Мэри Берчелл

Достойна ли я счастья?

Глава 1

У нее было достаточно времени, чтобы убежать.

Линдли медленно пробирался сквозь толпу у билетных касс спиной к ней. Если бы она была чуть решительнее…

— Отойдите, пожалуйста! Отойдите отсюда, пожалуйста!

Мэриголд вдруг поняла, что этот раздраженный вопль адресован ей, и поспешно отошла от носильщика, толкающего перед собой нагруженную тележку.

Она вздрогнула от внезапно нахлынувшего страха. Что бы подумали все эти люди, если бы узнали, что она собирается провести выходные с женатым мужчиной?

Она взглянула на него поверх голов. Линдли только что отошел от билетной кассы и все еще улыбался каким-то словам администратора. Он выглядел так же, как в тот день, когда она влюбилась в него.

И при мысли об этом неожиданно все снова стало хорошо. Мэриголд даже не понимала, почему так волновалась всего лишь минуту назад. Во всяком случае, все ее сомнения давно были ей знакомы. Когда Линдли вернулся, она уже беззаботно улыбалась ему. Он был высоким, красивым, энергичным. Он сильно отличался от тех людей, что окружали ее в последние годы.

И он принадлежал ей. Так, как никогда не принадлежал той женщине — бледной тени на задворках его жизни, женщине, на которой он женат.

Он стоял возле нее, улыбаясь.

— Ты думала, я не вернусь? Я боялся, что ты можешь убежать.

И когда он сказал это, ее страх показался ей нелепым, и она радостно улыбнулась в ответ.

— Пойдем.

Даже через рукав пальто Мэриголд почувствовала тепло его руки, и ей показалось, будто ее сердце вот-вот выскочит из груди. Она где-то слышала, что прикосновение — самое древнее и самое главное средство обольщения. Мэриголд инстинктивно чувствовала справедливость этого утверждения, когда находилась рядом с Линдли. Стоило ему взять ее под руку, как ей сразу же захотелось прильнуть к нему и заплакать.

В купе, в котором они ехали, были и другие пассажиры, но, как ни странно, Мэриголд этому даже обрадовалась.

Ожидание всегда гораздо приятнее, нежели то, чего ожидаешь. Самое главное, что они наконец-то вместе.

Как раз когда она подумала об этом, раздался резкий свисток. Поезд медленно тронулся, люди, стоявшие на перроне, отошли в глубину платформы. Поезд набирал скорость, и вскоре шум и суматоха вокзала остались позади. За окном проносились пакгаузы и конторы, неотличимые друг от друга и безликие.

Убегать было поздно.

Мэриголд взглянула на Линдли, который сидел напротив нее, улыбнулась ему мимолетной, чуть застенчивой улыбкой. Унылый ноябрьский день быстро сменился мраком, и вскоре она могла различить в потемневшем стекле только свое отражение.

Мэриголд критически изучала его. Смешно думать, что эти широко расставленные серые глаза и слегка заостренный подбородок пробудили столь горячее обожание у такого замечательного человека, как Линдли. Конечно, лицо у нее вполне привлекательное, а волосы необыкновенно мягкие и красивые. Однако вряд ли Линдли счел ее красоткой, когда впервые встретил ее в издательстве, где она работала. Это было три месяца назад. Мэриголд служила машинисткой в этом издательстве уже два года. Ее родители погибли в автокатастрофе, в которой она почти не пострадала. Когда Мэриголд вышла из больницы, они были уже несколько дней как похоронены, и перед адвокатом ее отца стояла нелегкая задача объяснить ей, что ее отец и мать, как многие симпатичные, жизнерадостные, но не очень предусмотрительные люди, не слишком заботились о будущем. Через хороших юристов она нашла небольшую квартирку и работу в известной издательской фирме. Постепенно она оправилась от потрясения, вызванного гибелью родителей. Но чувство одиночества почему-то все усиливалось.

Вот тогда-то в ее жизни и появился Линдли.

Его широкая, яркая натура сразу поразила Мэриголд. При первой встрече она даже не заметила, что его густые темные волосы уже тронуты сединой, — настолько была очарована веселым взглядом его карих глаз и лучезарной молодой улыбкой. Беседа с авторами обычно не входила в ее обязанности — особенно с такими известными, как Линдли Марн, чьи книги о путешествиях восхищали даже литературных критиков. Но какое-то благословенное происшествие — поломка на дороге или что-то в этом роде — задержало обоих ее начальников и их секретаря. Так что на долю трепещущей Мэриголд выпало развлекать Линдли Марна около получаса.

Знай она заранее об этой встрече, непременно испугалась бы. Не успела девушка понять, что произошло, как Линдли уже восседал напротив нее за столом, ослепляя улыбкой, согревая своим явным восхищением, вселяя уверенность, что жизнь — это веселое и захватывающее приключение.

Когда приехал ее шеф, они с Линдли Марном разговаривали как старые друзья.

Конечно, Мэриголд тут же решила, что на этом все и закончится. Он был любезен с машинисткой только потому, что ему нужно было скоротать время до приезда шефа. Однако на следующий день он ей позвонил. Он звонил ей каждый день в течение недели, и в конце концов Мэриголд согласилась пообедать с ним. И после этого ее жизнь стала похожа на сказку.

Она узнала, что он занимается какой-то пропагандистской работой по заданию правительства и часто ездит по делам в Америку. Близость предстоящей разлуки только усиливала ее чувство к Линдли. Почти сразу он сказал ей, что женат, и, хотя это было потрясением для Мэриголд, ее восхитила его честность. Он никогда не жаловался ей на жену, но Мэриголд поняла, что его женитьба была ошибкой.

Постепенно у нее сложилось отчетливое представление о его жене как о холодной, ироничной светской львице, которую не интересовали ни работа мужа, ни его яркое романтическое мировоззрение. Она отказывалась сопровождать его в путешествиях и жила своей жизнью.

— Я бы хотел узнать тебя раньше, — сказал ей однажды Линдли и добавил с грустной усмешкой: — Ох, но ведь ты тогда была ребенком.

— Мне уже двадцать два, — поспешно объяснила Мэриголд.

Засмеявшись, он ответил, что двадцать два — это еще не старость.

В течение этих трех месяцев Мэриголд не оставляли угрызения совести, но она всегда была уверена, что никакие обстоятельства не могут помешать развитию их отношений.

А потом случилось то, чего она так боялась. Линдли снова предстояло ехать за границу.

— Может, я скоро вернусь, — сказал он ей. Но на самом деле они оба не верили в это. Кроме того, любая, даже недолгая разлука могла означать конец их романа. Если бы она была его женой…

Линдли тоже переживал, она понимала это. И вот два дня назад он неожиданно разрушил последние барьеры.

— Так больше продолжаться не может, — заявил он. — Наши с тобой встречи — это несерьезно. Давай поедем куда-нибудь в следующие выходные. Куда-нибудь на южное побережье, где еще бывают солнечные дни и где мы сможем поговорить о нашем будущем.

Эта последняя фраза и заставила Мэриголд сказать «да». Ей было стыдно и немного страшно вспомнить, как быстро она произнесла это «да». Но намерение Линдли поговорить о будущем могло означать только одно. Он собирается договориться с женой о разводе, потом — совсем скоро — женится на Мэриголд, и больше они не расстанутся. Она должна показать ему, что готова сопровождать его повсюду.

Кроме того — и ей следовало честно сказать себе об этом, — она хотела поехать с Линдли.

Поезд остановился, и их соседи по купе вышли из вагона. Мэриголд взглянула на часы и с удивлением поняла, что они на полпути к месту назначения.

Когда поезд снова тронулся, Линдли пересел на ее сторону.

— Какой ужасно длинной была эта часть поездки! — произнес он и посадил ее к себе на колени.

— Неужели? — улыбнулась Мэриголд.

Линдли слегка коснулся губами ее губ, но она знала, как много значит этот мимолетный поцелуй.

— Думаешь, легко сидеть напротив тебя и притворяться, что мне до тебя нет дела?

Она засмеялась и склонила голову к нему на плечо. Он вдруг вспомнил о чем-то и сунул руку во внутренний карман пиджака.

— У меня кое-что для тебя есть, Мэри. Я думаю, тебе нужно это надеть, дорогая.

— Но… — Онемев от удивления и смущения, Мэриголд потрогала тонкое золотое кольцо на его ладони. — Но это обручальное кольцо, — наконец произнесла она. — Я не могу его носить — пока.

Интересно, ей показалось или он на самом деле разочарован? Но он же должен ее понять.

— Это многое упрощает, — сказал Линдли.

— Я не смогу. — Ее голос был как будто нежный, и она не могла подобрать подходящие слова. — Неужели ты собираешься представлять меня как свою жену?

— Ну а как же, моя дорогая? — В его голосе звучало удивление. — Ты полагаешь, что мы будем жить в противоположных концах отеля?

— Нет. Нет, конечно. Только я должна быть честной.

— Честной? — рассмеялся Линдли. — В чем же здесь нечестность? Ты боишься обмануть портье.

— Ты меня не так понял, — возразила Мэриголд. Но ей трудно было объяснить ему, что же именно она хотела сказать.

— Я бы не стал обо всем этом задумываться, — смеясь, заметил Линдли. — А ты очень милая, и смешная, и простодушная. Но в отеле ты будешь жить со мной. Мы мистер и миссис Марн, освободившиеся на три выходных дня от работы в городе. Итак… — Он надел кольцо на ее палец, не закончив фразу.

Ей оставалось только промолчать, но кольцо жгло палец, как маленький огненный обруч.

Он улыбнулся, увидев, как серьезно ее лицо.

— Тебя не должна мучить совесть из-за таких формальностей, дорогая. Всегда лучше носить кольцо, чтобы у людей не возникало лишних вопросов.

Мэриголд по-прежнему молчала, но уже по другой причине. Его последняя фраза поразила ее, как удар молнии.

«Всегда лучше носить кольцо».

Что означает это «всегда»? Внутри нее зашевелилось предчувствие опасности. Но тут дверь распахнулась, и проводник, обернувшись, сказал кому-то: «Сюда, леди. Располагайтесь». Мгновение спустя полная запыхавшаяся женщина, нагруженная пакетами, втиснулась в купе и удовлетворенно опустилась на сиденье напротив.

Ничто не могло быть неуместнее этого вторжения, тем не менее Линдли с выражением безмерной радости на лице вскочил и начал укладывать багаж новой соседки на полку.

Мэриголд уже готова была спросить себя, чем вызвано такое поведение Линдли — естественной доброжелательностью или облегчением оттого, что их беседу прервали. Но разве можно не доверять человеку, которого любишь?

Да и что может значить одна необдуманная фраза? Мэриголд решила, что ее подозрения нелепы. И к тому времени, когда они достигли места назначения, она почти убедила себя в том, что это так.

Когда они вошли в вестибюль отеля, ей казалось, будто все догадываются о том, что она не имеет права носить это кольцо.

Чувство вины не оставило ее и тогда, когда они поднимались наверх в сверкающем зеркалами лифте, и потом, в роскошном номере с розовыми стенами и плотными мягкими шторами, оно продолжало мучить ее. Сердце Мэриголд билось неестественно глухо, и она вздрогнула, когда Линдли обнял ее и его губы прикоснулись к ее губам.

Видимо, он почувствовал, что она не в настроении, поскольку тут же сказал:

— Думаю, тебе нужно распаковать вещи. Я спущусь и закажу выпить. Встретимся в вестибюле примерно через десять минут.

Мэриголд не стала раскладывать вещи, когда он ушел, а расхаживала в смятении по комнате взад и вперед. «Все хорошо, — уговаривала она себя, — все хорошо». Она ведь знала, что будет жить с ним в одной комнате.

Но что он имел в виду, когда говорил, что всегда лучше носить кольцо?

У Мэриголд не было ответа на этот вопрос, и она решила спуститься вниз.

Линдли сидел в вестибюле. Он явно ожидал ее прихода, потому что встал, как только девушка появилась на пороге, и пошел ей навстречу. Наверху ей казалось, что она сможет говорить с ним откровенно, даже задать ненавистный вопрос, который так беспокоил ее.

Но когда они вместе пили шерри, Мэриголд вдруг поняла, что не сможет задать Линдли этот вопрос, не обидев его.

Во время обеда он изо всех сил старался ее развлечь. Он наверняка чувствовал ее состояние, но делал вид, что не замечает его. Постепенно у нее отлегло от сердца, и все страхи и сомнения улетучились. Невозможно было устоять перед обаянием этого человека.

Потом они нашли тихий уголок в большой гостиной, освещенной мягким светом, и уселись там, чтобы поговорить наедине. «Как будто я у себя дома», — с тоской подумала Мэриголд.

— Мы должны чаще путешествовать, Мэриголд, — сказал Линдли, опустив руку на спинку ее кресла и улыбаясь ей многообещающей улыбкой. — Встречи в театрах и ресторанах — это очень хорошо, но их недостаточно.

— Чаще путешествовать, — повторила она медленно и тихо. — Но это невозможно. Ты уезжаешь в Америку.

— О да, я помню. Но я уезжаю не навсегда, — провозгласил он бодро. — Всего лишь на месяц или два. Они скоро закончатся, моя дорогая. И когда я вернусь, мы все повторим. Мы будем любоваться лунным светом, заливающим Арно и Понте-Веккио, или слушать горные ручьи, журчащие в швейцарских деревнях. Я могу назвать еще сотни вещей, которые мне хочется тебе показать. Пусть только придет время.

Он всегда ослепительно улыбался, когда говорил о том, что по-настоящему любил, и Мэриголд пыталась улыбнуться в ответ. Но улыбка выходила плохо, ведь на сердце у нее было неспокойно, и снова и снова в ее сознании возникал вопрос: «Почему он ничего не говорит о женитьбе?»

— Тебе не нравится все это, дорогая? — Он явно ждал, что она выразит свой восторг по поводу предстоящих удовольствий.

— Нравится, конечно. Ты это имел в виду, когда сказал, что у нас здесь появится возможность обсудить совместное будущее?

— Я так сказал? — Он задумчиво улыбнулся. — Да, помню. Видимо, я это имел в виду. Порой, даже если настоящее прекрасно, хочется подумать о будущем.

— Да, — сделав над собой усилие, проговорила Мэриголд. — Хочется подумать о будущем.

Значит, он совсем не имел в виду женитьбу. Во всем виновато ее глупое воображение. В поезде он назвал ее простодушной. Но она хуже — она дурочка.

Хотя, может быть, ее неправильно поняли? Ей всегда казалось, что она значит для него больше, чем просто мимолетное увлечение. Он вел себя так, будто она была его последней любовью. Мэриголд в это верила. Иначе никогда не поехала бы с ним.

Внезапно девушка обнаружила, что Линдли пристально смотрит на нее, сощурив глаза. Прежде она никогда не замечала у него такого взгляда. Просто иллюзия, конечно, но…

— Что-то не так, моя дорогая?

— Нет. Конечно нет. — Он ни в коем случае не должен догадаться, о чем она думает.

— Что-то не так, я же вижу. Мэри…

Ей не суждено было узнать, о чем он собирался ей сказать, потому что как раз в этот момент подошел служащий отеля и сообщил, что его просят к телефону.

— Что? — Линдли был явно раздосадован, но затем, видимо неожиданно вспомнив о чем-то, поднялся с кресла. — О да, конечно. Это деловой звонок из Лондона. Я ненадолго.

Мэриголд наблюдала, как он шел через гостиную, такой же уверенный в себе, такой же привлекательный, как всегда. Только что-то изменилось.

Если бы она могла что-нибудь придумать! Но здесь, за много миль от Лондона, она была беспомощна. Уже наступил вечер, и ей необходимо было что-то срочно предпринять.

Потрясенная сознанием своего положения, Мэриголд забилась в угол кресла. Двое мужчин грузно опустились на кресла позади нее, и она почувствовала, что не в силах встать со своего места. Сама мысль о том, что ее увидят, казалась ей невыносимой.

Потом она услышала, как один из мужчин произнес фамилию Линдли.

— …Совершенно точно — видел его только что, но он, кажется, спешил. Телефонный разговор или что-то еще.

— Телефонный разговор? — засмеялся его собеседник. — Скорее всего, он просто не хотел, чтобы его узнали. Думаю, он спустился вниз с одной из своих девочек на выходные. Во всяком случае, очень симпатичная малышка вошла с ним час или два назад. Вполне в его вкусе…

Мэриголд больше не могла слушать. Ее уже не волновало, что эти мерзкие типы увидят ее. Ерунда, это не имеет значения. Ничто не имеет значения.

Одна из его девочек на выходные!

Она не представляла, куда идет. Она только знала, что не останется ни на секунду в этом месте. Ей нужно успеть забрать свои вещи до того, как Линдли поднимется в номер.

Она осмотрела большой вестибюль, убедилась, что оттуда, где стоят телефонные будки, гостиная не просматривается, и стала подниматься по лестнице. Лифтом она воспользоваться не решилась, так как у лифта Линдли мог ее заметить.

Она быстро поднялась по лестнице на свой этаж и, резко завернув за угол, столкнулась с человеком, который приостановился, чтобы зажечь сигарету.

— Простите, пожалуйста!

— Ничего страшного, глупо было останавливаться в таком месте.

Сперва он виновато улыбался, но потом, посмотрев на нее повнимательнее, посерьезнел и сказал совершенно другим тоном:

— Что-то случилось?

— Н-нет. Я спешила.

— Я так и понял.

— Надеюсь, я не ушибла вас, — произнесла Мэриголд и не спеша направилась к двери в свой номер.

Она чувствовала, что мужчина смотрит ей вслед. Впрочем, это не важно. Сейчас ей нужно взять свои вещи — она уже лихорадочно швыряла их в чемодан — и затем как-нибудь незаметно ускользнуть от Линдли. Ей представилась кошмарная сцена объяснения с портье, которому она должна будет сказать, что приехала сюда с Линдли.

Нужно справиться с собой и не рыдать. Если она останется спокойной и невозмутимой, то у нее появится шанс вырваться отсюда. Чемодан не закрывался, и она долго прижимала крышку трясущимися пальцами, пока наконец не услышала, что замок защелкнулся.

Теперь она была полностью готова к бегству, но никак не могла решить, что лучше — выбраться наружу через пожарную лестницу или открыто спуститься вниз и заплатить свою долю по счету до того, как Линдли заметит ее.

К своему стыду, Мэриголд вдруг обнаружила, что идет по коридору на цыпочках — совершенно ненужная предосторожность, которая только внушала лишние подозрения.

Она уверенно зашагала дальше, но тут же остановилась. По лестнице поднимался Линдли. Еще секунда — и он увидит ее. У нее не было выбора. Мэриголд вошла в первый попавшийся номер, быстро закрыла за собой дверь и оперлась о нее, задыхаясь скорее от волнения, чем от спешки.

В комнате был тот мужчина, с которым она столкнулась около лестницы. Он как раз закрывал свой чемодан — видимо, собирался уезжать.

— Привет! — воскликнул он, глядя на нее снизу вверх. — Что случилось на этот раз?

— Ничего, — ответила она машинально, почти шепотом, поскольку боялась, что Линдли может услышать ее голос.

— Ничего? — насмешливо переспросил он. — Это просто замечательно.

— Я ошиблась дверью, — в отчаянии проговорила Мэриголд.

— Ладно, не хотелось бы торопить вас, но… — Его поднятые брови досказали остальное.

Но она не могла сейчас выйти в коридор! Линдли, скорее всего, просто заглянет в их номер, увидит, что ее там нет, и направится обратно.

— Прошу прощения. Это может показаться смешным, но, пожалуйста, разрешите мне остаться здесь на минуту.

Он прошел к столу и налил стакан воды.

— Вам лучше сесть. Выпейте это. Извините, у меня нет ничего крепче. Я позвоню кое-кому, если вы не против.

— О нет! — испуганно возразила Мэриголд.

— Хорошо. Проходите и садитесь. Что это, дешевый детектив?

— Нет-нет. На самом деле все очень просто. — Мэриголд отпила немного из стакана, и ее парализованное сознание начало проясняться. Если этот человек собирается уезжать, значит, ей можно будет сесть вместе с ним на поезд. Больше всего Мэриголд боялась, что ей некуда будет податься, когда она покинет отель. Теперь у нее появилась надежда. Возможно, он даже едет в сторону Лондона — Лондона, который сейчас казался ей самым желанным и безопасным городом в мире.

— Вы уезжаете сегодня вечером? — Мэриголд старалась не задумываться над тем, как необычно звучит ее вопрос.

— Да, — удивленно ответил он.

— Простите меня за нескромное любопытство, но я хочу срочно уехать в Лондон и не знаю, будет ли еще сегодня поезд.

— Боюсь, что нет, — сказал он. — Последний поезд на Лондон ушел по крайней мере полчаса назад.

— О нет! — От разочарования Мэриголд закусила губу. Но так как она твердо решила уехать куда-нибудь, то добавила не слишком уверенно: — Ну а где здесь садятся на поезд?

— Не думаю, что сегодня вечером еще будут поезда. Станция обычно закрывается в половине десятого.

— Этого я и боялась. Но… — Она с тревогой взглянула на него. — Кажется, вы говорили, что уезжаете.

— О, я уезжаю на машине, — объяснил ее собеседник.

Он не стал вдаваться в подробности, но безрассудство толкнуло Мэриголд на дальнейшие расспросы.

— Вы едете в Лондон?

— Я еду в пригород Лондона. — Он явно не горел желанием прийти ей на выручку.

— Я должна уехать в Лондон сегодня вечером! — умоляюще воскликнула Мэриголд.

— Или куда-нибудь еще, — добавил он.

Она молчала, и мужчина пристально смотрел на нее, как будто пытался понять что-то.

— Послушайте, вы совершили убийство или украли чей-то жемчуг? — поинтересовался он, взяв у нее наполовину опустошенный стакан.

— О нет! — слегка улыбнувшись, возразила Мэриголд. — Это только…

Она лихорадочно пыталась придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение ситуации, пока он вежливо ждал продолжения.

— Это может прозвучать глупо, но я в чрезвычайно трудном положении…

— Об этом я и сам догадался, — заверил он.

— Я приехала сюда… с пожилым дядей. Я не видела его несколько лет, но он заботился обо мне, когда я была ребенком. Он узнал, что у меня тяжелая работа, и… привез меня сюда, чтобы я как следует отдохнула.

— Да? — произнес он с интересом.

— Я… я даже не предполагала, что у меня здесь могут быть какие-нибудь неприятности. Но как я уже говорила, мы не виделись с ним несколько лет, и за это время он стал просто невыносимым. Он много пьет, слишком много, и он… он ведет себя ужасно. Я не могу оставаться здесь ни минуты, я хочу уехать. Пожалуйста, поймите меня правильно и помогите мне.

Она смотрела на него снизу вверх, сцепив на коленях дрожащие руки. Ей подумалось, что, если он сейчас посоветует ей успокоиться, запереть дверь и лечь в постель, она закричит.

Но он, похоже, готов был ей поверить.

— Ваш дядя — это тот противный старик в баре с двумя подбородками и в мешковатом жилете? — уточнил он.

— Да, — как бы со стороны услышала Мэриголд свой ответ. — Да, это он.

— Тогда вы совершили большую глупость, согласившись провести с ним выходные, — заключил ее собеседник, достав из шкафа свою шляпу. — Пойдемте вместе. Я отвезу вас.

— О, спасибо вам! — Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержать свою бурную радость. — Я… я не хочу случайно встретиться с ним.

— Нет, конечно нет. Нам не нужна сцена в гостиной.

Мэриголд вздрогнула.

— Я проведу вас по запасной лестнице. Я знаю это место довольно хорошо, потому что часто здесь останавливаюсь.

— Но как же ваш счет? — Она боялась любых препятствий, которые могли помешать ее отъезду.

— Не волнуйтесь, я не жульничаю, — заверил он с холодной улыбкой, и Мэриголд неожиданно заметила, что у него красивые темные глаза. — Я заплатил по счету четверть часа назад, а за вас пусть платит ваш дядя. Он на это рассчитывал.

Через три минуты они уже мчались по дороге прочь от отеля, от Линдли и от всего того, чего она совсем недавно ожидала с таким радостным трепетом.

Какое-то время Мэриголд не могла говорить — слишком много событий произошло с ней в последние несколько часов. Очевидно, ее спутник догадался о ее чувствах, или же он просто не хотел в темноте отвлекаться от дороги. Во всяком случае, он не промолвил ни слова, пока долгий вздох Мэриголд не заставил его улыбнуться и спросить:

— Сейчас получше?

— Да, спасибо. Намного лучше.

Это была правда. Она чувствовала себя удивительно свободно, расставшись со своими иллюзиями по поводу Линдли. Но вместе с иллюзиями она освободилась и от того желания, которое наполняло ее жизнь новым смыслом.

— Гм, — произнес он уже гораздо доброжелательнее. — Отрицательный жизненный опыт иногда не помешает, не правда ли?

— Да, разумеется.

— Вас отвезти домой к маме?

— Нет, — ответила Мэриголд. — Нет, моя мама умерла. Отец тоже. Они оба погибли в автокатастрофе.

— О, простите. — На этот раз его тон был другим. — Я бы не спрашивал, если бы…

— Ничего. Это случилось два года назад.

Он помолчал пару минут, затем спросил:

— Вы сейчас живете одна?

— Да.

— Где?

— В Хайгейте.

Он негромко присвистнул.

— Нам с вами не по пути? — произнесла Мэриголд тревожно.

— Это совсем другой конец Лондона, — ответил он весело.

— Извините. Может, вы высадите меня около метро…

— Сомневаюсь, что поезда еще будут ходить к тому времени, когда мы приедем, — возразил он. — Кроме того, меня интересует… — Он внезапно замолчал.

— Что вас интересует? — спросила Мэриголд.

— Послушайте, — казалось, он о чем-то напряженно думает, — мне не нравится, что вы поедете домой одна после вашего приключения. И я полагаю, у вас нет никакой еды на завтра. Это правильно?

— Да, — согласилась Мэриголд. — Так и есть. Но я могу обойтись, — поспешно добавила она, пытаясь избавиться от неожиданно возникшего чувства тоскливого разочарования.

— Так вот, я не хочу, чтобы вы обходились, — решительно проговорил он. — Я возьму вас с собой. Сейчас я еду к своей сестре. Я позвонил ей из отеля и сказал, что приеду. Она с радостью примет вас.

— Но… но мы незнакомы. Я даже не знаю, как вас зовут. Я…

— Пол Ирвин, если это что-то меняет. Я очень приличный человек, а моя сестра еще лучше.

— Если вы вполне уверены… — начала Мэриголд.

— Вполне уверен, — категорически произнес он. — И мы не поедем сейчас в Лондон.

— Это страшно любезно с вашей стороны, — тихо сказала Мэриголд, надеясь, что ей еще представится возможность достойно выразить свою благодарность, потому что у нее вдруг перехватило горло и она не могла больше вымолвить ни слова.

Итак, она сидела рядом с ним в полутемном автомобиле и пыталась припомнить, как он выглядит. В отеле она думала только о том, как найти способ убежать от Линдли, и совершенно не обратила внимания на подробности, касающиеся Пола. Она вспомнила, что он высок и хорошо сложен. Не слишком молод, но моложе…

Она заставила себя не думать о Линдли.

Пол, в отличие от него, был надежным, а не просто привлекательным. Мэриголд снова вспомнила его темные проницательные глаза. Больше, к сожалению, она ничего не заметила.

— Приехали, — произнес Пол, сворачивая на извилистую подъездную дорожку, ведущую к небольшому двухэтажному дому.

Он помог Мэриголд выйти из машины и позвонил в дверь.

Очевидно, их увидели из окна, потому что дверь сразу же открылась. В полутемном холле стояла высокая девушка с изумительными медно-рыжими волосами.

— Вот, Стефани, я привез тебе гостью, — сообщил Пол. — Встречай ее, а я пока поставлю в гараж автомобиль. Она была страшно напугана сегодня вечером.

— Бедняжка! Входите. — Тон ее голоса был таким же теплым и глубоким, как цвет ее волос.

Обняв Мэриголд за плечи, хозяйка провела ее через холл в освещенную камином комнату.

— Вам, должно быть, ужасно холодно. Садитесь у огня, а я приготовлю вам что-нибудь горячее.

Мэриголд собиралась возразить, что она не голодна и что не стоит беспокоиться ради нее. Но, подняв глаза, она лишилась дара речи.

С фотографии на столе ей дерзко улыбался Линдли Марн.

Глава 2

Девушка, которую Пол Ирвин назвал Стефани, что-то говорила ей, по-видимому не рассчитывая на ответ. Впрочем, Мэриголд и сама чувствовала, что не в состоянии поддерживать разговор.

Какое-то время она, как загипнотизированная, смотрела на лицо Линдли, но потом все-таки сумела оторвать от него взгляд и лишь изредка косилась в сторону стола, безумно желая знать, как здесь оказалась эта фотография.

Было ли это прелестное гостеприимное создание, которое сейчас с таким пылом хлопочет вокруг нее, одной из «девочек на выходные»? После всего, что ей довелось пережить сегодня вечером, Мэриголд уже ничему не удивилась бы. С другой стороны, эта девушка определенно не походила на тех, кто проводит выходные с женатыми мужчинами. Казалось, она вообще не способна на обман. «В отличие от меня», — подумала Мэриголд с изрядной долей самобичевания.

Должно же быть какое-то простое объяснение. В конце концов, вполне возможно, что Линдли — просто друг семьи и его фотография украшает гостиную, потому что он в некотором роде знаменитость. Немного успокоившись, Мэриголд вновь обрела способность говорить. И когда минуту спустя Пол Ирвин вошел в комнату, она попыталась изобразить на лице улыбку.

Он стоял на пороге, щурясь от яркого света, его растрепанные каштановые волосы были влажными от уличного тумана, и он выглядел еще моложе, чем раньше. Он улыбнулся Стефани милой мальчишеской улыбкой и, подойдя к ней, поцеловал.

— Неплохо бы познакомить нас, — сказала Стефани.

— Боюсь, я не смогу этого сделать, — растерянно ответил Пол. — Я даже не знаю имени нашей гостьи.

— Простите, что я не представилась. — Мэриголд подняла глаза на Стефани. — Тернер, Мэриголд Тернер.

— Какое прелестное имя. У меня до этого не было знакомых с именем Мэриголд. Меня зовут Стефани — вы, наверное, слышали, как Пол обращался ко мне. Стефани Марн. Можете подняться наверх и принять душ, пока я приготовлю вам обоим поесть. Вы, должно быть, голодны.

Мэриголд кое-как совладала со своими чувствами, хотя второй шок был посильнее первого.

Стефани Марн! Это невероятно, совершенно невероятно!

К счастью, никто не смотрел на нее. Пол закуривал сигарету, а Стефани уже направилась к лестнице.

Мэриголд молча последовала за ней. Они поднялись по лестнице и вошли в прелестную комнату со светло-зелеными стенами, обставленную белой мебелью. Маленький электрический камин, стоящий в углу, излучал мягкий свет.

— Это комната Пола, — сказала Стефани. — Можете здесь располагаться. Для Пола я приготовлю другую.

— Я не могу выселить его из комнаты, — попыталась возразить Мэриголд.

— Для него это не имеет значения, — улыбнулась Стефани. — Ему будет хорошо в любой комнате, а вам нужны тепло и уют. Вы не представляете, какая вы бледная и усталая.

Мэриголд согласилась. Невозможно было противиться такому гостеприимству. Но она должна была кое-что выяснить, прежде чем хозяйка оставит ее одну.

— Как, вы сказали, ваша фамилия? — спросила она с поспешностью, за которую тут же принялась себя ругать. — Кажется, ваш брат говорил, что его фамилия Ирвин…

— На самом деле у нас всегда были разные фамилии. Я не родная его сестра, меня удочерили, — объяснила Стефани. — Марн — моя фамилия по мужу. Мой муж — Линдли Марн, писатель. Это его фотография внизу. Возможно, вы слышали о нем.

— Да, — медленно произнесла Мэриголд, — я слышала о нем.

Затем жена Линдли дружелюбно кивнула ей и ушла, сказав, чтобы она чувствовала себя как дома и немедленно приняла горячую ванну.

Оставшись одна, Мэриголд села на обитое ситцем кресло у камина. Разумеется, она не собиралась сейчас принимать ванну. Она хотела только одного — спокойно посидеть в одиночестве и попытаться осмыслить происходящее.

Так это жена Линдли! Та, кого Мэриголд всегда считала холодным, заносчивым, черствым созданием, оказалась совсем другой — приветливой, заботливой, доброжелательной. Мэриголд сгорала от стыда, когда думала о том, как чудовищно собиралась поступить по отношению к этой прелестной женщине.

Чувство вины так угнетало ее, что Мэриголд мечтала как можно скорее убежать из этого дома. Она не могла представить, как будет смотреть в глаза Стефани или ее брату, выручившему ее без лишних расспросов и обращавшемуся с ней так бережно и вместе с тем властно, что Мэриголд приходила в волнение при мысли о нем.

Если бы он знал, от чего он спас ее на самом деле!

Итак, ситуация все больше запутывалась. Внезапно Мэриголд вспомнила, что должна привести себя в порядок. Она примет ванну, спустится вниз и будет делать вид, что ничего не произошло.

Но, оказавшись в гостиной, девушка почувствовала, что не может оставаться невозмутимой в обществе Стефани Марн и ее брата. Впрочем, в отношениях Стефани и Пола была непринужденность, которая очень быстро помогла Мэриголд забыть обо всех неприятностях, и, поглощая приготовленный Стефани обед, она вдруг обнаружила, что называет своих собеседников по именам и ведет себя так, будто знакома с ними много лет.

Если бы это случилось до того, как она встретила Линдли! Если бы у нее были такие добрые, веселые, здравомыслящие друзья, как Стефани и Пол, возможно, Линдли не удалось бы уговорить ее отправиться в это позорное путешествие.

— Бедный ребенок! Она уже почти заснула. — Голос Стефани прервал ее мысли. — И неудивительно! Вы сейчас ляжете спать, Мэриголд, и поспите сколько захочется. Вы, конечно, останетесь у нас на завтра?

— Нет, я не могу! — в ужасе воскликнула Мэриголд.

— Почему? Пол сказал, что у вас в квартире нет еды. Вам лучше остаться у нас.

— Спасибо. — Мэриголд покраснела. — Но вы же не можете провести выходной с совершенно незнакомым человеком.

— Почему нет? — спокойно поинтересовалась Стефани. — Да и потом, разве вы незнакомый человек?

— Единственной причиной отказа может быть то, что вы не захотите остаться, — добавил Пол с необыкновенной серьезностью, хотя глаза его смеялись. — Если вы хотите нанести нам обоим жестокую обиду…

— Конечно нет. Я бы с удовольствием осталась, но…

— Тогда решено, — сделали окончательный вывод Стефани и ее брат. И Мэриголд, разрываясь между чувством вины и радостью, не смогла им возразить.

Конечно, было бы неразумно оставаться со Стефани после того, как она собиралась провести выходные с ее мужем. Но Мэриголд вдруг подумала, что, возможно, ей все-таки удастся получить удовольствие от этих выходных, хотя, конечно, потом придется разорвать знакомство со Стефани и Полом.

Последняя мысль привела Мэриголд в настоящее смятение, когда она погасила свет и улеглась в кровать. Но разрыва отношений все-таки не избежать. Если она позволит дружбе со Стефани и ее братом стать чем-то большим, чем временное удовольствие, слишком много путей пересечется и слишком много опасностей возникнет. Страхи, надежды и волнения этого утомительного дня совершенно вымотали ее. Мэриголд заснула почти сразу и спала глубоко и без сновидений.

Она проснулась от яркого солнечного света, свежая и отдохнувшая, и вдруг заметила, что возле ее кровати стоит Стефани с завтраком на подносе.

Даже при дневном свете Стефани выглядела великолепно. Видимо, ей было чуть больше тридцати. Ее медно-рыжие волосы спускались на плечи блестящими волнами, а матовая кожа необыкновенно теплого кремового оттенка подчеркивала их красоту. Ее карие глаза напоминали глаза Пола. Впрочем, на этом их сходство ограничивалось, и, если бы вчера Мэриголд не была так взволнована, она могла бы понять без объяснений, что они не родственники.

Стефани прошла и села на край кровати, явно намереваясь поговорить.

— Пол рассказал мне о вашем ужасном старом дядюшке. Мне очень жаль. Как вам, должно быть, неприятно!

— Да, это… это так. — Мэриголд тщательно намазывала маслом тост и старалась не смотреть на Стефани. Вся эта история с мифическим дядей казалась ей сейчас еще отвратительнее. — Но я не хочу о нем думать, — добавила она поспешно.

— Я не стану больше напоминать вам об этом, — заверила ее Стефани таким тоном, будто в ситуации, в которой оказалась Мэриголд, не было ничего необычного.

— Зато я не узнала бы вас и Пола, если бы… если бы не этот случай. — Мэриголд хотела как-то объяснить Стефани, какое огромное значение имело для нее знакомство с ней и ее братом.

— Действительно, — улыбнулась Стефани. — Вы появились как раз вовремя.

— Как раз вовремя? — Мэриголд хорошо знала об этом, но она не понимала, о чем говорит Стефани, и тревожилась, что ее дрожащий голос выдаст ее.

— О, все не так страшно. — Стефани засмеялась. — Просто это мои последние выходные здесь. Я переезжаю в Лондон в конце следующей недели и буду подыскивать там квартиру. Я устроилась на работу в детский сад. Надеюсь, мы будем часто видеться с вами, Мэриголд.

Мэриголд заставила себя сказать, что она тоже надеется на это.

Конечно, она надеялась на это всем сердцем, но не знала, к чему может привести их дружба.

— Вам нравится ваша работа? — спросила Мэриголд, чтобы сказать хоть что-нибудь.

— Да. Нравится. Я очень люблю детей.

— У вас нет своих детей?

— Нет.

У Мэриголд вырвался вздох облегчения. Ее вина была бы еще тяжелее, если бы у Линдли оказались дети. Когда молчание затянулось и стало немного неловким, она взглянула на Стефани.

Стефани быстро пожала плечами и отвернулась.

— Полагаю, вы обязательно узнаете обо всем очень скоро, так как вы теперь наш друг, — вымолвила она, задумчиво выщипывая маленькие пушистые шарики на одеяле. — У нас с мужем не все хорошо. Мы… ну, мы подолгу не видим друг друга.

— Сочувствую, — пробормотала Мэриголд и затем, понимая, что нужно еще что-нибудь добавить, поспешно произнесла: — Думаю, я должна сказать вам, что работаю в издательстве, которое публикует книги вашего мужа.

— О, неужели? — Стефани казалась удивленной — возможно, потому, что Мэриголд не упомянула об этом вчера вечером.

— Да. Но я собираюсь увольняться, — внезапно сообщила Мэриголд. Она не давала себе времени на размышления, только почувствовала в каком-то озарении, что у нее скоро может возникнуть необходимость увидеться с Линдли снова и эта встреча позволит ей продолжать дружить со Стефани и Полом.

— Почему? — недоуменно посмотрела на нее Стефани. — Что вы будете делать? Вы останетесь в Лондоне?

— Да. Там всегда можно найти работу.

— Можете ли вы составлять отчеты и другие документы?

— Да. Если они не слишком сложные. А что?

— В моем детском саду очень нужен работник. Интересно, если бы у вас появилась возможность…

— Работать с вами? Стефани! Как чудесно!

— На самом деле вы не будете работать со мной, потому что я целый день с детьми. Но мы сможем часто видеться. Сколько вы получаете сейчас?

— Шестнадцать фунтов в неделю.

— Гм. Думаю, я сумею платить вам столько же. Это довольно сложная работа. Вы будете вести всю документацию.

— Я не возражаю. — И хотя раньше Мэриголд всегда боялась ответственности, она неожиданно для себя обнаружила, что действительно не возражает. Что-то в Стефани внушало доверие.

— Хорошо, мы обсудим это позже, — сказала Стефани, поднимаясь, чтобы идти. — Вы собираетесь вставать? Или полежите еще немного?

— Нет-нет, я встаю, конечно, — заверила ее Мэриголд. — Можно я помогу вам приготовить обед?

— Нет. Все готово. Но вы можете спуститься и поговорить с Полом. Он отдыхает у большого камина и будет очень рад вашему обществу. У него такая тяжелая работа, что я не позволяю ему ничего делать, когда он приезжает сюда.

Мэриголд хотела узнать, что же это за работа, но Стефани уже вышла, поэтому она решила приберечь свой вопрос до подходящего случая.

Спустившись вниз, она обнаружила, что Пол, как и предупреждала ее Стефани, удобно развалился перед большим камином.

Он встал, когда вошла Мэриголд, и, улыбаясь, спросил, как она спала.

— Конечно, замечательно.

— Почему «конечно»?

— Измученная страшными приключениями, — весело ответила Мэриголд. — К счастью, сейчас я в безопасности.

— Не сыграл ли я в этом какую-то роль?

— Как же, разумеется. Без вашей помощи я бы никогда не оказалась здесь.

— Да. Не оказались бы, — согласился он, и Мэриголд заметила, что эта мысль доставила ему немалое удовольствие. — Я неплохо провел вчерашний день. Точнее, вечер.

Мэриголд засмеялась, но она не хотела больше обсуждать свое бегство из отеля, поэтому поспешно произнесла:

— Стефани говорит, что у вас сложная работа.

— Имеется в виду, что я обычно не выгляжу так хорошо, как сейчас? — поинтересовался Пол с безмятежной улыбкой.

— Я не это имела в виду.

— Стефани права. Последние два часа я очень старался ничего не делать. Но обычно работа у меня довольно трудная.

— Чем вы занимаетесь?

— Я химик.

— О! — «Звучит не слишком романтично», — подумала Мэриголд.

— Стефани сказала, что вы, возможно, будете работать с ней, — продолжал Пол.

— О да! — Мэриголд подняла на него сияющие глаза. — Надеюсь, у меня получится.

— Я в этом уверен. Вы сработаетесь.

— Сработаемся? Не сомневаюсь, что Стефани сработается с любым человеком. Но я не знаю, подойду ли ей.

— Думаю, да. Вы очень добрая и непосредственная. Стефани это подходит. У нее сейчас тяжелый период.

Мэриголд оглянулась на огонь, чтобы Пол не заметил ее волнения. Она понимала, что значат слова «тяжелый период», и была глубоко тронута откровенностью Пола.

— Надеюсь, я оправдаю доверие вашей сестры, — наконец сказала девушка, стараясь, чтобы голос ее звучал спокойно.

— Безусловно, — произнес он тоном, не допускающим возражений.

Мэриголд улыбнулась, подняв брови:

— Вы всегда так быстро составляете свое мнение о людях?

Какое-то время Пол молчал, задумчиво глядя на нее.

— Почти всегда, — вымолвил он, и Мэриголд почему-то почувствовала, что ей не хочется продолжать этот разговор. К счастью, минуту спустя к ним присоединилась Стефани.

Это был чудесный день. На протяжении всего обеда Стефани и Пол беседовали с Мэриголд о ее будущей работе, и она заразилась энтузиазмом этих двух людей.

То, что сначала казалось безрассудным предприятием, сейчас предстало в совсем ином свете, и Мэриголд вдруг ощутила удивительную легкость и свободу от прежних страхов. Она чувствовала себя так, будто выздоравливала от тяжелой болезни. Теперь все было позади. Мэриголд твердо знала, что ее болезнь прошла и она снова может быть счастлива в том новом мире, который создавала вокруг себя.

— Хорошо, что у вас квартира на севере Лондона, — заметил Пол, когда они уселись у огня после обеда, прихлебывая превосходный кофе. — Я сам там живу. Да и Стефани собирается поселиться где-нибудь неподалеку.

— Детский сад тоже находится в этом районе, — добавила Стефани. — Лучше не придумаешь.

— Если бы мне было неудобно ездить на работу, я бы просто сменила квартиру, — весело сказала Мэриголд. Она не переставала удивляться тому, что тоже может быть находчивой и уверенной в себе.

— Вам нравится ваша квартира? — поинтересовалась Стефани.

— О да, — ответила Мэриголд, и это было правдой. Хотя в ее квартире хватало места только для нее одной, она вполне могла бы приглашать к себе в гости друзей. — Вы должны приехать ко мне, — добавила она.

Стефани с готовностью заверила ее, что приедут.

Даже необходимость отъезда сразу после вечернего чая не испортила настроения Мэриголд. Ведь она увидится со Стефани меньше чем через неделю. К тому же она уезжала не одна, а вместе с Полом.

Пол принес сверху ее чемодан.

— Я очень рада нашему знакомству, — дружески обняв ее, сказала Стефани.

— Я тоже рада — гораздо больше, чем вы думаете, — с жаром произнесла Мэриголд.

Пол только улыбался, глядя на них, но Мэриголд не сомневалась, что он разделяет их чувства.

— Побудьте в тепле, пока я подъеду на автомобиле, — попросил он. — Ты говорила что-то о сандвичах, Стефани? Мэриголд не захочется готовить еду, когда она вернется в пустую квартиру.

— Конечно. — Стефани кинулась на кухню. — Сандвичи уже готовы, — сообщила она в ответ на протесты Мэриголд. — Я только упакую их.

Пол отправился в гараж за машиной, и Мэриголд осталась одна в уютной гостиной, освещенной камином.

У нее впервые появилась возможность вдоволь насмотреться на фотографию Линдли, и Мэриголд подошла к столу, испытывая странные, противоречивые чувства.

Тридцать шесть часов назад вся ее жизнь вращалась вокруг человека, изображенного на этой фотографии. Сейчас она понимала, что для счастливого будущего он не годится. Если бы…

Но нельзя слишком часто повторять эти два бесполезных слова, которые предполагают так много, а результат всегда оказывается таким ничтожным.

Она услышала скрип колес на песку. Затем Пол вернулся закрыть дверь гаража. Внезапно совсем рядом с ней раздался резкий телефонный звонок.

— Мэриголд, дорогая, возьмите трубку! — крикнула Стефани из кухни. — Это, видимо, кто-то из соседок. Скажите, что я сейчас не могу подойти.

— Алло, — сказала Мэриголд в трубку.

— Это ты, Стефани? — произнес Линдли Марн так громко, как будто находился вместе с ней в комнате.

Глава 3

Первые несколько мгновений Мэриголд была так поражена, что не могла говорить. Ей хотелось немедленно бросить трубку и прекратить весь этот кошмар.

Затем, возможно повинуясь инстинкту самосохранения, она попыталась убедить себя, что ошиблась, что нельзя распознать голос по одной короткой фразе. Пока она колебалась, голос раздался снова, и теперь в нем звучало раздражение.

— Алло, вы здесь? Это миссис Марн?

— Н-нет, — как бы со стороны услышала свой ответ Мэриголд, — это не миссис Марн. Я… я позову ее. Кто говорит?

Ей казалось, что ее голос изменился, но интонации, должно быть, остались прежними, потому что Линдли вдруг тревожно промолвил:

— Минутку! Кто это?

— Это подруга миссис Марн, — ответила Мэриголд, стараясь говорить небрежно.

К ее ужасу, он вдруг воскликнул:

— Мэриголд! Не ты ли это?

Беспричинная паника охватила ее, и она молча положила трубку. Как раз в этот момент из кухни вышла Стефани, а следом за ней появился Пол в пальто и со шляпой в руке.

— Готовы? — осведомился он.

— Ну, кто это был? — спросила Стефани.

— Не знаю, — соврала Мэриголд с невозмутимостью, которой сама удивилась. — Кто-то сразу отключился.

— Перезвонят, — спокойно сказала Стефани.

Затем, попрощавшись, Мэриголд последовала за Полом в машину.

Ее сердце тяжело билось. Ей казалось, что до того, как она успеет уехать, телефон зазвонит опять и на этот раз ей не удастся избежать разоблачения. Она была не в силах поддерживать разговор, пока Пол не завернул за угол и не выехал на шоссе.

Сейчас, если Линдли позвонит снова, Стефани ответит сама — и Линдли будет трудно задавать ей какие-то вопросы о Мэриголд.

Дорога домой оказалась короче, чем она предполагала. Прервав затянувшееся молчание, Пол попросил у Мэриголд разрешения позвонить ей как-нибудь. Мэриголд была рада этому, хотя и не позволяла себе думать, к чему может привести их общение.

Когда они подъехали к дому Мэриголд, она вышла из машины и дружески пожала ему руку на прощание. Зайти к ней Пол отказался, объяснив, что должен ехать к себе, где у него назначена встреча с коллегами.

— Когда я увижу вас снова? — поинтересовался он.

— О, как только Стефани… — начала Мэриголд.

— Нет, — сказал Пол, и было видно, что он улыбается. — До того, как приедет Стефани. Могу я пригласить вас на ужин?

— Конечно. — Ее голос слегка дрожал — возможно, из-за того, что разговор с Линдли обострил все ее страхи.

Но Пол, скорее всего, не почувствовал ее тревогу, потому что спокойно произнес:

— Тогда в среду? Я заеду за вами на работу.

— Думаю, лучше вам не заезжать за мной. — Она боялась, что Линдли может оказаться в издательстве в это же время.

— Неужели ваши начальники такие самодуры? — Он был изумлен ее ответом. — Тогда давайте встретимся в половине седьмого у бара «Глория».

— Хорошо, — с облегчением согласилась Мэриголд, не обнаружив в своей памяти ассоциаций, связывающих Линдли с «Глорией». — Это будет великолепно. Я обязательно приду.

В свою квартиру Мэриголд вошла в крайне возбужденном состоянии. Страх и надежда смешивались в ее душе, и это было странно и непривычно.

Ей казалось, что, как только она останется одна, сможет оценить события последних двух дней спокойно и беспристрастно и выработать линию поведения, которая позволит ей избежать любых проблем, связанных с Линдли.

Но ничего подобного, конечно, не произошло. Выяснилось, что она не способна принимать мудрые решения, находясь в своей квартире. Это удручало Мэриголд. Она должна что-то предпринять, чтобы Линдли не смог помешать ей дружить со Стефани и Полом. Или, скорее, с Полом и Стефани.

Придя утром в издательство, Мэриголд вдруг почувствовала, что ей там скучно и одиноко. Что хорошего можно найти в накладных, письмах и счетах, когда человек переживает величайшую драму? Но вскоре ей удалось полностью сосредоточиться на работе, и день потек как обычно.

Но все-таки сердце Мэриголд начинало болезненно биться каждый раз, когда открывалась входная дверь. В редкие минуты отдыха она представляла себе, как Линдли входит в офис и требует объяснения ее экстравагантного поведения в отеле.

Она все время вспоминала о предложении Стефани и поражалась, как ее угораздило пойти сюда работать. Каждый час был наполнен тревогой, что придет Линдли, и Мэриголд уговаривала себя держаться мужественно и дать ему достойный отпор.

Когда она уволится, Линдли уже не сможет устроить скандал. Если же он заявится в ее квартиру, там она будет чувствовать себя гораздо свободнее и сумеет управлять ситуацией.

Понедельник и вторник прошли относительно спокойно. В среду все мысли Мэриголд были о предстоящем свидании с Полом, и ей удалось забыть о Линдли.

После обеда курьер — чья наглость в обращении с сотрудниками равнялась подобострастию по отношению к их начальнику — ворвался в кабинет Мэриголд и спросил:

— Босс у себя?

— Да, у себя. — Мэриголд подняла голову от своих бумаг. — Кто к нему?

— Мистер Марн.

— Мистер… Ох!

— Нет, не мистер Ох, — пошутил курьер, считавший себя остроумным. — Мистер Марн. Пожилой господин, похожий на кинозвезду, который пишет книги.

— Я знаю, о ком вы говорите. Сейчас выясню, свободен ли мистер Фостер.

Двигаясь немного неуверенно, потому что ноги не слушались ее, Мэриголд пересекла комнату и открыла дверь в кабинет шефа.

— Мистер Фостер, здесь мистер Марн. Вы его примете?

— Конечно, конечно. Попросите его подождать пять минут. Я сделаю пару звонков, но это ненадолго.

Мэриголд повернулась к курьеру, который находился в поле зрения мистера Фостера и поэтому старался казаться собранным и расторопным. Она очень надеялась, что нежеланный посетитель подождет в коридоре. Но этот замысел был неосуществим. Оставалось только сказать:

— Пригласите его сюда, Тони. Мистер Фостер освободится через пять минут.

Тони вылетел за дверь — и возвратился почти немедленно, сопровождая человека, которого Мэриголд хотела сейчас видеть меньше всего.

Когда дверь за Тони закрылась, Линдли быстро пересек приемную и встал возле стола Мэриголд. Она смущенно разглядывала его и молчала.

— Мэри, куда ты пропала? — Она никогда не слышала, чтобы Линдли говорил таким возбужденным тоном. — Что с тобой случилось, детка? Зачем ты выкидываешь всякие фокусы? Я каждый день ждал твоего звонка.

— Это не фокусы. — Она яростно сопротивлялась нараставшему чувству вины. — У меня просто изменилось настроение. Я ужасно виновата, Линдли. Я… я не могла поступить иначе. Это все.

— Но почему ты не поговорила со мной? Что за манера — улизнуть, не сказав ни слова?

— Я не могу объяснить. — Это было правдой. — Пойми меня, пожалуйста. Я не гожусь для таких вещей, Линдли. Я не девочка на выходные. Я образумилась, если хочешь знать. Я… я ушла.

Мэриголд понимала, что ее напряженный, извиняющийся тон совсем не годится для того хладнокровного монолога, который собиралась произнести. Но она не могла ничего с собой поделать.

Он смотрел на нее полунасмешливо-полувопросительно, и это выражение лица чрезвычайно шло ему.

— Моя дорогая, я не знаю, что тебе сказать. Если ты передумала — это твое дело. Ты только должна была меня предупредить.

Теперь все наконец встало на свои места. И хотя Мэриголд давно уже знала, что он беспринципный донжуан, она с тревогой понимала, что была бы рада ошибиться.

Мэриголд все еще чувствовала их взаимное притяжение. Она старалась не смотреть в его улыбающиеся глаза.

— Извини, — решительно произнесла она. — Больше говорить не о чем. Я не хочу с тобой встречаться.

Мэриголд надеялась, что ее слова не оскорбят Линдли так, как оскорбило ее его поведение.

— Хорошо, Мэри, но как ты сумела убежать? — В его глазах промелькнул испуг. Или это ей показалось?

— Я просто вышла из отеля и отправилась на станцию.

— Но поездов не было.

Конечно, он должен знать об этом! Глупо было врать.

— Ну, если ты непременно хочешь все знать, я… я голосовала.

— И доехала до самого Лондона?

— Да, — с вызовом ответила Мэриголд.

— Тебя довезли до твоего дома?

— Разумеется.

— Ты маленькая лгунья, — изрек он изумленно. — Утром я звонил тебе два раза, но никто не подходил.

Мэриголд закусила губу. Она хотела было сказать, что уехала из дому рано утром в воскресенье. Но это выглядело бы неправдоподобно.

Не дав ей времени на ответ, Линдли продолжал:

— Ты не поехала домой, Мэри. Я только хочу знать, куда ты поехала. Не… — Он слегка запнулся. — Не к моей ли жене?

В эту кошмарную секунду у нее перехватило дыхание. Но тут мистер Фостер, выступив в необычной для него роли ангела-хранителя, открыл свою дверь и вошел в комнату с радостным возгласом:

— Рад вас видеть, Марн! Рад вас видеть. Пойдемте поболтаем.

Когда Линдли скрылся в кабинете шефа, Мэриголд, которая была уже на грани обморока, с облегчением отстучала несколько неровных строчек на машинке и потом вдруг решила, что должна идти. До конца рабочего дня оставалось еще четверть часа, но все документы были уже отпечатаны, и если она вдруг не понадобится мистеру Фостеру для какого-нибудь срочного дела, никто, кроме Тони, не заметит ее отсутствия. Лучше навлечь на себя гнев шефа, чем ждать, пока Линдли выйдет к ней и продолжит мучить ее своими расспросами.

Поспешно взяв пальто и шляпку, Мэриголд небрежно припудрила нос и вышла из кабинета так тихо и незаметно, как только могла.

Тони посмотрел на нее с интересом, когда она проходила мимо:

— Часы спешат?

— Нет, — ответила Мэриголд. — Я ухожу раньше.

Счастливо избежав дальнейших объяснений, она вышла на улицу.

До встречи с Полом оставалось еще много времени, но Мэриголд было все равно, куда идти, и она отправилась в «Глорию» и в одной из роскошных розово-серебряных гардеробных попыталась привести себя в порядок.

Рассматривая результат своих усилий в одном из сверкающих зеркал, Мэриголд была поражена мыслью, что совсем недавно она не стала бы делать это для кого-то еще, кроме Линдли. Шляпка, которую она сейчас носила, всегда вызывала его восторг. Теперь Мэриголд не хотела, чтобы он снова когда-нибудь смотрел на нее — восторженно или как-нибудь иначе.

Но если бы Пол нашел ее очаровательной, это было бы совсем другое дело.

Закончив прихорашиваться, она поднялась в вестибюль и села там в кресло.

Несмотря на потрясение, которое она пережила при встрече с Линдли, Мэриголд чувствовала необычайный душевный подъем. Самое трудное уже позади, а за те несколько дней, которые остаются до ее увольнения, вряд ли может случиться что-то страшное.

Огромная вращающаяся дверь «Глории» повернулась, и в вестибюле появился Пол. Он на секунду остановился у входа, сощурив глаза от яркого света, потом увидел Мэриголд и подошел к ней:

— Привет. Пойдемте поедим что-нибудь.

Когда он взял Мэриголд под руку, она вдруг поняла, что Линдли прикасался к ней совершенно по-другому. Пол повел ее в гриль-бар, где для них был зарезервирован угловой стол.

Он сделал заказ, полностью доверяя ее вкусу, улыбнулся ей, всем своим видом показывая, как прекрасно она выглядит и как он рад ее видеть. Мэриголд решила, что никто еще не относился к ней с таким восхищением.

— Вы даже прелестнее, чем я думал, — сказал он.

— Неужели? — Она слегка покраснела под его смеющимся взглядом. — Вы всегда так красноречивы, когда приглашаете девушку пообедать?

— Нет, конечно. Разве другие мужчины не говорили вам, что вы очень хороши?

— Н-не часто. — Она вспомнила некоторые более искусные комплименты Линдли и покраснела еще сильнее.

— Ну, это не имеет значения. У вас все впереди, — заявил Пол. И затем, очевидно не желая больше смущать ее, заговорил о другом: — Стефани хочет знать, определились ли вы с работой. Она передала вам сердечный привет и попросила сказать, что наконец-то все устроила. Вы можете приступить к работе в любое время начиная со следующей недели.

— О, как это мило с ее стороны! — воскликнула Мэриголд. — Я приду в понедельник.

— Вы очень рады, что увольняетесь?

— Не особенно. Меня вполне устраивала моя работа. Но предложение Стефани было слишком заманчиво.

— Да, конечно. Я только подумал…

— Что вы подумали? — быстро взглянула она на него.

— О, видимо, это просто фантазия. Мне показалось, будто что-то — или кто-то — в вашем издательстве вас безумно раздражает.

— Нет, что вы! — Мэриголд неожиданно ощутила необыкновенную сухость во рту.

— Значит, я не прав? — Он улыбнулся ей. — Если нужно с кем-нибудь серьезно поговорить, я к вашим услугам.

— О, Пол! — Она импульсивно сжала его руку. — Вы такой добрый и внимательный. Я не заслуживаю этого.

— Не заслуживаете этого?! Не смешите. — Он взял ее руку в свои ладони. — Конечно, заслуживаете. Вы пережили ужасный удар два года назад, и я… — Его взгляд упал на их соединенные руки. — Я не хочу, чтобы вы страдали из-за того, что у вас нет семьи.

— Вы очень любезны, Пол, — робко засмеялась Мэриголд. — Но я уже достаточно взрослая и могу позаботиться о себе сама. Вам не стоит беспокоиться.

— Нет, вы не настолько взрослая, чтобы заботиться о себе. У каждой девушки должен быть кто-то, кто о ней заботится. Кстати, не забывайте о вашем дяде, — добавил он с усмешкой.

— О моем дяде?

— Ну, о том, который пил в баре.

— О да, конечно. — Мэриголд постаралась не показать виду, что совершенно забыла о существовании дяди.

— Я вдруг подумал, что напрасно не спустился тогда в бар и не приструнил его.

— Вы поступили правильно, — пылко возразила Мэриголд.

— Тогда мои мысли были заняты другим, — признался он.

— Вы думали о надоедливой девушке, навязавшейся вам в попутчицы.

— Вовсе нет! — запротестовал он с негодованием.

— О, Пол! — Она засмеялась. — Вы мне очень помогли. Я в любом случае вас не виню.

— Я был озабочен кое-чем еще.

— Простите меня. О чем же вы беспокоились? Не о том ли, что ваш последний эксперимент оказался неудачным?

— Нет. — Он улыбнулся, но тут же снова посерьезнел. — На самом деле я беспокоился о Стефани.

— Беспокоились о Стефани? Почему?

— Ну… — Пол запнулся, потом медленно произнес: — Понимаете, у нее масса неприятностей с мужем.

— Д-да?

— Она никогда не жалуется, но он все-таки нуждается в хорошей взбучке.

— Правда? — Мэриголд очень сожалела, что разговор повернулся таким образом, но понимала, что не может ничего изменить. Остается только отделываться короткими репликами и помалкивать.

Неожиданно он поднял глаза, как будто вспомнив о чем-то, и заметил:

— Странно, что именно в вашем издательстве выходят его книги.

— Я уже сказала об этом Стефани.

— Да, я знаю. Вы, наверное, виделись с ним, когда он приходил к вам в издательство. Красивый малый, который выглядит моложе своих лет.

— Думаю, я виделась с ним.

— Они женаты уже много лет, но это не имеет значения. Я всегда считал, что для Стефани ни один мужчина не будет достаточно хорош, но этот мерзавец определенно не для нее.

— Вы очень любите Стефани, не правда ли? — спросила Мэриголд, чтобы не молчать.

— Да, конечно. Я никогда не встречал более честного и порядочного человека. Они с Марном поженились, пока я был за границей, и, когда я вернулся домой, выяснилось, что она сомневается, правильно ли поступила.

Мэриголд вдруг подумала, что тревога Пола за судьбу Стефани могла быть обусловлена иными причинами — например, ревностью. Но она, разумеется, не стала развивать эту тему.

— Неужели ничего нельзя изменить? — спросила она наконец.

— Ничего. Он не может вести себя по-другому. Лично я никогда в этом не сомневался, но Стефани, естественно, гораздо позже пришла к такому заключению. Я всегда старался держаться от него подальше. У меня вспыльчивый характер, но нет смысла затевать драку, если от этого никому не станет лучше. Я даже подолгу не виделся со Стефани. Только женщина может надеяться на что-то в совершенно безнадежной ситуации. Я бы не стал скрывать своего отношения к Линдли, и это могло причинить ей боль.

— Вы были правы, Пол.

— Полагаю, да, — с сомнением улыбнулся он. — Чужое сочувствие обычно только мешает. Я считаю, что, если ты действительно заботишься о человеке, ты должен оставаться в стороне, пока у тебя не попросят реальной помощи.

Мэриголд засмеялась, но взглянула на него с одобрением.

— Я полагаю, теперь вы можете оказать реальную помощь?

— Да. Стефани наконец рассказала мне все. У него какая-то странная работа — изучать страну и всячески развлекаться. Он приезжает к Стефани, когда у него нет ничего более приемлемого. Но чтобы мириться с этим, нужно не иметь гордости и уважения к себе.

Мэриголд прокашлялась и тихо сказала:

— Разумеется.

Казалось, Пол не услышал ее — до такой степени он был поглощен своими размышлениями.

— И что произошло потом? — испуганно осведомилась Мэриголд.

— Мы со Стефани все обговорили, и она наконец согласилась развестись с ним. Это вполне разумный шаг.

— Д-да? — Неприятный холодок пополз по спине Мэриголд.

— Поэтому я начал следить за ним. Стефани не относится к тем женщинам, которые могут собирать компромат на мужа.

Мэриголд облизала кончиком языка пересохшие губы.

— Я не представляю, что она стала бы этим заниматься.

— Поэтому за дело взялся я, — объяснил Пол. — Я знаю, это звучит несколько мелодраматично, но Линдли был в том отеле, где мы с вами встретились. Я разузнал, что он поехал туда с какой-то девушкой, и отправился вслед за ним.

Мэриголд внезапно поняла, что значит выражение «волосы встали дыбом».

— Он зарегистрировал свою отвратительную маленькую подружку как жену. Я надеялся, — усмехнулся Пол, — что на этот раз мы с ним встретимся. Я не знаю, кто была его девушка, но это не имеет значения для моего расследования.

Глава 4

Огромным усилием воли Мэриголд заставила себя продолжать разговор.

Она улыбалась, смотрела возмущенно или сочувственно, в зависимости от обстоятельств, и даже во время от времени вставляла свои замечания.

Но все это было наигранно. Сейчас Мэриголд могла думать только о том, что она превратилась в объект расследования. И результатом этого расследования окажется заявление о разводе. Если все станет известно, ее надежды рухнут.

Этой злополучной поездке с Линдли, которая теперь казалась Мэриголд не только безнравственной, но и смешной, не суждено было утонуть в блаженном забвении. Наоборот, она могла испортить все то, что обещало сделать жизнь Мэриголд такой замечательной.

Стефани, чьей дружбой она так дорожила, будет смотреть на нее с омерзением, а Пол — Пол, который так восхищается ею, — начнет относиться к ней с ненавистью.

Отвратительная маленькая подружка!

Видимо, ее чувства отразились у нее на лице, потому что Пол неожиданно остановился на полуслове и воскликнул:

— Мне не следовало беспокоить вас своими проблемами. Извините, Мэриголд. Надо быть сдержаннее на язык.

— Ничего страшного. Я нисколько не возражаю, чтобы вы рассказывали мне об этом. Пожалуйста, говорите все, что думаете. — В ее голосе звучала мольба. — Я просто размышляла над вашими словами. Как я понимаю, вы не следили за девушкой, которая остановилась в Отеле с Линд… с мужем Стефани.

— Это ни к чему. — Пол наполнил ее бокал, и Мэриголд машинально отпила из него, надеясь, что он не заметит, как ее зубы стучат по стеклу.

— Неужели?

— Понимаете, мне не обязательно знать, кто эта девушка. В книге регистрации постояльцев отеля отмечено, что он остановился с некоей женщиной, которую представил как свою жену. А мы со Стефани засвидетельствуем, что она не была его женой.

— Все ясно. — Мэриголд подперла подбородок ладонью, изображая глубокую задумчивость, и опустила глаза. Она почувствовала, что не может скрывать чувство облегчения, поэтому решила не смотреть на своего собеседника.

В ее душе снова зарождалась надежда. Возможно, им действительно не понадобится узнавать, кто был с Линдли в отеле. Правда, Мэриголд в это не слишком верилось.

— Вы не должны принимать мой рассказ близко к сердцу, Мэриголд, — мягко произнес Пол. — Я не думал, что он произведет на вас такое впечатление. Это ужасно мило с вашей стороны — так беспокоиться о Стефани. Но поверьте мне, хотя развод — штука довольно неприятная, у Стефани нет другого выхода.

— Да, — со вздохом кивнула Мэриголд. — Да, вы правы. — И затем, как бы не желая оставлять эту тему, продолжала: — Как вы считаете, он будет возражать?

— Кто, Линдли? Я точно не знаю. — Пол задумался. — Вряд ли он испытывает какие-то чувства к Стефани — даже те, которые он обычно испытывает к другим женщинам. Но для мужчин такого типа очень удобно быть женатыми.

— Удобно? Почему? — живо поинтересовалась Мэриголд.

— Потому что это прекрасная гарантия против женитьбы на другой женщине. — Пол улыбнулся с добродушным цинизмом. — Вы не знаете мужа Стефани. Он создан природой для роли «мужчины, женатого не на той женщине». Я уверен, что он преподносит эту сказку всем глупышкам, которых хочет завлечь. И вся суть заключается в том, что он действительно женат не на той женщине. Только она расплачивается за это, а не он. Этот прирожденный волокита всегда найдет повод сказать: «Если бы не моя жена…»

— Понимаю, — медленно промолвила Мэриголд. — Да, я понимаю. — И если раньше ей не было стыдно перед Полом, то теперь стало стыдно.

Несмотря на все это, вечер прошел замечательно. Сначала Мэриголд думала, что ее тревога все испортит. Но через некоторое время ее охватило ощущение безмятежного счастья, и Мэриголд решила наслаждаться каждой минутой этого свидания, даже если они с Полом больше не встретятся.

Ее состояние напоминало состояние человека, который, пережив страшную катастрофу, остался в живых. Впоследствии ей трудно было понять, что именно сделало вечер таким незабываемым. Когда Пол отвез ее домой и дружески, даже нежно пожелал ей спокойной ночи, Мэриголд уселась в халате перед своим газовым камином, вспоминая о часах, проведенных с ним.

По сравнению с расчетливым обаянием Линдли его натура казалась девушке чрезвычайно привлекательной. Находиться рядом с ним было так приятно, что Мэриголд без конца представляла себе, как он улыбается, как смеется, как говорит, пока неожиданно пришедшая мысль об опасности, в которой она очутилась, не отрезвила ее.

Ей было ясно одно — дело о разводе будет возбуждено, и ей придется в этом участвовать, независимо от того, станет ли ее имя известно или нет.

Разумеется, она могла рассчитывать, что эта история не будет предана широкой огласке и ей удастся избежать шумных сцен в семействе Линдли.

Но с другой стороны, Мэриголд казалось невозможным оставаться подругой Стефани и в какой-то степени ее доверенным лицом, избежав при этом объяснений.

«Я ничего не знаю о том, как будет происходить развод, — с ужасом думала Мэриголд. — Я могу случайно выдать себя».

Затем она задала себе вопрос: не лучше ли ей уехать куда-нибудь, где Пол и Стефани не найдут ее? Но этот план показался Мэриголд невыполнимым. Кроме того, интуиция настойчиво говорила ей о другом. Оставить Стефани и Пола без борьбы было немыслимо.

Мэриголд не могла предположить, что сумеет пройти через это испытание, оставшись нераскрытой. Но она в полной мере расплатилась за свою ошибку и имела право на счастье. К тому же ее поступок был продиктован всего лишь глупостью.

Все эти размышления утомили Мэриголд, и она отправилась спать, сказав себе, что примет решение позже. Но сердце ее знало, что решение уже принято. Она будет продолжать бороться за свое счастье, пока не поймет, что проиграла.

Остаток рабочей недели прошел как обычно. Видимо, Линдли почувствовал, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут. Во всяком случае, он больше не пытался увидеться с Мэриголд.

В воскресенье она по предложению Стефани приехала в детский сад. Дом, стоящий на большом запущенном участке, вероятно, лет тридцать-сорок назад принадлежал какому-то преуспевающему дельцу. Комнаты были просторные, с очень высокими потолками, но кухня, как ни странно, находилась в подвале.

— Кухня совершенно непригодна для готовки, — объяснила Стефани. — Поэтому у нас сейчас идет строительство флигеля позади дома. Там пока ничего нет, кроме фундамента и парового котла.

— Всем этим занимаетесь вы сами? — уточнила Мэриголд и, когда Стефани кивнула, продолжала: — Вы хороший организатор, не так ли?

— Ох, я даже не знаю. — Стефани засмеялась. — Мне помогает Дэвид Тревлин, наш врач. Он приходит два раза в неделю. Посмотрите, здесь будет ваша комната. Она небольшая, но симпатичная.

«Она действительно симпатичная», — решила Мэриголд, с удовольствием разглядывая маленькую уютную комнату с широким окном, выходящим в сад. Старомодная мебель, вероятно составленная из разных комплектов, была все еще в хорошем состоянии, а жаркий огонь в камине дополнил приятное впечатление.

— Вы хотели бы взглянуть на детей? — поинтересовалась Стефани. — Они сейчас готовятся к дневному сну.

— Да, конечно. С удовольствием.

Стефани привела ее в длинную просторную комнату, расположенную в задней части дома. Вдоль стен стояли складные кровати, на которых лежали дети от двух до пяти лет, все на удивление спокойные.

— А совсем маленькие у вас есть? — тихонько спросила Мэриголд.

— Сейчас нет. Хотя, возможно, немного позже мы разместим их в другом крыле.

— Понятно.

— Я вас вижу, — раздался хриплый голос с ближайшей кровати.

Обернувшись, Мэриголд обнаружила, что ее разглядывает необыкновенно яркий голубой глаз. Его обладатель, пухлый маленький мальчик лет пяти, старательно прищурил второй глаз, видимо желая показать, что он спит.

Мэриголд очень хотелось засмеяться, но Стефани сказала серьезно:

— Ты должен спать, Кевин.

— Я сплю, мисс, наполовину, — прошептал Кевин и неохотно закрыл второй глаз.

Когда они вышли в коридор и Стефани захлопнула дверь, Мэриголд заметила со смехом:

— Мне понравится работать здесь.

— Надеюсь. — Стефани сжала ее руку. — Лично я не стала бы заниматься ничем другим.

— Я так и думала, — сказала Мэриголд. — Вы созданы для этой работы. Фактически здесь ваш дом и ваша семья… О, извините, ради бога. Какая же я бестактная и глупая!

— Ничего страшного. Пусть у нас с мужем не все благополучно, но вы не должны вести себя так, словно у меня кто-то умер, — заверила ее Стефани. — Пойдемте в мой кабинет. У меня есть свободные полчаса. — И она повела девушку в комнату на первом этаже, которая во многом напомнила Мэриголд ее собственную.

Когда они уселись возле камина, Стефани произнесла:

— Я не слишком люблю откровенничать, но это не относится к вам. Я вполне созрела, чтобы обсудить с вами мою проблему. Обычно я принимаю вещи такими, какие они есть, но иногда лучше заставить себя что-то изменить.

— Да, — согласилась Мэриголд. — Особенно когда ты не знаешь, за что тебя наказывают так жестоко.

Стефани кивнула, и на минуту наступила тишина. Затем Мэриголд неуверенно промолвила:

— Пол говорит, что вы решили развестись с Линд… с вашим мужем.

— Да. — Стефани задумчиво смотрела на огонь. — Это не значит, что у меня нет шанса вернуть все обратно. Но наши отношения стали для меня унизительными. Поэтому лучше всего разрубить узел.

— Я вас понимаю. Похоже, вы не испытываете к нему глубоких чувств, — осмелилась сказать Мэриголд.

— Я не стану притворяться. Конечно, раньше я его любила. Но все-таки я вышла замуж слишком поспешно, и у меня было много времени, чтобы раскаяться. — Стефани усмехнулась.

— Извините, Стефани, — с жаром произнесла Мэриголд. — Вы заслуживаете лучшего.

— Не знаю. — Стефани пожала плечами. — За глупые ошибки обычно приходится расплачиваться.

— Безусловно. — Мэриголд как раз недавно думала об этом. — Но я хочу, чтобы вы не переставали надеяться на счастье. Вы удивительный человек. Думаю, это имеет значение не только для вашей работы, но и для других вещей.

Стефани засмеялась и покраснела:

— Я не знаю, что отвечать, когда вы говорите так сердечно. — Поскольку Мэриголд выжидательно смотрела на нее, она продолжила: — Вряд ли вы удивитесь, услышав, что Линдли — не самый главный человек в моей жизни.

— Вы снова собираетесь замуж? — спросила Мэриголд.

— Я не хочу пока это обсуждать. Неприлично говорить о новом муже до того, как избавишься от прежнего, каким бы недостойным он ни был. Но вы не должны беспокоиться обо мне.

— Я не буду беспокоиться, — медленно произнесла Мэриголд. — И я очень рада за вас, Стефани. Действительно рада.

— Я знала, что вы будете рады. Поэтому и сказала вам. — Стефани улыбнулась. — А сейчас я вас покину. Дети скоро проснутся, а мне еще нужно кое-что сделать. Позвоните мне вечером, если хотите. Я надеюсь, что завтра утром вы сюда придете.

Мэриголд попрощалась с ней и спустилась вниз, стараясь идти как можно тише, чтобы не потревожить маленьких питомцев Стефани, перед которыми она благоговела.

Снова очутившись на улице, она направилась было к автобусной остановке, но вдруг, повинуясь неожиданному импульсу, повернула в обратную сторону, чтобы пройти через парк и сесть в автобус в другом месте. Стояла холодная дождливая погода, не слишком подходящая для прогулок, но Мэриголд почувствовала непреодолимое желание побыть наедине с собой, и мысль о переполненном автобусе была ей ненавистна.

Сильный ветер срывал с деревьев последние осенние листья. В парке было безлюдно, и, когда Мэриголд прошла несколько сот ярдов, ей показалось, что она совсем одна в целом мире. Отдаленный шум, доносящийся с улицы, только подчеркивал окружающую тишину.

Так вот в чем дело! Она оказалась так глупа и доверчива, что не замечала очевидного. Вероятно, это произошло потому, что она воспринимала Пола и Стефани как родных брата и сестру. Теперь Мэриголд поняла, почему Пол так стремился оказать Стефани «реальную помощь», когда ее семья начала рушиться.

Мэриголд брела по парку, все время повторяя себе, что она не станет огорчаться, если ее лучшие друзья поженятся. Странно, но они получат такую возможность лишь благодаря ей, Мэриголд.

Только абсолютно безнравственный человек может испытывать какие-то иные чувства, кроме радости, видя, как счастливы те, кто всегда помогал ему. Конечно, она была довольна, что Стефани выйдет замуж за Пола.

Мэриголд тяжело вздохнула.

Каждого, кто осмеливается мечтать о том, на что не имеет права, ждет глубокое разочарование.

Впрочем, она ведь почти не знала Пола, так что у нее не было повода для разочарования. Глупо гулять по парку в такой унылый день. Сразу начинаешь беспокоиться и грустить. Если у нее осталось хоть немного здравого смысла, она должна немедленно садиться в автобус и ехать домой, а не бродить по парку, предаваясь меланхолии.

У нее хорошая работа и хорошие друзья. Она вполне может считать себя необыкновенно счастливой. Придя к такому выводу, Мэриголд отыскала автобусную остановку, купила свежую газету и читала ее всю дорогу до дома.

Она уже вошла в дверь, когда в холле пронзительно зазвонил телефон.

Мэриголд сняла трубку и тут же услышала голос Пола:

— Могу я поговорить с мисс Тернер?

— О, Пол, я слушаю.

— Здравствуйте, Мэриголд! — Похоже, он действительно обрадовался, несмотря на то что она была всего лишь подругой его невесты. — Я надеялся застать вас. Как насчет театра сегодня вечером? У вас осталось только двадцать четыре часа свободы, не так ли?

— Я еще не успела подумать об этом, — засмеялась Мэриголд. — Я с удовольствием составлю вам компанию. Но… Вы уверены, что я не помешаю вам со Стефани?

— Не смешите, — возразил Пол. — Стефани в любом случае не идет. Она чем-то занята. Я позвоню вам около шести. У нас будет возможность зайти куда-нибудь перекусить до театра. Согласны?

— Согласна, — ответила Мэриголд, не в силах сдержать радость. И когда она положила трубку и поднялась наверх в свою комнату, она так старалась успеть собраться к его приезду, что у нее не было времени сесть и подумать, разумно ли она поступает.

Пол явился ровно в шесть, и, когда Мэриголд спустилась в холл, он уже ждал ее. Глядя на него с лестницы, Мэриголд подумала, что не замечала раньше, насколько он привлекателен. Ладная фигура, смеющиеся глаза, волевой подбородок, обманчиво-ленивая, дразнящая улыбка…

Все-таки Стефани — счастливая женщина. «И она вполне заслуживает счастья», — живо напомнила себе Мэриголд, когда Пол взял ее руку в свою.

— Жаль, что Стефани не может с нами пойти, — сказала Мэриголд, и она действительно пожалела об этом, но ненадолго.

— Стефани пойдет в другой раз, — заверил ее Пол. — Она позвонила мне сегодня днем, после того как вы ушли от нее.

— Это она посоветовала вам пригласить меня?

— О нет. — Пол улыбнулся. — Вы знаете, что все мои блестящие идеи принадлежат мне одному.

Мэриголд засмеялась, но ей было немного неловко. На самом деле ей очень хотелось спросить, знает ли Стефани, что они вдвоем идут в театр. Но это показалось ей нелепым, поэтому она просто сказала:

— Полагаю, Стефани говорила вам, как мне понравилось мое новое место работы.

— Да. Она считает, что вы очень ей подходите. Теперь ее неудачный период наконец-то закончился. Может, вы приносите другим счастье?

Он лукаво улыбнулся.

Какое-то время Мэриголд раздумывала, стоит ли ей выказать свою радость от того, что двое ее лучших друзей так счастливы. Но потом она сочла это преждевременным, ведь Стефани еще даже не развелась.

Спектакль доставил Мэриголд огромное удовольствие. В нем шла речь о женщине, которая изменила своему мужу, и, хотя сюжет пьесы не был точным отражением ситуации, возникшей в жизни Мэриголд, иногда ей становилось не по себе.

После спектакля они решили немного пройтись пешком. Был холодный ясный вечер, совершенно неожиданно сменивший туманный день.

— Вам понравилось? — спросил тревожно Пол, видимо обеспокоенный ее молчанием.

— Да. Очень.

Он взял ее руку и тепло пожал ее.

— Вы как-то притихли.

— Я просто размышляю. Мне хочется знать, что бы я делала на месте этой женщины.

— О, ей стало бы намного лучше, если бы она прекратила врать, — заявил Пол. — Между людьми, которые любят друг друга, не должно быть секретов.

— Иногда откровенность только мешает.

— Вздор, Мэриголд. Всегда нужно знать правду и принимать все как есть.

— Вы полагаете, что если сказать правду, то исчезнут все вопросы? Вдруг эта женщина потеряла бы своего мужа?

— Ничего подобного. Произошла бы отвратительная ссора, и они бы решили, что никогда не будут счастливы снова. Но потом они бы обязательно все уладили, потому что были необходимы друг другу. — В голосе Пола звучала абсолютная уверенность в своей правоте, и Мэриголд обнаружила, что почти завидует его простому восприятию жизни.

— Хорошо, возможно, в этом частном случае вы и правы, — заметила она нерешительно. — Но другие люди…

— При чем здесь другие люди? — возразил Пол с улыбкой. — Это всего лишь абстрактная проблема. Не волнуйтесь так.

— Ладно. — Мэриголд беззаботно рассмеялась, хотя для нее эта проблема была вовсе не абстрактной. — Жизнь представляется вам милой и простой, не правда ли, Пол?

— Вы имеете в виду, что я не могу испытывать сложных чувств? — добродушно спросил он.

— Нет! Конечно нет. Я просто думаю, что для вас существует только черное и белое, но ведь бывает и серое. Вас это не беспокоит?

— Пожалуй, нет. Есть вещи, которых я не могу простить, но их очень мало. Иными словами, мой девиз — будь счастлив сам и дай другим быть счастливыми по-своему.

Мэриголд едва удержалась от желания спросить, что же это за вещи, которых он не мог бы простить.

— Неудивительно, что Стефани так любит вас, — решилась сказать она.

— Вот как, Мэриголд? — Он замедлил шаг. — Мне очень приятно это слышать.

Что-то в его тоне заставило сердце Мэриголд испуганно забиться, и внезапно ей показалось, что пустынная улица, по которой они шли, отгородила их от всего остального мира.

— Да, я думаю, вы подходите друг другу, — выдавила она. — Я… я ужасно рада. Стефани обо всем мне рассказала.

— О чем рассказала? — Пол остановился, чтобы видеть ее лицо, но, так как он не отпустил ее руки, они оказались очень близко друг к другу.

— О том, что после развода вы с ней… Не понимаю, почему я не догадалась об этом раньше. Конечно, вы должны быть влюблены в нее. Никто не может знать ее так хорошо…

— С ума сойти! — И он неожиданно поцеловал ее, что со стороны выглядело вполне естественным. — Стефани — золото высшей пробы, но я нисколько в нее не влюблен.

— Но… — Чувство радостного ужаса охватило Мэриголд. Она боролась с непреодолимым желанием обнять Пола. — Но она думает…

— Кто? Стефани?

Мэриголд молча кивнула.

— О чем она думает? Совсем не о моем роковом обаянии, уверяю вас. Она слишком увлечена этим своим доктором, Дэвидом Тревлином. Это в него она влюблена и собирается выйти за него замуж, смешной вы ребенок. Это он подходит ей, если хотите знать.

— Ох! — выдохнула Мэриголд. — А я была уверена…

— Да, я знаю. — Он обнимал ее, улыбаясь, и если бы все происходило в цветущем саду в июне, а не на лондонской улице в ноябре, то не было бы в мире ничего романтичнее. — Вы думали, что мы со Стефани подходим друг другу, и безумно радовались нашему счастью. Вы маленькая лгунья! Только попробуйте сказать мне это еще раз. Мне подходит лишь одна девушка — вы, и скоро вы привыкнете к этой мысли.

Глава 5

Только сейчас Мэриголд осознала всю прелесть ситуации. Она склонила голову ему на плечо, почувствовав под щекой шероховатую ткань его костюма, скрывавшего крепкие мускулы.

Он не со Стефани. Он принадлежит ей, Мэриголд. Ничто не помешает ей любить этого мужчину. Больше нет необходимости притворяться перед собой или перед ним, что она испытывает к нему только дружеские чувства.

В эти несколько блаженных секунд Мэриголд поняла, что такое настоящее счастье, и даже о Линдли ей удалось забыть на какое-то время.

Затем Пол сказал:

— Ну что, любимая? Ты больше не будешь говорить глупости?

Она взглянула на него, и он опять поцеловал ее. Этот поцелуй был гораздо более долгим, и Мэриголд ответила на него.

— Так-то лучше. — Пол с облегчением рассмеялся. — Я уже начал беспокоиться, не случилось ли чего-то плохого.

И когда он сказал это, Мэриголд все вспомнила. Вспомнила, что жизнь, только что казавшаяся ей такой простой и прекрасной, на самом деле куда сложнее.

Она вспомнила о Линдли и о том, что Стефани разводится с ним из-за «отвратительной маленькой подружки», которая вызывала у Пола такое презрение. Мэриголд была этой «отвратительной маленькой подружкой», и ее сейчас обнимал Пол посреди безлюдной улицы, пока их союзница-луна то появлялась, то исчезала за облаками, освещая эту романтическую сцену.

Мэриголд резко дернулась, высвобождаясь из его объятий.

— Что случилось? — Пол наклонил к ней голову, и даже при неясном лунном свете Мэриголд увидела, как нежно он ей улыбается.

— Пол, ты должен дать мне немного времени. Я даже не думала об этом.

— Тогда подумай об этом сейчас.

— Я не могу.

— Скажи мне только одно — ты любишь меня?

— Пол, я не могу…

— Ты любишь меня?

— Да, конечно. Но я…

— Остальное не имеет значения. — Он поцеловал ее вновь, и она перестала беспокоиться по поводу Линдли.

Потом они медленно пошли дальше, обнявшись.

— О чем еще говорить, кроме того, что мы любим друг друга? — произнес Пол. — Ты чего-то боишься, но это не важно, потому что я никогда не позволю тебе бояться. У тебя нет причин скрывать, что ты любишь меня, правда?

И Мэриголд, пораженная и восхищенная, ответила:

— Да.

— Ты решила пожертвовать собой для счастья Стефани, затем ты неожиданно обнаружила, что в этом нет необходимости, но ты все равно не можешь быть счастливой. Так ведь?

И потому что это было по меньшей мере половиной правды, Мэриголд повторила:

— Да.

Она надеялась, что ей никогда больше не придется думать об опасностях, подстерегающих ее за каждым углом, и о том, что один неверный шаг может стоит ей жизни.

Временами Мэриголд переставала понимать, о чем он говорит. Чувствовать его руку, обнимающую ее, слышать его глубокий, ласковый, уверенный голос было для нее высшим наслаждением. Потом, конечно, она сумеет трезво оценить ситуацию, но в тот момент девушка пробиралась по лабиринтам счастья, где все казалось настолько нереальным, что ей и в голову не приходило чего-нибудь бояться.

А затем реальный мир коснулся ее опять, потому что Пол вдруг спросил:

— Когда ты выйдешь за меня замуж?

— О, Пол… Я должна ответить тебе немедленно?

— Разумеется. — Он засмеялся и поцеловал Мэриголд в мочку уха. — Ты думаешь, я позволю тебе опомниться и отказать мне? Возможно, завтра утром тебе покажется, что все это тебе приснилось.

— Не покажется, — возразила Мэриголд рассудительно.

— Значит, мне покажется. Двух недель достаточно?

— Для чего?

— Чтобы быть готовой выйти за меня замуж, конечно.

— Пол, мы не можем так поступать!

— Кто нас остановит?

Ей хотелось сказать: «Линдли», но она удержалась и заметила:

— Две недели — это слишком долго. Достаточно одной недели, если тебе так больше нравится.

Пол притянул ее к себе и молча обнял, и Мэриголд поняла, что он тронут гораздо сильнее, чем мог выразить словами. Сняв свой перстень с печаткой, он надел его Мэриголд на палец и хрипло прошептал:

— Я подарю тебе завтра кое-что получше. Это просто свидетельство того, что ты моя — отныне и навсегда.

До дома Мэриголд они дошли молча, но это было молчание хорошо знающих друг друга людей. Потом Пол попрощался с ней, и Мэриголд вошла в дом, сохраняя в душе волшебство этой встречи, как золотой щит между ней и реальностью.

Какое-то время девушка еще пребывала в восторженном состоянии, но затем, возможно, из-за того, что ей многое довелось пережить в последние дни, она вновь начала беспокоиться, ощущая приближение неотвратимой катастрофы.

Мэриголд села на край кровати и засмотрелась на равнодушный свет газового камина. Перед газовым камином нельзя мечтать. В его пламени не увидишь загадочных и волнующих воображение картин. Было что-то глубоко прозаичное в ее возвращении домой.

Итак, через неделю она выходит замуж за Пола, а через месяц-другой ее имя будет фигурировать в судебном разбирательстве, которое затеет Стефани. Что же ей делать?

Возможно, если бы предложение Пола не вызвало у нее такой восторг, она могла бы отказать ему. Он нашел бы кого-нибудь еще и постепенно забыл бы о том, что девушка, которую он любил, оказалась такой дрянью.

Может, ей действительно нужно было сказать Полу правду? Когда они возвращались из театра и Пол спросил, что случилось, ей следовало бы набраться мужества и произнести: «Я не такая, какой ты меня представляешь. Я та самая девушка, которая проводила выходные в отеле с мужем Стефани. Между нами ничего не было, но я не рассчитываю, что ты в это поверишь».

Впрочем, у нее никогда бы не хватило духу так поступить, Пол прав. Она слишком напугана жизнью. Она трусиха. Но Пол говорил об этом так, будто это было ее достоинством, а не недостатком.

В любом случае сейчас уже нельзя ничего изменить. Она сказала Полу, что любит его и выйдет за него замуж. Она не может отказаться от этих слов и не отступится от своего решения, независимо от того, каковы будут последствия.

Мэриголд вдруг почувствовала, что к ней возвращается ее прежняя беззаботность. В жизни всякое может случиться. Скоро Линдли уедет в Америку. Развод отложат на неопределенное время. Наверное, Стефани это не понравится, но у Мэриголд появится шанс укрепить отношения с Полом настолько, что она перестанет бояться разоблачения.

Если они с Полом поженятся и будут счастливы вместе, она сможет однажды рискнуть рассказать ему правду. Что он там говорил насчет спектакля, который они смотрели? Что-то такое, что неожиданно утешило и подбодрило ее.

Да, он сказал, что, когда люди необходимы друг другу, все обязательно встает на свои места. Если они привыкнут жить под одной крышей, Полу будет легче узнать страшную правду.

Мэриголд просидела у камина почти всю ночь, но так и не смогла полностью избавиться от страха. Что ж, она сделала свой выбор. Она выйдет замуж за Пола через неделю или через две. И если судьба сочтет это вызовом, то может все разрушить. Во всяком случае, она побудет женой Пола и узнает, что такое счастье.

Несмотря на беспокойную ночь, Мэриголд встала утром вовремя и явилась в детский сад с точностью, которая заставила Стефани воскликнуть:

— Моя дорогая Мэриголд, я вижу, даже счастье не помешало вашей обязательности! Благословляю вас, дорогая! Пол позвонил мне сегодня рано утром и сообщил эту новость. Я не могу передать, как я счастлива.

— О! — Мэриголд засмеялась и сердечно поцеловала Стефани в ответ на ее поцелуй. — Недолго он держал эту новость в тайне, не так ли?

— Вы думали, он мне не скажет?

— Просто я не могу привыкнуть к тому, что произошло.

— Полагаю, вы привыкнете к этому довольно быстро. Вы действительно собираетесь пожениться через неделю? — с интересом спросила Стефани.

— Вообще-то вначале Пол дал мне две недели, а я сказала, что недели достаточно, и теперь он оценивает разницу, — рассмеялась Мэриголд.

— Похоже, он не поскупился на уговоры, — заметила Стефани одобрительно. — Я так рада, Мэриголд. Конечно, мне не нужно рассказывать вам, какой это прекрасный человек, но я все равно скажу об этом. Я знаю его столько, сколько помню себя, и он всегда был добрым, порядочным и надежным. Это имеет большое значение для мужчины. Я это знаю. Пол не просто говорит правду. Он живет правдиво. В семье не может возникнуть серьезных проблем, когда в ней два таких человека.

Мэриголд пробормотала что-то невразумительное. Ей было очень стыдно оттого, что Стефани, как и Пол, не сомневается в ее порядочности. Впрочем, никто еще так страстно не желал правды, как она. Но одного желания оказалось недостаточно.

Этот день был совершенно особенным. Шумная обстановка детского сада и сознание того, что она теперь невеста Пола, никак не давали Мэриголд сосредоточиться. Во время ленча Пол приехал, чтобы отвезти Мэриголд в ювелирный магазин и купить ей обручальное кольцо.

— Не спешите возвращаться обратно, — сказала ей Стефани. — Завтра мы начнем соблюдать все необходимые формальности, и я не буду к вам снисходительна, если вы станете опаздывать на работу. Но обручаются не каждый день, и вам нужно время, чтобы купить кольцо.

Мэриголд засмеялась и пообещала, что не задержится надолго.

— В любом случае, — сказала она Полу по дороге в магазин, — у меня уже есть кольцо с печаткой. И оно значит для меня так много. Я все время вспоминаю твои слова, которые ты сказал, когда надевал его мне на палец.

— Да, я знаю. Ты можешь оставить его себе, дорогая… Но у тебя должно быть и настоящее обручальное кольцо.

Мэриголд поняла, что все-таки хочет иметь настоящее обручальное кольцо, когда увидела разложенное перед ней на прилавке. Похоже, Пол был довольно богат, потому что он не обратил никакого внимания на сумму, которую заплатил за кольцо.

Когда они вышли из магазина, Мэриголд сжала его руку в своей и спросила с любопытством:

— Ты богат, Пол?

— Это имеет значение? — осведомился он, от души рассмеявшись.

— Нет. Конечно нет, — искренне ответила Мэриголд.

— Пока не богат, дорогая. Но обещаю, что моя жена не будет нуждаться ни в чем существенном. Это тебя устроит?

— Да, — кивнула Мэриголд. — Но на самом деле я бы не возражала против того, чтобы самой зарабатывать себе на жизнь.

— Посмотрим, — сказал Пол.

— Но я могу продолжать работать в детском саду, правда? — спросила она тревожно. — Я только начала, и мне очень нравится.

— Моя дорогая, делай все, что тебе нравится, — успокоил ее Пол. — Стефани будет рада, если ты останешься с ней, к тому же это интересная и нужная работа. Кстати, мы поедем куда-нибудь в медовый месяц?

Мэриголд задумалась, стараясь не обращать внимания на то, что от слов «медовый месяц» у нее закружилась голова.

— Нельзя проситься в отпуск сразу же после того, как начала работать, — произнесла она с сомнением в голосе. — Может, нам просто устроить себе несколько выходных, а отпуск взять позже — скажем, весной, когда дни длиннее?

— Да, так будет лучше всего, — согласился Пол. — Я тоже не хочу сейчас надолго уезжать. Возможно, нам удастся продлить наши выходные с пятницы до утра вторника.

Она засмеялась и кивнула.

— У тебя есть какие-нибудь соображения насчет того, куда нам поехать?

— Нет, — сказала Мэриголд, потому что с Полом для нее все места были одинаково хороши.

— Могу я сделать тебе одно сентиментальное предложение?

— Разумеется, Пол! — улыбнулась Мэриголд. — Ты на самом деле сентиментален?

— Надеюсь, да. Все мужчины становятся сентиментальными в тот день, когда покупают обручальное кольцо.

— Понятно. Каково же твое сентиментальное предложение?

— Давай поедем туда, где мы встретились в первый раз, а?

— Туда, где встретились в первый раз? — медленно повторила Мэриголд.

— Да. Не вздумай сказать, что ты забыла, где мы познакомились. Вспомни энергичный удар, которым ты удостоила меня в коридоре.

— О нет, Пол. — Ей не удалось скрыть свой испуг. Опять ехать в этот ненавистный отель, где она была с Линдли в качестве «девочки на выходные».

— Ну, — удивленно продолжал Пол. — Если не хочешь, то мы туда не поедем. Говорю тебе — это был всего лишь сентиментальный порыв. Но раз тебе там не нравится, мы придумаем что-то еще.

— Да, я… я бы предпочла съездить в другое место. — Мэриголд отчаянно пыталась взять себя в руки и как-нибудь объяснить Полу свою тревогу. — Это нелепо, конечно, но я… испытала там такое ужасное потрясение. Я не думаю, что захочу еще раз поехать туда.

— Ты имеешь в виду дядю? Мне казалось, будто ты уже забыла об этом.

— Нет, — сказала Мэриголд. — Не забыла.

— И даже память о нашей удивительной встрече не сможет все изменить? — усмехнулся он.

— О, Пол… Я бы все-таки выбрала что-нибудь другое.

— Ладно. Ну, тогда скажи, куда бы тебе хотелось отправиться, и мы все решим.

— Хорошо. Вечером я поразмыслю об этом как следует.

— Вечером ты встречаешься со мной.

— Значит, я подумаю об этом ночью. Может, найдем какое-нибудь более спокойное место? Мне не хочется жить в большом отеле.

— Пожалуй, ты и права, — с расстановкой произнес Пол. — Хорошо бы устроиться в маленьком коттедже, где ты весь день предоставлен сам себе.

— Куда бы мы ни поехали, мы в любом случае прекрасно проведем время, — заметила Мэриголд с улыбкой.

Стефани, узнав об их планах, дала Мэриголд дельный совет.

— Почему бы вам не поселиться в моем доме — там, куда Пол в первый раз привез вас?

— Стефани! Это замечательная мысль. Но я думала, что после вашего отъезда в доме начнется ремонт.

— Сейчас там нет ремонта. Мой дом — как раз то, что вам нужно, дорогая Мэриголд, и мне будет очень приятно, если вы с Полом решите туда поехать, — сказала Стефани.

Мэриголд сразу почувствовала, что эта идея ей по душе. В доме Стефани они с Полом узнали друг друга. Ненавистный отель был для Мэриголд последней главой ее романа с Линдли, а маленький уютный дом Стефани — источником новой жизни.

— Я согласна! — воскликнула она. — Дело за Полом.

— Пол, — многозначительно заявила Стефани, — согласится на все, что бы вы ни выбрали, моя дорогая.

И это было правдой.

В течение следующих десяти дней, волнующих и насыщенных событиями, Мэриголд иногда подумывала, не остаться ли им с Полом помолвленными еще на год, чтобы как следует насладиться предвкушением счастья. Но с другой стороны, ее поспешное замужество несло в себе нечто драматическое и захватывающее, и это очень нравилось Мэриголд.

Как бы там ни было, теперь у нее совсем не оставалось времени на мрачные размышления. И если по ночам ей порой приходилось бороться с паническим страхом, стискивавшим ей сердце, утром страх уходил в самую глубину ее сознания.

День свадьбы Мэриголд был одним из тех необыкновенно ярких и ясных зимних дней, по поводу которых люди обычно говорят: «Погода просто восхитительная» или «Погода не по сезону», в зависимости от характера.

Возможно, именно по этой причине Мэриголд чувствовала себя спокойно и уверенно. Она немного опасалась, что тревога одолеет ее в последнюю минуту. Но по дороге в церковь она радовалась всему — солнечному свету, улыбкам прохожих и даже надоедливой заботе их старого семейного адвоката, который с трогательным рвением взял на себя роль посаженого отца.

Одна из несправедливостей жизни состоит в том, что, в то время как женщина в день свадьбы выглядит наилучшим образом, мужчина очень невыразителен. Но Пол не пошел на поводу у обстоятельств, и улыбка, посланная им Мэриголд, когда она направлялась к нему по освещенному солнцем проходу между рядами в полупустой церкви, показалась ей заключительным ярким аккордом этого ослепительного и прекрасного дня.

Потом новобрачные вместе со Стефани и Дэвидом Тревлином, который вел себя как настоящий джентльмен, отправились в «Савой» праздновать.

Мэриголд казалось, что это какая-то волшебная игра воображения. Она опьянела от восторга и была готова справиться с любой проблемой. Если она и думала о Линдли в эти минуты, то только со смехом. Он наверняка уже покинул Англию и никак не мог помешать ее нежданному счастью.

Рядом с ней сидел Пол, а напротив — Стефани с Дэвидом Тревлином, безумно влюбленные друг в друга, и нельзя было не поверить в то, что сказочное состояние безоблачного счастья когда-нибудь придет и к ним.

В середине дня молодожены попрощались со Стефани и Дэвидом и отправились в дом Стефани.

В шесть часов вечера они уже удобно расположились у камина и пили чай, не переставая удивляться, что этот дом, который сейчас был их собственным маленьким раем, принадлежал только им.

После чая Пол обнаружил, что у него кончились сигареты.

— Я схожу в местный магазин, дорогая, и куплю. Это не займет больше четверти часа, — пообещал он.

— Хорошо. А я пока поиграю в опытную домохозяйку.

— Тебе не хочется уехать? — тревожно спросил он.

— Конечно нет, — сказала Мэриголд и засмеялась. — Здесь замечательно.

Когда Пол ушел, она вымыла посуду и отправилась осматривать дом.

Странно было думать, что в этом доме когда-то жил Линдли. Или Стефани переехала сюда уже после того, как они стали отдаляться друг от друга? Мэриголд не хотела размышлять на эту тему. Линдли остался в прошлом. Впрочем, ей никогда не удастся полностью отделаться от воспоминаний. Она была рада, что здесь не осталось его фотографии, которая повергла ее в такой шок в первый вечер. Сейчас Мэриголд стояла в той самой гостиной, где увидела фотографию Линдли.

Она пыталась забыть о Линдли, но была не в силах справиться с собой.

Тут, к ее несказанному облегчению, зазвонил дверной звонок, и волшебная действительность вытеснила ужасное прошлое из ее памяти.

Мэриголд пошла в холл, едва скрывая свою радость, и распахнула дверь.

На пороге стоял Линдли.

Глава 6

В первую секунду Мэриголд подумала, что у нее галлюцинация. Но Линдли тоже был ошеломлен, и она поняла — это реальность.

— Мэри? — Он молчал всего секунду, но ей показалось, что прошла вечность. — Мэри, что, черт возьми, ты здесь делаешь?

— Я здесь остановилась, — еле вымолвила Мэриголд, ничего не соображая.

— Остановилась?

Он мягко отстранил ее и вошел внутрь, закрыв за собой дверь.

— Где Стефани?

— Ее нет. Она в Лондоне.

— В Лондоне? Я считал, что она все время дома.

«А я, — с горечью подумала Мэриголд, — считала, что ты в Америке».

Глупо было полагать, что все может разрешиться само собой только потому, что ей этого хотелось.

— Тогда что ты тут делаешь? — По старой привычке Линдли взял ее за руку и повел в гостиную. Все его поведение говорило о том, что в доме Стефани он чувствует себя хозяином. Впрочем, он и был здесь хозяином. — Я ничего не понимаю. Было бы довольно странно встретить тебя здесь со Стефани. Но то, что ты здесь без нее, совершенно необъяснимо.

Он замолчал, вопросительно глядя на Мэриголд, и она решила, что должна ему ответить.

— Да, это должно казаться странным, — начала Мэриголд. И оттого что ее слова звучали так глупо и беспомощно, она добавила: — Я знаю Стефани очень хорошо. Я с ней работаю.

— Работаешь с ней? И давно ты ее знаешь? Что все это означает, Мэри?

Линдли уселся в кресло у огня — то кресло, в котором четверть часа назад сидел Пол, — и вытянул перед собой длинные ноги. Мэриголд чувствовала, что он не сердится. Если же он все-таки сердился, то не показывал виду. Его дружеская улыбка была вполне искренней.

Но он был озадачен и, возможно, даже встревожен, хотя и пытался это скрыть.

Мэриголд медленно опустилась на ручку кресла напротив Линдли, подумав, что, как бы ни хотелось ей промолчать, она будет вынуждена многое ему объяснить.

— На самом деле все очень просто. Я имею счастье знать Стефани…

— Давно ты ее знаешь? — быстро перебил ее Линдли. — Ты никак не могла знать ее до того, как мы с тобой познакомились.

— Нет, конечно нет. Я даже не представляла, какая она, хотя ты мне ее описывал.

Он слегка поморщился и спросил:

— Ты меня в чем-то упрекаешь?

— Ты сам все прекрасно понимаешь, — резко ответила Мэриголд. — Я не хочу обсуждать с тобой Стефани. Я познакомилась с ней…

— Как?

— Это не имеет значения, — произнесла Мэриголд с неожиданной для себя решимостью. — У меня… у меня появилось несколько свободных дней, и она предложила мне пожить здесь. Но если ты приехал сюда повидать Стефани, боюсь, тебе нужно вернуться в Лондон.

— Может, мне не возвращаться в Лондон, Мэри? — В глазах Линдли вдруг засветились лукавые искорки, которые на мгновение напомнили Мэриголд, что она когда-то считала его неотразимым. — Понимаешь, у меня тоже есть несколько дней перед Америкой…

— Так ты остаешься? — Она была не в силах скрыть свое негодование.

— Да, я остаюсь. Раньше ты бы этому обрадовалась, Мэри.

В его тоне не было упрека. Просто констатация факта, и констатация такая верная, что ей нечего было возразить. Линдли быстро воспользовался ее молчанием и сразу же спросил:

— Неужели все так изменилось?

Ее реакция была совсем не такой, как он ожидал. В широко открытых глазах Мэриголд мелькнул ужас, и она воскликнула:

— Да… изменилось, и очень сильно! И что ты имеешь в виду, говоря, что не собираешься ехать в Лондон? Ты… ты должен уехать, разве нет?

Он нервно рассмеялся и пожал плечами:

— Пусть это не мой дом, но это дом моей жены, и я всегда считал, что могу здесь остановиться.

— Но, Линдли, ты… не можешь. — Страх, по-видимому, настолько парализовал Мэриголд, что она могла только слабо протестовать, вместо того чтобы овладеть ситуацией и решительно отказать Линдли.

Он окинул ее взглядом с головы до ног. В его блестящих темных глазах был насмешливый вызов.

— Я понял, — произнес он уверенно, — что мы остаемся одни на все выходные.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — выкрикнула Мэриголд, вскочив на ноги. — Как смеешь ты даже намекать на что-то? Разве я выразилась недостаточно ясно, когда сказала…

— Ну-ну, остановись. — Гнев Мэриголд только позабавил Линдли. — Ты не ожидала, что так получится. Как и я. Встретить тебя здесь было для меня большим сюрпризом. Что Бог ни делает, все к лучшему. Послушай, не злись, — попросил он, заметив, что Мэриголд хочет что-то сказать, и быстро схватил ее за руку. — Если бы ты любила меня так сильно, как говорила раньше…

Он неожиданно замолчал, и Мэриголд увидела, что он смутился. Сначала она не могла взять в толк, почему его настроение так резко изменилось. Но, увидев, что Линдли разглядывает ее руку, Мэриголд все поняла.

Второй раз в их жизни они оба молча смотрели на простое золотое кольцо на руке Мэриголд.

После очень долгой паузы Линдли промолвил:

— Так вот оно что! Здесь есть кто-то еще.

— Да, — ответила Мэриголд и поразилась, что ей так легко говорить. — Здесь есть кто-то еще.

— Ты удрала от меня, несмотря на все твои заверения. Но ты собиралась сделать то же самое с…

Впоследствии Мэриголд и радовалась, и изумлялась, вспоминая, как она вырвала у Линдли свою руку и отпустила ему увесистую пощечину.

— Как тебе не стыдно! — яростно воскликнула она. — Тебе это может показаться очень странным, но у меня медовый месяц.

— У тебя — что? — Он машинально приложил ладонь к щеке, и было видно, что злость, вызванную пощечиной, заглушила удивление. — Медовый месяц? Но, моя дорогая Мэри, кто этот счастливец? И где он сейчас?

— Он… он вышел на несколько минут. Это Пол Ирвин, и он вот-вот возвратится, Линдли, и я хочу, чтобы ты ушел!

Внезапно силы оставили Мэриголд. Ей подумалось, что, возможно, было бы лучше попросить Линдли не портить ей вечер, притворившись, будто она рассчитывает на его снисхождение. Линдли, с его чувством юмора, вполне мог бы пойти ей навстречу. Трудность заключалась лишь в том, что Мэриголд вряд ли выглядела бы убедительно в роли светской львицы.

Но она сделала ошибку. Она дала Линдли понять, что боится его, и тем самым признала его превосходство. Ей не удалось обманом выпутаться из затруднительного положения, и теперь вместо того, чтобы требовать, она умоляла.

Она стояла, кусая губы и неимоверным усилием воли сдерживая дрожь. А он медленно повторил:

— Пол Ирвин?

Мэриголд кивнула.

— Это благодаря ему я познакомилась со Стефани. Раньше я его не знала. Пока не…

— Пока не убежала от меня из отеля, — продолжил за нее Линдли.

Ей не оставалось ничего другого, как согласиться с его словами.

— Это Пол увез тебя вечером?

— Да, Линдли.

— Выходит, он знает, что ты была там со мной?

— О нет! Нет, он не знает. Я не сказала ему. Видишь ли, я попросила его увезти меня оттуда, потому что поезда уже не ходили. Это было похоже на провидение, — добавила она смущенно. — Я придумала одну историю — якобы я была там с дядей, который вел себя по-свински…

— И он поверил тебе?

— Да.

— Разумеется, он поверил, — сказал Линдли. — У тебя правдивое лицо.

Мэриголд захотелось закричать, но она закусила губу.

— Он не догадался, что произошло на самом деле…

— Ничего и не произошло, — ответил Линдли с определенной долей сожаления.

Мэриголд покраснела.

— Он поверил в мою историю и привез меня сюда, к Стефани.

— Бог мой, как мило! — воскликнул Линдли, но он не смеялся. — Так это ты подошла к телефону на следующий день?

— Да.

— Очень хорошо. Что было потом?

— Он отвез меня в Лондон в воскресенье вечером. Я сказала Стефани, что хотела бы поменять работу.

— Чтобы убежать от меня?

— Да, — с вызовом ответила Мэриголд. И так как Линдли молчал, она продолжила: — Стефани как раз понадобилась помощница в детском саду, где она работает. Мы… мы сразу понравились друг другу. Она совсем не такая, какой я ее себе представляла. И когда она предложила мне работать с ней, я согласилась.

— Не было ли это слишком рискованно?

— Да, полагаю, что было. Но я не могла отказаться.

— Почему? — искренне заинтересовался Линдли.

Мэриголд пыталась вспомнить, почему она вдруг почувствовала, что должна работать со Стефани. Или она ухватилась за эту возможность просто потому, что не хотела терять Стефани и Пола. Как бы там ни было, она затруднялась объяснить Линдли истинные причины своих поступков.

Но он сделал это за нее.

— Полагаю, — сухо произнес он, — ты начала влюбляться в Ирвина.

— Нет, тогда я уже была в него влюблена, — поспешно возразила Мэриголд и поняла, что это правда.

— Ты как быстро перевоплощающийся актер, любовь моя? — заметил Линдли, пренебрежительно подняв брови, что всегда нравилось Мэриголд, когда он насмешливо отзывался о ком-то в разговоре с ней. Сейчас это вызвало у нее новую вспышку гнева.

— Я ничего не могла поделать, — отрывисто сказала она. — Так получилось. Мы с Полом поженились сегодня утром, и он скоро вернется. Странно, почему его до сих пор нет.

— Возможно, он ушел не так давно, — предположил Линдли, улыбнувшись. — Я пробыл здесь только десять минут.

Мэриголд в изумлении посмотрела на часы. Десять минут! И за это время вся ее жизнь перевернулась.

— Мне казалось, что дольше, — невольно пробормотала она.

— Так всегда бывает в критические моменты, — заверил ее Линдли с циничной усмешкой.

— Но в любом случае он уже должен быть здесь.

— И что же ты мне предлагаешь сделать? — холодно поинтересовался Линдли.

— Тебе нужно уйти, неужели ты не понимаешь? — Мэриголд была на грани отчаяния. Она вдруг осознала, что ее счастье может оборваться, как тонкая нить. — Если он тебя увидит…

— Ну и что? Кажется, ты говорила, будто он не знает о нашем знакомстве. Я зашел повидать свою жену, а встретил здесь тебя. Это моя вина — или ваша?

— Конечно, не твоя. Только ты должен меня понять. Должен.

Ей подумалось, что он все-таки сумеет войти в ее положение. Внешне он был таким обаятельным, таким уравновешенным, таким покладистым. Но Мэриголд инстинктивно догадывалась, что Линдли не простит ей унижения, которое он пережил в том проклятом отеле. Помимо всего прочего, Пол был моложе Линдли и давно испытывал к нему неприязнь. Линдли наверняка обрадовался возможности унизить и испугать девушку, которая так неожиданно отказалась участвовать в его планах и выполнять его желания.

И то, что она получила этот жестокий урок в первый день своего медового месяца, видимо, казалось ему забавным.

Они оба молчали, и Мэриголд видела, что Линдли не хочет даже отвечать ей. Она отчаянно пыталась найти аргументы, которые могли бы подействовать на него. Но затем ее слух, обостренный страхом, уловил стук закрывшейся калитки.

— Линдли, пожалуйста! У тебя осталась пара секунд, чтобы уйти.

— Это бессмысленно, моя дорогая! — Он улыбнулся. И тогда Мэриголд обнаружила, что его улыбка может вызывать ненависть. — Ты не можешь предложить мне удрать через заднюю дверь. Это слишком напоминало бы анекдот об обманутом муже.

После этого Мэриголд больше ничего не говорила. Она поняла, что Линдли решил остаться. Все равно ему было поздно уходить. Она должна призвать на помощь всю свою изобретательность, чтобы справиться с ситуацией. Если она сохранит присутствие духа, ей, может быть, удастся предотвратить несчастье.

Мэриголд устало откинула назад волосы и с удивлением заметила, что на лбу у нее выступил пот. Подойдя к зеркалу, она провела носовым платком по лицу и не спеша припудрила нос, пока Линдли, развалившись в кресле, с улыбкой наблюдал за ней. Посмотрев на его отражение в зеркале, Мэриголд увидела в его взгляде восхищение. Наверное, он был удивлен, обнаружив, что у нее хватило мужества вести себя достойно.

Она с волнением ожидала звонка в дверь, чтобы сразу же выбежать в холл, и вдруг услышала, как поворачивается ключ в замочной скважине. Конечно, у Пола ведь был ключ. Если бы она вспомнила об этом, когда Линдли позвонил в дверь, возможно, не была бы так обескуражена его неожиданным визитом. Но сейчас она должна думать о другом. Ей нужно поговорить с Полом до того, как он войдет в комнату.

Бросив тяжелый взгляд на Линдли, остававшегося совершенно невозмутимым, Мэриголд вышла в холл и закрыла за собой дверь.

— Пол! — Она надеялась, что ее голос не выдаст ее тревоги.

— Привет, дорогая. Извини, что так долго. — Он не заметил в ее тоне ничего, кроме радости, вызванной его возвращением.

— Пол, здесь Линдли. Я полагаю, это муж Стефани.

Почему она не сказала просто «муж Стефани»? Почему назвала его по имени? Но пожалуй, это не имеет значения. Пол, по-видимому, не счел это странным.

Мэриголд никогда прежде не замечала у него столь сурового выражения лица. Она тихо прошептала:

— Не серди его, Пол.

— Не сердить? Ему следует попросить прощения за то, что он появился на свет, — произнес Пол спокойно. — Побудь здесь, дорогая. Тебя это не должно касаться.

Но это касалось ее! Касалось! Она не могла оставаться здесь. И она не могла позволить ему рассердить Линдли.

— Пол, он не собирался нам мешать. — Мэриголд было неприятно, что ей приходится защищать Линдли. — Он приехал к Стефани и очень удивился, встретив здесь меня. Я все ему объяснила. Пол, постарайся быть повежливее и избавься от него как можно скорее.

Если Пол и был поражен ее беспокойством, то не подал виду. Он даже не сказал ничего ей в ответ, только осторожно высвободил свою руку из ее руки и вошел в комнату. Ей не оставалось ничего другого, как покорно последовать за ним.

Даже при виде Пола Линдли не сделал попытки изменить свою удобную и небрежную позу.

— Привет, — кивнул он с безмятежной улыбкой. — Поздравляю. Я слышал, у тебя медовый месяц.

— Что тебе нужно? — спросил холодно Пол, не потрудившись ответить на приветствие.

— Нужно? О, мой дорогой Пол, оставь этот неприязненный тон, как будто ты думаешь, что я пришел просить денег взаймы. Такого никогда за мной не водилось — впрочем, ты об этом знаешь. Я хотел увидеться со Стефани. Мэриголд встретила меня очень приветливо — кстати, в доме моей жены. Требуются еще какие-нибудь объяснения?

— Да. Я не понимаю, зачем тебе приезжать сюда и расстраивать Стефани. И раз уж ее нет, тебе не стоит здесь задерживаться.

— Я задержался всего на несколько минут, чтобы иметь удовольствие видеть тебя, — объяснил Линдли со своей самой обаятельной улыбкой.

На Пола это обаяние не оказало никакого действия.

— Хорошо, ты меня увидел. Теперь можешь уходить.

— О, право, твое уважение к законам гостеприимства…

— Слушай, Марн, это просто глупо. Это даже смешно для человека твоего возраста. — Мэриголд заметила, что Линдли сощурил глаза, как всегда бывало, когда он сердился. — Сейчас дом в моем распоряжении, и меньше всего я ожидал встретить здесь тебя. Не могу утверждать, что не получил бы удовольствия, вышвырнув тебя отсюда, но я готов отказаться от этого удовольствия, если ты уйдешь сам в ближайшие пять минут.

— Пытаешься произвести впечатление на жену? — проворчал Линдли и нехотя встал, держа руки в карманах.

— Ты знаешь, где выход, — учтиво произнес Пол.

— Где я могу найти Стефани? — спросил Линдли, явно стараясь, чтобы голос его звучал беспечно.

— Я не собираюсь говорить тебе этого, — ответил Пол не задумываясь.

— Но, мой дорогой, я всегда имею право знать, где моя жена.

— Я так не считаю. У нее нет ни малейшего желания видеть тебя. Не думаю, что она будет беспокоиться о тебе.

В улыбке Линдли появилась угроза, и Мэриголд, беспомощно стоявшая в стороне, вдруг почувствовала, что хочет сесть, и опустилась в кресло.

— Не много ли ты на себя берешь? — промолвил Линдли.

— Возможно, — холодно сказал Пол. — Но я не собираюсь менять свою позицию. Стефани не желает тебя видеть, и это для меня главное. Кстати, она подала на развод. Вряд ли тебе теперь захочется к ней приезжать.

Мэриголд вздохнула так громко, что ей показалось, будто все ее услышали. Она немного подвинулась в сторону Пола, словно хотела прекратить этот разговор, но была бессильна остановить развитие событий. Мэриголд чувствовала, что говорившие совершенно забыли о ее существовании.

— Развод? — Эту новость Линдли воспринял с отменным хладнокровием. — На каком основании?

— Если бы ты не был таким подлецом, — задумчиво произнес Пол, — я бы удивился твоей наглости. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что твое отношение к Стефани всегда было отвратительным, и ты еще можешь…

— Я не говорю об отношении, — спокойно напомнил Линдли. — Я говорю об основании. Это совершенно разные вещи, как ты понимаешь.

— Не глупи, — нетерпеливо сказал Пол. — Как насчет твоего уик-энда в Портервилле в начале месяца?

— Ах, это? — Улыбка, появившаяся на лице Линдли, сообщила Мэриголд, что по крайней мере один из мужчин вспомнил о ее присутствии в этой комнате. — Абсолютно невинный и безобидный случай, уверяю тебя.

— Мне ни к чему твои уверения, — сухо возразил Пол. — Я знаю все, что мне нужно, об этом уик-энде.

— От кого?

— Я сам был там.

— Понимаю. — Линдли выглядел заинтригованным. — И ты обсуждал это с моей молодой приятельницей.

— С твоей молодой… О господи, нет! — презрительно улыбнулся Пол. — Я не знаю и не хочу знать, кто эта дрянь. Книга регистрации — удобная вещь.

К ужасу Мэриголд, Линдли вдруг расхохотался, и она подумала, что Пол вполне мог о чем-то догадаться.

— Так тебе неинтересно, кто «эта дрянь»? Поразительное безразличие. Что ж, пожалуй, ты прав. Но не будь так уверен, что твой случай сработает по закону. — Тут он внезапно замолчал, возможно поняв, что Пол близок к тому, чтобы ударить его в челюсть. — Я должен уйти. Рад, что мы немного поговорили. И очень рад был познакомиться с твоей очаровательной женой.

Тут Пол тоже вспомнил о Мэриголд и быстро повернулся к ней.

— Все хорошо, — прошептала она. — Не беспокойся обо мне. — Она готова была молиться, чтобы на ее лице не отразилось ничего, кроме смущения, вполне естественного для любой молодой женщины, которой пришлось наблюдать такую неприятную семейную сцену в первый день медового месяца.

Но в следующий момент она поняла, что от нее требуется не только это. Она должна встать и принять вежливое «до свидания» Линдли, произнесенное так цинично, что она могла ответить только ледяным молчанием.

Наконец мужчины вышли из комнаты, и Мэриголд снова опустилась в кресло и закрыла глаза. Страх нахлынул на нее, как волна. Она дрожала, вспоминая обо всем, что ей довелось услышать. Но потом — как будто милосердная природа сделала для нее все возможное — Мэриголд уже не могла думать ни о чем, кроме того, что Линдли ушел и Пол остался в неведении по поводу нее.

Смешно цепляться за эту призрачную надежду. Она должна помнить, что, раз уж Пол ничего не знает, ей придется все глубже и глубже погружаться в обман, пока ее не разоблачат. И неужели тогда она будет в состоянии что-то изменить?

«Но я не могу думать об этом сейчас, — сказала себе Мэриголд. — Я просто не способна думать об этом сейчас. У меня медовый месяц. Я жена Пола. Если все станет известно уже завтра, я побуду женой Пола несколько часов. Больше мне не на что рассчитывать».

Ее мысли путались. Она услышала голос Пола, говорившего очень нежно:

— Выпей это, дорогая. Что случилось? Надеюсь, ты не слишком испугалась этого чертового негодяя?

— Нет, — прошептала Мэриголд, зная, что она никогда в жизни еще так не пугалась, как сейчас. — Нет. Со мной все в порядке, просто немного болит голова. Я только на секунду закрыла глаза.

Он поверил ее объяснению, но смотрел на нее с беспокойством, и Мэриголд ругала себя за дурацкий приступ слабости. Пол наверняка решит, что она подобна некоторым героиням викторианской эпохи, падавшим в обморок, если в их присутствии двое мужчин повздорили. Возможно, он даже задумается, не было ли ее состояние вызвано какими-то доселе неизвестными ему причинами.

Осознав, что ее измученное воображение готово преподнести ей новые, еще более неприятные сюрпризы, Мэриголд сделала над собой величайшее усилие и постаралась обрести контроль над своими чувствами.

Она села прямо и улыбнулась Полу:

— Я превосходно себя чувствую. Он ушел?

— Кто, Линдли? Конечно. С каким удовольствием я бы спустил его с лестницы! Говорю тебе, дорогая, я ужасно виноват, что позволил тебе пережить такое в день нашей свадьбы. Вряд ли у тебя теперь сложится хорошее представление о нашей семье. Но все дело в этом нелепом браке. Мы со Стефани совсем не такие…

— О, спасибо, — промолвила Мэриголд и начала смеяться. Она продолжала истерически хохотать до тех пор, пока Пол не сказал:

— Я ничего не понимаю! Извини. Но знаешь, ты безумно милая. — И он тоже стал смеяться и поцеловал ее так, что ей страстно захотелось прижаться к нему и рассказать все.

Но признание было для Мэриголд непозволительной роскошью. Ей оставалось только одно — жить настоящим, забыться в объятиях Пола, спасавших ее от мыслей об ужасной пропасти, которая вдруг открылась ее испуганному взору.

Потом они сели у огня в одно большое кресло и начали строить заманчивые планы на будущее. И когда Пол внезапно сказал: «Я бы хотел, чтобы этот тип свернул свою проклятую шею по пути в город», Мэриголд чуть было не спросила: «Какой тип?» — прежде чем поняла, что речь идет о том, кто мог обратить в ничто все их устремления.

Глава 7

В последствии Мэриголд долго раздумывала, почему встреча с Линдли в самом начале ее медового месяца совершенно не помешала ее счастью. Казалось бы, эта встреча должна была все испортить.

Разумеется, Мэриголд ни на минуту не забывала о нависшей над ней опасности. Но она никогда еще не чувствовала такого блаженного спокойствия, как во время этого короткого медового месяца. И чтобы сделать Пола счастливым, она готова была бросить вызов всему миру.

Надо отдать ей должное — ее собственное счастье всегда имело для Мэриголд второстепенное значение. Важнее был он. И Мэриголд вдруг поняла, что может бороться. Она решила повидаться с Линдли до того, как он покинет страну.

Она запретила себе думать обо всем, что могло испортить ее медовый месяц. Но в глубине ее сознания все время оставалось стремление поговорить с Линдли откровенно.

Конечно, Мэриголд понимала, что эту затею нелегко будет осуществить. Прежде всего, ей было неизвестно, сколько времени оставалось до его отъезда. Ждать Мэриголд не могла. Когда она вернулась в город, первым делом решила условиться о встрече с Линдли, несмотря на то что даже позвонить ему было довольно сложно — ведь Пол и Стефани почти всегда находились рядом с ней.

Но благоприятная возможность все же представилась.

— Я не смогу сегодня пообедать с тобой, дорогая, — сказал ей Пол, когда они подъехали к Лондону. — У меня конференция, и я точно не знаю, когда она закончится. Может, ты сходишь на ленч со Стефани? — добавил он, как будто до этого Мэриголд никогда не ходила на ленч одна.

Она засмеялась:

— Не думаю, что Стефани сможет уйти в одно время со мной. Но это не имеет значения. Я не могу рассчитывать на то, что мой вечно занятый муж умудрится обедать со мной каждый день.

— Хорошо, — улыбнулся Пол.

Мэриголд машинально улыбнулась ему в ответ, со страхом подумав о том, что пришло время назначить встречу Линдли.

Решительный момент настал внезапно. Идея, существовавшая в зародыше последние несколько дней, вдруг обрела четкие очертания, и это было ужасно.

Пол высадил Мэриголд у «Виктории», поцеловав ее пылким, но торопливым поцелуем. Для него тоже наступили будни. Их медовый месяц закончился.

Когда Мэриголд начала спускаться по лестнице, она почувствовала, что ее всю трясет. Это была вполне естественная нервозность, но Мэриголд никак не удавалось с ней справиться или проигнорировать ее.

Она должна немедленно найти телефонную будку и позвонить Линдли. Было величайшей глупостью думать, что его не окажется дома, что ей не подойдет назначенное им время, что телефон не будет работать. Но Мэриголд все-таки продолжала надеяться на все это, хотя и понимала, что ее проблемы не могут быть решены, если встреча не состоится.

В телефонной будке было холодно и душно. Видимо, тот, кто звонил последним, курил крепкий табак, и это еще больше обострило чувства Мэриголд. Кровь стучала у нее в висках.

Одеревеневшими пальцами она набрала номер Линдли.

А вдруг у нее неправильный номер? А вдруг он больше не живет в своей роскошной квартире? А вдруг он уже ушел?

— Алло, — услышала она бодрый голос Линдли.

— Это Мэриголд, — с трудом выговорила она.

— Кто? — Мэриголд тут же поняла, что ее звонок не только удивил, но и позабавил Линдли. — Мэриголд? Моя дорогая, очень мило, что ты позвонила. Я думал, у тебя не найдется больше времени для такого недостойного субъекта, как я.

— Я вернулась в Лондон. Мы приехали утром.

— И ты сразу стала звонить мне? Я потрясен. — Он рассмеялся.

— Линдли, я должна встретиться с тобой, если можно, сегодня. — Мэриголд хотелось верить, что ее просьба звучит не слишком навязчиво, но в то же время достаточно твердо.

— Сегодня я не смогу, — ответил Линдли холодно, и Мэриголд поразилась тому, каким высокомерным он может быть.

— Но мне нужно встретиться с тобой до того, как ты уедешь. Ты… ты сам поймешь, что нам стоит кое-что обсудить.

— Есть что обсуждать?

— Да, Линдли, конечно, есть. Это и в твоих интересах тоже. — Она вдруг решила, что говорит совершенно неубедительно.

Видимо, Линдли тоже так решил, потому что снова засмеялся.

— Мне чрезвычайно польстило твое внимание… — начал он.

Но Мэриголд резко оборвала его:

— Пожалуйста, Линдли. Я понимаю, забавно дразнить и унижать меня. Но, прошу тебя, стань серьезным хоть на минуту. Я не могу всю жизнь стоять здесь и разговаривать. Я не знаю, когда ты уезжаешь из Англии, но полагаю, что скоро, и у меня может больше не оказаться свободного времени. Обычно я обедаю с Полом, но сегодня у него конференция. Давай встретимся где-нибудь.

— Для приватной беседы? — спросил Линдли.

— Для того чтобы обсудить наши проблемы, — поправила его Мэриголд.

— Конечно. — В его голосе снова послышалась насмешка. — Видимо, нам нужно какое-нибудь уединенное место.

— Да, наверное.

— Тогда приезжай ко мне домой.

— К тебе домой? Это невозможно!

— Моя дорогая девочка, почему же нет?

— Ты прекрасно знаешь почему.

— Извини, но я не могу подстраиваться под тебя, Мэри. Это ты настаиваешь на встрече, а не я. Я делаю все, что в моих силах, чтобы выполнить твою просьбу и соблюсти необходимую конфиденциальность. Раньше ты не была столь щепетильна — хотя, возможно, я не должен напоминать об этом респектабельной замужней женщине, так ведь?

Мэриголд молчала, лихорадочно пытаясь сообразить, стоит ли соглашаться на его предложение. Дело было не в том, что кто-то из знакомых мог видеть, как она входит в его квартиру или выходит из нее. Только…

— В каком месте ты работаешь? — спросил Линдли, прервав ее размышления.

Мэриголд назвала ему адрес.

— Тебе понадобится десять минут, чтобы доехать на такси. Очень удобно. Я буду ждать тебя. Если ты не приедешь, значит, ты придумала что-нибудь получше — или похуже. До свидания.

И пока Мэриголд размышляла, что ответить, в трубке раздались короткие гудки.

Она медленно повесила трубку и немного постояла в раздумье. Резкий стук по стеклу кабинки привлек ее внимание, и она обнаружила, что пожилой джентльмен, ожидавший своей очереди, явно недоволен ее поведением.

Мэриголд вышла из кабинки, пробормотав извинения, которые были приняты крайне недоброжелательно, и направилась к метро.

Итак, первый шаг сделан. До следующего испытания осталась всего пара часов, и это время казалось Мэриголд бесценным.

Она села в поезд метро, как сотни других служащих, держа в руках газету и делая вид, что внимательно читает ее. Ее взгляд скользил по строчкам, но смысла она не улавливала и лишь машинально перелистывала страницы.

Как ни странно, ее перестали одолевать тревожные мысли. Она сидела, ни о чем не думая, готовясь сделать новый шаг.

Но до того, как это случится, она должна оставаться обычной молодой новобрачной, возвратившейся на работу после медового месяца. И ей необходимо сыграть эту роль достаточно убедительно, чтобы Стефани ничего не заподозрила.

Видимо, обман удался, потому что Стефани приветствовала ее словами:

— Ну, мне не нужно спрашивать, как прошел медовый месяц. Ты выглядишь так, будто нашла пресловутую золотую жилу.

— В самом деле? — улыбнулась Мэриголд. — Именно так я себя и чувствую, — слукавила она и задумалась, где в ее словах кончается правда и начинается ложь.

Вначале Стефани уделила ей всего несколько минут, но потом пришла к ней в комнату с чашкой кофе и приступила к расспросам.

К своему удивлению, Мэриголд дала Стефани занимательный и подробный отчет обо всем. Но о визите Линдли не было сказано ни слова. Мэриголд не могла спокойно говорить о нем, к тому же она решила, что Пол лучше справится с этим.

В конце концов, можно вообще ничего не рассказывать Стефани, если упоминание о Линдли так расстраивает ее. С другой стороны, Стефани имела право знать, что он хотел с ней встретиться и что Пол сообщил ему о предполагаемом разводе. В любом случае Пол должен сам обдумать, как лучше поступить. Мэриголд имела все основания полагать, что это не ее дело.

— У Пола по вторникам всегда конференции, — поведала ей Стефани. — Я решила, что тебе будет скучно в одиночестве после нескольких дней блаженства, поэтому я устроила так, что мы вместе пойдем на ленч.

На какое-то безумное мгновение Мэриголд собралась воспользоваться этой неожиданно подвернувшейся возможностью отсрочить встречу с Линдли. Он ведь предупредил ее, что не удивится, если она не приедет. Она могла спокойно пообедать в обществе Стефани, отложив свои мрачные размышления на потом.

Но тут же она поняла, что это невозможно, как невозможно бесконечно откладывать операцию, которая только и может спасти жизнь.

— О, Стефани, дорогая, извини, — произнесла Мэриголд с самым искренним сожалением. — Я не подумала, что ты можешь так сделать, и назначила встречу с подругой.

— Что ж, отлично, — ответила Стефани. — Можем пообедать вместе в другой день. Не знаю почему, но мне всегда казалось, что у тебя совсем нет друзей. Это, конечно, глупость. Полагаю, все дело в том, что мы так мало знаем о тебе, хотя ты теперь член нашей семьи.

Мэриголд надеялась, что ее чувства не отразились у нее на лице.

— Да, ты права, — произнесла она. — На самом деле у меня мало друзей.

— Это подруга с твоей прежней работы? — спросила Стефани, видимо, просто для того, чтобы продолжить беседу.

Мэриголд облизнула кончиком языка пересохшие губы и сказала:

— Я познакомилась с ней благодаря работе. Она ненавидела себя за эту ложь, которую Стефани восприняла так безоговорочно.

К счастью, вскоре после этого Стефани ушла, и Мэриголд могла попытаться сосредоточиться и настроиться на встречу с Линдли, до которой оставалось совсем мало времени.

В двенадцать сорок пять Мэриголд неторопливо и аккуратно прибрала бумаги на столе, тщательно все разложив, словно ей некуда было смешить. Затем она надела пальто и шляпку и внимательно оглядела себя в зеркале, как будто ее внешний вид имел какое-то значение. Возможно, он действительно будет иметь значение, если ей придется умолять Линдли. Но Мэриголд тут же осознала, что мольбами этого человека не проймешь.

Внезапно ее настроение изменилось. Она страшно испугалась, что может опоздать и Линдли ее не дождется.

Мэриголд поспешно спустилась по лестнице к выходу, с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать. Она боялась, что ей не удастся поймать свободное такси. Но когда она вышла за ворота, такси как раз проезжало мимо и по ее сигналу подъехало к тротуару.

Мэриголд назвала адрес и откинулась на потертую обивку сиденья. Она сразу же забыла о недавней спешке, и ей захотелось, чтобы эта поездка никогда не кончалась — или кончилась тогда, когда будет слишком поздно предпринимать что-нибудь.

Было что-то ужасно утомительное в этом сочетании безумной жажды скорости и безумного желания опоздать, и Мэриголд устало закрыла глаза. За короткое время ей нужно обдумать, что говорить и что делать, но сейчас она должна забыть обо всем и ждать, пока сердце умерит свой бешеный стук.

Дорога до дома Линдли оказалась гораздо короче, чем предполагала Мэриголд. Такси резко остановилось, и когда она открыла глаза, чтобы посмотреть, не попали ли они в пробку, то поняла, что уже приехала.

Мэриголд неохотно вышла и, расплатившись с таксистом, еще более неохотно двинулась к роскошному многоквартирному дому.

Она впервые шла в гости к Линдли. Во время их короткого романа он никогда не приглашал ее к себе — видимо, инстинктивно чувствуя, что Мэриголд насторожит такое приглашение. Конечно, если бы их поездка в отель привела к чему-нибудь…

Но сейчас ей нельзя было размышлять на эту тему. С решительным видом Мэриголд вошла в лифт, отделанный деревянными панелями, который поднял ее на последний этаж, где располагалась квартира Линдли.

Оказавшись в коридоре, устланном коврами, Мэриголд поняла, что плата за такой комфорт должна быть непомерно высока. Линдли явно ни в чем себе не отказывал. Маленький коттедж Стефани по сравнению с этим домом казался особенно скромным и непритязательным. Но Мэриголд вдруг затосковала по нему с такой силой, что чуть не заплакала.

Впрочем, вышколенный слуга, впустивший ее, был не тем человеком, перед кем стоило проливать слезы.

Он привел Мэриголд в длинную просторную комнату с толстыми кремовыми коврами, черной мебелью и старинными портьерами золотого цвета. С кресла у окна поднялся Линдли и, улыбаясь, пошел ей навстречу. Мэриголд тут же забыла об окружавшей ее роскоши и думала только о том разговоре, который ей предстоял.

— Моя дорогая, как это мило! — В присутствии слуги Линдли был образцовым хозяином. — Проходи и выпей чего-нибудь перед ленчем.

Мэриголд нехотя согласилась выпить, надеясь, что это поможет ей успокоиться.

— Я не могу остаться на ленч, Линдли. Я просто собиралась с тобой поговорить…

— Ерунда. Разумеется, ты должна поесть. Ты ведь потом вернешься на работу?

— Да, конечно. Но я возьму сандвич или что-нибудь другое.

— Глупости. — Он с улыбкой протянул ей бокал. — За что мы выпьем? За будущее счастье?

Мэриголд робко выпила, не глядя на Линдли, затем подняла на него глаза, досадуя, что сидит в таком низком кресле. Она сразу почувствовала себя просительницей, причем не имеющей особой надежды.

— Это очень любезно с твоей стороны — я имею в виду ленч. Однако мне очень нужно серьезно поговорить, Линдли. Но это невозможно, когда здесь все время слуга…

— Хорошо, хорошо, понятно. — Он улыбнулся с показным равнодушием. — О чем же мы будем говорить?

— О твоем разводе.

— О, мой развод. Как приятно, что ты проявляешь такой интерес к моим делам.

— Линдли, к сожалению, все это касается и меня. Ты слышал, что сказал Пол. Ты знаешь, какова ситуация. Он не имеет ни малейшего представления, что я… была с тобой. Если это когда-нибудь откроется… — Мэриголд в отчаянии замолчала, но, так как Линдли выжидающе смотрел на нее, она упорно продолжала: — Я люблю его, Линдли, я…

— Ты думала, что любишь меня, — сказал он мягко.

— Да, я знаю. Но это было другое. Поверь мне, это была всего лишь влюбленность. Но я поступила очень нехорошо. Особенно по отношению к тебе.

— Это правда.

— Но и ты не слишком хорошо поступил со мной, Линдли. Ты намекнул мне… Впрочем, это не имеет значения. Я пришла сюда не для того, чтобы тебя упрекать.

— Неужели? Я так и не понял, для чего ты пришла.

— Я пришла посоветоваться, можем ли мы что-нибудь сделать, чтобы Пол ничего не узнал.

— Так ты не хочешь, чтобы Стефани разводилась со мной? — любезно поинтересовался Линдли. — В таком случае твои желания совпадают с моими.

— Нет, — решительно произнесла Мэриголд. — Нет, я не это имею в виду. Я думаю… я думаю, Стефани станет счастливее, если разведется, да и ты вряд ли выиграешь от того, что удержишь ее. Только я не хочу, чтобы мое имя фигурировало в деле о разводе. Я понимаю, что есть только одна возможность избежать этого…

— Какая? — холодно промолвил он, и Мэриголд показалось, будто ее сердце остановилось.

— Я подумала… — Она запнулась. — Я подумала, что раз уж Пол не знает, кто был с тобой в те выходные, то лучше тебе не раскрывать мое имя. Как ты считаешь?

Линдли взял сигару, задумчиво обрезал кончик и молча закурил. Наконец, когда Мэриголд уже решила, что ее нервы больше не выдержат, он заговорил.

— Моя дорогая Мэри, есть очень важный фактор, который ты, кажется, совсем не учитываешь. С точки зрения закона наш с тобой случай не может считаться доказательством.

— Я знаю. Но есть же книга регистрации постояльцев отеля, мы представлены как…

— Ну и что? — пожал плечами Линдли. — Разумеется, Пол найдет свидетелей — горничную, например. Но между нами ничего не было, так ведь?

— Разве записи в регистрационной книге недостаточно?

— Недостаточно, — улыбнулся Линдли. — Есть возможность сохранить твое имя в тайне и сослаться только на запись в регистрационной книге, но это не лучший вариант. Самое главное, что, как только твоя личность будет установлена, у тебя окажется железное алиби. Ты покинула отель довольно рано, причем с мужчиной, который сейчас является твоим мужем. Поэтому, сама понимаешь, мне трудно будет скрыть твое имя.

— Но ты имеешь в виду… — Мэриголд взглянула на него в испуге, ее серые глаза казались почти черными на побледневшем лице. — Ты имеешь в виду, что умышленно откроешь мое имя?

Линдли смотрел куда-то в сторону, улыбаясь спокойно и надменно.

— Извини, Мэри. Поверь, мне действительно жаль. Но я не намерен давать развод Стефани. Что касается раскрытия твоей личности, то я могу благодаря этому избежать развода. И между прочим, представлю Пола Ирвина полным идиотом, — добавил он с явным удовольствием.

— Ты не можешь так поступить, Линдли! Подумай, что это значит для меня. — Теперь она, несмотря ни на что, умоляла, хотя и не собиралась делать этого.

— Но, моя дорогая, что же станет со мной, если я не открою твое имя? Запись в регистрационной книге может быть признана решающим доказательством. Знаешь, на самом деле ты требуешь от меня невозможного.

— Но ведь тебе безразлично, что Стефани разводится с тобой! — воскликнула Мэриголд. — Ты никак не можешь утверждать, будто твое счастье как-то связано с сохранением вашего брака. Это так мало значит для тебя, Линдли, и так много значит для меня…

— Боюсь, ты делаешь слишком поспешные выводы, Мэри, — добродушно заверил ее Линдли. — Хотя мой брак со Стефани и не идеален, он чрезвычайно устраивает меня во многих отношениях. Нет необходимости говорить об этом с тобой. Наверное, ты подумаешь, что мои побуждения — ничто по сравнению с твоим намерением оставить Пола в счастливом неведении. Но, как ты уже могла догадаться, я эгоистичное создание. Я не собираюсь быть другим, — улыбнулся он, как будто это его оправдывало, — и, если честно, в этом деле я учитываю только свои интересы.

Мэриголд молчала, онемев от ужаса, пока весь смысл сказанных им слов не дошел до ее сознания.

— Линдли, — наконец вымолвила она и неожиданно залилась краской. — Я не могу поверить, что ты умышленно все испортишь. У меня есть всего один шанс, и ты можешь мне его дать. Это ведь совсем не трудно. Ты говоришь, что Стефани вряд ли удастся получить развод на основании записи в регистрационной книге. Но я так хочу, чтобы она его получила. Бедная Стефани! У нее сейчас такой отвратительный период. Она заслуживает счастья.

— Ты пришла, чтобы сказать мне это? — спросил он высокомерно.

— Нет. А впрочем — да. Я надеялась… о, Линдли, я надеялась, что этот развод состоится, несмотря ни на какие обстоятельства.

— Почему? — поинтересовался он.

— Ох, не знаю, Пол говорит… — Мэриголд замолчала, внезапно испугавшись этого человека, от которого зависело так много.

— Да? Расскажи мне, что говорит Пол.

— Линдли, не сердись, но ведь я, похоже, не первая. Были… были и другие случаи. И не все девушки убегали от тебя вечером.

Казалось, ее слова очень позабавили Линдли.

— Ты просишь предоставить обвиняющие меня показания? — спросил он насмешливо, наливая себе виски.

— Я прошу тебя быть великодушным, — медленно произнесла Мэриголд.

— Великодушным? — улыбнулся Линдли. — Для такого человека, как я, это чересчур. Но скажи мне — на какой великодушный поступок с моей стороны ты рассчитывала?

Она колебалась, не решаясь ответить. Бессмысленно было продолжать разговор с этим улыбающимся мужчиной, который совершенно не собирался учитывать ничьи интересы, кроме своих собственных. Но она не могла уйти, не высказав ему всего, что хоть как-то могло повлиять на ситуацию.

— Линдли, все мое счастье зависит от твоих показаний в суде. — Она говорила тихим голосом, нервно теребя складку платья. — Я не знаю, имеет ли это какое-то значение для тебя, но я подумала… я подумала, что раз ты любил меня, то, возможно, имеет. Конечно, я вела себя глупо — безнравственно, если хочешь, — но я уже заплатила за это сполна. Сейчас у меня есть шанс быть счастливой и сделать счастливым Пола, хотя ты ведь не любишь его, правда?

Линдли кивнул, по-прежнему улыбаясь.

— Нельзя ожидать от мужчины любви к более удачливому сопернику, — заявил он.

— А ведь есть еще и Стефани. Наверняка ее счастье что-то значит для тебя. Ты, должно быть, любил ее когда-то. Если ты дашь ей развод без возбуждения судебного иска, она будет счастлива.

— С кем? — спросил он быстро.

— Я не знаю, — хладнокровно солгала Мэриголд, потому что почувствовала, что ни в коем случае не должна выдавать Стефани. — Но в любом случае она не может быть счастлива, оставаясь с тобой, в этой неопределенной и угнетающей обстановке. Линдли, дай ей развод. И неужели ты не можешь предоставить другое доказательство?

Она смотрела на него с тревогой, и ей было тяжело видеть на его лице выражение удивленного протеста.

— Ты все-таки предлагаешь мне предоставить доказательство для безболезненного развода? — поинтересовался Линдли.

— Для тебя ведь не имеет значения, какой случай будет обсуждаться в суде? — пробормотала Мэриголд в отчаянии.

Линдли не ответил ей. Он встал и прошелся туда и обратно по комнате. Мэриголд молча наблюдала за ним, не переставая верить в то, что он в конце концов согласится на ее предложение.

Но когда он повернулся и медленно подошел к ней, ее сердце упало. На его лице не было ничего, что могло бы внушить Мэриголд надежду.

— Теперь послушай, Мэри. — Линдли остановился перед ней, и она смотрела на него с болезненным напряжением. — Я редко объясняю кому-либо мотивы своих поступков. Скажу только, что не собираюсь выполнять твою просьбу.

— Я не хочу этого слышать! — выкрикнула она, вскочив на ноги. — Я не хочу знать, почему ты отказываешься мне помочь.

— Но тебе все же придется меня выслушать. — Он взял ее за запястье. — Это послужит тебе уроком.

Мэриголд не стала спрашивать, какого рода урок имеет в виду Линдли. Она вырвала у него свою руку и снова села, потому что ей было неприятно стоять рядом с ним.

Он еле заметно улыбнулся, как будто понимал ее чувства.

— Ты была совершенно права, когда сказала, что я вряд ли стал бы беспокоиться о счастье Пола, равно как и о твоем счастье или о счастье Стефани. Более того, мне доставит истинное удовольствие разочаровать Стефани в ее непоколебимой уверенности, что она может получить развод, обвинив меня во всех смертных грехах. Мне также доставит удовольствие наказать тебя за нанесенное мне оскорбление — ты знаешь какое. Но самое большое удовольствие мне доставит сознание, что я могу унизить Пола Ирвина по полной программе и, если я не ошибаюсь, даже причинить ему боль, сообщив ему правду о тебе.

— Но это чудовищно! — в смятении воскликнула Мэриголд. — Он никогда не делал ничего плохого…

— Ой ли? — Линдли рассмеялся, но на этот раз его смех был невеселым. — Пол Ирвин позволил себе оскорбить меня. Я отплачу ему тем же, Мэри, когда скажу, кто был со мной в отеле в те выходные. И благодаря этому развод не состоится. Мне бы не хотелось сдерживать поток возмущенных слов, который, я чувствую, ты готова излить на меня. — Он поднял руку, заметив, что Мэриголд пытается его перебить. — Я сказал все, что думаю.

Даже сейчас Мэриголд силилась найти какие-то аргументы, которые бы подействовали на него, но потом решила, что это бесполезно.

И когда она посмотрела на Линдли, вдруг поняла, что все трое — Пол, Стефани и она сама — в разное время причинили ему боль, задев его самолюбие. Он мог простить одного из них — возможно, даже двоих. Но определенно не троих. И это означало конец.

Мэриголд медленно поднялась на ноги. Она была так ошеломлена, что почти не чувствовала обиды.

— Ты не останешься на ленч? — произнес Линдли беззаботно.

Она отмахнулась от него, показывая, что и еда, и он сам для нее одинаково отвратительны.

— Ну тогда, если ты уже определилась…

Мэриголд молча направилась к двери. Линдли быстро опередил ее и открыл перед ней дверь. Потом он проводил ее до выхода из квартиры, не вызывая слугу.

Видимо, он все же испытывал что-то похожее на угрызения совести, так как спросил:

— С тобой все будет в порядке?

— Да, — ответила Мэриголд. Больше она ничего не сказала.

Не попрощавшись, девушка пошла по длинному коридору, устланному ковром. Позади нее тихо закрылась дверь, преградив ей путь к счастью. Мэриголд машинально нажала кнопку лифта и рассеянно посмотрела на красную стрелку, показывающую его движение.

Ей хотелось до конца прочувствовать, как все ужасно, но сейчас она не испытывала ничего, кроме какого-то странного оцепенения.

Лифт остановился, его двери бесшумно раздвинулись. В лифте стоял мужчина, который как раз готовился выйти. Но он не вышел. Он только схватил ее руку с изумленным восклицанием.

Тогда, как будто во сне, Мэриголд поняла, что этот мужчина — Пол.

Глава 8

Это была вторая удивительная встреча за последние несколько дней. У Мэриголд перехватило дыхание, и она тут же подумала, что это можно расценить так молчаливое признание вины.

Но когда Пол втащил ее к себе в лифт, его лицо выражало скорее изумление, чем упрек.

— В чем дело, дорогая? Как ты здесь оказалась? — В его голосе звучало беспокойство, но недоверия в нем не было.

Тем не менее Мэриголд горячо воскликнула:

— Не сердись на меня!

— Я не сержусь, — сказал Пол ласково. — Поедем со мной, и ты мне все расскажешь.

Он нажал на нижнюю кнопку лифта.

— Но я думала… — Мэриголд запнулась, затем спросила беспомощно: — Ты, наверное, собирался здесь с кем-то встретиться?

— Это не имеет значения. Встречу можно и отложить.

Они спустились на первый этаж, и Пол нежно взял Мэриголд за руку, повел ее, безропотную, на улицу и остановил такси.

Даже в машине он не потребовал от Мэриголд объяснений, почему она оказалась в доме Линдли. Он только спросил:

— Ты что-нибудь ела?

— Да… Нет. Не важно.

— Важно. Мы остановимся в конце улицы. Я знаю одно приличное место на углу.

Он наклонился вперед и предупредил водителя, а Мэриголд подумала, что в этом «приличном месте» ей не избежать объяснений. Нужно будет как следует подготовиться к разговору.

— Я думала, ты на конференции, — еле слышно промолвила она.

— Да, я был на конференции. Но она закончилась слишком рано. Я позвонил в детский сад, но ты уже уехала.

Уже уехала! Ей казалось, будто с тех пор прошло несколько дней.

— И что было дальше? — Мэриголд не смогла удержаться от этого вопроса. Она решила взять инициативу в свои руки, поскольку Пол все равно должен был заинтересоваться, почему они так неожиданно встретились.

— Дальше? — Он внимательно посмотрел на нее и затем, когда такси остановилось, произнес: — Я хотел поговорить с нашим другом Линдли. Мы с ним не все выяснили во время последней встречи.

Мэриголд не спеша вышла из такси и огляделась по сторонам, пока Пол расплачивался с водителем. Ее сознание совсем не воспринимало окружающего мира. Оно металось в неистовых поисках приемлемого объяснения. И вдруг у нее родилась идея. Пол сам подсказал ей эту идею. Мэриголд по-прежнему чувствовала себя ошеломленной после недавней беседы с Линдли, но способность мыслить медленно возвращалась к ней. Если она будет внимательна, у нее все получится.

— Пойдем, дорогая. — Пол снова взял Мэриголд за руку.

Они вошли в освещенный мягким светом ресторан и с большим трудом отыскали свободный столик.

Пол хотел, чтобы Мэриголд сделала заказ, но это было выше ее сил.

— Выбирай сам, — сказала она, махнув рукой.

Пол отнесся к выбору блюд так же ответственно, как он относился ко всему остальному. Когда официант отошел, он поднял глаза на Мэриголд и улыбнулся ей своей неотразимой улыбкой.

— Пожалуйста, не смотри на меня так испуганно. Я нисколько не сержусь. Я же сказал тебе, что не сержусь. Но я сгораю от любопытства.

— Я приезжала, — неторопливо произнесла Мэриголд, — повидать Линдли.

Для Пола это был шок. Он слегка поджал губы.

— Зачем? — спросил он спокойно.

— Я думала, что могу сделать больше, чем ты. Тебя он ненавидит, а к моим словам, возможно, прислушается, поскольку я для него совершенно чужой человек. Я хотела объяснить Линдли, какое впечатление произвела на меня Стефани, и предложить ему согласиться на развод. Я решила, что тогда он был таким несговорчивым только потому, что ты говорил с ним об этом. А так как меня он не знает и может считать лицом незаинтересованным…

Мэриголд замолчала, внезапно осознав, что говорит слишком долго и что Пол не делает никаких попыток прервать ее. А ведь она не собиралась вдаваться в подробности. Мэриголд стала припоминать, не сказала ли она лишнего, и почувствовала, что у нее на лбу выступила легкая испарина. Вероятно, Пол это уже заметил.

Какое-то время он ждал, что Мэриголд продолжит говорить, но когда молчание чересчур затянулось, он поинтересовался:

— Ты добилась успеха, Мэриголд?

— Н-нет.

— Я так и думал. Я мог заранее предсказать итог вашей беседы. Очень мило с твоей стороны, что ради Стефани ты отважилась на такой шаг, но это было неразумно. Линдли слушается только одного человека.

— Кого же? — спросила Мэриголд с гораздо большим нетерпением, чем ей хотелось.

— Самого себя.

— О! — Ее разочарование было таким же очевидным, как и ее нетерпение, и Мэриголд понимала, что ей не следовало столь откровенно показывать свои чувства.

— Извини, — сказал Пол. — Тебе, наверное, было неприятно. Ты впервые сталкиваешься с таким подлецом, да?

— Да, — ответила Мэриголд, не глядя на него.

— Он тебя не обидел? — сурово спросил Пол.

— О нет. — Она не должна подавать виду, как она обижена. Иначе неприязнь Пола по отношению к Линдли только усилится. — Он был со мной очень любезен. Но он не собирался соглашаться с моими аргументами.

— Ты считаешь, он против развода?

— Да, — твердо ответила Мэриголд и забеспокоилась, не побледнела ли она.

Пол задумчиво вертел в руках серебряный нож, разглядывая узоры на скатерти.

— Мэриголд, почему ты решила, что он станет оспаривать иск? Причем ты была в этом так уверена, что даже рискнула отправиться к нему одна.

— Но он ведь сказал… — Ее сердце безудержно заколотилось. Неужели она все-таки выдала себя, и Пол понял, что ей известно больше, чем ему казалось? Ей было трудно ответить на этот вопрос. — Он вроде бы сказал, что Стефани лучше пока не рассчитывать на развод. Я полагаю, он будет препятствовать разводу по мере возможности.

— Ах вот оно что, — небрежно кивнул Пол. — А я думал, он говорил что-то еще до того, как я пришел.

— Нет, он ничего мне не говорил. Нам… нам тогда почти не удалось пообщаться.

Мэриголд вдруг обнаружила, что ее сердце снова бьется ровно, как будто она была на самом краю пропасти, а теперь отодвинулась на безопасное расстояние. Она не должна больше терять голову. К своему ужасу, она даже забыла о том, что общалась с Линдли до прихода Пола. Лучше было бы использовать этот факт для того, чтобы объяснить, почему она знает больше, нежели предполагал Пол.

Официант принес их ленч, и они молча смотрели, как он расставляет блюда. Когда он отошел, Пол сказал с задумчивой улыбкой, слегка приправленной восхищением:

— Так ты даже не побоялась пойти к этому страшному человеку, чтобы помочь Стефани — и мне.

Мэриголд слабо улыбнулась, устыдившись этой незаслуженной похвалы, но в то же время радуясь тому, что ее рискованная выходка начала утрачивать опасный оттенок и выглядит скорее похвально, чем подозрительно.

— Как ты узнала, где его найти?

Это был по-настоящему страшный вопрос, к тому же она уже расслабилась и утратила бдительность. Мэриголд сделала вид, что занята ленчем. Затем она прокашлялась и сказала:

— Я нашла адрес в справочнике. — Разумеется, это был вполне приемлемый ответ.

Но Пол недоуменно нахмурился:

— Разве он есть в справочнике? Линдли переехал в эту квартиру совсем недавно. Его адрес никак не мог попасть в справочник.

На мгновение у Мэриголд появилось желание схватить свою сумочку и перчатки и бежать из ресторана. Но ее врожденное безрассудство не только не позволило ей это сделать, но и неожиданно подхлестнуло ее фантазию. Мэриголд сама удивилась тому, как быстро она сообразила, что говорит.

— Да, ты прав. Вспомнила! У нас на работе был его адрес, и я переписала его в свою записную книжку — мало ли что может случиться. Видишь, какой хороший секретарь твоя жена.

— Ты хороша во всем, — ответил Пол с улыбкой.

«Неправда, — подумала Мэриголд. — Как бы я хотела умереть».

Минуту или две они ели молча. Мэриголд украдкой поглядывала на мужа, проверяя, нет ли на его лице озабоченности или недовольства. Но если только Пол не скрывал своих чувств, он, похоже, принял ее объяснение безоговорочно. Мэриголд удивилась тому, что снова может чувствовать себя в безопасности. Конечно, все самое страшное ожидало ее впереди, но на данный момент ей нечего было бояться.

Затем Мэриголд внезапно испугалась того, что Пол молчит так долго. Вдруг ему показалось, будто ее рассказ звучал неубедительно?

— Теперь твоя очередь, — заметила она. — Ты мне еще не говорил, о чем ты хотел побеседовать с Линдли. Представляешь, какой шок я испытала, встретив тебя?

— Представляю, — сказал Пол сухо. — Знаешь, я тоже испытал шок, когда тебя увидел.

— Понятно. — Она натянуто улыбнулась. — Я очень благодарна тебе, Пол, за то, что ты не стал делать поспешных выводов, в отличие от большинства мужчин, которые могли бы оказаться на твоем месте.

И снова Мэриголд забеспокоилась, не зашла ли она слишком далеко. Впрочем, ей трудно было судить об этом.

— Я знал, что у тебя есть какая-то серьезная причина, — уверенно заявил Пол.

— Знал? Ты знал? — Она мечтала избавиться от кома в горле, мешавшего ей продолжать есть как ни в чем не бывало. Почему Пол так безоглядно верит ей? Разумеется, это было приятно, но у Мэриголд создавалось впечатление, что за его спокойствием кроется пренебрежение.

— Тебя интересует, зачем я к нему приехал, так ведь? — спросил Пол. — Это был такой же внезапный импульс, как и у тебя. У меня неожиданно появилось свободное время, и я решил: «Пойду разберусь с Линдли»… Нет, ты, конечно, не думала об этом в таких выражениях. — Он лукаво взглянул на нее.

Мэриголд тихо засмеялась.

— На самом деле, — продолжал Пол, — я хотел понять, не могу ли я побольше выведать о той девушке, которая была с ним в отеле. Пожалуй, я напрасно уехал оттуда так поспешно — правда, в противном случае я бы не встретил тебя. Я должен был остаться и попытаться что-нибудь о ней узнать. Впрочем, я не уверен, что эти сведения помогли бы нам. Как ты считаешь?

— Мне нечего тебе сказать. Я не понимаю, как ты можешь сейчас разузнать о ней побольше.

— Честно говоря, у меня нет никаких идей на этот счет. Я надеялся, что, если мне удастся побеседовать с Линдли, он поневоле может что-то выболтать.

Мэриголд медленно покачала головой, стараясь не выходить из роли заботливой жены, которая стремится удержать своего мужа от опрометчивого шага.

— Ты не согласна?

— Нет, — сказала Мэриголд, надеясь, что голос ее звучит бесстрастно. — Нет, я не согласна. Я не думаю, что Линдли относится к тем людям, которые легко делают компрометирующие их признания.

— Ты права, конечно, — признал Пол с сожалением.

— Ты бы обнаружил в конце разговора, что оказался в еще более невыгодном положении.

— Почему?

— О, я полагаю, Линдли Марн очень ловко умеет оборачивать чужие слова в свою пользу.

— Я знаю, — угрюмо произнес Пол. — Ты тоже это поняла?

— Да, — ответила Мэриголд, возможно, с излишним жаром. — Да, поняла.

Они снова ненадолго замолчали, погрузившись в свои размышления.

— Знаешь, что я пыталась сделать? — наконец сказала Мэриголд.

Пол вопросительно поднял брови.

— Я пыталась добиться от Линдли, чтобы он предоставил другие доказательства. По-моему, не стоит в качестве доказательства приводить его роман с неизвестной девушкой.

— Но, моя дорогая, это же самый легкий путь.

— Ты сказал, что были и другие… случаи. Почему ты не хочешь раздобыть какую-нибудь информацию о них?

Она забеспокоилась, что говорит умоляющим тоном. Но похоже, Пол ничего не заметил.

— Мэриголд, но ведь нет ничего труднее, чем копаться в чужом прошлом. Узнать об этих чертовых выходных было моим единственным шансом. Знаешь, Линдли здорово заметает следы. Он не глуп.

— Безусловно, — с горечью промолвила Мэриголд. — Он пользуется глупостью других.

— Вот как? — Казалось, ее слова удивили Пола. — Да, ты, конечно, права. Как раз этим он и занимается. Ты говорила так, будто испытала это на себе.

— Я действительно испытала это на себе, — тут же согласилась Мэриголд. — Он гнусно поступает с теми двумя людьми, которые мне дороги больше всего. Этого достаточно, чтобы разозлиться.

— Ты права, — улыбнулся Пол, и Мэриголд испугалась, что он переменит тему.

— Да, я права, — заявила она, спеша вернуть беседу в нужное ей русло. — Было бы хорошо, если бы ты попытался найти дополнительный пример.

— Я попытаюсь, — согласился он беспечно. — И я все-таки попытаюсь разыскать нашу прекрасную незнакомку из отеля.

— Я не это имела в виду! — воскликнула Мэриголд так громко, что Пол посмотрел на нее с изумлением. Овладев собой, она быстро добавила: — Я… я имела в виду, что нужно разузнать что-нибудь о других приключениях Линдли.

— О! — Пол усмехнулся. — Ты хочешь заставить меня изменить стратегию.

— Это не так, Пол. Но я думаю, что если ты представишь Линдли доказательства, которых он не ожидает от тебя услышать, то отпираться ему будет гораздо труднее.

— В этом что-то есть, — согласился Пол добродушно.

— Я уверена, у Линдли уже наготове превосходная история, опровергающая твои обвинения. Ты должен выбить почву у него из-под ног.

— Теоретически это возможно, — признал Пол. — Но все дело в том, что я не представляю, как мне раздобыть сведения о его сомнительном прошлом. Ты ведь знаешь, Стефани не так давно посвятила меня в свои проблемы. До этого я считал, что, раз он такой ужасный человек, лучше мне держаться от него подальше. Боюсь, мне не удастся последовать твоему совету.

— Но об этом все же стоит подумать, правда, Пол?

— Ну, конечно, Мэриголд, дорогая. — Он накрыл ее руку своей. — Я вижу, что ты принимаешь близко к сердцу и волнуешься больше, чем я. Это неправильно.

— Я не волнуюсь, — солгала Мэриголд. — Но я не хочу, чтобы пропала хорошая идея. Особенно когда от этого зависит счастье Стефани. — Заговорив о Стефани, она вдруг вспомнила о работе. — О, Пол, мне пора идти! Мой ленч слишком затянулся. Стефани решит, что я лодырь, если я буду продолжать в том же духе. Я должна идти, дорогой, но подумай о том, что я предложила, ладно? Пожалуйста, подумай.

— Я подумаю. Конечно, я подумаю, — заверил ее Пол. — Я останусь здесь и приму решение. Не жди меня. Возьми такси, если не знаешь, как отсюда добираться. За ленч я расплачусь.

Нежно улыбаясь, он проводил ее взглядом.

Стефани укоризненно подняла брови, когда Мэриголд вернулась, но приняла ее горячие извинения с улыбкой.

— Все нормально, — сказала она. — В связи с тем, что у тебя закончился медовый месяц, сегодня я сделаю для тебя исключение. Надеюсь, Пол разыскал тебя?

— Да. Мне стыдно признаться, Стефани, но мы совершенно забыли о времени.

— Это случается с людьми в подобных обстоятельствах, — ответила Стефани насмешливо. — Но я скажу ему, чтобы он брал тебя на ленч только раз в неделю, если это будет продолжаться.

— Это больше не повторится, — серьезно пообещала Мэриголд. — Кроме того, я не собираюсь ходить с ним на ленч после встречи с подругой.

— О да, конечно. Ты встретилась с подругой? — отстраненно поинтересовалась Стефани.

— Нет, разумеется, нет, — сказала Мэриголд, досадуя, что ей приходится все время лгать. — Мы перенесли нашу встречу, ведь я собралась пообедать с Полом.

К облегчению Мэриголд, Стефани лишь кивнула в ответ на ее объяснения. После этого Мэриголд с головой ушла в работу — не только потому, что ей было стыдно за опоздание, но и потому, что интенсивная работа помогала ей забыть о своих проблемах.

Она испытала огромное удовольствие, оказавшись вечером в квартире Пола. Это было удобное, со вкусом обставленное жилье, правда, в холостяцком духе. Когда Пол и Мэриголд впервые обсуждали, где им поселиться после свадьбы, Пол решил, будто его квартира не годится для такой цели. Но, осмотрев ее, Мэриголд заявила, что на первое время она вполне подойдет и что в таком деле нельзя спешить.

Пол с радостью согласился с ней, поскольку у него, как у всякого делового человека, не было желания переезжать. Квартиру слегка переделали, и она превратилась в уютное супружеское гнездышко.

Дом, в котором располагалась квартира Мэриголд и Пола, разительно отличался от тех роскошных апартаментов, куда Мэриголд ездила, чтобы увидеться с Линдли. Заправляла всем строгая пожилая домовладелица; помимо Пола, в доме жили еще двое мужчин.

Вернувшись с работы в этот первый вечер, Мэриголд почувствовала, что совсем не скучает по своей старой квартире. В доме Пола ей быстро удалось забыть об усталости, вызванной неприятными событиями прошедшего дня. Когда она вошла сюда, то удивилась, почему некоторые люди всю жизнь обманывают других только ради того, чтобы постоянно испытывать острые ощущения.

«Наверное, они сумасшедшие», — подумала Мэриголд с тоской, ведь ничто в мире не было для нее желанней, чем обычная будничная жизнь, в которой не нужно лгать и, затаив дыхание, ждать, поверят ли тебе.

Пол еще не приехал, и, приняв душ и переодевшись, Мэриголд села в одно из больших кожаных кресел у огня и осмотрелась по сторонам. Радость, зародившаяся в ее душе в этот вечер, была еще очень робкой и не осмеливалась проявляться в полную силу.

Тем не менее в гостиной Пола среди принадлежавших ему вещей, которые так красноречиво говорили о нем, легко было поверить в безмятежное и счастливое будущее — пусть даже отдаленное.

Мэриголд в сотый раз вспоминала о том, что она сказала Линдли, и что он ей ответил, и что она сказала Полу — всю эту бесконечную вереницу вопросов и ответов. Она не могла думать ни о чем другом. Но внезапно ей в голову пришла мысль о предстоящем отъезде Линдли в Америку.

Мэриголд готова была кричать от досады, что не воспользовалась возможностью узнать, когда он уезжает. От того, сколько времени он пробудет в Англии, зависит очень много. Она совершила непростительную ошибку, не расспросив Линдли об этом, и страх не мог служить ей оправданием.

Несколько дней назад в разговоре с ней Линдли небрежно обронил, что его поездка пока не состоится, но это ничего не значит. Может, Линдли отложил ее на неопределенный срок, пока ему не удастся уладить вопрос с разводом. Но если она отложена ненадолго, тогда проблемы Мэриголд могут благополучно решиться.

Вероятно, если бы она точно знала, когда уедет Линдли, ей бы не пришлось больше волноваться. Мэриголд чувствовала, что все бы отдала за возможность еще раз поговорить с ним.

Но в конце концов, когда-нибудь он уедет, и Пол сумеет подыскать другие мотивы для развода. Пожалуй, если Линдли не будет в Англии, Пол сочтет идею Мэриголд более приемлемой, ведь во время отсутствия Линдли расследованию никто не помешает.

Если Пол ничего не узнает до отъезда Линдли, ее шансы на спасение резко возрастут.

О, почему она не спросила Линдли, когда он уезжает? Но может быть, еще не поздно это сделать?

Мэриголд вдруг обнаружила, что больше не лежит в кресле, удобно откинувшись на спинку. Она выпрямилась и сидела на краю кресла, глядя на телефон.

Конечно, звонить Линдли нельзя. Что она скажет, если он позвонит? Бесполезно задавать ему какие-либо вопросы. Он никогда не проговорится, если сообразит, что это крайне важно для Мэриголд. Он наверняка заподозрит что-то, почувствовав, с какой настойчивостью Мэриголд стремится с ним побеседовать.

Она прикусила нижнюю губу и отвела взгляд от телефона. Но интуиция говорила ей, что это ее последняя надежда остаться навсегда в доме Пола и в его жизни.

Она набрала номер Линдли, удивившись, что ее руки совсем не дрожат.

Ответа не было.

Мэриголд набрала номер снова, уже немного нервничая, и посмотрела на часы. На том конце провода по-прежнему никто не брал трубку, и Мэриголд сердито воскликнула:

— Между прочим, Пол должен прийти с минуты на минуту!

Она набрала 100 и вежливо поинтересовалась, могут ли ей помочь.

— Последние полчаса я пытаюсь дозвониться по этому номеру, — сказала она. — Пожалуйста, попросите, чтобы мне перезвонили.

В этот щекотливый момент она услышала, как Пол открывает ключом дверь.

Она чуть не закричала от досады и раздражения, но ей оставалось только одно. С чувством разочарования, какого она не испытывала с детства, Мэриголд аккуратно положила трубку и повернулась к Полу.

— Извини, что я так поздно, дорогая. Я действительно не мог раньше, — произнес он, входя в комнату.

— Все нормально. Не беспокойся, — заверила его Мэриголд, подавив в себе желание сказать, как ей хотелось, чтобы он пришел на десять минут позже. У нее возникло суеверное чувство, что второго шанса ей может не представиться.

Мэриголд снова медленно села у огня, с ласковой улыбкой слушая, что говорит Пол, но ее мысли были заняты другим.

— Ну, я пойду переоденусь. Вернусь через десять минут, — пообещал он. — Ты читала вечернюю прессу? — Он протянул ей газету.

Тут рядом с ним зазвонил телефон, и он поднял трубку, не заметив, что Мэриголд резко подалась вперед.

— Алло? Вы, видимо, ошиблись номером. Что? О, минуточку. — Он оглянулся на жену: — Ты заказывала разговор, Мэриголд?

Что бы она ни сказала, ее ответ все равно повлек бы за собой объяснение с Полом. Поэтому терять ей было нечего.

— Да, — произнесла Мэриголд хриплым шепотом и взяла у Пола трубку.

В быстром взгляде, брошенном на нее Полом, ей тут же почудилось подозрение.

Но она забыла об этом, как только услышала на другом конце провода холодный удивленный голос Линдли:

— О, так это ты, Мэриголд? Чем могу быть полезен, дорогая? Мне поистине польстило, что ты сегодня уделила мне так много времени.

Глава 9

Сначала, обезумев от страха, Мэриголд хотела было бросить трубку. Однако Пол все еще оставался в комнате, читая газету, и Мэриголд следовало вести себя как ни в чем не бывало.

Но Пол сразу поймет, о чем они будут говорить. Даже если у него еще не появились подозрения на ее счет, он должен очень живо воспринимать все, что относится к Линдли.

— Алло, — тихо произнесла Мэриголд, когда уже невозможно было молчать.

— Привет, моя дорогая. Разве мы не все сказали друг другу? — По его тону Мэриголд поняла, как сильно он удивлен.

— На самом деле я не собираюсь больше к тебе приезжать. — Это было вполне безобидное замечание, которое, тем не менее, показывало, что она не может говорить свободно.

— Ты не хочешь сейчас меня слышать?

— Правильно. — Хоть бы Пол положил эту газету, и ушел переодеваться!

— Ты не одна?

— Разумеется.

— Но тебе все-таки нужно со мной говорить?

— Нет, не нужно.

— О, прекрати, Мэри! Ты бы не стала звонить мне без повода на данной стадии нашей… дружбы. Я не питаю иллюзий на этот счет. Так ты не можешь сказать, зачем ты звонила?

— Нет, не могу.

— Рядом надоедливый муж, так ведь?

— Нет, — возразила она резким тоном, совсем не подходившим для дружеской беседы.

Пол оторвался от газеты и взглянул на нее.

— Ну ладно, не надоедливый, а внимательный, — с усмешкой промолвил Линдли, и Мэриголд злилась на него за то, что ей приходилось терпеть его издевательства.

Она раздумывала, удастся ли ей прервать разговор решительным «до свидания». Но она понимала, что ситуация полностью зависит от Линдли и что он может перезвонить. Она испытала невыразимое облегчение, услышав, как он сказал:

— Я думаю, нам лучше перенести разговор.

— Да. — Мэриголд изо всех сил старалась не выдать своего нетерпения. — Да, конечно.

— Тогда дай мне твой рабочий телефон.

— О нет! — испуганно воскликнула она.

— Это самое безопасное, Мэриголд. Я могу позвонить тебе в любое время, и мы продолжим наш разговор, когда твоего мужа уже не будет рядом.

Содержавшийся в тоне Линдли намек на то, что ему было бы забавно скрываться от ее мужа, был ей отвратителен.

— Я позвоню тебе в другой раз, — спокойно сказала Мэриголд и готова была положить трубку, но Линдли остановил ее:

— Подожди, Мэри. Выслушай меня. Полагаю, ты сейчас в квартире Пола, и было бы пустой тратой времени звонить тебе снова и спрашивать рабочий телефон. Разумеется, Пол тоже может дать мне его, но у него возникнет вопрос, зачем мне номер. И объяснения нежелательны, не так ли?

Мэриголд ощутила, как по ее спине пополз мерзкий холодок. В этот момент она поняла, что чувствует человек, которого шантажируют, причем шантажируют совершенно безжалостно.

После этого она быстро приняла решение. Она даже постаралась, чтобы ее голос звучал дружелюбно. Наверняка Пол внимательно ее слушает.

— Мой рабочий телефон? О да, конечно. — И она продиктовала Линдли номер, говоря медленно и внятно.

Премного благодарен, — произнес он с издевкой. — До свидания, Мэри. Я очень рад, что у меня есть этот номер.

— До свидания, — сказала Мэриголд с облегчением и опустила трубку на рычаг.

Пол тут же отложил газету и заметил:

— Тебе звонила какая-то очень разговорчивая особа.

— Почему ты так решил? — Мэриголд пыталась сохранять спокойствие, хотя и понимала, что ступила на зыбкую почву. Любое замечание Пола по поводу ее телефонного разговора таило в себе опасность.

— Ты не могла вставить ни слова, — сказал он со смехом. — Слова «да», «нет» и «конечно» в расчет не берутся.

— О! — Мэриголд изобразила на лице улыбку. — Пожалуй, ты прав. Она обычно доминирует в разговоре.

— Она? — переспросил Пол. И Мэриголд показалось, что он странно взглянул на нее, выходя из комнаты. Он, несомненно, уже догадался, с кем беседовала его жена. Возможно, он успел услышать голос Линдли, когда передавал ей трубку.

Мэриголд снова опустилась на кресло и, застонав, закрыла руками лицо. Но она не могла позволить себе просидеть так больше одной-двух минут. Пол собирался вскоре вернуться, и ей непременно придется изображать, что она вполне довольна жизнью.

Разве она не счастливая новобрачная, проводящая вместе с мужем первый вечер дома?

Странно, но в течение следующих нескольких дней Мэриголд на самом деле чувствовала себя счастливой. Конечно, это было хрупкое и непрочное счастье, но от того, что оно могло исчезнуть в любой момент, Мэриголд ценила его еще больше.

Если бы не было этой истории с Линдли и судьба не потребовала бы от Мэриголд расплаты за сделанную глупость, она стала бы счастливейшей девушкой в мире.

Но Мэриголд знала, что, если она рискнет посмотреть правде в глаза, эти несколько дней окажутся всего лишь недолгим затишьем перед бурей.

На следующей неделе Линдли опять счел нужным вмешаться в ее дела. К счастью, Стефани, зашедшая к Мэриголд в комнату обсудить кое-какие рабочие проблемы, уже вышла, когда зазвонил телефон.

Разумеется, телефон в комнате Мэриголд звонил довольно часто, но до этого его слабое дребезжание никогда не раздражало ее, и она не удивилась, когда услышала в трубке голос Линдли:

— Мэри, это ты? О, как удачно, что ты на месте. Я хочу поговорить с тобой, моя дорогая.

— О чем? — спросила Мэриголд так холодно, будто в этой опасной игре у нее на руках вдруг оказались все козыри.

Линдли засмеялся, видимо посчитав ее тон слишком дерзким.

— Прежде всего нам нужно закончить наш последний разговор, — напомнил он ей.

— Мне нечего больше сказать тебе, — коротко ответила Мэриголд.

— Но у тебя же была какая-то причина, чтобы позвонить. Я так ничего и не понял.

— Тебе не нужно ничего понимать, — заверила его Мэриголд. — Я все уже выяснила.

— Неужели? О, извини. Я был бы рад оказать тебе услугу. Но все равно, я хочу кое-что с тобой обсудить.

— Тогда тебе лучше сказать об этом сейчас. — Мэриголд удивлялась и радовалась тому, что может говорить с ним так твердо.

— Боюсь, это не телефонный разговор.

— Боюсь, нам все же придется побеседовать по телефону.

Мэриголд вдруг заволновалась, не зашла ли она слишком далеко, потому что в трубке наступила подозрительная тишина. Наконец напряженные нервы Мэриголд заставили ее тревожно спросить:

— Ты еще здесь?

— О да. Я прикуривал сигарету. Она погасла.

Мэриголд ясно представила, как Линдли, улыбаясь сам себе, раздумывает, стоит ли ему и дальше выдерживать эффектную паузу или лучше все же заговорить.

— Ну, что ты хотел мне сказать?

— Мы должны встретиться.

— Это невозможно, — ответила Мэриголд со всей решительностью, на какую только была способна.

— Я так не думаю, Мэри. Я требую встречи.

Мэриголд снова почувствовала, как по ее спине пополз холодок. Он даже не тратит сил на угрозы. Только дает понять, что способен испортить ей жизнь, если она вздумает сопротивляться.

— Линдли, неужели мы не можем все обсудить по телефону? — Ей пришлось прибегнуть к уговорам, хотя она знала, что это губительно для нее.

— Полагаю, нет. Когда мы встретимся?

— Я… не знаю, — в отчаянии промолвила Мэриголд.

— Но это срочно. Я уезжаю в Штаты через день или два.

Ее сердце так подскочило, что, казалось, она вот-вот задохнется. Линдли уезжает через один или два дня! Значит, долгожданная свобода почти рядом. Если он говорит правду, то ей больше нечего бояться. Это была та самая новость, которую Мэриголд жаждала услышать. И ей даже не пришлось ничего предпринимать, чтобы услышать эту новость.

— Я… не знала, что ты скоро уезжаешь.

— Для меня это такая же неожиданность, как и для тебя. И я должен поговорить с тобой, желательно в каком-нибудь спокойном месте. Ты не могла бы приехать ко мне сегодня вечером?

— Нет! — воскликнула Мэриголд. К счастью, на сей раз у нее была возможность не идти на поводу у Линдли. Пол собирался работать в этот вечер допоздна, и только десять минут назад она говорила со Стефани о том, что задержится, чтобы разобрать старые документы. Встретиться с Линдли на работе было бы гораздо проще и безопаснее, чем ехать к нему домой или отправляться в ресторан, где их мог увидеть кто-нибудь из знакомых.

— Что же ты предлагаешь? — нетерпеливо спросил Линдли.

— Подожди минутку, — поспешно проговорила Мэриголд. — Знаешь, я могу это устроить.

— Славная девочка! — одобрительно заметил он.

— Ты сможешь приехать ко мне на работу в семь часов?

— Смогу. Там будет еще кто-нибудь?

— Только сторож. Я скажу ему, что задержусь на работе и что за мной заедет мой друг.

— Мэри, ты весьма изобретательна, — произнес Линдли с издевкой. — Мне трудно поверить, что ты начинающая.

Она не видела смысла в том, чтобы отвечать на эти слова, и только коротко поинтересовалась:

— Ты знаешь, как сюда добраться?

— Найду. Жди меня около семи часов.

Мэриголд положила трубку, не попрощавшись. Она сидела, опустив руку на телефон, и размышляла, правильно ли она поступила, пригласив Линдли к себе на работу. Но она должна была предложить еще какой-то вариант. У нее не оставалось выбора. Кроме того, мысль о том, что придется встречаться с ним на людях, ужасала ее. Мэриголд казалось, будто судьба обязательно преподнесет ей какой-нибудь неприятный сюрприз — например, Пол зайдет в тот же ресторан, который выберут они, или Стефани и Дэвид Тревлин решат пообедать там перед походом в театр.

Она предупредила Стефани, что собирается задержаться на работе, и тут же столкнулась с непредвиденными трудностями.

— О, Мэриголд, лучше не надо! — возразила Стефани. — По вечерам здесь страшно и одиноко. Я знаю об этом по опыту. Однажды я засиделась на работе допоздна и решила больше так не делать.

— Чепуха! — засмеялась Мэриголд. — Я нисколько не боюсь. Чего мне бояться?

— Бояться, конечно, нечего. Внизу сидит Сандерсон, он все слышит, но, как бы там ни было, твоя идея мне не нравится.

— Не думай об этом, — попросила ее Мэриголд. — Я буду чувствовать себя намного спокойнее, если мне все-таки удастся сегодня разобраться с документами. Это поможет мне в работе.

— Ты уверена? — произнесла Стефани, с сомнением глядя на нее.

— Да. И сегодняшний вечер мне очень подходит. Пол сказал, что не знает, когда вернется. Возможно, он приедет очень поздно. Я позвоню домой и оставлю на автоответчике сообщение, что тоже задержусь, на случай, если он придет раньше меня.

Но Стефани все равно была недовольна.

— Я бы осталась с тобой, но встречаюсь с Дэвидом сегодня вечером, и мы собираемся вместе поужинать…

— Ну что ты, конечно! Не будь смешной, Стефани. Нет ничего особенного в том, что я немного посижу на работе. Ты пойдешь с Дэвидом в ресторан и повеселишься как следует.

Намерение Стефани составить ей компанию сделало сопротивление Мэриголд столь горячим, что Стефани наконец рассмеялась:

— Ну хорошо, оставайся, если хочешь. Пошли Сандерсона принести тебе чего-нибудь вкусненького.

Мэриголд пообещала, что так и сделает, и вздохнула с облегчением, избавившись от тягостного присутствия Стефани.

Как ни странно, она совсем не нервничала и, хотя тишина опустевшего дома наводила на нее тоску, старалась не обращать на это внимания и, сосредоточившись на работе, отвлечься от мыслей о предстоящей неприятной сцене.

Она была поражена, когда в половине седьмого к ней вошел сторож с чашкой какао и большим куском домашнего пирога.

— Я не знала, что уже так много времени, Сандерсон. — Мэриголд оторвалась от своих бумаг и улыбнулась ему.

— Миссис Марн сказала мне, что вы немного задержитесь, но, я думаю, вы вскоре уйдете?

— Я останусь еще примерно на час.

— О! — произнес сторож таким странным тоном, что Мэриголд снова взглянула на него.

— В чем дело? Ведь это не имеет значения, Сандерсон? Разве вам нужно, чтобы я освободила комнату?

— Нет, миссис Ирвин, но мы с моей хозяйкой идем в кино. Мы всегда ходим в кино по вторникам и…

— Конечно идите! Обо мне не беспокойтесь. Со мной все будет в порядке.

— Ну, если вы уверены…

— Да, я уверена, — сказала Мэриголд, радуясь, что встреча с Линдли пройдет без свидетелей.

— Печь я протопил, двери запер. Вам ничего не надо делать, только захлопнуть входную дверь, когда вы будете уходить, и проверить, заперта ли она.

— Хорошо, — ответила Мэриголд.

Старик ушел, и она взяла с подноса чашку с какао.

Все складывалось как нельзя лучше. Линдли мог быть лживым и бессердечным негодяем, но он определенно не из тех, кто способен применить физическое насилие. Ее ожидает трудный разговор — и ничего больше.

Тем не менее, Мэриголд испытывала мучительное желание сложить свои бумаги, надеть пальто и шляпку и пойти домой.

Но ей снова выпал шанс договориться с Линдли, и глупо было бы упустить его. Он не стал бы приходить сюда, если бы не хотел обсудить с ней что-то важное и, возможно, полезное для нее.

Кроме того, он сказал, что уедет уже через пару дней! Это казалось Мэриголд почти невероятной удачей. Если она поговорит с Линдли сегодня и убедит его ничего не предпринимать, то выиграет драгоценное время, чтобы найти другие основания для развода.

Линдли может встретить в Штатах женщину, с которой захочет связать свою судьбу. В конце концов, он может просто захотеть стать свободным — и с радостью даст Стефани развод. Конечно, не стоит на это особенно рассчитывать, но в жизни иногда случаются странные вещи. Он может остаться в Америке навсегда…

Но тут Мэриголд подумала, что эмиграция Линдли затруднит решение проблем Стефани, и, прервав свои размышления, снова занялась документами. Впрочем, ей не удавалось сосредоточиться. Она ждала звонка в дверь, который известил бы ее о прибытии Линдли. Потом ей придется принять окончательное и бесповоротное решение впустить его. Ей придется спуститься вниз и провести его по темной лестнице в эту ярко освещенную комнату, которая сейчас выглядит так мило, но с приходом Линдли покажется мрачной и неуютной.

Он был до крайности пунктуален. Стрелки ее маленьких настольных часов показывали одну минуту восьмого, когда в тишине дома прозвучал звонок в дверь.

Мэриголд почувствовала, что почти не владеет собой, но, как только она спустилась вниз, включив везде свет, ей стало спокойнее. На лестнице было очень душно, и, когда Мэриголд открыла тяжелую входную дверь, на нее резко пахнуло холодным воздухом.

— Уф! Здесь тепло, — заметил Линдли будничным тоном, входя в вестибюль.

— Да, — сдержанно ответила Мэриголд. — Сторож затопил печь час назад. Мне кажется, он перестарался. Пойдем в мою комнату. Там только камин — радиаторов нет.

— Так это здесь ты честно зарабатываешь деньги? — со смехом поинтересовался Линдли, поднимаясь следом за ней по лестнице.

— Да.

— Странное занятие — присматривать за чужими детьми.

Мэриголд испытала прилив ярости, услышав эти слова. Таким вот тоном он говорил со Стефани. «Он даже не знает, что такое вежливость», — подумалось ей.

Пытливо оглядев ее комнату, Линдли произнес:

— С твоей стороны было очень мило предложить мне встретиться здесь.

— У меня нет выбора, — холодно сказала Мэриголд, предложив ему стул.

Похоже, он не собирался первым начинать разговор, и поэтому она тут же спросила:

— Так зачем ты сюда приехал? Мне с большим трудом удалось организовать эту встречу и…

— И естественно, ты хочешь уйти отсюда как можно скорее, правда? — улыбнулся Линдли.

— Да, пожалуй, — согласилась она.

— Я пришел кое-что тебе предложить. Я все как следует обдумал.

Сердце Мэриголд бешено заколотилось.

— Это связано с… твоим разводом?

— Косвенно. Во всяком случае, это касается всех нас.

— Всех нас?

— Ну да. Про Пола и Стефани тоже не следует забывать.

— Да. Да, разумеется.

Он внимательно посмотрел на нее, улыбаясь:

— Ты ведь очень любишь Пола?

— К-конечно. Тебе не нужно было приходить сюда, чтобы узнать это.

Он засмеялся:

— Естественно. Я только задаюсь вопросом, насколько важно для тебя его счастье.

— Не думаю, что тебя это должно волновать, — раздраженно вымолвила она.

— Тем не менее это меня волнует. — Он помолчал немного, как будто подбирая слова, и продолжил: — Я уезжаю в Америку через несколько дней…

— Ты уже сообщил мне об этом, и я никогда не слышала более радостного известия, — бесцеремонно прервала его Мэриголд.

— И я подумал, — проговорил Линдли холодно, — что тебе лучше поехать со мной.

— Ты сумасшедший? — спокойно спросила Мэриголд.

— Нет, Мэри. И я делаю тебе вполне обоснованное предложение. Почему бы тебе не поехать со мной в Штаты, скажем, в качестве секретаря? Тебе нужен официальный статус. Нет, погоди минуточку… — произнес он, видя, что Мэриголд пытается перебить его. — Ты говорила мне, будто счастье Пола имеет для тебя огромное значение. Но когда он выяснит, как его жена проводила время до знакомства с ним, я не знаю, будет ли он счастлив. Ты еще сказала, что счастье Стефани тоже важно для тебя…

— Я не понимаю, как все это связано с твоим абсурдным предложением насчет Америки, — заметила Мэриголд. Она вдруг резко побледнела, и ее дыхание неестественно участилось.

— Видишь ли, Мэри, если ты решишь поехать со мной в Америку — и я могу пообещать, что наше путешествие будет очень интересным, — я обязуюсь дать Стефани развод на основании других, известных только мне доказательств. Развод пройдет для Стефани безболезненно, и Пол никогда не узнает, что девушка, которая была со мной в отеле, — его жена…

— Вряд ли это будет иметь для него значение, если я поеду с тобой в Америку.

— Полагаю, ты сумеешь убедить его в чем угодно, — заявил Линдли со своей самой обаятельной улыбкой. — Пол связан работой в Лондоне. Это не должно лишить тебя возможности навестить престарелых родителей в Шотландии или…

— Мои родители погибли, — отрывисто сказала Мэриголд. — Мне казалось, ты знаешь об этом.

— Конечно. Я забыл. Мы можем придумать что-нибудь еще, если понадобится. Не беспокойся.

— Как ты понимаешь, воду в решете не удержишь. И неужели ты полагаешь, будто в мире есть вещи, ради которых я могу поехать с тобой куда-нибудь хоть на один день? Да и зачем тебе это? Всего лишь несколько дней назад ты сказал мне, что тебе доставит огромное удовольствие отказать Стефани в разводе. Сейчас ты ведешь себя так, словно готов изменить свое решение ради удовлетворения сиюминутной прихоти.

— О, это не прихоть, Мэри, — возразил он с улыбкой.

— Тогда что это?

— Просто желание быть с тобой.

— Я не думала, будто ты можешь придавать этому столь большое значение, — сказала она презрительно.

— Такое большое значение, моя дорогая, что я готов согласиться на развод со Стефани ради того, чтобы провести с тобой несколько недель. Поедем, Мэри. Я помогу тебе придумать какую-нибудь причину для отъезда…

— Говорю тебе, нет! Ты, видимо, все-таки сумасшедший, если тебе в голову пришла такая мысль. Незачем было оскорблять меня! Незачем!

Он неожиданно поднялся со стула, и Мэриголд поднялась вслед за ним, испугавшись той необычной атмосферы, которая воцарилась в комнате. Вдруг стало необыкновенно жарко, словно весь дом был охвачен пламенем — или это просто страх заставлял ее кровь быстрее бежать по венам?

Мэриголд показалось, будто за дверью раздаются какие-то странные звуки. Что-то шелестело и скрипело в коридоре и на лестнице.

Но больше всего ее пугал этот мужчина, внезапно превратившийся из равнодушного циника в страстного, решительного, неукротимого врага, способного любить и ненавидеть с одинаковой силой.

Мэриголд инстинктивно попятилась от него к двери. За все золото мира она не смогла бы сейчас остаться с ним в одной комнате. Дойдя до двери, она схватилась за ручку.

Линдли быстро подался вперед и взял ее за запястье.

— Послушай меня, Мэри, — произнес он нетерпеливо. — Мы чудесно проведем время, твой чванливый глупый Ирвин может только мечтать о таком. Я напомню тебе, как сильно ты любила меня, пока случайно не столкнулась с ним. Обещаю, я сделаю все, что ты захочешь, когда мы вернемся из Америки. Ты увидишь столько интересного и…

Ему пришлось замолчать, потому что Мэриголд изо всех сил ударила его по лицу.

— Не смей так говорить со мной! Не смей так отзываться о Поле! Ты самый бессовестный негодяй из всех, кого я знаю. Пусти меня. С меня хватит…

— Нет, не хватит! — воскликнул он грубо и притянул Мэриголд к себе, держа ее так, чтобы она не могла вырваться, пока он, наклонившись, целовал ее в губы медленно, больно и оскорбительно.

Мэриголд вырывалась как бешеная, с ужасом осознавая, что ей с ним не справиться. Но затем ей довелось испытать еще более сильный шок. С нижнего этажа донесся грохот разбиваемого стекла.

— Господи! — Линдли внезапно отпустил ее. — Что это?

Мэриголд не стала отвечать ему. Повернувшись, она резко открыла дверь.

В это время густые клубы дыма ворвались в комнату. Неправдоподобно высокое пламя ревело в лестничном пролете, пожирая стены дома.

Глава 10

Это невозможно было вынести. Мэриголд отчаянно закричала и тут же услышала восклицание Линдли:

— Бог мой! Все здание в огне!

Она наконец поняла, почему ей показалось, будто в доме слишком жарко. Это не было игрой воображения и не зависело от ее душевного состояния. Весь нижний этаж горел, и путь к входной двери для них был отрезан.

— Быстро закрой дверь, ты, дурочка! Этот сквозняк только подпитывает огонь.

Линдли больше не был ее врагом. Опасность заставила их стать союзниками. Мэриголд решительно захлопнула дверь и повернулась лицом к нему.

Но он уже пересек комнату, сорвал занавеску и вглядывался в темноту за окном, пытаясь определить, есть ли у них возможность выбраться этим путем.

— Ничего не выйдет, Линдли! Здесь отвесная стена.

— Ты уверена?

— Да, вполне уверена.

— Где пожарная лестница?

— Она с другой стороны здания. Мы должны пересечь лестничную площадку. — Ее голос задрожал, когда она вспомнила, что печь находится как раз у лестницы.

— Хорошо. Это наш единственный шанс. Пойдем.

Линдли снова взял ее за запястье, но на сей раз в этом не было никакой фамильярности или агрессивности. Он просто внушал ей, что в такой чрезвычайной ситуации нужно повиноваться.

— Когда я открою дверь, выбегай как можно быстрее. Главное, чтобы не было сквозняка.

Мэриголд подчинилась его приказанию, хотя, когда открылась дверь, ей в лицо ударила яростная струя горячего воздуха. Но Мэриголд верила в спасение. Они не могут погибнуть.

— Пойдем.

Когда Линдли закрыл за ними дверь, в коридоре стало намного темнее, но пламя светило так ярко, что они сумели понять, куда нужно идти.

Короткий коридор вел от комнаты Мэриголд к лестничной площадке. Ступеньки были охвачены огнем, и внизу, как в адской шахте, ревело пламя.

— Ты говоришь, нам надо перебраться на другую сторону? — раздался рядом с ней голос Линдли.

— Да.

— Да поможет нам Бог! — воскликнул он.

— Это невозможно. — Мэриголд задыхалась не только потому, что едкий дым проникал ей в горло, но и потому, что она панически боялась идти по этой полуразвалившейся лестнице, которая почти до самого низа пылала.

— Возможно. Пойдем.

Он обхватил запястье Мэриголд своими тонкими, но сильными пальцами и подтолкнул ее вперед.

— Отворачивайся к стене! — прокричал он ей сквозь рев пламени. — И держи свое чертово платье, чтобы оно не развевалось.

Мэриголд отчетливо понимала, что нужно повиноваться ему. Она осторожно пошла по коридору, чувствуя, как прогибается под ней пол.

Когда она была на полпути к лестничной площадке, Линдли последовал за ней. Он шел быстрее, чем она, из соображений безопасности. Перекрытие над ступеньками было повреждено, и его балки загорелись. Похоже, пламя добралось до крыши.

Достигнув безопасного места на лестничной площадке, Мэриголд попыталась крикнуть, что с ней все в порядке, но это ей не удалось, так как горло ее пересохло. Линдли должен был находиться совсем близко от нее, и когда Мэриголд вытерла пот со лба и отбросила назад волосы, то увидела, что он всего в двух ярдах. Через пару секунд он окажется рядом с ней.

И тут прямо у нее на глазах кусок пылающих стропил с треском оторвался от потолка и нанес Линдли страшный удар по голове. С пронзительным криком, который потонул в хаосе окружающих звуков, Мэриголд наклонилась к нему и успела удержать его от падения в огонь.

Линдли свалился ей под ноги. Он был без сознания. Присев перед ним на корточки, Мэриголд почувствовала, что перестала задыхаться.

Но на них уже надвигались новые волны огня. Она должна немедленно добраться до пожарной лестницы.

Прошло едва ли больше пяти минут с тех пор, как они обнаружили пожар, а Мэриголд казалось, что прошла целая жизнь. Огонь наверняка уже уничтожил треть здания. Ей следует действовать как можно быстрее, чтобы спасти Линдли и спастись самой.

Мэриголд потратила несколько драгоценных секунд, пытаясь привести его в чувство, но было очевидно, что он не слышит ее призывов и просьб.

Задыхаясь, она встала на ноги и, взяв его под мышки, как-то умудрилась протащить безжизненное тело несколько ярдов. Раньше она бы никогда не поверила, что человек может быть таким тяжелым. Это было похоже на кошмарный сон, где каждый шаг давался с огромным трудом.

Споткнувшись, Мэриголд опять склонилась над ним и в этот момент подумала: «Если бы он умер сегодня вечером, я бы не огорчилась. Это был бы превосходный выход для всех нас».

И вот он, этот выход. Жизнь Линдли сейчас в ее руках.

Каждая секунда, которую она тратит на то, чтобы спасти его, уменьшает ее собственные шансы на спасение. Если она оставит Линдли здесь, он никогда не узнает об этом. В таком удушливом дыму долго не проживешь. Он умрет — и сделает свободными ее, Стефани и Пола. И при мысли о муже глаза Мэриголд наполнились слезами.

Стоит ли рисковать жизнью ради человека, сделавшего то, что сделал Линдли? Стоит ли снова давать ему возможность шантажировать, унижать и мучить ее?

Он утратил свое право на жизнь. Только она, Мэриголд, может предоставить ему шанс остаться в живых. Сейчас она дойдет до пожарной лестницы — и все будет кончено.

Эти лихорадочные размышления заняли у нее не больше нескольких секунд. Мэриголд поднялась на ноги, решив выбираться из дома одна.

И тут ее взгляд упал на лежавшую у нее ног безжизненную фигуру, с трудом различимую среди дыма и пламени.

Как ни странно, в ее побуждениях не было ничего сентиментального. В этот момент она даже не вспомнила о том, что когда-то собиралась выйти за него замуж. Она не держала на него зла и не жалела его. Для Мэриголд сейчас было важно только одно — что перед ней такое же живое существо, как и она сама. Он тоже отчаянно хотел жить.

Она не должна покидать его, пока в ее ноющих, дрожащих руках и ногах есть хоть капля силы. Две секунды назад она решила поступить так, как будет лучше для нее. Теперь Мэриголд понимала, что никогда бы не оставила его здесь.

Она снова взяла Линдли под мышки и поволокла его к двери той комнаты, за окном которой проходила пожарная лестница.

С усилием открыв дверь, она втащила за собой свою ношу и бросилась к выключателю, но света не было. Очевидно, огонь повредил пробки.

Бормоча самой себе нелепые слова ободрения, Мэриголд шла вдоль стены, пока не нащупала тяжелый бархат портьер, и резким движением отдернула их.

За ними было окно. Мэриголд высунула голову как можно дальше, задыхаясь от свежего воздуха. Она заметила внизу бегущих людей. Все они собрались под окном. Мэриголд видела их бледные лица, обращенные к ней, в зловещем свете луны, которая то и дело скрывалась за быстро несущимися по небу облаками.

Мэриголд показалось, будто она громко кричит, хотя на самом деле она могла только шептать. Когда девушка поняла, что люди внизу ее не слышат, она вернулась к Линдли и потащила его к окну.

Тут она увидела на пожарной лестнице двоих мужчин. Они забрались в комнату и помогли Мэриголд вылезти наружу.

Затем кто-то поднял ее на руки и осторожно понес по ступенькам вниз, и она, должно быть, на несколько минут потеряла сознание, очнувшись в карете «Скорой помощи». Вокруг нее хлопотала медсестра. Линдли лежал рядом на носилках, которые почему-то напоминали корабельную койку, и в ее утомленном, спутанном сознании все это представилось как их путешествие вдвоем в Америку.

Через пару минут медсестра дала ей что-то выпить, и Мэриголд почувствовала себя лучше. Она откинула со лба свои влажные спутанные волосы и спросила хриплым голосом:

— Он не умер? — Если бы это случилось, сколько неслыханных усилий было бы потрачено зря.

— О нет, — бодро произнесла медсестра. — Он только оглушен. — Затем, взглянув на испачканные сажей руки Мэриголд и заметив на ее пальце обручальное кольцо, она поинтересовалась: — Это ваш муж?

— Нет, — ответила Мэриголд. Она хотела сказать что-нибудь еще, но не могла ничего придумать. Помолчав, она довольно неуверенно добавила: — Он просто друг.

Линдли, кажется, услышал ее слова, потому что вдруг зашевелился и открыл глаза.

Несколько секунд он лежал молча, спокойно глядя на Мэриголд, пока не начал осознавать, что произошло.

Наконец он заговорил. Его голос был таким же хриплым, как и голос Мэриголд.

— Почему ты не дала мне упасть? — прошептал он.

— Упасть? — Мэриголд с содроганием вспомнила, как она в последний момент успела спасти Линдли от огня. Странно, но она уже почти забыла об этом. — Я уцепилась за тебя.

— Как мы оказались здесь?

— Я притащила тебя в комнату, где за окном проходит пожарная лестница. Потом несколько мужчин поднялись по ней и вынесли нас.

— Ты притащила меня? Одна?

— Да, — произнесла Мэриголд, глядя в сторону.

— Ты могла бросить меня.

— Нет, — ответила Мэриголд. И это было правдой.

Ей показалось, будто Линдли собирается сказать что-нибудь еще. Но он снова закрыл глаза, и Мэриголд была рада этому, потому что не хотела продолжать разговор.

Потом она задремала и не видела, что происходило вокруг нее. Почувствовав резкий больничный запах, она открыла глаза.

Линдли уже не было рядом, и веселая медсестра из «Скорой помощи» передала Мэриголд на попечение другой медсестры, которая быстро и умело помогла ей переодеться. Затем Мэриголд приняла освежающую ванну, смыв в себя отвратительный запах дыма.

Она почувствовала себя гораздо лучше и заявила, что ей нужно домой. Но медсестра сказала добродушно:

— Не сегодня. Вы сможете пойти домой завтра, после того как доктор осмотрит вас.

— Но я не больна, — возразила Мэриголд непривычным для себя жалобным тоном и почувствовала, что вот-вот расплачется.

— Конечно, вы не больны, — согласилась медсестра ласковым, но твердым голосом, в котором звучала непреклонность. — Но вы перенесли очень сильный шок. Нам не нужны никакие неприятные последствия.

Она говорила так убедительно, что Мэриголд трудно было с ней спорить. Но тут она вспомнила об одной важной вещи.

— Мне нужен Пол. Мне нужен мой муж, — сказала Мэриголд, и на этот раз она все-таки заплакала.

— Мы ему сообщим, — пообещала медсестра. — Как только вы удобно устроитесь в постели, он к вам придет.

После этого Мэриголд успокоилась. Видимо, врачи понимали ее состояние намного лучше, чем она сама, и было бы бессмысленно — и почти невыполнимо — навязывать им свою волю.

Когда она легла в постель, то решила, что поступила правильно, согласившись остаться в больнице. У нее сразу же взяли адрес Пола и номер его телефона.

— Скажите ему, что со мной все в порядке, — забеспокоилась Мэриголд. — Попросите, чтобы он не волновался и не думал ничего ужасного.

Она знала — Пол приедет к ней немедленно.

Хотя Мэриголд собиралась бодрствовать до его прихода, она неожиданно для самой себя заснула.

В этот короткий период забытья ей пришлось пережить заново все события прошедшего вечера. И когда Мэриголд наконец проснулась, она задыхалась и плакала.

Но тут девушка с облегчением поняла, что рядом Пол, и услышала его ласковый голос.

— О, Пол! — Она обхватила его за шею, как испуганный ребенок. — Пол, это действительно ты?

— Да, дорогая. С тобой все в порядке. Бояться нечего. — Он был очень бледен и казался каким-то необычайно суровым.

— Надеюсь, ничего плохого не случилось? — Она провела пальцем по его щеке.

— Плохого? Нет, любимая, конечно нет. Кроме того, что я мог потерять тебя. — И он крепко поцеловал ее.

— Да, полагаю, мог. — Прежде Мэриголд не задумывалась об этом серьезно. Она была сильно напугана — особенно в тот момент, когда у нее возникло искушение бросить Линдли и убежать, — но мысль о том, что она никогда больше не увидит Пола, ни разу не пришла ей в голову. — Я не думала об этом, — медленно вымолвила она. И Пол опять поцеловал ее и попросил ничего больше не говорить.

Мэриголд послушалась и, наслаждаясь покоем в его объятиях, радовалась тому, что она в безопасности и Пол снова с ней. Ей безумно хотелось рассказать ему, как все случилось, но она молчала. И тут перед ее мысленным взором возник Линдли…

В тот же миг от ее безмятежности не осталось и следа.

Ей нужно будет объяснить Полу, почему Линдли оказался в доме вместе с ней.

Но как это сделать?

Мэриголд напряженно размышляла, отбрасывая одно за другим все возможные объяснения. Она чувствовала страшную досаду оттого, что ей не удавалось ничего придумать.

Она исподтишка взглянула на Пола. Но его лицо выражало только тревогу и нежность. Он наверняка еще не знает, что Линдли встречался с его женой.

Возможно, он никогда и не узнает об этом. Если ее выпишут завтра — и, скорее всего, так и будет, — Пол не станет наводить справки о других пострадавших.

Она не должна позволить Полу оставаться здесь слишком долго. Кто-нибудь из медсестер может сообщить ему о Линдли. Чем меньше риск, тем лучше. Только ей не хотелось, чтобы Пол уходил. Во всяком случае, ничего страшного не случится, если он побудет с ней еще несколько минут.

Если бы она смогла сейчас отправить Пола домой, убедив его, что завтра возьмет такси и за ней не нужно будет заезжать, то он никогда не узнал бы о Линдли. Она могла бы позвонить Линдли позже, справиться о его самочувствии или даже поговорить с ним в больнице, но Пол все равно ничего бы не узнал.

— Не смотри так тревожно, дорогая, — мягко произнес Пол. — Больше нет нужды думать о том, что случилось. Все закончилось, и ты в безопасности.

— Да, я знаю, — сказала Мэриголд и попыталась изобразить на лице безмятежность и спокойствие.

Постепенно ее страх начал исчезать, и, как это всегда было с ней в присутствии Пола, она решила, что, возможно, все как-нибудь уладится.

Она уже собралась было сказать ему, что с ней все в порядке и что он может идти, когда вошла медсестра и сообщила:

— Здесь миссис Марн. Она очень хочет вас видеть. Я попросила, чтобы она не оставалось у вас дольше пяти минут. Она пришла оттуда, где был пожар. Позвать ее?

— О да, пожалуйста. Она моя свояченица, — объяснила Мэриголд. — Попросите ее войти. Она будет страшно переживать, если не увидит меня.

Медсестра вышла и тут же вернулась со Стефани, которая действительно выглядела очень встревоженной.

— О, Мэриголд, дорогая! — Она торопливо поцеловала девушку. — Пол, с ней все в порядке? Как это могло случиться?

— Ладно, Стефани, сейчас это не имеет значения. — Пол улыбнулся и слегка кивнул Стефани. — Она просто немного устала.

— Я совсем не устала, — возразила Мэриголд возмущенно. — И я хочу поговорить со Стефани. Как ты обо всем узнала, Стефани?

— Это была чистейшая случайность. Мы с Дэвидом возвращались домой из театра. Мы проезжали мимо детского сада и увидели пожарных. Мы с Дэвидом, конечно, вышли из такси и встретили полицейского, который рассказал нам, что случилось. Он только заступил на дежурство и не знал, когда начался пожар. Я испугалась за тебя, ведь мне было неизвестно, ушла ты или нет. Кто-то в толпе сказал, что из дома вынесли девушку, и мы с Дэвидом поехали сюда.

— Бедная Стефани! Мне так неудобно. Разве они не говорили, что я не пострадала? — Мэриголд еле слышно засмеялась.

— Нет. Ты же знаешь людей. Они всегда надеются на худшее. Кто-то сказал, что с тобой был еще мужчина. Видимо, это бедняга Сандерсон.

— С Сандерсоном все в порядке, — уверенно произнесла Мэриголд.

Но она не добавила, что он спокойно наслаждался фильмом, пока они с Линдли выбирались из горящего дома. Возможно, Стефани и Пол удовольствуются мыслью, что этот мужчина — Сандерсон, и не станут проверять ее утверждение, будто с ним все в порядке.

— О, я рада, — сказала Стефани. — А как миссис Сандерсон?

— Она была в кино.

— Чудно, — прокомментировала Стефани.

— А где Дэвид? — спросил ее Пол.

— Внизу, разговаривает с одним из хирургов. Мы, конечно, догадались, что ты, Пол, здесь, и решили не приходить сюда вдвоем, чтобы не доставлять Мэриголд лишнего беспокойства.

— Ну и зря, — с улыбкой сказала Мэриголд и ласково прижалась щекой к щеке Пола.

— Я вижу, что тебе действительно хорошо, и мне не стоит тут задерживаться. — Стефани наклонилась и опять нежно поцеловала Мэриголд.

— О, Стефани, подожди! — Мэриголд раздумывала, не сказать ли Стефани еще что-нибудь, чтобы предотвратить ее расспросы о других пациентах на обратном пути.

— Да, дорогая, что такое? — Стефани посмотрела на нее тревожно.

— Стефани, а как же детский сад? Что ты будешь завтра делать с детьми?

— О, это моя проблема, — заверила ее Стефани со смехом. — Детский сад беспокоит меня меньше всего. После того как я целых десять минут оставалась в неведении, жива ты или погибла, для меня было огромной радостью узнать, что пострадал только дом.

— О, Стефани, как это мило с твоей стороны!

— Мы можем организовать детский сад в другом доме. Но где бы мы взяли вторую Мэриголд? — промолвила Стефани с улыбкой.

Мэриголд почувствовала, как Пол сжал ее руку. Конечно, ей повезло. Но она не представляла, что будет делать дальше.

«Я подумаю об этом завтра, — пообещала себе Мэриголд. — Я подумаю, как объяснить все Стефани и Полу. А может, они не узнают, что со мной был Линдли? Стефани будет занята приведением в порядок нового помещения. У нее не окажется свободного времени, чтобы наводить справки. Во всяком случае, я надеюсь на это».

Ситуация, в которой очутилась Мэриголд, напоминала ей некий опасный лабиринт, где она то и дело попадала в тупик. Стоило ей одолеть одну проблему, как перед ней тут же возникала другая.

Мэриголд незаметно вытерла слезы кончиком простыни. Смешно плакать, когда опасность уже позади. Но почему-то очень трудно было не плакать.

— Дорогая, что такое?

Пол и Стефани одновременно склонилась над ней, и в их глазах были любовь и нежность.

— Н-ничего, — прошептала Мэриголд. — Я… я уже думала, что все закончилось.

— Попытайся забыть об этом, дорогая. — Пол ласково погладил ее волосы. — Все уже позади.

— Это шок. Она не может не вспоминать о том, что случилось, — сказала Стефани, глядя на нее сочувственно. — Ну что ты, киска? Ей станет легче, если она поговорит с нами об этом, — добавила она, повернувшись к Полу.

Пол нерешительно посмотрел на Мэриголд, и она поняла, что лучше притворяться веселой, чем своим поведением заставлять Стефани и Пола расспрашивать ее о случившемся.

— Ничего страшного, — произнесла она застенчиво. — Я просто вспомнила, как пыталась дойти до лестничной площадки.

— Дойти до лестничной площадки? — переспросил Пол. И он, и Стефани, похоже, были озадачены ее словами.

— Да. Мы… я была в своей комнате, лестница горела, и, чтобы спастись, я пошла на другую сторону лестничной площадки. Это… это было ужасно. Я шла по краю — а внизу ревело пламя. И когда я оказалась в безопасности, я обернулась и… — Она замолчала и облизнула пересохшие губы. Удивительно, но из всего, что Мэриголд хотела описать, она выбрала именно тот момент, где почти невозможно было не упомянуть о Линдли. Стефани и Пол тревожно смотрели на нее. Она должна была продолжать. — Я обернулась и… и поняла, чего я сумела избежать, — закончила Мэриголд, запинаясь.

— Дорогая, это просто ужасно! Неудивительно, что тебе хочется плакать! — воскликнула Стефани. — Но как сказал Пол, все уже позади, и ты снова с нами. Бедняжка, — добавила Стефани, обращаясь к Полу, — она была совсем одна.

Мэриголд молча лежала, слушая их сочувственные речи. Она сомневалась, что ей удалось бы спастись, если бы она действительно была одна. Пожалуй, только настойчивый приказ Линдли заставил ее решиться выйти из комнаты. Но едва ли она могла это объяснить Стефани и Полу.

— Я больше не буду думать об этом, — вдруг проговорила она. — Глупо плакать из-за того, что уже прошло. Мне стало лучше, когда я все вам рассказала. — Как ни странно, это было правдой. — Стефани, дорогая, не волнуйся. Дэвид, наверное, беспокоится, почему тебя так долго нет.

— Да, конечно. Я должна идти. Вдвоем вам будет лучше.

Мэриголд улыбнулась мужу.

— Я помогу тебе с новым помещением, Стефани. Мы что-нибудь придумаем. Надеюсь, завтра я буду в форме.

— Или послезавтра, — предположила Стефани, целуя ее на прощание. — Пока, сиделка, — бросила она Полу. — Я ухожу.

Но тут открылась дверь, и в комнату вошла медсестра.

— Не буду больше мучить вашу пациентку, — сказала ей Стефани.

Медсестра улыбнулась.

— Да, я думаю, пора оставить ее в покое, — согласилась она. — На самом деле я пришла сказать, что ваш муж пришел в сознание, миссис Марн. Не хотели бы вы повидаться с ним?

Глава 11

Никто не проронил ни слова. Это эффектное молчание, похоже, произвело впечатление на медсестру. Она быстро оглядела всех троих, видимо желая что-нибудь сказать, но не осмелилась нарушить загадочную тишину, царившую в палате.

Наконец заговорила Стефани.

— Мой муж? Я не совсем понимаю, в чем дело. Это не ошибка?

— Полагаю, что нет. — Медсестра покраснела. Она наверняка решила, будто сделала что-то не так, поскольку была еще совсем молоденькой девушкой. — Мистер Марн тоже пострадал на пожаре. Я подумала, раз вы миссис Марн… — Она опять замолчала, не решаясь продолжить.

— Да, я понимаю. — На этот раз Стефани говорила более естественным тоном. — Да, я миссис Линдли Марн. Я приду.

Она взглянула на Мэриголд, но та закрыла глаза. Конечно, это было проявлением трусости, но она не могла сейчас объясняться со Стефани. Пусть думают что хотят. Никто на земле не заставит ее снова открыть глаза.

Она слышала, как Стефани вполголоса разговаривала с Полом у ее кровати. Пол по-прежнему обнимал ее, и это помогало Мэриголд вникнуть в смысл их слов.

— Я лучше пойду, Пол. Что все это значит? — Стефани говорила так тихо, что медсестра не могла ничего слышать.

— Не ходи, если не хочешь.

— Но как это будет выглядеть?

— Мне наплевать, как это будет выглядеть, — возразил Пол. — Он не имеет права…

— Я пойду. — Голос Стефани был по-прежнему тихим, но в нем звучала решимость. — Только что он там делал?

— Может, приставал к Мэриголд? — предположил Пол кровожадным тоном. — Она однажды совершила глупость, пытаясь поговорить с ним. Бедняжка.

В душе Мэриголд затеплилась надежда. Пол сам все объяснит Стефани.

— Но как он узнал адрес? — удивилась Стефани. — Я была очень осторожна и никогда не давала ему адрес. Впрочем, сейчас это не имеет значения. Пойду узнаю, что случилось.

— Хорошо. Я или встречусь с тобой, или позвоню тебе позже.

После этого в палате наступила тишина — видимо, Стефани и медсестра ушли.

Мэриголд лежала, наслаждаясь царившим вокруг нее безмолвием. Пока ее глаза оставались закрытыми, у нее не было необходимости говорить. Она обязательно найдет выход из положения, но позже. Нужно подождать, пока она не окрепнет.

Сейчас у нее не было сил даже на то, чтобы бояться. В каком-то странном оцепенении она слушала отдаленный шум за дверью, а совсем рядом с ней раздавался мерный стук — это билось сердце Пола.

«Его сердце бьется ровно, — подумала Мэриголд, — значит, он ничего не подозревает. В конце концов, может, у меня нет повода для беспокойства?»

Но Пол говорил, что встретится со Стефани или позвонит ей позже. И это произойдет после того, как она увидит Линдли. И что ей скажет Линдли?

Последний разговор между ней и Линдли был просто до безобразия откровенным. «Мне даже пришлось ударить его», — вспомнила Мэриголд. Она вдруг осознала, что по-прежнему ненавидит и презирает его.

О чем этот циник будет говорить со Стефани? Как он объяснит, почему оказался в доме вместе с Мэриголд?

У него почти неограниченные возможности для реванша.

Мэриголд внезапно обнаружила, что все еще не способна ничего бояться.

— Пол, — сказала она тихо, не открывая глаз.

— Да, дорогая?

— Я смогу… я смогу все объяснить позже.

— Объяснить что, моя дорогая?

— Объяснить, почему Линдли был там.

— Хорошо. Не волнуйся. — Пол легонько поцеловал ее в щеку, и у Мэриголд вырвался вздох облегчения.

Она не имела ни малейшего представления о том, что будет говорить Полу. Ее слова были продиктованы инстинктивным стремлением предотвратить возникновение у Пола подозрений на ее счет. Но здравый смысл подсказал Мэриголд, что она должна развивать эту тему, пытаясь придумать какое-то оправдание своей встречи с Линдли. Однако она слишком устала, чтобы лгать. И вскоре Мэриголд погрузилась в сон.

Когда она проснулась, день был в разгаре. Поначалу Мэриголд не могла понять, где находится. Затем дверь открылась, и в палату вошла медсестра — не та, что была вечером, а другая, веселая и бойкая.

Мэриголд тут же вспомнила вчерашние невероятные события.

— Доброе утро. Вот завтрак, розы и любовное письмо для вас, — бодро объявила медсестра, подкатив к ее кровати маленький столик, на котором стоял поднос.

— Розы и любовное письмо? — Мэриголд села и, улыбнувшись, вопросительно взглянула на медсестру. — От кого?

— Ну, вам лучше знать, — со смехом ответила та. — Но он щедрый поклонник, раз посылает вам розы в такое время года.

— Это мой муж, — сказала Мэриголд, продолжая улыбаться, и взяла с подноса письмо. — Интересно, как он доставил их сюда?

— Дежурный сказал, что их привезли рано утром. Ваш завтрак может остыть, пока вы читаете письмо.

Мэриголд пообещала не забыть о завтраке. Но как только дверь за медсестрой закрылась, она распечатала конверт и вытащила послание Пола, которое для нее имело гораздо большее значение, чем любой завтрак.

«Доброе утро, дорогая, — прочитала она. — Боюсь, что не смогу вырваться с работы раньше полудня, но я обязательно приеду навестить тебя. Стефани зайдет к тебе, если у нее выдастся свободная минутка. Она занята обустройством нового помещения для детского сада. С любовью. Пол».

Мэриголд отложила письмо и не спеша приступила к завтраку.

Очевидно, Пол уже встречался со Стефани или, по крайней мере, говорил с ней по телефону. Но тон его письма ясно показывал, что его отношение к Мэриголд не изменилось. Либо Стефани еще ничего не знает, либо она не успела сообщить Полу, зачем Линдли встречался с его женой.

Пол не приедет в больницу раньше полудня. Если ей удастся убедить врача, что она отлично себя чувствует и вполне может отправиться домой на такси, то Полу не нужно будет возвращаться сюда снова и задавать Линдли опасные вопросы, если он намерен это сделать.

Она может уехать домой и оттуда позвонить ему на работу.

Сейчас все зависит от того, сумеет ли она убедить врача, что чувствует себя хорошо.

«Я чувствую себя хорошо», — говорила себе Мэриголд. Слабость, мучившая ее вчера, прошла бесследно. Если бы ей удалось немедленно уехать домой, все бы наладилось, и ей не пришлось бы волноваться из-за того, что Пол случайно узнает в больнице больше, чем ему следовало знать.

Когда медсестра пришла снова, Мэриголд приветствовала ее лучезарной улыбкой.

— Я чувствую себя симулянткой, занимая больничную койку, — заявила она. — Настроение у меня просто отличное.

— Но вы очень бледная, — скептически возразила медсестра.

— Я никогда не была румяной, — сказала Мэриголд беспечно. — Когда придет врач?

— В течение следующего часа. А что? Вы хотите встать?

— Встать? Да, конечно. Я хочу поехать домой, — объяснила Мэриголд таким тоном, будто это не подлежало обсуждению. — Могу я встретиться с ним первой?

— Можете, — заверила ее медсестра.

Мэриголд удовлетворенно кивнула.

Когда медсестра снова ушла, Мэриголд удобно устроилась в кровати и стала думать о Линдли. Как он себя чувствует? И почему она не догадалась осторожно расспросить медсестру о его состоянии? Разумеется, медсестра могла не знать ничего о пациенте из другого отделения, но она производила впечатление человека, способного выполнить любое поручение. Можно было бы попросить ее справиться о самочувствии Линдли у врачей.

Что, если он находится при смерти? До сих пор Мэриголд как-то не задумывалась об этом. Медсестра в карете «Скорой помощи» сказала, что он не умер, а только оглушен. Но он получил страшный удар по голове этим куском горящей балки.

Правда, он пришел в сознание прошлым вечером, но все еще мог оставаться в тяжелом состоянии. Не исключено, что он просто не сумел ничего сказать Стефани.

О, почему она не спросила у медсестры о нем?

Доктор появился только через час. Этот добродушный, разговорчивый человек сразу пожелал узнать все о ее вчерашнем приключении. Мэриголд кратко рассказала ему о пожаре и мимоходом поинтересовалась, как себя чувствует Линдли. Но он не был у Линдли и не мог ничего ей сообщить.

Тем не менее в главном она своего добилась. Доктор согласился, что серьезных последствий шока у нее нет, и, хотя вначале он посоветовал Мэриголд остаться в больнице еще на день, позже уступил ее настойчивым уговорам и позволил ей поехать домой.

— Хорошо. Реальной опасности нет. Ваш муж заберет вас? Когда он может приехать?

— Он сегодня очень занят, — тут же соврала Мэриголд. — Я доеду на такси.

Врач начал убеждать ее, что так делать не стоит, и сердце Мэриголд упало. Но тут ей на помощь пришла медсестра.

— Я заканчиваю в два и смогу отвезти вас, — предложила она.

— О, спасибо! — Мэриголд готова была обнять ее, но сдержалась и только добавила: — Вам не жалко тратить на меня свое свободное время?

— Разумеется, нет. Мы доедем очень быстро.

Итак, все было хорошо. Мэриголд согласилась, чтобы ей принесли второй завтрак, и уселась у столика, глядя на присланные Полом розы.

Перед окончанием смены медсестра зашла к Мэриголд.

— Я сейчас сдаю смену. Я должна пойти в кабинет старшей медсестры. Но это не займет больше четверти часа, — сказала она. — Вы сможете собраться за это время?

— Да, конечно. Кстати…

— Да? — Медсестра обернулась с порога.

— Я бы очень хотела узнать, что с мистером Марном. Его тоже привезли прошлым вечером. Он… он мой свояк. Вы знаете, как он себя чувствует?

— Я спрошу у старшей медсестры, если хотите.

— Если вам не трудно. И… — Немного поколебавшись, Мэриголд решительно произнесла: — Если мне разрешат повидать его, я буду очень рада.

— Ладно, я все узнаю.

Вскоре медсестра вернулась и сказала, что Мэриголд может пройти в отделение, где лежал Линдли, и навести справки.

— Я провожу вас, — предложила она. — Это недалеко. А я тем временем принесу для вас пальто. Вы ничего не взяли из дома вчера вечером?

— Нет. Боюсь, все сгорело, кроме того, что было на мне, — ответила Мэриголд, слегка поморщившись.

Она была удивлена, обнаружив, что может беззаботно болтать с медсестрой, тогда как всего лишь через несколько минут ей предстоит очередная встреча с Линдли.

Мэриголд отвели к довольно суровой на вид старшей медсестре, которая недовольно сказала:

— Можете ненадолго зайти к нему, если хотите. Но я думаю, он спит.

Они вошли в небольшую палату, очень похожую на ту, которую занимала Мэриголд. И там она увидела Линдли. Глаза его были закрыты, лицо казалось необычайно смуглым.

— Он просто… спит? — испуганно прошептала Мэриголд. — Или он без сознания?

— Сейчас он спит. Но он редко приходит в себя.

— Он… в опасности?

— Он получил сильный удар по голове, — уклончиво ответила старшая медсестра.

— Но он ведь приходил в себя прошлым вечером?

— Да. — Старшая медсестра стала еще суровее. — Но ему разрешили говорить слишком долго. Большая ошибка.

— Его жене позволили повидаться с ним?

— Да.

— И он… долго разговаривал с ней?

— Слишком долго.

Старшая медсестра решила, что ей больше нечего сообщить Мэриголд. И девушка уже не находила причин задерживаться в больнице.

Она почтительно поблагодарила старшую медсестру, получив в ответ величественный кивок, и медленно пошла в свою палату.

До дома действительно было недалеко, и Мэриголд уговорила медсестру остаться на чай.

— Спасибо. На самом деле я надеялась, что вы пригласите меня, — ответила та. — Я недолго живу в Лондоне, и у меня мало знакомых. Обычно я не предлагаю больным проводить их домой. Я была рада шансу завести подругу.

— Это замечательно, — сказала Мэриголд, рассмеявшись. — Можете приезжать ко мне в любой день, когда будете свободны.

Ее предложение было принято с готовностью, но затем Мэриголд поняла, что ее будущее слишком неопределенно, чтобы приглашать людей в дом, в котором ей самой недолго суждено оставаться.

— Я могу приготовить чай, — любезно предложила гостья. И Мэриголд, вспомнив, что должна позвонить Полу, позволила своей новой подруге сделать чай, пока она будет разговаривать по телефону.

Дозвониться до Пола было непросто, но когда Мэриголд это удалось, выяснилось, что его нет на месте. Поэтому она попросила передать ему, чтобы он сразу ехал домой, и на какое-то время превратилась в радушную хозяйку, не интересующуюся ничем, кроме семейных проблем своей гостьи.

Оставшись наконец одна, Мэриголд села у огня, собираясь обдумать, что сказать Полу, когда он придет. Он, очевидно, решил, будто она сделала еще одну несвоевременную попытку уговорить Линдли не препятствовать разводу. Возможно, лучше всего было бы сообщить Полу, что именно по этой причине Линдли оказался у нее на работе в столь поздний час. Единственное, в чем ее могут упрекнуть, — это безудержное стремление устроить судьбу Стефани.

Но что все-таки сказал Линдли, когда к нему приходила Стефани?

Мэриголд без конца задавала себе этот вопрос и постепенно убеждалась в том, что Линдли должен был рассказать Стефани всю правду.

Если Стефани наконец узнала всю правду, чем это может грозить ей, Мэриголд?

Способна ли Стефани ее простить?

Способна ли она понять, как горько сожалела Мэриголд о своем безрассудном увлечении и как она мечтала стать хорошей женой Полу?

Если Стефани простит ее, Пол может так ничего и не узнать.

Но объяснения со Стефани все равно не избежать. Следовало бы поговорить с ней до приезда Пола. Как глупо, что она не подумала об этом раньше! Но сейчас еще не поздно позвонить.

Мэриголд машинально принялась набирать номер детского сада, но затем вспомнила о пожаре и попыталась позвонить Стефани домой, хотя и не надеялась ее застать.

Как она и предполагала, Стефани дома не оказалось, и Мэриголд удрученно положила трубку.

Что ж, придется отложить беседу со Стефани на завтра. Пол может прийти в любой момент. И только Мэриголд подумала об этом, как хлопнула входная дверь.

Мэриголд побежала в прихожую и упала в объятия Пола.

— Как ты решилась поехать домой одна? — ласково пожурил ее Пол. — Я собирался привезти тебя днем.

— Да, я знаю. Но я очень хотела домой. Я не могла больше там оставаться. Меня привезла медсестра. Я отлично себя чувствую.

— Молодец. — Он смотрел на нее с такой любовью, что Мэриголд не могла поверить, будто Стефани уже передала ему свой разговор с Линдли. Значит, письмо выражало его истинные чувства, и у Пола до сих пор не возникло никаких подозрений на ее счет.

Когда он пил чай, Мэриголд присела на подлокотник его кресла и со спокойствием, удивившим ее саму, проговорила:

— Я хочу рассказать тебе о Линдли, Пол.

В ее голосе была еле заметная нерешительность, и руки, лежащие на подлокотнике кресла, слегка дрожали.

— Да? Что именно ты хочешь рассказать? — Пол даже не взглянул на нее, а продолжал не спеша пить чай.

— Тебе, наверное, показалось очень странным, что он тоже был там.

— Да, это выглядело немного странно, — согласился Пол ничего не выражающим тоном, как будто боялся, что любое сильное проявление чувств может напугать Мэриголд.

— Я случайно встретилась с ним на улице, во время ленча. Он остановился и заговорил со мной. Я сначала не хотела ему отвечать, но потом он упомянул о Стефани и о разводе. Конечно, это было глупо, Пол, но у меня создалось впечатление, что, если я еще раз поговорю с ним, он может изменить свое решение.

— Ты маленькая идиотка, — нежно сказал Пол.

— Да, я знаю. — Мэриголд осторожно тронула его за плечо. — Но я считала, что все-таки сумею что-нибудь сделать для Стефани. Я попросила Линдли дать мне возможность поговорить с ним еще раз. Он ответил, что очень занят, и категорически отказывался продолжать какие-либо дискуссии на эту тему. Потом он все же согласился уделить мне немного времени. Он предложил мне вечером прийти к нему домой, но я отказалась. И тогда он сказал, что мог бы заехать в детский сад.

— Так поздно?!

— Да. Нужно было, чтобы Стефани ушла. Я предупредила ее, что задержусь на работе. — Мэриголд заметила, как он напрягся, и поспешно добавила: — Я… я забыла, что Сандерсон с женой ходят в кино по вторникам.

— Понимаю. Продолжай.

— На самом деле мне больше нечего сказать. Он пришел, мы начали беседовать, а потом почувствовали — что-то не так. И когда мы поняли, в чем дело, весь дом уже пылал.

— Вы, должно быть, слишком увлеклись общением, — промолвил Пол сухо.

— О да. Конечно, Пол. Но мы говорили о Стефани.

— И ты хочешь сказать, что Линдли, оставаясь наедине с тобой, не приставал к тебе? — Пол повернул голову и посмотрел ей в глаза.

— Ну… — Мэриголд нервно сглотнула. Она могла восстановить в малейших деталях эту отвратительную сцену, когда Линдли схватил ее за руку и поцеловал.

— Все ясно, — медленно произнес Пол. — Приставал.

— Пол, он хотел поцеловать меня. Потом мы услышали, как одно из окон лопнуло от огня, и поняли, что в доме пожар.

— Как удачно, — заметил Пол коротко. — Убить его мало.

— Пол, пожалуйста… — Мэриголд нервно сжала его руку. — Пожалуйста, забудь об этом. Все позади. Он очень сильно покалечен. Ты можешь позволить себе быть великодушным.

— Великодушным! — Пол рассмеялся резким, неприятным смехом. — Я надеюсь, что он умрет.

Мэриголд молчала, пораженная выражением его лица.

Она никогда не видела мужа таким сердитым, и это пугало ее. Если Пол так воспринял попытку Линдли поцеловать ее, что он сделает, когда узнает правду? Похолодев от страха, Мэриголд стала раздумывать, удастся ли ей встретиться со Стефани раньше Пола. Она лихорадочно перебирала в уме аргументы, которые могли бы убедить Стефани хранить молчание.

В это время прозвенел дверной звонок.

Мэриголд вскочила с подлокотника кресла, но Пол остановил ее и мягко усадил обратно:

— Все в порядке, я открою.

— Нет-нет, — начала Мэриголд, но затем поняла, каким странным должно показаться Полу ее поведение, и замолчала.

Пол вышел из комнаты, и она закрыла руками лицо, тщетно стараясь убедить себя, что это может быть торговый агент, или домовладелица, или кто-нибудь из соседей. Но интуиция ее не подвела, и, когда Мэриголд услышала в холле голос Стефани, она не удивилась.

Ей подумалось, что Стефани и Пол слишком долго обмениваются приветствиями — или они просто разговаривают? Но тут в комнату вошла Стефани.

В этот момент Мэриголд была уже готова истерично разрыдаться. Она не знала, чего ждать — упреков, крика или презрительного молчания.

Но то, что произошло на самом деле, не могло представиться даже ее буйному воображению. Стефани прошла через комнату, обняла ее и поцеловала.

— Мэриголд, ты очень хороший друг. Спасибо, дорогая, — промолвила она.

Глава 12

Мэриголд молча обняла ее и взглянула на Пола, с улыбкой наблюдавшего за этой трогательной сценой.

Она хотела было спросить у Стефани, что та имела в виду, затем передумала.

— Все нормально, — хрипло прошептала она и, увидев слезы в глазах Стефани, разрыдалась. Она была не в силах понять происходящее, но чувствовала, что все ее беды уже позади, и это лишило ее последних остатков самообладания.

— Если две девушки начинают дружно плакать, не остается ничего другого, как последовать за ними, — заявил Пол. — Стефани, дорогая, успокойся и садись рядом с Мэриголд. Для нее вполне достаточно переживаний на сегодня. — Пол усадил сестру в кресло и взглянул на Мэриголд: — Прекрати плакать, дорогая.

— Я не плачу, — сказала Мэриголд. Она жаждала получить объяснения, не задавая при этом никаких вопросов. Напрямую спрашивать у Стефани, что произошло, она не отваживалась. Оставалось только скользить по этому тонкому льду, делая вид, что все понимает, хотя она никак не могла взять в толк, почему ее хвалят, а не ругают.

— Она еще не совсем хорошо себя чувствует, конечно, — проговорила Стефани, очевидно не желая, чтобы Мэриголд заметила, как она взволнована. — Я не вполне уверена, что они должны были отпускать ее сегодня из больницы домой. Все-таки врачи иногда бывают невнимательны к пациентам.

Мэриголд поспешила взять вину на себя, объяснив, что сама настояла на этом.

— Я сделала все, чтобы убедить врача и медсестру отпустить меня, — сказала она. — Они были готовы оставить меня до завтра, но я хотела уйти домой и поскорее взяться за работу.

— Кстати, мне удалось найти новое помещение, — сообщила Стефани, — в гораздо более современном здании. Там уже не будет этой ужасной печи в подвале, Я подала заявление по поводу пожара, только все говорят, чтобы я не суетилась. Во всяком случае, это сделало их более уступчивыми в вопросе моего устройства на новом месте. Ты должна поехать со мной, Мэриголд, и все посмотреть, если ты уже в состоянии.

— Я совершенно здорова, — подтвердила Мэриголд.

Но Стефани и Пол немедленно возразили, что, если человек начинает плакать просто за компанию, его вряд ли можно считать окончательно выздоровевшим.

Мэриголд согласилась с их доводами, потому что не могла объяснить им истинную причину своих слез.

В любом случае сейчас у нее не возникало особой необходимости говорить, потому что Стефани, начав рассказывать о планах, связанных с новым детским садом, готова была довольствоваться только попутными замечаниями.

Потом Стефани собралась уходить, и Мэриголд, к своему удивлению, обнаружила, что действительно чувствует себя не так бодро, как обычно, хотя ее состояние ничем не напоминало вчерашнюю невыносимую усталость.

Она была рада, что Пол предложил ей лечь в постель, как только Стефани ушла. Потом он принес в спальню обед и, неумело расставив посуду на маленьком столике, придвинул его к кровати. Сам он сел на кровать рядом с Мэриголд и всячески старался развлекать ее, так что Мэриголд показалось, будто ее медовый месяц начинается опять и ужасные события последних двух недель происходили только в ее воображении.

Вскоре Мэриголд согласилась, что заснет, и Пол принес ей книгу на случай, если она захочет почитать перед сном. Уложив ее поудобнее, он ушел в другую комнату, чтобы немного поработать.

Мэриголд не стала открывать книгу. Она лежала, глядя на свет, просачивавшийся в ее комнату из полуоткрытой двери, и наслаждаясь сознанием того, что Пол был всего в нескольких ярдах от нее.

Потом она подумала о том, как необычно вела себя сегодня Стефани. Было бы нелепо предпринимать какие-то действия, не зная, что произошло.

Но как все-таки узнать, что произошло? Эта было трудная задача.

Мэриголд не могла ни о чем спрашивать ни у Пола, ни у Стефани. Она могла только покорно носить нимб, который они видели над ее головой.

«Но это нелепо! — тут же решила Мэриголд. — Я должна получить объяснения».

Есть только один человек, к которому она может обратиться. Это Линдли.

Мэриголд вспомнила, как видела его в последний раз. Тогда он уже не пугал ее. И внезапно девушка приняла решение. Она пойдет и повидает Линдли еще раз.

Она раскрыла книгу, однако вскоре отложила ее, будучи не в силах вникнуть в ее содержание, и провалилась в сон. Когда Пол пришел ложиться спать, Мэриголд открыла глаза, но он поцеловал ее и сказал, чтобы она засыпала.

На следующее утро Мэриголд обнаружила, что ее решимость нисколько не ослабела. Она была готова идти к Линдли, даже если это станет известно. Она не сомневалась, что их встреча будет последней. Линдли преподнес ей слишком много неприятных сюрпризов, чтобы она могла надеяться на чудесное разрешение всех проблем. Ей думалось, что благодарность Стефани была основана на каком-то недоразумении. Но Мэриголд дала себе слово узнать всю правду, какой бы неприятной она ни оказалась.

Когда Пол ушел на работу, Мэриголд занялась уборкой квартиры. Едва ли она признавалась себе в том, что просто стремится убить время до визита к Линдли.

Мэриголд решила, что лучше всего отправиться в больницу днем, хотя суровая старшая медсестра вполне могла не пускать к Линдли никаких посетителей.

Когда она наконец поехала в больницу, ее спокойная решимость сменилась нервозностью. Девушка даже не была уверена, что Линдли захочет с ней встречаться. Но ей придется считаться с его желаниями — ведь ее судьба по-прежнему зависит от него.

Дежурный, который помнил Мэриголд и, похоже, воспринимал ее как часть больницы, встретил ее с дружелюбной улыбкой. Когда Мэриголд объяснила, кого она хочется навестить, он с сожалением произнес:

— Сегодня посещения запрещены. Вам лучше подняться наверх и попробовать договориться со старшей медсестрой.

Мэриголд сомневалась, что ей удастся договориться со старшей медсестрой, но все же поднялась по широкой лестнице и пошла по чистому унылому больничному коридору, лениво размышляя, почему в больнице она всегда немного нервничала. Возможно, дело было в том, что атмосфера здесь пропитана страхом.

У входа в отделение, где находилась палата Линдли, она неожиданно столкнулась с грозной старшей медсестрой, которая тем не менее встретила ее довольно приветливо, поскольку вспомнила, что Мэриголд имеет некоторое отношение к Линдли. Видимо, Линдли стало лучше, и его обаяние по-прежнему оказывало магическое воздействие на окружающих.

— Его состояние не внушает опасений, — сообщила старшая медсестра. — Вы хотите повидать его? Он не может много говорить, но ему явно не хватает общения. Даю вам десять минут.

Мэриголд поблагодарила ее и робко постучала в дверь.

— Войдите, — вяло произнес Линдли, и Мэриголд вошла в комнату, чувствуя, что ее сердце бьется гораздо сильнее, чем обычно. — О, Мэри, привет! — Его насмешливая улыбка смущала ее и мешала собраться с мыслями.

Его побрили, и он больше не казался таким смуглым, но вид у него был измученный. Сейчас он уже не выглядел моложе своих лет.

— Как мило, что ты пришла. — Он смотрел на Мэриголд с восхищением, и это раздражало ее. — Что тебя привело — доброта или любопытство?

— Я подумала, что должна зайти и узнать, как ты, — пробормотала Мэриголд.

— Как видишь, я поправляюсь. Ты рада?

— Не знаю, — призналась Мэриголд. — Во всяком случае…

— Во всяком случае? — повторил он с усмешкой.

— У меня нет особых причин желать, чтобы ты быстро встал на ноги, правда?

— Да, ты права. Но я не вполне понимаю твое поведение.

— Мое поведение? Что ты имеешь в виду?

Он сухо улыбнулся и внимательно оглядел ее своими блестящими циничными глазами.

— Скажи мне — ты пришла о чем-то спросить меня?

— Нет, — быстро ответила Мэриголд, как бы защищаясь.

— Нет? Ну, тогда я спрошу тебя кое о чем.

Мэриголд беспокойно шевельнулась на своем стуле. Разговор проходил совсем не так, как она рассчитывала. Но ведь разговоры с Линдли никогда не проходили так, как она рассчитывала.

— О чем ты хотел спросить меня?

— Почему ты не бросила меня тем вечером?

— Бросить тебя?

Он рассмеялся:

— Послушай, Мэри, не приходило ли тебе в голову, что, пока пылает этот чудесный пожар, у тебя есть возможность решить все свои проблемы одним махом? У тебя мог сработать мгновенный инстинкт, когда ты удержала меня от… падения. — Он вздрогнул. — Но после этого моя судьба была полностью в твоих руках.

— Да, — сказала Мэриголд. — Я знаю.

— Ты осознавала это? — поднял брови Линдли.

— Да.

— Я так и думал, — сказал он тихо.

— Это было… в коридоре. — Мэриголд внезапно обнаружила, что вынуждена оправдываться. — Дым был такой густой, и ты казался таким тяжелым, когда я тащила тебя… Потом я споткнулась и чуть не упала. Я решила, что если не поспешу, то у меня уже не будет шанса спастись.

— Да? — подсказал он таким мягким тоном, что она запнулась.

— Ну… — Она взглянула на него с вызовом. — Я посмотрела на тебя, Линдли, и подумала: ты недостоин жить.

— Оскорбительно, но правдиво, — согласился он весело.

— Я поняла, что ты не будешь страдать. — Она была удивлена своей откровенностью, но не могла остановиться. — Я понимала, что ты собираешься разрушить счастье Пола и Стефани, равно как и мое счастье.

— Тебе подвернулась отличная возможность отомстить, Мэри, — сказал Линдли, улыбаясь, когда она опять замолчала.

— Я знаю. Самым разумным решением было бы оставить тебя там.

— Особенно когда ты подвергала опасности собственную жизнь, пытаясь спасти меня, — напомнил он ей.

— Я не слишком задумывалась об этом, — медленно проговорила Мэриголд. — Не из-за какого-то там героизма, а просто потому, что другой человек важнее.

— Другой?

— Счастье нас троих было поставлено против… против…

— Моей никчемной жизни? — продолжил за нее Линдли.

Мэриголд кивнула.

Последовала короткая пауза. Потом Линдли произнес:

— Итак, мы оказались в пикантной ситуации. Я, лежащий без сознания, и ты, единственная, кто может решить — жить мне или умереть. Продолжай, Мэри. Что дальше?

— Я решила не дать тебе умереть, — сказала она твердо.

— Но почему, моя дорогая? — Он улыбался, но его темные глаза смотрели серьезно.

Мэриголд медлила с ответом, и Линдли снова заговорил:

— Надеюсь, ты все-таки вспомнила, что любила меня когда-то. Было такое?

— О нет, — сказала Мэриголд спокойно и уверенно. — Нет. Я совсем не думала ни любви, ни о ненависти к тебе. Я не могла оставить тебя умирать, Линдли, — и это все. Я полагаю, что в экстремальной ситуации ты бы тоже не мог позволить другому человеку умереть. Особенно тому, с кем ты всего пять минут назад вместе боролся за жизнь.

— Я понимаю тебя, — медленно промолвил Линдли. — Да, думаю, что понимаю тебя. — Так как она молчала, он продолжил: — Ты хорошая малышка, Мэри. Действительно хорошая. Странно, что это не делает тебя скучной.

Она вспыхнула.

— Мне не кажется, что я хорошая, — прошептала она смущенно. — Тебе виднее…

Но он нетерпеливо прервал ее:

— Вздор. Великодушие — то, что ты называешь великодушием, — обычно не имеет ничего общего с моими поступками.

Мэриголд чуть заметно улыбнулась.

— А что ты называешь великодушием? — спросила она с любопытством.

Линдли тоже улыбнулся и слегка покачал головой.

— Это так просто не объяснить, — ответил он. — Но я могу сказать тебе, почему считаю, что ты молодчина. Потому что ты желаешь добра людям, которые тебе неприятны, так же как и людям, которых ты любишь.

— Это само собой разумеется.

Он снова покачал головой:

— Большинство людей считают, что они поступают очень хорошо, если идут на какие-то жертвы ради тех, кого они любят. Но мало кто способен рисковать жизнью, чтобы спасти своего врага.

Пока Мэриголд обдумывала его слова, в палате царила тишина. Потом девушка подняла голову и посмотрела прямо на него своими ясными серыми глазами.

— Разве ты мой враг, Линдли? — тихо спросила она.

Встретившись с ее взглядом, его дерзкий взгляд неожиданно стал растерянным. Он засмеялся и отвел глаза, глядя в окно.

— Разве это не очевидно?

— Это было очевидно — до последнего времени.

Он нахмурился, как бы не понимая, о чем идет речь, и, наклонившись вперед, Мэриголд произнесла чуть дыша:

— Линдли, о чем ты говорил вчера вечером со Стефани?

Линдли посмотрел на нее изумленно.

— Что тебе сказала Стефани? — ощетинился он.

— В том-то и дело, что ничего. Просто она ведет себя так, будто я оказала ей огромную услугу и…

Он засмеялся:

— Ты ничего не знаешь и не решаешься спросить? Бедняжка Мэри. Как это ужасно.

Мэриголд понимала, что он смеется над ней, но это ее больше не задевало. Если бы она не знала Линдли так хорошо, она бы сказала, что это добрый смех.

— Не расскажешь ли ты мне, что случилось, Линдли? На самом деле я пришла к тебе узнать, какую услугу я предположительно оказала Стефани.

— Это не предположение, моя дорогая. Ты действительно оказала ей услугу. Она получает свой развод без возражений, — сказал Линдли холодно.

— Как? Ты… ты не сказал ей обо мне? — Она побелела от страха.

— Нет, конечно нет. Твой случай не годится для суда. Все же я очень сожалею о том, что между нами ничего не было. — Он пытливо взглянул на нее. — Я предоставил Стефани серьезный мотив для развода в связи с… инцидентом, который произошел шесть месяцев назад. Я решил не возражать против развода.

— Ты имеешь в виду… — На мгновение Мэриголд потеряла дар речи. Потом, опомнившись, она снова заговорила: — Ты имеешь в виду, что дашь Стефани развод на другом основании? Без возражений?

— Правильно, — насмешливо ответил он.

— Но почему, Линдли? Почему? Я не понимаю, что заставило тебя изменить свое решение. Ты был настроен оттягивать развод и… и выдать меня. Или… — У нее вдруг перехватило дыхание. — Или ты рассчитываешь принудить меня выполнить какие-то условия?

— Нет, Мэри, — сдержанно улыбнулся Линдли. — Я не ставлю никаких условий. Могу добавить — мы в расчете.

— Но почему?

— Ну, моя дорогая, не каждый день человеку спасают жизнь, — ответил Линдли беззаботно. — Нужно достойно отметить это событие, не так ли?

Мэриголд долго молчала, глядя на него, затем медленно накрыла своей ладонью его руку, вяло лежавшую на одеяле.

— Выходит, ты поступил так потому, что я не оставила тебя умирать в тот вечер?

Линдли пристально смотрел на ее руку, как будто это было важнее, чем разговаривать.

— Я бы пришел к такому выводу, если бы был тобой, Мэри, — сказал он.

— Было бы смешно приезжать ради того, о чем ты сейчас думаешь, — заметила Мэриголд с улыбкой. С не совсем спокойной улыбкой. Да и трудно было оставаться спокойной и хладнокровной, испытав такое облегчение.

— Хорошо, пусть будет так, — сказал Линдли беспечно, все еще не отнимая руку. — Стефани может обратиться за своим разводом, не боясь драматических последствий. Ты это хотела услышать?

— Это все, что я хотела услышать, — ответила Мэриголд и, наклонившись к Линдли, поцеловала его.

Она была рада видеть, как растаяла его обычная напускная невозмутимость. На этот раз он затаил дыхание. Не дав ей отстраниться, он властно взял ее за подбородок.

— Ты маленькая глупышка, — сказал он и крепко поцеловал ее в ответ.

Мэриголд почувствовала, что должна как-то объяснить Линдли, почему она поцеловала его, но ей и самой было трудно понять, почему она это сделала. Линдли заговорил первым:

— Не приписывай мне того, чего у меня нет. Мне ненавистна мысль о золотом сердце, спрятанном под наружностью циника.

— Я не буду думать так о тебе, Линдли, — сказала Мэриголд, и на этот раз в ее улыбке тоже была определенная доля цинизма.

— Не будешь? Прекрасно. — Он засмеялся. — Ты знаешь меня слишком хорошо, да?

— Боюсь, что так. Но это не отменяет моей признательности за твое великодушие.

— Вряд ли мой поступок можно назвать великодушным, — произнес Линдли. — Удержаться от подлости — не значит быть великодушным.

— О, Линдли… — начала она и остановилась, беспомощно пожав плечами.

— Что?

— Нет, ничего. Только странно, что ты описал свои намерения так точно. Я тебя немного не понимаю.

Он весело рассмеялся:

— Конечно нет. И никогда не поймешь. Наши критерии ценностей совершенно разные. Мы должны оставить все как есть, Мэри. И, принимая благодарность от Стефани, не забывай, что ты уговорила меня совершить единственный добрый поступок за всю мою жизнь.

— Когда я уговорила тебя? — спросила Мэриголд, чуть заметно улыбаясь.

— Когда я беседовал с тобой перед пожаром. Сила твоего красноречия, вес твоей логики, безупречность твоего поведения сделали свое дело. Стефани может думать что угодно, но в любом случае она обязана своим счастьем тебе. Носи свой нимб без смущения, — посоветовал он с издевкой.

— Я не достойна нимба, — сказала Мэриголд, покачав головой. — Но я рада, если… если мне удалось облегчить жизнь Стефани.

— Давай не будем это обсуждать, ладно? — предложил Линдли.

— Хорошо, — ответила Мэриголд и, помолчав, добавила: — Я должна идти, Линдли.

— Да, пожалуй, тебе лучше уйти. — И Мэриголд вдруг увидела, что их разговор утомил Линдли.

«Он ничем не отличается от своих ровесников, — с удивлением подумала Мэриголд. — Не понимаю, почему раньше он выглядел так романтично».

Она поднялась и нерешительно взглянула на Линдли.

— Ну, до свидания, Линдли. — Секунду поколебавшись, она протянула ему руку.

— До свидания. — Он взял ее руку, но тут же отпустил, и его взгляд ясно сказал Мэриголд, что она уже пройденный этап его жизни.

Она считала, что должна сказать что-нибудь еще, чтобы завершить их беседу, но ничего не могла придумать. Очевидно, что-то похожее происходило и с Линдли. Наконец он молча отвернулся к стене, и Мэриголд тихо вышла из палаты.

Спустя десять минут, когда грозная старшая медсестра пришла проверить, не слишком ли задержалась гостья, Линдли все еще лежал отвернувшись к стене, но медсестра видела, что он не спит.

— Ну вот! — воскликнула она тоном, который вызывал ужас у всех стажеров. — Боюсь, ваш разговор был все же слишком утомительным.

Линдли повернул голову и одарил ее своей потрясающей улыбкой:

— Я не устал, сестра. Скорее постарел, и все.

«Пожалуй, он действительно выглядит старше, чем мне казалось вначале, — подумала медсестра, выходя из палаты. — Удивительно, как все меняет солнечный свет».

Возможно, если бы она сейчас увидела Мэриголд, подумала бы, что и ее изменил солнечный свет. Казалось, что за короткий промежуток времени, проведенный в палате Линдли, Мэриголд стала совсем другим человеком.

Рассеянно попрощавшись с дежурным и медленно сойдя по ступенькам, она пересекла посыпанную гравием дорожку, оказалась на улице и вдруг ощутила восхитительную беззаботность, словно несколько месяцев провела в оковах, а теперь вдруг стала свободной. Она еще не знала, что ей делать с этой свободой, пришедшей так неожиданно.

Спустя некоторое время Мэриголд обнаружила, что идет вдоль стены парка, и, отыскав калитку, не спеша направилась прочь от уличного шума.

Она вспомнила тот день, когда приходила сюда в последний раз. Вспомнила очень отчетливо. Тогда она еще не знала о чувствах Пола и даже не признавалась самой себе в том, что любит его. Она считала, будто он влюблен в Стефани. Мэриголд улыбнулась, вспомнив об этом.

В тот день Мэриголд еще не осознавала, как много может потерять. Позже она испытала головокружительное счастье, услышав признание Пола в любви. Только тогда Мэриголд поняла, как тяжело было бы ей лишиться этого счастья.

С тех пор прошло очень мало времени, но Мэриголд уже успела привыкнуть к счастью. Несмотря на это, сейчас ей казалось, что она жила в постоянном страхе. Хотя было довольно холодно, Мэриголд уселась на одну из пустых скамеек и стала наблюдать за воробьями, ожесточенно дерущимися из-за нескольких хлебных крошек, рассыпанных на скамейке.

Птицы вызвали ее интерес всего лишь на секунду, а потом Мэриголд снова вернулась к своим размышлениям.

Она свободна. Неужели это свершилось? Если так, она должна быть безумно счастлива и вряд ли может тихо сидеть на скамье в парке, спокойно разглядывая обнаженные деревья и мерзлую траву.

Но никто не способен сказать, как поведет себя, добившись исполнения всех своих желаний. Раньше Мэриголд была бы готова рыдать от радости, если бы кто-то сообщил ей, что Линдли не собирается выдавать ее и Пол никогда не узнает, почему он встретил ее в отеле в тот вечер.

Сейчас этот момент наступил. И Мэриголд встретила его спокойно и, как ни странно, без особого восторга.

В первые несколько минут после того, как она ушла от Линдли, Мэриголд была почти неправдоподобно счастлива, что она наконец-то в безопасности. Сейчас к ее счастью примешивалось какое-то другое, неприятное чувство.

Чего еще ей надо? Разве Линдли не сказал, чтобы она больше ни о чем не беспокоилась? Мэриголд не сомневалась, что на этот раз он не лгал, хотя и не могла понять причину своей уверенности.

Но если Линдли не расскажет Полу правду, больше некому это сделать. Кроме нее самой.

Она могла со спокойной совестью похоронить свое прошлое — или, по крайней мере, не волноваться, что о нем станет известно.

Мэриголд тяжело вздохнула. Ее мысли приняли новое, совсем уж нелогичное направление, и она вдруг вспомнила, что Линдли назвал ее хорошей малышкой.

Эта фраза вызвала у Мэриголд и радость, и тревогу. Разумеется, она не «хорошая малышка». Она даже лгала своему мужу — и не только ему.

Это действительно ужасно — говорить неправду человеку, который тебя любит и доверяет тебе больше, чем другим. Он весел и беззаботен, потому что не знает о ее романе с Линдли. Линдли поставил Пола в невыгодное положение, зная о Мэриголд больше, чем ее муж.

— Глупо убеждать себя сделать то, что никогда не сумеешь сделать! Я не смогу сказать ему! — произнесла Мэриголд вслух.

И оттого что она еще не приняла решение, как поступить, ее слова будто повисли перед ней в воздухе, отказываясь исчезать, пока к ним не прислушаются.

Мэриголд неожиданно осознала, в чем дело и почему она не может наслаждаться свободой. Она никогда не будет считать себя достойной счастья, если не расскажет Полу обо всем.

«Это необязательно, — продолжала говорить она себе. — Это не обязательно».

И неожиданно, как будто ее озарило, Мэриголд поняла, что должна сделать это.

Теперь ничто не вынуждает ее признаваться во всем Полу. Но если она действительно любит его, то ей придется быть с ним откровенной.

Мэриголд медленно поднялась на ноги — так медленно, что даже сердитые воробьи не улетели от нее, только отодвинулись на пару ярдов.

Она сказала себе, что сейчас не время принимать окончательное решение. Ее настроение может еще несколько раз перемениться, прежде чем она вернется домой и встретится с Полом.

Но Мэриголд понимала, что лукавит, поскольку на самом деле решение было уже принято и отменить его она не могла.

Девушка шла домой поговорить с Полом. Их любовь должна была выдержать это испытание — или погибнуть.

Глава 13

Мэриголд вернулась домой позже, чем предполагала, и когда она открыла входную дверь, то удивилась, услышав голос Пола:

— Привет, любимая! Это ты?

— Да. — Мэриголд вошла в гостиную и остановилась на пороге, пытаясь свыкнуться с сознанием того, что решительный момент наступил.

Пол полулежал в кресле, вытянув ноги. Он нисколько не производил впечатления человека, готового к серьезному разговору. Когда в комнате появилась Мэриголд, он подошел к ней и, поцеловав ее, взял у нее пальто.

— Устала, дорогая? — Он быстро взглянул на нее.

— Нет. Совсем немного. Ты сегодня рано, да, Пол?

— В последние дни я работал допоздна. На этот раз пришел как обычно. — Он улыбнулся ей. — Я отнесу вещи к тебе в спальню?

— Нет, не нужно. — Мэриголд сама отнесла в спальню свои пальто и шляпку, понимая, что на самом деле просто старается оттянуть тот момент, когда ей придется начать разговор.

Она посмотрела в зеркало, не видя своего отражения, и, пригладив дрожащими руками волосы, вернулась в гостиную.

Пол опять сидел в кресле, и Мэриголд пересекла комнату и опустилась на ковер у его ног.

— Ты не собираешься устроиться поудобнее? — Он расслабленно улыбнулся ей.

— Мне удобно, — сказала Мэриголд и прислонилась к его колену. Он обнял ее и притянул к себе.

— Чем ты занималась? — В его тоне не было назойливого любопытства. Он просто заботился о ней и хотел знать, хорошо ли она провела день.

— Я уходила на весь день.

— Ты устала, хотя и говоришь, что это не так. — Он легонько погладил ее по волосам. — Тебе было приятно прогуляться по солнышку или ты решила пройтись по магазинам?

— Я была в больнице, — неторопливо сказала Мэриголд. — Ходила навестить Линдли.

Рука, гладившая ее волосы, внезапно остановилась.

— Линдли? — переспросил Пол странным, напряженным тоном. — Зачем ты пошла навещать его, Мэриголд? Я не думаю, что в этом была какая-то нужда.

— Я хотела узнать, о чем он говорил со Стефани прошлым вечером. Мне нужно было знать, почему она вела себя так, будто я оказала ей неоценимую услугу.

— Я ничего не понимаю, — медленно произнес Пол. — Ты должна была знать об этом. Я думал, ты уговорила Линдли предоставить надежное доказательство для развода. Вы обсуждали это, когда начался пожар.

Мэриголд на секунду закрыла глаза и заставила себя не уклоняться от ответа.

— Нет, — сказала она, снова открыв глаза и пристально глядя на огонь. — Мы разговаривали совсем не об этом. Впрочем, он соглашался на это, но при условии, что я поеду с ним в Штаты.

— Поедешь в… Боже мой! Как он посмел предложить тебе такое? — Пол выпрямился в кресле, и Мэриголд с испугом увидела, как он разгневан.

— Погоди, Пол. — Она заметила, что ее голос дрожит, и, сделав паузу, проговорила спокойно и твердо: — Конечно, это было нелепое предложение. Оскорбительное, если хочешь. Но он, видимо, думал, что вправе добиваться этого.

— Что значит «вправе»? — Похоже, Пол с трудом сдерживался, чтобы не сорваться на крик. — Чего он вправе добиваться от тебя?

В этот момент Мэриголд поняла, что ей очень трудно продолжать. Она взяла Пола за руку и стала нервно перебирать его пальцы.

— Пол, когда Линдли пришел в дом Стефани во время нашего медового месяца, это была не первая моя встреча с ним.

Она удивилась, что Пол промолчал в ответ на ее слова. В комнате наступила подозрительная тишина.

— Когда же была первая встреча? — наконец поинтересовался Пол.

— Я не понимаю, какое это имеет значение. Я просто хочу сказать, что знала его… очень хорошо.

— Ты не подала виду, что знала его?

— Нет, я… не могла.

— Почему?

— Пол, мне очень трудно об этом говорить. Во-первых, я боюсь, а во-вторых, я думала об этом так часто, что не могу подыскать слова. Я познакомилась с Линдли на работе. Мы подружились. Вначале я не знала, женат ли он, но довольно скоро он сказал, что женат. Я не хотела ни на что претендовать. Думала, будто Стефани — бесчувственная и жестокая особа, которая совсем не заботится о нем. — Все это звучало так нелепо, что Мэриголд замолчала.

— Продолжай, — сказал Пол, и по его голосу совершенно невозможно было понять, о чем он думает.

— Пол, ты постараешься понять и простить меня? Все это выглядит так отвратительно и… низко, как бы я ни объясняла.

— Продолжай, — опять произнес Пол, и на этот раз его голос был суровым. Он никогда раньше не говорил с ней в таком тоне, и Мэриголд решила, что глупо надеяться на прощение в подобной ситуации.

— Я думала, что люблю его. Что ты сказал?

— Ничего. Продолжай.

— Я думала, что Линдли тоже любит меня, и верила, что он разведется с женой — со Стефани, я имею в виду, — и женится на мне. Я согласилась поехать с ним на выходные и…

— Мэриголд, почему ты рассказываешь мне это?! — воскликнул Пол с болью и гневом:

— Потому что я не могу больше лгать, — сказала она безнадежно. — Когда я встретила тебя в отеле, я…

— Боже! Ты была той девушкой? — неожиданно взорвался он. И когда она кивнула, он закрыл руками лицо.

— Пол! Послушай меня, Пол! — Она встала на колени рядом с ним, отняла руки от его лица и поцеловала его смущенно.

— Не надо, — сказал он все тем же суровым тоном, но, к удивлению Мэриголд, не отстранился от нее. — Так, я полагаю, дядя был выдумкой?

— Да, но…

— И необходимость убежать была выдумкой?

— Нет, Пол! Это неправда! Я была там только несколько часов. Я уже начала понимать, что нужна Линдли в качестве девочки на выходные. Конечно, глупо было рассчитывать на что-то большее, но я верила ему. Но потом я все поняла и немедленно решила уехать. Я побежала в номер взять вещи. Я беспокоилась только о том, чтобы ничего не случилось, и…

— Что ты имеешь в виду, говоря «чтобы ничего не случилось»? — строго спросил Пол.

— Я имею в виду, — ответила Мэриголд, покраснев, — что между нами ничего не было. Ничего серьезного.

Внезапно Пол взял ее за подбородок — более резко и не так доброжелательно, как Линдли, когда она была у него в больнице.

— Ты клянешься мне в этом?

— Да, Пол, да. Ты полагаешь, я бы стала рассказывать тебе это, если бы я… если бы я…

— Я не знаю. — Он отпустил ее и устало провел рукой по ее волосам. — Я не понимаю, какого дьявола ты не сказала мне раньше и какого дьявола ты так стремишься рассказать мне обо всем сейчас.

Мэриголд очень хотела, чтобы он смотрел ей в глаза, а не отворачивался с растерянным выражением на лице.

— Причина только одна, Пол, — прошептала она и схватилась за его рукав. — Потому что я люблю тебя.

Он медленно повернул голову и посмотрел на нее, и Мэриголд была поражена, что он выглядит изможденным, а не бодрым, смущенным, а не самоуверенным.

— Я подумал, — тихо проговорил Пол, — что ты любила Линдли.

— Но это прошло, Пол! Я понимаю, что говорю банальности, но это было просто сильное увлечение, и ничего больше. Поверь мне, пожалуйста. Я убежала, чтобы не произошло ничего непоправимого. Я попросила тебя помочь мне, и ты помог, дорогой. Если бы ты мне не помог, не знаю, как бы я уехала из того отеля. Я, конечно, не знала, что ты имеешь какое-то отношение к Линдли. Я зашла в твой номер, так как Линдли поднимался по лестнице и мог меня увидеть.

Пол не спускал глаз с ее лица, пока она излагала свое объяснение.

— Так ты пришла ко мне, потому что боялась его?

— Да.

— А потом?

— О, Пол, все остальное ты знаешь. Ты согласился помочь мне. Я не могла сказать тебе правду — мне было стыдно рассказывать все совершенно незнакомому человеку. Я придумала историю с дядей, и ты мне поверил.

— Не совсем, — сказал Пол, вздохнув.

— Неужели?

— Да. Мне сразу показалось, что в твоей истории есть нечто странное. Но я почему-то решил думать о тебе хорошо.

— Я тоже всегда думала о тебе хорошо. Я понимаю, что это звучит глупо и безнравственно после всего, что случилось, но…

— Нет, совсем нет, — сказал он со слабой улыбкой. — Это совсем не звучит безнравственно. Только… — Он неожиданно замолчал, затем, протянув руку, заставил Мэриголд встать лицом к нему. — Почему ты ничего не рассказывала мне раньше?

— Разве ты не понимаешь? — Она стояла перед ним, дрожа от страха. — Я боялась, что потеряю тебя, если ты узнаешь, кто была та «отвратительная маленькая подружка»…

— Кто сказал тебе это? — спросил он настороженно.

— Ну как же, ты сам. Ты, конечно, не знал, что речь идет обо мне. Ты говорил о неизвестной девушке, которую Линдли привез в отель. До этого мне никогда не было стыдно, Пол, но тогда я хотела умереть от стыда. Ведь ты обо мне так подумал! Ты! Я страшно хотела понравиться вам со Стефани. Ты удивился, когда я сказала, что мечтала быть достойной вашей дружбы, но ты видишь — я не была достойна…

— Достаточно. — Он крепко поцеловал ее губы.

На мгновение Мэриголд лишилась дара речи. Пол мягко произнес:

— Значит, все то время, пока я ухаживал за тобой, ты боялась, что все станет известно?

— Д-да.

— Успокойся, любимая. Не плачь.

— Я не п-плачу.

— Хорошо, продолжай. Как ты собиралась сохранить все в тайне, если бы Стефани подала на развод?

— Понимаешь, сначала я надеялась, что мое имя останется неизвестным. Я поехала к Линдли домой, чтобы посоветоваться с ним. Его очень позабавила сложившаяся ситуация, и он решил намеренно открыть мое имя, поскольку в таком случае ты был бы вынужден дать показания, что сам увез меня из отеля тем вечером.

— Боже! Бедняжка. — Пол нежно поцеловал ее в щеку. — Почему ты не рассказала мне?

— Я не могла, Пол. Я не могла! Я продолжала надеяться, что сумею уговорить Линдли изменить свое решение и не пытаться отомстить всем нам таким образом. Поэтому я и пригласила его к себе на работу. Я решила еще раз попробовать с ним договориться, и он вообразил, будто может заставить меня поехать с ним.

— Чертов негодяй, — пробормотал Пол и удивленно заметил: — Но в конце концов, ты все-таки уговорила его согласиться на развод. И он сделал это ради тебя, а не ради Стефани.

— О, это просто случайность, — сказала Мэриголд. — На него упала горящая балка, когда мы пытались выбраться из огня. Я могла оставить его. И была близка к этому, Пол…

— Очень, очень жаль, что ты так не сделала, — констатировал Пол.

— Это было искушение, — возразила Мэриголд. — Конечно, никто бы ничего не узнал. Но нельзя оставлять человека умирать, когда есть возможность его спасти.

— Я бы оставил его с превеликим удовольствием, — заявил Пол.

— Нет, ты бы не смог. Но в любом случае этого не произошло. Я не оставила его, и он решил отблагодарить меня. Он сказал Стефани, что я уговорила его не возражать против развода и предоставить ей гораздо более убедительное свидетельство.

— Понятно. И ты не знала об этом, пока Стефани не пришла вчера вечером?

— Нет. Я даже не знала тогда, что он представил меня как ее благодетельницу, — призналась с улыбкой Мэриголд. — Поэтому я и пошла сегодня к Линдли. Он пообещал мне, что ничего не расскажет о моей поездке в отель…

— После чего ты отпраздновала свою победу, придя домой и все мне рассказав, — озадаченно промолвил Пол. — Почему?

— Я же объяснила тебе почему! — Она обвила руками его шею и поцеловала. — Потому что я люблю тебя. Я не могу допустить ложь между Нами. Я не могу позволить Линдли знать обо мне то, чего не знаешь ты. И я не смогу стать счастливой, если ты не будешь знать обо мне все и не будешь любить меня по-прежнему и верить мне.

— Так вот оно что! — Он в ответ поцеловал ее с еще большей страстью. — Вот оно что. Ты могла сохранить в тайне эту историю, но ты хотела, чтобы я все знал.

— Я не могу сказать, что хотела этого, — возразила Мэриголд. — Я боялась быть откровенной. Но я мечтала, чтобы ты меня простил. — Заметив улыбку на его лице, она спросила: — Я прощена, Пол?

— Нет, конечно нет, — ответил он, нежно касаясь ее щеки. — Прощать нечего.

— Что ты, Пол? Многое нужно простить. Совсем недавно ты был ужасно сердит на меня. Я это заметила.

— Неужели? — с улыбкой проговорил он. — Это долго объяснять, дорогая, но прощать все-таки нечего. И я нисколько не сержусь на тебя.

— Но… но должно же что-то произойти. — Мэриголд крепко обняла его.

— Что именно? — Пол с изумлением смотрел на нее. — Ты хочешь разыграть грандиозную сцену прощения?

— Пожалуй, нет. — У нее вырвался смешок. — Только все оказалось так просто, Пол. Как будто… как будто все мои волнения не имели никакого смысла.

— Так и должно быть. — Он слегка взъерошил ей волосы и прижал ее голову к своему плечу. — Конечно, все очень просто. Потому что, как ты сама сказала, ты любишь меня. Или, еще лучше, мы любим друг друга.

Мэриголд долго молчала и наконец беспокойно спросила:

— Стефани обязательно об этом знать?

— Только если ты пожелаешь рассказать ей, — ответил Пол беспечно.

— Я бы не стала ничего ей рассказывать.

— Хорошо, давай оставим все как есть. Кстати, это она, — добавил Пол, услышав звонок в дверь.

— Я открою. — Мэриголд бросилась к двери, но Пол остановил ее. — Что такое? — спросила Мэриголд.

— Ничего. Ты просто чудо — и ты моя, — сказал Пол, целуя ее.

Она улыбалась счастливой улыбкой, когда шла открывать Стефани дверь.

— О, моя дорогая! Нет смысла спрашивать, как ты себя чувствуешь. Ты выглядишь совсем другой девушкой! — воскликнула Стефани, входя в гостиную.

— Правда? — произнесла Мэриголд удивленно. — Я чувствую себя превосходно, — добавила она, улыбаясь мужу.

— Безусловно. Что ты с собой сделала? — Стефани удобно устроилась в кресле и начала снимать перчатки. — Бездельничала у огня или наслаждалась исключительно полезным, но очень холодным зимним солнцем?

— Ни то ни другое, — сказал Пол ей в ответ: — Она днем ходила повидать Линдли и убедилась, что он окончательно решил не создавать трудностей в деле о разводе. Я думаю, мы с тобой в неоплатном долгу перед моей умной маленькой женушкой.

— Еще бы! — Стефани улыбнулась и послала Мэриголд воздушный поцелуй. — Я не говорила тебе, Пол, боясь вызвать у тебя ревность, но она явно произвела на Линдли огромное впечатление.

— Вот как?

— Да. Не будь таким серьезным. Все как полагается, — заверила его Стефани. — Я бы не удивилась, если бы не знала Линдли так хорошо… — Она замолчала и задумчиво нахмурилась.

— В чем дело, Стефани?

— Я никогда не слышала, чтобы он отзывался так о какой-либо женщине, даже обо мне, когда мы еще были влюблены друг в друга. Конечно, я понимаю, что он почти не знает тебя, Мэриголд, и поэтому мое предположение прозвучит нелепо, но, по-моему, он влюблен в тебя.

Мэриголд удивленно вскинула на Стефани свои серые глаза. Потом она вспомнила, как Линдли отвернулся от нее к стене, и покачала головой.

Но тут она услышала голос Пола, говорившего так, будто он случайно сделал необыкновенное открытие.

— Это действительно нелепо, — согласился он задумчиво, — но я тебе верю.

Content

Мэри Берчелл
Достойна ли я счастья?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13