Сильвия Торп

Коварная соперница

Глава 1

Застигнутые в ночи

С полудня ветер постепенно усиливался, а теперь с наступлением ночи стал крепчать, неся с собой холодный, безжалостный дождь. Капитан Адриан Клер, сжимавший вожжи заледеневшими, несмотря на перчатки, руками, пригибал голову под яростными порывами ветра и уныло думал, что пять лет изнеженной жизни отучили его от подобных испытаний. Не пристало ему, опытному солдату, обращать внимание на неудобства, и негоже пускаться в путь по незнакомой местности, только чтобы ублажить свои сентиментальные прихоти.

Он и его слуга Тайтус, который стоически следовал за ним, без сомнения, заблудились, но возвращаться было бесполезно, так как темнота уже почти накрыла их, а вокруг — ни единого признака человеческого жилья.

Размокшая, грязная тропа, по которой брели измученные лошади, свернула в чащу леса, и теперь непроницаемая темнота мешала определить, как далеко тянется лес. Капитан Клер с отчаянием думал о том, что ночь застигла их в самом неподходящем месте.

Вдруг его лошадь подняла голову и тихо, но пронзительно заржала. Адриан натянул поводья и прислушался: сквозь вой ветра и шум дождя он услышал, как в ответ заржала другая лошадь. Слуга тоже придержал свою лошадь, и они оба замерли.

— По-моему, сэр, где-то справа, — с сомнением в голосе сказал Тайтус.

— Тропа, кажется, туда и сворачивает, — сказал через мгновение Адриан. — Вперед! И держи пистолет наготове.

Адриан тронулся в путь, доставая свое оружие. В то время все дороги Англии кишели разбойниками, и ни один путешествующий не рисковал ездить безоружным. Тайтус старался держаться поближе к хозяину. Оба с напряжением вглядывались в темноту. Тропа действительно повернула вправо, и скоро какая-то тень промелькнула под деревьями, выдавая присутствие животного, чье ржание они недавно слышали. Адриан остановился и крикнул:

— Кто здесь? Мы честные проезжающие, но мы вооружены и в случае чего будем обороняться.

Ответа не последовало. Адриан повторил свой вопрос и, не получив ответа, снова пустил лошадь вперед.

— Почему это проклятое животное без седока? — удивленно воскликнул он. — Что, черт побери, все это значит?

У тропы терпеливо стояла лошадь. Адриан уже протянул руку, чтобы схватить ее за поводья, когда Тайтус тронул его за руку.

— Капитан! — предостерег он. — Вы ничего не слышите?

Адриан покачал головой. Несколько бесконечных секунд они стояли молча, прислушиваясь к тишине, и, как оказалось, не зря: из зарослей кустарника, росшего по сторонам тропинки, послышался тихий стон.

Адриан соскочил на землю, отдал поводья обеих лошадей Тайтусу и стал пробираться сквозь подлесок. Не прошел он и нескольких шагов, как споткнулся и покатился по насыпи, которая скрывалась за деревьями.

Капитан упал вниз на три-четыре фута, но тут же вскочил на ноги и выразительно выругался. Это несколько взбодрило забеспокоившегося Тайтуса, оставшегося наверху, на тропе. Стон повторился, но уже громче. И Адриан, осторожно двигавшийся по ползущей под ногами насыпи, через мгновение остановился перед распростертой на земле фигурой.

В темноте трудно было что-то рассмотреть, кроме того, что это был мужчина среднего роста, крепкого сложения, и, когда Адриан попытался поднять его, он снова застонал. Капитан снял перчатки и стал ощупывать его, чтобы понять природу ранения, и вскоре его пальцы наткнулись на теплую, вязкую влагу. Он покричал Тайтусу, и слуга скатился по склону с фляжкой бренди, которая всегда была приторочена к седлу его хозяина.

Вдвоем им удалось влить немного спирта в горло мужчины, и это, кажется, несколько оживило его — он пошевелился и затем хрипло произнес:

— Пуля… в левом плече. Лошадь поскользнулась… и я упал.

— Тише, мой друг, тише, — успокоил его Адриан. — Вам нужно беречь силы. Не шевелитесь, мы перевяжем вашу рану.

Тайтус уже занялся этим, действуя с ловкостью солдата-ветерана, которым он и был на самом деле. С помощью Адриана он умудрился соорудить грубую повязку на раненом плече, хотя им и пришлось действовать на ощупь.

— Ладно. Пока мы не доберемся до света и укрытия, сойдет и так, — сказал Адриан.

— Да, сэр, но когда это будет? — заметил практичный Тайтус.

— Возможно, этот бедняга имеет представление о местности, — ответил Адриан. — Дай ему еще глоток бренди. Вдруг это оживит его память.

Бренди сыграло свою благотворную роль.

— Мой дом… недалеко, — пробормотал раненый. — Посадите меня на лошадь… она довезет…

Эта просьба, хотя и не без трудностей, была исполнена, и, повинуясь с трудом высказанной команде хозяина, лошадь двинулась по тропе. Адриан поддерживал ее седока сбоку, а Тайтус ехал сзади, ведя лошадь капитана.

Сколько они так ехали, ни Адриан, ни Тайтус позднее не могли вспомнить. Тропа стала настолько узкой, что лошади постоянно соскальзывали с нее, и Адриан начал сомневаться, так ли уж разумна лошадь раненого, когда кобыла встала и капитан, вглядевшись в темноту, увидел какое-то небольшое строение.

— Ключ… в правом кармане, — еле выговорил незнакомец.

Адриан сунул руку в карман его камзола и вытащил большой ключ вместе с каким-то куском ткани. И то и другое капитан положил в свой карман и пошел искать вход в коттедж. Некоторое время спустя он шагнул, наконец, из проливного дождя в тепло и сухость, ощупью нашел камин, а затем свечу и подсвечник, стоявшие на каминной полке. Адриан зажег свечу и пошел помочь Тайтусу внести раненого.

Они положили незнакомца на деревянное кресло рядом с камином, и капитан Клер с любопытством оглядел его: не больше сорока лет, приятное, добродушное лицо, сейчас сведенное гримасой боли, темные волосы, седеющие на висках. Одет он был в темный поношенный костюм для верховой езды с тяжелым плащом поверх него — ничто в его облике не говорило о его положении в обществе или профессии.

Быстро оглядев хозяина, Адриан перенес свое внимание на его жилище. Коттедж был очень старый, с крошечными, тщательно закрытыми окнами, глубоко сидевшими в толстых стенах, низкий потолок задымленно чернел между массивными балками. Комната была чистой и опрятной, но выглядела совершенно мужской. Здесь, Адриан не сомневался, женщин не было.

Пока Тайтус раздувал огонь, добавив в камин свежих дров, Адриан стянул промокший плащ и шляпу и склонился над человеком в кресле. Грубая повязка уже промокла от крови, а в темных глазах стояла боль.

— Мы сделаем для вас все, что сможем, — успокаивающе проговорил Адриан. — А как только рассветет, приведем к вам врача, пусть он обработает рану.

— Нет! — быстро возразил тот, и казалось, в его глазах промелькнул страх. — Никаких врачей…

— Но у вас пуля в плече, — запротестовал Адриан. — Без хирурга не обойтись.

— Не хочу, чтобы какие-то проклятые хирурги… копались во мне, — упрямо повторял раненый. — Благодарю за помощь… можете есть что угодно и укройтесь здесь на ночь… но не приводите никаких врачей.

Адриан вопросительно взглянул на Тайтуса.

— Смею сказать, я сумею сам это сделать, сэр, — проговорил слуга в ответ на немой вопрос. — Мне не впервой, и не стоит откладывать. Чем быстрей сделаем, тем лучше.

В коттедже была еще только одна комната — напротив кухни, оказавшаяся спальней с небольшим набором мебели, туда они и отнесли мужчину, потерявшего сознание. Пока Адриан помогал Тайтусу делать импровизированную операцию, его продолжал мучить вопрос: почему незнакомец отказался от более квалифицированной медицинской помощи? Что стоит за этим? Бедность, вероятно, если судить по обстановке дома. Но почему в глазах этого человека появилась тревога, когда он упомянул о враче?

Адриан уложил раненого на кровать и отправил Тайтуса поискать какой-нибудь еды, а сам взял фонарь и снова вышел в обволакивающую темноту — надо было куда-то поместить лошадей. Грубый навес за домом оказался единственным местом, подходящим для конюшни: вдоволь корма и достаточно места для трех животных. Кобыла, принадлежавшая раненому, была отличной породистой лошадью, которая лучше бы смотрелась в стойле какого-нибудь замка, а не в сарае бедного коттеджа, и в Адриане вновь вспыхнули неясные подозрения.

Когда он вернулся в коттедж, в очаге весело пылал огонь, а на столе стояла простая еда — хлеб, холодное мясо и эль.

— Как там наш хозяин, Тайтус? — спросил он. — Увенчались ли твои усилия успехом, как ты думаешь?

— Думаю, да, сэр, — спокойно ответил тот. — К счастью, жизненно важные органы не были затронуты, и теперь, когда пулю вытащили, рана будет затягиваться. Он парень довольно крепкий и жилистый, выдержит еще не один удар.

Адриан придвинул стул к столу и махнул слуге рукой, чтобы тот тоже садился.

Тайтус кивнул и сел с невозмутимым видом. Адриан смотрел на него с любовью и удивлением. Тайтус прислуживал ему еще в последние три года его военной службы, и, когда капитан Клер вышел в отставку, он уже так высоко ценил его, что взял с собой, только чтобы не разлучаться. Тайтус, со своей стороны, с готовностью отдал бы жизнь за своего хозяина, который в его глазах всегда поступал правильно.

И ничего удивительного: Адриан Клер был человеком, вызывающим всеобщую любовь. Горячий, настойчивый и щедрый до безрассудства, он всегда был готов броситься на помощь или ввязаться в совершенно безнадежное предприятие. Это снискало ему огромное количество друзей, но было частично повинно в том, что он оказался в нынешних обстоятельствах: капитан Клер был разорен.

У него никогда не было огромного состояния. Младший сын оксфордширского сквайра, он пошел в армию в восемнадцать лет на должность, которую купил ему его дядя по материнской линии, маркиз Уорхэм. Его светлость сам был военным до тех пор, пока не потерял ногу в битве при Бленгейме, а его единственный сын был так слаб, что не смог пойти по его стопам. Поэтому он с готовностью поддержал своего юного внучатого племянника, решившего продолжить семейные традиции.

Служба Адриана проходила успешно. Он хорошо проявил себя во Фландрии, и его отправили назад в Англию для поправки здоровья после ранения, полученного в битве при Фонтенау. Перед возвращением в полк он счел своим долгом нанести визит своему родственнику и покровителю, который в это время принимал воды в Танбридж-Уеллз.

Старый маркиз принял его с удовольствием и настоял на том, чтобы он погостил у него, тем самым невольно положив начало его разбитым надеждам, — во время этого посещения вод Адриан познакомился с мисс Элен Серстон. Молодая леди, золотоволосая красавица девятнадцати лет с молочно-белой кожей, пребывала на модном курорте с мачехой, и Адриан, едва встретив ее, сразу влюбился. Нельзя сказать, что его страсть была отвергнута. Поклонников у мисс Серстон было много, но вскоре она стала выделять Адриана, и их можно было увидеть повсюду вместе: прогуливающихся в Пантайлзе, танцующих на балах или изучающих окрестности вокруг Уеллза.

Однако у Элен были дорогие вкусы, а у него не было средств, чтобы потакать им, и перспектива стать женой молодого человека, который не имел ничего, кроме армейского жалованья, совсем не прельщала ее. И Адриан вынужден был вернуться в свой полк, зная, что у него нет никакой надежды добиться исполнения своего сердечного желания.

Но вскоре он нашел противоядие своему несчастью. Шло лето 1745 года, на севере Шотландских гор вспыхнуло восстание, гордые горцы пожелали сместить ганноверских королей с трона. Адриан был рад оказаться в гуще событий, потому что, хотя рана, полученная при Фонтенау, зажила, его постоянно мучила другая, более сильная боль. Он был еще в Шотландии, когда до него дошло известие, что его старший брат внезапно умер и он теперь стал хозяином премилого оксфордширского поместья.

Его реакция была типичной для мужчины.

Элен отказалась выйти замуж за солдата, но землевладелец с приличным достатком — совсем другое дело, и, не подумав о том, что прошел уже год со дня их расставания, или о том, что его действия могут рассердить дядю-маркиза, Адриан продал армейскую должность и вернулся в Англию, чтобы вступить в права наследования и жениться.

Там он и получил ответ на письмо, которое написал ей перед отъездом из Шотландии. Этот ответ во второй раз убил все его надежды. В письме, выдержанном в холодном, официальном стиле, сообщалось, что три месяца назад она стала женой мистера Маркуса Вестлейка из поместья «Кумб Ройал», Уилтшир, и что она будет всегда помнить капитана Клера, но, вероятнее всего, они больше никогда не увидятся.

Это случилось пять лет назад, и за этот короткий промежуток времени Адриан ухитрился промотать все свое наследство. Лишенный возможности вернуться на военную службу и не чувствуя склонности вести жизнь деревенского сквайра, он отправился в Лондон в поисках развлечений. Разгневанный лорд Уорхэм отказался считать его своим родственником, но его внуки восприняли приезд Адриана с восторгом. Родство открыло капитану Клеру двери в высшее общество, и вскоре он сделался своим в бесконечном круговороте развлечений, которые заполняли дни и ночи мужчин их круга.

Им овладел демон безрассудства, к тому же он по природе своей был склонен жить одним днем. Естественно, неизбежно пришло время, когда все источники истощились и он оказался по уши в долгах. Многие из так называемых друзей испарились, и, хотя осталось немало других, которые с радостью были готовы оказать ему помощь, он разумно отказался от всех предложений. В конце концов, помощь пришла оттуда, откуда он и не ожидал. Лорд Уорхэм, под влиянием уговоров внуков, соизволил снова признать своего родственника и заплатил все его долги при условии, что Адриан покинет Англию навсегда. Младшая ветвь семьи поселилась в Вирджинии, куда и должен был отправиться капитан Клер и где ему предстояло заняться обеспечением своего будущего самостоятельно, о чем его светлость уже не желал думать.

Адриан согласился — а что ему еще оставалось делать? — и теперь в первую неделю марта, едва уладив дела, он отправился в Бристоль, чтобы сесть на корабль, который должен был доставить его в Америку. Его багаж был отослан заранее в товарном вагоне, а Адриан и его верный Тайтус выбрали путешествие на лошадях, предпочтя их медленной тряске в неудобном поезде, хотя только слуга знал о настоящей причине, стоявшей за этим решением: он во что бы то ни стало хотел снова повидать свою любовь.

Адриан понимал, что ведет себя как дурак, но было немыслимо покинуть Англию навсегда и не повидать ее еще раз. В его жизни были женщины и до Элен, и после. Он любил их легко, без всякой боли и страданий, и теперь с трудом мог вспомнить их лица. Но образ Элен жил в его памяти, хотя прошло уже семь лет, как они расстались.

Поэтому у Мальборо он свернул с оживленного пути в Бат, по которому они ехали из Лондона, чтобы найти поместье «Кумб Ройал» Маркуса Вестлейка.

Когда они утолили голод и остатки ужина были убраны, Тайтус тихо прошел в спальню посмотреть на раненого. Вернувшись он сообщил, что страдалец уснул и, кажется, чувствует себя совсем неплохо для человека в его состоянии.

— Хотя нужно, чтобы кто-нибудь позаботился о нем, сэр, когда мы уедем, — добавил он. — Парень не сможет ухаживать за собой еще несколько дней.

— Знаю, — отозвался Адриан. — У него наверняка есть родственники или друзья, которых мы могли бы позвать на помощь.

— По-моему, капитан, с этим парнем не все чисто, — заметил Тайтус. — Он здорово испугался, когда мы предложили привести к нему врача.

— И это не единственная странность, Тайтус, — добавил Адриан. — Подумай, кто, кроме разве лесника, будет жить в такой дыре? — Адриан встал и вытащил из кармана табакерку. — Более того, у лесника не может быть такой породистой лошади.

Он вдруг замолчал, потому что вместе с табакеркой достал кусок какой-то черной ткани. Откуда это у него? И тут Адриан вспомнил, что машинально положил его вместе с ключом, который дал ему незнакомец. Он долго рассматривал ткань, пока Тайтус не спросил:

— Что там, капитан? В чем дело?

Адриан очень медленно повернулся к нему и показал предмет, который держал в руке: черную креповую маску.

— Вот и вся тайна, Тайтус, — тихо проговорил он. — И теперь понятна тревога нашего хозяина — разбойнику необходимо надежное убежище.

Глава 2

Кристина

Буря исчерпала себя за ночь, и рассвет был ярким и ясным. Пока Тайтус готовил завтрак, капитан Клер вышел из коттеджа и увидел, что лес преобразился. Даже не верилось, что их несчастливое путешествие этой ночью проходило именно здесь. Коттедж стоял в небольшой долине, окруженный деревьями и густым кустарником, к дому вела узкая тропка, по которой они и проехали прошлым вечером. Покрытая толстым слоем соломы крыша сплошь заросла зеленым мхом, а серые стены были увиты плющом. В этом доме вполне могла бы жить ведьма или какая-нибудь пленная принцесса, а не простой разбойник.

Адриан помог Тайтусу поменять повязку на плече раненого, и, насколько он мог судить, за ночь рана не стала хуже, но у мужчины была лихорадка, и ему явно требовалась помощь. И Адриан не стал откладывать дело в долгий ящик.

После завтрака они с Тайтусом вошли в спальню. Разбойник лежал на кровати, на щеках его горел румянец, глаза лихорадочно блестели, но он был в сознании.

— Ну, мой друг, — начал Адриан, — думаю, в последние двенадцать часов мы были полезны друг другу, но теперь пришла пора расстаться. У меня дела, не терпящие отлагательства, и, хотя вы явно нуждаетесь в уходе, мне кажется, вы не захотите, чтобы мы раскрыли другим ваше состояние и местонахождение вашего дома.

Незнакомец настороженно смотрел на него, нахмурив брови.

— Вы говорите странные вещи, сэр, — проговорил он наконец. — Почему вы сделали такое предположение?

— Почему? — Адриан вопросительно приподнял брови. — Потому что, мой друг, я догадываюсь, чем вы занимаетесь, так что не трудитесь это отрицать. Одинокий коттедж, породистая лошадь, маска в кармане указывают только на одно — вы разбойник! Вероятно, вас ранил проезжающий, которого вы хотели ограбить.

Последовало короткое молчание, прерываемое только щебетанием птиц за окном. Слова Адриана, казалось, повисли в воздухе. Мужчина на кровати не шевелился. Его загорелое лицо оставалось невозмутимым. Через некоторое время он глубоко вздохнул и покачал головой.

— Значит, вы догадались? — медленно проговорил он с некоторым сожалением. — Я надеялся, что до этого не дойдет, но раз так… — Он сделал паузу, и из-под одеяла показалась рука, держащая небольшой пистолет. — Это не по мне — отвечать злом на добро, сэр, но человек должен защищать себя.

Тайтус невольно вздрогнул, но Адриан спокойно стоял, глядя на направленное на него оружие с несколько удивленным видом.

— Откуда, черт побери, вы взяли его? — просто спросил он. — Могу поклясться, когда мы перевязывали ваше плечо, у вас его не было.

— Он лежал в сундуке, я вытащил его, когда вы сидели за столом, — признался разбойник. — Не собираюсь отправляться на виселицу, даже не попытавшись спастись.

Адриан взглянул ему в лицо, на этот раз в его взгляде не было удивления. Он твердо сжал губы, а синие глаза загорелись холодным гневом.

— Какая глупость, мой друг, да еще и наглость, — сказал он презрительно. — Не в моих правилах пользоваться гостеприимством хозяина, а затем отдавать его в руки палача, но, если бы до этого дошло, я бы заранее предупредил его о своих намерениях. Ни я, ни мой слуга ничего не сообщим о вас. Даю вам свое слово!

Разбойник ничего не ответил, он просто смотрел на него из-под нахмуренных бровей, не опуская пистолета. Адриан продолжал:

— Чего вы этим добьетесь? Вы можете убить меня, но мой слуга обезоружит вас раньше, чем вы успеете перезарядить пистолет. Чтобы убить нас обоих, вам нужно было сначала разделить нас и иметь дело с каждым по очереди. Даю слово, мы не причиним вам вреда. Опустите пистолет!

Последние слова он произнес слегка изменившимся голосом, голосом человека, привыкшего к повиновению, и раненый невольно повиновался ему: рука, державшая пистолет, опустилась.

— Вы правы, сэр, — тихо сказал он. — Я в ваших руках и хорошо понимаю это. Если бы не вы и не мастерство вашего человека, я бы валялся мертвым в лесу.

— Мы спасли вам жизнь не для того, чтобы сразу же отнять ее, — ответил Адриан более веселым тоном, — поэтому будьте спокойны на этот счет. Если вас выследят власти, то они сделают это без нашей помощи. Так ведь, Тайтус?

— Точно, капитан, — подтвердил тот. — Не хватало еще, чтобы порядочный человек выполнял грязную работу за этих паразитов.

Разбойник смотрел то на одного, то на другого и качал головой, словно никак не мог поверить, что ему так повезло.

— Прошу прощения, сэр, — сказал он, наконец. — Нет ни одного дворянина, который бы обошелся с бедным Джерри Бриггом так любезно, и я хотел бы знать, как мне отблагодарить вас за вашу милость. Ради бога, что мне для вас сделать?

— Вы уже расплатились с нами едой и кровом, — с улыбкой ответил Адриан. — А теперь скажите, есть ли поблизости поместье под названием «Кумб Ройал»?

— Да, сэр! Дом сквайра Вестлейка. Тяжелый человек, скажу я вам! До него миль пять отсюда, если вы направляетесь туда.

— Да, мы едем туда, — подтвердил Адриан. — Но сначала скажите, есть ли кто-то, кому мы могли бы сообщить о вашем несчастье?

— У меня есть сестра, Полли Барнби. Ее муж держит гостиницу, она называется «Веселый май». Я уверен, Полли и Джейфет сделают все, как только узнают, что со мной приключилось.

— Тогда нужно сообщить им обо всем безотлагательно. Далеко ли эта гостиница?

— Не более как в двух милях, сэр, хотя ехать придется по лесу. Держитесь тропинки, которая идет через лощину, затем сверните налево. А как выйдете к более широкой тропе, поезжайте по ней, пока не увидите дорогу. Гостиница будет справа от вас через четверть мили. Они и покажут вам путь к «Кумб Ройал».

— Отлично! — проговорил Адриан. — Тайтус останется здесь, пока кто-нибудь из гостиницы не сменит его. — Он повернулся к слуге: — Я буду ждать тебя там. — И тут ему в голову пришла одна мысль. — А поверят ли мне ваши родственники на слово или потребуют каких-нибудь доказательств?

Джерими нахмурился.

— Может, и потребуют, сэр. Джейфет человек недоверчивый. Я неграмотный, а то б написал записку. — Он задумался, а потом радостно воскликнул: — Знаю, сэр! Вы поедете на моей кобыле, а затем ваш человек привезет вашу лошадь.

Адриан согласился, и Тайтус пошел седлать кобылу. Вскоре он вернулся, сказал, что все готово, и капитан Клер протянул руку раненому.

— До свидания, Джерими Бригг, — сказал он с улыбкой. — Желаю вам скорейшего выздоровления и большей удачи в будущем.

— Не могу пожаловаться на судьбу, сэр, — сказал Джерими, схватив протянутую ему руку. — Если я что-нибудь когда-нибудь смогу для вас сделать, окажите мне честь — дайте об этом знать.

— Через несколько дней я навсегда покидаю Англию, мой друг, так что едва ли смогу обратиться к вам, — со смехом ответил Адриан. — Но все равно спасибо.

Он сел на гнедую лошадь, попрощался со слугой, который вышел за ним, и бросил последний взгляд на старый, окруженный деревьями коттедж.

Капитан был уже почти у края леса, когда впереди внезапно послышался испуганный крик. Он пришпорил лошадь и через мгновение увидел перед собой широкую дорогу, чалую лошадь и у обочины — фигуру в сером плаще с капюшоном, вырывающуюся из рук крепкого юнца в лиловом камзоле.

Заслышав приближающийся звук копыт, девушка снова закричала, а ее мучитель бросил удивленный взгляд через плечо. Адриану некогда было раздумывать. Он резко осадил лошадь, соскочил с седла и, схватив юнца за воротник, оторвал его от жертвы, затем поднял хлыст и несколько раз прошелся им по лиловому камзолу. Парень отлетел в грязь, а девушка отскочила в сторону, прислонилась к дереву и широко раскрытыми глазами смотрела на импровизированную порку.

Юнец, весь в грязи, бледный от злости, вскочил на ноги и сжал кулаки, готовый броситься на своего обидчика. У него было широкое, невыразительное, рябое лицо под шапкой соломенных волос и глаза странного пронзительно-голубого цвета. Однако высокая мужественная фигура капитана Клера и тяжелый хлыст в его руке не сулили ему быстрой победы. Лиловый камзол заколебался, и, прежде чем он определился в своих намерениях, Адриан заговорил, резко и презрительно:

— Если не хочешь, чтобы я еще раз отхлестал тебя, попроси извинения у леди и убирайся. Ужасно не люблю таких типов и всегда с большим удовольствием учу их хорошим манерам.

Какое-то мгновение парень колебался, но затем благоразумие взяло верх и, пробормотав что-то отдаленно напоминающее извинение, он повернулся и бросился назад к своей чалой лошади. Отбежав на безопасное расстояние, он прокричал дрожащим от гнева голосом:

— Вы еще пожалеете об этом! Обещаю! Мой отец не тот человек, чтобы сносить оскорбления от всяких там выскочек и мошенников!

Он вскочил на лошадь и поскакал прочь, а капитан Клер, наблюдая за удаляющейся фигурой, тихо спросил у девушки:

— Кто такой этот невежа, который надеется, что за него будет драться его отец?

— Я… я не знаю! — Ее голос дрожал, она готова была разрыдаться. — Я никогда его раньше не встречала.

Адриан повернулся и внимательно посмотрел на нее. Она была намного моложе, чем показалось ему вначале, не более четырнадцати-пятнадцати лет, высокая, стройная тонкокостная девочка с огромными серыми глазами на узком лице. У нее была прозрачная, бледная кожа, резко контрастирующая с густыми темными волосами, которые казались слишком тяжелыми для ее тоненькой шейки. Очень простое лиловое платье, как и серый плащ с капюшоном, было сильно поношено, но в ней все равно чувствовалось воспитание и порода. Корзина, наполовину наполненная примулами и валявшаяся около ее ног, объясняла, что привело ее в это пустынное место.

Девушка с подозрением смотрела на него, прикусив нижнюю губу, а его охватила волна симпатии и нежности, вызванная ее необычайной юностью, испугом и храбростью, с какой она пыталась освободиться. Он подошел к ней и ободряюще взял за руку.

— Не плачь, дитя, — нежно проговорил он. — Все уже позади.

Она быстро поняла глаза, раскрыла губы, собираясь что-то сказать, но затем снова взмахнула ресницами и, так и ничего не сказав, опустила голову.

— Неразумно бродить одной в таком пустынном месте, — продолжал Адриан. — Вы позволите проводить вас домой?

— Вы очень добры, сэр, — сказала девушка, не понимая глаз. У нее был мягкий, приятный голос. — Я остановилась с матерью в гостинице у дороги, это совсем рядом, и была бы очень признательна, если бы вы проводили меня туда.

Адриан удивился: девушка наверняка говорила о гостинице «Веселый май», а это совсем не то место, где могли останавливаться дворяне. Раздумывая обо всем этом, он сказал:

— Волей случая я сам направляюсь в эту гостиницу, поэтому все складывается как нельзя более удачно. Давайте отправимся в путь, чтобы ваша мама не заметила вашего отсутствия и не начала волноваться.

Она кивнула, подняла корзинку с примулами, прихрамывая, подошла к кобыле Джерими Бригга и погладила ее.

— Этот грубиян не ранил вас? — спросил Адриан.

— Нет, — спокойно сказала она, но на щеках ее вспыхнул болезненный румянец. — Я хромаю с детства.

— Простите! — Он рассердился на свою недогадливость и смущенно проговорил: — Не следовало задавать этого вопроса.

— Ничего, — ответила она тихо. — Вы же не знали, но меня это не очень беспокоит.

— Давайте я посажу вас на эту красавицу и отвезу в гостиницу, — предложил Адриан. — Это избавит вас от необходимости пробираться по этой грязи.

И снова серые глаза задержались на нем с выражением, которого он не мог понять. Капитан Клер взял ее на руки и посадил в седло. Она угрюмо поблагодарила его и устроилась поудобнее, одной рукой держась за переднюю луку, а другой придерживая корзину цветов. Адриан вывел кобылу на дорогу.

Через несколько минут они увидели гостиницу: старое, покосившееся строение на пересечении четырех дорог, окруженное деревьями, с прудом перед домом, в котором плавали утки. Похоже, ни по одной из дорог много не ездили, и Адриан снова удивился: это место совсем не для дворян.

Он остановился у выцветшей вывески с изображением майского дерева и огляделся. Никого. Дверь дома закрыта, и только дым, поднимавшийся из трубы, свидетельствовал о том, что место обитаемо.

Девушка за все короткое путешествие не проронила ни слова, и, когда Адриан снял ее с седла, она вежливо поблагодарила его и, повернувшись, вошла в дом. Несколько озадаченный, Адриан схватил ее за полу плаща.

— Не так быстро, малышка, — проговорил он. — Скажите мне, по крайней мере, как зовут леди, которую я спас.

Девушка посмотрела на него через плечо, едва заметная улыбка тронула ее губы.

— Ее зовут Кристина, сэр, — тихо произнесла она. — Кристина Вестлейк. — И, сделав вежливое приседание, она хромающей походкой вошла в дом, оставив Адриана в еще большем замешательстве.

Глава 3

Дом секретов

В дверях, так и стоявших незакрытыми, показался мужчина. Хотя белый фартук, который был на нем, позволял предположить, что это хозяин, на обычного хозяина гостиницы он походил мало. Мужчина был высок, крепко сложен, с задиристым лицом и квадратным подбородком. Он подошел с обычными словами приветствия на губах, но при виде гнедой лошади прищурился и бросил на капитана быстрый подозрительный взгляд.

— Вы Джейфет Барнби? — спросил он без предисловий.

Мужчина кивнул:

— Так меня зовут, сэр.

— Тогда я не сомневаюсь, что вы узнали это животное. — Адриан кивнул в сторону кобылы. — Если я не ошибаюсь, оно принадлежит вашему родственнику.

Подозрение в глазах Барнби усилилось, и он ворчливо проговорил:

— Может, и так, сэр. А вам какое до этого дело, смею спросить?

— Ваша осторожность естественна, мой друг, но не обязательна, — ответил с улыбкой Адриан. — Джерими Бригг нуждается в помощи и отдал мне свою лошадь в доказательство правдивости моих слов. Я не причиню вреда ни ему, ни вам.

Благоразумно перейдя на шепот, он рассказал о событиях предыдущей ночи и, по-видимому, преодолел природную подозрительность Барнби, потому что тот пригласил Адриана на кухню, где работали Полли Барнби и две ее дочери. Джейфет что-то сказал жене тихим голосом, та в свою очередь что-то проговорила девушкам, которые, бросая любопытные взгляды на элегантного незнакомца, с неохотой вышли из комнаты. Когда дверь за ними закрылась, она протерла краешком фартука и без того чистый стул и пригласила капитана сесть.

— Простите нас, сэр, что мы принимаем вас на кухне, — быстро сказала она. — В доме полно постояльцев, и лучше поговорить здесь.

Адриан поблагодарил. Ему сразу понравилась эта небольшая темноволосая тараторка, — полная противоположность своему светловолосому и медлительному мужу-тугодуму.

— Я сейчас же пошлю в коттедж одну из дочерей, — заявила она. — И ваш слуга сможет вернуться к вам, сэр. Кобыла будет здесь в безопасности. Джерри нескоро сможет ездить на ней.

— Нужно ли так рисковать? — запротестовал Адриан. — Если будет обыск, могут узнать, что кобыла принадлежит вашему брату, у вас будут неприятности.

Джейфет покачал головой и заговорил — впервые за все время.

— Ее не найдут, сэр, — сказал он с усмешкой. — Она уже не первый раз гостит у нас, и, если придут красные мундиры, пусть себе обыскивают сколько угодно. Мы умеем спрятать то, что им не нужно видеть, да, жена?

Адриан засмеялся и встал.

— Тогда я не стану больше давать вам советов, — сказал он просто. — Покажете мне какую-нибудь комнату, где я мог бы дождаться своего слуги, и больше я вас задерживать не стану, но сначала скажите мне еще одну вещь. Не знаете ли вы одного неприятного юнца с голубыми глазами и песочного цвета волосами, который ездит на чалой лошади? У него вид джентльмена, а манеры свинопаса.

Муж и жена обменялись взглядами.

— Похоже, это мистер Гилберт Тедберн, сэр, — ответил Джейфет. — Его отец — сквайр Тедберн из Меритон-Холл.

— И это скверный молодой юнец, — резко добавила Полли. — Неделю назад он пытался позволить себе вольности с моей Бетси. Есть такие мужчины, которые считают: если девушка работает служанкой в гостинице, то она не лучше гулящей девки.

— Он не ограничивает себя только служанками, миссис Барнби, — сухо добавил Адриан. — Примерно полчаса назад он получил от меня несколько ударов хлыстом за то, что приставал к девушке, которая остановилась здесь.

Прежде чем миссис Барнби успела что-либо сказать, вошла одна из девушек, которых недавно выставили из комнаты.

— Если позволите, сэр, — сказала она, вежливо приседая Адриану и явно повторяя чьи-то слова. — Миссис Вестлейк просит вас оказать ей честь и составить компанию ей и мисс в гостиной, как только вам будет удобно.

— Я немедленно приду, — сказал он и повернулся к миссис Барнби: — Когда мой слуга прибудет, не могли бы вы сообщить мне об этом? Я не хочу откладывать мой отъезд дольше чем необходимо.

— Непременно, сэр, — заверила она его. — Бетси, отведи джентльмена в гостиную и затем возвращайся сюда. И приведи с собой Рут. Нужно кое-что сделать.

Вслед за девушкой Адриан прошел по узкому коридору в другой конец дома, затем они поднялись по лестнице, завернули за угол, и капитан Клер с удивлением огляделся: резные дубовые панели, лепной потолок, на котором тут и там виднелась позолота… Он заметил, подъезжая к гостинице, что одна ее часть казалась намного старше остального дома, и теперь заключил, что скромное жилище, куда он вошел сначала, было пристроено к более раннему и красивому зданию.

Гостиная, в которой он оказался, подтвердила его мнение. Небольшая по размеру комната, как и коридор, была обшита дубовыми панелями, в огромном камине из резного камня весело потрескивали дрова. По одну сторону камина сидела Кристина, игравшая с серым котенком, а напротив нее в кресле с высокой спинкой сидела дама, видимо ее мать.

Миссис Вестлейк — худая, болезненного вида женщина лет сорока пяти — была такого же хрупкого сложения, что и ее дочь. Поблекшие золотые волосы с сильной проседью, скорбные темные глаза и изборожденное морщинами лицо — все говорило о перенесенных страданиях. А ее черное платье и вдовий чепец, хотя и выглядели аккуратными, производили впечатление благородной бедности.

— Мадам, к вашим услугам! — сказал Адриан, войдя в комнату и поклонившись. — Разрешите представиться, капитан Адриан Клер.

Миссис Вестлейк грациозно склонила голову в знак признательности, и он подумал с некоторым изумлением: ее манеры сделали бы честь герцогине.

— Вы оказали нам честь, капитан Клер, — сказала она. — И мы вам очень благодарны. Моя дочь рассказала мне, что вы помогли ей в очень неприятной ситуации.

— Я рад, что оказался поблизости, мадам, — ответил Адриан. — Навязывать незащищенной женщине нежелательное внимание, по моему мнению, достойно труса. А навязывать его ребенку возраста вашей дочери тем более.

— Ваши чувства делают вам честь, сэр, — заметила миссис Вестлейк. — И я полностью согласна с ними. С той только поправкой, что Кристине уже девятнадцать.

Адриан бросил недоверчивый взгляд на Кристину и увидел, что ее губы сложились в подобие улыбки. Второй раз за их короткое знакомство он почувствовал себя неловко.

— В таком случае, — сказал он церемонно, — я могу только просить у мисс Вестлейк прощения и спешу заверить ее, что отсутствие должной вежливости в моем поведении было вызвано именно этой ошибкой.

— Не стоит извинений, капитан Клер. Вы вели себя самым достойным образом, — сдержанно ответила Кристина. — Кроме того, вы первый человек, который воспринял меня моложе, чем я есть на самом деле. Сначала я нашла это обидным, но теперь мне это даже льстит. — В ее серых глазах было столько дружелюбного смеха, что его раздражение исчезло. — Вы не присядете, сэр? — продолжала она. — Мне показалось, вы сказали, что направлялись в эту же гостиницу, поэтому я думаю, мы не слишком вас задерживаем?

— Нисколько, мисс, — ответил он, садясь в кресло, на которое она ему указала. — Я жду моего слугу, с которым мы должны встретиться здесь. Мы едем в Бристоль, но заблудились вчера ночью во время дождя, поэтому нам пришлось искать крова в первом попавшемся коттедже. — Говоря это, Адриан, как ему казалось, не очень отклонился от истины, хотя и не выдал своих подлинных намерений.

— Ночь действительно была ужасная, — согласилась миссис Вестлейк. — Так вы тоже впервые в этих краях, капитан Клер? Мы сами приехали сюда только несколько дней назад и поэтому не имеем никаких знакомых в округе.

Адриан увидел возможность удовлетворить свое любопытство и не преминул этим воспользоваться. Повернувшись к более старшей даме, он вежливо проговорил:

— Это мой первый визит в Уилтшир, мэм, так как я родился в Оксфордшире и позже жил в Лондоне, но ведь Вестлейк — это местная фамилия? Мне кажется, вы должны находиться в родстве с мистером Маркусом Вестлейком из «Кумб Ройал»?

— Вы друг мистера Вестлейка, капитан Клер? — непринужденно спросила Кристина, но у Адриана сложилось впечатление, что этим вопросом она помешала матери произнести то, что та собиралась сказать.

Он покачал головой.

— Я никогда не встречался с ним, мисс Вестлейк, — ответил он, — хотя несколько лет назад я был знаком с его женой, тогда она была еще мисс Серстон. Я слышал о ее замужестве, но не имел чести встречаться с ней после.

Кристина восприняла его слова молча, но миссис Вестлейк отреагировала неожиданно бурно. Она выпрямилась, сжала руки и чуть ли не закричала:

— Знала ли она о манерах человека, за которого выходила замуж? Знала ли она, как этот человек приобрел свое богатство? Представляла ли…

— Мама! — попыталась было остановить ее Кристина, но только вызвала недовольство своей матери.

— Сколько я должна повторять тебе, Кристина, чтобы ты не перебивала меня? — взволнованно проговорила она. — Капитан Клер — порядочный человек! И я без смущения могу довериться ему!

Она снова повернулась к Адриану, который испытывал смешанное чувство недоумения и смущения. Кристина собиралась было высказать новый протест, но ее мать снова опередила ее.

— Вы, капитан Клер, светский человек! — высоким голосом продолжала миссис Вестлейк. — Нет необходимости объяснять вам, в какой жалкой бедности мы живем, — достаточно только взглянуть на нас! А если есть в этом мире хоть капля правды и справедливости, то сегодня в нашем положении должен быть Маркус Вестлейк, потому что по всем законам — как Божьим, так и человеческим — «Кумб Ройал» принадлежит нам!

Глава 4

История трех братьев

Ошеломленный Адриан встал с кресла и машинально переспросил:

— Простите?

И тогда заговорила Кристина — тихим голосом, резко контрастирующим с истеричным тоном ее матери. И невероятное стало вероятным, а фантазия превратилась в факт.

— Это совершеннейшая правда, сэр! Мой отец был старшим братом Маркуса Вестлейка, и, когда он умер, поместье унаследовала я. Вот почему мы приехали в Англию. Мы надеемся предъявить на него права.

— Мы должны это сделать! — взвизгнула миссис Вестлейк. — Я больше не вынесу этой нищенской жизни. «Кумб Ройал» — наш. Маркус Вестлейк давно обманывает нас. — Она откинулась на спинку кресла, поднеся к губам носовой платок. И через одну-две секунды продолжала более спокойным тоном: — Вы должны простить меня, капитан Клер. Я дурно себя чувствую. Мое здоровье подорвано теми страданиями, которые выпали мне на долю. Кристина, мою нюхательную соль!

Мисс Вестлейк встала, отложила котенка и принесла флакон с нюхательной солью.

— Не расстраивайте себя так, мама, — тихо сказала она. — Это не поможет, вы просто напрасно изведете себя.

Адриан отметил, что в ее словах слышалась легкая нотка смирения, словно такого рода сцены были ей не в новость. Когда ему показалось, что старшая дама пришла в себя, он медленно произнес:

— Я, вероятно, несколько туповат, но боюсь, я не совсем понял, в чем, собственно, дело. Вы хотите сказать, что мистер Вестлейк намеренно лишил вас вашего наследства?

— Именно это я имела в виду, — со слезами в голосе ответила миссис Вестлейк. — Он украл у моего мужа право на поместье, а теперь грабит моего единственного ребенка, лишая ее прав. О, нет конца его низости!

— Мама, пожалуйста, — твердо проговорила Кристина. — Вам хорошо известно, что мой дядя не знает о моем существовании, ему даже не было известно о женитьбе папы. Умоляю, не говори больше таких вещей. — Она повернулась к Адриану, и он увидел — в глазах девушки промелькнул вызов, что совершенно не вязалось с ее кроткой внешностью. — Поверьте, капитан Клер, у меня нет желания сваливать на незнакомого человека наши беды, и вы совершенно не обязаны слушать о них. Однако у меня сложилось впечатление, что вам любопытно это дело, и я предпочту рассказать вам правду, дабы не оставить вас в неведении домысливать ситуацию.

Это было сказано с восхитительным самообладанием, но румянец на лице выдал ее, и Адриан внезапно понял, в каком трудном положении она оказалась. И он почувствовал страстное желание защитить ее, как и в тот раз, когда впервые увидел ее.

— Если вы хотите рассказать мне обо всем, мисс Вестлейк, я буду счастлив вас выслушать, — мягко проговорил он.

Несколько секунд она изучающе вглядывалась в его лицо, будто ища там подтверждения искренности его слов. И очевидно, нашла их, потому что слегка улыбнулась и жестом указала ему на кресло, из которого он только что встал.

Так, сидя у камина, перебиваемая замечаниями матери, Кристина рассказала капитану Клеру свою историю.

Ее отец, Годфри Вестлейк, был старшим из трех братьев, Маркус — вторым, а Эдмунд — третьим, самым младшим.

Годфри унаследовал «Кумб Ройал» в двадцать два года и в течение последующих десяти лет заменял Эдмунду отца. Оба были очень близки. Слабый от рождения, Эдмунд был любимцем матери и старшего брата, который всегда был готов прийти ему на помощь. Эдмунд вырос слабохарактерным, изнеженным, но таким обаятельным, что все, за исключением брата Маркуса, обожали его.

Маркус же со всеми ладил плохо. Хотя это было вполне объяснимо: у него не было ни власти старшего в семье, ни привилегий младшего. Мрачный, недовольный, прячущий свое чувство неполноценности за дерзостным поведением, он отчаянно хотел любви окружающих, но не находил ее, а его братья, не прилагая никаких усилий, повсюду обретали друзей.

Затем, когда Эдмунду исполнился двадцать один год, в «Кумб Ройал» пришла беда. За несколько месяцев здоровье Эдмунда ухудшилось, Годфри и семейный доктор знали, что дни его сочтены. В то время по соседству с ними жил некто Жиль Кэрью, человек сомнительной репутации, с которым Годфри успешно судился по поводу каких-то земель. Будучи злопамятным, тот поклялся отомстить обидчику. Для этого он втерся в доверие к юноше, а затем намеками и наговорами посеял между братьями вражду.

Кульминация наступила, когда Годфри, вернувшись из Мальборо, куда он ездил по делам, узнал, что Эдмунд, вопреки запрету, уехал с Кэрью на петушиные бои в какую-то таверну, пользующуюся дурной славой. Годфри, хорошо понимая, кто в этом повинен, отправился за ними вдогонку, взяв на подмогу Маркуса, несмотря на его сопротивление.

Когда они добрались до таверны, петушиный бой был уже закончен, и Эдмунд с Кэрью, сильно напившись, играли в карты в отдельном номере. Годфри, которого было трудно вывести из себя, но если уж его задевали, то еще труднее было его остановить, вспылил, и никто в таверне не посмел остановить его, когда он подошел к Жилю Кэрью.

Только Маркус был свидетелем того, что произошло далее. Во время яростной и жестокой ссоры вероломный замысел Кэрью стал понятен даже невинному Эдмунду. Алкоголь, к которому он не привык, сделал свое гнусное дело: в гневном порыве пьяный юноша достал пистолет и застрелил Кэрью.

Этот выстрел разрушил не одну, а две жизни. Эдмунд, рыдая от ужаса, инстинктивно бросился к защитнику, который никогда его не подводил. Не подвел он его и на этот раз. Не задумываясь над последствиями, Годфри взял вину на себя и заставил младших братьев подтвердить это. Затем трое братьев поспешили уехать из таверны, и в ту же ночь Годфри отбыл во Францию, оставив «Кумб Ройал» на попечение Маркуса.

Полтора года он путешествовал по Европе, живя на деньги, которые его брат регулярно посылал ему через доверенного слугу Рубена Барнби. Именно в это время он встретился и затем женился на мисс Фебе Лалворт, дочери обедневшего дворянина-якобита, с которым его свела судьба.

Вскоре после свадьбы прибыл со срочным сообщением Рубен Барнби. Эдмунд умирал и умолял брата вернуться, чтобы попрощаться с ним и уладить все дела. Когда тайно ночью он вернулся в «Кумб Ройал», его встретил Маркус и сказал, что Эдмунд умер за день до его приезда, так и не повинившись.

Ошеломленный Годфри, несмотря на усталость и горе, не мог этому поверить. В последнем письме Эдмунд писал о том, как мучит его чувство вины и как он сожалеет, что брату пришлось взвалить на себя бремя его греха, и еще он писал: только Маркус удерживал его от того, чтобы не поведать окружающим всю правду. Охваченный подозрениями, Годфри обвинил Маркуса в лжи, но Маркус, вкусивший прелесть богатства и власти, рассмеялся ему в лицо и поставил ультиматум: Годфри может либо вернуться туда, откуда прибыл, либо его будут судить за убийство Жиля Кэрью.

Зная, чем заканчиваются такого рода суды, и помня об ответственности, которую накладывала на него женитьба, Годфри в ту же ночь покинул «Кумб Ройал» и нашел приют в «Веселом мае», которым владел брат Рубена Барнби — Джейфет. И тот же Рубен рассказал, что когда Эдмунд умирал, то при этом присутствовали только его брат Маркус и молодой поверенный по имени Вальтер Келсби. Годфри, все еще отчаянно желавший узнать правду, рискнул искать встречи с юристом, но это ничего не дало — счет Келсби полностью зависел от Маркуса Вестлейка.

Годфри не оставалось ничего другого, как вернуться во Францию, и всю отпущенную ему жизнь он нисколько не сомневался, что Маркус и Келсби лишили его наследства. Эту же мысль он внушал и своей подрастающей дочери. Когда Годфри умирал, измученный годами бедности, он взял с нее торжественную клятву, что она поедет в Англию и лишит дядю права собственности и состояния.

— Но легче дать обещание, чем исполнить его, — тихо закончила рассказ Кристина. — Мой отец умер в Италии, и только через год мы смогли накопить денег, чтобы приехать в Англию, где друзья отца приютили нас. Это произошло три дня назад.

Адриану не верилось, что Кристина нашла в себе мужество предпринять и завершить это путешествие — почти без денег, с капризной, вечно жалующейся на жизнь миссис Вестлейк.

— Вы ехали из Италии одни? — спросил он, не скрывая изумления.

— Нет, нам повезло, у нас был сопровождающий, — ответила Кристина. — Наш старый друг, которого мы знаем уже много лет.

— Мистер Стивен Энкрофт, — сказала ее мать, дополняя показавшийся ей, кратким ответ. — Его отец был близким другом моего покойного брата, и Стивен мне почти как сын. Я не знаю, как бы мы перенесли смерть мужа, если бы не он.

— Капитан Клер, — вмешалась Кристина, — вы были настолько любезны, что выслушали нашу историю. Не могли бы вы проявить еще большую любезность и сказать мне откровенно: как вы считаете, есть ли у нас шанс восстановить права на «Кумб Ройал»? Нам очень нужен совет.

— Это вам может сказать только юрист, мисс Вестлейк, — сказал он с улыбкой. — Мой совет таков: поискать того, кто занимается делами вашей семьи, и объявить о своем приезде. У вас, полагаю, есть все доказательства вашего происхождения?

Она кивнула:

— О да, и Стивен уехал вчера в Мальборо, чтобы повидать мистера Генри Бочампа, который был поверенным моего отца в те давние времена. Отец говорил мне, что мистеру Бочампу можно полностью доверять.

— Если мистеру Энкрофту удалось найти поверенного вашего отца, нельзя придумать ничего лучше, как отдать себя в его руки. Он лучше всех знает, как обстоят дела. — Адриан замолчал и, нахмурившись, взглянул на нее. — Меня озадачивает одна вещь. Вы только что говорили еще об одном юристе, который присутствовал в момент смерти Эдмунда Вестлейка. Какую роль он играет во всей этой истории?

— Вы имеете в виду Вальтера Келсби? — уточнила Кристина. — Отец говорил, что Келсби занимался личными делами Маркуса. Дядя полагал, что мистер Бочамп имеет против него предубеждение. Поэтому отец и решил, что Келсби был союзником дяди в этом деле.

— Очень вероятно, — согласился Адриан. — Интересно, что с ним случилось?

— Он все еще живет в этих краях, — сухо проговорила Кристина. — И, по словам мистера Барнби, сильно преуспел. Так сильно, что сейчас он партнер мистера Бочампа и купил небольшое поместье рядом с Мальборо. — Она сделала многозначительную паузу и подняла глаза на Адриана. — Интересно, капитан Клер, не наводит ли это вас на те же мысли, что и меня?

У Кристины Вестлейк больше здравого смысла, чем можно было подозревать, подумал Адриан. Эти ясные глаза смотрели прямо в суть вещей.

— Я бы сказал так, мисс Вестлейк: Келсби имеет богатого и влиятельного покровителя, который не смеет ему противоречить, потому что тот знает его тайну. И эта тайна принесла Келсби хороший доход.

— И этот покровитель — мой дядя, — уточнила Кристина. — Так что они оба против меня.

Ее слова привлекли внимание миссис Вестлейк, которая, пока Адриан и Кристина беседовали, полулежала в кресле, время от времени поднося к носу нюхательную соль. Теперь она выпрямила спину и сказала трагическим тоном:

— Моя самая большая мечта — увидеть мою дочь надежно устроенной до моей смерти, под защитой хорошего и порядочного мужчины. Я знаю свет, капитан Клер! Молодая девушка, у которой нет ни красоты, ни состояния, имеет мало надежды заключить подходящий брак, а Кристина, как вы можете видеть, на беду еще и калека.

Она даже не пыталась говорить тише, и Адриан, ошеломленный отсутствием такта, невольно взглянул на Кристину. По лицу девушки пошли красные пятна, она вскочила на ноги, словно хотела сбежать, в глазах блестели слезы. Затем она отвернулась и, хромая, подошла к окну, где встала спиной к гостиной.

— Вот видите! — горестно заметила миссис Вестлейк. — Так всегда. Конечно, она родилась здоровой! Но когда была еще маленькой, неудачно упала. Поверьте, капитан Клер, это большая беда для меня.

Адриан посмотрел на Кристину, которая стояла неподвижно, одной рукой крепко сжимая занавеску. Сердце его дрогнуло.

— Рискну сказать, что в большей степени это беда для вашей дочери, — сказал он, и, хотя он ни на йоту не изменил своим вежливым манерам, в его голосе слышались ледяные нотки. — И вероятно, было бы намного добрее, если бы вы не привлекали внимания к этому несчастью, в котором она не виновата.

Адриан скорее почувствовал, чем увидел быстрое движение Кристины, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него. На ее щеках играл легкий румянец, удивленный взгляд таил негодование, но, прежде чем она успела что-то сказать, в коридоре послышались шаги. Дверь в гостиную распахнулась, и в комнату быстро вошел молодой человек.

Вероятно, это был мистер Стивен Энкрофт. Как показалось Адриану, ему было двадцать три — двадцать четыре года, он был хорошо сложен, такой же высокий, как и он сам, с темными, аккуратно зачесанными назад волосами. Одежда его, далеко не новая, но и без следов потертости, была простой, без всяких украшений. Он вошел смело, будто неся важные новости, но при виде Адриана запнулся, и готовые сорваться с его губ слова так и не были сказаны.

— Наконец-то вы вернулись, Стивен! — первой пришла в себя Кристина. — Капитан Клер, могу я представить вам моего хорошего друга мистера Стивена Энкрофта?

Джентльмены мрачно поклонились друг другу, в глазах Стивена промелькнули недоумение, подозрительность и растущее негодование. Адриан задумчиво разглядывал его. Он произвел на него не слишком сильное впечатление. Юноша был недурен собой, но в нем проглядывала какая-то неуверенность. Капитан Клер решил, что он не стал бы слишком доверять мистеру Энкрофту.

— Ну, каковы новости из Мальборо? — нетерпеливо спросила Кристина и, видя, что Стивен колеблется, добавила: — Можете свободно говорить при капитане Клере: он знаком с нашей историей.

Недовольство на лице Энкрофта стало еще заметнее. Он бросил взгляд в сторону миссис Вестлейк, словно не сомневался, кто был источником осведомленности капитана, и коротко сказал:

— Плохие новости. Неделю назад мистер Бочамп перенес удар и еще слишком болен, чтобы принимать кого-либо. Все дела ведет его партнер Вальтер Келсби.

Наступило тревожное молчание. Миссис Вестлейк сдавленно простонала и снова принялась нюхать соль, но никто не обратил на нее внимания. Оба молодых человека смотрели на Кристину, но выражение ее лица было непонятно. Наконец, она тихо спросила:

— Выздоровеет ли мистер Бочамп?

Стивен безнадежно развел руками:

— Никто не мог мне этого сказать. При любом раскладе пройдет много недель, если не месяцев, прежде чем он сможет заняться делами. А пока Келсби контролирует все. Я, конечно, ничего не стал ему рассказывать. Узнав, что мистер Бочамп болен, я сказал, что у меня нет серьезных дел, и уехал.

— Что же нам делать? — Кристина пыталась говорить спокойно, но ее голос невольно дрожал. — Отец не доверял Вальтеру Келсби, так же как и дяде. О, неужели мы приехали напрасно? — Почти машинально она повернулась к Адриану, протягивая к нему руки. — Капитан Клер, что вы можете мне посоветовать?

Адриан, растроганный и удивленный таким проявлением доверия, медленно покачал головой — что утешительного он мог ей сказать?

— Мне очень жаль, что так складываются дела, — проговорил он. — Все, что я могу посоветовать, — не предпринимайте никаких непродуманных шагов — в делах такого рода поспешность может привести к катастрофе. — Он отвел от нее взгляд и посмотрел на сердитое лицо Энкрофта. — Вы, должно быть, хотите обсудить положение дел без посторонних, поэтому я покидаю вас. Если вы найдете, что я смогу оказать вам услугу, мисс, прошу вас, дайте мне знать.

С этими словами Адриан поклонился и тихо вышел из комнаты. Он был недоволен собой: ему хотелось бы помочь Кристине — ее мужество вызвало в нем восхищение, но человек, против которого она боролась, был мужем Элен. Вовлечь себя в битву против Маркуса Вестлейка означало для него встать на противоположную ей сторону, а сейчас ему было трудно определить, куда направить свою верность. Этот вопрос он и должен разрешить до того, как еще глубже втянется в это дело.

Но времени на раздумья у него оказалось немного. Выйдя из гостиной, Адриан направился назад на кухню, но, войдя в коридор, который вел туда, услышал шум голосов, доносившийся из ближайшей полуоткрытой двери. Адриан замедлил шаги и отчетливо услышал слова «гнедая кобыла». Поняв, что это обсуждение касается и его, он широко распахнул дверь.

В комнате было много людей: Джейфет Барнби, его жена, еще один мужчина, очень похожий на Джейфета, — не было сомнений, что это один из его братьев, вероятно Рубен. Тут были также военные в красных мундирах, и во главе этого сборища капитан Клер без труда узнал молодого человека в грязном лиловом камзоле.

Его внезапный приход вызвал переполох среди присутствовавших, но затем обладатель лилового камзола очнулся и, размахивая руками, стал выкрикивать обвинения.

— Вот он, проклятый наглец! — закричал он торжествуя. — Этот человек приехал на гнедой кобыле! Да, капрал, вот ваш чертов разбойник. Я знал, что мы найдем его здесь!

Глава 5

Военный патруль

Несколько секунд Адриан смотрел на кричащего с необыкновенным удивлением, а затем, когда весь юмор ситуации дошел до него, он начал хохотать. Капрал удивленно повернулся в его сторону, но человек в гражданском платье воинственно направился к нему. Это был мужчина средних лет, коренастый и тучный, с крупными чертами лица и голубыми глазами, говорившими о его родстве с юнцом в лиловом камзоле.

— Черт побери, сэр, это совсем не шуточное дело! — сердито провозгласил он. — Против вас выдвинуто очень серьезное обвинение, и я требую, чтобы вы ответили.

— Господи, неужели? — Смех еще освещал лицо Адриана, но подтекст, с которым он произнес это, заставил капрала неуверенно переступить с ноги на ногу. — И по какому праву вы требуете у меня ответа, да еще позволяете обвинять меня в наглости?

— По праву власти, данной мне, — высокопарно ответил коротышка. — Я Джордж Тедберн из Меритон-Холл, и я имею честь быть мировым судьей, сэр.

— Поздравляю вас, — тихо сказал Адриан, — но я всегда считал, что обязанность судьи наказывать за преступления, а не играть роль судебного исполнителя. — Он прошел мимо покрасневшего судьи и обратился к капралу: — Вероятно, вы, мой друг, лучше сможете объяснить мне, что, собственно, это все значит.

Капрал поспешил убрать с лица улыбку, вызванную ответом капитана Клера, и интуитивно проявил учтивость. Этот чрезвычайно элегантный джентльмен совершенно не был похож на разбойников, которых ему приходилось видеть. В его голосе слышалась властная нотка, которую капрал тотчас же уловил.

— Мы ищем разбойника, сэр, который остановил и ограбил карету на дороге в Бат вчера вечером, — уважительно объяснил он. — Один из проезжавших джентльменов выстрелил в него, и тот был ранен. Пострадавшим показалось, что он скрылся в этом направлении, и мне было велено провести поиски.

— Ну? — с нетерпением поторопил Адриан, когда капрал замолчал. — Надеюсь, все произошло так, как вы и описали, но какого дьявола вы хотите от меня?

Капрал покраснел, с неудовольствием посмотрел на мистера Тедберна.

— Все дело в лошади, сэр, — пояснил он с неохотой. — Оба джентльмена в карете и их слуги клялись, что у него была гнедая кобыла. Молодой мистер Тедберн сказал, что видел, как вы ехали на такой же кобыле не далее как час назад, и если разбойник нашел убежище где-то неподалеку, то он мог остановиться только в «Веселом мае».

— Неужели! — вмешалась в разговор Полли. — Позвольте заметить, молодой человек, это порядочное место и всегда таким было! Вы можете обыскать здесь все — от подвала до чердака, и не найдете никаких разбойников! Нечего сказать, хорошо же вы думаете о честных людях!

— Я разделяю ваше негодование, миссис Барнби, — спокойно сказал Адриан. — Но не стоит нападать на капрала. В конце концов, он просто выполняет свой долг. — Краем глаза он заметил благодарный взгляд капрала и понял, что выиграл по меньшей мере один раунд. Мистер Тедберн открыл рот, будто пытаясь протестовать, но ему не дали такой возможности — снова заговорил Адриан: — Позвольте мне на некоторое время отложить вопрос о кобыле. Разбойник, как нам только что сказали, был ранен. — Он насмешливо посмотрел на присутствовавших. — Это описание очень подходит ко мне, не так ли?

— Нет, сэр, конечно нет! — горячо возразил капрал, и даже мистер Тедберн неохотно кивнул в знак согласия, но его сына было не так легко сбить с толку.

— Вряд ли те джентльмены могли ошибиться, — проворчал он. — Это была та кобыла, на которой вы ехали сегодня утром. Я не удивляюсь, что вы постарались отвлечь от нее наше внимание.

— Ваши манеры, мой мальчик, начинают меня раздражать, — резко проговорил Адриан. — Неужели гнедые кобылы так редки в Уилтшире, что человек, едущий верхом на такой лошади, обязательно воспринимается как разбойник? — Он снова повернулся к капралу. — Вы видели это животное, мой друг?

— Нет, сэр, я послал двух моих людей в конюшню, и скоро они здесь будут. Не пойму, что их так задержало. Я лучше схожу за ними.

— Нет необходимости! — послышался от дверей тихий голос. Это была Кристина, спокойная и уверенная. — Я могу описать вам лошадь капитана Клера, на которой он ехал сегодня утром. Это был мерин с белой звездочкой на лбу и одной белой ногой.

— Она лжет! — со злостью перебил ее Гилберт Тедберн. — Я говорил вам, они все тут одна шайка-лейка в этой гостинице. Иначе зачем бы она ждала его сегодня утром у той развилки на дороге?

Адриан быстро встал, сделал два стремительных шага и схватил молодого Тедберна за кружевное жабо на груди.

— Значит, удар хлыстом, который вы получили от меня совсем недавно, так и не научил вас вежливости? — жестко спросил он. — До тех пор пока я не имел чести освободить эту леди от ваших наглых притязаний, я никогда ее не видел.

Он ослабил свою хватку так неожиданно, что Гилберт потерял равновесие и упал на стоявшего за ним отца, едва не свалив его с ног. Адриан презрительно сжал губы.

— Нужно ли говорить что-то еще? — спросил он присутствующих. — Этот щенок мстит мне за тот урок, который он получил. Вы же не будете, я надеюсь, подвергать сомнению слова этой дамы?

Говоря это, он смотрел на капрала, и под холодным взглядом его синих глаз военный покраснел и был вынужден согласиться. В этот момент вернулись два человека, отправленные на поиски кобылы, и сказали, что в конюшне стоит только мерин с белой отметиной, что они обыскали все постройки, принадлежащие гостинице, и не нашли никакой другой живности.

Капрал принялся извиняться, капитан Клер принял его извинения, вызвав одобрение всего патруля и оставив его на попечение Джейфета, который принялся угощать военных элем. Мистер Тедберн также попросил у капитана Клера извинений, очень кратко и неохотно, и ушел, приказав сыну следовать за собой таким тоном, который не сулил молодому человеку ничего хорошего.

Военные отправились за Джейфетом в пивную, миссис Барнби поспешила на кухню, и Адриан с Кристиной остались одни. Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга, затем она спокойно спросила:

— Что стало с кобылой, сэр?

— Понятия не имею, мисс Вестлейк, — расхохотался Адриан. — Единственное объяснение, которое я могу дать, — по какому-то волшебству она превратилась в мерина, которого вы описали.

— Это лошадь Стивена, — пояснила с улыбкой Кристина. — Он купил его, когда мы только приехали в Англию. — Она подняла на него искренний взгляд. — Вы разбойник, капитан Клер?

Он покачал головой:

— Нет, мисс Вестлейк, я не разбойник. А что касается кобылы, это не мой секрет, поэтому я больше ничего не могу вам сказать. Простите меня.

— Не стоит извиняться. — Кристина, хромая, подошла к креслу у окна и села. — Этот дом, по моему мнению, полон тайн, но я следую вашему примеру и ни во что не вмешиваюсь. Просто я хочу вам кое-что объяснить.

Он с удивлением посмотрел на нее:

— Вы шли за мной?

— Да, — просто ответила Кристина. — Моя мать и Стивен начали спорить, можем ли мы доверять вам или нет, а я выскользнула из комнаты и пошла за вами. Когда я услышала этот разговор, то сказала первое, что пришло мне в голову: я знала, что конь Стивена должен быть в конюшне.

Он с интересом посмотрел на нее.

— А что, если я тот, кого они разыскивают? — полюбопытствовал Адриан.

Она ответила ему таким же прямым взглядом.

— Думаю, если бы вы были ранены, то действовали бы не столь решительно в ту нашу первую встречу. Кроме того, честно говоря, меня не слишком заботит, тот ли вы человек, которого ищут, или нет.

Адриан засмеялся и покачал головой.

— Вот это настоящая откровенность, — сказал он. — И все же я у вас в большом долгу. А теперь — что вы хотели объяснить мне?

Кристина предложила Адриану сесть рядом с собой и некоторое время сидела молча, не решаясь заговорить. Адриан терпеливо ждал, и через некоторое время она тихо произнесла:

— Не слишком легко найти слова, если хочешь сказать, что не разделяешь желаний своей матери. Видите ли, мне не нужен «Кумб Ройал». Для меня он всего средство восстановить доброе имя отца. В тот день, когда он умер, я поклялась ему и себе сделать все, чтобы восстановить его доброе имя, столь бесчестно у него отнятое. — Кристина говорила очень тихо, но в ее голосе слышались глубокие и сильные чувства. — Вы не представляете, как он страдал от того, что его несправедливо обвиняли в убийстве. Он взял на себя вину младшего брата, но был убежден, что правда станет известна, когда настоящий виновник будет уже недоступен наказанию. Но когда он узнал, что это обвинение будет висеть на нем всегда из-за жадности его единственного оставшегося в живых брата, ему стало еще тяжелее. И я должна рассказать всем о его невиновности.

Адриан почувствовал, что ее слова странным образом тронули его. Не имея денег, без друзей, эта девушка поставила перед собой почти неосуществимую задачу. Это было своего рода помешательство, но помешательство блистательное, и оно нашло отклик в его сердце.

— Если преданность и мужество способны добиться этого, — сказал он тихо, — тогда вы выполните свое обещание.

— Преданности и мужества недостаточно, — ответила она. — Именно поэтому я должна получить мое наследство. Богатство превыше власти, капитан Клер! Этот урок я усвоила слишком хорошо и готова потратить все до последнего пенни, чтобы доказать всему миру невиновность моего отца.

— Так у вас уже есть план? — спросил Адриан с некоторым удивлением.

— Едва ли это можно назвать планом, — сказала Кристина, пожав плечами. — Но я много думала над ним. Если дядя Эдмунд перед смертью рассказал кому-то правду, то, скорее всего, это были Маркус Вестлейк и Вальтер Келсби. Келсби выгодно поделиться со мной своими сведениями, потому что, выиграв дело, я смогу хорошо заплатить Келсби, заплатить ему не меньше, чем платит мой дядя. И если он не глуп, то поймет, что разумнее было бы поддержать законного наследника.

— Чтобы добиться этого, вам нужно дать знать Келсби о своем присутствии в Англии и о своих требованиях, — сказал Адриан, нахмурясь.

— А почему бы и нет? — Ее глаза блеснули, когда она встретила его взгляд. — Вы сами сказали: только юрист может справиться с этим делом. И не кажется ли вам, что иногда, как утверждает пословица, смелость действительно берет города?

— Но поспешность часто ведет к катастрофе, — предостерег ее Адриан. — Поезжайте к Келсби, если уверены в необходимости этого шага, но все бумаги, доказывающие ваши права, оставьте в каком-нибудь тайном месте. Сделайте копии. Если вы отдадите оригиналы в его руки, он может продать их Маркусу Вестлейку.

— Да, это правда, благодарю вас за предупреждение, — согласилась Кристина. — Такая возможность, честно говоря, не приходила мне в голову. — Она вздохнула. — Так много препятствий нужно обойти. И мне кажется, я все время пробираюсь в полной темноте. Ведь я даже не узнаю своего дядю, если встречу его, — мне сказали, что он совершенно не похож на моего отца. — Внезапно ее поразила одна мысль, и она с жаром добавила: — Капитан Клер, вы, кажется, говорили, что когда-то были знакомы с его женой? Какая она? Она же намного моложе моего дяди, не так ли?

— Да, когда я знал ее, ей было столько же лет, сколько вам. — Адриан замолчал и достал табакерку, надеясь получить хотя бы небольшую передышку, чтобы обдумать вопрос, отвечать на который он был совершенно не готов. Какая она, Элен? Знал ли он ее даже тогда, в те давние времена? Он был ослеплен ее красотой. Его сильно огорчала ее расчетливость — вот, пожалуй, и все. — Она была одной из самых красивых женщин, которых мне доводилось видеть, — проговорил он после долгого молчания. — А характер скорее упрямый, чем покладистый, но с тех пор прошло семь лет, и она могла измениться.

Кристина, смотревшая на уток, которые плавали в пруду перед гостиницей, перевела взгляд на мужчину, стоявшего рядом. Он уставился на табакерку у него в руке, но было видно, что она мало занимает его, не замечал он и изучающего взгляда собеседницы. Однако через несколько секунд Адриан тряхнул головой, положил табакерку в карман и с улыбкой взглянул на нее.

— Оказавшись в этих краях, я решил засвидетельствовать свое почтение миссис Вестлейк, — быстро проговорил он. — Вероятно, я смогу познакомиться с ее мужем и тогда буду счастлив описать вам его.

— Вы очень любезны, сэр, и я буду вам очень благодарна. — Кристина замолчала, поправляя складки своего платья, и через мгновение осторожно добавила: — Мама еще не знает, что я задумала, Как вы могли заметить, она слаба здоровьем, и мне не хотелось бы беспокоить ее больше, чем нужно.

— Я понимаю, мисс Вестлейк, и вы можете доверять моему благоразумию, — заверил ее Адриан, но, хотя Кристина ответила ему благодарным взглядом, ему показалось, что она сказала еще не все, что хотела сказать.

— Вы не должны думать, что она недобра ко мне, — продолжала девушка, не глядя на него. — Я знаю, я очень разочаровала ее. И все, что она сказала, — чистая правда. Я простовата, хрома, но я научилась мириться с этим, поэтому не понимаю, почему я повела себя так глупо, когда мама заговорила об этом в вашем присутствии.

Адриан посмотрел на ее темную склоненную голову, длинные, тонкие руки, нервно перебирающие складки платья, и его вновь охватило сочувствие. Он вдруг остро пожалел, что не может сказать ей прямо сейчас, что она прекрасна, — без сомнения, она восприняла бы это как лесть с его стороны. Кристина Вестлейк никогда не будет красавицей, но у нее есть честность и мужество, которыми нельзя не восхищаться. Да и не была она такой уж простушкой, как ей казалось: ее лучистые, выразительные глаза наверняка подкупали самых придирчивых людей.

Он ничего не ответил, и она посмотрела на него почти с вызовом, но потом сильно покраснела, увидев, как пристально он ее разглядывает.

— Поверьте мне, когда вы займете то место в мире, которое заслужили по праву, то убедитесь, что у вас будет множество обожателей.

— Еще бы! — сухо сказала она. — Они будут искать моего состояния и видеть в поместье «Кумб Ройал» достаточно красоты, недостающей мне. Стивен только один из них.

— Стивен? — Она постоянно удивляла его своей проницательностью и откровенностью. — Стивен Энкрофт?

— А кто же еще? — По ее губам скользнула злая улыбка, но в голосе слышалась грусть. — Неужели вы думаете, что он так старательно служит нам, потому что беспокоится о маме или обо мне? Его отец был якобитом, как и семья моей мамы, и потерял все после восстания пятнадцати. Стивен почти ничего не унаследовал от матери-француженки. И тогда обратил свой взгляд на меня, чтобы поправить свое состояние.

Адриан посмотрел на нее с недоумением:

— И вы все равно принимаете его помощь?

Кристина пожала плечами:

— А почему бы и нет? Нам нужен мужчина-сопровождающий, а больше никого не было. Он, конечно, не знает, что я догадываюсь о его планах. Кроме того, когда я добьюсь цели, то, смею сказать, выйду за него замуж. По крайней мере, мне известно, до какой степени простирается его низость, ведь мы воспитывались как брат и сестра.

Адриан смотрел не нее, не зная, что сказать. Она ошеломила его, эта странная девушка с таким практичным умом и такой определенной мечтой, болезненным пониманием своих недостатков и юмористическим восприятием их. Казалось невероятным, что она была дочерью глупой, болтливой, вечно жалующейся Фебы Вестлейк. Должно быть, отец формировал характер Кристины, а не мать.

Кристина неправильно поняла его молчание и, защищаясь, подняла голову.

— Боюсь, я шокировала вас, капитан Клер, — бросила она с вызовом. — Вы, несомненно, думаете, что скромная молодая девушка не должна так говорить.

Он покачал головой, ответил откровенностью на откровенность.

— Я думаю, мисс Вестлейк, — тихо сказал он, — что связь между вами и вашим отцом была очень крепкой.

Вызывающий взгляд исчез, ее глаза наполнились слезами.

— Да, вы правы, — грустно ответила Кристина. — Мы часами разговаривали друг с другом. Он всегда говорил, что я должна думать и принимать решения сама. Я так и пыталась делать, но это было очень трудно. Когда он умер, я почувствовала себя совершенно одинокой. — Она замолчала, глядя на него с грустной улыбкой. — Знаете, капитан Клер, мне очень жаль, что вы не встречались с моим отцом. Вы бы понравились друг другу, я уверена.

Приглушенный говор и смех из пивной стали громче. По каменному полу коридора прозвучали шаги. Это солдаты покидали гостиницу, прекратив свои бесполезные поиски Джерими Бригга. Адриан встал и, взяв Кристину за руку, помог ей подняться.

— Вы делаете мне честь, думая так, — сказал он мягко. — Это большой комплимент. Поверьте, я всем сердцем хотел бы заслужить его.

Глава 6

Старая знакомая

Покинув Кристину, Адриан сразу же нашел Джейфета Барнби и сообщил ему, что он и его слуга останутся в гостинице на ночь. Было совершенно ясно: если он собирается нанести визит в «Кумб Ройал», то придется ехать немедленно, так как дело шло к вечеру. Подоспевший вскоре Тайтус воспринял новость о перемене планов с присущим ему философским спокойствием.

Адриан пообедал с дамами и Стивеном Энкрофтом в гостиной с дубовыми панелями, но, извинившись, ушел сразу по окончании обеда. Он послал за лошадью, выехал на дорогу, ведущую к «Кумб Ройал», и взял крутую рысь.

Выбранная им дорога вскоре привела его к высоким кованым воротам, столбы которых были украшены скульптурами, обветшавшими от времени и непогоды. Ворота были широко распахнуты, за ними открывалась ухоженная, прямая как стрела подъездная дорога, обсаженная великолепными деревьями и метров через двести скрывавшаяся за небольшим пригорком. Адриан пришпорил лошадь и через несколько минут добрался до места, с которого «Кумб Ройал» открывался во всей красе.

Дому, рассудил Адриан, лет двести. Построенный из светлого камня, он выглядел сейчас почти золотым на фоне серо-коричневых холмов, поросших лесом. Огромные окна с переплетами отражали лучи заходящего солнца, а над остроконечной крышей лениво поднимался дым из стройных дымоходов. Повсюду зеленели огромные деревья, такие же старые, как и сам дом, а может быть, и еще старше. Так вот каково наследство Кристины, украденное средним братом у старшего.

Вторая пара ворот, поменьше и более тонкой работы, чем первые, закрывала вход в сады, которые были отгорожены от парка осевшей от времени стеной. Но его появление не осталось незамеченным, потому что не успел он доехать до ворот, как появился слуга и поспешил открыть их, а затем взять лошадь, когда капитан спешился у подножия лестницы с истертыми ступенями, ведущей к парадному входу в дом.

Адриан уверенно поднялся по ступеням, наверху его приветствовал дворецкий с видом и манерами прелата. Он с поклоном пропустил его в дом и сообщил, что мистер Вестлейк в данный момент отсутствует. Адриан кивнул и твердо проговорил:

— Вероятно, миссис Вестлейк примет меня, если она дома. Передайте ей, что капитан Клер имеет честь просить встречи с ней.

Дворецкий мрачно поклонился и ушел, оставив потрясенного Адриана любоваться роскошной обстановкой.

Дворецкий вернулся через несколько минут и повел Адриана по широкому коридору, затем остановился, открыл дверь и назвал имя капитана. Почувствовав, как у него забилось сердце, Адриан шагнул в комнату, обшитую белыми панелями и увешанную шелковыми драпировками, где розоватый свет заката смешивался с золотистым светом свечей. После темного коридора он на мгновение ослеп, но, когда его глаза привыкли к свету, он увидел прямо перед собой Элен.

Она стояла на середине комнаты — пышная фигура в розовом платье с кринолином из дорогого шелка, отражавшим сияние свечей. Она не двигалась, просто смотрела на него и ждала, когда дворецкий удалится и закроет за собой дверь, затем пошла ему навстречу, протягивая руку.

— Адриан! — нежно проговорила она. — Ну теперь я точно верю в чудеса!

— В чудеса? — Адриан старался говорить легко и беззаботно. — Разве это чудо, что, оказавшись по соседству, я не смог удержаться от удовольствия навестить вас?

Он взял ее руку и поднес к губам, но, прежде чем он отпустил ее, ее вторая рука завладела его рукой, а светло-карие глаза вопрошающе взглянули на него.

— Вы совсем не изменились! — тихо сказала Элен. — Я бы сразу вас узнала! Идите сюда, садитесь и рассказывайте о том, что привело вас в эту дыру.

Все еще сжимая его руку, она повела его к кушетке у камина и не отпускала, даже когда они сели. Несколько секунд Адриан молча смотрел на нее: она стала еще красивее, ибо ее красота обрела зрелость и чувственную пышность, которые вновь всколыхнули его чувства. Он забыл о тех ранах, которые так и не затянулись за все эти годы, о тех чудачествах и безумствах, которые он совершал, пытаясь забыться. Прерывающимся голосом он повторял ее имя, потом освободил руки и обнял ее.

Элен со страстью отозвалась на его объятия и ответила на его поцелуй с неожиданным для него пылом. Прижавшись щекой к его щеке, она прошептала:

— Я знала, что ты вернешься ко мне! Знала! Рано или поздно ты должен был прийти! Но почему, мой дорогой, ты медлил так долго? Разве я не писала в своем последнем письме, что буду с благодарностью вспоминать тебя?

Ему припомнилось письмо, вдребезги разбившее его мечты.

— О да, ты писала, что мы не должны больше видеться.

— И все же ты здесь! — Элен засмеялась и небрежно потрепала его по щеке. — Дурачок, что же я могла еще написать? Ведь прошло всего три месяца после свадьбы.

— А теперь? — спросил он, когда она замолчала.

— Теперь я живу, как хочу! — Она насмешливо улыбнулась, но он почувствовал, что насмешка относилась не к нему. — Маркус не вмешивается в мои дела. Что, тебя это удивляет? Но такой обычай не назовешь чем-то новым.

— В Лондоне — да, — с сомнением в голосе проговорил он. — Но в деревне…

Ее ленивый смех перебил его, она, лаская, погладила его по руке.

— Ах эта деревня! — презрительно сказала Элен. — Дорогой мой, разве я похожа на деревенскую кумушку?

Абсурдность вопроса развеселила его.

— Ни в малейшей степени, хотя уверен, что не встречал тебя в Лондоне.

— Нет, туда я еще не добралась, — грустно сказала она. — Но, слава богу, недалеко отсюда есть Бат. Я неплохо развлекаюсь там в разгар сезона, в другое время у меня полон дом гостей. Сейчас у нас необычно тихо, но приехал ты, и я рада этому.

Благоразумно не обратив внимания на последнюю часть фразы, он непринужденно проговорил:

— Тебе повезло: в этом доме можно развлекаться с размахом.

— Ты имеешь в виду это жуткое старье? — Элен выпрямилась и убрала выбившиеся локоны под небольшой кружевной чепец. — Будь у меня возможность, я бы давно все это снесла и построила на этом месте современный дом, но Маркус и слышать об этом не хочет. Мне разрешили сделать обитаемой только мою часть дома, и это все.

— И здесь ты устроила все просто очаровательно. — Адриан обвел взглядом мягкие, приглушенные цвета обивки, французскую мебель и хрупкий фарфор. — Эта обстановка достойна твоей красоты.

Внезапно он замолчал, натолкнувшись взглядом на портрет, висевший на стене, — набросок головы молодого человека. Под портретом стоял столик с цветами, два подсвечника и небольшая бархатная коробочка с миниатюрой на крышке. Место напоминало алтарь, но поразило его не это — с портрета на него угрюмо взирали серые глаза Кристины.

— Поражает, не правда ли? — услышал он голос Элен. — Это портрет Годфри Вестлейка, старшего брата моего мужа. Он убил человека и был вынужден бежать из страны.

— На дуэли, смею предположить? — небрежно поинтересовался Адриан, чувствуя, что от него ждут именно такого вопроса.

Элен покачала головой.

— Нет, он застрелил его в трактире, — ответила она спокойно. — Между ними была давняя вражда, как мне сказали. Годфри сбежал и потом умер за границей.

Адриан встал и подошел к портрету. Сходство с Кристиной было несомненным, не только в глазах, но и в широких бровях и чувственном, несколько великоватом рте. В лице была сила — не физическая, а сила духа, и Адриан поверил: мужчина с таким лицом мог не задумываясь пожертвовать собой, спасая младшего брата, что и сделал Годфри Вестлейк.

— Из трех братьев в живых остался только Маркус. — Слова Элен эхом отозвались в его мыслях. — Младший, Эдмунд, был болезненным парнем и умер, едва дожив до двадцати трех лет. Вот как он выглядел.

Она взяла бархатную коробочку и протянула ее Адриану, и он увидел еще одно лицо, поразительно похожее на портрет, но не обладавшее его мужественной силой. Элен, взглянув на миниатюру, снова заговорила. В ее голосе звучало нечто, что он не мог определить. Будто она втайне потешалась над кем-то.

— Они оба похожи на мать, которая, если верить портретам, была настоящей красавицей. Мой муж совсем не таков. — Теперь насмешку нельзя было не заметить. — Бедный Маркус! Он настоящий Вестлейк, а их род никогда не славился красотой.

Адриан перевел взгляд с миниатюры на портрет, под которым ровным пламенем горели свечи, и нахмурился. Было что-то вызывающее в присутствии этих двух портретов в комнате, принадлежащей одной Элен. Казалось, они были призваны тонко намекать на отсутствие сходства с ее мужем. За всем этим что-то стояло, хотя он и не мог предположить, что именно. Он непринужденно сказал:

— Если старший брат на самом деле виновен в таком преступлении, то зачем помещать его портрет на таком почетном месте? Могу предположить, что мистер Вестлейк предпочел бы, чтобы об этом прискорбном случае забыли.

— Конечно, предпочел бы! — В голосе и глазах Элен все еще дрожал смех. — Я случайно нашла этот портрет три года назад в дальней комнате, куда редко кто заглядывает. И решила вызволить его из небытия.

Адриан вопросительно поднял брови:

— Могу я спросить — почему?

— Он мне понравился! — Одной рукой Элен взяла его под руку, а второй отобрала у него миниатюру и вернула на столик. — Красивые лица всегда были моей слабостью.

Он снова был пленен ее красотой, теплом и ароматом, исходившим от нее, но где-то в глубине таилась охлаждающая мысль: она не ответила на его вопрос. Но тут распахнулась дверь, и в комнату ворвался сквозняк, от которого заколебались язычки пламени в подсвечниках.

Адриан оглянулся и увидел мужчину, покачивающегося на ногах, и сразу признал в нем Маркуса Вестлейка. Большой, нескладный мужчина с тяжелыми чертами лица, в коричневом парике, съехавшем набок. Он был одет в костюм для верховой езды, сапоги и камзол сильно забрызганы грязью. Его лицо пылало — то ли от гнева, то ли от выпитого вина. Несколько секунд он мрачно смотрел на пару, стоявшую перед портретом его брата, затем неустойчивой походкой шагнул в комнату, ногой захлопнув за собой дверь.

Элен не торопясь отодвинулась от Адриана и с неудовольствием взглянула на мужа.

— Нельзя ли в присутствии гостя вести себя в моем будуаре не так, как в пивной? — холодно спросила она. — Капитан Клер, поскольку я вынуждена представить вам своего мужа, позвольте мне также извиниться за него.

Адриан с трудом подавил невольный вдох, переводя взгляд с одного на другую. Он был уверен, что Вестлейк ответит на ее слова какой-нибудь грубой выходкой, но, к его удивлению, ничего подобного не произошло. Он неуклюже поклонился в сторону Адриана и пробормотал короткое приветствие.

Адриан уже овладел собой и попытался поддержать начатую Элен светскую беседу, но его не покидало ощущение нереальности происходящего.

Озадачило выражение тяжелого лица. Вестлейк был крепок телом, но на вид ему можно было дать не меньше пятидесяти. Под глубоко посаженными ореховыми глазами висели мешки, лоб избороздили морщины, глубокие складки шли от носа к губам, а углы губ горестно опускались вниз. «Тяжелый человек», — вспомнились Адриану слова Джерими Бригга.

Скоро, но без ненужной поспешности Адриан распрощался. Узнав, что он остановился в «Веселом мае», Элен решила, что его пребывание в Уилтшире продлится долго, поэтому, провожая его, со спокойной уверенностью сказала:

— Мы скоро увидимся, не правда ли? Помните, если представления Барнби об удобствах не совпадут с вашими, вы всегда сможете найти приют здесь.

Он поблагодарил ее, но не сказал ничего определенного и ушел. По дороге в гостиницу его мысли были заняты одной Элен — былые чары оказались по-прежнему сильны, и, поняв это, он решил не покидать Англию, — будь что будет.

И все же его постоянно тревожил взгляд серых глаз, которые казались теперь то глазами, увиденными на портрете в «Кумб Ройал», то глазами Кристины. Воспоминания о прямом, ясном взгляде беспокоили его, но почему, он не мог понять. Добравшись до гостиницы, Адриан сразу прошел в приготовленную для него комнату, потому что чувствовал — он не в состоянии еще раз увидеть сегодня это лицо.

Тайтус пришел, чтобы помочь хозяину стянуть сапоги и спросить, не желает ли тот чего-нибудь. Но Адриан почти не обратил на него внимания. Он сидел глядя на огонь и пытаясь разрешить проблемы, возникшие из-за его внезапного решения остаться в Англии.

А проблем у него было много. В той борьбе за обладание «Кумб Ройал», к которой он намерен вскоре присоединиться, он вряд ли окажется ко двору в обоих лагерях. Еще более удручающей была мысль о том, на что он будет жить, так как он нарушил приказ дяди, а тех денег, которые он взял с собой, достаточно только на дорогу до Бристоля.

Он начал подсчитывать свои ресурсы — общая сумма не вселяла радости. Он знал только военное дело, у него был преданный слуга, большой и дорогой гардероб, хорошая лошадь и оружие.

И последние два пункта натолкнули его на мысль о том, как можно разрешить денежную проблему. Несколько минут он обдумывал открывшуюся перспективу, затем стукнул по спинке кресла и повернулся к слуге, который вошел в комнату с вином и бокалом на подносе.

— Тайтус, — быстро проговорил он, — у меня для тебя поручение! Завтра поедешь в Бристоль, возьмешь мой багаж и привезешь сюда. Сообщи капитану, что я отказываюсь от билета в Вирджинию.

Налив бокал вина и осторожно протянув его хозяину, Тайтус спокойно спросил:

— Как пожелаете, капитан, но что на это скажет лорд Уорхэм?

— Он волен говорить все, что захочет. Тем более я не услышу этого. — Адриан заметил легкое неодобрение в глазах слуги. — О, я благодарен старику за все, что он для меня сделал, но убираться из Англии только потому, что я отказался от службы… У человека одна жизнь, и он сам должен выбирать, как прожить ее.

— Это верно, сэр, — сухо согласился Тайтус. — Смею спросить, а как вы предполагаете прожить вашу?

— Я собираюсь вступить на новое поприще, которое не потребует от меня никаких расходов, потому что я великолепно экипирован для него. Нет, это не совсем верно. У меня нет маски, но я уверен, что наш добрый друг Джерими Бригг даст мне одну взаймы. — Он поднес бокал к губам и через край его наблюдал, как на лице слуги появляется смятение. Его глаза лукаво сверкнули. — Да, Тайтус! Именно это я и имел в виду: я собираюсь попытать счастья на большой дороге!

Глава 7

Процветающий поверенный

Тайтус испробовал немало доводов, пытаясь отговорить своего дорогого хозяина, но все было тщетно. Он понимал, что теперь капитан Клер рискует своей жизнью в большей степени, чем в прошлом. К тому же этот риск был иного толка. Если капитан выйдет на большую дорогу и его поймают, то его судьба будет такой же, как у простых преступников, — его ждет виселица.

Адриан же сосредоточился на обдумывании деталей осуществления своего плана. Он считал, что его шансы на успех в карьере разбойника были невероятно высоки. Во-первых, его военная подготовка, во-вторых, полезное знакомство с Джерими Бриггом и семейством Барнби, которые были ему обязаны. Он решил нанести визит Бриггу, как только представится такая возможность, посвятить его в свои планы и получить совет.

Моральная сторона этого дела волновала его очень мало. То, что джентльмен в стесненных обстоятельствах решает поправить свое финансовое положение таким способом, вовсе не было чем-то необычным в то время. Это были аристократы преступного мира, герои бесчисленных историй и баллад. Они часто вступали в сговор с владельцами гостиниц и конюшен, которые сообщали им об особенно богатых постояльцах и клиентах и предупреждали об опасности пленения. Это была как раз та жизнь, которая нравилась тем, кто обладал темпераментом Адриана Клера, — жизнь, полная восторгов и опасности, позволяющая получать доход без ограничительных рамок закона и порядка.

На следующее утро он проснулся рано и, проводив Тайтуса в Бристоль, оседлал свою лошадь и направился в сторону потаенного коттеджа в лесу. С прошлого дня он не видел никого из своих новых знакомых. И хотя он старался убедить себя, что это случайно, в глубине души он знал, что намеренно избегает встречи с Кристиной. После посещения «Кумб Ройал» Адриан чувствовал легкие укоры совести из-за того, что вел себя не совсем лояльно по отношению к ней, хотя, черт побери, о какой лояльности может идти речь по отношению к девчонке, с которой он знаком менее двадцати четырех часов! Ему следует подумать об Элен, которая лишится богатства, если Кристина объявит о своих правах на собственность Вестлейка. К этому времени он должен собрать как можно больше денег, потому что Элен вряд ли останется с мужем, когда ему предъявят обвинение.

Адриан свернул на тропинку, ведущую в лес, и после нескольких неудачных попыток выехал наконец на тропу, которая привела его на тайную поляну. Когда его лошадь взобралась на последний крутой пригорок, дверь коттеджа отворилась и из нее вышел дородный светловолосый человек. Вглядевшись, Адриан узнал в нем брата Джейфета — Рубена, которого уже встречал в гостинице.

Удивленный Барнби не без удовольствия встретил его и в ответ на расспросы Адриана о ране Бригга сказал, что рана еще болит, но уже начала затягиваться. Затем он взял лошадь капитана и повел ее в импровизированное стойло, предоставив Адриану одному идти в коттедж.

Джерими Бригг сидел в кровати с левой рукой, подвязанной на ремне, и задумчиво рассматривал коллекцию предметов, разложенных на одеяле, которым он был укрыт. Войдя в комнату, Адриан успел заметить часы, пару колец и одну-две безделушки, затем Бригг сгреб их в кучу, засияв от удовольствия, когда узнал пришедшего.

— Ну, мой друг, — учтиво приветствовал его Адриан, — ваша рана заживает, я слышал! И от всего сердца рад этому.

— Все благодаря вам и вашему парню, капитан, — ответил Джерри. — Я перед вами в неоплатном долгу, а чем я отплатил вам? Рубен только что рассказал мне. Я бы никогда не позволил вам взять мою кобылу, если б знал, что красные камзолы пронюхали про нее.

— Но они так и не нашли ее, благодаря смекалке вашей родни, — весело ответил Адриан и кивнул в сторону безделушек, которые Джерри рассеянно перебирал: — Планируете, как превратить эти побрякушки в монеты в не столь отдаленном будущем?

— Совершенно верно, сэр! — И его пронзительные карие глаза весело сверкнули. — Но я прошу вас извинить меня, если я не скажу как и где. В каждом деле есть свои тонкости, капитан!

— Понимаю. — Адриан наклонился вперед и спросил: — Научите меня своим?

Глаза потухли, и после некоторого молчания Джерими Бригг проговорил:

— Зачем, сэр? Для развлечения, потому что вам нечем занять себя? — Он покачал головой. — Нет, капитан! Для вас это не более чем шалость, а для меня вопрос жизни и смерти, и для тех, кто мне доверяет, тоже.

Помолчав несколько секунд, Адриан тихо спросил:

— Почему вы этим занимаетесь, Джерими Бригг?

Тот пожал плечами и выругался — движение вызвало боль в раненом плече.

— Чтобы жить, — просто ответил он. — Когда-то я был конюхом в Меритон-Холл, пока молодой мистер Гилберт не выгнал меня без рекомендации. После этого я не смог найти работу в округе. А лошади — единственное, в чем я разбираюсь. Так я оказался бесполезным человеком. Я хорошо знаю местность, и у меня есть друзья. И этим ремеслом можно заработать на жизнь не хуже, чем каким другим.

— Именно, — согласился Адриан. — И это ответ на ваш вопрос, мой друг. Не шалость, не погоня за приключениями. У меня есть причины остаться в этой части страны, но нет средств. Короче говоря, ни гроша за душой.

Некоторое время разбойник внимательно вглядывался в его лицо.

— Карты, капитан? — поинтересовался он.

— И карты тоже, — засмеялся Адриан. — Ну что? Берешь меня в подмастерья?

— Почту за честь, сэр, — согласился, наконец, Джерими. — Дайте мне пару дней, капитан, а потом приезжайте снова. А пока расскажите Джейфету и Полли, что вы надумали. Они должны знать, если вы правда хотите здесь остаться.

— А могу я не посвящать их в это?

Джерими хмыкнул.

— Я живу здесь один иногда неделями, в полном одиночестве. А их гостиница — настоящая кроличья нора, если знаешь их секреты, и нет никаких слуг, которые суют нос не в свои дела. Все держится в семье, понятно? Девчонки помогают Полли на кухне, Джейфет и Рубен и ее два парня делают все остальное. Все, что вам нужно, — придумать какую-нибудь правдоподобную историйку, почему вы здесь остаетесь. Потому как в таких местах такие джентльмены долго не задерживаются.

— Предоставь это мне, — сказал Адриан, вставая и протягивая ему руку. — Значит, встретимся через два дня.

Довольный результатами поездки, он вернулся в гостиницу и нашел Кристину в гостиной. Она сидела за столом с грудой бумаг и ручкой в руке. Когда он вошел, она быстро подняла голову.

— Видите, я вняла вашему совету, — сказала она после того, как они поздоровались, — и делаю копии с бумаг отца.

Адриан оперся руками о стул, придвинутый к столу, посмотрел на нее и улыбнулся:

— Как я понял, вы намерены проконсультироваться у Вальтера Келсби?

— Да, завтра Диккон отвезет меня в Мальборо на двуколке. Так что я должна закончить копировать эти документы сегодня.

Дикконом звали младшего сына Барнби, парня лет пятнадцати.

— Вы же не собираетесь ехать одна? — обеспокоенно спросил Адриан.

— Со мной поедет Стивен — мама чувствует себя сегодня слишком плохо.

Адриан подозревал: недомогания миссис Вестлейк вызваны страхом, что ей придется помогать Кристине в ее заботах, но он промолчал и только вежливо выразил надежду, что она скоро будет здорова. Кристина ничего не ответила на это, но, посмотрев на ручку у нее в руке, спросила:

— Капитан Клер, вы видели вчера моего дядю?

— Да. — Адриан на мгновение замолчал, вспоминая комнату с зажженными свечами и зловещую фигуру Маркуса Вестлейка в дверях. Ему будет трудно объективно описать этого человека — необходимо преодолеть инстинктивную неприязнь по отношению к мужу Элен, иначе описание не будет точным.

Кристина с замиранием сердца смотрела на него. Адриан сел и со всей беспристрастностью, на которую был способен, описал встречу с Вестлейком и свои впечатления об этом человеке. Она слушала не перебивая, пока он не сказал: ему показалось, что ее дядю гнетет какая-то тяжесть, и тут она негодующе проговорила:

— Это совесть, не иначе! Если у кого и есть причины раскаиваться, так это у него!

У Адриана сложилось впечатление, что раскаяние неведомо Маркусу Вестлейку, но он промолчал и вместо этого сказал:

— Я видел портрет вашего отца в «Кумб Ройал». Вы очень на него похожи.

Кристина покраснела от удовольствия, но, когда она заговорила, ее голос все еще был полон возмущения:

— Неужели у моего дяди нет ни капли стыда? Как он может жить, видя постоянное напоминание о своем брате, которого он оговорил и ограбил?

— Что до портрета, то я думаю, в этом повинна миссис Вестлейк. — Адриан старался говорить бесстрастно. — Портрет висит в ее будуаре. У нее есть еще и миниатюра с портретом Эдмунда Вестлейка.

Глаза Кристины загорелись.

— О, благослови ее Бог за это! У нее, должно быть, доброе сердце, — она ведь не знает всей правды и все же не верит в виновность моего отца, иначе не повесила бы его портрет в своей комнате.

Адриан ничего не сказал, но с удивлением ощутил в себе совершенно противоположные чувства. Каким-то образом теплые чувства Кристины усилили непонятную тень сомнения, закравшуюся в его душу со вчерашнего вечера. Он уловил насмешку в голосе Элен, когда она говорила о смерти братьев мужа, и знал: какие бы причины ни побудили ее поместить их портреты на почетное место, это было вызвано отнюдь не добротой. Элен была манящей, сводящей с ума, желанной, но не доброй.

— По крайней мере, у них нет детей! — ворвался в его мысли голос Кристины. — И я благодарна Богу за это! Будь у них дети, я не смогла бы заявить о своих правах даже ради своего отца.

От необходимости отвечать на эти слова его спасла Рут, младшая из дочерей Барнби, которая вошла в комнату с письмом в руке. Она сказала, что его принес слуга из «Кумб Ройал», сейчас он на кухне и ждет ответа. Адриан распечатал конверт и нашел там официальное, написанное знакомым почерком Элен приглашение отобедать завтра с ней и ее мужем.

— Извините меня, я должен дать ответ, — сказал Адриан Кристине и быстро вышел из комнаты.

Рут последовала за ним, а мисс Вестлейк вздохнула, взяла ручку и снова обратилась к прерванному занятию, показавшемуся ей еще более скучным, чем прежде.

На следующее утро Диккон вывез двуколку из ворот гостиницы, его старший брат, Клем, вел под уздцы лошадь Энкрофта, и через несколько минут эта небольшая компания отправилась в Мальборо. Когда они миновали пруд с утками и выехали на дорогу, Кристина обернулась назад, но если она надеялась хоть мельком увидеть высокую, элегантную фигуру капитана Клера, то она смотрела напрасно.

Путешествие проходило без происшествий, если не считать мелких неприятностей, вызванных плачевным состоянием дорог, но Кристина все равно была очень рада, когда они, наконец, добрались до города. Оставив Диккона с двуколкой в одной из скромных гостиниц, они со Стивеном пешком направились к тихому старому дому, где жил мистер Бочамп и где Вальтер Келсби все еще вел его дела.

Молодой клерк, встретивший их, был откровенно смущен их бедным видом, и имя Вестлейк, которое торжественно назвал мистер Энкрофт, вызвало у него лишь недоверчивый взгляд. Стивен растерялся, но, прежде чем он успел заговорить снова, Кристина успокаивающе притронулась к его руке и твердо сказала:

— Пожалуйста, будьте так любезны и сообщите мистеру Келсби, что дочь Годфри Вестлейка желает поговорить с ним.

Спокойное достоинство ее речи не преминуло вызвать нужный эффект, и юнец, неловко указав ей на стул, исчез за дверью в дальнем конце комнаты. Через несколько минут он вернулся в сопровождении пожилого человека в порыжевшем от времени черном костюме, с узкими, сутулыми плечами и гривой седых волос. Почтенный человек быстро подошел к Кристине и, уставившись на нее сквозь очки, воскликнул: «Господи благослови!» Затем он повернулся к своему молодому коллеге и распорядился немедленно доложить мистеру Келсби, что его желает видеть мисс Вестлейк.

Юнец раскрыл рот, побежал и снова исчез, на этот раз за дверью, выходившей в холл. Кристина с любопытством взглянула на старика.

— Вы, сэр, кажется, не сомневаетесь в моем происхождении? — спросила она.

Он покачал головой, улыбка тронула его губы.

— Я знал вашего отца, юная леди. И вашу бабушку тоже. И не может быть сомнений в том, чья кровь течет в ваших жилах. Сорок лет назад я служил помощником мистера Бочампа и бывал с ним в «Кумб Ройал» больше раз, чем смогу счесть. Подумать только, вы дочь мистера Годфри! Какая радость для мистера Бочампа!

Он продолжал приговаривать до тех пор, пока младший клерк не вернулся и не сообщил, что мистер Келсби примет мисс Вестлейк немедленно. Затем повел их наверх в светлую и более просторную комнату на втором этаже. Там за большим письменным столом, заваленным бумагами, сидел самый отвратительный человек из всех, которых Кристина встречала в своей жизни.

Широкое лицо мучнистого цвета, казалось, покоилось на тяжелых плечах, минуя шею, большой, почти беззубый рот был начисто лишен малейших проявлений доброты или юмора, а пронизывающие глаза удивительно светлого и неопределенного цвета таили не больше теплоты, чем два шарика из мутного стекла. Когда он встал и вышел из-за стола, стало ясно, что он еще и мал ростом. Одет он был довольно просто, но материал был самым лучшим, а на жирной бледной руке, протянутой Кристине, сиял громадный рубин.

— Так вы дочь Годфри Вестлейка! — приветствовал он ее. — Да, вижу, почему мой клерк ничуть не усомнился в вашем происхождении. Замечательное сходство. Честное слово, для нас всех огромный сюрприз!

Его голос звучал приглушенно и монотонно, словно говорил не человек, а механическое устройство, а коротенькие пальцы, которыми он обхватил ее тонкие пальчики, были холодными и влажными. Такое чувство, будто притронулась к мертвецу, подумала Кристина и едва сдержалась, чтобы не передернуть плечами от отвращения. Она начала сожалеть о принятом решении.

Юрист вопросительно смотрел на Стивена, и Кристина с усилием заставила себя представить его и объяснить обстоятельства, приведшие к его появлению. Ничего не выражающий взгляд бледных, пронзительных глаз Вальтера Келсби с ее лица переместился на лицо Энкрофта.

— Вам повезло, мисс Вестлейк, найти такого преданного друга, — заметил он. — Жизнь может оказаться трудной для двух одиноких дам в незнакомой стране.

К этому времени они уже сели: он — снова за свой стол, молодые люди — по другую сторону от него. Келсби скрестил руки на своем огромном животе и продолжал говорить:

— Без сомнения, у вас есть какая-то цель, раз вы пришли ко мне.

— Естественно, мистер Келсби, — спокойно проговорила Кристина, которой уже удалось преодолеть страх и отвращение, охватившие ее. — Я приехала в Англию, чтобы заявить права на свое наследство — поместье «Кумб Ройал». Это было самое заветное желание отца и его последнее распоряжение.

Он кивнул, словно ожидал именно такого ответа, но предостерегающе произнес:

— Такое дело в один день не устраивается. И необходимы доказательства вашего происхождения, неопровержимые доказательства, которые выдержали бы самую тщательную проверку.

— Я понимаю это. — Кристина вытащила пачку документов и передала ему через стол. — Думаю, вы найдете там все, что нужно.

Он взял пачку, быстро перелистал бумаги и испытующе посмотрел на нее:

— Это только копии.

— Точные копии, мистер Келсби, уверяю вас. Оригиналы находятся в безопасном месте, вы можете посмотреть на них, если захотите, но на этой стадии они не выйдут из моих рук. Их цена слишком высока.

В его глазах промелькнуло уважение. Он кивнул, как бы соглашаясь с ней, и вернулся к изучению документов.

— Очень хорошо, мисс Вестлейк, — проговорил он, наконец, опуская бумаги на стол. — Я возьмусь за это дело немедленно. — Он отодвинул стул и поднялся. — Вы понимаете, конечно, что я обязан сообщить обо всем вашему дяде?

— Разумеется, сэр, — сдержанно ответила Кристина. — Такого рода сообщение будет, как я полагаю, лучше воспринято из ваших уст, чем из моих, именно поэтому мы держали в тайне наш приезд. Мы остановились в гостинице «Веселый май».

— А, семейство Барнби! Они всегда были преданы вашему отцу, — заметил он, и снова ее поразило отсутствие выражения в его голосе. — Завтра я поеду в «Кумб Ройал» и, если это вам удобно, нанесу визит вашей матушке.

Это не очень понравилось Кристине, но она надеялась, что миссис Вестлейк по причине слабого здоровья не сможет принять посетителя, потому не стала отказывать ему.

Вставая, он давал понять, что их беседа подошла к концу. Кристина тоже встала и, поколебавшись секунду, тихо попросила Энкрофта:

— Пожалуйста, Стивен, подождите меня внизу. Я хочу поговорить с мистером Келсби наедине.

Вид у Стивена был растерянный, но возражать он не решился. Кристина подождала, пока он вышел из комнаты, и повернулась к Келсби, который снова уселся за стол.

— Я буду краткой, сэр, — сказала она без предисловий. — Мое самое заветное желание — доказать, что мой отец неповинен в преступлении, которое обрекло его на изгнание. Думаю, что вы сможете мне в этом помочь.

— Самое естественное и похвальное желание, моя дорогая юная леди, — согласился мистер Келсби после короткой паузы. — А что касается моей способности помочь вам… — Он не закончил фразы и посмотрел на нее холодными всепонимающими глазами.

Кристина спокойно выдержала его взгляд и тихо добавила:

— Когда я стану хозяйкой «Кумб Ройал», то смогу очень щедро вознаградить любого, кто поможет мне очистить от позора имя моего отца. Помните об этом, мистер Келсби.

Она сделала реверанс и, чуть хромая, вышла из комнаты, не дожидаясь ответа.

Глава 8

Опасное обаяние

Капитан Клер удивился, когда, приехав в «Кумб Ройал» по приглашению Элен, оказался там не единственным гостем.

Кроме него, там были мистер Тедберн с женой и старшей дочерью, а позднее прибыла еще одна пара. Он не предполагал, что Элен играет роль хозяйки салона для местных дворян, с которыми у нее явно не было общих интересов. По-видимому, решил Адриан, даже эти ужасные гости были предпочтительнее для нее, чем компания самого Вестлейка.

Вскоре стало понятно, что почетным гостем на этом приеме стал Адриан, а остальные рассматривали его с любопытством и некоторой враждебностью, время от времени обмениваясь многозначительными взглядами. И постепенно в нем стало нарастать беспокойство, так же как отношение к нему со стороны хозяина постепенно менялось.

Сидя во главе стола и умудряясь сохранять слегка всклоченный вид, несмотря на официальный наряд и напудренный парик, Маркус Вестлейк был воплощением настоящего хозяина, и все же, натолкнувшись на его взгляд поверх снежно-белой дамасской скатерти, сияющего стекла и серебра, Адриан увидел в этих глубоко посаженных задумчивых глазах такой убийственный гнев, который поверг его в оцепенение.

Он так и не смог поговорить с Элен наедине, но все время ощущал ее присутствие, и когда она сидела рядом с ним за столом, и позже, когда он расхаживал между гостями в большой белой гостиной. Она выглядела невероятно пленительной в платье из синего шелка, расшитого серебряными звездами, которые мерцали при каждом ее движении, волосы золотились из-под слоя пудры, в ушах и вокруг шеи сияли сапфиры. Ее красота и желание, которое она вызывала в нем, были невыносимой пыткой. Он принужденно улыбался и, смеясь, вел бессмысленные разговоры, в то время как все его существо едва не взрывалось от желания схватить ее в объятия и ощутить ее руки и губы, прильнувшие к нему. Только в самом конце, протянув ему руку на прощание, она взглянула на него из-под ресниц так, как прежде, но у него зародилось подозрение, что она намеренно дразнит его.

Он вернулся в гостиницу с испорченным настроением и вежливо выслушал отчет Кристины о визите к Вальтеру Келсби. Но она, почувствовав его настроение, быстро свернула рассказ, пожелала спокойной ночи и присоединилась к матери, уже ушедшей в спальню. Адриан, раздраженный тем, что не смог проявить внимания, выпил без удовольствия бутылку вина, чуть не повздорил со Стивеном Энкрофтом и, недовольный собой, лег спать.

На следующее утро он отправился в коттедж, где нашел Джерими Бригга, занятого серьезной беседой с незнакомцем — высоким, худым, с выдающимся подбородком индивидуумом в хорошо скроенном, но неярком охотничьем костюме. Этого джентльмена Бригг представил как Неда Спарроу — еще одного представителя той профессии, в члены которой собирался вступить капитан Клер, и объяснил, что сам пока не в состоянии посвятить капитана в тайны большой дороги, поэтому возлагает эти обязанности на мистера Спарроу.

Мужчины молча посмотрели друг на друга и были взаимно удовлетворены знакомством. На мистера Спарроу явно произвел впечатление стиль и элегантность Адриана, а тот, научившийся разбираться в людях, не нашел в выбранном инструкторе ни одного недостатка. У него были веселые глаза, которые скрашивали несколько меланхоличное выражение его лица и придавали ему вид человека, способного справиться с любой ситуацией. Адриан разглядел в нем и еще одно достоинство.

— Вы служили в армии? — поинтересовался он.

Мистер Спарроу ухмыльнулся.

— Почти семь лет, капитан, — откровенно признался он, — пока однажды мне не пришло в голову стать самому себе господином. Но армия отучила меня и от той малой склонности к честному заработку, который у меня был, поэтому я и занялся этим делом. И еще ни разу не пожалел об этом.

Веселый и дерзкий ответ заставил Адриана рассмеяться, и мистер Спарроу решил, что капитан как раз то, что нужно. Джерими, смотревший на них с удовольствием, перешел прямо к цели.

— Нед введет вас в курс дела, сэр, — сказал он Адриану. — В этих местах нет ни одной дороги или тропинки, которой бы он не знал. Он обо всем вам расскажет и все покажет. Поработаете с ним недельку-другую и будете знать все до мелочей.

— Премного ему обязан, — с улыбкой ответил Адриан. — И вам, Джерри, тоже. — Затем он обратился к мистеру Спарроу: — У меня хорошая лошадь и есть пистолеты, мне недостает одной вещи — маски. И я не представляю, где мне ее раздобыть.

— Это легко устроить, — вмешался Джерри. — Вон там, в комоде. Нед, ты знаешь, где искать. — Затем он повернулся к Адриану: — А что касается лошади, сэр, вам не следует пользоваться вашей. Вам нужна еще одна, и мы взяли на себя смелость позаботиться об этом.

— Вот дьяволы! — воскликнул Адриан. — Я не оспариваю ваших действий, но почему я не могу пользоваться своей кобылой?

— Потому что ее могут признать, сэр, — ответил Нед Спарроу, подходя к кровати с куском черного крепа в руке. — Вы будете жить в гостинице и выезжать на своей лошади, но другая будет стоять здесь. Здесь же вы будете оставлять и вашу лошадь. А после работы заедете сюда и уедете в гостиницу на своей. Так вы избежите опасности, что вас узнают по вашей лошади.

— Кроме того, — предостерегающе добавил Джерри, — это и для Полли с Джейфетом будет не так рискованно. Я не говорю, что в гостинице нет места, чтобы спрятать лошадь, но этим местом пользуются только в момент опасности.

Адриан внял силе аргументов и вышел вместе с Недом, чтобы взглянуть на приготовленную для него кобылу. Это оказалось великолепное животное, черное как ночь от ноздрей до кончика хвоста. У Адриана загорелись глаза, но он сказал, что в настоящее время не в состоянии купить такую лошадь. Нед хохотнул и, многозначительно подмигнув, заметил, что дело можно уладить.

К тому времени, как он покинул коттедж, Адриан собрал всю необходимую информацию о грабеже на большой дороге. Мистер Спарроу, убежденный в том, что никакие разговоры не сравнятся с практикой, велел ему приехать в сумерки — они отправятся на дорогу в Бат и посмотрят, что им ниспошлет судьба. Капитан Клер с готовностью согласился: раз уж он решился вступить на это поприще, то чем быстрее это произойдет, тем лучше.

Пока он был со своими сообщниками, ему было чем занять свои мысли, но теперь, когда он оказался один, память вернула его к Элен. Необходимость увидеть ее еще раз всецело овладела им, и он повернул к «Кумб Ройал».

Его тотчас же провели в ту комнату, где Элен впервые приняла его, но на этот раз он нашел ее в обществе мужа и ужасно толстого мужчины с бледным отталкивающим лицом, восседавшего в хрупком кресле. Адриан довольно внимательно слушал вчера рассказ Кристины, чтобы понять, что это, вероятно, и есть Вальтер Келсби, и он внезапно пожалел, что пришел. И без того трудная ситуация вряд ли могла стать легче с этим новым знакомством.

Келсби уставился на вновь прибывшего бледным змеиным взглядом; Вестлейк, стоявший перед камином, даже не повернул в его сторону головы, а Элен, раскрасневшаяся, встала из кресла, как богиня мести.

— Сэр, как вы смеете показываться здесь! — выпалила она вместо приветствия. — Почему, скажите бога ради, вы не предупредили нас о том, что затевается? Или вы в заговоре с этой распутной интриганкой?

Адриан, ожидавший другого приема, с недоумением смотрел на нее. Он был так поражен, что несколько секунд не мог собраться с мыслями.

— Предупредить вас о чем? — переспросил он. — Я не понимаю.

С гневным криком Элен отвернулась, и Келсби пришлось сыграть роль миротворца.

— Позвольте мне объяснить, сэр, — произнес он монотонным голосом. — Миссис Вестлейк находится в возбужденном состоянии, ибо она и ее муж испытали настоящее потрясение. Если коротко, мой дорогой сэр, некая молодая женщина предъявила свои права на это поместье, она называет себя дочерью старшего брата мистера Вестлейка, покинувшего страну двадцать два года назад. Эта дама с матерью и молодым джентльменом сейчас пребывают в «Веселом мае», где остановились и вы.

Капитан Клер собрался с мыслями еще до того, как речь была закончена. Он увидел, что мистер Вестлейк наконец-то повернулся и подозрительно смотрит на него, а Элен впилась пальцами в спинку кресла и нетерпеливо постукивает носком ноги, четко обрисованной юбкой шелкового платья. Адриан снова взглянул на Келсби.

— Я в долгу у вас, сэр, за объяснения, — сказал он с иронией. — Но я не думаю, что мы с вами имели удовольствие познакомиться.

Стряпчий поклонился:

— Меня зовут Келсби, капитан Клер. Я поверенный в делах мистера Вестлейка.

Адриан чуть кивнул в ответ и затем повернулся к Элен:

— Итак, мадам, просто потому, что я остановился в той же самой гостинице, что и претенденты на состояние вашего мужа, меня обвинили в сговоре с ними. Могу я спросить почему?

— Ее имя Вестлейк, не так ли? Неужели это не заинтересовало вас и вы не стали наводить справки? — ядовито проговорила Элен.

— И конечно же она не преминула сообщить мне об этом, — презрительно заметил Адриан и обратился к Вестлейку: — Я знал о присутствии этих людей в гостинице и даже перебросился несколькими словами с молодым человеком. Он назвался Энкрофтом, и я решил, что дамы, которые почти не выходят из своих комнат, его мать и сестра.

Объяснение, казалось, удовлетворило Вестлейка, так как подозрительность в его глазах растаяла и он нехотя заговорил:

— Вполне вероятно. Барнби и его проклятая семейка сделала все, чтобы провести вас.

— Тогда приношу вам свои извинения, — вмешалась Элен. Ее гнев исчез, и она, улыбаясь, протянула ему руку. — Простите меня, Адриан! Я, правда, слишком взвинчена и собираюсь прогуляться в саду, чтобы успокоиться. Вы пойдете со мной в доказательство того, что не держите на меня зла. Мистер Келсби и мой муж хотят обсудить это ужасное дело.

Она взяла шаль и пошла из комнаты, Адриан последовал за ней. Когда дверь за ними закрылась, Вальтер Келсби повернулся к Вестлейку, и это уже не был поверенный, обращавшийся к клиенту, а человек, говоривший с равным.

— Новый обожатель, не так ли? — сухо заметил он. — Ей-богу! Ваша жена просто ненасытна! Поражаюсь вашему терпению.

— К черту терпение, к черту! — Вестлейк с горящими глазами повернулся к нему, подавляя приступ ярости. — Мое терпение, как и у всех других, не бесконечно! Рано или поздно оно лопнет, и тогда, обещаю вам, вы еще попомните этот день. Вы, Келсби, и эта развратная ведьма, которая открыто смеется над клятвой верности.

— Красивые слова, мой друг, одни слова! — бесстрастно проговорил поверенный. — Оставьте эти пустые угрозы и направьте свои мысли на более серьезные дела. Предупреждаю вас, Вестлейк, если эта девица та, за кого себя выдает, а мне кажется, что так оно и есть, ваши дни в «Кумб Ройал» сочтены.

На террасе Элен приостановилась, чтобы Адриан накинул ей на плечи шаль. Одной рукой она накрыла его руку и повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо.

— Прости меня, — сказала она. — Я была сердита и говорила не то, что думала. Мне следовало лучше знать тебя и не бросаться такими обвинениями.

Он прижался губами к тонким пальцам, избежав тем самым необходимости отвечать.

— Я думаю, это от ревности, — продолжала Элен, спускаясь по ступеням и медленно направляясь к аллее, обсаженной кустарником. — Когда мне рассказали об этой девице и ее абсурдных претензиях, мне подумалось, что ты как-то связан с ними, а этого я не смогла бы вынести. И мне захотелось сделать тебе больно.

— Я приехал потому, что больше не мог быть вдали от тебя, — признался Адриан, обрадованный, что может говорить правду. — Я думал, что забыл тебя, но это не так. Один поцелуй, и ты снова овладела мной.

— Правда? Неужели это правда? — Ее голос был полон страсти. — О, Адриан, я так долго ждала этих слов! С того несчастного дня, когда отослала тебя от себя. Все эти годы. Но у нас бы ничего не получилось, мой дорогой. Я не создана для того, чтобы скромно ждать, пока муж возвратится с войны.

— Да! — тихо произнес Адриан, осознав, наконец, ту правду, в которую не хотел верить семь лет назад. — Так это все, что ты хотела? Огромный дом, слуги, все эти приметы богатства и родовитости. Богу известно, я никогда не смог бы дать тебе этого!

— Ты мог бы дать мне много больше! — проговорила Элен с горечью, которой он никогда не слышал в ее голосе. — Молодость, любовь и смех — все то, что у нас было в то давнее лето! Богатство — это еще не все, Адриан, и путы все равно оказываются путами, даже если они маскируются под драгоценности.

Они уже дошли до аллеи, обсаженной кустарником, и высокая тисовая изгородь вокруг них стояла стеной, скрывая их от любопытных глаз. Он остановился и обнял ее, она с усталым и довольным вздохом опустила голову ему на плечо. Его охватила необычайная нежность, далекая от желания, потому что такую Элен, похожую на обиженного ребенка, он еще никогда не видел.

— Моя любовь, моя любовь, — шептал он, — как ты была несчастна!

— Да, несчастна, — прошептала она и заплакала. — Адриан, ты же не покинешь меня снова? Ты же не лишишь меня капли счастья, которое у меня, наконец, появилось?

— Разве я могу лишить тебя чего-то? — хрипло проговорил он. — Элен, если этот иск к Вестлейку будет удовлетворен…

— Не будет, — доверительно сказала она. — Келсби что-нибудь придумает. Он умный, намного умнее, чем ты можешь предположить, и он многое теряет. — Она притянула его к себе. — Но я не хочу думать ни о чем, кроме тебя.

Тем не менее именно она, Элен, разрушила очарование этих украденных волшебных мгновений, неохотно высвободившись из его объятий.

— Ты должен сейчас же уйти, мой любимый, — с сожалением произнесла она. — Не стоит оставаться здесь так долго. — Она обеими руками взяла его руку и поднесла к щеке. — Я должна обдумать кое-что до того, как ты придешь снова, но это будет скоро, обещаю тебе. — Она быстро взглянула на него, в ее глазах промелькнуло глубоко запрятанное беспокойство. — Ты приедешь, если я пришлю тебе записку?

— Приеду, — тихо пообещал он. — И сам дьявол не сможет остановить меня.

Он думал об этом обещании несколько часов спустя, сидя верхом на лошади в тени деревьев в тридцати ярдах от дороги в Бат и наблюдая за мерцанием каретных огней, медленно ползущих вверх по пологому склону. Рядом с ним Нед Спарроу замер как статуя на большой поджарой кобыле, глядя в том же направлении, и его палец на спусковом крючке длинного пистолета мерцал в лунном свете.

Оружие Адриана тоже было наготове, верхнюю часть его лица скрывала непривычно тугая креповая маска. Глядя, как медленно приближается его первая жертва, он чувствовал, как внутри него растет волна возбуждения, почти непереносимого напряжения, которое иногда ощущалось им на поле битвы.

Огни приблизились, они почти поравнялись с рощицей, в слабом свете луны виднелась черная тень кучера. Нед Спарроу произнес резким шепотом:

— Пошел! — и пришпорил свою лошадь.

Адриан последовал за ним, и они вместе встали перед ничего не подозревающими путешественниками.

В соответствии с заранее обговоренным планом, Адриан выстрелил поверх кареты и лошадью перегородил дорогу, Спарроу в этот момент подъехал к самой карете. Кучер пытался успокоить лошадей, перепуганных шумом и вспышкой выстрела, а лакей, окаменев, испуганно смотрел на приближение ужасных фигур в масках, не делая никаких попыток достать оружие. Адриан удивился, насколько легко все уладилось.

Мистер Спарроу тем временем занимался своей частью работы с ловкостью, которая приходит только с практикой. Два джентльмена в карете с готовностью и быстротой отдали кошельки, кольца и часы, исчезнувшие во вместительном кармане камзола Неда, и оба разбойника отъехали, не встретив никакого сопротивления.

В ту ночь на их пути встретился только еще один путешественник, и все же они вернулись в коттедж богаче на тридцать фунтов, не считая безделушек. Нед смотрел на ночную добычу с некоторым пренебрежением, но капитану Клеру его первый доход показался весьма приличным.

На следующий день они снова отправились на охоту, на этот раз днем, поскольку днем было больше проезжающих, а следовательно, добыча могла быть больше. После обеда, когда они подступили к почтовой карете, в которой ехал хорошо одетый господин с двумя маленькими сыновьями, Нед заметил несколько человек верхом. Завидев карету и напавших на нее, они поспешили на помощь.

— Уходим, капитан! — прохрипел Нед. И, не сказав больше ни слова, развернул лошадь.

Адриан последовал за ним, и, поскольку Нед знал местность как свои пять пальцев, они легко ушли от погони. Но один из мальчиков оказался очень наблюдательным, и, когда его отец рассказывал о происшествии властям, сообщил, что один из грабителей был одет как Джентльмен — в шляпе с позолоченным краем и кружевами вокруг шеи и на манжетах — и что его компаньон называл его «капитаном».

Адриан, не зная об этом и без всяких дурных предчувствий, которых было немало у его слуги, сообщил Тайтусу, вернувшемуся из Бристоля, что новое занятие ему вполне по вкусу. Тайтус, смирившийся к тому времени с решением хозяина, но вовсе не успокоившийся, выслушал его молча и, поскольку стало ясно, что теперь времени у него будет хоть отбавляй, отправился к Джейфету Барнби и предложил свою помощь по гостинице. Джейфет с готовностью принял его предложение, и Тайтуса вскоре приняли в круг его семьи.

Прошло уже три дня с последнего визита Адриана в «Кумб Ройал», и его охватило нетерпение, которое не могли ослабить даже его приключения на большой дороге. От Элен не было ни слова, и он уже решил было ехать туда, не ожидая приглашения, когда на третий день, вернувшись в гостиницу ближе к вечеру, он увидел на скамеечке у дверей мужчину, в котором узнал грума. Адриан спешился, протянул поводья Диккону и уже собирался войти в дом, когда человек встал со скамейки, приподнял шляпу и с уважением заговорил:

— Капитан Клер?

Капитан подтвердил, что это его имя, и почувствовал в своей ладони свернутый листок бумаги. На записке не было адреса, но когда он раскрыл ее, то нашел два слова, написанные почерком Элен: «Сегодня ночью».

У него бешено забилось сердце. Посланец, смотревший куда-то поверх левого плеча Адриана, тихо сказал:

— Не по главной аллее, капитан. В поле, четвертью милей дальше, есть еще ворота и дорога, ведущая к конюшням. В десять часов, сэр.

Адриан кивнул и бросил монету в руку грума. На лестнице он встретил Кристину и ответил на ее приветствие с таким отсутствующим и рассеянным видом, что она остановилась и с испугом посмотрела на него.

Вся семья Барнби знала о его связи с Джерими и Недом, поэтому его приказ оседлать лошадь в поздний час никого не удивил. Следуя полученным наставлениям, Адриан подъехал к «Кумб Ройал» окольным путем. У конюшни его встретил человек, приносивший записку. Он взял у капитана лошадь и указал на тропинку, которая, как он объяснил, приведет его к боковой двери, где его ждут.

Дом стоял молчаливый как призрак, но, как только Адриан добрался до двери, к которой привела его указанная тропка, она открылась, и свет свечи озарил фигуру женщины, которая, как он предположил, была горничной Элен.

Не говоря ни слова, она повела его по неосвещенному коридору вверх по спиральной лестнице, огибавшей угол дома. Еще один коридор… Наконец его проводница остановилась и тихо поскреблась в дверь. Мгновение постояла, потом открыла ее, пропустила Адриана и бесшумно затворила за ним дверь.

Комната, в которой он оказался, была теплой и ароматной и вся переливалась, как внутренность морской раковины. Свет мерцавших свечей наполнял комнату переменчивым, мерцающим сиянием, сквозь которое к нему шла Элен с развевающимися по плечам волосами, протягивая ему руки.

Глава 9

Капитан Галант

Сведения, сообщенные мужчиной в почтовой карете, были первыми, которые получили власти о капитане Клере, но не последние. В последующие дни подобные жалобы стали регулярно повторяться, и, хотя разбойники не были редкостью на той или иной дороге, вскоре стало ясно, что он отличался от всех остальных. Его жертвы с одинаковым красноречием описывали его элегантную внешность и вежливые манеры, его дерзость и частоту нападений, что было так не похоже на простых разбойников, которые, заполучив добычу, скрывались до тех пор, пока у них не кончатся деньги, а капитан едва ли не каждый день брал дань с какого-нибудь неудачливого проезжающего. Нед Спарроу, быстро сменивший роль лидера на роль ведомого, мрачно покачивал головой и просил не искушать судьбу слишком часто, но все было напрасно. Адриану было мало заработать на пропитание — он собирался накопить достаточное количество средств и при необходимости выйти из игры.

Мистер Спарроу сожалел не только о безрассудстве, проявляемом его учеником, но и о чрезмерной, по его мнению, щепетильности капитана Клера. Был, например, такой случай: они остановили богатую карету, в которой ехали трое очень молоденьких и испуганных девушек в сопровождении еще более испуганной гувернантки. Увидев их, Адриан извинился и разрешил кучеру ехать дальше, скомандовав Неду отпустить их таким тоном, какового он не слышал со времен службы в армии. А позже капитан Клер очень вежливо пояснил ему, что не намерен грабить женщин и детей и что если он желает продолжать их сотрудничество, то должен смириться с этим.

И этому принципу Адриан остался верен все время его карьеры на большой дороге. Слава о таинственном разбойнике росла, а его постоянная вежливость, наряду с прочими качествами, снискала ему имя, ставшее широко известным, — капитан Галант.

Были предприняты энергичные усилия, чтобы поймать его, но это было все равно что пытаться схватить блуждающий огонек. Днем и ночью один или с компаньоном или даже с двумя (когда рана Джерими Бригга затянулась, он иногда присоединялся к Адриану) он мог возникнуть из небытия, молниеносно атаковать и снова исчезнуть среди меловых холмов или в лесистой долине. Рассказы о его любезности, галантности, щедрости ко всем, кто нуждался, передавались из уст в уста и обрастали фантастическими подробностями, и те, кто никогда не видел его, стали относиться к нему как к легендарной личности, идеализированному, собирательному образу разбойника.

Но те, кто видел его, слышал его пистолетные выстрелы и терял деньги и драгоценности, ехали жаловаться в Бат или Мальборо или даже к властям графства.

Эти жалобы набирали вес, так как все жертвы капитана Галанта были богатыми и влиятельными людьми — он никогда не обирал скромных проезжающих, — поэтому чаще негодование было направлено на власти, чем на самого разыскиваемого. Тайна капитана Галанта хорошо охранялась.

Этим Адриан был обязан семейству Барнби и тем возможностям, которые предоставляла ему их гостиница. В самом начале Джейфет предложил ему переехать из номера, занимаемого им, в старую часть дома. И когда Адриан запротестовал, говоря, что ему удобно и здесь, сказал многозначительно:

— Там вам будет еще удобнее, капитан. Пойдемте со мной.

Заинтригованный Адриан последовал за ним в комнату за гостиной, и Джейфет, заперев дверь на ключ, подвел его к камину и показал отодвигающуюся панель в стене и узкую спиральную лестницу, спускавшуюся вниз позади дымохода.

— Она ведет в подвал, сэр, — объяснил он. — Он простирается под большей частью дома, и там можно спрятать немало людей. Есть и еще один выход, к амбару. Позвольте мне зажечь свечу, и я покажу вам дорогу.

— Джерри правильно говорил, что это место напоминает кроличью нору, — заметил Адриан и услышал приглушенный смешок Джейфета.

— Этой дорогой он не раз уходил от красных камзолов, — ответил он шепотом. — А теперь, капитан, тише. Тут еще одна панель, ведущая в гостиную.

Мерцающая свеча осветила механизм, сходный с тем, который Джейфет уже показывал ему в комнате наверху. Затем они спустились в прохладную глубину потайного подвала. Как далеко он простирается, Адриан мог только догадываться, идя вслед за владельцем гостиницы по узкому проходу, вскоре закончившемуся коротким лестничным пролетом. Выход на тайную поляну среди густых деревьев и кустов скрывала каменная плита, поворачивавшаяся вокруг своей оси. Высокая стена амбара создавала барьер между поляной и самим домом.

Адриану пока не приходилось пользоваться тайным ходом, но он помнил о его существовании, и это придавало ему уверенности. Выезжая в образе капитана Галанта, он всегда оставлял свою лошадь в коттедже и возвращался туда снова перед тем, как вернуться в гостиницу. Своим знакомым по гостинице он дал понять, что его держат здесь дела.

Впрочем, мысли мисс Вестлейк и ее спутников были заняты другими заботами: они ожидали результатов изучения иска Кристины, которым занимался Вальтер Келсби. Новость о том, что она поселилась в гостинице, каким-то образом быстро распространилась по округе. Тайтус рассказал своему хозяину, что бедный люд воспринял приезд мисс Вестлейк с большими надеждами: Маркус Вестлейк был тяжелым хозяином, его не любили, и все ждали, что иск молодой леди будет удовлетворен.

Тайтус узнал и многое другое, что касалось нынешней хозяйки «Кумб Ройал», но у него хватило здравого смысла держать это при себе. Он довольно скоро понял, как обстоят дела между капитаном Клером и Элен Вестлейк, но справедливо заключил, что, если даже половина того, что ему рассказали, окажется правдой, капитан и сам все скоро узнает. Ни к чему навлекать гнев на собственную голову.

Так оно и случилось — процесс разрушения иллюзий уже начался. Много лет Элен жила в памяти Адриана как потерянная и недостижимая мечта, с ней он сравнивал других женщин и свою любовь к ним. Но теперь, помимо собственной воли, он начал понимать, насколько она эгоистична, похотлива и неоправданно жестока.

Это ее последнее качество было ему особенно отвратительно, потому что он сам не был способен на ненужную жестокость и именно этого не мог простить другим. По иронии судьбы это открытие помог ему сделать Маркус Вестлейк. Адриан был уверен, что Вестлейку известно о его отношениях с Элен, потому что, хотя его ночные визиты и сопровождались всеми мерами предосторожности, вряд ли они могли долго оставаться в тайне.

Он был готов принять вызов Вестлейка и дать ему сатисфакцию, но вызова так и не последовало, хотя всякий раз, когда они встречались, он ловил на себе тот же полный ненависти взгляд. Адриан был сбит с толку. Из всего, что он видел и слышал о Маркусе Вестлейке, у него создалось впечатление, что он не потерпит неверности своей жены.

Но когда он заговорил об этом с Элен, она бросила на него непонятный взгляд и тихо рассмеялась. И он снова услышал в ее смехе издевательскую ноту, которая всегда сопровождала ее слова о муже.

— Не тревожься, он все знает, но ничего не сделает. Не сможет. — Элен попыталась разгладить морщинку на его лбу. — Мой бедный Адриан, не смотри так удивленно! Я убедилась: если хочешь полностью подчинить себе кого-то, достаточно разузнать его самую глубокую тайну. Это непобедимое оружие.

Самым большим секретом Маркуса Вестлейка было, несомненно, мошенничество, с помощью которого он выжил брата из «Кумб Ройал», и если Элен знала об этом, то, конечно, он был всецело в ее руках. Вдруг Адриан вспомнил портрет Годфри Вестлейка, утопавший в цветах и свечах, и мысль о ее жестокости наполнила его отвращением.

И все же, несмотря на потерю иллюзий, Адриан не находил в себе сил порвать с ней. Снова и снова он клялся, что больше не поедет в «Кумб Ройал», и каждый раз необходимость видеть ее пересиливала. Он почти ненавидел ее за эту власть над собой, но ничего не мог поделать.

В таком мучительном состоянии он с готовностью поддавался нежному влиянию Кристины. Поначалу его новое занятие отнимало много времени: если он не выезжал с Недом, то изучал местность и тщательно осматривал милю за милей. Но прошло время, и он все чаще оставался в гостинице, став наблюдателем событий, которые озадачивали его, пока он не понял их суть.

Во-первых, он все чаще встречал в гостинице Гилберта Тедберна, чья семья встала на сторону новых претендентов на «Кумб Ройал». Они стали частенько навещать миссис Вестлейк, к большой радости этой дамы. Гилберт попросил прощения у Кристины за свое поведение в день первой их встречи, и, как того требовала вежливость, она приняла извинения. После этого его визиты стали почти ежедневными. С ним приезжала его старшая сестра и молча усаживалась рядом с не закрывающей рта миссис Вестлейк. А вскоре Гилберт подружился и со Стивеном. Кристина же, отнюдь не радуясь этому знакомству, взяла за правило ускользать из дома. Если позволяла погода, она удалялась в убежище, которое открыла во время своих прогулок.

На юго-запад от гостиницы вдоль холмов шла дорога к «Кумб Ройал». Примерно через четверть мили она спускалась к высоким, поросшим лесом берегам ручья. По этой дороге редко кто ездил. И Кристина с удовольствием ходила к небольшому лугу, который лежал на пересечении дороги и ручья. Здесь, свободная от капризов матери и неуклюжего ухаживания Гилберта, она читала, шила или просто дремала, повинуясь только собственному настроению.

Однажды по противоположному берегу ручья проезжал капитан Клер. Увидев Кристину, он снял шляпу, поприветствовал ее и, переехав на другую сторону, направил лошадь к камням, на которых она сидела. Глядя на нее сверху вниз, он с улыбкой заметил:

— Вы здесь в полном уединении, мисс Вестлейк. Кто-то может решить, что вы избегаете общества.

— Да, общества Гилберта Тедберна и его сестры, которые находятся сейчас в гостинице, — откровенно сказала девушка. — К счастью, Бетси предупредила меня об их приезде, и мне удалось улизнуть прежде, чем они меня увидели.

— В таком случае аплодирую вашей мудрости и прошу разрешения разделить вашу компанию. — Кристина смущенно согласилась, и он спешился, отпустив лошадь пастись у ручья. — Мне кажется, этот молодой человек не стал лучше после нашего знакомства, и, хотя я ничего не имею против мисс Тедберн, веселой ее компанию не назовешь.

Кристина засмеялась.

— Согласна, — призналась она. — Мне хотелось бы сделать наши отношения более официальными, но мама так рада, что они приняли нас, — у меня не хватает смелости лишить ее этой радости.

— Значит, вы не получаете удовольствия от их общества? — удивился он.

Кристина пожала плечами и с горестной ноткой в голосе проговорила:

— Меня радует только то, что их стремление завоевать нашу дружбу подразумевает их веру в то, что наш иск будет удовлетворен. Гилберт Тедберн, я не сомневаюсь, надеется заполучить «Кумб Ройал», вытеснив Стивена.

Адриан подумал: возможно, она права, но решил над этим не задумываться — вопрос о том, что делать, если иск Кристины будет удовлетворён, постоянно угнетал его, и он поспешил сменить тему.

Это была первая из многих последовавших затем встреч, потому что, хотя он и не назначал ей свиданий, он всегда знал, что почти каждый погожий день он может найти ее у ручья. Он хорошо узнал ее за это время и нашел в ней качества намного более глубокие и благодатные, чем красота, по которой она напрасно вздыхала, — честность, мужество, верность и совершенно неподражаемый юмор.

Почти не осознавая этого, он стал высоко ценить дружбу Кристины. Рискованные приключения капитана Галанта и мучительная страсть к Элен заставили его искать покоя, которого он не находил более нигде. Иногда он задумывался, как бы она реагировала, стань ей известно о его новом промысле, но сдерживался от соблазна обо всем ей рассказать. Такое знание могло быть опасным для нее, а этого он никак не хотел. Когда дело касалось Кристины, у него всегда появлялся защитный инстинкт.

Но в конце концов, ей пришлось узнать правду, причем самым неожиданным образом. Однажды в конце мая он отправился один на дорогу в Бат. Элегантная карета, лакеи в ливреях, лоснящиеся лошади — все обещало невиданную добычу, но, когда Адриан подъехал ближе, а карета в ответ на его приказ послушно остановилась, открылось окно и в нем появилось лицо единственного пассажира, показавшегося ему знакомым: нос с горбинкой, тонкие губы и угольно-черные брови, контрастирующие с бледным лицом и напудренными волосами. Холодные зелено-серые глаза уставились на нападавшего, такой же холодный голос тихо проговорил:

— Знаменитый капитан Галант, я полагаю? Пришло время освободить от вас дорогу, мой друг!

С быстротой змеи появился пистолет, и прозвучал выстрел. Какой-то инстинкт заставил Адриана отпрянуть назад, чтобы избежать опасности. Он прильнул к седлу, когда пуля впилась ему в руку, у плеча, а лошади, взбесившиеся от второго выстрела, понесли, и карета полетела, грохоча и раскачиваясь, по дороге.

Адриан развернул лошадь и спрятался за ближайшими деревьями, чтобы оправиться от шока, вызванного ранением. Само по себе оно было легким, пуля не задела кость, но кровь текла сильно, и его попытки перевязать рану с помощью левой руки и зубов ни к чему не привели. Необходимо было вернуться в гостиницу и искать помощи там. Коттедж в лесу был ближе, но он знал, что сейчас Джерри там не было.

Адриан поскакал как мог быстро, но необходимость объезжать фермы и деревушки не делала путь короче. Кровь струйкой стекала по руке, он едва не терял сознание. Инстинкт, более глубокий, чем разум, привел его, наконец, к узкой дорожке, шедшей к ручью и низине, в которой его ждала Кристина, окруженная цветущим боярышником.

Она напряженно вслушивалась в звуки, указывающие на его приближение, затем вскочила на ноги и приглушенно вскрикнула. Пока он пересекал ручей, она стояла будто громом пораженная, зажав одной рукой рот и устремив на него испуганный взгляд серых глаз, но, когда он соскочил с седла и, пошатываясь, пошел к ней, она в ужасе отпрянула. И только подняв руку, чтобы попытаться прогнать туман, застилавший глаза, Адриан понял, что он все еще в маске. Он хотел стянуть креп, но силы его оставили, и он без сил упал к ее ногам.

Когда Адриан пришел в себя, он обнаружил, что его голова лежит на коленях Кристины и она мокрым платком вытирает его лоб. Маска была снята, так же как и напудренный парик, который он для маскировки носил поверх своих собственных волос, и его секрет, помимо его воли, стал ей известен. Он взглянул на девушку и увидел ее озабоченный взгляд.

— Не двигайтесь, — тихо сказал она. — Я перевязала рану, и кровь больше не течет. Скоро вам будет лучше.

Несколько минут он тихо лежал, не пытаясь ее ослушаться — нежные прикосновения пальцев Кристины вызывали у него чувство невыразимого покоя. Затем, по мере того как силы возвращались к нему, он стал осознавать опасность, грозящую не только ему, но и ей. Вздохнув, он сел и заставил себя оценить создавшееся положение.

Когда он снова посмотрел на Кристину, она была бледнее обычного и в ее глазах все еще стоял ужас.

— Я напугал вас, моя дорогая, — нежно проговорил он. — Простите!

Кристина покачала головой.

— Немного, вначале, — призналась она, — но только пока я не поняла, что это вы.

Говоря это, она отжимала носовой платок, не глядя на него. Он не должен был узнать, какой панический ужас она пережила, когда, сорвав маску, узнала, кто лежит у нее ног бездыханный. Он не должен был узнать, насколько он дорог ей, какое место занял в ее душе с того момента, когда они встретились впервые.

— Говорите, что я должна сделать теперь, — произнесла она мгновение спустя. — Позвать на помощь?

— Нет. — Пытаясь привести мысли в порядок, Адриан прижал здоровую руку к голове. — Я должен вернуться в гостиницу, надо обработать рану и переодеться.

— Вы не можете вернуться! — В ее голосе звучало отчаяние. — Там мистер Тедберн и Герберт.

— В доме есть потайной вход, — пояснил он. — И если вы мне поможете, я смогу добраться до моей комнаты незамеченным. Вы сделаете это?

— Я сделаю все. — Кристина встала, озабоченная только тем, как довести его до гостиницы. — Вы сможете взобраться на лошадь?

Адриан покачал головой:

— Лошадь должна остаться здесь. Ее слишком хорошо знают. Отведите ее в гущу деревьев и привяжите там.

Она сделала как он велел ей и вернулась, чтобы помочь ему встать на ноги. От слабости у него закружилась голова, но Кристина крепко держала его обеими руками за здоровую руку, и через минуту он преодолел слабость. Они медленно побрели к холму и, скрытые деревьями, густо растущими на его склоне, дошли, наконец, до рощицы у амбара. С помощью Кристины он повернул плиту, и, когда она зажгла фонарь, всегда висевший внутри, они спустились в темноту подземелья.

От входа до подножия спиральной лестницы, казалось, протянулись километры, и когда они, наконец, подошли к лестнице, на Адриана снова навалилась слабость. Только невероятным усилием воли он заставил себя подняться по лестнице и с помощью Кристины отодвинуть панель в стене. И вот они оказались в залитой закатным солнцем комнате, где Тайтус вешал один из камзолов хозяина на большую дубовую вешалку.

Негромкий звук заставил его обернуться. Секунду-другую он изумленно смотрел на них, потом уронил камзол и бросился к своему окровавленному хозяину. Тайтус с усилием усадил Адриана в кресло и с озабоченным видом склонился над ним.

— Все не так серьезно, как кажется, мой друг, — с усилием пробормотал он. — Скажи Джейфету, моя лошадь привязана в лесу, у брода. Он знает, что делать. И принеси мне бренди.

Тайтус знал, что спорить бесполезно, и, бросив быстрый взгляд на мисс Вестлейк, вышел из комнаты. Кристина подошла к креслу и остановилась, глядя на Адриана.

— Вы теперь в хороших руках, поэтому я могу покинуть вас, — тихо сказала она. — Думаю, можно не говорить, что ваша тайна будет сохранена.

Он взял ее за руку, минуту держал в своих руках, откинув голову на спинку кресла.

— Эта тайна может навлечь на вас беду, — с трудом проговорил он. — Но Богу известно, я не хотел этого. Я не хотел, чтобы вы узнали.

Мгновение она молчала, затем взволнованно произнесла:

— Я никогда не выдам вас, никогда! Скорее умру!

Она высвободила свою руку, и ему показалось, что она хотела склониться над ним. Но когда он попытался взглянуть на нее, пока собирался с силами, ее легкие неровные шаги смолкли за мягко прикрытой дверью.

Глава 10

Подозрение

На следующий день, не обращая внимания на совет слуги и миссис Барнби, Адриан встал, оделся и вышел в гостиную. Их забота и ночной отдых помогли ему восстановить силы, и, хотя он был еще бледен и пользовался правой рукой с большой осторожностью, он надеялся, что никто, кроме Кристины, не заметит этого. В любом случае он был уверен, что вызовет больше подозрений, если останется лежать в постели в то время, когда стало известно, что злополучного разбойника ранили, — кто бы ни ехал в той карете, он не станет хранить тайну о своем приключении.

И он оказался прав в своих предположениях. В гостиной он нашел только двух дам и, ответив на обеспокоенный взгляд Кристины ободряющей улыбкой, сел рядом с миссис Вестлейк и стал расспрашивать ее о здоровье. На эту тему она могла беседовать часами, особенно с капитаном Клером, к которому была расположена с самой первой их встречи. Ей хотелось бы думать, что его длительное пребывание в гостинице было вызвано вниманием к ее дочери, но она с сожалением отказалась от этих мыслей. Кристина была слишком проста и неопытна и даже не пыталась вызвать интерес с его стороны, чем повергала мать в отчаяние. Об их встречах у брода она, конечно, не подозревала, как не подозревала и о том, что Кристина вовсе не была тихой и послушной девочкой, которую она в ней видела.

А сейчас из бесцельной болтовни миссис Вестлейк Адриан узнал, что Стивен по просьбе Кристины уехал в Мальборо, чтобы узнать у Вальтера Келсби, как подвигается проверка. Прошло почти три месяца с тех пор, как дело было отдано в его руки, но никаких новостей они до сих пор не получали. Адриан догадывался о скудности их средств, и, хотя он был уверен, что Джейфет и Полли не требуют с нее платы за проживание, сомнения беспокоили его. И ему было непереносимо тяжело думать, что на ее слабые плечи легла теперь дополнительная ноша.

Вскоре вернулся Стивен вместе с Гилбертом Тедберном и его сестрой, которых он встретил на пути в гостиницу. После обмена приветствиями он вытащил письмо и протянул его миссис Вестлейк, пояснив, что оно от мистера Келсби. Вдова поблагодарила его, но отложила письмо в сторону и вступила в беседу с мисс Тедберн, не обращая никакого внимания на обеспокоенный и многозначительный взгляд дочери. Кристина ничего не сказала, но Адриан понимал, какое нетерпение снедало ее. Однако вскоре от этих мыслей его отвлекла небрежно брошенная Стивеном фраза:

— Сегодня все Мальборо обсуждает одну новость. Говорят, разбойник по имени капитан Галант был ранен вчера одной из его предполагаемых жертв.

Уголком глаза Адриан взглянул в сторону Кристины и увидел, что она замерла, оторвав взор от шитья, которым была занята. Он непринужденно спросил:

— Думаю, многие бы мечтали похвастаться этим, не говоря уже о назначенном вознаграждении. Сотня фунтов, не меньше?

— Думаю, что так, — пожал плечами Стивен. — Но маловероятно, что кто-то потребует его в ближайшем будущем. Злодей был всего лишь ранен.

— Это правда, — вступил в разговор Гилберт. — Моему отцу сегодня об этом рассказали. Галант остановил карету сэра Дерика Мандевилля всего в пяти милях отсюда ясным днем. У Мандевилля были наготове заряженные пистолеты. И он задел парня с первого выстрела, но его лошади испугались и понесли. К тому времени, когда ему удалось остановить их, Галант уже исчез, и с тех пор его никто не видел. Поиски, конечно, ведутся.

— Думаю, раненого нетрудно найти, — поддержал разговор Адриан.

— Это зависит от того, насколько серьезна его рана. — Кристина бросила на него неодобрительный взгляд и быстро заговорила: — А он был серьезно ранен, мистер Тедберн?

— Едва ли, мэм, поскольку он так неожиданно исчез. Мы слышали, сэр Дерик считает, что ранил его в правую руку или плечо.

Вежливость обязывала Гилберта обращаться с ответом прямо к Кристине, но вскоре его неприязненный и слегка подозрительный взгляд вернулся к капитану Клеру. В руке капитана была табакерка. Он взял щепотку табаку и легким движением поднес понюшку к носу правой рукой. Гилберт угрюмо следил за ним.

— А этот Мандевилль, — непринужденно осведомился Адриан, — он живет в этих краях?

— Нет, но его здесь хорошо знают. — В голосе Гилберта послышалась насмешка. — Он часто приезжает в Бат, в окрестные дома. В «Кумб Ройал», например.

Адриан понял брови, выразив легкую заинтересованность, и эта тема вскоре исчерпала себя. Чуть позже он завел ничего не значащую беседу с Кристиной и обоими молодыми людьми, затем под благовидным предлогом ушел, потому что Энкрофт и Тедберн всегда наводили на него скуку и вызывали раздражение, а сегодня особенно. К тому же мучительно ныла рука.

Гилберт проводил его взглядом. И даже после того, как он ушел, продолжал смотреть на закрывшуюся дверь с таким отрешенным видом, что Стивен начал подтрунивать над ним. Гилберт взглянул на говорящего — в его взгляде горело мрачное злорадство.

— Я просто подумал, — сказал он, — что дорого бы дал, чтобы узнать, не прячет ли наш дорогой друг под своим щегольским камзолом недавнее ранение.

Сердце у Кристины защемило от страха — именно этого она опасалась больше всего. Гилберт никогда не простит Адриану унижения их первой встречи и все время будет следить за ним. Однако она взяла себя в руки и проговорила небрежным и чуть удивленным тоном:

— Неужели вы думаете, сэр, что капитан Клер и этот разбойник — одно и то же лицо?

— Я только думаю, что в капитане Клере есть нечто таинственное, — ответил Гилберт. — В день его приезда сюда уже возникал вопрос о рыжей кобыле. И вы хорошо знаете, что в тот день он ездил на такой лошади, хотя вы предпочли сделать вид, что не заметили этого.

Она холодно посмотрела на него, пряча испуг за презрением.

— В мои намерения входило освободить капитана Клера от ненужных неудобств, — ледяным тоном проговорила она. — Вы, может быть, помните, — в тот день я была обязана ему некоторым образом.

— Пусть будет так, — грубо ответил он. — Но кобылу больше никогда не видели, а мерин, которого нашли солдаты, принадлежал Энкрофту, а не Клеру. Что до меня, то я хотел бы знать, что за всем этим скрывается.

— О, по-моему, это все ревность! — со смехом заметил Стивен. — Ведь все кумушки знают, что держит здесь капитана Клера — вовсе не разбой на дороге.

— Что, вы о победах Клера в «Кумб Ройал»? — с иронией проговорил Гилберт. — Стал бы я говорить об этом! Вольности этой дамочки всем хорошо известны.

Кристина сидела ни жива ни мертва, на щеках у нее выступил лихорадочный румянец. Гилберт, заметив это и не поняв истинной причины, стал, заикаясь, извиняться. Стивен нетерпеливо перебил его:

— О, мисс Вестлейк простит нашу прямоту, не сомневайтесь! Теперь она знает всю правду, так что не станет больше жалеть жену своего дяди. — Он повернулся к Кристине и тихим голосом, чтобы его не услышала миссис Вестлейк, добавил: — Все знают, что Клер ее любовник, и притом не единственный. Так что можете не волноваться: она найдет покровителей, если «Кумб Ройал» перейдет к вам.

Кристина заметила, что у нее дрожат руки, и крепко сжала их.

— Это правда, Стивен? — тихо спросила она.

— Конечно! — воскликнул он. — Неужели вы думаете, что я стал бы говорить такие вещи о женщине, не будучи уверен в справедливости сказанного?

Она покачала головой.

— Да, думаю, не стали бы, — пробормотала она. И тут же, спохватившись, отложила шитье и встала. — Но я не знала… Простите!

Кристина быстро вышла из комнаты. Стивен самодовольно улыбнулся. Он уже некоторое время подозревал о нежном отношении мисс Вестлейк к капитану Клеру и давно бы уже раскрыл ей глаза, если бы был уверен, что это не навредит его собственным целям. Он был благодарен Гилберту Тедберну, проделавшему всю работу за него. Он не боялся соперничества со стороны Гилберта, а вот Адриан Клер — совсем другое дело.

В дверях гостиной Кристина замедлила шаг. Что бы она ни чувствовала сейчас, но было очень важно рассказать Адриану о подозрениях Гилберта. Подумав немного, она нашла Тайтуса и велела ему предупредить хозяина о необходимости опасаться молодого мистера Тедберна. Затем вернулась в спальню и оставалась там в грустных размышлениях до тех пор, пока не пришла мать с письмом Вальтера Келсби в руках.

В письме сообщалось, что изучение документов мистером Келсби почти завершено и что он не сомневается — всего через несколько недель мисс Вестлейк станет наследницей «Кумб Ройал». Однако давно ожидаемые радостные вести померкли из-за только что сделанного открытия.

К утру Кристине удалось взять себя в руки. Ведь она всегда знала: ей не стоит лелеять мечту о чем-то большем, чем дружба, это свидетельствовало бы о ее полной глупости и только причинило бы ненужную боль.

Так что, когда они встретились на следующий день у ручья и Адриан поблагодарил ее за предупреждение, Кристина сумела ответить ему с нарочитым спокойствием и рассказать о причинах, вызвавших подозрения у Гилберта. Адриан внимательно выслушал ее и сказал:

— Теперь, когда вы знаете мою тайну, я мог бы рассказать вам много больше, чтобы помочь вам понять капитана Галанта, даже если бы вы не смогли простить его. Но в этой истории — увы — замешаны другие люди.

На мгновение Кристине показалось, что он собирается рассказать ей об Элен — она бы этого не вынесла. Опустив глаза на цветок боярышника, сорванный ею с куста, под которым они стояли, она тихо проговорила:

— Не мне его судить, капитан Клер! Я просто хочу быть ему другом, каким, я надеюсь, являюсь вам, а настоящая дружба, я уверена, не ищет причин и не требует рассуждений, не так ли?

Адриан смотрел на темноволосую склоненную головку и сожалел, что не видит ее лица, и со странной для себя робостью сказал:

— Вы позволите мне, наконец, поблагодарить вас за то, что вы сделали для меня два дня назад? Без вашей помощи я не добрался бы до гостиницы.

— Дружба не требует благодарности, — ответила она, все еще не поднимая головы. — Если когда-нибудь в моей власти будет помочь вам, я с радостью это сделаю.

Он взял ее руку, пахнущую боярышником, и поднес к своим губам.

— Жизнь капитана Галанта лежит в этой руке, — сказал он тихо, глядя на ее тонкие пальцы. — И Адриан Клер вполне с ним согласен.

Глава 11

Дорога к броду

В ту ночь он впервые не пришел на свидание к Элен. Такое решение далось ему нелегко, но осторожность заставила его сделать это — новость о ранении капитана Галанта скоро дойдет и до «Кумб Ройал», и не годится, чтобы Элен обнаружила у него именно такую рану. Помня о том, как она подчинила себе Маркуса Вестлейка, узнав его тайну, Адриан решил не давать ей власти над собой.

От этих мыслей родилось еще большее беспокойство. Он считал, что любит Элен, но какая может быть любовь там, где нет доверия? Он надеялся, что, когда Вестлейк потеряет свое богатство и она уйдет от него, они вместе уедут в какую-нибудь другую страну, где он сможет воспользоваться своими навыками военного и где, поскольку их никто не будет знать, она станет называться его женой. Именно поэтому он занялся грабежом — чтобы хватило денег на это путешествие, но теперь он ни в чем не был уверен.

На следующее утро он поверг слугу в изумление, сообщив, что собирается на некоторое время покинуть гостиницу. До тех пор пока его рана окончательно не заживет, он сделает своим штабом коттедж Джерими Бригга, и любому, кто будет наводить о нем справки, следует отвечать, что он отправился к друзьям в соседнее графство.

Джерими был рад снова принять капитана под своей крышей и старался всячески помочь ему в его набегах на проезжающих. В отличие от Неда Спарроу Джерри без труда воспринял методы Адриана. Он и сам мечтал покончить с грабежом, как только накопит немного деньжат, и с удовольствием брал на себя дополнительный риск, чтобы быстрее приблизить этот счастливый день.

Однажды вечером, когда они сидели за ужином, разговор зашел о семействе Вестлейк и будущем «Кумб Ройал». Джерри разделял всеобщую радостную надежду, что права Кристины будут удовлетворены, но он мало надеялся, что это улучшит жизнь слуг и арендаторов.

— Что молодая девушка может знать об управлении поместьем? — вопрошал он. — Тем более та, которая выросла в заморских странах, как мисс Вестлейк? Они могут назначить ее наследницей, но это ничего не изменит. Попомните мои слова, капитан! За двадцать лет он и эта толстая жаба Келсби слишком глубоко вонзили свои когти в этот клочок земли, чтобы так легко отдать его.

— Келсби? — удивился Адриан. — А какое он имеет ко всему этому отношение?

— Вот это-то и я бы хотел узнать, — ответил Джерри. — Двадцать лет назад у Келсби не было приличного камзола, и никто из знати не обращался к нему до тех пор, пока Маркус Вестлейк не поссорился с мистером Бочампом и не передал Келсби управление своими делами. А теперь он одет в шелка и бархат и разъезжает в своем экипаже с драгоценностями на толстых пальцах. И кто помог ему выкарабкаться из грязи? — Джерими сам ответил на свой вопрос: — Сквайр Вестлейк. Вот кто.

Адриан продолжал не отрываясь смотреть на него, прищурив глаза.

— Интересно, почему Маркус Вестлейк завел дружбу с бедным поверенным?

Джерри пожал плечами:

— Благодарность, наверно, или, может быть, страх. Келсби присутствовал, когда умирал Эдмунд. — Его острый взгляд встретился с взглядом Адриана. — Спорим, что мы оба думаем об одном и том же, капитан, но думать — это одно, а доказать — совсем другое. Точно известно только одно: то, что юная леди вернулась в Англию, им не на руку, да и ей тоже. Плохо, что она не замужем.

Адриан ничего не ответил. Слова Джерри обрисовали истинное положение дел, и он удивился, как сам раньше не догадался об этом. Кристине всего девятнадцать, и, пока она не достигнет совершеннолетия или не выйдет замуж, ее дела должен вести официально назначенный опекун, а кто лучше сможет сыграть эту роль, как не дядя? У Вестлейка и Келсби развязаны руки.

— Они непременно придумают какой-нибудь дьявольский план. — Джерри быстро сформулировал то, что никак не мог сказать себе Адриан. — Я спокойный человек, капитан, но если бы мне посчастливилось остановить карету Келсби, то я бы, нисколько не сомневаясь, выпустил пулю в его черное сердце. Нет никого в пределах двадцати миль в округе, кого бы я ненавидел и боялся, как его. — Он подцепил приличный кусок мяса и мрачно хмыкнул. — У меня нет никаких добрых чувств к сквайру Вестлейку, но подозреваю, что ему живется несладко между Келсби, с одной стороны, и женушкой — с другой. Она сделала его всеобщим посмешищем, выставляя напоказ своих любовников.

Адриан отвечал что-то невпопад и, как только ужин закончился, вышел из коттеджа и принялся прохаживаться под деревьями в самом скверном расположении духа. Он не сомневался в справедливости слов Джерри и мог только презирать себя, что до сих пор сам не разобрался во всем. Все эти записки, доверенные слуги, удобные лестницы в ее комнаты давно должны были насторожить его, если бы он задумался хоть на минуту. Это тщеславие ослепило его, и если он дал себя обмануть, то вина лежит не только на Элен, но и на нем самом.

Так он терзался целые сутки, пока не был отвлечен запиской, присланной Тайтусом и доставленной в коттедж Дикконом. Тайтус нижайше просил капитана вернуться в гостиницу как можно скорее. Диккон не знал, что произошло, но предположил, что это касается мисс Вестлейк.

Адриан не стал задавать никаких вопросов. Он доверял своему слуге и знал — только что-то серьезное могло заставить его прислать записку. Он послал Диккона седлать его лошадь и, коротко объяснившись с Джерри, поспешил в гостиницу.

Новость, сообщенная слугой, нисколько его не успокоила. За день до этого Кристина пришла в гостиницу напуганной и, случайно встретив Тайтуса, рассказала ему, что, сидя на камне у ручья, услышала шум на высоком берегу над собой. Взглянув наверх, она увидела мужчину, который, поняв, что его заметили, тут же исчез. Кристина, которой стало не по себе, поспешила вернуться в гостиницу.

Тайтус посоветовал ей никому не рассказывать об этом, немедленно пошел туда и действительно обнаружил следы пребывания мужчины. Вернувшись в гостиницу, он предложил мисс Вестлейк в будущем не ходить туда одной, он повторил свое предостережение и сегодня утром. Но к утру, оправившись от страха, она решила выяснить, в чем дело, и тогда он отправил записку своему хозяину.

— Никто не сомневается, что иск мисс Вестлейк будет удовлетворен, — продолжал Тайтус. — Так что ее дядюшке было бы на руку, если бы с ней что-нибудь случилось. Я не взял на себя смелость сказать об этом самой леди, чтобы не напугать ее, но, по-моему, здесь затевается какое-то злодеяние.

— Вполне вероятно, что ты прав, — согласился Адриан. — Я найду мисс Вестлейк, и, может быть, она послушается моего совета.

Но Кристины нигде не оказалось, и только Рут Барнби сказала, наконец, что она ушла на прогулку. Куда она могла направиться, не вызывало сомнений. Адриан вышел из гостиницы и зашагал по дороге к «Кумб Ройал».

Вскоре его догнал Тайтус. Адриан кивнул ему одобрительно и тихо сказал:

— Давай пройдем через лес, а не по дороге. Если нам повезет, то мы застанем нашего друга врасплох.

Они осторожно пошли по лесу, но не прошли и дюжины ярдов, как внезапно услышали цокот копыт и звон колокольчиков. Несколько секунд они стояли, боясь вздохнуть, затем Адриан пошел в сторону шума и раздвинул ветви.

Перед ним открылась поляна, на которой стояла коляска, запряженная четверкой лошадей. Крупный мужчина в сером камзоле, в натянутой до бровей шляпе, крался вдоль кустов, росших у дороги, и сосредоточенно смотрел вниз.

Подошел Тайтус и заглянул ему через плечо.

— Господи, сэр, мы прямо вовремя! — сказал он шепотом. — Что он собирается делать? Похитить ее?

— Похоже на то, — отозвался Адриан. — Вероятно, внизу, у брода, его ждет помощник. Вернись и присмотри за каретой, а я постараюсь добраться до мисс Вестлейк, опередив этого типа. Она не могла далеко уйти. Ты вооружен?

Тайтус мрачно кивнул, повернулся и пошел назад. Адриан стал спускаться по холму, стараясь держаться в тени деревьев, чтобы его не заметили из кареты.

Кристину он встретил на самой вершине холма, там, где дорога выходит прямо к ручью. Заслышав звук шагов, она испуганно повернулась, но при виде Адриана ее лицо радостно вспыхнуло.

— Капитан Клер! — воскликнула она. — Как вы меня напугали! Я не знала, что вы уже вернулись.

— Я вернулся всего полчаса назад, — ответил он. — И то, что я услышал от Тайтуса, заставило меня пойти искать вас. Не слишком разумно гулять одной в таких обстоятельствах.

Говоря это, Адриан услышал характерный шум и понял, что карета выехала с поляны на тропу. Он опустил руку в карман и, быстро осматриваясь, чтобы найти соучастника, собрался уже выхватить пистолет, когда с ужасающей ясностью понял, как спускается карета и что задумал Маркус Вестлейк, — смерть неслась к ним по узкой, тесной дороге.

Глава 12

Жених

Шансов на спасение почти не было. Адриан инстинктивно обхватил Кристину за талию, взвалил ее на плечо и запрыгнул на крутой берег, высившийся над ними. Земля с грохотом осыпалась, когда он пытался найти опору для ног, казалось, они вот-вот свалятся под копыта взбесившихся лошадей, но тут он свободной рукой нащупал прочный корень дерева и крепко вцепился в него. Мышцы его трещали от напряжения, и все же он сумел удержать свою ношу, когда карета прогрохотала мимо в дюйме от них, пронеслась по броду и исчезла за дальним оврагом, постепенно замедляя ход.

Еще до того, как карета скрылась из вида, пальцы Адриана соскользнули с ненадежной опоры, и он вместе с Кристиной сполз вниз, на дорогу. Оказавшись на земле, она расцепила руки и смотрела перед собой невидящим взглядом. Бледное лицо было совсем рядом с ним, и Адриан, повинуясь внезапному чувству, наклонился и поцеловал ее в губы. Долю секунды он ощущал ее ответный поцелуй, затем с плачем она отстранилась от него и закрыла лицо руками.

Тайтус бежал вниз по склону холма, все еще держа в руке пистолет. Он нашел мисс Вестлейк рыдающей, лежащей на земле, капитан Клер стоял перед ней на одном колене, оба были в пыли, потрясенные произошедшим, но живые и здоровые.

— Мы ошиблись, Тайтус, — тихо проговорил он, вставая на ноги. — Это было не похищение, а убийство.

— Вы правы, сэр, — согласился Тайтус. — Я видел, как он вывозит карету на дорогу, но, пока он не стал нахлестывать лошадей, я не догадывался, чего он хочет. Клянусь богом, я едва не проглотил сердце, когда сбегал с холма, не зная, что найду здесь.

Адриан наклонился над Кристиной и помог ей встать.

— Идемте, моя дорогая, нам нужно вернуться в гостиницу.

Она повиновалась и медленно пошла вверх по холму, тяжело опираясь на руки Адриана и Тайтуса. Только когда они дошли до того места, где прятали карету, она смогла заговорить и, не глядя на Адриана, тихим голосом спросила:

— Это был… мой дядя?

Он сочувственно посмотрел в ее опрокинутое лицо. Ему хотелось успокоить ее, защитить, взять на свои плечи все трудности и опасности, подстерегающие ее, но между ними была стена, и он сам ее возвел. Ругая себя за то, что поддался чувствам, которые ему самому были едва понятны, он тихо сказал:

— Боюсь, что он. Вряд ли он стал бы перепоручать такое дело другому.

Кристину знобило, она стала спотыкаться, и Адриан инстинктивно крепче обхватил ее и был почему-то обижен, когда она, не задумываясь, отстранилась от него.

Они вошли в гостиницу со стороны двора и кухни, где их встретила Полли, обеспокоенная их видом.

Адриан подождал, пока Полли увела Кристину из комнаты, затем повернулся к Тайтусу. Его взгляд, как понял слуга, не сулил кое-кому ничего хорошего.

— Иди и оседлай мою лошадь, а я пока приведу себя в порядок, — коротко приказал он. — Я еду в «Кумб Ройал» — переброшусь парой слов с Вестлейком. Пришла пора объясниться с ним. — Адриан замолчал и забарабанил пальцами по столу. — И с этого момента, Тайтус, не спускай глаз с мисс Вестлейк. Тут замешан и Вальтер Келсби, ему я доверяю так же мало, как и ее дяде.

Миссис Барнби отвела Кристину наверх, в свою комнату, велела ей сесть и стала осторожно расспрашивать о том, что с ней произошло. Через некоторое время, когда мисс Вестлейк удалось взять себя в руки, Полли сказала ей, что, пока ее не было, в гостиницу приехал мистер Келсби и сейчас он сидит с ее матерью в гостиной.

Кристина вопросительно взглянула на миссис Барнби и с тревогой проговорила:

— Наверное, он хочет сообщить мне что-то важное, если сам приехал сюда. Помогите мне привести себя в порядок, Полли.

Пятнадцать минут спустя, одетая в свое лучшее платье, с волосами, уложенными искусными руками Полли, она медленно вошла в гостиную. Обеспокоенный взгляд в зеркало сказал ей, что лицо ее еще бледно, а в глазах стоит испуг, но она надеялась, что мистер Келсби не заметит этого. И тем более ее мать, всегда поглощенная собой.

Она застала их увлеченными беседой, но они замолчали, как только она вошла, поверенный поднял себя с кресла и подошел поприветствовать ее. Ее снова неприятно поразило липкое прикосновение его руки и холодный, неопределенный взгляд бледных глаз, в ней снова поднялась волна отвращения и недоверия к этому человеку.

— Я принес вам хорошие вести, мисс Вестлейк, — сказал он бесцветным, монотонным голосом. — Ваш иск удовлетворен без всяких замечаний. «Кумб Ройал» и все, что к нему относится, ваш.

Волна ликования вернула цвет ее щекам, ее глаза неожиданно стали влажными, промелькнула мысль об отце — как бы он был рад услышать эту новость. Но вскоре неприятные воспоминания повернули ее мысли в другом направлении.

— Мой дядя знает об этом, мистер Келсби? — спросила она тихим голосом.

Стряпчий кивнул:

— Я написал ему об этом. И лично нанесу визит в «Кумб Ройал», однако мне еще предстоит многое обсудить с вами до того, как мы встретимся с ним.

— Кристина кивнула и села в кресло, которое он придвинул ей, но ее мысли вернулись к узкой дороге в лесу и четверке взбесившихся лошадей, несущихся по крутому склону холма. Маркус Вестлейк, вероятно, планировал эту ловушку много дней и, получив письмо Келсби, понял, что больше не может откладывать. Если бы не Адриан, эта новость пришла бы слишком поздно.

— Ради бога, Кристина, неужели это все, что ты можешь сказать? — Капризный голос матери прервал ее тревожные мысли. — Разве ты не хочешь поблагодарить мистера Келсби за все те беспокойства, которые ему пришлось взять на себя?

— Конечно! — Кристина поняла глаза и встретила непроницаемый взгляд стряпчего. — Простите меня, мистер Келсби! Я очень взволнована — я так мечтала об этом дне!

— Естественно, мисс Вестлейк, и я не жду благодарности. — Голос Келсби сказал ей так же мало, как и взгляд. — Но есть некоторые дела, которые необходимо прояснить, так что мне хотелось бы на несколько минут привлечь ваше внимание. — Он замолчал, и Кристина, с трудом собрав разбегающиеся мысли, решительно взглянула в его неприятное лицо.

— Пожалуйста, мистер Келсби, — проговорила она. — Продолжайте.

— Короче говоря, моя юная леди, ситуация такова, — начал он. — «Кумб Ройал» принадлежит вам, но вам только девятнадцать лет. И пока вы не достигнете совершеннолетия или не выйдете замуж, кто-то должен быть вашим опекуном и управлять поместьем. Самой подходящей фигурой для этого является ваш дядя. — Кристина открыла рот, чтобы возразить, но он предостерегающе поднял палец. — Потерпите еще немного, прошу вас. Мистер Вестлейк весьма неплохо управлял поместьем в течение двадцати лет, а в таких делах ни у вас, ни у вашей матушки нет никакого опыта.

— В любом случае мое здоровье не позволяет мне заниматься ими, — вяло вставила миссис Вестлейк. — Я решила воспользоваться вашим советом, мистер Келсби, и еду принимать воды в Бат, как только дело будет успешно завершено.

— Мама, ты же не думаешь оставить меня? — в отчаянии воскликнула Кристина. — Как я могу жить в «Кумб Ройал» одна? И клянусь, я не допущу, чтобы моим опекуном стал мой дядя! Он лишил отца его прав, и… — она запнулась, вовремя вспомнив о своем решении не говорить о счастливом своем спасении, — и он не желает мне добра, я уверена в этом, — неуклюже закончила она.

Последовало молчание. Кристина, стиснув руки, боролась с паникой, охватившей ее. Маркус Вестлейк — ее опекун? Маркус, который меньше часа назад пытался ее убить? Разве она не окажется тогда в его власти и во власти Келсби, его сообщника? Неужели мать оставит ее на попечение Элен, прекрасной и похотливой любовницы Адриана Клера?

— Нет! — горячо сказала она. — Нет, этому не бывать. Я не доверяю им!

— Если вы чувствуете такое предубеждение против этого, мисс Вестлейк, — спокойно проговорил Келсби, — у вас, к счастью, есть выбор. Если помните, я сказал: «До тех пор пока вы не достигнете совершеннолетия или не выйдете замуж». В последнем случае поместье перейдет вашему мужу и мистер Вестлейк будет отстранен от всех дел.

— Вот видишь, Кристина, эти вспышки раздражения вовсе не обязательны, — капризно добавила миссис Вестлейк. — Мне бы хотелось, чтобы ты лучше владела собой. Я уверена, все будет разрешено лучшим образом.

— Что будет разрешено? — Кристина в недоумении переводила взгляд с одной на другого. — Я ничего не понимаю.

— Господи боже мой, где же твой разум? — раздраженно воскликнула ее мать. — Мистер Келсби был так любезен, что сделал тебе предложение. Прежде чем обратиться к тебе, сначала он заручился моим согласием.

Кристина, не веря своим ушам, медленно встала на ноги.

— И вы согласились? — спросила она едва слышным шепотом. — Нет, не верю — вы не могли так поступить со мной.

— Кристина, думай, что говоришь!

Чрезмерное возбуждение придало вдове сил. Вскочив с кресла, она схватила дочь за руку и потащила в дальний конец комнаты, бросая Келсби слова извинения. У окна она повернула Кристину к себе лицом и заговорила злым шепотом:

— Ты хочешь все разрушить, глупая, неблагодарная девчонка? Сделаешь его своим врагом — и он встанет на сторону дяди! Кто знает, чем все тогда закончится? Почему бы тебе не выйти за него замуж? Он человек разумный и состоятельный, будет заботиться о том, чтобы умножать твое богатство, и не станет тратить его на всякие безрассудства, как какой-нибудь молодой человек. Я знаю, ты вбила себе в голову, что выйдешь замуж за какого-нибудь щеголя, вроде капитана Клера, но, позволь заметить тебе, моя девочка, мужчины такого типа ищут в невесте больше, чем ты можешь предложить. Ты сделаешь так, как я тебе велю, давай лучше не будем больше упрямиться.

Кристина вырвала у нее руку и отвернулась, стараясь унять подступающий гнев и отвращение. Вскоре она услышала тихие приближающиеся шаги и ровный, ничего не выражающий голос Келсби, обращенный к ее матери:

— Мадам, если вы оставите меня наедине с вашей дочерью, — да, я понимаю, это не совсем обычно (миссис Вестлейк издала какой-то неопределенный звук), — то в этом случае, мне кажется, все наши интересы будут удовлетворены.

Установилась пауза — миссис Вестлейк боролась со своими понятиями о приличиях, затем она решительно повернулась и медленно вышла из комнаты. Келсби закрыл за ней дверь и остановился у стола посредине комнаты.

— Я приношу вам свои извинения, мисс Вестлейк, — сказал он бесцветным голосом. — Ваша матушка не совсем так пересказала мои слова. Не соблаговолите ли выслушать меня?

Кристина неохотно повернулась к нему, затем, хромая, подошла к креслу и села.

— Во-первых, давайте разберемся, — начал он, опускаясь в кресло лицом к ней. — Подозреваю, что ваш скорый отказ проистекает главным образом оттого, что вы не поняли сути моего предложения. Наша женитьба будет строиться на чистом расчете. Я желаю, чтобы вы стали моей женой по закону, не более. Я ясно выразился?

Кристина кивнула, ничего не говоря, чувствуя, как горячий румянец заливает ее лицо. Мистер Келсби воспринял ее смущение с иронией, что заставило ее почувствовать себя истеричной школьницей.

— «Кумб Ройал» — единственное, что мне нужно, — заключил он, помолчав, и теперь она впервые уловила следы чувств в его голосе. — Прошло уже больше двадцати пяти лет, как я впервые увидел его, и все это время я никогда не прекращал жаждать его. Мечта моей жизни — владеть им, но это была мечта без надежды до того дня, пока вы не заявили о своем существовании. Я предлагаю вам не такую уж плохую сделку, — продолжил он бесстрастным, убеждающим тоном. — Вы можете положиться на меня: я буду блюсти ваши интересы, и вам не придется больше бояться вашего дяди, а поскольку я на тридцать лет старше вас, то весьма вероятно, что вы освободитесь от меня, будучи еще относительно молодой. Но самый сильный аргумент, который я приберег напоследок, таков. — Он вытащил из кармана свернутый листок бумаги. — В тот день, когда вы выйдете за меня замуж, этот документ будет вашим, и вы сможете делать с ним что хотите.

Кристина с сомнением взяла бумагу и развернула её. Она заметила, что страница написана почерком Келсби, но внизу, над подписями стряпчего и Маркуса Вестлейка, стоит неустойчивая, дрожащая подпись Эдмунда Вестлейка. С внезапным волнением она вернулась к началу страницы и с одного взгляда поняла — это было признание в убийстве Жиля Кэрью.

— Ваш дядя продиктовал мне это, лежа на смертном одре, — произнес Келсби голосом, лишенным эмоций. — Только я и его брат Маркус знали об этом. С тех пор бумага в моем распоряжении.

Кристина удивленно взглянула на него:

— И вы позволите мне опубликовать ее? Если я выйду за вас замуж?

Стряпчий пожал плечами:

— Раз «Кумб Ройал» переходит к вам в руки, она больше не является средством угрозы Маркусу Вестлейку.

— А если я откажу вам?

Он выхватил листок у нее из рук раньше, чем она догадалась о его намерении.

— Тогда я уничтожу ее, — спокойно сказал он. — Она уже потеряла свою ценность.

— Нет, подождите! — взволнованно проговорила Кристина, боясь, что он может тут же исполнить свою угрозу. — Подождите! Дайте мне подумать.

Он остановился, держа документ указательным и большим пальцами и следя непроницаемым взглядом, как она в отчаянии и нерешительности сжимает руки. Несмотря на его заверения, ее ужасала перспектива стать его женой, но если такова цена, которую она должна заплатить за этот бесценный документ… Чем, в конце концов, она жертвует — свободой? С замирающим сердцем, но с гордо поднятой головой Кристина ответила ему:

— Хорошо, мистер Келсби. Если на этих условиях я смогу обнародовать правду, то у меня нет выбора. Я выйду за вас замуж.

Глава 13

Козел отпущения

Чем ближе к «Кумб Ройал» подъезжал Адриан, тем сильнее в нем закипал гнев. Он не мог себе представить, как мужчина мог намеренно обречь беспомощную девушку на страшную смерть под колесами кареты.

Он ехал быстро, горя нетерпением встретиться лицом к лицу с Маркусом Вестлейком, чтобы сказать ему о том, что его злодеяние известно и у мисс Вестлейк все-таки есть покровители. То, что его собственное положение по отношению к нему было явно двусмысленным, не приходило Адриану в голову, так как Элен была забыта полностью, словно они никогда и не встречались.

В доме его приняли, не задавая вопросов. Дворецкий вежливо попросил капитана Клера сесть и пошел доложить хозяину о приезде посетителя.

Адриан сомневался, что Вестлейк примет его, и был готов силой прорваться к нему. Но, вернувшись, дворецкий сказал, что мистер Вестлейк примет капитана немедленно, и проводил Адриана в библиотеку.

Вестлейк стоял у холодного камина, злобно глядя на капитана из-под нахмуренных бровей и скривив губы.

— Не часто капитан Клер вспоминает о моем существовании, — сказал он вместо приветствия. — Чем обязан такой чести?

— Причина, я полагаю, хорошо вам известна, так же хорошо, как и мне, — коротко ответил Адриан. — Уверен, нам стоит обсудить нашу утреннюю встречу.

В ореховых глазах появилось настороженное выражение.

— Если вы намерены говорить загадками, — кисло произнес Вестлейк, — то прошу избавить меня от этого. У меня нет ни времени, ни терпения разгадывать головоломки.

— А у меня нет времени их загадывать, — парировал Адриан, — так что давайте говорить проще. Я имел в виду предпринятую вами недавно попытку убить вашу племянницу.

— Да уж, проще некуда! — прохрипел Вестлейк. — Выбирайте выражения, капитан.

— Мисс Вестлейк сама видела вас вчера, когда вы шпионили за ней в лесу, а сегодня днем я и мой слуга наблюдали, как вы прятались там, на поляне, за вашей каретой. Если бы я сразу разгадал вашу цель, мы бы тогда же и разобрались с вами. — Он сделал шаг вперед, его голос прерывался от гнева. — Мой бог, Вестлейк, неужели в вас нет ни капли жалости? Она же хромая и почти ребенок!

— Она достаточно взрослая, чтобы лишить меня всего, — возразил он. — Я был здесь хозяином более двадцати лет, а теперь должен уступить все этой девчонке. Черт! Неужели вы ждали, что я приму ее с распростертыми объятиями?

— От вас ждали, чтобы вы вернули то, что никогда не было вашим, — сурово ответил Адриан. — В каком бы преступлении ни подозревался ваш брат, «Кумб Ройал» принадлежал ему и перешел к его дочери. Вы были здесь не более чем управляющим, Вестлейк, а теперь пришел настоящий хозяин.

Он намеренно выбирал наиболее оскорбительные слова, так как в своем теперешнем настроении не мог придумать ничего лучше, как спровоцировать Вестлейка на то, чтобы тот бросил ему вызов. Всепоглощающий гнев и презрение к этому человеку нельзя было, как он думал тогда, утолить ничем иным, кроме дуэли. На мгновение ему показалось, что он добился своего, так как Вестлейк с угрожающим видом сделал шаг вперед.

— Ты проклятый, наглый прощелыга! — в гневе вскричал он. — Какого дьявола ты указываешь мне, что я должен и чего не должен делать? Твоя интрижка с моей женой не дает тебе права влезать в дела моей семьи!

— Я приехал вас предупредить! — холодно, по сравнению с истерическими выкриками Вестлейка, прозвучал голос Адриана. — У вашей племянницы есть друзья. Вас не любят и вам не доверяют в «Веселом мае», а после того, что произошло сегодня, все, кто живет там, будут следить за тем, чтобы она была в безопасности. — Он помолчал и тихо добавил: — А что до наших личных разногласий, я буду счастлив удовлетворить их.

Пропустив мимо ушей последнюю фразу, Вестлейк, злобно глядя на капитана, бросил:

— У вас нет доказательств!

— Я скоро их добуду, — ответил Адриан. — Можно не сомневаться, что сегодня вы сами управляли каретой, и я уверен, лошади были из вашей собственной конюшни. Несколько вопросов к вашим грумам — и все станет ясно. Думаю, мистер Тедберн будет счастлив задать их, поскольку он проявляет известный интерес к благосостоянию мисс Вестлейк.

Маркус хрипло и невесело рассмеялся.

— Слышал-слышал. Он надеется прибрать «Кумб Ройал» для своего сынка.

— Весьма возможно, но дело не в этом. Важнее, что он мировой судья и имеет право проводить собственное расследование. И даю слово, что таковое будет произведено, если вы сделаете хоть малейшую попытку нанести какой бы то ни было вред вашей племяннице. — Адриан помолчал. — Боже мой, неужели, собираясь убить ее, вы не думали, что за это придется отвечать? Вы же первый, на кого падет подозрение. Странно, что ваш друг Келсби, а он наверняка замешан в этом деле, дал вам такой неверный совет.

— Келсби! — Маркус выплюнул это имя как ругательство. — Проклятый жирный дурак отказался помочь мне в моем теперешнем положении. Любой стряпчий, достойный своего имени, нашел бы средство отклонить иск девчонки и оставить меня во владении поместьем. Бог свидетель, я оказал ему немало благодеяний в прошлом!

— Так всегда бывает, когда перестает везти, — заметил Адриан. — Помните присловье о крысах, бегущих с тонущего корабля?

Вестлейк не ответил. Он подошел к окну и уставился в сад. Адриан видел его профиль на светлом фоне окна — тупой нос, тяжелую нижнюю челюсть и горькую складку у рта. Беспринципный, но неглупый человек, и события дня доказывают это. Человек, доведенный до отчаяния тем, что должен все потерять, а также предательством сообщника, чей изворотливый ум при желании мог бы спасти его.

Вестлейк все еще смотрел в сад и, казалось, забыл о присутствии Адриана. Его рука сжимала занавес так сильно, что мышцы дрожали от напряжения и какой-то затаенной страсти. Любопытствуя, Адриан шагнул вперед, чтобы тоже взглянуть в сад.

Под окном была широкая, замощенная плиткой терраса, за которой простирался зеленый газон, окруженный густой изгородью из тиса. Посредине газона, рядом со статуей Купидона, стояла Элен в платье цвета слоновой кости, мерцающем на фоне темной листвы нежнейшими оттенками розового. Ее золотистые локоны были распущены и спадали на плечи из-под широкополой соломенной шляпы, подхваченной под подбородком шелковой лентой. Она рассматривала букет роз, который держала в руке, и слушала мужчину, стоявшего рядом. Локоны на его голове были обсыпаны пудрой, темно-красный шелковый камзол переливался на солнце.

Когда мужчина перестал говорить, Элен подняла голову и посмотрела на него с томной, выжидающей грацией. Он заключил ее в объятия, и она Охотно откликнулась на них. Адриан услышал, как Вестлейк издал короткий прерывистый вздох, полный боли и гнева, но его собственного сердца нож ревности не коснулся. Он ощутил лишь холодное презрение, скорее к себе, чем к Элен, и с огромным облегчением понял, что чары, столь долго околдовывавшие его, наконец-то рассеялись.

Адриан снова вернулся на середину комнаты, и звук его шагов, должно быть, напомнил Вестлейку, что он не один. Отвернувшись от окна, он не без иронии заметил:

— Вот видите, капитан, всегда найдутся желающие занять ваше место. Вы не обращали на нее внимания в последнее время. Удивительно ли, что она нашла вам замену?

В его голосе непередаваемо смешались гнев и боль и зловещий триумф, словно замешательство Адриана пролило бальзам на его собственную рану.

— Ваши дни сочтены, Клер, — хрипло сообщил он. — Элен умна, и она смотрит в будущее. Каковы бы ни были ваши средства, их вряд ли можно сравнить с богатством вашего преемника. Когда у меня не станет денег, она оставит меня ради мужчины, который будет столь же или более щедрым к ней, чем я. — Он помолчал, кривя губы в горькой и гневной усмешке. — Боже мой! Неужели я должен потерять и ее?

Адриан недоверчиво смотрел на него. Не верилось, что, зная о ее бесстыдной неверности и намеренной жестокости, Маркус Вестлейк сохранил теплые чувства к ней. И все же теперь Адриан смотрел на этого человека по-другому. Не желая того, он ощущал в своей душе сочувствие и стыд за то, что обманывал его. Ему нечего было сказать, и он тихонько вышел из комнаты, оставив Вестлейка наедине с его мучительными мыслями.

Он уже был в седле, когда около дома появилась Элен под руку с новым поклонником.

Она резко остановилась, в ее широко раскрытых глазах промелькнуло удивление, неудовольствие и даже страх, но Адриана интересовала не она. Он вглядывался в лицо человека в темно-красном камзоле: бледное, высокомерное лицо с зелено-серыми глазами под нависающими черными как смоль бровями, — тот самый мужчина, чей проворный пистолет едва не положил конец карьере капитана Галанта.

Элен быстро взяла себя в руки и подошла к нему. Адриан поклонился, не слезая с лошади, но в его глазах стоял такой холод, что даже ее несокрушимая уверенность в себе поколебалась и на щеках появился сердитый румянец.

— Я не знала, сэр, что вы снова почтили нас своим присутствием, — сказала она намеренно раздраженным тоном и повернулась к своему спутнику: — Сэр Дерик, позвольте представить вам капитана Адриана Клера. Сэр Дерик Мандевилль.

Джентльмены обменялись поклонами, и Адриан, обращаясь к Элен, сказал:

— Я уезжал на некоторое время, миссис Вестлейк, что вполне извиняет мое отсутствие, хотя я не льщу себя надеждой, что его заметили. А сегодня меня привело сюда небольшое дельце к вашему мужу, но, поскольку оно уже улажено, не стану больше занимать ваше внимание. Желаю вам доброго дня, мадам! — Он бросил взгляд на Мандевилля. — Сэр Дерик, счастлив знакомством с вами.

Адриан снова поклонился, пришпорил лошадь и выехал за ворота. Они стояли и смотрели ему вслед — Элен задумчиво, а Мандевилль с ироничным удивлением.

— Так вот где скрывается капитан Клер, — тихо заметил он. — Итак, тайна раскрыта.

— Скрывается? — Элен быстро повернулась к нему. — От кого?

— Главным образом от своих родственников. Молодой глупец был на волосок от долговой тюрьмы, и старый лорд Уорхэм, его дядя, уладил его дела на том условии, что он навсегда покинет Англию. Он должен был отплыть из Бристоля, но на пути из Лондона исчез, и с тех пор о нем ничего не было слышно. Три месяца назад об этом только и говорили.

Элен была озадачена.

— Я слышала, что лет пять-семь назад он получил наследство.

Сэр Дерик пожал плечами:

— Вполне возможно. Но состояние было растрачено за еще меньший срок. — Он помолчал, хмуро следя за удаляющимся Адрианом. — Странно! Я никогда раньше не встречался с капитаном Клером, но есть в нем что-то удивительно знакомое, хотя не могу уловить что. Впрочем — не важно. — Он повернулся, подавая Элен руку. — Войдем в дом?

Через четверть часа после отъезда Адриана Вальтер Келсби подъезжал к «Кумб Ройал». Его приняли тотчас и провели к Маркусу Вестлейку, но они едва успели поприветствовать друг друга, как открылась дверь и в комнату вошла Элен. Муж недовольно посмотрел на нее.

— У нас дела, мадам, и мы желаем обсудить их наедине.

— У меня свои интересы в этом деле, — раздраженно бросила она. — Если нас собираются вышвырнуть из дома благодаря твоей племяннице, то я желаю знать, какие меры уже приняты.

— Чтобы вы успели поискать помощи у других? — угрюмо спросил он.

— Возможно, — насмешливо ответила его жена и повернулась к стряпчему: — Ну, мистер Келсби, какие новости вы привезли? Мы уезжаем или остаемся?

Он сделал извиняющийся жест рукой.

— Моя дорогая леди, что я могу сказать? Эта молодая дама, вне всякого сомнения, законная дочь Годфри Вестлейка и его жены Фебы. Ее права на «Кумб Ройал» непреложны, и оспаривать их более чем бесполезно.

Ее лживые мягкие карие глаза вызывающе смотрели на него.

— Вас это, кажется, никак не расстроило, мистер Келсби, — заметила Элен. — Неужели вы уговорили мисс Вестлейк отдать управление поместьем в ваши руки?

Он отрицательно покачал головой, но, прежде чем он успел что-то сказать, в разговор вмешался Маркус:

— Девчонка еще не совершеннолетняя, не так ли? Еще по меньшей мере два года ей нужен будет опекун.

— А за два года много чего может произойти, — тихо добавила Элен. — Такой умный человек, как вы, мистер Келсби, определенно сможет что-нибудь придумать.

— Да, миссис Вестлейк, вы правы, но в этом просто нет необходимости. — Его голос, как всегда, был лишен эмоций. — Молодая дама выходит замуж.

— Замуж? — резко вскрикнула Элен. — За кого?

Келсби откинулся на спинку кресла, чуть приподняв уголки губ в подобии улыбки.

— За меня, миссис Вестлейк, — с иронией сказал он. — А за кого вы думали?

Несколько минут она не могла ничего произнести. Нижняя челюсть Вестлейка отвисла, и он недоверчиво уставился на своего бывшего сообщника, который явно наслаждался их изумлением. Затем Элен начала смеяться.

— Поздравляю вас, мистер Келсби, — сказала она, трясясь от смеха. — Правда, поздравляю! Очень ловкий ход!

— Это предательство и двурушничество, вот что это! — в ярости перебил ее муж. — Господи, Келсби, если ты думаешь, что я буду стоять и смотреть, как ты займешь мое место, то ты ошибаешься.

— Это вы ошибаетесь, а не я, — спокойно ответил Келсби. — Мисс Вестлейк оказала мне честь, приняв мое предложение руки, а ее мать полностью одобрила наш выбор. Вы ничего не сможете сделать, чтобы помешать нам.

— Скажите мне, Келсби, — полюбопытствовала Элен, — что помогло вам убедить ее? Я не хочу оскорблять вас, — насмешливо добавила она, — но у вас наверняка были соперники, которые имели больше шансов на успех.

— Это правда, мадам, но у меня было одно неоспоримое преимущество. Мисс Вестлейк фанатически предана памяти отца. И ее заветной мечтой является доказать свету его невиновность. К счастью, я могу удовлетворить это ее желание.

— Признание Эдмунда! — тихо проговорила Элен. — Понятно!

— Ты сошел с ума, Келсби! — возвысил голос Вестлейк. — Опубликовать это признание — значит объяснить, как оно попало к вам в руки. Это уничтожит нас обоих!

— Пошевели мозгами, мой дорогой Маркус! — поскучневшим тоном сказала Элен. — Признание будет обнародовано после свадьбы, не раньше. Не так ли, мистер Келсби?

— Естественно, мадам. — Блеклые, выпуклые глаза стряпчего встретились с ее взглядом, найдя в них взаимопонимание и одобрение. — Я не настолько глуп, чтобы отдать его до того, как мы будем благополучно обвенчаны.

— То есть никогда? — Элен снова засмеялась и встала, расправляя шелковые юбки цвета шиповника. — Ваши мозги хорошо работают, мой дорогой сэр. Ну, я узнала все, что хотела. Оставляю вас с вашими делами.

Маркус Вестлейк ничего не ответил. Казалось, несчастье полностью поглотило его, он апатично слушал, как Келсби что-то рассказывает ему, планирует, показывает документы и требует подписать их. Даже когда все дела были закончены и стряпчий ушел, он продолжал сидеть за столом, положив руки на полированную столешницу. Так он сидел довольно долго, затем поднял, наконец, тяжелую голову и с уверенным видом потянулся за ручкой и бумагой. Сметя все со стола, он снова сел и принялся писать.

Тем временем Вальтер Келсби ехал в Мальборо. Вечерело. Он был в отличном расположении духа и, мечтательно перебирая в памяти события прошедшего дня, не следил ни за дорогой, ни за временем, и только грохот пистолетного выстрела пробудил его от сладостных грез. Карета резко остановилась, мистер Келсби в страхе подался вперед и выглянул в окно. И тут на фоне заходящего солнца увидел возвышавшуюся над каретой большую черную лошадь. Мистер Келсби так часто слышал рассказы о капитане Таланте, что сразу сообразил, кто перед ним.

— Никаких глупостей, мой друг! — произнес всадник убийственно тихим голосом. — Я сегодня не один.

Звук разбившегося стекла заставил Келсби быстро повернуться: по другую сторону кареты он увидел голову и плечи второго всадника в маске с пистолетом наготове. Капитан Галант слез с седла и распахнул дверцу кареты.

— Выходите, мистер Келсби, — скомандовал он голосом холодным, как сама смерть. — Наши дела не задержат вас надолго.

В прорезях маски глаза разбойника блестели странным леденящим светом. Хорошо очерченный рот был сжат в твердую линию, он сделал легкое, но выразительное движение рукой в перчатке с зажатым в ней длинным пистолетом.

Мистер Келсби вывалился из кареты.

Глава 14

Неразделенные сердца

Гостиницу «Веселый май» окружал большой сад, засаженный фруктовыми деревьями, травами и овощами, но один из его уголков, тот, что примыкал к старой части здания, сохранился с давних времен. Здесь расположилась беседка, увитая плетистыми розами.

На следующее утро после помолвки с Вальтером Келсби в ее тенистом и ароматном уединении сидела Кристина. Она чувствовала насущную необходимость побыть одной, не слышать этот бесконечный поток слов, издаваемый ее матерью. Новость о том, что иск Кристины на наследование «Кумб Ройал» удовлетворен, и предстоящая помолвка вырвали миссис Вестлейк из пучины депрессии. Она была полна планов: как только Кристина выйдет замуж, она немедленно отправится в Бат.

Почти столь же невыносимым, как непрекращающаяся болтовня матери, было насупленное молчание Стивена. Прошлой ночью состоялась отвратительная сцена выяснения отношений, когда она сообщила ему новость о своей помолвке. Его первой реакцией был искренний ужас при мысли о подобном браке — он не был полностью лишен сочувствия, тем более что они с Кристиной выросли вместе.

Тронутая его беспокойством о ее судьбе, Кристина раскрыла ему всю подоплеку сделки с Келсби, но это, как ни странно, еще больше восстановило его против этой свадьбы. Он ругал ее за то, что она взяла на себя это «омерзительное дело», связанное с ее отцом, и за то, что она готова отдать богатство кому-то, кто обманом хочет завладеть им.

— По крайней мере, мистер Келсби был честен, — горячо возразила Кристина. — Ему нужен только «Кумб Ройал», он не претендует ни на что больше. Его откровенность гораздо лучше, чем сочувствие и протесты, лживость которых хорошо известна и вам и мне. Я не ребенок и не дура, Стивен! Я знаю, у меня нет качеств, которые бы делали меня привлекательной в глазах мужчин. Но я знаю также, что богатая наследница не останется без мужа! И если я могу использовать мое наследство, чтобы восстановить справедливость в отношении моего отца, значит, оно будет потрачено не зря.

Стивен негодующе смотрел на нее. Он был настолько уверен в успехе, что позволял себе жить не по средствам, разделяя развлечения с Гилбертом Тедберном и его друзьями. От мысли о долгах, которые он не сможет отдать без посторонней помощи, ему стало нехорошо, и отчаяние породило злобное желание сделать Кристине больно.

— Думаю, — с усмешкой проговорил он после некоторого молчания, — вы хорошо умеете притворяться. Не такая уж вы холодная и утонченная, правда, Кристина? Вы можете не обращать внимания на мои ухаживания или на ухаживания Тедберна, предпочесть сделку с Келсби честной свадьбе с одним из нас, но вот если бы Клер посмотрел в вашу сторону… Он мог бы получить вас на любых условиях!

Сказав это, он окинул ее взглядом, полным показного презрения, и, хлопнув дверью, вышел. Кристина, потрясенная не столько правдой, заключенной в его словах, сколько тем, что он угадал ее секрет, опустилась в ближайшее кресло. Неужели все знают, что она отдала свое сердце капитану Клеру? Знают и смотрят на нее с презрением и жалостью?

Этими вопросами она мучилась всю ночь, это продолжало тревожить ее и здесь, в зеленой тени беседки, но была еще одна мысль, которую она всячески отгоняла от себя. Мысль непереносимо оскорбительная: она не сомневалась, сам Адриан должен был понять все после того, как они едва спаслись на той узкой тропинке в лесу. Какие бы чувства ни заставили его поцеловать ее тогда — жалость, желание приободрить или успокоить, — память о ее инстинктивном ответном поцелуе останется с ней навсегда, заставляя ее стыдиться себя.

Мысли о будущем также не приносили успокоения. Вчера она убеждала себя, что единственный благоразумный выбор — принять предложение Келсби, препоручив «Кумб Ройал» его заботам, но сомнения терзали ее душу. Перспектива постоянно находиться в его обществе, лишившись поддержки даже в лице матери, вызывала в ней все большее сопротивление, наряду с неопределенным, но мучающим, как зубная боль, страхом, что на его слова нельзя полагаться.

Кристина закрыла глаза. Холодная черная волна одиночества поглотила ее, а когда она открыла их снова, под тяжелыми соцветиями роз стоял Адриан. Это была их первая встреча с тех пор, как он довел ее вчера до гостиницы, и она сидела окаменев, слыша стук собственного сердца.

— Я искал вас, — сказал он. — Я хочу кое-что отдать вам.

Он шагнул вперед и положил ей на колени сложенный листок бумаги. Какое-то мгновение она удивленно смотрела на него, затем, как во сне, взяла его и раскрыла. Стоявшая внизу подпись Эдмунда Вестлейка, казалось, горела как огонь. Глядя на Адриана в немом изумлении, она услышала, как он тихо сказал:

— Мистер Келсби, к несчастью, по дороге домой столкнулся с капитаном Галантом.

Понадобилось еще несколько секунд, чтобы все величие его услуги дошло до Кристины, но, когда она осознала, что драгоценный документ находится в ее руках, чувство облегчения было столь велико, что она опустила голову и разрыдалась.

Напускное хладнокровие слетело с Адриана как маска. Он опустился на колено перед ней, успокаивающе сжав ее руки в своих руках, и нежно проговорил:

— Не нужно плакать, Кристина. Разве я мог допустить, чтобы Келсби заставил вас пойти на такую сделку?

Она посмотрела на него с трепетным изумлением, ее глаза были полны слез.

— Но вы же не знали… — удивлялась она. — Вы не могли знать…

— Я знал, — заверил он ее. — Вчера, перед тем как ехать к вашему дяде, я велел Тайтусу присматривать за вами и предупредил его, что Келсби нельзя доверять, так же как и Вестлейку. — Улыбка скользнула по его губам. — Тайтус очень старательный. Во время вашего разговора с Келсби он стоял за панелью, на потайной лестнице, и слышал каждое слово. Когда я вернулся, он все мне рассказал. Я догнал Келсби по дороге в «Кумб Ройал», дождался, когда он поедет обратно, и остановил карету в наиболее подходящем месте. — Адриан замолчал, взял бумагу и снова вложил ей в руки. — Берегите ее, моя дорогая, пока не сможете воспользоваться ею.

Кристина кивнула, смахивая слезы свободной рукой.

— Я так вам обязана, — неуверенно начала она. — Сначала вы спасли мне жизнь, а теперь еще и это! Как я могу отблагодарить вас?

Адриан покачал головой, поднялся и с улыбкой посмотрел на нее.

— Настоящая дружба не требует благодарности, — напомнил он ей. — Разве не вы сказали мне это при сходных обстоятельствах?

Легкая неуверенная улыбка была ее единственным ответом, но его последние слова повернули ее мысли в другом направлении. Тщательно спрятав бумагу в лиф платья, Кристина встала и с тревогой посмотрела на него:

— А что, если мистер Келсби станет подозревать вас? Если ему станет известно, что бумага у меня, он может догадаться, кто такой капитан Галант. — При этой мысли ужас охватил ее. — О, вы не должны были так рисковать! Я никогда не прощу себе, если с вами что-то случится.

Адриан накрыл ее руку своей.

— Вам не стоит беспокоиться на этот счет. Келсби, что бы он ни подозревал, никогда не посмеет обвинить меня. Признаться, что ему хоть что-то известно об этой бумаге, равноценно признанию, что он, как и ваш дядя, виновен в сокрытии правды о смерти Жиля Кэрью и незаконном лишении вашего отца всех прав.

— Но он обещал мне, что обнародует этот документ, когда я выйду за него замуж!

Адриан покачал головой.

— Исполнение этого обещания уничтожило бы его, Кристина. Более двадцати лет все доходы от поместья «Кумб Ройал» стекались в его карман и карман Вестлейка. И сумма, должно быть, накопилась немалая.

— Значит, он и не собирался сдержать свое слово! — прошептала потрясенная девушка и, вздрогнув всем телом, закрыла лицо руками. — Боже мой! От чего вы спасли меня? Даже мой дядя с его планом убийства — милосерднее этого человека!

Кристина отвернулась, глядя в сад, залитый солнечным светом.

— Я боюсь! — наконец, сказала она. — Я боюсь их обоих. У меня уже нет ни прежнего мужества, ни прежней доверчивости. Я знаю, каково это, когда тебя ненавидят, и больше не могу бороться в одиночку.

Кристина говорила словно сама с собой, тихим, бесстрастным голосом. Лепестки роз падали на ее темные волосы и, словно капли крови, ложились на белое платье.

Адриан подошел к ней ближе. Наконец-то он понял, что чувствует его сердце. Он начал подозревать это еще вчера в белой горячке гнева на того человека, который хотел причинить ей вред, по тому равнодушию, с которым наблюдал за Элен в объятиях Дерика Мандевилля, но теперь странная неуверенность сковала его. Она молода и неопытна, сбита с толку событиями, произошедшими за последние сутки, и можно напугать ее еще больше. Он должен быть нежным, терпеливым и очень деликатным, чтобы убедить ее в правдивости своих чувств, не порвав той связи, которая уже существовала между ними.

— Вы уже не одна, Кристина, — сказал он тихо, слегка обняв ее за плечи. — Позвольте мне бороться за вас. Дайте мне это право, и я никому не позволю причинить вам никакого вреда.

Казалось, сердце Кристины остановилось. Этого не может быть. Это сон, бред, или она просто его не поняла. Не смея взглянуть на Адриана, она прошептала:

— Я не понимаю.

— Я прошу вас быть моей женой, — ласково произнес он. — Возможно, я не имею права просить вас об этом. У меня нет собственного состояния, а вы наследница «Кумб Ройал». Все, что я могу предложить вам, — защиту от ваших врагов и мою всегдашнюю преданность. — Адриан замолчал, глядя на нее с некоторой тревогой. Она была бледна, как лист бумаги.

Так это не сон. У Кристины путались мысли. А он ждал ее ответа. Медленно, робко, боясь поверить, она, наконец, посмотрела в его красивое, отважное лицо — синие глаза больше не смеялись, они смотрели на нее с непривычной серьезностью.

— Я выйду за вас замуж, — прошептала она.

Она увидела радость в его глазах, он притянул ее ближе, она закрыла глаза и почувствовала его губы, очень нежно целовавшие ее в лоб.

— Вы сделали меня таким счастливым, моя дорогая, — тихо проговорил он. — Очень счастливым и очень гордым.

Она стояла ни жива ни мертва, едва переводя дух. Вчера он целовал ее в губы, а сейчас, чтобы закрепить их помолвку, он обнял и поцеловал ее как ребенка. Адриан снова заговорил:

— Мне кажется, лучше пока ничего не говорить ни вашей матушке, ни Энкрофту. Они сочтут своим долгом предупредить Келсби, а было бы безопаснее, если бы он считал, что его ловушка захлопнулась. По крайней мере, пока вы не обустроитесь в «Кумб Ройал». — Адриан поднял руку и отбросил розовый лепесток, запутавшийся в ее волосах. — Возможно, вам придется еще раз встретиться с ним, — предупредил он девушку. — Лучше какое-то время держать его в неведении, пока я не скажу, что пришло время открыть ему правду.

Кристина кивнула, но отступила от него на шаг и, опустив глаза, с трудом проговорила:

— А как же Элен Вестлейк?

Вопрос прозвучал как удар меча, ранившего обоих.

— Так вы знаете? — едва слышно спросил Адриан.

Кристина еще ниже склонила голову.

— Стивен сказал мне. Он сказал, что это известно всем. Потом я вспомнила нашу первую встречу, вы говорили тогда, что давно знаете ее, еще до замужества, в вашем голосе было что-то такое… — Она замолчала, крепко сжав руки. — Я поняла: вы приехали, чтобы найти ее после всех этих прошедших лет. Вы, наверное, очень любили ее.

Адриан ответил не сразу. Как объяснить ей всю историю его любви к Элен — ее предательство, годы безрассудств, это безумное путешествие и горькое разочарование? Он выбрал самый простой путь.

— Все кончено, Кристина, — проговорил он. — Это было сумасшествие, которое длилось семь лет, но теперь я излечился, клянусь вам. И я отдаю вам сердце, не разделенное ни с кем, моя любимая.

Пока Адриан говорил, на залитый солнцем газон у беседки пала тень, послышались легкие шаги, заглушаемые стриженой травой. Не успела Кристина повернуться, как послышался тихий смех, и мелодичный насмешливый голос произнес:

— Что ж, вы недолго искали утешения, не так ли, мой дорогой Адриан?

Двое в беседке резко повернулись, словно их хлестнули невидимым кнутом. Под аркой, увитой розами, в яркой амазонке, сияющей на фоне зелени, спокойная и уверенная в себе, стояла Элен, глядя на них загадочным взглядом.

Глава 15

Змея в розах

Кристина ни секунды не сомневалась в том, кто пришел. Она много раз представляла себе Элен, но женщина, стоявшая сейчас перед ней, была еще красивее, чем она могла себе вообразить, и несколько секунд она не ощущала ничего, кроме удивленного восхищения.

— Неразделенное сердце… — проговорила Элен с насмешливой улыбкой. — Мой дорогой, ты всегда любил красиво выражаться.

Адриан вышел из тени беседки и встал перед Элен на самом солнцепеке.

— Зачем вы пришли сюда? — строго спросил он.

— Потому что мне так захотелось, — холодно ответила она. — Разве нужны другие причины?

Не дожидаясь ответа, она подняла тонкий хлыст и, отодвинув его в сторону, заглянула в беседку, где молча и неподвижно стояла Кристина.

— Я желаю познакомиться с племянницей моего мужа, — заявила Элен. — Идите сюда, дитя, не прячьтесь в тени! Вы не первая женщина, попавшая в сети капитана Клера, вы должны это понимать.

Кристина медленно, хромая подошла к Адриану. Элен наблюдала за ней, переводя придирчивый взгляд с бледного лица под тяжелой копной темных волос на неразвитую девичью фигуру, задержав его на хромой ступне, видневшейся из-под муслиновой юбки. Презрительная улыбка скривила ее губы.

— Теперь я понимаю, — спокойно проговорила она и, не дав им времени понять подтекст ее слов, добавила, обращаясь к Кристине: — Так вы дочь Годфри Вестлейка, новая хозяйка «Кумб Ройал»? Должна поздравить вас, хотя я искала вас не для этого. Я пришла предупредить вас.

— Предупредить меня? — Кристина была бледна как смерть, но ее голос звучал ровно и спокойно. — О чем же, мадам?

— Об Адриане, конечно, — ответила Элен и засмеялась. — Забавно, не правда ли? Вчера совершенно случайно я узнала, что у него нет ни гроша за душой, а поскольку я знаю о его даре убеждения, то сочла своим долгом предупредить вас об этом. Наследница, моя дорогая, должна быть постоянно настороже.

— Вы напрасно приехали, Элен, — коротко сказал Адриан, бледный от гнева. — Я не скрывал от Кристины, что у меня нет средств.

— И ей все равно, потому что теперь их хватит на двоих, — насмешливо заключила она. — Впрочем, вы не поняли меня, дорогой Адриан. Я никогда и не предполагала, что «Кумб Ройал» — та добыча, от которой вы не сможете отказаться. Ваш мотив объясняется природой вашего характера. Вы нисколько не изменились, не так ли?

Он понимал, что Кристина заинтригована, — она вопросительно взглянула на него, да и он сам был введен в замешательство словами Элен. Его неловкость росла, потому что он знал, что она способна на любую жестокость.

— Я вспоминаю день семь лет назад, — задумчиво начала она. — Вы помните, Адриан? Мы ехали из Танбриджа с компанией друзей и наткнулись на каких-то деревенских парней, мучавших щенка, и конечно же вы бросились его спасать. Затем вы забрали его домой. А когда, несмотря на все ваши заботы, он все-таки умер, вы так забавно горевали. Помнится, это было препротивное существо, но оно было одиноко, покалечено, а значит, взывало к вашей жалости. — Элен тихо засмеялась и бросила взгляд на Кристину. — Нет, вы нисколько не изменились!

Смертельная тишина опустилась на это благословенное место. Адриан боялся взглянуть на Кристину, и, когда с ощущением болезненного предчувствия он повернулся к ней, она смотрела на него отрешенным, трагическим взглядом. Он в тревоге протянул к ней руку, но она отбросила ее и, повернувшись, прихрамывая, побежала к дому.

Адриан сделал несколько шагов, но затем остановился и резко повернулся к Элен, которая невольно отшатнулась, увидев его лицо.

— Зачем вы это сделали? Я не льщу себе, что причиной тому ревность. Или вам нравится жестокость ради жестокости?

Ее ужалил его презрительный тон, лицо запылало от гнева. Она сказала с пугающим спокойствием:

— В нынешней ситуации вам не нужно за мной шпионить. Ведь именно это привело вас вчера в «Кумб Ройал»? Или всего богатства «Кумб Ройал» мало, чтобы подсластить пилюлю?

Адриан покачал головой, успокаивая свою ярость, выковывая из нее холодное и смертельное оружие, чтобы отразить злобу стоящей перед ним женщины.

— Ваш выстрел не попал в цель, Элен. Меня не ослепляет блеск наследства Кристины.

— Вы меня удивляете! — усмехнулась она. — А я вообразила, что вы с таким же удовольствием промотаете его, как промотали свое собственное.

— Это не одно и то же, — быстро ответил он. — Признаю, я на самом деле промотал свое собственное состояние. Но тогда мне казалось, что я потерял самое дорогое в жизни и в круговороте удовольствий смогу хоть немного забыться. Но теперь я понял, как сильно ошибался. То, что я потерял, ничего не стоило.

Удар попал в цель, в самое уязвимое место ее натуры — в ее тщеславие. Она побелела от злости, подняла хлыст и взмахнула им. Предупреждая ее намерение, Адриан схватил Элен за запястье, и хлыст выпал у нее из руки. Элен вырвала свою руку и заговорила глумливым, презрительным тоном:

— Так, значит, вы любите ее? Верю, верю! Именно такой романтической глупости я и ждала от вас. Нет, жизнь коротка, и Бог спас меня от скуки постоянства! — Она засмеялась, и смех ее не был лишен привлекательности. — Да, Адриан, я допускаю, что вы по-настоящему любите ее, но неужели вы думаете, что когда-нибудь сможете заставить ее поверить в это… теперь?

Она стояла и смотрела, как в его глазах появляется отчаяние, затем наклонилась, подняла хлыст, осторожно дотронулась им до его щеки в презрительно-пародийной ласке.

— До свидания, Адриан. И удачи в любви, — непринужденно сказала она и с ленивой грацией пошла к гостинице, где под выцветшей вывеской ее ждал грум с лошадьми. Элен села в седло, взяла у слуги поводья и повернула на дорогу в «Кумб Ройал».

Элен ехала быстро, ее беспокойство передалось лошади, но встреча с мистером Тедберном заставила ее задержаться. Он поведал ей о злоключениях Вальтера Келсби вчера вечером и добавил, что капитан Галант впервые совершил нападение на основной дороге в Бат. В связи с этим он посоветовал мисс Вестлейк проявить осмотрительность и не выезжать одной без соответствующей охраны.

Элен удивленно приподняла брови:

— Но разве капитан Галант нападал когда-нибудь на женщин без эскорта? Уверяю вас, я не стану сидеть взаперти. И уклоняться от встречи с ним тоже. — Она насмешливо взглянула на Тедберна. — Даже интересно посмотреть, оправдывает ли он свое имя.

Она засмеялась в лицо потрясенному Тедберну и поскакала дальше, оставив почтенного джентльмена задыхаться в пыли, поднятой копытами лошадей. Ее мысли постоянно возвращались к событиям сегодняшнего утра. Его помолвка! Внезапно перед его взглядом предстала картина в беседке, свидетельницей которой она стала. Правда, она не слышала никаких разговоров о свадьбе, но из того, что сказал ей Адриан, она поняла, что он не мог предложить девушке ничего, кроме брака. Но Кристина дала обещание выйти замуж за Келсби! Или она больше в этом не заинтересована? Она освободилась от данного слова или кто-то ее освободил?

Внезапная догадка вспыхнула в мозгу Элен. Кристина никогда бы не совершила сделку с Келсби, если бы не увидела собственными глазами драгоценный документ, значит, он был у стряпчего вчера, а на пути домой его остановили и ограбили. Документ не представлял никакой ценности для обычного разбойника, но капитан Галант таковым никогда не был.

Она вспомнила, что капитан Галант появился в их краях всего несколько месяцев назад. Адриан Клер прибыл в Уилтшир три месяца назад, промотав свое состояние, но ни разу за это время не выказал стесненности средств. Это вполне в духе Адриана — заняться грабежом, чтобы пополнить свои средства, и все описания любезного разбойника весьма подходили капитану Клеру.

Улыбка мстительного удовлетворения появилась на губах Элен. Адриан еще горько пожалеет, что обошелся с ней столь оскорбительно.

У «Кумб Ройал» ее ждал сэр Дерик Мандевилль. Он помог ей слезть с лошади и предложил руку, чтобы проводить в дом. Пока они поднимались по ступеням, он наклонился к ее уху и тихо проговорил:

— Мне сказали, что вашего мужа не будет несколько дней. Может быть, вы уедете со мной прямо сейчас, пока он не вернулся?

Элен улыбнулась и сжала его руку, но покачала головой:

— Подождите еще немного, мой дорогой! Обещаю, что это займет не больше одного-двух дней. Мне хотелось бы посмотреть, чем все закончится. — Теперь они были в большом холле. Она повернулась к нему лицом, и он увидел, что у нее блестят глаза. — Подождите меня еще несколько минут. У меня есть одно дело, которое я должна уладить безотлагательно.

Элен ласково прикоснулась к его щеке и поспешила прочь. Зайдя в будуар, она сняла перчатки и, взяв бумагу и ручку, села за письменный стол. Закончив писать, она вызвала горничную и послала ее за грумом, который сопровождал ее в гостиницу. Когда он пришел, она запечатывала письмо печатью и проговорила, не глядя на него:

— Я хочу, чтобы вы немедленно отнесли это мистеру Келсби. После несчастья, произошедшего с ним вчера ночью, он, вероятнее всего, у себя дома, но, если его там нет, поищите его в Мальборо. Не возвращайтесь, пока не передадите письмо прямо ему в руки. — Элен подняла голову и протянула слуге письмо. — Скажите ему, я уверена в том, что написала, и желаю, чтобы он начал действовать немедленно.

Глава 16

В любом случае

Кристина упала в кресло и закрыла лицо руками, слезы ручьем хлынули из глаз. — «Одиноко, покалечено, взывало к жалости…»

Жалость! Всю свою жизнь она сжималась под жалостливыми взглядами, обращенными к ней. Она научилась не показывать вида, скрывать сжигающие ее обиды, но никогда еще они не были столь мучительными, потому что за ними скрывалось отчаяние — разве может она выйти замуж за Адриана, если он испытывает к ней только жалость?!

Потом, чуть успокоившись, она вспомнила издевку Стивена. «На любых условиях», — сказал он тогда, и теперь во внезапном прозрении она поняла, что это правда. Да, возможно, Адриан жалеет ее, но, по крайней мере, не той презрительной жалостью, которой она так страшилась; он предлагал ей свою защиту и обещал, что ее счастье станет смыслом его жизни. Это уже больше того, на что она когда-либо могла надеяться.

Ни на секунду она не думала о втором обвинении Элен — что Адриана заставило сделать ей предложение ее богатое наследство. Она инстинктивно чувствовала, что в этом нет ни капли правды, тем более она сама была готова отдать все свое состояние в любимые руки, которым она всецело доверяла. К тому же ее втайне пугала ответственность, которую накладывал на нее «Кумб Ройал». Но еще важнее было то, что капитану Галанту больше не придется выезжать на дороги Уилтшира. Только одно это перевешивало все другие соображения.

Поэтому, когда Адриан нашел ее, вид у нее был спокойный, хотя и несколько расстроенный. Она улыбнулась ему и извинилась за свою несдержанность.

— Я вела себя глупо, — сказала она спокойно, и только нервно сжимаемые руки выдавали ее волнение. — Небесам известно, что я уже привыкла к неловким напоминаниям о моей хромоте.

— Нет, Кристина, это намеренная жестокость, — тихо произнес он. — То, что она сказала, недостойно прощения.

— Неудивительно, что она ненавидит меня, — возразила девушка. — Я слышала, что богатство и положение в обществе многое значили для нее. Я же отняла у нее все. — Она смутилась и, боясь взглянуть на него, добавила: — Тем более она была расстроена тем, что услышала.

— Кристина! — Адриан встал у ее кресла, положив руку на спинку. — Поверь мне — было затронуто только ее тщеславие. И потому она никогда не простит мне, что я порвал с ней первый.

— Вы уверены? — спросила Кристина, все еще не поднимая головы. — Боль и ревность часто вызывают жестокость.

— И вы ее еще защищаете? — воскликнул Адриан. — Послушайте. — Теперь он говорил жестко и строго. — Я сказал вам правду, там, в саду. Все кончено. Элен для меня больше не существует. Вы мне верите?

— Я вам верю, — тихо проговорила Кристина и закрыла глаза, прячась от его синего вопрошающего взгляда.

— Спасибо вам, моя дорогая, — нежно проговорил Адриан. — Сейчас я больше не стану надоедать вам. Мы сможем поговорить об этом в другое время.

В это мгновение в комнату вошел Стивен. Он бросил на Адриана и Кристину быстрый подозрительный взгляд, явно сбитый с толку тем, что нашел их в такой интимной беседе, и проворчал, что, поскольку теперь она помолвлена с Вальтером Келсби, было бы лучше, если бы она меньше времени проводила с капитаном Клером.

— Это мое дело, Стивен, и мистера Келсби. Думаю, он был бы польщен, узнав, как вы заботитесь о его интересах, — язвительно проговорила она.

Стивен что-то раздраженно ответил ей и вышел в очень дурном расположении духа. Он был сильно встревожен и обеспокоен своими финансовыми обязательствами — не возвращаться же опять к скудному существованию, от которого он устал по горло.

Всю ночь он сидел полуодетым на широком подоконнике и мрачно смотрел на сельский пейзаж, безмятежный и спокойный в свете полной луны. Вдруг легкий, едва уловимый звук донесся до его слуха. Стивен стал настороженно вглядываться в темноту, пытаясь разобрать, что же такое он услышал.

Звук повторился снова: легкий скрип и позвякивание лошадиной сбруи. И вдруг его осенило — кем может быть всадник, чья темная тень падала на дорогу, ведущую из Меритон-Холл.

Стивен отпрянул за занавески. На лошади сидели двое: один странным образом кренился набок, наваливаясь на своего спутника, который придерживал его, склоняясь над ним, и он-то особенно заинтересовал Стивена. Черная кобыла, гордое и великолепное животное, в седле — высокая лощеная фигура в модном костюме для верховой езды с кружевами у шеи и на запястьях, со шпагой на боку. Напудренные волосы под черной треуголкой, верхняя часть лица закрыта широкой черной маской. Печально знаменитый капитан Галант, без всякого сомнения.

Призраки обогнули пруд и исчезли из вида, остановившись у двери, но он услышал скрип кожи и легкий звон шпор разбойника, слезавшего с лошади, затем слабый, но четкий свист. Сигнал повторялся три раза через определенные интервалы, затем над ним открылось окно. Не было произнесено ни единого слова, но Стивен представил, кто мог выглянуть из верхних комнат, посмотреть вниз и снова закрыть окно.

Стивен медленно подошел к двери и слегка приоткрыл ее. Через две-три минуты послышались торопливые шаги, и вскоре из-за поворота коридора завиднелось пламя свечи.

Окрыленный надеждой на то, что, возможно, ему удастся разгадать тайну, Стивен вышел в коридор и, сняв туфли, неслышно зашагал по дубовому полу. Осторожно заглянув за последний поворот лестницы, он увидел Джейфета Барнби, босого, в натянутых на скорую руку бриджах поверх ночной рубашки, который бесшумно открывал запоры на двери. Затем где-то наверху скрипнула лестница, и Стивен с ужасом понял, что кто-то еще спускается сверху.

Был только один шанс избежать разоблачения. Под лестницей было небольшое пространство, в котором мог укрыться человек. Затаив дыхание, Стивен бросился вниз и через мгновение, скрючившись, спрятался в нише, вжимаясь как можно глубже в спасительную тень.

Дверь распахнулась, и капитан Галант, поддерживая своего спутника, вошел в прихожую. Второй мужчина, также одетый в костюм для верховой езды, был без шляпы, в мятой и пыльной одежде, голова его падала на грудь, а правая рука безжизненно висела. Джейфет закрыл дверь и быстро повернулся, чтобы помочь Таланту, и в это время к ним быстро подошел человек, спускавшийся по лестнице, как выяснилось — слуга Тайтус.

— Это Нед Спарроу, — коротко пояснил Галант, и его тихий знакомый голос подтвердил слабые подозрения Стивена, превратив их в радостную уверенность. — Я нашел его на дороге. Его лошадь застрелили под ним, и он пытался добраться до коттеджа пешком. Боюсь, что у него сломана рука.

Они опустили раненого на большой дубовый сундук у стены, и Тайтус склонился над ним, выясняя, насколько опасно он ранен. Разбойник снял маску, и на фоне темной панели тайный соглядатай увидел гордый, дерзкий профиль. Капитан Адриан Клер. Капитан Галант.

На лестнице снова послышались шаги, легкие, сбивчивые, которые могли принадлежать только одному человеку, но мужчины в другом конце прихожей, казалось, не слышали их. Джейфет с сомнением сказал:

— Коттедж был бы лучшим убежищем, капитан. Бог свидетель, я не жалею крыши для бедного Неда, но это может быть только подвал — неподходящее место для больного человека.

— Знаю, Джейфет, — снова послышался знакомый голос. — Я попробовал отвезти его туда, но около леса полно солдат. Сегодня ночью они наводнили всю округу. Думаю, этим мы обязаны моей вылазке прошлой ночью. Келсби — влиятельный человек. Ну как, Тайтус?

— Сломана рука, как вы и сказали, сэр, — невозмутимо ответил слуга. — И разные синяки и царапины.

— Ладно, — проговорил Галант. — Оставляю его на тебя и на Джейфета. Вокруг столько красных камзолов, что чем раньше я уберусь отсюда, тем лучше.

— Адриан! — послышался обеспокоенный голос Кристины у подножия лестницы.

Капитан Клер обернулся и быстро подошел к ней, а Стивен еще глубже вжался в стену. Кристина подалась вперед, и они оказались в одном-двух ярдах от его укрытия. Джейфет и Тайтус обменялись взглядами и снова склонились над Спарроу.

— Вам не следует быть здесь, Кристина, — мягко попенял он ей. — Для вас безопаснее ничего не знать об этом деле.

— Я не могла уснуть, — ответила она. — Услышала, что кто-то приехал, и испугалась, не случилось ли что, — встревожилась девушка. — Так вы говорите, сегодня ночью всюду полно солдат?

— Значит, вы все слышали? — Он взял ее руку в свои и с улыбкой посмотрел на нее. — Да, это правда, но моя лошадь быстрее, и я лучше знаю местность. Обещаю вам, что сегодня они не поймают капитана Галанта. Но если эту лошадь, которая теперь привязана у дверей, заметят, то у нас у всех будут неприятности. Я не должен задерживаться.

— Тогда идите, но, Адриан, умоляю вас, будьте осторожны. Я буду молиться о вашей безопасности, — прошептала Кристина и подавила вздох.

— Это будет моей самой надежной защитой. — Адриан оглянулся, но Джейфет и Тайтус все еще были поглощены раненым. Он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Спокойной ночи, моя любовь!

Адриан повернулся и пошел назад по коридору, вытаскивая маску из кармана. От двери он еще раз оглянулся на Кристину, поднявшую руку в прощальном жесте, и вышел, а Джейфет закрыл запоры и повесил на место цепь.

Кристина стала медленно подниматься по лестнице, а Тайтус и Джейфет понесли Неда Спарроу в сторону кухни. Скоро в прихожей снова стало темно и тихо, Стивен вылез из своего укрытия, потянулся, разминая затекшие конечности, и, воровски оглядываясь, вернулся в свою комнату. Здесь он бросился на кровать, обхватил руками голову и лежал так, обдумывая все, что узнал за последние полчаса. Если умело взяться за дело, его проблемы будут скоро разрешены.

Глава 17

Конспираторы

К утру его план окончательно созрел, и он сказал Кристине, что хотел бы поговорить с ней наедине. Она холодно посмотрела на него — у нее не было настроения разговаривать с ним, к тому же ее не оставляло странное предчувствие беды.

— Не думаю, Стивен, что нам есть что сказать друг другу, — коротко ответила Кристина. — Твое мнение обо мне было высказано с предельной ясностью.

— Тем не менее нам крайне важно поговорить, — настаивал он. — Пойдемте в сад, там нам никто не помешает. Поверьте мне, вы пожалеете, если не пойдете.

Она вздохнула и последовала за ним.

Остановившись у скамейки под серебристой березой, девушка нетерпеливо спросила:

— Ну, в чем дело? Поторопитесь, мне некогда.

— Да, конечно! — насмешливо проговорил Стивен. — Вам нужно подготовиться к появлению в «Кумб Ройал», а потом, как я понимаю, начнутся приготовления к свадьбе. Когда же я могу надеяться увидеть вновь бравого жениха?

Кристина поджала губы.

— Если вы позвали меня, чтобы глумиться над мистером Келсби, то напрасно, я не стану слушать.

— Неужели я назвал бы мистера Келсби бравым? Нет, я говорил о капитане.

У Кристины екнуло сердце и, к ее ужасу, на щеках появился жаркий румянец. Пытаясь повернуть разговор в другое русло, она сердито проговорила:

— Такого рода шутки неприличны и неподобающи! Капитан Клер…

— Или капитан Галант, — тихо перебил он ее. — Это одно и то же.

Она замерла, и краска на ее лице сменилась смертельной бледностью. Стивен наблюдал за ней с мрачным удовольствием.

— Не только вы, Кристина, не спали прошлой ночью. Я видел и слышал все. Хорошенькое гнездышко свили здесь преступники, не так ли?

Она не ответила. Только смотрела на него широко открытыми, полными ужаса глазами. Стивен задумчиво продолжал:

— Я всегда смеялся над подозрениями Гилберта Тедберна, но он оказался умнее, чем я думал. Сколько разбойников приезжает сюда, Кристина? Галанта я знаю и бедного Неда Спарроу, который лежит в подвале со сломанной рукой, а где другие? Хотя какое это имеет значение! Достаточно того, что здесь знают и скрывают Галанта.

— Достаточно? — едва смогла выговорить Кристина. — Достаточно — для чего?

— Для властей, — грубо ответил он. — За голову Галанта назначено вознаграждение, а я бедный человек.

— Нет! — Этот крик отчаяния и боли сказал ему о том, что творится в ее сердце, больше, чем любые слова. Она с силой схватила его за камзол на груди. — Стивен, ради бога, имейте жалость! Вы же не продадите его жизнь за сотню фунтов?

— А почему бы и нет? — ухмыльнулся он. — Его жизнь для меня — пустяк.

— Но это касается не одного Адриана: Полли и Джейфета и всей их семьи. Вы встречали здесь только доброту. И чем вы хотите отплатить им?

— Это зависит от вас. — Стивен схватил ее за запястья и до боли сжал их. — Вы готовы были отдать все наследство Келсби за то, чтобы доказать невиновность отца. Так ли высоко вы цените жизнь Клера?

Кристина не двигалась, смотрела ему в лицо, стараясь сохранить спокойствие и способность думать, чтобы отвести от своей любви угрожающую ей опасность.

— Если Келсби требовал от меня всего моего наследства, что еще я могу дать?

Стивен резко оттолкнул ее от себя и с презрением посмотрел на нее:

— Не играйте со мной, Кристина! Та бумага, которую вы так ценили, теперь у вас или у Клера.

— Что вы хотите? — произнесла Кристина. — Скажите, будьте милосердны.

— О, спокойнее! Я не потребую от вас выйти за меня замуж. Признаюсь, это мелькало у меня в голове, но я не настолько глуп, чтобы думать, что останусь жив и доведу вас до алтаря — Клер затеет со мной ссору, или меня убьют его головорезы. — Он замолчал, глядя на нее с иронией. — Все проще: закон оценил его жизнь в одну сотню фунтов. Я подниму цену. До десяти тысяч.

— Десять тысяч фунтов? — переспросила Кристина. — Как я могу выплатить такую сумму?

— Вы справитесь, как только получите «Кумб Ройал». Я готов подождать, но не обманите меня, Кристина. Я записал все, что узнал прошлой ночью, бумага будет доставлена в Меритон-Холл с указанием прочитать ее, если со мной что-нибудь случится. Когда я получу деньги, письмо вернут вам нераспечатанным.

Наступило молчание. Кристина молча сжимала руки.

— Вы не оставляете мне выбора, — безнадежно сказала она. — Я сделаю как вы сказали.

— Я так и знал, — проговорил Стивен. — Это говорит о вашей разумности, но предупреждаю вас, Кристина, не пытайтесь обмануть меня. Тедберн очень хочет поймать капитана Галанта.

Довольный собой, он направился к дому. Кристина последовала за ним, высматривая Тайтуса, чтобы рассказать, как был раскрыт секрет его хозяина. Тайтус успокоил ее, пообещав, что безотлагательно передаст капитану ее предупреждение, и, встревоженный, отправился в коттедж. Но в коттедже на вопрос слуги о капитане Клере Джерими Бригг только покачал головой:

— Он отдохнул часок-другой, перекусил и куда-то уехал.

Он внимательно посмотрел на Тайтуса и, наполнив две оловянные кружки элем из бочки в углу, лаконично спросил:

— Что стряслось?

Бригг слушал Тайтуса в мрачном молчании, а когда рассказ подошел к концу, его карие глаза озабоченно блестели, а брови хмурились.

— Джерри, как ты думаешь, когда капитан вернется? — спросил Тайтус. — Его надо предупредить немедленно.

— Может, и надо, — раздумчиво проговорил Бригг. — А может, и не надо. Может, мы с тобой сами уладим это дело. Зачем волновать капитана?

— У тебя уже есть план? — удивился Тайтус.

— Вроде того, — подтвердил Бригг. — Но нам нужен третий. Думаю, что Рубен сможет нам помочь.

Через некоторое время Тайтус выехал из коттеджа, имея в голове продуманный до мельчайших деталей план. Первым делом по возвращении в гостиницу ему предстояло найти мисс Вестлейк и предупредить, чтобы она ничего не говорила капитану Клеру о требованиях Энкрофта — иначе открытой ссоры между ними не избежать, а это опасно, пояснил он. Затем Тайтус отвел Рубена Барнби в сторону и откровенно поговорил с ним.

Результатом этой беседы стала встреча Рубена со Стивеном после обеда. Постучав в его комнату и получив разрешение войти, Рубен сообщил мистеру Энкрофту, что кто-то желает с ним поговорить. Стивен удивленно взглянул на него:

— Поговорить со мной? Кто?

Рубен покачал головой:

— Этого я сказать не могу, но даю слово, дело важное. Вам лучше пойти, сэр. Он ждет в амбаре.

— В амбаре? — подозрительно переспросил Стивен, глядя в толстое, задиристое лицо. — Что за глупые шутки?

— Это не шутки, сэр. — Рубен подошел поближе и понизил голос. — Это связано с капитаном Галантом.

Стивен резко встал, его подозрительность повысилась на несколько градусов.

— Почему меня должен интересовать этот проклятый разбойник?

Рубен пожал плечами:

— Сегодня утром вы, кажется, были очень заинтересованы, ну, когда разговаривали с мисс. Во всяком случае, она так решила и послала ему предупреждение. — Он замолчал, наблюдая, как на лице Энкрофта появляется страх. — Не тревожьтесь, сэр, записка не дошла до него. Вот почему вас сейчас и спрашивают. Так вы идете?

— Да, иду! Но если это какой-то обман…

— Никакой это не обман! Могу сказать вам, сэр, Галанта не так уж и любят, как он считает.

Стивен посмотрел на него тяжелым взглядом и молча пошел за ним. В амбаре Джерими Бригг, сидя на перевернутой корзине, что-то рисовал палкой на земле, но при их появлении он встал и уважительно снял шляпу перед Стивеном. Рубен кивнул Джерими и вышел, захлопнув за собой дверь.

— Ну, — резко заговорил Стивен, — кто вы? Что вам от меня надо?

— Меня зовут Джерими Бригг, сэр, — ответил мужчина. — Я брат Полли Барнби. Рубен сказал вам о записке молодой леди к Галанту, сэр?

— Сказал! — вызывающе ответил Энкрофт. — А откуда вы знаете об этом?

— Галант уехал в сторону Бата и еще не вернулся, поэтому записка попала ко мне. — Джерими замолчал, изучающе глядя на Стивена. — Судьба повернулась к вам лицом, мистер Энкрофт, и десять тысяч фунтов — это большой куш, но я могу помочь вам заработать больше. — Он наклонился вперед и, понизив голос до шепота, произнес: — Вы получите сам «Кумб Ройал».

Искра жадности промелькнула в глазах Стивена, но тут же исчезла.

— «Кумб Ройал» принадлежит мисс Вестлейк и перейдет к мужчине, за которого она выйдет замуж. К Адриану Клеру на самом деле.

— Но если его поймают…

— Тогда у меня ничего не останется для сделки. А она скорее умрет, чем выйдет замуж за человека, который его предал. Кроме того, она обещала выйти замуж за Келсби, и ее мать поддержала его предложение.

Джерими засмеялся:

— Может быть, но он потерял документ, который заставил мисс принять эту грязную сделку. Галант проследил за этим.

— Думаю, что так, но Келсби все еще единственный из живых, кроме Маркуса Вестлейка, кто знает правду о смерти Жиля Кэрью. Он может заставить мисс Вестлейк поверить, что все еще способен доказать невиновность ее отца.

Проницательные сверкающие глаза Джерими уставились на Стивена.

— А если Галант убьет Келсби, а уж потом его поймают? — У Стивена отвисла челюсть, а Джерими продолжал развивать свою мысль: — Предположим, Келсби получит от Галанта словечко, что он хочет заключить с ним сделку, ну насчет возвращения этого листка бумаги? Он не знает, кто такой Галант, у него не возникнет никаких подозрений. А уж потом, как все случится, мы возьмем у него все деньги, драгоценности и бумаги, так что никто не догадается о нашей настоящей цели. Как вы думаете, Келсби примет приглашение?

Стивен пожал плечами:

— На его месте я бы не смог удержаться. А что потом?

— Галант назначает время и место, и Келсби приезжает в своей карете. Он ожидает, что речь пойдет о сделке, так что и пальцем не шевельнет, чтобы защитить себя. Галант может застрелить его и уехать до того, как слуги Келсби узнают, что произошло, а на следующий день, получив информацию, красные камзолы поймают капитана Галанта. Это будет его конец.

Стивен заинтересованно слушал, но, когда Джерими замолчал и вопросительно посмотрел на него, он проговорил с коротким Презрительным смешком:

— Приятные фантазии, мистер Бригг, и только. У Галанта нет причин убивать Вальтера Келсби.

— Никто никогда не видел лица Галанта, — со значением проговорил Джерими. — Вы примерно его роста, и я смогу предоставить вам на время его лошадь и одежду.

— Вы смогли бы… — Казалось, мистер Энкрофт не верит своим ушам. — Вы предлагаете мне убить Келсби?

— Так его убьет Галант, — укоризненно поправил его Джерими. — Какая разница, кто будет под маской?

Стивен покачал головой.

— Это невозможно, — сказал он, хотя и не очень убедительно.

— Вполне возможно, — возразил Джерими. — Келсби мертв, Галант пойман, что помешает вам жениться на молодой леди и стать хозяином «Кумб Ройал»?

— Сама молодая леди, — коротко произнес Стивен. — Вы ее не знаете. Она до конца своих дней будет верна памяти Клера.

Джерри подавил вздох раздражения.

— Спаси боже, сэр, всегда есть способы уговорить упирающуюся женщину. Посидит взаперти несколько дней — сразу станет сговорчивей. Могу указать вам одну тихую гостиницу, где вам не станут задавать вопросов. — Он подмигнул Стивену. — Не говорите мне, что она осмелится вернуться домой без кольца на пальце.

Внутренне Энкрофт принял оба предложения, оставалось выяснить последнее.

— Почему вы так хотите помочь мне заполучить состояние?

Джерими усмехнулся:

— Ваше состояние меня не касается. Я хочу избавиться от Галанта. До него в этих краях можно было неплохо зарабатывать на жизнь, а теперь лучшие куски достаются ему, а нам остается так, мелочь, одни пассажиры почтовых карет с их тощими кошельками.

— Конечно, у вас нет причин любить его, — согласился Стивен. — Но почему вы выбрали именно меня? Почему бы вам самому не исполнить роль Галанта?

— Во-первых, потому, что ни я, ни Рубен не умеем писать и не можем послать письмо Келсби. И еще, — он выпрямился во весь рост и все равно был на полголовы ниже Стивена, — мне не хватает пары дюймов, а Галант даже выше вас.

— А Рубен Барнби слишком толст, — задумчиво добавил Стивен. — Да, я могу понять ваши трудности. — Он отвернулся и стал с отсутствующим видом гладить кобылу. — А какую пользу еще вы преследуете, кроме избавления от Галанта? — бросил он через плечо.

— Ну, сэр, — пожал плечами Джерими, — если вы захотите сделать мне небольшой подарок после свадьбы, то я не откажусь. И есть еще вознаграждение от властей.

— Которое вы конечно же не преминете потребовать. — Стивен провел рукой по блестящей шее лошади и с решительным видом повернулся к разбойнику: — Тогда так тому и быть! Что мне написать Келсби?

Джерри радостно ему ухмыльнулся:

— Просто скажите, что хотите обсудить с ним условия возвращения той бумаги, и велите ему приехать на мельницу Оливера завтра вечером в восемь. Вы знаете то место, о котором я говорю?

— Видел, — кивнул Стивен. — Заброшенные развалины в четырех милях отсюда. Превосходное место для засады.

— Точно, мистер Энкрофт, поэтому я его и выбрал. Мельница стоит в долине, а по ту сторону дороги есть рощица, где мы будем его поджидать.

— Да, я помню ее.

— Вот и хорошо. Теперь слушайте внимательно: по дороге в Меритон-Холл сразу за вторым поворотом есть густые заросли падуба, я буду там в шесть с маской и лошадью Галанта. Вам лучше прийти пешком.

Стивен кивнул, но его беспокоил еще один вопрос.

— Я понял, почему вы хотите избавиться от Галанта, но при чем тут Келсби?

У Джерими посуровело лицо.

— Видите ли, сэр, в этих краях его все ненавидят. Это хитрый и жадный мошенник, выскочка, без капли жалости, и для всех для нас наступят горькие дни, если он станет хозяином «Кумб Ройал». Сквайр Вестлейк тяжелый человек, но он грудной младенец по сравнению с Келсби. — Он сплюнул в знак бесконечного отвращения и торжественно кивнул Стивену. — Идите и пишите письмо, мистер Энкрофт, а Рубен принесет его мне сюда. Я прослежу, чтоб его доставили Келсби сегодня же до темноты. — Он замолчал, пронзительно глядя на Стивена. — Мисс говорила, вроде как был разговор еще о другом письме, которое отослали в Меритон-Холл.

Энкрофт засмеялся, довольный собой:

— Верно, но то письмо еще не написано. Мне кажется, его не стоит писать, по крайней мере пока мы не разберемся с Келсби, не так ли?

— И не надо, сэр, — всем сердцем согласился он. — Сквайр Тедберн узнает, кто такой Галант, обещаю вам, но нужно сделать так, чтоб это не повредило Полли и Джейфету. Предоставьте все мне, мистер Энкрофт.

Стивен кивнул и вышел, а Джерими сел на корзину и, мрачно ухмыляясь самому себе, стал ждать. Примерно через полчаса появился Рубен с письмом в руке.

— Вот оно, Джерри, — проговорил он. — Я показал его Тайтусу — он умеет читать, — и он сказал, похоже, это то, что нужно. — Он смотрел на Джерими, аккуратно убиравшего письмо, с большим недовольством. — Сумасшедший план, и все так скажут. Думаешь, у вас получится?

— Должно получиться, Рубен, дружище, — серьезно проговорил он. — Или нам придется примерить петлю на шею. Я рассказал молодому Энкрофту больше, чем следует. Как еще заманить его в ловушку. И теперь нам нужно проследить, чтобы он не выскочил из нее.

Глава 18

Разрубленные оковы

Мистер Вальтер Келсби боялся всего. Сначала его карету остановил капитан Галант, затем письмо Элен Вестлейк, раскрывавшее подлинное имя капитана. Оно еще больше испугало его, а вовсе не успокоило. Он ничуть не сомневался в точности ее догадки, но по многим причинам воздерживался от того, чтобы передать ее сообщение властям.

Главной из них была неопределенность по поводу того, где находится сейчас исповедь Эдмунда Вестлейка. Она могла быть либо у капитана Галанта, который отобрал ее у него, либо он отдал ее Кристине, и она, скорее всего, опубликует исповедь немедленно, тогда ему будет очень трудно объяснить, почему в течение двадцати лет документ был скрыт ото всех. Пока этот преступный документ не будет возвращен, у него связаны руки.

Поэтому он сжег письмо Элен и стал ждать, что будет. Он знал, что солдаты рыщут вокруг «Кумб Ройал» в поисках неуловимого разбойника, и разрывался между надеждой и страхом, что они найдут его. Постоянным источником опасности была и Элен. У мистера Келсби не было сомнений, что сэр Дерик Мандевилль играет важную роль в планах на будущее миссис Вестлейк, но сначала, в этом он тоже не сомневался, постарается избавиться от капитана Клера. Если мистер Келсби не сделает никаких шагов в этом отношении, то, вероятно, она возьмет все на себя. Ее интересы должны быть удовлетворены, независимо от того, кто пострадает в результате.

Он еще пребывал в расстроенных чувствах, когда на второй вечер после его злоключений ему принесли письмо Стивена Энкрофта. Он вскрыл его, но даже беглого взгляда было достаточно, чтобы у него улучшилось настроение. Но затем облегчение сменилось подозрительностью. Он взглянул на слугу, принесшего письмо.

— Как это письмо попало сюда? — спросил он.

— Его принес молодой парень, сэр, — проговорил он. — Противный мальчишка, раньше я его не видел. Он внизу, ждет ответа.

— Пусть подождет, — сказал Келсби. — Я позвоню, когда ответ будет готов.

Слуга удалился, а мистер Келсби вытащил себя из кресла и начал ходить по комнате, раздумывая над тем, что же стоит за этим посланием от Таланта. Возможно, это какой-нибудь обман. Зачем Таланту заключать с ним сделку, раз у него в руках такой куш, как «Кумб Ройал», а в этом теперь не было никаких сомнений. Разве Элен Вестлейк не намекала в своем письме, что стала свидетельницей премилой любовной сцены в гостинице в день грабежа?

Мысль об Элен внезапно пробудила в нем надежду. Кристина Вестлейк была горда и вполне могла отказать бывшему любовнику Элен, когда ей стало обо всем известно, а уж Элен-то, можно не сомневаться, об этом позаботилась.

Если так обстоят дела и он уже отдал ей письмо, подписанное Эдмундом Вестлейком, то у капитана нет ничего, что могло бы переубедить ее изменить свое решение. Но тогда получается, что он собирается продать ему то, чего у него больше нет? А именно таким мошенничеством сам Келсби и занимался всю свою жизнь.

Он снова посмотрел на письмо. Мельница Оливера в восемь вечера даже в летнее время может быть весьма безлюдным местом, и он будет дураком, если рискнет поехать туда, не приняв мер предосторожности. Он взвесил все за и против, и в его бледных глазах отразилось нечто вроде удовлетворения. Взяв бумагу и перо, Келсби написал короткое согласие на рандеву и передал его слуге. Затем закрылся в кабинете и зарядил небольшой, но опасный пистолет.

На следующий день терпение Элен Вестлейк кончилось. В течение двух дней она с растущим нетерпением ждала, что же предпримет Келсби и что новости о поимке капитана Галанта станут распространяться по округе, но ничего подобного не происходило. Даже солдаты, так усердно искавшие его, прекратили свои поиски, а ее личные слуги принесли ей сообщение, что Галант совершил серию дерзких грабежей почти в пригороде Бата и что его поиски переместились туда. Элен презрительно улыбнулась, услышав это. Было ясно, что Адриан пытается отвести преследования подальше от гостиницы, где находится его штаб-квартира, и что власти полностью введены в заблуждение его внезапно изменившейся тактикой.

Но недолго ему торжествовать, и если Келсби ничего не предпримет, чтобы положить конец его карьере, то это сделает она сама. Достаточно будет письма мистеру Тедберну в Меритон-Холл, и тогда, вернувшись в «Веселый май», Адриан попадет там в ловушку, из которой ему не выбраться.

С этим намерением Элен села за письменный стол в своем будуаре, где со стены смотрел на нее с портрета Годфри Вестлейк, а с миниатюры под ним — его младший брат. Она медленно положила перед собой листок бумаги, выбрала и заточила перо, но едва начала писать, как открылась дверь и в комнату вошел ее муж.

Элен оглянулась с чувством легкого удивления и раздражения.

— Я вижу, вы заняты, мадам, — язвительно приветствовал он ее. — И тем не менее оставьте это и слушайте меня! У меня есть нечто важное для вас.

От изумления Элен на несколько секунд потеряла дар речи, затем быстро встала, великолепная в своем гневе.

— Как вы разговариваете? — сердито сказала она. — Вы потеряли контроль над своими чувствами.

— Нет, мадам, я приобрел его! — Тяжелая рука, опустившаяся на ее плечо, заставила ее снова сесть. — Сидите спокойно и слушайте меня.

Элен потрясенно смотрела на него. Если бы портрет на стене вдруг открыл рот и заговорил, она не была бы столь удивлена. И подчинилась ему больше потому, что на время потеряла над собой власть.

— Когда я женился на вас, Элен, — хрипло проговорил он, сняв руку с ее плеча, — я полностью осознавал, что только мое богатство соблазнило вас принять мое предложение и что как мужчина я вам совершенно безразличен. Но я желал вас больше любой другой женщины, которую я когда-либо знал. Я был даже настолько глуп, что думал, со временем мы сможем быть счастливы вместе. — Он захохотал с горькой насмешкой над собой. — Но очень скоро вы дали мне понять, насколько призрачны мои надежды. Ваша жадность была ненасытной, но, сколько бы золота я ни тратил на вас, вы все равно ненавидели меня и отказывали мне. А пять лет назад вы разнюхали, как я получил свое наследство, и тогда…

Маркус Вестлейк замолчал, но не отводил от нее своего мрачного взгляда, и этот взгляд глубоко посаженных ореховых глаз гипнотизировал ее, лишая воли и способности к возражению. Такого Маркуса она еще никогда не видела.

— Пять лет! — медленно повторил он. — Такое короткое время, если мерить месяцами и днями, и целая вечность, если мерить ревностью, унижением и бесчестьем! Келсби делил со мной тайну более двадцати лет, жирея на мне, но такова была цена, которую я заплатил за «Кумб Ройал». Высокая цена, но вполне сносная до тех пор, пока вы не узнали правды. Были времена, когда я хотел бы повернуть время вспять и восстановить моего брата в его правах, которые я украл у него.

Вестлейк отвел от нее глаза и повернулся к портрету, всматриваясь в него.

— В каком восторге вы были от этой своей жестокосердной шутки, — наконец, проговорил Маркус. — И как радовался Келсби, впервые увидев портрет. Вы двое были так горды своим умом, который дал вам все, чего вы желали. А я был простой тупица, надо мной можно было насмехаться и издеваться, давая понять, что я полностью в ваших руках. — Он снова повернулся к Элен, и она увидела, что его лицо торжественно сияет, мстительно и неумолимо. — Но те дни прошли, Элен! Оковы пали!

— Пали? — чуть не шепотом спросила она, широко раскрыв глаза. — Что вы имеете в виду? Что значат эти глупости?

— Разве и так неясно? Неужели ваш острый ум не нашел ответа? — с издевкой спросил он. — Чем вы и Келсби угрожали мне? — Он оперся руками на стол, грозно возвышаясь над ней. — Отвечай, женщина! Чего я боялся больше всего?

— Разоблачения, чего же еще? — неуверенно произнесла она.

— Ну так вот, — с усмешкой проговорил он, — больше я этого не боюсь.

— Что вы имеете в виду? — спросила Элен, но теперь в ее голосе звучала паника. — Боже мой, Маркус! Что вы сделали?

— Я подтвердил правду, — сказал он с грубой неторопливостью. — Я рассказал все в малейших подробностях, и не один, а два раза. Одна копия моего признания послана Джорджу Тедберну, другая — старому Бочампу, который, как мне сказали, уже достаточно оправился, чтобы самому заниматься делами. К ночи они оба узнают все эту историю.

Элен упала в кресло, ее глаза на побледневшем лице еще больше расширились от ужаса. Маркус по-прежнему нависал над ней, глядя на нее со злорадным торжеством. Что-то в его глазах внезапно испугало ее до глубины души.

— Я здесь ни при чем! — прокричала она, дрожа от страха. — Я была еще маленькой девочкой, когда вы с Келсби плели интриги вокруг «Кумб Ройал»! — Она вскочила так быстро, что ее кресло упало и перевернулось. — Я не останусь здесь! Я не хочу впутываться в это опасное безрассудство.

— Ты уже впуталась в него, — с насмешкой проговорил Вестлейк. — Ты знала правду пять лет! Почему ты не потребовала, чтобы меня привлекли за нарушение закона? Твое легкомысленное поведение в течение этих пяти лет показало свету, как мало тебя заботила правда.

Элен подняла голову, в ее глазах промелькнуло торжество.

— Сэр Дерик…

— Уехал, — безжалостно заявил ее муж. — Я вновь стал хозяином в своем доме, и первым ощутил это твой нынешний кавалер. Господи, если бы я мог расправиться также и с предыдущими. — Он увидел, что она смотрит на шнур от звонка, и засмеялся. — И твои слуги тоже! Твои людишки, которые задирали передо мной нос, слащаво улыбаясь и выказывая насмешливое уважение. Да, Элен, здесь больше нет никого, на кого ты могла бы опереться, остались только мои слуги, и они будут здесь до тех пор, пока моя племянница не приедет и не займет мое место. И ни один из них и пальцем не пошевелит, чтобы помочь тебе. Ты постаралась настроить их всех против себя.

На нее нахлынуло отчаяние. Теперь в минуту бедствия она поняла, что у нее совершенно нет друзей. Маркус, наблюдая за ней, снова захохотал, и в его смехе звучала жестокая удовлетворенность.

— Да, никого нет, — издевался он. — Никого, кроме меня. Я не дурак, каким ты считала меня, и я не отсылал эти признания, пока не подготовил пути к отступлению. Два дня я провел в Бристоле, где мне повезло найти корабль, который возьмет нас на борт пассажирами. Он отплывает завтра с утренним приливом.

В ее глазах промелькнула надежда. Маркус все еще пленен ее красотой, она должна потерпеть его еще немного, притворившись покорной и благодарной за то, что он вызволяет ее из опасности, но во Франции, или Италии, или куда их забросит судьба она быстро найдет нового защитника, который займет место сэра Дерика. Она подбежала к мужу и взяла его за руку.

— Так ты все время думал, чтобы взять меня с собой! — воскликнула Элен. — О, Маркус, это больше, чем я заслуживаю! Я дурно обходилась с тобой, но теперь, клянусь, все будет по-другому!

— Да, по-другому, — согласился он. — Не будет больше никакого флирта, никаких веселых кавалеров!

— Никогда, обещаю тебе! — сказала она пылко и поднесла его руку к губам, прежде чем отпустить ее. — А теперь я пойду и соберу вещи в дорогу. Если ты рассчитал мою девушку, то мне потребуется на помощь одна из горничных.

— Я уже распорядился на этот счет, — хватая ее за руку, сказал Вестлейк. — Все, что тебе понадобится, уже упаковано. И через несколько минут у дверей будет карета.

— Но это невозможно! Ты не представляешь размеров моего гардероба. — Она попыталась освободиться. — Позволь мне выйти, и я как можно скорее все соберу.

Он покачал головой:

— С этого момента тебе не понадобятся ни бальные платья, ни драгоценности, — злым шепотом сказал он. — Мы отправляемся в Америку в порт Бостон, и я намерен, добравшись туда, устроиться в одном из небольших поселений. Потеря «Кумб Ройал» сделала меня бедняком, Элен! Мы сможем выжить, но не будет ни роскоши, ни больших удобств. — Он засмеялся, увидев, как отчаяние снова заливает ее лицо. — Придется забыть о веселье и мотовстве и стяжать добродетели, которых у тебя нет: бережливость, верность и послушание.

— Ты сошел с ума! — воскликнула она. — Я не поеду с тобой! Ты не заставишь меня!

— У тебя нет выбора, — насмешливо заявил он. — Если ты останешься в Англии, то ничто не спасет тебя от ареста. Келсби точно арестуют, а он не из тех, кто страдает в одиночку. Если я ускользну от него, то он с еще большим остервенением примется за тебя. Ты выдержишь тюремное заключение, Элен? Или предпочитаешь уехать со мной в Новую Англию?

Она смотрела на него с бессильной яростью, подобной той, что он испытывал так часто. Она была в ловушке и понимала это.

— Я поеду, — сказала она тихим, злобным голосом, — но, Бог свидетель, Маркус, я заставлю тебя заплатить мне за это!

— Заплатить? — Он все еще держал ее за руку и теперь притянул к себе ближе, его пальцы впились в нее с такой силой, что она не смогла сдержать стон. Он смотрел ей в глаза, убеждаясь, что теперь и она узнала, что такое ужас, полный и абсолютный. — Ты заставишь меня платить? — сурово повторил он. — Нет, Элен, это твои долги, а не мои! Ты пять лет держала меня в аду, превратила в посмешище в глазах света, десятки раз наставляла мне рога. Я возненавидел тебя так, как ни одно другое живое существо на земле, но я никогда не отпущу тебя. Нет, клянусь Богом, не отпущу! Я за все заплатил сполна, пришла твоя очередь платить.

Неуверенный стук в дверь перебил его.

— Карета ждет, — вежливо проговорил он. — Идем!

Все еще держа ее за руку, он вытащил ее из комнаты в холл, где испуганная служанка с плащом в руках ждала госпожу. Маркус взял плащ, накинул его на плечи Элен и вытолкнул ее из дома.

Легкая коляска, похожая на ту, которую он использовал, чтобы убить Кристину, ждала их, в нее были запряжены те же самые кони, вокруг суетились слуги. Элен в отчаянии оглядывалась вокруг, но видела только откровенное презрение и блестящие глаза, радующиеся ее несчастью. Плача от дурных предчувствий и жалости к себе, она села вслед за мужем в коляску. Кучер взмахнул хлыстом, и экипаж выехал на широкую подъездную дорогу.

В будуаре с белыми панелями валялось на полу перевернутое кресло, на письменном столе лежало незаконченное письмо-донос, а со стены с портрета на опустевшую комнату серьезно смотрели серые глаза Годфри Вестлейка.

Глава 19

Мельница Оливера

К вечеру того же дня Адриан вернулся в «Веселый май». В другом месте его присутствие возымело желаемый эффект, и настойчивые поиски неуловимого разбойника больше не велись в опасной близости от гостиницы, потому что, пока солдаты были сосредоточены вокруг дома, где жила Кристина, Адриан не имел ни минуты покоя.

И теперь он ехал именно к ней, но эта встреча вызвала у него сильное разочарование. Равнодушная молодая женщина, которая поприветствовала его, была вовсе не похожа на ту обеспокоенную девушку, которая пожелала ему счастливого пути в ту ночь, когда он привез Неда Спарроу. Он не понял, что это внешнее спокойствие маскировало бурю эмоций, бушевавшую в ее душе, и отчаянное желание высказать ему все сомнения и страхи, которые все еще мучили ее.

Осторожно постучавшись, в гостиную вошел Тайтус и попросил своего хозяина разрешить сказать ему пару слов наедине. Когда они вышли, Тайтус передал Адриану срочное сообщение, полученное от мистера Тедберна, который требовал, чтобы капитан незамедлительно прибыл в Меритон-Холл.

— Какого черта нужно от меня Тедберну? — с удивлением спросил он. — Мы едва обменялись с ним парой слов, как того требовали правила вежливости.

— Не могу сказать, — невозмутимо ответил Тайтус. — Слуга, который передал мне просьбу, не знает, зачем понадобилось ваше присутствие. Но важно, чтобы вы прибыли туда до восьми часов.

Адриан нахмурился.

— Чертовски странное дело, — заметил он. — Но если это так срочно, думаю, мне лучше выполнить просьбу Тедберна. Сколько сейчас времени?

— Без нескольких минут семь.

— Тогда мне нужно отправляться немедленно. Попроси кого-нибудь оседлать мою лошадь. — Он вернулся в гостиную и вежливо распрощался с дамами.

Десять минут спустя появился Клем, ведущий лошадь капитана. Тайтуса нигде не было видно. Клем пояснил: он только что уехал куда-то с Рубеном Барнби.

Адриан слегка удивился, но, хорошо зная Тайтуса, решил, что у того была на это серьезная причина, и больше об этом не думал.

Он пустил лошадь быстрым галопом, с недоумением размышляя, что лежало за столь срочным приглашением к человеку, которого он едва знал, но вскоре его мысли вернулись к Кристине. Он надеялся, что по прошествии двух дней яд уколов Элен перестанет быть столь жгучим, но ничто в ее поведении сегодня не укрепило этой его надежды.

Когда он добрался до Меритон Холл, ему показалось, что дворецкий слегка удивился, услышав, что мистер Тедберн ожидает капитана, но он вежливо попросил его сесть и вышел. Вернувшись через несколько минут, он провел Адриана в комнату, где у окна стоял Джордж Тедберн и, нахмурясь, читал какой-то листок бумаги. Когда дворецкий объявил о его приходе, он шагнул к капитану, приветствуя его.

— Неожиданное удовольствие, капитан Клер, — вежливо проговорил Тедберн. — Чем могу служить?

Адриан удивленно поднял брови.

— Я собирался задать вам тот же вопрос, — откровенно ответил он. — Мне дали знать, что вы желаете видеть меня по срочному делу.

Тедберн покачал головой.

— Это какое-то недоразумение, — озадаченно проговорил он. — Я не посылал вам такой просьбы. Но тем не менее я очень рад, что вы приехали. Вам не помешает узнать, как обстоят дела между двумя ветвями рода Вестлейков. И я хотел бы услышать ваше мнение об этом невероятном документе. Его принесли мне полчаса назад.

Адриан взял бумагу у него из рук и, прочитав первые фразы, удивленно поднял глаза на хозяина. Тедберн кивнул и попросил его продолжать. Адриан дочитал до конца исповедь Маркуса Вестлейка и стоял молча, разглядывая его подпись.

— Ну? — нетерпеливо спросил Тедберн.

— Вскоре после нашей первой встречи, — произнес он, — мисс Вестлейк и ее мать рассказали мне версию того, что произошло двадцать один год назад. Этот документ подтверждает все в малейших деталях.

— Значит, за всем этим стоит Келсби, — сделал вывод Тедберн. — Неудивительно, что он так разбогател. Как Вестлейк должен его ненавидеть!

Адриан кивнул и положил документ на стол.

— Он отомстил ему очень жестоко, — заметил он. — Келсби должен был понимать, что, лишая его «Кумб Ройал», он утрачивает свою собственную безопасность. — Адриан бросил взгляд на Тедберна. — Итак, сэр, что дальше? Их ведь нужно арестовать?

Тедберн пожал плечами:

— Келсби будет арестован. Я уже предпринял шаги в этом направлении, но Маркус Вестлейк — другое дело. Послав мне такую исповедь, он не стал бы ждать, как я отреагирую на нее. Готов поклясться, он уже на полпути отсюда.

— Его можно задержать.

— Возможно. Но я хочу знать, пожелает ли этого мисс Вестлейк.

— Он немилосердно обошелся с ее отцом и менее чем неделю назад пытался убить саму мисс Вестлейк, — проговорил Адриан. — И все же, мистер Тедберн, смею предположить, что она не станет ему мстить. Ей достаточно, если будет восстановлено доброе имя ее отца. Тем не менее я не прошу вас верить мне на слово. Она в гостинице, давайте поедем туда и послушаем, что она сама вам скажет.

— Так я и сделаю, капитан Клер, — принял решение мистер Тедберн.

Он подошел к звонку, но позвонить не успел — вошел дворецкий и доложил:

— Здесь какой-то парень из «Веселого мая», сэр. Он говорит, что ему срочно необходимо видеть капитана Клера.

Адриан вскинул на него взгляд, и дурные предчувствия сжали ему сердце.

— Я выслушаю его, — резко произнес он и посмотрел на Тедберна: — С вашего разрешения, сэр!

— Конечно, конечно! Приведите мальчика сюда, немедленно.

Дворецкий удалился, и через несколько минут в комнату вошел Клем. Он поклонился Тедберну и взволнованно обратился к Адриану:

— Это все мисс Вестлейк, капитан, — торопливо проговорил он. — Минут через пять как вы ускакали появился мистер Келсби. Он поговорил с дамами, а потом мисс села с ним в коляску, и они уехали. Мисс Вестлейк сказала матери, что они поехали в «Кумб Ройал», но Диккон поехал за ними, — мы помним, что вы наказали нам, сэр, не спускать с нее глаз. Так вот, они свернули вовсе не на дорогу к «Кумб Ройал». Они поехали к броду, поэтому мать и послала за вами, сэр, чтобы все вам рассказать.

Адриан побледнел, и его взгляд невольно обратился к документу, лежащему на столе. Тедберн, догадавшись, о чем он думает, сказал с дрожью в голосе:

— Неужели он узнал?

— Бог его знает! — отозвался Адриан. — Каким бы ни был его мотив, этот негодяй вовлекает ее в ловушку. И если он причинит ей вред… — Он замолчал и повернулся к Клему: — Ты все правильно сделал, а теперь скажи, чтобы привели мою лошадь.

— Я поеду с вами, — поспешил добавить Тедберн. Вид у капитана был очень решительный, и если ему не помешать, вряд ли у Келсби есть шанс уцелеть. — Если поехать наперерез, то можно выехать к броду по ту сторону леса.

Адриан почти не слышал его — он думал только о Кристине. Какой новый план придумал этот хитрый мозг? Куда он везет ее и зачем?

Этот же вопрос звучал в голове Кристины, которая сидела вжавшись в угол коляски как можно дальше от своего спутника, но узкий экипаж не позволял ей отодвинуться дальше. Она не хотела ехать с ним, но его рассказ был очень похож на правду, а мать была так настойчива, и не было никого, с кем можно было бы посоветоваться. И вот она дала себя уговорить, чтобы уже через десять минут убедиться, насколько верны были ее самые худшие подозрения.

Они поехали в сторону «Кумб Ройал», но у развилки дорог коляска свернула вправо, на крутые холмистые места. В тревоге и отчаянии Кристина повернулась к Келсби:

— Это дорога ведет не в «Кумб Ройал»! Куда вы меня везете?

Холодные, бесцветные глаза равнодушно взглянули на нее.

— Мы едем на свидание с вашим близким другом. С капитаном Талантом.

Уверенная, что он лжет, она в изумлении смотрела на него, пытаясь понять, что стоит за столь явной ложью.

— Вы шутите, я думаю, — холодно проговорила она. — Я знаю о капитане Таланте то же, что известно всем. Повторяю, куда вы меня везете?

— А я повторяю, мисс Вестлейк, — на встречу с капитаном Талантом. Или с капитаном Клером, если вы предпочитаете называть его настоящим именем. Моя девочка! Я слишком стар, чтобы меня можно было долго обманывать.

Но она все равно ничего не признала. И, пряча страх и растерянность под холодным пренебрежением, отвечала ему еще холоднее, чем прежде:

— Мне бы хотелось, чтобы сказанное вами, мистер Келсби, оказалось правдой. Капитан Клер — джентльмен, и даже капитан Галант, как я слышала, относится к женщинам с уважением. Любой из них, без сомнения, будет рад избавить меня от вас.

Кристина отвернулась и стала смотреть в окно, стремясь унять панику, поднимавшуюся в ней. Знай она, что ждет ее впереди, она сделала бы все, чтобы избежать этого или мужественно принять свою судьбу, но неизвестность этого нереального путешествия будила самые ужасные фантазии.

Местность была ей незнакома, но она видела, что дорога, по которой они следовали, была совершенно безлюдна. Мистер Келсби вытащил часы, посмотрел на время, вернул их назад в карман и снова сложил руки на своем жирном животе.

Лошади замедлили шаг, въезжая в гору, потом ускорили его, съезжая вниз. Здесь дорога повернула, и Кристина мельком увидела руины заброшенной мельницы, со стенами, поросшими мхом, и полусгнившим колесом в лениво текущем ручье.

Когда они добрались до подножия холма, Келсби снова зашевелился, и она с ужасом увидела, что он достает серебряный пистолет.

Он опустил окно со своей стороны кареты, и Кристина, выглянув из-за него, увидела в стороне от мельницы вверх по склону холма густую рощицу, все еще освещенную заходящим солнцем. И вдруг перед ее взором появилась высокая фигура в маске на вороной лошади, но тут Келсби своей тушей загородил ей вид.

Он наклонился вперед, выглядывая из окна, а она вжалась в угол кареты, ничего не видя, едва дыша, но слыша, как приблизился и замолк топот копыт, и вслед за этим совсем близко раздался выстрел. Келсби, издав странный крик, уронил пистолет на сиденье рядом с ней и, тяжело навалившись на Дверь кареты, вывалился на дорогу.

Кристина, парализованная ужасом, видела в открывшемся дверном проеме, как разбойник повернул лошадь и поскакал вверх по крутому склону к роще. А затем грянул еще один выстрел. Всадник отпустил поводья и, покачнувшись в седле, повалился набок. Взбесившаяся лошадь протащила его несколько ярдов, пока его ноги не освободились от шпор и он окончательно не упал на землю.

Пронзительный крик Кристины нарушил тишину, она попыталась выпрыгнуть из кареты, думая лишь о том, как добежать до упавшего всадника. Но лошади дернулись, она потеряла равновесие и упала на безжизненное тело Вальтера Келсби. Это смягчило удар, и она, преодолевая ужас от соприкосновения с трупом, попыталась встать, но свет и тени смешались в ее голове, и все поглотила сострадательная темнота.

Глава 20

Час откровений

Кристина пришла в себя от пряного запаха трав и прохлады земли, на которой она лежала. Но, еще не открывая глаз, она снова увидела ту ужасную сцену: черная лошадь на крутом склоне и капитан Галант, падающий с лошади. Она повернула голову, пытаясь прогнать ужасное воспоминание, и с ее губ сорвался тихий стон:

— Адриан!

И затем невероятным образом его голос ответил ей очень нежно и совсем рядом:

— Я здесь, моя любовь. Ты теперь в безопасности, тебе больше нечего бояться.

С изумлением и ужасом, боясь, что это всего лишь плод какой-то жестокой галлюцинации, она открыла глаза и увидела любимое лицо, склонившееся над ней. И еще не веря своим глазам, она зарыдала. Адриан крепко прижал ее к себе и, приговаривая слова утешения, держал в своих объятиях до тех пор, пока она не успокоилась.

— Но что случилось? — жалобно проговорила Кристина. — Я ничего не поняла.

— Я тоже ничего не понял, моя дорогая, — тихо произнес он.

Мистер Тедберн отошел от группы мужчин, стоящей неподалеку у склона холма, и медленно направился к ним. Вид у него был бледный и испуганный.

— Это все ужасно, Клер, — тихо сказал он и посмотрел на Кристину. — Я не вижу в этом никакого смысла. Может быть, если мисс Вестлейк достаточно оправилась… — Он вопросительно замолчал.

— Она не в состоянии сейчас отвечать ни на какие вопросы, — твердо заявил Адриан. — Я отвезу ее в гостиницу. — Его голос смягчился, когда он обратился к Кристине: — Как вы думаете, дорогая, вы сможете встать?

— Да, да, — чуть слышно проговорила Кристина и позволила поднять себя на ноги. Опираясь на Адриана, она испуганно посмотрела в ту сторону, где лежало тело Келсби, предусмотрительно прикрытое плащом. — А… а другой, что с ним случилось? — запинаясь, спросила она.

— Его застрелил слуга Клера, — мрачно объяснил мистер Тедберн. — Он и Рубен Барнби проезжали мимо мельницы как раз в тот момент, когда капитан Галант убил Келсби, и за две минуты до того, как мы с Клером приехали на место. — Он помолчал и бросил нерешительный взгляд на Адриана. — Боюсь, для вас это будет ударом, мисс Вестлейк, но вам нужно знать правду: капитаном Талантом был молодой Энкрофт.

— Стивен? — недоверчиво прошептала она. — О нет!

— Поверьте мне, я поражен не меньше вашего, но в этом нет никакого сомнения, — заверил он ее торжественно. — Мы все тому свидетели.

К ним присоединился Тайтус, спустившийся с холма. Рубен снова сел на лошадь и уехал, кучер Келсби вернулся к своей карете, а грум стоял рядом, держа вожжи всех лошадей, включая знаменитую черную лошадь капитана Галанта. Тайтус поклонился Кристине и обратился к Тедберну:

— Рубен поехал на ближайшую ферму за телегой, сэр, — пояснил он. — А я велел человеку Келсби повернуть карету, чтобы отвезти в гостиницу мисс Вестлейк.

Мистер Тедберн кивнул и посмотрел на Адриана:

— Очень хорошо. Клер, вы отвезете мисс Вестлейк? А я займусь делами здесь.

Карету развернули и остановили рядом с ними. Тайтус поспешил открыть дверцу и опустить подножку. Кристине помогли сесть, и Тедберн тихо сказал Адриану:

— Я приеду в гостиницу, как только улажу дела здесь. Нужно во всем разобраться.

— Я буду ждать вас, — заверил его Адриан и повернулся к слуге. — Помоги мистеру Тедберну чем сможешь, — велел он. — А потом приведи мою лошадь назад, в гостиницу. И мне любопытно знать, как ты оказался здесь сегодня вечером.

Экипаж тронулся в путь. Тайтус стоял и смотрел, как карета поднимается на холм, и в его глазах было раздумье. План, который они с Джерими Бриггом придумали, удачно осуществился. Но похоже, будет не так-то легко убедить капитана взглянуть на него с той же разумной точки зрения.

И его опасения сбылись. Когда он вернулся в «Веселый май», Адриан уже ждал его в своей спальне с выражением лица, хорошо знакомым Тайтусу.

— Ну, вот и ты! — сказал он. — Будь добр, объясни мне, что за козни вы плетете за моей спиной с Джерри Бриггом? Я не говорю о Рубене, он, не сомневаюсь, был простым орудием в ваших руках. Но Джерри наверняка приложил к этому руку. Энкрофту никогда бы не добраться до моей лошади и одежды без его помощи.

— Ну, капитан, не стоит так волноваться! — успокаивающе проговорил Тайтус. — Келсби был толстой жабой, и его некому оплакивать, а молодой мистер Энкрофт узнал вашу тайну и угрожал мисс Вестлейк. Он был опасен для вас и для всех, кто живет под этой крышей. Мы хотели как лучше.

— А мисс Вестлейк? Вы хотели как лучше и допустили, чтобы она попала в лапы Келсби? Вы напугали ее до полусмерти! — Бледный от гнева, он схватил слугу за воротник. — Боже мой, Тайтус! Если бы я знал, что вы планируете для нее такое испытание, то…

— Сэр, разве мы думали, что так получится? — перебил его Тайтус с раскаянием в голосе. — Клянусь, мисс Вестлейк оказалась на мельнице не по нашему плану. Не представляю, зачем Келсби привез ее туда, мы на это не рассчитывали.

Адриан не сомневался, что он говорит искренне, и уже спокойнее сказал:

— Если так, то прими мои извинения, но все равно это не объясняет всего дела. Давай, Тайтус, я хочу знать всю правду, и прямо сейчас!

— Очень хорошо, сэр, — проговорил Тайтус и поведал ему все как было.

— Так, значит, сегодня вечером двое умерли по вашей милости, — подвел итог Адриан. — Вы обманом заставили Энкрофта убить Келсби, а затем хладнокровно застрелили его. И еще говорите, что хотели как лучше.

Тайтус только руками развел:

— Это не то дело, которым я буду гордиться, капитан, даю вам слово, но иногда помогают только серьезные меры. Мы оба знаем, что Келсби не заслуживает ничего лучшего. В любом случае к утру его бы все равно арестовали, как я слышал от мистера Тедберна. А что до Энкрофта, он никогда бы не успокоился, пока не разорил «Кумб Ройал», заставляя платить за свое молчание. И он с большой охотой согласился на убийство, когда услышал, что за него будете отвечать вы. Конечно, если вы хотите, чтоб я ответил за это, капитан, то я не могу помешать вам.

Тайтус замолчал. Адриан тоже молчал, затем он положил руки на плечи слуги и крепко сжал их.

— Пошел к черту, Тайтус. Ты прекрасно знаешь, что я никогда тебя не выдам! Ты решил мои самые сложные проблемы, и, хотя я не одобряю средства, которыми ты воспользовался, теперь уже ничего не изменить… а потому давай больше не будем говорить об этом. Теперь осталось только удовлетворить любопытство мистера Тедберна.

Это оказалось легче, чем он смел надеяться. Когда Тедберн приехал в гостиницу, он привез с собой письмо Стивена, отосланное Келсби от имени капитана Галанта. Протягивая его Адриану, он мрачно сказал:

— Мы нашли его в кармане Келсби. Это многое объясняет, как мне кажется. Признание, о котором там упоминается, было украдено, когда Энкрофт ограбил его карету, и сегодня ночью Келсби надеялся вернуть его обратно.

Адриан прочел письмо и вернул его Тедберну.

— Если так, — медленно проговорил он, — то почему Энкрофт убил Келсби?

— Потому что письмо было всего лишь приманкой, чтобы завлечь Келсби в ловушку. Галант не собирался возвращать ему признание Эдмунда Вестлейка: мы не нашли у него этой бумаги. Нет сомнения, она где-то среди его вещей. Констебль обыскивает сейчас его комнату.

Это сообщение было менее приятным, и Адриан непринужденно заметил:

— Не исключено, что он мог спрятать документ и в другом месте.

— Возможно. Вероятно, со временем мы это выясним. Давайте вернемся к мотивам, лежащим в основе действий Энкрофта сегодня вечером. — Ясно, что мистер Тедберн уже выстроил некую теорию и был невероятно горд этим обстоятельством.

Адриан вежливо поклонился и проявил уважительный интерес к его доводам.

— По моему мнению, — начал мистер Тедберн, — Энкрофт решил сыграть в ту же игру, что и Келсби, и вынудить мисс Вестлейк выйти за него замуж, дабы подтвердить невиновность ее отца. Из исповеди Маркуса Вестлейка мы знаем, что именно таково было намерение Келсби. Но для этого Энкрофт должен был заставить Келсби замолчать, так как он был единственным человеком, который знал, что бумага была украдена капитаном Талантом. Келсби, мне кажется, начал подозревать, кто был капитаном Талантом, и, естественно, сомневался в его честности. Для этого он и взял с собой на эту встречу мисс Вестлейк, чтобы использовать ее как заложницу.

Тедберн откинулся в кресле и самодовольно взглянул на капитана, который, как ему казалось, с уважением смотрит ему в рот. Он и не догадывался, какая бурная радость скрывается за этим выражением.

— Уверен, что вы правы, — согласился с ним Адриан. — Все факты подтверждают вашу теорию. Хочу также заметить, что я рассказал мисс Вестлейк об исповеди дяди, и мое предположение оказалось верным — она не желает преследовать его, если он действительно подался в бега.

— Он сбежал, — лаконично подтвердил мистер Тедберн. — Вестлейк и его жена спешно покинули поместье сегодня днем.

Их разговор был прерван приходом констебля, который положил перед мировым судьей гору бумаг и сказал:

— Здесь все, что нам удалось найти, сэр. Может, среди них есть и та, что вам нужна.

Тедберн быстро просмотрел бумаги, и у него вырвалось довольное восклицание. Вытащив одну из бумаг, он протянул ее Адриану — это была исповедь Эдмунда Вестлейка.

— Кажется, это позволит закрыть дело, — с удовольствием проговорил он. — Но предстоит сделать еще многое. И я должен заняться этим немедленно! Более подробно обсудим это дело в другое время, капитан!

Он отклонил предложение Адриана выпить бокал вина и, переполненный собственной значительностью, поспешил уйти. Оставшись один, капитан Клер некоторое время пребывал в задумчивости. Новое появление исповеди озадачило его, но, поразмыслив, он понял: хотя это кажется невероятным, но среди общей сумятицы Кристина догадалась: необходимо, чтобы бумагу нашли в вещах предполагаемого капитана Галанта, и спрятала ее в комнате Энкрофта до приезда мистера Тедберна и констебля.

Она призналась в этом на следующее утро и очень удивилась, когда Адриан посчитал ее действия чем-то замечательным. Ее тревожило другое.

— Адриан, не могли бы вы кое-что для меня сделать? — волнуясь, спросила она.

— Все, что угодно, дорогая.

— Не могли бы вы отвезти меня в «Кумб Ройал» сегодня утром? Я бы хотела приехать туда тихо, только с вами.

Поэтому вскоре они уже выехали из гостиницы и без происшествий доехали до ворот «Кумб Ройал».

Тут они остановились, и Кристина несколько минут молчала, не отрывая взора от старого дома, поднимавшегося из цветущих садов на фоне мягкой зелени поросших лесами холмов. Когда, наконец, она повернулась к Адриану, он увидел, что ее глаза полны слез.

— Отец так часто описывал мне его, — тихо проговорила она, — но даже он не смог передать всей его прелести.

Они спустились с холма и спешились у дома, в который их ввели слуги, слишком хорошо вышколенные, чтобы выказывать удивление, которое они почувствовали, увидев, что капитан Клер сопровождает новую хозяйку «Кумб Ройал». Инстинктивно понимая, что Кристина пожелает сейчас увидеть только одну вещь, он повел ее в комнату, бывшую будуаром Элен.

Там все было так, как ее оставили бывшие обитатели: перед письменным столом лежало опрокинутое кресло, под портретом Годфри Вестлейка завяли цветы. Кристина, хромая, пересекла комнату, встала перед картиной и долго стояла, поглощенная ее созерцанием.

— Я была верна ему, — проговорила, наконец, Кристина. — Скоро все узнают, какую жертву он принес и как глубоко был обманут.

Адриан не ответил, и она обернулась к нему. Он стоял у стола и, как загипнотизированный, смотрел на какую-то бумагу. Кристина торопливо подошла, прочитала первые строки, и ужас охватил ее.

«Джорджу Тедберну, мировому судье,

В Меритон-Холл в графстве Уилтшир.

Сэр,

смею утверждать, что разбойник, известный под именем капитана Галанта, является на самом деле капитаном Адрианом Клером, который в настоящее время находится…»

Кристина смяла письмо в руке и в ужасе взглянула на Адриана:

— Мог это кто-то видеть, как вы думаете?

Он покачал головой. Он был бледен, на лбу выступили капли пота.

— Нет, не думаю. Если бы кто-то из слуг заходил сюда, то комната была бы приведена в порядок и письмо уже взяли бы, но если бы…

Он не закончил предложения — оба, даже не произнося этого вслух, понимали, как близки они были к разоблачению. Кристина крепко прижалась к нему, как будто ей угрожала опасность.

Адриан взял письмо, которое Кристина все еще сжимала в руке, и ему послышался ленивый, издевательский смех Элен, который, казалось, зазвучал с этой смятой страницы. «…Разбойник, известный под именем капитана Галанта…» Он увидел это написанным черным по белому, и внезапно романтичная дерзкая аура поблекла и вся суровая и неприкрытая правда его жизни в течение последних трех месяцев предстала перед ним во всей своей неприглядности. Он вступил на поприще благородного разбойника, считая это веселым приключением, он старался не запачкать своих рук, и все же кто он на самом деле, как не простой вор?

По милости Провидения тайна капитана Таланта осталась неизвестной, но как насчет Адриана Клера? Все знают, что он был любовником Элен. И он предвидел, как отнесется свет, когда теперь он женится на Кристине: сначала любовник богатой женщины, теперь супруг столь же богатой владелицы поместья.

— Я не стою тебя, Кристина, — произнес он с горечью. — Будь твой отец жив, он бы не разрешил тебе выйти замуж за такого человека, как я, — вора, глупца и мота, ставшего добровольной жертвой чар такой женщины, как Элен. Разве ты сохранишь верность его памяти, если я займу его место?

Несколько мгновений она молча смотрела на него, затем повернулась в сторону портрета.

— А как же я сохраню верность его памяти, если не выйду за тебя замуж? — тихо проговорила она. — Он научил меня всему, что я знаю о добре и зле, о жизни, о людях, и полученное от него знание еще никогда не подводило меня. То, что ты презираешь в себе, уже не столь важно. Для нас сейчас главное — будущее, а не прошлое.

— Ты заставляешь меня смириться, — сказал он. — Бог свидетель, я прошу лишь о том, чтобы разделить с тобой будущее, и я сделаю все, чтобы стереть прошлое, но думаю, ты не понимаешь, сколько трудностей ждет нас впереди. Толки, пересуды, сплетни могут быть очень злыми и разрушительными.

— Я знаю, — спокойно проговорила Кристина. — Но все это не имеет никакого значения, Адриан, разве ты не понимаешь? Мы оба знаем правду, а досужие разговоры нам не страшны до тех пор, пока мы будем верны друг другу.

— Я буду верен тебе, любовь моя, — нежно сказал он ей. — Отныне каждый день моей жизни будет посвящен тебе. Только тебе.

Их губы встретились в поцелуе, закрепившем эту клятву, затем он отпустил ее и подошел к портрету.

— Здесь, в этой комнате, портрет служил для издевательств и жестокой игры, — негромко проговорил Адриан. — И не стоит ему тут оставаться. — Он протянул руку Кристине. — Иди сюда, дорогая, давай найдем этому галантному джентльмену более достойное место.

Они спустились в холл. От входной двери вела широкая, пологая лестница, расходившаяся на два пролета. Здесь, в самом обозреваемом месте, висел какой-то пейзаж. Адриан вопросительно посмотрел на Кристину, она улыбнулась и кивнула. Он подозвал дворецкого и указал на картину:

— Повесьте вместо нее вот этот портрет.

Они молча наблюдали, как выполняют их приказание. И когда Годфри Вестлейк снова увидел холл своего дома, Адриан взглянул на Кристину, улыбнулся и протянул ей руку. Она оперлась на нее, и они молча — истинные чувства не нуждаются в словах — вышли на яркое солнце.

Content

Сильвия Торп
Коварная соперница

Глава 1 Застигнутые в ночи

Глава 2 Кристина

Глава 3 Дом секретов

Глава 4 История трех братьев

Глава 5 Военный патруль

Глава 6 Старая знакомая

Глава 7 Процветающий поверенный

Глава 8 Опасное обаяние

Глава 9 Капитан Галант

Глава 10 Подозрение

Глава 11 Дорога к броду

Глава 12 Жених

Глава 13 Козел отпущения

Глава 14 Неразделенные сердца

Глава 15 Змея в розах

Глава 16 В любом случае

Глава 17 Конспираторы

Глава 18 Разрубленные оковы

Глава 19 Мельница Оливера

Глава 20 Час откровений