Хамон Луис

Хиромантия: практикум и реминисценции

Луис Хамон

Хиромантия: практикум и реминисценции

Содержание

Феномен Хейро

Предисловие автора

Глава 1. Рождение хироманта. «Зов Лондона». Чарльз Стюарт Пернелл

Глава 2. Путешествие и начало профессиональной деятельности. Посещение Индии и Египта. Таинственное убийство. Ранние разочарования

Глава 3. Начало практики в Лондоне. Еврей-благодетель и наш контракт

Глава 4. Выбор имени. Постановление парламента. Контракт разорван

Глава 5. Проблемные клиенты. Мать и дочь

Глава 6. Встреча с Сарой Бернар и описание ее руки

Глава 7. Предписание судьбы в доме миссис Уолтер Палмер

Глава 8. Социальные инциденты. Бланш Рузвельт и встреча с Оскаром Уальдом. Странное предсказание и его исполнение

Глава 9. Встречи с королем Эдуардом VII. Судьбоносная дата

Глава 10. Визит короля Эдуарда в Париж. Мои услуги для «Содружества Антанты». Создание газеты в интересах мира. Забавный случай с газетой «Содружество Антанты»

Глава 11. Королева Мария принимает в дар мою книгу. Оккультные числа короля Георга

Глава 12. Некоторые интересные личности: Мистер У.Т.Стид. Мисс Мод Тонн. Мистер Ричард Крокер из Тэманни-Холл.

Глава 13. Интересные личности (продолжение): Граф де Пари. Леди де Бэз (миссис Лэнгтри)

Глава 14. На борту американского корабля. Благодарные комплименты королевы Англии. Мадам Нордика и чай в отдельной каюте

Глава 15. Рука убийцы и его последующее осуждение

Глава 16. Клиент, связанный ужасной историей

Глава 17. Спиритический сеанс и его результат

Глава 18. Марк Твен

Глава 19. Новые посетители

Полковник Роберт Инджерсолл

Миссис Элла Уиллер Уилкок

Мистер Джордж Перкинс

Глава 20. История о «Живом Христе»

Глава 21. Покушение на мою жизнь. Портсигар спасает жизнь

Глава 22. Возвращение в Лондон. «Думающая машина»

Глава 23. Известный исследователь Х.М. Стенли и предисловие к встрече с Гладстоном

Глава 24. Встреча с У.Е. Гладстоном

Глава 25. Странный случай и его продолжение

Глава 26. Любопытные факты о хиромантии. Шорох кожи, свидетельствующий о болезнях. Как можно определять преступников. Великие учителя и философы, которые практиковали хиромантию. Книга, записанная на человеческой коже

Глава 27. Профессор Макс Мюллер

Глава 28. Главный судья Англии лорд Рассел Киллоунский. Причина, по которой он подарил мне отпечатки своих рук

Глава 29. Два Чэмберлена: Наследственность: Достопочтенный А.Д.Бэлфур и другие выдающиеся люди.

Достопочтенный А.Д. Бэлфор

Другие встречи с выдающимися персонами

Глава 30. Заключение

Приложение. Извлечения из книги Хейро «Язык руки»

Феномен Хейро

Билл Уорнер родился в 1866 году в ирландском городке Брай от матери-цыганки и сильно пьющего отца. Вплоть до 1891 года, пока он не появился в Лондоне под именем граф Луис де Хамон (или же эзотерическим псевдонимом Хейро), о его биографии в точности ничего не известно. Мне приходилось встречать разные оценки этой личности в литературе — от восторженных до ироничных и откровенно зубоскальных. Для того чтобы оценить эту выдающуюся личность, творившую на рубеже XIX—XX веков, потребовалось прочесть его книги — они и стали наилучшим критерием в оценке этого человека. Несмотря на то, что в конце XIX века не было недостатка в сочинениях по хиромантии, единственным серьезным трудом на эту тему оставались «Тайны руки» Адольфа Дебарроля — книга, написанная достаточно темным и путанным языком и отчаянно пытающаяся состыковать хиромантию, теософию, астрологию, нумерологию, алхимию — то есть сотворить этакий синтез всех оккультных наук.

В литературном отношении труды Хейро можно считать классическими. Они написаны прекрасным языком, умело выстроены и отлично аргументированы. Автор, несмотря на почтение к оккультизму, вовсе не стремится излишне мистифицировать читателя, он приглашает нас к совместному анализу того, что можно считать наукой и что нельзя.

Мы слишком долгое время отрицали многие науки за их «буржуазность» и «антинаучность», причем делали все это с истинно российским размахом — за занятия генетикой и кибернетикой сажали в тюрьмы и гноили в лагерях. Расплатились мы за этот размах тем, что сейчас даже компьютерные клавиатуры к нам завозят из Китая.

У автора этих строк нет однозначного отношения к хиромантии. Она ничем не лучше и не хуже других предсказательных методик, которые описаны во множестве издаваемых сейчас книгах. Однако, как ни странно, в методике Хейро нет ничего оккультного или мистического— по его мнению, осмотр рук должен производить скорее врач, нежели специалист в области потустороннего и непознанного.

Скажем, рассуждая здраво: если темперамент человека можно определить из общения с ним, если на отклонения в психике может указать ряд проведенных тестов, если пульс человека указывает на состояние сердца, а по радужной оболочке глаза можно определить состояние здоровья человека, то почему бы нам не допустить, что и ладонь в состоянии указать на какие-то события в прошлом данного субъекта или же предсказать его поведенческие реакции в случае наступления тех или иных событий. У Хейро эти предсказания особенно удавались. Многие критики иронизируют по поводу предсказаний будущего, указывая, что их сбываемость не превышает уровня, предсказанного теорией вероятности. У Хейро показатель правдивых прогнозов был особенно высок, что и привлекло к нему внимание широкой публики и в том числе членов великосветского общества.

21 июля 1894 года Хейро предсказал лорду Китченеру (Китченер Горацио Герберт (1850—1916) — граф. британский фельдмаршал (1909). В 1895 -98 гг. руководил подавлением восстания махдистов в Судане. В 1900—02 гг.— главнокомандующий войсками в англо-бурской войне. В 1914—16 гг. — военный министр. Погиб Ю крейсере, подорвавшемся на мине), что тот умрет на воде приблизительно в июне на 66-м году жизни. Спустя 22 года, 5 июня 1916 года, Китченер (кстати, сугубо сухопутный военный) погиб в возрасте 66 лет на борту военного корабля «Гэмпшир», подорвавшегося на мине у Оркнейских островов.

Столь же точно сбылись предсказанные Хейро смерти королевы Виктории, короля Эдуарда и многих других знаменитостей.

Конец жизни Хейро был омрачен забвением и равнодушием общества. Он предсказывал будущее людей, но не смог предсказать будущего общества — Великая американская депрессия 1929 года разорила и пустила по миру множество представителей среднего класса — его основной клиентуры.

Как и многие подвижники, отдававшие себя целиком служению людям и единственной идее, Хейро не обзавелся семьей и не сколотил какого бы то ни было состояния. Все сто капиталы исчезли в одночасье в период банковского кризиса. Он умер в Калифорнии в больнице для бедных в 1936 году.

Л. Малевич

Предисловие автора

Выставляя эту книгу на суд общественности, я глубоко осознаю свою ответственность, но, несмотря на это, также понимаю, что она может научить многому хорошему. Поэтому я старался писать эту книгу не для отдельного класса людей, а для всех, кто верит в первичные универсальные приемы, лежащие в основе законов природы. Они также контролируют действия человеческого рода и могут быть ярко иллюстрированы гаданием по руке — хиромантией.

Мелочь скрывает необъятность — атом равен по своему значению любому другому веществу; если, например, это учение может быть воспринято кем-либо как слишком незначительное для их внимания, следует напомнить им, что большинство из великих истин имело в своей основе банальные вещи, однако это не помешало им стать в истоке безграничной силы. Я не буду разубеждать их. Они сами откроют себе этот «атом», оставаясь убежденными, что учение будет подтверждать их правду, и не важно, основываясь ли на хиромантии или на том, что существует некая структура, разделяющая на классы различные типы характеров в зависимости от окружения, занятий и темперамента.

В разделе «Происхождение хиромантии» и «Научная сторона хиромантии» я постарался собрать некоторые факты, медицинские и научные, которые смогут очертить то, как руки, являясь компонентами системы, взаимодействуют внутри нее. Также далее будут представлены идеи многих знаменитых людей на тему того, как мозг связан с руками. Я приведу свои доводы в тех примерах, которые сам принимаю. Я искренне верю, что эта наука заслуживает внимания. Несмотря на скептические высказывания некоторых людей, называющих хиромантию «наукой слабых умов», я настаиваю на том, что философы Греции и ученые современности не зря тратили и тратят на нее свои силы и время.

Когда таинственные действия мозга на тело были, наконец, изучены, не стало сюрпризом и то, что ученые, установившие связь между головой и руками, стали продвигаться в своих открытиях. Они даже установили, что мозг не может мыслить, не затрагивая своим влиянием руки.

Я рассматриваю в этой книге руки некоторых знаменитых людей как объект исследования, достаточно знакомый с точки зрения жизни и характера, а также хочу показать читателю разницу между ладонями людей с непохожими темпераментами.

В последующих разделах я постарался четко и ясно представить на суд читателей правила и теории, в правдивости которых я так убежден и которые лежат в основе моего успеха. Таким образом, я сделал следующие выводы: во-первых, — что самое главное — я верю в хиромантию и желаю чтобы ее признали, чего она искренне заслуживает; а во-вторых, время уходит, и мне следует уединиться вдали от всех — там я и найду свое место.

Ничто так не занимало мои мысли, как желание нанести удар по устоям современного общества, и не важно, каким именно способом. Я использовал мои права на свободу слова и независимость мысли. Однако если я своими заметками нанес вред каким-либо сообществам, сектам или людям, я беру на себя ответственность за свои утверждения. Я также прошу, чтобы мои обвинители, посчитавшие, что я их чем-то задел, слали свою немилость только на мою голову, а не на то учение, которое с таким трудом начало развиваться, — сделайте милость.

Хейро

Глава 1. Рождение хироманта.

«Зов Лондона». Чарльз Стюарт Парнелл

Разные люди неоднократно просили меня опубликовать мои воспоминания, но я годами воздерживался от подобного занятия, и, наверное, главной причиной такого отношения была трудность описания собственной жизни — довольно нелегко рвать цепочку памяти на части и выбирать, откуда начинать и, более того, на чем остановиться.

Мне долго удавалось уклоняться от требований друзей и знакомых, и я мог бы продолжать в том же духе еще несколько лет, если бы мои желания были решающим фактором. Но в странном мире фактов, причуд и суеверий нам порою приходится выходить из тени скромности и отстаивать факты, чтобы заблуждения других людей не стали слишком удручающими. Так получилось и со мной. Если бы я не опубликовал эту книгу, ее написал бы кто-нибудь другой, и тогда фантазии стали бы сильнее истины. Моей единственной претензией на «значимость» является лишь то, что в своей необычной карьере я часто попадал в неординарные ситуации и встречал особенных людей. Именно они, эти люди и встречи, вызывают интерес у широкой публики. Мою же жизнь можно рассматривать как нить, на которую Судьба нанизала свои яркие жемчужины.

Посему я буду рассказывать о себе только самое необходимое, и если временами мое эго будет всплывать на поверхность, то считайте подобные моменты связующими звеньями, без которых повествование лишилось бы перспективы и целостности. И поскольку даже тонкая нить должна иметь начало, я вынужден в нескольких словах коснуться моей ранней жизни. Как позже мне стало понятно, истоки моего исследования находились в юности и даже в детстве.

Вкратце, этот путь начался следующим образом.

Со стороны отца я унаследовал нормандские корни; со стороны матери — французскую кровь. Однако меня самого, родившегося в прекрасной Ирландии, вскормили книги и знания веков. От отца мне досталась поэтическая натура, гордость и склонность к философии. От матери я перенял любовь к оккультизму и вдохновленную набожность, которая навсегда осталась в моем сердце. Эта комбинация, сплавленная в горниле жизни, породила человека, чья карьера пошла абсолютно нетрадиционными путями.

В нашем мире даже самое простое событие может оказаться поворотной точкой в человеческой судьбе. Для меня таким событием стало одно из дождливых воскресений. В тот день отец работал в библиотеке, сочиняя новую поэму. Чтобы я не мешал ему, мать все утро учила меня названиям линий на ладони — она неплохо разбиралась в хиромантии. Затем она дала мне задание осмотреть ладони наших слуг и найти того, кто имел бы на руках похожие знаки.

В ту пору мне едва исполнилось одиннадцать лет. Однако семя оккультных знаний пустило корни, и так сильно, что я, осмотрев ладони слуг, отправился в деревню, которая находилась в миле от нашего особняка. Там я подверг осмотру всех жителей без исключения и за этим занятием не заметил, как прошел целый день. Наконец, мои огорченные родители после долгих утомительных поисков определили мое местонахождение. Юного исследователя сопроводили домой и уложили в постель без ужина.

Вскоре после этого случая отец решил перебороть мои оккультные склонности и повелел отправить меня в церковную школу со строгим уставом. Он надеялся, что там из моей головы выбьют всю дурь, включая оккультизм. Думаю, он поступил очень правильно, нацелив меня на служение церкви, поскольку я был мальчиком с характером набожной и религиозной природы.

Возможно, мои слова покажутся вам странной аномалией, но тот же характер заставил меня продолжить изучение хиромантии — причем с таким упрямством, которое ломало все препоны и преодолевало любые запреты. Я чувствовал в этой науке таинственную жизнь самой религии — язык томившейся в теле души. Линии на ладонях казались мне запутанной картой жизни, более значимой и полной, чем тридцать девять предписаний, которые нас заставляли учить наизусть.

Хиромантия считалась презренным и оскорбительным занятием — особенно для мужчин. Связь с ней порочила репутацию. Но для меня она была выше всех симпатий и чувств. Чем больше я изучал Писание, тем чаше находил те странные нити судьбы, которые пронизывали жизни и поступки людей. Я еще сильнее укрепился в мысли о том, что Природа имела тайные страницы, не раскрытые наукой и религией. И как мне описать ту экстатическую радость, когда я текст за текстом находил в огромной «Книге судеб» рассказы об истории народов и событиях, «в которых исполнялась воля Бога».

Могу ли я забыть один из вечеров, когда вдруг осознал сакральный смысл истории о Преданном и предателе, звено «Человека печалей» (Христа) и «Человека Судьбы» (Иуды) — той пары, которая была необходима «для исполнения Писаний»? В тот миг безмолвного восторга я попытался сбалансировать «пути» и «причины» событий, и внезапно передо мной, будто из тени прошлого, возник Иуда, с лицом, отмеченным судьбой. Он протянул мне дрожащие ладони, и я прочитал в них наследственность и то предопределение, соответствовавшее роли, которая сделала его имя притчей во языцех у всех народов. Как только я запомнил эти линии, видение исчезло.

На следующий день Писание обрело для меня еще больший смысл, а тридцать девять предписаний стали казаться мне милым и вполне уместным упражнением. В семнадцать лет я так проникся идеей предопределенности, что поразил почтенного профессора, обучавшего наш класс, тем вопиющим фактом, что начал оспаривать его трактовки некой темы. За проявленную дерзость он наказал меня часовым заточением в келье.

К счастью, за каждым мрачным событием приходит событие светлое — и это действительно так, если мы в силах фиксировать подобные перемены. Отбывая срок наказания, я не стал выполнять уроки, а начал зарисовывать линии, увиденные на ладонях Иуды. Работа настолько увлекла меня, что я не заметил, как старый профессор вошел в комнату и склонился за моим плечом. Однако вместо жесткого порицания, которое я, признаюсь, ожидал, старик сел рядом со мной и заставил объяснить рисунок — линию за линией. Затем, к моему удивлению, он с доброй улыбкой положил передо мной свои ладони и вежливо спросил, что я могу рассказать о его прошлом и настоящем.

К своему разочарованию, я увидел черты, присущие средним личностям. В ту пору он был для меня великим и могущественным человеком. Этот монумент непререкаемой мудрости занимал в моем уме пьедестал, который возвышался над всеми другими людьми. И вдруг в одно мгновение мне открылась истина.

Его высокая тощая фигура напоминала шест, на который повесили мантию священника. Впалая беззубая челюсть и серые глаза. Очкастый сфинкс, который, как гласили слухи, некогда приводил к победам регбистскую команду Кэмбриджского университета. Впрочем, эта история казалась настолько фантастической, что никто из нас не верил в нее. Тем не менее, все ученики нашей школы были убеждены, что он никогда не проявлял эмоций, не любил и не был женат. Однако, описывая его прошлое, я рассказал ему о любви, которую лишь немногие встречают в своих жизнях, а потеряв, уже не могут забыть ее до конца своих дней.

Я замолчал, потому что профессор вдруг отдернул руки. По его щекам потекли горькие слезы, и я впервые увидел, как плачут строгие и сильные мужчины. Надо отметить, что после этого утра мы стали друзьями. Многие трудны в упражнения обходили меня стороной. И, что более важно, он перевел и подарил мне несколько старинных греческих и латинских книг о хиромантии.

Однако моя судьба не предполагала церковную службу. Накануне пострига отец отозвал меня домой, и его решение объяснялось долгими размышлениями и сотней различных умозаключений. Я же, пережив крушение надежд, с разбитым сердцем вернулся в наше поместье.

Лишенный цели, я какое-то время дрейфовал, как брошенное судно на ленивых волнах моря, пока однажды некое течение из неведомых глубин сознания не пробудило меня к жизни. Войдя по утру в кабинет отца, я сказал, что хочу посмотреть на мир, и попросил его благословения и денег на дорогу. Отец решил, что он больше не вправе управлять моей жизнью. Точнее, он пытался делать это, но ход судьбы был неумолим. Ему пришлось даровать мне свободу воли и действий. Поэтому с небольшой суммой денег и добрыми пожеланиями родителей я поднял паруса и отчалил из тихой гавани дома, чтобы пересечь широкое и бурное море жизни, как это делали до меня многие другие люди.

Конечно, мне предлагались иные альтернативы, но в моих ушах звучал «зов Лондона». Отбросив соблазн тихой жизни, я направился в Великий город, где Судьба ведет свой бесконечный поединок с амбициями вновь прибывающих искателей приключений.

Мудрецы говорят, что «грядущие события отбрасывают тень перед собой». Однажды вечером, ожидая в Ливерпуле лондонский поезд, я увидел на газетном лотке книгу с рисунком ладони на обложке. Естественно, она тут же стала моим приобретением. Это был перевод той работы по хиромантии, которую в Европе отпечатали одновременно с Библией. Книга называлась по-немецки «Die Kunst Ciromantia». Как только поезд тронулся в путь, я погрузился в ее содержание.

Вторым пассажиром в моем купе был джентльмен, который сидел напротив меня — спиной по ходу движения.

Плотный плед закрывал его плечи и половину лица. Когда я, наконец, прочитал небольшую книгу и отложил ее в сторону, то случайно заметил, что его взгляд скользнул по рисунку ладони, изображенному на обложке. Затем незнакомец посмотрел на меня и, скорее, добродушно, чем язвительно, сказал:

—Похоже, вы верите в хиромантию. Довольно странное занятие. Впрочем, в наше время, когда люди находят особенный смысл в форме черепа и прочих подобных вещах, я уже не удивляюсь тому, что такие книги обретают многочисленных последователей.

—Да, — ответил я, — у меня не вызывает никаких сомнений тот факт, что характер человека проявляется в каждой части его тела. Но более всего он выражается в ладонях, которые являются инструментами мозга и исполняют многие его желания. Поэтому все предпосылки хиромантии объясняются логикой, и в этой науке нет ничего противоестественного.

—Хм, — засмеявшись, ответил незнакомец. — В сравнении с некоторыми верованиями ваши утверждения звучат разумно и умеренно. Но неужели можно предсказывать будущее по линиям ладоней? Если бы я верил в подобные вещи, то эта гипотеза привлекала бы меня больше всего остального.

—Поскольку наше будущее создается поступками прошлого и настоящего и безусловно подвержено влиянию характера, а также присущих нам тенденций, то я определенно верю, что линии ладоней способны предсказывать будущее. Любая удача воплощает в себе результат преобладания наших сильных черт над слабыми местами, поэтому, мне кажется, что опытный хиромант действительно может взглянуть на руки человека и сказать, какая из двух сторон личности получит преимущество.

Хорошо, — произнес мужчина. — Ваша теория заинтересовала меня. Теперь скажите, если можете, какие из черт одержат победу в моем случае.

С этими словами он положил на стол передо мной свои ладони.

Я и сейчас помню эти стройные интеллигентные руки. Они заинтересовали меня, так как их линии ясно и точно отмечали не только характер, но и события, инициированные им. Я указал ему на Линию Ума и подчеркнул ее длину в сравнении с рисунками на страницах купленной мной книга. Далее я объяснил незнакомцу, что она указывает на силу воли, организованность и мощное влияние на других людей. Затем мы проследили глубокую Линию Судьбы, пересекавшую центр ладони. Я сказал ему, что она демонстрировала сильную индивидуальность и карьеру выдающегося человека. Фактически, судьба отводила ему роль лидера, управлявшего толпой сторонников и последователей.

— Но почему у этой линии такой конец? — нервозно спросил он. — Что означает ее затухание?

Я засмеялся, так как знал почти наверняка, что, несмотря на проявленную заинтересованность, он не поверит моим словам.

—Угасание этого знака означает покой и уединение. Можно сказать, что вы станете еще одним Наполеоном, отправленным на остров Святой Елены.

—Но по какой причине? — возбужденно поинтересовался мужчина. — Что станет моим Ватерлоо?

—Несомненно, женщина, — ответил я. — Смотрите, как Линия Сердца ломает Линию Судьбы как раз перед точкой, где она начинает быстро угасать.

Убрав руки со стола, мой собеседник засмеялся — низким тихим смехом уверенного в себе человека.

Через несколько минут наш поезд подъехал к Евстону, и мы, взяв саквояжи и трости, направились в тамбур. Внезапно он сказал:

— Я с удивлением вынужден признать, что вы довольно точно описали мою жизнь. Но с той женщиной ваша наука дала промашку. Вот моя визитная карточка. Вы сами поймете, насколько верными были ваши слова. Однако с дамой вы явно дали маху... У человека с моей жизнью на женщин нет времени.

Попрощавшись, он спрыгнул с подножки, подозвал экипаж и вскоре исчез из виду. Я посмотрел на визитку и прочитал: «Чарльз Стюарт Парнелл»

(Чарльз Стюарт Парнелл (Parnell) (1846-1891) - ирландский националист, член британского парламента (1875-1891) и лидер борьбы за самоуправление Ирландии в конце XIX столетия. В 1889— 90 гг. его карьера прервалась в результате обнародования доказательств его прелюбодеяния с Кэтрин О'Шио, на которой он впоследствии женился (прим. ред.). )

Через несколько лет, после его развода с О'Шио и последующего разорения, я понял, как Линия Сердца повлияла на судьбу этого властного и сильного человека.

Чарльз Стюарт Парнелл, которого называли «некоронованным королем Ирландии»

Глава 2. Путешествие и начало профессиональной деятельности. Посещение Индии и Египта.

Таинственное убийство. Ранние разочарования

Поскольку это рассказ о карьере хироманта, я не буду вдаваться в детали моей личной жизни в Лондоне. В данной книге вы найдете описание лишь тех событий, которые имели отношение к становлению моей профессиональной деятельности. Достаточно сказать, что через некоторое время у меня появилось желание побывать в дальних странах. Не долго думая о рисках и крайне незначительной наличности, я стал пассажиром торгового судна, плывущего в Индию, и после скучного плавания достиг легендарного Бомбея. Там мне удалось познакомиться с особой сектой брахманов, чьи предки за тысячи лет до христианской эры создали и развили свод «самудрики» — науку толкования различных линий тела. Позже их труд сформировал ответвление «хастирики», или науки о толковании линий руки.

Пройдя специфическое обучение в стране, которая породила науку, столь сильно увлекшую меня, я вернулся в Лондон. Как оказалось, во время путешествий я унаследован значительную сумму денег от моего скончавшегося родственника. Таким образом, я получил возможность свободно заниматься тем, что интересовало меня больше всего остального. И (как человек с особым хобби, подобно тем, кто коллекционирует марки или старинные монеты) я навешал больницы и тюрьмы, собирая отпечатки ладоней всех типов и категорий человеческого общества.

Однако страсть к путешествиям по восточным странам и неприязнь к застойной западной цивилизации, приобретенная Мной в Индии, где я вел простой образ жизни, обратили мой взор к другой таинственной стране, а именно к Египту. Приплыв туда, я некоторое время осматривал разрушенные храмы и могилы и посещал места, где создатели оккультизма строили стелы и гигантские пирамиды. При возвращении в Каир я получил известие, что доверенный человек, заботившийся о моих интересах в Лондоне, растратил все мое состояние и фактически оставил меня без пенни.

Мне впервые пришлось использовать хиромантию в меркантильных целях, и в салоне, устроенном в моей каирской гостинице, я заработал достаточно денег, чтобы вернуться в Лондон и позаботиться о своих финансовых делах. Впрочем, дел никаких и не было, так как все мое состояние оказалось растраченным, а человек, доведший меня до разорения, ушел из жизни через дверь самоубийства.

Осознав свое бедственное положение, я взглянул на свои возможности с новой точки зрения. Обладая врожденными литературными способностями, я решил использовать их как главный источник средств существования. Какое-то время мой талант действительно помогал мне жить и даже радоваться простым и незатейливым удовольствиям.

Те, кто никогда не знал «простой жизни», вероятно, не поймут моего тихого счастья, которое я обрел в мансарде семиэтажного дома с видом на дамбу. Но мне нравились приглушенные звуки большого города, лежавшего у моих ног; мягкие стоны и вздохи Лондона, с отливами по вечерам и приливами с каждым наступающим днем. На расстоянии виднелась Темза, по которой скользили корабли и пароходы. Ее длинная полоска мерцала под июньским небом сине-серебристым цветом или закутывалась ноябрьскими вечерами в серую и мрачную вуаль, или вообще скрывалась в завесах тумана, такого же желтого, как мумии, хранившие в своем бессмертном сне великие тайны о прошлом Египта.

В мансарде семиэтажного дома меня никто не беспокоил. В ту пору я еще не обзавелся настоящими врагами, а верных друзей, готовых подниматься по узкой лестнице к моей Двери, оказалось на удивление мало. Впрочем, подобный стиль жизни имел и преимущества. Я не видел ужасной стороны столицы: повседневную грубость улиц и голодные лица, мелькавшие в толпе, словно пузыри, плывущие в мутном потоке. При отсутствии всех этих язв существования жилье на седьмом этаже можно было считать замечательным удобством.

В тот период времени мне снова пришлось использовать свои познания в чтении рук. В Ист-Энде произошло таинственное убийство, и преступник оставил на двери испачканный кровью отпечаток ладони. Я предложил свою помощь полиции, и изучение линий на кровавом отпечатке подсказало мне, что преступление совершил некий родственник жертвы. Мое мнение было учтено, и полиция вскоре арестовала племянника убитого, который косвенно подозревался в данном преступлении. Позже на допросе он признал свою вину.

Однако в ту пору мне нисколько не хотелось практиковать хиромантию профессиональным образом. Скорее всего, я просто не был готов к такой работе и занимался любимым занятием только в свободное время, все больше пополняя коллекцию отпечатков, которую собирал почти с юношеских лет.

Очевидно, я боялся проповедовать истину, в которую верил (насколько просто различать шаги судьбы, когда глядишь назад из настоящего в прошлое). Мне не хватало уверенности в себе, натура моя была обостренно чувствительной. Позже мой юношеский пыл угас и перетерся под жерновами опыта, которые многих сминают до смерти, а других измельчают до полного соответствия желобкам в колесе фортуны, тем самым приводя их к успеху и процветанию.

Довольно скоро мой литературный дар поблек и изменился — точнее, временно погиб. Он сыграл свою роль и перенес меня на следующую стадию. Я уже не мог писать стихи на продажу. Жизнь требовала от меня чего-то большего. Конечно, я тут не судья, но люди, платившие мне за работу, явно заметили спад моего потенциала. Они стали возвращать назад рукописи — поэмы и статьи, которые некоторые религиозные газеты охотно принимали прежде. В своих письмах редакторы выражали слова сожаления или просто писали: «Стиль изменился и уже не удовлетворяет нашим требованиям».

Однажды серым октябрьским утром я возвращался на флит-стрит в абсолютно мрачном настроении после собеседования с издателем солидной религиозной газеты. Этот человек всегда проявлял заметный интерес к моему творчеству. Преподобный Д. был самым добрым издателем, которого я когда-либо встречал. К моему изумлению, он придвинул свое кресло поближе ко мне и заговорил со мной, как отец с сыном. Он указал мне на новые веяния, появившиеся в моих стихах в течение последних месяцев. Вместо прежнего благочестивого тона, вполне подходившего для данной газеты, я начал выражать идеи, которые никак не вязались с образом, сложившимся у него о моей персоне.

Этот превосходный старик, так легко замечавший развитие рас и народов, не смог увидеть эволюции в моем сознании. Для него я был юношей, выбравшем «правильный путь» — «широкую дорогу». И он считал своим долгом предупредить меня о «перепутье», на котором, по его словам, я так некстати оказался. Он почти со слезами на глазах добавил, что я стою на узкой полосе, поросшей колючками. Сойдя с «широкого пути», — который старик весьма красноречиво описал широким движением руки, — я якобы попал на «узкую дорожку», пригодную лишь для некоторых не вполне адекватных людей.

Возвращаясь на Флит-стрит, я интерпретировал его слова точнее: моя «узкая дорожка» была «канавой», попав в которую человек уже не мог выбраться назад на проторенный чуть. Однако жизнь куда сложнее! Ее перемены курса часто кажутся нам неодолимыми препятствиями. Не прошло и нескольких минут, как я решил перескочить через мою «канаву», и пусть читатель сам решает, на какой из сторон закончился этот прыжок. Я давно осознал, сколь различны мнения людей. Но подобно тому, как разнообразные аккорды создают гармонию в музыке, так и мы наполняем мир созвучиями, занимая свои уникальные места на Арфе Творения. Когда человек пытается согласовать свои поступки со взглядами других людей, он создает лишь диссонансы. Пусть лучше каждый звучит собственным аккордом, и пусть мелодию бытия придумывает великий Музыкант Вселенной.

Глава 3. Начало практики в Лондоне.

Еврей-благодетель и наш контракт

В один из дней где-то в районе Самерсолт-Хауз, по пути к моим апартаментам на седьмом этаже, я встретил мужчину еврейской наружности, который внимательно проводил меня взглядом. Мне стало любопытно, чем я так заинтересовал его, поскольку в ту пору евреи ассоциировались у меня с деньгами. Продолжая идти домой, я снова и снова удивлялся его настойчивому и любопытному взгляду.

Евреи всегда оставались для меня нерешенной загадкой. Еще в школе я подробно изучил их историю. Мне часто доводилось исследовать иудаизм в поисках ответов на оккультные вопросы. Я проводил бессонные ночи, читая о чудесах великой Каббалы, но порою задавал себе вопрос, почему эта раса оказалась самой скептической и материалистической из всех, что сохранились на данный момент времени?

Эта мысль вновь пришла ко мне. Раса, которую Бог обучил оккультизму! Раса, чьи двенадцать колен воплощали собой знаки Зодиака! Раса, чьи исторические действия были предсказаны заранее, чьи буквы в алфавите ассоциировались с числами и их оккультными значениями! Неужели потеря ключа к оккультным тайнам их религии привела к другой Потере — потере величия, потере страны и тысячам других лишений, которые они перенесли с тех пор?

Когда Мастер чудес, прозванный ими Назаретянином, каждый шаг которого был исполнением пророческих предсказаний, показал им чудеса оккультных сил природы, оголтелый скептицизм ослепил евреев и не дал им увидеть истину. С тех дней «избранная раса», перед которой пали стены Иерихона (по причине их знания оккультного закона Седьмицы (Закон Седьмицы — т.е. семеричности в природе. «Семь есть всемирное и абсолютное число, потому что содержит в себе и четверку, и тройку, и пятерку, И двойку. Число семь есть признаваемое число всех символов, ибо составлено из трех и четырех. Число семь представляет во всей силе магическое могущество: дух, присутствующий во всех элементарных могуществах; оно подобно пяти - духу, господствующему над материей, но дух здесь выражается не одним, означающим дух человеческий, но тремя». «Если б число семь находилось только в радуге, можно бы, пожалуй, пренебречь им. но оно было повсюду, где была тайна. Этим чистом обозначены семь дней творения и заповедано людям непреложно хранить о нем воспоминание в неделе; число семь находится в радуге, в музыкальной гамме, в добродетелях и грехах, это таинственное число, и тайна, заключающаяся в нем, должна быть великой важности, ибо так часто является оно нам» (Агриппа HemmecieUMCKitu «Оккультная философия).), превратилась в отщепенцев остального мира.

Я часто гадал, почему их назвали «богоизбранным народом». Так как ни одна фраза в Святом Писании не говорила об этом наверняка, я пришел к заключению, что они были «избраны» как народ, посредством которого Творец разъяснял «оккультный смысл всего человечества». Они были детьми Судьбы, неосознанно передававшими цели Бога остальным народам. Они были живым доказательством Его плана во всех событиях прошлого, настоящего и грядущего.

В начале начал их семь дней или семь периодов творения четко соответствуют правилам семи творческих планет, которые контролируют Землю и определяют ее судьбу. Первый период, цикл Солнца, совпадает с той фазой, когда, по мнению науки, земля являлась массой расплавленного огня, взрыхленной для будущего использования, при котором «свет отделится от тьмы». Второй период, цикл Луны, совпадает с фазой, когда «отделились воды» и когда Луна начала контролировать приливы и отливы земли. Третий период, цикл Марса, соответствует фазе, когда «возникла суша» и начали расти растения, то есть когда на землю на чал и воздействовать различные энергии (символы Марса). Четвертый период, цикл Меркурия (символа Звездной науки, из которой происходят остальные знания), совпадает с фазой, когда Творец установил планеты на небесной тверди и повелел им управлять сменой дней и ночей. Пятый период, цикл Юпитера (воплощение беспокойства и желания в природе), по сути, представляется символом амбиций. Шестой период, цикл Венеры, соответствует фазе творения животных и людей — «создав мужчину и женщину, Он показал, что высшим эволюционным состоянием животного мира является человек, особая роль которого заключена в создании всего остального». Седьмой период, цикл Сатурна (эмблемы покоя, отражения и смерти), соответствует фазе, когда Бог «на седьмой лень предался покою и освятил сие действие Своим благословением».

Поскольку наш мир был создан с помощью семи планет, они продолжают сохранять свое влияние на земное творение. Обратите внимание, что Христос умер вечером «седьмого дня недели» — в лень покоя, который Творец учредил еще в начале всех времен. Иисус провел седьмой день в гробнице, ибо в этот день, как сказал Создатель, «ни один человек не должен работать». А в первый день недели, «на изломе дня», мы видим новое исполнение оккультного смысла семи творческих планет, ибо в день, эмблемой которого является Солнце, сам Христос, названный «Солнцем праведности», восстал из тьмы гробницы — так же, как правитель нашей Солнечной системы восстает на рассвете из тени ночной.

Евреи были «избраны Богом» как пример подобных истин. Их Храм строился по образу Небесного храма. Они имели с собой Скинию, пока не отвели глаза от света и не погрузились во тьму, наложив на лица клеймо материалистического скептицизма, которое ныне может увидеть даже самый неискушенный физиономист и чтец характеров. Ради «постной похлебки» в финансовом мире они продали свое первородство — оккультную истину их великой религии. Раввины и рэббе потеряли Скинию, которую их предки всегда и всюду носили с собой.

Они молили Бога о приходе Мессии, но когда Он пришел, чтобы обучить их оккультным истинам иудаизма, они не приняли Его знания. И тогда Господь показал им, что «избранность народа» означает пример для других и демонстрацию тех законов Судьбы, которые управляют мирами, нациями и жизнями отдельных существ.

Внезапно поток этих мыслей был прерван прикосновением к плечу. Я обернулся и увидел еврея, мимо которого недавно проходил.

—Извините, — сказал он. — Вы помните меня?

—Признаюсь, нет, — ответил я.

— Тогда позвольте напомнить. Вы читали знаки на моих руках в Египте. Все, что вы сказали, оказалось правдой, включая развод с женой, который случился в прошлом месяце.

— Тогда, я полагаю, вы довольны результатом?

—Результат для меня не важен, — сказал он. — Я все равно никогда не поверю в возможность точных предсказаний. Но на этом можно делать деньги. Вы можете создать свое собственное будущее. И если вы не против, я хотел бы познакомить вас с моими друзьями. Вы согласны?

—Да. Сейчас я ничем не занят. Мне лишь нужно написать полдюжины статей для парочки газет.

Он засмеялся.

— Оставьте писанину бездарным идиотам.

Прежде чем я собрался с мыслями, он выложил передо мной блестящий план. Мы отправились в его офис, на стенах которого висели заплесневевшие картины. На столе лежали куски фарфора с рисунками египетских скарабеев и стоял мраморный бюст какого-то грека. Мой новый друг состоял на государственной службе, но делал деньги на всем, что попадало в его руки. Через полчаса я вышел на улицу, унося в кармане подписанный контракт о начале моей профессиональной практики в Лондоне. Этот контракт обязывал меня отдавать ему пятьдесят процентов всей выручки в течение двенадцати лет. Кроме того, я должен был вернуть ему кредит за рекламу и найм помещений.

Глава 4. Выбор имени. Постановление парламента.

Контракт разорван

В тот же день я набрался храбрости и начал подыскивать в Вест-Энде комнаты, в которых мог бы жить и заниматься своим ремеслом. Это оказалось тяжелейшим делом.; В те давние дни хиромантия являлась «малоизвестным и неслыханным делом» для Лондона. В умах домовладельцев моя наука прочно ассоциировалась с цыганами и чем-то злым и порочным. Как только я говорил о цели, ради которой хотел бы снять помещения, мне тут же давали суровый отказ, а в некоторых случаях читали лекцию о дьявольских соблазнах.

Наконец, я повстречал шотландку, владевшую домом (вот еще одна раса, чью деловую хватку я ценю с тех пор наравне с финансовым чутьем евреев). Она была примерной католичкой, с тощим кошельком и чахоточным мужем, поэтому, услышав о моем согласии платить двойную ренту, эта женщина уладила свои разногласия с совестью. Хотя совесть шотландок успокоить невозможно. Вскоре я обнаружил, что она по утрам и вечерам окропляла святой водой мою дверь, а через месяц при переезде в другие помещения сия дама обвинила меня в порче ее бесценных фамильных ковров.

Должен признать, что тут она была права, но в тот момент меня беспокоило другое. Я по-прежнему не имел достойного имени, под которым мог бы работать. Мой отец был жив, и я не желал использовать свою настоящую фамилию. Еврейский друг изо дня в день предлагал мне библейские имена и особенно настаивал на Соломоне. К счастью, он недавно развелся, и имя этого монарха напоминало ему о кладезе тайн, называемом «женщины». В конце концов, он решил, что столь значимое имя было слишком рискованным для такого молодого человека, как я.

Дни проходили, ситуация не менялась, и еврей постепенно начинал вскипать. Мои затянувшиеся поиски он называл «капризной причудой». При каждой встрече он цитировал мнение Шекспира об именах или писал мне длинные письма о том, что «промедление — вор времени», «величие возможности не безгранично» и так далее. Однако, когда я выбрал себе имя, мой друг до самого последнего момента не желал принимать его.

Однажды вечером, раздраженный более обычного его наставлениями, я вновь перебирал в уме бесчисленные тысячи имен. Внезапно перед моими глазами возникло имя Хейро на английском и греческом языках. На следующее утро я объявил еврею о своем озарении. Он несколько раз повторил это имя, а затем информировал меня, что я полный дурак. По его мнению, оно не имело никакого смысла и было абсолютно бесполезным. Я тщетно пытался объяснить ему, что слово «хейр» на греческом языке означает руку и что начитанные люди воспримут Хейро как хироманта и толкователя линий на руках. Он по-прежнему называл меня глупцом. Боясь, что еврей вновь заведет разговор о любимом Соломоне, я побежал к ближайшим печатникам и заказал им афиши с именем Хейро.

Через неделю ко мне зачастили клиенты, и в конце первого месяца мой друг получил назад те деньги, которые он '"судил на аренду помещений. Кроме того, я отдал ему пятьдесят процентов выручки согласно договору. Он был очень Доволен и раз за разом восторгался «своим оккультным вложением». Но его радость продлилась не долго. Однажды вечером он влетел ко мне в весьма возбужденном настроении и разложил передо мной газету.

— Взгляните, — крикнул он, указав мне на статью и абзац. — Я разорен!

В статье писалось о моде на хиромантию, которую я вводил в Лондоне. Желая показать свою осведомленность в этой области, репортер процитировал постановление парламента, определявшее подобное занятие как незаконное. Это постановление было принято по указанию Генриха VIII. Вероятно, «веселый монарх» не желал, чтобы его многочисленные жены находили помощь у астрологов и хиромантов или загодя узнавали о своей несчастной судьбе.

Постановление парламента гласило: «Любая персона или группа людей, уличенные в практике астрологии, хиромантии, колдовстве и других подобных дьявольских занятий, должны быть признаны мошенниками и мерзавцами, осуждены на конфискацию их движимого и недвижимого имущества, а также наказаны годом стояния у позорного столба с последующей высылкой из страны или пожизненным заключением в тюрьме».

Надеюсь, что после принятия такого постановления у «веселого монарха» отлегло на душе. Он сделал все возможное, чтобы Анна Болейн и Катерина Говард не смогли узнать свое будущее с помощью «подобных дьявольских занятий». История также утверждает, что король запретил астрологию из-за бунта герцога Бакингемского. Однако, будь причиной проблем короля его и чернокнижник на жены или его недруги и бунтари, это постановление вошло бы в силу. Но при Елизавете оно было временно отменено — возможно, из-за ее симпатий к известному астрологу Джону Ди (Джон Ди (Dee) (1527-1608) - английский алхимик, астролог, математик и секретный агент королевы Елизаветы I. В молодости был придворным астрологом Марии I Кровавой и некоторое время провел в тюрьме по обвинению в колдовстве. В 1555 был выпущен на свободу. Своими удачными предсказаниями обратил на себя внимание Елизаветы и после ее воцарения стал придворным астрологом (имен но по его совету был выбран подходящий день для коронации) и доверенным лицом королевы, выполнявшим ее тайные поручения — как интимного, так и государственного характера. Ди прославился в Англии и Европе удачными предсказаниями погоды. 1583—89 гг. он провел в странствиях по королевским дворам Европы. Императора Рудольфа II он поразил своими оккультными способностями (так. по свидетельству современников, Ди подарил императору магический камень, способный вызывать духов), но добиться поражения католической партии при дворе он не сумел. Главной целью путешествия Ди была добыча сведений о секретной переписке между папским двором и королем Филиппом II. собиравшем в это время «Непобедимую армаду» для разгрома протестантской Англии. Известно, что Ди предсказал и бурю, рассеявшую испанские корабли. Ди первый перевел сочинения Евклида на английский язык: при его покровительстве были основаны учебные заведения.) и ее многочисленных визитов к нему в Морт-лейк. В любом случае, история свидетельствует о том, что этот великий астролог, мистик и хиромант являлся советником королевы свыше двадцати лет, и, возможно, нынешнее величие Англии объясняется именно тем, что королева пользовалась оккультным знанием такого признанного мастера, как Джон Ди.

При Георге III, чье имя связано с потерей Америки, старое постановление вновь ожило и суды обвинили за колдовство нескольких человек. Как бы там ни было, это постановление парламента никогда не отменялось полностью, и сей «умный» закон сохранился до наших дней. Вот почему мой еврейский друг едва не падал в обморок от страха.

— Милый юноша, я разорен, — дрожащим голосом сказал он мне. — Я — правительственный чиновник и через несколько лет должен выйти на пенсию. Если кто-нибудь узнает о моем содействии человеку, который нарушил постановление парламента, я потеряю все. Вы должны вернуть мои деньги, после чего мы порвем контракт и сожжем его. А если у вас возникнут проблемы, никогда не упоминайте моего имени и никому не говорите о том, что мы были знакомы.

Через пять минут мы сожгли контракт, пожали на прощание друг другу руки, и я снова стал свободным человеком.

Глава 5. Проблемные клиенты.

Мать и дочь

После того как мой еврейский друг порвал со мной все отношения, поток клиентов возрос, и десятки мужчин и женщин ежедневно приходили послушать, что я им скажу. Люди рекомендовали меня друг другу, и первые несколько месяцев мой бизнес процветал.

Однажды меня посетила весьма высокомерная дама. Она пришла с красивой дочерью — начинающей, но уже известной актрисой. Властная мать имела в уме чудесное будущее, запланированное для хрупкой и на вид непорочной девушки. Я придерживаюсь правила проводить консультации с одной персоной тет-а-тет, но властная женщина и слышать не желала о подобном условии.

— Я не могу оставить молодую девушку наедине с мужчиной, — заявила она. — Тем более, на полчаса! Что скажут люди!

Я пытался заверить даму, что меня интересуют только руки ее красивой дочери. Но тщетно. В конце концов, я согласился на присутствие матери, и она, в свою очередь, обещала мне помалкивать и не вмешиваться в ход консультации. Я очень нервничал, поскольку по опыту знал, что даже самые близкие люди редко знали истинный характер человека, с которым они общались долгое время. Родители обычно вообще не понимали характер своих детей.

Девушка выглядела воплощением святой Мадонны. Она положила на подушечку стройные руки. Я мгновение смотрел на лабиринт сложных линий, затем с изумлением взглянул на спокойное и самодовольное лицо этой девятнадцатилетней красавицы. Она уже не казалась мне безгрешной. И тут я сделал ошибку.

Решив, что мать знает о проблемах дочери и что эта девушка пришла ко мне за советом, я воодушевленно и бодро описал картину ее недавнего разрыва с возлюбленным и предупредил о грозящем позоре, тень которого уже нависала над ней. Смущение и жалость заставили меня замолчать. II я правильно сделал, что скрыл остальное, поскольку в следующий миг ее властную мать едва не хватил апоплексический удар. Увидев разгневанное и покрасневшее лицо матроны, я понял ошибку и с сочувствием взглянул на девушку. Однако та спокойно натянула на руки перчатки и с презрением сказала:

— Маменька! Вы привели меня к какому-то мошеннику!

На секунду я действительно поверил ее словам. Затем разразился шторм, и величественная мать высказала все, что она думала обо мне и моем искусстве. После этого она, как вихрь, покинула комнату.

В тот день я был выбит из колеи. Я не мог ошибаться в толковании линий, но мой промах заключался в недооценке клиентов. Более того, эти дамы могли создать мне губительную репутацию. В каждом доме, где побывает властная мать, в каждой аптеке и булочной она отныне будет рассказывать всем и каждому, как я пытался «оболгать» ее дочь.

Чуть позже в одной из утренних газет промелькнуло сообщение, что эту милую девушку, вполне известную актрису, арестовали за подделку чека. Опозоренный муж оставил ее на произвол судьбы и уехал из Англии. Через несколько лет мы с ней случайно встретились, и я оказал ей некую значительную помощь.

Глава 6. Встреча с Сарой Бернар и описание ее руки

Конечно, после этого случая весь Лондон заговорил обо мне и наплыв посетителей стал настолько большим, что люди записывались на прием за недели вперед. Я всегда вспоминаю это время с приятными чувствами.

Однажды вечером ко мне зашел некий джентльмен и спросил, могу ли я поехать с ним на встречу к леди, чьи руки, по его словам, должны были вызвать у меня огромный интерес. Я согласился, и мы отправились в дом, стоявший в сквере близ леса Святого Джона. С меня взяли обещание не задавать никаких вопросов. Признаюсь, я очень нервничал, когда после некоторого ожидания дверь в конце коридора открылась и ко мне вышла леди, чья голова и лицо были скрыты пол черной кружевной мантильей. Она положила руки на бархатную подушку, которую я разместил под электрическим абажуром.

Да, это действительно были руки! Их знаки и линии очаровали меня. Я даже не знал, что сказать. Меня переполняло нервозное возбуждение. Дама то и дело восклицала: «Моп Dieu, comme c'est bien vrai». Затем после описания лучезарной славы и успеха, триумфов и успешно выигранных тяжб я обрисовал ей конец жизни, затухание многочисленных ламп помыслов и желаний, медленный спуск с холма амбиций и то, что казалось трагическим финалом.

Она отдернула белые руки. Раздались тихие рыдания. Затем вуаль была отброшена, и я узнал великую Сару(Сара Бернар (Bernhardt) (1844-1923) - великая французская актриса. В 1872-80 в «Комеди Франсез». в 1898-1922 возглавляла «Театр Сары Бернар. (Париж). Сыграла трагедийные и мелодраматические роли в пьесах Гюго. Дюма-сына. Ростана и др.). Ее удивительные глаза смотрели прямо на меня. Я не хотел бы в этих грубых набросках прошлого рассказывать вам о моих чувствах и эмоциях.

Но должен признаться, что на том этапе моей необычной карьеры я почувствовал вспышку гордости за общение с единственной Бернар — особенно, когда она одним из самых сладких голосов повторяла вновь и вновь по-французски:

— Это один из самых чудеснейших феноменов, которые я когда-либо встречала. Как мило! Очень мило!

В тот миг я подумал, что скептическая публика никогда не поверит мне на слово. И как доказательство того, что я видел великую Сару, мне удалось уговорить ее оставить запись в книге отзывов. Своим характерным почерком она написала следующие слова, которые приведены здесь в переводе:

«Поскольку Бог разместил в наших ладонях линии и знаки, говорящие о прошлом и будущем, я сожалею лишь о том, что по этим линиям мы не можем узнать о судьбе тех близких нам, которых мы могли бы предупредить о грядущих проблемах и напастях. Хотя Господь и здесь поступил очень мудро. Пусть так оно и будет. Аминь. Сара Бернар».

Перед тем как уйти, я снял отпечаток ее ладони. Несколько лет назад он уже был опубликован в моей книге «Язык руки». Теперь я привожу его в данном томе. Так как основные черты ладони прекрасно отмечены, их краткое описание может заинтересовать моих читателей.

Взять хотя бы форму руки. Для знатока хиромантии форма человеческих ладоней говорит столь же много, как форма лошадиных копыт для жокея или селекционера. Последние воспринимают каждую линию тел как указатели породы, «формы» и тому подобное. Опытный глаз в мгновение ока оценит, какое «место» займет та или иная лошадь в своем классе работ. Селекционер расскажет вам о слабых и сильных качествах, о том, что ожидает животное в будущем — успех или провал на скачках.

Отпечаток руки Сары Бернар

Точно таким же образом форма ладоней подскажет опытному хироманту не только главные характеристики персоны, но и его наследственность, породу и особенности темперамента — вплоть до того, насколько силен интеллект. Естественно, в таких размышлениях вы не найдете ничего алогичного. Люди с квадратной формой ладони и тупыми пальцами представляют собой методичных материалистов, в то время как персоны с округлыми ладонями и заостренными пальцами имеют импульсивный, артистичный и легко возбудимый характер.

По репродукции гипсового слепка вы можете увидеть, что мадам Бернар принадлежала ко второму типу. Теперь взгляните на линии (которые являются указателями ума), и вы найдете, что все персоны с такими прямыми и глубокими чертами имеют сильные и решительные личности, будто отштампованные их силой воли, точностью и целью. Некоторые люди могут иметь только одну прямую и четкую линию, а все другие будут лишь слегка отмеченными или волнообразными. Здесь мы можем сказать, что они решительны в тех областях, которые отмечены их прямыми линиями.

В случае с мадам Бернар мы видим, что почти все главные линии странным образом являются прямыми, то есть мы понимаем, что эта женщина насыщала своей личностью любое дело, в котором она принимала участие. Карьера мадам Бернар хорошо известна начитанной публике, поэтому мы без труда найдем примеры нашего утверждения в событиях ее легендарной жизни. Взять хотя бы ее скульптуры, которые всегда выполнялись в решительной манере, хотя та же драматическая сила проявлялась и в других видах искусств.

Две прямые линии, поднимающиеся от запястья ко второму и третьему пальцам, редко бывают четкими. Линия, идущая ко второму пальцу, называется Линией Судьбы (или, как я предпочитаю называть ее, Линией Индивидуальности), в то время как линия, идущая к третьему пальцу, называется Линией Успеха) или Линией Солнца, поскольку она символизирует яркость личности, славу и успех). На некоторых ладонях их вообще нельзя найти, а на других они видятся ломанными, извилистыми и неопределенными. Но в каждом случае, где они прямые и четкие, люди обретают в жизни больший успех, чем другие. Они более известны публике и благополучны в жизни.

Когда эти линии уходят книзу ладони почти до запястья, все выше перечисленные качества проявляются в жизни раньше, чем в случаях, когда они начинаются от середины ладони или почти у корня третьего пальца. Глядя на репродукцию отпечатка, мы можем признать, что ладонь великой Сары точно соответствует карьере, которая ослепила мир уже в ее ранние годы и которая продолжалась на всем пути ее жизни.

Центральная горизонтальная черта, пролегающая через центр ладони, называется Линией Головы, или Ума. Если она, как в случае мадам Бернар, прямая и ясная, то это указывает на сильный ум и активную решительную волю. Если линия проходит через всю ладонь, это свидетельствует о великой многосторонности таланта во все сферах, которым "освятила" себя данная персона.

Однако здесь мы видим округлый тип руки с тонкими и длинными пальцами. Следовательно, мы можем сделать вывод, что эта женщина использовала ум в карьере эмоционального и артистического выражения, где такой темперамент находит для своего развития питательную почву и благоприятные условия. Если такие линии будут найдены на ладони квадратной формы, с тупыми кончиками пальцев, то максимальный успех, наоборот, здесь будет достигаться в сферах, где требуется практичный, научный и методологический подход.

Думаю, это краткое объяснение позволит моим читателям судить о научном обосновании хиромантии и о том, насколько точно можно говорить о личности по линиям руки — если, конечно, отбросить в сторону таинственность и суеверные предрассудки. Как заметил Оскар Уальд, оставив запись в моей книге отзывов: «Таинство жизни является видимой частью невидимого бытия».

Глава 7. Предписание судьбы в доме миссис Уолтер Палмер

Лондон снова заговорил обо мне и на этот раз слишком шумно. Не удивительно, что некоторые из газет, которые находят исключительное удовольствие в травле удачливых людей, — эти стервятники прессы, которым, слава Богу, климат Англии не очень нравится, — впервые прислали в мой салон корреспондентов с явными угрозами и шантажом. Они вновь привлекли внимание публики к старому постановлению парламента времен Генриха VIII, на которое я ссылался в предыдущих главах. Моя молодость едва не сыграла со мной злую шутку. В ту пору я еще не знал завистливую и злую сторону человечества. Мой разум интересовали только исследования в хиромантии и нумерологии, поэтому ревность мира стала для меня чем-то новым. Почувствовав ее, я получил глубокую душевную рану.

Однажды в понедельник я получил две язвительные статьи и, почувствовав сильную депрессию, попросил своего секретаря не принимать заказов на конец недели, поскольку в следующую субботу в шесть часов вечера мне якобы нужно было увидеться с моим прежним клиентом. Всю эту неделю я работал с особой настойчивостью и усердием, ибо, по замыслу моей обиженной души, ровно в шесть вечера в субботу карьера Хейро должна была закончиться.

Однако судьба, которая всегда играла значимую роль в моих поступках, над частью которых я порою не имел контроля, планировала свой собственный ход событий. Из прихожей послышались голоса моего секретаря и какой-то женщины, а затем в мою комнату вошла дама. Я провел с ней сеанс, и, перед тем как попрощаться, она сказала мне:

—Сегодня вечером в мой дом прибудут интересные люди. Не согласились бы вы также приехать ко мне и продемонстрировать им ваше искусство? Какой гонорар вы желаете за этот показ?

—Никакой, мадам, — ответил я. — Абсолютно ничего,, потому что сегодня в шесть вечера Хейро перестанет существовать. Однако если вы настаиваете, я с удовольствием окажу вам такую любезность, поскольку хочу убедить интеллигентных людей, что специалисты моего профиля не являются шарлатанами и мошенниками.

— Спасибо, — сказала она. — Сегодня вечером у вас появится такая возможность. Вот моя визитная карточка. «Миссис Уолтер Палмер, Брук-стрит». Я жду вас в девять тридцать вечера.

***

Гости стояли на лестнице, смеясь и беседуя. Первым человеком, которого они послали ко мне для консультации, был пожилой джентльмен. Они называли его «доктором». «Доктор» молча и милостиво согласился на «пытку», и через несколько минут я вкратце обрисовал ему основные моменты его карьеры, а также даты и годы, в которые он совершил определенные поступки своей жизни. В конце концов, мужчина заинтересовался. Он уже не улыбался. Когда я замолчал, этот «доктор» признался:

— Я был настроен к вам скептически и мог бы целый вечер спорить, что хиромантия является чистейшим шарлатанством. Мне ведь без разницы, гадаете ли вы по рукам или ботинкам. Тем не менее, вы определенно попали в даты и точно описали все события, хотя я так и не понял, как вам это удалось.

—Пусть моя наука останется для вас неправильной, но я все же скажу, что вы явно не доктор. Я назвал бы вас, скорее, «человеком с луны», чем доктором медицины.

—Сэр, а какую профессию предполагают линии моих ладоней? — с усмешкой спросил незнакомец.

—Только одну, — ответил я. — Профессию адвоката или, точнее, криминального адвоката.

Вытащив из кармана визитку, он сказал:

— Тогда вы действительно можете узнать, кто я такой.

На карточке, которую он передал мне, значилось хорошо известное имя: мистер Джордж Льюис (позже он стал сэром Джорджем Льюисом).[1]

Затем «суровое испытание» прошли мистер Герберт Гладстон, сэр Генри Ирвинг, мистер Коминс Карр и дюжина других достаточно прославленных людей. Наконец, около трех часов ночи миссис Палмер сказала, что я, вероятно, устал и, отправляя меня домой в своей карете, она пообещала нанести визит в мой салон.

На следующий день (в воскресенье) она приехала ко мне и рассказала о моем успехе в высшем свете.

— Вам ни в коем случае нельзя бросать это занятие, — убеждала меня милая дама.

Я сообщил ей о газетных статьях, в которых говорилось о постановлении парламента и его запретах. Она тут же восторженно предложила следующее:

— Прошлым вечером вы произвели большое впечатление на мистера Джорджа Льюиса. Я спрошу его мнение. Подождите меня. Я вернусь через пару часов.

По возвращении она сказала:

— По мнению Джорджа Льюиса, ваше занятие абсолютно отличается от того шарлатанства, которое упоминается в старом постановлении. Вы не подпадаете под действие этого закона, и если у вас возникнут какие-то проблемы, вам просто нужно передать ведение дела мистеру Льюису и он станет вашим защитником в суде.

На следующее утро я возобновил профессиональную деятельность и больше уже не тревожился о разговорах и статьях с упоминанием этого устаревшего постановления парламента.

Глава 8: Социальные инциденты. Бланш Рузвельт и встреча с Оскаром Уальдом Странное предсказание и его исполнение

Возобновив свою практику, я решил два дня в неделю оказывать услуги тем, кто не мог оплатить мои консультации. Мне казалось, что я, поступая подобным образом, возвращаю часть того, чем Господи наделил меня из милости. Пару недель я даже верил, что поступаю правильно, пока однажды не понял, что в нашем мире быть добрым фактически невозможно.

Бедные люди ко мне по-прежнему не приходили. Однако отведенное им время заняли герцоги и баронессы. Оставив кареты за углом на соседней улице, они бесплатно получали то, что я намеревался пожертвовать неимущим лондонцам. В ответ я увеличил цены и больше не назначал дни бесплатных консультаций. Этот вид благотворительности я заменил раздачей милостыни у ближайшей церкви. Тем не менее, меня часто посещали люди, которые не могли оплатить свой визит, и каждый сезон мои отчетные книги показывали, что я бесплатно работал с сотнями людей.

Как-то раз в салон вошла привлекательная дама. Она была первой клиенткой в тот день, и я посвятил ей достаточно долгое время. Когда она удалилась, я почувствовал тревогу и на всякий случай просмотрел в уме все, о чем мы говорили. Перед моим внутренним взором проходили даты и события, которые, на мой взгляд, должны были случиться с ней.

Моя система (я поясню ее позже) позволяла определять время предполагаемого события вплоть до конкретного часа. И я вдруг понял, что моей визитерше угрожает серьезная опасность от огня — причем этим же вечером. Возможно, некоторые назовут такое предчувствие примером ясновидения, но, по моему убеждению, обученный и тренированный ум (при должной концентрации и особой системе вычислений) способен улавливать «тени грядущих событий», как это делают животные, заранее распознавая приближение опасных ситуаций.

Как бы там ни было, я настолько уверовал в грозившую ей опасность, что, несмотря на тысячи причин не совершать такой рискованный поступок, решил повидаться с дамой и предупредить ее об опасности. Я не знал имени моей клиентки, поскольку всегда давал посетителям возможность сохранять свое инкогнито. Но, к счастью, уходя, она попросила моего слугу передать извозчику адрес гостиницы. Естественно, я тут же отправился туда.

Описав портье внешность этой дамы, я получил номер ее комнаты. Клерк передал ей мою визитку, и она приняла меня. Поначалу ей, наверное, показалось, что я сошел с ума. Она почти так и сказала мне об этом. Но затем, впечатленная моей настойчивостью, эта дама согласилась покинуть гостиницу и провести остаток вечера и ночь в доме своей Подруги — миссис Хэвтри из Уилтон-Кресент. И тут начинается самое странное. Никакого пожара не было. Однако ее любимая собака, оставленная на ночь в номере, задохнулась от случайной утечки газа. Вот таким чудесным образом я познакомился с известной и прекрасной Бланш Рузвельт (графиней Мачета д'Элгри). Бланш Рузвельт была похожа на комету Галлея, которая лишь раз в сотню лет пересекает горизонт нашей жизни. В эту американку влюблялись все — от нищего на улице и до принца во дворце Каждый называл ее Бланш, поскольку ни один титул не соответствовал ей лучше, чем это простое имя. Какое странное и милое создание! Любимица богов, одаренная, как лишь несколько женщин, рожденных до нее. Она писала романы и стихи. Ее «Медная королева» с живописной картиной пожара в Чикаго считалась бестселлером того времени. Бланш чудесно рисовала и пела лучше многих примадонн.

Сам Лист боготворил ее и затягивал в музыку, в то время как Сардо и Бульвер-Литтон пытались увлечь Бланш в мир строф и букв. Но какими бы талантами она ни обладала, ее красота, очарование и невинная внешность неизменно привлекали к ней сотни мужчин и женщин. Даже королева Виктория после визита Бланш Рузвельт во дворец пригласила ее снова для беседы.

Я попытаюсь описать ее вкратце, и, возможно, вы поймете, какое впечатление она производила: белые зубы, бархатистая кожа, голубые глаза и золотистые волосы, приводившие в восторг любого художника, божественно высокая фигура с осанкой королевы, фация чистокровной графини и при этом простота ребенка. Вот какой была Бланш.

Могила Бланш Рузвельт на Бромптонском кладбище

Вскоре после инцидента с «пожаром» она устроила званый ужин, на котором мне пришлось консультировать ее гостей. Меня усадили за занавесом, чтобы я не знал, с кем говорю. Когда сеанс закончился, я был представлен принцу Колонне, герцогу N., мадам Нелли Мелба, лорду Лейтону, Генри Эбби из Нью-Йорка и многим другим высокопоставленным особам.

Свой особый успех в тот вечер я связываю с Оскаром Уальдом. который в ту пору пребывал на пике славы. Интересно отметить, что после этого званого ужина он написал знаменитую «Женщину, лишенную важности». Но когда его толстые руки просунулись через дыры в занавеси и легли передо мной на подушечку, я и подумать не мог, что они принадлежали такому великому человеку. Это были ничем неприметные ладони.

Впрочем, меня удивило различие знаков на левой и правой руках. Не зная, с кем говорю, я пояснил собеседнику, что левая рука всегда отражает наследственные склонности, в то время как правая ладонь показывает развитые или приобретенные характеристики. Когда мы используем левую сторону мозга, нервы уходят от нее в правую руку, поэтому правая ладонь показывает нашу истинную природу и отражает развитие индивидуальности. В данном случая я указал, что левая ладонь обещала необычную судьбу с постоянным и ярким успехом. Но на правой руке его карьера ломалась и рушилась в определенный период времени. Почти забыв, где нахожусь, я подытожил свои наблюдения следующей фразой:

— Ваша левая ладонь — это рука короля, но правая ладонь говорит о том, что король отправит себя в изгнание.

Владелец рук не стал смеяться над моими словами.

— Вы можете назвать мне этот период? — спросил он.

— Через несколько лет с сего дня, — ответил я. — Между сорока одним и сорок двумя годами.

Из толпы гостей послышался смех.

— Неплохая шутка! — крикнул кто-то.

Но Уайльд повернулся к ним и мрачно повторил:

— Левая ладонь — это рука короля, но правая ладонь говорит о том, что король отправит себя в изгнание.

Затем он молча вышел из залы и покинул дом, в котором проходил званый ужин. Хотя прием подходил к концу, Бланш ужасно расстроилась тем, что сей лев общества ушел из-за моих нелепых слов» (я впервые видел ее такой сердитой). Она сказала мне, что я слишком приземлен для забав в ее компании. Занавес сняли, начался ужин, а мне пришлось отправиться домой.

Я не встречал Оскара Уайльда до начала слушания судебного дела, которое оказалось фатальным для него. Перед первым заседанием он пришел ко мне и спросил, «находится ли разрыв по-прежнему на том самом месте». Я подтвердил приближение кризиса, однако указал, что его судьба не будет сломлена. Он тихо поблагодарил меня и, уходя, сказал:

— Мой добрый друг, вы прекрасно знаете, что Судьба не держит на своих путях дорожных ремонтников.

После этой встречи я исколесил полмира и красивым летом 1900 года в Париже на всемирной выставке снова увиделся с Уайльдом. Мы с друзьями сидели на террасе одного из ресторанов, когда мимо нас прошел тощий мужчина, который сел за дальним столиком. Я бы не узнал его, но кто-то из моих друзей воскликнул:

— Смотрите! Это Оскар Уайльд!

Я тут же поднялся и сказал своим спутникам:

—Мне нужно поговорить с ним о некотором деле.

—Если вы сделаете это, — предупредил один из моих знакомых, — то больше не возвращайтесь за наш столик.

Я поклонился, подошел к Уайльду и протянул ему руку. Отвергнутый обществом, он был поражен моим поступком и даже заплакал.

— Мой милый друг, вы так добры, — сказал он. — Сейчас все травят меня, как паршивую собаку. Спасибо, что подошли ко мне.

Мы долго говорили друг с другом — говорили, пока не закончилась музыка, пока звуки голосов и шарканье ног не затихли и выставка не погрузилась во мрак. Он поведал мне о судебном деле, о совершенной ошибке, о жизни в тюрьме и радости освобождения. Затем Уайльд рассказал о своем безнадежном отчаянии, злых взглядах и презрении старых друзей, о невозможности вернуться в высший свет. Он говорил об этом, словно читал завещание, написанное кровью.

Было бы бессмысленно сулить ему какие-то надежды. Его великий ум отверг бы такую подачку. Он познал ужасную реальность жизни — ту грубую истину, которую Судьба уготовила ему.

Внезапно после всплеска слов, где пена и вздор были снесены могучим течением чувств, река его мыслей убрала наносы условностей и дала ему новую идею. Он вскочил на освещенный луной парапет, и четко очерченный контур его фигуры навис над Сеной, которая с шипением неслась внизу. Я схватил его за руку, но он повернулся ко мне и с печальным смехом произнес:

— Нет, юноша, они не скажут, что Оскар лишил себя жизни. О, как завыли бы эти собаки! Как запестрела бы пресса подробнейшими описаниями моей кончины! Только Богу известно, что я переживаю из-за их травли. Но эта ночь дала мне мужество посмотреть им в лицо и ждать, пока боль — и гибель — с каждым днем становятся все ближе. Если до нынешнего вечера вы не совершили ни одного доброго поступка, то знайте, что сегодня сделали это своей симпатией ко мне. Вы вошли в мою долину печали — в мой Гефсиманский сад, в который все когда-нибудь ступают... Он судорожно вздохнул.

— Я рад, что одолел депрессию. Ваше присутствие вызвало прошлое из могилы. Вы помните ту ночь у Бланш — ту ночь, когда я был на пике славы? И вы уже тогда предрекли мое падение. Как часто с тех пор я думал об этом, когда щипал паклю и смотрел на свои руки, разглядывая знак Судьбы. Почему я не принял тогда вашего предостережения? Сегодня вы снова оказали мне услугу и привели меня обратно к самому себе. Но позвольте мне удалиться. Я отправлюсь домой по тихим улицам. Надеюсь, мы еще встретимся в этой большой деревне.

К сожалению, его надежда не сбылась. Через несколько месяцев я был одним из тех немногих, кто сопровождал его фоб на кладбище.

Глава 9. Встречи с королем Эдуардом VII.

Судьбоносная дата

Первая встреча

В 1891 году я имел честь впервые встретиться с королем Эдуардом. Это случилось при следующих обстоятельствах. Одна из моих клиенток, впечатляющая леди, хорошо известная в обществе, пригласила меня на званый ужин в свой дом на Мейфейр. Когда я прибыл, мы встретились в истиной и она провела меня в курительную комнату в конце коридора. — Я хочу, чтобы вы оказали мне услугу, — сказала дама. — Устраивайтесь за этой занавесью, которую я специально повесила. К вам сейчас подойдет мужчина, и вы должны провести с ним сеанс. Я оставлю вас наедине друг с другом, поэтому вы можете говорить ему все, что сочтете нужным. Согласны?

— Хорошо. Я постараюсь выполнить вашу просьбу. Пройдя за занавес, я поправил электрический свет, чтобы он падал точно на положенную передо мной подушечку. Мне оставалось лишь дождаться клиента. Через несколько минут дама вернулась в сопровождении какого-то джентльмена. Он просунул руки в прорези, и хозяйка оставила нас. Не зная, кем был мой подопечный, я работал с таким же спокойствием, как и в своем салоне. Вероятно, эта ситуация забавляла моего «клиента». Он постоянно задавал вопросы, часто отдергивал руки, чтобы сделать какие-то записи, затем мы продолжали чтение линий. Наконец, я начал указывать важные годы в его судьбе и перечислять возможные события.

В частности, я сказал ему, что для него важнейшими днями недели были вторник, четверг и пятница. Его важными числами являлись шесть и девять. Благоприятные месяцы предполагали периоды с 21 марта по 21 апреля, с 21 апреля по 27 мая и с 21 октября по 27 ноября. Именно они содержали в себе главные события его жизни.

— Странно, но это похоже на правду, — сказал незнакомец.

Он прислонился к занавеси, и, поскольку леди не знают, как прочно закреплять материю к карнизам, заколки упали, а вместе с ними и перегородка из материи. Я оказался лицом к лицу с принцем Уэльским. Очевидно, вид у меня был еще тот, поскольку он шутливо заметил:

— Вам незачем нервничать, сударь. Вы превосходно показали себя, и я впервые в жизни получил удовольствие от такого вида деятельности. Давайте продолжим эту любопытную беседу о числах, которые вы упомянули. Забудьте о моем сане и чувствуйте себя так же расслабленно, как прежде.

Его благородные манеры успокоили бы и более впечатлительную персону. Мы перешли к столу, и я, произведя вычисления по моей системе, рассказал ему, какие важные события произойдут в его жизни — причем указал их с точностью до месяца.

Во время обсуждения он сам отметил число 69 и спросил:

- Это мой конечный возраст? Единственная дата, когда два указанных числа, которые, по вашим словам, являются ключами моей жизни, сходятся вместе.

Как позже оказалось, он со странной точностью предсказал судьбоносную и роковую дату (Король Эдуард умер на 69-м году жизни ).

Согласно моей системе, апрель (тот месяц, в который его сразила фатальная болезнь) с незапамятных времен символизировался цифрой 9. Месяц май, в который он умер, представлялся цифрой 6. Кстати, оккультное сложение числа 69 дает 6+9=15 => 1+5=6. Король Эдуард скончался 6 мая в пятницу, которая также, согласно древним письменам, представляется числом 6.

Вторая встреча

Через несколько лет я снова встретился с принцем Уэльским, но уже при других обстоятельствах. В ту пору вспыхнула Бурская война, и тысячи британских солдат уплывали на кораблях в Южную Африку. Принцесса, которая с детства дружила с принцем Уэльским, приехала в Лондон, чтобы осуществить свою идею — она хотела направить груз бисквитов для солдат на фронт. Эта милая женщина заинтересовала принца своей идеей, и поскольку она безоговорочно доверяла мне, то попросила меня заключить договоры с бисквитными фабриками Англии.

Однажды вечером мы сидели в ее гостиной в отеле «Беркли», и я разъяснял ей детали договоров. В дверь кто-то постучал, и в комнату вошел принц Уэльский.

Хозяйка хотела представить меня, но он засмеялся и сказал:

—Это тот человек, который не позволяет мне жить после шестидесяти девяти лет.

—Будь вы кайзером, — ответила она, — он был бы уже казнен за использование магии.

Король Великобритании Эдуард VII

Увы, наш план с бисквитами расстроился. Принц перешел к обсуждению темы и рассказал о своем недавнем визите в военное ведомство. Там обнаружили большие запасы бисквитов, которые не были учтены, и буквально неделю назад несколько кораблей с этим грузом отправились на фронт.

Через несколько дней я снова встретился в принцем в клубе «Мэрлборафа». Подойдя ко мне, он сказал:

— Мне хотелось бы еще раз пообщаться с вами и обсудить ту теорию чисел. Давайте пройдем в мою библиотеку, где нам никто не будет мешать.

Мы направились в его особняк. Он предложил мне сигару и затем передал лист бумага с датами рождения других людей. Ему хотелось узнать «числа их жизни». Мы работали над списком с шести до восьми часов вечера. Затем слуга напомнил принцу, что он должен переодеться к ужину. У меня сохранились записи дат, заданные им вопросы и его пометки к моим наблюдениям, но я не хочу предавать их публичной огласке.

Встав из-за стола, он вежливо пожал мне руку, затем заставил прикурить вторую сигару и провел меня в коридор, где по-дружески попрощался со мной.

Глава 10. Визит короля Эдуарда в Париж.

Мои услуги для «Содружества Антанты».

Создание газеты в интересах мира

Следующий отчет о моей встрече с королем Эдуардом VII связан с известным ныне проектом «Содружество Антанты», который я создал для улучшения отношений между Англией и Францией. Фактически, я могу уверенно сказать, что это был один из первых подобных проектов —по крайней мере в Париже.

Помня о доброте и снисходительности его величества к моей скромной персоне, я, живя в Париже как раз в то время, когда «аннексия Фашоды»[2].

В юности во время моего обучения один из наставников — старик, прекрасно знавший мир, — сказал мне однажды: взбудоражила многих французов и настроила их против Англии, старался сделать все возможное, чтобы имя короля уважали на тех встречах, где мне приходилось бывать.

— Мой мальчик, я дам тебе золотое правило для путешествия по жизни. Оно таково: будь добр с теми, кто добр к тебе; но так же будь добр и к тем, кто обидел тебя. Просто пожалей их за отсутствие здравомыслия. Если ты будешь следовать этому правилу, оно не сделает тебя миллионером, но превратит твою жизнь в великое удовольствие.

Я никогда не забывал слов учителя. Его завет стал од ним из главных принципов моей жизни, и я иногда доходил до крайностей, выполняя это золотое правило.

То время, о котором я пишу, было отмечено сильной враждебностью Парижа к Лондону. Любой, кто выражал «взгляд Англии», тут же становился врагом Франции. Я часто видел, как американцы, прогуливаясь по бульварам, держали в руках американские газеты — специально, чтобы прохожие не заподозрили их в принадлежности к «ненавистной расе захватчиков, укравших у французов Фашоду». В тот период я стал единственным владельцем «Американского регистра и английского колониального мира» — газеты, основанной еще в годы империи. Между тем, она по-прежнему сохраняла свою оригинальность и считалась старейшей континентальной газетой, издаваемой на английском языке.

Поскольку эта газета была хорошо известна и уважалась французами за беспристрастное отношение в политике, она часто использовалась для примирения различных позиций между латинскими и англо-саксонскими странами. Я решил опробовать тот же подход для преодоления уже упомянутой враждебности Парижа.

Следует отметить, что король Эдуард всегда был по душе французам, и его прошлые визиты неизменно венчались успехом. Но теперь его называли «лидером вероломного Альбиона», и никто уже не надеялся на «теплый прием» монарха. Меня же осенила прекрасная идея! Я задумал собрать в одном месте взгляды различных политических и общественных деятелей, затем подытожить мнения и предоставить их королю Эдуарду, чтобы он сам решил, приезжать ему в Париж или нет.

Следуя этому плану, я разослал письма от редакции «Американского регистра», в которых кратко задал два вопроса:

«1. Зная, что его величество король Эдуард всегда проявлял к Франции глубокую симпатию и значительный интерес, каким, по вашему мнению, будет отношение французов, если он посетит Париж в ближайшее время?

2. Если подобный визит не устранит нынешнюю напряженность между Англией и Францией и не послужит началом политического и экономического примирения, пойдет ли это на пользу обеим странам?»

Мы разослали несколько тысяч писем, и через неделю, к моему удивлению, со всех частей Франции в редакцию посыпались ответы. О, какие это были ответы! Некоторые люди писали по восемь страниц и, рассуждая о визите короля Эдуарда, приводили свои доводы «за» или «против». Другие отвечали очень кратко: «да» или «нет». Третьи были оскорбительными и ругали газету, задававшую подобные вопросы. Иногда от их злобы у меня волосы вставали дыбом. Однако большинство французов писало о короле с уважением. Некоторые шли еще дальше и обещали, что если такой визит состоится, они лично придут приветствовать монарха, хотя по-прежнему помнят «оскорбительные действия английских политиков».

Британский посол во Франции сэр Эдмунд Монсон всегда проявлял ко мне радушие, поэтому я без всяких консультаций показал ему пачку писем и спросил его, может ли он послать их его величеству. Сэр Эдмунд честно признался, что при такой враждебности международных отношений он не верит в реальность моей идеи. Я вернулся с пакетом писем обратно домой.

Примерно в то же время меня познакомили с монсеньором Делкассе, который был тогда французским министром иностранных дел. Он хорошо отозвался об инициативе моей газеты, и, проникшись к нему симпатией после двух встреч, я отнес письма в его министерство. Мне пришлось, отсеять слишком враждебные и вздорные послания, хотя я по-прежнему храню их в своем архиве — особенно письма тех персон, которые позже изменили мнение и стали питать, к англичанам дружеские чувства.

Поскольку пакет предназначался королю Эдуарду, я сделал приписку в сопроводительном письме: «Ваше Величество, вероятно, помнит меня как человека, о котором вы когда-то говорили, что я «не разрешаю вам жить после шестидесяти девяти лет».

Прошел почти месяц. Никакого ответа не поступало. К тому времени «Американский регистр» опубликовал несколько писем, полученных от важных персон (а надо сказать, что мы рассылали свои номера почти всем, кто имел вес на политической арене Англии и Франции). Многие из ведущих французских газет благожелательно комментировали проект «Американского регистра» и помещали на своих колонках цитаты из опубликованных писем.

Однажды вечером я получил уведомление — меня просили зайти в Британское посольство. Там из рук сэра Эдмунда я получил пакет писем — с припиской короля: «Благодарю за труд, который Вы взвалили на свои плечи». Сэр Эдмунд добавил:

— Через несколько дней мы окончательно договоримся о визите его величества в Париж.

Считаю излишним как-либо комментировать визит короля, потому что каждый писатель и газетчик сам мог оценить его эффект на все последующие события. Но я не соглашусь с теми «яркими описаниями» о «теплом приеме», когда экипаж его величества помчался по улицам Парижа. Да, это действительно был более чем теплый прием. На Елисейских полях и авеню Булонь собрались толпы народа. Однако эти толпы угрюмо молчали, и только некоторые мужчины приподнимали шляпы. Всем известно, что власти Парижа опасались демонстраций протеста. Чтобы обезопасить жизнь короля, были предприняты беспрецедентные меры предосторожности. Силы полиции под руководством монсеньора Лепина показали себя превосходно. И все же визит не вызвал энтузиазма у людей. Многие считали его еще одним доказательством того, что Франция попала в западню вероломного Альбиона».

Забавный случай с газетой «Содружество Антанты»

За месяц до визита (а именно так приезд короля называли в Париже) я понял, что большего успеха могла бы допиться газета, чье название более соответствовало бы политическим интересам. С этой целью я решил создать газету «Entente Cordiale», а в подзаголовке вынести следующее пояснение: «Печатное издание, направленное на укрепление интернационального содружества». Затем мои референты разослали анонсы во все европейские столицы, и дюжины издательств включили эту газету в свою программу тиражей. Все шло замечательно, пока за день до выхода первого номера не случился эпизод, который стал примером трудностей, поджидающих каждого, кто в эпоху войн мечтает о мире.

Этот инцидент, пусть и забавный, если смотреть на него с высоты прожитых лет, в тот момент едва не помешал рождению газеты. Более того, он почти заставил меня поверить в невыполнимость задуманного проекта. Из-за ошибок в английской части газеты, допущенных французскими наборщиками, мы были вынуждены в самый последний момент пересылать макет в лондонский офис. Затем я помчался в Париж, чтобы проверить готовность выпуска. Мой главный редактор был англичанином, прожившим большую часть жизни на континенте. Он владел несколькими иностранными языками. С его величественной белой бородой он мог бы стать идеальной моделью для статуи мира, но этот человек в душе был инкарнацией английского бульдога. Как только величие и праведность Англии ставились под сомнение, его кровь вскипала и он превращался в ярого бойца.

Другой редактор был французом, и, несмотря на глубокую преданность «Содружеству Антанты», он часто выражал свое негодование по поводу Фашоды — причем делал это в самые неподходящие моменты. Редакторская группа завершалась ирландцем, который прошлые тридцать лет работал военным корреспондентом. Не стоит добавлять, что он являлся «пороховой бочкой» на корабельной палубе. У него имелась масса недостатков, но такого яркого писательского таланта я больше никогда не встречал. Его быстрый карандаш мог описать любую тему. Все было ему по плечу — от международных законов до египетских мумий — тем более, если статья требовалась в последнюю минуту. Он лишь просил, чтобы никто не задавал ему вопросов о той щедрой дозе алкоголя, которая была ему необходима «для видения вещей в их правильном свете». При таких обстоятельствах его ирландское чувство юмора становилось серьезной помехой. Фактически он воспринимал «международное сотрудничество» как большую шутку и едва не разорвал макет, когда впервые увидел наш амбициозный подзаголовок.

В тот вечер, о котором идет речь, я расплатился с извозчиком и вошел в здание, где находилась наша редакция. Откуда-то сверху раздавались громкие крики и неприятный шум.

—Что там происходит? — спросил я у портье. Тот с многозначительной усмешкой ответил:

—Это драка в редакции журнала, который борется за мир.

В тот же миг раздался звон стекла, и еще через секунду мимо по лестнице пронесся мой заместитель-француз. Редакция напоминала территорию, по которой промчался американский циклон. В воздухе летали корректурные листы. Мой почтенный главный редактор прижимал платок к разбитому носу, в то время как бывший военный корреспондент выглядел так, словно только что вернулся с фронта.

Они мне не сказали, что случилось, а я у них никогда не спрашивал об этом.

— Хорошее начало, — подытожил ирландец и, схватив перо, начал строчить очередную статью.

Англичанин на другом конце стола пытался выглядеть достойно. Старательный юный клерк собрал листы и положил их передо мной. Все работали молча — причем с такой добросовестной прилежностью, что в результате у нас появились неплохие статьи о достоинствах мира. На следующий день на газетных прилавках появилась «Entente Cordiale», и именно в ее колонках король получил новый титул — «Эдуард-миротворец».

Прошло два месяца. Газету прекрасно раскупали во всех частях мира. Я получал поздравления из самых неожиданных мест. Почти каждый европейский монарх написал мне письмо с благодарностями, а из далекой Японии император Микадо прислал свои лучшие пожелания в успехе.

Однако в финансовом плане мы оказались в убытке. Стоимость прекрасной бумаги, хороших иллюстраций и редактуры ежемесячно превышала доход, поэтому после года непрерывных издержек я с радостью приостановил свой эксперимент «в интересах мира» — мой карман не выдержат таких растрат.

Кроме того, газета не соответствовала реалиям дня. Говоря о мире, вся Европа готовилась к войне. Какой-то миллионер, получавший значительные доходы от произведет пушек и бронированных пластин для боевых кораблей, выделял дотации на строительство Дворца мира, но никто пальцем не пошевелил, чтобы поддерживать газету, пропагандировавшую мир. Дипломаты не желали оплачивать свои подписки, а когда они додали это, то требовали, чтоб в следующем номере мы печатали их фотографии. В конце концов, я согласился с тем, что насмешки моего ирландского военного корреспондента были вполне оправданными и что в великой игре политиков идеальный интернациональный мир являлся лишь темой для разговоров — абстрактной и глупой.

Перед тем как завершить мои комментарии по вопросам мира и содружества, я должен добавить (даже рискуя навлечь на себя недовольство тех читателей, которые требуют сокращения британского военного флота), что только Англия сегодня поддерживает мир во всем мире. И, похоже, эту истину могут понять только те люди, которые, подобно мне, жили многие годы под флагами других стран. Задайте себе лишь один вопрос: «Что делала Англия для предотвращения войны?», и вы получите ответ, от которого зависит все остальное.

Недалекие люди — и таких очень много — любят болтать «о величии древних империй». Но ни Вавилон, ни Греция, ни Рим даже не мечтали о мировом влиянии современной Британии. Таинственное слияние четырех народов (англичан, ирландцев, валлийцев и шотландцев) породило истинного миротворца и отца всех парламентов. Я намеренно использую слово «Британия», поскольку часто слышу, как «создатели империи» в далеких солнечных странах почти бессознательно (или по воле природного инстинкта, который является гением всего великого) говорят: «О, нет, я шотландец» («ирландец» или «валлиец»). Но затем с оттенком гордости они неизменно добавляют: «Я подданный Британии». Ах, если бы те, кто сидит в «государственных креслах», слышат их, то мы давно имели бы флаг с четырехлистным клевером — эмблемой Британии. А это, между прочим, символ удачи и силы, который так долго искали суеверные народы и который несколько веков назад нашла наша Англия.

Мне нравится Джон Буль[3].

Он хитрый человек и умеет заставлять других людей работать на себя. Однако он действовал бы с большей эффективностью, если бы приказы, отданные им, воодушевляли его помощников. Обычно он перекладывает ответственность за свои поступки на плечи людей другой национальности — например, на еврея Дизраэли, на валлийца Ллойда Джорджа или шотландцев Гладстона, Баннермана и Бэлфура. С другой стороны, он совершенно правильно распределяет роли, консультируясь с евреями по поводу финансов и с ирландцами по вопросам армии. В настоящее время все отмечают прилив американской крови в различные ведомства адмиралтейства. Введя в обиход «Союзный флаг», Джон Буль еще раз доказал бы, что союз действительно дает Британии силу.

Конечно, найдутся и те, кто не поверит в чудодейственность такого символа. Но мы должны почитать его, хотя бы ради тех людей, которые ковали славу нашей страны во всех климатических поясах, радея о безопасности слабых народов. Именно они позволили нам сегодня занять гордую позицию миротворцев среди наций Земли.

Глава 11.

Королева Мария принимает в дар мою книгу.

Оккультные числа короля Георга

Одним из самых моих ценных сувениров является письмо от королевы Марии, а в ту пору принцессы Мэй. Я получил его следующим образом. Одно время по Лондону ходили слухи, что до помолвки с герцогом Кларенсом юная принцесса Мэй в сопровождении некоей высокопоставленной дамы приезжала ко мне на консультацию и что я якобы отметил ее заинтересованность обеими братьями. Далее шло предсказание, что первому жениху осталось жить недолго, а в браке со вторым она может занять положение величайшей власти и ответственности. Ее счастливым числом была названа тройка, которая ассоциировалась со всеми великими событиями в жизни будущей королевы.

Поскольку я редко выясняю имена клиентов, то привожу эту историю как расхожий слух, переданный мне дамой, близко связанной с принцессой Мэй. И именно эта леди предложила мне послать мою книгу о хиромантии в качестве свадебного подарка, когда принцесса готовилась выйти замуж за герцога Йоркcго. Выполняя совет этой дамы, я отпечатал особую копию книги, переплетенную в телячью кожу с золотым тиснением. Затем я послал подарок в Белую ложу за два дня до свадьбы. К моему удивлению и восторгу книга была принята, и я получил признательное письмо, посланное собственноручно Ее Королевским Величеством. Письмо передала мне мадам Бриску, которая рассказала мне, до чего понравился принцессе мой подарок.

«Белая ложа, Ист-Шин, 21 мая, 1893 года Принцесса Мэй выражает признательность и благодарность уважаемому Хейро за книгу, столь милостиво посланную ей. Она с радостью принимает ее и обещает разместить среди других свадебных подарков».

Кстати, возвращаясь к числу 3, следует сказать, что король Георг родился 3 июня. Брак принцессы Мэй состоялся в год, чьи числа при сложении дают 3: 1893=21; 2+1=3, а ее коронация как королевы Англии состоялась в 1911 = 12=3, то есть в год, чьим оккультным числом является.

Я мог бы рассказать много интересных сведений о том, как числа влияли на короля и королеву. Однако, на мой взгляд, такие рассуждения показались бы в этой книге слишком техническими, поэтому я приберегу их для работы об оккультном значении чисел. Надеюсь, что странные события, указанные годами 1912(От издателей американского издательства: «Отдавая должное автору, издатели желают заявить, что вышеприведенная фраза была вставлена в страницу летом 1911 г.».

От редактора настоящего издания: В 1912 году Британия лишилась «Титаника», и это была самая серьезная и массовая катастрофа чуть ли не за целое столетие. В 1916 году состоялось Верденское сражение.) и 1916, не окажут большого воздействия на столь любимых правителей Англии.

Глава 12. Некоторые интересные личности:

м-р У. Т. Стид, М-с Мод Гонн, М-р Ричард Крокер из Тэманни-Холл, M-mle Янота

В один из дней меня пригласили для консультации к мистеру У. Т. Стиду в его офис в Моубри-Хауз. Я чувствовал себя напряженно, потому что знал, кем был мой клиент. Именно по этой причине я позже договорился с секретарем, чтобы он, выяснив имя визитера, не сообщал бы мне его. На мой взгляд (и думаю, читатели согласятся со мной), мозг цепляется за мысли и ожидания, что такой-то и такой-то человек ведет такую-то и такую-то жизнь. На самом деле мы часто имеем обратное, поскольку мужчины и женщины на сцене жизни играют публичные роли, в то время как их реальный характер абсолютно иной, чем он видится публике. По этой причине я всегда уклоняюсь от интерпретаций жизни моих личных друзей, чем, наверное, часто огорчаю их.

Итак, навещая мистера Стида, я чувствовал себя смущенным и нервозным. Эта известная личность находилась в центре публичного внимания и совершала такие яркие поступки, что любой «человек на улице» слышал о нем по десятку раз за месяц, а колонки всех английских газет неизменно упоминали его имя. Перед началом консультации я объяснил ему свои трудности, и он нашел их вполне логичными и разумными. Затем я взял для коллекции отпечаток его правой ладони и далее объяснил ему смысл различных линий, сравнивая их с похожими чертами на руках других известных личностей.

Через годы мы встретились в Париже. В ту пору я находился в зените славы. Консультируя персидского шаха, я предупредил его о скором покушении на его жизнь. Прислушавшись к моим словам, главный визирь велел усилить охрану, и это спасло жизнь шаху. Мистер Стид заинтересовался моей теорией чисел и попросил объяснить, как я работаю с важными и судьбоносными датами. Мы сидели за столом в хорошо известном ресторане на бульваре Капуцинов — мистер Стид, знаменитая мисс Мод Гонн[4].

Когда я объяснил выбор даты вышеупомянутого покушения на жизнь шаха, мистер Стид попросил меня рассказать, как «ключевые» числа соответствовали характеру людей и главным событиям жизни. После этого он дал мне даты рождения своих сыновей и после моего описания признал, что я точно указал черты их характера. Более того, когда мы встретились вновь через десять лет, я с удовольствием услышал, что события, предсказанные мной в Париже, полностью исполнились. Стид только что вернулся из поездки к русскому царю, которого он знакомил со своим «Движением к миру», а мисс Гонн, прозванная парижанами «ирландской Жанной д'Арк», недавно провела турне в Ирландии.

Мистер Ричард Крокер из Тэманни-Холл

Кстати, именно мистер Стид познакомил меня с другой ярко выраженной личностью, хорошо известной в Англии и Америке. Я говорю о мистере Ричарде Крокере — лидере ведущей политической организации, штаб-квартира которой расположена в Нью-Йорке.

После консультации мистер Крокер сказал, что слышал обо мне много хорошего от своего друга — мистера Стида. Заинтересовавшись его рассказами, он решил повидаться со мной. Следует отметить, что я предрек ему «почти невероятные события». В ту пору он был главой Тэманни-Холла, а я сказал, что его судьба находится «на развилке дорог», что ему придется отдать бразды правления в руки другого человека и сменить активную политическую жизнь на покой и мир. Он явно не собирался делать этого, однако уже через год мистер Крокер удивил всех своей отставкой, купил поместье в Ирландии и вскоре стал победителем дерби, выиграв синюю ленту на ежегодных английских скачках.

Мадемуазель Янота

Другой интересной личностью, совершенно иного склада, была мадемуазель Янота (Наталья Янота (1856-1932) — выдающаяся польская пианистка и композитор, ученица Шумана. По окончании обучения быстро покорила сердца европейских зрителей, много гастролировала, с 1885 гола занимала место в штате Имперского оркестра в Берлине)— известная пианистка при дворе императора Германии. Эта дама приняла столько похвал и аплодисментов от королевских семейств, что ярко выделялась среди остальных женщин в мире музыки.

Маленькая леди, одухотворенная ангельским светом (а любой, кто слышал ее чудесную игру, без сомнения верил, что сама душа играла этими тонкими пальцами), пришла в сопровождении своего «принца Белого Вереска» — известного всем черного кота. Он был ее талисманом многие годы, и хозяйка носила его с собой даже на рынки, где раздавала щедрую милостыню.

Ее талант был четко отмечен на линиях ладони. Я безошибочно определил его и был награжден приглашением в зал Сент-Джеймса. На следующей неделе я имел удовольствие оказаться одним из слушателей ее концерта и вместе с остальной публикой аплодировал ей после гениально исполненных произведений Шопена и Листа.

Возможно, моих читателей заинтересует тот факт, что эта великая пианистка выступала в знаменитом зале свыше трехсот раз, и в качестве особого знака признания ее попросили сыграть на последнем концерте перед разрушением старого здания.

После выступления ей подарили ту железную корону, которая венчала шпиль консерватории целых сорок семь лет.

Прошло много лет, но при возвращении в Лондон я получил от мадемуазель Я ноты приветственное письмо, в котором она написала: «Все, что вы сказали мне, оказалось правдой — и печали, и радости».

Глава 13. Интересные личности (продолжение):

Граф де Пари, Леди де Бэз (миссис Лэнггри)

Одно время меня часто навещал пожилой и вежливый француз, который с энтузиазмом интересовался моей системой чисел и диаграммами, с помощью которых я вычислял даты важных событий в жизни великих людей. Особенно он был увлечен диаграммами королей Франции и моими комментариями битв Наполеона I и Веллингтона. Он неизменно расспрашивал о них каждый раз, когда приходил ко мне.

Сильными периодами Наполеона являлись два промежутка: от 1 июля до 30 октября и от 1 января до 30 апреля. Сильные периоды Веллингтона приходились на промежутки от 15 апреля до 15 июля и от 15 октября до 15 января. Первый раз два великих генерала встретились лицом к лицу под Ватерлоо, и, поскольку эта битва произошла 18 июня 1815 года (то есть в сильный период Веллингтона и слабый период Наполеона), победа осталась за англичанами.

Мой пожилой знакомый часто рассуждал о судьбе Европы, если бы Наполеон, имея под рукой такую диаграмму, отложил бы битву до наступления его «благоприятного периода».

Этот человек знал историю Франции, как свои пять пальцев. Он помнил все даты различных династий, революций и тому подобное. Однако я не имел ни малейшего представления, кем он был. Однажды, перед самым отъездом из Лондона в Америку, я попросил его подарить мне на память отпечаток его руки, и он отказал мне.

— По некоторым причинам я не хочу давать вам отпечаток. Но с удовольствием подарю вам свою фотографию, которая, весьма кстати, оказалась при мне.

Вытащив из бумажника фотографию, он подписался на обратной стороне и пожал мне на прощание руку. После его ухода я прочитал дарственную надпись и узнал, что моим клиентом был Филипп граф Парижский[5]

Филипп граф Парижский - реальный претендент на французский престол

Миссис Лэнгтри

Я даже думать не смел, что миссис Лэнгтри[6], позже ставшая леди де Бэз, когда-то посещала мой салон хиромантии.

Но через несколько лет она пригласила меня на чай в свои номера в гостинице «Чарльтон». Я попросил позволения осмотреть ее ладони, и, к моему удивлению, она со смехом сказала:

— Вы уже делали это несколько лет назад. Я приходила к вам, скрыв лицо под вуалью, чтобы вы не увидели даже кончика моего носа и не узнали, с кем ведете беседу. Это убедило меня в точности ваших прогнозов. Вы рассказали обо мне все то, что я знала о себе — настоящую правду, а не домыслы досужей публики.

Я прекрасно помню тот вечер в очаровательной гостиной, наполненной красивыми розами. Она выглядела цветущей и счастливой. Пока мы говорили, ей принесли посылку с красивой серебряной чернильницей и дружеским письмом, в котором король Эдуард поздравлял ее с днем рождения. Представьте себе, она забыла об этой дате, но король, с его обычной заботливостью, напомнил ей о дне рождения. И я уверен, что ни один подарок, отправленный им кому-либо, не приносил такого удовольствия, как в данном случае.

Перед моим уходом она подарила мне фотографию, которую я привожу в этой книге. Однако те, кто имел удовольствие встречаться с миссис Лэнгтри, согласятся со мной, что ни один снимок не в силах передать ее очарование, волшебное обаяние и ту сердечную доброту, которые приводили в восторг всех, кто знал эту женщину. Недавно я получил от нее письмо и как пример указанной душевной доброты привожу его в дословном виде:

«18, Двор регента, Гановер-Гейт, 15 апреля 1911 года

Уважаемый Хейро. Я с радостью узнала, что вы намереваетесь вернуться в Лондон. Честно признаюсь, что за прошлые десять лет все Ваши предсказания исполнились. Помните, Вы сказали, что мне не следует сопровождать мужа в Америку, хотя я уже тогда планировала мой тур по Штатам? Не найдя повода для осуществления Ваших опасений, я поступила по-своему. Но разразилась Бурская война, и случилось то, что Вы описывали мне, — скандал во время тура, о котором я теперь весьма сожалею.

Однако поймите и меня: наш спектакль и моя роль имели в Лондоне большой успех. Кто мог подумать, что перемены в политике превратят пьесу Синди Гранда в «аморальную тему»! Все газеты прошлись по нам тяжелой поступью, и я получила настоящий стресс от разразившейся травли. Иногда нам приходилось спасаться бегством и переезжать из города в город.

Однако самым интересным был следующий инцидент. Вы сказали мне, что будущим июлем я перенесу нервный срыв, связанный с лошадью. И это действительно случилось! Моя любимая кобыла Малума, управляемая Тодом Слоуном, на скачках за ливерпульский кубок упала и сломала плечо. Ее пришлось убить.

Пусть некоторые сочтут это сентиментальностью, но ее гибель так сильно повлияла на меня, что некоторое время я вообще не посещала скачек. Ах, Хейро! А сколько было других совпадений с тем, что Вы мне говорили, когда мы виделись в последний раз. Вы оказались правы даже в самых малейших подробностях.

Я решила написать Вам об этом и еще раз восхититься Вашей точностью прогнозов. Мне кажется, что поощрения нужны каждому — особенно тем, кто выполняет свое дело с гениальным мастерством. Если бы люди понимали в этом толк, то наш мир выглядел бы гораздо лучше.

Заверяю Вас в дружбе, искренне ваша

(подпись) Лили де Бэйз»

Глава 14. На борту американского корабля.

Благодарные комплименты королевы Англии.

Мадам Нордика и чай в отдельной каюте

Надеюсь, я не утомил читателей перечислением знаменательных событий моей жизни в Лондоне. Достаточно сказать, что из-за огромного напряжения в работе я серьезно заболел и провел три месяца в частной лечебнице на Девоншир-Стрит. Судя по учетным книгам, в свой первый сезон я консультировал около двадцати человек в день. И если взять рабочий год, состоящий из трехсот дней, то мне пришлось встретиться примерно с шестью тысячами людей, не считая вызовов на дом, на балы и званые вечера, где количество консультаций не поддавалось счету. Кроме того, помимо работы в салоне я дал около тысячи бесплатных консультаций тем людям, которые не могли оплатить мой гонорар.

Тем не менее, мне хотелось победить сразу на нескольких полях сражений. Оправившись от недуга, я решил отплыть в Америку. Уже через неделю мои друзья провожали меня на причале Ватерлоо, где я ожидал пассажирский катер с парохода. В группе провожавших были два моих доктора, Бланш Рузвельт и полдюжины других друзей. Там же на причале Бланш познакомила меня с мадам Нордикой, которая отбывала в Штаты на том же корабле.

Я не буду описывать мое путешествие, поскольку в те дни все они походили друг на друга. Меня угнетало лишь то, что я отправился в Штаты без рекомендательных писем, почти никого там не зная и совершенно не представляя себе быта американцев. В своем сердце я на всякий случай попрощался с доброй Англией. Над моей головой трепетал флаг другой страны, и я часто думал, влиял ли он на сознание тысяч путешественников, плывших из Англии в Америку. До этого меня не волновало, чей корабль везет меня через океан. Но взгляд случайно поднялся вверх, и я увидел звездно-полосатый флаг. Я инстинктивно посмотрел на нижнюю палубу. Там стояла толпа американцев. Почти бессознательно я начал анализировать и отмечать небольшие отличия между ними и подданными Британии. К слову сказать, фирма, которой принадлежал корабль, считалась одной из лучших в мире — «Америкам Лайн».

Позже, поговорив с другими пассажирами, я заметил, что многие англичане проявляли на борту излишний дух патриотизма. Существует ошибочное мнение, что американцы слишком агрессивны в своем патриотизме — что крик орла остается единственной музыкой для их ушей. Ничего подобного. Американские орлы шумят только за пределами своей территории, но дома ведут себя так же тихо и степенно, как англичане. Настоящий дух патриотизма проявляется у американцев только в связи с делами их нации.

Англичане часто судят о своих кузенах «через пруд с селедками» по выходкам туристов, которые приезжают из Америки в Европу. Это обычно люди, впервые вырвавшиеся из своей страны. Обзаведясь деньгами, они решили «сделать Европу» — и «делают» ее столь неуклюже и грубо, что бедные европейцы восстают против подобной агрессии и называют их «тупыми янки». Даже по пути из Лондона в Саутгемптон эти «первопроходцы» надевали вместо галстуков звездно-полосатые платки, курили зловонные сигары, задирали ноги на столы и намеренно становились заметными среди прочей публики. Однако я по-прежнему уверен, что в своей стране они вели себя покорно, как ягнята.

То же самое происходило и со многими англичанами, попавшими в Америку. Когда я жил в Штатах, мне не раз приходилось стыдиться за моих соотечественников, а иногда и за соотечественниц. Будучи в Америке, они вели себя ничуть не лучше тех американцев, которые, приезжая к нам, «делают Европу».

Но вернемся к описанию моего путешествия.

Перед обедом мы вышли в Канал. С каждым часом гигантское судно все больше набирало скорость. Казалось, что но волнам мчался скорый поезд, извергая из труб серые клубы дыма. Многие пассажиры устроились в креслах на палубе и наблюдали за различными ориентирами на берегу, мимо которых мы проплывали. Остров Уайт выглядел пестрым от флагов. Нидлс освещало яркое солнце, в то время как Борнмут, мрачный и печальный, поражал своей холодной красотой. Смеркалось. На небе высыпали звезды. Когда мы миновали последнюю скалу материка, пассажиры один за другим начали спускаться вниз. Я видел, как несколько американцев провожали взглядами кильватерный след и посылали воздушные поцелуи белым скалам Англии, так быстро исчезавшим из виду.

На следующий день произошел случай, вполне достойный упоминания. Поскольку было воскресенье, судовой колокол начал звонить к церковной службе. Его звуки показались мне такими манящими посреди океана, что я, как и многие другие, отправился на воскресную молитву. Люди, верившие разным религиозным идеям, оказались на безбрежных морских просторах. Необъятность океана расширила их мировоззрение. На службу пришли почти все пассажиры. Если кто-то страдал морской болезнью, ему тут же помогали священники или служители Армии спасения. Несмотря на постоянную качку и пару нетрадиционных прочтений молитв, я был впечатлен этой службой — особенно, когда преподобный архидиакон Киркби из Рю, начав молитву по укладу епископальной американской церкви, призвал собравшихся воздать благодарность щедрой Англии и помолиться за здоровье королевы. Мы находились на американском корабле под звездно-полосатым флагом, и почти все люди на борту были американцами. Поэтому такой жест вежливости тронул меня, и я решил отметить его в книге.

Через три дня мадам Нордика[7] прислала мне записку и пригласила вечером в свою каюту на чай.

Кроме меня там был также сеньор Перуджини — хорошо известный тенор. После чая неспешная беседа привела нас к хиромантии, и Нордика попросила меня прочитать ладони тенора. Ей хотелось узнать, стоит ли певцу уходить со сцены и посвящать себя религии, как он планировал сделать в ближайшие месяцы. Вообразите их скептицизм, когда я заявил, что Перуджини скоро женится на женщине той же профессии. Их будут поздравлять все знакомые, но брак через шесть месяцев расстроится, а через год закончится разводом.

— Немного быстро даже для Штатов, — смеясь, шутили они. Однако все так и случилось. Как вы знаете, он устроился петь в казино Лиллиан Рассел, затем женился на прекрасной примадонне, которая в то время была богиней американской сцены. Примерно через шесть месяцев их брак распался, а через год состоялся развод этой пары. Обстоятельства их краткой супружеской жизни привели к тому, что мое имя стало известным в Нью-Йорке. Но начало моей профессиональной деятельности оказалось непредвиденно сложным и трудным.

Глава 15. Рука убийцы и последующее осуждение

Я снял прекрасные апартаменты на Пятой авеню — самой интересной улице Нью-Йорка. Однако без рекомендательных писем и влиятельных друзей стать известным в городе было очень трудно. Возможность пришла следующим образом. Я почти потерял надежду и серьезно подумывал об отъезде из страны, когда однажды вечером некая решительная дама позвонила мне и сделала такое предложение:

—Я репортер «Нью-Йорк Уорлд». Меня послали к вам с целью провести проверку хиромантии. Если вы примите наше предложение и хорошо покажете себя во время эксперимента, то получите лучшую рекламу в вашей жизни. Но если вы откажетесь или потерпите неудачу, то можете забыть о своей карьере.

—Что за проверка?— спросил я.

—Вы должны описать людей, не зная их имен и не задавая вопросов, — ответила она. — Мы дадим вам несколько отпечатков ладоней, сделанных на бумаге. Думаю, этого вполне достаточно. Теперь скажите мне, вы принимаете наше предложение или отказываетесь от него?

—Да, принимаю.

—Я знала, что вы сделаете подобную глупость, — сказала женщина. — Ладно, будем считать, что мы договорились.

Правая рука доктора Мейера, осужденного за многочисленные убийства в Нью-Йорке. Обратите внимание на центральную горизонтальную линию (Линию Ума), проходящую через ладонь не совсем обычным образом, приподнимаясь к четвертому пальцу.

Через несколько дней она пришла ко мне с пачкой листов, на которых были отпечатки ладоней, и приготовилась записывать все, что я скажу ей о них. Мы проработали весь вечер — с двух часов до семи. Признаюсь, я сильно нервничал. Отпечатки были слабые. Их сделали на папиросной бумаге. Кроме того, моя инквизиторша была очень своеобразной, но отнюдь не самой симпатичной дамой. Тем не менее, моя нервозность привела к успеху. Мозг выуживал любые намеки, впечатанные в линию и бугры. Он создавал образы людей, и я описывал их характеристики так, словно знал их лично. Затем наступил критический момент. То был четвертый или пятый отпечаток, который она положила передо мной.

—На этой ладони есть нечто столь ненормальное, что я отказываюсь комментировать характер данной персоны, пока вы не предоставите мне письменное согласие владельца отпечатка на описание его личностных черт.

—У нас имеется согласие всех этих людей, — ответила женщина и показала мне письмо из «Нью-Йорк Уорлд», заявлявшее о том, что все люди, давшие отпечатки ладоней, согласны на интерпретацию их характеров.

Получив такое подтверждение, я продолжил работу. Рука, чей отпечаток лежал передо мной, принадлежала убийце. Я не мог ошибаться. На левой ладони линии были нормальными и показывали развитый ум. Но правая ладонь говорила о том, что этот человек использовал свой интеллект для получения денег преступным образом. Линия Жизни свидетельствовала, что его погубит самоуверенность и что он рано или поздно попадет в руки полиции.

— Не важно, сколько он совершил преступлений, — заметил я. — На сорок четвертом году он попытается убить еще одну жертву, но будет пойман и осужден. Следствие установит, что этот человек годами использовал свою профессию для получения денег преступным путем. Он ни перед чем не останавливался ради выгоды. Его осудят к казни на электрическом стуле, и какое-то время он будет находиться под тенью смерти. Тем не менее, данный преступник не будет казнен, а проведет остаток жизни в тюремной камере.

И мои слова оказались верными. Преступник, названный газетами «кровавым доктором Мейером», страховал жизни жителей Чикаго. Затем он под разными предлогами начинал заботиться об их здоровье и, якобы выполняя свой профессиональный долг, отравлял пациентов, чтобы позже забрать их страховку. В то время в Штатах любой человек мог оформить страховой полис на другого человека — даже не родственника. Достаточно было платить ежегодные взносы, и после смерти опекаемого человека вам

выдавалась приличная сумма. Поле этого судебного дела закон о страховании был радикально изменен.

Во время слушания дела о преступлениях доктора Мейера мое описание также было подшито к документам. После длительного и сенсационного суда, в котором он защищался изо всех сил, его осудили на смертную казнь, но поскольку электрический стул по техническим причинам не работал, приговор изменили на пожизненное заключение в тюрьме.

***

После того как моя инквизиторша ушла, я почувствовал себя полностью истощенным. Она даже намека не дала на правильность моих заявлений. Эта женщина сказала, что я узнаю результат в следующем воскресном «Уорлде». А тогда был только вторник. Все следующие дни я жил в тревожном ожидании. В субботнюю ночь мне вообще не удалось заснуть, и я задремал лишь под утро. Около девяти часов мой черный слуга постучал в дверь и разбудил меня. Затем самым обыденным тоном он сказал:

— Вставайте, сэр. На лестнице стоят около сотни человек. Они хотят увидеться с вами.

Мне не нужно было спрашивать причину. Он сжимал в руке воскресный «Нью-Йорк Уорлд», и вся передовая страница была посвящена моей работе. Я видел огромный заголовок: «Хейро успешно прочитал судьбы мэра, судебного адвоката, Николь Ворд Маккаллистер, доктора Мейера и других». Я оделся и спустился на лестничную площадку. На ступенях толпился народ всех возрастов, цветов и сословий. Американцы не похожи на других людей, живущих в нашем мире. Когда какая-то идея входит в их головы, они не теряют времени зря, а начинают ее выполнять. Какой-то мужчина взял на себя роль лидера.

— Мы видели статью в сегодняшнем «Уорлде», — сказал он. — Поэтому вы сами знаете, что мы хотим.

Думаю, что я правильно поступил, когда ответил им следующее:

— Мне очень жаль создавать вам проблемы, но сегодня воскресенье и, согласно религиозным предписаниям, у меня этот день отводится для отдыха. Если хотите, приходите в понедельник утром, начиная с девяти часов.

Думаю, этот отказ еще больше повысил мою репутацию, поскольку американцы ни что не ценят так сильно, как независимость. Весь день приходили посетители, и им говорилось то же самое. Когда же настал понедельник, мой секретарь имел заявки на два месяца вперед.

Глава 16. Клиент, связанный ужасной историей

Первый год жизни в Нью-Йорке был окрашен множеством любопытных и интересных эпизодов. Однако я расскажу только о некоторых из них, иначе для отчета об американском туре мне придется написать не одну, а три-четыре книги. Некоторые из этих эпизодов были комичными, другие печальными или очень личными, но все они имели особое качество, и когда-нибудь позже я напишу отдельную книгу, в которую включу широкий спектр событий, случившихся со мной в Америке.

Однажды вечером в мой салон пришел хорошо одетый симпатичный человек в возрасте сорока пяти—пятидесяти лет. Поскольку я в тот момент был не занят, то тут же приступил к работе и, не глядя на клиента, начал осматривать его ладони. Здесь я должен кое-что пояснить. Многие люди считают, что прошлое не волнует их и что они заботятся только о нынешнем состоянии жизни. Но когда я точно описываю их прошлое, они начинают доверять моим словам. Кстати, я могу оценить реальную ситуацию клиента только после того, как пойму его прошлую жизнь. Поэтому у меня сформировалось правило начинать работу с прошлых событий и указывать клиенту даты тех или иных моментов жизни. Существует еще одна загвоздка. Некоторые руки сравнительно легко читаются, в то время как другие раскрывают лишь некоторые характеристики. Однако имеются и такие, которые скрывают реальную личность. Их маскировку трудно одолеть.

Тем не менее, почти во всех случаях я нахожу среди переплетенных линий ясные черты, которые затем становятся ключами и открывают замки на тайнах жизни.

Человек, о котором идет речь, имел большие амбиции. Я не заметил никаких следов любви и чувственности. Они вообще не играли роли в его карьере. Начав с этого ключа, я быстро разобрался в остальном. Казалось, что история его жизни была отпечатана буквами, а не линиями. Я увидел бедность в ранние годы, настолько плохое окружение (в самом худшем смысле слова), которое не мог даже представить. Для такого бремени нужна была железная воля.

Я рассказал ему о трудном детстве и его сверхчеловеческих усилиях выбраться из ужасного окружения. Затем в двадцать лет он женился — просто в поисках опоры, чтобы вынырнуть из омута. Через несколько лет случилась трагедия: смерть супруги. Он переехал в другое место, но встретил новые лишения и нищету. В тридцать лет на первое место вышли власть и амбиции. Он решил проявить себя в мире людей. Начались легкие и удачные годы. Он нашел свою стезю. Его уважали в каждом городе, куда бы он ни приезжал. В сорокапятилетнем возрасте я отметил событие, как-то связанное с браком в его ранней жизни. Помню, я сказал ему:

— В час вашего успеха вы увидели нечто такое, что изменило ваши планы. Боюсь, что данное событие не только поломает вашу судьбу, но и лишит вас жизни.

— Остановитесь, ради Бога, — крикнул он.

Я взглянул на клиента, и мое сердце дрогнуло при виде муки на его лице. Твердый и холодный скепсис исчез. Передо мной сидел сломленный горем человек. Маска бесстрастности была сброшена. Крупные капли пота стекали с его лба и висков. Я редко щажу чувства клиентов и почти всегда обращаюсь с ними, как хирург с больными. Мне просто хотелось доказать этому мужчине адекватность хиромантии, которой я служил многие годы. Ее успех был для меня важнее всего прочего. Между прочим, люди также не заботятся о моих чувствах. Большинство из клиентов платят гонорары только для того, чтобы выставить меня затем шарлатаном. Другое дело, что я не даю им такую возможность. Однако этого мужчину мне стало жалко. Я пожал его руку и сказал:

—Простите, если мне пришлось открыть ваши старые раны. Забудьте, что я сказал. Мои комментарии могут оказаться неверными. Ведь все мы когда-нибудь совершаем ошибки.

—Нет, ваши слова верны, — зарыдав, ответил он. — Я прошу вас отправить секретаря в приемную и выслушать меня. Мне кажется, вы можете помочь в моей проблеме.

Я кивнул секретарю, и тот вышел. Когда мы остались наедине, мужчина начал говорить:

— Вы были правы насчет моего окружения в детстве. Я родился в Сан-Франциско и до пятнадцати лет не умел ни читать, ни писать. Мать моя была профессиональной воровкой. Отца я не знаю вообще. Чтобы выучиться чтению, я тайком ходил в миссионерский класс по воскресеньям. Затем устроился в вечернюю школу. Мой учитель рекомендовал меня владельцу книжного магазина, и я начал там работать. Это немного улучшило мое финансовое положение, и, читая ночами книги, я пополнил свое образование. К двадцати годам мне удалось открыть небольшой магазин, но развитию мешал недостаток капитала. К тому времени я встретил женщину, которая утверждала, что имеет солидный капитал. Я женился на ней, но, увы... Это была плохая сделка. Решив выйти замуж, она воспользовалась моим честолюбием. И все бы было хорошо, если бы она оказалась честной женщиной. К сожалению, я связал свою жизнь с развратницей и пьяницей. Наша семейная жизнь превратилась в череду скандалов.

Однажды вечером я застал ее с другим мужчиной. Ярость ослепила меня, и в минуту безумного гнева я убил их. Это и есть та трагедия, которую вы увидели в конце моего брака. Выбежав из дома, я направился в полицию, но затем нашел лучшее решение. Мне всегда хотелось подняться в жизни и обрести какой-то успех. Поэтому я скрыл преступление. Вернувшись домой, я сжег тела в подвале и отмел все подозрения полиции во время следствия. Наконец, мои нервы слали. Я бросил бизнес, покинул город и, перебравшись в Чикаго, взял себе другое имя. Несколько лет напряженной работы принесли плоды. Я развернул реальный бизнес. Точно в возрасте тридцати лет я купил землю и по-

строил несколько офисных зданий. Их аренда позволила мне не оглядываться на прошлое. К сорока годам я стал богатым и всеми уважаемым человеком. Не хочу защищать себя, но скажу, что только несколько человек могли бы сравниться со мной в благотворительности и раздаче милостыни.

Несколько месяцев назад мне исполнилось сорок пять лет. Однажды утром, сидя в офисе у окна, я увидел человека, который смотрел на меня через стекло. Внезапно, к своему ужасу, я узнал его. Это был брат моей покойной жены - женщины, которую я убил. Страх буквально раздавил меня. Мне пришлось переехать в Нью-Йорк. Я пришел к вам, и вы рассказали о влиянии этой трагедии на мою судьбу. По нашим словам, ее тень вновь накроет меня, сломает бизнес и, возможно, жизнь. Теперь представьте, в каком смятении сейчас находится мой ум!

Я попытался утешить его. Мужчина умолял не оставлять его в тот вечер, и мы отобедали вместе в номерах «Уолдорфа», где он остановился. В конце концов, я посоветовал ему уехать в Европу. Мне казалось, что перемена места и морское путешествие помогут ему оправиться от страха. Он был богатым человеком, и его не особенно заботило, в какой стране ему предстояло жить. На следующий день я проводил его на корабль «Св. Луис», который отправлялся в Саутгемптон.

Прошло несколько месяцев. Я почти забыл о том случае, когда вдруг однажды он вновь пришел в мой салон на Пятой авеню. Мужчина выглядел прекрасно и находился в добром расположении духа. Он рассказал мне о своих путешествиях. По его словам, ему настолько понравилась Европа, что он решил купить особняк близ Лондона и провести там остаток жизни.

— Но почему вы вернулись?— спросил я.

— Мне нужно продать в Чикаго недвижимость, — ответил он. — Вы не представляете себе, как бизнесмены не любят передавать свои дела в чужие руки и видеть эту бесконечную канитель. Я проведу здесь несколько недель, а затем навсегда перееду в Европу.

После этого мы больше не виделись, но когда он помахал рукой на прощание и сел в поезд, уходящий с Центральной станции, я почувствовал любопытное предчувствие. Через три дня я прочитал в нью-йоркской газете следующую заметку:

«Странный и фатальный случай

Мистер N. , хорошо известный чикагский бизнесмен, во вторник вечером вернулся из поездки по Европе. Он сошел с поезда и направься домой, но был застрелен в спину и в серьезном состоянии попал в М-ский госпиталь. Мы с сожалением узнали, что надежда на выздоровление маловероятна. По мнению полиции, мистер... был сражен случайной пулей из тира, который находился неподалеку от места происшествия».

Еще через два дня я получил письмо, написанное карандашом:

«М... госпиталь, Чикаго, четверг.

Дорогой Хейро, не сомневаюсь, что вы видели статьи в газетах. Полиция, как всегда, пошла по неверному следу. Я хочу еще раз поблагодарить вас за помощь. Доктора не могут остановить внутреннее кровотечение, и мне осталось жить всего лишь несколько часов. Не выводите полицию на правильный след. Как видите, судьба выложила свою последнюю карту.

Искренне ваш» и т. д.

Мои читатели поймут причину, по которой я не указываю название госпиталя и другие подробности. Более того, я изменил название города, в котором жил этот мужчина. Однако все остальные моменты истории являются точным отчетом того, что случилось.

Глава 17. Спиритический сеанс и его результат

История, которую я собираюсь рассказать, может показаться вам странной и даже невероятной — особенно для тех, кто никогда не встречался с оккультизмом. Тем не менее, это просто краткий отчет о реальных фактах.

Один из моих клиентов, мужчина в преклонном возрасте, около двадцати лет ухаживал за женщиной, на которой собирался жениться. Не буду перечислять вам все трудности, которые он преодолел. Но следует сказать, что его возлюбленная была замужем. То был несчастный брак без какой-либо возможности для развода, поскольку женщина, набожная католичка, и слышать не желала о подобных вещах.

Мой клиент был превосходным доктором. Этот благородный человек буквально поражал меня своей чудесной добротой. К сожалению, он относился к рангу ярых материалистов. Уже с детских лет он отказался молиться, а влияние его возлюбленной не произвело на него никакого эффекта, поскольку его идеи о потустороннем мире были тверды и незыблемы.

В конце концов смерть мужа избавила женщину от данных клятв. После определенного периода траура двое возлюбленных соединились в браке, но их счастье было скоротечным. Не прошло и десяти дней, как супруга слегла с двусторонней пневмонией и, несмотря на все усилия медицины, ушла из жизни на руках безутешного супруга. Я не знаю, как описать то горе, в которое погрузился мужчина. У него не было религии, в которой он мог бы найти утешение. Он не имел небесного Отца, у которого мог бы вымолить будущую встречу с любимой. Ничего, кроме полного отчаяния.

Я общался с ним несколько недель и пытался убедить в непозволительности суицида. Однако все мои аргументы были бесполезными. Жизнь стала для него хуже пытки. Людская радость казалась ему насмешкой. Я почти потерял надежду, что смогу предотвратить его самоубийство.

Однажды вечером мы направлялись к нему домой и переходили 42-ю улицу. Он хотел дать мне фотографию своей возлюбленной, и я прекрасно знал, что это означает. Мне нужен был повод для отсрочки. Что бы вы ни думали, я все время взывал к Богу в бессловесной молитве о помощи, желая спасти жизнь человека, гораздо лучшего, чем многие из тех, кто продолжают бег по кругу на дорожках своих судеб. Он выглядел достаточно веселым, поскольку был рад концу «издевательского существования, от которого устал, как от сильной зубной боли». Мужчина все время говорил о покое и об окончании всех дел. Внезапно мне на ум пришла идея. Мы проходили мимо студии медиума, который пару раз приглашал меня на свои сеансы. Он не был профессионалом — просто милый молодой человек, который нашел в себе особую силу и бесплатно помогал своим друзьям.

— Давайте зайдем в этот дом, — сказал я клиенту. — Здесь живет мой знакомый. Он медиум и может устроить вам общение с Анной. Думаю, вы будете рады услышать от нее какую-то весточку.

— Увы, мой друг, такое счастье не для меня, — ответил он. — Но не буду спорить. Чтобы доставить вам удовольствие, я пойду вместе с вами.

Мы вошли в студию.

—Прошу вас, дайте нам сеанс, — попросил я медиума.- Позже вы поймете, почему мне нужна ваша незамедлительная помощь.

—Хорошо, — ответил мой знакомый. - Буду рад оказать вам услугу. Я, конечно, не могу гарантировать вам стопроцентный результат, но охотно попробую выполнить вашу просьбу.

Мы сели вокруг стола, который стоял в центре комнаты. Лунный свет струился в открытые окна. Через несколько минут медиум вошел в транс, и начался сеанс, которого я никогда не забуду. Мой знакомый доктор провел пятиминутную беседу с покойной женой. Сначала ее голос доносился очень слабо — почти шепотом. Но вне всяких сомнений это был ее голос. Лицо медиума вытянулось и стало выглядеть похожим на лицо пожилой женщины. Слегка опущенный край верхней губы был тем отличительным знаком, который сразу бросился в глаза моему другу.

Она отчетливо и ясно попросила его не совершать самоубийства.

— Ты так еще больше отсрочишь нашу встречу, — сказала она. — Лучше заботься о других, пока в должный момент смерть не освободит тебя естественным образом.

Ее мудрые и философские слова помогли ему уверовать в реальность другой жизни, в которой он всегда сомневался.

Я привел лишь краткое описание этого чудесного сеанса. Могу добавить, что если бы даже спиритизм никогда и никому ни помогал, то в данном случае он внес покой в сердце доброго и благородного человека, который затем, в течение десяти лет, вылечил сотни других людей.

Глава 18

Марк Твен

Однажды вечером в мой салон пришел Марк Твен (Марк Твен - наст. имя Сэмюэл Ленгхорн Клеменс (1835-1910) - американский писатель, произведения которого (в т. ч. «Приключения Тома Сонера», 1876) стали классикой детской литературы) — знаменитый юморист, который в тот момент показался мне очень строгим и серьезным человеком. Признаюсь, что к тому времени я мало знал о Твене и не видел его портретов, поэтому отнесся к нему как к обычному клиенту, который решил проконсультироваться со мной. Когда я начал использовать свою систему и перечислять заметные даты и важные события, он взял паузу, проверил упомянутые мной года, а затем попросил объяснить ему мой метод, позволявший мне приходить к подобным заключениям.

— Я признаю, что прошлое может оставлять свои знаки на ладонях, — сказал он. — И даже то, что характер человека можно проследить до малейших деталей. Но как вы можете определять по линиям будущее? Вот чего я не понимаю.

Мне пришлось объяснять ему, что в нашем подсознании мозг мог заранее знать о будущих усилиях, действиях и возможных неудачах, что Бог ничего не оставил в мире на волю слепого случая и каждая из наших неудач была необходима для развития, как и каждый успех. Однако, увидев, что мои слова не убеждают юмориста, я перешел к темам наследственности и показал ему некоторые линии на отпечатках из моей коллекции.

Я показал ему отпечатки ладоней матери и попросил его сравнить их с отпечатками рук ее пятерых детей. Затем я акцентировал его внимание на том, что правая рука одной из дочерей очень точно повторяла линии, которые имелись на правой ладони матери. В этом случае, сказал я ему, мы можем проследить жизнь ребенка и научно доказать, что каждое действие в жизни девушки будет повторением действий ее матери — вплоть до совпадений дат, хотя их отделяет по времени целых двадцать лет.

Следует отметить, что девочка прошла через сходные болезни в те же годы, что и ее мать. Она вышла замуж в том же возрасте и также родила пятерых детей, а затем овдовела, повторив судьбу матери. Отсюда можно сделать далеко идущие выводы. Зная о событиях жизни матери и увидев схожие линии на руке ребенка, опытный хиромант мог бы предсказать события, которые произойдут в судьбе девочки. Мой рассказ настолько заинтересовал Марка Твена, что он сделал записи в своем блокноте, а затем принялся разглядывать под лупой линии на кончиках пальцев матери и дочери. Мы обнаружили, что даже округлые линии на их пальцах совпадали во многих местах.

Уходя, Твен не обошелся без каламбура. Он сказал:

— Знаете, что самое смешное в этой ситуации? Хотя я по собственной глупости снова потерял кучу денег, вы дали мне замысел истории, которая вернет мне эти деньги обратно.

Через несколько лет он издал «Олуха Уилсона» — историю, связанную с отпечатками больших пальцев. Она имела огромный успех.

Перед уходом я попросил его расписаться в книге отзывов, и он оставил надпись, которая затем заставляла смеяться многих людей: «Хейро описал мой характер с оскорбительной точностью. Я пока не могу признать истинность его слов, но когда-нибудь сделаю это. »

(Подпись) Марк Твен

Глава 19. Новые посетители

Полковник Роберт Инджерсол

Следующим важным событием была встреча с Инджерсоллом[8] — известным атеистом, чьи статьи и лекции были известны во всем мире. Сначала я получил письмо — с отпечатками левой и правой мужских ладоней. В конверт были вложены чек (на сумму моего обычного гонорара) и записка с просьбой отправить мое отпечатанное описание рук на указанный почтовый ящик городского почтамта.

Я выполнил работу, хотя она оказалась непростой. Большие ладони и непропорциональная длина пальцев говорили о том, что их хозяин был ярым материалистом. Однако Линия Ума, столь деликатно изогнутая, могла бы украсить руку поэта или мечтателя. В конечном счете, я описал характер моего таинственного клиента и отправил письмо на почтамт. Через неделю мне позвонил Инджерсолл. Он попросил меня прийти и увидеться с ним в его особняке на Пятой авеню. Он настолько оценил мой труд, что даже подписал отпечаток своей правой ладони, который я опубликовал в книге «Язык руки».

Миссис Элла Уилер Уилкокс

Мир восхищался и будет восхищаться ее красочными поэмами[9]. О них ходят разные мнения — в соответствии с личными взглядами критиков. Знаменитые «Поэмы страсти» навлекли на нее град оскорблений и подарили армию друзей. Я знал людей, которые не позволяли вносить в их дома эту маленькую книгу. И я знал других, которые по сотни раз перечитывали любимые строки, как делали это прежде с «Дорогой пилигрима» великого Баньяна.

Можно сказать, что данная встреча была интересна обеим сторонам. Мне удалось произвести впечатление на эту одаренную персону. А она пришла в мой салон инкогнито, как это делали многие другие. Не зная ни имени, ни социального положения клиентки, я тут же отметил ее чудесный поэтический дар, но классифицировал его в более драматическом ключе. Тем не менее, я указал, что такой многосторонний ум может привести ее к успеху в любом жанре литературы.

Мое описание домашней жизни, тихой и простой, абсолютно противоположной тому, что представляют себе некоторые читатели возбуждающих «Поэм страсти», так впечатлило ее, что она воскликнула:

— Наверное, вы знакомы с моим мужем, если так точно описали наш быт.

В конце встречи она открыла мне свое имя, и я, признаюсь, был удивлен, поскольку слышал о ее славе еще до отъезда из Англии. Очевидно, я поддался общей тенденции и создал неправильное мнение об авторе столь эротических стихов. С тех пор я понял, что о многих публичных персонах судят неверно. Мне довелось быть в курсе ее карьеры, и я еще раз увидел, как душа, заточенная в теле, пишет свою биографию в линиях рук с невиданной правдивостью. Эта чудесная маленькая женщина имела очень сложный характер. Его понимали немногие, и еще меньшее число людей могло бы описать знаменитую поэтессу. Всех ослепляли ее талант и многогранность ума. Но под ними скрывался простой человеческий интерес, который проявлялся в каждом ее поступке, в каждом произведении, исходившем из самого сердца.

Я не буду описывать ее, ибо просто невозможно изобразить на бумаге такую личность во всей целостности и красоте. Последний раз мы встретились в Париже, в маленькой гостинице. За обеденным столом были только она, ее муж и супружеская пара Томсонов. Узнав, что я продвинулся в развитии своей системы чисел, она попросила объяснить их оккультные значения. Я ознакомил ее с последними результатами моих исследований. Мне не требовалось разъяснять ей детали, поскольку она сама разбиралась в оккультных вопросах всех видов, и ее быстрый ум ухватывал мои аргументы еще до того, как я оформлял их в законченные фразы.

К тому времени, когда наша беседа закончилась, началось утро следующего дня. Я и чета Томпсонов пошли по Елисейским полям, обсуждая чудесную личность этой странной и божественно одаренной женщины.

Джордж Перкинс

Среди многих, кто приходил ко мне в этот период, был мистер Джордж Перкинс[10] — тогда еще никому не известный бухгалтер, лишь позже ставший правой рукой Дж. Моргана и одним из финансовых воротил Нью-Йорка.

Я помню его, словно это было вчера. Когда я предсказал ему прекрасное будущее, которое увидел в линиях рук, этот тихий и робкий молодой человек (ему тогда было около тридцати лет), получавший пятнадцать долларов в неделю, не мог

поверить моим словам. Он имел одну из лучших Линий Головы, какую я когда-либо видел. Она ясно указывала на его математическую хватку в любых финансовых вопросах. Врожденная неуверенность в себе заставляла его вступать в бой прекрасно подготовленным ко всем непредвиденным случаям. Не считаясь с самим собой, он по сто раз проверял каждую возможность. Такой человек никогда не терял голову в критические моменты. Мне с трудом удалось убедить его, что мои слова, пусть даже частично, могут оказаться правдой.

Но позже он написал мне письмо, и поэтому я знаю, что мистер Перкинс помнил о нашей встрече так же хорошо, как и ваш покорный слуга.

Глава 20. История о «Живом Христе»

Вероятно, некоторых читателей разочарует тот факт, что я мало рассказываю о лидерах американского общества и тех, кто находится под пристальным вниманием нью-йоркской общественности. Я не делаю это по следующей причине: не хочу, чтобы моя книга стала документом лишь мирских интересов. Американские газеты и без того полны отчетами о поступках этих «нью-йоркских четырехсот» — так там называют местную элиту. Мне кажется, что это слишком утомительно — все время читать об одной и той же группе людей, пусть даже имеющих больше денег, чем у остальных. Кроме того, их главной целью в жизни является организация званых обедов, на которых они переваривают друзей и последние сплетни о них. Эти «сливки общества» приходили ко мне сотнями, но их интересовали только два вопроса: «Когда я получу больше денег?» и «Когда я снова освобожусь от брака?»

Конечно же, я не собираюсь утверждать, что в Нью-Йорке высший свет чем-либо хуже лондонской или парижской элиты. Просто здесь такие люди менее лицемерны. Но это та же порода, что и в других частях мира. Зачем мне тратить время на их обсуждение, если богачи Нью-Йорка ничем не отличаются от своих коллег в других городов земного шара?

Судьба не делает таких людей своими инструментами. Они настолько отягощены деньгами, что она проходит мимо них и выбирает другой материал для воплощения своих намерений — для обустройства того, что грядет. По этой причине «общественные персоны» редко будут появляться на страницах этой книги. Я подыскал для читателей других «работников реальности», и, надеюсь, вы оцените мой выбор. Сейчас я расскажу историю человека, которая, по моему мнению, оправдает сказанное выше. Такая странная драма могла произойти только в Штатах — в этой чудесной стране вещей.

Однажды вечером ко мне в салон пришел высокий красивый мужчина. Он честно признался, что не сможет оплатить мой гонорар, но заверил меня в исключительной особенности его ладоней. Признаюсь, они вызвали мой интерес. То были руки, демонстрировавшие одаренность в любых областях приложения сил — странные ладони, с артистизмом, отпечатанным на них в каждом направлении. Я не стану утомлять читателей детальным описанием, ибо краткого резюме, данного жизнью, будет вполне достаточно.

Этот человек с юношеских лет поддерживал своих родителей и выполнял любую работу, которая попадалась ему на пути. Каждый пенни он зарабатывай честным путем. Художник-самоучка, он рисовал с десяти лет — на дереве, потому что не мог купить холст. К двадцати годам этот парень соорудил себе студию — обычный сарай в лесу на краю Гудзона в штате Нью-Джерси. Сначала он зарабатывал эскизами, затем купил холст и начал создавать настоящие картины.

Какой была его тематика? Иисус Христос, и ничего более. Этот парень имел видение Господа, и якобы Иисус сказал ему, что сам обучит его правильной манере иконописной живописи. Построив студию, художник приступил к созданию главного полотна. Из-за бедности он никогда не учился рисованию. Ему не удалось поездить по миру и осмотреть картины Христа в мировых галереях. Но сильная вера помогла ему выполнить прекрасную работу. Он самостоятельно освоил технику и начал исполнять возложенную на себя задачу.

Многие романы о художниках уступили бы в драме и пафосе тому, что происходило в уединенной роще Нью-Джерси. В конечном счете, картина была завершена. Мольберт в двадцать футов высотой, с полотном, на котором изображались голова и плечи Христа, стоял в углу студии на постаменте, покрытом пурпурно-голубой материей, ибо, по мнению художника, весь мир был подобен вечернему небу в промежутке между светом дня и темнотой. Этот человек месяцами жил в студии, глядя на свое творение и постигая философию жизни и смерти — то сакральное знание, которое исходило из глаз Христа.

В одну из дождливых ночей, когда лесная тьма при свете лампы в студии казалась еще темнее, послышался громкий стук в дверь. За все это время художник ни разу не имел посетителей. Он испугался, и, когда открыл замок, в его мастерскую вбежали два беглых каторжника в ужасных и разорванных тюремных робах. Они закрыли дверь и потребовали пищи. От голода преступники были готовы разорвать ему горло. Но еды в доме не было — даже кусочка хлеба. Трудно сказать, что сделали бы эти отчаявшиеся люди, если бы один из них не бросил взгляд на лицо Христа, который, как живой, возвышался в углу студии. В следующий миг беглые каторжники пали перед картиной на колени и затем под стоны ветра за стенами дома поведали Господу свою историю. Едва они закончили молитву о прощении, как за дверью послышался топот ног. Громкий стук в дверь распространился эхом по дому. Когда полиция вошла, художник был один. Преступники исчезли.

— Сегодня вечером из Синг-Синга сбежали двое убийц, — сказал офицер. — Увидев свет, мы подумали, что они могли вломиться в ваш дом, но...

Он посмотрел на картину Христа и добавил:

— Конечно, это не то место, где нам нужно искать преступников. Доброй ночи, сэр. Извините, что нарушили ваш покой. Пойдемте, парни. Не будем терять зря время.

Когда шум их шагов затих, из-за картины вышли каторжники и, вновь упав на колени перед Христом, поклялись оставить преступную жизнь и следовать закону Божьему, чтобы однажды припасть к Его стопам. Эти два человека по-прежнему живы — они отвернулись от темного прошлого и ныне героически трудятся во имя Христа в одной из африканских стран.

Глава 21. Покушение.

Портсигар спасает мне жизнь

Лишь несколько персон, которые вели активную публичную жизнь, не пережили той или иной опасности от своих визитеров. Я тоже не оказался исключением из правил. Летом 1894 года я упорно работал над хорошо известной книгой «Язык руки». Поскольку мне приходилось консультировать многочисленных посетителей, я вел прием до шести часов вечера, а затем трудился над рукописью. И вот однажды субботним вечером около 9.30 ко мне вошел секретарь.

—Сэр, в прием ной находится человек, — доложил он. — Но виду джентльмен. Несмотря на мои возражения, он настаивает на встрече с вами. Говорит, что этот визит очень важен и что он будет весьма благодарен, если вы нарушите правило и примите его в столь поздний час.

—Возможно, у него серьезная проблема, и я смогу оказать ему посильную помощь. Пусть он войдет.

Я отложил типографские листы, которые проверял после проведенной корректуры, перешел к приемному столу и включил яркую электрическую лампу. В комнату вошел мужчина. Я лишь заметил, что он действительно выглядел как джентльмен, был чисто выбрит, аккуратно пострижен и имел седые виски. Меня немного удивила гримаса тревоги на его лице, но клиенты часто волнуются, и я не придал этому значения. В тот жаркий вечер вторая дверь в мою комнату была открыта. Он заметил это и спросил:

— Она ведет на лестницу, не так ли?

То были единственные слова, которые он произнес. Когда я начал осматривать его левую ладонь, он вдруг сунул правую руку под полу пиджака и выхватил оттуда длинный острый кинжал. Не успел я и глазом моргнуть, как он нанес сильный удар в мое сердце. Инерция толчка сбросила меня с кресла на пол. К счастью, кинжал попал в массивный портсигар, который находился в кармане моего жилета. Этот аксессуар был подарен мне мадам Нордикой. Если бы не его металлическая коробка, я парил бы уже на небесах в виде бестелесного духа.

Еще один подарок — револьвер (от клиента, которого я убедил не кончать жизнь самоубийством) — лежал в моем кармане. Я вытащил его в надежде напугать нападавшего. В ту же секунду перед моими глазами мелькнула блеснувшая сталь, и я получил еще один удар, который, прорвав одежду, попал мне в бок. Я выстрелил в воздух. Испугавшись громкого звука, мужчина выругался, выбежал через открытую дверь и сбежал вниз по лестнице, которая выходила на Пятую авеню. Это заняло у него в половину меньше времени, чем ушло у меня на написание предыдущей фразы. Жильцы верхних квартир прибежали на помощь. Они вызвали полицию и карету «скорой помощи».

Поскольку я отделался только неглубоким порезом, то отказался отправляться в госпиталь. Доктор прочистил рану и остался на ночь, чтобы присмотреть за моим состоянием. Инцидент породил многочисленные слухи. Газеты посвятили ему большие статьи, и в знак сочувствия американский высший свет прислал мне множество писем. Полиция сделала все возможное, чтобы найти нападавшего, но эти усилия оказались безрезультатными. Лишь через некоторое время я узнал о причине таинственного покушения на мою скромную персону.

Герой испано-американской войны. Фото, данное мне адмиралом Девеем при его возвращении после разгрома испанского флота

Примерно через год ко мне пришел священник. Он заговорил со мной о таинственном нападении и, увидев, что я не держу зла против моего обидчика, выпросил у меня обещание не предпринимать каких-либо действий против человека, который доверился ему. Я дал слово, и он рассказал мне следующую историю:

— Некоторое время назад к вам на консультацию приходила молодая женщина, жизнь которой вы описали со значительной точностью. Вы сказали, что ее карьера к тридцати годам будет разрушена влиянием мужчины, с которым она имела греховную связь с восемнадцатилетнего возраста. К тридцати годам (вы даже указали ей месяц) она должна была получить возможность для разрыва этого незаконного союза. Вы сказали, что воспользовавшись этим шансом, она могла начать жизнь заново и добиться значительного успеха. Подобная возможность действительно представилась. Молодая женщина не стала упускать этот шанс, но по неосторожности рассказала любовнику о том, что следует вашему совету. Она сообщила ему, что хочет еще раз увидеться с вами в ближайший понедельник.

Ослепленный страстью и гневом, этот мужчина решил не дать ей возможности для повторной консультации с вами. Он пришел к вам тем субботним вечером с мыслью убрать вас с дороги. Но эта история еще не закончилась. Сейчас он находится при смерти. Ваш обидчик раскаялся в совершенном поступке, но не может умереть в покое, пока не испросит вашего прощения. Я пришел по его поручению и вижу, что вы не держите зла на этого человека. Я рассказал вам правду. Теперь вы можете не беспокоиться о новых нападениях.

Через полчаса мы со священником уже стояли у постели этого мужчины. Он услышал от меня, что я прощаю его, и вскоре умер с миром.

Ярким пятном в данной истории является тот факт, что женщина, о которой здесь говорилось, вышла замуж за самого богатого мужчину в Нью-Йорке. Через несколько лет она увидела меня в одном из парижских ресторанов и, уходя вместе с мужем, остановилась в дверях, подозвала официанта и послала мне записку, написанную карандашом. В ней она изложила суть данной истории и приписала:

«Я обязана вам счастьем и успехом в жизни. Пусть Господь благословит вас за это».

Глава 22. Возвращение в Лондон.

«Думающая машина»

Мой первый визит в Нью-Йорк продлился до осени 1896 года. Пережив множество различных инцидентов, я вернулся в Лондон, и уже через неделю после моего появления на Бонд-стрит наплыв посетителей был такой же, как и прежде. В своем салоне я выставил любопытный механизм, который назывался «Регистром церебральной силы». Его изобрел мой старый друг — профессор Савэри д'Одиарди. Профессор д'Одиарди, как убедились многие парижане, был одним из самых выдающихся людей, когда-либо живших на земле. Он прославился своими экспериментами с тайными силами тела (возможно, даже с человеческими душами). Родившись в семье герцога де Ревиго, одного из великих генералов Наполеона, мой друг имел полное право на эту прославленную фамилию, но предпочел для себя более простую и не такую броскую.

Он имел множество талантов, поражал всех богатством ума и никогда не использовал свои изобретения ради собственной выгоды. Его постоянно окружали сенсации. В пятнадцать лет он и Гуно[11] получили золотую медаль Парижской музыкальной академии. Эта общая награда задела его гордость, и он навсегда отказался от карьеры музыканта. С тех пор д'Одиарди играл лишь для удовольствия.

Нынче в Лондоне живет немало людей, которые могли бы подтвердить мои слова: они понимали истинную силу музыки только после того, как слышали игру этого пожилого человека, с величественным профилем патриция, когда он исполнял произведения на органе, фортепиано или арфе в своем доме на Кромвель-роуд в Кеннингстоне. В тех случаях, когда он играл на арфе, у некоторых мужчин и женщин (даже с самыми железными натурами) на глазах собирались слезы. В ответ на его музыкальные откровения они охотно делились с ним самыми сокровенными страницами их жизненных историй.

Кроме того, он изучал медицину и занимал солидный пост в правительстве Наполеона III. Законодательство было его «коньком». Он выиграл несколько дел во французских судах и однажды вернул свободу женщине, которая годами раньше была осуждена по ложному обвинению.

Вот краткая характеристика профессора, с которым я дружил и от которого многому научился в оккультных науках. Ходили слухи, что он являлся членом Ордена трэппистеров. Однако слухи разносят о выдающихся людях много лжи и преувеличений, поэтому я не верю им — хотя в данном случае могу подтвердить, что д'Одиарди имел контакты с Ватиканом и нынешним папой. Когда я посещал Рим, он дал мне рекомендательные письма, которые открыли для меня самые неприступные двери Вечного города.

Во время наших встреч мы часто говорили о религии, но обсуждали ее только с оккультной точки зрения, так как считали такую перспективу нашим общим основанием.

Что касается моего визита в Рим, то я вспомнил любопытный эпизод, который наверняка заинтересует моих читателей. Около недели или более того я каждый вечер приходил в церковь Святого Петра и часами сидел в полутени одного из алтарей. Не могу объяснить, зачем я делал это, но, вероятно, здесь сказался мой благочестивый темперамент, описанный мной в ранних главах.

При одном из таких посещений церкви я заметил, что за мной наблюдает какой-то старик. Он был настолько истерзан временем, что мне не удалось определить его возраст. Интеллигентное лицо походило на мраморную маску. Длинная белая борода и седые волосы находились в странном противоречии с черными глазами, в которых сняли молодые и дерзкие искорки. Почти согнутый пополам прожитыми годами, он все равно производил впечатление и вызывал во мне почтительность.

Поймав мой взгляд, старик подошел и тихо сказал по-французски:

— Вы не могли бы встретиться со мной здесь завтра вечером? В пять часов? Я хотел бы передать вам вещь, которая поможет вам в вашей последующей жизни.

Прежде чем я выразил согласие, он повернулся и ушел. На следующий день я был в назначенном месте за час до указанного времени. Мне не пришлось долго ждать. Вскоре он появился из тени одной из боковых капелл и, ковыляя, направился ко мне. Только тогда я понял, каким он был старым.

Взяв меня за руку, мужчина подвел меня к каменной скамье и передал пакет, перевязанный кожаным шнуром.

—Мой юный друг, — сказал он. — Я видел, как вы приходили сюда несколько дней подряд. Я понял, что вас притягивали к этому месту не религиозные обряды, а та великая истина, которой не нужны алтари для служения.

—Что вы имеете в виду?

—Вы знаете, о чем я говорю, — ответил он. — Подобно мне, вы исследуете оккультные тайны и хотите стать посвященным в великую религию, которая сияет светом звезд и хранит свое знание в символах и знаках. Тот, кто находит ее смысл, познает тайну жизни. Мое время подошло к концу, а перед вами тянется дорога многих лет, поэтому я хочу, чтобы вы взяли этот манускрипт с оккультными текстами и изучили его. Пусть ваши знания смешаются с другой системой исчислений. Надеюсь, вы обретете столь же много, сколько получил и я. Большая часть этого манускрипта скопирована с древних египетских трактатов по оккультизму, которые были утеряны при сожжении Александрийской библиотеки. Позже вы поймете, какую ценность я передаю в ваши руки. И мне спокойнее на сердце оттого, что я нашел человека, который сохранит эту лампу сакрального знания горящей даже в век материализма.

Как только я поблагодарил его, старик попрощался и вышел на улицу через боковую дверь.

Я вернулся в гостиницу и к своему непомерному удивлению нашел, что обладаю манускриптом, содержащим отрывки из многих работ по оккультизму, оригиналы которых, как хорошо известно, были утрачены вместе с Александрийской библиотекой.

Но вернемся к моему другу-профессору и той любопытной машине, которую он изобрел. Когда Эдуард Савэри д'Одиарди представил в Парижской академии наук один из своих первых «регистраторов мыслей», аппарат изучили и признали удивительным механизмом. В нем обычная игла подчинялась воле человека и передвигалась на тридцать градусов.

Однако позже профессор усовершенствовал механизм, и с помощью него человек, стоя на расстоянии трех шагов, мог заставлять иглу двигаться на 160 градусов. Кроме того, усилием воли он мог удерживать иглу неподвижно в определенных местах ее возвратного движения.

Естественно, этот инструмент привлек значительное внимание. На него приходили посмотреть разные люди. Это позволяло мне еженедельно отсылать профессору чеки по двадцать фунтов стерлингов — в знак благодарности за использование прибора.

Фотодиаграмма мыслей и регистр церебральной силы

Люди, принимавшие наркотики (особенно морфин) или страдавшие слабоумием, с трудом могли сдвигать иглу и имели над ней весьма незначительную власть, в то время как персоны, часто употреблявшие алкоголь, двигали ее в дерганной манере, что безошибочно указывало на их пристрастие к крепким напиткам.

Однако все это было прелюдией к истории, которую я собираюсь рассказать.

Однажды перед инструментом встал человек с очень сильной волей и с трех шагов заставил иглу дойти до высшей точки на диске. Там он около минуты удерживал ее неподвижно, что было потрясающим достижением. Внезапно в зал вошел какой-то человек и довольно громко сказал, что полчаса назад определенные акции упали на бирже в цене. Мы не знали, что человек, стоявший у машины, интересовался биржевыми сделками. Но как только новость была объявлена, он потерял всю власть над иглой и, несмотря на дальнейшие усилия, она вернулась на нулевую точку. Затем этот джентльмен повернулся и признался, что изумление от новости лишило его контроля над собой.

На предыдущей странице находятся иллюстрации двух экспериментов. Первый был проведен с мистером Лионелом Филлипсом, а второй — с преподобным Расселом Уэкфилдом, который первым заметил, что игла в одних случаях двигалась влево, а в других случаях — вправо. Среди многих известных людей, экспериментировавших с этим механизмом, был и мистер Гладстон. Он так сильно заинтересовался машиной, что даже сам опробовал ее. Позже я расскажу о нашей с ним встрече.

Глава 23. Известный исследователь Г. М. Стенли и предисловие к встрече с Гладстоном

Примерно в то же время я познакомился с миссис Стенли (позже леди Стенли) — супругой известного исследователя Африки. Как-то раз она пригласила меня на ужин в свои дом на Ричмонд-Терес и обещала представить своему мужу. Должен признаться, я боялся этой встречи, поскольку много слышал о брюзгливой манере общения Стенли[12].

Генри Мортон Стенли

С людьми, которые его не интересовали, он обращался с демонстративным презрением. Я считал, что мы не имели общих интересов. Однако он проявил огромный интерес к хиромантии. Во время ужина он холодно молчал, но когда дамы удалились, и мы остались одни, Стенли, к моему изумлению, протянул мне руки и попросил дать краткое описание будущих событий его жизни. Через несколько минут мы с ним общались, как давние знакомые.

Позже я отметил основные моменты его прошлого, и он дополнил их деталями, объясняя, как неверно оценили его поступки те люди, которые не пожелали понять, в каких тяжелых условиях находился их отряд. Я услышал лично от него о ключевых эпизодах знаменитого путешествия по самым неизведанным местам Африки. Волнуясь и делая частые паузы, он рассказал о тревогах и ответственности, которую взял на себя. Но Стенли ни слова не сказал о личных страданиях.

То был памятный вечер, и я с гордостью могу сказать, что встречался с ним несколько раз. Для меня он всегда останется «великим Стенли». Когда я в следующий раз навестил его дом, он предложил мне встретиться с Гладстоном[13].

— Если хотите, миссис Стенли все устроит, — сказал он.

Его жена тут же села за стол и написала письмо. Через пиру дней мне передали записку от Гладстона, написанную на бланке со знаменитым рисунком. Меня пригласили в Гарвардский замок на встречу. Тем же вечером я сел в поезд, утром приехал в Честер, а в три часа дня мне довелось познакомиться с Гладстоном.

Глава 24. Встреча с У. Е. Гладстоном

То был жаркий августовский день. Накануне мистер Гладстон выступал с публичной речью в Садоводческом обществе Честера (кажется, его последней речью). Миссис Гладстон встретила меня в холле, и мое сердце сжалось, когда она сказала, что ее супруг утомлен и что мне не следует беспокоить его под каким-либо предлогом. Я принес ей свои сожаления по поводу его недомогания и сказал, что я буду рад приехать снова из Лондона в любое время, когда он того пожелает. Затем я повернулся, чтобы уйти, но в этот момент открылась дверь кабинета и к нам вышел «великий старик».

— Моя дорогая, это тот самый джентльмен, который должен встретиться со мной в три часа дня?

—Да, — ответила миссис Гладстон. — Но тебе лучше не проводить никаких встреч.

—Дорогая, он приехал из Лондона по моему приглашению. Это друг Стенли, и мне интересно повидаться с ним.

—Сэр, прошу не принимать меня в расчет, — сказал я. Мы можем перенести встречу на любой другой день, когда вы будете чувствовать себя лучше.

— Я встречусь с вами сейчас, — ответил он и добавил печальным тоном, — поскольку, возможно, уже никогда не буду чувствовать себя лучше, чем теперь.

Мы вошли в его кабинет. Он указал мне на кресло у окна. На столе лежала одна из моих книг. К своему удивлению, я понял, что перед нашей встречей он ознакомился с ее содержанием. (Позже мне говорили, что это была его неизменная привычка. Он заранее изучал те темы, о которых могла пойти речь.) Однако у Гладстона в запасе был еще больший сюрприз.

— Мне сказали, что вы — сын такого-то и такого-то, — сказал он. — Ваш отец имел пристрастие к высшей математике, которое разделял и я. Мы довольно долго переписывались. Та тема, над которой он работал свыше двенадцати лет, весьма интересовала меня.

Гладстон показал мне несколько страниц, покрытых вычислениями и алгебраическими фигурами. Я узнал почерк отца.

—Ваш родитель еще жив?

—Нет, сэр, — ответил я. — Он недавно скончался.

—А вы унаследовали его любовь к математике и цифрам?

—Увы, нет. Мои вычисления связаны с оккультными опросами и, вероятно, не заинтересуют вас.

— Мы увидим это позже, — сказал он. — А теперь изложите мне вашу теорию, о которой писал Стенли. Он назвал нас непревзойденным мастером хиромантии. Только говорите медленно и ясно, чтобы я мог следить за ходом ваших мыслей.

Фотография с автографом, данная мне мистером Гладстоном в августе 1897 года

Мягкость и доброта этого человека — политика, который часто решал судьбы целых народов и которого даже ярые враги ценили за мудрость и ум, — помогли мне одолеть нервозность, и я приступил к объяснению своих теорий. Вкратце описав свои исследования, я вернулся к отпечаткам рук и показал ему интересные детали наследственных линий. Затем мы затронули тему чисел, которые управляют жизнями людей, и пришли к выводу, что каждый из нас занимает свое место во Вселенной и следовательно, подвержен влияниям особых мер добра и зла.

Приведя в пример вибрации музыкальных тонов, я указал ему, что каждая вибрация может создавать различные формы материи. Одна и та же вибрация, повторенная дюжины и сотни раз, всегда создает свою копию. Каждый тон имеет особое число, поэтому на шкале творения каждый человек как объект вселенной вибрирует в точном соответствии с теми планетами, которые, будучи инструментами Бога, определяют бытие Вселенной.

Я принес с собой машину д'Одиарди, которую описал в одной из предыдущих глав. Мы установили ее на столе, и мистер Гладстон протестировал возможность человека влиять мыслью на материю посредством силы воли. Встав перед инструментом, я показал ему, как далеко могу сдвигать иглу. Он попробовал сделать то же самое, затем позвал в кабинет нескольких слуг и проверил их одного за другим. Когда мы снова остались одни, я попросил его разрешить мне забрать ту диаграмму, которую создала его воля. Я хотел добавить ее к другим материалам по тестированию этого аппарата. Карта Гладстона показывала значительную силу волн и отмечала период времени, на который он мог удерживать иглу в определенных точках.

Перед окончанием встречи он позволил мне взять гипсовые слепки его рук для моей коллекции, а затем подарил свою фотографию, которую я привожу в этой книге. Дата Данного события — 3 августа 1897 года. В конце концов, в кабинет вошла миссис Гладстон и, прервав нашу встречу, заявила, что уже половина шестого. Я почувствовал себя смущенным, но мистер Гладстон спас меня от ее гнева.

— Моя дорогая, — сказал он. - Это был один из самых интересных вечеров, проведенных мной в последние годы Я ни сколько не устал и сейчас собираюсь показать молодому человеку наш сад. Скорее, это он устал от моего общества!

Мы прошли по красивой лужайке, которая выглядела как безупречный зеленый вельвет. Рядом пламенели алые цветы герани, которые он очень любил.

Правая рука Гладстпона – отпечаток снят в августе 1897 года

Гладстон попросил меня рассказать об Америке и сказал, что очень сожалеет о том, что никогда не видел эту великую страну. Он выказывал глубокий интерес к развитию Соединенных Штатов за последние годы. Наконец, он попрощался со мной, и когда я у ворот оглянулся назад, то увидел его фигуру, удалявшуюся на фоне зеленого сада и красного заката.

Глава 25. Странный случай и его продолжение

Однажды утром я получил письмо, написанное плохим грубым почерком на дешевой бумаге. Оно гласило следующее:

« Уолта Кросс, 19 августа 1897 года.

Уважаемый сэр, не могли бы вы приехать в местечко в двадцати милях от Лондона и прочитать линии на ладонях ребенка, не способного приехать в город? Прошу ответить мистеру .... почтовое управление Уолтам Кросс.

С уважением,

ваша Х.»

Сначала я решил послать отказ, поскольку люди такого класса никогда не платили мне за консультации. Но позже мой секретарь получил еще одно письмо от того же человека, предлагавшего мне обычный гонорар и просившего приехать к ним в следующее воскресенье.

Этот день выдался жарким и солнечным. Я отъехал на поезде с вокзала на Брод-Стрит и, устроившись в купе, начал размышлять об этом таинственном деле. Письмо, очевидно, было написано старой дамой, и я не понимал, что подтолкнуло эту необразованную и, вероятно, бедную женщину согласиться на большие деньги за чтение рук ребенка — скорее всего, инвалида, не способного приехать в город. Женщина не указала ни имени, пи адреса. Я должен был сойти на станции Уолтам Кросс и сесть под часами в зале ожидания. Там мне полагалось дождаться мужчину, который отведет меня в нужное место.

Прибыв в Уолтам Кросс, я последовал указаниям и тут же заметил человека, который подозрительно осматривал всех людей, сошедших с поезда. Я подошел к нему и представился:

— Мое имя Хейро. Вы ожидаете меня, не так ли? Осмотрев мою фигуру с головы до пят, он медленно ответил:

— Да, я жду вас. И, между прочим, очень долго. Покинув станцию, мы направились в город. Я спросил, как далеко нам идти, и получил неразборчивый ответ о каком-то «поле». Без дальнейших объяснений мужчина свернул на тропу, которая вела через пустошь почти под прямым углом к городу. Десятиминутная прогулка привела нас к сельской дороге — одной из тех, что можно найти в любой части Англии. Затем мы вышли к старой заброшенной усадьбе времен сэра Генри и леди Мюкс.[14]

— И в вас я тоже не верю, — добавил он. — Это моя старуха велела поехать за вами и привести вас сюда, чтобы вы рассказали ей, как долго проживет наша нахлебница. Я даже на минуту остановился, чтобы полюбоваться этим уголком старины, который находился почти под боком делового Лондона. Казалось, что передо мной распахнулись ворота, уводившие в тихую страну легенд. Если бы камни у дороги могли говорить, то они рассказали бы о сотнях счастливых и несчастных людей, которые ушли по этому тракту и пропали в недрах Лондона. Помню, я поделился своими мыслями С мрачным спутником, но тот ответил, что «не думает о такой сентиментальной чепухе». Далее он сказал, что не верит в Бога и дьявола.

Так вот что она хотела узнать, подумал я и решил уточнить информацию.

— И кто эта нахлебница? Ваша родственница?

Однако пожилой мужчина, наверное, подумал, что и так сказал слишком много. Он больше не проронил ни слова. Через десять минут мы свернули с дороги и вошли в большой лес, которому, казалось, не было конца. Когда я начал ворчать о долгом пути, мой спутник свернул к старому дому, больше похожему на хижину лесоруба. На порог выбежала пожилая женщина, с хитрыми бегающими глазками, и меня пригласили в дом. В этой странной паре я узнал один из тех контрастов, которые так часто встречаются среди бедняков. Мужчина, грубый, бессовестный и необразованный, оттенялся мягкостью манер такой же неграмотной женщины. Тем не менее, она обладала внутренней грацией, сквозившей в каждом ее слове и действии. Старуха была лукавой, как змея, и беспринципной в своих поступках. При этом она имела необъяснимый страх перед нелепыми суевериями. Она смотрела на меня как на существо, наделенное сверхъестественной силой. Не знаю, к кому я был причислен — к слугам Бога или дьяволу, — но она хотела, чтобы моя сила действовала ей во благо. И поэтому она пригласила меня для консультации.

Женщина провела меня по лестнице и открыла дверь на чердак. Там, лежа на полу в пятне солнечного света, девочка, одетая в лохмотья, играла со своими волосами, которые ниспадали с ее плеч. Увидев женщину, она испуганно отшатнулась и, встав на четвереньки, побежала, как собака, под стол, стоявший в углу комнаты.

— Бедняжка испугалась, — сказал я.

— Она всегда такая, — ответила старуха. — Могу заверить вас, сэр, крошка очень привязана ко мне. Она так непохожа на других детей, что я не выпускаю ее из дома. Она очень слабенькая, и я часто думаю, что было бы лучше, если бы Господь из жалости забрал ее из этого скорбного мира.

— Какая чушь! Не говорите так! Сколько ей лет?

После некоторого колебания, она сказала, что не помнит возраст ребенка, но примерно оценила его в четырнадцать лет.

—Значит, вы хотели, чтобы я прочитал линии на ее руках?

— Да, сэр, — ответила женщина. — И чтобы вы обратили особое внимание на то, сколько она проживет. Я должна знать, какой срок остался у нее в этой жизни.

После некоторых уговоров с моей стороны и угроз от женщины, нам удалось заставить малышку показать свои ладони. Я почти тут же пришел к заключению, что она не является ребенком странной пары. Наследственные законы влияют на линии рук слишком сильно, чтобы я мог ошибиться. Как породистая лошадь не может родиться от осла, так и этот ребенок не мог быть отпрыском такого отребья. Но я держал свои мысли при себе и, исследуя руки, заметил, что хотя девочка родилась в интеллигентной семье, ее Линия Ума была абсолютно не развита. Взглянув на женщину, я строго спросил:

— Разве можно растить ребенка без какого-либо обучения?

Выражение страха на лице старухи показало мне, что я имел над ней власть. Поэтому я решил использовать свой авторитет для пользы ребенка. После полдюжины противоречивых оправданий, женщина призналась, что ребенок ничему и никогда не обучался и едва понимает человеческую речь. Они почти не разговаривали с девочкой.

«Боже мой, — подумал я, — возможно ли такое?» Но мои глаза свидетельствовали это. Девочка не знала простейших английских слов. Она произносила только звуки, сходные с криками животных. Особый визг выражал ее привязанность, но слов она почти не знала. Я был настолько шокирован, что уже не мог продолжать сеанс. Отложив маленькие руки в сторону, я тихо, но грозно потребовал от женщины рассказать мне историю ребенка. Охваченная суеверным страхом, старуха побледнела, быстро закрыла дверь, чтобы муж не услышал ее слов и, пока девочка играла со своими волосами у наших ног, она — вероятно, впервые в жизни — изложила правдивую историю.

Суть дела заключалась в том, что более десятка лет надо она работала в детском саду в юго-западном районе Лондона. Ее дважды сажали в тюрьму за халатность, приведшую к смерти младенцев, оставленных на попечение нянь. В конце концов, ей запретили заниматься воспитанием детей. В этот момент какой-то незнакомый человек предложил ей взять ребенка на содержание. В качестве оплаты была обещана приличная сумма денег и ежемесячные пособия. Но ей приказали увезти дитя куда-нибудь подальше от Лондона. Женщина согласилась и с тех пор четырнадцать лет жила в хижине в компании с тем самым мужчиной, который провожай меня сюда со станции. Он считался одним из самых отъявленных браконьеров в этой местности. Супруги никогда не имели своих детей, так как браконьера «от них тошнило». Естественно, малышка «болталась у них под ногами», и они отправили ее на чердак, где ребенок провел почти всю свою жизнь. С девочкой обращались, как с животным. Единственный язык, которому она научилась, были крики страха. Единственными знаниями, полученными ею, были свет дня и тьма ночи.

Зачем же старуха послала за мной? Один странный и пугающий сон, увиденный недавно, вызвал у нее глубокий суеверный ужас. Деньги, полученные за девочку, давно кончились. Жалея ту толику пиши, которую потреблял ребенок, мужчина решил убить малышку и закопать ее тело подальше в лесу. Но несмотря на все совершенные ранее преступления, женщина не соглашалась с ним. По ее словам, в ребенке было что-то сверхъестественное. Она не могла пойти на убийство, но надеялась, что тщедушный ребенок не проживет слишком долго. По этой причине, заработав на прошлой неделе немного денег (я полагаю, украв что-то у соседей), она решила обратиться за помощью ко мне.

Услышав такую невероятную историю, я, тем не менее, не усомнился в ее правдивости. Во мне созрело чувство, что я был послан сюда Судьбой, чтобы спасти этого ребенка. Женщина охотно согласилась бы отдать малышку, но мужчина, скорее, убил бы девочку, чем отдал бы ее без дополнительной наживы. Пойдя в полицию, я мог бы все испортить. Кроме того, женщина взяла с меня слово, что я не нанесу ей вреда. Размышляя о том, что сказать и что сделать, я буквально чувствовал руку Провидения. Бог послал меня помочь этим людям, поэтому я обещал старухе заплатить солидную сумму, если она сохранит ребенка в безопасности еще одну неделю. Такие слова поощряли ее с новой силой сопротивляться злобному плану супруга.

Я вернулся на станцию самостоятельно, ни разу не сбившись с пути. Мне казалось, что я могу отыскать настоящую мать ребенка. И, конечно, моя история затронула бы ее сердце. К сожалению, мне не удалось найти никаких зацепок. Старуха снабдила меня лишь общей информацией. Она получила девочку от няни, и через нее же ей ежемесячно посылали деньги. Два года назад эта связь по неизвестной причине оборвалась. Боясь поверить интуиции, которая велела мне выполнить обещание и спасти ребенка, я все больше тревожился о том, что не смогу решить эту проблему. Тем временем дни проходили и назначенный срок приближался.

Наконец, я решил поговорить с теми сердобольными женщинами, которые содержат заведения для детей-сирот. Но каждая из них относилась к моей истории с сомнением, поэтому к концу недели я по-прежнему не знал, что делать. В пятницу вечером, ломая голову над трагедией ребенка, я консультировал очередную клиентку. Внезапно мне показалось, что я где-то уже видел такую руку — особенно, сходные узелки голубых вен у основания мизинца. Я попытался вспомнить, где видел эту ладонь, но на ум ничего не приходило. Наконец, закончив сеанс, я спросил у женщины, имеются ли у нее вопросы, которые она хотела бы задать мне.

— Да, — ответила она. — У меня есть один вопрос и он для меня важнее всех других.

Я с удивлением посмотрел на нее. Ей было чуть больше тридцати. Красивая женщина в расцвете жизни и сил. Судя по траурной одежде, она недавно потеряла мужа.

— Вы были правы, сказав, что в семнадцать лет я родила ребенка, — продолжила дама. — В ту пору я не была замужем. Ради спасения чести семьи ребенка отняли от меня и отдали в чужие руки. Годом позже отец устроил мой брак с мужчиной, которого я почти не знала. Мы уехали в Южную Африку, где мой супруг вел свое дело. После его смерти я вернулась в Англию и после четырнадцати лет мне сообщили, что мой ребенок жив. А я все это время считала мою девочку погибшей. Еще два года назад отец посылал кому-то деньги на ее содержание. Но он умер от сердечного приступа, и теперь у меня нет ни одного намека на то, где искать мою крошку. Посмотрите еще раз на мою руку и, ради Бога, скажите, могу ли я надеяться на встречу с ней.

Я мгновенно вспомнил этот узор синеватых вен на руке ребенка. Подобные дела случались в английских семьях на протяжении многих поколений. История совпала с той, что рассказала мне старуха. Ну, что еще вам сообщить? В самый последний момент я все-таки нашел мать бедной девочки.

Глава 26. Любопытные факты о хиромантии. Шорох кожи, свидетельствующий о болезнях. Как можно определять преступников. Великие учителя и философы, практиковавшие хиромантию. Книга, записанная на человеческой коже

Успех, который пришел ко мне во время практики хиромантии, главным образом зависел от того, что помимо формаций и линий рук я постоянно изучал и другие страницы в книге Природы, то есть прилагал усилия в постижении наук, бросавших свет на жизнь человека. Ведь даже рубчики кожи и волосы на руках используются теперь детективами как ключ для сбора улик и доказательств. Я считаю, что люди испытывают скепсис к хиромантии лишь потому, что никто не представил им эту тему в логичной и разумной манере.

Наука обладает сотней фактов, связанных с руками Люди редко слышат о них, поэтому я считаю вполне уместным вкратце коснуться этой информации. В качестве примера возьмем корпускулы. В 1853 году профессор Месснер доказал, что эти молекулярные субстанции распределяются на ладонях особым образом. Он выяснил, что на кончиках пальцев располагаются 108 корпускул на квадратный дюйм - это образует примерно 400 бугорков. Бугорки при потирании рук создают определенное шуршание, а многочисленные красные линии на коже строго индивидуальны для каждого человека.

Ученые провели эксперименты с вибрациями корпускул и было доказано, что некоторые люди после небольшого обучения могут определять и узнавать шуршание ладоней вполне конкретных подопытных персон. Это шуршание усиливается или ослабевает при изменениях состояния физического организма, здоровья, мыслей или возбуждения. Более того, оно полностью угасает в момент смерти человека.

Около двадцати лет назад в Париже проводились эксперименты с юношей, который обладал феноменально острым слухом (очевидно, природная компенсация за врожденную слепоту). После краткой практики этот человек мог определять малейшие изменения и нерегулярности в подобном шуршании ладоней. По ним он с заметной точностью определял возраст и болезни людей.

Такие же исследования проводились сэром Чарльзом Беллом, который в 1874 году определил, что каждая корпускула содержит кончик нервной ткани и напрямую связана с мозгом. Этот всемирно известный ученый доказал, что каждая часть мозга находится в контакте с нервами рук - особенно с корпускулами, которые находятся на кончиках пальцев и на линиях ладоней.

В наше время полицейские многих стран используют отпечатки пальцев для регистрации преступников. Благодаря этому методу были раскрыты тысячи преступлений. Сегодня в Скотланд-Ярде имеется огромная библиотека с коллекцией собранных отпечатков. А ведь еще недавно, когда монсеньер Бертильон и французская полиция начинали отслеживать преступников с помощью дактилоскопии, это вызывало всеобщие насмешки. Если бы люди не имели глупых предубеждений против хиромантии, полиция получила бы дополнительное знание о линиях ладоней и могла бы определять склонности и характер преступников[15].

Следующий абзац взят из «Дейли Телеграф» от 25 февраля 1911 года.

«— На каком основании вы полагаете, что отпечатки пальцев двух разных людей не похожи друг на друга?

— Я утверждаю это, исходя из собственного опыта.

—Суд хочет знать, что привело вас к подобному заключению?

—Хорошо, Ваша честь, я отвечу на этот вопрос. В нашем управлении собрано свыше 170 тысяч отпечатков пальцев. За последние десять лет после введения дактилоскопии мы произвели 62 тысячи идентификаций преступников и ни разу не допустили ошибки. Думаю, вы согласитесь с тем, что мы работали с достаточно большим числом отпечатков. Любой криминалист подтвердит мои слова — нельзя найти двух одинаковых отпечатков пальцев, взятых от разных людей».

Многим известно, что если кожа на руках была обожжена или удалена кислотой, то через некоторое время на кончиках пальцев вновь появляются те же линии, бугорки и спирали, которые имелись там прежде.

Научное использование хиромантии позволило бы медикам предсказывать тенденции к безумию. Но с предрассудками трудно бороться, и хотя моя наука могла бы оказать неоценимую помощь человечеству, она по-прежнему отрицается или презирается учеными. Следует отметить, что хиромантию практиковали величайшие учителя других цивилизаций. Мы не можем утверждать, что эти древние философы были более просвещенными, чем мы. Однако следует признать, что в те далекие дни объектом исследований был человек. И, следовательно, разумно предположить, что их знания достойны глубочайшего внимания и уважения, поскольку они показали себя верными и более эффективными, чем наша нынешняя склонность к разрушению, к военным кораблям, динамиту и пушкам.

Хиромантия восходит к самому раннему периоду цивилизации. Она создавалась величайшими умами, которые оставили нам философские труды и свои мраморные изваяния. Индия, Китай, Персия, Египет и Рим — вот перечень стран, где почитали хиромантию. Во время моего пребывания в Индии я учился у брахманов касты йоши, которые с незапамятных времен известны своими познаниями в оккультных вопросах. Во время обучения мне позволяли делать выписки из текстов, собранных в необычной книге. Брахманы считают ее священной, и она является раритетом, оставшимся от великого прошлого того Индостана, который так теперь презирают напыщенные европейцы.

Эта странная книга была написана на человеческой коже. Ее страницы были склеены из отдельных кусков в причудливой манере. Огромный том содержит сотни четких иллюстраций и записей о том, как, когда и где тот или ивой знак проявляет себя в жизни человека. Пожалуй, самой необычной чертой книги являются красные чернила, которыми написаны буквы и выполнены иллюстрации. Их были не в силах испортить века. Стоит добавить, что контраст ярко-красных букв и страниц из тускло-желтой кожи показался мне немного жутким и сверхъестественным. Благодаря некоторым компонентам, сделанным из трав, страницы имеют блестящую поверхность. Они выглядят так, словно покрыты лаком. Каким бы ни был состав покрытия, он покоряет время. По крайней мере, я не заметил признаков старения страниц или их разрушения. Что касается древности книги, то здесь сомневаться не приходится. Том разделен на три части, которые представляют собой три разных периода времени. Первая часть написана на раннем арийском языке и датируется такой далекой эпохой, что только некоторые брахманы могут читать и понимать тексты на этих страницах.

Мудрость арийцев распространилась по всему миру. Идеи и знание хиромантии были известны во многих странах. И подобно тому, как религия адаптировала себя к условиям разных народов, так и это знание подразделялось на свои особые системы. Тем не менее, уже в дни греческой цивилизации люди имели эффективную и обобщенную систему чтения рук. Греческая цивилизация в ту эпоху считалась самой развитой и интеллектуальной в мире. Но греки, давшие нам законы и философию, практиковали также и «хей-романтию» (от греческого «хейр»— «рука»).

По научным трактатам мы знаем, что философ Анаксагор изучал ее в 423 году до нашей эры. Известно, что Гиспаний, найдя за алтарем храма Гермеса древнюю книгу о хиромантии, написанную золотыми буквами, послал ее в дар Александру Великому как «науку, достойную внимания возвышенного и познающего ума». То знание, которое ныне считается «шарлатанством», изучали такие люди знания, как Аристотель, Плиний, Парацельс, Кардано, Альберт Великий, император Август и многие другие выдающиеся личности.

Затем начался период, когда церковь распространила свою власть вне юрисдикции религии. Очевидно, ранние отцы христианства завидовали науке древнего мира. Хотя, возможно, их злоба объяснялась гонениями, которым подверглись первые христиане. Увы! Так было всегда. Любая доминирующая религиозная догма противопоставляет себя науке и знанию, пока не ассимилирует это знание в себе.

Рука самоубийцы. Сравните эту руку с ладонью доктора Мейера, отпечаток которой ранее приводился на страницах книги. Обратите внимание на необычное расположение Линии Ума

Фактически, хиромантия, заклейменная «порождением язычников и мошенников», никогда не оценивалось объективно. Оно была причислена к колдовству и черной магии.

Ученых запугивали дьяволом, который якобы создал подобные учения, и в результате люди боялись изучать вполне логичную науку. Находясь вне закона и под злобным гонением церкви, хиромантия попала в руки бродяг, шарлатанов и цыган. Несмотря на все притеснения, она по-прежнему интересовала пытливые умы и сохраняла свое значение. Одной из первых напечатанных книг был том по хиромантии — «Die Kunst Ciromantia», изданный в Авгсбурге в 1475 году. При изучении данной темы мы начинаем понимать, что расположение основных черт влияет на характер и судьбу человека. Необычное расположение носа, глаз и губ говорит о физических и психических нарушениях у данной персоны. То же самое происходит при необычных позициях Линии Головы, Линии Жизни и т.д., то есть линии ладоней также могут служить указателями на неестественные склонности (см. иллюстрации «Рука убийцы» и «Рука самоубийцы»). Несомненно, нашим предкам потребовались годы исследований, чтобы связать эти линии и формации с конкретными чертами характера. Но мы должны помнить о том, что хиромантия является одной из самых древних наук в мире. К примеру, Книга Иова ссылается на знание хиромантии следующим образом: «Он полагает печать на руку каждого человека, чтобы все люди знали дело Его» (Иов 47, 7). Как студент анатомии может выстроить весь скелет по характеристикам одной кости, так и хиромант при осмотре руки может определить основные моменты в жизни того или иного человека. Если отбросить суеверные предрассудки и наслоения мистики, мы увидим перед собой вполне логичную науку. К слову сказать, современная химия так же долго избавлялась от предрассудков прошлого. Во всем мире ученые постепенно отходят от былых предубеждений и начинают исследовать так называемые оккультные вопросы. Возможно, скоро они найдут ответы на самые странные «почему» и «где», и мы получим нечто подобное тем беспроводным волнам электричества, которые сегодня переносят сообщения из одной страны в другую.

Глава 27. Профессор Макс Мюллер

В одно из воскресений полковник Кингскот пригласил меня на завтрак в его оксфордский загородный дом. Представьте мое удивление, когда я увидел там профессора Макса Мюллера.[16]

После чая он увел меня в свой особняк и показал огромную библиотеку. Там, среди бесценных литературных раритетов и манускриптов на санскрите, он два часа переводил мне отрывки, которые считал полезными для моих последующих исследований. Увы, я не в силах описать этого доброго и великодушного человека — одного из величайших знатоков санскрита. В тот день я понял, что только великий человек может быть таким простым и доступным. Многие тома в его библиотеке имели отношение к оккультным тайнам чисел. Его особенно интересовала та практическая система, с помощью которой я заставлял сакральные числа открывать глубинные тайны в вопросах жизни, событий и времени. После многочасовой беседы я поднялся, чтобы попрощаться и уйти. В последний миг мне хотелось выразить ему свои восхищение и признательность. Но он прервал меня и милейшим тоном сказал: . Он тут же направился ко мне, неся под мышкой мою книгу «Язык руки» в ее черно-белой обложке. Признаюсь, я был польщен тем фактом, что такой великий человек нашел мою книгу достойной интереса. Он показал мне заметки, сделанные карандашом на полях страниц, и начал задавать вопросы по различным темам.

— Уважаемый сэр, вы такой же великий ученый в своей науке, как я в антропологии. Мы с вами коллеги, хотя один из нас носит мантию профессора, а второй — венец непризнанного гения.

Через неделю он навестил меня в Лондоне и подарил отпечатки своих ладоней, которые я приложил к коллекции. До моего повторного визита в Штаты он периодически навещал меня и почти каждый раз приносил с собой какую-нибудь древнюю книгу или перевод с санскрита, который, по его мнению, мог помочь мне в работе. Сейчас, оглядываясь на те годы, я очень ценю подобные моменты и до сих пор изумляюсь тому, что Судьба подарила мне знакомство с таким прекрасным человеком.

Эти встречи с великими людьми поощряли меня работать еще напряженнее. Я создал систему, которая могла вывести любого человека на сакральный путь и сделать многое жизненные тяготы более легкими. Знание и опыт приходили по мере того, как я отдавал свои магнетизм, ментальность и силы тем людям, которые приходили ко мне, чтобы выслушать сообщения их судеб. Я как бы служил им переводчиком.

Глава 28. Главный судья Англии лорд Рассел Киллоуенский. Причина, по которой он подарил мне отпечатки своих рук

В предыдущих главах я уже говорил о ключевых числах, которые управляют жизнями людей. С помощью моей системы я мог предсказывать с заметной точностью, в какой год и даже месяц случится то или иное важное событие. Следующий рассказ является примером такого предсказания.

Однажды в середине моего второго лондонского сезона ко мне пришел внушительный и строгий джентльмен. Ни его одежда, ни вид не предполагали, что он занимает один из высочайших постов в Англии. Его интересовали даты событий, и, когда я рассказал ему о некоторых эпизодах прошлого, он покопался в памяти И подтвердил, что годы, названные мной, были правильными. Тогда я сказал ему, что в такой-то год и такой-то месяц он достигнет максимального пика, который позволяла его профессия, что он займет высочайшую должность в своей сфере деятельности. Внимательно выслушав меня, он с улыбкой спросил:

—Может быть, вы пойдете еще дальше и назовете мне точный день такого маловероятного события?

—Считайте это догадкой, если хотите, — ответил я. - но, по моим расчетам, это случится в один из четырех дней в июле 1894 года — а именно, первого, десятого, девятнадцатого или двадцать восьмого июля.

Когда он записал эти даты, я попросил оставить мне отпечаток его руки для моей коллекции. На это он ответил так:

— Вы получите его в тот же день, когда исполнится ваше предсказание.

Затем этот странный посетитель удалился. Прошло три года, и я забыл о том случае. Однажды утром ко мне пришел посыльный и без объяснений информировал меня, что я должен явиться в Верховный суд к двенадцати часам. У меня голова пошла кругом от страха. В абсолютно нервозном состоянии я поехал вместе с этим чиновником в Верховный суд. Меня препроводили в какую-то комнату, где я ожидал почти час. Минуты тянулись нестерпимо долго. Я не мог представить, в каком преступлении меня хотят обвинить. Внезапно боковая дверь открылась, и ко мне вышел Верховный судья в своей пышной и величественной мантии. Признаюсь, я не узнал моего клиента, которого видел несколько лет назад. Однако он, не ожидая ни секунды, закатал рукава из меха горностая и сказал:

— Я хочу выполнить данное вам обещание. Вы можете взять отпечатки моих ладоней.

У меня не было с собой материалов для такой работы, но глупо было бы упускать этот шанс. Я зажег свечу, стоявшую на столе, закоптил лист бумаги, который судья нашел в ящике стола, и через несколько минут мы сделали великолепные отпечатки его ладоней. Взяв карандаш, он поставил на одном из них дату и расписался: «Рассел Киллоуенский»[17].

— Как видите, я сдержал обещание. Это первый день моего пребывания на посту Верховного судьи Англии. Ваша дата оказалась точной, хотя я не понимаю, каким образом вы могли ее узнать. .

Я вставил этот отпечаток в книгу, поскольку многим читателям будет интересно ознакомиться с линиями ладони такой выдающейся персоны. Обратите внимание на печать Верховного суда, которая видна на бугре большого пальца. Дело в том, что он не нашел другой бумаги, и мы использовали ведомственный бланк.

Правая рука верховного судьи Англии лорда Рассела Киллоуенского

Глава 29. Два Чемберлена. Наследственность.

Достопочтенный А. Д. Бэлфор и другие видные люди

В то же время у меня состоялось еще несколько интересных встреч. Я имел честь быть представленным мистеру Джозефу Чемберлену[18] и его сыну — мистеру Остину Чемберлену[19].

Утром 23 июня 1894 года меня вызвали в Палату общин для консультации, которую хотел получить мистер Джозеф Чемберлен. Моя теория о наследственности вызвала у него глубокий интерес. Я показал ему отпечаток правой руки, который только что получил от Остина Чемберлена, и мы вместе сравнили сходные «знаки» на их ладонях.

Два отпечатка, которые я иллюстрирую в этой книге, подтверждают мои слова о наследственных чертах.

Мне хотелось бы заострить внимание читателей на центральной линии, идущей от запястья ко второму пальцу. В конце она загибается к первому пальцу. Эта линия называется Линией Индивидуальности или Знаком Судьбы.

Поворот к первому пальцу указывает на то, что персона управляет другими людьми и диктует им свои приказы. Именно поэтому первый палец также называется указательным или диктаторским.

Эта четкая линия, находящаяся над Линией Жизни под первым пальцем, точно соответствовала карьере мистера Джозефа Чемберлена.

Сходная линия на ладони его сына говорила о том, что тот также выберет политическую карьеру и последует по стопам своего знаменитого отца.

Рука Джозефа Чемберлена

Рука Остина Чемберлена

Достопочтенный А. Д. Бэлфор

Еще одним известным членом парламента, который подарил мне отпечаток своей ладони, был мистер Бэлфор[20].

В такой книге, как эта, было бы неуместным описывать соответствие черт характера и линий рук. Я не хочу надоедать читателям подобными деталями. Однако тем, кто обладает знанием темы, представленные репродукции дадут много важной информации. На следующей странице вы увидите эту иллюстрацию с краткой подписью: «А.Д.Б. 7.6.95». На его ладони также заметна линия, идущая к первому пальцу. Но внимательный читатель отметит, что характер остальных линий иной, чем на отпечатках рук двух Чемберленов. Он больше соответствует типу философа, чем диктатора. Это чувственный тип человека, который использует возможности, открывшиеся ему на пути жизни. Очень показательна длинная горизонтальная линия (Линия Ума), которая пролегает через всю ладонь.

Другие встречи с выдающимися персонами

В этом томе я лишь вскользь упоминаю о встречах с выдающимися людьми, которые состоялись у меня во время второго визита в Лондон. Достаточно сказать, что среди многочисленных посетителей, бравших у меня консультации и оставлявших свои отпечатки ладоней, были герцогиня Лейнстер, графиня Абердин, граф де Пари, принцесса Эулалия, лорд Китченер Хартумский (в то время генерал Китченер), лорд Чарльз Бересфорд, герцог Ньюкастл, преподобный Дж. Пейдж-Хоппс, Роберт Хайченс, генерал-лейтенант Понсонби, сэр Генри Драммонд Вольф, преподобный Годфри Биддульф, мадам Сара Гранд, Джон Стрендж Уинтер, миссис Флоренс Фенвик Миллер, миссис Анна Бе-зант, сэр Эдвин Арнольд, сэр Джон Лаббок, лорд Лейтон (президент Королевской академии), сэр Артур Салливан, леди Пэджет, леди Генри Сомерсет, мадам Мельба, мадам Кальве, генерал сэр Редверс Баллер и т. д. и т. д.

Из боязни утомить моих читателей я не вношу сюда воспоминания о периоде после моего второго сезона в Лондоне. Вкратце лишь отмечу, что я путешествовал по Соединенным Штатам и читал лекции по хиромантии. Меня часто приглашали для выступлений в церквях, например в церкви Сен-Пола в Бостоне. Иногда мне приходилось выступать перед собраниями методистов — как это было в Чаутокуа. Порой моя аудитория достигала двух-трех тысяч человек, и после лекций люди проявляли огромный интерес к моей системе чисел.

В следующей книге я предполагаю ознакомить читателей с моими приключениями в Америке. Я опишу мои встречи с президентом Гровером Кливлендом[21].

В ту пору со мной случилось несколько серьезных историй. Я расскажу о некоторых ссорах с клиентами в Америке и о моей парижской жизни, наполненной множеством встреч с такими выдающимися людьми, как король Леопольд Бельгийский, шах Персии, принц Луи Наполеон, принц Карагеоргевич Сербский, великий астроном Камиль Фламмарион[22] и миссис Кливленд, а также с членами его правительства.

Я беседовал с каждым из них. Они представились мне в совершенно ином свете, чем их привык видеть мир. Поэтому в следующей книге вы узнаете о том, какие черты я отметил в этих личностях , знаменитый доктор Эванс (маркиз д'Ойли), архиепископ Ирландский, монсеньор О'Коннел Римский и главные члены английских и американских колоний.

Глава 30. Заключение

В заключении моей первой книги воспоминаний я вновь повторю, что не пытался сделать что-то иное, чем просто дать отчет о моей необычной карьере. Для своих последователей и для ярых скептиков добавлю, что хотя мы, возможно, никогда не проникнем в таинство сакральных законов, это еще не повод для их отрицания. Пока человечество не раскрыло тайну жизни, мы вряд ли сможем понять смысл всех ее проявлений.

Каждый день исследователи натыкаются на новые истины, и в духовной сфере жизни их не меньше, чем в физической. Трудность понимания не делает оккультные таинства менее правдивыми. Жизнь, цель и структура интимно переплетены станком ткачихи-Судьбы, и этот узор вряд ли устроит земные глаза.

Одно я знаю наверняка: оккультная сторона жизни похожа на золотую нить, которая связывает все остальное вместе. Она была, есть и будет. Она находит выражение в образах, формах и линиях, пишет истории в судьбах людей, использует народы, как свои инструменты, и ничто — от атома до самого великого — не может уклониться от ее воздействия, какой бы ни была конечная цель. Я защищаю оккультизм, потому что он добр в своей сути. Как миссионер, обретший истину, я пытаюсь достучаться до каждого члена нашего сообщества. Оккультизм — это сердце всех религий и, следовательно, величайшая религия из ныне существующих. В ее храме встречаются католики и протестанты, му-сульмане и евреи, и отсюда они могут проследить истоки своих церемоний и понять причину, по которой следы сакрального знания были утеряны в пыли столетий.

Познакомившись с оккультизмом, евреи могли бы понять, почему число двенадцать было выбрано для количества их племен или колен. Христиане увидели бы ту же истину в количестве апостолов на Тайной вечере. Храм Соломона больше не был бы молчаливой грудой огромных камней. Он стал бы откровением Господа, данным Моисею: «Уверься, чтобы все было сделано согласно плану, который Я показал тебе на небесах» (а именно в соответствии со схемой самого творения, проявленного в двенадцати знаках Зодиака, которые в Храме представлялись двенадцатью коленами Израиля и были предтечей двенадцати апостолов Христа).

Если бы христиане отследили бы свои религиозные церемонии (например службу освящения католических кафедральных соборов), они поняли бы оккультный смысл, о котором мало кто догадывается, — включая и тех священников, которые выполняют эту церемонию. А здесь мы имеем двенадцать крестов, символизирующих двенадцать домов Зодиака; семь свечей, представляющих семь творческих планет, контролирующих Большого Человека Вселенной (семь — духовное число всего творения); четыре креста, нарисованные в четырех углах Верхнего алтаря, которые символизируют четырехугольные камни года или четыре знака сезонов.

Часто повторяемая молитва «Пусть Твоя воля сделает Землю аки небеса» обрела бы полный смысл, если бы рассматривалась в свете оккультизма. Тридцатитрехлетний срок пребывания Христа на земле был бы соотнесен с солнечным циклом. Распятие на кресте в определенный час и в определенный день недели больше не считалось бы случайным или мистическим, если бы люди знали ключ, который раскрывает подобные тайны. При таких условиях сама религия стала бы живой и прекрасной силой, а не запутанным лабиринтом церемоний, которым она представляется ныне.

Мужчины и женщины перестали бы быть марионетками у священников. Каждое их действие превратилось бы в акт молитвы и повседневное поклонение Творцу, который создал все в Своей безграничной мудрости. Не было бы больше самоубийств и растраченных зря жизней, идущих вразрез с Линиями Судьбы, потому что люди знали бы свои предназначение и обязанности, сроки событий и благоприятные периоды, сулящие счастье, успех и исполнение желаний.

Поверьте, Создатель никогда не планировал делать людей несчастными и отягощенными горем. Он сотворил их как Своих доверенных помощников. Но поскольку время является ничем в глазах вечности, то, возможно, пройдут века, прежде чем люди познают смысл творения — историю, записанную на всех вещах, однако еще не прочитанную нами.

Борьба изначально ведется между двумя противоборствующими силами — верой и неверием. Эти две силы упоминаются во всех священных книгах. Они всегда сражаются за превосходство. Но для Бога вера является перворожденным наследником, и ни время, ни слезы не могут изменить расположения вещей. Поэтому, в конце концов, оккультное знание овладеет землей — и «кривые пути станут прямыми дорогами».

Польза оккультизма подтвердилась и тем, что этот вид веры выдержат суд повседневной жизни. Его сила — в открытости цели и терпеливом ожидании соответствующего времени. Настоящего оккультиста невозможно переубедить и отвести его взгляд от славы знания. Если беды или счастье приходят к нему, он учится уроку и благодарит за него Господа.

Вот те несколько причин, которые подвигли меня написать мемуары подобным образом. Думаю, они понравятся тем, кто интересуется оккультными вопросами. Но я так-же писал их и для людей, незнакомых с хиромантией. Надеюсь, что сей труд пополнит ряды духовных искателей, идущих против течения материализма. Куда бы ни шло человечество, мы никогда не должны забывать, что «таинство жизни является видимой частью невидимого бытия».

Приложение 1: Извлечения из книги Хейро «Язык руки»

Холмы, их расположение и значение

В моей работе я всегда разделяю холмы на руке с самой рукой, я отвожу им целый раздел хиромантии. Мне следует остановиться на том, что ручной труд влияет на кожу, делает ее более грубой, но он не влияет на холмы, они показывают характеристики, которые, несомненно, передаются по законам наследственности.

Старые хироманты использовали такие названия, как Холм Венеры, Марса и т. д., я не использую эти названия. Я не отрицаю, что между хиромантией и астрологической хиромантией есть связь, даже большая; но я не думаю, что этот факт играет особенно большую роль в изучении руки, которого придерживаюсь я. Следовательно, такие названия, как Венера, Марс, Сатурн и т. д., я использую просто потому, что это более быстрый путь передать идею черты, которую я хочу описать. В нашем сознании так долго ассоциировались эти черты с названиями, например Марс — военная сила и т. д., что эти имена наш мозг воспринимает проще, чем если бы я назвал холмы номерами: первый, второй, третий, четвертый.

Холм Венеры

Холм Венеры находится у основания большого пальца. Когда он очень большой, это благоприятный знак на руке мужчины или женщины. Этот холм закрывает один из самых важных кровяных сосудов на руке. Следовательно, если Холм Венеры хорошо развит, то это говорит о сильном здоровье. Маленький Холм Венеры показывает слабое здоровье и слабую страсть. Очень большой Холм Венеры говорит о страсти в сексе.

Этот холм означает симпатию к другим, желание удовольствий, любви и поклонение красоте, любовь к цвету, музыке и отношениях полов.

Карта расположения холмов

Холм Юпитера

Этот холм находится у основания указательного пальца. Если он развит, то он показывает амбициозность, гордость, энтузиазм и желание власти.

Холм Сатурна

Он находится у основания среднего пальца и означает любовь к одиночеству, тишине, осторожности, серьезность в работе, склонность к изучению мрачных вещей и понимание духовной и классической музыки.

Холм Солнца

Этот холм находится у основания безымянного пальца, его также называют Холмом Аполлона. Если он развит, то означает понимание красоты. Он показывает любовь к живописи, поэзии, литературе и любым плодам воображения и светлого ума.

Холм Меркурия

Этот холм находится у основания мизинца. Он означает материальные ценности жизни — любовь к переменам, путешествиям, волнениям; остроумие, сообразительность и впечатлительность. Если остальные предсказания по руке благоприятны, то этот холм принесет положительный результат, если нет — то несчастье.

Холм Марса

Есть два холма под этим именем. Один расположен под Холмом Юпитера, но за линией жизни, лежит рядом с Холмом Венеры. Этот холм дает деятельный характер, военный дух, но если он большой, то показывает сварливый характер, драчливость.

Второй лежит между Холмом Меркурия и Холмом Луны. Он показывает пассивность, самоконтроль, борьбу с несправедливостью.

Холм Луны

Холм Луны лежит под Холмом Марса и точно напротив Холма Венеры. Он показывает воображение, любовь к красоте, вкус к романтике, идеалистичность, любовь к поэзии и фантастической литературе.

Расположение холмов относительно друг друга

Когда холмы присоединены друг к другу, то качества каждого развиваются в унисон.

Например, если Сатурн и Юпитер прислонены друг к другу, это означает любовь к торжествам, осторожность, печаль и склонность к религии.

Если Сатурн приближен к Холму Солнца, торжественные мысли и идеи сочетаются с художественным вкусом, а если Холм Солнца приближен к Меркурию — искусство влияет на дела, человек творчески подходит к работе.

Как говорит большинство писателей на эту тему, читать руку нельзя без знаний и упражнений, потому что карты рук разные, и это нужно взять себе за правило. Я покажу, что каждая линия, без исключения, изменена особенностью типа, которому она принадлежит, например, размытая линия головы на квадратной руке имеет не такое значение, как такая же линия на конической или философской руке, и т. д.

Я пишу эту книгу не для того, чтобы сделать ее интересной для чтения, но полезной для тех, кто хочет изучить хиромантию. Я хочу изложить все умно и кратко настолько,

насколько это возможно, но и читатель должен понимать, насколько сложно объяснить такие запутанные вещи кратко и ясно.

Следующее, о чем я хочу сказать, — это различие мнений, с которыми мы сталкиваемся и которые часто приводят аргументы против хиромантии. Мы должны помнить, что это только различие мнений, и консенсус, к которому мы пытаемся прийти, это правда в любом предмете. Не может быть более полной иллюстрации к этому, чем расхождение во мнениях, которые были и будут существовать как в религии, так и в науке. В хиромантии примите как правду то, чему вы больше верите, без включения разума, и вы достигнете большего успеха, чем те, кто пытается найти себя без веры, без надежды и, в худшем случае, без знаний.

Главное различие между моим учением и тем, что вам преподносят другие авторы, состоит в том, что я даю каждой линии свой смысл.

Это будет не только более просто для читателей, но и более разумно. Например, я придерживаюсь того мнения, что Линия Жизни относится ко всему, что влияет на жизнь, что руководит ею; к длительности жизни и к важным изменениям в среде. Я рассматриваю Линию Головы как показатель ума, менталитета. И в таком же духе будет рассмотрена каждая линия. Этот план я нахожу более точным, самым простым и более соответствующим идеям старых учителей, которых мы не устанем благодарить.

Теперь я отступлю от обычной формулы, и вместо менее интересной, хотя и полезной теории, сразу начну описывать характер в семи линиях — в соответствии с лучшими учениями.

Линии руки

На руке имеется семь важных линий и семь менее важных.

Важные линии:

Линия Жизни обхватывает Холм Венеры.

Линия Головы пересекает центр руки.

Линия Сердца идет параллельно Линии Головы у основания пальцев.

Пояс Венеры окружает Холм Сатурна и Солнца.

Линия Здоровья проходит по равнине Марса и поднимается к Холму Солнца.

Линия Солнца поднимается через долину Марса и проходит к Холму Солнца.

Линия Судьбы идет по центру руки от запястья к Холму Сатурна.

Семь менее важных линий руки

Линия Марса лежит на Холме Марса за Линией Жизни.

Линия Сладострастия (Via Lasciva) лежит параллельно Линии Здоровья.

Линия Интуиции простирается полукругом от Меркурия к Луне.

Линия Брака — горизонтальная линия на запястье. Три браслета — ищите их на запястье.

Главные линии известны также под другими именами:

Линия Жизни также называется Роковой.

Линия Головы — Мозговой.

Линия Сердца — Месячная.

Линия Судьбы — Линия Сатурна.

Линия Солнца — Линия Яркости или Аполлона.

Линия Здоровья — Линия Печени.

Рука делится на две части по Линии Головы.

Верхняя часть включает в себя пальцы и холмы Юпитера, Сатурна, Солнца, Меркурия и Марса и представляет разум, нижняя включает в себя основание руки и представляет материальный мир.

Этот способ хорошо помогает сразу достичь понимания характера осматриваемого субъекта. Такое разделение до настоящего времени было отвергнуто, но оно почти безошибочно в своей точности; например, когда у человека есть предрасположенность к злодеяниям, Линия Головы поднимается неправильно.

Карта расположения линий

Правила чтения линий

Линии должны быть точными и хорошо выделенными, ни жирными, ни бледными; на них не должно быть разрывов, островов или любых других неровностей.

Очень бледные линии показывают, во-первых, слабое здоровье и, во-вторых, недостаток энергии и решительности.

Красные линии показывают, что у их владельца жизнерадостный, оптимистичный характер; они выражают активность и здоровый темперамент.

Желтые линии показывают проблемы с печенью и желчным пузырем, а также самодостаточную, закрытую натуру.

Очень темные, почти черные линии говорят о меланхолии, мрачности характера, а также показывают высокомерную, холодную натуру, обычно очень мстительную и злопамятную.

Линии могут появляться, уменьшаться или блекнуть, об этом всегда нужно помнить при чтении руки. Хиромантия помогает предупредить человека о возможной опасности с помощью разгадывания его натуры.

Это касается вопросов его воли, может ли он преодолеть свои склонности и предрасположенности, и с помощью знаний о том, приносили ли они зло в прошлом, можно узнать, сможет ли человек избежать этого в будущем. При чтении руки события — не единственное, что должно учитываться. Если событие важное, почти каждая линия показывает это, и нужно посоветоваться с руками, прежде чем принимать окончательное решение. Единственный знак показывает эту предрасположенность; когда этот знак повторяется на других линиях, опасность более чем очевидна.

В ответ на вопрос: «Могут ли люди избежать опасности или несчастья, которые предсказаны на руке?», я отвечаю, что да, я решительно верю, что это возможно; но я также решительно знаю, что люди редко это делают, даже тогда, когда это возможно. Я знаю сотни случаев из своего собственного опыта, когда людям давались предостережения, но они поверили в это слишком поздно. Самый подходящий пример этого, который я могу назвать, это случай, который произошел в начале моей карьеры верховой езды.

Это случилось с хорошо известной в Лондонском обществе женщиной. Я предупредил ее о некоем грозящем ей происшествии, связанном с животными, которое могло бы сделать ее немощной на весь остаток жизни. Она пообещала быть осторожной и уехала.

Неделю спустя в одну скучную мрачную ночь она заказала лошадей; в этот раз она снова была предупреждена своим мужем, он просил ее не выходить, потому что лошади были беспокойны, а ночь плохая. Лошадей привели, и вместе с ними пришло последнее предупреждение: ее извозчик серьезно заболел, и его место занял другой. Даже это не остановило ее, и она отправилась в путь. Извозчик мог поехать к месту назначения любым из четырех путей, но, что странно, он выбрал самый плохой и поехал через Бонд-Стрит. Мужчина не справился с лошадьми; они испугались и бросились на тротуар; экипаж врезался в фонарный столб, и его занесло по необычному стечению обстоятельств в стену моего собственного дома. Я сожалею говорить об этом. Но мое предсказание полностью сбылось: она до конца своих дней так не вылечилась от полученных увечий.

У меня нет комментариев по поводу этой странной истории; я просто излагаю факты такими, каковы они есть.

Это только один пример из многих, на которые можно сослаться, чтобы показать, как редко мы прислушиваемся к предупреждениям, которые могут приходить к нам разными путями, даже если мы в силах что-то изменить.

Когда одна из главных линий, например Линия Головы или Жизни, находится рядом с линией-сестрой, то есть рядом с ней проходит маленькая линия, это знак того, что главная линия таким образом укрепляется; следовательно, любой разрыв на главной линии будет мостом к знаку, что опасность уменьшена или предотвращена. Это более часто бывает с Линией Жизни, чем с другими.

Если на конце любой линии имеется вилка, это придает огромную силу этой линии; например, на Линии Головы это означает ум, но делает натуру более или менее двойственной.

Если на конце линии имеется кисточка — это знак слабости или разрушения этой линии, особенно плохо, если она на конце Линии Жизни.

Ветви, отходящие от любой линии, усиливают ее силу, но если все ветви опускаются вниз, это говорит об обратном.

В начале Линии Сердца эти линии — самые важные при определении успешности брака: если линии поднимаются вверх, это говорит о сильной привязанности и теплоте в отношениях; если опускаются — наоборот.

На Линии Головы поднимающиеся ветви говорят об уме и таланте, а на Линии Судьбы они показывают успех во всех начинаниях.

Цепь на линии — это слабый знак: если она на Линии Сердца, это означает слабость и изменчивость в привязанностях; если на Линии Головы — недостаток идей и низкий уровень интеллекта.

Разрывы означают недостатки.

Волна ослабляет силу линии.

Мельчайшие линии, те, которые отходят от главной линии, иногда соединяясь с ней, иногда отдельно, они означают слабость, как и цепь на линии.

Когда вся рука покрыта сеткой или множеством маленьких линий, бегущих бесцельно в разных направлениях, это выдает беспокойство, высокое нервное напряжение и натуру, постоянно ищущую проблемы.

Как маленькие крупицы создают гору, так эти маленькие положения создают великое учение. Я рекомендую обратить на это внимание.

Различия между правой и левой руками

Различие между правой и левой руками — весьма важный пункт, который нужно рассмотреть особо.

Самый случайный наблюдатель, осмотревший даже небольшое число рук, будет весьма удивлен замеченными различиями, которые, как правило, имеются как в форме, так и в рисунке линий на правой и левой руках одного и того же человека.

Практически, мое правило — исследовать обе руки, но в большей степени опираться на информацию, полученную от правой, чем от левой руки. Есть довольно известное старинное высказывание на эту тему: «левая — рука, с которой мы рождены; правая — рука, которую мы делаем». Это довольно правильный принцип, чтобы ему следовать в хиромантии.

Левая рука указывает на естественный характер и склонности, а правая своей формой и линиями обязана обучению, опыту и окружению индивида, она указывает на все, привнесенное в его характер жизнью. Правая рука обычно отражает мышление. Поэтому если мы будем рассматривать человеческую жизнь как процесс медленного и устойчивого развития органов тела, которые подвергаются изменениям с течением времени, то без сомнения на этот предмет более логично и разумно исследовать правую руку.

То же касается и развития будущих событий человеческой судьбы. Поэтому мой вам совет: разместите обе руки рядом; исследуйте их, определите характер и природу прошлого этого человека и прогнозируйте будущее развитие линий на правой руке.

Очень интересно обратить внимание, что у неуклюжих людей мы отмечали более ясные линии на левой руке.

Общее правило гласит, что, когда отмечено разительное отличие между обеими руками, исследуемый имел более интересную, богатую событиями жизнь, чем человек со схожими линиями на обеих руках. Путем осторожной экспертизы, проводимой таким образом, могут быть выявлены некоторые интересные детали относительно прошлой жизни исследуемого.

Примечания

1

Баронет сэр Джордж Генри Льюис (1833—1911) — выдающийся английский адвокат, финансовый консультант, удостоенный за свои заслуги звания сэра.

2

Фашода (Fashoda) — местность в египетском Судане, предмет территориальных споров в Африке между Великобританией и Францией. Споры явились результатом желания обеих стран соединить их колониальную собственность в Африке. Цель Великобритании состояла в том, чтобы связать Уганду с Египтом, строя железную дорогу от Мыса Доброй Надежды до Каира, в то время как Франция, продвигаясь в восточном направлении от западного побережья, надеялась расширить свой доминион в Центральной Африке и Судане. Инцидент привел к серьезному противостоянию между обеими странами.

3

Традиционное название типичного англичанина.

4

Мод Гонн (Maude Gonne) (1849-1953) - выдающаяся ирландская актриса, феминистка, ирландская патриотка, одна из основательниц движения (партии) Шин-Фей.

5

Филипп граф Парижский (1838-1894) - претендент на французский трон после смерти короля Луи-Филиппа.

6

Лилия Лэнгтри, леди де Бэз (1853-1929 гг.) (она же Эмилия Шарлотта), леди дэ Бэйз, Ли Бретон — знаменитая английская краса-вица и выдающаяся актриса. Одна из наиболее красивых женщин своего времени, она имела много поклонников, включая принца Уэльского, впоследствии Короля Эдуарда VII.

7

Лилиан Нордика (наст, имя Лилиан Нортон) (1857-1914) -американская популярная оперная певица. Ее сопрано великолепно подходило для богатого голоса и драматических способностей, особенно удавались ей роли в Вагнеровских операх.

8

Роберт Инджерсолл (1833-1899) - известный американский политический деятель и оратор, известный как «великий агностик», популяризировавший более высокую критику Библии в свете гуманистической философии и научного рационализма. После службы в армии в период Гражданской войны в США (1861-65) он стал верным республиканцем, министром юстиции и генеральным прокуро-ром штата Иллинойс (1867-69). а также представителем партии в кампаниях по выборам президента.

9

Элла Уилер Уилкокс (1850-1919) - американская поэтесса и журналистка, автор стихов с эротической окраской, которые были довольно нетрадиционными в ее время. Автор нескольких стихотворных сборников, имевших большой успех у публики. После смерти мужа в 1916 г. активно занималась спиритизмом. В годы войны совершила ряд поездок с чтением лекций и стихов по союзническим армиям

10

Джордж Уолбридж Перкинс (1862-1920)- американский бизнесмен, страховщик и финансист, организовавший систему агентства страхования здоровья и общие структуры нескольких больших компаний. Был председателем Прогрессивной партии Теодора Рузвельта, организатором кампании по выборам президента 1912 г. В 1901 г. стал партнером в банковской фирме «Дж. П. Морган и К », которую он реорганизовал в Международную корпорацию. Инициировал продажу акций компании ее служащим ниже рыночной стоимости, установил для сотрудников оплату бюллетеней и пенсий по старости.

11

Гуно Шарль Франсуа (1818-1893) - французский композитор, один из создателей и виднейший представитель французской лирической оперы. Оперы «Сафо» (1850), «Фауст» (1859), «Мирейль» (1863), «Ромео и Джульетта» (1865) и др.

12

Стенли Генри Мортон — настоящие имя и фамилия Джон Роу-лендс — (1841 — 1904), журналист, исследователь Африки. В 1871—72 как корреспондент газеты «Нью-Йорк геральд» участвовал в поисках Д. Лнвннгстона; вместе с ним исследовал оз. Танганьика. Дважды пересек Африку: в 1874—77 с востока на запад, проследил почти все течение р. Конго (Заир), исследовал оз. Виктория, открыл оз. Эдуард, массив Рувензори, верховье р. Нил и впадину р. Конго; в 1887—89 с запада на восток. Находясь на службе бельгийского короля (1879— 84), участвовал в захвате бассейна р. Конго.

13

Гладстон Уильям (полностью Уильям Юарт Гладстон Gladstone) (1809-1898) английский государственный деятель, пре-мьер-мннистр Великобритании в 1868-1874.1880-1885. 1886. 1892-1894; лидер Либеральной партии с 1868. Правительство Гладстона по-давляло национально-освободительное движение в Ирландии и в то же время безуспешно добивалось принятия английским парламентом билля о гомруле; в 1882 осуществило захват Египта.

14

Примерно 1820-е годы (прим. ред.).

15

В 1911 году на судебном процессе по делу «хаунеднтского убийцы» инспектор полиции сообщил судье, что он имеет отпечатки пальцев преступника (прим. автора).

16

Мюллер, Фридрих Макс — знаменитый индианист, лингвист и мифолог (1823-1900). Родился в Германии, работал в Великобрита-нии. В 1844 г. издал первый свой труд, перевод «Гитопадеши», и занялся исследованием санскритских рукописей, собранных в Берлине, переехал в Англию. Специалист по общему языкознанию, индологии, мифологии. Примыкал к натуралистическому направлению в языкознании

17

Сэр Рассел барон Киллоуенский (1838-1900) - адвокат, видным деятель британской юстиции, глава Верховного суда Англии с 1894 года и до самой смерти. Вошел в историю как строгий, но умеренный судья.

18

Чемберлен Джозеф (1836—1914) - министр колоний Великобритании в 1895-1903 гг. В 1880-86 гг. (с перерывом) входил в пра-вительство. В начале карьеры — либерал, с начала 90-х гг. — консерватор. Один из идеологов английского колониализма

19

Чемберлен Остин (1863-1937) - английский государственный деятель, министр финансов Великобритании в 1903-05. 1919-1921 гг., министр по делам Индии в 1915-17 гг., министр иностранных дел в 1924—29 гг., морской министр в 1931 г.. занимал другие министерские посты; консерватор. Сын Дж. Чемберлена. В 1927 г. - один из инициаторов разрыва дипломатических отношений с СССР. Нобелевская премия мира (1925).

20

Сэр Артур Джеймс Бэлфор (1848 - 1930) - британский государственный деятель, поддерживавший консерваторов в течение 50 лет; он был премьер-министром с 1902 до 1905 гг. В период с 1916 до 1919 гг. - министр иностранных дел; в историю вошла Декларация Бэлфора — меморандум официального одобрения Британией сионизма.

21

Кливленд Стивен Гровер (1837—1908) — американский государственный деятель, 22-й (в 1885-89) и 24-й (в 1893-97) президент США от Демократической партии.

22

Фламмарион Камиль (1842-1925) - великий французский астроном. Исследовал Марс. Луну, двойные звезды. Основатель Французского астрономического общества (1887). Автор научно-популярных книг по астрономии.

Content

Хамон Луис Хиромантия: практикум и реминисценции

Феномен Хейро

Предисловие автора

Глава 1. Рождение хироманта. «Зов Лондона». Чарльз Стюарт Парнелл

Глава 2. Путешествие и начало профессиональной деятельности. Посещение Индии и Египта. Таинственное убийство. Ранние разочарования

Глава 3. Начало практики в Лондоне. Еврей-благодетель и наш контракт

Глава 4. Выбор имени. Постановление парламента. Контракт разорван

Глава 5. Проблемные клиенты. Мать и дочь

Глава 6. Встреча с Сарой Бернар и описание ее руки

Глава 7. Предписание судьбы в доме миссис Уолтер Палмер

Глава 8: Социальные инциденты. Бланш Рузвельт и встреча с Оскаром Уальдом Странное предсказание и его исполнение

Глава 9. Встречи с королем Эдуардом VII. Судьбоносная дата Первая встреча

Глава 10. Визит короля Эдуарда в Париж. Мои услуги для «Содружества Антанты». Создание газеты в интересах мира

Глава 11. Королева Мария принимает в дар мою книгу. Оккультные числа короля Георга

Глава 12. Некоторые интересные личности: м-р У. Т. Стид, М-с Мод Гонн, М-р Ричард Крокер из Тэманни-Холл, M-mle Янота

Глава 13. Интересные личности (продолжение): Граф де Пари, Леди де Бэз (миссис Лэнггри)

Глава 14. На борту американского корабля. Благодарные комплименты королевы Англии. Мадам Нордика и чай в отдельной каюте

Глава 15. Рука убийцы и последующее осуждение

Глава 16. Клиент, связанный ужасной историей

Глава 17. Спиритический сеанс и его результат

Глава 18 Марк Твен

Глава 19. Новые посетители Полковник Роберт Инджерсол

Глава 20. История о «Живом Христе»

Глава 21. Покушение. Портсигар спасает мне жизнь

Глава 22. Возвращение в Лондон. «Думающая машина»

Глава 23. Известный исследователь Г. М. Стенли и предисловие к встрече с Гладстоном

Глава 24. Встреча с У. Е. Гладстоном

Глава 25. Странный случай и его продолжение

Глава 26. Любопытные факты о хиромантии. Шорох кожи, свидетельствующий о болезнях. Как можно определять преступников. Великие учителя и философы, практиковавшие хиромантию. Книга, записанная на человеческой коже

Глава 27. Профессор Макс Мюллер

Глава 28. Главный судья Англии лорд Рассел Киллоуенский. Причина, по которой он подарил мне отпечатки своих рук

Глава 29. Два Чемберлена. Наследственность. Достопочтенный А. Д. Бэлфор и другие видные люди

Глава 30. Заключение

Приложение 1: Извлечения из книги Хейро «Язык руки» Холмы, их расположение и значение

Примечания