Джулия Берд

Грезы любви

От автора

Я не объясняю термин «лоллард» — его значение читатель поймет из романа. Лолларды, возглавляемые сэром Джоном Олдкаслом, считались еретиками. На самом деле они были предшественниками протестантских реформаторов. Когда протестанты добились религиозных преобразований в церкви, организация лоллардов распалась, потому что их программа — общество без короля — была отвергнута.

Уважаемый читатель, если образ сэра Джона покажется вам знакомым, то спешу пояснить, что его прообразом является величайший литературный герой — сэр Джек Фальстаф, созданный Уильямом Шекспиром для увеселения, а порой и раздражения короля Генриха Пятого. Думаю, что Шекспир не будет в обиде.

Пролог

Англия, 1414 год

Языки пламени вздымались к звездному небу, и рыжеватые всполохи огня освещали толпу.

«Наверное, даже в аду не разжигают таких костров», — подумал лорд Ричард Эвери. Сидя в седле и натянув кожаные поводья, он приблизился к краю толпы, пристально следящей за разворачивающимися событиями. Черный боевой конь захрапел, вздыбил гриву и закатил глаза.

— Тише, Шэдоу, — Ричард почесал коню загривок. — Думаешь, мне нравится весь этот смрад? — Запах горящей человеческой плоти разносился порывами ветра и ударял Ричарду в ноздри. Он был до такой степени едкий, что Ричард почти чувствовал на языке его сладко-тошнотворный привкус.

Перепуганный оруженосец, натянув узду своей лошади, приблизился к Ричарду.

— Да спасет Господь их души, — пробормотал Перкинс.

Ричард промолчал. Да и найдутся ли слова, способные выразить отвращение? Жизнь простых смертных всегда сводилась к участи пешек на шахматной доске, если их судьбы сталкивались с судьбою короля. Кто знал это лучше Ричарда? Он еще раз пристально посмотрел на печальное зрелище. Первый еретик вот-вот отдаст Богу душу. Несчастный извивался в огне, как пылающий факел. Еще шестеро, привязанных к столбам возле него, в ужасе ждали своей очереди. Ричард не видел их лиц. Он только мог представить себе их обезумевшие глаза и посиневшие губы, которые не могли даже прошептать молитву.

Когда королевский палач развел костер под вторым, задыхающимся от дыма еретиком, тишина окутала сотни людей. Среди них были богато одетые дворяне, купцы, воины, крестьяне, и все с любопытством глазели на страшную картину. Только треск горящего дерева да гудение огня на ветру нарушали безмолвие.

— Ты встретишься со своим монархом в аду, — успел выкрикнуть задыхающийся от дыма еретик. Языки пламени подбирались к его ногам. — Король Генрих проклят. Он не кто иной, как сын узурпатора. На нем украденная корона. Его церковь — пристанище грешников! Вы можете звать нас еретиками, если хотите. Но только мы, лолларды, истинно верующие! — сыпал свои проклятия еретик. Раздался пронзительный крик, когда пламя объяло тело несчастного. Он затих, толпа оцепенела. Ричард взглянул на небо, усеянное тысячами звезд.

«Интересно, где Бог в такую ночь, как эта. Господи, где же Ты?» — подумал Ричард. Нет такого места на земле, где смертный мог бы Его найти, пришел к такому заключению Ричард, ежась от холода и ругая свирепые январские ветры.

— Добрый вечер, ваша светлость, — гнусаво сказал кто-то и вцепился в левый сапог всадника. Взглянув вниз, Ричард увидел карлика, стоявшего возле белой шелковой попоны.

— Вы барон Истербай, не так ли, милорд? Я видел вас на турнирах. О, вы ломали пики врагов одну за другой. Не так ли? — прогнусавил карлик, скобля вшивую бороду.

— Что из того? — огрызнулся Ричард, не расположенный к пустой болтовне. Толпа на площади осветилась ярче — огонь вспыхнул под третьим лоллардом.

— Вы же близки к королю как брат. Милорд, я подумал, что вы пожелаете купить одну вещицу в память об этой ночи, ведь сегодня король торжествует победу. Эти лолларды учинили мятеж против короля Генриха, и вот что из этого вышло. А их сторонники, около восьмидесяти человек, арестованы. Их повесят, — продолжал гнусавить карлик. — А эти, — карлик указал коротким толстым пальцем на горящих людей, — эти приняли мученическую смерть в огне. Они зачинщики мятежа. Вот и пусть горят вместе со своим желанием свергнуть церковь и вышвырнуть короля! Презренные твари!

С чувством осудив вероломство еретиков, карлик вытащил из кармана овальный миниатюрный портрет. Его глаза жадно заблестели.

— Это было у лолларда. Он ему больше не понадобится. Всего за пенни. Берите, ваша светлость, — упрашивал карлик.

Перкинс спрыгнул с лошади, вырвал из рук уродца портрет в лакированной деревянной оправе и протянул его рыцарю.

— Это девушка, — сказал Ричард, взглянув на портрет. Его поразила ее редкая красота. Она могла быть чьей-то дочерью, женой, сестрой, племянницей. Кому-то судьба подарила счастье созерцать ее чарующую красоту. И этот кто-то сейчас горел на костре. Ричард приподнялся в промерзшем седле. Прикрыв портрет рукой в перчатке, он нахмурился.

— Где ты его взял? — потребовал ответа Ричард.

— В плаще у одного еретика. Вон там… где их раздели, — пробормотал карлик. Ричард отвел глаза от прекрасного лица девушки и взглянул на карлика.

— Ты воруешь у людей, приговоренных к костру? — Гнев на вопиющие беззакония этой ночи вырвался наружу. — Пошел прочь, стервятник! Иначе я прикажу оруженосцу бросить в костер тебя!

Перкинс сделал угрожающий шаг к оборванцу. Карлик отступил, заискивающе улыбаясь и протягивая грязную руку.

— За такое сокровище я прошу всего лишь пенни, ваша милость, — упрашивал карлик.

Внезапно откуда-то выпрыгнул шут, одетый в нелепые желто-красные лохмотья, с рваной треуголкой на голове. Он бренчал погремушкой из тыквы в виде человеческого черепа. Подпрыгнув, он сел на корточки перед конем Ричарда.

— О, великий дворянин! Смерть к тебе пришла, — закудахтал шут как сумасшедший. Конь Ричарда этого не смог вынести — он заржал и поднялся на дыбы. Ричард подался вперед, выкручивая ноги в стременах, чтобы не упасть.

— Тихо, Шэдоу, — скомандовал он. Подчиняясь хозяину, конь опустил вздернутые копыта, ударил ими о мерзлую землю и едва не задел упавшего карлика.

— Убирайтесь! — приказал Ричард.

— Ваша светлость, великий лорд, — бормотал карлик, пытаясь подняться. Обескураженный шут помогал ему. — Не будет же такой великий лорд воровать у вора. Не так ли?

Ричард, кипя от ярости, вынул несколько монет из кошелька.

— Проваливайте отсюда, стервятники! — выругался он, швыряя деньги на землю. Миниатюрный портрет он сунул за пазуху, бережно прижав к груди. Карлик и шут накинулись на монеты, а затем растворились в толпе.

Пламя уже полыхало под четвертым еретиком. Вой несчастных сливался со свистом беснующегося ветра. Ричард подумал, что с него достаточно. Чувствуя горечь во рту, он потянул за поводья, нежно понукая Шэдоу.

— Поехали, — прошептал Ричард, уставший до глубины души от этого мерзкого представления.

— Милорд! — послышался голос снизу.

Решив преподнести карлику урок, Ричард поднял кнут:

— Прочь, я говорю. — Ричард развернул коня, чтобы хлестнуть, но спохватился — это был вовсе не карлик. В его сапог вцепилась женщина, и не просто женщина, а та самая леди, что изображена на портрете. Она так отчаянно рыдала, что по спине Ричарда прошел холодок, ее раскрасневшиеся щеки блестели от слез, губы судорожно дрожали, не давая ей возможности что-либо произнести внятно. Она смотрела на Ричарда припухшими, но прекрасными глазами.

— Пожалуйста, спасите его. Умоляю вас. Мой отец…

«Да, конечно, только назови его, и я все сделаю», — подумал Ричард, тронутый ее отчаянием. Затем вспомнил о своих отношениях с королем.

— Чего тебе надо? — холодно спросил он.

Капюшон плаща свалился с головы девушки, и каскад роскошных каштановых волос рассыпался по плечам. Красновато-коричневые пряди отливали золотом в свете костров. Какая жалость! Ей не следовало смотреть, как сжигают дорогого человека. Сердце его сжалось. Он знал этот ужас, который обрушился на бедняжку. Потерять отца по прихоти короля. Он помнил это.

— Пожалуйста, — молила женщина. — Сделайте что-нибудь. Помогите мне.

Ее юное прекрасное лицо содрогалось от слез и отчаяния. Она продолжала цепляться за его ногу. Ее сильные пальцы больно впились в ногу Ричарда сквозь кожу сапога, пробуждая его спящую совесть. Он хотел помочь ей, хотел успокоить ее: ведь перед ним стояла женщина его мечты. Но как бы сильно он ни хотел ей помочь, это было слишком рискованно. Она обратилась к нему слишком поздно. Прошли те времена, когда он считал себя королевским рыцарем. Сейчас он жил для одной-единственной цели. И он не станет подвергать опасности свою миссию даже ради того, чтобы помочь убитой горем женщине. Конечно, благородный дворянин должен был бы ей помочь. Но что такое благородство? Он уже не знал ответа.

Женщина истерично рыдала, закрыв рот кулаком.

— Вы же близки к королю. Я знаю, что это так. Вразумите его. Если у вас есть сердце, если у вас есть душа, прекратите это безумие и спасите моего отца! — кричала женщина.

Отец… При этой мысли у Ричарда похолодело в груди. Бедная женщина! Она напомнила ему все то, что случилось в его доме. На какой-то миг он даже представил, что поможет ей. И сразу увидел себя обезглавленным. Эта участь ждала каждого, кто помогает лоллардам. Они были не просто еретиками, стремившимися покончить с абсолютной властью церкви. Три дня назад их схватили в Элсаме, где они собрались, чтобы свергнуть короля. В отличие от других разрозненных еретиков, секта лоллардов состояла из мелкопоместного дворянства, рыцарей, купцов. Среди них было несколько влиятельных дворян, что делало их заговор опасным для короля Генриха.

— Милорд! — Она дергала Ричарда за сапог: дорогие минуты уходили, и она, глядя на него как на спасителя, спросила:

— Что скажете, милорд?

— Барышня… — начал Ричард, не зная, что ответить.

Хотел бы он, чтобы ее отец узнал то, в чем Ричард не сомневался. Что королю Генриху Пятому довелось стать одним их самых великих монархов Англии. Что было мало надежды свергнуть его. Что человек, который хотел дожить до появления внуков на свет, не должен был гневить его величество короля. Ричард посмотрел на леди бездушным взглядом. Он знал: чтобы выжить в этом жестоком мире, нельзя давать волю чувствам. Тронув коня, коленями он направил Шэдоу в сторону, освобождаясь от цепкой хватки молодой женщины.

— Ничего нельзя поделать, барышня, — холодно произнес Ричард. — Такова воля короля.

Он навсегда запомнит ее отчаянный вопль, полный скорби и боли. Затем, когда последний еретик пронзительно закричал, корчась от боли, она повернулась и ринулась обратно в толпу. Подбежав к огню совсем близко, женщина начала отчаянно молиться, прощаясь с родным человеком.

Дрожа всем телом, Ричард закрыл глаза, пытаясь вычеркнуть из памяти все увиденное и услышанное. Повернув коня, он вместе с оруженосцем исчез под покровом ночи в темноте этого сумасшедшего мира. Последнее, что осталось у Ричарда в памяти той злополучной ночью, был раздирающий душу крик женщины. Женщины, чей портрет уже жег ему сердце.

1

Год спустя

Спокойно… Спокойно, — уговаривал себя Ричард. Он слизывал с губ соленый пот и целился из ружья. — Держи крепко и целься в сердце.

Лорд Ричард Эвери, первый граф Истербай, опирался на ствол поваленного клена. Он нацелил ружье на величественного оленя с разветвленными рогами. Грациозный зверь медленно повернул голову, и темно-коричневые глаза встретили взгляд Ричарда. В этих отрешенных немигающих глазах было столько достоинства, что Ричарду стало жалко убивать оленя. Но как прекрасно смотрелись бы эти рога, повешенные над камином в большом зале! Более того, такая туша могла прокормить целую армию.

— Стреляйте же, сэр, — шептал рыжеволосый оруженосец ему через плечо.

— Не сейчас, — ответил Ричард.

Олень продолжал пристально смотреть на него. Завалить зверя будет нелегко. Хотя, благодаря последним изобретениям, оружие значительно улучшилось, все же оно было несовершенным и больше подходило для сражений, чем для охоты. Но Ричард купил последнюю дорогую модель с улучшенным спусковым крючком, позволявшим плавно подносить запал к пороху простым движением пальца. Плавные движения делали выстрел более точным. Ричард почувствовал, как возбужденно заколотилось сердце. Ему нравилось отвечать на вызов! Зверь напряг каждый мускул, как будто почувствовал восторг Ричарда, услышал его сдержанное дыхание, почуял азарт охоты.

— Давайте, граф Ричард, — с нетерпением зашептал Перкинс.

— Не называй меня графом, — вполголоса буркнул Ричард.

— Хорошо, лорд Ричард, но надо стрелять. Он уже почуял запах пороха и сейчас умчится быстрее молнии. Стреляйте!

Ветер трепал золотые волосы Ричарда, ниспадавшие на широкие плечи, и доносил до зверя запах серы и человека. В какой-то момент Ричард почувствовал, что шанс ускользает. Боясь, что олень уйдет, он быстро дернул спусковой крючок. В этот момент сзади зашуршал папоротник, и кто-то выскочил из леса.

— Граф Истербай! Это провидение, что я вас нашел, — произнес хриплый голос.

Пуля ударила в березу. Олень рванулся, ломая ветки.

— Черт бы вас всех побрал, — ругался Ричард, вытирая пороховую копоть под глазами тыльной стороной руки, выстрел звенел в ушах. Он встал и подбоченился, чтобы отчитать того, кто спугнул оленя. Обернувшись, Ричард обнаружил монаха Эдмунда, который смотрел на него с ангельским выражением лица. Похожий на откормленного седовласого херувима, он перебирал деревянные четки толстыми короткими пальцами и улыбался Ричарду как дитя.

— Добрый день, милорд.

Ричард открыл было рот, чтобы выругаться, но лишь невнятно проворчал что-то. Едкий серный дым щипал глаза до слез.

— Святой отец, — сказал он как можно вежливее. — Я думаю, что ты пришел наказать меня за столь вопиющий грех.

Восторг, озарявший лицо монаха, исчез, он сконфузился.

— Грех? Граф Ричард, что… — пробормотал он.

— Не называйте меня графом, — взмолился Ричард, вспыхнув от негодования. — Лорд Ричард. И все.

— Но вы граф, — вмешался его оруженосец, нетерпеливо хлопая себя по бедрам. — Король дал вам титул графа на последнем парламенте. Вы не можете отрицать это без конца, милорд.

— Перкинс, если бы ты знал, почему Генрих дал мне этот титул, ты бы понял, что гордиться нечем. Генрих — благородный король, но каждый его дар имеет свою цену. — Ричард направил свой гнев на Эдмунда: — Святой отец, я только что упустил прекрасного оленя, который встречается раз в десять лет. Он был таким крупным, что его хватило бы, чтобы накормить все мое окружение. Это немаловажно, поскольку купцы вытряхивают из моих подданных все до последнего фартинга.

— Господи, я не знал, — ответил монах, глядя как побитая собака. — Мне и в голову не приходило, что граф Истербай так практичен. Я… Ну не буду вас отвлекать. Видите ли, у нас закончилась мука. Была суровая зима. Ну да ничего. Простите за беспокойство, лорд Ричард. — Брат Эдмунд покачал головой и жалко поплелся восвояси.

— Поехали, Перкинс. В замке нас ждет хорошая чарка эля, — промолвил Ричард. Он направился по зеленому лугу, поросшему упругими молодыми побегами, к лошади. Его беспокоило смутное чувство вины. Оруженосец не последовал за ним. Ричард остановился и глубоко вздохнул. В холодном утреннем воздухе заклубился пар. Обернувшись, он посмотрел на Перкинса испепеляющим взглядом. Слуга невинно взглянул на него.

— Ну, что еще, Перкинс? Говори, пока у меня не лопнуло терпение и я не нанял нового оруженосца. Никак ты вздумал меня учить?

Перкинс пожал плечами. Не решаясь смотреть в глаза взбешенному Ричарду, он с деловым видом зашагал ему навстречу. Его покрытое веснушками лицо являло маску страдальца-послушника. Подчеркнуто аккуратно Перкинс взял дымящееся ружье из рук графа.

— Эдмунд и его братья обречены на болезни и вымирание, милорд. В отличие от черных монахов, монахи Агнца не занимаются торговлей. Они живут только на подаяние. Прошлой зимой их косила оспа, милорд. И благочестивые монахи безропотно умирали. Без них в городе не будет приюта для странников.

— Довольно, — простонал Ричард, удивляясь, что в нем заговорила совесть, и поспешил догнать брата Эдмунда.

— Ладно, Перкинс, будь по-твоему, благочестивый чертенок, — произнес Ричард. Перкинс весело следовал рядом. — Я знаю, с тобой бесполезно спорить.

— Да, милорд, вы всегда уступаете мне в споре.

— Я не сомневаюсь, если бы ты был воином, ты бы носился в погоне за драконами, прославляя рыцарей, чьи подвиги существуют только в романсах трубадуров. А в жизни все по-другому.

— О милорд! Рыцари существуют! Они живут и процветают, — возразил Перкинс.

— Прошло их время, в ружье нет ничего рыцарского. Ружье — оружие будущего. И посвящать тебя в рыцари мечом, который ты так чтишь, я бы не стал.

— Если ружья несут конец рыцарям, милорд, почему же вы так обожаете их?

— Власть, Перкинс. Власть важнее всего. Стой, монах, — крикнул Ричард.

Они догнали одетого в коричневую рясу монаха на краю леса. Ричард осторожно положил руку на тонзуру монаха. Этот нежный жест был полным противоречием его грубому голосу.

— В чем вы нуждаетесь, старец?

Брат Эдмунд вытащил дрожащей рукой из складок рясы сверток.

— Вот список, милорд. Посмотрите сами. Не слишком много. Будьте так добры. Это не более того, что вы дали нам прошлой весной.

У Ричарда потеплело на душе то ли от весеннего ветерка, то ли от внезапного прилива сочувствия.

— Гм… — произнес Ричард. Внимательно изучив список, он недоверчиво нахмурился. — Неужели я был так щедр?

— Да, — подтвердил монах. — Без вас мы бы не смогли нести службу. Кто угодно подтвердит это. За свою щедрость вы уже одной ногой в раю.

— А другой ногой в аду, — договорил за него Ричард. Он повернулся к своему оруженосцу, с важным видом стоявшему рядом. — Годфри знает, что я так много потратил на пожертвования?

— Да, лорд Ричард. Казначей пытался отговорить вас, но вы были непоколебимы. Вы сказали, что любой храм Божий, который дает приют Люси…

Люси. Монахи Агнца забрали ее, когда она заболела. Дядя Дэзмонд отказался привести лекаря в замок. Лукреция… Ричард сжал переносицу и потер слезящиеся от порохового дыма глаза. Даже после стольких лет ему не хватало ее. Особенно сейчас, когда он так остро чувствовал предательство короля.

— Милорд, что-то не так?

Ричард улыбнулся своему оруженосцу. Он привык прятать свои чувства за улыбкой.

— Ничего, Перкинс, — он протянул список обратно брату Эдмунду. — Я опять дам монахам Агнца все, в чем они нуждаются. Если потребуется больше, дам больше. Эдмунд, приходи в Кадмонский замок в пятницу и обратись к моему служащему. Я велю ему выдать тебе все, в чем нуждается ваша обитель.

— Благослови вас Господь!

В то время как осчастливленный монах удалялся, бормоча слова благодарности, Ричард бросил хмурый взгляд на слугу.

— Знаешь, Перкинс, я действительно доволен своим поступком.

— Великолепно, милорд.

— Ничего хорошего. Я не желаю посвящать свою жизнь благотворительности. Жизнь слишком коротка, чтобы ее посвящать чему-либо, кроме погони за удовольствием. — Жестокая казнь его отца послужила Ричарду уроком, который он никогда не забывал. — Да и счастье мне сейчас не нужно, ибо счастливый человек — плохой воин.

Еще до того как Генрих потребует у Ричарда войско для похода на Францию, он обнажит свой меч. Не ради завоевания Французской короны для Ланкастеров, но по своим собственным тайным причинам. Время правосудия пришло. За ценой он не постоит.

— Плохой воин? — спросил Перкинс, приподняв рыжеватые брови. — Вы имеете в виду королевский план захвата Нормандии?

Ричард посмотрел на юношу, такого внимательного, честного и благородного. Как он не любил врать Перкинсу!

— Да, именно это я и имел в виду. А сейчас скажи мне, мой мальчик, — произнес Ричард, обнимая юношу и направляясь обратно к лошадям, — где мне взять деньги, чтобы оплатить все, что я обещал монаху?

— Надо жениться. Дочь графа Хаддингтона — самая богатая наследница в Англии. Король повелел обручить вас с нею.

Бок о бок они пошли к лошадям, пощипывавшим раскрывающиеся почки на березовых ветках.

— Конечно, женитьба — это выход из положения. Но я не смогу получить деньги Хаддингтонов до свадьбы. Я их получу лишь тогда, когда богатая наследница станет моей женой. А невеста может затянуть это на месяцы. В любом случае до женитьбы у меня нет доступа к ее богатству.

— Милорд, леди и ее золото прибывают сегодня. Разве Годфри не сказал вам? Леди Тэсс Фарнсверс выслала вперед гонца, сообщающего о ее приезде.

Пораженный новостью, Ричард остановился и недоверчиво посмотрел на своего слугу.

— Леди Тэсс? Прибывает сегодня? О Господи! Почему я, граф, последним узнаю о том, что происходит в моем поместье? — возмущался он.

— Хорошо хоть, что вы свое поместье считаете графским. Быть графом почетнее, чем бароном, — радостно заявил Перкинс.

Ричарда так и подмывало стукнуть кулаком по его курносому веснушчатому носу. Но он проворчал и продолжил:

— Я с благодарностью приму все дары Хэла, будь то титул или невеста. Но деньги, которые везет леди Тэсс, мне мало что дадут. Ибо, как только золото засияет в моих руках, Хэл отберет его у меня. Он уже заложил одно королевство, чтобы завоевать другое. Будь прокляты его необузданные амбиции.

Хэл… С тех пор, как два года назад король был коронован, Ричард больше никогда не называл его по прозвищу. После коронации некогда разбитной Хэл мгновенно превратился в набожного короля Генриха. И тогда он повернулся спиной к своим старым закадычным друзьям, включая и Ричарда. Потеря дружеских отношений с Хэлом по-прежнему не давала Ричарду покоя. Он с радостью обменял бы свой новый титул на прежнюю любовь Хэла.

Отбросив в сторону эти мысли, Ричард взобрался верхом на своего грациозного жеребца. Кожаное седло поскрипывало под его сильной фигурой.

— Думаю, Годфри не сообщил о приезде леди, чтобы не расстраивать меня. Он знает, что я всегда относился к женитьбе с презрением. Интересно, как леди Тэсс выглядит? Как ты думаешь, Перкинс, она хороша собою? И по какой причине она спешит сюда? Король объявил о нашей помолвке месяц назад. И мы должны были жениться по доверенности. Ей вовсе не нужно было приезжать в Кадмонский замок. О Господи! Может, она беременна от другого? Я не приму ее. Прошли дни обмана и предательства. Правда, Перкинс?

— Я думаю, достоинства леди изменят ваше отношение к женитьбе, милорд.

— Только не в плане богатства, — вяло ответил Ричард.

Рядом с леди Тэсс что-то пронеслось, задев ее волосы. Она дернулась назад и чуть не упала с лошади. Испуганное животное рванулось вперед. Тэсс сильнее ухватилась за плечи своего любимого кузена Роджера.

— Что это было? — удивленно спросила она.

— Выстрелы, — прошептал Роджер.

Побледнев и нахмурившись, он огляделся по сторонам, потом повернулся в седле и крикнул эскорту:

— В нас стреляют из ружей! Ложись!

Началась суматоха. Тэсс замерла за спиной кузена. Она была не в силах осмыслить все происходящее. Только бы не разбойники, думала она. Только не сейчас, когда путешествие подходит к концу. Откуда взялась эта напасть, ведь Кадмонский замок совсем близко.

— Ничего не знаю. В укрытие! Мужчины, вооружайтесь! — закричал Роджер.

Полдюжины воинов обнажили мечи. Ругались слуги, попрятавшиеся за деревьями и в канавах. Лошадь Роджера рванулась вперед, а затем встала на дыбы. Тэсс в отчаянии закричала.

— Роджер, помоги мне!

— Тпррру! Стоять! — пыталась удержать испуганную лошадь Роджер. — Кузина, держись!..

Девушка вцепилась Роджеру в плащ. Ломая ногти, она поднималась по гладкой спине коня, пытаясь сесть в седло. Когда ей это удалось, она обернулась, тяжело дыша, и поискала глазами разбойников.

— Где же они? Почему они не показываются? Они что, трусы?

— Не знаю, может быть ружья перезаряжают, — ответил Роджер.

Тишина была угрожающей. Сердце Тэсс бешено билось. Она не смела повернуть назад. Никто не может ей помешать, когда она почти у цели, где должна свершиться ее месть. От жажды мести у Тэсс даже пересохло во рту.

Послышался новый выстрел, на этот раз так близко, что заложило уши. Слуги, беспорядочно толпившиеся на пыльной дороге, подняли крик.

— Что это? Сэр Роджер, спасите нас! Миледи, осторожнее! — кричали они.

Конь Роджера опять встал на дыбы. Тэсс не смогла удержаться. И снова стала сползать по гладкой, потной спине коня. Она падала.

— Только не сейчас! Я не могу, не хочу! Роджер, не дай мне упасть!

— Держись! — крикнул Роджер, поворачиваясь в седле и протягивая ей руку. Его лицо было белым от ужаса. Тэсс тянулась изо всех сил. Но их пальцы, слегка соприкоснувшись, вновь расцепились. Через плечо она увидела стремительно приближавшуюся землю. Тэсс летела вниз головой прямо на валун. Она сознавала, что ей грозит смерть. Умереть сейчас, на этой пустынной дороге, совсем рядом с графом Истербаем, который ждет ее? Ее суженый, ее враг. А ведь возможность рассчитаться с ним была так реальна!

Избитый дождями валун был все ближе и ближе. В последний момент Тэсс удалось отвести голову в сторону от камня. Это ее спасло. Удар был скользящим, но все же сильным. Боль пронзила ей шею. Тэсс упала на спину. У нее потемнело в глазах. И где-то в глубине сознания перед ней всплыли картины прежней жизни…

Она увидела себя пятилетней девочкой, играющей в шахматы с отцом. Любимый, дорогой отец. Его глаза гордо поблескивали, когда Тэсс объявляла шах.

Вот она, восьмилетняя, заботливо укутывает ноги отца одеялом, когда он дремлет перед камином, опустив на колени свой драгоценный «Светоч». Отец так много раз читал эту книгу вслух, что Тэсс почти помнила все его главы и строчки. Чтение было необходимым занятием для любого лолларда. Но книга никогда не затрагивала ее воображения. Она знала, что отца расстраивает полное отсутствие у нее интереса к религии. Но что было, то было. Вера, даже еретическая, была даром, которым Тэсс при рождении была явно обделена.

Вот она увидела себя в двенадцать лет на могиле матери. Там, на поросшем травой холмике, она молилась, плакала, мечтая о материнской ласке. Ей всегда было интересно знать, как выглядела ее мать, умершая при рождении Тэсс. Девочка всегда чувствовала, что была в долгу перед матерью.

Затем ей привиделась вересковая пустошь, где она танцевала среди пурпурных цветов. Но нет. Это было не из прошлого, просто ей часто снился один и тот же сон. Может, глупая мечта, от которой она давно отказалась.

Годы смутно проносились один за другим. А события, произошедшие когда ей было девятнадцать лет, Тэсс увидела очень отчетливо. Тогда ее отца сожгли на месте, известном сейчас как «Виселицы лоллардов на поле Святого Жиля». Тэсс удивлялась, что помнила все в подробностях, несмотря на то, что была вконец раздавлена горем. После страшной казни отца Тэсс вернулась в Хаддингтонский замок, абсолютно безучастная к окружающему. Всем ее миром был отец. Слава Богу, у нее остался Роджер. Без него она бы пропала. Тэсс, ослепленная горем, не могла управлять поместьем. Поэтому Роджер взял на себя эту обязанность. Она бы зачахла, умерла бы с голоду, если бы не леди Лукреция. Молодая, сильная и красивая вдова барона Марчама бросилась на помощь Тэсс в ее горький час. Да, это была она, Люси, бледная, худенькая, но невероятно сильная. Она носилась по замку, с золотистыми развевающимися волосами, отдавая приказы и заставляя Тэсс есть. Да, это была она, ее милая подруга, которая уведомила Тэсс о неминуемом ненавистном замужестве.

— Так как отца твоего казнили за ересь и за мятеж, король Генрих конфискует все твое состояние, — однажды предупредила Лукреция, когда они пили эль, сидя у камина в огромном зале. — Я уверена, что пока он этого не сделал из уважения к твоему отцу, несмотря на его еретические взгляды. Но это тебя не спасет. Пока Генрих не забрал твою землю, он будет опекать тебя. А без земли только старик может жениться на тебе. Тэсс, если тебе сильно повезет, король тихо-мирно выдаст тебя замуж за одного из своих фаворитов. Лучшее, на что ты можешь надеяться, это чтобы муж был добрым.

— Я лучше руки на себя наложу, чем выйду замуж за того, кого пришлет Генрих! Лучше смерть, чем жизнь с приближенным короля, — в ярости шептала Тэсс. Широко раскрытыми глазами смотрела она на потрескивающее пламя, то синее, то желтое. Такое же пламя поглотило ее отца.

— Наложить на себя руки… — изумленно заморгала Люси. — Ты не сделаешь этого.

— Сделаю. Любой приближенный короля — такой же подлец, как твой брат, даже хуже.

Увидев, как Люси опечалилась, Тэсс пожалела о сказанном.

— Прости, я не должна была его упоминать. Я не должна была называть его твоим братом. Он ведь тебе только наполовину брат. Я знаю, ты к нему не чувствуешь никакой привязанности. Так распорядилась судьба.

Люси пожала плечами и печально улыбнулась.

— Мне стыдно сознавать, что мой родственник так грубо обошелся с тобой в ту ночь, когда твой отец был… в ночь, когда он скончался.

Тэсс покачала головой и съежилась. Страшная картина той ночи встала перед глазами.

— Боже Праведный, как я унижалась перед этим человеком! Я молила лорда Ричарда спасти моего отца, валялась у него в ногах. Все впустую. Он смотрел на меня сверху вниз, как на нищую попрошайку. Он высокомерный, как и полагается быть фавориту короля. И в то же время грубый, бессердечный. Длинные золотые волосы ниспадали на плечи, сквозь плащ виднелся герб — величественное солнце на лазурном фоне. Его эмблема — сияющее солнце, а душа черная. И все-таки, Люси, я никогда не видела такого красивого мужчины. За то, что Бог наделил его такой красотой, не дав сердца, я ненавижу его еще больше.

— Мой сводный брат действительно состоит из одних парадоксов.

У Люси были свои причины ненавидеть Ричарда Эвери. Он грубо обошелся со своей незаконнорожденной сестрой. Он позволил их дяде-опекуну послать ее в холодный, кишащий крысами женский монастырь. Ей тогда было всего одиннадцать лет. Дядя Люси пожертвовал монастырю такой мизер, что строгие монахини заставляли ее отрабатывать свое пребывание в монастыре. Ей приходилось драить полы. Наконец, она нашла избавление от всего этого кошмара в браке со старым бароном Марчамом. Марчам был богатым и добрым человеком. За Люси не дали приданого. Но барон женился на девушке, так как был очарован ее красотой. Таким образом, Люси выжила и без Ричарда.

Но тщетно Тэсс проклинала лорда Ричарда и других фаворитов короля Генриха. Через год после казни графа Хаддингтона, когда испепеляющая ее сердце печаль переросла в бурлящий гнев, король Генрих прислал посыльного. Он известил, что Тэсс обручена. Все случилось, как предсказывала Лукреция. Выбор Генриха не был лишен иронии. Хорошо хоть, что Роджер и Люси были в Хаддингтонском замке, когда им сообщили эту дурную весть. Маркиз Долтон, посланник короля, скинул усыпанный снегом плащ, повернулся к камину и сообщил:

— Король обручил вас с лордом Ричардом Эвери, которому дал титул графа.

Последовала мертвая тишина. Люси была первой, кто заговорил.

— Что? Тэсс выйдет замуж за моего брата?

— Послушай, Долтон, — вмешался Роджер, вскакивая со стула. Его чисто выбритое юношеское лицо приняло солидный вид. — Моя кузина будет против.

— Неужели? — самодовольно возразил Долтон, выпятив толстые губы. — Могло быть и хуже, сэр Роджер. Они будут женаты по доверенности короля. Леди Тэсс может и не встречаться с графом, пока тот не захочет наследника. Просто королю нужны ее деньги. Он намерен предпринять поход, ему нужен флот. Я не понимаю вашего недовольства. Лорд Ричард очень красив.

— Да, и переспал с каждой потаскушкой в королевстве, — съязвила Люси. — Он просто задиристый петух. Он истратил все до последнего фартинга на ненужное оружие и займы королю. Он — благородный нищий.

«О Господи, нет», — подумала Тэсс, убегая прочь. Она подбежала к окну, стараясь успокоиться. Снаружи мягко падал снег. Освежающий ветерок сквозил сквозь щели в окне. Ей было трудно дышать. Земля, казалось, уходила из-под ног. Выйти замуж за человека, не помешавшего ее отцу взойти на костер. Сама мысль об этом казалась чудовищной. Она еще ни разу не целовалась с мужчиной. Как она сможет раздеться и преподнести себя врагу своего отца? В его постели она будет беззащитной и совсем раздетой… Беззащитная и раздетая. Но он будет точно таким же, как и она, в постель к ней он ляжет без оружия. Он не сможет защититься. В порыве страсти он тоже будет беззащитным против удара кинжалом. Кинжалом. Нет, лучше взять кортик. Его используют воины, чтобы добивать раненых врагов на поле боя. Это не будет сложно. От таких мыслей сердце в груди бешено забилось. Ответ был найден. Она выйдет замуж, чтобы убить графа Истербая. Чем скорее, тем лучше.

2

— О… — простонала Тэсс.

Она по-прежнему лежала на земле. Поморгав, Тэсс открыла глаза и увидела синее небо. Она села с большим трудом, не думая больше о прошлом, сняла помятую вуаль и откинула назад волосы. Проведя рукой по голове, Тэсс почувствовала что-то влажное. На пальцах была кровь. Простая царапина, подумала она, можно было и вовсе разбить голову о камень. Тэсс мысленно произнесла молитву, благодаря Бога.

— Боже, Тэсс, ты разбилась!

Она увидела испуганное лицо Роджера и чуть не рассмеялась, но острая боль пронзила ее тело.

— О Господи, — сморщилась Тэсс, с трудом дыша, — Все хорошо, кузен. Слезь с лошади, пока разбойники тебя не застрелили.

Чудом избежав фатального исхода, Тэсс еще решительнее устремилась к своей цели — разделаться с графом Истербаем. Она целый месяц вынашивала этот план и не позволит, чтобы какой-то разбойник ее остановил.

— Ради Христа, Тэсс, быстрее! — закричал Роджер.

Он спрыгнул с лошади и помог ей. Тэсс рванулась в пустую карету, не обращая внимания на испачканный плащ и покрытое пылью лицо. На зубах скрипел песок. За три дня поездки Тэсс возненавидела крытую карету. Но сейчас она была рада этому убежищу. На полпути она налетела на свою горничную.

— О миледи!

— Давай скорее, Милли. Залезай со мной в карету. — Тэсс схватила девушку за руку, увлекая за собой. — Давай же залезай!

Тэсс залезла в карету. Но до того, как Миллисанд успела последовать за ней, раздался стук копыт. Все замерли на месте.

— Эй, вы, — раздался веселый голос.

Ожидая услышать злую ругань разбойников, Тэсс не сразу восприняла дружеское приветствие. Она отодвинула занавеску и выглянула, но солнце ослепило ее. Тэсс увидела, как к ним стремительно приближается всадник на взмыленной лошади. Рядом с ним следовал его спутник. Ветер, идущий от них, доносил запах серы. Тэсс сморщила нос.

— Милли, сюда, — прошептала она, сжавшись внутри кареты.

Но горничная замерла, ее хорошенькое личико исказил страх. Сквозь прозрачную занавеску Тэсс, не дыша, смотрела на всадников. Простое одеяние мужчины помоложе говорило о том, что он оруженосец. Когда, не спеша, приблизился второй всадник, у Тэсс оборвалось сердце. Это был вовсе не разбойник, это был он.

— Что здесь происходит? — весело спросил граф Истербай.

Тэсс раздирали противоречивые чувства. Первое — облегчение: им не угрожали разбойники. Второе — гнев: как он смел их пугать? Затем — любопытство: Тэсс никогда не видела его так близко при дневном свете. Ричард еще не заметил ее, и девушка могла разглядеть его. Она без всяких эмоций признала, что он очень красив. В какой-то момент она увидела его глазами других женщин: дерзкий светловолосый воин. В ту ночь, когда сожгли ее отца, Ричард был на черном коне. Сейчас он восседал на сером скакуне. Он был полон грации. Высокомерно подняв красивую бровь, он с изумлением созерцал беспорядок в ее свите. Пренебрегая модой на короткие волосы для мужчин, Ричард носил длинные. Его золотые локоны спадали на широкие плечи. Глядя на сильные руки Ричарда, можно было сделать вывод, что он отлично владеет мечом. Но в это утро при нем было другое оружие. Рука в перчатке держала ружье, еще дымившееся после недавнего выстрела.

— Роджер! — крикнул граф низким голосом. — После турнира у Виржила Кроссинга я тебя еще не видел. Что за черт принес тебя сюда?

— Я привез тебе мою кузину, леди Тэсс Фарнсверс, — ответил Роджер, подходя к лошади графа. — Ты ее чуть не убил.

— Право, я сожалею. Я увидел твою лошадь в лесу и принял ее за самца косули, за которым гонялся все утро. Я выстрелил, но, к счастью, промахнулся. Потом я понял, что это — не олень. Но мой оруженосец уже успел сделать два выстрела. — На его смуглом лице появилась печальная усмешка. — Тебе крупно повезло, Роджер. Сколько я ни тренировался, все равно плохо стреляю. А мой оруженосец и того хуже.

Чем больше он улыбался, тем больше Тэсс хотелось вырвать у него ружье и прямо здесь пристрелить его, не дожидаясь брачной ночи. Ричард шутил, бросая острые слова, не зная ее горе. О, а если знал… Ему было все равно.

— Это все очень интересно, милорд, — холодно произнес Роджер, — но, я боюсь, нам придется отложить этот разговор до тех пор, пока мы не устроим мою кузину в безопасности в вашем замке.

— Если мое поведение показалось вам негостеприимным, то я искренне раскаиваюсь, — сказал граф и легко спрыгнул со своего жеребца.

Ричард ни в чем себе не отказывает, мрачно подумала Тэсс и осуждающе нахмурилась. Для обедневшего дворянина он был одет очень богато. На нем был синий бархатный камзол до колен, с шелковым поясом. На пряжке сверкали драгоценные камни — изумруды, рубины, аметисты. В гневе Тэсс подумала, сколько же слуг должны были голодать, чтобы Ричард не расстался со своими украшениями.

На смену ее презрительному высокомерию пришло изумление. Ричард энергичными шагами направлялся к ее горничной, которая стояла как вкопанная, лишившись дара речи.

Миллисанд была пышногрудой девушкой, считавшей себя вполне сведущей в отношениях с мужчинами. Но теперь, когда дерзкий дворянин медленно направлялся к ней, она смотрела на него во все глаза, разинув рот. Ричард оценивающе взглянул на нее своими ясными синими глазами, как бы гадая, можно ли ее соблазнить, пустив в ход свою обворожительную внешность. Тэсс сразу поняла, что этот человек своего не упустит.

— Миледи внутри? — спросил Ричард приятным низким голосом.

Милли, застыв как статуя, утвердительно кивнула.

— Прошу прощения, крошка, — сказал Ричард. — Хоть ты и хороша, но ты — только тень Тэсс.

Тэсс понимала, что он обращается так со многими женщинами. Еще более насторожившись, она съежилась внутри обшитой мехом кареты. Ей становилось не по себе от предстоящей встречи.

— Леди Тэсс, — сказал он.

Раздвинув занавески, Ричард наклонился и заглянул внутрь. Находясь так близко от ненавистного ей человека, Тэсс потеряла дар речи. От него пахло травами и вереском. Это тонкое сочетание ароматов мгновенно возбудило ее воображение. Тэсс представила, как проворно он лазил по деревьям, как срывал веточки вереска, собирая букет для любимой. Она приложила все усилия, чтобы казаться спокойной. Ричард не должен знать, что она приехала, чтобы отомстить.

— Леди Тэсс, — повторил он нахмурившись.

— Милорд…

Узнал ли он ее? Вспомнил ли, как она в отчаянии валялась в его ногах в ту ночь, когда казнили ее отца? Вспомнил ли, как грубо он отдалился он нее, понукая лошадь? Как лишил ее последней надежды?

Его губы дрогнули, красивые, чувственные губы. Может, сейчас он вспомнит ее? Она так этого хотела. Вспомни, черт тебя подери, — подумала Тэсс. Бешеный стук сердца отдавался у нее в ушах.

Я хочу, чтобы ты знал, что это была я, та самая рыдающая женщина, которую ты уничтожил в ту проклятую ночь, — лихорадочно думала Тэсс.

— Леди Тэсс, — сказал он. — Мое почтение. Может, мы взглянем друг на друга?

Конечно, он не вспомнил. Он ей показался абсолютно бесчувственным.

Тэсс вышла из кареты. От всего пережитого ее ноги подкашивались. Внезапно порыв ветра рванул ее платье. Подойдя к Ричарду, она посмотрела ему в лицо и застыла от изумления. Впервые видя его так близко, Тэсс осознала, как несправедлив был Создатель. Несмотря на грубую натуру, лорд Ричард Эвери, граф Истербай, своей обворожительной красотой мог растопить камень. Тэсс слишком поздно поняла, что приехала соблазнить, а затем убить человека, который сам был воплощением соблазна. Когда Ричард улыбался, что он делал часто, на его щеках появлялись ямочки, а великолепные белые зубы сверкали. Синие глаза выражали ум и жизнелюбие. Непринужденные, грациозные жесты дополняли этот идеальный образ.

— Как я счастлив, — проговорил он. — Хотя моя нареченная окружила себя прекрасными служанками, ни одной не затмить ее красоту.

Лжец, — подумала Тэсс.

— Сэр, оставьте вашу лесть. Горе превратило мою красоту в жалкое подобие того, что было раньше. Дело не во внешности. Я везу вам деньги.

— Напротив, миледи, — он взял ее нежную руку. — Красота в душе. А глаза — это зеркало души. Ваши глаза сияют, как звезды.

На какое-то мгновение Тэсс поверила ему. Он так искусно говорил комплименты, что она слегка растерялась. Ей показалось, что они одни в целом свете, в уютном саду с благоухающими цветами и виноградными лозами. Тэсс не могла оторваться от его чарующих глаз. Но, вспомнив о своей цели, она вырвала руку.

— Милорд, я надеюсь, вы не принимаете меня за последнюю дуру, — сказала Тэсс, сжимая дрожащие пальцы. — Вы говорите о красоте души. Какие высокие слова! Но я в них не верю. И советую вам быть попрактичнее. Восхищайтесь богатой наследницей графа Хаддингтона, бывшего графа Хаддингтона.

Тишина. Стих даже ветер. Граф удивленно поднял брови, затем сдержанно улыбнулся.

— Браво, Тэсс, — произнес он и еще раз взглянул на ее кузена. — Не бойся, Роджер, я никогда не любил скучных женщин. Твоя кузина мне даже нравится.

— Она — сокровище, Истербай. Никогда не забывай об этом, — торжественно произнес Роджер.

— Я в этом не сомневаюсь.

Это было сказано без намека на шутку. Странно, но Тэсс была польщена. Неужели ей не все равно, что он о ней думает? Господи, нет. Тогда что же?

Это было сказано без намека на шутку. Странно, но Тэсс была польщена. Неужели ей не все равно, что он о ней думает? Господи, нет. Тогда что же?

Ричард задумался и отошел в сторону. Сквозь плотно облегающие его ноги чулки Тэсс увидела мускулистые икры. У Ричарда были стройные крепкие ноги, что редкость для мужчины. Затем, с абсолютной уверенностью и развязностью, которые как очаровывали, так и ранили, он заявил:

— Но я говорю правду, Тэсс. Прислушайтесь к моим словам. Истинная красота в душе.

Ричард направился к своему нетерпеливому коню и легко вскочил ему на спину. Затем серьезно спросил Роджера:

— Ты привез приданое?

Хотя он старался говорить тихо, Тэсс все же услышала его низкий голос. Внутри у нее все заклокотало.

— Конечно, — нахмурился Роджер, приблизившись к графу. — Мы прибыли по приказанию Генриха. Ты думаешь, я стал бы обманывать короля? Но поговорим об этом позже, наедине.

— Что ж, леди Тэсс, — крикнул лорд Ричард, забирая свое ружье у оруженосца. — Добро пожаловать в мой дом. Делайте все что пожелаете. Отныне вы — хозяйка Кадмонского замка.

Последние слова он произнес бесцветным голосом, лишенным какого-либо чувства. И Тэсс вдруг почувствовала, какая буря кипит в груди у Ричарда, скрытая внешним спокойствием. В мгновение ока граф умчался. Его золотистые волосы развевались на ветру. Тэсс задумалась, испытывает ли что-нибудь Ричард, беря ее в жены.

3

Два часа спустя Тэсс, как во сне, следовала за Перкинсом по бесконечным коридорам и покоям лорда Ричарда. Оруженосец весело знакомил ее с обширными владениями графа. Тэсс нравились его искренность и непринужденные манеры. Она размышляла, как такой приятный юноша мог любить столь бездушного человека, как Ричард. Но потом Тэсс пришла к заключению, что Перкинс был неисправимым оптимистом, который в каждом человеке видел только хорошее. Он даже похвалил ее за мужество, проявленное во время опасности, возникшей в лесу, когда их чуть не застрелили. В то время как Перкинс вел ее по темным лабиринтам богатого замка, Тэсс бушевала от ярости. Она старалась скрыть свои истинные чувства, спрятать их за улыбкой и жестами знатной и богатой леди. Казалось, Перкинс не догадывался, что творилось у нее в душе, не замечал ее крепко сжатых губ и нервно пульсирующую венку на тонкой шее. Очень хорошо, что оруженосец графа, который с ним всегда рядом, ничего не замечает, подумала Тэсс.

Когда они приблизились к покоям графа, Перкинс бесцеремонно оставил ее у двери своего хозяина.

— Если пожелаете, миледи, постучитесь, — он указал на большую дверь. — Я не могу сопровождать вас дальше — есть места, куда нельзя заходить даже оруженосцу.

С этими словами он раскланялся и удалился уверенными шагами по коридору, в ту сторону, откуда они пришли. Тэсс не хотела, чтобы Перкинс уходил, она боялась встречаться с Ричардом наедине. Девушка смотрела на плотно закрытую дверь, не решаясь постучать. Но, вспомнив о своем замысле, она твердо решила узнать, что скрывается за дверью. Ей было не по себе. Тэсс знала, что Роджер осудил бы ее за такой поступок. Она с силой постучала о грубое дерево двери. Ответа не последовало. Она открыла дверь и вошла в обитель графа. Ее сразу окутали запахи дома. Слегка пахло элем, дымом горящих свечей и старым пергаментом. Тэсс вдруг стало уютно. Ее напряжение как рукой сняло, плотно сжатые кулачки разжались.

В камине потрескивал огонь. На стенах висели дорогие гобелены. Вокруг стола стояли стулья с высокими спинками, и чуть в стороне — ванна для купания. Стена напротив двери была полностью застеклена.

Тэсс подумала, что это излишество. Но лившийся через окна свет так чудесно освещал комнату, что ее гнев сменился восторгом. Тут Тэсс решила не поддаваться чувствам, вспомнив, что ей не должно нравиться то, что любит Ричард.

Слева от нее был богато украшенный камин. Под шелковым пурпурным пологом стояла большая кровать. Чуть дальше, справа, располагался гардероб графа. На деревянной подставке рядом с ванной стояли блестящие доспехи. Сам граф сидел к ней спиной за массивным столом, который он, очевидно, использовал для работы с бумагами. Увидев его, Тэсс вновь вспыхнула от негодования. Она тихонько приблизилась к графу, чтобы взглянуть на карты, которые он изучал, но он услышал ее шаги по каменному полу.

— Поставь тарелки туда, — произнес он, не оборачиваясь и указывая на стол возле камина. Он явно спутал ее со слугой. Тэсс промолчала, пользуясь возможностью лучше осмотреть помещение, пока Ричард ее не заметил. Позади него висел портрет прекрасной девочки. У нее были щеки цвета нежной утренней розы, золотые волнистые волосы. Лукреция! Это был портрет Люси в детстве. Взгляд Тэсс упал на Ричарда. Неужели он хранил портрет из любви к Люси? Ведь она ненавидит Ричарда.

Тэсс продолжала осматривать комнату. Неподалеку от портрета стояли книжные стеллажи, занимавшие целую стену. Они были заполнены книгами. Тэсс еще никогда не видела так много редких и дорогих томов в библиотеке одного человека. Девушка охнула от удивления.

Услышав ее вздох, Ричард оторвался от документов и обернулся. Когда он увидел, что это Тэсс, а не слуга, последовал иронический вопрос:

— Леди Тэсс, вы нашли дорогу в мою спальню?

Он посмотрел на нее с такой уверенностью, с какой смотрит сокол на свою добычу с высоты птичьего полета. Ричард был так же прекрасен, как и холоден. Прижав руки к груди, Тэсс мило улыбнулась и подошла к столу.

— Меня сюда привел ваш неугомонный оруженосец.

— Да, согласен. В один прекрасный день Перкинс нас всех одолеет своей пагубной добродетелью.

Лицо Тэсс озарилось широкой улыбкой. Ей нравилось его остроумие. Благодаря ему он, несомненно, имеет успех у многих женщин, подумала Тэсс. Мужчине, красивому, но неумному, не так уж легко соблазнить женщину. У Ричарда были и ум и красота.

— Милорд, если вы заняты, я с удовольствием вернусь к себе. Дорога к вам была длинной и изнурительной. Отдых мне не помешает, — предложила Тэсс.

— Я отложу любое занятие ради знакомства с моей будущей женой, — возразил Ричард с легкой улыбкой, которую Тэсс уже назвала улыбкой лорда Ричарда. Он молча наполнил два бокала вином. Затем, протянув один бокал Тэсс, он предложил ей сесть за стол.

— Боюсь, я оказался не слишком гостеприимным хозяином. Роджер жаловался, что я устроил вам жуткие неприятности, когда вы подъезжали к замку.

— Ничего страшного, милорд. Я упала с лошади из-за сильного ветра. Так, небольшая царапина.

— И все-таки я должен попросить у вас прощения, а для начала хочу поблагодарить вас за согласие выйти за меня замуж.

От этих слов у Тэсс даже во рту пересохло. Она поднесла бокал с вином к губам и сделала большой глоток.

— Ваше приданое и поместье вскоре очень сильно понадобятся, — сказал Ричард глубоким баритоном. — Генрих собирает целую армию, чтобы пойти на Францию. Их нужно полностью вооружить. Ваше богатство будет использовано с благими намерениями.

Возмущенная, Тэсс резко взглянула Ричарду в лицо. Он был абсолютно спокоен, лишь под глазами собрались легкие морщинки. Он явно изучал Тэсс. Тэсс опять поднесла бокал к губам и отпила еще кружащего голову вина.

— Леди Тэсс, вы из очень благородной семьи. То обстоятельство, что в моих сыновьях будет течь ваша кровь, — большая честь для меня.

— Кровь лоллардов, — спокойно сказала Тэсс, откинувшись на спинку стула.

Ричард сжал губы.

— Что касается вашего отца, он был благородным человеком. Я знаю, что его смерть принесла вам много горя. Приношу вам свои самые глубокие соболезнования.

Тэсс стиснула челюсти. Ее лицо выражало полное недоверие Ричарду. Она резко поставила бокал на дубовый стол, затем медленно направилась к окнам, не желая раскрывать перед ним свою душу.

— Вы можете полюбоваться моим садом, пока я закончу свои дела, — предложил Ричард.

В то время как он шуршал пергаментом и сворачивал нарисованную на коже карту, Тэсс нежилась в лучах солнца, светившего сквозь стекла окон. Краем глаза она взглянула на Ричарда. Ей была непонятна его расточительность — стекла в окнах были очень дорогими. Затем Тэсс осознала, что Ричард продолжает внимательно смотреть на нее. Тэсс похолодела: казалось, его взгляд раздевает ее донага.

— Я старовата для невесты, — быстро сказала девушка. — Это замужество — неожиданность для меня. На самом деле я никогда и не думала выходить замуж. Моя мать умерла при моем рождении. Я в долгу перед ней, поэтому я решила посвятить свою жизнь близким людям. Мой отец больше не женился, хозяйкой в замке была я. Так и получилось, что в двадцать лет я еще не была помолвлена. Но, конечно, я счастлива подчиниться воле короля.

Тэсс поняла, что ее слова звучат неубедительно, и замолчала. Она провела рукой по своему пыльному зеленому плащу, затем кончиками пальцев стала перебирать жемчужное ожерелье. Ричард так упорно смотрел на ее плащ, что Тэсс испугалась: все ли в порядке в ее туалете. Осмотрев плащ, она успокоилась.

Ричард не сводил с нее пристального взгляда.

— Скажите же, наконец, в чем дело? — не сдержалась Тэсс.

— О чем вы, леди?

— Почему вы так смотрите?

— Я смотрю?

— Конечно смотрите, — обиженно произнесла Тэсс, не обращая внимания на его притворство.

Ричард заморгал и улыбнулся.

— Генрих не сказал, что мне предстоит жениться на такой откровенной девушке.

— Не уходите от ответа, милорд. Вы смотрели на мой… — она замолчала. Тэсс не знала, что именно он разглядывал.

— Я думаю, вы знаете, — произнес Ричард, положив обе ноги на стол. — Я смотрел на ваш живот.

Тэсс наклонила голову, взглянув на свой живот.

— Простите, милорд?.. — переспросила Тэсс, уверенная, что не расслышала.

— Я сказал, что смотрю на ваш живот, миледи.

— Живот?

— Да, живот.

— Вы полагаете… Вы подозреваете, что я?…

— Беременна.

Он медленно поднялся, распрямив широкие сильные плечи. Он явно был недоволен.

— Простите меня за грубость, но, если вы не беременны, почему вы так поспешно примчались сюда? Вы будете не первой леди, пожелавшей выйти замуж за кого угодно, лишь бы скрыть нагулянного ребенка. Я достаточно пожил на этом свете, чтобы знать, что каждый поступок имеет свое объяснение. Вас никто не обязывал жить со мной. Ни в коем случае. Меня удивляет то, как вы спешите в супружескую постель, явно этого не желая.

Последнее замечание Ричарда дало понять, что Тэсс имеет дело с отнюдь не глупым человеком.

— Лорд Ричард, что такого я успела сказать, чтобы вы пришли к заключению, будто я против этого замужества?

Ричард слегка опустил плечи, затем взял со стола небольшой квадратный предмет. Он наклонился к столу, и прядь волос упала на его лицо, прикрыв прямой нос и ироничную улыбку. Взяв предмет, Ричард направился к Тэсс. Он подошел к ней вплотную, взял пальцем за подбородок и заставил посмотреть прямо в глаза.

— Вы думаете, я действительно забыл?.. — грубо прошептал Ричард.

— Забыли — что?

Не отвечая, он вытащил миниатюрный портрет, на котором Тэсс увидела себя. Это была та самая миниатюра, с которой никогда не расставался ее отец.

— Негодяй! — крикнула Тэсс, выхватывая портрет из его сильных пальцев. Ей казалось, что она вырывает самую память об отце из цепких лап сатаны. — Где вы его взяли?

— Я купил его у мусорщика в ту ночь, когда казнили вашего отца. Я не знал, кто на портрете. Я просто решил сохранить это сокровище.

Тэсс прижала миниатюру к груди и разрыдалась. Приезд сюда был роковой ошибкой.

— Той ночью я не знал, что вы — дочь Хаддингтона. Если бы я знал, я бы ни за что не согласился на этот брак. Я знаю, что вы не забудете той встречи. Я тоже никогда о ней не забуду. — Стальными пальцами Ричард схватил Тэсс за руки и резко дернул к себе. — Вы ненавидите меня, Тэсс, потому что я отказался вам помочь? Вы ненавидите меня?

— Конечно, я ненавижу вас! Вы мне противны, — бросила ему в лицо Тэсс.

— Так какого же черта ты сюда примчалась так быстро? Тебе следовало бы избегать меня.

Потому что я не могу дождаться момента, когда можно будет уничтожить тебя, — подумала Тэсс.

— Потому… — сказала она, задыхаясь от собственной лжи, — потому что король Генрих велел мне быть вашей женой. И я исполню его волю.

Произнеся эту ложь, Тэсс побежала прочь. Она ничего не видела под ногами, так как слезы застилали ей глаза. На бегу Тэсс опрокинула стул, железный подсвечник, сильно ударилась бедром о шахматный стол. Пешки и короли рассыпались по полу. Тэсс даже не почувствовала боли, так велико было ее желание убежать как можно дальше от Ричарда Эвери.

— А вы знаете, что узурпатор, отец Генриха, убил моего отца? — резко спросил Ричард.

Услышав это, Тэсс остановилась у двери, желая дослушать. Ее сердце бешено заколотилось в груди.

— Я спрашиваю, известно ли вам, что Генрих Четвертый казнил моего отца?

Все еще стоя у двери, Тэсс покачала головой, вытирая рукой покрасневший нос. Она когда-то слышала об этом. Почему же она не подумала об этом раньше?

— Мой отец поддерживал короля Ричарда, моего тезку. Как только узурпатор присвоил корону Ричарда, моего отца схватили и четвертовали. Его расчлененное тело таскали из города в город в туче мух. Вот что случается с людьми, имеющими собственные убеждения и не подчиняющимися человеку на троне. Вы знали об этом?

Тэсс резко повернулась к нему лицом. Но как он смеет говорить о своей боли сейчас. Ее длинный плащ путался в ногах. Тэсс бросила на Ричарда безжалостный взгляд.

— Чего вы ждете от меня? Жалости или презрения за дурные манеры?

Ричард нахмурился.

— Наше знакомство до добра не доведет, — прошептал он. — Уходи прочь, Тэсс.

4

В бешеной ярости Тэсс выбежала из замка. Солнце слепило ей глаза. Щурясь от его ярких лучей, она остановилась. Дверь во внутренний дворик замка со скрипом захлопнулась. Было зябко на мартовском ветру. Запахивая плащ с капюшоном, Тэсс побежала куда глаза глядят. Ей хотелось поскорее удалиться от высокомерного и жестокого графа. Мой живот… ничтожество… Это еще один повод, чтобы с ним разделаться, — с горечью подумала Тэсс. Пробегая по саду графа, она чуть не наткнулась на двух рыцарей, отрабатывающих боевые удары. Воины пользовались деревянными мечами вместо настоящих. Но Тэсс было все равно, даже если бы мечи светились сталью. Она еще ниже опустила капюшон и пробежала мимо них. Никакие препятствия не смогут помешать ей исполнить намеченный замысел. Надо приказать слугам немедленно распаковываться. Она решила, что не вернется в Хаддингтонский замок, как ей советовал Роджер. Она останется здесь, пока не совершит задуманное.

Когда Тэсс вышла из дворика в шумную толчею горожан, ей стало легче. Ей захотелось раствориться в толпе. Здесь вовсю кипела трудовая жизнь замка. Тэсс увидела, что ткач вправлял юноше вывихнутую руку. Представив себе, какую боль терпит несчастный, девушка съежилась. Ее собственные страдания показались ей не такими уж страшными.

Чуть позже она увидела мастерскую, где делали восковые свечи.

— Тринадцать сотен свечей сожгли прошлой ночью, — жаловался бородатый хозяин какой-то старухе. — Я не поспеваю.

— Лорд Ричард любит, чтобы было светло, — ответила старуха.

Тэсс была поражена. Более тысячи свечей сожгли прошлой ночью в Кадмонском замке, какая расточительность! Ну, Ричард, — думала Тэсс, — преподнесу я тебе урок, как правильно управлять замком — до того, как с тобой разделаюсь.

Чуть подальше она увидела собравшихся в круг шумящих людей. Они наблюдали за петушиным боем. Петухи прыгали и выщипывали друг у друга перья. «Разве сегодня праздник?» — удивилась Тэсс. Она вполне могла запамятовать. Ведь с тех пор, как она покинула Хаддингтонский замок, так много всего произошло, что она потеряла счет времени. Затем, поразмыслив, Тэсс пришла к заключению, что праздника не должно быть, просто любители петушиных боев такие же бездельники, как и сам хозяин замка. Закрыв глаза, Тэсс быстро ушла от жестокого зрелища и сразу же столкнулась с поваром, несущим в охапке живых цыплят.

— Пардон, миледи, — пробормотал повар, в то время как цыплята бились у него в руках. От них исходил запах куриного помета, Тэсс отпрянула и от удивления рассмеялась. Что еще ей оставалось делать? Тэсс была рада, что Ричарду не удалось лишить ее смеха. Первый раз после смерти отца она смеялась. После года траура. Тэсс поняла, что это случилось именно потому, что она наконец-то высказала Ричарду все, что о нем думала.

Тэсс подошла к подвесному мосту. Как раз в это время мощные рычаги опускали деревянный мост через ров. Свора борзых псов, видимо возвращавшихся с охоты, рыча и лая устремилась во дворик замка. Одна собака ткнулась холодным влажным носом в руку Тэсс, затем с лаем помчалась за остальными. Вслед за борзыми в замок въехал охотник с соколом на плече, за ним следовала целая группа всадников. Все были красиво одеты. Охотники болтали и смеялись, хвалясь подстреленными зайцами и куропатками, безжизненно свисающими с их седел. Замыкали кортеж два оруженосца, между лошадьми которых была закреплена окровавленная туша дикого кабана, насаженного на копье.

Охота была удачной, заметила Тэсс и тут же вспомнила, как ее отец любил охотиться. Наконец, когда процессия въехала в замок, стражник приказал опустить мост.

Увидев многочисленную челядь графа, охотников на холеных конях, слуг в ливреях, Тэсс поняла, что граф Истербай действительно очень нуждался в деньгах. Ведь ему нужно было кормить всех этих людей. Ее отец был намного богаче, но и то редко собирал у себя в замке так много народу, разве что по большим праздникам. А в Кадмонском замке, как она поняла, был обычный день. Конечно, кабана хватит на день или на два. Но, если началась охота, приглашенные обычно остаются на недели, пользуясь гостеприимством хозяина. А если у Ричарда так мало золота, кто же за это все будет платить? Тэсс поняла, вновь закипая яростью, что платить будет не кто иной, как она сама. Как же она ненавидит этого человека! Тэсс глубоко вздохнула, с горечью сознавая, что богатство ее отца будет растрачено на потехи графа. Но внезапно перед ней появился всадник в горностаевом плаще. Что-то заставило девушку отпрянуть назад — шестое чувство подсказало ей, что перед ней враг.

Красивый всадник поравнялся с ней, его роскошный меховой плащ развевался по ветру.

— Я вижу, вы решили остаться, — крикнул Ричард.

Тэсс не ответила, и он остановился и пристально посмотрел ей в лицо. В это время толпа детей, с шумом гоняющих мяч, пронеслась между ними. Ричард ласково улыбнулся, глядя на детей, затем продолжил, иронично глядя на Тэсс синими глазами:

— Я думал, вы уже уехали. Но, так как вы еще здесь, надо полагать, ваш отъезд не будет столь внезапным, как приезд сюда. Не так ли?

Тэсс покраснела, вконец растерявшись. Как ей хотелось плюнуть ему в лицо!

— Не делайте скоропалительных выводов, милорд.

Ричард, понукая лошадь, медленно приблизился к ней, снял лайковые перчатки одну за другой и, потирая пальцы, заговорил:

— Нет, что вы, оставайтесь. Для меня это даже лучше. Я только что заказал новые ружья, мне потребуется ваше золото. Я должен вооружить целое войско.

В подтверждение его слов в поле, за каменной стеной замка, ухнула пушка. Вдали послышался шум, призыв горна, приглушенные выстрелы.

— Вы собираете войско? — Ричард утвердительно кивнул головой. — Зачем? Преследовать еретиков? — спросила Тэсс.

— Нет, король собирается в поход на Францию. Он хочет захватить Нормандию. Вы сами сказали, что уважаете волю монарха, поэтому вам не следует возражать, если я воспользуюсь вашим золотом. Ведь Генрих для этого и устроил наш брак, чтобы ваше богатство помогло ему завоевать Нормандию. Вы должны быть рады. Не так ли?

Как она ненавидела его играющие озорным весельем глаза! О, мерзкий человек, мерзкий мир! Осталось ли хоть что-то на этой земле, чего король Генрих не осквернил бы, думала Тэсс, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ее сжатые ладони.

— Я исполню любое ваше желание, — спокойно ответила она.

— Хорошо, — сказал Ричард, касаясь ее подбородка и запрокидывая лицо вверх. — Все, о чем я прошу, — это пунктуальность и хорошие манеры. Я очень не люблю ждать. В остальном меня можно терпеть. Вопрос в том, сможете ли вы меня вообще терпеть? — Он подмигнул ей и, насвистывая веселую мелодию, удалился, погоняя своего коня.

— Зачем вы ищете встречи с женщиной, которая вас ненавидит? — выкрикнула Тэсс ему вслед.

Ричард медленно обернулся. Тэсс пронзили его синие глаза.

— Вам недолго осталось меня ненавидеть, — сказал он с дьявольской улыбкой на лице.

На какой-то момент Тэсс поверила ему.

5

После часа интенсивных упражнений с копьем в седле Ричард быстро вошел в свои покои. Он вконец вымотался. Слуга уже приготовил ванну. Струйки пота, стекавшие по рыжевато-каштановым волосам на его груди, приятно щекотали.

— Годфри, — закричал Ричард слуге. — Черт тебя побери, где же ты?

Шагая по комнате, он сбрасывал с себя одежду. Сначала — запыленный камзол, затем льняную рубаху с длинными рукавами, мокрую от пота после утренних скачек. Затем он снял чулки и все исподнее, побросав одежду на ходу под ноги. Ричарда ничуть не смущало, что кто-нибудь, проходящий по саду, мог увидеть его наготу через незанавешенные окна, выходящие в сад. Любой мог увидеть голого графа. Спальня освещалась пятнадцатью прямоугольными окнами с изумительными узорными стеклами, через которые ласково светило солнце. Ветки цветущих груш и яблонь слегка касались стекла, как будто вежливо просились войти.

— Войдите, — крикнул Ричард, приняв шорох веток за стук в дверь. Поняв свою ошибку, он глубоко вздохнул и закатил глаза. — Теряю рассудок, — пробормотал он.

Ричард был взвинчен недавней ссорой с леди Тэсс. Устало потирая виски, он хмуро посмотрел на ветви, постукивающие по стеклу, и залюбовался игрой солнечного света, преломленного гранеными стеклами. Солнечные зайчики, красные, синие, желтые, весело кружили у него перед глазами. Да, эти роскошные окна дорого стоили, но они не были излишеством для человека, любящего все прекрасное. Ричард любил все яркое, дерзкое. У него был необузданный порыв мыслей. Он презирал людей с узкими взглядами на жизнь. Его раздражала обыденность, ибо жизнь была слишком коротка и полна несправедливости. Он хорошо это усвоил в двенадцатилетнем возрасте, когда казнили его отца. Вскоре и мать скончалась от горя. А затем дядя Дэзмонд, лояльный к узурпатору, выгнал из дому Люси. Всего за один страшный год Ричард потерял всю семью. А еще год спустя он потерял Мэрли-Вэйл, несколько тысяч акров богатейшей земли. Его прибрал к рукам епископ Киркингам.

Как бы Ричард ни хотел вернуть свои земли, он не мог требовать этого от узурпатора, который был на стороне епископа. Ему оставалось только ждать, когда придет его время. Зная безжалостность короля, Ричард рано научился приспосабливаться, любезно улыбаться монарху. Он понял также: чтобы выжить, надо уметь врать, устраивать страшные заговоры, идти на компромиссы. Но, несмотря на все пережитое горе, Ричард, казалось, наслаждался жизнью, но только самый проницательный наблюдатель мог заметить печать скорби в его всегда веселых глазах, от которых расходились легкие морщинки, пролегшие от долгого созерцания подлости, которая творилась вокруг.

Граф погрузился в ванну с эвкалиптом. Горячая вода успокаивала, расслабляла уставшие мышцы, снимала усталость с ног. Пар, встречаясь с холодным весенним воздухом, становился густым и белым. Ричард застонал от удовольствия, когда тепло окутало его тело. В этот день он долго был в седле и вволю поохотился. Он бы еще носился по лесу на своем рысаке, если бы не встретил леди Тэсс с ее свитой.

Тэсс… Все мысли Ричарда сфокусировались на ее образе, вызвавшем в нем и печаль и гнев. Ее приезд был внезапен, как гром средь ясного неба. Лицо у нее было белое, взгляд карих глаз дерзкий. Красивый контур нежных губ напоминал нераспустившийся бутон розы. На щеках играл румянец. Ее гордо вздернутый носик говорил о врожденном чувстве собственного достоинства. Дерзкая и прямая, без женской кокетливости, Тэсс была женщиной, на которую можно положиться. Порой она смотрела глазами тигрицы. Порой старалась скрыть душевную боль, отводя глаза от пристального взгляда Ричарда. Создатель щедро одарил ее умом и красотой, как и самого Ричарда.

Ричард лежал в ванне, обуреваемый тяжелыми мыслями. Тэсс просила его о помощи в ту ночь, когда казнили ее отца. Он не помог ей. За проявленную им жестокость он был в долгу перед Тэсс. Острое чувство вины не давало ему покоя. Господи, мне предстоит жениться на женщине, перед которой я в долгу и которая меня ненавидит, — с горечью думал Ричард.

— Милорд…

— А, Годфри, ты здесь, — отозвался Ричард, когда вошел его слуга со свитком пергамента в руках. — Сколько леди Тэсс внесла в мою казну?

Пожилой слуга в красивой, отделанной золотом ливрее, стараясь держаться с большим достоинством, положил бумаги на массивный дубовый стол. Просмотрев пару листков, он фыркнул от удивления.

— Когда все будет оговорено и улажено, милорд, у вас будет достаточно денег, чтобы купить последние модели оружия, а также безделушки для ваших леди в замке. Даже останется впрок, на случай появления наследника.

— Ради всего святого, Годфри, не упоминай о наследнике, пока я не выпил чарку эля. Я слишком трезв, чтобы задумываться о таких серьезных вещах.

— Прошу прощения, милорд.

Ричарду было забавно наблюдать покорность Годфри. До сих пор о женитьбе Ричард и слышать не хотел. Однажды Годфри спросил его, почему он так этого не хочет. Ричард и сам не знал почему. Он только чувствовал внутренний протест. Может быть потому, что еще не встретил той женщины, которая бы его покорила, которая могла бы понять его, его душу. Ричард даже стал сомневаться, что существует такая женщина, душевная и умная, способная растопить лед в его сердце.

— Милорд, — сказал Годфри.

Ричард взглянул на своего слугу, своего доброго старого друга, покорно стоящего у ванны и протягивающего ему чарку эля.

— Спасибо, Годфри, — низким голосом произнес Ричард и слизнул каплю воды, щекотавшую его верхнюю губу. Только тогда он поднял чарку эля в молчаливом тосте.

— За удачу, Ричард, — провозгласил слуга, кивая лысеющей головой.

— В самом деле, — согласился Ричард, глядя на пенящийся напиток. Крепкий эль слегка ударил в голову. — Как ты думаешь, Годфри, если я напьюсь, то смогу заглушить угрызения совести?

— Не надо терзать себя. Вы даете леди Тэсс титул, она будет принята при дворе. Вы можете тратить ее золото со спокойной совестью.

Ричард глубже погрузился в ванну, подбородок коснулся воды. Дело не в золоте, — в смятении думал молодой человек. Он вспомнил ту ночь, отчаянные вопли Тэсс, ее крики о помощи. Он отверг ее просьбу точно так же, как когда-то, когда он был еще ребенком, отвергли его мольбы. Он вспомнил любовь и боль, сквозившую в лице Тэсс. «Как же она будет терпеть мою похоть?» — задавался вопросом Ричард. По-другому он это и назвать не мог.

Поразмыслив, Ричард успокоил себя тем, что будет добрым и нежным мужем, но верным — никогда.

— Я хочу наследника, — тихо проговорил он.

— Позвольте посоветовать вам, милорд…

Вода в ванне становилась прохладной, но Ричард продолжал плескаться.

— Продолжай, Годфри.

— Так как леди Тэсс несет вам двойную выгоду — она спасла вас от бедности и, полагаю, подарит наследника, — то было бы разумным за ней немного поухаживать. Может, погуляете с ней, покажете ей поместье, земли.

— Да, Годфри, ты прав.

Стараясь смыть с себя нахлынувшие проблемы, Ричард, задержав дыхание, с головой погрузился под воду. Он хотел утопить навязчивый голос совести, твердящий, что Тэсс заслуживает лучшей участи. Когда без дыхания оставаться под водой стало невозможно, Ричард резко вынырнул и вдохнул полной грудью. Он встряхнул головой, и золотые локоны легли ему на шею.

Колокола в часовне пробили двенадцать раз, созывая всех набожных обитателей Кадмонского замка на полуденную молитву. Но для Ричарда этот колокольный звон в полуденный час значил совсем другое. Наступало время любовных утех. При звуке колоколов он моментально возбуждался. Ричард давно плюнул на воздержание. В то время как его ум и сердце жили высокими материями, его телом владели низкие инстинкты. Слуга, как обычно, проигнорировал явные признаки возбуждения графа и как ни в чем не бывало продолжал обсуждать деловые вопросы.

Через несколько мгновений в дверь постучали. Вошла Элсбес, любовница Ричарда. Он посмотрел на стройную фигурку в дверях. Его сердце учащенно забилось, но дело было в привычке, а не в чувствах, вызываемых Элсбес, ибо душа его была закрыта для женщин. Ричард отдавал им только тело. Элсбес была хорошенькой светловолосой женщиной с длинноватым носом и аккуратными веснушками. Хотя Ричард никогда не любил ее, ему было с ней хорошо. Именно так Ричард относился ко всем женщинам.

— Добрый день, Элсбес, — сказал он, с удовольствием замечая, как ее плотно сжатый ротик расплылся в улыбке при звуке его голоса. — Когда колокол пробил двенадцатый раз и ты не появилась, я уж подумал, что ты убежала с другим мужчиной.

— Нет, Ричард, никто другой не может удовлетворить меня лучше, чем ты, — с улыбкой сказала женщина. Она скинула с себя плащ и бусы. Две косы, сплетенные у ее висков в виде колечек, упали ей на плечи. Она быстро распустила их и начала раздеваться. — Меня задержал прокаженный у замка, выпрашивающий подаяние, — продолжала Элсбес, снимая платье.

— Я верну тебе деньги, которые ты пожертвовала оборванцу. Тебе следовало позвать стражника и прогнать его. Годфри, выдашь Элсбес деньги до того, как она уйдет.

— Слушаюсь, милорд, — ответил Годфри, опуская перо в чернила и делая пометку в бумагах, пока Элсбес скидывала с себя последние одежды.

Ричард без особого волнения посмотрел на ее груди. Мысли его были далеко. Но все же его устраивало, что эта женщина ложилась в его постель, не требуя от него любви. Сейчас он смутно осознал, что за это следовало хотя бы заплатить. Но было не время серьезно думать об этом. Ричард ценил свою любовницу такой, какой она была. Элсбес была молодой, цветущей вдовой купца, ее аппетиты в любовных играх не уступали его собственным. С самого начала Элсбес дала понять, что ей от него ничего не надо, кроме интимных отношений и финансовой поддержки. Она решила, что это лучше, чем выходить замуж. Муж может бить ее, мучить по ночам, дыша ей в лицо перегаром эля и запахом чеснока. Он может хвалиться своими мужскими достоинствами и уснуть через десять минут, взобравшись на нее. Любовник — это совсем другое. С ним она была вольна приходить и уходить, когда захочет. Ричард знал, что Элсбес никогда не бросит его по собственной инициативе. Она сама соблазнила его. И именно Элсбес подтвердила его подозрения, что он не найдет удовлетворения ни с одной женщиной. Ибо, если его не удовлетворяет такая хорошенькая и искушенная в любовных делах женщина, как Элсбес, где он найдет лучше?

В этот день Ричард особенно измотался на утренних скачках. У него даже мелькнула мысль о приближающейся старости. Поясница болела, седло натерло кожу, мышцы рук слегка сводило от утренних перегрузок. Но это не помешает ему заняться любовью с Элсбес. Он считал за правило заниматься любовью каждый день. Но на этот раз Ричард чувствовал, что ему требуется нечто иное.

Элсбес дотронулась пальцами до его гладкого смуглого лба.

— Что-то не так?

Ричард вздрогнул. Ее прикосновение было ласковым и теплым, но все же он чувствовал себя не в своей тарелке. Элсбес казалась ему чужой.

— Ничего страшного, Элсбес, — ответил Ричард с улыбкой, беззлобной и слегка ироничной. — Какие бы печальные мысли меня ни одолевали, ничто не обуздает его, — он взглянул на свои чресла. — Ты будешь довольна.

Элсбес последовала глазами вниз и с фривольным смешком прикоснулась к его восставшей плоти. Ричард обнял ее за талию и притянул к себе. От нее пахло нарциссами. Ричард прижался к ней лицом и почувствовал, как ноющие от усталости мышцы расслабляются.

— Но ты где-то далеко, — кокетливо протестовала Элсбес, целуя его в ухо.

— Элсбес, я разумный человек, поэтому могу одновременно и тебя любить, и решать свои проблемы. Ты не возражаешь, если я поразмышляю о своей нареченной, пока мы будем заниматься любовью?

Ричард взял ее за грудь. Она была нежной и теплой. Сквозь кожу у твердого темного соска просвечивали тонкие жилки.

— Жена тебя не изменит, Ричард, — сказала Элсбес. — Но если ты и дальше будешь витать в облаках, я вынуждена буду взять инициативу на себя. — Она перекинула одну ногу через стул и уселась на Ричарда верхом. Ее груди уперлись ему в лицо. — Мне не нужна никакая подготовка, ибо я тоже привыкла к колокольному звону. Я давно готова.

Элсбес позволила Ричарду проскользнуть в нее. Она была влажная и податливая, как будто они до этого уже занимались любовью. Оба застонали. Ричард глубоко задышал, поддаваясь порыву страсти, который нарастал в нем. Но что-то мешало ему, он не мог расслабиться. Закрыв глаза, он увидел Тэсс. Как она могла занять так быстро все его мысли? Перед ним стояли ее наполненные слезами глаза. Она была как распустившаяся фиалка. Несомненно, девственница. Боже, какая скука. Затем Ричард подумал, что глупо, находясь с любовницей, думать о Тэсс. Но они с Элсбес действительно жили в разных мирах.

— Этого достаточно, милорд? — спросил Годфри, закончив подсчеты. Он терпеливо ждал и, казалось, вовсе не замечал, как Элсбес, тяжело дыша, скачет на Ричарде.

— Да, Годфри, пусть будет, как ты сосчитал, — приглушенно ответил Ричард.

Как только Годфри закрыл за собой дверь, Элсбес вскрикнула в экстазе. Ее бедра задрожали, она стонала и содрогалась. На этом их утехи не окончились, ибо ненасытный Ричард все еще был полон сил. Не выходя из нее, он опустил Элсбес на красный ковер. Теперь бедрами начал работать он, с силой входя в Элсбес. Он хотел найти то самое удовлетворение, которое многие женщины получали в его объятиях. Но должна же быть женщина, которая удовлетворит его самого! Только бы найти ее.

6

В то время как все в замке пировали в большом зале, Тэсс ходила из угла в угол в спальне для гостей. Она отказывалась присоединиться к веселью, хотя пир устроили в ее честь.

— Вы должны к ним присоединиться, — настаивала Милли.

Хорошенькая служанка стояла посреди спальни, с изумлением наблюдая, как ее госпожа мечется по комнате, словно тигрица в клетке.

— Видели бы вы, каким гневом было перекошено лицо графа Ричарда, когда он ждал вас за высоким столом, миледи! Сначала он никому не позволял дотрагиваться до еды, пока вы не придете. Но время шло, все напились, стали шуметь. Тогда граф смягчился. Должно быть, он испугался, что весь эль выпьют до того, как принесут первое блюдо. И даже тогда он не прикасался к пище, хотя было видно, что он потерял всякую надежду, что вы придете. О миледи, вы должны пойти в зал. Не унижайте графа.

— Не унижать его, Миллисент. — Тэсс рассердилась. — Интересно, кто тебя нанял, я или лорд Ричард? Пока лорд Ричард беснуется от ярости, я подожду — пусть помучается. Я появлюсь в последний момент, после того, как прислуга принесет рыбу, дичь, фрукты. Когда все цветы на столе завянут и лепестки опадут на дно бокалов.

— Это уже произошло, миледи, — сказала Милли, нервно выкручивая руки.

— А на сколько мне еще надо задержаться, Милли, чтобы граф Ричард вскипел от ярости из-за моего опоздания?

— Я же говорю, миледи, это уже случилось.

Почти не слушая девушку, Тэсс представила себе красивое лицо графа, перекошенное гневом. Прекрасно. Ей особенно льстило, что она может вывести Ричарда из равновесия.

— А может быть, мне следует присоединиться к нему, когда скоморохи, играя, сотрут свои пальцы о струны лютни? Или когда все упьются до поросячьего визга?

— Это случилось час назад.

— Тогда, пожалуй, пора идти, — сказала Тэсс, пытаясь скрыть кипящую злобу.

«Дамы так не ведут себя», — подумала Тэсс.

— Я вовсе не хочу подливать масла в огонь и портить и без того плохие отношения с Ричардом, Милли. Просто я сама еле сдерживаю гнев. А я должна войти туда с подобающим достоинством. Понимаешь?

— Миледи, вы же милая, добрая и прекрасная, пока речь не заходит о лорде Ричарде.

— Видишь, Милли, если ярость делает меня некрасивой, то же может случиться и с Ричардом.

Стук в дверь заглушил мягкое потрескивание огня в камине.

— Войдите, — отозвалась Тэсс.

Дверь скрипнула, открылась, и вошел Роджер с сумрачным выражением на юном лице. Увидев Тэсс, он вздохнул с облегчением.

— Вижу, что твоя служанка солгала насчет твоей болезни.

— Сэр Роджер, — обиженно заметила Милли, — надо же мне было что-то придумать, чтобы успокоить графа. Не могла же я ему сказать, что миледи в ярости носится по спальне, собираясь убить его.

— Довольно, Милли, — оборвала ее Тэсс. — Иди в большой зал и извинись перед графом. Можешь сказать ему все, что тебе придет в голову, но я еще не готова пойти туда.

— Ура, — выкрикнула осмелевшая Милли, подхватила подол длинного платья и быстро удалилась.

Роджер, нахмурившись, ходил по комнате, скрестя руки.

— Тэсс, давай вернемся. Поверь, я искренне желаю тебе добра. Если ты и дальше будешь гневить лорда Ричарда, он вышвырнет тебя из замка. И где ты окажешься, когда приданое, все твое состояние уже отошло к графу? Без земли и золота ты не нужна королю Генриху, он будет безжалостнее самого дьявола. Возвращайся со мной домой, Тэсс, пока граф совсем не разъярился. Ты можешь вернуться сюда, когда лорд Ричард захочет…

— Осеменить меня, — ехидно подсказала Тэсс.

— Можно назвать это и так, если хочешь. Но до того, я думаю, тебе лучше быть в Хаддингтонском замке.

Тэсс покачала головой и, присев на стул возле стола, взяла зеркало с серебряной ручкой.

— Я согласна с тобой, кузен, но я не уеду, пока не выполню намеченное.

— Ты собираешься убить лорда Ричарда?

Тэсс взглянула на свое отражение в зеркале и вздрогнула от удивления. Она не узнала себя. Взгляд ее карих глаз был твердым и жестким. Неужели ее нежность умерла вместе с отцом?

— Роджер, я должна соблазнить лорда Ричарда, — отвлеченно сказала Тэсс, кладя зеркало на место. — Ибо я смогу вонзить нож в его сердце только тогда, когда он будет раздет.

— Выброси эти мысли из головы. Если ты это сделаешь, тебя казнят на площади.

— Милли оставила эти душистые масла для меня, — продолжала Тэсс, как будто Роджер только что говорил с ней о погоде. — Она купила румяна и пудру в деревне, но, я думаю, этого недостаточно, чтобы очаровать лорда Ричарда, такого опытного в амурных делах. Но ведь я до сих пор не знаю, что нужно делать, чтобы понравиться мужчине? Мне бы сейчас было намного легче довести задуманное до конца, если бы я знала это.

Она нервно наложила на щеки румяна неровными пятнами, затем почти все стерла, пытаясь разровнять. Роджер с любовью положил руки ей на плечи.

— Тэсс, у тебя не было матери, которая могла бы тебя этому научить. Ты была слишком предана отцу, чтобы найти время для себя. Не суди себя строго.

Тэсс глубоко вздохнула, соглашаясь с Роджером. Она старалась не думать о том, как ей в жизни не хватало матери. Но порой ее охватывала такая отчаянная тоска, что сердце сжималось от боли. Девушка грустно улыбнулась.

— Не бойся, Роджер, я часто наблюдала, как женщины флиртовали с тобой. Я кокетливо сложу руки на коленях. А когда Ричард заговорит, я взгляну на него широко раскрытыми невинными глазами и захлопаю ресницами. Разину рот, придя в восторг от его ума. А когда он закончит говорить, я глубоко вздохну, выпятив груди, и радостно вымолвлю, что я никогда еще не слышала таких мудрых речей.

Роджер откинул голову назад и рассмеялся. Повеселела и Тэсс.

— Пожалуйста, мой дорогой кузен, не говори мне, что мое кокетство будет встречено в зале смехом.

— Прости меня, но я такого от тебя не ожидал. Ты ведь никогда не кокетничала с мужчинами. Те дворяне, которые бывали в доме твоего отца, удостаивались с твоей стороны лишь легкого кивка. Все твое внимание было обращено только на старого отца. Он же слишком любил тебя и не спешил выдавать замуж. Но теперь, Тэсс, пришло время жить своей жизнью, а не воспоминаниями об отце. У лорда Ричарда есть свои пороки, но мне он кажется порядочным человеком, и лицо у него приятное. Неужели ты не сможешь привыкнуть к нему? С твоим богатством и его положением при дворе вы сможете зажить безбедно.

— Роджер, — повернулась к нему Тэсс, шурша шелковым платьем. — Я здесь для одной-единственной цели. И пока я не достигну ее, мне не будет покоя.

— Поищи лучше покой в мирных отношениях с лордом Ричардом. Он не слишком-то доволен твоим опозданием.

Лицо Тэсс осветилось легкой улыбкой, с лица ушла печать боли.

— Похоже, Милли что-то там наплела графу. Я готова явиться на пир.

Пока Тэсс и Роджер шли к пиршественному залу, веселье достигло апогея. Более сотни гостей хохотали до упаду, слушая шутки невероятно толстого бородатого рыцаря, сидевшего неподалеку от Ричарда.

— Она танцевала с каким-то воином, вовсе даже не рыцарем. Я сказал, что хлопать не буду. Хоть бы танцевала с Аполлоном, а то какой-то глупый болтливый воин, даже без титулов, — выдумывал толстяк.

— А что она ответила, сэр Джон? — выкрикнули из толпы.

— Она бросилась ко мне, оставив партнера, и мы закружились в танце.

Тэсс прикрыла смущенную улыбку рукой. Она шла об руку с Роджером.

— Держи меня, кузен. Я не хочу нарушать это представление.

— Хвастун, — крикнул Ричард, вальяжно восседавший на стуле с высокой спинкой. — Тебя послушаешь, так можно подумать, что ты не пропустил ни одной женщины до самого Глазго.

— Да, да, так и есть, — взревел толстый рыцарь, в восторге закатывая глаза.

Зал опять взорвался смехом. Сэр Джон тоже засмеялся, довольный, что находится в центре внимания. Его толстый живот колыхался от смеха. У Тэсс слюнки потекли от аппетитного запаха жареных куропаток, покрытых золотой корочкой, которых гости быстро разрывали на части. Разозлив Ричарда своим опозданием и получив от этого удовольствие, Тэсс лишилась вкусных блюд. Под столом валялись бараньи кости. Несколько лоснящихся охотничьих собак с удовольствием грызли их. Большой зал был богато украшен, как и подобало жилищу Ричарда. Массивные полотна, оленьи рога, множество факелов украшали желтые каменные стены. В большом камине справа от Тэсс потрескивал огонь. Шум и смех поднимались к высокому потолку с деревянными балками. С этих балок величаво свисали знамена графа. Но Тэсс удивило не богатое убранство зала, а то, что на коленях у Ричарда сидели две девицы, две нахальные растрепанные толстушки. Было видно, что Ричарду они вовсе не в тягость. Казалось, их пышные груди вот-вот вывалятся из глубоких вырезов платьев. Рядом с Ричардом продолжал свои шутки сэр Джон. Еще одна девица повисла у него на плече, громко смеясь прямо ему в ухо при каждой новой шутке.

— Послушайте, — попросил внимания сэр Джон, поднимая толстую руку. — У меня было много прехорошеньких женщин, но ни одна не потребовала двойную плату за то, что меня так много. — Толстые щеки сэра Джона затряслись от смеха, который сразу же перекинулся на весь зал. Пока все шумели, он осушил серебряную чарку с элем. — Но моя сладкая Одри лучше всех, — признался сэр Джон, обнимая и хлопая по заду девицу с рыжими кудряшками.

— Я никогда не ложилась в постель с таким знойным мужчиной, как ты, сэр Джон, — взвизгнула одна из девиц. Она стояла подбоченясь и вертя бедрами. — А так как я не так хороша, как та, с которой ты был раньше, я возьму с тебя лишь фунт. Сэр Джон, я же разбогатею!

— Ты хочешь, чтобы я проводила время в этой непристойной компании? — прошептала Тэсс Роджеру на ухо. — Это же неприлично! Мужчина, с которым я скоро окажусь в одной постели, не прочь облапать любую девицу, которая окажется рядом!

— Девицы сюда пришли с сэром Джоном, и Ричард решил развлечься с ними, когда потерял надежду, что ты придешь. Кузина, покажи ему свой темперамент, и все будет хорошо.

Тэсс выпрямила плечи, отбросила назад локон, упавший на лицо, и гордо вошла в зал. Ричард сидел, откинувшись на спинку стула, как король. Прямой нос, мужественное лицо, восторженная улыбка на красивых губах, длинные светлые локоны — все это придавало его облику черты античной статуи. Тэсс с горечью подумала о том, какую злую шутку сыграла судьба, наградив мужчину, которого она ненавидела, такой красотой.

Как будто прочитав ее мысли, Ричард отвернулся от сэра Джона и бросил на Тэсс гневный взгляд.

— Ага! А вот и женщина, в честь которой мы закатили этот пир. — Его слова заставили всех в зале замолчать. — Леди Тэсс, разрешите вам представить госпожу Элис, — громко сказал он, с нежностью во взгляде кивая на девицу, сидящую на левом колене. — И госпожу Магги. — Он кивнул на женщину на своем правом колене. — Много лет назад эти прекрасные дамы спрятали меня с сэром Джоном в своем гардеробе, когда королевские стражники гнались за нами. Правда, я уже запамятовал, что мы натворили.

Вспыхнув, Тэсс гордо посмотрела на так называемых дам. Разглядев их повнимательнее, она удивилась, что они были вовсе не молоды и не хороши собой. Вряд ли Ричард захотел бы взять их к себе в постель. Одна по возрасту годилась ему в матери, и обе льнули к нему как старые добрые подруги, а не как пылкие любовницы.

— Сэр Джон, за что король хотел тогда нас арестовать? — спросил Ричард, почесывая подбородок.

— За шалость принца, — ответил сэр Джон. — Хотя монарх и знал, что все затеял принц Хэл, это не меняло дела, ведь отцовская любовь слепа.

После этих слов старого толстого рыцаря Тэсс внезапно потеплела к нему. Сэр Джон тоже ласково смотрел на нее.

— Для отца его отпрыски всегда самые лучшие. О Святая Дева, это действительно так. Вы со мной согласны, леди Тэсс? — поинтересовался сэр Джон.

Тэсс не смогла сдержать улыбку. Сэр Джон заражал своим весельем.

— Да, согласна, — коротко ответила она.

Сердитый Ричард вдруг повеселел, захлопал в ладоши и с сияющей улыбкой закричал: «Музыку!» Тэсс с удивлением отметила, что она может его не только рассердить, но и развеселить. Ей стало приятно, что она имеет такую власть над Ричардом.

— Менестрели, музыку!

Зал оживился и зашумел. Все встали, слуги отодвинули столы и стулья, освободив место для танцев. Деревянные ножки столов застучали по каменному полу. Напуганные охотничьи борзые завизжали и бросились врассыпную. Роджер, стоявший позади Тэсс, отошел в сторону. Девушка осталась одна в центре зала. Она почувствовала, как сотня, нет, две сотни глаз пристально смотрят на нее в ожидании первого танца с графом. Гости, хлопая в ладоши, окружили ее полукругом. Когда с низким поклоном Ричард приблизился к ней, Тэсс некуда было отступить. Ее щеки вспыхнули густым румянцем. Святая Дева Мария, он приглашает меня на танец, — подумала Тэсс.

— Миледи потанцует со мной?

Танец… Всевышний, избавь меня от этого стыда, — думала Тэсс. Мысли путались в ее голове. Ей хотелось упасть в обморок, лишь бы не испытывать подобного унижения. Она мысленно молилась об этом, но лишь еле заметно покачала головой и уставилась на Ричарда широко раскрытыми глазами, полными ужаса.

— В чем дело, Тэсс?

Девушка задрожала. Гости хлопали все громче и громче и топали ногами по полу.

— Я не могу, — процедила Тэсс сквозь плотно сжатые зубы.

— Что, миледи? Я не расслышал.

— Я сказала, что не могу.

— Чего вы не можете?

— Я не умею танцевать! — выкрикнула Тэсс то, о чем стыдилась говорить даже шепотом. Но в зале стоял такой оглушительный шум, что сам Ричард едва это расслышал. Он опешил, обдумывая ее слова, затем нежно взял ее за руки и спокойно сказал:

— Почему вы мне раньше не сказали? В этом нет ничего постыдного.

Ричард поднял руку, и гости мгновенно затихли.

— Рандольф! — выкрикнул он.

— Милорд? — отозвался гигант с иссиня-черной бородой.

— Пляши фарандолу.

— Слушаюсь, милорд.

Громадный мужчина с удивительной легкостью пустился в пляс, увлекая за собой других. Взявшись за руки, гости неслись по залу единой цепью, лихо отплясывая. Тэсс с завистью смотрела на танцующих. Ее отец часто устраивал такие же танцы своим гостям, но она никогда не танцевала. Она считала, что лучше быть строгой, величественной хозяйкой замка. Сейчас ей очень хотелось пуститься в пляс вслед за другими, но она не могла, так как боялась насмешить гостей. Собравшиеся продолжали веселиться. Кто отплясывал в одиночку, кто в паре кружился по залу. Ричард схватил Тэсс за руку.

— Пошли со мной.

Он потащил ее сквозь шумящую толпу, расталкивая танцующих. Тэсс не понимала, куда он ее ведет, пока они не оказались между громадными колоннами у входа. Она отдышалась и сердито посмотрела на Ричарда. На нем были красные чулки и черный бархатный камзол с высоким белым воротником. Он улыбался, иронично поглядывая на Тэсс. Ричард был очень привлекателен, однако Тэсс чувствовала к нему нечто большее.

— Благодарю вас, — нехотя сказала Тэсс. — Надо признать, вы вывели меня из затруднительного положения. Спасибо вам за сочувствие.

— С тех пор как вы прибыли, я мало что успел сделать для вас. Хотя мои манеры порой оставляют желать лучшего, я обещаю, что буду заботиться о вас.

Тэсс кивнула в ответ, не принимая его слова всерьез. Ричард обхватил ее сильной рукой за талию и приблизил к себе. Тэсс оцепенела, потом уперлась обеими руками ему в грудь.

— Вы что, милорд! В чем дело? Пустите меня! — Она оттолкнула его и убежала за колонну. Ричард замер, изумленно подняв брови. — Вы пользуетесь моей беззащитностью?

— Я хочу научить вас танцевать.

— Держась за талию?

— А за что еще держаться?

— Ни за что, милорд. Я не хочу учиться.

— О, я вижу, что хотите, — хрипло ответил Ричард, приблизившись к ней и схватив за руку. — Вы умираете от желания танцевать.

Его рука обжигала, глаза смотрели с такой уверенностью, что Тэсс показалось, будто он смотрит ей прямо в душу, пронзает взглядом. Боже, как он красив!

— Я, может быть, и умираю от желания танцевать, — ответила Тэсс, вырывая руку, — но не здесь и уж явно не с вами.

Она резко повернулась и пошла в зал. О, она чувствовала себя такой же дерзкой, как те женщины, которые флиртовали с Роджером. Или как та девица сэра Джона, назначавшая себе цену за свои услуги. Тэсс смело шла сквозь толпу, и гости расступались перед нею, как перед королевой. Но вдруг что-то заставило ее оглянуться. Тэсс увидела, что за ней следует Ричард. Конечно же, причиной того, что танцующие замерли и разошлись по сторонам, был он, сияющий, всеми любимый бог Кадмонского замка. Ричард приближался к ней. В выражении его лица было что-то угрожающее. Тэсс посмотрела на его эмблему — желтое солнце на черном фоне, затем на его широкие плечи. Вытянув шею, она взглянула ему в глаза, ища сочувствия, но в них было нечто иное. Ну почему она его отвергла и отказалась с ним танцевать? Тэсс с ужасом ждала, что последует дальше. Ричард быстро обхватил ее за талию, прижал к груди и, наклонившись, впился в ее губы.

— О… — загудела изумленная толпа.

Тэсс не могла дышать. Целуя, Ричард с жаркой настойчивостью крепко сжал ей губы. Не в силах долго упорствовать, она всецело отдалась неведомому ранее чувству. Прежде ей и в голову не приходило, что поцелуй мужчины может вызвать такую дрожь. Его рот был теплым, даже горячим. И это тепло разлилось по всему ее телу. Его губы слегка двигались и ласкали ее рот. Она открыла глаза и увидела его загорелые щеки. Это было как приход весны — однажды просыпаешься после долгой зимы и вдруг слышишь щебетанье птиц за окном. И сразу же в сердце зарождается надежда, в тебя вливается волшебная сила любви к жизни. Все это Тэсс чувствовала в его объятиях.

Когда Ричард, наконец, отпустил ее, сэр Джон, очарованный нежной сценой, начал аплодировать, к нему присоединились и остальные.

— За хозяйку замка, — закричали гости, поднимая кубки.

— За любовь, — поддержали тост другие.

— За любовь, — повторил Ричард, поднимая чарку, которую кто-то сунул ему в руку. В его глазах горел огонь, предназначенный только для Тэсс.

«За любовь», — чуть было не крикнула еще не пришедшая в себя Тэсс. Но вовремя прикусила язык. Уж лучше бы вообще лишиться языка, чем пить за любовь с этим человеком.

— Милорд, песню? — воскликнул менестрель. Три музыканта окружили Ричарда и Тэсс. Лютнист ударил по струнам. У Тэсс по коже пошли мурашки. Затем, к ее удивлению, запел не кто иной, как Ричард.

Его красивый голос заполнил зал. Тэсс было ошеломлена. Сколько у него еще талантов, думала она. Продолжая петь, Ричард закрыл глаза. Когда он закончил, зал разразился продолжительными аплодисментами. Дамы чуть не плакали от восторга. Ричард открыл глаза и скромно поклонился, затем повел Тэсс, очарованную и растерянную, к столу. Сэр Джон и Одри не сводили с них глаз.

— Ну что за проказник, — сказал сэр Джон, громко сморкаясь в вышитый платок. — Надо же было заставить старика расплакаться.

— Ты всегда плачешь, когда напьешься, горький пьяница, — пожурил его Ричард, садясь за стол рядом с Тэсс.

Сэр Джон, продолжая вытирать слезы, разразился хриплым смехом.

— Ты прав, мой мальчик, ты прав.

Музыканты заиграли печальную балладу о потерянной любви. На зал опустилась печаль. За окнами завывал сильный холодный ветер. Тэсс сидела между Ричардом и сэром Джоном, ощущая странное чувство уюта и покоя. Ей казалось, что она давно знает этих людей. Когда менестрели объявили перерыв, сэр Джон наклонился к Ричарду и что-то зашептал. От него пахло вином.

— Ты помнишь, мой мальчик, то время, когда любовь ослепляла нас? Ты, я и Хэл гуляли по тавернам и влюблялись в каждую женщину. А каким был тогда наш принц! — Сэр Джон вытер капли пота со лба и часто заморгал. — Хэл говорил, что никогда меня не забудет, даже после коронации. Он говорил это, Ричард. Ты же там был тогда, помнишь?

Ричард глубоко вздохнул.

Тэсс внимательно слушала, удивляясь печали в его голосе.

— Никогда не знаешь, что ждет тебя впереди. Верно, Ричард? Может ли человек так быстро измениться всего за один вечер? Как только корона коснулась его головы, он стал совсем другим человеком? Мне так его не хватает, Ричард.

На мгновение лицо Ричарда помрачнело, но затем он улыбнулся и сжал руку сэра Джона.

— Король Генрих не очень изменился. Вполне возможно, что он выслушает тебя, Джон.

— Ты так думаешь, Ричард? После того как он бросил меня в тюрьму, я так не думаю. Не успокаивай меня, мой мальчик, скажи правду.

— Но это возможно.

— Может быть. — Сэр Джон снова опустился на стул и начал разминать свои короткие пальцы. — У меня две бочки эля из таверны в Истчипе. Хэл всегда говорил, что это самый лучший эль. Я думаю, что одну бочку ему можно принести в память о нашей старой дружбе. Когда ты едешь к нему в следующий раз? Возьми меня с собой.

— Как пожелаешь, Джон.

— Мы от души повеселимся, ты, я и Хэл, — сказал сэр Джон с блеском в глазах. — Я буду веселить вас шутками, и Хэл сбросит с себя тяжелую мантию и снова рассмеется. Мы можем даже прыгнуть в Темзу, пусть нас вынесет в море. Ты помнишь, как это было, Ричард?

Сэр Джон рассмеялся. Ричард же смотрел на своего старого друга с печальной улыбкой. Его синие глаза осветились любовью. Эта мужская дружба даже растрогала Тэсс.

— Танцевать, — приказал сэр Джон, вскакивая на ноги. — Менестрели, веселую музыку!

Менестрели, сопровождавшие сэра Джона из замка в замок, из таверны в таверну, знали, что там, где веселье, там и деньги. Они оживленно заиграли. Гости начали аплодировать в такт музыке. Сэр Джон протянул толстую руку Одри.

— Одри, потанцуй со стариком. Давай, милая.

— С удовольствием, — ответила девица и весело потащила его в центр зала. Обнявшись, они весело понеслись по залу в танце, едва не опрокинув скамейку. Аплодисменты и улюлюканье гостей слились с музыкой. Увлекшись всеобщим весельем, Тэсс стала хлопать. «Как им хорошо», — с завистью думала она.

— Если бы Хэл видел, как мы сейчас веселимся, он бы вспомнил былые времена, — радостно кричал сэр Джон.

Но его веселье было недолгим. Сэр Джон выпучил глаза, его лицо побледнело и покрылось крупными каплями пота. От острой боли в сердце он даже не смог вскрикнуть. Открыв рот, он тщетно пытался вздохнуть. Жгучая боль парализовала его.

— Перкинс, приведи лекаря, — приказал Ричард, быстро поднимаясь со стула. Тэсс тоже вскочила. Он умирает, — подумала она. Она была уверена в этом, потому что однажды на турнире видела воина, который упал с таким же белым лицом, как у сэра Джона, и с такими же полными ужаса глазами, как будто он уже видит смерть. Сэр Джон схватился за грудь и упал без чувств на руки нескольким оруженосцам.

— О Господи, сердце, — воскликнула Одри, прижав руки к щекам, по которым текли слезы. — С тех пор как король Генрих отдалил его от себя два года назад, бедный сэр Джон совсем ослаб. Это Генрих разбил его сердце!

Тэсс медленно подошла к бесчувственному сэру Джону. Одри обмахивала его веером. Молчаливый преданный паж сэра Джона промокал ему лоб холодной влажной тряпкой. Ричард подошел сбоку. Ярость исказила его прекрасное лицо.

— Не умирай, черт бы тебя побрал, — твердил он сэру Джону. Встав на колени около старого рыцаря, он приподнял его за плечи. — Я приказываю тебе. Я, граф Истербай, приказываю тебе, старому негодяю. Подчиняйся моим приказам!

Ричард старался покрепче обхватить Джона. В первый раз Тэсс видела, что этот человек потерял самообладание, на его висках выступил пот, на лице лежала печать страха. Он ожидал худшего. Тэсс стало неловко, она поняла, что Ричард любит сэра Джона. Более того, может быть этот старый добряк был Ричарду вместо отца. Ведь он осиротел в раннем возрасте.

Ричард был прекрасен как в радости, так и в горе. Тэсс почувствовала, как жалость пронзила ее сердце. Ей хотелось обнять Ричарда, утешить, сказать, что все будет хорошо, что он не одинок.

Священники всегда говорят, что пока есть Бог, будут любовь и прощение, вспомнила Тэсс. Растроганная, она уже готова была сказать Ричарду, что она будет любить его. Но прежние обиды взяли свое, и девушка отступила в сторону. В это время пришел лекарь. Толпа расступилась. Тэсс ретировалась, желая быть подальше от Ричарда. Ее сердце замирало от страха, кровь стучала в висках.

В этот вечер Тэсс поняла, что Ричард добрый человек, с сердцем и душой, что он умеет любить. И все же она не хотела в этом признаться даже самой себе.

7

Сэр Джон не умер. Лекарь поставил ему пиявки и велел лежать в постели. Он подтвердил слова Одри: у старого бедняги был сердечный приступ, который чуть было не отправил его на тот свет. Несмотря на больное сердце, сэр Джон слишком много ел и пил. Он также страдал подагрой и множеством других болезней, связанных с перееданием.

Тэсс ежедневно навещала сэра Джона и скрашивала дни его болезни приятными беседами. Он находил ее самой целомудренной и доброй из всех женщин, которых когда-либо встречал. Тэсс чувствовала себя легко в компании сэра Джона. После пира в ее честь все чувства девушки смешались. Она привыкла видеть в людях лишь одну сторону — добро или зло, черное и белое. Она не знала полутонов. Сейчас же она столкнулась с человеком, в котором черное и белое слились. Она воспринимала Ричарда как-то неясно. Как бы Тэсс ни старалась, она не могла разобраться, кем же был Ричард на самом деле. Он смог разбудить в ней такие чувства, о которых она раньше и не догадывалась. Она все еще была настроена разделаться с ним, но решила не спешить. Ей надо было разобраться в своих чувствах: почему его поцелуй так опьянил ее, что значил загадочный блеск его глаз? Ричард был для нее сплошной загадкой, в которой ей необходимо было разобраться.

После того как ее кузен Роджер уехал, Тэсс решила продолжить играть роль невесты. Ей надо было войти в образ любящей и страстной женщины.

С этими мыслями Тэсс решила умерить свою ненависть, отдохнуть, собраться с чувствами и начать привыкать к новой жизни.

По ночам ее мучили кошмары, связанные с казнью отца. Это еще усугублялось какими-то ужасными визгами, которые периодически раздавались в замке. Визги были жуткие, почти нечеловеческие. Тэсс замирала, охваченная ужасом. Она решила, что так визжать может какой-нибудь запертый сумасшедший родственник Ричарда — такое бывало довольно часто. Но Тэсс никогда не слышала, чтобы сумасшедший так странно визжал.

А вот дни, благодаря беседам с сэром Джоном, стали намного приятнее. Несколько дней после приступа у его постели дежурила Одри, затем ее сменила Тэсс. Пока старый рыцарь спал, она вышивала, тихо напевая. Когда же сэр Джон просыпался, они коротали время за приятными разговорами. Тэсс внимательно слушала его рассказы и вспоминала те времена, когда отец растолковывал ей свои религиозные убеждения, за которые потом так жестоко поплатился.

— Я рассказывал вам, как мы с Ричардом неслись голыми через весь Питерсберн? Как потом наткнулись на горожан, возвращающихся из ежегодного паломничества из Кентербери.

Не отрываясь от вышивки, Тэсс с осуждением подняла брови.

— Нет, не рассказывали. Но перед тем как вы расскажете мне еще одну неприличную историю, я хочу заметить, что все ваши рассказы о приключениях с лордом Ричардом достаточно непристойны.

— Правда? Ну ладно. — Сэр Джон лежал на целой горе подушек. Он почесал свою густую бороду. — Ради всего святого, не спешите с выводами. Не верьте тому, кто скажет, что лорд Ричард просто задиристый петух, прыгающий на каждую курицу в своем курятнике, что он эгоист, который развлекается, когда нужно работать, что он проматывает деньги. Есть другой лорд Ричард — благородный! Вы разве не заметили, леди?

Заметила, но не хочу об этом знать, — подумала Тэсс, отложив на время вышивку.

Обдумывая слова сэра Джона, она смотрела на огонь факела, который потрескивал на стене у кровати. Ричард действительно был благородным, добрым, способным к сочувствию, остроумным, хотя порой его манеры были грубоватыми.

— Я согласна, что Ричард обаятелен, сэр Джон. Но человек немужественный не может быть благородным. А мужество проверяется, когда приходится выбирать между чувствами и долгом. Ричард красив и обаятелен, но недальновиден. Как можно так веселиться, когда у тебя денег ни копейки?

Сэр Джон глубоко вздохнул.

— О Святая Дева, здесь я не могу спорить, особенно лежа в постели с сердечным приступом после пира. Но у Ричарда есть и множество превосходных качеств, миледи. Он — храбрый рыцарь. Когда же это было — в 1409 или 1410 году? Да, да, вспомнил! Это было в 1410-м году, когда войско принца потерпело поражение под Оуэном. Лорд Ричард возглавлял войско. Зная, в какой опасности находится его любимый принц Хэл, он удержал Уэлш. По чистой случайности стрела попала ему не в сердце, а в левую руку. Ричард мужественно выдернул ее, как будто муху смахнул, и продолжал сражение до победного конца.

— Проявления храбрости часто вызваны не слишком высокими порывами, — резко возразила Тэсс, вновь принимаясь за рукоделие. — Ведь Ричард знал, что принц не забудет его героизм. Генрих дал ему титул графа.

— Всего лишь титул, — не соглашался с ней сэр Джон. — Во Франции за героизм жалуют земли, не то, что в Англии. А когда Ричард был ребенком, у него, у сироты, епископ Киркингам украл обширные земли. Киркингаму благоволит сам архиепископ Кентерберийский. Ричард надеялся, что, когда Генрих взойдет на престол, он заставит вора епископа вернуть земли. Но король отказался. — Утомившись от разговоров, сэр Джон полежал несколько минут молча. Затем тихо добавил: — Так король отвернулся от Ричарда, затем и от меня. А титул графа — это вовсе не большая радость, когда тебя предали душой. Генрих дал ему новую землю косвенным путем, через брак с вами, Тэсс. Ваше приданое богаче, чем Мэрли-Вэйл, но это наследство, доставшееся ему от отца. И Ричард не успокоится, пока не вернет его обратно.

Тэсс подумала о Ричарде и о несправедливости, допущенной по отношению к нему. Внезапно она уловила нечто общее в их положении.

— Почему Генрих отвернулся от Ричарда, если они были друзьями?

— Если бы я знал, милая леди, я бы мог спокойно умереть. — Сэр Джон попросил ее сесть поближе. — В ночь перед коронацией принц Хэл уединился со священником. Всю ночь он исповедовался, молился, и, Бог знает, что там еще происходило. На следующий день он стал не только королем Генрихом, но и совсем другим человеком. Даже самые близкие друзья его не узнавали. — Сэр Джон облизнул пересохшие губы. — Он стал таким набожным монархом, что хоть причисляй к святым. Но на поле боя он по-прежнему был безжалостен. Когда-то Генрих советовался с Ричардом и другими близкими друзьями, а сейчас он исповедуется архиепископу Кентерберийскому и слушает только его. Поэтому Генрих не приказал Киркингаму вернуть Мэрли-Вэйл. Ведь Киркингам — епископ, хотя и вор, — продолжал сэр Джон с обидой в голосе. — Сейчас наш король всем сердцем принадлежит церкви. Что после всего этого значит титул Ричарда? Я волнуюсь за него, леди Тэсс. Как долго человек может ждать справедливости?

— Не знаю, — тихо отозвалась Тэсс.

Она вдруг поняла, что скрывается за ослепительной улыбкой Ричарда. Ей показалось, что есть что-то, что их объединяет. А надо ли мстить Ричарду, — мелькнула мысль. Раньше Тэсс считала Ричарда таким же, как король Генрих, и поступала в соответствии с этим с тех пор, как маркиз Дол-тон объявил ей волю короля. Возможно ли, что она несправедливо обвиняла Ричарда? Любой здравомыслящий человек понял бы, что это так. Но ее рассудок был омрачен болью от утраты отца.

Тэсс даже задумываться не хотела, в каком положении был Ричард. Здравый смысл отступал перед желанием мести. Но кто-то же должен заплатить за гибель отца, оправдывалась в душе Тэсс.

— Вы не заболели, леди Тэсс? — спросил сэр Джон, приподнимаясь на локте. — Вы побледнели, и в глазах какой-то нездоровый блеск.

— Нет, сэр Джон, не беспокойтесь за меня. Расскажите, как вы с Ричардом, голые, мчались через весь Питерберн.

— А… Петерсбер, — сказал он. — Мы с Ричардом купались с двумя леди в реке южнее города. Мы немного задержались в воде, а дамы вытирались на берегу. Проказницы решили подшутить над нами и спрятали нашу одежду. Нам ничего не оставалось, кроме как отправиться голыми к портному. К несчастью, мы гнали лошадей по главной дороге. Как раз в это время священник со своими прихожанами начал ежегодное паломничество в Кентербери. Увидев нас, паломники решили, что мы двое из тех четырех всадников, которые пришли объявить конец света. — Сэр Джон рассмеялся и закашлялся.

— Вот видите, сэр Джон, еще одна ваша история с лордом Ричардом заканчивается несчастьем, — произнесла Тэсс, сдерживая улыбку.

— Увы, — вздохнул он, успокоившись. — Да, вспомнил, что еще я хотел сказать. В тот день по пути в Кадмонский замок лорд Ричард подобрал покалеченного ребенка, сироту. Сейчас он — главный стрелок графа. У Ричарда отзывчивое сердце, леди Тэсс.

— Я уже поняла это, — прошептала Тэсс.

Довольный, что произвел на девушку впечатление, сэр Джон устроился поудобнее на подушках и вскоре крепко заснул. Тэсс чувствовала, что все мысли в ее голове спутались. Ричард был для нее загадкой.

Стоило ей о нем подумать, как дверь скрипнула и вошел он, одетый в широкую белую рубаху и плотно облегающие бежевые бриджи. Ричард осмотрел комнату. У Тэсс учащенно забилось сердце.

— Тэсс, — устало прошептал он, слегка улыбаясь, — я рад видеть вас у кровати моего старого друга. Я очень вам благодарен.

— Милорд, сэр Джон многое рассказал мне о вас. Он вас высоко ценит.

Ричард подошел поближе. Он только что из ванны, подумала Тэсс. Концы его длинных волос были влажными, чувствовался легкий запах мыла.

— Когда мой отец умер, — сказал Ричард, печально улыбаясь, — вернее, когда его казнили, я решил, что никому не буду верить. Что к любому человеку, будь то друг или враг, я буду относиться с вежливой настороженностью. — Ричард сел на край кровати. — Но, когда я встретил сэра Джона, я смог ему поверить. Он знает все мои помыслы и надежды. Я в жизни видел так много жестокости, что не могу доверять каждому.

Тэсс хотелось, чтобы Ричард подошел к ней, чтобы прижал ее к себе. Это желание очень удивило ее.

— Жестокости, милорд?

— Вы не знаете, как умер мой отец? А как я узнал о его смерти? Я пришел навестить его в башню. Но у ворот увидел страшное зрелище — его голову, насаженную на кол. Именно это я называю жестокостью, — прошептал он последние слова.

Тэсс почувствовала прилив жалости, но она все еще не доверяла Ричарду. Для нее он был опасным человеком, дьяволом-искусителем. Она глубоко вздохнула, решив не принимать эту печальную историю близко к сердцу.

Можно ли мстить человеку, которого хочется пожалеть? Она вновь принялась за вышивку, как если бы его слова не вызвали у нее никаких чувств. Но это было не так. Ей было приятно сознавать, что скрытный, сдержанный Ричард доверяет ей свои сокровенные мысли.

Отбросив в сторону рукоделие, Тэсс с укором произнесла:

— Но, если король причинил вам столько зла, почему вы ничего не сделали, чтобы предотвратить другое зло, милорд? Зная, как тяжело потерять отца, вы ничего не сделали, чтобы предотвратить мое горе.

На его лице появилась печать скорби.

— Я сожалею, что отвернулся от вас в ту ночь, когда вы так нуждались в помощи.

— Ваши сожаления не вернут мне отца.

Тэсс отвернулась. Ричард встал с кровати и подошел к ней вплотную. Чувствуя его близость, девушка с трудом овладела собой. Ричард тревожил ее чувства. Учащенное биение сердца отдавалось в висках. Он наклонился и взял ее за руку. Тэсс встрепенулась, пытаясь вырвать свои пальцы, но Ричард не отпускал. Его сильная рука окутывала ее теплом.

Тэсс почувствовала безумное желание, усиливающееся с каждым биением ее сердца. Она смотрела на его израненные, мозолистые руки с упругими венами, выступающими сквозь загорелую кожу.

Почему его прикосновение лишило ее сил? Ведь она поклялась убить его!

Тэсс сидела как заколдованная. Она ничего вокруг не замечала. Ричард нежно гладил ей запястье, и ее охватила горячая волна наслаждения.

— Что я могу сделать, чтобы ты простила меня?

— Прыгни в Темзу и утопись, — язвительно предложила она.

Ричард провел пальцем по ее виску.

— Шутишь?

— Нет, не шучу.

Он наклонился к ней так близко, что почти коснулся носом ее щеки. О, он хочет меня опять поцеловать, — подумала Тэсс. Мысленно она даже просила Ричарда об этом. Поцелуй меня, поцелуй, — думала Тэсс.

И он поцеловал. Быстрым движением Ричард схватил ее в объятия, и их губы слились. У Тэсс по всему телу прошла огненная волна. Этот поцелуй отличался от первого, а Тэсс уже не противилась и не упиралась ему в грудь руками. Она податливо уступила. В ней проснулся голод, которого она ранее не знала. Что я делаю, надо же держать себя в руках, — промелькнула мысль.

— Нет, не надо, — вскрикнула Тэсс, вырываясь из его объятий.

Ричард выпрямился и удивленно взглянул на нее. Он самодовольно улыбался, глядя ей в глаза.

— Надо, — возразил Ричард, снова пытаясь ее поцеловать.

Тэсс сопротивлялась.

— Ты, самодовольный зверь, пусти меня.

С силой оттолкнув Ричарда, она дала ему звонкую пощечину. О Господи, что же я наделала, — с ужасом подумала Тэсс. Ричард стоял с каменным лицом. Тэсс съежилась, ожидая ответного удара.

— Дрожишь? — нахмурился взбешенный Ричард. Его глаза светились гневом. — Думаешь, я отвечу ударом?

— Да.

— Ты действительно так дурно обо мне думаешь?

— После того как ты присвоил мое поместье, ты все еще хочешь выглядеть в моих глазах благородным?

— Прекрати, при чем тут приданое?

Ричард схватил ее за обе руки и грубо притянул к себе.

— Запомни, Тэсс, я никогда тебя не ударю.

Затем он отпустил ее и провел рукой по щеке, горящей от пощечины. Гнев в его глазах сменился удивлением.

— Я никогда не ударю тебя, Тэсс. Но учти, и другую щеку я не подставлю. Я думаю, пришло время поучить тебя послушанию.

Тэсс замерла.

— Да, послушанию. Хотя бы для приличия, Тэсс. Я не могу заставить уважать себя, но хотя бы перед людьми притворись, что это так. Неужто это трудно сделать женщине, с которой судьба обошлась так жестоко? — сказал Ричард с издевкой в голосе.

От возмущения у Тэсс пересохло в горле.

— Как у тебя язык поворачивается упоминать о моем горе? С тобой судьба обошлась так же жестоко.

Ричард медленно приблизился к ней. Его лазурные глаза затуманились.

— Очень хорошо. Наконец-то ты признала, что я тоже познал горе. Но я не бегаю и не бью себя в грудь, требуя сочувствия. Я живу и стараюсь взять от жизни все, чего и тебе советую.

— Что советуешь?

— Радоваться жизни. Думаю, ты слышала, чем могут заняться мужчина и женщина.

Тэсс невольно усмехнулась.

— Слышала.

— А ты знаешь, как это делается? Думаю, что нет. Хочешь, покажу?

Ричард смотрел ей в глаза, явно бросая вызов. Он стоял так близко, что Тэсс чувствовала его дыхание, соблазняющее и дерзкое.

— Позволь мне показать тебе, как это происходит.

— Ты — самовлюбленный нахал! Тебе и в голову не может прийти, что я знаю это не хуже тебя.

— Говоришь, можешь сделать? Докажи мне.

Тэсс усмехнулась.

— Захотел веселую девицу? Хочешь развлечься?

Да, я докажу тебе это, даже если это будет стоить мне жизни, — подумала Тэсс.

8

Ричард галантно раскланялся.

— С чего начнем?

— С самого простого, — ответила Тэсс. — Без эля, без музыки, без шумных пиров. Мужчина и женщина могут это делать без громкой огласки. Истинное удовольствие не требует эля для остроты ощущений. Не так ли?

— Истинное удовольствие будет в раю, а мы пока живем на земле. Я покажу тебе замок. Я думаю, с этого и начнем.

Ричард с мальчишеским озорством схватил ее за руку и повлек за собой. Тэсс оставалось лишь подчиниться. Целый час они бродили между хлебными и пивными лавками. По пути они осмотрели голубятни, пасеки, прошли мимо воинов, совершенствующих боевое искусство. Замок жил своей повседневной жизнью. Тэсс не могла не заметить излишней роскоши в поместье графа, но ничего не сказала. Ведь они с Ричардом договорились, что будут развлекаться.

Но, когда они вошли в спальню его матери, Тэсс не удержалась. С тех пор как его мать умерла пятнадцать лет назад, спальню никто не занимал.

— Ричард, — спросила Тэсс, указывая в угол спальни. — Кто эти женщины?

— Служанки моей матери, — прошептал Ричард. — Пухленькая — это Маргарет, строгая — Эдит, а самая хорошая — это Роза, — сказал он, указывая на пожилых женщин с явной любовью.

Услышав свои имена, женщины оторвались от работы.

— Доброе утро, Ричард! Здравствуй, милый наш мальчик, — сказали они почти одновременно.

— Доброе утро, — ответил Ричард, поддерживая Тэсс под локоть.

Тэсс остановилась у горящего факела в узком коридоре.

— Ричард, зачем ты держишь этих служанок все эти годы после смерти матери? Я не хотела ни о чем таком говорить, поскольку мы решили, что будем сегодня развлекаться. Но я не могу не сказать, что это чрезмерная трата денег. Поэтому и пуста твоя казна.

— Тэсс, таких рукодельниц не сыскать во всем королевстве! Они верно служили моим родителям. Только из любви к моей бедной матери я их никогда не прогоню.

— Но ты не должен, — упорствовала Тэсс. — Ведь ты весь в долгах.

В этот момент они столкнулись с мальчиком. На нем была коротенькая туника и широкий камзол, отделанный мехом. Его белые чулочки были расшиты золотой нитью. Тэсс опять принялась поучать Ричарда.

— Он у тебя наряжен, как паж у короля. Почему бы тебе не одеть его попроще?

— Тэсс, Тэсс, Тэсс, если мои люди будут одеты кое-как, подешевле, как же я сам смогу носить богатые одежды?

Ричард обнял ее за плечи. Ей вдруг захотелось прижаться к нему, но Ричард продолжал ее журить:

— Перестань цепляться к каждой мелочи. Ведь мы решили развлекаться. Ты и дальше будешь на каждом шагу ворчать?

— Я вовсе не ворчу, — обиженно возразила Тэсс.

— Понял. — Ричард хлопнул в ладоши. — Мы поведем легкую беседу. — Он взял ее под руку и повел по коридорам. — Я начну рассказывать, а ты поддержишь разговор.

— Постараюсь, — усмехнулась девушка.

— Тэсс, этим утром мой сокол поймал двух зайцев и перепелку. Что скажешь?

— А мой сокол поймал трех зайцев и четырех перепелок, — язвительно ответила Тэсс.

— Нет, так не поддерживают беседу. Попробуй еще раз.

— Ну что ж, я тогда скажу так: «Милорд, это превосходно!»

— Правильно, очень хорошо, — рассмеялся Ричард.

Тэсс было приятно шутить с Ричардом, но что-то не давало ей покоя.

— Ричард, — проговорила она, глядя на его красивый профиль. — Если я и впредь буду говорить не то, что думаю, чтобы польстить тебе, то я стану лгуньей.

Ричард посмотрел на нее с явной любовью.

— Тэсс, мне больше всего нравится в тебе честность. Похоже, мне придется слушать твои нравоучения по поводу моей безответственности до конца моих дней. Ты хотя бы можешь не так строго судить меня?

Они смотрели друг другу в глаза. Тэсс казалось, что Ричард ее добрый старый друг. Хоть Ричард Эвери и поступил неподобающе в ночь казни ее отца, все же он хороший человек и, возможно, сам сожалеет о случившемся.

Их прогулка затянулась допоздна. Уже сгущались сумерки, дул холодный пронизывающий ветер. Было самое время погреться у камина. Но Тэсс было уютно в компании Ричарда.

— Ричард, а кто тот сумасшедший, который так пронзительно кричит, особенно по ночам?

— Какой сумасшедший?

— Тот самый, что не дает мне спать. Я больше не могу выносить его визг. Я подумала, что в замке находится какой-то твой сумасшедший родственник, присутствие которого ты скрываешь.

Ричард задумался, а затем рассмеялся:

— Леди Тэсс, это вовсе не сумасшедший. Это барон Филмор сердится. Мы не родственники, хотя говорят, что мы здорово похожи друг на друга.

— Не знаю, по-моему, так визжать может только сумасшедший, — спорила Тэсс.

— Нет, — ответил Ричард. — Он вполне нормальный. Он очень любит присутствие женщин. Мой слуга постоянно просит меня, чтобы я вышвырнул Филмора вон. Но я не могу. Я чувствую за него ответственность. Я ведь спас его от злой судьбы, возвращаясь как-то с паломничества домой. Пошли, я вас познакомлю. Он очень любит женщин. Может быть, тебе удастся уговорить его не кричать по ночам.

Так как Тэсс предложили побеседовать с неким несчастным, она не могла отказаться. Смутные подозрения вызывали любопытство. Тэсс последовала за Ричардом на второй этаж замка.

— Филмор, — крикнул Ричард, когда они подошли к двери в конце коридора. Ричард постучал, а затем отворил дверь. Тэсс вошла первой.

В комнате пахло ладаном, от которого у Тэсс слегка закружилась голова. На подушке, скрестив ноги, сидел человек в чалме. Судя по смуглой коже, он был персом. Это был сухощавый, невысокий мужчина. На нем был бежевый шелковый халат, свободно облегающий его худое тело. Мужчина молился или медитировал, как принято на Востоке. Он медленно поднял голову и пронзил Тэсс взглядом своих черных глаз. Его лицо было неподвижным, глаза выражали мудрость, которая приходит с годами, и таили некую хитринку. Тэсс вдруг показалось, что перс владеет особым даром читать мысли людей, включая и ее помыслы о мести в Кадмонском замке. Тэсс не отводила глаз. Может, не такой он и проницательный, подумала она.

— Леди Тэсс Фарнсверс, — сказал перс с акцентом.

— Барон Филмор, — ответила Тэсс.

— Нет, — сказал перс с улыбкой. Он поднялся со своих шелковых подушек и с поклоном представился. — Меня зовут Тарджаман. Барон Филмор ужинает на подоконнике.

Тэсс повернулась к окну. На подоконнике сидела обезьянка. Тэсс как-то видела такую у бродячих артистов.

— Барон Филмор?.. — произнесла удивленная Тэсс, ни к кому, в сущности, не обращаясь. Однако обезьянка услышала свою кличку. Она оскалила зубы и издала тот самый пронзительный крик, который так пугал Тэсс по ночам.

— Вот такой сумасшедший, — сказал Ричард и разразился громким смехом, заражая Тэсс. Она смеялась почти истерически, схватив Ричарда за руку, чтобы не упасть. Когда они, наконец, успокоились, Ричард взял обезьянку из рук Тарджамана. Обезьянка вскарабкалась на плечо Ричарда и коснулась мордочкой его щеки.

— Что скажешь? Правда, мы похожи друг на друга?

— О Ричард, — вскрикнула Тэсс. — Какая прелесть!

— Да, теперь я вижу, что ты не такая серьезная, как мне показалось сначала.

— Она такая смешная, — не могла скрыть своего восторга Тэсс.

— Правда? — Ричард на время задумался. — Пошли, я хочу тебе еще кое-что показать. — Он схватил ее за руку. — Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь Бэлли.

Тэсс последовала за ним по коридору к винтовой лестнице башни. Ричард почти бежал, отдавая на ходу приказания встретившимся слугам. Он либо не замечал, либо не хотел замечать, что Тэсс путается ногами в длинном подоле платья, пытаясь не отстать от него. Ей трудно было поспеть за его широкими шагами. Боже, неужто мне не все равно, что он обо мне подумает, неужто я предаю самое себя, покоряясь Ричарду, — думала Тэсс.

Но сейчас ей было легко и весело, как будто камень упал с души. Тэсс разразилась смехом. Открывая дверь на зубчатую стену башни, Ричард тоже рассмеялся.

— Я — бог своих владений! Даже не сомневайся! — кричал он, стоя наверху. Порывы ветра трепали его волосы. Ричард помог Тэсс подняться с лестницы на стену. Заходящее солнце осветило их золотыми лучами.

— Ричард, мне надо отдышаться. Я не так сильна, как ты. В то время, как ты упражняешься с копьем в седле, я занимаюсь вязанием и чтением. Я не могу так быстро бегать.

— Тэсс, нельзя медлить, жизнь слишком коротка. — Ричард прикоснулся рукой к ее щеке. — Дай-ка я возьму тебя на руки, а то ты простудишься.

Тэсс усмехнулась, но затем поняла, что Ричард не шутит.

— Право же, милорд, — заупрямилась напуганная Тэсс. — Как можно? Это же неприлично.

Ричард взял ее на руки.

— Это неприлично, если нас увидят. А на стене башни только стражники. Им не до нас, они заняты охраной замка. Тэсс, если ты не прекратишь дергаться, я уроню тебя.

Они стояли на высокой стене, тянувшейся вокруг замка. Держа Тэсс на руках, Ричард пошел по узкому проходу. Тэсс посмотрела вниз, и у нее закружилась голова. Она прижалась к Ричарду, крепко обняла его за шею и положила голову на плечо. Было непонятно, почему в его руках ей было так хорошо. Чувства нахлынули горячей волной, стеснив грудь. Ричард молча нес ее дальше.

— Отсюда самый хороший вид, — сказал он, останавливаясь и указывая на простиравшуюся внизу вересковую пустошь с лоскутками вспаханных полей.

Тэсс вдруг подумала, что ей надо вести себя поприличнее, иначе Ричард может посчитать ее распущенной.

— Пусти, — прошептала она и уперлась ему в грудь, Ричард вынужден был поставить ее на каменный пол. Но, странное дело, ей опять захотелось прижаться к нему, обнять его за шею и почувствовать его силу.

Ричард указал на поляну за рвом.

— Посмотри туда.

— Слон! — удивленно вымолвила Тэсс.

— Умница, правильно говоришь. Эту слониху зовут Бэлли. А когда она впервые появилась здесь, все сочли ее драконом.

— Как можно спутать слона со сказочным драконом?

— Элсбес спутала, — сухо ответил Ричард.

— Элсбес?..

— Об этом в другой раз, а то ты запутаешься в именах. Ты сегодня познакомилась уже со многими обитателями замка.

— Может, Элсбес необразованна? Я видела слона на картинке в книге в монастыре возле Хаддингтонского замка. Я никогда не думала, что они такие большие. Посмотри, как она кладет хоботом сено себе в рот. Какая прелесть!

Как зачарованная, Тэсс, широко раскрыв глаза, смотрела, вцепившись руками в зубчатый парапет стены, как Тарджаман прогуливал слониху по тропинке мимо огромного амбара.

— Уже месяц миновал, как Бэлли пополнила мой зверинец. Тарджаман дрессирует ее для боевых сражений. У них в Персии враги впадают в панический ужас, увидев слонов на ратном поле. Если нам удастся ее выдрессировать, мы отправим ее во Францию, когда король Генрих начнет наступление.

— Как интересно! А какие еще животные у тебя есть?

— В моем зверинце есть верблюд, леопард и, конечно, Барон Филмор.

— Покажешь мне их? Конечно, не сейчас. В другой раз, когда у тебя будет время.

— Разумеется. Мы с тобой еще не раз будем гулять и развлекаться. Для тебя я всегда найду время, — произнес Ричард, осматривая свои, простирающиеся внизу владения.

Слониха подняла хобот и издала пронзительный крик.

— А где ты взял всех этих зверей? — спросила Тэсс.

— Бэлли привезли из Индии в подарок королю, когда он был совсем молодым. Вскоре Генрих понял, что содержать взрослого слона очень дорого, и отдал Бэлли мне. Он решил, что я смогу это позволить себе после нашей с тобою, Тэсс, свадьбы. Барона Филмора и леопарда я подобрал три года назад в грязном порту. Французский дворянин соблазнил Тарджамана сказочными богатствами, якобы ожидающими его во Франции, а затем бросил его и зверей на произвол судьбы. Тарджаман продал все до последней рубахи, чтобы прокормить животных. Я пожалел их и не позволил им умереть на чужбине. — Тэсс с восхищением смотрела на Ричарда. — Тарджаман похож на бродячего актера. Иногда он так мудрено выражается, что не поймешь, что он действительно имеет в виду. Я до сих пор не могу разгадать его, — продолжал свой рассказ Ричард.

Тэсс вспомнила хитрые черные глаза перса.

— Ты что, не доверяешь ему?

— Не то что бы не доверяю. Просто он для меня загадка. Может быть поэтому я его держу в замке. Мне даже интересно, ведь жизнь без загадок ужасно скучна, — усмехнувшись, ответил Ричард.

В это мгновение затрубил горн. По тревоге стражники забегали по башне. Ричард, пристально уставившийся вдаль, сжал кулаки. На горизонте в заходящих лучах солнца появилась карета в сопровождении всадников.

К Ричарду спешил стражник, а затем подбежал запыхавшийся и испуганный Перкинс.

— Милорд, — стражник низко склонился. — Прикажете ли опустить мост? К нам едет епископ Джордж Киркингам.

— Впустите его, — кратко сказал Ричард. Стражник бросился исполнять приказ. — Перкинс, отведи леди Тэсс в ее покои, — бросил Ричард, идя к лестнице.

— Милорд, — крикнула Тэсс, не понимая, что происходит. — Вы куда?

— Встречать врага, — откликнулся Ричард, не оборачиваясь.

Он скрылся из виду и унес с собой радость, которой всего минуту назад делился с Тэсс.

Девушке стало грустно и одиноко.

9

Тэсс беспокойно металась в постели. Ей снилось, будто она вбежала во дворик замка. Там на виселице болталось тело человека. Ветер раскачивал тело еретика из стороны в сторону. Во сне Тэсс смутно осознавала, что это лоллард, но не могла понять, кто именно. Затем оказалось, что это женщина. Ее длинные волосы развевались по ветру. Страшное сновидение не кончалось. Тэсс послышался треск, потом она с ужасом увидела пламя. Женщина пронзительно кричала. Вокруг костра собралась большая толпа. Один человек был в чалме, это был Тарджаман. Тэсс приглушенно стонала во сне. Потом появился еще кто-то, в черном плаще. Тэсс не видела его лица. Он выплеснул ведро смолы в огонь, и пламя вспыхнуло с бешеной силой. Даже во сне Тэсс казалось, что огонь подбирается к ней, обжигает. Затем она отчетливо увидела лицо палача в черном плаще, его демонические глаза, дьявольскую улыбку. Ричард!

Ричард. Тэсс подпрыгнула на пуховой постели. Сердце вырывалось из груди, на лбу выступил холодный пот. Одеяло сползло на пол. Тэсс зябко съежилась, не понимая, где находится. Но тут она услышала знакомый ночной визг. Барон Филмор, вспомнила Тэсс. Она поняла, что по-прежнему находится в Кадмонском замке. Горничная спала на соломенном тюфяке рядом с ее кроватью.

— Милли, Милли, проснись!

Служанка повернулась на другой бок, пробормотала что-то, но глаза не открыла.

— Милли, я придушу эту противную обезьяну, если она не замолчит, — ворчала Тэсс, вспоминая, что все ее кошмарное сновидение сопровождалось этим скрежещущим визгом.

— Да, — произнесла полусонная Милли.

— Милли, мне страшно. Что означает весь этот кошмар? Мне нужно быть осторожней, особенно с Тарджаманом. Я должна поговорить с Ричардом. Не нравится мне этот перс.

Девушка лежала, широко раскрыв глаза, и успокаивала себя мыслью, что надо узнать от Ричарда побольше об этом загадочном человеке. Но затем она вспомнила, что Ричард тоже ей снился, и не в лучшем виде.

— О Милли, я в смятении. Ричард такой злой, — шептала Тэсс. — Видимо, этот сон предупреждает, что я должна быть осторожнее с ним.

Полностью проснувшись, Тэсс пыталась разглядеть в темноте лицо горничной.

— Милли, Милли, ты спишь?

— Что, миледи?

— Милли, я думаю, что не должна мстить лорду Ричарду. Он не виновен в смерти моего отца. Ричард ведь порвал все отношения с Генрихом. Он сам — жертва сложившихся обстоятельств, столкнувших его с бездушным монархом. У Ричарда благородное сердце, способное к состраданию и заботе о ближнем. Когда он держал меня на руках там, на башне, мне было так хорошо. — От этого признания у Тэсс мурашки пошли по телу. — О Милли, Милли, я не хочу убивать его, я хочу любить его.

Тэсс ждала осуждения, но ее совесть молчала. Милли тоже молчала.

— Милли, я тебе признаюсь в любви к Ричарду. Что я говорю? Но клянусь, Милли, я никогда раньше не испытывала такого волнения. Мне хочется его близости. Я даже точно не знаю, что это такое, но я хочу его. Интересно, что он чувствует? Может ли он вообще что-нибудь чувствовать? — Охваченная волной страсти, Тэсс металась по кровати, не в силах успокоиться.

— О Ричард, — шептала она. — Ты — дьявол в ангельском обличии. — Тэсс посмотрела на спящую Милли. — Знаешь, Милли, я все равно ненавижу его, несмотря на то, что желание терзает все мое тело. Он — дьявол во плоти, искушающий меня. Но я не скажу ему, что я о нем думаю, слишком велико желание быть с ним рядом. Что из того, если я проведу с ним еще один прекрасный день? Ведь Ричард не казнил лоллардов в своем замке, не разводил огонь у ног моего отца, как я раньше думала. Это был лишь кошмарный сон. Что ты обо всем этом думаешь, Милли? — Служанка молчала. — Спокойной ночи, Милли, — сказала Тэсс и устроилась поудобнее.

С рассвета в замке стоял шум. Слуги бегали туда-сюда, занятые приготовлениями к предстоящему пиру в честь епископа Джорджа. Его свита в белых рясах сновала по двору и залам замка, давая указания слугам графа. Приближенные епископа поясняли, что его приезд — это большая честь и что все должно быть сделано с крайней аккуратностью.

После бессонной ночи у Тэсс было плохое настроение. Она с раздражением наблюдала за суетой в замке. Девушке было непонятно, почему Ричард принимает своего врага у себя в замке, почему у него не хватает мужества не церемониться с епископом, присвоившим его земли. Тэсс понимала, что ей никто не даст вразумительного ответа на этот вопрос, поэтому лишь издалека наблюдала за гостями.

Затем пришел Перкинс и сообщил, что граф собирается на прогулку верхом и приглашает Тэсс составить ему компанию. Девушка была рада возможности покинуть замок, хотя предстоящая прогулка с Ричардом беспокоила ее. Она боялась, что не сможет совладать со своими чувствами. Да и кошмарный сон прошлой ночи не давал ей покоя.

Тэсс последовала за Перкинсом по темному коридору в конюшню. Оруженосец распахнул дверь в конце коридора, и Тэсс зажмурилась от яркого весеннего солнца. Ричард закреплял седло на гнедом жеребце. Набросив на голову капюшон плаща и глубоко вдохнув прохладный утренний воздух, девушка направилась к Ричарду. Он приветливо улыбнулся ей. У него были такие белые зубы, что казалось, они не настоящие, а фарфоровые. От его красоты Тэсс почувствовала слабость в ногах и остановилась. На этот раз на его лице не было ни злости, ни иронии, и он казался еще красивее. Впервые после приезда Тэсс захотелось убежать как можно дальше от этого мужчины, затягивающего ее в омут страсти. Но это было выше ее сил, ей все сильнее не хотелось расставаться с ним.

— Иди сюда, Тэсс, не скромничай, — шутливо сказал Ричард и протянул ей руку. — Прошлой ночью ты мне снилась.

— Правда? Ты тоже мне снился, — вымолвила Тэсс, боясь посмотреть ему в глаза.

— Это был хороший сон. Тэсс?

— Нет, плохой.

— Жаль. А мой сон был прекрасен — мы с тобой танцевали, — сказал Ричард нахмурившись.

Потянув за кожаные ремни, он проверил, прочно ли пристегнуто стремя.

— Мы танцевали? Странно, ведь в жизни я никогда не танцевала.

— В моем сне ты была восхитительна, полна грации.

— И где же мы танцевали? Не иначе, как в большой зале, — произнесла Тэсс, зачарованная его магическим взглядом.

— Нет, мы кружились в танце где-то в поле, поросшем вереском.

— Кто рассказал тебе о вереске? — удивленно спросила Тэсс.

— О чем рассказал? Это же был сон.

Ричард пожал плечами. Тэсс уже много лет снился один и тот же сон — танец в вереске. Тэсс овладело смятение: как же Ричард узнал об этом сне. Ведь она никому о нем не говорила.

— Твой сон мне кое о чем напомнил, — сказала Тэсс, желая закончить этот разговор.

Ричард посмотрел на нее пронизывающим взглядом.

— Может быть, ты мне расскажешь, что тебя так удивило? Ты как будто чем-то напугана.

— Ничуть. Да и должна ли я тебе рассказывать обо всем, что меня волнует?

— Тэсс, наступит время, когда у тебя не будет от меня тайн. Ты доверишься мне полностью. Я стану тебе самым близким человеком. Я сумею это сделать, — сказал Ричард, взобравшись в седло. Протянув руку, он помог ей сесть позади себя. Тэсс ничего не оставалось, кроме как крепко обнять его за талию, чтобы не упасть. Близость его мускулистого тела вызвала в ней волнение. Что же ты сделал со мной, Ричард? — подумала Тэсс.

— Не потеряю ли я в этой прогулке свою девичью честь? — громко спросила Тэсс, стараясь быть спокойной.

Ричард громко рассмеялся.

— Тэсс как же я люблю твою откровенность. — Он обернулся через плечо, чтобы видеть ее лицо. — Если ты хочешь ее потерять, надо быть поласковее, ну, пококетливее с мужчиной. А ты окружила себя стеной недоверия и злости. Но в этом есть какой-то шарм, меня это даже стимулирует. Это своего рода эликсир.

— Ну, что ж, у меня в запасе много такого эликсира. Тебе повезло. Ричард, — язвительно проговорила Тэсс.

Ричард, усмехнувшись в ответ, погнал жеребца легкой рысью.

— Прошлой ночью мне приснился кошмар, — осмелилась вымолвить Тэсс. Вспомнив страшный сон, она снова опечалилась и перестала замечать красоту окружающего пейзажа. — Ты и Тарджаман. Тарджаман был в моем сне таким злым, что я проснулась в холодном поту. Что ты о нем знаешь. Ричард? Я не доверяю ему.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Откуда он? Что ты знаешь о его происхождении?

— Он потомок рода Рукнад-Дина Хуршаша, который в Персии возглавлял гашашинов.

— Гашашинов? — отозвалась Тэсс, еще более встревожившись.

— Ты что-нибудь слышала о них?

— Ричард, ты забыл, что мой отец изучал многие религии и кое-что рассказывал мне.

— Тогда ты действительно знаешь больше меня.

— Отец говорил, что гашашины, или ассасины, как мы их зовем в Англии, это секта мусульман-шиитов. У них закон один — убивать врагов Аллаха. — Тэсс вдруг осознала, что у нее есть все основания не доверять Тарджаману. — Отец рассказывал мне легенду о вожде секты ассасинов, у которого был большой сад в городе Аламуте. Сад был оазисом в пустыне, в нем журчали прохладные фонтаны и росли редкие цветы. Со всех концов света туда свозили молодых прекрасных женщин. Молодых членов секты одурманивали гашишем и заводили в этот сад. Прекрасные женщины исполняли любое их желание. Когда эйфория, вызванная курением гашиша проходила, мужчины попадали в атмосферу обыденности и житейских невзгод. Глава секты убеждал их, что сад им вовсе не привиделся, а Аллах на время показал своим верным рабам райский сад. Новичков убеждали, что если они умрут за веру, за Аллаха, то после смерти будут вечно пребывать в том саду. Так из них делали религиозных фанатиков. Некоторые даже искали смерти на поле битвы, чтобы поскорее вернуться в сад.

— Твой отец был очень умен, — сказал Ричард, когда Тэсс замолчала.

— Да, у него хватило бы ума не поселить в своем доме ассасина.

— Не надо бояться Тарджамана. Секта ассасинов распалась сто пятьдесят лет назад, после нашествия сына Чингисхана. Тарджаман — последователь мусульман-суннитов.

— Ты не убедил меня, Ричард. Ассасины способны на любую хитрость и предательство, лишь бы завлечь в свою секту новых членов, — упорствовала Тэсс. — Тарджаман что-нибудь говорил обо мне?

— Нет, а что он должен был сказать?

Что я приехала тебя убить, — подумала Тэсс. Действительно ли Тарджаман так проницателен, или ей все это только кажется?

— Нет, он ничего не говорил, и я уверен, что ничего не скажет, — успокоил ее Ричард. — Тэсс, ты, конечно, говоришь убедительно, но с моей точки зрения Тарджаман не так уж плох. Злой человек не может любить животных, как он. Может быть, время покажет, что я не прав. Сейчас же я глубоко убежден, что Тарджаману можно доверять. Тэсс, давай поговорим о чем-нибудь приятном. В замке нам предстоит неприятное общение с епископом. Поэтому давай пока будем просто радоваться жизни.

Он рассмеялся, погоняя коня. Жеребец пустился галопом. Тэсс еще крепче обняла Ричарда за талию, чтобы не упасть, и звонко рассмеялась. Конь резво нес их по фамильным землям Ричарда, которыми его предки владели сотни лет. Затем они достигли каменной стены, отделяющей Мэрли-Вэйл.

Вскоре конь поднял их на высокий холм. Там, наверху, их окутал туман, слившийся с низкими облаками. Ричард натянул поводья, придерживая жеребца, чтобы конь не споткнулся о камни на хребте холма. Груда камней — вот все, что осталось от старинной саксонской крепости. Ричард указал на каменную башню, разрушенную временем. Сквозь туман виднелись руины, в которых свистел ветер. Тэсс погрузилась в мистическое чувство. Ей казалось, что она слышит не свист ветра, а голос древних предков, который посвящает их в тайну, которую им не дано понять. На Ричарда тоже нахлынули мысли о древней старине. От вида руин некогда неприступной крепости по спине поползли мурашки. Он вдохнул влажный туманный воздух и прислушался к тишине, которую нарушали лишь отдаленные крики сокола. Чувствуя близость Тэсс, прижавшейся к его спине, Ричард решил, что настало время объясниться с ней.

— Тэсс, что ты думаешь о любви?

Последовало молчание.

— Не знаю.

— Мы можем познать ее вместе, — продолжал Ричард.

Опять тишина. Конь уже шел по поляне, подминая копытами жесткие стебли вереска. Тэсс положила голову Ричарду на плечо. Ему хотелось обернуться и обнять ее. Но он решил, что время еще не настало. Он размышлял, почему Тэсс так глубоко запала ему в душу. Не спеша, в глубокой тишине конь привез их на большую поляну, сплошь поросшую вереском, стелившимся до самого горизонта. Эта пустынная местность пестрела пурпурными, зелеными и коричневыми красками.

«Как это прекрасно», — подумал Ричард, восхищаясь побегами ежевики и вереска.

— Я много раз в одиночестве гулял по этим пустынным местам. Думаю, тебе здесь понравится.

Ричард помог ей слезть с седла, затем спрыгнул сам, придерживая поводья. Держа Тэсс за руку, он повел ее по бесконечному вересковому ковру. Они молчали. Казалось кощунственным обеспокоить окружающую их тишину. Безмолвие нарушало лишь пение птиц. Вдали пронеслись дикие лошади. Ветер ласково трепал их гривы.

Ричард вдруг остановился, отпустил поводья и восторженно посмотрел на Тэсс.

— Тэсс, потанцуй со мной, чтобы мой сон сбылся. Доставь радость романтику, это в твоей власти.

Тэсс улыбнулась и смущенно покачала головой.

— Нет, я не могу.

— Но почему?

Девушка посмотрела на него карими, как у газели, глазами.

— Я хочу тебе рассказать про сон, который мне часто снится. В этом сне я танцую в вереске. Странно, я ведь совсем не умею танцевать.

Ричард был крайне удивлен. Его поразило то, что он увидел ее сон. Может, в этом есть какое-то предзнаменование? И вдруг ему показалось, что когда-то давно, может в прошлой жизни, он уже встречался с Тэсс на этой вересковой поляне.

— Во сне ты танцевала с мужчиной?

Тэсс утвердительно кивнула головой. Ричард молча смотрел на розовато-красные цветы на фоне зеленой травы. Их красота завораживала. Ричард вдруг понял, что раньше не замечал этих красок.

— Тэсс, ты сняла пелену с моих глаз. Когда ты рядом, все вокруг становится прекрасным.

Девушка улыбнулась ему в ответ. Ричарду вдруг захотелось назвать ее самой прекрасной и необыкновенной женщиной в мире.

— А с кем ты танцевала? — спросил Ричард и обнял ее за плечи. Тэсс оттолкнула его, презрительно скривив хорошенький ротик.

— Не с тобой, Ричард. Не согревай себя надеждой, что я сплю и вижу, как бы побыть в твоих объятиях. — Хоть ее слова и были резкими, но голос звучал неубедительно. — Это всего лишь сон. Тот мужчина мне снился не как искуситель, а просто как живое существо. Глупый сон. В жизни есть вещи поважнее глупых фантазий.

— А я люблю глупые фантазии, как ты выражаешься.

— Мы очень разные, Ричард, и нет надежды, что между нами будет полное взаимопонимание.

— Тэсс, ты не хочешь любить и быть любимой?

Ричард взял ее за плечи и, приблизив к себе, посмотрел ей в глаза. Тэсс дерзко выдержала его взгляд. Затем резко, без кокетства, она призналась в этом, чем крайне его удивила:

— Да, черт возьми. Я хочу любить и быть любимой. Я всегда этого страстно желала.

— Это правда, Тэсс?

Из ее блестящих глаз хлынули слезы.

— Да, это правда.

Ричард был поражен. Он решил, что должен благодарить Бога, пославшего ему такую жену.

Тэсс вытерла слезы и нахмурилась.

— Сама не понимаю, почему я вдруг так с тобой разоткровенничалась.

Ричард улыбнулся. Тэсс не была похожа на тех жеманных женщин, которые облекали себя таинственностью с одной лишь целью — вызвать интерес у мужчин. Она без утайки говорила прямо в глаза все, что думала. Ричард вдруг понял, что ему нужно беречь ее как сокровище, особенно после того, как он ее полностью познает, после их близости.

Тэсс вздрогнула и поежилась.

— Я замерзла. Давай вернемся в замок. У меня много дел. Надо определить расходы на предстоящий пир, проверить, чтобы зажгли факелы и свечи. Ричард, ты сжигаешь слишком много свечей. Это расточительство, надо быть поэкономней.

— Тише, — сказал он, прижимая ее к себе.

Ветер взлохматил его длинные волосы. Тэсс нежно коснулась его щеки и убрала золотую прядь с его лица. Ричард, с трудом сдерживая желание овладеть ею, прижался губами к ее лбу. Ему вдруг показалось, что где-то зазвучала музыка. «Уж не схожу ли я с ума от этой женщины?» — подумал он.

— Ты слышишь музыку? — прошептал он.

— Нет, — хрипловато ответила Тэсс.

Ричард посмотрел на нее с недоверием. «Не может же такая прекрасная девушка не понять моей романтической души!» — подумал он.

— Слушай, — приказал он, уткнувшись лицом в ее пушистые волосы.

— Что?

— Музыку ветра. Не знаю что. Может, это только игра воображения. Но ты слушай.

— Я ничего не слышу. У меня не богатое воображение.

— Я не верю тебе. Ты недооцениваешь себя, Тэсс.

— Ричард, я не могу выдумывать, что я слышу музыку. Я не могу всю свою жизнь танцевать и смеяться. Я просто не заслуживаю счастья после того, как убила свою мать. Я живу, а она умерла, подарив мне жизнь. Я должна что-то сделать в этой жизни, чтобы искупить свою вину перед матерью. А ты говоришь мне о музыке, о танцах. Ричард, ты можешь жениться на мне, истратить мои деньги, но ты не сможешь изменить меня. Я такая, какая есть.

— Все это не так, — ответил Ричард, сжимая ее в объятиях. Их губы были близко. Он чувствовал ее теплое дыхание. Ни одна женщина не возбуждала его так, как сумела это сделать Тэсс. Он поцеловал ее, и в его ушах опять зазвучала музыка. Тэсс не сопротивлялась, она ответила на его поцелуй. Наконец Ричард понял, откуда мелодия. Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

— Нет, я не сошел с ума, — ласково сказал он, касаясь пальцем ее влажных губ. — Это мелодия у меня в мозгу, в моей памяти, мелодия моего детства. — Ричард начал тихонько напевать.

Тэсс рассмеялась, узнав мелодию. Она подхватила вслед за Ричардом давно знакомую ей песенку.

— Ты знаешь эту песню! — восторженно крикнул Ричард.

— Мой отец часто пел мне ее, когда я была совсем маленькой.

— Потанцуй со мной.

Тэсс прервала песню и нахмурилась.

— Я же сказала, что не умею.

— И не надо уметь, только следуй за мной. — Ричард обхватил ее за талию и повел, кружась, по цветущему полю. Он громко пел ту самую песенку детства, мелодия которой звучала у него в ушах. Заразившись его весельем, Тэсс последовала за ним, стараясь не споткнуться. Они весело смеялись, кружась в танце и забыв о времени. Затем Тэсс все же споткнулась и упала. Ричард повалился на нее. Тэсс в его объятиях была нежной, как цветок, который требует любви и заботы. Он целовал ей лоб, глаза, губы, щеки. Он нее пахло согретыми солнцем цветами, самой весной.

— Тэсс, я хочу тебя.

Она замерла в его руках, в глазах стоял ужас.

— Нет, для меня это означает смерть. Я сразу забеременею, а затем умру в родах, как моя мать. Я это знаю, чувствую, боюсь. Если моя мать умерла в родах, то же будет и со мной.

Она попыталась вырваться из его объятий, но Ричард не отпускал. Он все еще не мог побороть в себе желание. Раньше он и не задумывался о последствиях любви, которой он так страстно желал. Но Тэсс была права, подумал он. Ему было страшно даже представить, что можно потерять Тэсс. Но можно ли было повернуть назад, теперь, после того, как он почувствовал ее тепло, нежность ее губ в горячем поцелуе?

— Тэсс, я никогда не думал об этом. Может, с моей стороны это эгоизм, но не все же женщины умирают в родах.

Тэсс освободилась из его объятий.

— Когда женщина рожает дюжину одного за другим, маловероятно, что ее дочери умрут в родах, когда придет их время. Но со мной другое. Моя мать умерла, значит, и я…

— Тэсс, ты нелогична. Если бы всегда так случалось, то на земле никого не осталось бы.

Тэсс сидела на траве и мрачно молчала. Ричарду хотелось успокоить ее, но он не находил нужных слов. Он знал, что не сможет избавить ее и от той боли, которую ей предстоит испытать в первый раз, когда она примет его любовь. Ему хотелось предложить ей свою любовь здесь, на траве, не откладывая, ибо он боялся, что вскоре Тэсс опять его возненавидит. Если в ее понятии любовь значит смерть, то, конечно, она его возненавидит.

Решив отбросить мрачные мысли, он потянул ее за руку.

— Вставай, Тэсс. На сегодня мне хватит танца с тобой среди этого вереска.

По дороге обратно в Кадмонский замок Ричард не чувствовал печали, несмотря на откровенный разговор с Тэсс. Сидя в седле, он размышлял о словах Тэсс. Затем он понял, что ему стало легче на душе потому, что между ними больше нет недоверия. Там, на пустыре, среди вереска, они открыли друг другу сердца.

Когда Тэсс с Ричардом вернулись в Кадмонский замок, первым, что они услышали, был громовой смех сэра Джона.

— Этот старый негодяй должен быть в постели, — пробормотал Ричард, помогая Тэсс спуститься с седла. — Пойду посмотрю, что он там вытворяет.

Тэсс придержала его за локоть.

— Сэру Джону уже лучше. Пусть веселится, ему это будет только на пользу.

— Тэсс, ты так добра, — сказал Ричард, нежно касаясь ее щеки. — Не волнуйся, я с ним поговорю ласково.

Когда Ричард удалился, к Тэсс подошел Перкинс.

— Миледи, ваша горничная совсем упала духом. Она жаловалась мне, что вы на весь день уехали и оставили ее с рукоделием в компании скучных старух. Я предлагал ей пойти со мною в деревню прогуляться, но она испугалась, что вернувшись, вы не найдете ее и будете недовольны.

Тэсс, стоя во внутреннем дворике замка, успокаивала Перкинса.

— Ей надо было пойти с тобой. Я бы не рассердилась. Бедная Милли…

Вдруг она замолчала, пораженная увиденным. По дворику стражники вели группу людей из башни. Тэсс поняла, что это узники, среди которых была женщина. Тэсс вспомнила свой ночной кошмар. Она замерла на месте и закрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

— Кто они, Перкинс?

— Узники, миледи.

— Вижу, что узники. Что за узники?

— Лолларды, миледи.

— Лолларды? Ты уверен, Перкинс?

— Да, миледи, абсолютно уверен. После разгрома лоллардов в Элсаме этим удалось скрыться в деревне неподалеку. Неделю назад портной Питер Чэпман донес на них. Лорду Ричарду ничего не оставалось, как арестовать их.

Тэсс закрыла глаза и вспомнила зловещую улыбку Ричарда в ее кошмарном сне. Она с возмущением думала, что, пока она танцевала и целовалась с Ричардом, эти несчастные томились в его тюрьме. Тэсс чувствовала себя обманутой, раздавленной.

— Почему Ричард не отпустил их?

— На прошлом парламенте король приказал судить каждого лолларда. Лорд Ричард — пэр в королевском…

— Он такой же, как король Генрих, — с горечью сказала Тэсс. — Перкинс, как долго лолларды будут в башне?

— По закону Ричард через десять дней должен передать их королю.

Значит, через три дня, учитывая неделю, прошедшую после доноса портного.

— Я должна увидеться с ними в башне.

Перкинс покачал головой.

— Нельзя, миледи. Если вас увидят там, по замку сразу пойдут слухи, и вас причислят к еретикам.

— Эти слухи давно уже ходят, — с вызовом заявила Тэсс. — Ступай к графу и скажи, что я желаю посетить лоллардов в башне. Возможно, они знали моего отца. Пусть лорд Ричард позволит мне войти в башню.

Тэсс засомневалась в благородстве Ричарда. Она не была уверена, что он позволит ей встретиться с узниками. Сейчас она была не в силах думать ни о ком, кроме лоллардов.

10

Перкинс вел Тэсс вверх по винтовой лестнице башни. Он рассказал ей, что лорд Ричард великодушно снабдил каждую камеру узника кроватью, столом и стульями. На последней ступеньке Тэсс вдруг охватил страх от предстоящей встречи. Она уже пожалела о том, что Ричард разрешил ей пройти в башню. Ужасно было сознавать, что в камерах томятся друзья ее отца.

— Кто идет? — спросил дородный стражник. Он скрестил волосатые ручищи на громадной груди и преградил им дорогу.

— Пропусти нас, — вполголоса сказал Перкинс. — Лорд Ричард приказал нам допросить женщину, находящуюся здесь. В какой она камере?

Стражник указал на дверь в конце коридора. Перкинс подвел Тэсс к ней и поднял засов.

— Я войду одна, — чуть слышно прошептала Тэсс.

Оруженосец отворил дверь.

— Я буду ждать вас возле стражника, миледи.

Тэсс поблагодарила его и открыла дверь в камеру. Внутри было сумрачно, хотя в нише на стене горела свеча, слегка освещая стол и стул с высокой спинкой. Из небольшого окна под потолком падал слабый свет. В полумраке Тэсс наконец разглядела ту самую женщину. На ней было простое зеленое платье, распущенные седые волосы доходили ей до пояса, все лицо было изборождено морщинами. Тэсс узнала ее.

— Леди Гертруда?

Приглядевшись к Тэсс, пожилая женщина едва заметно улыбнулась.

— Тэсс, ты ли это?

— О Герта! — крикнула Тэсс, бросаясь к ней.

Баронесса Уокфилд поднялась со стула и прижала Тэсс к себе. Обнимая последовательницу своего отца, Тэсс вспомнила родной дом, длинные вечера, когда она занималась рукоделием, а отец читал ей книги, вспомнила прогулки по саду с Роджером, уютную девичью комнатку, наполненную солнцем и цветами — сиренью, фиалками, розами, стоявшими в вазах на подоконнике.

— Герта, я не знала, что ты в заточении. Я так рада, что ты жива.

Леди Гертруда была убеждена в правоте лоллардов. Наряду со своими единомышленниками, она отдавала все силы, чтобы привлечь как можно больше людей к своей вере. Лолларды отвергали церковь и священников в служении Богу, отрицали причастие хлебом и вином. За такие убеждения Гертруду могли сжечь на площади.

Наконец Тэсс оторвалась от груди пожилой баронессы и посмотрела ей прямо в глаза. Морщинки на лице расчувствовавшейся Гертруды слегка разгладились. В серых глазах сквозили стойкость духа и непреклонная воля. Очевидно было, что даже заточение не сломило ее.

— О Гертруда, как я рада тебя видеть! Так много всего случилось с тех пор, как ты в последний раз была у нас в замке.

Тэсс стала рассказывать о мучительной смерти отца, о том, как Генрих обручил ее с графом Истербаем. Тэсс возмущалась и ругала лорда Ричарда за то, что он заточил Гертруду в башне.

— Не суди графа слишком строго, он подчинился закону, — возразила Гертруда. — Лорд Ричард очень хорошо к нам относится. Он разрешает нам обедать в его зале, когда нет гостей. Конечно, ему приходится выводить нас из башни закованными в кандалы, чтобы злые языки не говорили, что он держит нас в замке не как узников, а как почетных гостей. Лучше, чем здесь, к нам нигде не будут относиться. И хорошо, что он закрыл нас в своей башне, а не отдал на расправу епископу.

— Но он сделает это, — угрюмо сказала Тэсс и представила себе смеющегося Ричарда. При мысли о том, что он обманул ее доверие, ее начинал душить гнев. — Хоть Ричард и не разводил огня у ног моего отца, он ничего не предпринял, чтобы спасти его. То же будет с тобой, Герта, если я что-нибудь не придумаю.

— Тэсс, детка, ты ничего не сможешь для меня сделать. Я слишком стара, чтобы убегать и прятаться. Не волнуйся за меня. Я не боюсь смерти. Генрих разбил нас, лоллардов, но наши справедливые идеи будут жить в будущих поколениях.

— Это правда?

— Да, детка, церковь ждут большие реформы. И не важно, если это не случится при моей жизни. — Старая женщина улыбнулась, обнажая пожелтевшие зубы. — Тэсс, ты должна рассказать своим детям, кем были я и твой отец, за что мы приняли смерть. Если ты это сделаешь, то дело всей нашей жизни будет жить в сердцах потомков.

Тэсс посмотрела на Гертруду, не осмеливаясь сказать, что не хочет иметь детей. Хотя Гертруда поняла бы ее лучше, чем кто-либо. Баронесса была в Хаддингтонском замке в момент рождения Тэсс.

Вдруг у девушки появилось сильное желание расспросить Гертруду о той роковой ночи.

— Герта, расскажи мне про ту ночь, когда я родилась. Расскажи все, что ты можешь вспомнить о моей матери. Может быть…

— На случай, если мы больше не увидимся? — мрачно улыбнулась Гертруда, предвидя печальный конец своей жизни. Она похлопала Тэсс по руке. — Хорошо. Я бы предпочла рассказать тебе о твоей матери, а не о той ночи, когда она скончалась. Тэсс, ты очень похожа на нее. Ты так же решительна и прекрасна. Я никогда не забуду ту далекую ночь.

Был канун октября, холодный осенний ветер завывал, кружа желтые листья по дворам замка и предвещая наступление зимы. Всю ночь мы поддерживали огонь в камине, чтоб твоя мать, измученная болью, не простудилась. Твой отец был в Лондоне, его вызвал король. Проходили мучительные часы. Повитуха сказала твоей матери, бедной Алисе, что младенца не удастся извлечь живым. Лицо Алисы исказилось от гнева. Она приподнялась на локте и, глядя на свой огромный живот, твердо заявила, что младенец будет жить. Роды продолжались семь долгих дней. После четырех дней легких схваток последовали четыре дня тяжелейших потуг. Алиса ослабла и осунулась от потери крови. Я думала, что она умрет до того, как ты родишься. Но она обожала твоего отца и была решительно настроена оставить ему память о своей любви. Алиса хотела, чтобы ее жизнь не оказалась напрасной, поэтому была так решительна в борьбе за жизнь младенца, хотя ей было всего девятнадцать лет. Я думаю, Алиса чувствовала свой скорый конец, но держалась мужественно. Как это печально.

Леди Гертруда облизала пересохшие губы. Тэсс молча ждала продолжения грустного рассказа.

— Наконец, когда тебя с трудом извлекли из чрева матери, ты вздохнула и громко закричала, оповещая всех в Хаддингтонском замке о своем появлении на свет. Похоже, душа твоей матери, покинув ее тело, сразу вселилась в тебя. В твоем нежном маленьком личике можно было узнать ее добрую любящую душу. Алиса сделала все, чтобы дать тебе жизнь. Тебе суждено было выжить, Тэсс. Ты никогда не задумывалась, с какой целью Всевышний так распорядился?

Тэсс покачала головой. Ей показалось, что ее мать смотрит на них с небес.

— Да, только Бог знает ответ, детка. А теперь я скажу, какова была последняя мечта твоей матери, ее последнее желание.

— Я полагаю, — прошептала Тэсс, — что она хотела, чтобы я заботилась об отце.

— Такого ответа от тебя и следовало ожидать. Но нет, последние слова твоей матери были о другом. Она желала своей девочке счастливой любви, такой, какая была у них с отцом. Последнее, о чем она попросила, это чтобы передали Хаддингтону, что она любила его больше жизни.

Тэсс опустила голову и разрыдалась. Она плакала долго и безутешно. Потом ей стало легче. Слезы смыли тяжесть с души.

— Почему ты раньше мне об этом не рассказывала?

— Потому что ты не спрашивала. — Гертруда глубоко вздохнула. — Тэсс, прошлой ночью я видела тебя во сне. Я даже не предполагала, что ты здесь, в Кадмонском замке. Мне приснилось, что ты пришла меня навестить. Любящие друг друга люди могут видеть одинаковые сны. Иногда эти сны оказываются вещими.

— Я не позволю тебе погибнуть, Герта. Я скоро вернусь.

Тэсс попрощалась с Гертрудой, расцеловав ее и пообещав принести в следующий раз чего-нибудь вкусного. Выходя из камеры и закрывая за собой дверь, она встретилась лицом к лицу с человеком, наводившим на нее страх.

— Тарджаман, — вымолвила Тэсс, отпрыгнув в сторону от неожиданности. — Я не ожидала увидеть вас здесь.

— А я ожидал, — с улыбкой ответил перс. Взгляд же его глаз был леденящим. — А вы сказали лорду Ричарду, зачем вы приехали в Кадмонский замок?

Тэсс высокомерно подняла голову.

— Поясните.

— Всем понятно, что вы приехали, чтобы выйти замуж за графа, но в душе у вас другие цели, миледи. Если вы мне позволите быть откровенным…

— Не позволю. Это вы, Тарджаман, ответьте мне, что привело вас сюда. Что вам надо от этих несчастных лоллардов? — Тэсс не скрывала своего презрения.

— Когда монголы захватили мою страну, меня тоже заточили в крепость. Я знаю, как скучно и одиноко узнику. Вы не возражаете, если я повеселю несчастных забавными историями из своей жизни?

Конечно, Тэсс не возражала, против этого, но никак не могла понять, почему так не доверяет этому человеку.

— Ничуть, как пожелаете.

— Хотя вы знатная леди, а я всего лишь жалкий слуга, у нас с вами много общего, — сказал Тарджаман.

— И что же это, по-вашему?

— Мы оба любим графа Ричарда.

Тэсс ничего не ответила, и Тарджаман, вежливо раскланявшись, вошел в камеру леди Гертруды. В руке у него была какая-то книга. Тэсс не успела разглядеть, что это была за книга.

Перкинс ждал Тэсс возле лестницы. Она попросила его не покидать башню, пока не уйдет Тарджаман. Тэсс боялась за Гертруду. По пути из башни девушка размышляла о странном разговоре с дрессировщиком зверей. Ей казалось, что Тарджаман знал о ее тайных помыслах убить Ричарда. Он сказал, что у них есть нечто общее в отношении к Ричарду. Не значит ли это, что Тарджаман желал графу Истербаю смерти? Тэсс испугалась за Ричарда. Ей вдруг стало жаль его, но возмущение заточением Гертруды и других лоллардов пересилило теплые чувства. Тэсс исполнилась решимости не допустить гибели своих друзей.

11

— Милорд, на строительство этой часовни нет денег, — сказал Годфри. Они с Ричардом рассматривали лежащий на столе чертеж. Если вы истратите на это все деньги леди Тэсс, ничего не останется для короля Генриха, а он уже неоднократно интересовался, когда поступят деньги и войска. Он пока еще не упоминал о лоллардах, находящихся в вашей тюрьме. Милорд, король ждет ответа.

Не обращая внимания на увещевания Годфри, Ричард наклонился над чертежом часовни, выполненным мастером Армандом. Мастер стоял рядом, ожидая заключения графа. У Арманда, несмотря на молодость, уже была репутация величайшего инженера Британии.

— Превосходно, — сказал Ричард, указывая на высокие арки у входа. — Над дверью надо сделать надпись: «Часовня Хаддингтона».

— Часовню положено называть именем святого, — вмешался возмутившийся Годфри. — Не гневите Бога, милорд.

— Годфри, Бог не разгневается, если я назову часовню в честь отца леди Тэсс.

— Может, Бог и простит, но король Генрих — нет.

— Наступит время, и я выясню отношения с королем Генрихом. А сейчас мне никто и ничто не помешает доставить Тэсс радость. Я ясно выразился?

Годфри вздохнул и покорно опустил голову. Ричард повернулся к мастеру Арманду.

— Когда начнете работы?

— Надо разметить территорию и подождать, пока земля полностью оттает.

— Что ж, приступайте. Я хочу, чтобы все было сделано как можно быстрее.

Сердце Ричарда наполнилось радостью при мысли о том, как приятна будет эта новость для Тэсс. Он решил не спешить. Пусть это будет сюрпризом для нее. Он чувствовал, что готов на все, чтобы сделать Тэсс счастливой. Это желание зародилось там, в вересковой пустоши, где они танцевали вдвоем.

А в это время Тэсс неслась к покоям Ричарда, не в силах сдержать гнев. Ей хотелось поскорее высказать графу, что он предатель. Она чувствовала, что и сэр Джон обманул ее своими россказнями о благородстве лорда Ричарда. Теперь она знала правду, горькую правду, о том, что лорд Ричард — бессердечный приспособленец, что он не только спокойно наблюдал за казнью ее отца, но и не преминет отправить на гибель и тех несчастных, которые томятся сейчас в его башне. Когда Тэсс достигла двери его спальни, она просто задыхалась от ярости. Тэсс с силой толкнула дверь и влетела в комнату.

Ричард, инженер и Годфри удивленно посмотрели на нее.

— Тэсс, я не ждал тебя. Все в порядке?

— Да.

— Позволь представить тебе мастера Арманда.

Тэсс улыбнулась:

— Не надо.

— Что с тобой, Тэсс? — удивленно спросил Ричард.

— Ты их тоже собираешься убить?

— Я никого не собираюсь убивать.

Тэсс гневно смотрела на Ричарда.

— У тебя в башне лолларды, они ждут своей печальной участи.

Наступила тишина. Мастер Арманд свернул чертежи.

— Оставьте нас одних, — произнес Ричард.

Годфри и мастер послушно удалились. Ричард подошел к окну и в упор посмотрел на Тэсс.

— Если бы я знал, как ты все это воспримешь, я бы не разрешил тебе пойти в башню.

— Ричард, пожалуйста, — умоляла Тэсс. — Отпусти их.

Не дождавшись ответа, она бросилась к нему. От волнения ноги налились тяжестью и не слушались. Тэсс спотыкалась на ровном ковре. Она так обессилела от горя, свалившегося на нее за последнее время, что ковер в спальне Ричарда казался ей непреодолимым препятствием.

— Милорд, я не узнаю в вас того человека, который был со мной так нежен на вересковом поле. Я не верю, что передо мной человек, который с такой горечью говорил о казни своего отца. — Тэсс схватила его за руку и заглянула ему в лицо, ища в нем сочувствие.

— Ричард, неужто ты не способен на сострадание?

— Способен, — грубо ответил Ричард. — И не только на сострадание.

— Тогда отпусти лоллардов.

От возмущения у Ричарда лицо покрылось красными пятнами. Он с трудом сдерживал гнев.

— Нет, не могу. Ты не соображаешь, чего просишь. Давай прекратим этот глупый разговор, — холодно сказал он.

Его слова больно ранили Тэсс. Безумием было открыть ему душу, безумием было о чем-либо просить этого бессердечного человека.

Ричард долго сдерживал гнев, потом все же не выдержал:

— Ты хочешь, чтобы я все бросил ради трех идиотов, которые открыто осуждали церковь?

— Ты хочешь сказать, что они должны были делать это тайно? Это было бы лучше?

— Это было бы безопаснее.

— Безопасность! Ты готов на любую подлость ради собственной безопасности. Наверное, твой отец погиб потому, что не искал этой самой безопасности, а жил по совести.

От ярости у Ричарда даже губы побелели.

— Да что ты знаешь о моем отце?

— То, что ты мне рассказывал. Ты сам говорил, что твой отец предпочел смерть отказу от своих убеждений. А ты, Ричард, душу продал, чтобы угодить королю. И довольно дешево продал!

— Замолчи! — взревел Ричард. — Черт бы тебя побрал, женщина! Ты ведь ничего не знаешь о моих планах. Но я заткну тебе рот, ты будешь у меня молчать!

Тремя быстрыми шагами Ричард подошел к ней и, схватив за руки, резко дернул к себе. Его красивое лицо исказилось таким гневом, что Тэсс пожалела о сказанном. Она уже не была уверена в своей правоте. Ведь лолларды страдали за веру, которой Тэсс даже никогда не интересовалась. И если бы леди Гертруда не была в опасности, Тэсс вряд ли волновалась бы за судьбу узников. Все эти мысли мгновенно пронеслись у нее в голове. Чем я лучше Ричарда, кто дал мне право заставлять его жертвовать собой?

— Такая высокомерная женщина, уверенная в своей правоте, не должна быть глупой, — чуть снисходительнее сказал Ричард. Резко схватив голову девушки, он приник к ее губам. Тэсс не сопротивлялась. В ответ она сама начала страстно целовать Ричарда. Она сознавала, что делает что-то не то, но была не в силах оторваться от его губ, слишком велико было наслаждение. Его грубая сила была подобна порыву ветра в летнюю грозу. Тэсс казалось, что она не смогла бы оттолкнуть Ричарда, даже если бы он был самим дьяволом. В его руках она чувствовала себя живой, желанной. Как же ты прекрасен, Ричард, — думала Тэсс, гладя рукой его волосы. Они продолжали стоять, прижавшись друг к другу и закрыв глаза. Потом Тэсс облизала слегка вспухшие от поцелуев губы и высвободилась из объятий. Только теперь она осмелилась открыть глаза. Ричард внимательно смотрел на нее. Девушка вдруг осознала, что они уже давно понимают друг друга без слов. Ей захотелось вновь прижаться к Ричарду и шептать ему нежные слова.

Но она сделала все наоборот: вытерла губы рукой и состроила презрительную гримасу.

— Не будь таким самоуверенным. Если другие тишины пьянели от твоих поцелуев, то я вижу тебя насквозь.

Ричард разразился смехом.

— Тэсс, у меня и в мыслях не было опьянить тебя.

— Ты можешь смеяться сколько угодно и над чем угодно, веселый граф Истербай. Ты можешь истратить мое приданое, если пожелаешь. Но я буду презирать тебя до тех пор, пока лолларды не будут на свободе.

Негодуя, Тэсс одернула платье и с гордо поднятой головой направилась к двери. Ей хотелось сказать Ричарду еще что-нибудь обидное, но она не нашла нужных слов.

— Сегодня вечером будет пир в честь епископа Киркингама. Ты должна быть за столом рядом со мной, — абсолютно спокойно произнес Ричард. От удивления Тэсс остановилась, с интересом ожидая, что же будет дальше. — Тэсс, ты будешь вести себя как подобает любезной хозяйке замка. Хоть мы оба по разным причинам ненавидим церковь, нам придется держать себя в руках. Епископ уже заподозрил что-то неладное. Нам надо постараться развеять его подозрения.

Тэсс, заинтригованная словами Ричарда, обернулась.

— У епископа есть основания бояться тебя?

— Тэсс, я не хочу, чтобы епископу показалось, что в наших отношениях не все хорошо, — уклонился от прямого ответа Ричард. — Тебе подобает вести себя почтительно по отношению к своему лорду. Прошу тебя выполнить эту просьбу.

— О да, милорд, я буду послушна как овечка. Наградой за мое хорошее поведение будете вы сами, — злобно ответила Тэсс и вышла, хлопнув дверью.

12

С глухим ударом Ричард вонзил копье в мишень в виде деревянного воина. Манекен стоял на краю турнирного поля. Толпа дружно аплодировала. Натягивая поводья, Ричард придержал разгоряченного боевого коня и с удовлетворением посмотрел на сбитое чучело, затем с победным криком пронесся мимо рядов зрителей, приветствуя толпу в знак признательности. Это обычное ночное зрелище, устроенное в честь епископа, освещалось множеством факелов. Их было так много, что на турнирном поле было светло как днем. «Не удивительно, что Ричард обеднел», — мрачно подумала Тэсс. В небо поднимался едкий дым. Ричард скакал вдоль рядов зрителей, и его светлые волосы в свете огней отливали золотом.

Тэсс наблюдала за зрелищем, сидя рядом с епископом за невысоким ограждением под навесом. Чванливый епископ раздувал щеки и таращил маленькие глазки на молодых рыцарей, с трудом скрывая черную зависть к ним и громко фыркая. Это, однако, не мешало ему пользоваться присутствием рядом молодой хорошенькой женщины: епископ не спускал своей пухлой руки с ее колена. Позади них сидела вся свита епископа.

Под навесом, защищавшим от прохладного мартовского ветра, было вполне уютно. Тэсс глубоко вздохнула, вспомнив о Герте, заточенной в башне. Неподалеку стоял Тарджаман, не спускавший с Тэсс своих черных глаз. Тэсс с беспокойством думала, чего же он от нее хочет.

Но, взглянув на Ричарда, Тэсс забыла обо всем. Облаченный в доспехи, верхом на прекрасном коне, он выглядел очень мужественно. Он был таким красивым и желанным, что Тэсс даже удивилась своему недавнему желанию задушить его собственными руками. Она чувствовала, что не любить этого человека невозможно. «Не иначе, как сам Всевышний послал мне эту любовь, чтобы помешать свершиться убийству», — думала девушка.

Глядя на довольные лица обитателей замка, Тэсс понимала, что и они любят Ричарда. Всем нравилась его широкая натура. Но кто-то должен был посоветовать обедневшему графу не швырять деньги на ветер: взять хотя бы смолу, сожженную в многочисленных факелах, размышляла Тэсс.

Но Ричард был неисправим: не думая о деньгах, он овладевал всем, чего бы ни пожелал — будь то оружие или женщины.

Придерживая коня, Ричард осматривал многочисленную толпу. Тэсс, встретившись с ним взглядом, невольно смутилась, сердце ее часто забилось. Ричард бросил копье Перкинсу и пришпорил жеребца. Боевой конь рванулся галопом прямо к Тэсс.

Посторонним зрителям Ричард казался просто галантным рыцарем, ищущим благосклонности прекрасной дамы. Но Тэсс понимала, что он уже покорил ее сердце, и с испугом ждала дальнейшего развития событий.

Ричард подъехал вплотную к навесу и гордо взглянул на Тэсс. Разгоряченный конь нетерпеливо бил копытом. Сам же Ричард, закованный в доспехи, восседал в седле величественно, как король.

— Леди Тэсс, ваш платок, — крикнул он громко, чтобы всем было слышно.

Ричард протянул руку, чтобы получить платок прекрасной дамы и привязать его к копью. Другой рукой он искусно придерживал нетерпеливого жеребца.

— Платок, миледи! — Ричард не просил, он требовал.

Епископ, как и все собравшиеся, пристально смотрел на Тэсс. Он с любопытством ждал ее ответа. Тэсс вспомнила о просьбе Ричарда не показывать епископу, что в их отношениях не все гладко. От волнения у нее даже в горле пересохло. И все же она упрямилась, не желая подчиниться Ричарду, несмотря на их уговор быть благосклонной к нему, хотя бы на людях.

Тэсс встала и, подойдя к деревянному барьеру, любезно поклонилась графу.

— Милорд, я восторгаюсь вами! Вы одержали победу над деревянным воином!

В толпе раздался смех.

— Конечно, нужно много ума и сноровки, чтобы победить такого сильного врага, — продолжала осмелевшая Тэсс.

Епископ и его свита тоже захихикали.

Тэсс указала рукой на деревянный манекен.

— Деревянный воин тверд, а вы, милорд, мягкий. Ну что ж, мягкотелый муж — не так уж плохо. Мягкотелый — значит уступчивый, как я понимаю.

— Миледи, я обещаю вам показать, какой я мягкотелый, в нашей постели.

Толпа взорвалась хохотом. Обескураженная, Тэсс вскипела от ярости.

— Ну что ж, будущая графиня, — громко скомандовал Ричард. — Довольно каламбурить. Не дашь платок, так я сам его возьму.

Не успела Тэсс и глазом моргнуть, как Ричард, схватив ее за руку, забросил к себе в седло. Теперь он держал ее за талию, прижимая к груди.

— Да как ты смеешь обращаться со мной как с потаскушкой? — кипятилась Тэсс вырываясь. — Немедленно отпусти меня.

Ричард, не обращая внимания на ее слова, погнал коня легкой рысью.

— Как ты можешь так унижать меня? — возмущалась разъяренная Тэсс.

— Разве это унижение — подчиниться своему лорду и господину хотя бы на людях? — ответил Ричард. — Да улыбнись же, черт тебя возьми!

— Я ненавижу тебя, Ричард Эвери, — шипела Тэсс. — Я презираю тебя всей душой!

— Это было ясно с самого начала.

Подъехав к дальнему краю поля, Ричард опустил Тэсс на землю, и Перкинс заботливо поддержал ее. Граф спрыгнул с лошади. Перкинс увел боевого коня, оставив незадачливых любовников выяснять отношения.

Ричард схватил Тэсс за руки, резко дернул к себе и посмотрел ей в глаза. Его взгляд был жестким и холодным.

— Твоя ненависть ко мне очевидна, и это делает еще более непонятным твой приезд сюда. Почему, Тэсс? Почему ты не противилась этому браку?

— Потому что я приехала убить тебя, и, чем раньше я это сделаю, тем будет лучше, — злобно крикнула Тэсс.

В ее словах было столько ненависти, что Ричард отпрянул. Тэсс вдруг испугалась. Я не должна была этого говорить, — подумала она. Но еще минуту назад ей так хотелось сделать больно Ричарду.

— Великолепно, — бесстрастно произнес он. — Женщина, на которой я собираюсь жениться, только и ждет подходящего момента, чтобы нанести мне удар в спину. Ну что ж, мне стало даже легче. К опасности и предательству мне не привыкать. Теперь я уже не буду лелеять себя надеждой найти утешение хотя бы в любви.

Он повернулся и пошел прочь. Тэсс видела, что ее слова больно ранили Ричарда. У него изменилась даже походка. Тэсс вдруг стало жаль его. Она была уже готова крикнуть ему вслед, что раскаивается в своих словах, но Ричард опередил ее.

— Каким образом ты собиралась убить меня? — спросил он обернувшись.

— Милорд… — растерянно прошептала Тэсс.

— Ядом? Мечом? Да ты его не сможешь даже поднять. Топором? Топор — это вполне реально.

— Ричард…

— Ну говори же, как ты все это себе представляешь?

— Кортиком, — процедила Тэсс сквозь зубы.

— Ах вот как, — произнес Ричард и задумался. — Конечно, этот маленький кинжал легко поместится в твоей руке. Ты сможешь меня убить, полоснув им по горлу. От кортика у меня много шрамов на груди и плечах. Знаешь, раны очень быстро зажили. Мне нужно подумать. Я подскажу тебе, как это можно сделать лучше всего, чтобы была уверенность в том, что я точно умру. — Он помолчал. — Тэсс, когда закончится турнир, приди в Старый зал. Надо, чтобы ты была рядом со мной, во время чествования епископа. — У Ричарда даже лицо осунулось. — Пожалуйста, не разочаровывай меня!

Ричард быстро удалился. Тэсс стояла в полной растерянности, сознавая, что она уже разочаровала его. Она не могла понять, почему ей так жаль его.

Тэсс вернулась под навес и стала ждать конца турнира. Милли бросилась к ней и услужливо поправила полы плаща. Тэсс поняла, что порыв горничной — только повод поговорить о лорде Ричарде.

— О, леди Тэсс! У меня даже дух захватывает! Я в жизни не видела такого благородного рыцаря, как лорд Ричард, — скороговоркой затараторила Милли.

— Благородного? — презрительно фыркнула Тэсс. — Милли, менестрели заморочили тебе голову своими сказками о благородстве. Их следовало бы наказывать, чтоб было не повадно дурачить наивных девушек.

Час спустя Тэсс сидела в Старом зале. Это было единственное, что осталось от некогда большого строения, воздвигнутого еще прадедом Ричарда. Хотя в Старом зале были довольно высокие потолки, он все же казался меньше и уютнее Большого зала.

Тэсс чувствовала себя скованно. Положив руки на колени, она сидела возле камина, в котором потрескивал огонь. На стенах горели факелы.

Тэсс мысленно ругала себя за то, что рассказала Ричарду правду. Я когда-нибудь поплачусь жизнью за свою любовь к правде, — думала она. От мысли, что Ричард может бросить ее в темницу, где она, всеми забытая, будет обречена на гибель, она пришла в ужас. Конечно, Ричард сделает это, чтобы обезопасить себя.

Дверь со скрипом отворилась, и вошел Ричард.

— Тэсс, ты здесь? — холодно спросил он.

— Да, милорд.

Разгоряченный после скачек на турнире, Ричард утер пот со лба. Тэсс с тревогой взглянула ему в глаза; она не хотела, чтобы он почувствовал ее страх.

Лицо Ричарда было испачкано после сражений на турнире, спутавшиеся волосы прилипли к потному лбу, но все же он был очень красив. Ни усталость, ни грязь не портили его красивое лицо.

Сбросив доспехи, он переоделся в чистые бриджи и белую рубаху, которая свободно струилась по его мускулистой груди, покрытой золотисто-коричневыми волосками.

Увидев, что Ричард направляется к ней, Тэсс замерла в ожидании. Он остановился, едва не касаясь ее своей широкой грудью, и стоял, молча глядя на Тэсс. Тэсс съежилась в оцепенении, как будто перед ней стоял сам дьявол.

Но на этот раз ее спас епископ.

— Истербай! — громовым голосом закричал он, входя в зал. Он был похож на собаку, у которой только что отобрали кость. — Что все это значит?

Епископ был облачен в белую сутану из тонкой ткани. При ходьбе его жирное тело тряслось, огромный живот свидетельствовал о сытной спокойной жизни. На его толстых пальцах сверкало множество колец. Ясно было, что епископ очень жаден до богатства.

— О чем вы? — спросил Ричард.

Голос Ричарда звучал гордо и независимо. В ярости он отвернулся от Тэсс и гневно посмотрел на епископа. Украдкой глядя на Ричарда, Тэсс не в первый раз поразилась его смелости.

— Я имею в виду то, как вы выставляли напоказ свою грубую силу, — ответил Киркингам, шамкая челюстями. — Не прикидывайтесь, что вы ничего не понимаете.

— Святой отец, я очень огорчен… Поверьте, я из всех сил пытался угодить вам.

— Вы старались устрашить меня, — недовольно выпятил губы старик. — Не пытайтесь обмануть меня, мне известно, что вы собрали большое войско. В вашем отряде более тридцати преданных вам рыцарей и наемники. У вас новейшее оружие и пушки, которых еще никто не видел даже в Лондоне. Вы готовите войско, чтобы напасть на мои земли. Не так ли, Истербай?

— Святой отец, я готовлю войско для короля. Вы разве не слышали, что Генрих собирается в поход на Францию?

Епископ с недоумением посмотрел на Ричарда.

— Не считайте меня идиотом. Конечно, мне известно о планах короля. Вопрос в другом. Что помешает вам совершить набег на Мэрли-Вэйл до того, как пойти на Францию?

— Киркингам, в Кадмонский замок совсем недавно прибыла моя нареченная. До похода на Францию осталось совсем мало времени. И за это время я должен зачать наследника. Подумайте сами, зачем мне рисковать жизнью?

Почти не скрывая сарказма, Ричард поцеловал руку Тэсс.

— О милорд, не ходите на войну, не покидайте меня. Я не проживу без вас и дня, — прощебетала Тэсс, приторно улыбаясь.

Ричард удивленно взглянул на нее, но Тэсс все с той же улыбкой продолжала играть свою роль.

— Не волнуйся, дорогая, я не оставлю тебя.

Епископ с удивлением смотрел на эту сцену.

— Я тронут вашей чуткостью к леди, милорд. Я слышал, что любовные игры только прибавляют вам сил. Говорят, что прямо из постели вы прыгаете в седло и гоняете коня по турнирному полю, упражняясь с копьем. Но не будем о слухах; я думаю, мы сможем договориться мирно. Я доволен гостеприимным хозяином Кадмонского замка. — Шаркая ногами, епископ направился к двери. — А как насчет лоллардов? — спросил он, задержавшись у выхода.

— А это мы обсудим позже, — ответил Ричард, давая понять епископу, что разговор закончен.

Епископ уступил и кивнул головой.

— Истербай, я вижу, что вы горды любовью и поддержкой короля. Но не заблуждайтесь, ибо король Генрих всецело принадлежит церкви. Покайтесь, Истербай, и усмирите свою гордыню.

Ричард ничего не ответил. Он отвернулся от епископа, всем своим видом показывая, что подобный разговор ему неприятен. Глядя на Ричарда, Тэсс осознала, как трудно ему было сдерживать ярость.

13

В полночь, когда луна осветила стены Кадмонского замка, Ричард встретился в Большом зале со своим оруженосцем Перкинсом. Ричард был спокоен и уверен в себе. Перкинс же волновался, озираясь по сторонам. Они стояли друг против друга с мечами в руках.

— Смерть врагам, — прошептал он слова, написанные на фамильном гербе Истербаев, и нежно взглянул на Перкинса. Он любил этого жизнерадостного юношу.

— Смерть врагам! — повторил Перкинс, поднимая двумя руками меч над головой. Меч был слишком тяжел для юноши, его руки дрожали от напряжения.

Ричард легко взмахнул фамильным мечом. Юное лицо Перкинса выражало восторг, смешанный со страхом. Он не в первый раз видел этот меч с украшенной изумрудами рукоятью, но никогда еще не отражал его удара.

— Ты готов, Перкинс? — прошептал Ричард.

— Да, милорд.

Сознавая, что держит в руках фамильную реликвию, Ричард почувствовал тяжесть, но не из-за усталости, а лишь по той причине, что этим мечом на поле боя наносил удары врагам его отец. К этому мечу Ричард чувствовал особое благоговение — это было наследство принявшего мученическую смерть отца. Мэрли-Вэйл тоже был его наследством. Ричард знал, что отцовский меч не подведет его, когда он пойдет войной на Киркингама.

— Наступай! — приказал Ричард Перкинсу.

Оруженосец в нерешительности переминался с ноги на ногу.

— Ну давай же. В чем дело? Боишься, что ли? — раздраженно спросил Ричард.

— Нет, милорд.

— Начинай! Не хочешь же ты оставаться оруженосцем до конца своей жизни?

— Я не вижу в этом ничего страшного, если буду служить только вам, — заморгал Перкинс.

От этой трогательной преданности оруженосца Ричард почувствовал спазм в горле, ибо все, кого он любил, когда-нибудь да предавали его.

— В один прекрасный день, Перкинс, ты сам станешь рацарем. У тебя будет свой оруженосец и пажи. На поле битвы ты завоюешь славу. Может случиться, что когда-нибудь ты поднимешь меч и на меня.

Перкинс в недоумении вытаращил глаза.

— Нет, что вы, милорд! Никогда! Вы же были мне вместо отца!

— Ты считаешь, семейные узы могут помешать воткнуть кинжал в спину? — Ричард, откинув голову, разразился истерическим смехом, желая заглушить гложущую сердце боль, которую с такой жестокостью причинила ему Тэсс. Эхо вторило ему.

— Милорд, что это на вас нашло? — спросил удивленный Перкинс, когда Ричард успокоился.

— Ничего особенного, просто мне весело. Сколько я себя помню, предательство сопровождало меня всю жизнь. Первым был дядя Дэзмонд, затем — Хэл, а сейчас вот — Тэсс. Ты готов, Перкинс?

Перкинс, поборов сомнения, поднял меч.

— Готов!

— Смерть врагам, — взревел Ричард, бросаясь с мечом на Перкинса.

Парнишка умело отразил удар и был готов к следующему.

— Хороший мальчик, — с азартом кричал Ричард. — Защищайся, Перкинс, не то я убью тебя, ей-богу!

— Попробуйте, — игриво ответил оруженосец.

Ричард делал выпады один за другим, но каждый раз юноша умело отражал удары. Ричард чувствовал гордость за своего оруженосца.

Но мысли о Тэсс не давали ему покоя. Как могла эта женщина, которой он предложил и сердце и любовь, быть столь коварной?

Охваченный тяжелыми мыслями, Ричард продолжал атаковать Перкинса. Вдруг оруженосец изловчился и одним сильным ударом выбил у графа меч. Обезоруженный, Ричард стоял как вкопанный, в недоумении сжимая кулаки. В этот момент он желал драки, боя, войны.

— Спасибо, Перкинс, — проговорил он, тяжело дыша.

Перкинс, довольный победой, покраснел от удовольствия.

— За что спасибо, милорд?

— За то, что ты напомнил мне, что не всегда можно победить, — спокойно ответил Ричард, утирая пот со лба. «Не мешало бы поблагодарить также Тэсс и особенно епископа за то, что они подтолкнули меня к войне, в которой пленным не будет пощады», — с яростью подумал Ричард.

— Отец Небесный, прости мои прегрешения… — молился Ричард, готовясь к исповеди.

Было далеко за полночь. После того как Перкинс обезоружил его в поединке, Ричарду было не до сна. Рядом с ним сидел старый священник.

— Давай спокойно побеседуем, мой мальчик.

Слушая голос старца, за столько лет ставший родным, Ричард почувствовал облегчение.

— Отец, вы всегда видели меня насквозь и читали мои мысли. Может, не будем тратить слов попусту, и вы сразу предречете, каким путем мне пойти?

Старик хрипло рассмеялся.

— Я и сейчас вижу тебя насквозь, ты у меня всегда был неисправимым грешником.

Священнику, отцу Джеймсу, Ричард исповедовался с раннего детства. Старец был одет в длинную рясу, собирающуюся складками на его немощной фигуре. Он сидел, скрестив ноги и положив сухонькие руки с шишковатыми суставами на колени. Сквозь морщинистую кожу на висках просвечивали вены. Глядя на Ричарда, старец часто моргал, его подслеповатые глаза казались белыми от катаракты. Он постоянно облизывал пересохшие губы. В ушах у старца пучками росли седые волосы. Дряхлый с виду, старик был мудрым и добрым. В былые времена отцу Джеймсу исповедовались родители Ричарда. Этому священнику Ричард доверял полностью.

Отец Джеймс страдал бессонницей, поэтому ночная исповедь Ричарда его ничуть не смутила.

— Что волнует тебя, сын мой? — тихо спросил он.

— Я должен признаться в предательстве, которое тяготит мою душу.

— Понимаю, пришло время вернуть Мэрли-Вэйл.

— Вопреки королевскому запрету, через несколько дней я пойду войной на епископа Джорджа. Я прошу отпустить мой грех за вероломство по отношению к королю, но не могу поступить иначе.

Ричард знал, что он нарушает клятву, данную человеку, который однажды спас ему жизнь. Он отчетливо помнил, как будто это произошло только вчера, ту жестокую битву на болотах под Уэлшем.

— Господи Всемогущий, Истербай, вставай!

— Хэл, я не могу подняться, — с трудом произнес Ричард. Изо рта у него текла кровь.

Сбитый с боевого коня вражеским мечом, он упал на спину и угодил в трясину. Одетый в тяжелые доспехи, он стал быстро погружаться в болото. Чем больше он боролся, пытаясь выбраться, тем быстрее его засасывало. К счастью, ему на помощь спешил будущий король Англии.

— Держись за руку! — кричал Генрих, наклонившись к земле. Его конь месил копытами торф, едва не наступая Ричарду на голову. Болото булькало, испуская хлюпающие звуки. — Держись за руку, Ричард, держись!

Ричард изо всех сил старался дотянуться до перчатки Генриха, до той самой руки, которая накануне сражения посвятила его в рыцари. «Как все это нелепо, вчера стал рыцарем, чтобы сегодня умереть», — с грустью подумал Ричард.

— Истербай, скорее хватайся за руку!

— Не получается, Хэл! Оставь меня и уходи. Тебе не следует быть здесь одному.

Английское войско гналось по лесу за вражескими рыцарями, бросив отставших Ричарда и принца на болоте. И вдруг вражеские всадники неожиданно выскочили сзади. Узнав принца по доспехам, всадники с гиканьем бросились к нему.

— Уходи, Хэл, иначе тебя возьмут в плен.

— Попробуй ухватиться за мою ногу, — настаивал принц.

С неимоверным усилием Ричарду удалось вцепиться в сапог Хэла. Понукая коня, принц вытащил друга.

— Все в порядке, Истербай!

Лицо принца выражало волю и решительность. Уже тогда, а им было всего по шестнадцать лет, он был грозным воином.

Хэл помог Ричарду взобраться на своего коня, и они сумели уйти от погони. Так человек, которому суждено было управлять Англией, спас Ричарду жизнь. Ричард всегда чувствовал себя в долгу перед Хэлом.

Ричард отбросил тяжелые мысли и глубоко вздохнул.

— Я обязан Генриху жизнью, но никогда не смогу понять, как он смог, целиком посвятив себя церкви, предать самого Бога. То, что сделал Киркингам, бесчестно и грешно, и неважно, что он служитель церкви. Я восстановлю справедливость, несмотря на то, что Генрих расценит это как предательство. Ведь это дело чести, не так ли, святой отец?

— Ты изменился, Ричард.

Это было сказано бесстрастно, без похвалы, без осуждения. Ричарду оставалось только догадываться об истинных мыслях старого священника.

— Прошло уже два года, как Генрих сел на престол, однако он не привлек Киркингама к ответственности. Я думаю, пробил мой час, — продолжил Ричард. — Я давно к нему готовился. Скоро из Лондона прибудет оружие. Деньги леди Тэсс тоже пойдут на вооружение. Я знаю, что мой поступок приведет к столкновению с королем Генрихом. Вот тогда-то большую помощь мне окажут лолларды. — Заговорив о лоллардах, Ричард сразу вспомнил Тэсс; любая мысль о еретиках всегда вызывала в памяти ее образ. — Интересно, святой отец, что бы было со мной, если бы в жизни я больше заботился о справедливости, нежели о собственной безопасности?

— Ты уже давно был бы мертв, — прямо ответил старец.

Ричард печально улыбнулся.

— Тэсс забила себе голову мыслями о благородстве. Она считает меня трусливым прихвостнем короля и презирает за это. Я никогда не добьюсь ее любви.

— Я помолюсь за тебя, сын мой.

Ричард полностью доверял старцу. Открывшись ему, он облегчил свою душу, но теперь настала пора уходить.

— Что мне нужно сделать, чтобы Бог простил мне этот грех, святой отец?

— На тебе еще нет этого греха, сын мой. Придешь ко мне после того, как совершишь его.

— Святой отец, отпустите мне грехи, ведь на войне меня могут убить.

— Ступай к себе, сын мой, и прочитай молитву двенадцать раз.

Вернувшись к себе, Ричард не стал читать молитв. В ту ночь он изучал карты Мэрли-Вэйл и близлежащих территорий.

— Перкинс, у меня уже созрел план. — Лицо Ричарда выражало решимость.

— Да, милорд, — ответил рыжеволосый оруженосец, не отрываясь от своего занятия. Он приводил в порядок доспехи графа после турнира и с благоговением чистил фамильный меч Истербаев, то и дело зевая при этом.

— Напасть на епископа будет несложно, — продолжал Ричард, не обращая внимания на оруженосца. Он напряженно думал. — Да, это будет несложно, но и не легко. В этой битве я готов сложить голову. Я думаю, вассалы Кадмонского замка последуют моему примеру.

— Конечно, милорд.

— Перкинс, а сколько тебе лет?

— Скоро будет семнадцать.

— Когда мне было семнадцать, Хэл уже посвятил меня в рыцари. — Ричард подошел к камину и посмотрел на Перкинса. Он чувствовал, что надо наградить этого честного юношу за его верную службу. — Перкинс, этой ночью ты выбил из моих рук меч. Это достойно похвалы. Ты был хорошим оруженосцем. Я представлю тебя перед королем Генрихом для посвящения в рыцари до того, как он пойдет на Нормандию. Хоть ты и молод, но заслуживаешь этого. Ты доволен, Перкинс?

Услышав такую новость, Перкинс замер. Посвящение в рыцари говорило о том, что юноша возмужал. Перкинс с благодарностью взглянул на графа.

— Очень доволен, милорд.

— А мне печально. Когда тебя станут звать сэром Перкинсом, я буду вынужден нанять другого оруженосца. Мне будет не хватать тебя.

— Все будет хорошо, милорд.

Ричард опять погрузился в свои мысли, разглядывая портрет Люси. Ему было любопытно, какой она стала теперь. Он думал о том, как она воспримет его мятеж, будет ли гордиться своим старшим братом, чем бы ни кончилась его дерзкая затея. Они так долго жили врозь, что Ричард не был уверен в том, что сестра испытывает к нему какие-либо родственные чувства. Люси была чужой, Тэсс — тоже.

Он вновь подошел к столу и взял миниатюрный портрет своей нареченной. Она скорее задушит меня, чем уступит, — с горечью подумал Ричард. А может, после битвы с Киркингамом сердце девушки наполнится гордостью и она будет уважать его не меньше, чем своего отца. Ричард очень надеялся на это.

Но, вспомнив ее милое лицо и стоящую в глазах обиду, он понял, что надеяться глупо. Тэсс никогда не ответит ему взаимностью, с грустью признался сам себе Ричард. Он вспомнил ее невинные поцелуи, ее нежные губы, тот нектар, который он пил из ее рта. В нем вдруг проснулось дикое желание разбить глыбы льда, сковывавшие Тэсс. Он безумно хотел ее, представлял, как она будет извиваться под ним, требуя все больше и больше любви. Ему так хотелось, чтобы она уступила, приняла его любовь. Если бы это случилось, Тэсс полюбила бы его, он был в этом уверен.

Дверь скрипнула, и хрупкая фигурка проскользнула в комнату.

— Ты не спишь, Ричард?

Очнувшись от своих раздумий, Ричард обернулся и увидел Элсбес.

— А, это ты? Проходи.

Ричард почувствовал досаду, не ее хотел он увидеть на этом месте. Увидев, что Элсбес смутилась, он взял ее за руку и нежно поцеловал в лоб.

— Последнее время я не уделял тебе внимания. С тех пор как в замок приехала Тэсс, появилось много забот. Прости меня.

После того как Перкинс вышел, Элсбес в раздумье смотрела на Ричарда. Немного помолчав, она откинула капюшон плаща и распустила волосы.

— Не надо извиняться, ты должен уделять больше времени своей будущей жене. Я раньше как-то не задумывалась, что нашим отношениям может прийти конец. Похоже, это уже случилось.

— Сними плащ, — предложил Ричард, наливая два бокала вина.

— Не сейчас, чуть погодя.

Они сели возле камина и молча выпили.

— Как хорошо, что ты пришла. Я даже не заметил, что прошло так много времени. Поверь, я соскучился по тебе. Моя женитьба не изменит наших с тобой отношений. Тэсс ненавидит меня. Если вместо нее я положу в свою постель любовницу, я думаю, она будет этому только рада, — сказал Ричард как бы невзначай, пытаясь скрыть свои чувства. Но горечь в голосе выдавала его. — К счастью, моя совместная жизнь с Тэсс начнется без любви. Это и к лучшему, так как любовь все равно когда-нибудь пройдет. Верь мне, Элсбес, моя женитьба не помешает нам с тобой встречаться по-прежнему.

В мерцающем свете огня в камине он наклонился, чтобы поцеловать ее тонкие губы. Элсбес застонала и потянулась к его чреслам.

Ричард не шелохнулся. Элсбес резко прервала поцелуй и, нахмурившись, посмотрела ему в глаза, продолжая ласкать его.

— В чем дело, Ричард? Ты никогда не был таким. Я не вижу в тебе даже намека на возбуждение. Ты перестал чувствовать меня? — шептала она.

Ричард и сам удивился своей холодности. Усмехнувшись, он отстранил руку Элсбес.

— Сейчас полночь, а мы всегда занимались любовью в полдень, при звоне колоколов. Ступай, попроси священника бить в колокола, и увидишь, что будет тогда, — шутливо сказал Ричард. — Увидишь, как сильна привычка.

— Да, — пробормотала Элсбес. — А что мне делать с привычкой?

Она встала и скинула с себя плащ, под которым не оказалось никакой другой одежды. Нагая, она стояла в тусклом свете мерцающих свечей. Соски на ее груди затвердели.

— Ой, ты же без одежды, — сказал Ричард. Выражение лица у него было такое, будто он впервые увидел голую женщину.

— Как видишь… — Элсбес взялась рукой за грудь. — Я думаю, что это сработает лучше, чем колокольный звон.

Ричард встал, обнял ее за талию, сжимая ей грудь, и поцеловал ее. Но поцелуй не показался ему сладким. С Тэсс все было по-другому. Примкнув к ее губам там, в вересковой пустоши, он вкушал свежесть утра, чувствовал ее всей душой, и эти воспоминания не давали ему расслабиться.

Элсбес, ничего не заметив, встала на колени и стала расстегивать ему бриджи. Быстро раздев его, она потащила его в постель. Лежа на спине с широко раздвинутыми ногами, она томно смотрела на Ричарда.

— Ну давай же, Ричард…

— Ты очень соблазнительна, — сказал он, как бы оправдываясь.

Элсбес действительно была прекрасна, но Ричард не хотел ее. Против своей воли Ричард лег на нее, но в его чреслах не было силы. Элсбес издавала стоны, жадно целуя его. Но, как она ни старалась пробудить в нем желание, у нее ничего не получалось.

Потеряв всякую надежду, Элсбес успокоилась и смущенно посмотрела ему в глаза. Чувствуя, что ей неловко, Ричард приподнялся на локте и с нежностью погладил ее по голове.

Они лежали молча, понимая друг друга без слов.

— Это все… — прошептала она с дрожью в голосе. Ее глаза заблестели от слез. — Ты больше не хочешь меня.

— Нет же…

— Это из-за нее. Да?

— Да.

— Ты хочешь только ее?

— Нет…

— Нет или да?

— И нет и да.

Элсбес уткнулась в подушку, сдерживая рыдания. Ричарду стало жаль ее.

— Не плачь, Элсбес. Я не стою твоих слез. Не знаю, что со мной происходит, но ты здесь ни при чем, — шептал он ей на ухо. — Может, это потому, что я скоро женюсь. Может быть, прошло время полуправды и ложных обещаний, пора жить честно. Поверь, я и сам не могу в себе разобраться.

Элсбес вытерла слезы и обиженно надулась.

— Ты помнишь нашу первую ночь любви? — нежно шептал ей Ричард. Она утвердительно кивнула в ответ. — Ты сказала мне, что всегда мечтала оказаться в постели с таким знаменитым петухом, как я. Ты заставила меня поклясться, что я никогда не влюблюсь в тебя. Ты помнишь?

Припоминая, Элсбес кивнула головой.

— Конечно, помню. Я понимаю, к чему ты клонишь. Пусть твоя совесть будет спокойной — я не люблю тебя, Ричард Эвери, граф Истербай.

Ричард улыбнулся. Он не верил ей, но был благодарен за ложь.

— Вот и хорошо. Послушай, я могу выдать тебя замуж за любого, кого бы ты ни пожелала.

— Нет. Мне спокойнее быть одной.

Ричард понимал ее. Его устраивал такой ход событий.

— Я люблю тебя, Элсбес.

— Но не той любовью, Ричард.

— Нет, — грустно ответил он, сознавая, что ту самую любовь ему дано было почувствовать только к Тэсс. Ричард многое бы отдал, чтобы не встречаться с этой женщиной, изранившей его сердце. Тэсс, ты заплатишь за мою боль, и пусть твоя ненависть ко мне возрастет вдвойне, но я заставлю тебя страдать, — с бешенством думал Ричард.

14

Дверь в спальню Тэсс распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель.

— Доброе утро, леди, — грубо произнес мужской голос.

Тэсс подпрыгнула на кровати и протерла глаза, пытаясь окончательно проснуться.

— Кто там?

В дверях с важным видом стоял ненавистный граф Истербай. Спросонья она чуть было не приняла его за викинга или разбойника.

— Милорд?..

— Да, миледи, к вам в спальню пожаловал преданный и, несомненно, любимый жених. — В его голосе звучал сарказм. Он с презрительной улыбкой приблизился к кровати. — В чем дело? Вы все еще спите? Солнце давно встало!

— Это горничная не разбудила меня. Милли, Милли, просыпайся!

— Что?.. — чуть слышно проговорила Милли, не открывая глаз и поворачиваясь на другой бок.

Оставив девушку, Тэсс недовольно посмотрела на графа.

Его глаза горели дьявольским огнем, взгляд, казалось, проникал под простыни. Чувствуя недоброе, Тэсс до подбородка натянула одеяло.

— Что вам угодно?

— Поднимайся.

— Милорд, я не смогу этого сделать, пока вы не выйдете из спальни.

— Вставай! — повторил Ричард и сдернул с нее одеяло.

Тэсс оказалась абсолютно голой. Она вскрикнула, прикрывая рукой грудь и сжимая ноги. Глядя на ее розовые соски, Ричард ощутил в чреслах прилив силы, той силы, которой так страстно ждала Элсбес. Случилось то, чего он опасался: перед ним лежала та единственная женщина, которая волновала его кровь, желанная и неприступная.

— Господи, помилуй, — вскрикнул Ричард, разозлившись, что Тэсс имеет такую власть над ним. — Оденься, — приказал он и, схватив ее за руку, решительно, но все же нежно стащил девушку с кровати. Оставив ее стоять обнаженной в свете утренней зари, Ричард подошел к сундуку и стал рыться в нем, ища подходящее платье.

— Ты должна одеться быстро, у нас мало времени.

— Для чего? — с гневом спросила Тэсс.

— У тебя почти не осталось времени, чтобы убить меня! — Ричард стоял к ней спиной, роясь в сундуке. — Скоро я отправлюсь во Францию, такова воля короля. — Только сначала я разобью Киркингама, — подумал Ричард. — Как видишь, у тебя мало времени, чтобы убить меня. Тебе еще надо научиться стрелять, а это займет не одну неделю. Я долго думал и пришел к заключению, что легче всего тебе будет застрелить меня.

Найдя подходящее голубое платье, Ричард оглянулся и с удивлением обнаружил, что Тэсс ничуть не смущена своей наготой. Она стояла, гордо подняв голову, как будто это не она стояла перед ним обнаженной. Как же она прекрасна, подумал Ричард, бросив взгляд на ее упругие округлые груди, тонкую талию, крутые бедра.

— Зачем мне нужно учиться стрелять? — спросила она.

— Таким образом тебе будет легче всего убить меня. — Ричард посмотрел на свою упрямую невесту, но, испугавшись, что не сдержится, швырнул ей платье и отвернулся.

— Пожалуйста, миледи, не заставляйте меня одевать вас, а то я за себя не ручаюсь.

— Что с вами, милорд? Я не вижу ничего страшного в том, что стою перед вами голая, вы ведь все равно увидите мою наготу после того, как мы обвенчаемся в церкви. Да и что греха таить, вы уже давно раздели меня до нитки, забрав все мое имущество.

Пока Тэсс одевалась, Ричард терпеливо ждал. И хотя он стоял к ней спиной, зеркало отражало ее стройную фигуру. Тэсс надела сорочку, затем платье и застегнула пуговицы на узких рукавах. Поправляя кружева на высоком воротнике, она прикусила жемчужными зубками нижнюю губу.

— Я готова, — наконец сказала она. — Но учти, если ты меня еще и увидишь голой, то только в первую брачную ночь.

Ричард обернулся, Тэсс стояла с достоинством королевы.

— Если ты научишься быстро стрелять, нашей первой брачной ночи не будет.

— Милорд, не считайте меня глупым ребенком, — скривилась Тэсс, застегивая последнюю пуговичку на воротнике. — Я не верю, что вы решили учить меня стрелять именно для того, чтобы я вас убила.

— Ты недооцениваешь силу пороха: в меня можно будет выстрелить с большого расстояния, и никто не догадается, что это сделала ты.

Тэсс взглянула на него, и в ее карих глазах мелькнул интерес.

— Правда?

— Мое дело — научить тебя пользоваться оружием. А уж против кого направлять его, — это тебе подскажет сердце.

Тэсс нахмурилась, на ее щеках вспыхнул румянец. Ричард задохнулся от ее красоты.

— Похоже, ты прав. Почему бы мне действительно не научиться стрелять? Ты знаешь, мне это даже нравится.

— Вот и хорошо, — сказал Ричард с невеселой улыбкой.

При всем желании казаться строгим с ней у него ничего не получалось. Глядя в ее искренние глаза, на ее алые губы, он забывал о злости.

Тэсс подошла к нему вплотную, с любопытством заглядывая ему в глаза.

— И все-таки я не пойму, — прошептала она, — зачем ты все это делаешь, зная, что я хочу…

— Убить меня?

Тэсс находилась так близко, что Ричард чувствовал ее дыхание. В этот момент он желал только одного: обхватить ее за тонкую талию и поцеловать.

— Тэсс, такая женщина, как ты, должна быть сильной. Тебе пойдет оружие.

Не шелохнувшись, она продолжала высокомерно смотреть ему в глаза.

— Только по этой причине?

— Нет, — ответил Ричард, уже уставший от пустого разговора. — Тебе это может пригодиться, когда враги нападут на замок.

Его ответ вполне удовлетворил Тэсс.

— Я обещаю быть хорошей ученицей. Учи меня, — решительно прошептала она и крепко схватила Ричарда за руку. На ее щеках вспыхнул пунцовый румянец. — Давай, учи меня скорее, как лучше убить тебя.

— Тогда быстрее собирайся, — нетерпеливо ответил Ричард. — Не надо румяниться — все равно вся выпачкаешься порохом.

— Мне же надо причесаться, — спохватилась Тэсс, проведя рукой по голове. — Волосы могут вспыхнуть от запала. Надо будить Милли, но она такая соня, не поднимется, пока не закричишь «пожар!»

Ричард взял ее за плечи и подвел к зеркалу.

— Садись, — сказал он, указывая на стул. — Я сам заплету тебе косу. Смотри в зеркало и, если я что-нибудь сделаю не так, поправь меня.

Тэсс сначала смутилась, а затем лукаво улыбнулась.

— Хорошо, посмотрим, что из этого получится, но у тебя очень грубые руки.

— Да уж, — отозвался Ричард, расчесывая ей волосы. — Такое впечатление, что ты всю ночь кувыркалась в постели с любовником.

Тэсс покраснела.

— Милорд, вы несносны.

— Сначала мы начнем с самого легкого ружья, — говорил Ричард, расчесывая шелковые пряди ее волос. Он заплетал ей косу, как когда-то в детстве делал это своей матери. — Но тебе необходимо научиться стрелять и из тяжелых ружей. Я научу тебя обращаться с пушкой. Так как ты хозяйка Кадмонского замка, то будешь владеть всем оружием, которое здесь есть. В случае осады замка тебе это пригодится.

— После твоей смерти я и на день здесь не задержусь, — с сарказмом сказала Тэсс. — Мне не придется защищать замок в случае его осады.

— А если завтра на нас нападут враги и я погибну первым, к твоему безутешному горю? Что ты будешь делать тогда? Если не будешь оборонять замок, тебя возьмут в плен.

— Если тебя смертельно ранят, я позову священника, чтобы он отпел тебя. Сама же без промедления и слез побегу в башню и освобожу леди Гертруду и других лоллардов. Потом поеду к Люси, так как Хаддингтонский замок уже не мой.

— Подай мне ленту.

— Ты слышал, что я только что сказала?

— Слышал, что в случае моей смерти ты от радости будешь плясать на моей могиле. Давай скорее ленту, пока коса не распустилась.

Тэсс взяла зеленую ленту из небольшой шкатулки, сделанной из слоновой кости.

— Вот эта подойдет.

Ричард с удовольствием завязал на ее толстой косе бант.

— Готово.

— Если ты хочешь держать оборону замка перед лицом врага, то следовало бы навести порядок внутри и не транжирить деньги. Мне надо за это взяться.

Ричард, чувствуя, что желание вновь охватило его, смутился и отвел глаза.

— В чем дело, милорд, вас что-то смутило?

Дело в том, что я бы с удовольствием лег с тобой в постель, — подумал Ричард.

Тэсс вдруг поняла, о чем он думает, и замерла, широко открыв глаза. Ей было стыдно признаться даже самой себе, что она хотела того же.

— Не будем терять времени, идем, — сказал Ричард, направляясь к двери.

Тэсс послушно последовала за ним, стараясь скрыть учащенное дыхание.

— О миледи… — вскрикнула проснувшаяся Милли. Она терла руками глаза, не понимая, что происходит. — Вы уже встали? Вам помочь одеться? Я к вашим услугам.

Тэсс посмотрела на взъерошенную служанку.

— Ты невыносима!

Схватив на ходу одной рукой плащ, а другой придерживая подол длинного платья, Тэсс быстро вышла из комнаты.

Глядя на серьезную леди и ее ленивую служанку, Ричард разразился громким хохотом.

Три дня спустя Тэсс стала так хорошо разбираться в оружии, что в своих знаниях не уступала любому из воинов Ричарда. Она научилась заряжать ружье черным порохом, правильно вставлять в патрон пули, которые находились в специальном поясе на ее талии, и даже правильно подносить запал к пороху. Ричард научил ее медленно и плавно нажимать на спусковой крючок и правильно целиться. От отдачи ружья после выстрела ее плечо с непривычки болело.

Хорошо разобравшись в теории, Тэсс перешла к практике, но ей пока не хватало навыков.

У нее были великолепные учителя. Одним из них был сэр Освальд, тот самый покалеченный сирота, которого лорд Ричард подобрал на дороге, как рассказывал сэр Джон. С тех пор прошло много лет. Теперь Освальду было восемнадцать лет, он был всего на десять лет моложе самого графа. Это был способный и смышленый юноша. Ребенком Освальд в результате серьезной травмы потерял левую ногу до колена, но приспособился ходить, опираясь на палку, привязанную к культе. Он не мог участвовать в поединках с мечом, но стал самым метким стрелком в войске Ричарда.

Оглушительные выстрелы пугали Тэсс, ей вовсе не нравилось учиться убивать. Но ее вторым учителем был сам лорд Ричард, который притягивал Тэсс как магнит. В его обществе она не замечала ни запаха пороха, который пачкал ей лицо, ни боли в натруженных мышцах. Иногда, стоя в стороне, Тэсс просто наблюдала, как уверенный в себе Ричард стрелял по мишени. Каждый раз он проверял точность попадания то с довольной улыбкой, то нахмурившись. Тэсс была очарована его силой и сноровкой.

— Что ты чувствовал, когда тебе приходилось кого-либо убивать? — как-то спросила Тэсс.

Она сосредоточенно заряжала ружье порохом. От напряжения на ее лице выступили капельки пота, щеки раскраснелись.

— Подожди немного, — ответил Ричард. — Я думаю, тебе понравится.

Он подошел к забору, за которым они тренировались, и со злостью посмотрел ей в глаза.

Сколько же еще ты надо мной будешь издеваться, как долго я буду платить за свою честность? — подумала Тэсс. Она устала, и ей было не до злых шуток.

— Ричард, если я тебя сейчас убью, то кто же будет учить меня обращаться с оружием?

— Да, убить меня ты всегда успеешь. — Он взглянул на руки Тэсс, и его циничная улыбка исчезла. — Тэсс, не клади столько пороха! Сколько раз тебе говорить? Ты разнесешь все королевство!

Он быстро подошел и вырвал ружье из ее рук. Тэсс сдержалась и не накричала на него, понимая, что в учебе требуется терпение.

— Тебя действительно нужно поскорее убить, чтобы избавить мир от твоего упрямства, — сказала Тэсс с приторной улыбкой.

— Это не упрямство, — возразил Ричард, передразнивая ее улыбку. Он убрал излишки пороха из ружья. — Это правило, которое необходимо выполнять.

Тэсс слушала его наставления, глядя ему в лицо, и ей вдруг захотелось броситься Ричарду на шею и поцеловать его, прижаться к его сильному телу, но она не могла этого сделать, ибо их отношения были вконец испорчены.

— Вот как надо. — Ричард вернул ей ружье. — Ты готова стрелять? — мрачно спросил он, пристально глядя ей в глаза.

— Куда стрелять? Соломенное чучело уже все развалилось, — протестовала Тэсс.

— Ты что, забыла, в кого ты хотела стрелять?

Он быстро вернулся к забору и встал, широко расставив ноги. В его лице было столько решительности, что Тэсс испугалась.

— Вот твоя цель — ты же так мечтала убить меня!

— Что… Что ты хочешь сказать?

— Убей меня, как собиралась!

Тэсс потеряла дар речи. Она облизала пересохшие губы, чувствуя соленый пот и горечь черного пороха. Осознав всю нелепость своего положения, она хотела было рассмеяться, но не смогла, так как поймала себя на мысли, что после смерти отца превратилась в настоящую мегеру. Ей вдруг стало стыдно, кровь прилила к лицу.

Но упрямый характер взял свое, она резко подняла ружье, целясь Ричарду в сердце.

— Хорошая девочка, — спокойно сказал Ричард. — Ты так долго ждала этого момента. Сейчас у тебя есть ружье. Стреляй…

— Разве ты хочешь умереть? — спросила Тэсс, прицеливаясь и держа запал наготове.

— Нет. Даже как-то странно… Но я вовсе не хочу умирать.

— Ничего странного — мой отец тоже не хотел! — злобно прошипела Тэсс, сжимая ружье побелевшими пальцами.

— Мне очень жаль, Тэсс.

Его голос звучал убедительно, но в нем не было страха, а Тэсс хотелось, чтобы Ричард испугался и пустился в паническое бегство.

— Врешь, Ричард, нисколько тебе не жаль!

— Тогда убей меня.

— Я сделаю это!

Тэсс нажала на спусковой крючок, но в душе у нее все протестовало. Она медленно опустила ружье. Кровь стучала у нее в висках, перед глазами пошли пятна, фигура Ричарда раздвоилась. Но я же поклялась убить его, я должна это сделать!

— Подлец! — произнесла Тэсс онемевшими губами и вновь подняла ружье, которое показалось ей невероятно тяжелым. Она вновь прицелилась.

Ей вдруг показалось, что кто-то кричит «Нет!». Тэсс оглянулась. Невдалеке смеялись воины, шутя между собой. Тэсс молча соображала, наяву ли она услышала этот голос, или ей только показалось. «Какой знакомый голос», — подумала она. Да это же голос отца, вспомнила Тэсс.

— Ну давай же, Тэсс, — торопил ее Ричард. Его глаза были полны страдания.

— Мой отец… — начала было Тэсс, но сбилась.

Она понимала, что ее отец был бы против — лолларды презирали насилие. К черту все, поменьше размышлений!

— Я не такая, как мой отец! — вдруг крикнула она. — Да, он был благороднее меня.

— Я с тобой согласен, — спокойно ответил Ричард. — Давай же, Тэсс, стреляй! Ты знаешь чего хочешь.

У Тэсс затряслись руки, ружье вдруг показалось таким тяжелым, что осталось лишь одно желание — бросить его. Что я делаю, ведь Ричард мне не враг!

Чувствуя слабость во всем теле, она медленно опустила ружье.

— Не могу, — пробормотала она в растерянности. — Не могу.

Ветер растрепал ей волосы, и упавшие на лицо локоны мешали смотреть. Тэсс хотелось сквозь землю провалиться из-за того положения, в каком она оказалась. Она всегда считала себя сильной, способной на поступок. Но сейчас она осознала, что у нее не хватает сил, чтобы простить. Ее терзали противоречивые чувства.

Она откинула назад упавшие волосы и посмотрела на Ричарда недобрым взглядом.

— Негодяй, ты заранее знал, что я не смогу!

С отвращением, как будто в руках у нее была змея, Тэсс швырнула ружье на землю. Оказывается, Ричард знал, что у нее не хватит мужества выстрелить! Тэсс еще сильнее возненавидела его.

— Ты смеялся надо мной, заранее зная, что я не смогу выстрелить!

— Откуда мне было знать?

— Ты издевался надо мной! — кричала Тэсс, приближаясь к Ричарду. Со всего размаха она ударила его в грудь, но тот не шелохнулся. — Ты знал, что я не смогу! Знал!

Ричард смотрел на нее с сочувствием. «Только не это, мне не нужна его жалость», — в смятении думала Тэсс.

Повернувшись, она побежала прочь. Спотыкаясь, ничего не видя под ногами, Тэсс неслась по молодой весенней траве к замку. Вдруг она споткнулась и упала на покрытую росой землю. Ногу пронзила боль, но девушка быстро поднялась и, прихрамывая, поковыляла дальше.

— Тэсс! Тэсс!

Ричард догонял ее, его голос становился все громче и громче. Тэсс боялась смотреть ему в глаза — он сразу все поймет, она не сможет скрыть, что любит его. «Как же я могу любить его, когда лолларды томятся в башне?» Мысли путались в голове. Тэсс вдруг поняла, что любовь невозможно объяснить, что это всеобъемлющее чувство порождает одновременно и ненависть, и пылкую страсть. Задыхаясь на бегу, она все же не решалась остановиться.

— Тэсс!

Догнав девушку, Ричард схватил ее за руку и дернул к себе. Тэсс прижалась к его груди и обняла за плечи. Ей вдруг стало легко. Они коснулись друг друга губами.

— Ричард, — прошептала она.

Тэсс не решилась сказать ему, что она живая, хочет его, любит — его, своего врага. Закрыв глаза, она впилась ему в губы своими горячими губами. И когда это я успела стать такой дерзкой? Она хотела большего, но Ричард отстранился от нее и отступил назад.

— Нет, — вскрикнула Тэсс, но, услышав свой голос, замолчала, глядя в его синие глаза.

Они оба замерли в изумлении. Облизав губы, Ричард с подозрением посмотрел на Тэсс. Вроде бы он ни о чем не догадался, и Тэсс решила ничего ему не говорить. При мысли, что все чувства Ричарда сводятся только к грубому физическому желанию, ей вдруг стало обидно.

— Тэсс?..

— Да?

Он молча смотрел на нее. Она вдруг испугалась, что Ричард заговорит о любви. Молчи, не надо слов, — думала она.

— Встретимся завтра на том же месте и в то же время, — спокойно сказал Ричард. Его глаза выражали нежность и надежду.

— Зачем… встретимся?

— Будем стрелять…

— А… стрелять, — повторила Тэсс, все еще не придя в себя. — О да, еще один урок. Конечно, я приду.

Она вновь направилась к замку. Ноги казались ей ватными. Она знала, что придет, не устоит против соблазна побыть с Ричардом, несмотря на страдания, которые он ей причинил.

15

Жизнь шла своим чередом. Тэсс продолжала учиться стрелять. Ричард молча показывал ей, как правильно держать ружье, заботливо вытирал порох с ее лица, вовремя поддерживал, если отдача отбрасывала девушку назад.

Тэсс никогда не чувствовала себя так хорошо, как в обществе Ричарда. Она не стала загадывать, как сложатся их дальнейшие отношения, решив, что время все расставит по своим местам.

На пятый день Ричард и сэр Освальд, бросив совершенствовать рыцарские искусства, отправились в замок по срочному делу. Тэсс уже давно надоела стрельба, но она предпочла остаться на поле — в замке ей нечем было заняться. С ней остался Перкинс, который то и дело подбадривал ее и хвалил за успехи. К концу дня, когда заходящее солнце склонилось к горизонту, осветив небосвод багровым светом, изможденная Тэсс бросила ружье и утерла пот со лба. От тяжелых ружей на ее нежных руках появились мозоли.

— Довольно! Еще один выстрел — и я умру.

— Леди Тэсс, вы еще не очень хорошо целитесь, ружье надо держать крепко.

— Я уже не в состоянии держать даже чарку с элем, — она протянула руку, показывая Перкинсу трясущиеся пальцы. — Я устала; чем больше упражнений, тем хуже результат. От этой пальбы у меня уже в ушах шумит.

— Леди Тэсс, я распоряжусь, чтобы вам приготовили ванну.

— Да, и прикажи, чтобы слуги отнесли меня туда; я еле держусь на ногах, — шутливо сказала Тэсс.

— Будет исполнено, — ответил Перкинс с шаловливым блеском в глазах.

Ричард сидел за рабочим столом в своей спальне, слушая горячий спор семи мужчин. Внешне он был спокоен, но его глаза светились гневом.

В комнате были Гавестон, командующий кавалерией, Джек Хугис, ответственный за пушки, казначей Ричарда Годфри, сэр Рандольф, Освальд и еще двое стрелков. Шло время, и их споры переросли в ругань.

— Довольно, — рявкнул Ричард и нахмурился.

Мужчины замолкли. Кто понуро смотрел на карты, расстеленные на столе графа, кто переминался с ноги на ногу в ожидании заключительного слова Ричарда, которому было над чем поломать голову. Он с детства привык не особенно доверять людям, и последнее происшествие подтвердило это.

— Как могло случиться, что украли целую повозку с оружием? — наконец вымолвил Ричард.

— Очень просто, — ответил Годфри. — Воры напали на наших стрелков, сопровождавших груз на пути из Лондона. Может быть, владелец оружейной лавки кому-нибудь сболтнул, куда отправляется товар.

— Я ему хорошо заплатил за молчание, — возразил Ричард. — Мне кажется, среди нас появился предатель.

Мужчины, согласные с его мнением, закивали головами.

— Вопрос в том, кто предатель?

— Кладу руку на отсечение, что это мог сделать только этот иноверец из Персии, — сказал сэр Рандольф и презрительно сморщился, как будто речь пошла о чем-то грязном.

— Не спеши указывать пальцем на Тарджамана, Рандольф. Я не думаю, что он может предать меня.

— Ричард, я много пожил на своем веку и знаю, как вероломны иноверцы.

Ричард отмахнулся, не желая продолжать этот разговор, но мысленно приготовился к худшему.

— Оставим Тарджамана. Если предатель он, то вскоре это станет ясно. Вот тогда и будем его судить. А пока не смейте его и пальцем тронуть.

Рандольф неохотно согласился.

— Милорд, а что если епископ Джордж подкупил кого-то и получил информацию? — высказал предположение Освальд, делая шаг вперед.

— Но кого, Освальд? — возразил Ричард. — О грузе знали только мои доверенные лица. Ты же никому не говорил, что я собираюсь напасть на епископа до того, как примкну к королевским войскам? Или говорил?

— Нет, милорд, — ответил за всех Рандольф. — А Тарджаман об этом знал?

Ричард взглянул на неугомонного рыцаря.

— Да, Тарджаман об этом знал.

Глупо улыбаясь, Рандольф отвернулся.

— Конечно, финансовая потеря велика, — вмешался Годфри. — Но наши воины и без того хорошо вооружены и подготовлены. При осаде замка Киркингама пушки принесут намного больше пользы, чем оружие, еще не испытанное на поле боя.

Годфри был прав. Если бы Ричард не питал такой страсти к оружию, он бы, поразмыслив, не стал бы его приобретать.

— Очень жаль зря потраченных денег, уплаченных за украденные теперь ружья, без которых мы действительно обойдемся. Жаль, что я потерял доверие к друзьям. Кто-то, очень близкий мне, является сообщником воров, и я очень хочу знать, кто это.

— А как насчет леди Тэсс? — бесцеремонно спросил сэр Рандольф.

В комнате повисла напряженная тишина. Ричард, стоя спиной к присутствующим, смотрел в окно. Такой вопрос его покоробил.

— При чем здесь она? — обернулся Ричард и взглянул Рандольфу в лицо.

— Ну… Она же ненавидит короля, поэтому в ее интересах, чтобы оружие, купленное на ее деньги, никогда не попало в руки Генриха. Она же не знала, что мы собираемся напасть на епископа. Милорд, да и все мы знаем, что леди Тэсс не очень-то к вам расположена.

От удивления Ричард даже открыл рот. Он никак не ожидал, что подчиненные так осведомлены о его личной жизни.

— Я никому не позволю унижать достоинство миледи, — вскипел Ричард. От возмущения его даже затрясло. — Я отсеку голову любому, кто попытается опорочить ее честь. Леди Тэсс не способна на предательство!

Его глаза засветились гневом. Ричард вдруг почувствовал себя полным идиотом, потому что защищал честь женщины, которая плясала бы от радости на его могиле. Но он был абсолютно уверен в ее порядочности. Как бы ни сложились наши отношения, я голову сложу, защищая ее, — подумал Ричард.

В этот момент дверь распахнулась, и вошел Перкинс, бесцеремонно, как к себе в спальню.

— О милорд, я не знал, что вы здесь. Я слышал, что вы только что говорили о леди Тэсс. Она здесь, легка на помине. Я велел приготовить ей ванну.

Перкинс засуетился. Убирая доспехи графа в сторону, он придвинул деревянную ванну ближе к горящему огню в камине. Появились слуги, вереницей несущие ведра с горячей водой.

— Господа, отложим этот разговор на другое время, — спокойно сказал Ричард.

Хмурое лицо сэра Рандольфа выражало явное недовольство неподобающим поведением Перкинса. Но Ричард был благодарен оруженосцу за то, что тот вовремя прервал зашедшую в тупик беседу, зайдя в комнату в самый нужный момент.

В дверях появилась Тэсс. Растрепанная, она еле держалась на ногах.

— А, леди Тэсс, вы как раз вовремя, все уже готово, — бросился к ней Перкинс.

Увидев такое общество, Тэсс опешила.

— Перкинс, — прошептала она, — ты не сказал мне, что я буду купаться в комнате графа, да еще в присутствии этих почтенных людей.

— Что это с вами? — со смехом спросил Тэсс Джек Хугис, глядя на ее перепачканные порохом щеки.

— Мы все выглядели не лучше, когда учились стрелять. Вспомни себя, Хугис, — заступился за нее сэр Освальд.

— Что верно, то верно, — согласился Годфри.

Тэсс не волновало, кто что о ней подумает, она для этого слишком устала. От тяжелых ружей ныли все мышцы. У нее было одно желание — поскорее забраться в горячую воду. Она бы это сделала без промедления, если бы в комнате не было посторонних людей.

Как только граф выпроводил всех за дверь, Тэсс, не чуя под собой ног, упала на его кровать. Она надеялась, что граф не осудит ее за слабость.

Ричард проверил, не очень ли горяча вода в ванне, и сел рядом с Тэсс на кровать. Девушка приоткрыла глаза и встретилась с ним взглядом.

— С непривычки у тебя болит все тело, так случается с каждым начинающим. В этом ты, конечно, обвинишь только меня.

— Да, тебя.

— Тэсс, я же научил тебя стрелять.

— За это я тебе благодарна, — улыбнулась Тэсс. — Если бы в прошлом году у меня было ружье, я бы спасла отца.

Ричард наклонился и нежно поцеловал ее в лоб.

— Красавица моя, может, ты бы и спасла его, но, поверь, ничего бы не изменилось. Нет такого оружия, с помощью которого можно покончить с абсолютной властью Генриха. Ладно, не хмурься, не будем говорить о короле. Дай-ка мне руку, я знаю, как болят натруженные мышцы. — Его сильные пальцы начали массировать ей предплечье.

— Как приятно, — прошептала Тэсс.

— Тэсс, — немного помолчав, сказал Ричард. — Я долго думал о нашей совместной жизни. Как только мы поженимся, я оформлю половину моего поместья на тебя. Это очень важно.

— Как это? Зачем?..

— Затем, что в случае моей смерти ты станешь полновластной хозяйкой Кадмонского замка и Генриху с его коварными планами не так-то просто будет подобраться к тебе.

— Милорд, зачем такая щедрость? Ведь король не дал мне права наследовать все поместье мужа. Я могу рассчитывать только на одну треть, если овдовею.

— Это может случиться очень скоро, поэтому мне надо поспешить уладить все проблемы с бумагами.

Он имеет в виду поход Генриха на Францию, грустно подумала Тэсс. Глядя на Ричарда, она не могла себе представить, что его вдруг не станет. Если ты погибнешь, я не переживу этого. Рядом с ним ей было спокойно и уютно.

— Милорд, — с нежностью прошептала Тэсс, протягивая руку, чтобы погладить его по щеке, но пальцы дрожали, усталая рука не слушалась.

Похоже, Ричард догадался, что она хотела сказать. Он наклонился и поцеловал ее в губы. Поцелуй был горячим, нежным, искушающим. Ее обожгло пламенной волной, она застонала. Тэсс так устала, что у нее не было сил сопротивляться, да она и не хотела.

Оторвавшись от ее губ, Ричард, едва переводя дыхание, расстегнул верхние пуговицы на платье. Он обнажил ее грудь и с жадностью уставился на розовые соски.

Испугавшись, Тэсс схватила его за руку.

— Что ты делаешь?

— Расстегиваю тебе платье.

— Я понимаю, но зачем?

— Чтобы раздеть тебя.

— Но зачем раздеть? — не сразу прошептала Тэсс.

— Затем, чтобы ты могла искупаться. Вода стынет. Ты забыла, какая ты грязная?

Дыхание Тэсс участилось, она почувствовала тепло внизу живота, сладкую истому, прокатившуюся по всему телу.

Она отпустила его руку, а Ричард продолжал расстегивать одну пуговицу за другой.

Тэсс вновь заволновалась.

— Не надо, Ричард, мне поможет горничная.

— Я хочу видеть тебя, — страстно прошептал он.

По телу Тэсс побежали мурашки. О Господи, он хочет видеть меня обнаженной, и я вовсе не против! Ей страстно хотелось абсолютно голой прижаться к его мускулистому телу. Покраснев и в смирении закрыв глаза рукой, она покорно уступила его настойчивости.

— Разве не грешно так вести себя до свадьбы? — прошептала она.

— Нет, — успокоил ее Ричард. — Завтра в Кадмонском замке объявят о нашей свадьбе. Мы можем делать, что захотим.

Когда он расстегнул последнюю пуговку, она замерла.

— Что? — прошептала она. — Делать что захотим? Мы сейчас будем?..

Нежно приподняв Тэсс, он стащил с нее платье. Девушка осталась в тонкой рубашке, которая почти не скрывала ее наготы. Ее упругие девичьи груди просвечивали сквозь шелк. Ричард приложился ртом к соску и нежно поцеловал его сквозь тонкий материал. Тэсс объяла такая страсть, о которой до сих пор она и не догадывалась. Ричард нежно отвел руку, которой Тэсс закрывала лицо, и посмотрел ей в глаза. Он был так близко, что его длинные волосы упали на ее грудь. Тэсс чувствовала его дыхание.

— Я хочу только посмотреть на тебя. Нет, я лгу, я хочу, чтобы ты извивалась подо мной и кричала от наслаждения. Я сделаю это, обещаю тебе. Но сейчас еще не время.

— А когда будет время? — чуть слышно прошептала Тэсс. Это был не вопрос, а скорее просьба. О, каким же он был жестоким. Он, как хищник, играл с загнанной в угол мелкой зверушкой. Ричард знал, что она хочет его и не откажется от его предложения.

— Скоро… — тихо шептал он, сжимая ее груди и нежно пощипывая соски. Его рука поползла вниз по животу, касаясь волос, лаская ей бедра. — Тебе хорошо со мной?

Тэсс, не в силах пошевелиться, желала, чтобы он опустился ниже, туда, где вспыхнул страстный огонь желания.

— Тебе нравится? — нежно шептал Ричард.

— Да, мне хочется узнать, что это такое, прочувствовать все до конца.

— Тебе все равно, с кем чувствовать, лишь бы был мужчина?

Охваченная страстью, Тэсс не могла пошевелиться.

— Нет, я хочу только тебя, — сказала она, не в силах солгать.

Его губы искривились в злорадной улыбке. «Теперь ты узнаешь, какие муки я терпел», — подумал Ричард.

Тэсс же не чувствовала в нем врага.

— Ричард, я уже многое о тебе знаю.

— Что именно?

— Я знаю, чего ты боишься, на что надеешься. Я знаю, что ты хороший.

Ричард, обняв ее, поцеловал в шею.

— Я всегда верил, что ты поймешь это.

— Я также знаю твои недостатки, — произнесла Тэсс с детской непосредственностью. В ответ на поцелуй она обняла его за шею.

Ричард рассмеялся; ему редко приходилось слышать критику в свой адрес.

— Ну… У меня много пороков, их трудно не заметить.

— В твоей власти наказать меня, но…

— За что же мне тебя наказывать?

— Я все равно ненавижу тебя, всегда буду ненавидеть.

— Понимаю, — вымолвил Ричард, целуя ее в шею. Тэсс затрепетала.

Взяв ее за руки, Ричард помог ей встать. Тэсс чуть не упада, от слабости тряслись колени. Ричард подхватил ее, прижал к груди, затем забросил на плечо и понес к ванне.

Тэсс не сопротивлялась. Он поставил ее на пол возле ванны и нежно погладил ее стройное тело, затем быстро снял с нее рубашку. Впившись губами в ее рот, он прижал ее к себе. Его язык проскользнул в ее рот.

Почувствовав, как его восставшая плоть уперлась ей в живот, Тэсс вздрогнула.

— Залезай в ванну, — сказал Ричард.

С помощью Ричарда Тэсс послушно погрузилась в теплую воду. Она застонала, расслабляя напряженные мышцы, и закрыла глаза. Ричард намылил мочалку.

— Сейчас я тебя помою, девочка — сказал он и провел мочалкой по ее лицу.

— Я же не ребенок, — начала отмахиваться Тэсс, морщась от мыла.

— С таким перепачканным лицом ты на него очень похожа. Не капризничай.

Точно так же в детстве, бывало, ее мыл отец. Тэсс было приятно чувствовать заботу. Она улыбнулась от удовольствия.

— Ричард?

— Я слушаю.

— В тебя невозможно не влюбиться.

Посмотрев ему в глаза, Тэсс ожидала увидеть радость от ее признания, но его лицо выражало сомнение и даже недоверие.

16

На следующее утро молодой священник развесил в замке знамена, возвещающие о предстоящей свадьбе графа.

Обитатели поместья с нетерпением ждали грандиозного пира. Казалось, сама весенняя природа радуется этому событию. Солнышко ласково светило с небес, теплый ветерок слегка колыхал полотна знамен. Посыльные графа срочно отправились в соседние замки, чтобы пригласить на торжество дворян и купцов. Опытные пожилые мастерицы принялись за шитье свадебного наряда и то и дело примеряли платье на Тэсс. Охотники прочесывали лес, стараясь забить побольше фазанов и диких кабанов. Одуревший от радости, сэр Джон велел своим менестрелям распевать баллады о любви.

Романсы бередили Тэсс рассудок. В каждой песне пелось о страданиях, розах и шипах. Но все красивые слова сводились к одному — к вожделению. Менестрели пели лишь о том, как сладко быть в объятиях любимого.

Тэсс и без того была раздражена своим глупым признанием Ричарду в любви. Она бранила себя за искренность. Ну почему я всегда такая честная, неужели недостаточно было того, что я призналась ему в глупых замыслах убить его? Сказав, что Ричарда невозможно не любить, она дала ему понять, что уже любит его. Вспоминая его холодный недоверчивый взгляд, Тэсс готова была умереть от стыда. «Не иначе, как Ричард пожалел меня за искренность», — твердила себе Тэсс.

На второй день непрерывных песнопений, когда пучеглазый трубадур, слащаво улыбаясь, забренчал на лютне, у Тэсс лопнуло терпение. «А ты-то откуда знаешь, что я люблю Ричарда?» — со злостью подумала Тэсс и вырвала у него инструмент.

— Довольно, — сказала Тэсс и быстро пошла прочь, но добросовестный музыкант бежал следом, желая усладить ее слух мелодией.

Во внутреннем дворике замка Тэсс столкнулась с сэром Джоном, который неохотно пообещал ей отозвать менестрелей, за что она от души поблагодарила его.

Распрощавшись со старым рыцарем, Тэсс увидела стоящего неподалеку Ричарда. Он явно ждал ее, скрестив на груди волосатые мускулистые руки.

— Похоже, ты отчитала нашего старого друга, — сказал Ричард, когда Тэсс приблизилась к нему.

— Добрый день, Ричард.

Вопреки всем страхам, Тэсс почувствовала облегчение, встретившись с ним взглядом. Ричард смотрел на нее, а может быть и сквозь нее, с неким вызовом. В его взгляде уже не было прежнего недоверия, в нем было больше тепла и нежности. Тэсс почувствовала, что Ричард рад встрече с ней. Это ее приятно удивило.

— Что ты с таким рвением доказывала сэру Джону?

— Так, ничего, — пожала плечами Тэсс.

— Ничего так ничего. Пойдем постреляем.

— Пойдем.

Ричард взял ее за руку, и Тэсс невольно прильнула к нему. Сомнения отступили. Может, и нет ничего страшного в том, что она поведала ему свои сокровенные чувства. Наверное, она обезумела от любви, и ей только кажется, что Ричард холоден с ней.

Деревья, солнце, небосвод, зеленая трава под ногами казались Тэсс прекраснее обычного. Идя под руку с Ричардом, она вдохнула полной грудью освежающий утренний воздух и поняла не разумом, а душой, что в ее жизнь пришла весна.

Они шли по молодой упругой траве. Приблизившись к стрелкам, Ричард сразу подхватил ружье.

— Сейчас посмотрим, — сказал он шутливо. С вызовом в глазах он вложил ружье Тэсс в руки. — Перкинс считает, что ты очень хорошо стреляешь.

Тэсс скорчила гримасу.

— О Ричард, я еще после вчерашнего не отошла.

— Не думай, что я так легко отступлюсь, — сказал он с улыбкой. — Ты все равно будешь стрелять.

— Фу, какой упрямый, — кокетливо протянула Тэсс. — Оно тяжелое, мне трудно его держать.

Она приложила приклад к плечу, но уставшие от предыдущих занятий мышцы все еще ныли, руки слегка дрожали.

— Бедняжка, да ты и в самом деле еще в себя не пришла. — Его мягкий нежный голос успокаивал. — Я, пожалуй, постреляю сам.

И хотя Ричард часто называл себя никудышным стрелком, все знали, что он лукавит. Он отлично владел оружием и относился к нему с большой любовью. Крепко держал оружие в руках и не дыша, медленно нажимал на спусковой крючок. Его сильные широкие плечи почти не содрогались при отдаче. Целясь, Ричард обычно прикусывал нижнюю губу. Когда удавалось попасть в мишень, а это случалось почти всегда, он радовался, как мальчишка. Тэсс могла часами любоваться его мускулистой фигурой, его полными задора глазами, его восторженной улыбкой.

— Твоя очередь, — сказал Ричард, перезарядив ружье. — Я помогу тебе.

Он встал позади Тэсс и стал поддерживать ей руки, а она, прижав приклад к плечу, направила ружье на соломенное чучело. Стоя рядом, они неплохо смотрелись со стороны. Ричард касался подбородком ее головы, поясницей Тэсс упиралась ему прямо в низ живота. Казалось, Всевышний создал их друг для друга. Тэсс чувствовала его теплое дыхание, ей хотелось повернуться и поцеловать его в губы. Покоряясь вспыхнувшему желанию, Тэсс все сильнее прижималась к Ричарду. Так бабочка в теплую летнюю ночь летит на огонь и опаляет крылья.

— Тэсс, я подержу ружье, ты только целься и нажимай. — Его низкий голос звучал нежно, волнуя кровь. Тэсс наклонила голову, желая, чтобы он поцеловал ее в шею. — Уж я-то знаю, что такое натруженные мышцы.

— Я не сержусь на тебя за эту боль.

— Вот и хорошо, — прошептал Ричард, касаясь губами нежной кожи на ключице.

Тэсс вздрогнула, по тому, как было напряжено его тело, она поняла, как Ричард возбужден. Он явно пытался соблазнить ее. Тэсс вдруг охватил ужас, она задрожала, ей опять стало страшно переступить этот порог. «Из-за этого проклятого страха я останусь девственницей до конца дней, а что же мне делать с моей страстью», — в смятении думала Тэсс.

— Целься, — шептал он ей на ухо.

Чувствуя тепло его тела, Тэсс, как во сне, нажала на спусковой крючок. Этим выстрелом ей хотелось разбить все свои страхи и сомнения. Отдачей ее еще больше прижало к груди Ричарда. Он обнял ее и восторженно вскрикнул.

— Хороший выстрел, — радовался он, все крепче сжимая Тэсс.

Надо признать, Тэсс была польщена его вниманием и лаской, но, испугавшись, решила далеко не заходить. Выскользнув из его объятий, она повернулась к нему. Тэсс хотела выглядеть серьезной, даже чуть обиженной, но светившиеся счастьем глаза выдавали ее.

— Ты соблазняешь меня?

Ричард прищурился.

— А если да?

Не дожидаясь ответа, он ринулся к ней. Тэсс хотела было отступить, но ее, как магнитом, тянуло к графу. Ричард обхватил ее голову, касаясь горячими пальцами шеи. Слегка поглаживая нежную кожу, он заглянул ей в глаза.

— Ты такая белая, гладкая, желанная, — горячо шептал он, не убирая рук с ее шеи. — Тэсс, я противился этому. Ты можешь мне не верить, но я пробовал устоять. Правда… — В его голосе слышались боль и отчаяние, лицо выражало страдание. — Я хочу тебя. Поверь, я не могу без тебя. Ты ведь не откажешь мне?

Он с невероятной силой впился ей в губы. Тэсс застонала от обжигающего желания. Нет, я не могу отказать тебе, — подумала она. Она была как пьяная, голова кружилась, ноги подкашивались.

Внезапно грянул гром. Тэсс еще крепче прижалась к Ричарду. Ей показалось, что это сердце разбилось у нее в груди.

Небосвод потемнел, и послышался еще один оглушительный раскат грома. Казалось, земля дрогнула под ногами.

Ричард с грустной улыбкой взглянул на тяжелое небо.

— Вот видишь, Тэсс, мы еще даже и не раздевались. А что будет, когда мы будем как Адам и Ева? Наверное, земля разверзнется у нас под ногами.

Тэсс, нисколько не смущаясь, засмеялась. Она была так возбуждена, что забыла о стыде.

В воздухе запахло той свежестью, которая предвещает сильную весеннюю грозу. Порывы ветра гнули деревья, обламывая молодые ветви. Свинцовые тучи застелили небо, и стало темно, как в полночь.

— Еще минуту назад было светло и солнечно. Не иначе, как ты ослепил меня, — пошутила Тэсс.

— Мы промокнем, — нахмурился Ричард.

Воины невдалеке прервали учения и поспешили в укрытие.

Ричард в раздумье смотрел на Тэсс.

— Нужно срочно отвести тебя в замок, не дай Бог, ударит молния и убьет мою прекрасную леди.

Тэсс улыбнулась его мрачной шутке и почувствовала себя беззащитной в разбушевавшейся стихии. По коже побежали мурашки.

— Да, надо идти, — робко согласилась она.

— А может, останемся? — засмеялся Ричард.

— Давай, — улыбнулась Тэсс, потворствуя его задору. — Я буду как девчонка носиться по лужам, пока не увязну в липкой глине и не вымокну до нитки!

— Мы так и сделаем!

— Я люблю грозу.

— Я тоже.

Придя к обоюдному согласию, они улыбнулись друг другу.

— Какой приятный свежий ветер! — Тэсс подняла волосы, обнажив тонкую шею.

Сильными пальцами Ричард начал массировать ей плечи. От его прикосновений Тэсс невольно расслабилась.

— Какой ты нежный, Ричард.

— Тише, ты испортишь мне репутацию.

Первые крупные капли дождя упали на траву. Воины, не успевшие покинуть поле, еще больше засуетились, на бегу они кричали, чтобы Тэсс с Ричардом поспешили вернуться в замок. Ослепительным зигзагом небо прошила молния. Следом за ней раздался гулкий раскат грома.

Тэсс так испугалась, что даже подпрыгнула. Ричард крепко обнял ее.

— Не бойся, я с тобой и буду защищать тебя.

Как бы смеясь над ним, с небес хлынули потоки воды. Ливень с силой колотил по траве. Тэсс с Ричардом промокли в один миг.

— Да уж, моей рыцарской силы здесь точно не хватит, — рассмеялся граф.

Тэсс, запрокинув голову, прижалась к нему. Мокрая, прилипшая к телу одежда обрисовывала контуры их тел, казалось, дождь раздел влюбленных. Слизывая с губ прохладные струйки, Тэсс не скрывала восторга.

— Как здорово! — кричала она.

— Пошли, здесь недалеко есть место, где мы переждем грозу, — сказал Ричард. — А по пути моя маленькая девочка может носиться по лужам, сколько ей захочется.

Тэсс смеялась от души, жизнь казалась ей прекрасной.

Они медленно пошли к замку. Тэсс с визгом прыгала по лужам, размахивая руками. Когда они дошли до амбара, Ричард остановился.

— Хочешь взглянуть на наших слониху и леопарда?

Тэсс удивилась.

— А это не опасно?

— Конечно, нет.

Тэсс, как ребенок, закивала головой.

Ричард отворил деревянную дверь громадной постройки. Войдя внутрь, Тэсс почувствовала специфический запах животных и сена. Не сразу привыкнув к нему, она сморщила нос. Ей уже становилось зябко, сквозь мокрое платье отчетливо виднелись сжавшиеся от холода соски. В амбаре же было сухо и тепло.

Мальчика, который присматривал за животными в отсутствии Тарджамана, Ричард отпустил и велел бежать в замок и предупредить дрессировщика, что животные будут под присмотром до окончания грозы. Подросток бросился исполнять приказ графа. Тэсс с Ричардом остались одни.

Озираясь по сторонам, Тэсс вдруг почувствовала себя неловко. Встретившись глазами с Ричардом, она смутилась.

— Я здесь не буду… — тихо прошептала Тэсс, глядя вниз на солому.

— Не будешь, — хрипло пробурчал в ответ Ричард.

Тэсс ждала от него другой реакции, она думала, что он рассердится, начнет спорить, убеждать ее в обратном. Но Ричард был слишком честен.

Вдруг Тэсс стало легко, все ее волнения исчезли. Она выбросила из головы мысли о том, что правильно, что неправильно, что опасно, что нет… Ее мокрое платье липло к телу, ей было зябко, она бы с радостью прижалась к теплому телу Ричарда. Она вновь посмотрела ему в лицо. Он пожирал ее глазами. Тэсс поняла, что он хочет ее, и невольно возбудилась. Но она не могла в один момент отбросить страхи, с которыми жила долгие годы.

Девушка пошла по большому амбару, с любопытством разглядывая помещение. В углу на сене лениво развалилась огромная желтая кошка с черными пятнами. Тэсс замерла.

— Господи, кто это?..

— Леопард. Это наша девочка, ее зовут Батшеба.

Услышав свою кличку, хищница подняла морду и издала ужасающий рык. Тэсс от изумления открыла рот.

— Глазам своим не верю!

Огромная кошка ощерилась, сердито шипя, затем принялась вылизывать длинным розовым языком громадную лапу. Тэсс вспомнила, что ее домашняя кошка в Хаддингтонском замке делала точно так же. Разница была лишь в том, что этот зверь сидел на толстой цепи.

— Подойди поближе, — подбадривал Тэсс Ричард. — Не бойся, она ручная, как котенок. Да у нее от старости и зубов уж не осталось. Тарджаман каждый день дает ей измельченное мясо.

Ричард взял Тэсс за руку и подвел к леопарду. Животное игриво каталось, завалившись на спину. Было ясно, что Батшеба ждала, когда ей почешут живот. Ричард удовлетворил ее желание. Тэсс погладила зверя по морде, провела пальцами по шее. От удовольствия кошка замурлыкала, высунув язык.

— Киска, — ласково сказала Тэсс.

— Но Бэлли лучше, — произнес Ричард. — Пойдем, сама увидишь.

Он повел ее дальше, за загородку. Тэсс еще раз охнула от удивления.

— Чудеса… — шептала она, разглядывая огромную слониху, которую раньше видела только издалека.

— Правда же, она хорошая? — спросил Ричард. Он стоял сзади, держа Тэсс за талию. Его руки слегка сжимали ее стройный стан. Вспыхнув от желания, Тэсс почувствовала горячую истому внизу живота.

— Ты говоришь «хорошая» об этой громадине? — с трудом произнесла она.

— Да, — ответил Ричард. — Посмотри, с какой любовью Бэлли смотрит на тебя. Она хочет преподнести тебе подарок.

Тэсс вскрикнула от восторга, когда слониха протянула ей хобот с пучком соломы. Девушке ничего не оставалось делать, как взять «букет».

— Спасибо, Бэлли. Ты действительно прекрасна.

Ричард превратил мою жизнь в сказку, — с благодарностью подумала Тэсс.

— Бэлли, я хочу познакомить тебя с женщиной, которая очень скоро станет графиней Истербай. Леди Тэсс, это Бэлли. Вы не хотите прикоснуться к ней ради знакомства?

Тэсс, кивая, согласилась. Ричард почти вплотную подвел ее к ноге животного, нежно подбадривая.

— Вот так. Полегче. Не бойся.

Когда Ричард прикоснулся к Тэсс щекой, ее пальцы пробежали по его лицу. Тэсс было уже не до слона, все ее внимание было приковано к обнявшему ее графу. Ричард взял Тэсс за руку и протянул к морщинистой коже слонихи. Бэлли, как бы в благодарность, подняла хобот и издала крик.

— Она такая милая и совсем не страшная, — сказала Тэсс. — Странно, а ведь она запросто может раздавить меня.

— Да, совсем как ты, Тэсс, — недовольно сказал Ричард, крепче прижимая ее.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты нежная, хрупкая, а владеешь силой, способной разбить мне сердце, — шептал он ей на ухо.

Дождь неустанно стучал по соломенной крыше. Монотонный звук успокаивал, но Тэсс вздрогнула, услышав признание.

— Разбить тебе сердце? — Тэсс повернулась к нему лицом.

— Да.

Совсем недавно она хотела обладать той силой, чтобы сначала уничтожить его, но сейчас в ней не было желания мести. Тэсс просто хотела чувствовать, что Ричард способен любить.

— Ричард, — шептала Тэсс. Ее голос выражал мольбу, желание, испуг. — Ты хочешь сказать, что… А вдруг ты лжешь?

— Я не могу солгать тебе. — Он нежно обнял ее. — Верь мне.

Тэсс не поверила, пока не почувствовала, как сильно в его груди бьется сердце. Значит он возбужден и взволнован, так же, как и я, — подумала она.

Хотя нет, ему нечего бояться того, чего она так опасалась и втайне желала. Но Тэсс могла потерять все — самообладание, душу, даже саму жизнь. Ей вдруг стало страшно, как будто с нее заживо собираются содрать кожу. Некуда было бежать от беспокоивших ее страхов, негде спрятаться от пылкой страсти и желания.

— Я не смогу. Не проси меня об этом.

От этого отказа у Ричарда на скулах заиграли желваки.

— Это же невозможно, Тэсс. — Он жадным, голодным взглядом скользил по ее телу, груди, животу, затем взглянул ей прямо в глаза. — Я должен это сделать. Тэсс, я хочу любить тебя. Ты согреешь мою истерзанную душу. Я знаю. Я хочу тебя, хочу быть в тебе! Если я и смогу искренне и глубоко чувствовать, то только с тобой. Ты можешь дать мне все это, Тэсс, дать то, чего никто до тебя не смог!

Ричард коснулся рукой ее мокрых волос и нежно погладил шелковые локоны, покрывая при этом ее шею жаркими поцелуями.

Тэсс вздрогнула от страстных лобзаний и, запрокинув голову, всецело отдалась его ласкам. Голова кружилась как во хмелю, сердце бешено билось, кровь стучала в висках, дыхание стало частым и порывистым. Как во сне она слышала его нежные слова, стоны, мольбы. Тэсс готова была покориться всесильному зову природы. Она вдруг поняла, почему женщины, в муках производя на свет дитя, вновь и вновь готовы отдаться мужчине, даже с риском для собственной жизни. Пьянящее сладкое чувство, возникающее при соединении мужского тела с женским и означающее, что жизнь бесконечна, заставляло забывать о страданиях.

— Но если ты проникнешь в меня, это может повлечь за собой последствия, — стонала Тэсс, борясь со страстью. Она крепко сжала ему виски, уворачиваясь от поцелуев, и твердо посмотрела в его жадные глаза. — Через девять месяцев эти последствия выльются в страшные страдания. Будешь ли ты тогда со мной? Будешь ли ты подле моей кровати, когда я буду корчиться от боли? Сможешь ли предотвратить мою смерть? А если я умру, вспомнишь ли ты обо мне, оценишь ли ту жертву, которую я принесла?

Крепко вцепившись в него, она вновь и вновь повторяла эти старые, как сама жизнь, истины. От неожиданности Ричард отпрянул. Тэсс видела, что ее слова больно ранят его, и, видя его искаженное болью лицо, она вдруг поняла, что Ричард никогда не причинит ей вреда. Она почувствовала его любовь.

— Я не знаю, Тэсс. Я не могу ответить. — Ричард в растерянности пожал плечами, его красивое лицо побледнело.

Он взял ее под руки и приподнял, прижимая к груди. Их сердца бились рядом. Положив голову ему на плечо, Тэсс осознала, как дорог ей Ричард. Крепко обнимая его за шею, она вдруг поняла, что они стали единым существом. Это чувство было сильным и дурманящим.

— Ты совсем продрогла.

У Тэсс действительно от холода стучали зубы.

— Это от дождя, — бормотала она, ища тепла в его руках. — Даже сорочка вся промокла.

— Тебе надо переодеться во что-нибудь сухое.

— Было бы неплохо. — При этих словах Тэсс опять испугалась. — Может, мы вернемся в замок?

— Нет, дождь еще не закончился, — серьезно сказал Ричард. Он пошел в отдаленный угол амбара и принес сухую одежду. — Я переоденусь в бриджи Тарджамана. А это тебе, — сказал он, протягивая Тэсс мужскую рубаху. — Переоденься там, за перегородкой.

— Милорд, как можно?..

— Тебе нельзя простужаться. Мадам, не бойтесь, я не буду к вам приставать.

Тэсс лукаво улыбнулась.

— Милорд, вы уже приставали ко мне. Или для вас это так обыденно, что вы уже забыли?

Ричард нахмурился, стараясь принять грозный вид.

— Вы, юная леди, осмелились дерзить самому хозяину замка. То внимание, которое я вам уделил, — шутил он, сжимая ей пальцы, — всего лишь прелюдия неизбежного.

Тэсс кокетливо наклонила голову, ожидая поцелуя.

— А пока ко мне не приставать. — Ричард, стараясь казаться строгим, погрозил ей пальцем.

Тэсс надулась, как ребенок.

— Очень хорошо.

— Когда оденешься, крикни. Я не хочу, чтобы ты застала меня врасплох.

— Раз ты так стыдлив, то я так и сделаю.

Тэсс гордо подняла голову и, покачивая бедрами, направилась за перегородку, одарив Ричарда жеманной улыбкой.

За перегородкой она быстро сняла прилипавшее к телу мокрое платье и облачилась в шерстяную робу Тарджамана, предварительно растерев плечи, чтобы скорее согреться. Тэсс так и подмывало нарушить обещание. Поразмыслив, она, как шаловливый ребенок, вопреки запрету, выглянула из-за перегородки. Ричард стоял совсем голый и разговаривал с Батшебой, держа в руках бриджи Тарджамана. В тусклом свете, падающем из небольшого оконца под потолком, его загорелая кожа казалась золотисто-коричневой. Упругие стальные мышцы играли на длинных стройных ногах.

Тэсс, движимая любопытством, не испугалась, не смутилась, а, наоборот, решила подойти поближе. Она бесшумно пошла по полу, устланному сеном, а ее сердце от волнения бешено стучало в груди.

Ричард, не замечая Тэсс, слегка журил Батшебу, почесывая ей брюхо.

Тэсс с восторгом смотрела на его великолепную мускулистую фигуру. Впервые увидев голого мужчину, она не могла отвести от него глаз.

— Ты так красив… — невольно вырвалось у Тэсс.

Удивленный, Ричард обернулся.

— Привычка у меня такая — говорить только правду, — пояснила Тэсс, отбросив за ухо упавший на лицо влажный завиток. — Похоже, я слишком дерзко веду себя, но ты действительно прекрасен.

Зачарованная, Тэсс с детской непосредственностью уставилась на него.

— Мне нравится как ты ведешь себя, — сказал Ричард, подходя к ней.

Тэсс разглядывала его красивое лицо, широкую грудь. Ее взгляд опускался все ниже и ниже. Его грудь покрывали волосы, тоненькой дорожкой сбегавшие вниз по животу. Под ее взглядом чресла набухли. Увидев такое чудовище, Тэсс, как ребенок, выпучила глаза.

— Все мужчины так прекрасны?

От такого вопроса Ричард весь напрягся. Он не знал, что ответить. Несмотря на свою прекрасную внешность, он считал себя безобразным. Жизненные невзгоды исказили его мнение о самом себе, но Тэсс видела его в другом свете. От страстного желания кровь бурлила в его жилах, стучала в висках. Ричард в отчаянии сжал кулаки, не решаясь прикоснуться к Тэсс, чтобы не испугать ее снова. Он понимал, что пришло время переступить через последнюю черту. Тэсс для него была жизненным эликсиром, душистым цветком с дурманящим ароматом, и настал час сорвать этот хрупкий цветок.

Тэсс, уже согласная отдаться, забыв все страхи, провела рукой по мягким волосам на его груди. Глядя ему в лицо, она поняла, что назад дороги нет.

Ричард обнял ее за тонкую талию.

— Тэсс, настало время.

Томно склонив голову, она закрыла горящие глаза, обрамленные длинными черными ресницами.

— То самое время, Ричард?

— Если не сейчас, то когда же?

Тэсс утвердительно кивнула и развязала пояс. Рубаха распахнулась, обнажая ее наготу. Твердые розовые соски на высоких упругих грудях напряглись, нежная белая кожа отливала кремовым оттенком, пушистые черные волосы прикрывали низ живота. Сбросив шерстяную робу с плеч, она во второй раз предстала голой перед его взором. Девушка не решилась поднять глаза.

— Ты стесняешься?

— Нет.

— Боишься?

Немного помолчав, Тэсс утвердительно кивнула головой.

— Боишься, что будет больно?

— Нет.

— Страшно забеременеть?

— Да, потом придется рожать. А если я умру?

Ричард улыбнулся.

— Есть способ предотвратить это.

Тэсс недоуменно посмотрела на него.

— Предоставь это мне, любовь моя. Я больше не могу сдерживаться.

Он расстелил рубаху Тарджамана на сене подле Батшебы.

Он ласкал ее тело, шелковистые локоны приятно щекотали ей грудь, в живот упиралась его восставшая плоть, а Тэсс все думала, о каком же способе избежать беременности он говорил. Его рука проникала в самые сокровенные уголки ее тела. Почти теряя сознание от наслаждения, Тэсс опять вспомнила об участи своей матери. Как жаль, что она не сходила к колдунье и не попросила у нее каких-нибудь трав — ведь ей и в голову не могло прийти, что это может ей понадобиться. Ведь она собиралась убить Ричарда до того, как он прольет в нее свое семя.

— Ричард, Ричард, — с мольбой шептала она.

Извиваясь, она крепко обняла его за шею. Ричард ответил ей пьянящим поцелуем. Его язык проник ей в рот. В ее теле разгорелся огонь. Он целовал ее, продолжая жадно ласкать ее нетронутое юное тело. Девушку захватила волна желания, ее трясло, как в лихорадке.

— О Ричард, дорогой!

— Тэсс, милая, я знал, что ты ответишь на мою любовь, я знал! Тебе будет хорошо, — горячо шептал он ей на ухо.

Тэсс прижималась к Ричарду все крепче. Забыв о предрассудках, она вылезла из-под него и легла ему на грудь. Рука ее коснулась его твердого члена. Ричард вздрогнул. Чувствуя себя всесильной, она улыбнулась.

— Ты в моей власти, — с лукавым кокетством прошептала Тэсс.

Ричард на некоторое время уступил ее ласкам. Затем, боясь преждевременного извержения, схватил ее за руку.

— Самое время. Не бойся.

Желание было настолько велико, что Тэсс забыла о всех своих страхах. Да, сделай это сейчас, к черту все последствия, — возбужденно думала она.

Тэсс не сопротивлялась, когда он лег на нее. Почувствовав мягкий мех, она осознала, что лежит рядом с леопардом. Кошка удовлетворенно мурлыкала.

— Батшеба! — засмеялась Тэсс, глядя в страстные глаза Ричарда. — Интересно, кому сейчас лучше, тебе или ей?

— Сейчас я сам как зверь, — шутливо прорычал Ричард, слегка покусывая ей шею.

Он прижал руку Тэсс к пятнистому меху Батшебы, слегка почесывая зверю бок. Огромная кошка вытянула лапы и крепче прижалась к телу Тэсс. Ее мех был гладким, как кожа Ричарда, как его упругий член, упиравшийся Тэсс в бедро.

Ричард стал покусывать ей соски.

— Ричард, как приятно…

От нахлынувших чувств у Тэсс закружилась голова. Она порывисто дышала, на груди выступили капельки пота. Дождь монотонно стучал по крыше. Сердце вырывалось из груди. Тэсс чувствовала горячую пульсацию в чреве. Батшеба, устав от возни людей, поднялась и отошла в сторону.

Ричард подмял девушку под себя и одним быстрым движением проник в нее. Тэсс податливо изогнулась.

— Милый, будь во мне, — хрипло шептала она, прижавшись губами к его уху. Ричард сжал ее в объятиях, их дыхание смешалось. Да, это был он — ее любимый, ее мужчина.

— Ричард, мне страшно. Ричард, Ричард, а вдруг я умру?

— Нет, никогда!

— Пожалуйста, не дай мне умереть.

По щекам Тэсс потекли слезы, горячие слезы боли и любви, страсти и наслаждения.

— Не дай мне умереть, — рыдала она, прижатая к полу его тяжестью.

— Ты никогда не умрешь, ты будешь жить вечно! — стонал Ричард, целуя ее снова и снова. — Ты создана для жизни, Бог не позволит тебе умереть! Любовь моя, я хочу тебя, хочу, хочу!

В этот момент она поверила ему. Обняв ногами его за талию, Тэсс всецело отдалась ему. Чувствуя пульсацию внутри себя, она смотрела Ричарду в глаза. В них сквозило удивление.

— Я понял, чего мне не хватало, — хрипло шептал Ричард. — Я всю жизнь искал тебя, тебя, только тебя!

Последние слова утонули в страсти. Ричард стал двигаться еще быстрее.

Снова и снова, снова и снова. Тэсс, не в силах шевельнуться под его сильным телом, думала, что он ее разорвет на части. Каждый толчок причинял ей боль, смешанную с обжигающим наслаждением, которого она раньше не ведала. И вдруг Тэсс захлестнуло сладкой горячей волной. В экстазе она застонала, царапая в кровь спину Ричарда. Тэсс извивалась под ним, крича от удовольствия, которое заглушало боль.

— Ты будешь жить вечно, — шептал Ричард, участив толчки. — Вечно, вечно, — повторял он.

Когда Тэсс затихла под ним, Ричард нежно поцеловал ее и продолжил движения с новой силой, потом вдруг застонал, выскользнул из нее и прижался к ее животу. Семя липкой лужицей растеклось у пупка. Совсем обессиленный, Ричард сполз с ее тела, жадно хватая ртом воздух. Тэсс в недоумении смотрела на сперму.

Казалось, прошла вечность, пока Ричард восстановил дыхание. Приподнявшись на локте, он наблюдал, как Тэсс разглядывает свой живот.

— Пока мое семя не попадет в тебя, ты в безопасности, — объяснил он.

Тэсс посмотрела ему в глаза.

— Разве ты не хочешь сыновей?

— Конечно, хочу, но ты мне дороже. Если ты считаешь это опасным, я не пойду на риск. Понимаешь, Тэсс, я не позволю тебе умереть.

— Понимаю, — кивнула Тэсс, целуя его припухшими губами.

Тэсс вдруг осознала, что в ней все изменилось. Теперь она знала, что делает мужчина с женщиной. Она познала чувство, которое трудно описать словами. Она стала женщиной, она поняла, что такое любовь.

Бесконечный дождь наконец утих. Ричард слушал, как последние капли как бы нехотя падали с крыши в лужи и на размытую землю. Бэлли издала низкий звук, как будто тоже заметила, что дождь кончился. Яркий луч солнца заглянул в окно. Ветер разогнал тучи. Но как долго будет светить солнце?

Ричард крепче обнял Тэсс, боясь разбудить ее. Его пылкая страсть совсем измотала девушку, и она крепко заснула в его объятиях. Ее алые губы слегка приоткрылись, обнажив жемчужные зубы. Ричард поцеловал ее в лоб, прижался к бархатистым бровям. Не спуская с Тэсс глаз, он старался запомнить каждую деталь происшедшего, ее крик, царапины на своей коже. Он желал, чтобы их любовь никогда не угасала.

Даже если злая судьба разлучит их и Тэсс, возненавидев, покинет его, он не сможет забыть той весенней грозы, когда она так страстно отдалась ему.

Но может ли случиться такое, что Тэсс оттолкнет его, возненавидит? Кто знает… Все может быть.

17

В день свадьбы Тэсс проснулась рано, чтобы приготовиться к торжеству. Слуги сбились с ног, выполняя указания горничной невесты. Тэсс была как в сказочном сне, ей все казалось прекрасным в это утро, особенно служанки, с любовью одевавшие и причесывавшие ее. Даже сама Милли казалась необычной в этот день.

Горничная осторожно расчесала Тэсс волосы, затем вплела жемчужную нить в венок на голове. Жемчуга были свадебным подарком Роджера. Он прибыл накануне из своего нового замка. В связи с тем, что Тэсс не противилась воле короля и соглашалась выйти замуж по его указу, монарх наделил ее кузена, простого рыцаря, небольшим поместьем. Наверное, Генрих решил, что именно Роджер убедил меня согласиться на брак с Ричардом, — думала Тэсс. Несмотря на то, что удача редко улыбалась Роджеру, он всегда был ей преданным другом, и она с любовью вспоминала его.

— Не шевелитесь, миледи, — приказывала Милли.

— Слушаюсь, Милли. Ты сегодня хозяйка.

Тэсс с улыбкой смотрела на свое отражение в зеркале. Милли украшала ее волосы цветами. Ее лицо сильно изменилось — теперь в нем читались уверенность в себе и удовлетворенность жизнью. И все это с ней сделала любовь.

— Миледи, — сказала Милли, — пора надевать свадебное платье.

Тэсс отложила зеркало и с восторженной улыбкой посмотрела в глаза охваченной волнением девушки.

— Я готова, Милли.

Милли с помощью трех служанок облачила Тэсс в красное платье. Женщины принялись застегивать огромное количество пуговиц на каждом рукаве.

— Миледи, вы неотразимы! — воскликнула Маргарэт.

Тэсс радостно улыбнулась седой служанке.

— Я хочу лишь одного — нравиться Ричарду, — ответила она. — Спасибо, Маргарэт. Спасибо и вам, Эдит и Роза. Вы все сделали для этого.

На глазах у старых женщин, прижавшихся к Тэсс, выступили слезы умиления. Тэсс тоже прослезилась. Вытирая слезы, она осторожно высвободилась из их теплых объятий.

— Ну посмотрите, что вы наделали, — сказала она, улыбаясь сквозь слезы. — Как я теперь пойду на церемонию? Мне надо побыть одной, чтобы собраться с мыслями.

— Конечно, детка, — сказала Эдит, бросая многозначительный взгляд на Розу, Маргарэт и Милли. — Мы уходим. Пусть Тэсс побудет одна. — Девушка с любовью смотрела им вслед. Раньше она и подумать не могла о том, что ее сердце будет переполняться этим светлым чувством, которое, как ей казалось, она могла испытывать только к отцу и к Роджеру. Тэсс поняла, что настал тот час, когда рана на ее сердце наконец зажила.

Пора было идти в церковь. Тэсс знала, что Роджер ждет, чтобы вести ее к алтарю. Она уже направилась к двери, но задержалась, о чем-то вспомнив. Улыбка сошла с ее лица. Тэсс направилась к сундуку с одеждой. Не сразу решившись, она отбросила крышку. Порывшись в платьях, Тэсс вытащила кожаный мешочек и извлекла из него кортик. В холодном металле сверкнул солнечный свет, падавший из окна. Тэсс привезла сюда этот кинжал, чтобы убить Ричарда. Поразмыслив, она решила, что оружие ей еще пригодится. Закрыв острое лезвие чехлом, Тэсс спрятала кинжал на талии под многочисленными складками свадебного платья.

— Пошли, — сказал Роджер. — Я отведу тебя к жениху. Тэсс, ты самая прекрасная невеста на свете!

Как только Тэсс вышла, он протянул ей руку. Щурясь от лучей яркого солнца, девушка улыбнулась любимому кузену и обняла его.

— Я все еще не могу поверить, что ты здесь. Роджер, вчера, когда слуга объявил о прибытии сэра Роджера из Парнбриджа, мое сердце переполнилось гордостью за тебя. Подумать только! Ты — хозяин собственного поместья!

— Тэсс, а как я горд за тебя! Ты так изменилась, стала еще прекраснее и милее. В тебе появилась нежность, которой раньше я не замечал. Где ты ее прятала? — засмеялся Роджер.

Тэсс улыбалась, с любовью глядя на кузена. «Дорогой мой Роджер, ты всегда будешь на моей стороне», — с трепетом думала она.

— Пошли, — сказал Роджер. — Народ у церкви уже ждет невесту.

Тэсс, взяв его под руку, последовала за ним. Когда они приблизились к церкви, толпа расступилась, уступая дорогу новобрачной. Находясь под пристальными взглядами сотен глаз, Тэсс разволновалась. Ее лицо светилось счастьем.

Войдя внутрь и встав рядом с Ричардом, она еще раз поразилась его красоте. Одетый в белый бархатный камзол, который украшали золото и дорогие меха, он имел поистине королевский вид. Он ослеплял ее своей красотой. Тэсс в смущении опустила глаза.

— Ты прекрасна, — прошептал Ричард и посмотрел на священника.

— Ты тоже, — прошептала она в ответ.

Он улыбнулся ее непосредственности.

— Спасибо.

Торжественная церемония началась. По традиции, они обменялись клятвами, и их союз был скреплен венцом. Тэсс не рыдала, как подобало невесте. Она не могла дождаться ночи и с восторгом предвкушала ее.

— За моего лучшего друга, — провозгласил сэр Джон. — За лорда Ричарда!

— За лорда Ричарда! — хором подхватили гости.

Рыцари и лорды стояли рядом со своими дамами за деревянными столами в тусклом свете факелов.

— И за самую прекрасную даму во всем Кристендоме! — добавил сэр Джон, поднимая чарку с элем, привезенным из Истчипа, тем самым элем, который он приготовил в подарок королю. — За леди Тэсс, графиню Истербай!

Тэсс покраснела и встала с кресла, подняв бокал и признательно кивнув сэру Джону и всем гостям. Толпа загудела в ответ. Ричард, громко выражая свой восторг, опрокинул кубок и выпил его залпом.

Это был шумный веселый свадебный пир. Собралось много купцов из деревни. Польщенные приглашением на столь важное событие, они надели свои самые лучшие одежды. За высоким столом восседали два графа и несколько баронов. Были приглашены и несколько человек низшего сословия, с которыми Ричард подружился в дни своей буйной молодости.

Гостей развлекали менестрели. Один сидел у входа в зал и наигрывал нежные баллады для вновь прибывших. Четверо других ходили вокруг столов и услаждали слух гостей романсами. Приглашенные забавлялись дрессированным медведем. Тут и там прыгали шуты.

Тэсс увлеченно смотрела представление, сжимая в своей руке руку Ричарда. Близившаяся ночь волновала ее. Ричард то и дело наклонялся и целовал ее в губы. В эти моменты Тэсс переставала замечать окружающее — звон серебряных кубков, гомон довольных гостей, смеющихся над проделками шутов. Она даже не чувствовала вкусных запахов угощений, дыма факелов, аромата разбросанных повсюду цветов. Всем ее миром в эти минуты владел Ричард, сильный, мускулистый, страстный.

Оторвавшись от затяжного пьянящего поцелуя, он взял ее за подбородок и посмотрел в глаза.

— Любовь моя, смотри не опьяней. Я хочу, чтобы сегодняшней ночью ты все отчетливо понимала.

— Гм, да я уже…

— Развратница.

— Нахал.

Они продолжали обмениваться любезностями, пока не появился паж, бьющий в барабан, а за ним целая процессия.

— Это что? — спросила Тэсс.

— Сюрприз, — ответил Ричард с озорным блеском в глазах.

За барабанщиком шли трубачи и трубили в рога. Сзади полдюжина поваров несла огромного лебедя на большом блюде. Птица, зажаренная прямо в перьях, выглядела совсем как живая. На блюде рядом с лебедем лежали печеные яблоки и груши. Когда кортеж приблизился к высокому столу, гордые повара поставили жаркое перед Тэсс и отделили заднюю часть птицы. Вдруг из лебедя вылетела целая стая скворцов. Пажи с несколькими гостями стали ловить птиц в сети. Они смеялись как сумасшедшие, размахивали руками. Удивленная толпа взорвалась аплодисментами.

— Как здорово! — вскрикнула Тэсс, хлопая в ладоши.

Ричард с улыбкой взял ее нежную руку и поднес к губам.

— Я так рад, что тебе это понравилось, миледи, моя жена.

Трубач опять затрубил в рог.

Четыре повара несли большой корабль, сделанный из сахара, с красными и желтыми парусами.

Гости восхищались искусством кулинаров.

Вечер продолжался в шумном веселье. Сэр Джон читал по памяти поэмы о любви. Затем он увлек всех танцевать, пустившись в пляс с Одри.

— Нет! — вскрикнула Тэсс, хватая Ричарда за руку. — Его нужно остановить.

— Это все равно, что остановить извержение вулкана, — заворчал Ричард, однако встал, чтобы успокоить чересчур развеселившегося рыцаря. Сэр Джон не поддавался никаким уговорам вернуться за стол. Наоборот, многие гости, отодвигая столы, присоединились к танцам. Ричард отступил и вернулся к невесте. — Это бесполезно, ему слишком весело, — сказал он, взяв Тэсс за руку. — Потанцуй со мной.

— Я готова танцевать с тобой до конца света.

Ричард повел ее в центр зала, обняв сильной рукой за талию.

— Не бойся, — сказал он с обворожительной улыбкой. — Представь, что мы танцуем на вересковой поляне.

Тэсс последовала за ним, забыв о своей гордости и страхах. Ричард уверенно вел ее, и танцевать было совсем не сложно. Они весело кружились, не уступая сэру Джону с Одри. Большой зал содрогался от шумного пира, гости топали ногами, свистели, подбадривая друг друга. Разгоряченная Тэсс смеялась, капельки пота выступили на ее лице. Ричард сиял от счастья. Танец закончился одобрительным гулом толпы.

Внезапно забил барабан. Леди и лорды недоуменно смотрели по сторонам, пытаясь понять, кто требовал их внимания.

— Пантомима! — объявил Ричард. — В сторонку, в сторонку, господа, освободите место.

В зал вереницей вошли актеры. Гости окружили их, ожидая представления. С дюжину мужчин в масках прыгали, изображая сражение. Одни из них были в белых одеждах с красными крестами, как у крестоносцев, другие — в широких восточных шароварах и чалмах, как у мусульман. Под бой барабанов актеры наскакивали друг на друга, изображая жестокую борьбу праведных христиан с иноверцами.

Тэсс, завороженная, стояла с Ричардом поодаль. Вдруг она услышала знакомый голос.

— Я абсолютно уверен, что, если бы мои персидские братья были так трусливы, как эти шуты, христиане не потеряли бы так много воинов в борьбе за землю обетованную.

— Тарджаман! — узнала его Тэсс и ласково улыбнулась ему, не желая ничем омрачать счастливый день. — Я слышала, что иноверцы на поле брани дерутся отчаянно и храбро.

Дрессировщик кивнул, приветствуя Ричарда. Граф, не отрывая взгляда от актеров, слегка кивнул в ответ.

— Я рад, что вы наконец оценили достоинства моего хозяина, — добавил Тарджаман.

Тэсс улыбнулась, но затем, вспомнив о необычной прозорливости Тарджамана, залилась густым румянцем. О каких это достоинствах графа он говорит? Неужели перс знает, что произошло в амбаре в тот дождливый день?

— Да, я многое недооценивала в лорде Ричарде, да и в вас, Тарджаман.

Перс расплылся в улыбке.

— В таком случае не уделите ли вы мне минутку внимания?

Тэсс окинула его оценивающим взглядом и, не увидев враждебности в его глазах, которую замечала в Тарджамане раньше, — а может, ей всего лишь казалось это, — последовала за персом к скамье в отдаленном уголке.

— Лорд Ричард с таким удовольствием следит за представлением, — задумчиво сказала Тэсс. — Я же больше смотрю на него.

— Он тоже смотрит на вас, и с большим вниманием, чем на актеров.

Тэсс оторвала взгляд от собеседника в чалме и посмотрела на Ричарда. Он действительно смотрел на нее через плечо. Похоже, Ричард одобрял ее уединение с Тарджаманом; улыбнувшись ей, он снова перевел свое внимание на представление.

— Он обожает вас, — сказал Тарджаман. — Я думаю, эта свадьба изменит судьбу леди Гертруды и ее друзей. — Тарджаман отпил вина и стал смотреть вдаль. — Лорд Ричард прислушается к вашему совету по поводу узников, леди Тэсс. Я верю, что вы останетесь на их стороне.

Перс пронзил ее взглядом. Тэсс увидела в зале леди Гертруду и других лоллардов, они сливались с толпой гостей. Ричард знал, что Тэсс будет рада присутствию Гертруды на свадьбе. Но это не меняло дела: лолларды оставались узниками и в считанные дни должны были быть переданы церкви. Страх за их судьбу мешал добрым отношениям Тэсс с ее молодым мужем.

— Конечно, но что я могу сделать, чтобы спасти ее? — проговорила девушка.

— Надо сказать лорду Ричарду, что вам очень важно видеть Гертруду на свободе. Не объясняйте почему, просто потребуйте освободить ее. Всякое может случиться.

Видя, как нахмурился Тарджаман, Тэсс встревожилась.

— А что может случиться?

Перс задумчиво вздохнул и снова отпил из кубка.

— Я не могу сказать точно, но мне кажется, что я очень хорошо понимаю лорда Ричарда. Думаю, лолларды сыграют свою роль в возвращении Мэрли-Вэйл.

— Мэрли-Вэйл? Он собирается его вернуть?

— Лорд Ричард собирается воевать с епископом Киркингамом.

Тэсс недоверчиво посмотрела на перса.

— Откуда вам это известно?

— Миледи, то, что я знаю, имеет для вас очень большое значение.

— Когда Ричард собирается в поход?

Тарджаман пожал плечами.

— Я думаю, скоро. Поэтому надо быстрее освободить лоллардов. Нападение на столь влиятельного епископа, как Киркингам, не может остаться незамеченным. Если лорд Ричард проиграет, королю будет легче казнить его, чем противостоять гневу архиепископа Кентерберийского. Сейчас, когда лолларды восстают повсюду, для набожного Генриха ересь и мятеж — одно и то же. Король не потерпит этого от Ричарда. И если граф не победит епископа, лолларды сразу же окажутся в руках монарха.

Закрыв глаза, Тэсс почувствовала, как страх волной накатился не нее. Жизнь Ричарда была в опасности, жизнь Гертруды — тоже. Тэсс сознавала, что судьба старой дамы в ее руках; эти новости навалились на плечи непосильной ношей.

— Сомневаюсь, что Ричард прислушается к моему мнению по таким серьезным вопросам.

— Он сделает это потому, что любит вас. Будьте уверены.

Тэсс побледнела.

— Но достаточно ли одной любви? — прошептала она.

Тарджаман печально улыбнулся.

— Если нет, то мы все пропали.

— Зачем вы мне все это говорите? — огрызнулась Тэсс. Она все еще не доверяла персу, сомневалась, что его волнует судьба Гертруды. — Почему вы расстраиваете меня в день моей свадьбы, когда надо только веселиться?

— Потому что, — многозначительно произнес Тарджаман, — мне неприятно видеть кортик под вашим свадебным нарядом.

Тэсс, совсем обескураженная, посмотрела в непроницаемые глаза перса. Он был так уверен в себе, что бедная женщина перепугалась, не колдун ли перед ней. Но как же он узнал о кортике?

— Откуда это вам известно?

— И не только это, леди Тэсс.

— Вы слишком много о себе мните, — высокомерно ответила Тэсс. — Пусть у меня и есть кинжал, но это не для того, чтобы убить Ричарда, как вы, должно быть, полагаете.

Перс молча обдумывал ее слова.

— Я рад, что вы не причините вреда графу, впрочем, я никогда в этом и не сомневался. Видите ли, я не стараюсь лезть людям в души, просто так получается. Я могу и ошибаться. Я не волшебник.

Тэсс смутилась.

— Мне жаль, если я обидела вас.

— Но вы по-прежнему мне не доверяете.

— Не совсем, — слегка улыбнулась Тэсс.

— Сейчас это не столь важно, — сказал Тарджаман поднимаясь. — Моя миссия здесь подошла к концу. — Он раскланялся и собрался уходить.

— Подождите.

Перс остановился, вопросительно глядя на Тэсс.

— Вы как-то сказали, что мы оба любим лорда Ричарда. Это действительно так?

— Время ответит на все ваши вопросы, леди Тэсс. А сейчас оставайтесь с миром.

Он легко кивнул головой и исчез в толпе.

Тэсс хотела было пойти вслед за ним, но, поразмыслив, передумала. Прикусив нижнюю губу, она соображала, как лучше заговорить с Ричардом о лоллардах. Затем она вспомнила новость о скорой войне с епископом и улыбнулась. Тэсс поискала Ричарда в толпе. Он аплодировал актерам и заливался смехом. Она почувствовала, что еще сильнее любит его: ведь он не только пробудил ее страсть, но и не побоялся выступить против всесильной церкви. Если у него все сложится удачно, то ее отец будет отомщен. Правда, ей непонятна была роль лоллардов в этой войне. Тэсс думала обо всем этом, но затем, вспомнив о своей свадьбе, решила полностью отдаться веселью.

18

Шумный пир продолжался. Уставшая Тэсс решила убежать из большого зала. Слова Тарджамана не шли из ее головы. Впервые за последнее время она вспомнила о Лукреции. Тэсс еще не спрашивала Ричарда, почему он так жестоко обошелся со своей незаконнорожденной сестрой. «А не ослепила ли меня любовь? — подумала Тэсс. — Знаю ли я человека, которому отдала и тело и душу?» — продолжала размышлять она и вдруг опечалилась. Ей вдруг показалось, что она совсем его не знает. Он оставался для нее загадкой. Что же ждет ее впереди?

Девушка нерешительно отворила дверь в спальню Ричарда. К ее удивлению, там были служанки, стелившие постель. Они окружили ее.

— А вот и наша дорогая графиня, — сказала Маргарэт, с любовью глядя на Тэсс.

— Как вы прекрасны! — добавила Эдит.

— Просто неотразимы! — улыбнулась Роза.

Тэсс рассмеялась.

— Я так устала, что с ног валюсь, — сказала она, обнимая женщин.

— Мы приготовили ванну, — сказала Эдит, помогая ей раздеться.

Тэсс погрузилась в воду. После того как она освежилась, женщины насухо вытерли ее и надели на нее ночную рубашку.

— Вам, наверное, страшно? Ведь это первая брачная ночь, — усмехнувшись, спросила Маргарэт.

— Перестань пугать ее, — заворчала Эдит.

— Я не из пугливых, — успокоила их Тэсс, вытирая полотенцем капли воды на шее. Она решила не шокировать женщин признанием, что уже занималась с Ричардом любовью и горит желанием делать это снова и снова. — Кстати, а где Милли?

— Мы отправили ее спать, — сказала Маргарэт. — Она хорошая девушка, но слишком уж молода. Мы справились без нее.

Тэсс посмотрела на довольную улыбку служанки.

— С чем это вы справились?

— Мы постелили супружескую постель. Когда-то мы готовили супружеское ложе и для матери Ричарда. Много лет минуло с тех пор.

Маргарэт глубоко вздохнула и задумалась.

Эдит протянула Тэсс серебряный бокал с ароматной жидкостью.

— Выпейте это вино, дорогая, оно успокоит нервы.

Попивая из бокала, Тэсс подошла к открытому окну, через которое в спальню шел свежий воздух. Вино слегка ударило в голову хмелем. Тэсс посмотрела на служанок. Ей вдруг стало интересно, не завидуют ли ей старые женщины? Неужто им никогда не хотелось выйти замуж? Не жалеют ли они о прошедшей жизни?

— Скажите, а почему вы остались в Кадмонском замке после того, как мать Ричарда скончалась? Вам никогда не хотелось иметь свои семьи?

— Дядя Ричарда был жестоким человеком, — прямо сказала Эдит. — Мы боялись, что он не будет подобающим образом заботиться о молодом лорде, особенно после того, как ему вздумалось выпроводить из замка Люси. Это всех нас сильно опечалило.

— Да, то был черный день, — прослезилась Маргарэт.

Тэсс вдруг поняла, что женщины ответили на тот вопрос, который давно ее мучил.

— Почему Лукреция уехала, а Ричард не помешал этому?

— А что он мог сделать? — спросила Маргарэт, от удивления подняв брови: вопрос Тэсс показался ей глупым. — Он тогда был ребенком. Хоть он и был лордом, но всю власть прибрал к рукам его дядя. Ричард ничем не мог помочь бедной Люси. Как он только ни упрашивал дядю не выгонять сестру, но ничего не помогло.

— А Люси во всем винит Ричарда, — произнесла Тэсс.

— Она неправа. Он не мог защитить ее — ведь ему было всего двенадцать лет. Я уверена, если Лукреция поразмыслит как взрослый человек, она поймет и простит — ведь Ричард ничем не мог ей помочь.

У Тэсс как будто камень с души упал, когда она узнала о непричастности Ричарда к несчастью Люси.

— Расскажите еще о нем, — попросила она.

— После того как увезли Люси, мы побоялись оставить Ричарда на попечении его дяди, этого злого человека. Ричард был нам как сын. Повзрослев, он дал нам полную свободу и позволил жить в Кадмонском замке, если мы пожелаем. Многие женщины об этом могут только мечтать. Конечно, можно было выйти замуж. Но кто знает, каким окажется муж? Мать Ричарда была душевной женщиной. Мы живем и работаем в замке не только ради Ричарда, но и ради ее памяти. Мы даже не заметили, как пролетели пятнадцать лет, — рассказывала Маргарэт, обняв Эдит с Розой.

— Ричарду повезло, — проговорила Тэсс, с любовью посмотрев на женщин. — У меня вообще не было матери, а у него — целых четыре: та, что родила, и вы втроем. И вы любите его всей душой.

— Очень любим, — согласилась Маргарэт. — Пойдем посмотрим, что мы приготовили для этой ночи. Вы только взгляните!

Маргарэт отбросила покрывало из горностая, и перед взором Тэсс предстало ложе, устланное лепестками роз, испускавшими нежный аромат. «Это же чудесно — лежать с любимым среди благоухающих цветов», — восхищенно подумала Тэсс.

— Попробуйте-ка, как пахнет от белья!

Тэсс наклонилась к постели и почувствовала запах лаванды.

— Мы вымочили простыни в лавандовой воде.

— Вы так внимательны, — с благодарностью сказала Тэсс.

Маргарэт погладила ее по щеке.

— Такая хорошенькая леди этого заслуживает.

— А вы знаете, что Ричард будет с вами делать в постели? — деликатно поинтересовалась Эдит.

Тэсс залилась густым румянцем.

— Да, я как-то слышала об этом, — ответила она как бы невзначай.

— Ричард будет внимателен и осторожен. Не волнуйтесь, — сказала Маргарэт нараспев. — Он в этом деле опытен. Одна из тех женщин, которых он удостоил лаской, может это подтвердить.

— Ну, не таким уж и осторожным, — со знанием дела сказала Эдит.

Тэсс с удивлением взглянула на нее.

— Видно, вы все не много потеряли, что не были замужем.

Маргарэт рассмеялась.

— Не надо мной ли вы смеетесь? — спросил сияющий Ричард, появляясь в дверях. В одной руке у него была деревянная коробка, в другой он держал свиток пергамента.

— А… Ричард, — отозвалась Эдит. — Я думала, веселые друзья принесут тебя к молодой невесте на руках.

— Они все валяются под столом.

Тэсс заметила, как фамильярно женщины обнимали, целовали и хлопали по спине своего графа.

— А не пора бы вам спать, сударыни? Или вы собираетесь остаться с женихом и невестой на всю ночь?

— О Ричард, — заверещала Эдит, покраснев. — Мы как раз собирались уходить.

Тэсс проводила служанок за дверь. Не оборачиваясь, она спиной чувствовала пристальный взгляд Ричарда. Потом она повернулась и встретилась с ним взглядом. Ричард, нахмурившись, о чем-то сосредоточенно думал.

— Ты никак смотришь на мой живот — не беременна ли я? — вспомнила она их первый разговор в этой спальне.

— Нет, я только размышляю, чем ты так меня приворожила? Когда ты рядом, я больше никого не вижу. Руки сами тянутся к тебе. Я уверен, что до конца дней буду хотеть только тебя.

С озорной улыбкой Тэсс приблизилась к нему.

— Не обещайте того, в чем не можете быть уверены, милорд.

— Ах ты сомневаешься? Ну что ж, через тридцать лет увидим, что я был прав.

Тридцать лет с этим мужчиной! «Бог поистине очень щедр ко мне, раз послал такой дар», — подумала Тэсс.

— Что это у тебя в руках? Брось все и обними меня.

Ричард приподнял красивую бровь.

— Подожди, сейчас узнаешь. Пойдем сядем.

Он положил подарки на кровать, затем сел и усадил Тэсс рядом.

— Мой первый подарок, — сказал он, разворачивая свиток. — Это готовый чертеж часовни.

Тэсс безразлично смотрела на строгие линии, нарисованные на пергаменте.

— Часовня Хаддингтона, — гордо сказал Ричард.

Все еще не понимая, Тэсс нахмурилась.

— Часовня Хаддингтона? О чем ты говоришь?

— Она будет названа в честь твоего отца, в память о его доброте.

Его теплые слова разбередили ей сердце, слезы выступили на глазах, стало трудно дышать. Усилием воли Тэсс успокоилась, решив не волновать старую рану.

— Ричард, но зачем? Я знаю, мы очень разные. Я…

— Так надо, — прошептал он, целуя ей пальцы.

Тэсс, закрыв глаза, стала гладить его льняные волосы.

— О Ричард…

Он обнял ее и поцеловал в губы. Это был поцелуй мужчины и женщины, открывших друг другу сердца. Ричард был ее другом, ее любовью.

— А это еще один подарок. — Он протянул ей деревянную коробку. — Открой.

Тэсс приоткрыла крышку и увидела матовую сталь ружья в бархатном футляре.

— Ружье. Значит, я заслужила, — сказала она с некоторой грустью.

— Не надо печалиться, теперь ты сможешь защитить себя, если нагрянут враги.

Она посмотрела в его искренние, любящие синие глаза и покачала головой.

— Как я могла так ошибаться, Ричард? Сейчас даже трудно представить, что я хотела тебя убить. И каждый раз он мне напоминает об этом.

Тэсс подошла к свадебному платью, которое Роза заботливо повесила, и вытащила из многочисленных складок кортик. Вернувшись на кровать, она села, скрестив ноги, и вложила холодный кинжал Ричарду в руку.

— Я ведь хотела вонзить этот кортик в твое сердце. Какой ужас! Это все равно, что убить самое себя. К тому же мой отец осудил бы меня за такой поступок.

Ричард длинными пальцами обхватил рукоятку. Понурив голову, он нахмурился.

— Знаешь, Тэсс, во мне как будто живут два человека. И один из них хочет, чтобы ты убила. За свою жизнь я так привык к предательству, что оно стало для меня обыденным. — Он совсем опечалился. — Я даже не знаю, нужна ли мне любовь, Тэсс. Мне страшно доверять кому-либо свое сердце.

Тэсс крепко обняла его, успокаивая и гладя по голове.

— О Ричард, Ричард, как печально, что тебя предавали! Я сожалею, что ошибалась в тебе. Прости меня.

Он приник к ее губам.

— Ты мне нужна, Тэсс. Я хочу чувствовать тебя, утонуть в тебе! — произносил он между поцелуями.

Тэсс в ответ начала срывать с него одежду. В любовной лихорадке они упали на кровать. Все произошло очень быстро. Ричард, поспешно скинув бриджи, с силой вошел в нее.

Тэсс была как львица. Обхватив ногами его бедра, она крепко держала его. Но вот наступил момент, когда Ричард не смог больше сдерживаться, но Тэсс не отпускала его. Казалось, она сошла с ума, ведь это было опасно. Она знала об этом, но желание, стремление к бессмертию заглушали страх.

— Тэсс, пусти, я больше не могу сдерживаться! — стонал Ричард, вырываясь из ее цепких ног. Но Тэсс сжимала его все крепче и крепче.

— Нет, — шептала она.

Через несколько секунд он со стоном выплеснул в нее сперму и в изнеможении затих. Отдышавшись, Ричард поднял голову и посмотрел ей глаза с радостью и удивлением.

— Почему? — Он погладил Тэсс по щеке. — Зачем рисковать?

— Потому, — только и ответила она, нежно обнимая мужа.

В эту ночь Тэсс была богиней страсти. Она не могла умереть, слишком велико было желание жить и любить.

— Я так решила, — просто прошептала Тэсс.

Она поняла, что жизнь и любовь вечны, и, подчинившись зову природы, забыла про все страхи. Тэсс очень любила Ричарда и желала, чтобы их души слились в будущем ребенке. Это стоило любого риска.

19

Проснувшись на следующее утро, Тэсс посмотрела в окно и как будто впервые в жизни увидела красоту природы. Легкий ветерок доносил нежный аромат вереска и сирени. Весна была в полном разгаре. Тэсс представляла себе, как один за другим распускаются цветы и птицы вьют гнезда в зелени деревьев.

Она села в постели, чувствуя полный душевный покой.

— Обожаю весну, — сказала Тэсс, поглаживая мускулистую руку мужа.

— Что? — проснулся Ричард.

— Весна — это время надежд. Так хорошо спрятаться с любимым где-нибудь в укромном местечке в лесу.

— Да, и целоваться, — сказал Ричард и подтвердил слова действием.

— Я больше не могу заниматься любовью, — противилась Тэсс.

— Скоро привыкнешь. — Его синие глаза выражали полную уверенность.

Поддавшись на уговоры, Тэсс засмеялась и подставила припухшие губы поцелуям мужа. Все произошло быстро. Тэсс гладила Ричарда по щеке, поросшей щетиной.

— Я слышала, что в благородных семьях любовью занимаются редко и только для того, чтобы зачать наследника.

— Да, некоторые действительно так живут, — сказал Ричард, поглаживая ей бедро. — Но я хочу иметь очень много детей, поэтому нам придется постараться.

Тэсс снова почувствовала его возбуждение.

— Как, опять? — воскликнула она с удивлением и с недоумением посмотрела ему в глаза. — Еще раз? Сколько же тебе надо?

— А тебе?

— Тебе что, заняться больше нечем? В замке столько дел…

— У меня много слуг, казначей, управляющий, и, пока я в спальне, нас никто не побеспокоит, только в самом крайнем случае. В этом преимущество лорда — отдыхать, когда захочешь и сколько захочешь.

— Мне надо было так жить, когда я была хозяйкой Хаддингтонского замка. Но я все управление поместьем брала на себя, и работа никогда не кончалась. Глупо, что я никогда не пользовалась этими преимуществами.

Ее рука нежно заскользила по его животу вверх, к волосам на груди.

— Люси будет рада за меня, когда узнает, что я наконец обрела счастье, — сказала Тэсс, перейдя к серьезному вопросу. Ее взгляд остановился на портрете Лукреции, висевшем над столом Ричарда. — Интересно, что она подумает, когда узнает о моем скоропалительном решении выйти за тебя замуж?

— Я думаю ничего. — Ричард вновь почувствовал душевную боль, которую, казалось бы, давно должно было приглушить время. — Люси никогда не простит мне этого. В девять лет ее отправили в тот ужасный монастырь. Хрупкий, нераспустившийся цветок попал в подземелье. Далеко не каждая женщина смогла бы это вынести, — Ричард тяжело вздохнул. — К счастью, она вырвалась на свободу, выйдя замуж за богатого старика, который не требовал приданого, а был доволен, что миловидная девушка согревает очаг в его доме.

— Может, Люси изменит свое отношение к тебе, когда я расскажу ей, какой ты на самом деле?

На щеках у Ричарда заиграл румянец.

— Тэсс, ты даешь мне не только любовь, но и надежду. Если ты все объяснишь ей, я буду не только верным и преданным тебе до конца дней, но и благодарным.

Он поцеловал ее в лоб.

Положив голову ему на плечо, Тэсс решилась задать не менее серьезный вопрос.

— Ричард, я хочу попросить тебя об одном одолжении.

— Все, что угодно, любовь моя.

Прикусив нижнюю губу, Тэсс старалась побороть волнение.

— Я надеюсь, ты поймешь меня. То, о чем я хочу попросить, может рассердить тебя. Но это очень важно для меня.

— Говори, любимая, не бойся.

— Освободи лоллардов.

Наступило молчание, было слышно лишь воркование голубей в саду.

— Отпусти их. Мне страшно подумать, что леди Гертруду ждет участь моего отца. Пожалуйста, пообещай мне, что не пошлешь их на смерть.

Тэсс почувствовала, как он напрягся, потом тяжело вздохнул. Казалось, над их головами сгустились тучи.

— Я над этим подумаю, Тэсс и сделаю все, что смогу.

Тэсс, почувствовав надежду, прижалась к нему и заглянула ему в лицо.

— Значит, ты спасешь ее?

— Значит, я сделаю все возможное, чтобы не разочаровать тебя.

Тэсс сразу стало легче, она верила, что Ричард постарается помочь узникам.

— Спасибо тебе, спасибо, — говорила Тэсс, с благодарностью целуя ему руку.

— Рано благодаришь меня, — Ричард слегка сжал ее сосок. — Я хочу еще.

С шутливым ворчанием Ричард забрался на Тэсс и осторожно проник в нее.

Они продолжали заниматься любовью, с радостью глядя друг другу в глаза. И вдруг в часовне зазвонили колокола.

— Все, миледи, я выжат как лимон. — Ричард лег на спину. — Ничто не заставит его подняться, даже колокольный звон.

— Колокольный звон?

— Это старая шутка.

Только Ричард собрался объяснить, как послышался стук в дверь.

— Милорд, надо поговорить, — сказал Годфри взволнованным голосом. — Если бы это не было так важно, я бы не стал вас беспокоить.

Тэсс натянула на себя простыни.

— Пусть он войдет.

— Входи, Годфри.

Что же такое могло случиться? — подумала Тэсс, глядя на побледневшего казначея.

— В чем дело, Годфри?

— Беда, милорд. Освальд…

— Что с ним? — всполошился Ричард.

— Милорд, его похитили.

— Похитили? Где? Когда?

— По пути в Бристоль, куда он отправился за последней партией оружия.

— Господи! — взорвался Ричард, вскакивая с постели. — Что с оружием?

— Исчезло вместе с Освальдом.

Ричард, одеваясь, не переставал ругаться.

— Годфри, если что-нибудь случится с юношей, я лично позабочусь и прослежу за тем, чтобы похитивший его подонок подох долгой и мучительной смертью. Ты не знаешь, кто это сделал? Кто-нибудь требовал выкуп?

Годфри покачал головой.

— Нам ничего не известно, но это мог сделать епископ Киркингам. Еще есть подозрение…

— Что там еще? Говори же!

Годфри в нерешительности немного помолчал.

— Хорошо, милорд. Прошлой ночью Тарджаман покинул Кадмонский замок, забрав все свои пожитки. Никто не знает, куда он ушел и зачем. Возможно, происшествие каким-то образом связано с ним.

— Рандольф, во что бы то ни стало, найдите его немедленно!

Ричард стучал кулаком по столу. Его подчиненные с угрюмым видом стояли вокруг. Годфри сидел слева, Тэсс справа.

— Милорд, — сказал Рандольф, скрестив на груди громадные ручищи. — Мы уже послали людей к Киркингаму разведать, что возможно. Освальд возглавлял полдюжины хорошо подготовленных рыцарей. Так как неделю назад было совершено нападение по пути из Лондона, то на этот раз мы очень хорошо вооружили Освальда и его воинов. И все равно они не справились с разбойниками. Нападавшие были одеты в лохмотья, как бродяги. Но по их боевой сноровке однозначно можно сказать, что это чьи-то воины, переодетые разбойниками.

— Я не сомневаюсь, что это воины Киркингама, — прорычал Ричард. — Но кто же сказал ему, когда Освальд будет в пути?

На широком лице сэра Рандольфа появилась гримаса отвращения.

— Неужто не понятно, что это мог сделать только поганый Тарджаман?

— Откуда такая уверенность? У тебя что, есть доказательства?

— Милорд, Тарджаман сбежал. Он даже бросил животных, — напомнил Годфри Ричарду. — Я думаю, он не вернется.

Ричарду все это не нравилось, но он не мог поверить в предательство перса.

— Тарджаман не мог предать меня, я же спас ему жизнь. Да какая ему польза от этого?

— Разве иноверец способен на какие-нибудь человеческие чувства? — упорствовал Рандольф.

— Он не только иноверец, но еще и ассасин, — спокойно сказала Тэсс. Все повернулись к ней. — Прошлым вечером у меня был разговор с Тарджаманом. Зная мои симпатии к лоллардам, он убеждал меня, что беспокоится за их судьбу. Теперь понятно, что он хотел ввести меня в заблуждение. Давно известно, что ассасины налаживают дружественные отношения со своими жертвами.

— Я давно знаю Тарджамана. Зачем ему было так долго тянуть? — спорил Ричард. — Он мог убить меня в любой момент.

— А ему это и не нужно. Если епископ победит, тебя и так ждет смерть. Зачем персу навлекать на себя беду и быть четвертованным в чужой стране за убийство графа? Очень мудрый подход. Украденное же оружие поможет епископу победить.

Ричард в глубоком раздумье откинулся на высоком стуле. Он не хотел верить в виновность Тарджамана. Доводы его приближенных основывались на глупых предрассудках. Ричард всегда верил, что Тарджаман жил в его замке только из благодарности, а не с какой-либо тайной целью. Но если не Тарджаман, то кто же еще мог оказаться предателем?

— Может быть, вы и правы, хотя я никак не пойму, зачем ему все это. Но раз больше не на кого подумать, то я приказываю найти перса и доставить в замок. Не причиняйте ему никакого вреда, я должен поговорить с ним. Хорошо, если вы его вообще найдете. Раз уж Тарджаман решил скрыться, мы, скорее всего, больше его не увидим.

Сэр Рандольф усмехнулся:

— Увидим еще…

Мысли Ричарда вновь обратились к Освальду. С болью в сердце он думал о том, сколько горя преподнесла судьба этому несчастному юноше: мальчик рано осиротел, потерял ногу. Ричард вскипел от ярости, представляя, как кто-то сильный будет глумиться над калекой. Сжав руками виски, он напряженно думал, как можно выйти из создавшегося положения.

— Господи, молю Тебя, пусть Освальд останется жив!

— Мои люди сказали, что Освальд был жив, когда налетчики связали его и утащили, набросив мешок на голову, — сказал Гавестон, командующий кавалерией. У него были узенькие усики, невысокий лоб обрамляла челка. — Разбойники захватили три сундука с оружием, очевидно не зная, что в полмиле следом шла еще одна повозка с тем же грузом. Так что у нас кое-что осталось. Жаль только сэра Освальда — он лучший наш стрелок.

— Гавестон, немедленно прочеши лес и всю округу, — приказал Ричард. — Годфри, быстро пошли гонца к Киркингаму. Пусть он прямо спросит епископа, у него ли Освальд и какой нужен выкуп. Сэр Рандольф, как только прибудет какая-нибудь весть, немедленно оповестите меня. К тому времени, когда я вернусь, все должно быть выполнено.

Тэсс встревожилась.

— Граф, вы уезжаете? Когда вы вернетесь? — чуть слышно произнесла она.

Ричард почувствовал себя виноватым, ему жаль было оставлять молодую жену. Он сжал Тэсс руку и почувствовал всю ее любовь к нему. В ее взгляде читалась безграничная вера в его слова. При мысли о лоллардах ему стало не по себе. Ричард знал, что, если не выполнит просьбу жены, то сам окажется предателем в ее глазах. Поэтому нужно было срочно ехать к королю, чтобы обсудить возврат Мэрли-Вэйл мирным путем.

— Тэсс, я уеду примерно на недельку, у меня неотложные дела. Пора, наконец, восстановить справедливость и раз и навсегда решить вопрос с Мэрли-Вэйл.

Гордясь мужем, Тэсс улыбнулась.

— О милорд, а что же будет с Освальдом? — спросил Годфри. — Если начнется война с епископом, он пострадает первым.

— Если через две недели никто не потребует выкуп, Освальда можно считать мертвецом. Я не думаю, что епископ похитил моего лучшего стрелка, чтобы предотвратить войну. Он это сделал в целях собственной победы. Нападение с нашей стороны епископ будет только приветствовать. И если мы проиграем сражение, он смело потребует у короля мою голову.

— Ричард, а к кому ты собираешься ехать? — спросила Тэсс.

Граф повернулся к жене и нежно взял ее за руку.

— К королю, любовь моя. Мне надо встретиться с королем.

20

Время возмездия пришло, думал Ричард, седлая коня и проверяя ремни на прочность. Солнце золотило башни замка. Тишину столь раннего часа нарушали лишь крики петухов.

В это утро Ричард намеревался сделать важный шаг. Он собирался без предупреждения нагрянуть к Генриху и поставить старого друга перед выбором между добром и злом.

Когда все рыцари с оруженосцами были в сборе, Ричард взобрался в седло. Перкинс, как всегда, был рядом.

— С Богом! Отправляемся в поход, друзья! — звонко крикнул граф.

Ричард ехал легкой рысью к воротам замка и знал, что Тэсс уже ждет его там, чтобы попрощаться. Он уезжал, но сердце его оставалось с ней.

— Ричард! Плут ты этакий, постой! Подожди, пожалей, ради Бога, старого толстяка! — сквозь бряцание доспехов и топот копыт раздался крик сэра Джона.

Ричард хотел пренебречь призывами старого друга, но, вспомнив, сколько тому лет, — а сэру Джону было около семидесяти, — решил уважить старика. Он остановил коня и стал ждать, когда толстый рыцарь поравняется с ним.

— Ричард, ты же не уедешь без меня? — кричал на бегу сэр Джон, борясь с одышкой. В руке он держал факел, и его толстые щеки отливали пунцовым румянцем в его свете.

Только этого не хватало. Ричард недовольно взглянул на сэра Джона.

— Джон, ступай домой. Простудишься, нынешнее утро не обещает ничего хорошего.

— Нет, ни за что… Ты можешь назвать меня старым дураком, толстым развратником, как Хэл когда-то величал меня, но я не отступлюсь. О, ради всего святого…

Джон схватился за сердце, как трагический актер, но Ричард знал, что это была не игра, — боль действительно пронзила старику сердце. Когда сэр Джон наконец отдышался и смог поднять голову, его глаза были полны отчаяния и обиды.

— Тебе, молодому негоднику, не удастся так просто от меня отделаться. Ты же обещал взять меня с собой. Неужто ты отпихнешь меня, как паршивого пса? Меня, запросто распивавшего некогда эль с принцами и герцогами! Меня, заставлявшего краснеть молодых юнцов рассказами о ночных похождениях! Ты же сам говорил, что в следующий раз мы поедем к королю вместе и я смогу преподнести ему бочку эля из Истчипа.

— Джон, это было до твоей болезни.

— Какой болезни? Дай мне чарку эля и коня, и ты увидишь, что я здоров как бык!

— Король давно отвернулся от тебя, Джон. Он посадил тебя в тюрьму, а затем решил не обращать внимания на такую мелочь, как твой побег. Не испытывай его терпения, не дразни его, а то тебе же будет хуже.

Джон облизал пересохшие губы, немного помолчал в растерянности, затем вцепился Ричарду в ногу.

— Граф, мне недолго осталось жить на этом свете, скоро я стану добычей стервятников, и моя грешная душа пойдет к дьяволу на сковородку. Смилуйся надо мной, мне так нужно услышать доброе слово от Хэла. Неужто на этой земле не осталось ни чуточки милосердия?

Есть ли на этой земле милосердие? — подумал Ричард, невольно закрыв глаза. Вспомнив о Тэсс, он вдруг смягчился.

— Ну что ж, может и осталось. Ладно, поедешь с нами. Но тебя никто не будет ждать, старый пьяница. Поторопись, а то отстанешь. Я еду к королю вовсе не с дружеским визитом.

— О да, я обещаю, что не задержу вас. — Джон оглянулся, поискав глазами своего оруженосца. — Вот уже ведут моего коня. Он уже оседлан, и эль погружен. А если со мной случится что-нибудь неладное, я остановлюсь на первом же постоялом дворе, и вы продолжите путь без меня.

Ричарду было больно смотреть, как суетится старый бедняга. Ведь, если Генрих оттолкнет его во второй и последний раз, сердце Джона будет окончательно разбито. И все-таки в душе Ричарда теплилась надежда. Он решил предоставить старому рыцарю шанс снискать милость короля, ведь он так этого хотел.

— Садись в седло, Джон. Ты еще успеешь нас догнать, — сказал Ричард, направляясь к подъемному мосту.

— Вот Генрих удивится, когда увидит нас снова вместе! Эй, мальчик, эль хорошо закрыт, не прольется? — крикнул Джон своему пажу. Молчаливый юноша кивнул головой и, приложив немалые усилия, помог тяжеленному рыцарю взобраться в седло.

— Поехали, — скомандовал Ричард, пустив жеребца быстрой рысью. У моста он придержал коня и в небольшой толпе женщин отыскал глазами Тэсс.

Увидев, в какой она печали, Ричард невольно вспомнил ночь казни ее отца. Но сейчас в ее взгляде сквозила гордость, а на губах застыла чуть заметная улыбка.

— Милорд, — произнесла она. Ее нежные пальцы сжали его руку. — Да хранит тебя Господь.

— Тэсс, дорогая, — вымолвил Ричард.

Тэсс стояла с покрытой головой, как полагалось замужней женщине, сплетенные косы были уложены у висков. Теперешний облик Тэсс подчеркивал ее новый статус графини. Ричард никогда еще не встречал такой честной и душевной женщины в своем сословии. Ее полные любви глаза согревали ему душу. Тэсс стала смыслом всей его жизни. Наклонившись, Ричард крепко поцеловал ее.

— Да отвратит Господь того злодея, который встанет на моем пути к тебе. Я голыми руками уничтожу целую армию, только чтобы вернуться в твои объятия. Верь мне, Тэсс.

Тэсс кивнула головой и смахнула слезу со щеки.

— Прощай. — В мгновенье ока граф умчался.

Тэсс смотрела ему вслед. В лучах восходящего солнца его волосы светились огнем. Сердце Тэсс наполнялось гордостью за любимого мужа.

Как много всего произошло, за столь короткое время они успели полюбить друг друга. Но Тэсс продолжал мучить нерешенный вопрос о судьбе лоллардов. Она направилась в башню получить благословление от единственной женщины, которая связывала ее с прошлым.

— Доброе утро, леди Гертруда, — сказала Тэсс, прикрывая тяжелую дверь камеры.

Баронесса Уокфилд долго молчала, осматривая Тэсс с ног до головы.

В этот ранний час Тэсс застала узницу за утренним туалетом. Умывшись, Гертруда причесывала волосы. Затем, опустив расческу на колени, она с любовью посмотрела на молодую хозяйку замка.

— Доброе утро, графиня Истербай.

— Да, это так. — Тэсс опустила взгляд на подол своего роскошного, расшитого золотом платья. Даже если бы Гертруда и не была на свадьбе, она все равно заметила бы много нового в Тэсс. Под влиянием Ричарда Тэсс научилась не только заниматься любовью, но и прекрасно одеваться. — Я… Я стала графиней, — печально сказала Тэсс. Под жестким взглядом леди Гертруды она вдруг вспомнила прошлое. — Сейчас даже трудно представить, что всего месяц назад я впервые вошла в Кадмонский замок и встретилась с незнакомым мне тогда графом. Все, что я знала о Ричарде, это рассказы его сестры, а она очень плохо о нем отзывалась.

— Ты не рада такому повороту судьбы?

Тэсс взглянула на узницу.

— Нет, Ричард оказался другим.

— Да ты, я вижу, влюблена.

Тэсс опустила глаза, нервно стискивая пальцы. Еще четверть часа назад она бы любому, кто об этом спросил, не задумываясь, громко сказала бы «да». Но сейчас Тэсс смутилась, чувствуя вину.

— Ричард — необыкновенный человек. Я думаю, мой отец простил бы меня.

— Я думаю, что твой отец был бы рад, что ты нашла любовь. Я знаю, что твоя мать искренне желала этого.

Добрые слова о матери успокоили Тэсс. Она подошла к Гертруде и стала расчесывать ее длинные седые волосы.

— Герта, у меня хорошие новости. Ричард пообещал помочь лоллардам.

— Пообещал, говоришь…

Тэсс заглянула в полные иронии глаза пожилой женщины.

— А я думала, эта новость тебя обрадует. Герта, это же чудесно! Значит, вас не казнят!

— Ну, если это так, тогда я счастлива. Я больше радуюсь за своих друзей. Мне, старой, все равно жить осталось мало.

— И все же? — продолжила Тэсс, чувствуя, что Гертруда чего-то не договаривает.

— И все же куда отправился Ричард? Сегодня утром я видела его в окружении большой свиты, они двигались на запад.

— К королю.

— Я так и подумала, — пожала плечами Гертруда. — Не исключено, что, когда он вернется, его отношение к нам изменится.

Тэсс вспыхнула от гнева.

— Почему же ты нахваливала Ричарда раньше, когда я то и дело его хулила? И чем сейчас вызвано недоверие к нему?

— Что это ты так его защищаешь?

— Потому что он мой муж.

— Да, видимо, ты слишком одурманена любовью, чтобы судить трезво. Ричард, преследуя свои интересы, не колеблясь, передаст нас королю. А Генрих будет на этом настаивать.

Тэсс, обиженная, замолчала. Все еще чувствуя на губах его поцелуи, она верила, что Ричард сильнее самого монарха. Кто может разубедить Ричарда, если он принял решение? Он казался ей всесильным; разве человек, способный так пылко любить, не наделен божественной силой? Сейчас Тэсс была твердо уверена, что вместе с мужем сможет одолеть всех врагов.

— Я полагаю, что ты недооцениваешь Ричарда, — холодно произнесла она. — Раньше я сама заблуждалась. Я думаю, он — наша последняя надежда, и Тарджаман это подтвердил. Сейчас Ричард едет к королю. Я не могу говорить о его планах на будущее, но, если бы ты знала его, твое мнение о моем муже изменилось бы.

— Тэсс, ты когда-либо встречалась с королем?

— Да, приходилось.

— Тогда ты должна знать, как Генрих настойчив в достижении своих целей.

— Он не сможет убедить Ричарда нарушить данное мне обещание.

— Какое еще обещание?

— Ричард обещал…

— Освободить нас?

— Он сказал, что сделает все возможное, чтобы лолларды были на свободе.

— Значит, сделает все возможное…

— Да, это так. Гертруда, у тебя такой вид, как будто я принесла дурную весть. А я надеялась тебя обрадовать.

— Моя дорогая, я слишком много прожила, чтобы знать, как все непостоянно в этом мире.

— Ричард поможет вам. Надо верить, Гертруда.

Тэсс стала заплетать Гертруде косу. Ее мысли вновь обратились к персу.

— Тарджаман исчез.

— Да?

— Я вижу, вас это нисколько не удивило. Мы его подозреваем в предательстве. Сэр Рандольф убежден, что это Тарджаман похитил Освальда и несколько сундуков с оружием.

— Нет, это не он.

Тэсс поразила уверенность в голосе Гертруды.

— Ты так говоришь, как будто что-то знаешь.

— Да, я знаю Тарджамана. Он не способен предать Ричарда.

— Тогда почему он так внезапно скрылся?

— Даже если бы я и знала, то все равно ничего бы не сказала.

Тэсс закрепляла косу лентой, а сама размышляла над загадочным ответом Гертруды. Похоже, эта женщина была расположена к персу.

— Гертруда, в прошлый раз, когда я тебя навещала, я встретила здесь Тарджамана. У него была книга, название которой я не разглядела. Что это за книга? Он нес ее тебе?

Гертруда подошла к кровати и, вытащив из-под матраца книгу, протянула ее Тэсс.

Тэсс от удивления широко раскрыла глаза.

— Библия на английском! Гертруда, это же опасно! Эта книга — прямое доказательство ереси.

В те времена церковь запрещала прихожанам читать и толковать Библию без благословения священника, опасаясь вольнодумства. По этой причине хранение и чтение английского перевода Священного Писания преследовались законом.

— Тарджаман сочувствует всем, кто страдает за веру. Он не побоялся пронести эту книгу в башню. Неужели я буду бояться, что ее здесь обнаружат?

— Может, он принес ее именно для того, чтобы тебя скомпрометировать, Гертруда! Предки Тарджамана убивали во имя Аллаха. Он может преследовать ту же цель.

— Может, но не станет. Когда-нибудь настанет такой день, когда я расскажу тебе все. А пока я могу только посоветовать тебе, Тэсс, не судить людей только за то, что ты не понимаешь их веры. В противном случае ты будешь не лучше тех палачей, которые сожгли твоего отца.

Смутившись, Тэсс положила Библию на стол.

— В жизни так трудно во всем разобраться. Было бы проще, если бы мир был только белым и черным.

— В таком случае ты бы не восхищалась восходом солнца, не любовалась бы синевой любимых глаз. Тэсс, продолжай жить, как прежде, прислушивайся к своему сердцу.

На прощание Тэсс поцеловала Гертруду.

— Я еще приду навестить тебя.

Пожилая баронесса молча смотрела ей вслед.

— Тэсс, — окликнула Гертруда, когда молодая графиня уже прикрывала дверь.

— Что, Герта?

— Я надеюсь, ты уже беременна.

Тэсс покраснела.

— До следующего месяца я не смогу узнать об этом.

— Ну что ж, время покажет, — согласилась Гертруда.

Неужто я уже беременна? — думала Тэсс, уходя из башни. Ей вдруг стало страшно. Ей захотелось, чтобы Ричард был рядом. Она верила, что он сможет отвести любую беду.

21

На следующий день в полдень Ричард со своей свитой въехал в Лондон. Специфические запахи большого города сразу ударили в нос; пахло конским навозом, кровь зарезанного поросенка растекалась по мостовой. Затем ветер донес ароматы заморских специй, свежеиспеченного хлеба и цветов. Добродушный говор кумушек, живущих по соседству, ругань нищего оборванца, смех в толпе — все это смешалось в единый гомон, который создавал шум большого города.

Лондон! Как Ричард любил этот город! Здесь он провел буйную молодость, кутил по тавернам и просыпался в постели незнакомых женщин. Сейчас, следуя по улицам, Ричард наблюдал обыденную жизнь горожан. Мясники продавали свежую телятину, рыбаки выплескивали целыми ведрами устриц в ящики на прилавках, упавшие ракушки стучали о камни мостовой, чувствовался запах моря. По обе стороны узкой улочки стояли оштукатуренные деревянные дома. Чем ближе к центру города они оказывались, тем чаще встречались грязные люди, голодные собаки, нищие оборванные дети. Всюду смердели нечистоты; Ричарду не хватало воздуха в этом душном городе.

Он продолжал вести рыцарей по извилистым улочкам. И вот на острове Ричард увидел шпиль Вестминстера и с благоговением последовал туда.

Через полчаса, перед тем как войти в Вестминстерский собор, Ричард с молитвой на устах преклонил колени в часовне.

— Истербай, а мне уже донесли, что ты приехал.

Ричард почувствовал цепкие пальцы на плече. Он узнал голос всемогущего епископа Вестминстерского, Анри Бофора.

— Приветствую вас, милорд, — сказал Ричард, чуть привстав с деревянной скамьи. От волнения у него забилось сердце. Перед ним стоял самый влиятельный человек в стране после короля. Анри Бофор был не только епископом, но и лорд-канцлером Англии, а также первым советником короля. К тому же он приходился королю дядей.

— Это большая честь, что ваша милость удостоила меня вниманием.

— Я всегда внимателен к друзьям моего племянника. Ты это знаешь, Ричард.

Ричард обнял епископа. Странно было, что этот, ныне могущественный человек когда-то в юности позволял ему фамильярности.

— Я приехал встретиться с Генрихом, — сказал Ричард.

— Ты опоздал, — ответил Бофор, нахмурив брови. — Сейчас он в Тауэре, откуда отправляется на побережье.

— Какая неудача! — Ричард нахмурился. — Мне надо поговорить с ним, это срочно.

Лицо Бофора не выражало ничего хорошего.

— Почему такая срочность и именно сейчас? Король неоднократно отправлял к тебе гонцов с посланиями, и ты не удосужился ответить ни на одно из них. Ты и раньше мог приехать в Лондон.

— Сейчас я отвечу на все его вопросы. Пошлите гонца в Тауэр, пусть король подождет. Бофор я должен поговорить с ним.

Епископ величественно улыбнулся.

— Ах, Ричард, сейчас ничто не остановит Генриха. Его войска собираются в Саутгемптоне. Все готовятся к скорому наступлению. Граф Дорсет предоставил флот. Генрих надеялся, что твои войска уже там, но ты не ответил на его призывы. После последнего заседания парламента ты не появлялся при дворе. А ведь король пожаловал тебе титул графа. Неужто это повлекло за собой такую ответственность, что ты даже не нашел времени послужить своему монарху?

Тишину нарушило громкое пение мужского хора.

— Пошли, после долгой дороги тебе нужно освежиться и отдохнуть. — Епископ взял Ричарда под локоть.

Ричард стоял как вкопанный.

— Мне надо увидеть Генриха. Я должен догнать его.

Епископ холодно посмотрел на графа.

— Истербай, он не примет тебя. Не надейся на это, пока не докажешь на деле свою лояльность. Возвращайся к себе и собирай войско. Граф Солсбери привел сто двадцать человек и восемьдесят боевых коней. От тебя требуется не меньше. Без промедления приведи их в Саутгемптон. Может, тогда ты заслужишь аудиенцию короля.

— Генрих сам это сказал?

Епископ утвердительно кивнул головой.

— Истербай, у тебя богатая жена. Пошли к графу Эранделу своего казначея. Заем в семнадцать тысяч фунтов король оценит по достоинству.

— Непременно. — Ричард вспыхнул от негодования. — Как мне печально слышать это, Бофор. Мы ведь когда-то были друзьями, и Генрих любил меня.

— Любил, не любил, что за наивность, Ричард? — произнес Бофор с презрительной усмешкой. — Дружба — слишком большая роскошь для короля. И если ты в самом деле ему друг, то помоги Генриху расширить свои владения. Война — наилучший способ сделать это. Помоги Генриху, Истербай. Король этого не забудет.

Ричарда передернуло, когда он вспомнил о беспредельной любви сэра Джона к монарху. Подумав о нелепости положения, он решил не принимать все так близко к сердцу, которое принадлежало только Тэсс.

— Вы не хотите взглянуть на послание короля? — спросил Ричард, направляясь к выходу.

— Надеюсь, там хорошие новости, — произнес епископ.

— Самые лучшие. — «Для меня», — подумал граф. — Если вы позволите, я принесу послание, а затем отправлюсь в Кадмонский замок исполнять волю короля.

— А что ты собираешься делать с лоллардами? — крикнул Бофор вслед Ричарду.

Того как по голове ударили. Он обернулся.

— А в чем дело?

— До нас дошли слухи, что у тебя в башне заключены три лолларда. Один из них, Сэр Эндрю Уортон, участвовал в нападении на Элсам. Мы его искали не один месяц.

— Да, он у меня. Я отдам лоллардов, когда придет время.

Бофор закивал головой, подозрительно сощурив глаза.

— Да, так и надо сделать. Ты не отдохнешь у меня, не поужинаешь перед отъездом?

Епископ не получил ответа. Ричард растворился в толпе монахов, снующих у дверей часовни. Ему нужно было немедленно разыскать сэра Джона.

Тем временем сэр Джон направился в Истчип. Он так хорошо знал город, что мог передвигаться по нему с закрытыми глазами. Верховая лошадь следовала мимо ремесленных лавок и торговцев специями. Джон с удовольствием вдыхал ароматные запахи рынка. В животе у него заурчало, когда он представил себе, что может быть на ужин в гостинице «Голова Борова».

— Давай, милая, поспеши, — понукал он лошадь, под тяжестью седока тяжело ступавшую по древней мостовой.

— Прости меня, Ричард, — бормотал Джон. Последнее время он часто разговаривал сам с собой, так как не находил нужного собеседника, чтобы высказать все, что накопилось на душе. — Не мог же я, как слуга, ждать тебя возле Вестминстера. Да и зачем, если там не было короля? Я знаю, ты, мой мальчик, найдешь меня у Нэлли, хозяйки «Головы Борова».

С тех пор как король посадил его в тюрьму, Джон ни разу не посещал этой гостиницы. Он считал благоразумным обходить Лондон стороной. Но сейчас, видя городскую толчею, Джон понял, что этот город был ему единственным домом. Здесь он посещал таверну за таверной, ведя разгульную жизнь. Здесь он в окружении женщин мог выпить больше любого сильного рыцаря и не упасть под стол. Здесь принц Хэл смеялся над шутками сэра Джон до колик в животе. Здесь они с Хэлом напивались до такой степени, что наутро ничего не помнили.

— Тпррру. Стоять, — скомандовал он понурой лошади. — Я пойду пешком.

Спешившись, он оказался у окон домов, из которых доносились запахи вареной капусты и пшенной каши. Он шел, тяжело передвигая ноги. Джон понимал, что время его лихой юности ушло навсегда. «Где же я, старый доходяга, помру? На бочке с элем, видать» — рассуждал он посмеиваясь. Вдалеке слышались крики пьяных моряков.

— Перед тем как я умру, — шептал он на ухо своей кляче, которая, казалось, внимательно слушала, — я должен увидеть Генриха. Я должен, должен.

Лошадь слегка заржала, как бы поддерживая беседу.

— Прости меня, мой принц, за все, что я сделал не так, — бормотал Джон, ведя лошадь в поводу. — Обними меня, старого и немощного. Я прижмусь к твоей груди, принц. Ты — наша надежда. Все, что у меня было — это ты. А затем и смерть не страшна.

Лошадь тихонько ржала, как будто побуждала Джона рассказать еще что-нибудь.

— Хэл сразу скажет, как он соскучился по мне, как устал от скучных министров, дипломатов, консулов и пушек. Он скажет, что все, что ему надо, — это услышать мои шутки и выпить со мной. Я преподнесу ему целую бочку эля. Король пожалуется мне, что окружен одними дураками, политиканами. Да, я расскажу ему много нового, и он будет от души смеяться над моими шутками. — На лбу у сэра Джона выступили капельки пота. Ему трудно было дышать, в глазах потемнело. И вдруг он увидел его, короля! Нет, старику это не показалось, навстречу действительно ехал Генрих, собственной персоной, восседая на белом коне. Короля окружала дюжина воинов. Процессия двигалась под мощные звуки фанфар.

— Мой король! — изо всей силы закричал сэр Джон. — Хэл, это я, сэр Джон!

Джон пробивался сквозь быстро собравшуюся толпу.

— Едет король, король! — кричали дети. Родители брали их на руки, чтобы показать грандиозное шествие короля.

Джон работал локтями, пробиваясь вперед.

— Разойдитесь, я — друг короля! Отступите!

Щурясь от солнца, он разглядел сверкающий серебряными доспехами эскорт Генриха. Дюжина могучих воинов приближалась на грациозных конях. Толпа расступалась в сторону, освобождая дорогу столь важным особам.

Джон разглядел королевский герб, который он узнал бы за версту. На нем были изображены леопарды, разрывающие на части лилию. Джон застыл на месте, не в силах шевельнуться, королевские лошади были так близко, что могли затоптать его. Сердце бешено забилось в груди. Бедный Джон забыл те слова, которые он так давно хотел сказать Генриху. Король приближался, собравшиеся упали на колени. Звонко цокали копыта резвых скакунов.

Джон, который всегда стоял в присутствии Хэла, пал на колени.

— Мой король, — пытался произнести старик, но у него пропал голос, онемевшие губы не двигались. — Эль, у меня есть эль из нашей таверны, — хрипел в отчаянии сэр Джон.

— Слава королю! — закричал кто-то.

— Слава королю! Слава! — подхватил хор голосов, заглушая невнятное бормотанье сэра Джона.

Король проследовал дальше. Вот уже последние воины замкнули шествие. Народ побежал за ними, смеясь и радуясь удаче увидеть так близко могущественного монарха.

— Мой король, Генрих, это же я, — бормотал сэр Джон, поднимаясь на ноги. Но король был уже далеко.

Ослепленный горем, Джон вновь бросился к своей лошади и ударился головой о бочку с элем. Сведенными судорогой пальцами он начал расстегивать ремни, затем схватил бочку и с любовью прижал ее к груди.

— Хэл, я привез тебе подарок. Возьми, не отворачивайся от меня!

Он бежал в толпе, крепко прижимая бочку к груди. Казалось, он нес саму память о прошедших днях. Джон смеялся сквозь слезы. Он ведь думал, что молодость никогда не кончится, что любовь Хэла будет вечной. В те далекие дни одной улыбки принца хватало, чтобы поверить в это. Но Джон, видя, как королевская свита скрылась за поворотом, понял, что в этом мире ничто не вечно. Вот уже не стало слышно ржания лошадей, улица приняла свой обычный вид, дети стали гонять мяч, со второго этажа кто-то выплеснул ведро помоев.

«Всему приходит конец», — думал Джон, еле передвигая ноги. В груди нарастала тяжесть. Вдруг сердце пронзила острая боль, как будто в него вонзили кинжал. Джон застонал, схватившись за грудь.

Бочка с элем упала, гулко ударившись о мостовую, и треснула. Янтарная жидкость ручейком потекла по грязным камням.

— Мой эль… — завопил Джон. Он больше не мог стоять на ногах и упал на колени, больно ударившись об острый камень. Его чулки намокли. Прижав руку к трещине, Джон тщетно пытался не дать элю вытечь из бочки. — О Хэл, прости меня…

Всей тяжестью тела он упал на бочку, которая сразу раскололась. Джону показалось, что он лежал в луже эля целую вечность. В груди нарастала боль. Наконец ему удалось перевернуться на спину. Камзол весь промок. Джон поморгал и вдруг увидел, что король собственной персоной стоит рядом.

— Мой король! Ты ли это? — солнце светило в глаза, и было трудно разглядеть лицо склонившегося над ним человека. — Это ты, Хэл?

Человек кивал головой.

— О Боже, Хэл. Я умираю, — слезы покатились по щекам старика, но он их не стыдился. Джон не хотел покидать этот грешный мир. Он протянул руку, его величество сжал ее. — Я всегда любил тебя, мой король, и всей душой был предан тебе. Ты любил меня, Хэл?

Человек наклонился и потрепал его по щеке.

— Ты был самым лучшим другом, которого король когда-либо имел.

Джон заморгал, не веря своим ушам.

— Хэл, это правда?

Человек снова кивнул.

Джон улыбнулся и погрузился в темноту. Его величество обнял старика, и теперь, прижавшись к этой груди, Джону уже не страшно было умирать.

На следующий день, повелев слугам проводить в последний путь сэра Джона, Ричард немедленно отправился в дорогу, взяв с собой только Перкинса. На улицах города нечем было дышать. Ричард не мог дождаться, когда вырвется из Лондона на просторы зеленых полей.

Путь домой был долгим и утомительным. Покачиваясь в седле под знойным солнцем, он гнал коня по лесам и долинам к Кадмонскому замку, чтобы поскорее обнять любимую. Сейчас она была единственным утешением, смыслом его жизни. Все прежние ценности были уничтожены. Недавний разговор с дядей короля только подтвердил это. Идти войной на Киркингама сейчас, когда король уже пошел на Францию, было безумием. К нему отнесутся не лучше, чем к ассасину из Персии.

На следующий день на горизонте появился Кадмонский замок. Ричард придержал коня; он с любовью разглядывал каждый листик на деревьях, каждый изгиб на дороге. Перкинс, покачиваясь в седле рядом, тоже радовался, что вернулся домой.

— Хоть и жалко сэра Джона, но ему повезло, — сказал Ричард взъерошенному юнцу. — Знаешь, Перкинс, он умер счастливым.

— Да, милорд, ему не придется увидеть той резни, которая скоро будет во Франции.

Ричард откинул голову назад и закрыл глаза, подставляя лицо лучам яркого солнца. Свежий ветер трепал волосы. Графу хотелось забыть печальную картину кончины его старого друга. Ричард чувствовал себя опустошенным, полумертвым, ему хотелось, чтобы природа вдохнула в него радость жизни.

— Наша бренное тело тленно, Перкинс, и душа покидает его. А жизнь на земле идет своим чередом, и никто из людей не задумывается, что смерть может прийти внезапно, не спросив, ждал ли ты ее, готов ли ты к ней. А затем ты останешься наедине с самим собой в кромешной ночи. Как старик не хотел умирать… — тихо добавил Ричард, когда они остановились у ручья, чтобы напоить коней. — Хоть он был хвастуном и пьяницей, мог стащить, что плохо лежит, я все равно любил его.

— Я знаю, милорд. Это большая потеря для всех нас.

Ричард кивнул. Теперь в его жизни осталась одна Тэсс, и все, чего граф желал, это скорее обнять ее. Вспомнив ее горячие поцелуи, Ричард вдруг пожалел о годах, проведенных с женщинами, которых он вовсе не любил.

— Знаешь, Перкинс, — сказал Ричард, натягивая поводья и выводя коней обратно на дорогу. — Когда я был молод, то думал, что жизнь будет вечной. Я менял одну женщину за другой. Сейчас даже не помню их имен, забыл им счет. Как все это глупо…

Перкинс ничего не ответил, только покраснел.

Надо спешить к Тэсс, — подумал Ричард.

— Догоняй! — крикнул он Перкинсу и пустился галопом.

Ричарду надо было срочно заняться любовью с Тэсс. Даже не ради удовольствия, а чтобы она почувствовала, как он любит ее. Она должна это понять, пока не постучалась смерть, смеющаяся над человеческим тщеславием. Ведь только тщеславный человек не задумывается о скоротечности жизни. И когда темнота окутает меня, я, зная, что по-настоящему любил и не развеял семени своего по ветру, смогу спокойно умереть, — думал Ричард.

Затем, хлестнув коня плеткой, Ричард отбросил мрачные мысли, решив всем смертям назло веселиться и радоваться жизни.

— Милорд, не так быстро, подождите, — кричал сзади Перкинс. Но граф уже въезжал на подъемный мост, он был дома.

Вдруг Ричард резко остановил коня. Разгоряченный зверь встал на дыбы.

— Перкинс, ступай к леди Тэсс и скажи, что я уже прибыл. Я только сделаю одно дело и сразу буду у нее.

— Хорошо, милорд.

Ричард помчался в вересковую пустошь, где они с Тэсс так недавно кружились в танце. Длинная дорога измотала графа, и он с трудом слез с седла. Но стоило ему только ступить на ковер буйно цветущего вереска, как силы вновь вернулись и сердце наполнилось надеждой. Ричарду еще с большей силой захотелось увидеть жену.

Он наклонился и мозолистыми, огрубевшими руками сорвал несколько упругих стебельков. Глядя на хрупкие розовые цветы, Ричард почувствовал, что, несмотря на всю трагичность, жизнь все же остается прекрасной, только хватило бы ума понять это. Он понимал это, Джон понимал, и Тэсс — тоже.

— Господи, — вскрикнул Ричард, чувствуя прилив благодарности. — Спасибо Тебе за эту жизнь!

Охваченный этими высокими чувствами, Ричард разрыдался. Это были слезы радости и печали. Выплакавшись наедине с природой, он молча забрался в седло.

По пути в замок Ричард думал только о ней, представляя ее нежное лицо с алым румянцем на щеках, ее губы, чей поцелуй ароматнее вереска, искренний взгляд добрых карих глаз. Тэсс. Тэсс. Тэсс. Казалось, даже подковы копыт выстукивали ее имя.

Но вот копыта коня застучали по деревянному настилу моста.

— Приветствуем милорда! — закричали обитатели замка.

Да, Ричард приехал домой, туда, где его ждала Тэсс. В замке он встретил Годфри и Рандольфа. Видя, что граф не собирается говорить с ними, они окружили его на ходу и стали наперебой рассказывать о всех событиях, происшедших за время его отсутствия.

— Милорд, потребовали выкуп за сэра Освальда, — сказал Годфри.

— Епископ?

— Да, Ричард. Он у Киркингама, жив и здоров.

— Сколько Киркингам требует за нашего лучшего стрелка?

— В два раза больше, чем вы платили за стрелка принца в Оуэне.

Ричард протяжно свистнул.

— Киркингам — жадный пес.

— Но он согласен вернуть Освальда без выкупа, — вмешался сэр Рандольф.

— Что ты говоришь, Рандольф? С трудом верится…

— Вы не будете платить ни фартинга, — пояснил Рандольф, — если подпишете бумагу, что добровольно передаете Мэрли-Вэйл епископу.

Ричарду это нелепое предложение показалось даже не смешным.

— Через два дня на заре начнем сражение. Будьте все готовы.

— А как же Освальд? — спросил Годфри.

— Ему придется потерпеть еще несколько дней. Епископ не причинит ему вреда. Киркингам требует выкуп, и, если будет такая необходимость, я заплачу. Но давайте попробуем отбить Освальда.

Широкое лицо сэра Рандольфа расплылось в довольной улыбке.

— Мы так ждали этого. Не так ли, Ричард?

— Да, и слишком долго.

Если бы у меня была хотя бы половина мужества, которым обладает Тэсс, эта битва давно бы состоялась, — подумал Ричард.

— Спокойной ночи, — коротко сказал граф, давая понять, чтобы его не ждали к вечерней трапезе. Все свое время он посвятит только Тэсс.

Когда он распахнул дверь спальни, она сидела на краю деревянной ванны, опустив руку в воду.

— Тэсс…

Ее карие глаза в свете горящих факелов сверкали как две звезды.

— Ричард…

Держа в руке веточки вереска, он жадными глазами осматривал Тэсс; ее каштановые распущенные волосы лежали на хрупких, белых, как фарфор, плечах, чувственные алые губы слегка дрожали от волнения.

— Ты ждала меня.

— Мне казалось, что я умру без тебя.

Ричард увидел расстеленную кровать. На столе стояла ваза с фруктами и блюдо с сыром. Тронутый ее заботой, он молча протянул ей букет вереска, не зная, как ему сказать, что любит ее.

— Это тебе, — только и смог произнести он.

— Да? — Выражение ее лица было как у ребенка, которому показали сладость, но в глазах читалось спокойствие взрослой женщины.

— Я сорвал этот вереск там, где мы танцевали.

Тэсс подошла поближе и взяла букет так, будто это было бесценное сокровище.

— Это очень дорогой подарок, — улыбнулась она.

— Тэсс…

— Да, милорд.

Ричард был у себя дома, подобно кораблю, зашедшему в гавань после опасного плавания в штормящем океане. Я должен сказать ей, как мне больно, она сильная, и она выдержит, — подумал он.

— Тэсс, сэр Джон… умер.

— О…

Она восприняла эту суровую правду без наигранной истерики.

— Как? Когда? — спросила Тэсс с печалью в глазах.

Ричард рассказал ей все по порядку, начиная с их прибытия в Лондон и заканчивая сердечным приступом старика на улице.

Они сидели на кровати; Тэсс внимательно слушала. Когда рассказ подошел к концу, она еле сдерживала слезы.

— Джон так и умер, считая тебя королем? И ты не сказал ему правду?

Ричард печально улыбнулся.

— Да, я хотел, чтобы бедняга умер, веря, что получил благословение короля. Он так этого желал.

Глядя ей в глаза, он понял, что Тэсс не осудит его за эту ложь.

— Мы с Перкинсом притащили Джона в таверну «Голова Борова», которая была неподалеку, — продолжал Ричард с глубоким вдохом. — Это та самая таверна, где Джон, я и принц Хэл кутили ночи напролет. Нэлли, хозяйка, уложила несчастного в постель и положила влажное полотенце на его горячий лоб. Она была рада увидеть его вновь.

— В то время он был еще жив?

— О да, он еще что-то понимал и говорил. Нэлли вложила ему в руки весенние цветы, и Джон бормотал двадцать третий псалом «Бог мой пастырь…»

— Никогда бы не подумала, что такой дебошир, как сэр Джон, читал Библию, — удивилась Тэсс.

— Все живые боятся смерти. С губ Джона не сходило имя Бога, пока он не отошел… Молился ли он, просил ли прощения, мы не знаем. В последние минуты жизни он умудрился схватиться за меч, который лежал рядом с кроватью, и стал угрожать им невидимому врагу. Джон в ужасе таращил глаза в угол комнаты и кричал, явно прогоняя Смерть. Затем старик сказал, что он не трус, а просто очень любит жизнь и не хочет расставаться с ней. Я попрощался со стариком, поцеловал его в лоб. Джон улыбнулся и сказал, что король простил ему прегрешения. Затем мой старый друг замер на кровати, его лицо побелело, глаза закатились. Последним его словом было «прощение».

Ричард замолчал, не в силах продолжать.

Тэсс разрыдалась, закрыв лицо руками. Она тихо всхлипывала, наполняя сердце Ричарда теплом. Он крепко прижал ее к себе, успокаивая. Он чувствовал, что жизнь продолжается; радость и печаль — это лишь признаки неукротимо текущей жизни.

Он поцеловал Тэсс в лоб, думая уже о проблемах завтрашнего дня.

— Тэсс, через два дня мы начнем сражение за Мэрли-Вэйл, — с нежностью, но твердо прошептал Ричард.

Она посмотрела на него с одобрением, затем прижалась к губам горячим поцелуем. То было благословением, печатью, дающей добро на битву.

Но вот все проблемы и печали ушли на задний план — жизнь брала свое. Тэсс поднялась и потащила его к ванне.

— Сейчас я помою тебя.

Она помогла ему раздеться. Ричард с удовольствием погрузился в теплую воду. Тэсс намылила его и стала нежно массировать шею, снимая усталость после долгой дороги.

— Сейчас мы ляжем в постель и займемся любовью.

— Ты не боишься, что я ослабею перед схваткой с епископом?

Тэсс мило улыбнулась и стала тереть ему грудь мочалкой.

— Нет, мой милый, мы должны поскорее зачать сына. Имя Ричард должно жить вечно.

Для Ричарда эти слова были как бальзам. Ведь он знал, что Тэсс боится родов. Но для истинной любви страх не преграда.

Быстро обтершись, он потащил ее в постель, и они всецело отдались любви. Мысли о том, что эта ночь может оказаться последней, обостряли их страсть.

22

Среди ночи Ричард внезапно проснулся. Ему снились кошмары, простыня намокла от пота. Он видел во сне изувеченных людей, дымящуюся кровь на поле битвы, осиротевших детей.

Эти образы грязных, плачущих детей, выпрашивающих корочку хлеба, полностью лишили его сна. Рядом спокойно спала Тэсс. Ричарду хотелось обнять ее, но он понимал, что не заслуживает покоя, пока его совесть не будет чиста.

Он сел на край кровати, ежась от ночной прохлады. Это была последняя ночь не только любви, но и покаяния. Был последний шанс попросить святого отца отпустить ему грехи.

Ричард быстро оделся, выскользнул из замка и пошел в церковь, надеясь получить прощение, о котором говорил перед смертью сэр Джон.

— Благословите меня, святой отец. Я иду на войну, — сказал он в исповедальне.

Казалось, прошла целая вечность, пока отец Джеймс заговорил. За это время у Ричарда в мозгу пронеслась целая жизнь: ему вспомнилась его молодая мать, первый поцелуй, смерть первого врага. И Тэсс, прекрасная Тэсс. Он в оцепенении представлял себе, как смерть разлучает их.

— Нет, ты не получишь моего благословения, — раздался хриплый голос старого священника, прерывающий грустные мысли графа. — Не воюй с епископом. Если проиграешь, дорого заплатишь.

Ричард до такой степени был удивлен этим ответом, что не сразу заговорил. Он старался разглядеть лицо отца Джеймса через щели в перегородке.

Ричард откашлялся.

— Разве в Священном Писании не сказано «Не укради»? Разве это грех — желать, чтобы восторжествовала справедливость, даже если я сложу голову на поле битвы? Правда на моей стороне. Я должен вернуть отобранный у меня Мэрли-Вэйл. Только тогда я буду спокоен.

— О Ричард, я видел смерть стольких хороших людей. Я не могу позволить тебе пойти на верную гибель. Я так любил твоего отца. Мы жили одними и теми же надеждами — он всю душу отдавал на благо справедливости в миру, среди королей и дворян, я же служил Господу. Все наши надежды рухнули, когда узурпатор захватил власть. Твоего отца убили, Ричард, не ищи той же самой смерти. Я обещал твоему отцу… я обещал.

— Что? Что вы ему обещали?

Старик тяжело вздохнул.

— Нет, ничего. Я…

— Что? Говорите же.

— Я обещал ему давать тебе разумные советы. Он умер таким молодым, слишком молодым. Если б я только…

— Отец Джеймс, вы должны заботиться не о телах, а о душах, — сказал Ричард и тут же пожалел о своих словах. Он услышал, как старый священник зашмыгал носом, похоже, он плакал.

— Хорошо, — пробормотал священник, успокоившись. — Я благословляю тебя во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

— Аминь.

Ричард поднялся и направился к выходу. На душе у него было тяжело. Святой отец благословил его нехотя. Впервые в жизни граф вышел из церкви после исповеди таким раздраженным.

С черного неба невозмутимо смотрели на мятежную землю яркие звезды. Священник дал Ричарду свое благословение, но не от души. Граф не чувствовал покоя, в предверии большой битвы это было плохим предзнаменованием.

Не найдя ответа на все свои сомнения, он направился в казарму. Его солдаты тоже не спали.

На следующую ночь под прикрытием темноты войско Ричарда поспешно перебиралось на восточную сторону Ястребиного холма. Тучи заволокли все небо, и даже лунный свет не выдавал тайного передвижения рыцарей. В снаряжение входили пушки, снаряды, порох, луки, булавы, палатки. Расположившись лагерем, некоторые воины пытались вздремнуть перед утренним сражением.

Разведчики принесли дурные вести. Хмурый Гавестон вошел в палатку Ричарда. Он раздраженно смотрел то на графа, то на сэра Рандольфа.

— Милорд, епископ полностью подготовил свои войска к обороне. Его вооруженные до зубов рыцари ждут нас в полумиле за холмом, в Эйвондейлской роще.

Сэр Рандольф сжал громадные кулаки и в ярости выпучил глаза.

— Проклятье! — закричал он.

Ричард недовольно сложил руки на груди.

— Ну что ж, наш доносчик хорошо поработал.

— Будь он проклят, да гореть ему в аду! — зарычал сэр Рандольф. — Держу пари, что в конце битвы мы найдем растоптанного копытами Тарджамана. А если не так, я сам задушу собственными руками этого предателя, пса, лукавого негодяя.

— Рандольф, Тарджаман исчез неделю назад, — спокойно произнес Ричард, изучая карту на столе, — а последние распоряжения о наступлении я отдал два дня назад. Тарджаман не мог этого знать.

— Ричард, я не сомневаюсь, что у перса есть свои люди в замке.

— Я не исключаю такой возможности. Но сейчас важно другое. Придется атаковать врага. Я собирался напасть на замок епископа, но, к сожалению, планы приходится менять.

— Да, милорд, — сказал Гавестон. — Я прикажу воинам готовиться, — он раскланялся и удалился.

— Господи, когда же мы найдем этого предателя, — шептал взбешенный Ричард. — Я четвертую его, кто бы это ни оказался.

Взволнованная, Тэсс стояла на крепостной стене и пыталась что-нибудь рассмотреть, но видела лишь дым, поднимавшийся из находящейся в отдалении рощи.

Через некоторое время в замок стали прибывать повозки с ранеными, и Тэсс пришла в ужас. Раньше она не представляла себе, как страшна война.

Тэсс быстро спустилась к воротам, где уже собралась толпа. Стоило ей увидеть первую повозку, как она оцепенела от страха, но быстро взяла себя в руки. Вся телега с ранеными была залита густой липкой кровью.

— Быстро разместить раненых в замке! — приказала она. — Срочно за лекарем, спешите!

Перепуганные слуги бросились исполнять приказ графини, но в это время один из раненых скончался, его глаза остекленели, лицо застыло в гримасе боли. У Тэсс похолодело все внутри; смерть была совсем рядом. «О Господи, не оставь Ричарда», — подумала Тэсс и перекрестилась.

— Спешите, — приказывала она слугам, — положите остальных на кровати.

Вдоль всего помещения, куда приносили раненых, стояли кровати. Лекарь приготовил кипящее масло, чтобы прижигать раны. Маргарэт, Роза и Эдит с засученными рукавами стояли рядом. Тэсс, присоединившись к ним, начала раздевать воинов и обрабатывать раны.

Передав одного заботам лекаря, Тэсс повернулась к другому. Она не могла смотреть на него без сострадания; у несчастного было изувечено бедро. Пострадавший, черноволосый молодой человек, мужественно терпел боль и даже попытался улыбнуться.

— Вы… Вы жена лорда Ричарда? — произнес он, облизывая пересохшие губы.

— Да. А кто ты? — спросила Тэсс, разрезая ножом бриджи, чтобы открыть рану. Кровь уже свернулась, и Тэсс увидела развороченную мышцу. «Вот что делает оружие», — с содроганием подумала она.

— Я Бартоломью Миллер. Уже три поколения нашей семьи обрабатывают земли графа Истербая.

Простая одежда подтверждала его слова. Глядя на его мускулистые руки, Тэсс догадалась, что Бартоломью был лучником.

— Миледи, вы не представляете, как храбро сражается ваш муж на поле битвы!

Слушая его несвязную речь и глядя в мертвенно-бледное лицо, Тэсс прикоснулась к его лбу. У Бартоломью был сильный жар.

— Полежи спокойно, ты весь горишь. Сейчас лекарь займется твоей раной.

Миллер крепко схватил ее за руку.

— Он пошел во главе войска. Я так горжусь графом. Миледи, он скакал на боевом коне впереди всех!

— Он был в самых первых рядах?

— Да, мы все бежали за ним по холму и яростно набросились на врага. Стрелы сыпались дождем так, что небо потемнело. Подлые воины епископа все же одолели нас, мы отступили. Миледи, правда на нашей стороне. Такой горячей битвы не было со времен сражения под Уэлшем. Граф Истербай никогда не струсит перед лицом врага.

Сердце Тэсс исполнилось гордости за Ричарда. О его мужестве можно будет слагать легенды для последующих поколений.

Бартоломью начала трясти лихорадка, Тэсс плотно укутала его одеялом.

— Не ранен ли лорд Ричард? — спросила она.

— О нет, миледи, — ответил Миллер, стуча зубами в ознобе. — Пуля не достанет такого храброго воина. Нет, никогда. Лорд Ричард, высоко подняв фамильный меч Истербаев, стрелой несся на врага. Нет, он не ранен.

Тэсс закрыла глаза и представила себе все, о чем говорил молодой человек. Она всем сердцем молилась, чтобы Ричарда миновала судьба, которая постигла несчастных раненых Тэсс знала, что, если Ричард погибнет, ее душа умрет, вместе с ним.

— Спасибо тебе, Бартоломью, — сказала Тэсс, пожав раненому руку.

Она почувствовала, что ей надо скорее бежать туда, на поле битвы, чтобы быть рядом с мужем. «Если Ричард борется со злом, исходящим от церкви, то это прямо касается и меня, — думала Тэсс, — теперь наши судьбы связаны воедино».

Тэсс похолодела от душераздирающего вопля раненого, которому горячим маслом обрабатывали рану. Она передала Бартоломью лекарю. Поток изувеченных воинов не прекращался. Легко раненные рассказывали, как обстояли дела на поле боя. Годфри с Тэсс поняли, что битва за Мэрли-Вэйл затянется надолго. Тэсс решила отправиться с лекарем к Ястребиному холму, в лагерь Ричарда, чтобы помощь была ближе. Она знала, что Ричард, боясь за ее жизнь, потребует, чтобы она возвратилась в замок. Но ее сердце рвалось к любимому, Тэсс была готова идти за Ричардом хоть на край света.

День близился к концу. Ричард шел к своей палатке мимо усталых, измученных воинов Повсюду горели костры, от них летели искры, поднимаясь к черному небу, на котором зажглись звезды. Пахло элем и жареной говядиной. Воины Ричарда сидели возле огня и неторопливо обсуждали события минувшего дня. Им надо было собраться с мужеством и с силами для предстоящего на следующий день сражения. Первоначально планировалось захватить замок епископа врасплох, но на деле вышло иначе, война затягивалась на неопределенное время.

Бродячий музыкант бренчал на лютне и негромко воспевал великие победы короля Артура. Как бы подпевая ему, ветер шелестел в листве деревьев. Тронутый песней, Ричард хотел подбодрить свое войско, но не нашел нужных слов. В воздухе все еще стоял удушающий запах пороха, на небе появилась луна, холодный серебристый свет которой показался Ричарду еще одним знамением. «Что все это значит?» — думал он, медленно идя к своей палатке. В усталом теле ныла каждая мышца. Граф молился, чтобы знамение не оказалось дурным.

Войдя в палатку, Ричард, к своему удивлению, в тусклом свете единственной свечи увидел спящего человека. Наверное, измученный паж свалился, не чуя под собой ног. На мальчике были бриджи и плащ с капюшоном, в одной руке он сжимал ружье, другой придерживал Барона Филмора. «Откуда здесь Барон Филмор?» — насторожился Ричард.

Приветствуя его, обезьянка оскалила зубы и заверещала.

— Ну здравствуй… здравствуй, Барон.

Обезьянка по руке взобралась Ричарду на плечо. Обхватив его за шею маленькими волосатыми лапками с черными пальцами, она стала что-то лопотать графу прямо в ухо. Впервые за этот день Ричард громко рассмеялся.

Спящий человек зашевелился, капюшон упал, и каскад каштановых волос рассыпался по плечам.

— Тэсс! Боже праведный, глазам своим не верю! Вот это сюрприз! Но вообще-то я допускал, что ты можешь прийти.

Любовь с новой силой вспыхнула в груди графа, тотчас забывшего про усталость. Бросив обезьянку, он крепко прижал жену к груди.

— Тебя нельзя здесь оставаться. Ты же все понимаешь. Немедленно уходи.

— Никуда я не пойду, — заявила Тэсс, переводя взгляд с мужа на ружье.

— Я подумала, оно может тебе пригодиться. Ты подарил мне его, и я могу распоряжаться им по своему усмотрению, правда? Если понадобится, я буду стрелять. — Тэсс сморщила хорошенький носик. — Даже и не пытайся переубедить меня.

— Хорошо, не буду, — уступил Ричард, целуя ее. Но стоило ему только закрыть глаза, как перед глазами встали жуткие образы убитых. Посмотрев Тэсс в глаза, он со стоном крепко прижал ее к груди, как бы защищая от самой смерти. Ричард был готов уничтожить любого, кто посмеет поднять на нее руку. — О Тэсс, как ужасна вся эта бойня…

В те времена редко случалось, чтобы рыцари выходили на битву на открытой местности. Конфликты разрешались осадой замка или города, стены которых таранили или взрывали. Иногда просто ждали, когда у жителей осажденного города закончится пища и вода. Последняя подобная битва состоялась под Уэлшэм много лет тому назад.

— Тэсс, какие у нас потери, сколько раненых в замке?

— Двое скончались в замке, одного уже привезли мертвым. Пятеро должны поправиться.

— И еще пятеро погибли на поле битвы. Мой паж попал под копыта лошади и скончался на месте. Перкинс не может себе простить, что не углядел за ним, — печально вздохнул Ричард. — Я потерял пятерых, но у Киркингама, думаю, потери больше. Я надеялся на скорую победу… О Тэсс, вправе ли я жертвовать жизнью своих воинов из-за клочка земли?

— И ты еще спрашиваешь? — возмутилась Тэсс. — Что же тогда говорить о грядущем нападении Генриха на Францию, куда ты собираешься отправить свое войско?

Ричард качал головой.

— Я до сих пор не могу забыть предсмертных слов сэра Джона. Будет ли мне прощение от Всевышнего за пролитую на Мэрли-Вэйл кровь? Будет ли моя победа утешением матерям, сестрам, женам погибших?

Тэсс схватила его за руки.

— Слушай меня, Ричард Эвери. Борьба с жадным епископом — дело правое. Вспомни, сколько грязных дел совершили священники, прикрываясь именем Бога! Неужели ты уступишь Киркингаму землю, за которую проливали кровь твои предки? Ричард, впервые после смерти моего отца у меня появилась цель — уничтожить хотя бы одного, причастного к казни графа Хаддингтона! — Ричард слушал, не перебивая, и в душе был согласен с нею. — Прочь все сомнения, иди без оглядки к своей цели! Я буду рядом с тобой и, если потребуется, погибну вместе с тобой в этой борьбе. Наши отцы гордились бы тобой. Ты сражаешься за то, что они сложили головы. — Глядя ему в глаза, Тэсс прикоснулась к его колючей щеке. — Ричард, в твоих глазах я вижу жгучую ненависть к врагу. Все мы когда-нибудь умрем. Вопрос в другом: умрем ли мы в борьбе за справедливость или будем трусливо выполнять волю врагов наших отцов?

Вместо ответа Ричард поцеловал ей руку. Ее слова вдохновляли его на битву, он никогда не чувствовал себя таким решительным, как в присутствии этой женщины.

— Тэсс, я благодарю Бога за то, что ты есть у меня.

Он поцеловал ее, и в этом поцелуе выражалось его полное согласие с ней. Потом перед глазами вновь всплыли образы погибших; Ричард со стоном схватился за голову.

— Мне нужно решить, продолжать ли завтра наступление или выждать. Может быть, удастся найти маневр, который позволит нам сократить потери.

— Вперед, Ричард, и только вперед. Правда на твоей стороне.

Он обнял ее плечи.

— Я так и сделаю. Только мне хотелось услышать это от тебя. В случае, если…

— Если что, милорд?

Если я погибну и ты останешься одна с моим ребенком во чреве, — подумал Ричард. Он не хотел продолжать эту болезненную для нее тему.

— Ничего, Тэсс, ложись поспи.

Они лежали, обнявшись, на узкой кровати. Тэсс быстро заснула, а Ричард все думал о предстоящем сражении. Он понимал, что завтрашний день будет решающим. Если в этот день он не одолеет врага, то можно считать дело проигранным, Тэсс назовет его предателем. Ричард очень хорошо знал короля: гонец монарха с посланием должен уже быть в пути. «Конечно, мне предложат сделку, которая меня вполне удовлетворит», — подумал Ричард. Он понимал, что, приняв условия короля, он вынужден будет сложить оружие. Этим он растопчет искренние надежды Тэсс. Ричард страдал, понимая, что предательство убьет их любовь и его самого.

Эта ночь для них обоих оказалась беспокойной. Тэсс стонала от кошмаров. Ей снилось, что осколком пушечного ядра Ричарду чуть не оторвало ногу. Во сне она всхлипывала, ее сердце разрывалось от страданий.

Ричарду привиделось, что его тяжело ранило и на помощь прилетел ангел с лицом Тэсс.

Ричард спал в полном снаряжении. Перед рассветом Перкинс помог ему надеть кольчугу, и граф быстро сел на коня. Как только на горизонте появилось солнце, жестокая битва возобновилась. Трели птиц заглушались ударами мечей, ржанием лошадей и пронзительными криками раненых.

Прошло немного времени, а в лагерь принесли новых раненых. Одному несчастному пуля попала в живот. Вскоре он скончался.

К полудню в лагерь прибыл посланник маркиза Долтона.

— Вы графиня Истербай? — мрачно спросил гонец.

— Да, — ответила Тэсс, предчувствуя недоброе. — Вам, очевидно, нужен мой муж?

— Графу Истербаю следует поспешить в Кадмонский замок. Маркиз Долтон ждет его там с посланием от короля.

Маркиз Долтон… он. Некогда он принес Тэсс дурную весть о ее помолвке с Ричардом.

— Мой муж на поле битвы, маркизу придется подождать. Он может со всеми удобствами расположиться в нашем замке.

— Маркиз Долтон велел передать, что приехал по очень срочному делу. Послание короля имеет прямое отношение к войне против епископа Киркингама. Если граф Истербай откажется исполнить приказ, его будут судить за измену королю Генриху.

— Измена? — Тэсс посмотрела на гонца как на сумасшедшего, — Ричард борется за правое дело, здесь нет никакой измены.

Тэсс испугалась за Ричарда. Опасно было бросать вызов королю. Сама бы она сделала это не задумываясь. Но она была не вправе решать за него такой важный вопрос Ей оставалось только догадываться, что предпримет Ричард, узнав о воле короля.

Тэсс схватила за руку пробегавшего мимо пажа:

— Проводи гонца к графу. Пусть он скажет лорду Ричарду, чтобы он скорее шел в замок. Привезли послание от короля.

— Слушаюсь, миледи, — сказал паж, низко кланяясь, и бросился к лошади.

Тэсс было о чем поразмыслить. Положение становилось весьма затруднительным. Тэсс чувствовала, что, как бы сильно они с Ричардом ни любили друг друга, он все равно не послушает ее, когда зайдет разговор о его отношениях с королем. Мысль о том, что ее муж, несмотря ни на что, всем сердцем предан королю, не давала ей покоя. Ричард Эвери, как и сэр Джон, не успокоится, пока не залижет эту старую рану, с горечью думала Тэсс.

23

С силой толкнув тяжелую дубовую дверь, Ричард стремительно ворвался в Большой зал Кадмонского замка и направился в центр, где Тэсс с важным посетителем сидели у камина.

— За каким чертом ты приехал, Долтон! — не останавливаясь, прогремел Ричард.

Ворвавшийся сквозь открытую дверь ветер всколыхнул висящие на стенах знамена.

— Ричард, — сказала Тэсс, поднимаясь со стула, — господин маркиз принес тебе послание от короля.

— Говори, и побыстрее, — зарычал Ричард, наклоняясь над Долтоном. В глазах графа бушевала ярость. — У меня сейчас воины гибнут на поле битвы!

Тэсс протянула мужу чарку эля; Ричард приник потрескавшимися губами к пенистому напитку.

— Эта битва как раз и послужила причиной моего приезда, лорд Ричард, — ответил Долтон. — Как ты осмелился так разгневать короля? Это что — вызов? — На лице у Долтона от злости появились красные пятна. Он вскочил со стула.

Ричард с презрением посмотрел на королевского прихвостня.

— Истербай, ты хоть понимаешь, что сейчас не время заниматься междуусобными войнами? Тебе известно, что у Генриха на счету каждый воин для похода на Францию? Он уже дал приказ переправлять войска через Ла-Манш. Тебе что, королевский указ — не закон? Ты поэтому передал монарху через Бофора сообщение о своей войне с Киркингамом?

— Да иди ты к черту, Долтон, и Генриха возьми с собой! Пусть я уложу в этой битве еще несколько воинов, но одержу победу!

Долтон выпучил глаза.

— Истербай, я не передам твои слова королю. Узнав об этом, он тебя точно повесит.

— Нет, Долтон, расскажи ему все. Пусть он знает, что моя измена лишь в том, что я хочу вернуть земли моих предков. Расскажи ему, что я хочу привлечь епископа к ответственности за кражу, за которую ему бы давно пора понести наказание. Скажи моему королю, что я очень ждал дня его коронации в надежде, что он, взойдя на трон, исправит ошибки своего отца. Я ждал целых два года. Скажи ему, что я наконец решил восстановить справедливость сам. А после того, как меня повесят, скажи королю, что я все же любил его!

Ричард горящими гневом глазами взглянул на Тэсс. Ее лицо, как зеркало, отражало его собственную ярость. Как он любил эту женщину!

— Опомнись, — сказал Долтон, не сразу придя в себя. — Может, ты и прав, Истербай. Но это не оправдывает твоего дерзкого поведения по отношению к церкви. Опомнись, стольких еретиков уже сожгли на костре! Разве ты не знаешь, как Генрих чтит духовенство? — Долтон посмотрел на Тэсс, надеясь, что она поддержит его. — Я сожалею, миледи, что уговаривал вас согласиться на этот брак. Я не узнаю в лорде Ричарде былого достопочтенного дворянина. Но не бойтесь, вас не повесят за проделки вашего мужа.

Ричард опустился на стул. Тэсс положила руку ему на плечо. Одно лишь присутствие этой женщины согревало ему душу.

— Ну что ж, Долтон, терять мне нечего, виселицы мне все равно не миновать. Остается одно — продолжить битву. И, если мне повезет, я собственноручно вспорю епископу его жирное брюхо!

— О… — протяжно выдохнул Долтон и с отвращением содрогнулся. — Ты неисправим. К несчастью, король, видимо, помня, как вместе с тобой кутил по тавернам, дал тебе, Истербай, шанс исправиться.

Нежно погладив руку Тэсс, лежавшую на его плече, Ричард слегка успокоился. Нахмурившись, он молча разглядывал свои грязные, забрызганные кровью сапоги. «Если король решил даровать мне жизнь, то можно догадаться, чего он за это потребует, — размышлял граф. — Скорее всего, мне предлагают сделку с дьяволом».

— Чего Генрих ждет от меня?

— Если ты немедленно прекратишь битву, король милостиво простит тебя. Нужно без промедления отправить войско в Саутгемптон, чтобы подготовиться к походу на Францию.

Ричард с неприязнью посмотрел на богато одетого дворянина.

— Нет, Долтон. Думаю, что я должен довести войну до конца.

— Я еще не все сказал, — с раздражением продолжил Долтон. — Милостивый король не только простит твою наглость, но и ручается, что епископ Киркингам вернет тебе твой драгоценный Мэрли-Вэйл.

Ричард сузил глаза, недоверчиво глядя на Долтона.

— Вернет?

— Ты не ослышался. Ты получишь то, чего так долго ждал. Ради того, чтобы спасти голову своего старого друга, король решился навлечь на себя гнев церкви.

У Ричарда кровь прихлынула к вискам.

— Как я понял, Долтон, от меня требуется прекратить войну и отправить войско к королю, — спросил он, заранее зная, что это не так.

Долтон, разглядывая свои ухоженные ногти, с раздражением сжал губы, затем откашлялся и посмотрел на Ричарда ничего не выражающим взглядом.

— Это не все…

— Что еще? — Долтон украдкой взглянул на Тэсс. — Может, леди Тэсс позаботится о размещении моей свиты в замке? Ричард, нам надо поговорить наедине.

— Нет, Долтон, она останется. — Ричард знал, о чем будет говорить маркиз. Но граф и сам не хотел ставить Тэсс перед этим суровым фактом, скрыть который было невозможно.

— Да, конечно, — сказала Тэсс. — Пойду посмотрю, как там раненые. Ричард, ты мне потом обо всем расскажешь. — Бросив на Долтона презрительный взгляд, она удалилась.

Как только дверь закрылась, Ричард повернулся к Долтону.

— Говори. Я слушаю. Чего еще хочет Генрих? Я вообще-то догадываюсь, что ему надо, но хочу услышать об этом от тебя.

— Я не хотел говорить в присутствии твоей жены. Ведь ее отец был лоллардом и умер смертью лолларда. Генрих требует передать ему еретиков, заточенных у тебя в башне, — леди Гертруду, сэра Эндрю Уортона и сэра Гарольда Мортимера.

— Передать их королю?

— Да, их отвезут в Лондон, затем сожгут на костре. Ну как, договорились?

24

В эту ночь они предались любви.

Их страсть венчала напряженный прошедший день, казалось, под ними рухнет кровать. Тэсс приглушенно стонала, обняв мужа ногами за бедра. Она все еще не знала, что предложил Ричарду маркиз Долтон и пришли ли они к согласию. Было известно лишь то, что битву на время прекратили.

После того как она ушла из Большого зала, Ричард недолго оставался там с маркизом. Спешно прервав беседу, он отправил гонца на поле битвы с приказом остановить сражение до особого распоряжения. Командующие войском поспешили в замок, где Ричард более часа беседовал с ними. Когда Тэсс наконец его увидела, ей показалось, что граф постарел лет на десять. Тэсс тогда спросила его, чем окончился разговор с Долтоном и зачем рыцари собрались на совещание. Ричард ничего не ответил. Тэсс не узнавала своего мужа: он вел себя с ней как чужой.

Сейчас же он яростно искал забвения в любви. Он сумел разжечь в ней негасимое пламя, которое лишь слегка укрощалось его поцелуями. Она изгибалась под его мускулистым телом, не в силах насытиться ласками. Тэсс знала, что Ричард будет молчать, пока не найдет нужных слов. А пока он отдаст ей только свое тело.

Жизненные невзгоды лишь обостряли желание Ричарда заняться любовью. Для него это было островом в океане лжи и зла, где он мог укрыться. Только в объятиях Тэсс он чувствовал себя свободным. Без нее злая обыденность душила его, совесть не давала покоя. Впервые за весь этот изнурительный день, после приезда Долтона, он почувствовал покой, прижавшись к телу жены. Проходили часы, но Ричард не замедлял своего неистового ритма. Наконец, обессиленный, он замер на ней, зарывшись лицом в подушку.

— Обними меня, только обними, — бормотал он, не в силах шевельнуться.

Тэсс крепко обняла его и стала шептать на ухо нежные слова. Ее тихий голос успокаивал. Ричарду хотелось плакать, но он не мог. Он решил, что больше ни с кем не будет делиться той болью, которая разрывала ему сердце. «Я не достоин сожаления, — мрачно думал граф, — в какого же дьявола я превратился!»

Две свечки из трех зажженных уже погасли. В полумраке Ричард сел на край кровати. Непослушные волосы падали на лоб, и он то и дело забрасывал их за ухо. В раздумье он скользил рукой по телу Тэсс, от одной груди к другой, вниз по животу и обратно.

— Как бы я хотел уйти далеко-далеко от всей этой суеты и взять с собой только тебя, Тэсс, — мечтательно произнес он. — Мы без конца занимались бы любовью, прерываясь лишь для еды — чтобы поддержать силы.

Тэсс изогнулась на кровати, как кошка.

— Да, Ричард, не будем ни о чем думать. Сейчас есть только ты и я.

— Когда я с тобой, мне кажется, в моих силах покорить весь мир. Ты даешь мне веру, которую я давно потерял.

— Веру?

Ричард пожал плечами.

— Просто я стал серьезно задумываться над добром и злом.

— Смотри, как бы я не возомнила, что у меня есть ключи от рая.

— В какой-то степени они у тебя есть. Покинь ты меня, приговори к одиночеству — и я уже в аду.

Он опять лег рядом с ней и обнял за талию.

— Тэсс, как бы я ни хотел отвлечься от мрачных тем, но об этом придется говорить. Я бы продолжал заниматься любовью, если бы не Долтон с этим королевским посланием.

— Ну, скажем, в любви ты своего не упустил, тебе хватило времени, — дерзко сказала Тэсс, однако голос ее срывался от волнения.

— Я не знаю, с чего начать.

— С начала.

— То, что король вернет мне Мэрли-Вэйл в обмен на войско для похода на Францию, ты уже слышала. Но Генриху этого недостаточно.

Тэсс нахмурилась, предчувствуя по его тону недоброе.

— Что еще?

— Я должен отдать ему лоллардов.

— Ричард, ты ведь отказался, правда? — воскликнула взволнованная Тэсс.

Не получив от него ответа, она пришла в ужас. «Хватит ли у меня сил пережить весь этот кошмар?» — в смятении думала Тэсс. Мысль о том, что Ричард хочет передать Гертруду королю, почти парализовала ее.

— Это значит, Гертруда…

— Да, ее, сэра Эндрю Уортона и сэра Гарольда Мортимера.

Тэсс вспомнила, что Гертруда предупреждала ее, что все случится именно так. «Но я слишком была ослеплена любовью, чтобы прислушаться к ней», — с горечью подумала Тэсс.

В неверном свете свечи Тэсс пристально вглядывалась в черты лица Ричарда. Его синие глаза были холодны, на загорелом лице в углах глаз светлыми полосками пролегли небольшие морщинки. Нервно схватив догорающую свечу со стола, она поднесла ее к его неподвижному лицу.

— Ты принял условия короля?

— Нет, не принял, но и не отказался. — Тэсс в ярости задула мерцающий огонь свечи, не желая более видеть его лицо. К тому же ей не хотелось, чтобы Ричард видел ее ужас. Дым от потухшей свечи щипал глаза, Тэсс морщилась, моргала.

— Ричард, ты принял не то решение.

Он сидел, скрестив ноги, так же, как и Тэсс, их голые колени соприкасались.

— Я знаю.

— Если ты как следует подумаешь, ты не сможешь этого сделать.

— Смогу. — Он посмотрел на Тэсс ледяным взглядом. Перед ней был чужой человек. Казалось странным, что они только что занимались любовью. Она схватила его за руку.

— О Ричард. Я… я так люблю тебя. Ты знаешь это?

— Да — хрипло прошептал он. — И я тебя тоже.

— Ты любишь меня, милый, любишь?

— Да.

— Если ты сделаешь это… Ты понимаешь, что будет?

— О, любовь моя, — простонал Ричард, хватаясь за голову.

— Ричард, не отворачивайся, посмотри мне в глаза, скажи, что ты не сделаешь этого.

Он злобно уставился в угол спальни.

— Да ответь же наконец! — закричала Тэсс. Он продолжал молчать, и Тэсс решила больше не унижаться. — Чего ждут от тебя рыцари? — жестко спросила она.

— Конечно, чтобы я принял условия короля. Я не могу их за это осуждать, — чуть слышно произнес Ричард. — Если король отдает мне Мэрли-Вэйл, пропадает необходимость воевать. В любом случае мне остается только подчиниться приказу. Генрих все равно бы потребовал выдать ему лоллардов, это всего лишь вопрос времени. Воины явно предпочтут воевать с Генрихом во Франции, им выгоднее грабить французские деревни, чем вести благородную борьбу здесь, в Англии.

— Значит, решение принято. Я правильно тебя поняла? — сквозь зубы процедила Тэсс.

— Все не так. Я только сказал о настроениях моих рыцарей.

В спальне становилось холодно. Дрожа то ли от холода, то ли от волнения, Тэсс закуталась в одеяло.

— Но как только лолларды окажутся в руках Генриха, их казнят.

— Я знаю.

— Точно так же, как моего отца.

— Да.

— Как же ты можешь принимать такие условия?

— Из-за Мэрли-Вэйл, — ответил Ричард. — Я всю жизнь ждал, когда смогу вернуть эту землю. И сейчас, когда мне ее подносят на блюдечке, я что, должен с презрением отказаться?

— Это блюдечко забрызгано кровью. Зачем человеку весь мир, если потеряна душа?

— Я не душу теряю, а вновь обретаю друга.

— Это Генрих-то друг? — язвительно спросила Тэсс. — Ричард, одумайся, король не может быть другом. Он будет ласковым с тобой, пока ты ему нужен. Ричард, дружба и политика — несовместимы. Вот увидишь, когда закончится война во Франции, он уже не будет с тобой так дружелюбен, и ты останешься один на один со своей совестью. Ради Бога, вспомни своего отца, как бы он поступил в такой ситуации?

— Не трогай его, Тэсс, он умер.

— Но его дух жив, потому что он жил честно, — со страстью сказала Тэсс. Она боролась за свою любовь. Неужели Ричард не понимает, чем рискует? — Милый, я понимаю, что слишком многого требую от тебя. Но я это делаю не просто так.

— Понимаю. Ты так сильно любишь Гертруду?

— Да, я люблю Гертруду, но не так сильно, как тебя! Как мне объяснить тебе, Ричард? Я верю, что в душе ты не хочешь посылать лоллардов на смерть. Тебя же самого потом замучает совесть.

— О Боже, пощади!

— Хорошо, забирай Мэрли-Вэйл, принимай условия короля. И если у тебя не хватает мужества отказаться передать лоллардов Генриху, то устрой им хотя бы побег. Потом попросишь у короля прощения, скажешь — не досмотрел.

— Тэсс, ты понимаешь, что говоришь чепуху? — Ричард резко встал и начал одеваться. — Как ты можешь говорить за людей, которые должны сложить головы в бесполезной войне? Сколько уже воинов погибло?

— Восемь, — выдавила Тэсс сквозь зубы.

— Сколькими ты еще хочешь пожертвовать за землю, которую мне Генрих считай что вернул? Сколько тебе надо? Еще восемь? Восемнадцать? Может, восемьдесят?

— Нисколько! — Смерть, смерть… почему в этой жизни всякая борьба требует таких больших жертв?

— Тогда тебе лучше не убеждать меня возобновлять войну против епископа, война не бывает без смертей!

— Ричард! — крикнула Тэсс, когда он пошел к двери. Она мысленно приказала себе запомнить этот момент, когда настал конец их отношениям, когда граф стал холоден и неприступен.

— Если бы я знала, что ты на все готов, лишь бы угодить королю, меня бы до восхода солнца уже не было в этом замке. Да, я люблю тебя так, что трудно представить, но я не могу жить с человеком, продавшим душу. Только продажный человек может отдать праведных людей в руки палачей.

У Ричарда нервно дергались желваки на скулах, когда он тихо закрыл за собой дверь. Тэсс, содрогаясь, как в ознобе, осталась наедине со своими мыслями.

Ричард нашел отца Джеймса перед алтарем. Он стоял на коленях спиной к графу. Ричарду казалось, будто священник ждет его прихода в любой день и в любой час.

Старик молился, глядя вверх на распятие.

— «Пронеси мимо меня эту чашу», — однажды сказал Иисус. Я думаю, ты будешь молиться о том же.

Отцу Джеймсу даже не надо было оглядываться, чтобы узнать, кто и зачем пришел. Ричард улыбнулся, хотя ему было не до веселья. У него было чувство, будто все происходящее он наблюдает со стороны, стоя на краю пропасти.

Ричард проследовал по проходу между скамьями, глядя на свечи, зажженные перед статуей девы Марии в правом углу. Дойдя до алтаря, он встал на колени рядом со священником.

— Как вы узнали, что мне предстоит испить горькую чашу?

— Час назад я слушал исповедь человека, который очень интересуется твоим решением. — Старик полуслепыми глазами оценивающе посмотрел на Ричарда. — Ты уже принял решение?

— Я не хочу больше жертвовать своими воинами. Войну я закончу и отправлю войско Генриху.

— Очень хорошо, ты поступаешь правильно. — Ричарду становилось больно стоять на коленях на мраморном полу. — Но я должен послать лоллардов на смерть. Тэсс отвернется от меня, если я это сделаю. Господи, как я хотел получить обратно эту землю! А сейчас меня это вовсе не радует. Любовь Тэсс оказалась мне дороже всех моих владений, до последнего замка и двора.

— Да, ты взрослеешь, мой мальчик, такие мысли приходят с годами, — медленно произнес старик скрипучим голосом. — Любовь — это величайший дар Божий, который важнее всех земель и замков. Но, — тут он поднял кверху палец с узловатыми суставами. — Но… не важнее самой жизни. — Костлявой рукой старик схватил Ричарда за плечо. Его лицо выражало неколебимую веру. — Нет большей потери, чем жизнь молодого воина, погибшего в бессмысленной войне. Зачем посылать воинов на смерть, когда тебе согласны вернуть Мэрли-Вэйл?

— А как же быть с лоллардами? Разве справедливо сжигать людей только за то, что их убеждения не совпадают с церковными?

— Я допускаю, сын мой, что лолларды искренни в своих убеждениях. По этой самой причине они и опасны для церкви. Они хотят реформ, которых давно ждет народ. Несомненно, когда-нибудь этот день наступит. Но сегодняшним реформаторам не дождаться его, они приговорили себя мятежом в Элсаме. Не рискуй своей головой, спасая еретиков. Их участь решена. — Священник очень просто произнес эти страшные слова.

— Вы считаете, что я должен принять условия короля. Но я все же пришел не за этим советом. Я ожидал, что вы встанете на защиту Тэсс. В ее убеждениях я не сомневаюсь, конечно, она права.

— Тэсс — очень милая девушка.

— Отец Джеймс, если бы вы только знали, как она благородна, как яростно борется за справедливость, — ее же можно назвать святой. У меня сердце кровью обливается при мысли, что она разочаруется во мне.

Ричард не смог выразить словами ту боль, которая разрывала ему сердце. Ведь Тэсс сказала ясно, что, если он пошлет лоллардов на смерть, их любовь умрет.

— Ричард, твой отец исповедовался у меня в течение тридцати лет. Он очень любил твою мать, но никогда не слушал своего сердца, когда дела касались государства. Я думаю, ты будешь страдать больше, если пошлешь воинов на бессмысленную смерть, чтобы угодить леди. Будь твой отец жив, он посоветовал бы тебе думать головой, а не сердцем.

— Святой отец, дело не только в моей жене и моем сердце. Меня мучает совесть. Я никогда не забуду, как кричала Тэсс, когда ее отца сжигали на костре. А однажды Генрих сам сжег несчастного лолларда и заставил меня смотреть на эту кошмарную сцену.

Ричард заскрежетал зубами. Перед его глазами вновь всплыл обезображенный труп с обугленной кожей, сквозь трещины которой краснела плоть.

— Генрих приказал воинам затолкать несчастного еретика в бочку с хворостом и развести огонь. Через некоторое время Генрих вытащил умирающего мученика, чтобы узнать, не раскаивается ли тот. Но еретик не отказался от своих убеждений, и Генрих приказал затолкать его обратно. Я помню, как меня тогда тошнило, да и сейчас тошнит.

— Генрих твердо идет своим курсом.

— Да, короля зовут героем за его решительность. Но справедлив ли он? Могу ли я отдать в его руки леди Гертруду? Ведь она ничего не замышляла против него. Она имела несчастье отрицать догматы церкви, которой я тоже бросил вызов, начав войну с Киркингамом.

— Ричард, у тебя нет выбора. Ради своего отца, ради своей земли смирись.

Ричард вскипел от ярости. «Неужели я говорю с глухим?» — подумал он.

— Святой отец, разве вы не слышите, что я говорю о совести? — рявкнул граф. — Или вас этот вопрос вовсе не беспокоит?

Глядя на полуслепого старика, Ричард уже пожалел, что не сдержался. Похоже, Джеймс не способен был понять, с годами его рассудок одряхлел, как и его тело. На него нельзя было даже сердиться.

— Простите, отец. Я думаю, что эти вопросы мне придется решать самому. Благодарю вас за советы.

Ричард резко встал и вышел. Одиночество сковало его с небывалой дотоле силой. Доведенный до отчаяния, он не мог справиться с яростью, которая испепеляла ему сердце. Граф шел под звездным небом, глубоко вдыхая прохладный воздух. Оставшись один на один со своими мыслями, он старался хоть как-то успокоиться. Перед ним возник образ Тэсс: ее добрые карие глаза, всегда выражающие сочувствие, ее алые губы, к которым всегда хотелось прильнуть поцелуем, ее стройное тело, отвечающее страстными порывами на его любовь. Затем он вспомнил свой Мэрли-Вэйл — обширные зеленые поля с лоскутками пашень, волов, тянущих плуг, терпкий запах перегноя и сладковатый аромат боярышника и цвета дикой вишни в теплом весеннем воздухе. Ричард вспомнил, как, будучи ребенком, шел за руку с отцом по вспаханной земле. Его отец гордо шагал по своей земле.

— Ричард, когда я умру, все это останется тебе. Это земля, за которую сражались твои деды и прадеды, она полита их кровью. — Отец опустился на колени, с любовью взял горсть земли и торжественно посмотрел сыну в глаза. — Придет время, и эта земля перейдет по наследству к твоим детям. Это очень большой дар. Женщина дает человеку жизнь, а мужчина может дать только землю. — Он разминал пальцами черный комок. — Не позволь врагу отобрать это сокровище, береги ее.

Эти слова прочно засели у Ричарда в памяти, как Десять Заповедей, выбитых на каменной плите. То, что завещал отец в тот весенний день, было для него свято. И когда, вскоре после смерти отца, эту землю хищно вырвали из молодых и слишком слабых рук Ричарда, жизнь для него потеряла смысл.

Но после того как он встретил Тэсс, все изменилось. Ее сильный, целеустремленный характер помог его заблудшей душе обрести покой, которого Ричард не мог и представить без своей земли.

Ричарда сковывало чувство неудовлетворенности, он не мог найти правильного решения. Король распорядился вернуть графу его землю, и надо было прекратить войну с негодяем епископом. Мэрли-Вэйл законно вернется к Истербаю. Конечно, было бы глупо продолжать войну и потерять в этой битве голову, оставив обагренную кровью землю своим детям. «Да у меня и детей еще нет», — подумал Ричард; а может быть, Тэсс уже беременна.

Глубоко задумавшись, граф даже не заметил, как подошел к той части замка, где располагалось его войско. Ричард взялся за холодную дверную ручку. Войдя в помещение, он увидел раненых, за которыми присматривал лекарь. Дюжина перевязанных воинов лежала на койках. Эдит, Маргарэт и Роза, видимо, ушли спать. Утомленный лекарь мыл руки над тазиком в углу.

Ричард молча осматривал людей, рисковавших жизнью ради него, некоторые из них были серьезно покалечены. Один юноша — похоже, ему было не больше тринадцати, — потерял правую руку по локоть. Несчастный стонал, его лицо было искажено от боли. Как тяжело мужчине в этой жизни, полной работы и борьбы, остаться без руки, печально размышлял Ричард.

Другой раненый метался в бреду. Белые повязки на его теле сплошь пропитались кровью. Ричард молился про себя, чтобы несчастный не умер.

Граф остановился у койки, на которой лежал мертвенно-бледный молодой человек. Подле него безутешно рыдала женщина. Ее горькие слезы разрывали Ричарду сердце. Полными страдания глазами женщина посмотрела на него.

— О, вы же граф Истербай. — Она зашмыгала носом, обтирая рукой заплаканное лицо. Когда Ричард утвердительно кивнул в ответ, она с мольбой протянула к нему руки. — Я умоляю вас, милорд, спасите моего Бартоломью. Он умирает. У нас двое маленьких дома, что я буду делать одна? Бартоломью, мой муж, любовь моя. Милорд, вы — великий человек, вы живете в мире королей и королев, сделайте что-нибудь, спасите ему жизнь, пожалуйста, я умоляю вас. Разве вы ничего не можете сделать, чтобы помочь Бартоломью?

Ричард печально покачал головой, скупые слезы выступили на его глазах.

— Нет, женщина, я не Бог, и не в моих силах сохранить человеку жизнь. Я всего лишь простой смертный. Это все сделала война. Прости меня.

В недоумении она смотрела на него широко открытыми глазами. Затем у женщины задрожали губы, когда до ее сознания дошли слова графа. Поняв, что даже великие лорды не могут вернуть умирающего к жизни, она вновь разрыдалась и упала лицом на грудь несчастного Бартоломью.

Чувствуя свою вину, Ричард вышел из помещения так же тихо, как и вошел. Он посмотрел на небо, усеянное звездами, уже не надеясь увидеть знамение. Граф молчаливо рассматривал созвездие Орион — небесного воина с мечом, сверкающим звездами. Да, только там, на небесах, воинов никогда не ранят, подумал Ричард.

Он вернется к отцу Джеймсу и попросит его распорядиться о панихиде по умершим воинам, затем пойдет прямо к Тэсс и скажет, что принял решение.

25

Ричард открыл дверь в спальню далеко за полночь. Несмотря на столь поздний час, Тэсс не спала. Услышав, как тихонько скрипнула дверь, она села на кровати, прикрывая простыней обнаженную грудь. В комнату проник легкий запах дыма от горящих в коридоре факелов, желтая полоска света упала на кровать.

— Ричард? — произнесла она, и этот вопрос был бессмысленным. Кто, кроме него, мог туда зайти? Тэсс с надеждой и волнением ждала.

— Я не хотел будить тебя.

— Я не спала.

Постояв немного в дверях, Ричард твердыми шагами направился к столу. Взяв свечу, он разжег ее в не потухших еще угольках в камине, затем поставил в подсвечник. Сев за стол, он пристально смотрел, как плавится воск.

В тусклом, мерцающем свете единственной свечи Тэсс разглядела его лицо и сразу все поняла. Не понять было невозможно: глаза Ричарда никогда не были такими злыми и холодными. На лбу пролегли морщины За это короткое время его лицо осунулось, как после длительной голодовки, будто сам дьявол высосал из него все соки.

И хотя Тэсс уже знала о его решении, Ричард для нее оставался самым прекрасным мужчиной, которого она когда-либо видела, ей очень хотелось прижаться к нему и поцеловать его плотно сжатые губы.

В спальне стояла тишина, лишь слегка потрескивала свеча. Они оба знали ту правду, с которой им волей-неволей придется смириться.

— Ты все же решил подчиниться королевскому указу и прекратить войну? — прошептала Тэсс.

Ричард небрежно взглянул на нее, как на пустое место.

— Да, именно так.

И хотя Тэсс уже обо всем догадалась, этот ответ все же был для нее ударом. В глубине души она до последнего момента надеялась, что Ричард поступит по-другому. Теперь она сожалела о своих фантазиях, чувствуя себя дурочкой, ослепленной любовью.

— Мне очень жаль, — твердым голосом произнес Ричард.

Тэсс стало еще обиднее за себя, когда она увидела, как спокоен Ричард. «Как мужчины умеют перевоплощаться, словно у них в сердце кран: захотел — открыл чувства, захотел — закрыл, — с горечью подумала она. — Мы же, женщины, способны чувствовать, пока бьются наши сердца».

— Как могло так случиться, — прошипела она сквозь зубы, прижимая простыню к груди. — Как глупо, что я так в тебя влюбилась и ничего не могу сделать с этой любовью! А ты… ты уходишь от меня!

Его холодный взгляд на этот раз вспыхнул гневом.

— Я не ухожу, это ты отвернулась от нашей любви!

— Я? Я? — возмущалась Тэсс. — И как у тебя язык поворачивается говорить это? Каким же ты оказался хитрецом. А я, глупая, всю душу отдала тебе! И все потому, что люблю тебя, люблю! Я же все это сделала не ради того, чтобы стать племенной кобылицей в твоем замке, и не ради титула в твоем маленьком королевстве. Господи, как я ошиблась, без ума влюбившись!

От ярости слезы полились у нее из глаз, горло сжал спазм.

— Неужто полюбить меня — такая роковая ошибка? — с невеселой улыбкой спросил Ричард.

— Я еще ни разу так жестоко не ошибалась!

— Ты все это говоришь от обиды, что не получилось по-твоему. Теперь я вижу, как твой отец избаловал тебя. Ты жила затворницей в родительском замке и до сих пор не знаешь, что такое жизнь! Ты не знаешь, что быть женой лорда очень трудно, что ей часто приходится идти на жертвы. Неужели ты так быстро смогла забыть о нашей любви? Я начинаю сомневаться, что ты действительно любила меня.

— Очень хорошо, — сквозь слезы ответила Тэсс. — Сомневайся. Я уже поняла, что моя любовь для тебя ничего не значит. Ты же ничего не знаешь о моей боли, о моей жажде гармонии и красоты.

— Наш мир слишком безобразен, чтобы искать красоту! — В ярости закричал Ричард и с силой ударил рукой по столу, на его шее пульсировала вена. — Мы живем в грязном мире войн, голода, болезней и предательств! Ты же рассуждаешь как маленькая наивная девочка, — с издевкой продолжал граф. — Твои суждения нелепы. Ты хочешь, чтобы я был тебе защитой и в то же время оставался благородным и галантным. Так не бывает.

— Да, я хочу, чтоб мой муж был благородным рыцарем.

— Больше нет благородства, оно умерло, Тэсс. Наступило время предателей и интриганов.

Тэсс глубоко вздохнула, про себя соглашаясь с его словами. Она действительно грезила о несуществующем мире справедливости, благородных рыцарей и чести.

— Я вспоминаю, как впервые увидела тебя, — задумчиво сказала она, глядя на пламя свечи. — Ты был таким веселым, дерзким, улыбка не сходила с твоего лица. Твои искрящиеся радостью глаза тогда очаровали меня. Помню, что я еще удивилась твоей жизнерадостности. Теперь я поняла, что это была всего лишь маска.

Тэсс разглядела в Ричарде противоречивость характера: увидела хорошее и плохое, благородное и низменное. Несмотря на то, что их пути разошлись, она чувствовала острую потребность всегда быть с ним рядом.

— Ричард, я раньше и не догадывалась, какой цинизм скрывается под твоей обворожительной внешностью.

Он крепко сжал зубы.

— Да, я такой. Мне надо извиниться за это?

— Конечно нет. О Ричард, как мне грустно, я так сильно люблю тебя.

Он нежно взглянул на нее, и Тэсс поняла, как ранено его сердце, как кровоточит эта рана. Она вскочила с кровати и бросилась ему на шею. Сидя у него на коленях, она прижала к своей груди его голову. Щетина покалывала ей кожу. Тэсс нежно гладила мужа по голове.

— О Ричард, как я люблю тебя. Неважно, что ты циничен, я излечу тебя своей любовью.

Она смотрела ему прямо в глаза. Видя его потухший взор, Тэсс чувствовала острую жалость к мужу. Она прижалась солеными от слез губами к его устам в страстном поцелуе и сразу почувствовала желание. «Как же я буду жить без него?» — со страхом подумала Тэсс.

Она разрыдалась, слезы текли по щекам, капали на грудь. Это были слезы не ярости, не обиды, а глубокого отчаяния. Она громко всхлипывала, содрогаясь всем телом, и теперь уже Ричард успокаивал ее. Он крепко прижал Тэсс к груди и, положив ее голову себе на плечо, снова и снова шептал ей ласковые слова. Наконец Тэсс выплакалась, ей стало легче.

— Я бы вечно оставалась в твоих объятиях. — Прижавшись щекой к его шее, она чувствовала полный покой. Но закрыть глаза на горькую реальность было невозможно. — Нет, — шептала она. — Нет, я не смогу.

Тэсс уперлась рукой ему в грудь, высвободилась из объятий, отбросила назад спутанные волосы и вытерла ладошкой слезы. Она вновь почувствовала раздражение.

— Я пошла, — прошептала Тэсс. Видя, как Ричард сконфузился, она почувствовала злорадство. — Ты разве не понимал, что поставил под удар, когда принял такое решение? Я постараюсь как можно быстрее сообщить Роджеру, чтобы он приехал за мной. Пока я буду спать с Милли в спальне для гостей.

Тэсс попыталась встать с его колен, но Ричард крепко держал ее.

— Я не позволю тебе уехать.

— Ты можешь заставить меня остаться, только приковав цепями к стене в тюремной башне, в противном случае я сбегу.

— Я так и сделаю. — Он резко вскочил со стула, сбросив Тэсс с колен. Она ужаснулась. — Я прикую тебя цепями. Ты думаешь, я так просто позволю тебе уехать, после того как я полюбил тебя?

— Ты не любишь меня, — презрительно фыркнула Тэсс. — Ты только играл в любовь.

— О Господи, да я же задушу тебя, Тэсс! Если ты не прекратишь пороть чепуху, клянусь, я это сделаю!

— Тебе не дано знать, что такое любовь, ты испытываешь похоть, а не любовь. Любовь свойственна благородным и храбрым. Человек, способный на любовь, сделает правильный выбор между добром и злом.

— Чем плох мой выбор? — взревел Ричард. В бешенстве он смахнул пергамент со стола, затем принялся носиться по комнате, нервно теребя волосы. — Как ты не можешь понять, ведь у меня серьезные причины на это. Неужто у тебя не хватает ума?

— Не надо оправдываться.

— Да я и не оправдываюсь, черт тебя побери. Эти причины… Не могу же послать своих людей на бесполезную войну! Генрих мне уже вернул землю, зачем же воевать?

— Ты отлично знаешь, что все дело в лоллардах.

— Мои воины не захотят умирать за лоллардов. Даже если я не исполню волю короля, они больше не пойдут на безнадежную войну с Киркингамом. Ведь речь идет об их жизнях, а не о религиозных убеждениях. Мы говорим о жизни и смерти.

— Именно так, о жизни каждого из лоллардов и о смерти твоей совести.

— Ах, совести… — Ричард нервно расхохотался. — Да плевать я хотел на эту проклятую совесть, мне нужна моя земля!

— Ну и забирай свою несчастную землю! — закричала Тэсс в ответ. В ярости она подскочила к Ричарду и ударила его маленькими кулачками в грудь. Видя, что ему совсем не больно, она еще больше разозлилась. — Забирай свою землю и спи с ней! У тебя действительно ничего нет и не будет, кроме этой земли. Да подохни ты на ней! — Тэсс прищурила глаза, от негодования ее грудь вздымалась. — У тебя не будет ни жены, ни совести, — ничего, кроме горстки перегноя!

Тэсс повернулась и быстро пошла к двери.

— Тэсс! — закричал Ричард. — Ради Бога остановись, не делай этого! Я люблю тебя, разве это ничего не значит?

Она обернулась.

— Это конец. Все, Ричард. Я ведь тоже люблю тебя, и мне больно видеть, как ты продаешь свою душу. Я потеряла к тебе уважение. Ты не должен посылать моих друзей на смерть. И если я, ничего не делая, буду пассивно наблюдать со стороны, это будет равносильно тому, что я сама разожгу костер под лоллардами.

В эту ночь Тэсс совсем не спала, из головы не выходила сцена ссоры с Ричардом. Наутро она встала измученная и раздраженная. «Что же теперь будет со мной, правильно ли я поступаю, неужели он действительно прикует меня цепями?» — эти вопросы задавала она себе вновь и вновь. Боль от потери разрывала сердце на части, Тэсс чувствовала ее почти физически.

На следующий день она ушла на вересковую пустошь, чтобы спокойно все обдумать на лоне природы. Здесь, посреди вереска, они с Ричардом однажды дурачились, кружась в танце.

Вновь и вновь вспоминая подробности ночного спора с мужем, Тэсс вдруг вспомнила, что, уходя, она увидела в коридоре нечто странное. Тогда она была так взволнованна, что совсем не обратила на это внимания. Но сейчас Тэсс отчетливо вспомнила, что в сорока шагах от нее вдруг появился какой-то человек и, заметив ее, поспешно скрылся в одной из комнат. Человек ли это, привидение ли, но, по мнению Тэсс, он был в чалме.

Тэсс брела по вереску и думала, долго ли ехать до поместья леди Лукреции, ей было интересно, будет ли Ричард скучать по ней и раскается ли он в своих поступках. «Может, поначалу ему и будет не хватать меня, но, как и все мужчины, он быстро обо всем забудет и займется другими делами», — пришла к заключению Тэсс.

На сердце у нее лежал камень.

— О чем задумалась?

Тэсс вздрогнула и, обернувшись, в пяти шагах от себя увидела Ричарда.

— Я не слышала стука копыт.

— Я пешком. Захотелось прогуляться и подышать свежим воздухом.

— Да, сегодня превосходный день.

Действительно.

Тэсс опешила; его близость, несмотря на всю ее злость, порождала в ней желание. Она сделала шаг назад. В этот раз на его камзоле был герб Истербаев — солнце на лазурном шелке. Тэсс с сожалением подумала, что еще недавно Ричард казался ей таким же сияющим, как солнце на его гербе. Реальность же оказалась печальной.

— Когда ты собираешься уезжать? — холодно спросил Ричард с абсолютно спокойным лицом.

— Как только Роджер приедет за мной. А ты когда?

— Через пару недель. Я приведу в Саутгемптон, где собирается армия короля, по меньшей мере восемьдесят пять воинов и свыше сотни верховых стрелков.

«И за все это ты заплатишь золотом моего отца», — подумала Тэсс.

— Да, большое войско, но, полагаю, королю этого мало. И Роджер, как только отвезет меня к твоей сестре, тоже сразу присоединится к королю.

Их напряженная беседа на время стихла. Ричард задумчиво смотрел вдаль.

— Послушай, Тэсс, я тут подумал… Король Генрих проявил милосердие ко многим лоллардам, которые были схвачены во время мятежа. Все, что от них требуется, — это покаяться и впредь не впадать ни в какую ересь. Тогда король дарует им жизнь.

— Леди Гертруда не впадает в ересь, — язвительно заметила Тэсс. — Она не будет каяться, я в этом уверена. Есть люди, которые не отступят от своей веру даже под страхом смерти. Ричард, я чувствую, что тебе этого понять не дано.

Посмотрев в ее полные презрения глаза, Ричард взглянул на окружающий ландшафт, наклонился и сорвал веточку вереска.

— Сохраню на память. — Длинными пальцами он покрутил тонкий стебелек, затем поднес цветы к лицу и, закрыв глаза, глубоко вдохнул нежный аромат. Печаль запечатлелась на его лице. Затем он бросил на Тэсс ледяной взгляд. — Когда я с победой вернусь из Франции, ты, надеюсь, уже подаришь мне наследника. — Холодный тон его голоса был хуже острого кинжала. — Я не принуждаю тебя оставаться в замке, пока меня не будет. Если тебе так угодно, навести мою сестру. Ты вернешься, когда придет время исполнять обязанности жены. Об этом я дам тебе знать. А пока можешь жить как тебе нравится.

Он повернулся и пошел прочь. Тэсс ненавидела его за эти слова, ненавидела себя за боль, с которой не могла справиться.

— Ну и уходи, — шептала она ему вслед. — Мне все равно. Я никогда по-настоящему не любила тебя, Ричард Эвери. Мне все равно.

26

Не успел Ричард закрыть дверь в спальню, как смуглая рука проворно взялась за ручку. Граф сразу узнал эти пальцы. Со смешанным чувством тревоги и облегчения он позволил человеку отворить дверь. На пороге стоял перс в белой чалме, его непроницаемые глаза смотрели на лорда.

— Тарджаман! — воскликнул Ричард.

— Милорд, вы очень плохо выглядите, совсем измучились.

— Ничего особенного. — На самом деле его грызла злая тоска. «Этот проклятый перс все видит насквозь», — злобно подумал Ричард. — Вина не хочешь?

— С большим удовольствием.

Ричард пропустил Тарджамана в комнату. Наполняя бокалы вином, он внимательно рассматривал бесстрастного перса. Казалось, что дрессировщик не покидал замка, а только что вернулся из амбара, проверив, в порядке ли животные.

— Как с тобой поступить — зарубить или обнять?

— Мне достаточно простого приветствия. Я не люблю бурных эмоций, — глаза Тарджамана смотрели с иронией.

— Как все просто, — сказал Ричард, поднимая бокал в честь нежданного гостя. Тарджаман признательно поклонился.

— Мне очень не хватало тебя, лорд Ричард.

Граф почувствовал ответную симпатию. «Неужто я стал таким доверчивым после того, как влюбился в Тэсс?» — подумал он.

— Я тоже скучал по тебе, Тарджаман. Почему ты вернулся?

— Потому, что я опять нужен здесь.

— В твое отсутствие с животными ничего не случилось.

— Я нужен не только им, милорд, — нежно, как друг, ответил перс, проницательными глазами глядя на своего хозяина.

Ричард опустил голову, не решаясь заговорить по существу.

— Так и будешь говорить загадками? Может, объяснишь, куда уходил и почему вернулся?

— Обратная сторона той же монеты. Я ушел из замка потому, что был здесь не нужен.

Ричард, нахмурившись, подошел к камину и отпил вина.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Милорд, очень скоро все станет ясно. — Тарджаман искренне смотрел графу в глаза. — Верьте мне.

— Я, может, и поверю тебе, а вот о сэре Рандольфе этого не скажешь. Я надеюсь, ты расскажешь ему все сам, чтобы не быть четвертованным за предательство.

— Вы говорите об украденном оружии?

— Да. Это ты украл его, а затем продал епископу?

Тарджаман покачал головой.

— Странно, это случилось сразу после того, как ты исчез.

— Я уже объяснил, — я был здесь больше не нужен.

— Мне надоели твои загадки! Если не ты, то кто мог это сделать?

— Если я даже и скажу, вы все равно не поверите.

— Может быть.

Тарджаман помолчал, плотно сжав губы.

— Вас предал отец Джеймс.

Ричард расхохотался.

— Я так и знал, что вы не поверите.

— Ты считаешь, что восьмидесятилетний старик может украсть повозку с оружием? Да он еле ходит.

— А ему никуда и не надо было идти. Он передал информацию епископу, а его люди сделали это гнусное дело.

— Откуда тебе это известно? — резко произнес Ричард. Он подозрительно смотрел на Тарджамана поверх бокала и небольшими глотками пил сладкий пьянящий напиток.

— Я не крал оружие, но, как правильно думает сэр Рандольф, у меня есть свои люди в замке.

— Но зачем все это отцу Джеймсу?

Тарджаман пожал плечами, и в первый раз Ричард увидел недоумение в его мудрых глазах.

— Даже мне не под силу это понять.

Отец Джеймс. Это было последним ударом. Ричард в ярости согнул тонкую ножку серебряного бокала и с силой отшвырнул его. Бокал угодил прямо в одно из драгоценных окон графа. Стекло со звоном разбилось, осколки полетели на пол. Но Ричарду было все равно. Весь его мир рушился. Такого предательства он не мог ожидать.

— Милорд, — крикнул ему вслед Тарджаман, но граф уже шел к двери.

Он ворвался в часовню как разъяренный бык.

— Джеймс! — крикнул он громко. Эхо вторило ему. — Отец Джеймс, где вы?

— Здесь, — ответил слабый голос. Ричард прошел между скамейками и увидел священника в нише, где он зажигал свечи перед статуей святой Бриджиты. В сумраке мерцало около пятидесяти огоньков.

Как только граф взглянул на старика, его гнев сменился изумлением. Возможно ли, чтобы такой богобоязненный человек, которому он исповедовался в самых сокровенных мыслях, предал его? Тарджаман, наверное, сошел с ума.

— В чем дело, сын мой? — спросил Джеймс, затушив лучинку в горшочке с песком после того, как последняя свеча была зажжена. Старик обернулся, встречая Ричарда улыбкой. Его зубы были желтыми, как слоновая кость. — Я думал, ты уже отправился во Францию.

Ричард подошел поближе и немного помолчал, восхищаясь красотой статуи.

— Это сделали вы? — спокойно спросил он.

— Сделал — что? — слегка нахмурился Джеймс. Старик часто заморгал. — А… Если ты имеешь в виду оружие, то да, — вспомнив, сказал он.

— Да, оружие, — с пафосом ответил Ричард. — Так, значит, это правда, что вы меня предали?

Ричард сжал кулаки. Ему хотелось задушить человека, которого раньше он почитал. Но он понимал, что если поднимет руку на священника, то никогда не сможет себе этого простить.

Отец Джеймс, шаркая ногами, прошел вперед. Ричард нехотя последовал за ним. Старик миновал надгробие матери Ричарда и остановился возле саркофага его отца, на крышке которого было мраморное изваяние Хью Эвери, изображающее его во весь рост, как живого. Казалось, что Хью прилег отдохнуть и в любой момент может встать. Джеймс положил руку на лоб статуи, с любовью разглядывая мраморное лицо.

— Ричард, я любил твоего отца как сына. Дорогой мой Хью…

Ричарда это не растрогало.

— Сейчас ни к чему воспоминания. Зачем вы это сделали? Я ведь так доверял вам.

— Ричард, я обещал твоему отцу, что присмотрю за тобой.

Старик посмотрел на Ричарда измученным взглядом, на его подслеповатых глазах были желтые наросты катаракты. Казалось, жизнь в нем чуть теплилась. «Странно, — подумал Ричард, — как я раньше не замечал, что Джеймс так стар?» Сейчас граф увидел старика совсем в ином свете, хотя раньше даже и не задумывался, сколько священнику лет. Ричард видел перед собой очень старого человека, которому осталось недолго жить, и попытался немного смягчить свой гнев.

— Ричард, твой отец хотел, чтобы ты жил, имел детей, которые продолжат его род. Этого могло бы не случиться, если бы я позволил тебе умереть в бессмысленной войне против церкви. Я думал, без оружия ты отложишь войну, но, как видно, просчитался.

— И это все? А может, вы использовали мою исповедь, чтобы помочь другому священнику? Я рассказал об оружии во время исповеди, и вы все это передали епископу Джорджу. Да это же самое гнусное предательство!

— Нет, глупый мальчишка! — возразил Джеймс. Его глаза выражали мудрость. — Да о чем ты можешь судить в твои-то незрелые годы? Я так много прожил на этом свете и знаю, что умереть за землю — это так же глупо, как свалиться с лошади и разбить голову о камень! И если ты умрешь молодым, какой от этого будет прок? Я вообще не вижу никакого смысла в войнах. Какая может быть слава победителю, стреляющему из ружей и пушек? На таком большом расстоянии он ведь даже не видит, в кого стреляет, в храбреца или труса. Я всем сердцем ненавижу войны, так же, как и твой отец.

— Джеймс, вы помогли моему смертельному врагу. Бог накажет вас за это.

— Для меня важнее всего, что ты жив. Ричард, я ведь обещал твоему отцу беречь тебя.

— Так я сейчас же отправлюсь на войну в Нормандию. Там меня могут убить. Джеймс, войны не кончаются. Вы об этом подумали?

— По крайней мере, Генрих может победить в этой войне. Против церкви же воевать бесполезно.

Ричард злобно рассмеялся.

— Так… Если есть надежда на победу, то и священник может пойти на компромисс. — Все это звучало странно и нелепо. Ричард глубоко вздохнул. — Вы знаете, что лолларды выступают против войны? Я им даже завидую. Пусть эта вера привела их к смерти, но уж они-то не пойдут на компромисс.

Ричард коснулся холодной мраморной руки отца, помолчал и, повернувшись, направился к выходу.

— Ты меня простишь, Ричард? — Голос был тихим и слабым, как и сам старик.

Ричард обернулся, размышляя над его вопросом.

— Чтобы простить вас, надо вновь научиться чувствовать. Мое же сердце очерствело. Очень жаль, но я не могу.

Старик закивал головой, как будто другого ответа и не ждал.

— Ну, тогда…

— Я бы оставил вас с миром, Джеймс, если бы это касалось только меня одного. Но из-за вас погибли мои солдаты. Поэтому вы покинете мой замок и никогда больше сюда не вернетесь.

Следующие пять дней были для Ричарда сплошным кошмаром. Ему казалось, что земля горит под ногами. Он велел отцу Джеймсу вернуться в монастырь Святого Варфоломея в Лондоне. Затем оповестил стражников короля, что те могут забрать лоллардов. Но Ричард не испытывал удовлетворения, как обычно бывало после принятия твердого решения, наоборот, он был крайне раздражен.

Королевские стражники приехали в один день с Роджером, который собирался проводить Тэсс к сестре Ричарда. К несчастью, случилось так, что Тэсс стояла на высокой стене башни, ожидая кузена, и видела, как увели лоллардов, закованных в цепи.

Тэсс была как сказочная фея, недоступная, но влекущая к себе. Как глупо было надеяться, что супружеский союз, основанный на политических интересах, породит что-либо, кроме ненависти. После первой встречи Ричарда и Тэсс она всегда будет питать к нему скрытую злобу. И вообще надо быть полным идиотом, чтобы ждать от женщины большего, чем, к примеру, от Элсбес. Таковы были невеселые мысли графа.

От яркого пламени быстрее сгорает свеча, уступая место темноте. Так случилось и с Ричардом. После короткой вспышки любви над ним сгустились сумерки, темнота окутала его сердце и разум, заставив проклинать тот день, когда он влюбился в Тэсс.

27

На следующее утро Ричард и его воины отправились в путь. Их было двести человек, включая пажей и оруженосцев. День был ясным, солнце ласково светило им с небес. Наконец-то хорошее предзнаменование, подумал Ричард.

— Господи, как хорошо опять быть в седле, на боевом коне! Слышишь, Перкинс! — Ричард с любовью похлопал черные лоснящиеся бока Шэдоу и, подставив лицо солнечным лучам, удовлетворенно вздохнул. — Я люблю сражения. Только тогда я не мучаю себя вопросами о смысле жизни.

— В таком случае вам надо поступить на наемную службу, милорд. За любимое дело вам будут еще и платить, — отозвался оруженосец.

Запрокинув голову, Ричард разразился хохотом.

— Ну, Перкинс, рассмешил. Хорошо, что в этой войне ты будешь рядом со мной. Надеюсь, ты не раскаиваешься, что решил остаться в оруженосцах? И все-таки я очень хочу посвятить тебя в рыцари.

— Вы очень щедры, милорд, — задумчиво ответил Перкинс. — Наступит день, и я решусь на это. Но сейчас я еще не готов. Когда я стану рыцарем, мне необходимо будет взять себе одного или двух пажей, которым надо будет купить лошадей, да и мне самому понадобится боевой конь, а также ружье и, конечно, меч. Нет, я слишком беден, чтобы быть рыцарем.

— Посмотрим, в каком состоянии Мэрли-Вэйл. Может, там остался какой-нибудь небольшой особнячок. Или, может быть, леди Тэсс выделит тебе какую-нибудь сумму из своей казны?

Перкинс с сомнением взглянул на графа.

— Это могло бы быть возможным, если бы я не был оруженосцем ее мужа. Мне кажется, что она с удовольствием поставила бы вас вместо деревянного манекена на турнирном поле. Поэтому было бы странно, если бы леди Тэсс чем-то одарила меня, вашего оруженосца.

Ричард печально усмехнулся. Спустя несколько дней после ссоры с Тэсс его унылое состояние духа сменилось истерическим весельем. По пути в Саутгемптон то и дело раздавался его смех. Ричард вновь оказался в своей стихии. Он вовсе не страшился предстоящей войны и наслаждался обществом мужчин, развлекая их историями о своей беспутной молодости. Как хорошо было опять шутить с ними! Женитьба на Тэсс на время лишила его этого удовольствия. Как бы Ричард ни любил эту женщину, мужская компания нравилась ему больше. Мужчины не забивали себе голову амурными фантазиями, они говорили о деле. Ричард был рад вырваться из цепкой паутины любви.

Во всяком случае, так он думал до первой ночи, которую пришлось провести на холодной твердой земле. Привыкнув к объятиям Тэсс, он не мог удобно устроиться. Ричард вспомнил ее мрачное предупреждение, что у него не останется ничего, кроме горстки земли. Лежа на душистой траве, он смотрел в звездное небо и думал, смотрит ли с небес его отец и гордится ли он сыном. Все, что он совершил, из-за чего Тэсс ушла, делалось только во имя памяти отца. Но Ричард чувствовал себя опустошенным, на душе не было покоя.

На следующий день они скакали очень быстро. Солнце скрылось за облаками, собирался дождь. Пасмурный день закончился ранними сумерками. Ночь прошла спокойно, Ричард спал без сновидений. Но наутро ему было не по себе, и он никак не мог понять, чем была вызвана его смутная тревога. Он старался не думать о Тэсс, он вообще не хотел ни о чем думать, так ему было плохо. Как лебедю с перебитым крылом, эта дорога казалась ему непосильной.

К полудню начал моросить дождь. Пока поставили палатки, Ричард насквозь промок. Войско расположилось в редком лесочке на лугу, поросшем клевером. Граф поел сыра с хлебом, выпил эля и рано отправился в свою палатку. Он скинул с себя мокрую одежду и забрался под одеяло. Ночь была теплой, но Ричарда трясло в ознобе, он чувствовал тяжесть в желудке, голова раскалывалась. Граф понял, что заболел.

Вскоре у него началась рвота. Весть о болезни графа облетела весь лагерь. Прошел слух, что у него дизентерия. Эта болезнь была частой спутницей войны, она косила воинов не хуже оружия. Болезнь подорвала репутацию графа, особенно перед началом французской кампании Генриха.

Преданный Перкинс не отходил от своего лорда, без конца выносил ведро, смачивал мокрым полотенцем Ричарду лоб. Но болезнь прогрессировала, Ричарда трясло в лихорадке, спазмы в животе были так ужасны, что ему казалось, будто кишки завязываются в узел.

— Не вздумай когда-либо влюбиться, — хрипел Ричард в перерывах между приступами рвоты, наклонившись над ведром. — Видишь, что она сделала со мной, Перкинс: она уже вырвала мне сердце и, видимо, кишки вырвет тоже.

— Тише, милорд, — шептал Перкинс ему на ухо. — Вы не ведаете, что говорите, вы бредите. Не ругайте леди Тэсс, она ведь вам жена.

— Да пошел ты к черту, Перкинс, — пробормотал Ричард, и его снова вырвало.

Вскоре после полуночи Ричард отправил Перкинса отдохнуть. Больному стало немного легче, он задремал. Через час он проснулся от страшной боли в животе. Желудок был пуст, его вырвало желчью. Немного отдышавшись, Ричард вытер подбородок и вдруг увидел перед собой Тарджамана, который сидел, скрестив ноги.

— Тарджаман?

Перс оставил вход в палатку открытым, и серебристый лунный свет падал на его лицо.

— Мне приятно видеть вас снова, милорд.

— Тарджаман, что ты здесь делаешь?

— Я тайно следовал за войском, чтоб не нервировать сэра Рандольфа.

Острая боль, как будто обручем, вновь сжала Ричарду голову. Граф со стоном скорчился на тюфяке.

— Я рад, что ты здесь. А если сэру Рандольфу что-то не нравится, пошли его к черту. Ты мне сейчас нужен.

Ричард протянул руку и коснулся Тарджамана. Голова, казалось, готова была расколоться от боли, перед глазами плыли красные пятна, но граф собрал все силы, чтобы задать персу несколько важных вопросов.

— Тарджаман, ты знаешь ответы на многие загадки. Скажи, почему за послушание королю я награжден поносом? Проклятье! А если я умру до того, как доберусь до Нормандии?

— У вас нет поноса, — с уверенностью ответил Тарджаман.

— Тогда что же это? Я в жизни так тяжело не болел.

— Вы все равно не поверите, если я даже и скажу.

Превозмогая острую головную боль, Ричард внимательно смотрел в печальное лицо перса.

— Господи, что ты хочешь сказать?

— Милорд, вы больны потому, что ваше тело хочет очиститься от душевных пороков. Это болезнь души.

Сморщившись от тошноты, Ричард приподнялся на локте.

— Черт-те что… В следующий раз ты скажешь, что это воля Аллаха?

Тарджаман оставался спокойным. Его черные глаза в мрачном свете луны отливали синевой.

— Вы очень долго жили во лжи и компромиссах. Эта жизнь закончилась с началом войны с епископом. Наконец-то ваша душа освободилась от лжи. В это время вы были счастливы, так как обрели любовь. И вдруг все променяли на взятку, обещанную королем.

— Но этим я спас жизнь не одному воину.

— Вы заключили сделку с дьяволом, когда согласились принять Мэрли-Вэйл из рук короля. Ваш дух противится этому. Душевные пороки выходят через болезнь тела.

Ричард застонал.

— Тарджаман, ты так долго жил в Англии, что сошел с ума в чужой стране. Ехал бы ты обратно в Персию. Здесь от тебя толку нет.

— Я говорю правду. Будете слушать?

Ричард лежал неподвижно на тюфяке.

— Продолжай.

— Вам не следовало отдавать лоллардов королю. И не только потому, что они не заслуживают смерти, — вы ведь и сами понимаете, что за убеждения казнить нельзя. Ричард, настало время жить по совести, даже если за это придется поплатиться головой.

Ричард вдруг почувствовал умиротворение, как будто его тело действительно боролось с зараженной ложью душой, а Тарджаман ответил на все вопросы, терзавшие графа. Ричард сознавал, что перс был прав.

— Так ты говоришь, что лучше потерять голову, чем честь, лучше умереть, чем жить, зная, что у тебя не хватило мужества постоять за справедливость?

— Именно так.

Ричард схватил Тарджамана за руку.

— Тарджаман, я ведь сделал все это ради своей земли. Я уберег моих воинов от бессмысленной смерти. Я выдал лоллардов, но вернул себе Мэрли-Вэйл. Разве я поступил неразумно?

— Земля ничего не значит.

Услышав эти слова, Ричард собрал все силы и приподнялся на локте.

— А вот здесь ты не прав. Земля — это все.

— Только в том случае, если не потеряна душа, милорд Леди Тэсс убеждала вас в том же. А теперь выпейте воды, надо восполнить потерянную жидкость.

Он прав, подумал Ричард, смотря измученными глазами как Тарджаман наливает воду из запотевшего кувшина в бокал. Потрескавшимися губами он жадно припал к бокалу. Тэсс тоже была права. «Господи, все правы, кроме меня», — думал граф.

— Я начинаю догадываться, что у тебя с моей женой тайный сговор. Ты мне так и не сказал, почему оставил Кадмонский замок и почему затем так внезапно вернулся.

— Я ушел потому, что все ваши мысли полностью были заняты вашей невестой. Я верил, что леди Тэсс убедит вас помиловать лоллардов.

— А вернулся зачем?

— Я вернулся, когда узнал о вашей размолвке с леди Тэсс, так как хотел убедить вас в том, в чем ей не удалось.

— А тебе-то зачем нужны лолларды?

— Потому что я сам лоллард.

Ричард тихо засмеялся. Окружающий мир казался ему совершенно безумным.

— Что еще ты скажешь?

— А что я могу сказать? Надо спасти леди Гертруду и остальных.

— Почему? — огрызнулся Ричард. — Зачем мне это надо? Потому что они твои друзья? Даже и не надейся, Тарджаман.

— Вы должны сделать это потому, что так будет правильно. Потому, что вы больны. Вам надо вновь обрести гармонию тела и души.

Ричард нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что я буду болеть до тех пор, пока лолларды не окажутся на свободе?

— У вас не дизентерия, но вы смертельно больны. Вы можете не дожить до восхода солнца, если не посодействуете их освобождению.

Ричарду стало страшно.

— А если я ничего не предприму?

— Если вы выживете, то будете продолжать свое бездушное существование. Будете творить зло, не чувствуя вины. Но наступит день, когда вы встретитесь с Создателем, и за все грехи вам воздастся. Но, скорее всего, вы умрете до рассвета.

Чувствуя, с какой хладнокровной убежденностью говорит его бывший слуга, Ричард ужаснулся. Он вспомнил слова Тэсс о том, что перс может оказаться ассасином.

— Тарджаман, не говори загадками. Ты, что ли, убьешь меня?

— Что вы имеете в виду? — не ответил на прямой вопрос дрессировщик.

Ричард взглянул на бокал, из которого только что пил. Неужто вода была отравлена, с ужасом подумал он. Граф почувствовал металлический привкус во рту, боли в животе усилились. «Похоже, это первые признаки отравления», — промелькнула мысль в мозгу у Ричарда.

— Нет, — хрипло шептал Ричард. — Я не верю, что ты можешь причинить мне вред.

Он скорчился от боли, возобновились рвота и понос. Усилился жар, и Ричард впал в забытье.

Он проснулся от пения ранних птиц. Снаружи доносился шум — воины собирались в дорогу. Поморгав, Ричард открыл глаза и в розовом свете зари увидел Тарджамана, который, как и ночью, сидел, скрестив ноги.

— Как долго ты здесь находишься?

— Всю ночь.

Чувствуя себя виноватым, Ричард не решался посмотреть персу в глаза. Он был благодарен Тарджаману. С радостью и волнением он понял, что болезнь отступила.

— Я выжил, — сказал Ричард.

Тарджаман печально кивнул головой.

— Теперь вы можете делать все, что пожелаете. Похоже, совесть не будет мучить вас.

— Ты действительно думал, что я мог умереть?

— Да, но я имел в виду смерть духовную.

Ричард слегка улыбнулся.

— Ну и хитер же ты. Ты меня сильно напугал.

— Мое намерение было иным, милорд. — Тарджаман мрачно нахмурился. — А сейчас мне надо идти, я никогда больше вас не обеспокою.

Перс поднялся. Ричард схватил его за руку.

— Несмотря на то, что меня много раз предавали, я всегда доверял тебе, Тарджаман. Ты всегда желал мне добра.

— Я счастлив, что был вам полезен, — сухо ответил Тарджаман.

— Я хочу в последний раз попросить тебя послужить мне.

Тарджаман ждал.

— Возьми фамильный меч Истербаев и продай. — Ричард протянул персу драгоценный меч, с любовью погладив инкрустированные драгоценными камнями ножны. Свыше сотни жемчугов изображали змею, большой рубин и изумруд, величиной с крупный орех, украшали рукоятку бесценного меча.

— Продай этот меч вместе с ножнами. На вырученные деньги подкупи стражников в Тауэре. Выведи лоллардов и помоги им спрятаться. Оставшиеся деньги принесешь мне, я хочу купить моему оруженосцу лошадей, меч, — словом, все необходимое, чтобы он смог стать рыцарем. Перкинс это заслужил. Остальное отвезешь леди Тэсс.

Тарджаман прижал Ричарда к груди; проявление эмоций было ему совсем не свойственно.

— Как вы меня обрадовали, милорд.

— Ничего, — пробормотал Ричард, хлопнув перса по спине. — Я и сам рад.

Когда Ричард со своим войском наконец добрался до Саутгемптона, его поразило большое скопление войск: видно было, что вовсю шла подготовка к войне. Около пяти тысяч человек были готовы погрузиться на суда, и каждый день прибывали все новые и новые полки. В лучах солнца на лазурной воде пестрело множество парусов, ветер шумел в них. Огромные лодки, как поплавки, качались на волнах. Корабли предназначались для перевозки не только рыцарей и стрелков, но и лошадей, пушек, таранов, лекарей, менестрелей, поваров. Все, что было необходимо войску в этой кампании, грузилось на борт.

Сотни палаток окружили небольшой городок. Пахло морем, рыбой, дымом от костров и конским навозом.

Встретившись, Генрих и Ричард сердечно обнялись. Король поинтересовался войском графа. Но поговорить с монархом наедине Ричарду не удалось, и он понял, что король этого не желает. «Генрих, властитель человеческих судеб, может распоряжаться временем, как пожелает, и если он не нашел для меня и минутки, то значит, не простил нападения на Киркингама», — догадался Ричард.

Шли дни, недели. Прибывали все новые войска. Каждый день Ричард и его рыцари отрабатывали боевые действия. По вечерам он пил эль с пэрами. Среди высокопоставленных особ, окружавших Ричарда, были герцог Клэренс, младший брат Генриха, граф Марч, наследник покойного короля Ричарда Второго. Граф Марч стал бы королем, если бы отец Генриха не захватил власть. До сих пор многие дворяне, верные королю Ричарду Второму, хотели видеть его наследника на принадлежащем ему по праву месте. Уставшие от ожидания войны, рыцари без конца обсуждали эту тему, конечно шепотом, но встречались смельчаки, которые отваживались называть Генриха узурпатором, так же, как и его отца. Граф Истербай понял, что, хотя его друг держал бразды правления уже два года, положение его было не очень прочным.

Очень скоро это подтвердилось и на деле. Незадолго до отплытия король раскрыл заговор, целью которого было воцарение графа Марча. Саутгемптонский заговор был большим ударом для монарха. Заговорщиками были Генрих, лорд Скроп Мошамский, Ричард, граф Кембриджский, и сэр Томас Грей Нортумберлендский. Грей был казнен на месте. Ричард и Скроп потребовали суда присяжных из числа пэров, среди которых был и граф Истербай. Суд быстро приговорил знатных заговорщиков к смерти.

Вскоре после их казни король отыскал Ричарда, игравшего в тот момент с Перкинсом в шахматы в палатке на берегу океана. С водных просторов дул свежий бриз, вдалеке слышался крик чаек, волны бились о прибрежные камни.

— Шах и мат, — сказал Ричард, маневрируя королем как раз в ту минуту, когда Генрих заглянул в палатку. Стройный, высокий король был одет в черный расшитый золотом камзол с жемчужными пуговицами. У него было строгое выражение лица. Твердый взгляд короля скользнул по Перкинсу и потеплел, остановившись на Ричарде.

Перкинс вздрогнул, затем упал на колени с возгласом «Ваша милость». Ричард сидел на стуле как вкопанный, не веря своим глазам. Не в силах оторвать взгляда от обворожительных очей своего старого друга, Ричард удивлялся почти божественному магнетизму этого человека. Генрих действительно изменился после коронации, он стал помазанником Божьим, но в нем по-прежнему оставалась человеческая душа.

— Ваша милость, — наконец удалось произнести Ричарду. Он поднялся и поклонился.

Генрих продолжал молча смотреть на Ричарда. Король был здоровым и крепким мужчиной. Его коротко стриженные волосы подчеркивали красивые и строгие черты лица. Высокомерно сжатые губы некогда целовали Ричарда.

— Ричард, я надеюсь, что пережил последний мятеж.

— Да, ваша милость.

— Саутгемптонские заговорщики планировали поднять против меня шотландцев и лоллардов. Но я вовремя их раскрыл и обезвредил.

— С Божьей помощью, — сказал Ричард.

— Да, и еще благодаря наблюдательности верных мне людей. Ричард, я никогда не забуду тех, кто оказался рядом со мной в это трудное время.

— Я готов служить моему королю до последнего вздоха, — сказал Ричард. Он почувствовал, что всегда любил Генриха и всегда придет ему на помощь.

Король удалился. «Он поблагодарил меня за лояльность, но не простил выступления против церкви», — подумал Ричард.

28

Прошло три месяца с тех пор, как Тэсс уехала из Кадмонского замка. Она шла по желтому шуршащему ковру из осенних листьев. Вдыхая полной грудью холодный октябрьский воздух и любуясь увядающей красотой осенней природы, Тэсс старалась отвлечься от невеселых мыслей о Ричарде.

Длительные прогулки в лесу помогали развеять тоску по мужу. Тэсс старалась не произносить его имени, чтобы вновь не ранить себе сердце. Она твердо решила успокоиться и не думать о прошлом.

Поместье леди Лукреции можно было сравнить с раем. Скромный замок, затерянный в девственном лесу, обходили стороной враги и, казалось, само время. Серые каменные стены поместья, заросшие плющом, сливались с природой. Для Тэсс это было как раз то, что нужно. Здесь она могла под присмотром дорогой подруги успокоить свою израненную душу.

В это утро Тэсс не могла отвести глаз от прекрасного убранства осеннего леса. Деревья роняли желтые, багряные и оранжевые листья. Осень обнажила могучие сучковатые дубы, кроны каштанов, в которых мелькали рыжеватые белки. Под ногами Тэсс то и дело видела коричневые шляпки грибов. Она очень любила лес, особенно в это время года. Несмотря на то, что становилось холодно и чувствовалось дыхание скорой зимы, Тэсс была очарована красками увядающей природы. Пусть некоторые считали это время года унылым, Тэсс же наслаждалась осенью.

— Какой прекрасный лес! — произнес мужской голос. За спиной Тэсс хрустнула ветка. Девушка обернулась и от удивления замерла, увидев Тарджамана.

— Тарджаман! Откуда вы? Уж кого-кого, а вас я здесь не ожидала увидеть.

Беспечно улыбаясь, перс спокойно стоял, сжав руки. На нем были серый плащ и черная чалма.

— В вашей стране я люблю это время года больше всего, — сказал он таким тоном, как будто они долго беседовали и всего лишь на минутку прервали разговор. Тарджаман махнул рукой, указывая на роняющие листву деревья. — В моей стране нет таких красок. Вон какой оранжевый, — сказал перс, подняв с земли кленовый лист. Он разглядывал его, крутил между пальцами. — В моей стране только песок и солнце да холодные ночи.

— Я сочувствую вам. Не представляю, как бы я жила без смены времен года.

— А вы тоже изменились, леди Тэсс.

Тэсс поежилась, кутаясь в желтый шерстяной плащ. Старая сердечная рана вновь заныла.

— Не иначе, как в худшую сторону. Люси постоянно твердит, что я очень бледная, и заставляет меня побольше есть.

— Всему свое время, миледи. Всему свое время.

Внезапно подул ветер, и до Тэсс долетел запах фимиама, которым перс обычно окуривал свое жилище. Она задумалась, не со злом ли пришел Тарджаман. Но в его спокойных глазах читалась только доброта.

— Что привело вас сюда, Тарджаман?

— Я хочу сообщить кое-что о лорде Ричарде.

Даже упоминание одного его имени приводило Тэсс в дрожь. Она поплотнее прикрыла шею воротником и отвернулась от перса, чтобы он не увидел в ее глазах страдания.

— Я ничего не хочу о нем слышать, Тарджаман.

— Ну зачем же так, миледи?

Тэсс почувствовала, что ей давно пора было высказаться, излить кому-нибудь душу.

— Даже упоминание о Ричарде доставляет мне боль. — Тэсс было трудно произнести его имя. — Я ведь убеждала его поступить справедливо, даже угрожала покинуть его. Я верила, что он побоится потерять нашу любовь. Даже вы в это верили, Тарджаман. И когда Ричард не уступил моим требованиям, мне ничего не оставалось делать, как уйти от него. Теперь я поняла, как дорого заплатила за свои заблуждения. Ричард не будет жить по моим принципам. Я потеряла свою любовь. Обиднее всего было осознать, что он никогда не любил меня так, как я его. Человек с глубоким чувством не позволит любимой женщине терпеть такие страдания. — Обида на Ричарда за причиненную ей боль обжигающей волной охватила Тэсс. — Разве человек, который любит, может пренебрегать желаниями любимой? Господи, и зачем я в него влюбилась? Мне так его не хватает. Я так тоскую по нему.

Сквозь слезы Тэсс увидела, что проворная белка, держа в лапках желудь, подозрительно смотрит на нее черными блестящими глазками-бусинками и почувствовала на руке прикосновение теплых пальцев Тарджамана. Стараясь как-то успокоить плачущую женщину, перс поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Мне очень жаль, миледи. Я сам ошибался в Ричарде, когда давал вам советы. Бедняжка, какой дорогой ценой вам пришлось заплатить за это. Я искренне прошу прощения.

Тэсс улыбнулась, вынула пальцы из теплой руки Тарджамана и смахнула со щеки слезу.

— Тарджаман, я не виню вас. Спасибо, что вы выслушали меня. Пойдемте в замок, расскажите о своих приключениях. Мне интересно, почему вы покинули Кадмонский замок и чем вообще занимались с тех пор, как мы виделись в последний раз.

— Как пожелаете, миледи.

Они не спеша шли по густому лесу.

Тарджаман рассказывал ей о происшедших событиях с такой откровенностью, с какой никогда не говорил в Кадмонском замке. Он говорил спокойно и уверенно, не замолкая даже и тогда, когда они взбирались по крутому склону холма, поросшего чахлыми деревцами. Наверху на скалах росли в основном березы и вязы, овеваемые всеми ветрами и искривленные, как старики. Тэсс казалось, что этот лесок был заселен душами древних жрецов. Стоило только остановиться и прислушаться, как ветер доносил таинственные звуки — шепот, плач, тихий смех.

— Вот так и случилось, — закончил свой рассказ Тарджаман, когда они остановились под деревцами. — Я ушел потому, что посчитал, что вы сможете убедить Ричарда отпустить лоллардов. Узнав, что вам не удалось этого сделать, я вернулся в Кадмонский замок.

Тэсс прижалась к холодному стволу вяза, чтобы спрятаться от ветра.

— Я до сих пор виню себя, что ничего не смогла сделать для лоллардов.

— Нет, миледи, — с чувством сказал Тарджаман. — Сейчас я вижу, что любовь не помогла лорду Ричарду принять верное решение. Не терзайте себя. Если кто и должен винить себя, так это он.

Тэсс посмотрела персу в глаза и поняла, что он говорит вполне серьезно. От поддержки этого человека ей вдруг стало легче.

— Не знаю, насколько вы правы, — произнесла она. — Но я все равно благодарна вам за теплые слова. В любом случае, леди Гертруда с друзьями должны уже быть мертвы. Нет, я никогда не прощу себе, что ничего не предприняла для их спасения.

Тарджаман улыбнулся и протянул Тэсс руку.

— Позвольте. — Тэсс взяла его под руку, и они продолжили свой путь к замку. — Леди Тэсс, я еще не сказал о главном. Я только что из Тауэра. Я подкупил стражников и вызволил на свободу леди Гертруду, сэра Эндрю Уортона и сэра Гарольда Мортимера.

Тэсс остановилась, не сразу осознав услышанное. Она с надеждой посмотрела персу в глаза.

— Что?

— Леди Гертруда на свободе, жива и невредима. Она надежно спряталась в одной деревне, где спокойно проживет до конца своих дней.

— Слава Богу! — вскрикнула Тэсс, от радости обнимая Тарджамана. — Спасибо, спасибо вам, Тарджаман.

Перс улыбнулся.

— Благодарить надо лорда Ричарда. Я пошел в Тауэр по его приказу. Он велел мне продать фамильный меч Истербаев и на вырученное золото подкупить охрану.

— Фамильный меч? — прошептала Тэсс. — Он отдал фамильный меч Истербаев? Вы в этом уверены? А может, это был другой меч?

— Нет, миледи. Ни один меч в королевстве не сравнится по красоте с мечом Истербаев. Его просто невозможно перепутать с каким-нибудь другим.

— Да, я согласна. — Тэсс сорвала дубовый лист с низко висящей ветки. — Только не понимаю, зачем Ричард это сделал.

— В жизни такое случается. Я думаю, лорд Ричард хотел хоть как-то искупить свои грехи.

Тэсс бросила лист, и он, медленно кружась, опустился на землю. Затем с недоброй улыбкой она посмотрела Тарджаману в лицо.

— Вы хотите убедить меня, что лорд Ричард изменился?

— Именно так. Несмотря на риск, он освободил лоллардов, потому что был уверен в их правоте.

Тэсс закрыла глаза, мысленно обращаясь к Богу со словами благодарности. Сбылось ее самое сокровенное желание: ее любимый наконец-то поступил по совести. Как хорошо, что это произошло как раз вовремя, подумала Тэсс, с любовью прижимая руки к животу.

— Тарджаман, я хочу… хочу что-то сказать, это нужно обязательно передать лорду Ричарду, когда вы его увидите в следующий раз.

— Лорд Ричард сейчас в Нормандии, на войне. — О, Ричард, только бы ты остался жив! — Миледи, что с вами?

Тэсс открыла было рот, чтобы заговорить, но тут над ней пролетел черный ворон. Его перья на солнце отливали синевой. Восприняв это как недоброе знамение, Тэсс содрогнулась.

— Тарджаман, когда лорд Ричард посылал вас освободить лоллардов, он не говорил, что любит меня?

Последовала длинная пауза. Тарджаман переминался с ноги на ногу.

— Нет, миледи, не говорил. Но ведь мужчины слишком горды, чтобы заводить разговор об этом.

— Ричард не гордый. — Тэсс не сдержала улыбки. — Это одно из его достоинств. Несмотря на его красоту, он никогда не гордился.

«Он даже не вспомнил обо мне, и совершенный им благородный поступок предназначался не для меня», — подумала Тэсс. Она испугалась, что Ричард, воспользовавшись ее добрыми советами, забудет о ней, как повзрослевший ученик забывает учителя.

— Вы хотите, чтобы я что-то передал милорду? — вежливо спросил Тарджаман.

— Нет, ничего.

Тэсс привела Тарджамана в замок, где дрессировщика тепло приветствовала леди Лукреция. Тем же вечером они ужинали все вместе в небольшом зале возле камина. Леди Лукреция вела затворнический образ жизни и не имела никаких развлечений, поэтому с большим вниманием слушала рассказ Тарджамана о его жизни в Персии. Тэсс тоже слушала, чувствуя большую симпатию к человеку, которого когда-то боялась. Она поняла, что с любовью к Ричарду к ней пришла и мудрость. Раньше ей и в голову не приходило, какое требуется мужество, чтобы любить. Теперь Тэсс знала, что ради любви иногда приходится идти на жертву.

Тарджаман провел в замке леди Лукреции ночь и рано утром оседлал коня. Тэсс стояла у ворот, собираясь попрощаться с ним.

— Спасибо, за все, что вы сделали, Тарджаман, — сказала она, глядя на него снизу вверх и прикрывая рукой глаза от лучей утреннего солнца.

Устраиваясь поудобнее в седле, перс улыбался ей.

— Миледи, я всегда буду вашим покорным слугой. И не волнуйтесь, как только я увижу лорда Ричарда после окончания войны во Франции, я непременно скажу, что вы ждете ребенка. Думаю, он будет очень рад, что скоро станет отцом.

На какое-то мгновение Тэсс замерла, даже перестала дышать. Срок ее беременности был еще очень небольшим. Тэсс удивлялась, как Тарджаман узнал об этом, ведь она не сказала ему ни слова, хотела было сказать, но сдержалась. А в замке он также необъяснимо узнал о кортике.

— Но как вы угадываете все это? Откуда вам известно, что я ношу под сердцем ребенка Ричарда? Вы что, колдун? — Тэсс вовсе не хотела обидеть Тарджамана, но любопытство взяло верх. — Откуда вы это узнали?

Перс натянул поводья, придерживая нетерпеливого коня.

— Просто у вас живот большой, — пожал он плечами. Тэсс схватилась руками за слегка выпуклый живот. — Прощайте, миледи, оставайтесь с миром.

29

Тарджаман уехал из замка Лукреции в пятницу, 25 октября. В тот же самый день войско короля Генриха разбило лагерь возле французской деревни Аженкур.

Французы, численностью около тридцати тысяч, намного превосходили шеститысячную армию короля Англии. Продолжать наступление было полным абсурдом. Французские солдаты с удивлением рассматривали издалека жалкую английскую армию. Они веселились, сидя верхом, и спокойно завтракали под своими знаменами. Некоторые даже ушли — они были уверены, что англичане не осмелятся атаковать столь грозного противника.

Британцы были сильно измотаны долгим походом из Арфлера, где провели удачно осаду. И хотя Генрих торжествовал победу, осада заняла намного больше времени, чем предполагалось. За пять недель у войска закончилось продовольствие. Следуя из Арфлера вдоль побережья на север, затем повернув на восток и вновь на север к Аженкуру, войско держалось на ягодах, орехах и не всегда чистой воде. Люди были голодны и измучены, многие заболели дизентерией. От этой болезни Генрих потерял две тысячи воинов. Примерно такое же количество он вынужден был отправить обратно на лечение. Многие из тех, кто продолжил поход, переносили болезнь на ногах, то и дело бегая в кусты.

Но, несмотря на все трудности, Генрих двигался вперед и развязал величайшую в истории Британии битву под Аженкуром.

Ричард рубил вражеских рыцарей направо и налево. Вместо фамильного меча Истербаев он приобрел другой, тоже хороший клинок.

За час сражения Ричард обезглавил одного воина, другому рыцарю отсек руку, шесть других вышиб из седла. Трое из них были смертельно ранены. И все это он сделал одним мечом, а у графа был еще топор.

Ричард продолжал рубить врагов. От тяжелого меча уже болели мышцы, живот свело от голода. Пот ручейками стекал со лба, застилая глаза. Но у Ричарда на уме была лишь одна мысль — убивать, убивать французов для Хэла, для Англии. Он не ради славы дрался и не думал о себе. Ричард желал лишь одного: перед смертью еще хоть раз увидеть Тэсс. Остаться в живых и тем более одержать победу над многократно превосходящими в численности французами он даже не надеялся. На этот раз амбиции короля Генриха зашли слишком далеко.

Генрих. Ричард заморгал, стараясь смахнуть с ресниц капли пота: он не верил своим глазам. Вдалеке, среди пшеничного поля, мокрого от осенних дождей, стоял безоружный Генрих. Ричард мгновенно узнал золотую корону, изображенную на шлеме монарха. Граф понял, что кто-то выбил меч из рук его старого друга. И тут он увидел французского всадника, галопом несшегося по ратному полю по направлению к королю. На его лице застыл хищный оскал, француз уже радовался, предвкушая выкуп за плененного короля.

— Мой Бог, Генрих! — закричал Ричард, вонзая шпоры в бока коня. Конь взвился на дыбы, а затем стрелой полетел вперед, но Ричарду казалось, что конь едва переставляет ноги. В то время как Шэдоу несся мимо сражающихся насмерть рыцарей, Ричард увидел другую картину, от которой у него застыла в жилах кровь. Еще один французский воин, заметив Генриха, яростно гнал коня, направив меч, чтобы обезглавить английского монарха. Его глаза сверкали от неистового желания получить награду за убитого короля.

— Не смей! — ревел Ричард. — О Генрих, мой король!

Ричард подъехал к Генриху, и тот взглянул на него. В этот момент французский всадник ударил короля мечом по шлему. Король упал, к счастью, в сторону Ричарда.

— Держись, мой король! — крикнул Ричард, ловко схватив Генриха за руку и унося его с обагренного кровью поля. Генрих вспрыгнул на коня за спиной Ричарда, и они стрелой понеслись в сторону английского тыла. Там потрясенный король спешился и посмотрел на своего старого друга.

— Ты спас мне жизнь, Ричард.

— Я только выровнял счет, сир. Вы тоже однажды спасли мне жизнь под Оуэном. Помните?

Король кивнул и с любовью посмотрел на графа.

— Надеюсь, мы больше не окажемся в таких ситуациях.

— Да, ваше величество.

Ричард вновь погнал коня в самое пекло сражения. Слова монарха «Ты спас мне жизнь, Ричард» были как бальзам для старой раны на сердце. Новая же рана не переставала болеть.

Вдруг Ричарда пронзила острая боль в бедре. Вражеский рыцарь ранил его топором. Ричард вскрикнул от боли. Мощным ударом француз выбил его из седла. Упав лицом на землю, граф пополз, выплевывая скрипящий на зубах песок.

— Милорд! — крикнул Перкинс, пробиваясь к графу. — Милорд! О Боже, ваша нога! Господи, спаси и помилуй! Господи, спаси и помилуй! — повторял вновь и вновь бывший оруженосец.

Перкинса посвятили в рыцари совсем недавно. Он больше не был оруженосцем Ричарда, но старые привычки были сильны. Перкинс подхватил Ричарда на руки, забыв о собственной безопасности.

— Господи, спаси милорда!

— Господи, спаси меня, — вторил ему Ричард, теряя сознание.

В кромешной темноте Ричарду грезилась Тэсс. Она протягивала к нему руки, слезы струились по ее лицу.

— О милорд, милорд, — всхлипывала она. Ее карие глаза были полны печали, распущенные волосы беспорядочно спутались.

— Тэсс! Тэсс, я люблю тебя, я люблю тебя. Я был так неправ.

— О милорд, — шептала Тэсс, прикасаясь нежными пальцами к ране. Она не слышала его.

— Тэсс, послушай меня, — превозмогая ужасную боль, бормотал Ричард. — Земля ничего не значит для меня. Ничего. Если я сейчас умру, то на небеса возьму лишь память о тебе. Земля не моя, она принадлежит Богу. А ты… Тэсс, ты моя. Наша любовь соединила нас. Я ведь тоже принадлежу только тебе. Ты слышишь меня, Тэсс, ты слышишь?

— О милорд, — вновь произнесла она, плача над его изуродованной, почти отрубленной ногой.

Но Тэсс не слышала его, и Ричард не понимал почему. Затем ему привиделась вересковая пустошь. Ветер колыхал траву и цветы. Они с Тэсс кружились по вересковому полю, как будто не было битвы под Аженкуром, как будто он не был тяжело ранен. Ричард даже чувствовал аромат нежных цветов. Он крепко прижимал Тэсс к себе, зная, что никогда больше не отпустит ее. Никогда.

А затем вдруг, взглянув вниз, он увидел ребенка, маленькую девочку. Ричард понял, что Тэсс ждет ребенка. Его ребенка.

Затем бред прошел. Как утопающий, выброшенный на мель, Ричард открыл глаза, хватая ртом воздух. Он пришел в полное боли сознание.

— Милосердный Господь, позволь мне выжить. Мне надо жить, — молился Ричард. — Я нужен Тэсс.

30

— Перкинс! — зарычал Ричард. Он хотел было вскочить с твердого тюфяка, на котором лежал, но острая боль пронзила ему бедро, отдаваясь в пальцах ноги, как будто множество осколков стекла вонзилось в мышцу. Граф застонал.

— Тише, милорд, тише. Поберегите себя.

И Ричард подчинился. От нестерпимой боли пот выступил у него на лице. Некоторое время он лежал не шевелясь. Боль слегка отступила. Ричард открыл глаза и увидел склонившегося над ним рыжеволосого Перкинса, своего преданного друга. Вблизи его веснушки казались неимоверно большими. Перкинс положил руку графу на лоб. Ричард почувствовал запах бальзама от трав, которым была смочена его обнаженная грудь.

— Ты выхаживал меня, Перкинс? Ты прикладывал мне примочки с бальзамом? Ты не должен был, ведь ты больше не мой оруженосец, теперь ты — рыцарь.

— Я только помогал лекарю. А теперь помолчите, милорд, вам нужно беречь силы.

— Я хочу лишь узнать, почему тюфяк подо мной ходит ходуном.

Послышался скрип дерева и плеск воды.

— Мы что, в море?

— Да, на королевском корабле. Сам король Генрих повелел взять вас на свой борт. Мы плывем домой.

— Аженкур… А что там произошло?

Перкинс так сильно схватил графа за руку, что Ричард даже поморщился.

— Мы победили, милорд. Победили!

Ослабевший, Ричард не поверил своим ушам.

— Как? Как это могло случиться?

— Эти презренные французы не смогли оправиться от удивления, когда мы все-таки начали наступление. Оказалось, что они были совсем не подготовлены к сражению, думали, что мы не решимся атаковать, — гордо улыбаясь, говорил Перкинс. — А наши стрелки выпустили столько стрел, что французы бросились наутек, как трусы. Их пехота разбежалась, и конница осталась без прикрытия. Французам еще не повезло в том, что солнце светило им в лицо, ослепляя яркими лучами. Щурясь от солнечного света, наклонив головы, они двигались навстречу английским стрелкам. Их кони спотыкались на поле, воинам же, ничего не видящим перед собой, было не до сражения. Французские полководцы лаялись как собаки, их войско было полностью дезорганизовано. Французы впали в панику, куда им до нашего короля Генриха! Когда битва закончилась, поле было сплошь покрыто телами убитых. По меньшей мере, убито семь тысяч французов.

— Господи… Семь тысяч.

— Ваша нога, милорд, вы чуть не лишились ее. Ее хотели ампутировать, но король не позволил. Он решил ждать до последнего, надеясь сохранить вам ногу, и почти не отходил от вас.

— Семь тысяч убитых! Перкинс, стоило ли побеждать такой ценой? Как щедро родит эта политая кровью земля…

— Во всяком случае, не твоей кровью, Истербай.

Генрих. Его голос напомнил Ричарду о юности, когда они считали себя бессмертными. Услышав низкий голос короля, Перкинс вскочил, затем упал на колени.

— Ваша милость, — на одном дыхании произнес он.

Ричард взглянул на дверь и увидел Генриха собственной персоной. Король был одет в простой красный камзол, который очень шел ему.

— Мой король…

— Мой друг, — ответил Генрих. Его взгляд потеплел. Ричард вдруг увидел прежнего Хэла, каким он был десять лет назад, дерзкого, храброго, преданного друзьям. Граф почувствовал, как прежняя любовь вспыхнула в его сердце; превозмогая пульсирующую боль, он смахнул соленый пот со лба. Ричард смотрел королю в глаза, надеясь увидеть в них прощение, то самое прощение, о котором так мечтал сэр Джон перед смертью.

— Ричард, я всем говорил, что ты выживешь.

Король подошел и сел на край тюфяка. Ричард взял его за руку. Генрих в ответ сжал ему ладонь. Они молчали — друзья понимают друг друга без слов. На глазах Ричарда выступили слезы, он понял, что прощен. Стена недоверия между ними рухнула.

Тэсс. Ричард вдруг вспомнил о Тэсс. Ему так захотелось, чтобы она была рядом и разделила радость, которую он чувствовал, вновь обретая друга. Ведь Тэсс учила его любви. Ричард понял, что прощать умеют только те люди, которые способны на искреннюю любовь, не требующую ничего взамен.

Генрих улыбался.

— Твою ногу удалось сохранить, — прошептал он. — Как ты будешь ходить, лекари пока не могут сказать, но ногу ты не потерял.

— Спасибо, мой король.

— Хэл, — поправил его король.

— Хэл, — повторил Ричард. Ему было так приятно произнести вновь это имя.

— Ричард, теперь я — монарх в двух королевствах. Я буду очень, очень занят, и мне потребуется твоя помощь.

— Конечно, Хэл, — Ричард кивнул головой. — Я исполню все, что пожелаешь.

— Мой старый друг, Я очень обязан тебе. Я имею в виду не только денежные займы, которые отчасти помогли мне завершить эту кампанию. В критический момент сражения ты спас мне жизнь. Ты дал мне понять, что старую дружбу невозможно забыть, даже если порой этого очень хочется. — Король на время опечалился. — Мне кажется, что я видел сэра Джона несколько месяцев назад, в Лондоне, возле Истчипа. Я чуть было не заговорил с ним тогда. Не знаю, может, это был не он.

— Хэл, сэр Джон умер.

Король покачал головой, скрывая печаль и некоторое облегчение. Затем его лицо вновь приняло выражение, подобающее неприступному королю.

— Наши потери во Франции велики, много воинов погибло. Но победа стоит этого. Я очень рад, что могу разделить свою радость с другом юности. — Король крепче сжал Ричарду руку. — Мне предстоит очень много дел, и, боюсь, я не смогу найти времени, чтобы сказать тебе, Ричард, что я всегда любил тебя, моего старого друга, веселого гуляку.

Король наклонился и поцеловал его в губы. Это считалось очень большой честью.

— Поправляйся скорее. Мне нужен еще один заем, который я не смогу получить, если ты помрешь, — отдал свой последний приказ Генрих.

— Да, ваша милость. Хэл.

Король ушел.

— Перкинс!

— Да, милорд?

Молодой рыцарь вышел из-за загородки, вытирая слезы с веснушчатых щек.

— Я сразу поеду в замок леди Лукреции. Я должен увидеть Тэсс.

— Милорд, даже и не думайте об этом. Король приказал отвезти вас в Порчестерский замок под присмотр его личных лекарей. Пройдут месяцы, пока вы выздоровеете и сможете добраться до Кадмонского замка. О замке леди Лукреции не может быть даже и речи, он находится слишком далеко. Вы очень больны, и опасность потерять ногу еще велика, милорд.

— В таком случае я поковыляю на одной, — огрызнулся Ричард. — Я должен поехать к ней.

Тэсс. Думая о ней, Ричард ощущал дикое желание и беспросветное отчаяние. Его ребенок. Она же носит его ребенка. А если она умрет, оставив его одного со своей любовью? Она же говорила, что умрет в родах, а все, что говорила Тэсс, сбывалось. Эти мысли не давали Ричарду покоя, сводили его с ума. Он молился, чтобы на этот раз Тэсс ошиблась. Она должна была ошибиться.

31

— Боже Милосердный, — вскрикнула Тэсс, теряя самообладание.

Острая боль раздирала ей внутренности, пронзала поясницу.

— Господи, спаси меня.

Она судорожно цеплялась за чьи-то руки. Старческие пальцы с шишковатыми суставами гладили Тэсс по лицу. Повитуха строго давала распоряжения женщинам. Нежные белые руки Милли поправляли покрывало. Пальцы Лукреции гладили Тэсс по лбу, именно ее руку она так отчаянно сжимала. Схватки участились. Тэсс почти не открывала глаз. Когда ей это удавалось, она видела только потолок, где с карнизов свисали букеты высушенных роз.

Казалось, она состояла из одной лишь боли. То и дело над Тэсс склонялось сморщенное лицо повитухи, которая сквозь желтые зубы произносила ласковые слова, успокаивая ее.

— Потерпи, потерпи, моя хорошая, все будет хорошо.

Ложе, на котором Тэсс мучилась в родовых схватках, было сейчас всей ее жизнью, и она не сомневалась, что оно станет также ее смертным одром.

— Прости меня, Люси. Я… я не хочу сделать тебе больно, — произнесла Тэсс, еще сильнее вцепившись в руку Лукреции, как будто это могло заставить боль отступить.

— Ничего, если тебе так легче, держись.

— О Господи! — стонала Тэсс, не сомневаясь, что рожает теленка. По ее представлениям, человеческое дитя не могло причинить такую боль.

Боль становилась все сильнее и сильнее, ей казалось, что поясница разломится.

— Люси, я не выдержу, я больше не могу!

— Потерпи, Тэсс, немного. Сейчас эта схватка пройдет, потерпи.

Тэсс в отчаянии стонала. Люси оказалась права, боль вдруг стихла.

Но Тэсс знала, что вскоре последует новая схватка. Как несправедливо, что в продолжении человеческого рода страдают только женщины.

Сильные схватки начались где-то с час назад, а до этого, четыре дня, всего лишь побаливал живот, точно так же, как было у ее матери. Тэсс вспомнила о Ричарде и стала молить Бога, чтобы Он не дал ей умереть, пока она не увидит Ричарда. «О, Ричард, услышь меня, ты мне так нужен, ведь ты сказал, что я буду жить вечно», — мысленно обращалась к мужу Тэсс.

— Ричард, — застонала она.

— Тихо, — прошептала ей на ухо Люси. — Его здесь нет.

— Скажи ему… скажи, что я люблю его больше самой жизни.

Ричард. Сейчас, перед угрозой смерти, Тэсс осознала, как ей сильно его не хватает. Боль загнала ее в угол, как охотничья собака трепещущего кролика. Судьба обошлась с ней слишком жестоко.

— Ну что ты плачешь, Тэсс? Боль так нестерпима?

Была полночь, и Лукреция дежурила у Тэсс. Всегда уверенная в себе и спокойная, на этот раз она была взволнованна. Ее неприбранные волосы лежали на плечах.

Люси села рядом с Тэсс на кровать и нежно погладила ее по щеке.

— Нет, сейчас полегче, но мне все равно страшно. Ты думаешь, я трусиха?

На глазах Лукреции показались слезы.

— Каждая женщина во время родов не знает, выживет ли она. Тэсс, я говорю без утайки, — мне самой страшно.

За окном в темноте тихо падал белый снег, одевая землю в зимние одежды. Тэсс провела руками по огромному животу.

— Знаешь, что больше всего печалит меня? — спросила Тэсс.

— Что, дорогая?

— Не то, что я умру, а то, что не увижу Ричарда перед смертью. Ты знаешь, даже эта печаль приятна. Во всяком случае, я любила. Я так счастлива, что познала это прекрасное чувство.

Испуг, радость, печаль — все это заставило Тэсс разрыдаться.

Лицо Лукреции выражало недоумение.

— Ричард? Ты тоскуешь по Ричарду? Но почему? Что он дал тебе, кроме душевной боли?

— Он дал мне любовь и ребенка. Но важнее всего то, что он научил меня ответной любви. Я люблю его. Лукреция, я люблю его всем сердцем. И сейчас я должна смириться с горькой правдой, что он погиб. Я долго отказывалась в это верить, но ведь он, как и Роджер, погиб под Аженкуром.

Тэсс сильно печалилась из-за преждевременной смерти любимого кузена, хотя и понимала, что такая свирепая битва потребует больших жертв. Тэсс постоянно кляла Генриха за то, что он отнял у нее еще одного любимого человека — Роджера. А в смерть Ричарда она отказывалась верить. И только сейчас она смирилась с этой мыслью.

— Лукреция, если бы Ричард был жив, он бы уже давно приехал, я знаю. — Тэсс закрыла лицо простыней, вытирая слезы. Ей было страшно представить себе изувеченного Ричарда, лежавшего на поле брани. «А может быть, он звал меня перед смертью, — подумала она. — Если б он был жив, то непременно ответил бы на мои послания, я в этом уверена».

— Но ты же никогда не говорила, что любишь его! — резко сказала Лукреция, пораженная признанием Тэсс. — С самого твоего приезда я слышала только одно: ты его ненавидишь еще сильнее, чем прежде. Почему ты ничего не говорила о своей любви?

— Да, когда я приехала сюда, я действительно ненавидела его за то, что он любил меня не так сильно, как я его. Но время шло, и моя злость исчезла. Теперь все, чего я хочу, — это только прикоснуться к нему, заглянуть в его синие глаза, увидеть лучезарную улыбку. О Ричард, Ричард, я люблю тебя, люблю.

Тэсс разрыдалась. Она держалась руками за живот, зная, что там его ребенок, — все, что осталось от их любви. Ребенок без отца.

Пока она рыдала, леди Лукреция выскользнула из комнаты и вернулась через четверть часа с целой охапкой запечатанных посланий, которые положила на кровать рядом с Тэсс. В комнате слегка запахло старым пыльным пергаментом.

Задыхаясь от рыданий, Тэсс вытерла рукой мокрый нос, затем посмотрела на кучу посланий и виноватое лицо подруги.

— Это что?

Люси очень побледнела.

— Это послания от Ричарда.

— Что?

— С тех пор как ты прибыла сюда, он писал тебе много раз. — Люси пожала плечами, качая головой, ее шелковые светлые волосы, такие же, как и у Ричарда, скользили по плечам, — некоторые из них я прочитала. Похоже, Ричарда чуть не убили под Аженкуром, и сейчас он еще не совсем оправился после тяжелого ранения в ногу. Он вынужден был на несколько месяцев задержаться в Саутгемптоне, затем под пристальным оком короля его перевезли в Вестминстер. Совсем недавно он смог вернуться в Кадмонский замок. Он писал, что еще не может путешествовать, но хочет, чтобы ты знала, что он очень любит тебя. Также он спрашивал… — Лукреция замолчала и всхлипнула, прижав руку ко рту. — Ричард хочет знать, не беременна ли ты. Он пишет, что видел во сне…

Тэсс больше ничего не слышала. Она издала душераздирающий крик, держа в трясущихся руках одно из его посланий.

«Моя дорогая Тэсс, мне надо поговорить с тобой. У тебя все в порядке? Ты можешь ко мне приехать? Приезжай…»

— О! — кричала Тэсс, задыхаясь от ярости. Она швырнула письмо на пол. — Как ты могла?

Милое лицо Люси исказилось гневом.

— Я хотела уберечь тебя от него, хотела, чтобы он не причинил тебе новой боли. Я считала, что эти послания только расстроят тебя. Я никогда ему не верила. Я думала, он только играет с тобой. Но я ведь не знала, что ты любишь его. Мне это и в голову не могло прийти. Я берегла твой покой и заботилась только о твоем благе.

— Думала, заботилась, — передразнила ее Тэсс. — Я же ему тоже писала.

— Я не отправила ни одно из твоих посланий.

Тэсс в истерике била кулаками по кровати.

— Пошли за ним, — прошипела она. — Немедленно пошли за ним, мне надо увидеть его до того, как я умру. Но сможет ли он, раненый, успеть приехать?

Мысленно Тэсс попрощалась с ним, чувствуя, что скоро умрет.

Ричард гнал коня с такой бешеной скоростью, как никогда в жизни. Топот копыт отдавался болью в его поврежденном бедре. Кровь стучала в висках, но Ричард не сбавлял скорости. Лекарь Кадмонского замка был против этой поездки, он боялся необратимых изменений в раненой ноге Ричарда. Рана зажила еще не полностью, как и рана на сердце. Поэтому Ричарду не терпелось поскорее обнять Тэсс.

Ричард был уверен, что, как только увидит Тэсс, исцелится полностью, и телом и душой. Поэтому он отважился на эту поездку. Получив сообщение, что его жена рожает, он понял, что ничто в мире не помешает ему поехать к Тэсс, — ни чума, ни меч, ни огонь. «Конечно, надо было быть полным дураком, чтобы поверить Лукреции, сообщившей, что Тэсс не желает больше меня видеть, — думал Ричард, — Но что я мог сделать, даже если б и знал, что она по мне тоскует?»

Когда Ричард и Перкинс обогнули горный хребет, молодой рыцарь натянул поводья.

— Милорд, здесь неподалеку в деревне есть таверна. Нам надо отдохнуть. Вот уже два дня как мы в седле. Вы не можете ехать дальше без отдыха.

— Проводи меня и ступай отдыхать, — раздраженно отмахнулся Ричард, смахивая с ресниц снег, который сыпал не переставая. — Я не остановлюсь, пока не доеду до Тэсс. Хочешь отдыхать — отдыхай, а я еду дальше.

— Вы что, хотите умереть до того, как увидите своего первенца?

— Нет, я не умру, пока не увижу ее.

Ричард был уверен, что родится девочка. Он видел ее во сне. И в один прекрасный день он будет танцевать с ней среди вереска так же, как танцевал с ее матерью. «Господи, — взывал он мысленно, — не дай Тэсс умереть».

32

После трех дней мучительной боли Тэсс совсем ослабела, во рту у нее пересохло, губы потрескались. Она вдруг вспомнила о Тарджамане. Как было бы хорошо, если бы он оказался рядом и отогнал ее страхи! Ей захотелось увидеть леди Гертруду. Подумав о Гертруде, Тэсс вспомнила рассказ баронессы о последних днях ее матери.

Тэсс уже подчинилась судьбе, ожидая, что только смерть избавит ее от жуткой боли. Так же было и с ее бедной матерью.

— Мама. Мама… — стонала Тэсс. Тэсс была обязана матери жизнью. И сейчас она готова была принести себя в жертву ради жизни ребенка Ричарда, их ребенка. Тэсс не страшилась смерти, она боялась лишь одного — что ребенок не успеет родиться. «Я уже пожила, познала любовь, а теперь надо дать жизнь ребенку», — думала она.

— Ричард, мой дорогой Ричард, — стонала Тэсс. — Мама. Мама.

Приоткрыв глаза, Тэсс заметила тень. Наверное привидение, решила она, а может дух моей матери. Присмотревшись, Тэсс увидела женщину в зеленом плаще с капюшоном.

— Мама? — прохрипела Тэсс, вглядываясь в неясную фигуру в сумрачном свете свечей. — Это ты, мама?

— Нет, детка. Это я.

Гертруда. Тэсс не спутала бы ни с каким другим низкий голос этой мудрой женщины. Герта подошла ближе, опустилась на кровать рядом с Тэсс и нежно положила руку ей на лоб. От благодарности к этой храброй женщине, не побоявшейся быть узнанной, Тэсс прослезилась.

— О Герта, я знала, что ты придешь.

— Я не могу оставаться здесь долго, я пришла всего на минутку.

— Я умираю, Герта.

— Нет, ты должна бороться. Тэсс, у тебя своя судьба, свое предназначение. Борись.

— Я больше не могу, я слишком устала. Зачем я жила? Что останется после меня? Ничего.

Мучительный страх, отчаяние туманили Тэсс рассудок.

— Ребенок, — сказала Гертруда. — Останется ребенок, с твоей кровью, с твоими глазами. Плод твоей любви.

Тэсс чуть не задохнулась от горя, слезы опять полились из глаз.

— Любви? Я покидаю Ричарда, когда он во мне больше всего нуждается.

— Ты помогла ему навести порядок в своем замке. Мы, лолларды, на свободе. Наконец-то он поступил по совести. И все это он сделал благодаря тебе.

— Но как же он останется без моей ласки? — спросила Тэсс, разглядывая морщинки на благородном лице Гертруды. — Опять я думаю только о себе. Герта, тебе надо уходить, пока кто-нибудь не донес стражникам.

Гертруда кивнула головой.

— Я всегда буду рядом с тобой, так же, как и твоя мать.

— Она здесь? — Тэсс вдруг почувствовала почти физическое присутствие матери в комнате. — Моя мать сейчас здесь, рядом?

— Да, детка, она всегда была рядом с тобой, она не переставала любить тебя. Прощай, моя дорогая Тэсс.

Гертруда поцеловала ее в лоб и удалилась, оставив Тэсс наедине со своими мыслями.

— Мама, будь со мной, — бормотала она. Схватки возобновились, от боли Тэсс впала в беспамятство. — Ричард, — шептала она в бреду. — Ричард…

— Да, Тэсс, я здесь, — ответил Ричард, взяв ее за руку, которая была совсем холодной. На ладонях виднелись следы от ногтей. Под глазами у Тэсс пролегли тени, ее дыхание было частым и порывистым.

Ричард опустился на колени возле кровати. Что за несправедливость, что она терпит такую боль, чтобы дать ему ребенка! Почему ради рождения наследника приходится рисковать жизнью любимой женщины, в отчаянии думал он.

— Я не могу жить без тебя, Тэсс. И не хочу. Ты — смысл всей моей жизни, — шептал Ричард, прижавшись щекой к ее ладони. — Только с тобой я узнал, что такое любовь. Пока ты не вошла в мою жизнь, я даже не знал, кто я есть на самом деле.

Ричард чувствовал себя беспомощным, он ничего не мог сделать, чтобы помочь Тэсс.

— Господи! — громко вскрикнул он. Тэсс слегка шевельнула ресницами, но глаза не открыла. Ее щеки были безжизненно-желтого цвета. «Господи, неужто я уже опоздал, и Ты забираешь ее на небеса, — в ужасе подумал Ричард. — Позволь ей жить, чтобы мы состарились вместе, держась за руки», — взывал он мысленно к Богу.

— О Тэсс, я люблю тебя! — Он сжал ее ледяные пальцы. — Я не могу жить без тебя. Господи, забери меня вместе с ней, пожалуйста. Тэсс, не покидай меня. — Он прижался губами к ее влажному лбу, гладя ее спутавшиеся волосы. — Дорогая, я выжил только в надежде увидеть тебя, — шептал Ричард. — Ну пожалей же меня. Я ведь тоже был рад умереть, чтобы не терпеть мучительную боль, но я выжил потому, что знал, как тебе будет плохо без меня. Не покидай меня…

Ричард ждал ответа, но Тэсс молчала. Она была далеко, в другом мире, где нет боли. Он прижался губами к ее пересохшим устам, но Тэсс ничего не чувствовала. Сознание покинуло ее, освободив на время от страданий.

Ричард продолжал стоять на коленях, пока не заныла раненая нога. Но он не хотел обращать на это внимания, хотел даже терпеть эту боль, чтобы хоть таким образом разделить страдания с Тэсс. Как он хотел вырвать ее из пасти смерти. Он молился, вспомнив свое обещание, что Тэсс не умрет в родах. Теперь же казалось, что он обманул ее. В дорожной одежде, забрызганной грязью, Ричард продолжал шептать молитвы и слова прощения, его спутанные волосы были мокрыми от растаявшего на них снега.

Он не знал, сколько времени прошло — для него оно остановилось. Он сам был в другом мире, где реальность превратилась в отчаянную мольбу. Из этого забытья Ричарда вывела старая повитуха, которая громко сказала:

— Ну посмотри, что ты наделал! — Старая женщина поставила на стол возле кровати таз со свежей водой. — Она совсем отключилась — теперь и тужиться не сможет…

— Нет, она дышит, — сказал Ричард, смахивая слезы. Он виновато взглянул на старуху. Повитуха не позволяла ему входить в комнату, где мучилась Тэсс, но Ричард настоял на своем. Тогда она, рассердившись, оставила его наедине с женой. И вернувшись, стала бранить Ричарда за трудные роды.

— Похоже, что ничего не получится, — задумчиво бормотала она.

— Ничего нельзя поделать? — спросил Ричард сквозь зубы. — Да что толку от тебя, если ты не можешь ей помочь…

— Я что, Господь Всемогущий? — огрызнулась старуха. — На вашем месте, милорд, я бы не ругалась, а молилась. Я уже сделала все, что могла. Пора подумать о спасении ребенка, которого можно извлечь только через живот.

От одной лишь мысли, что придет лекарь с ножом и, как мясник, вспорет Тэсс живот, Ричарду сделалось дурно. Нет, он ни за что не позволит этого сделать.

— Но должен же быть другой выход?

— Ребеночек идет вперед попкой, и его никак не перевернуть, — сказала старая женщина.

— Так переверните же его! — настаивал Ричард.

— Не могу, — ответила старуха. — Если бы могла, давно б перевернула.

Ричард побагровел от ярости, он готов был сам взяться за решение этой проблемы, но он тоже не мог. Принимать роды было посложнее, чем построить замок или разрушить его. Графу оставалось только молиться, чтобы ребенок и мать остались живы. Он молился, чтобы его не поставили перед выбором — ребенок или мать — и чтобы старуха не привела лекаря со здоровенными ножами, который вырежет ребенка из живота Тэсс, оставив ее умирать.

— Ричард, — шепнула Лукреция, заглядывая в дверь. Оторвав взгляд от неподвижной Тэсс, Ричард взглянул на женщину, которая показалась ему очень знакомой. Он присмотрелся. Ее синие глаза были очень похожи на его глаза, губы то же. Сердце учащенно забилось у него в груди — Люси…

Перед ним стояла зрелая женщина, которую в последний раз он видел ребенком. Он молча стоял на коленях, глупо моргая. Глядя на сестру, он не чувствовал ни радости, ни гнева.

— Ричард, выйди на минутку. Сейчас Тэсс отдыхает, и если что — повитуха позовет. Тебе надо переодеться и поесть. Ты уже сам похож на смерть.

— Да я и не чувствую себя живым, — сказал Ричард, глядя в угол на старуху, присевшую на стул. Повитуха, похоже, подобрев к нему, одобрительно закивала головой.

— Очень хорошо. Я тоже немножко отдохну.

Ричард попытался встать с колен, но раненая нога не слушалась, он зашатался. Люси подскочила к нему. Ричард с горечью подумал, как многого он был лишен, ведя одинокую жизнь.

— Пошли. Тебе уже приготовили ванну.

Ричард не спорил. При помощи пажа он помылся и переоделся в чистую одежду. Перкинс со стороны внимательно следил за мальчиком, то и дело одобрительно кивая. Бывший оруженосец наложил свежую повязку на открывшуюся рану, смазав ее бальзамом. Когда Ричард, полностью одевшись, сел поесть возле камина, вошла Лукреция, и стала внимательно разглядывать его угрюмое лицо. Перкинс откланялся и оставил брата с сестрой наедине.

— Теперь ты выглядишь намного лучше.

Ричард кивнул.

— Я никогда не думал, что ты так прекрасна.

Лукреция была стройной, гибкой, ее голубые глаза выражали мудрость, приобретенную в жизненных невзгодах. Ричард с болью подумал о том, что ей пришлось вынести. Он знал, что не вправе судить ее даже за то, что она скрывала от Тэсс его письма. Он понимал, что Лукреция желала Тэсс только добра. Поэтому Ричард не сердился на сестру.

Люси стояла, скрестив руки на груди и прикусив нижнюю губу.

— Ричард, я хочу попросить прощения. Я слишком провинилась перед тобой.

— Нет, сестра, это я должен просить у тебя прощения, что не смог защитить тебя от бессердечного дяди.

От такого ответа Люси опешила и опустила руки.

— Ну что ты, Ричард. Ты же был ребенком. Тэсс все мне объяснила. В этом нет твоей вины, и с моей стороны глупо было бы думать иначе.

Ричард вдруг вспомнил, как в детстве свиньи, пасущиеся в лесу на желудях, чуть было не затоптали Люси. Ей тогда не было и четырех лет, а Ричарду было семь. Он вспомнил, как бросился тогда на хрюкающих животных, схватил сестру и вывел в безопасное место. Ричард сознавал, что и в детстве, и теперь он все сделает для блага Люси — он очень любил сестру.

— Сестра, я всегда переживал за твою судьбу.

Люси бросилась к нему через комнату, и Ричард встал, открыв для нее объятия. Они заплакали, не стесняясь своих слез. Ричард поцеловал ее в лоб.

— Люси, ты — моя семья, ты всегда была родным мне человеком. Я больше никогда не расстанусь с тобой.

Ричард не мог долго стоять, раненая нога болела, и Люси помогла ему сесть на стул. Сама она опустилась на пол рядом с ним и положила голову ему на колено. Ричард гладил ее шелковистые волосы, такие же светлые, как у него.

— Мне так тебя не хватало, братец.

— Мне тебя тоже, сестра.

Но сейчас Ричарда ничто не волновало, кроме Тэсс. Он не знал, как долго сидели они с Люси. Уронив голову на грудь, Ричард быстро заснул.

Его разбудил пронзительный крик Тэсс, она кричала как раненое животное. От этого душераздирающего крика у Ричарда в жилах застыла кровь. Он знал, что в этот момент родился его ребенок, а может, умерла жена — если не оба…

33

Первое, что почувствовала Тэсс, придя в сознание, был приятный запах вереска. Ей было никак не открыть глаза — веки были слишком тяжелыми. Тэсс не могла понять, где она. «Может, я уже умерла и сейчас на небесах, и здесь тоже пахнет вереском», — думала она. Она лежала в чистой постели, боль отступила. Тэсс слышала приглушенные голоса, гнусавое ворчанье старухи и восторженные возгласы какого-то мужчины. Откуда-то издалека было слышно, как громко, взахлеб заливается плачем ребенок. У Тэсс по щекам потекли слезы: она поняла, что плачет ее ребенок. Значит, она выжила.

Наконец, Тэсс заморгала и встретилась взглядом с синими, полными любви и надежды глазами Ричарда.

— Ричард?

Он крепко взял ее за руку.

— Да, любовь моя. Это я, Ричард, твой муж. Все уже позади. Бог услышал мои молитвы — все закончилось благополучно. Теперь я буду прославлять Его добрыми делами.

Ричард наклонился и поцеловал ее потрескавшиеся губы.

— Я люблю тебя, Ричард, — прошептала Тэсс. — Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Она крепко обняла мужа за шею.

— Я люблю тебя, — бормотал Ричард. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, — повторял он вновь и вновь, чувствуя, как эти слова лечат его израненную душу.

Тэсс глубоко вздохнула.

— Этот запах…

— О да, — сказал Ричард, протягивая ей веточку вереска. — Я бы сейчас отнес тебя на вересковую пустошь, но там очень много снега. Я решил принести немного вереска сюда.

Тэсс с большим усилием подняла голову и увидела, что вся постель устлана цветами, поникшими от мороза. Она сразу вспомнила, как прошлой весной они танцевали с Ричардом среди таких цветов; он был тогда нежным и любящим. Уронив голову на подушку, Тэсс одновременно расплакалась и рассмеялась. Это были слезы счастья — она выжила, ребенок тоже, Ричард приехал к ней.

— Как только ты поправишься и моя нога заживет, — шептал ей на ухо Ричард, — мы опять будем танцевать среди вереска. Ты и я. Слышишь меня, любимая?

В дверях появилась Лукреция, в руках у нее был небольшой сверток. Новорожденного запеленали, и ребеночек уже не плакал, а лишь забавно гукал.

— Тэсс, твоя дочка хочет быть с мамой, — сказала Люси, гордая за свою племянницу.

— Девочка, — сказала Тэсс срывающимся голосом. — Девочка.

Тэсс вновь вспомнила о своей несчастной матери, которой не довелось порадоваться рождению дочери. «Девочка», — думала Тэсс, наступит время, и она тоже, без сомнения, будет рисковать собой ради любви и ради продолжения жизни.

Тэсс взяла в руки крошечный сверток и посмотрела в маленькое личико младенца. Разглядывая пухленькие щечки, носик-кнопочку, глазки малышки, Тэсс чувствовала бесконечную любовь к этому родному существу.

«Леди Гертруда говорила, что моя мать всегда рядом, — подумала Тэсс. — Наверное, она тоже радуется вместе со мной, глядя с небес».

Ричард взбил подушки и помог Тэсс немного присесть на кровати. Тэсс больно было шевелиться, но, взяв в руки крошку-дочь, она забыла обо всем, кроме всеобъемлющей любви к ребенку и мужу.

— Моя прекрасная деточка, — разговаривала она с младенцем, осторожно касаясь пальцем розового личика. Тэсс дала малышке налитую молоком грудь и удивилась, когда новорожденная с силой присосалась к ней. Тэсс всегда хотела быть сильной и теперь понимала, что эта сила в ее руках — сила жизни, связывающая одно поколение с другим.

— Я все утро думал, как мы ее назовем, — сказал Ричард. — Ничто не пришло на ум. Судя по ее крику, она будет с сильным характером. Она такая же милая, как и ее мама.

Тэсс нежно гладила ребенка по лбу. Затем, осененная, посмотрела на Ричарда.

— Ей подходит только одно имя.

— Какое?

— Хэзэр[1]! Название этого прекрасного цветка, вереска, лучше всего подойдет для имени нашей дочери.

Ричард улыбнулся.

— Хэзэр, конечно же! — Он поцеловал Тэсс в щеку и с любовью посмотрел на дочь. — Хэзэр, твоя мама умница.

Эпилог

Четыре года спустя

— На, вытри личико.

Тэсс протянула дочери салфетку. Четырехлетняя девочка с ангельским лицом старательно стерла с губ сахарную пудру. Сладкий пирог был предложен только в полдень, и Хэзэр во время пикника, который тянулся с самого утра, с нетерпением ждала, когда ей дадут любимое лакомство.

Ричард праздно лежал на покрывале, глядя, как пурпурные цветы вереска колышутся от летнего ветерка. Больше всего на свете он любил находиться в обществе жены и дочери.

— Все, мама, я вытерлась.

— Вот и хорошо, дорогая.

Ветер трепал светлые кудряшки девочки.

Ричард мог часами любоваться дочерью.

— Ну что, Тэсс, — сказал он, поднимаясь с покрывала. — Пора возвращаться.

Карими, как у газели, глазами Тэсс с любовью смотрела на мужа. Ричард протянул ей руку, и они вместе поднялись с покрывала. Тэсс была опять беременна, всего несколько месяцев — живот еще не был большим. Ричард, слегка прихрамывая, повел ее по цветущему ковру вереска.

— Вы сейчас будете танцевать? — спросила зеленоглазая Хэзэр, топая за ними.

— Да, дорогая, — ответил Ричард. — Мы еще много, много раз будем танцевать среди этого вереска.

— Танцевать среди вереска? — спросила малышка. — А я буду танцевать, папа?

— Да, моя хорошая. Пока в сердце живет любовь, танец среди вереска не кончится.

Примечания

1

Heather (англ.) — вереск.

Content

Джулия Берд
Грезы любви

От автора

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

Эпилог

Примечания