Каролина Фарр

Тайна замка Грэнит-Фолли

Глава 1

Вывеска над маленьким, обшарпанным зданием гласила: «Реймонд Д. Коттрелл, недвижимость». Я подъехала и припарковала машину.

Рея Коттрелла вряд ли можно назвать преуспевающим бизнесменом, решила я, выбравшись из машины и осмотревшись. Наверное, в Шаранте рынок недвижимости слишком мал, чтобы обеспечить безбедное существование.

Одернув жакет, я вошла внутрь.

— Чем могу помочь, мадемуазель? — Симпатичная юная регистраторша, пудрившая носик за конторкой, поспешно спрятала свою косметичку, подняла взгляд и улыбнулась.

— Благодарю вас. Я хотела бы поговорить с мистером Коттреллом.

— Сожалею, мадемуазель, но мистера Коттрелла сейчас нет, — ответила она. — Может быть, вы оставите для него сообщение?

— Нет, боюсь, сообщение меня не устроит. Видите ли, я проделала довольно большой путь, чтобы увидеться с мистером Коттреллом, — объяснила я. — Я сейчас прямо из Нью-Йорка. Меня зовут Гейл Уолтон, и я хочу поговорить с ним о Грэнит-Фолли.

— Грэнит-Фолли? — Ее темные глаза в удивлении расширились. — Мисс Уолтон? Тогда вы — владелица Грэнит-Фолли!

— Верно. А когда должен вернуться мистер Коттрелл?

— Он сегодня как раз в Грэнит-Фолли! Просил меня закрыть за него офис. Сказал, что, может быть, останется там до утра. Он так иногда делает. Вы планируете сегодня вернуться в Галифакс? — Она посмотрела мимо меня в сторону моего блестящего желтого «камаро» с откидным верхом. — Я могла бы попросить мистера Коттрелла утром связаться с вами.

— По-моему, сегодня я уже наездилась, — произнесла я, слабо улыбнувшись. — Дорога из Дигби была не из приятных, мисс?..

— Дюпре, — быстро ответила она. — Мадлен Дюпре. Вы ехали по южной дороге? С парома?

Я кивнула:

— Вряд ли я отважусь ночью возвращаться этой дорогой! Там так безлюдно, да и покрытие в ужасном состоянии. Я встретилась с лосем, большим, как дом!

Мадлен встревожилась:

— А почему вы не справились о дороге к нам в Дигби? По той дороге давно никто не ездит. — Она содрогнулась. — Что, если бы ваша машина застряла в грязи или луже? И уж, по крайней мере, кто-то должен был предупредить вас о волках!

— О волках? — как эхо, с удивлением повторила я. — Только не говорите, что здесь водятся волки!

— Лесные волки, — объяснила она. — Это одно из немногих мест на юге Канады, где они еще остались. У нас долгая зима и довольно короткое лето, поэтому они всегда голодны. С вашей стороны будет большой глупостью ехать в Грэнит-Фолли вечером. Даже мистер Коттрелл не ездит ночью, если можно этого избежать, а он очень хорошо знает дорогу. К тому же она гораздо хуже, чем та, по которой приехали вы.

— Но, по-вашему, я могла бы поехать в Галифакс?

Она засмеялась:

— Ваша карта дорог, должно быть, устарела, мисс Уолтон! В Галифакс ведет новая, хорошая, прочная дорога. Но она проходит восточнее города и еще не дошла до Шаранты. Вы попадаете на нее через ферму Гарросса, это в пяти милях отсюда. От фермы Гарросса до шоссе двадцать миль хорошего проселка, и вы выезжаете на шоссе всего в пяти милях от Галифакса.

— Я не слышала, что строится новая дорога.

Она кивнула:

— Ее начала строить горная компания несколько месяцев назад. К югу отсюда в пляжных песках нашли рутил. Как только будет построена дорога, начнется разработка месторождения.

— Рутил? Это какой-то ценный минерал, да?

— Если компания строит к нему такую большую дорогу, то, я бы сказала, да, мисс Уолтон, — улыбнулась Мадлен. — Майк Брандон говорит, что дело пахнет миллионами.

— Кто такой Майк Брандон?

Она покраснела.

— Мы с Майком вместе бываем в обществе. Он работает на компанию. — Она посмотрела на стенные часы и поморщилась. — Я должна была встретиться с ним в гавани пять минут назад. Он смотритель здешних пляжей. Из-за скалистого берега им приходится патрулировать на катере. Но вы же не поедете сейчас по скалистой дороге в Грэнит-Фолли, правда? — встревоженно спросила она.

Я засмеялась:

— Нет, мисс Дюпре! И в Галифакс тоже. В том случае, конечно, если мне удастся найти в городке ночлег.

— Мы с удовольствием примем вас, мисс Уолтон, — с готовностью предложила она. — Моя семья держит ферму недалеко от фермы Гарросса.

Я покачала головой:

— Спасибо, но я не хочу вас затруднять. А есть здесь мотель или какое-нибудь другое заведение, где принимают постояльцев на ночь?

— Да, конечно, к примеру, Мари Бель принимает пансионеров. Это в трех домах отсюда, в сторону гавани. Или можете пойти к мадам Дерен. Семья Дерен держит гостиницу. Вы проезжали ее кварталом раньше. Но иногда туда заходит Майк со своей компанией, и тогда там бывает немного шумно! Думаю, у Мари вам поправится больше, хотя мы бы вас приняли с удовольствием. Мои мама с папой были бы очень рады.

— Спасибо, Мадлен. Вы очень добры. Но это будет несправедливо по отношению к вашей маме. Поэтому, если не возражаете, я найду Мари Бель. В трех домах отсюда вниз, говорите?

— Да, к гавани. — Она протянула руку к телефону. — Я могу позвонить Мари и договориться с ней. На какое время вы намерены остановиться?

— Только на эту ночь. Увидевшись утром с мистером Коттреллом, я уеду отсюда и остановлюсь в доме у Парето.

— Вы хотите сказать, что остановитесь в Грэнит-Фолли?

— Насколько я понимаю, Парето организовал там что-то вроде мотеля?

— Сразу видно, что вы не местная, мисс Уолтон! Разве вы не знаете, что за заведение у Доминика Парето и его жены?

— Я знаю только, что у них есть платные постояльцы, — не без удивления произнесла я. — Теперь, зная, какое это отдаленное и уединенное место, я интересуюсь почему. Помнится, там неплохой пляж. И там, несомненно, есть рыбалка и охота.

Мадлен помотала головой:

— Это не те гости, мисс Уолтон. — Она заколебалась. — Они живут там постоянно. Это люди, у которых нет родственников или есть родственники, которые… не хотят их видеть. Некоторые удалились от дел и имеют доход, но большей частью Парето принимают их за благотворительные чеки.

— Видимо, это пожилые люди?

— Не все. Просто безработные или… затворники. Но я уверена, что вам там не понравится, мисс Уолтон. Шаранта, может быть, и невелика, но здесь значительно лучше, чем в Грэнит-Фолли. Я бы лично ни за что не согласилась провести там ночь. Даже Парето…

Она замолчала и вернулась к телефону. Одновременно послышался звук открываемой двери.

— О, вот и Майк! Должно быть, устал ждать и пришел сюда. Я позвоню Мари.

— Можно позвонить Парето от Мари? — спросила я. — Вероятно, я смогу узнать то, что хочу узнать, не ездя в Грэнит-Фолли.

— Нет, туда не проведена телефонная линия. Замок ведь более чем в двадцати милях отсюда, и дорога идет по лесу. Но мистер Коттрелл сможет ответить на все ваши вопросы, когда завтра вернется сюда. Простите… — Несколько минут она говорила по телефону. — О’кей, — улыбнулась она мне, положив трубку. — Мари вас ждет, и, я уверена, вам у нее понравится.

Я поблагодарила ее, и мы вместе вышли из дома, где ее ждал Майк Брандон. Это был рыжеволосый молодой человек с мужественным, почти красивым лицом. Мы несколько минут поболтали; затем они меня оставили, и я села в машину.

Я без труда нашла дом Мари Бель. Это оказался привлекательный дом в георгианском стиле, построенный из красного кирпича. Он привлек мое внимание, когда я впервые проезжала по городку. Пока я маневрировала на короткой, посыпанной гравием дорожке, из боковой двери навстречу мне торопливо вышла Мари Бель, дружелюбная, седая женщина, насколько я могла судить, лет пятидесяти пяти. У нее было довольное, улыбчивое лицо, и она выглядела такой же веселой, как и свежие ситцевые занавески, которые я заметила на окнах. Она показала мне чистую, приятную комнату с окнами на маленькую гавань.

Когда она ушла, я некоторое время стояла у окна, глядя на живописные рыбацкие лодки, пришвартованные одна к другой. Шаранта была построена в маленькой бухте, по обе стороны которой высились огромные скалы. Несмотря на изолированность, она казалась приятным местом. Солнце уже начинало садиться в воды залива Фанди, и на фоне богатых красок заката море казалось холодным и седым. Я вздохнула и, задернув портьеры, принялась раздеваться.

С удовольствием приняв горячий душ, я переоделась к обеду. Тщательно выбрала платье и макияж и, когда в столовой прозвенел колокольчик, спустилась вниз. Я немного опоздала, но в столовой было несколько свободных мест.

Для вечера я выбрала очень скромное белое платье. Оно было простым, но хорошего покроя, и я знала, что оно подходит к моим черным волосам, смуглой коже и голубым глазам. Когда я спустилась по лестнице, какой-то молодой человек посмотрел на меня, и по его взгляду я поняла, что мое появление его, по крайней мере, заинтересовало. Когда он подошел и отодвинул мне стул, я поблагодарила его и улыбнулась Мари, появившейся из кухни.

— Адриан, это мисс Уолтон, — представила она меня, быстро подойдя к нам. — Она останется у нас на ночь. Мисс Уолтон, разрешите представить вам Адриана Хаммонда! Он уже некоторое время живет у нас. Он архитектор и очень интересуется Шарантой.

Адриану Хаммонду было около тридцати лет. Высокий, довольно красивый, но, по-видимому, слегка застенчивый, со светлыми, очень густыми волосами и большими, умными карими глазами.

За трапезой мы говорили о многом, но в конечном счете речь зашла о Грэнит-Фолли.

— Замок нуждается в реставрации, — сказал мне Адриан, отрешенно и мечтательно глядя на меня. — Уникальный экземпляр средневековой архитектуры, а находится в современной Канаде… Он, знаете ли, был построен пиратом и его рабами. Капитаном Грэнитом. Человеком столь же жестоким, сколь и порочным. А еще он был предателем. Он построил замок, как крепость — для защиты. Толщина стен доходит до нескольких ярдов, и, может быть, они изрешечены потайными ходами. Работа стоила ему немного. Он привез из Африки купленных там рабов. Его память как человека достойна ненависти, но он сам спроектировал Грэнит-Фолли, и за это я им восхищаюсь. — Он замолчал и застенчиво улыбнулся. — Боюсь, я увлекся, рассказывая о Грэнит-Фолли!

Я улыбнулась в ответ:

— Должна признаться, я слишком мало понимаю в архитектуре. Однако я слышала, что Грэнит-Фолли построили примерно в 1750 году. Как же он может считаться средневековым?

Адриан засмеялся:

— Дело в том, как он его построил! Не знаю, откуда он черпал свои идеи, но это такая же чисто нормандская архитектура, какую сегодня можно найти в любом месте Англии или Франции. Такой замок должен принадлежать нации. Его надо отреставрировать и сохранять.

А пока, — продолжал он, — я лишь мельком заглянул внутрь, но Доминик Парето, человек, который взял его в аренду через адвокатскую фирму в Нью-Йорке, заставил комнаты дешевой мебелью в угоду своим постояльцам. Парето говорит, что все ценное собственники увезли с собой еще до того, как он туда въехал. Но он использует только нижний этаж замка, а кто знает, что прячется в свободных помещениях? Там может оказаться сколько угодно исторических ценностей! У таких людей, как старый капитан Грэнит, было нечто большее, чем просто хищные тигриные инстинкты. У них были благоприобретенные привычки воронов! Прирожденные хранители сокровищ!

Я кивнула:

— Что вы ищете, мистер Хаммонд? Сундуки с сокровищами? Старинное оружие, китайские вазы и тому подобное? Орудия пыток? Он был пиратом, говорите?

Он рассмеялся:

— Ничего подобного! Я надеялся найти достоверные материальные реликвии тех времен. Хотя считается, что он был замешан во всех делишках, суливших быструю наживу, мисс Уолтон. Говорят, все, к чему он прикасался, превращалось в золото. Его называли то патриотом, а то предателем. Не думаю, что для него это имело значение. Наконец, он оказался там, где был в безопасности, то есть в конце концов умер. Его тело привезли обратно в Грэнит-Фолли, как он и просил, зная, что тогда уж власти ему ничего не сделают. Нашему правительству следовало бы конфисковать замок за все его дела, за то, что капитан Грэнит предал Британию. Если мы когда-нибудь соберемся его реставрировать, можно держать пари, что нам придется за это платить!

— Но если вы хотели посмотреть здание изнутри, почему вы этого не сделали?

— Парето мне не позволит. Вероятно, он боится, что я порекомендую правительству купить его.

— А почему тогда не обратиться к владельцу?

— Владелец — женщина, — ответил он, покачав головой. — Я пытался связаться с ней, но пока общался только с ее адвокатом из конторы «Деверсон, Деверсон и Кларк». Полагаю, она избалованная напыщенная особа с очень большими деньгами. Адвокатов, похоже, замок не интересует, а она ничуть не озабочена сохранением исторического памятника. У нее нет времени. Вероятно, слишком занята удовольствиями… Я вам не надоел?

— Нет, — ответила я. — Ваш рассказ очень интересен. Почему вы думаете, что канадское правительство последует вашей рекомендации?

Адриан, похоже, пришел в приятное замешательство:

— Ну… раньше оно прислушивалось к моим советам. Находить такие места, как Грэнит-Фолли, осматривать их и докладывать о возможности их использования в качестве туристических объектов входит в обязанности ведомства, в котором я служу. Мой интерес чисто архитектурный, а другие работники рассматривают историческую значимость и дают заключение о целесообразности реставрации. Мое ведомство заинтересовано в Грэнит-Фолли, заинтересовано в контактах с хозяйкой. Но и только. Да и вообще, видимо, меня скоро отсюда отзовут.

— Почему?

— Это порочный круг. Я не могу проникнуть в замок и посмотреть, насколько серьезная реставрация требуется зданию, а значит, не могу прикинуть затраты. А до тех пор ведомство не сможет сделать конкретного предложения владельцу.

— Очень плохо, — с сочувствием произнесла я. — Но у вас должны быть какие-то представления о стоимости этого замка и в какую сумму его можно оценить по вашей рекомендации?

Он кивнул.

— Вероятно, мы могли бы предложить за него сто тысяч долларов, — задумчиво произнес Адриан. — Но, наверное, это будет намного меньше, чем захочет хозяйка. Так часто случается. Наш бюджет ограничен, да и эти деньги не всегда доступны. Вы знаете этот замок?

— Однажды видела, — осторожно ответила я, — но я была тогда очень маленькой и теперь уже почти ничего не помню.

— А, так это ваша машина на дорожке, да? А почему вы не заехали туда и не посмотрели сами? По-моему, вам бы понравилось прокатиться по скалистой дороге. А Грэнит-Фолли, конечно, стоит посмотреть! Я уверен, вы бы согласились, что там должен быть национальный исторический парк.

— Я хотела бы это сделать, — сказала я. — Вы сказали, там похоронен капитан Грэнит?

— Да, — улыбнулся он. — Пусть, конечно, старик покоится с миром и пусть ему будет пухом его фамильный склеп! Туда можно положить всех его потомков!

— Какая ужасная мысль! А как же земля? Там же много земли, не так ли? Что с ней делать? Выращивать лесных волков?

— Расходы на парковые земли высоки. Но все, что нам действительно нужно, это примерно сорок акров вокруг дома, включая оба мыса и берег. На одном мысе кладбище рабов, а на другом старинные каменные платформы для орудий и разрушенное здание лагеря пленных. Это стоит сохранить. С лесными же землями владельцы могут делать что захотят!

Я нахмурилась и опустила глаза в тарелку. Если это было предложение, то выглядело оно заманчиво. Сумма была больше, чем та, что Фелтон предлагал за все поместье. И большая часть земли останется у нас.

— Вы действительно считаете, что, если Грэнит-Фолли отреставрировать, он привлечет туристов? — спросила я минуту спустя.

— Я в этом уверен. Вас удивит, как много людей хотят посмотреть места, представляющие исторический интерес. Они приезжают толпами всякий раз, когда мы открываем новый парк. Фактически они начинают приезжать задолго до этого — посмотреть на процесс реставрации.

Я решилась:

— Думаю, я съезжу туда завтра утром, мистер Хаммонд. Почему бы вам не поехать со мной? Я могла бы даже провести вас внутрь Грэнит-Фолли, чтобы вы смогли его внимательно осмотреть.

— Вы? — Он быстро посмотрел на меня. — Боюсь, вы недооцениваете Доминика Парето, мисс Уолтон. Он очень ясно заявил свою позицию в этом вопросе. Он не пустит меня внутрь, пока я не приду с ордером от хозяйки или ее адвокатов. — Он вдруг улыбнулся. — Но я бы хотел проехаться туда с вами. Вы бы могли подвезти меня на берег. Я там проверю некоторые интересующие меня пещеры.

— Весьма интригующе, — заметила я. — Но почему пещеры? Пещеры тоже представляют архитектурный интерес?

— Нет, пещеры меня интересуют по другой причине. Я подозреваю, что у старого Грэнита хватило хитрости, чтобы построить потайной ход, по которому, при возникновении необходимости, можно выбраться из крепости. А какой ход может быть лучше, чем идущий в пещеру на берегу, где на якоре стоят суда?

— И все-таки лучше не отходить далеко от дома и не лазать самовольно по потайным ходам, — с негодованием произнесла я. — Всему свое время. Думаю, мне удастся убедить мистера Парето разрешить вам осмотреть замок вместе со мной. И, кроме того, на вас могут напасть волки!

Он засмеялся:

— И то и другое одинаково маловероятно. Волки? Я не верю, что они там есть. Жители Шаранты верят, что они есть. Но никто из них никогда не застрелил и не видел лесного волка. Клянусь моими деньгами, следы, которые они находят, это следы собак.

— Собак?

Адриан кивнул:

— Бездомных. Потомков одичавших домашних животных. — Затем, внезапно сменив тему, он спросил: — Когда бы вы хотели отправиться — завтра утром?

Я вдруг подумала о своем агенте Коттрелле. Вообще-то я не хотела говорить этому молодому человеку, что являюсь владелицей Грэнит-Фолли. Но сказать сейчас ничем не хуже, чем в какое-то другое время.

— У меня дело к мистеру Коттреллу, — спокойно сообщила я. — Мисс Дюпре сказала, что он в замке и останется там на ночь. Я не могу связаться с ним. Я бы хотела, если не возражаете, выехать рано. Тогда мы сможем поймать его до того, как он уедет оттуда.

— Когда скажете, мисс Уолтон. — Но его темные глаза сощурились, и он неуверенно посмотрел на меня.

— Ну, предположим, в половине седьмого? — с невинным видом предложила я.

— Прекрасно, — с сомнением произнес он. — Вы знаете Рея Коттрелла?

— Только по отчетам, которые он посылает, моим адвокатам, мистер Хаммонд. Я никогда с ним не встречалась. Грэнит-Фолли принадлежит мне. Я и есть та избалованная особа, о которой вы говорили. — Я засмеялась, поддразнивая его. — Потомок того старого мошенника, которого следовало бы повесить.

Лицо Адриана стало пунцовым.

— Послушайте, мне… мне очень жаль, — произнес он, запинаясь. — Я… я не имел права так говорить, не узнав, кто вы! Я хочу сказать… — Он замолчал и еще больше покраснел. — Я не имею в виду…

— Забудьте, — улыбнулась я. — Только я гораздо больше заинтересована в сохранении Грэнит-Фолли, чем вы думаете. О том, что вы в этом заинтересованы, я не знала, пока вы сами не сказали. Что же касается моих адвокатов, то они пальцем не пошевелят, пока вы не сделаете настойчивое предложение, которое они смогут передать мне. И мы уже обсуждаем предложение мистера Фелтона, которому продан маленький остров, который раньше принадлежал мне.

— Фелтон? — удивился он. — Ума не приложу, откуда у этого парня столько денег…

— Можете завтра вместе со мной осмотреть Грэнит-Фолли, — перебила его я. — И я скажу вам, мистер Хаммонд, что, если ваш департамент, или ведомство, или что там еще, сделает мне настойчивое предложение на сумму, которую вы назвали, за здание и сорок акров земли, я его тщательно обдумаю.

Глава 2

Я ехала медленно. Туман окутывал сосны на склоне, возвышающемся с одной стороны дороги, и дымкой покрывал залив Фанди, мелькающий между деревьями. Мой пассажир молчал; вероятно, ему до сих пор было неловко после вчерашнего.

Раннее утро было пронизывающе холодным, но в конце концов потеплело, туман развеялся, и волосы у меня чуть не встали дыбом, когда я увидела в каких-то нескольких ярдах слева от себя неогороженный отвесный обрыв, под которым ревело бурное море.

Охваченная ужасом, я изо всех сил повернула руль от обрыва, а мой пассажир усмехнулся:

— Может быть, поведу я, мисс Уолтон?

— Нет, спасибо!

— Вы водите очень хорошо, — похвалил он. — Учтите, последняя миля дороги довольно близко огибает утес.

— Далеко еще до Грэнит-Фолли? — осведомилась я.

— Мы проехали пять миль. Осталось нам, я бы сказал, еще миль пятнадцать. Большей частью по утесам. Но не бойтесь разминуться с Коттреллом. Вы не разминетесь. Он обязательно должен проехать мимо нас.

— Разве на этой дороге могут разъехаться две машины?

— Если вы услышите шум встречной машины, выберите место пошире, остановитесь и ждите, пока она проедет!

— А если такого места не окажется?

— Тогда сдавайте назад, пока не найдете. О’кей. Вполне безопасный расклад, если знаешь дорогу, а один из водителей обычно знает. — Помолчав, он спросил: — Вы когда-нибудь слышали шум прилива или видели, как он наступает? — Он посмотрел на часы, а затем на меня, очевидно изо всех сил стараясь быть приветливым.

— Я слышала о приливах, — ответила я. — Когда приливные волны залива Фанди сталкиваются с водами какой-нибудь реки, возникает стена воды, не так ли? Такие стены воды я видела возле Сент-Джона, там их называют Изменчивыми Водопадами. Приливная волна образует в реке стену воды высотой почти в тридцать футов. Вы это имеете в виду?

Адриан улыбнулся:

— Более или менее. В заливе Грэнита бывают приливы, доходящие до леса, что к северу от дома. Полагаю, именно поэтому дорога заканчивается в Грэнит-Фолли.

Я нахмурилась и попыталась вспомнить:

— Это стена такая же большая, как в Сент-Джоне?

— Ну, ненамного меньше. Она возникает примерно через полчаса после большого прилива и производит больше шума, чем в Сент-Джоне. Она буквально взрывается. Когда-нибудь, когда сюда приедут туристы, они смогут наблюдать эту красоту, стоя в национальном парке Грэнит-Фолли, если наши планы осуществятся. Кто-то, вероятно, построит там ресторан!

— Великолепно! Я подарю им землю!

Он посмотрел на меня:

— Как долго вы планируете оставаться здесь, мисс Уолтон?

— Не дольше, чем потребуется для дела.

Он откинулся на сиденье, глядя на дорогу.

— Пляж вам поправится. Еще слишком холодно, чтобы купаться, но вы с удовольствием прогуляетесь по нему. — Он помолчал. — Могу я дать вам маленький совет?

— Давайте.

— Берегитесь прилива. Миль через пять вы услышите его шум. Говорят, его рев можно слышать и за десять миль, и я в этом не сомневаюсь. Засеките время, когда вы его услышите, и запомните, что прилив с каждым днем наступает чуть позже. Приливы могут быть очень опасны на берегу у основания скал. Никогда не заходите в пещеру, которая может быть залита, когда наступает прилив с залива Фанди.

— О, я не собиралась гулять по берегу и лазать по пещерам, но все равно спасибо за предупреждение!

Я заметила внизу песчаный пляж, а затем дорога на пару миль углубилась в лес. Из-за деревьев стало темновато, и я снизила скорость до десяти миль в час. Постепенно дорога начала петлять между огромными соснами. Они росли очень густо, и я видела ее не более чем на двадцать ярдов впереди себя. Все мое внимание было поглощено дорогой, но вдруг я испугалась, услышав вдалеке какой-то звук.

— Адриан! — вскрикнула я, оторвав взгляд от дороги и взглянув на него.

— Ш-ш-ш! Слушайте! Это прилив! В десяти милях отсюда приливная волна сталкивается с рекой, текущей по узкому ущелью. Это длится достаточно долго.

Я прислушалась. В этих, звуках было что-то пугающее. Вероятно, минуты через две шум начал стихать, и я успокоилась. Здесь, под деревьями, было особенно страшно.

Вдруг справа что-то мелькнуло.

— Что это? — испуганно спросила я.

— Волна! Она ушла. И до следующего большого прилива такое не повторится!

— Нет! Там, в лесу! Глядите!

Что-то двигалось параллельно с нами. Молчаливая серая тень на фоне более темных теней деревьев.

— Я ничего не вижу, — сказал Адриан, слегка нахмурившись.

Я нажала на тормоз и показала вперед:

— Смотрите, за большой сосной! Он на одном уровне с нами! Адриан, это волк!

— Чушь! — пробормотал он. — Я сказал вам, что здесь нет волков. Я ничего не вижу. Должно быть, вы…

Адриан осекся, когда зверь выскочил из-за дерева и вприпрыжку пробежал по открытому участку дороги в пятидесяти ярдах впереди нас. Он повернул голову в нашу сторону, и его глаза сверкнули диким красным светом, но через секунду-другую он снова исчез в подлеске.

— Вот! — взволнованно произнесла я. — Не говорите, что вы его не видели!

— Да, я его видел. Но я совершенно уверен, что это была собака, — медленно ответил Адриан. — Вероятно, помесь немецкой овчарки с кем-то.

— Но он был серым, — возразила я. — Вы же видели, он был серым. Разве лесные волки не серые?

Я резко нажала на газ, машина рванулась и подскочила так, что передние колеса оторвались от колеи. Но я справилась, сбавила скорость и обернулась назад:

— Где он теперь? За нами? Я его ясно видела.

— Это была всего лишь собака, — твердо сказал Адриан. — Не домашняя собачка, разумеется, но, пока мы в машине, опасаться нам нечего.

— Однажды здесь я уже слышала вой волков, — спокойно произнесла я. — Я была очень маленькой, но запомнила свой неописуемый ужас.

Адриан наклонился вперед и искоса посмотрел на деревья по обе стороны машины.

— Ну, кто бы это ни был, он ушел, — сказал он, снова повернувшись ко мне. — Его и след простыл! Лучше забудьте о нем. Впереди Грэнит-Фолли. Но ехать нам еще долго. Видите пирамидальные башни?

Я их видела, по только секунду. Мне пришлось все внимание сосредоточить на дороге и ужасном красном болоте сбоку от нас. Я была склонна держаться от него дальше, чем позволяла колея, и всякий раз, когда мы снова приближались к нему, сердце у меня подскакивало.

Но нам удалось без неприятностей обогнуть болото, и сквозь деревья перед нами открылся вид на Грэнит-Фолли. Он стоял на огромном утесе фасадом к морю. При взгляде на него меня охватил какой-то безотчетный страх.

Огромная серая каменная глыба обветшала от времени и небрежного отношения. При бледном утреннем солнце Грэнит-Фолли выглядел заброшенным и ненужным. За ним высился заросший лесом горный кряж.

— Скажите, — нерешительно произнес Адриан, — может быть, вы этого и не заметили, но вы назвали меня Адрианом. Надеюсь, это означает, что мы будем друзьями?

— Почему бы нет? — ответила я.

Но пока мне не хотелось фамильярничать; я еще не была готова позволить ему называть меня Гейл.

— Прекрасно! — на одном дыхании воскликнул он, глядя на Грэнит-Фолли. — Видите те четкие линии? Изогнутые арки? Квадратные фигуры? Великолепно!

— Он похож на тюрьму!

— Нет, — возразил он. — На крепость, но столько не на тюрьму!

Я молча улыбнулась. Мой взгляд был устремлен на въездную арку замка и на маленький островок вдали.

— Это, должно быть, Грэнит-Айленд? — спросила я. — И домик, где живет Джон Фелтон?

— Да, — ответил он. — Это в миле от берега, а те высокие скалы, которые вы видите за домиком, прикрывают вход в бухту. Мне говорили, что найти ее со стороны моря очень трудно.

Как и Грэнит-Фолли, домик был построен из гранита. Но в отличие от Грэнит-Фолли гранитный домик Фелтона, по-видимому, уже реставрировали, потому что красно-коричневый цвет естественного гранита четко выделялся на фоне серых скал. Фелтон покрыл крышу новой красной черепицей и тем же манером подновил старую каменную лодочную будку у подножия скал.

— Мистер Фелтон что-то сделал с гранитными стенами, — заметила я. — Вы то же самое сделали бы и с Грэнит-Фолли?

— Да, но я отреставрировал бы его в духе той эпохи, когда он был построен. Разбил бы сады и восстановил старые, привел бы в порядок могилу капитана Грэнита и старое кладбище на северном мысе, а на южном — лагерь для пленных. Сейчас они покрыты дикой порослью, но еще целы вязы, дубы и бесчисленные английские кустарники, которые нужно сохранить.

Я улыбнулась про себя, изумляясь энтузиазму Адриана.

Мы уже выехали из леса и сейчас въезжали в ржавые старые чугунные ворота, чудом уцелевшие в рушащейся стене. Замок Грэнит-Фолли возвышался впереди, и я заметила, что чета Парето содержит участок вокруг огромного дома в образцовом порядке. Лужайки, похоже, были недавно скошены, а на вновь разбитых клумбах буйно цвели кусты красных и желтых роз. В старой конюшне за посыпанной гравием площадкой я заметила две легковые машины и грузовик.

В доме не было ни веранд, ни балконов, и единственным украшением, оживляющим унылый вид длинного фасада, служила полукруглая лестница, ведущая к большой дубовой парадной двери.

Если и была в Грэнит-Фолли красота, как, похоже, полагал Адриан, то я ее воспринимала с большим трудом. Мне этот замок казался зловещим и уродливым.

— Здесь притормозите, мисс Уолтон, — вежливо произнес Адриан. — Вы когда-нибудь читали надпись? Полагаю, вы были слишком малы, когда были здесь, чтобы оценить ее.

Занятая самим домом, я забыла о могиле капитана Грэнита, но она была передо мной, вернее, огромный каменный мавзолей. Внутрь можно было попасть через большую железную дверь, закрытую якорной цепью с огромным старым висячим замком. Мраморная мемориальная доска закрывала другую, более старую, из песчаника.

— Я прочел надпись где-то в старинной книге, еще дома. Посмотрим…

Надпись была старой и трудной для чтения, но Адриан смог процитировать ее мне слово в слово.

— «Здесь покоится капитан Алистер Уолтон. Родился в 1709 году в Корнуолле, Англия. Умер в Бостоне в 1789 году. Да простит Господь его грехи. Только его желание вернуло его сюда, где он покоится».

— Ни слова похвалы, — тихо сказала я, снова заводя машину. — Жестокая эпитафия.

— Которую могли бы разделить некоторые из ваших родственников, — ответил Адриан, слабо улыбнувшись. — Он построил себе роскошный мавзолей. В нем бы, несомненно, поместился весь ваш род. Но никто, похоже, не стремился присоединиться к нему!

— Не знаю, как другие, но я бы предпочла быть запертой вместе с оборотнем, чем оказаться здесь! — Я подвела машину к огромной парадной двери, затормозила и уставилась на нее, стараясь скрыть свое нежелание входить в дом. — Дом выглядит заброшенным, — тянула время я.

— Однако он не заброшен. Пока мы ехали от ворот, кто-то следил за нами сквозь портьеры на первом этаже. Вне всякого сомнения, это Доминик. Видите надпись?

К двери была прикреплена поблекшая картонная табличка. «Грэнит-Фолли» — гласила она. — Проф. Доминик Парето. Вакансий нет».

— Насчет вакансий мы еще посмотрим, — мрачно произнесла я, продолжая, однако, сидеть, положив руку на дверцу.

Адриан усмехнулся:

— У такого замка должно быть семейное привидение! Надеюсь, нигде не упоминается ни о чем подобном?

— Не будьте так оптимистичны! — засмеялась я. — Как-то упоминалось о судне-привидении. Коттрелл доложил о нем в одном им своих отчетов. Рыбаки рассказывали, что видели, как оно отплывало от Грэнит-Айленд, проходя по местам, где не могли пройти даже их рыболовецкие катера с дизельными моторами. Ни света, ни экипажа. Только судно. Это случилось, по-моему, года три назад. Впрочем, о подобных случаях не раз сообщалось и раньше. Обычно это был бриг капитана Грэнита «Белая акула». Мне погудеть?

— Нет, давайте сначала постучим. Доминик Парето, вероятно, узнал меня. Держу пари, он сейчас следит за нами в замочную скважину и надеется, что мы передумаем и уедем.

Я медленно вышла, втайне радуясь, что я не одна, что со мной архитектор Хаммонд.

— Разрешите. — И Адриан подошел ко мне сзади.

Он очень громко постучал в деревянную дверь, и, пока мы ждали, что нам откроют, я заметила чугунный дверной молоток в форме кита.

— Это мне нравится, — сказал Адриан, рассматривая его. — Пират, работорговец, китобой, революционер, контрабандист… Чего же не хватало ему в его восемьдесят лет?

— Любви! — мгновенно выпалила я. — За всю свою долгую жизнь он не обзавелся друзьями!

Адриан улыбнулся:

— Могу себе представить! Здравствуйте, мистер Парето!

Дверь тихо открылась, и на нас уставился плотный неприветливый человек. Я слышала, что Парето — сицилиец, и он был похож на сицилийца, хотя крупнее и сильнее, чем я ожидала. Двести фунтов тяжелой, крепкой плоти и маленький животик, чуть поддергивающий подол его длинного свитера с широким воротом. По левой щеке его обветренного лица шел тонкий белый шрам. Из-под косматых бровей нас сверлили пронзительные черные глаза, а в густых жирных волосах уже мелькала седина.

— Что вам нужно? И кто она такая? — Он говорил глубоким голосом и с сильным акцентом. — Приводите подружек, да? А ведь я предупреждал, чтобы вы держались отсюда подальше!

За его массивной фигурой я увидела длинный широкий коридор, с дальнего конца которого доносился запах готовящейся еды.

— Я бы хотела поговорить с мистером Коттреллом, — заявила я, возмущенная его дерзким поведением.

— У Коттрелла какие-то дела в Шаранте! Его здесь нет.

— Он увидится со мной, — твердо произнесла я. — Передайте ему…

— Это вам ничего не даст. — Парето игнорировал меня и разговаривал с Адрианом. — Хозяйка не хочет делать из этого замка музей. Она продает его Фелтону, живущему на острове, а не вам. Я арендую этот замок, мистер, и не хочу, чтобы вы здесь околачивались!

— Это вы и раньше говорили, мистер Парето, — холодно ответил Адриан. — Вы также говорили, что мне нужно иметь ордер хозяйки, чтобы пройти внутрь.

— Конечно, — грубо сказал Парето. — Предъявите его!

— Эта леди — мисс Гейл Уолтон, хозяйка Грэнит-Фолли, — ответил Адриан. — Она уже вам сказала, что приехала сюда для того, чтобы повидаться с Коттреллом. Если вы будете разумны, вы приведете его сюда или впустите нас внутрь, чтобы мы могли поговорить с ним.

Лицо Парето из нахмуренного тотчас же стало испуганным.

— Вы мисс Гейл Уолтон? — с подозрением спросил он. — У вас имеются доказательства? Этот парень уже несколько дней пытается проникнуть сюда обманным путем. Откуда мне знать, что и вы не обманываете меня?

— Вызовите сюда Коттрелла, Парето, — твердо велел Адриан.

— У меня есть удостоверение личности, мистер Парето, — быстро проговорила я. — Оно в машине. Водительские права, регистрация и другие бумаги. Мы хотим осмотреть только те два этажа, которые вы не занимаете, так что о том, чтобы вмешиваться в ваши дела, речи не идет. Эти этажи заперты и не входят в вашу аренду.

— Так вам это известно? — спросил он, снова переключая внимание на меня.

— Я должна это знать, — холодно ответила я, — поскольку мне пришлось подтвердить ваше право на аренду после смерти отца. Ну так как, скажете мистеру Коттреллу, что я здесь? Предупреждаю вас, что договор об аренде может быть аннулирован, мистер Парето! Ваше поведение все больше склоняет меня и к тому, чтобы отклонить предложение Фелтона. Вы будете удивлены, как быстро мои адвокаты выставят вас отсюда, если я этого захочу! Особенно если канадское правительство заинтересовано в том, чтобы приобрести Грэнит-Фолли! Глядя на вас, я начинаю задумываться, почему я вообще должна принимать вас в расчет.

Доминик Парето долго смотрел на меня. Затем он что-то пробормотал себе под нос на родном языке и тихо произнес по-английски:

— Посмотрим, что скажет Коттрелл. Входите оба.

Адриан торжествующе улыбнулся и вслед за мной вошел внутрь. В доме было темно, и Парето провел нас в комнату, выходящую в коридор.

— Подождите здесь, — сказал он. — Посмотрю, не спит ли еще Коттрелл, — добавил он, закрывая за нами дверь.

Я с любопытством огляделась, но не у видела вокруг ничего знакомого. Комната была огромная, и тлеющие угольки в камине добавляли мало тепла в леденящую атмосферу. Вдоль стены стояла дешевая мебель, а на столе лежало несколько потрепанных журналов.

— Чудесно! — пробормотал Адриан. — Вы видите, против чего я борюсь?

Я кивнула:

— Вижу.

— Мне хотелось… — Он осекся и подошел к камину. — Кстати, это была правда? Насчет того, что он арендует только цокольный этаж?

— Конечно правда! Большая часть из того, что вас интересует, находится наверху.

Повеселевшее было лицо Адриана стало печальным.

— Вам придется подумать над последним предложением Фелтона, — подавленно произнес он. — Надеюсь, сумма не очень велика?

Я улыбнулась:

— Вы, по крайней мере, откровенны, Адриан! Да, мне придется подумать. Алвин будет стаивать.

— Алвин?

— Алвин Деверсон, мой адвокат, — пояснила я. — Он всегда принимает мои интересы близко к сердцу.

— Не могу упрекнуть его за это. Но, как я уже говорил, мисс Уолтон, наши ресурсы ограничены. Если я рекомендую сумму, есть шансы, что она будет принята. Однако если ваши адвокаты отклонят наше предложение, деньги быстро будут переведены на другие нужды.

— Вы будете разочарованы?

— Да, буду. — Он, нахмурившись, посмотрел на угольки. — В этом замке что-то есть, мисс Уолтон. Я не знаю, что именно. Я работал над гораздо более важными… более значительными в историческом смысле проектами, но… — Он помотал головой, затем посмотрел на меня и печально усмехнулся: — Мне бы очень не хотелось его потерять! Я должен это признать!

— Вам что-нибудь известно о рутиле?

— Рутиле? — В его карих глазах отобразилось удивление.

— Минерале, двуокиси титана. Разве новую дорогу в Шаранту строят не для того, чтобы разрабатывать месторождение?

— Это верно. Но почему вы об этом заговорили?

— Мне интересно, не исследовались ли здешние пляжи. В моих владениях их три. — Я кивнула в сторону моря. — Один там, а еще два к северу.

— Черт! — сказал он. — Северные пляжи меня не интересуют. Но если здесь есть рутил, то сопротивляться этому мы не сможем!

Его разочарование было таким явным, что я не могла не засмеяться:

— Если кто-то и извлечет из пляжного песка рутил, Адриан, то пляж никуда не денется! По-моему, я где-то читала, что единственный высокоэффективный метод добычи полезных ископаемых — это добыча их из пляжного песка. Поэтому Грэнит-Фолли не пострадает.

Он с облегчением вздохнул:

— Вы смышлены, мисс Уолтон! И я не вижу, почему бы вам не сохранить право на добычу на пляже полезных ископаемых, если мы совершим сделку. Алвин, вероятно, в любом случае будет на этом настаивать, не так ли?

— Может быть, вам лучше сначала исследовать Грэнит-Фолли и сделать свои рекомендации? — осторожно произнесла я.

Кто-то открыл дверь и наблюдал за нами. Когда он тихо кашлянул, я оглянулась, сделав вид, что так же удивлена, как Адриан.

В дверях, глядя на нас, стоял полный седовласый человек в темно-сером деловом костюме, белой рубашке и каштановом галстуке.

— Привет, Хаммонд, — спокойно произнес он. — Доминик сказал, что с тобой молодая леди, назвавшаяся Гейл Уолтон. — Он, улыбаясь, подошел к нам, но я заметила, что голубые глаза смотрят проницательно и с неприязнью.

— Это верно, мистер Коттрелл, — холодно ответила я. — Я действительно Гейл Уолтон, и это довольно легко доказать. — Я посмотрела на Адриана: — Мистер Хаммонд, не принесете ли вы из машины мой портфель?

— Разумеется, — ответил он и сердито взглянул на Коттрелла. — Если вы так же подозрительны, как мистер Парето, я бы порекомендовал мисс Уолтон найти себе и нового агента, и нового арендатора!

Коттрелл продолжал улыбаться.

— Осторожней на поворотах! — бросил он Адриану и, повернувшись ко мне, кивнул: — Вы похожи на газетные фотографии моего бывшего патрона. Но, к сожалению, мы никогда не встречались, а память несовершенна. С трудом верится, что Гейл Уолтон может внезапно спуститься сюда с заоблачных высот!

— Мой адвокат мистер Деверсон предложил мне самой управлять Грэнит-Фолли, если я не приму предложение мистера Фелтона.

— Вот оно что! — сказал он. — Но мистер Фелтон сделал новое предложение, еще более привлекательное, чем прежнее. А когда я вчера сказал об этом адвокату мисс Уолтон, он не упомянул о том, что мисс Уолтон собирается лично приехать сюда. Почему, хотел бы я знать?

Я пожала плечами:

— Вероятно, он и в самом деле не думал, что я приеду. Но я гощу у близкой подруги, поэтому и приехала в Шаранту. Если честно, я приехала в Шаранту, повинуясь порыву и… по личным причинам!

— Связанным с мистером Хаммондом?

— Я впервые встретилась с мистером Хаммондом вчера вечером у Мари Бель, куда меня устроила на ночлег мисс Дюпре!

— Понятно. — Он задумчиво нахмурился. — И никто не знает, что вы поехали сюда, кроме тех людей, которых вы вчера вечером встретили в Шаранте?

— Почему вы так думаете? — резко спросила я.

— Это был вопрос, а не утверждение, юная леди! А теперь переходим к доказательству, о котором вы упомянули. Вы можете назвать имя Адвоката мисс Уолтон?

— Моего адвоката зовут Алвин Деверсон.

— А как зовут подругу, у которой вы гостите?

— Миссис Картье. Мы вместе приехали из Нью-Йорка в Сент-Джон, где у нее свой дом. До Дигби я добралась на пароме, а дальше на машине. Мистер Коттрелл, я здесь не для того, чтобы вы или кто-либо другой подвергали меня оскорбительному допросу! В своем отчете о Грэнит-Фолли вы намекаете, что, может быть, лучше продать этот замок, чем ремонтировать его. Я приехала сюда, чтобы осмотреть свои владения, имея это в виду. Познакомившись вчера с мистером Хаммондом, я обнаружила, что он заинтересован в том, чтобы отреставрировать замок, как объект, представляющий исторический интерес.

— Я послал мистеру Деверсону отчет о деятельности мистера Хаммонда.

— Правда? А я его не видела.

Коттрелл нахмурился:

— До сих пор мистер Хаммонд только досаждал чете Парето и ссорился с Фелтоном, который сделал очень выгодное предложение относительно этого замка. Мне мистер Хаммонд подобных предложений не делал.

— А мне сделал!

— Не сомневаюсь, — произнес он, сверля меня своими голубыми глазами. — Меня озадачивает, что ни ваш адвокат, ни миссис Картье не знают, где вы находитесь, если вы действительно Гейл Уолтон.

— Мэри Картье непредсказуема! Она всегда что-то путает. Но она знает, что я здесь! А поехать сюда мне посоветовал Алвин Деверсон! Вы уверены, что он вам об этом не говорил?

— Совершенно уверен!

Коттрелл улыбнулся во весь рот и покачал головой. В это время я услышала хлопок двери и поняла, что это возвращается Адриан с моим портфелем.

— Если вы действительно Гейл Уолтон, вы, вероятно, подумываете над тем, чтобы сменить агента? Вы не понимаете, что моя подозрительность, дерзкие вопросы и сомнения продиктованы защитой интересов моей клиентки? Я ведь только получаю от нее указания через адвокатскую контору Деверсонов! А теперь с неба сваливается неизвестно кто и пытается склонить меня к решениям, которые, по моему мнению, отнюдь не в интересах моей клиентки! Полагаю, любой уважающий себя агент на моем месте должен потребовать удостоверение личности, не так ли?

Я взяла у Адриана портфель и открыла его. Там лежала папка из крокодиловой кожи с моими водительскими правами и регистрационным удостоверением. Я протянула папку Коттреллу и, пока он рассматривал документы, крепко задумалась.

— Кажется, все в порядке, — с сомнением произнес он.

Но я вспомнила еще кое-что и вытащила из бокового кармана бумажник. Вынув из него документ, я протянула его Коттреллу.

— Паспорт? — Он пролистал странички. — Вы довольно много путешествовали! — Он быстро взглянул на меня. — Разве вы не собирались в Европу?

— Я передумала! Но вам нужно только взглянуть на фотографию в паспорте! Это, по-моему, достаточное доказательство? Вы удовлетворены? Или мне нужно притащить сюда Алвипа Деверсона, чтобы он удостоверил мою личность?

Он смотрел то на меня, то на фотографию. Как все фотографии, она мне льстила, да и сделана была несколько лет назад. Но сходство, безусловно, сохранилось! Коттрелл медленно кивнул и протянул мне паспорт.

— Меня это вполне удовлетворяет, мисс Уолтон! — спокойно произнес он. — Мне очень жаль, что я так затруднил вас, но вы должны понять меня! Видите ли, мистер Деверсон упоминал, что вы должны уехать в Европу. Говоря о вас, он воспользовался тем же определением, которое вы дали миссис Картье: он сказал, что вы — непредсказуемы!

— Так и сказал? При встрече я ему это припомню!

Коттрелл усмехнулся:

— Бедный Деверсон, наверное, думает, что вы сейчас на Ривьере! А тут еще мы с Домиником подозреваем вас в мошенничестве! Ах, ну ладно! Все выяснилось! Сейчас миссис Парето подаст вам кофе в восточную гостиную. Там приятно и солнечно. Вы должны встретиться с Джоном Фелтоном и обсудить с ним последнее предложение. Пожалуйста, идите за мной, только тихо! Пансионеры Доминика не любят, когда их будят в столь ранний час!

Мы на цыпочках пошли за ним по длинному коридору, в конце которого светлело огромное, высокое арочное окно.

Глава 3

Однако некоторые пансионеры Доминика Парето гуськом уже тянулись на завтрак в солнечную столовую, куда привел нас Коттрелл. Миссис Парето, огромная, грудастая женщина с толстыми, сильными мужскими руками, подала нам кофе и свежие рогалики. У нее были такие же темные подозрительные глаза, как и у мужа, а над верхней губой темнела полоска редких усиков.

Коттрелл предложил нам позавтракать, но мы отказались. Когда он вел нас обратно, я почувствовала, что моя неприязнь к нему постепенно исчезает. Отношение Доминика Парето к нам ничуть не изменилось, а вот Коттрелл стал значительно приветливее.

— Вам понравится Фелтон, — любезно произнес он. — Он должен приехать сегодня утром, если позволит погода. Здесь все сообщение по воде зависит от погоды и приливов. Он будет ждать ответа на свое предложение, а я хотел бы кое-что обсудить с вами с глазу на глаз в кабинете Доминика! — Коттрелл кивнул в сторону Адриана: — Мистер Хаммонд, вероятно, хочет зарисовать внутренние строения и башни? Верно?

Адриан грустно кивнул.

— Я обещала показать мистеру Хаммонду вещи, которые мой отец долгие годы хранил на верхних этажах! И конечно, его могут заинтересовать многие старинные предметы! Полагаю, все это не тронуто, поскольку мистер Парето арендует лишь цокольный этаж без мебели?

— О да, — ответил Коттрелл. — Тронуто совсем немного, мисс Уолтон. Вам, конечно, известно, что мистер Парето использует две комнаты на втором этаже?

Я нахмурилась:

— Разумеется, я ничего об этом не знала!

Коттрелл пожал плечами:

— Да это, собственно, и не так уж важно! Я писал об этом Деверсону два года назад. Парето потребовались лишние комнаты для прислуги. Был риск потерять его, а найти другого арендатора будет трудно! Мы договорились, что он может пользоваться двумя комнатами на втором этаже без оплаты. Возможно, он воспользовался чем-нибудь из старой мебели, стоявшей на втором этаже, или ею воспользовались две девушки, работающие здесь. В любом случае я советую вам закрыть на это глаза. Людям очень трудно работать здесь, не имея жилья, потому что замок находится вдалеке от деревни.

— Полагаю, это действительно не важно, ведь мистер Хаммонд сможет оценить, что здесь принадлежит Грэнит-Фолли!

— Я не знаю, что находится на верхнем этаже, — заметил Коттрелл, — но предложение Фелтона остается в силе. Оно может удивить вас, мисс Уолтон! Это гораздо больше, чем я ожидал! Но конечно, нам придется обсудить это наедине с Фелтоном!

— А почему Фелтон так хочет получить Грэнит-Фолли?

— Не знаю! Но он готов оставить здесь Парето. Возможно, он сам переедет сюда. София отличная кухарка! В том, что касается стряпни, она настоящая сицилийка! Готовит превосходно!

— От этого толстеют, — заметила я.

— В моем возрасте меня это не волнует, — отмахнулся Коттрелл. — Поэтому я часто приезжаю сюда и всегда стремлюсь остаться здесь на ночь. Смотреть на Софию совершенно невозможно, но готовит она действительно отменно. Не заблуждайтесь насчет ее внешности, мисс Уолтон! Под этой грубой оболочкой бьется теплое и дружелюбное сердце, пока вы не спровоцируете ее сицилийский темперамент, пытаясь заставить делать то, чего она делать не хочет.

— Я постараюсь запомнить.

— Вы, конечно, останетесь на ночь? Слишком далеко ехать в Шаранту и утром возвращаться I обратно, чтобы поговорить с Фелтоном. Она устроит вас вполне комфортабельно. В комнатах наверху живут две девушки, на ночь они смогут поместиться в одной комнате, а вы сможете занять вторую. Я, к сожалению, должен сегодня возвратиться в Шаранту и могу прихватить с собой Хаммонда.

— Может быть, мисс Уолтон предпочитает переночевать у Мари Бель, — грубовато заметил Адриан.

— Да, наверное, я так и поступлю, — сказала я. — Но мы посмотрим, что здесь делается и сколько времени вам понадобится на завершение осмотра, мистер Хаммонд.

— Разумеется, — искренне согласился Коттрелл. — А если выяснится, что вы не успеете завершить работу сегодня, Хаммонд, я уверен, Парето и вас устроят на ночлег!

— Нет, спасибо.

— Как знаете, — равнодушно ответил Коттрелл. — Однако с вашей стороны глупо держать зуб на Парето, Хаммонд! Их желание держаться от вас подальше вполне естественно. Они здесь много лет зарабатывают на жизнь и не хотят этого лишаться. Фелтон твердо обещает оставить их в покое. Ваши люди такой гарантии дать не могут. Это же проще простого!

Адриан сердито взглянул на него, и мы вышли на площадку. Дверь на винтовую лестницу была открыта, а в щели, некогда служившей бойницей, кто-то совершенно неуместно поставил вазу с красными розами.

— Это не совсем так, — возразил Адриан. — Если нам удастся купить и отреставрировать Грэнит-Фолли, кто-то должен будет присматривать за музеем. Такая работа хорошо оплачивается, а Парето живут здесь и знают замок.

Коттрелл отрицательно качнул головой.

— Сицилийцы гордый народ, Хаммонд! — почти гневно произнес он. — Доминик с женой очень давно работают на себя, и я не верю, что они согласятся работать на вас. Особенно если учесть, что вы им не нравитесь!

Адриан пристально посмотрел на него.

— Похоже, вы очень заботитесь о Фелтоне и Парето, Коттрелл, — заметил он. — На кого вы работаете, на мисс Уолтон или на них?

— Вероятно, мистер Коттрелл хочет сделать так, чтобы обеим сторонам было хорошо, — перебила его я. — Парето действительно давно арендует это помещение, мистер Хаммонд.

Коттрелл провел нас по коридору второго этажа в комнаты, расположенные в передней части дома. Повозившись с большим ключом, он отпер дверь. На замечание Адриана он ничего не ответил, и его негодование выдавал лишь покрасневший затылок. Он открыл дверь и повернулся ко мне:

— Это комната Анны Мюрат. Веселенькая, правда? Когда в комнате живут, это сразу видно.

Он был прав. Занавески на окне были недорогие, но веселой расцветки, и если они не доходили до пола, так что же? Комната всегда отражает личность того, кто в ней живет, так что Анна, решила я, наверное, и была той веселой юной девушкой, аккуратно одетой и улыбающейся, которую я встретила в коридоре, возвращаясь из столовой. Старое кедровое бюро она превратила в шкаф с выдвижными ящиками и отполировала так, что дерево приобрело былую красоту, если не считать нескольких чуть заметных пятен, вызванных сыростью.

Старомодное кедровое кресло было отполировано точно так же. Оно чуть покосилось, но выглядело вполне пригодным, а несколько медных безделушек были тщательно отчищены. На железных крюках в стене висели красивое льняное платье и пальто.

— Кедровые изделия относятся примерно к тысяча восемьсот шестидесятым годам, — сказал Адриан, осмотревшись. — Но этот стальной подсвечник гораздо старше. Есть ли здесь еще подобные вещи?

— Не знаю, — сказал Коттрелл. — В следующей комнате живет Вивьен Жуль. Доминик сказал, что девушки сначала боялись, но потом им здесь понравилось. На выходные они ездят домой в деревню. Я покажу вам комнату Вивьен. Там, знаете ли, нет света. Доминик приобрел дизельный мотор и генератор, чтобы на нижний этаж провести электричество. Но девушкам приходится пользоваться керосиновой лампой. — Его глаза изучали мое лицо. — Риск пожара здесь небольшой.

— Никаких претензий, — слегка улыбнувшись, сказала я.

Маленький транзистор на окрашенной полке над узкой современной кроватью выглядел таким же неуместным, как и сама кровать.

В следующей комнате вместо транзистора стоял проигрыватель.

Адриан быстро огляделся:

— Здесь все солидно, просто и функционально.

— Ничего ценного?

— Дорогостоящего ничего, но много бесценного для достоверной реставрации. Скамьи, похожие на церковные. Кровать с пологом на четырех столбиках, тяжелые портьеры, которые, разумеется, уже давно истлели, но и, можно заменить, резные шкафы, железная и медная утварь, оловянные изделия. Именно такие вещи мне и нужны. Я не эксперт, но если мне удастся найти достаточно ценностей, я смогу пригласить эксперта.

— Если здесь нет ничего ценного для старьевщика, то зачем это все мисс Уолтон? — спросил Коттрелл.

— Ну, даже если здесь нет ничего ценного для мисс Уолтон, то для нас эти предметы ценны потому, что помогут воссоздать подлинное убранство замка, — огрызнулся Адриан. — Тогда мы сможем предложить ей лучшую цену, вероятно равносильную той, что предложил мистер Фелтон.

— Понятно.

Мне не понравилось, как Коттрелл сказал это. Я подумала, что он не так приятен и открыт, как хочет показаться.

— Если здесь нет электричества, нам понадобится фонарь, — сказала я. — У меня есть в машине.

Коттрелл улыбнулся:

— Я пошлю Анну еще за одним. У меня в машине тоже есть фонарь. Возможно, вам понадобятся оба. Ваша машина заперта, мисс Уолтон?

— Нет, — сказала я. — И спасибо.

— Если вы слишком заняты, чтобы спуститься к ленчу, София пришлет вам еду сюда. Разумеется, пища, которой питаются пансионеры, немного отличается от той, что она подает гостям. Они не могут платить по столь высокому тарифу.

— Нет-нет, я спущусь, как только удовлетворю свое любопытство, — весело произнесла я. — Я не любительница ветхих портьер и пыльных комнат! А на верхнем этаже, может быть, и крысы водятся! Там ведь уже так давно не ступала нога человека.

Коттрелл кивнул:

— Водятся! Девушки говорят, что они слышат, как они бегают у них над головами. Я одно время хотел что-то с этим сделать. Ожидать, что Парето что-то предпримут, не приходится. Как вы уже упомянули, они арендуют только нижний этаж и благодаря вашей доброте пользуются этими двумя комнатами.

— Тогда я еще очень нескоро поднимусь наверх, — сказала я. — Крысы! Уф!

— Хорошо. Тогда вы найдете меня в офисе. Собственно, это не офис, а просто Парето любезно отгородил для меня уголок в столовой. Там всегда беспорядок, но это же Доминик! — Коттрелл покинул нас, весело насвистывая.

— Не нравится мне этот парень! — заметил Адриан, как только стихли его шаги.

— А дорогой Доминик?

— А тот еще меньше! Да и его усатая жена напоминает женщину-борца! — Он вынул из кармана блокнот и воззрился на потолок комнаты Вивьен. Я подошла и заглянула в его записи.

— Ну и как вам внутренняя архитектура? — спросила я.

— Именно то, чего я и ожидал, — сказал Адриан. — Вполне соответствует внешней. Превосходно. Посмотрите на эти потолочные балки! Окна и двери все одинаковые, в форме арки, как одинаковы и половицы. Будет стыдно, если вы примете предложение Фелтона, но ведь вы примете, не так ли?

— Вероятно, нет. Подождем, пока я не услышу, что это за предложение, ладно? И пока ваши люди не выдвинут свое предложение.

— Но если Алвин будет настаивать, чтобы вы приняли предложение Фелтона?..

— Окончательное решение принимаю я, Адриан, — твердо произнесла я. — Алвин всего лишь мой адвокат.

— У меня создалось впечатление, что отношения между вами не столь формальны, — сказал он. — Вероятно, есть много парией, которые готовы для вас на все! Я подумал, что он, может быть, ваш жених.

Я удивленно посмотрела на него, и он покраснел.

— Простите, — извинился он. — Я только подумал, что…

Г — Раз уж вы интересуетесь моей личной жизнью, мистер Хаммонд, — довольно язвительно произнесла я, — позвольте сообщить вам, что я еще не встретила человека, с которым хотела бы связать свою жизнь. Я ответила на ваш вопрос?

— Ах, черт! — пробормотал он, побагровев. — Я слишком много болтаю! Послушайте, если я вас оскорбил, вы не должны делать поспешные выводы. Вы сказали, что вам не нравятся ветхие вещи и…

— Я поднимусь с вами на третий этаж, — сказала я, — а затем на крышу. Оттуда, наверное, открывается потрясающий вид. И перед тем, как говорить с Коттреллом, я должна кое-что привести в порядок.

Я услышала, как кто-то поднимается по лестнице. Это была улыбающаяся девушка, и я догадалась, что она — Анна Мюрат. В руках у нее были два фонаря и большой железный ключ.

— Полагаю, я зря трачу время, — заметил Адриан. — Но продолжим.

— Месье Коттрелл приказал, чтобы я принесла это вам, мадемуазель! — Анна была хорошенькой и с приятной улыбкой. — А мадам Парето спрашивает: будете вы завтракать здесь или спуститесь? В комнате Вивьен есть небольшой столик, который я могу для вас накрыть, и там очень приятно.

— Вы, должно быть, Анна?

— Да, мадемуазель. Анна Мюрат из Шаранты. Мне не составит никакого труда принести вам ленч. Мадам готовит для вас особое блюдо, как просил месье Коттрелл.

— Это очень мило с ее стороны, — без энтузиазма сказала я. — Но я не хочу никого затруднять, если этого можно избежать. Я спущусь. Мистер Хаммонд сможет в одиночестве насладиться жизнью!

— Это мне сэкономит время, — тихо произнес он. — Достаточно кофе и рогалика. Я, разумеется, заплачу мадам Парето за ее труды.

Девушка с интересом смотрела на него карими глазами.

— Да, месье. Но мадам, полагаю, будет настаивать, чтобы вы поели. А вы, мадемуазель, спуститесь в столовую, да?

Я кивнула:

— Спасибо, Анна.

Она слегка нахмурилась:

— Мадемуазель познакомилась с кем-нибудь из пансионеров?

— Я видела каких-то людей, которые шли в столовую, когда мы выходили оттуда.

— Они, наверное, не очень понравятся мадемуазель! Я бы на месте мадемуазель позавтракала здесь. С месье. Это странное место, и постояльцы не совсем… похожи на обычных людей! Мадам Парето велела мне уговорить вас. Будет лучше, если я скажу ей, что вы предпочли завтракать здесь. Мне это совсем не трудно. И я знаю, что вам это понравится больше.

Меня раздражали ее намеки, но взгляд у нее был теплый и дружелюбный, а улыбка обезоруживала.

— Похоже, вам дают добрый совет, — заметал Адриан. — Но если хотите, я спущусь к ленчу с вами. Хорошо, Анна?

— Конечно, месье.

Судя по взгляду, который она бросила на Адриана, я решила, что она предпочла бы быть на моем месте. Похоже, раньше Адриан ее не замечал, но теперь я видела, что он заинтересовался ею.

Я передумала:

— Спасибо, Анна. Я последую вашему совету. Можете принести мне завтрак сюда. Когда мне вас ждать?

— Примерно в час, мадемуазель. В это время мы с Вивьен обслуживаем гостей в столовой.

Она протянула Адриану фонари и ключ и оставила нас.

— Симпатичная девушка, — заметил Адриан, когда она ушла. — Она чем-то напоминает вас, мисс Уолтон. Не внешне, конечно. Наверное, походкой… — Он озорно посмотрел на меня. — Ну, вы знаете… Что-то кошачье…

— Хищное, мистер Хаммонд? — холодно предположила я.

Я молча пошла за ним по коридору и поднялась по винтовой лестнице, которая, впрочем, как и все в Грэнит-Фолли, казалась массивной и тяжелой. Мы остановились перед большой дверью, и Адриан довольно долго возился с огромным ключом. Наконец его удалось провернуть, но дверь не хотела открываться. Нам пришлось крепко налечь на нее, и в конце концов она сдалась! В нос ударила волна влажного, затхлого воздуха. Истлевшие портьеры закрывали окна комнаты, показавшейся мне похожей на огромную приемную.

— Уф! — с восторгом фыркнул Адриан. — Похоже, нога Парето здесь не ступала! Пахнет как в музее, правда?

— Фу! В нынешнем прибежище капитана Грэнита пахнет, наверное, так же! Давайте проветрим!

— Конечно! — согласился он. — Но окна давно не открывали. Когда ваш отец в последний раз был здесь?

Я пожала плечами:

— Лет семнадцать-восемнадцать назад, наверное. Мне тогда было лет шесть.

— Если бы у меня было что-нибудь, чтобы открыть его, — пробормотал Адриан, нажав на проржавевший шпингалет ближайшего окна.

— А почему бы не открыть дверь на чердак? — предложила я. — Оттуда потянет свежим воздухом, и станет светлее! В любом случае я здесь не останусь!

В мебели что-то зашуршало, но смолкло, когда я направила туда луч фонаря. По спине у меня поползли мурашки. Я подскочила к Адриану.

Повернувшись, он задел меня и сказал:

— Это идея! Ах! Простите! Но как же ключ?

— Попробуйте открыть этим же!

— Хорошо, — ответил он. — Оставайтесь здесь. Я загляну наверх. Вы не испугались?

— Испугалась? Чего?

Но шуршание повторилось почти тотчас же, как он подошел к лестнице, и тогда я кинулась за ним, и мы вместе поднялись наверх.

— Ключ в замке, — сказал он. — Теперь, если я смогу его повернуть…

— Что вы делаете, черт возьми? — нетерпеливо спросила я, нервно оглядываясь через плечо.

— Использую второй ключ как рычаг, сказал он. — Есть!

Дверь начала медленно отходить в сторону. Я ожидала, что свет хлынет в комнату, но темнота рассеялась только слабым мерцанием.

— Похоже, разницы никакой.

— Мы в башне, — ответил Адриан. — Вот почему.

Луч фонаря высветил покатые стены, заостряющиеся к остроконечной крыше из крепкой камня. Голос архитектора звучал приглушенно теряясь в толстых каменных блоках:

— Великолепно! Вы только посмотрите на эту каменную кладку! Будет просто преступлением, если какой-то идиот вроде Фелтона ее разрушит!

— Разве это не дверь? — Я показала на массивную, обитую железом панель в наклонной стене. — Впрочем, я не вижу ключа.

— И замка тоже нет, — сказал он, тщательно шаря по стене лучом фонаря. — А камни скреплены железными скобами. Видите? Одной скобы не хватает. Пустите-ка меня!

Я послушно отошла в сторону, пока он отчаянно пытался открыть эту дверь. Мое внимание привлекли бойницы. Их было две, прорубленных в сплошной стене одна к одной. Они были единственными щелями, в которые проникало совсем немного света, но когда я выглянула в них, дневной свет почти ослепил меня. Далеко внизу я увидела мавзолей капитана Грэнита и тропинку, ведущую к ржавым воротам. Я видела скалы, а за ними остров Фелтона.

По маслянистой, неспокойной воде между островом и входом в бухту двигалось судно. Аккуратное белое судно пробиралось по опасному для судоходства заливу. Коттрелл говорил, что Фелтон сегодня не сойдет на берег, но это судно слишком аккуратное и чистое, чтобы быть рыбацким катером, что стоят на якоре в гавани Шаранты. На его носу виднелось похожее на каменную статую, какое-то корабельное украшение. Я искоса посмотрела на свет. Судно было далеко, и увидеть, что это, было трудно, но оно показалось мне похожим на собаку.

За моей спиной раздался какой-то шум. Каменную комнату залило светом, и Адриан выругался. Я повернулась и не могла удержаться от смеха. Лицо Адриана было красным от натуги, и он баюкал свою руку! Волосы в пыли и паутине, рассерженное лицо в грязи, так же как и правое плечо его аккуратного делового костюма!

— Простите, — извинился он. — Эта проклятая штука не поддавалась, тогда я просто отпустил ее, мои руки соскользнули, и… ну, я тоже попался!

— Не волнуйтесь, — сказала я. — Каждому иногда требуется выпустить пар. Вы сейчас напоминаете мне трубочиста. — И я посмотрела на его руки. — Вымойте их и перевяжите! Ржавчина в ране может быть опасной. В комнатах девушек есть кувшины с водой и таз, а у меня есть чистый носовой платок.

— Пустяки, — ответил он, по все же позволил мне отвести его обратно и перевязать неприятную царапину.

Затем мы вернулись к работе. Я светила ему фонарями, а он осматривал интерьеры третьего этажа и делал заметки. Я хотела сбежать на крышу, но вместо этого увлеклась работой вместе с ним. Вскоре мы вышли из главной комнаты и прошли по коридору, заглядывая в многочисленные боковые комнаты.

Мы нашли большой якорь восемнадцатого века, закрепляющие штифты, картины на морскую тему и портрет самого капитана Грэнита Уолтона. Мы также обнаружили старинные навигационные приборы, модели судов, три маленькие медные пушки и какую-то маленькую резную поделку из китовой кости. Такие причудливые штуки, как кнуты, цепи и кандалы рассказывали целые истории о путешествиях капитана Грэнита в Африку на поиски рабов.

Предметы, которые мы нашли, были слишком многочисленны и разнообразны, чтобы заносить их в список, и, казалось, конца им не будет. Мы нашли вещи с Востока, из Африки, из колоний и всех семи морей. Утро выдалось потрясающее, и мы оба удивились, когда с лестницы нас позвала Анна. Она чуть не задрожала от страха, когда мы вдруг появились из мрака, покрытые паутиной и пылью.

Мы уже успели смертельно проголодаться, и я почувствовала, что почти могу простить Доминику Парето его грубость, когда подняла крышку и разглядела ленч, который нам послала его жена. Порции были истинно сицилийскими, как по дозе, так и по содержанию. Это были телятина, сваренная в вине, и запеченные моллюски в соусе, такие же вкусные, как и те, что я когда-то пробовала в Италии.

Сидеть с Адрианом в комнате Вивьен было очень приятно. Солнце пробивалось в окно, маленький деревянный стол, за которым мы сидели, был покрыт хрустящей белой скатертью, а ваза, стоящая в центре стола, наполнена свежими красными розами. Мы болтали о Грэнит-Фолли, и Адриан подробно рассказал мне о своей работе.

— Естественно, мы предпочитаем использовать только мемориальные предметы, которые находим в самом здании, или те, что получили у потомков капитана, — объяснил он. — Многие из этих вещей можно отреставрировать и включать в экспозицию, хотя нам приходится обращаться к экспертам, чтобы выбрать и каталогизировать их. Я уже достаточно видел, чтобы составить отчет, и, если Коттрелл еще не раздумал отвезти меня сегодня обратно в Шаранту, я приму его предложение. Но я еще хочу обследовать крышу, остальные башни и помещения для рабов. Там должны быть интересные реликвии, если их не убрали. — Он встал. — Если вы хотите подышать свежим воздухом, я продолжу один. Вы когда-нибудь видели дыбу? Она внизу, в лагере для пленных. Вам будет интересно взглянуть. Даже в те дни в британских странах пытки были запрещены. Но здесь, в Грэнит-Фолли, правил Алистер Уолтон, а не король Георг Английский!

Сойдя вниз, я направилась по коридору в столовую, ища Коттрелла. Навстречу мне попалась девушка с подносом.

Это была Вивьен. Хотя фигуры девушек были похожи, лица их абсолютно не походили друг на друга. У Вивьен было спокойное, невыразительное лицо без всяких следов косметики.

— Не передадите ли мистеру Коттреллу, что я хотела бы сейчас увидеться с ним? — обратилась я к ней.

— Да, мадемуазель. Но он отбыл примерно час назад. И не вернулся.

— На машине? — удивилась я. — В Шаранту?

— Не на машине, мадемуазель. Я бы услышала, как она отъезжает. Может быть, спросить у мадам?

— Нет, это не важно, спасибо, Вивьен, — сказала я. — Если он не уехал в Шаранту, то куда еще он мог деваться?

— Никуда, мадемуазель. Если он не дома, то может быть или на пляже, или гулять вдоль мысов.

Я кивнула:

— Спасибо, Вивьен. Здесь есть боковая дверь, через которую можно выйти? Которая не заперта?

Она кивнула:

— Сюда, мадемуазель. Мистер Коттрелл выходил отсюда. Эта дверь выходит на дорогу, ведущую к пляжу, так что, может быть, он там. Далее она идет вдоль побережья, но я сомневаюсь, что он направился к мысам. Тем более, что в горах идет дождь.

Я улыбнулась ей, но выражение ее лица не изменилось. Боковая дверь находилась в конце короткого коридора, идущего мимо столовой, и я с любопытством заглянула туда. За столами сидело примерно двадцать человек. Больше мужчин, чем женщин, и большей частью очень старые. Мое внимание привлекло кресло на колесиках у окна, и я посмотрела на его обладателя, ожидая увидеть кого-то старого и больного. Каково было мое удивление, когда оказалось, что в кресле сидит огромный человек с густой бородой лет тридцати с небольшим. Он был крупнее и сильнее, чем даже Доминик Парето. Из его рубашки с открытым воротом выпирал целый лес черных волос, a на руках перекатывались мускулы.

Я перевела взгляд на ноги этого человека, которые оказались всего лишь безжизненными палками. Подняв голову, я встретилась с его черными глазами. На его бородатом лице читалось выражение лютой ненависти.

Я поспешила вперед, потрясенная и почему-то испуганная, видя только размытые очертания остальных постояльцев.

Утреннее солнце ушло, и теперь густое облако давило на горные хребты за Грэнит-Фолли. Даже море подо мной стало таким же серым, как и небо.

Я вспомнила о плаще, до сих пор лежащем на заднем сиденье моей машины, и отправилась за ним. Пока я надевала плащ, несколько капель дождя упало на ветровое стекло, и я увидела, что ключ все еще торчит в замке зажигания. Вдруг мне вспомнилось лицо инвалида, и мне показалось, что Грэнит-Фолли не то место, в котором хотелось бы оказаться. Я осторожно закрыла машину и положила футляр с ключами в карман плаща.

Если Коттрелл думал, что я останусь здесь на ночь, он ошибался. Фелтон сможет увидеться со мной завтра у Мари Бель, если ему не удастся переправиться сегодня. Но, вероятно, он уже здесь. Вероятно, судно, которое я видела, принадлежит ему. Не поэтому ли Коттрелл перед ленчем отправился прогуляться к морю?..

Глава 4

Дорога обогнула могилу капитана Грэнита и вскоре привела меня к пляжу в бухте. Бухта шириной в полмили и длиной чуть больше казалась довольно глубокой. С обеих сторон ее обрамляли два скалистых мыса высотой до двухсот футов.

Здесь дорога раздваивалась. Одна вела к старому кладбищу, а другая — к низкому каменному зданию — бывшему лагерю пленных. Там мыс сужался, переходя в узкий скалистый отросток шириной не более нескольких ярдов и с отвесными склонами высотой, вероятно, в двести футов.

Я поняла, почему капитан Грэнит загнал своих рабов на южный мыс. В узкой его части остались следы каменного здания, которое, наверное, когда-то служило чем-то вроде караульного помещения.

Второй, более широкий мыс зарос кустами и деревьями. Я заметила открытую площадку, на которой, должно быть, хоронили рабов, хотя не было надгробных камней. Адриан планировал привести кладбище в порядок, так что, может быть, умершие рабы когда-нибудь обретут надгробный памятник.

У меня не было никакого желания одной лазать по этим мысам, и я пошла вниз к пляжу, который представлял собой узкую полоску песка примерно пятьсот ярдов в длину.

В северной части пляжа стоял высокий утес, у основания которого в зазубренных скалах виднелись отверстия многочисленных пещер. Скалистый мыс, на котором были руины лагеря пленных, образовывал южный бастион бухты.

Я заметила на дороге следы шин и поняла, что, должно быть, от берега бухты до Грэнит-Фолли ходили машины. Вероятно, в эту бухту заходили и суда, хотя никаких причалов не было.

Дорога со следами шин опоясывала пляж, прижимаясь к утесу. Я пошла по ней, ища Коттрелла. Совсем недавно кто-то прошел здесь: на влажном песке виднелись следы.

Вдруг следы исчезли. Передо мной была полоса совершенно сухого песка. Озадаченная, я посмотрела вперед, на утес, и заметила место, где через несколько ярдов они снова появились!

Я двигалась вперед не без опаски, потому что теперь шла по узкому ущелью. Оно было не шире салона машины или кузова маленького грузовика. Справа и слева от меня возвышались груды валунов.

Скалы приглушали шум моря, и он стал тихим и жутковатым.

Я была рада выбраться из ущелья и оказаться на более широкой площадке, где кем-то было устроено место для разворота машины, следы которой привели меня сюда. Это была почти круглая каменная плита, кое-где подпертая бревнами, прибившимися к берегу. Она была уже не очень прочной, потому что стоявшая на ней машина одним боком увязла в песке.

Я остановилась и огляделась. Дорога кончилась, но дальше вдоль мыса шла узкая тропинка. Я быстро пошла по ней, и сердце у меня бешено колотилось.

Впереди показался вход в маленькую пещеру, к которой шли вырубленные в скале ступеньки. Вероятно, это была одна из тех пещер, которые хотел исследовать Адриан. У меня не было ни малейшего желания лезть в нее, и я пошла дальше.

Снова появились следы, идущие в одном направлении. Если их оставил Коттрелл, он должен быть где-то неподалеку.

Я зашагала быстрее. Тропинка поднималась верх, и я задумалась, не ведет ли она к старому кладбищу. Я уже обогнула большую скалу и остановилась. Передо мной была маленькая, узкая бухточка, скрытая от посторонних глаз нависающими утесами. Утесы склонялись друг к другу так близко, что казалось, будто их разделяет только узкая полоска облачного неба. Вода в бухточке выглядела гладкой и невероятно темной.

Когда-то, много лет назад, здесь работали люди. Это было ясно. Они проложили тропинку из камня вдоль основания утеса, в двух футах над уровнем воды. Некоторые камни обвалились, но тропинка все равно была вполне проходимой. Она вела к маленькой каменной пристани с низкими защитными стенами высотой в три-четыре фута. Я, нахмурившись, нервно смотрела на нее. Следы, по которым я шла, кончались именно там.

Итак, я ошиблась, считая, что Коттрелл отправился сюда. Следы, которые я приписывала ему, принадлежали кому-то другому. Вероятно, этот кто-то сошел с судна, которое я видела раньше. Судно пришло сюда недавно; свернутые канаты лежали около стены, и они еще были довольно сырыми. Я осторожно ступила на тропинку. Она была скользкой, но я сумела дойти до пристани. Я оглядела старые шины, служившие кранцами, на них остались маленькие белые пятнышки краски. Хотя сюда, наверное, причаливали и другие белые суда, я была почти уверена, что это следы белого судна, которое я видела с башни.

Это многое объясняло. Фелтон подошел на белом судне к Грэнит-Фолли. Коттрелл торопился сюда встретить его и отправился с ним на остров, чтобы обсудить покупку. У меня не было ни малейших сомнений, чью сторону принял Рей Коттрелл: явно не мою! Он долго служил нашим агентом за достаточно скромную плату, а если бы замок купили люди Адриана, то получал бы еще меньше. Но в планах Фелтона относительно Грэнит-Фолли, по-видимому, было что-то бесконечно ценное для мистера Коттрелла. Может быть, рутил? Ничего другого я придумать не могла.

Я была совершенно уверена в своей правоте, но все равно решила позвать мистера Коттрелла.

— Мистер Коттрелл! Мистер Коттрелл! — как можно громче закричала я.

Я забыла о пещерах и отражающих эхо степах окружавших меня скал и, когда мой голос вернулся ко мне — глухой и гулкий, подпрыгнула с колотящимся от страха сердцем… Я заткнула уши. «Мистер Коттрелл! Мистер Коттрелл!»

Вдруг я услышала еще кое-что, от чего испугалась еще больше. Отдаленное бормотание. Голос был не мой, и он звал меня по имени.

— Гейл! — раздавался стон. — Гейл, Гейл, Гейл!..

Это было похоже на ветер.

— Гейл, Гейл! Где ты, Гейл?..

У меня волосы встали дыбом. Я вскрикнула от страха и побежала обратно. В другое время я бы никогда не пробежала по этой скользкой каменной тропинке, покрытой зеленоватыми водорослями, но сейчас неслась по ней, как на крыльях. Я уже миновала самое узкое место. Сердце у меня бешено колотилось. Остановилась я только тогда, когда обогнула гранитную глыбу за пещерой. В отверстии пещеры что-то шевельнулось, и по узенькой тропинке кто-то понесся ко мне!

Я не помнила себя от страха. Я не могла повернуть назад даже тогда, когда увидела то, что показалось мне волком. Это была собака — красивый доберман-пинчер, крупный, с черной мордой. Купированные уши и хвост придавали его облику впечатление силы, скорости и сдерживаемой свирепости, заставившей меня застыть на месте.

При моем появлении животное остановилось. На нем был ошейник, но ярлычка я не увидела. Пес ощерился, обнажив крепкие белые зубы, но не зарычал и не залаял; он просто стоял и смотрел на меня. Затем собака спокойно повернулась, прошла по тропинке и начала взбираться на гору.

Я забыла о странных ступеньках, идущих к пещере, и наблюдала за доберманом, пока тот не исчез в темном отверстии.

Тут я вздохнула с облегчением. Доберманы-пинчеры всегда казались мне самыми неприятными собаками. В последний раз посмотрев на пещеру, я зашагала дальше. Обогнув наклонную скалу, я увидела круглую плиту. Но она была уже полностью затоплена водой.

Я в ужасе остановилась. Осталась только полоска песка шириной в ярд, но и она быстро сокращалась. И в этот ужасный момент я вспомнила про сильнейшие приливы в заливе Фанди! В памяти всплыли предостережения Адриана, и сердце у меня забилось так громко, что я почти слышала его. Охваченная паникой, я огляделась. Может быть, укрыться в пещере, в которой исчезла эта ужасная собака? Она казалась самой высокой точкой, которую еще возможно найти. Я в отчаянии пыталась вспомнить, что рассказывал мне о приливах Адриан, но была так испугана, что почти ничего не соображала, да и вообще легкомысленно пропустила между ушей его предостережения!

Я посмотрела на часы. Было половина третьего. Когда я услышала тот ужасный рев, было около восьми часов. Говорил ли мне кто-нибудь, что от прилива до прилива проходит двенадцать часов? Или шесть, или восемь?

Одно было ясно: наступает прилив. За то время, которое мне понадобилось, чтобы обследовать тропинку, вода поднялась по меньшей мере на фут. А пока я в нерешительности ждала неизвестно чего, она продолжала прибывать. И будет прибывать до тех пор, пока прогулка по пляжу не станет невозможной!

Я должна пройти по пляжу сейчас или найти высокое место, чтобы быть вне пределов досягаемости приливной волны. Пещера? Но разве Адриан не говорил мне, что во время прилива пещера может стать ловушкой? А кроме того, в самой высокой пещере меня поджидает доберман!

Я взглянула на пещеру и двинулась вперед. Собака появилась у входа пещеры и стояла, глядя на море. Она стояла так неподвижно, что казалась вырезанной из дерева. Вдруг меня осенило, что я и раньше видела эту позу. Сегодня утром на носу белого судна, несомненно, была не резная статуя, а именно эта собака!

Теперь она смотрела на море. Наблюдала ли она за огромной волной, поднимающейся вокруг острова? Волной, которая скоро с ревом обрушится на этот пляж?

Все прежние страхи вновь охватили меня, и я, повернувшись, побежала прямо по воде. Вода была такой холодной, что у меня перехватило дыхание, но я продолжала пробираться вперед. Несмотря на охватившую меня панику, я вспомнила, что недалеко отсюда было мелкое место, но не могла с уверенностью сказать, где оно находится и насколько там сейчас глубоко. Меня накрыла волна, и я оказалась под водой. Сильное течение оторвало меня от дна.

Я с трудом встала и тут же обнаружила, что вода уже доходит мне почти до плеч. Тогда я скинула туфли и поплыла. Я обрела некоторую уверенность, но страх перед волнами гнал меня ближе к скалистой стене. Там вода не доходила мне и до колен. Я встала, чтобы перевести дыхание, и увидела, как поднимается следующая волна. Мне следовало бы поплыть ей навстречу, но вместо этого страх заставил меня отступить, и я плотно прижалась к утесу.

Я почувствовала, как волна ударила меня, крепко пригвоздив мою голову к скале. Перед глазами ослепляющими красными вспышками взорвались фейерверки. Я чувствовала, как меня относит в сторону, и слабо пыталась бороться со стихией. Твердые камни били меня по рукам и ногам, а волна безжалостно относила на глубину. На мгновение очнувшись от удара по голове, я открыла рот, чтобы вдохнуть свежего воздуха, и тотчас же захлебнулась. Меня затошнило. Из серого неба полился проливной дождь, колотя меня по лицу и плечам. Я чувствовала, что начинаю тонуть. Я иду ко дну… ко дну…

Но в этот момент кто-то поймал меня! Кто-то схватил меня под мышки и поплыл вместе со мной. Я чувствовала под собой его тело. Кажется, я даже попыталась шевелить ногами, чтобы помочь ему, но тут мы добрались до мелководья, и он встал. Когда над нами снова поднялась волна, его руки подхватили меня и высоко подняли над собой. Он грубо перевернул меня, перебросил через плечо и схватил за запястье и лодыжку, как мешок с картошкой.

Я забрыкалась, но вновь захлебнулась. Придя себя, я поняла, что этот человек делает то, что полагалось делать мне: по пояс в воде он пробирался как можно дальше от утеса, чтобы избежать волн, ударяющихся о камень, и все-таки не настолько далеко, чтобы ему пришлось плыть. Вероятно, он был выше меня. Я видела только довольно короткие трусы и две крепкие ноги.

Я чувствовала под своим животом его грудь. Вода отступила у меня на глазах, и наконец мы вышли на берег. Выйдя на мокрый песок, человек заворчал от усилия, неся меня к тропинке, ведущей к дому.

Его рука отпустила мое запястье, и я, скользнув по его плечу, оказалась в его объятиях. Он положил меня на мокрую траву, и я, открыв глаза, увидела белое лицо Адриана Хаммонда.

— Какие же девушки глупые! — задыхаясь, сказал он. — Человек отпустил вас на минуту, и что из этого вышло? Вы лезете неизвестно куда и чуть не тонете! Не будь меня на крыше…

Он положил мне под голову вместо подушки что-то мокрое и повернул мое лицо.

— Что теперь? — проговорил он. — Запрокинули голову назад? Держите подбородок? Да…

Положив руку мне на плечо, он откинул мою голову назад. Другой рукой схватил мой подбородок, и я почувствовала, как мои губы раздвигаются. Затем его губы зажали мои. Я немедленно открыла глаза и попыталась сесть и оттолкнуть его.

— Гейл! — воскликнул он, и его свободное дыхание обдало мое лицо теплом.

— Какая наглость! — прошипела я. — Целовать девушку, когда она не может сопротивляться! Стыдитесь, Адриан Хаммонд!

— Что?

Если раньше его лицо было бледным, то сейчас оно налилось краской. Он густо покраснел до корней своих светлых волос.

— Вы слышали, что я сказала, — гневно одолжила я. — Вы думаете, что, если вытащили девушку из воды, это дает вам право…

— Что за неблагодарность!.. — Адриан был пунцовым от гнева. — Я не был уверен, что вы живы! Когда я вас поймал, вы плыли лицом вниз, и я подумал, что вы без сознания. Я начал делать вам искусственное дыхание «рот в рот», вот и все, мисс Уолтон!

— Да что вы? — Я уставилась на него, — тогда вам это не очень хорошо удалось, мистер Хаммонд! Я, кажется, почувствовала поцелуй!

— Если бы я когда-нибудь целовал вас, — сказал он, скрежеща зубами, — у вас не было бы сомнений! А теперь пора убираться отсюда, пока мы оба не получили пневмонию!

— Вот первые разумные слова, которые я от вас услышала, — отрезала я.

Пошатываясь, я встала. Он схватил свернутые брюки, которые положил мне под голову, и я отвернулась, пока он одевался. Ну почему была с ним так резка? Он этого, безусловно, не заслужил. Немного рассердившись на себя, я неуверенно зашагала по следу.

— Лучше подождите меня!

— Зачем? — спросила я, не оборачиваясь.

— По-моему, вы не понимаете, в какую неприятную ситуацию попали! — сдавленно произнес он, натягивая рубашку. — Какого черта вы не ответили, когда я вас звал? Если бы вы ответили, никому из нас не пришлось бы барахтаться в холодной воде.

Я остановилась.

— Вы меня звали? — сказала я, думая об эхе, которое слышала.

— Я сказал, что звал вас! Одна из моих величайших глупостей! Я был на крыше, делал записи и увидел, что вы идете сюда. Я предупреждал вас о приливах. Когда вы не вернулись, я не знал, где искать. Я подумал, что вы, должно быть, на этом конце пляжа, среди скал. Но вы, конечно, отправились туда, где прилив мог вас убить.

— Коттрелл приходил сюда, — с вызовом произнесла я. — Я хотела поговорить с ним, тогда пляж был еще сухим. Я пошла по этому следу, потому что думала, что иду за ним. Но его там не было. Я видела только собаку, которую сначала приняла за волка.

Адриан засмеялся. Когда я повернулась и посмотрела на него, он натягивал ботинки. Он встал, не зашнуровав их, и выглядел таким разъяренным и потрепанным, что теперь мне хотелось смеяться. Он выглядел так, словно это его вытащили из моря. Наверное, я выглядела еще хуже, и проливной дождь меня отнюдь не красил.

Он догнал меня и взял за руку:

— Вы уверены, что можете идти?

— Конечно могу! Так я быстрее приду в себя. Я умею плавать не хуже вас или кого-нибудь другого. Я ударилась головой, а потом волна прибила меня к скале. Но все равно спасибо. Я вам очень благодарна.

— Правда? — с сарказмом спросил ои.

— Просто я расстроена, что так случилось. Вот и все, — с достоинством произнесла я.

— А вы думаете, я не расстроен? — с горечью спросил ои.

Он накинул мне на плечи свой пиджак и пошел вперед. Впрочем, поняв, насколько я ослабела, я даже обрадовалась его помощи. К тому же меня затрясло.

— Кому-то… придется… одолжить нам сухую одежду, — сказала я.

— Не вижу, как нам смогут в этом отказать, даже мне. Так вы говорили, что шли по следам Коттрелла?

— Вивьен мне сказала, что он отправился сюда. Я шла по следам на песке и думала, что это его следы. Но когда я подошла к концу дороги и идти больше было некуда, я его не нашла!

— Это понятно, — сказал он. — Когда я уходил, Коттрелл был в доме. Я заметил, как он шел в столовую. — Он покачал головой. — Что значат ваши слова, что вы шли по дороге? Она же кончается там, где я вас поймал. Больше дороги нет.

— Нет, есть, — возразила я. — Она идет вдоль линии пляжа, мимо скал и мимо пещеры, о которой вы говорили, той, что со ступеньками.

Мне было трудно идти босой по каменной тропинке, даже с его помощью.

— Пещера, о которой я говорил? Нет, вы ошибаетесь! Пещеры, которые я обнаружил, находятся на этом конце пляжа. Сейчас они скрыты приливом. Я предупреждал вас о них, помните? Я не думал, что на другом конце пляжа тоже есть что посмотреть. Во всяком случае, всякий раз, когда я здесь бывал, пляж был затоплен. Кто, кроме вас, мог рискнуть быть погребенным приливом? Только не я!

— Справа под северным мысом есть глубокая бухта, — сказала я. — И там находится каменная пристань, которую, похоже, построил капитан Грэнит. Высоко в скале я видела пещеру, к которой ведут ступеньки. Я хотела там укрыться, но у входа в пещеру стояла собака. Потом я вспомнила, что вы рассказывали мне о приливе и что пещеры во время прилива опасны.

— Значит, вот почему вы запаниковали в воде? — усмехнулся он. — Вы думали, что сейчас поднимется стена воды? Нет, здесь было безопасно, потому что нет никакой реки с быстрым течением. Водяные стены образуются только тогда, когда приливная волна сталкивается с быстро текущими водами рек или каналов. Вы могли бы переждать прилив, забравшись на скалу, пока кто-нибудь не пришел бы вам на помощь и помог пробраться по пляжу, или вполне безопасно вернуться назад, держась как можно дальше от утеса.

— Если именно вы звали меня по имени, то ваш голос, безусловно, звучал тревожно!

— Я должен был выяснить, где вы находитесь. Почему вы не ответили? Мне показалось, я слышал чей-то крик. Я быстро спустился по дороге и позвал вас, но вы не ответили. Увидев, что пляж почти скрыт под водой, я решил, что вы, наверное, спрятались в одной из пещер на этом конце пляжа, и заглянул туда. Когда я вышел оттуда, вы были прижаты к утесу. Не успел я подумать, что вас может смыть в море, как это и произошло! Вы оказались на глубине, по меньшей мере в ста ярдах от меня. Кого вы звали — если я слышал именно ваш голос?

— Я… я звала мистера Коттрелла.

— Его там не было. — Адриан, нахмурившись, посмотрел на меня. — Вы говорите, что видели собаку?

— Добермана-пинчера. Я встретила его на обратном пути. А еще там есть место для разворота машин, хотя его и не видно во время прилива. Кто-то построил его из бревен и камней. Может быть, Фелтон. И собака это Фелтона. Я сегодня утром видела ее на его судне.

— Судно Фелтона? Коттрелл говорил, что он не сможет прибыть до завтрашнего утра.

— Я знаю. Но я видела, как оно отходило от острова, пока вы пытались открыть дверь.

— Вы ничего мне об этом не сказали.

Дорога становилась слишком крутой, и у меня больше не было сил спорить, да и колени у меня дрожали. Я прислонилась к стене мавзолея капитана Грэнита, жалея, что вообще приехала в Грэнит-Фолли. Затем я, наверное, потеряла сознание, потому что следующим, что я помню, был Адриан, несущий меня по дому. Он толкнул боковую дверь и выругался, когда незашнурованный ботинок свалился у него с ноги. Потом был почти полный провал, хотя у меня создалось смутное впечатление, что я лежу в дымящейся ванне и кто-то пытается напоить меня ромом и горячим молоком. Потом меня уложили в какую-то теплую постель, а оттуда я медленно унеслась в усталое забытье.

Глава 5

Проснулась я в незнакомой комнате и незнакомой постели. На столе рядом со мной стояла лампа, неприятно пахнущая керосином.

Я не сразу сообразила, что это комната Вивьен и я лежу в ее постели и в ее ночной рубашке. В открытом камине пылал огонь. Кто то открыл дверь.

— Гейл? Гейл, вы в порядке?

У меня перехватило дыхание, когда в двери показалось лицо Адриана Хаммонда.

— Конечно, я в порядке, — быстро ответишь я, натягивая одеяло на шею.

Он с тревогой посмотрел на меня:

— Вы только что кого-то позвали, а Анна с Вивьен внизу, поэтому…

— Они оставили вас, чтобы вы караулили меня?

— Не совсем. Признаюсь, это была моя идея, — застенчиво произнес он. — Я работал, пока вы спали. Но когда стемнело, я подумал, что лучше последить за вами, поэтому принес из другого крыла кресло и сел у двери. Я думал, что вы, может быть… испугаетесь, когда проснетесь в темноте и одна.

Я слабо улыбнулась:

— Меня не так-то легко напугать!

— Тогда почему вы закричали?

— Может быть, это во сне. Я… что такое?

Адриан усмехнулся:

— Прилив. Говорят, перед тем, как обрушится волна, всегда становится очень тихо. Может быть, вас разбудила тишина?

— Может быть, — сказала я, повышая голос, так как звук становился все громче.

— Он еще далеко, — сказал он. — Погодите, пока волны дойдут до ущелья. Тогда вы ясно услышите его рокот.

Он по-прежнему стоял в проеме двери. Я задрожала.

— Там, наверное, холодно, — сказала я. — Если вы должны играть роль моего телохранителя, почему бы вам не поднести ваше кресло к камину?

— А вы не возражаете?

— Нет.

Когда он снова вышел, я огляделась. Моя одежда, высушенная и выглаженная, лежала на столике с другой стороны кровати. Я продела руки в рукава своей голубой шерстяной кофты и как раз застегивала ее, когда он вошел.

— Я думала, вы сегодня вместе с Коттреллом собирались вернуться в Шаранту, — сказала я, когда он поставил кресло возле моей постели и зажег лампу.

— Против этого две веские причины. Во-первых, то, что с вами сегодня произошло. Во-вторых, прошел ливень, и Коттрелл говорит, что дорога совершенно непроходима. Он говорит, что она не высохнет еще несколько дней. Я в этом сомневаюсь. Но сейчас в Шаранту можно вернуться только пешком.

— Вы не можете этого сделать! — воскликнула я, с содроганием вспомнив животное, которое видела в лесу.

— Да нет, смогу, — весело возразил он. — Но я не уверен, что хочу уйти и оставить вас здесь одну. Кто-то же должен напоминать вам о таких мелочах, как приливы! В следующий раз вы можете захотеть обследовать ущелье во время отлива и попасться в ловушку. Слышите? Волна уже достигла входа в ущелье. Она уже начинает прорываться в него, и после сегодняшнего дождя прилив будет особенно сильным.

Я прислушалась. Звук превратился в сплошной гул. Я заткнула уши руками. Звук был громоподобным и оглушающим.

Я тревожно посмотрела на потолок и перевела взгляд на Адриана. Он засмеялся и покачал головой.

— Здесь спокойно! — воскликнул он. — Этот замок очень прочен! Вот на утесах сейчас все вибрирует, а здесь тихо. Впрочем, можно представить, что случится с тем, кто окажется там…

Я кивнула. Он спокойно смотрел на меня и улыбался. В его присутствии было что-то утешительное и ободряющее.

— Начинает спадать, — сказал он через несколько минут. — Хотите верьте, хотите нет, но вода в ущелье может подняться на несколько футов за несколько минут. Звук прилива слышен в течение некоторого времени, пока не уйдут потоки воды. Потом будет, конечно, слабее. Слышите?

Я слышала. Рокот становился тише и вскоре превратился лишь в отдаленный шум.

— Где вы взяли одежду? — сказала я, вновь вернувшись к нему.

— Забавно, да? — засмеялся он. — Она принадлежит одному из постояльцев. Одному из тех, кто занимается спортом.

На нем были ярко-красная рубашка и синий свитер без ворота. Брюки были широкими и мешковатыми, и он с усмешкой подтянул штанины, чтобы показать мне штрипки желтовато-коричневых кальсон. Дополняли ансамбль потертые клетчатые шлепанцы и зеленые шерстяные носки.

Я хихикнула:

— Вот так одеваются щеголи в Грэнит-Фолли!

— Зато тепло, — нашелся он, — и я благодарен. Мои вещи сушатся внизу. Надеюсь! В отличие от вас я не настолько влиятелен, чтобы попросить их погладить. Может быть, мне и удалось бы уговорить одну из девушек, но мадам Парето сама схватила мою одежду, так что мне не повезло.

— Простите, Адриан, — улыбнулась я. — Не только за одежду. Сегодня я доставила вам серьезные неприятности, да?

Его лицо вдруг стало серьезным.

— Да уж. Лучше не вспоминать, что я пережил, когда обнаружил, что вы пропали. Я принялся нырять в поисках вашего тела, но не мог найти, а течение было сильнее, чем я ожидал… Я вам кричал с пляжа, но вы меня не слышали. Мне пришлось сбросить одежду, чтобы доплыть до вас, но вы были слишком далеко и уже исчезли под водой. Я никогда не был так близок к тому, чтобы самому утонуть. А когда я вытащил вас, решил, что мне придется долго поработать, чтобы вернуть вас к жизни.

— Искусственное дыхание «рот в рот»? — Поддразнила я.

Адриан отвернулся:

— Говорят, это лучший способ помощи пострадавшему!

— По-моему, я начала приходить в себя, как только… как только вы вытащили меня на поверхность воды. Все было как в дымке… но я ожила! Вероятно, вы добрались до меня скорее, чем думали. Во всяком случае, благодарю! Спасибо, Адриан!

— Любой мужчина на моем месте поступил бы так же. Полагаю, даже Алвин. — Он смущенно взглянул на меня: — Поговорим о чем-нибудь другом!

— Не раньше, чем я вам кое-что скажу! — Твердо произнесла я. — Когда возникли неприятности, я заметила, что вы назвали меня Гейл. Вы ведь произносили мое имя, не так ли? И потом, когда старались оживить меня, и теперь, когда сказали, что я кричала?

— Да, это верно. Когда я думаю о вас, я всегда называю вас по имени. Но если у нас деловые отношения, то…

— Нет, — возразила я. — Пусть так и будет. Так легче. Гейл и Адриан. Скажите, вы закончили осмотр?

Он улыбнулся:

— Почти. Я даже нашел в доме жилище рабов. Оно именно такое, каким я его себе представлял. Мрачные, маленькие каморки, в которых человек мог только лечь! Правда, есть и такие, в которые, должно быть, набивалось до дюжины несчастных. Никаких удобств, только железные решетки, кандалы, наручники да столбы, к которым рабов привязывали для порки. Интересно, Гейл, сколько их умерло от такого жестокого обращения?

— Подобным наследством гордиться не приходится, — тихо произнесла я. — Но Алистер Уолтон не был единственным капитаном, занимавшимся работорговлей.

Адриан взял кочергу и поворошил поленья.

— Правда, — сказал ои, — в помещении для рабов я нашел кое-что интересное. Из стены вынут один камень, и похоже, что это сделали совсем недавно.

Я пристально посмотрела на него:

— И это интересно? Единственной причиной, почему Алвин настаивает, чтобы я избавилась от Грэнит-Фолли, является то, что замок начинает разрушаться. Он хочет, чтобы я продала его сейчас, а не тратила кучу денег на ремонт.

— Он так вам и сказал?

— Да. Полагаю, мне следовало сказать это вам, так как вы представляете потенциального покупателя.

— Нет, — задумчиво произнес он. — Не следовало. А сам Алвин произвел осмотр стен? Присылал ли он сюда архитектора?

— Кого-то присылал, — медленно ответила я, пытаясь вспомнить. — Не архитектора, а человека, который должен был оценить туристический потенциал округа и перспективу увеличения стоимости в ближайшем будущем.

— Тогда доклад о необходимости капитального ремонта, должно быть, подал Коттрелл?

— Верно, — ответила я, вдруг вспомнив об этом. — В годовом отчете Коттрелла даже содержалась оценка расходов. А что?

Он покачал головой:

— Вы только что сообщили мне сведения, которые продающий обычно не разглашает. Теперь буду с вами столь же откровенен и скажу то, что, как потенциальный покупатель, должен был бы держать при себе. Стены Грэнит-Фолли удивительно прочны. Поэтому мы так им интересуемся. У нас нет денег на дорогостоящий ремонт. Это моя специализация, как архитектора, знаете ли. Я прикинул, что ремонт каменной кладки и деревянных деталей будет очень небольшим. Пяти тысяч долларов будет более чем достаточно. А Коттрелл оценил его дороже?

У меня расширились глаза.

— Намного дороже! Алвин сказал, что во многие тысячи долларов.

Я судорожно пыталась вспомнить, какую же цифру назвал Коттрелл в своем отчете. Больше тридцати… нет, больше сорока тысяч долларов!

Он кивнул:

— Многие? «Многие» может означать десять, пятнадцать тысяч — даже больше. Гейл, или ваш адвокат вам лжет, или его дезинформирует Коттрелл! На вашем месте я бы задумался об этом!

— Но Коттрелл использовал ремонт как аргумент в пользу продажи!

— И в то же время принял предложение Фелтона?

— Он наш агент. Это его работа. Он также говорит, что упомянул в письме Алвину о том, что ваши люди заинтересованы в покупке замка.

— Мне этот малый не нравится. Я бы не доверял ему безоговорочно.

Я покачала головой:

— Я не могу сомневаться в искренности Алвина, Адриан. Если Алвин не сказал мне о вашем предложении, то только потому, что вы еще не сформулировали его по-настоящему. Вы же еще до сих пор его не сформулировали?

— Я имел в виду не Алвина, — возразил он, — а Коттрелла. И я намерен рекомендовать именно ту цифру, которую предложил вам. Сто тысяч долларов за здания и сорок акров земли, кроме того, права разработок на пляже остаются за вами. Вернувшись в Шаранту, я тотчас же поговорю об этом с моими людьми. Надеюсь, завтра. Ваши адвокаты получат официальное предложение в течение пяти, от силы шести дней. Но если Фелтон предложит цену выше нашей, мы не сможем бороться с ним. Выше цены мы не предложим. Я хочу, чтобы вы это поняли, Гейл.

— Мне не надо продавать Грэнит-Фолли по более высокой цене, — сказала я. — Мне вообще не надо его продавать. И я хочу, чтобы вы это поняли. Я вернусь к предложению Фелтона в Нью-Йорке. Обсужу с Алвином оба предложения, а затем приму решение. Впрочем, оно будет таким, каким захочу я! Понятно?

— Понятно.

Я улыбнулась:

— Да, так что вас заинтересовало в недостающем камне в одной из камер?

— Ах это. — Он усмехнулся. — Так вот, я посветил внутрь, и стена оказалось полой. В одну сторону там идет ход, который, вероятно, ведет из камер к бухте. В другую сторону идут ступеньки на этот этаж, огибая угол кухни. Камеры расположены на цокольном этаже, прямо под этими комнатами. — Он с любопытством осмотрел комнату Вивьен. — Ступеньки, проходящие мимо кухни, вероятно, ведут прямо к этой стене, а куда они идут отсюда, я не знаю. Но это доказывает, что мои подозрения относительно того, что стены замка, вероятно, изрешечены потайными ходами, верны. Возможно, внешние степы большей частью сплошные, потому что дом первоначально был построен для обороны. Я замерил толщину внутренних стен и убедился, что там очень много неисследованного пространства. Слишком много. При строительстве этого замка была предусмотрена возможность бегства к бухте, а может быть, и к каменному причалу, который вы обнаружили.

— Уф! — сказала я, подумав об этих ходах. — Темные, мрачные и полные паутины?

Он слегка поморщился:

— Я осмотрел только одно узкое отверстие, Гейл, но ничего подобного не увидел. Ну конечно, там была паутина и было темно, но паутина висела очень высоко, намного выше человеческого роста. Я не видел на полу никакого сора. Его лицо вновь стало серьезным. — Если поду мать, это может означать только одно: ходом пользуются до сих пор!

— Но кто может им пользоваться? И зачем?

— Откуда мне знать? Может быть, кто-то, кто имеет возможность попадать в Грэнит-Фолли со стороны моря. Кто-то, кто не хочет, чтобы его видели пенсионеры, или Парето, или… о господи! Откуда мне знать? Может быть, Фелтон? Или, может быть, это еще один обходной путь. Кто-то незаметно попадает через эти ходы и причал на остров Фелтона.

— По этим каналам? Даже рыбаки не хотят ими пользоваться!

— Так они говорят. Но Фелтон пользуется. Вы же говорили, что видели сегодня судно?

— Да, говорила. И оно приставало к каменному причалу. Я в этом уверена. Рядом лежали скрученные канаты, мокрые и покрытые водорослями. Жаль, что я не осталась на крыше. Тогда я могла бы видеть, что происходит внизу. Но вместо этого я как ненормальная полезла этот пляж…

— Гейл, а что, если Коттрелл спустился на пляж по дороге, а вернулся по потайному ходу? Объясняет ли это то, что произошло? Я имею в виду, что вы считали, будто идете по следам, а потом… я увидел его здесь, в столовой? Коттрелл должен знать о приливах. Он шел по тропинке, по которой за ним шли вы, зная, что всегда может вернуться по ходу, не замочив ноги?

— Это возможно, — пробормотала я. — Сокращает путь…

— Этот ход, или то, что я видел, был в очень хорошем состоянии. Однако такие ходы могут быть невероятно опасны. Вы можете себе представить, что человек в здравом уме предпочтет такой вот сокращенный путь? Без очень веской причины, я бы сказал?

— Утром я спрошу Коттрелла об этом.

— Нет, Гейл, — резко возразил он. — Думаю, этого делать не следует!

— Почему? — Я удивленно посмотрела на него. — Я владею этим замком, а значит, и этим ходом, причалом и всем остальным! Вы об этом помните?

— Да, — он подошел к двери, которая осталась открытой, выглянул в коридор и вернулся ко мне. — Здесь творится что-то странное, — тихо произнес он. — Вы видели пансионеров, да? Гейл, вы же деловая женщина! Вы можете объяснить, как Парето удается зарабатывать на приличную жизнь с помощью этих бедных существ да еще оплачивать труд двух служанок?

— Сицилийцы народ прижимистый. Знаю только, что деньги они вносят аккуратно, выполняя условия аренды. А арендная плата не так уж мала. За прошлый год мы даже извлекли из этого места небольшую выгоду.

— А Парето что же, берут такие деньги с людей, которые, кажется, живут только на благотворительные пособия? С нищих пожилых людей или инвалидов? Не понимаю! Не понимаю, как Коттрелл может рассчитывать сделать из этого места что-нибудь достойное!

— Насчет Коттрелла вы, пожалуй, правы, — медленно согласилась я.

— И Фелтон. Что дает Грэнит-Фолли его предложение, каким бы оно ни было? Полагаю, его предложение, по крайней мере, хоть немного приближается к нашему. Откуда у него такие деньги?

— Мне ничего не известно о Фелтоне, — ответила я, поджав колени и обвив их руками. — Знаю только, что он купил остров и что ему понадобилась оплата в рассрочку. Он заплатил наличными. Поэтому, может быть, он удалился от дел. Богатый человек…

Адриан помотал головой:

— Нет, Мари Бель как-то рассказывала мне Фелтоне. Он, кажется, отставной офицер, получает пенсию но инвалидности за ранение в голову, полученное во время Второй мировой войны.

— Но он же может при этом быть богатым, правда? Я имею в виду, деньги у него могли быть еще до войны или он мог их унаследовать. И он разводит собак.

Адриан недоуменно взглянул на меня:

— Вы имеете в виду доберманов-пинчеров? Вроде того, что вы видели на берегу? И может быть, того, что мы оба видели в лесу?

— То была не собака, — с уверенностью возразила я. — Это был большой серый волк!

— Хорошо, каждый из нас имеет по этому поводу свое мнение! Но, хотя доберманы отлично поддаются дрессировке и их используют как сторожевых собак, я сомневаюсь, что разведение их приносит Фелтону большие барыши. Мне, право, неловко просить вас, но пообещайте, что в разговорах с Коттреллом, Фелтоном или Парето вы не будете упоминать о потайных ходах! По крайней мере, пока вы находитесь здесь! В Нью-Йорке или даже в Шаранте делайте что хотите, но только не здесь! Обещаете. Гейл?

— Я не понимаю, почему?

— Потому что здесь творятся какие-то темные делишки! Девушке, задающей слишком много вопросов, могут навредить! Лично я не хотел бы, чтобы с вами приключилась какая-нибудь неприятность! Ну как, обещаете больше не рисковать?

— Хорошо, — неохотно согласилась я, — но мне все-таки хотелось бы больше разузнать об этих потайных ходах!

Он решительно поднял руку в предостерегающем жесте:

— Даже не просите меня идти туда, Гейл! Этот замок слишком далеко от деревни!

— Трусишка! Теперь вы говорите точь-в-точь как Алвин!

— Как Алвин? Боже сохрани! Я вовсе не похож на него!

Я проигнорировала его замечание.

— Мне кажется, — снова завела я, — если ход идет мимо этой комнаты, может быть, здесь есть лаз в него! Неужели вам неинтересно отыскать его?

Он покачал головой:

— Анна скоро должна принести вам еду, я должен спуститься вниз и где-нибудь выспаться. Надеюсь, София не предложит мне отдохнуть в камере рабов!

— Вы бросите меня здесь одну? — ужаснулась я.

— Вы могли бы оказаться вообще в полном одиночестве, если бы смогли уговорить меня исследовать потайной ход! Анна с Вивьен будут ночевать рядом, в своей комнате. Прежде чем отправиться спать, я загляну к вам. Если вас то-то напугает, кричите, и я сразу же прибегу к вам!

— Не волнуйтесь!

— Вы очень легко теряете голову! — заметил он, встал и неуверенно обошел комнату, разглядывая стены. — А ведь вы правы! Здесь действительно может быть ход в потайной коридор! Вполне может быть! И было бы нелишне знать, где он!

— Вряд ли он находится в каменной стене, правда?

— Да, конечно. — Адриан задумчиво почесал подбородок. — Скорее всего, в чем-то деревянном! Но вообще-то он может быть и в стене. Дело в том, что здесь повсюду трещины, и они сбивает с толку!

— Тогда пощупайте камин, — предложила я, выпрямляясь. — Эти панели по обе стороны камина из дерева, не так ли? — Мне не терпелось встать с постели, но я постеснялась своей почти прозрачной ночной рубашки. — А почему вы сказали, что было бы нелишним знать, где находится ход?

— Разве я это сказал?

— Вы же знаете, что сказали!

— А вы настойчивы, — заметил он и, оглядев меня, подошел к камину и пристально рассмотрел деревянные панели по обеим его сторонам. — Мне вдруг пришло в голову, что если лаз есть, то вход в него открывается с обеих сторон. В эту комнату можно как войти, так и выйти через этот ход. Поэтому я думаю, нельзя ли как-нибудь закрыть замок, чтобы из хода нельзя было попасть в комнату?

— Эта же мысль пришла и мне, — нервно произнесла я. — Может быть, мы могли бы подтянуть к камину кровать?..

— Нет, — возразил он. — Мы закроем замок. Я не хочу, чтобы вы сгорели в кровати. Если он, конечно, уже не заклинен от деформации и ржавчины. Если, конечно, предположить, что лаз существует и что я смогу его найти.

Панели из красноватого дерева — палисандра или кедра — были украшены восьмигранными ручками резной работы. Пока Адриан говорил, он крутил их, тянул и толкал одну за другой, и, наконец, одна панель зашевелилась словно живая. Вдруг она со скрежетом соскользнула влево, отлетев от камина, а за ней обнаружилась небольшая щель.

— Вы ее нашли! — возбужденно воскликнула я.

— Третья ручка снизу на правой панели. Следовало ожидать, что ручки надо поворачивать или толкать, но эту ручку надо оттянуть, а потом повернуть против часовой стрелки. С другой стороны, наверное, наоборот: оттягиваешь и поворачиваешь по часовой стрелке. Впрочем, пока не могу понять, как она скользит в сторону. Должно быть, ручка высвобождает противовесы. Мне понадобится фонарь, чтобы все рассмотреть. У меня нет. Одолжите мне свой, Гейл!

— Мой? По-моему, я отдала его вам, когда мы обследовали башню.

— Нет. Он лежит вместе с вашей одеждой. Анна положила его туда. Мой, или вернее, фонарь Коттрелла, находится там, где я сидел.

Я пошарила и нашла его.

— Вам придется подойти и взять его.

Он вернулся, одним глазом глядя на скользящую панель, словно ожидая, что она вновь станет на место, и я заметила, что губы у него скривились.

— А вы сможете ее закрыть? — Спросила я, протягивая ему фонарь.

— Надеюсь, мне поможет кочерга!

— Запах как из могилы, — скривилась я, подумав об Алистере Уолтоне, лежащем в своем мавзолее.

— Это лишь сырость, — успокоил меня Адриан. — Теперь я понимаю, почему в камере внизу не хватает камня. Вентиляция. Может быть, они используют только нижнюю часть хода. Лучше слушайте, когда придет Анна с подносом. Обязательно задержите ее, пока я не закрою эту штуку.

— Постараюсь.

С кочергой в одной руке и фонарем в другой он пролез в щель.

— Кажется, им пользуются не так часто, как другим ходом, — донесся до меня его тихий голос. — Полно паутины, мусора и плесени. Слева ничего не видно. В какой-нибудь из больших комнат, в которых мы были сегодня утром, наверное, есть такие же панели. Только, по-видимому, не в комнате Анны. Ступеньки поднимаются только на несколько футов справа от меня.

— Тогда это не в той комнате!

— Да… О, да здесь противовес! — Его голос стал приглушенным, но я еще видела свет фонаря. — Как изобретательно! Нет каната или цепей, которые могли бы сгнить, только камень-противовес, который давит, и…

— Возвращайтесь! — воскликнула я.

Не знаю, что он сделал, но щель закрылась. Не медленно, скрипя по камню, как тогда, когда открывалась. Быстро и беззвучно. Удивленная, я села и свесила ноги с кровати. Подбежала к каминной панели и застучала по ней.

— Адриан! Адриан, вы меня слышите?

Ответа не последовало. Вообще ни звука.

— Адриан, вы в порядке?

Ничего!

— Вы ранены? Адриан, ответьте мне!

Четвертая ручка снизу справа! Кажется, так он сказал? Потянуть и повернуть по часовой стрелке?

Я схватила ручку и в отчаянии потянула ее. Ничего не произошло. Нет, не четвертая, третья снизу справа! Да, именно так! Я схватила ее и изо всех сил потянула на себя. Она медленно, словно неохотно, выдвинулась на несколько дюймов и застыла на месте. Я остановилась. Что теперь? Конечно, повернуть по часовой стрелке! Ведь так он сказал, не правда ли? Я что есть сил повернула проклятую штуку вправо и отлетела назад. Ручка отвалилась, оставшись у меня в руках. У меня подогнулись ноги, и я упала на постель с ручкой и осью из твердой древесины в руках. Вдруг из-за стены до меня донесся слабый крик и звук тяжелого удара. Я соскочила с постели и снова подбежала к камину:

— Адриан?

Теперь я слышала его и через дырку, которая осталась от выдернутой ручки, видела свет от фонаря.

— Адриан, вы ранены? — тревожно крикнула я.

— Еще бы несколько дюймов, и мне бы раздробило ногу, — ответил он. — А какого черта вы там делали?

— Я сделала так, как вы сказали! — крикнула я. — Я потянула ручку, повернула по часовой стрелке и…

— Я сказал — против часовой стрелки!

— Тогда почему вы не ответили мне и не сказали, что делать? — рассердилась я чуть не плача.

— Эта проклятая панель оказалась звуконепроницаемой, — мрачно ответил он. — Вот почему. Я не мог вас слышать, пока вы не вынули ручку вместе с осью, правда, при этом мне почти на голову упал камень весом в три или четыре фунта!

— Вы сказали — на ногу!

— И то и другое. Я почувствовал, как он просвистел мимо моего лица и отскочил!

— Простите, — пробормотала я. — Я хотела помочь вам. Я решила, что с вами что-то случилось. — Я чувствовала, как на глаза у меня навертываются слезы, и посмотрела на круглую дыру в панели. — Ах, Адриан, перестаньте дурить и возвращайтесь! Мне страшно!

— Не могу, — мрачно отозвался он. — Эта дверь больше не откроется ни с одной стороны, пока камень не будет установлен на место. А для этого, я бы сказал, понадобится человек шесть!

— О нет! А что, если я верну эту штуку на место и снова поверну?

— Если не поставить на место камень, это бесполезно, — ответил он. — Но не волнуйтесь. Я выберусь, вернусь и дам вам понять, что я в порядке. По крайней мере, сегодня в вашу комнату никто не войдет! Но в других комнатах могут быть панели вроде этой. Проход, наверное, идет в стене между двумя комнатами, в которых мы работали.

— Тогда я пойду туда с фонарем и выпущу вас. На этот раз я найду правильную ручку и поверну ее против часовой стрелки. Адриан?

— Подождите секунду, Гейл, — с тревогой в голосе отозвался он. — Погодите! Гейл, вы еще здесь?

— Разумеется. Я только сказала…

— Я слышал, что вы сказали. А теперь слушайте меня! Я смогу гораздо легче выбраться отсюда один, точно так же, как я бы вернулся, если бы вы не… помогли мне. Понимаете?

— Отлично! Если хотите быть независимым.

— Хочу, — твердо произнес он. — А еще я хочу, чтобы вы вернулись в постель. Если придет Анна или кто-нибудь еще, сделайте вид, что спите. Вы меня не видели. Правильно?

— Да, но…

— Правильно?

— Правильно.

— Я в полном порядке. И я выберусь. А теперь поставьте ручку на место и придайте ей вид, как будто ничего не произошло, если можете. Я в неприятном положении. Сплошная паутина и пыль. Мне придется здесь прибрать прежде, чем кто-нибудь…

Вдруг я услышала шаги.

— Кто-то идет! — прошептала я.

Я схватила ось и со всей силы затолкнула ручку. В постель вернулась как раз вовремя. Анна уже входила со своим подносом. Притворяться спящей было бесполезно, потому что она с любопытством смотрела на меня. Я ей улыбнулась.

— Я как раз собиралась одеваться, — сказала я. — Кто высушил мою одежду?

— Я ее высушила и выгладила, мадемуазель. Вот ваш ужин.

— Вы очень добры.

Она улыбнулась:

— Мы с Вивьен волновались за вас. И бедный мистер Хаммонд. Когда вас принесли сюда, вы выглядели ужасно. Вы ведь чуть ни утонули. Вас должны были предупредить о пляже. Во время прилива там небезопасно. Мистер Коттрелл тоже беспокоится. Вивьен сказала, он говорил вам, что, может быть, пойдет туда. Теперь он чувствует себя виноватым за то, что произошло.

— Он ходил на пляж?

— Нет, — улыбнулась она. — Я слышала, как мистер Хаммонд спрашивал его об этом, но мистер Коттрелл сказал, что он просто прогуливался по поместью в ожидании ленча, пока не пошел дождь. Он иногда делает это, Как хорошо, что мистер Хаммонд вас заметил, правда?

— Да, — сказала я. — Очень хорошо.

— Он очень вас любит, — лукаво произнесла Анна.

— Мистер Хаммонд? — быстро спросила я. — Почему вы так думаете?

— Да по тому, как он смотрит на вас, когда вы этого не видите! И разумеется, по тому, как он сидел перед вашей дверью все время, пока вы спали. И мистер Парето, и мистер Коттрелл приходили вас проведать, но он их к вам не допустил. Он позволил только Вивьен и мне присматривать за вами.

Я что-то смущенно пробормотала, чувствуя, как краснею. Анна, вздохнув, поставила поднос мне на колени и сияла крышку:

— Вам повезло, мадемуазель. Он очень красив. Я даже не думаю, что он замечает нас с Вивьен. И даже гости на это обратили внимание. Нам приходится наблюдать за ними, когда мы остаемся с ними наедине. Особенно за мистером Реймондом. Это человек в инвалидном кресле. Вы его видели?

Я содрогнулась:

— Да, видела.

— Мы обе его боимся, — тихо сказала она. — Он… странный. Несколько лет назад он пострадал в авиационной катастрофе. С тех пор у него парализованы ноги. Он… отвратителен! Иногда он встает с кресла и плетется сам. Тогда он еще страшнее. Он пытается схватить нас, а тело и руки у него очень сильные! Но, слава богу, через пару дней вы отсюда уедете.

— Раньше, — с жаром произнесла я. — Завтра!

Она засмеялась:

— Боюсь, вы не знаете нашу дорогу в Шаранту, мадемуазель! Даже если сегодня вечером не будет дождя, вы ни завтра, ни послезавтра не проедете по опасному красному болоту. Но мы с Вивьен постараемся сделать ваше пребывание здесь как можно более приятным! Вы хотите, чтобы я, прежде чем уйти, дала вам что-нибудь из вещей Вивьен?

— Спасибо, Анна, но, я думаю, мне лучше отдохнуть.

Когда она повернулась, чтобы уйти, я окликнула ее:

— Анна, вы сказали, что мистер Хаммонд сидит у двери. Не передадите ли ему, что я проснулась? Я хочу поблагодарить его за все, что он для меня сделал. Я сегодня больна и смущена.

— Мистера Хаммонда сейчас там нет, — ответила Анна, немного удивившись. — Он ушел. Я хотела спросить у вас, не знаете ли вы, где он. Если честно, я думала, что он еще здесь.

— Может быть, он заглядывал, пока я спала? Когда вы пришли, я только что проснулась.

— Вероятно, он работает в какой-нибудь другой комнате. Я позову его. Но если вы увидите его, мадемуазель, не скажете ли ему, что внизу его ждет ужин?

— Да, конечно, — пообещала я, посмотрев на свою ночную рубашку. — Она очень милая, Анна. Ваша?

— Да. Подруга купила мне ее в Галифаксе, мадемуазель. — По тому, как она это сказала, было совершенно ясно, что подруга — мужчина.

Я слышала, как она, подходя к лестнице, зовет Адриана. Накрыв блюда крышками, я отодвинула поднос и с тревогой подумала о нем. Надо немедленно одеться и посмотреть, не пытается ли он проникнуть в дальние комнаты!

Но скоро вернется за подносом Анна и, если я ни к чему не притронусь, начнет допытываться почему. Я быстро съела половину ужина, выпила кофе, а затем встала с постели и выглянула в коридор. Анны там не было, Адриана тоже. Я закрыла дверь и начала одеваться.

Адриан уже должен вернуться, подумала я. Однако если он сильно испачкался, ему придется почиститься прежде, чем показаться людям, а это займет время. С другой стороны, ему, может быть, требуется моя помощь, чтобы открыть лаз.

Я быстро вышла в коридор и поискала второй фонарь, который, как говорил Адриан, он оставил здесь. Я ощупала кресло у стены возле моей двери, внимательно осмотрела и обыскала как свою комнату, так и комнату Анны, но фонаря так и не обнаружила.

Поглядев на безлюдный коридор с этими пустыми комнатами, я немного испугалась, и только свет, горящий на нижнем этаже, подбодрил меня.

Я дала Адриану еще пять минут, затем, все больше тревожась, вернулась к камину и позаимствовала у Вивьен каминные щипцы.

С ними я почувствовала себя увереннее, и вскоре тревога за Адриана стала сильнее моего страха. Крепко держа щипцы в руках, я нервно прошла по коридору к лестнице и заглянула вниз через перила. В комнате отдыха горел свет, слышались разговоры, заглушаемые звуками радио, а из двери плыли облака сизого табачного дыма.

Из кухни доносился отдаленный звон посуды, и это означало, что Анна скоро придет за моим подносом. Я решила сказать ей, что ходила искать Адриана. Довольная своей изобретательностью, я двинулась с места, но тут же застыла, услышав скрип колес. Кто-то катил с кухни тележку. Вероятно, одна из девушек везет кофе в комнату отдыха или?..

У начала лестницы появилась какая-то тень и остановилась под лампой. Но это была совсем не тележка с едой. Это было инвалидное кресло. Инвалидное кресло Реймонда. Я видела, как он смотрит на лестницу, слегка подавшись вперед, стараясь рассмотреть, что делается наверху. Похоже, он знал, что я здесь и одна.

Я инстинктивно отпрянула назад, чтобы не видеть его огромного тела с волочащимися бесполезными ногами, черной бороды над белыми зубами и яростно горящих жестоких черных глаз.

Представив, как он встает с кресла и с помощью своих огромных рук неумолимо подтягивается по лестнице ко мне, я содрогнулась.

От страха я чуть не потеряла сознание. Мне хотелось бежать по всем пустым комнатам искать Адриана. Но, парализованная ужасом, я не могла ни бежать, ни кричать. Наконец, собрав все свое мужество, я снова заглянула за перила. Он был еще там, смотрел вверх и, когда я выглянула, засмеялся ужасным, безрадостным смехом, приведшим меня в еще больший трепет. Я быстро отпрянула назад. Но его большие волосатые руки схватились за колеса, инвалидное кресло, отъехав от лестницы, вернулось в сторону комнаты отдыха. Он доехал до двери, развернулся и въехал в комнату.

Разговоры смолкли, а я, трясясь от страха, прошла мимо лестницы и вбежала в ближайшую из огромных пустых комнат.

— Адриан! — тихо позвала я. — Адриан?

В темноте я ничего не видела, но где-то поблизости что-то зашуршало, едва не обратив меня в бегство.

— Адриан?

Не последовало ни ответа, ни вообще никакого звука. Я тревожно огляделась. Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и я стала различать некоторые предметы мебели. Сердце бешено колотилось, колени дрожали, и мне потребовались невероятные усилия, чтобы выбраться из комнаты. Может быть, Адриан возится с потайной дверью в соседней комнате?

Во второй комнате было еще темнее, потому что портьеры на окнах были плотнее. Я застыла, когда в темноте блеснули и исчезли два маленьких красных глаза. Если здесь были крысы, то, по крайней мере, они больше боялись меня, чем я их!

— Адриан!

Его не было и здесь, значит, он все еще находился внутри стены и пытался открыть какую-нибудь панель. Выяснить это можно было, только самой обнаружив камин с панелями. Я не помню, был ли он в этой комнате, но ведь должны же были ее как-то обогревать? Ощупью я пробралась вдоль стены, едва не потеряв сознания от страха, когда споткнулась обо что-то на полу, Тогда я стала двигаться осторожнее и наконец нашла камин. Тяжело дыша, я прильнула к нему.

— Адриан? — позвала я.

Пальцами я обследовала панель. Здесь ручки были в виде человеческих голов. Их нельзя было ни потянуть, ни повернуть так же легко как на той панели. Я попробовала сначала повернуть третью ручку справа и слева против часовой стрелки, но безрезультатно, и взялась за ручки следующего ряда снизу.

Я дошла до последней ручки справа в нижнем ряду и чуть не заплакала от разочарования. Все ручки оставались совершенно неподвижными. Вероятно, только панели с восьмиугольными ручками могли быть потайными дверями. Может быть, я выбрала не ту комнату?

Время шло. Надо поискать в первой комнате, прежде чем вернется Анна! Я быстро двинулась назад, пробираясь вдоль стены в сторону двери, зацепилась о портьеры и чуть не задохнулась в облаке пыли. С трудом выпутавшись, я нашла дверь, прошла в первую комнату и начала искать камин.

Найдя его, я чуть не закричала от радости, нащупав знакомые восьмиугольные ручки! Повернула третью ручку снизу на правой панели. Ничего! Тогда я принялась систематически пробовать все ручки, начав с верхней левой, одновременно прислушиваясь, не идет ли Анна. Она уже скоро должна появиться!

Вдруг под пальцами я почувствовала медленное движение. Вторая правая ручка поддалась, когда я потянула за нее. Она двигалась медленно, но теперь я знала, что делать. Я мягко отпустила ее и повернула влево. Через пол-оборота панель заскользила. Заглянув в образовавшуюся щель, я тотчас же заметила свет фонаря.

— Адриан!

Фонарь лежал на каменном полу прямо передо мной.

— Адриан! — снова крикнула я. — Где вы? Вы в порядке?

Я быстро пролезла в щель, подняла фонарь и направила его луч в темноту хода по направлению к комнате Вивьен. По обрывкам паутины я поняла, что Адриан здесь был. Луч наткнулся на огромный четырехугольный камень, частично перекрывающий ход. Должно быть, именно этот камень чуть не угробил Адриана, но его здесь не было. Слева от себя, вдалеке, я услышала какой-то шорох. Значит, он вернулся к той комнате, в которой не было восьмиугольных ручек. Я быстро посветила фонарем в ту сторону.

— Что вы там делаете? Я нашла для вас лаз! — торжествующе закричала я. — Я…

В ходе было пусто. Ни паутины, ни мусора, ни Адриана! Вдруг я застыла. В луче света ко мне приближалось что-то рыжевато-коричневое и черномордое. Светящиеся глаза, словно светоотражатели, преломляли луч фонаря. Секунды две странное существо смотрело на свет, потом рванулось ко мне, угрожающе скаля белые зубы и рыча.

Доберман!

Я бросилась обратно в комнату и в отчаянии схватилась за вытянутую ручку, повернула ее назад и толкнула к стене. Панель начали медленно, со скрежетом закрываться. Я вдруг вспомнила о щипцах, но их не оказалось на месте. По-видимому, я уронила их, когда запуталась в портьерах.

Направив фонарь, как пистолет, на закрывающуюся панель, я отступила. От страха я потеряла способность соображать и двигаться. Доберман изо всех сил старался пролезть в уменьшающуюся щель. Он уже просунул в нее голову и передние лапы, а задними лапами отчаянно царапал по полу, пытаясь пролезть в отверстие.

Но щель неумолимо сужалась. Пес, почуяв опасность, с громким воем успел отдернуть голову и в последний момент лишь красный глаз злобно сверкнул на меня.

Я зарыдала от страха; на коленях у меня трясся фонарь.

Вдруг из коридора донесся голос Вивьен:

— Что вы здесь делаете, мисс Уолтон? Если вы ищете мистера Хаммонда, он ужинает внизу!

Глава 6

— Сегодня у вас был неудачный день, мисс Уолтон, — произнес Коттрелл. — Вы ведь могли утонуть! А теперь вот дождь задерживает вас здесь. Было бы гораздо проще, если бы вы позвонили из Сент-Джона по телефону и передали ваши указания. Гораздо проще!

Мы с ним сидели в комнате Вивьен и потягивали кофе. Коттрелл расположился в кресле, на котором Адриан дежурил возле моей двери. Кресло стояло возле камина, и Коттрелл время от времени ворошил в нем головешки последней кочергой, которая осталась у Вивьен. В мерцающем свете камина его круглое лицо казалось розовым и приятным, как у Санта-Клауса, если у того сбрить бороду. На нем были мягкая спортивная куртка из твида с кожаными пуговицами, коричневый галстук, коричневые, тщательно отутюженные брюки и до блеска начищенные ботинки.

— Я уже жалею, что так и не сделала, — мрачно ответила я.

— Летом здесь бывает неуютно, — продолжал Коттрелл. — Погода часто меняется, дуют западные ветры, и дожди льют без остановки.

— Завтра я попытаюсь вернуться в Шаранту! — заявила я.

— Об этом не может быть и речи, мисс Уолтон! Совершенно исключено!

— Посмотрим!

Он поставил кофейную чашку и покровительственно улыбнулся:

— Вы очень упрямы, молодая леди, не так ли? Что ж, я поручу Доминику сопровождать вас на грузовике, чтобы вытащить вас, если, вернее, когда вы застрянете в болоте! Джон Фелтон должен прибыть около девяти. Если море будет спокойным.

— Как мистер Фелтон собирается поступить с Грэнит-Фолли, если он достанется ему?

Сейчас, всякий раз, когда я думала об Адриане Хаммонде, мне хотелось продать поместье Фелтону! Ушел ужинать, даже не дав мне знать, что невредим!

— Мистер Фелтон со мной не откровенничал, — осторожно ответил Коттрелл. — Он намерен жить здесь сам и разрешить остаться Парето. Это все, что я знаю о его планах. В конце концов, я же ваш агент, а не его! Я передал вам его последнее предложение. Девяносто пять тысяч. Не думаю, что он повысит цену, но думаю, это выше того, что может предложить этот молодой человек!

— Мистер Фелтон разводит собак, да? Доберманов-пинчеров?

Коттрелл нахмурился:

— Да, разводит. И дрессирует их. Они пользуются большим спросом, как сторожевые полицейские собаки. Фелтон умеет заставить этих скотин делать все, что угодно! Но почему вы спрашиваете о доберманах?

— Я встретила одного, — мрачно произнесла я. — Сегодня утром на пляже.

На мгновение мне показалось, что в глазах Коттрелла мелькнул страх, но он лишь засмеялся.

— Этого не могло быть, мисс Уолтон! Фелтон никогда не выпускает своих собак на этот берег. Дело в том, что каждый из этих зверей тренированный убийца. Их используют как сторожевых собак на некоторых наших сверхсекретных ракетных установках и на других объектах. Фелтон убеждал меня, что собаки останутся на острове, даже если он будет жить здесь. Нет, кого бы вы ни видели на пляже, это не мог быть доберман! — он покачал головой. — Полагаю, вам известно, что в наших лесах еще водятся волки? Надеюсь, вы видели не волка?

— Это был доберман, — твердо повторила я. — Это случилось среди скал на северном конце пляжа.

Вдруг я вспомнила о предостережении Адриана. Вероятно, я слишком много наболтала!

— А впрочем, я могла и ошибиться! Но мне казалось, волки живут только в лесах.

— В Грэнит-Фолли нет собак, а насчет того, что волки живут в лесу, вы правы, — медленно произнёс он. — Хаммонд был с вами, когда вам показалось, что вы видели это животное?

— Нет, я была одна.

— Странно, что вы решили, что это доберман. Они… редки. Однако там могла быть какая-нибудь игра света и тени. На северном конце пляжа, среди скал, говорите? Вы видели его несколько раз? Вы что, ходили мимо старого оползня?

Мне не понравилось, как он буравил меня своими острыми голубыми глазками.

— Нет. Просто среди скал что-то мелькнуло. Потом меня отвлекло зрелище поднимающейся воды. — Я заставила себя засмеяться. Вероятно, я поддалась панике! — Вы же знаете, что произошло после!

— И как вам повезло, — мрачно заметил Коттрелл. — Однако это нельзя оставлять без внимания! Завтра утром я поговорю об этом Фелтоном. Недопустимо, чтобы эти скотины свободно разгуливали по материку! В самом деле, мисс Уолтон, я думаю, это обстоятельство следует оговорить при заключении сделки о продаже. Можете себе представить, что будет, если какая-то из собак Фелтона сбежит в лес и одичает!

Я содрогнулась. Я-то это хорошо себе представляла! Лучше, чем он думал.

— Если я продам поместье Фелтону, я, безусловно, так и поступлю, — убежденно произнесла я. — Вы, конечно, беспокоитесь о жителях Шаранты? Если я продам замок людям мистера Хаммонда, проблем с собаками не возникнет!

Он сразу нахмурился:

— По-моему, мисс Уолтон, вам нужно продать поместье тому, кто предложит за него более высокую цену. И я уверен, что Фелтон пойдет навстречу любым предложениям людей Хаммонда. Он говорил мне, что не готов заплатить больше девяноста пяти тысяч, но ему, кажется, очень хочется получить этот замок, поэтому…

— Ему, может быть, придется поднять цену и пойти на некоторые уступки, мистер Коттрелл!

Он уставился на меня:

— Уступки?

— Во-первых, гарантировать, что могила капитана Грэнита останется целой и невредимой! Коттрелл, казалось, почувствовал облегчение:

— Ах это? Да, конечно. Думаю, я бы даже смог убедить его отремонтировать мавзолей.

Что еще?

— Второе. Права на разработку останутся у нас. Рутил, мистер Коттрелл! Если Фелтон планирует добывать рутил, ему придется заплатить за Грэнит-Фолли гораздо больше, чем он предлагает сейчас. Если же он преследует какие-то другие цели, он не должен возражать против того, чтобы права на добычу минерала остались за нами!

— Люди Хаммонда с этим согласны?

— Да.

Коттрелл вздохнул:

— Я не представляю себе, почему вас даже отдаленно интересуют подобные вещи, мисс Уолтон.

— Полагаю, вы многого обо мне не знаете, мистер Коттрелл, — ответила я. — Меня также интересует, почему год назад вы уговаривали меня не продавать Грэнит-Фолли, а сейчас настаиваете, чтобы поместье было продано Фелтону.

Он засмеялся:

— Ответ прост, мисс Уолтон! Как я указал в своем отчете, здание стремительно приходит в упадок. Кому-то очень скоро придется потратить на реставрацию Грэнит-Фолли кучу денег. Как ваш агент, я просто пытаюсь избавить вас от этого. Что же касается рутила, о котором вы слышали, его месторождение действительно найдено этих горах, но оно не настолько значительно, чтобы стоило заботиться о разработках. — Он покачал головой и встал. — Конечно, с вашей стороны неразумно полностью принимать мои слова на веру. Поэтому я предлагаю вам проконсультироваться с мистером Брандоном, инженером горнодобывающей компании. Он остановился в Шаранте. Мистер Брандон по поручению своей компании обследовал месторождение.

— На моей земле?

Коттрелл кивнул:

— Да. Я ему разрешил, мисс Уолтон. Вы тогда были в Европе, и я, как ваш агент, решил, что это в ваших интересах. Деверсон отразил это в своем отчете.

— А как же пляжи?

Он покачал головой:

— Рутил там тоже есть, но в мизерных количествах. Разумеется, вести добычу тут нет смысла. Сами спросите у Брандона или любого другого уважаемого инженера, а утром я скажу Фелтону, что вы интересуетесь рутилом, вероятно, он удивится не меньше, чем я. Однако, я совершенно уверен, что он позволит добывать рутил, сколько вам будет угодно, и включит этот пункт в документ о продаже. Это вас удовлетворит?

Я кивнула.

— Хорошо, — сказал он. — А теперь не будете ли вы также откровенны со мной? В конце концов, я ваш агент! Какую сумму предложил вам Хаммонд?

Поколебавшись, я ответила:

— Когда предложение будет сделано, я вам сообщу.

— Понятно! Значит, он не уполномочен делать предложения? Только рекомендации на рассмотрение комитета?

— В том, что касается суммы, — призналась я.

Коттрелл посмотрел на огонь:

— Все равно, Хаммонд должен был упоминать о сумме, которую намерен определить. Он должен бояться, что Фелтон предложит более высокую цену, и сам рекомендовать достойную сумму. Вероятно, выше, чем заплатят пославшие его люди. Ведомства, сотрудничающие с правительством, очень неповоротливы, мисс Уолтон! Но молодой Хаммонд находчив и полагаю, он добился у вас обещания принять его предложение?

Я подняла брови:

— Разве не естественно рассмотреть все предложения, когда продаешь собственность, мистер Коттрелл?

Коттрелл самодовольно улыбнулся:

— Мисс Уолтон, пройдут многие месяцы, прежде чем они примут ухудшенную версию его предложения, может быть, на пять или даже на десять тысяч долларов меньше. А Хаммонд надеется, что за это время Фелтон или потеряет интерес к Грэнит-Фолли, или приобретет другую собственность!

— Он не…

Я осеклась. Откуда мне было знать, что сделает или чего не сделает Адриан Хаммонд? Разве он не допустил, чтобы я наивно прогулялась по этому ужасному проходу, полному свирепых собак, в то время как сам спокойно…

Коттрелл улыбнулся:

— Вы не… тут, надеюсь, не замешаны эмоции?

— Разумеется, нет! — рассердилась я.

Коттрелл несколько секунд молча смотрел на меня.

— Мисс Уолтон, я настоятельно советую Вам назвать мне сумму, которую он предложил, — серьезно произнес он. — Тогда я поработаю с Фелтоном и попытаюсь убедить его выложить большую или, по крайней мере, равную сумму. Вы должны признать, что принять предложение Фелтона гораздо лучше, нежели ждать, пока будет одобрена рекомендация Хаммонда! Вам даже не надо сообщать об этом Хаммонду и навлекать на себя какие-либо неприятности. Вы можете со своей подругой миссис Картье объездить всю Европу, пока ведомство Хаммонда соберется обсудить его рекомендации!

Хоть он и пытался меня соблазнить, я не могла забыть сильные руки Адриана Хаммонда, державшие меня в воде, и ту нежность, с которой он опустил меня на мокрую траву.

— Я подумаю об этом, мистер Коттрелл, — медленно ответила я. — Вероятно, встретившись завтра с Фелтоном, я назову ему сумму. Может быть, тогда он предложит большую, если сможет.

Коттрелл нахмурился:

— Я полагаю, вы должны назвать ее мне, мисс Уолтон! Позвольте мне сначала обсудить цену с Фелтоном с глазу на глаз.

— Может быть, я так и сделаю. Но утром.

— Я на вашем месте сделал бы это сегодня, — настаивал он. — Тогда я смогу спланировать свою тактику, даже если ради этого мне придется провести бессонную ночь. В такие дела лучше не бросаться очертя голову!

— Завтра, мистер Коттрелл, — резко сказала я.

— С Фелтоном не так-то легко договориться, мисс Уолтон! Фелтон…

Я встала:

— Спокойной ночи, мистер Коттрелл! Не распорядитесь ли, чтобы кто-нибудь попросил мистера Хаммонда подняться ко мне? Я бы хотела поговорить с ним прежде, чем лечь спать.

— Вы не будете говорить…

— Это не имеет никакого отношения к предложению Фелтона!

— Понятно. — Он дерзко оглядел меня.

— Ничего вы не понимаете, мистер Коттрелл, — рассердилась я. — Это не имеет никакого отношения к тому, что вы называете «эмоциями»!

— Я сам передам ему, что вы его зовете, — он мельком глянул на меня. — Если, конечно, он еще не спит. Спокойной ночи, мисс Уолтон, Приятных снов.

Я закрыла за ним дверь и вернулась к камину.

Все в порядке! После того, как скажу Адриану Хаммонду, что я о нем думаю, я буду спать хорошо! Посмотрев на камин, я заметила почти нетронутый кофе Коттрелла. Он так много говорил, что даже забыл о нем. Из-за него я тоже не допила свой. Я сделала глоток, но кофе уже остыл. Я поднесла обе чашки к раковине и вымыла их. Потом подошла к креслу Коттрелла, свернулась в нем, ожидая Адриана, и зевнула.

Вдруг я вспомнила о фонаре, лежавшем за дверью, где, по-видимому, его уронил Адриан. Теперь, по зрелом размышлении, мне это показалось странным. Действительно ли у него возникли проблемы с той дверью, как было здесь? Могла ли она закрыться, когда он проходил в нее?

Моя голова начала клониться, и я чуть не уснула. Однако, вспомнив об Адриане, я выпрямилась, чтобы не заснуть. Что бы ни случилось, это сейчас не имело никакого отношения тому, что я чувствовала к Адриану Хаммонду. Тому, как он со мной обошелся, не может быть прощения. Нет… прощения… что бы там ни было…

Тут я заснула и увидела сон. Чьи-то голоса говорили обо мне. Мужской и женский. Незнаемые, но я не уверена, что не слышала их раньше.

Я соскользнула в кресле вниз и в сторону. Моя голова, лежащая на руке, опирающейся на крепкий деревянный подлокотник, казалась набитой ватой, и я сквозь дымку чувствовала тупую боль. Рот у меня был словно обожжен. Потом я вроде бы очнулась, но не полностью и не чувствовала времени, но эти неприятные голоса продолжали обсуждать меня.

— Она очень неудобно лежит, — протестовал мужской голос. — Дискомфорт может ее разбудить.

— Сомневаюсь, — ответила женщина. — Она должна проспать до завтрашнего утра примерно часов до десяти. А потом какое это имеет значение?

— Почему бы нам не положить ее в постель? Чтобы ей было удобно? Тогда не будет риска, что она отсюда уйдет.

— А если она проснется, то начнет гадать, как она оказалась в постели? Ведь заснула-то она в кресле, а она не дура! Далеко не дура!

— Полагаю, ты права, — проворчал мужчина. — Оставь ее на месте. Тогда завтра ей не о чем будет беспокоиться. Не о чем. Ты же знаешь, как я отношусь к насилию.

— Если бы ты лучше сделал свое дело, ни в каком насилии не было бы необходимости!

— Ну вот, теперь ты меня обвиняешь!

— Рутил! — с отвращением пробормотал голос девушки. — Рутил, подумать только…

Их голоса постепенно исчезли. Я слыша, как где-то в отдалении закрылась дверь.

Я начала медленно и болезненно приходить в себя. Мне удалось ухватиться за запястье руки, на которой лежала моя голова. Я потянула за него, пытаясь оторвать от него свою тяжелую голову, но у меня, похоже, не хватило сил. Впрочем, я как-то высвободила руку. Она скользнула с кресла, безжизненно повисла и начала болеть, когда в ней возобновилось кровообращение.

Это помогло мне вернуться к жизни. Я пошевелила рукой, чтобы унять боль, и осмотрелась. Странно! Кофейные чашки исчезли. Кто-то убрал лампу. В окне в серебристом облаке светила полная луна. В очаге посверкивали угольки, раздуваемые каминной тягой.

Я закрыла глаза, чтобы перестало стучать в голове. Губы пересохли; мне необходимо было что-нибудь выпить. Но еще важнее для меня было лечь в постель. Если бы только мне удалось добраться до нее, то, может быть, комната прекратила бы свое медленное, безумное вращение…

Я буквально выпала из кресла и медленно поползла к постели. Где-то в середине пути я окончательно ослабела и вновь погрузилась в забытье.

Проснулась я в смертельном страхе. Я лежала на полу у кровати, совсем близко к ней, и чувствовала на своем плече тяжесть одеяла. Комнате было очень темно, и кто-то… медленно открывал мою дверь!

Все мое тело онемело от ужаса, когда мне вспомнились эти неясные голоса, которые теперь казались мне зловещими и угрожающими.

Я придвинулась ближе к кровати. Если бы только это было старомодное высокое ложе, я бы залезла под него! Но это была дешевая современная кровать без ножек, которая стояла прямо на полу. Самое большее, что я смогла сделать, это подтянуть колени к подбородку Я попытаться как можно надежнее спрятаться под свисающим одеялом. Огонь потух, осталось всего несколько мерцающих угольков, и в комнате стояла кромешная тьма.

В комнату украдкой пробиралась прямоугольная тень. Кто это был? Что это было? У меня волосы встали дыбом, и все тело била дрожь. Дверь широко открылась, но никто не вошел. Я подумала о собаке. Но собаки, даже очень хорошо обученные, не умеют открывать двери. Это был или мужчина, или женщина. Это…

Затем мои глаза в ужасе расширились. В мою комнату входила огромная, бесформенная фигура. Это не мог быть человек. Фигура заполнил весь дверной проем, но дотянулась только до ручки и замка. Я снова подумала о добермане, но такой крупной собаки мне еще встречать не приходилось. Она двигалась странно, рывками, шаркающим, протяжным звуком. Войдя в комнату, фигура направилась ко мне.

А звуки, исходящие от нее, ужасали еще больше, нежели ее неловкие движения. Я слышала неистовое, прерывистое дыхание. Она, казалось, что-то бормотала про себя, а однажды даже проскулила.

Животное почувствовало бы мой запах, почувствовало бы и запах моего цепенящего страха, если бы подобралось на полфута до кровати. Я не могла убежать, так силен был мой ужас.

Одеяла дрожали вместе со мной. Я могла протянуть руку, чтобы дотронуться до того, что приближалось ко мне, так близко была зловещая фигура. Когда она поравнялась со мной, головешка среди угольков издала звук, похожий на пистолетный выстрел, выпустила дождь искр и на мгновение вспыхнула пламенем.

И здесь я ясно разглядела бесформенное существо, вставшее на дыбы у моей постели. Я увидела бородатую человеческую голову, широкие плечи, огромное мускулистое тело и толстые, волосатые руки, тянущиеся ко мне. Теперь я узнала его. Это был Реймонд, нелепый инвалид с огромным телом и хилыми ногами. Он тянул ко мне свои огромные ручищи.

Я с бешеным криком вскочила. Он вскрикнул и неуклюже повернулся, увидев меня. Его большие руки быстро схватили меня, но я тут же вывернулась. Он сжал подол моего платья, я почувствовала, как трещит и рвется ткань. Но меня уже было не остановить. Я добежала до двери и захлопнула ее за собой. В коридоре стояла кромешная тьма, но я ничего не соображала. Найдя дверь Анны, я бросилась к ней, застучала по ней изо всех сил обеими руками и во весь голос закричала, не помня себя от страха.

— Анна! — кричала я. — Анна, пусти меня!

— Кто там? — сонным голосом спросила она. — Вивьен? Вивьен, это ты?

— Пустите меня! — кричала я. — Ну, пожалуйста, пустите меня! — У меня по щекам потекли слезы. — Пожалуйста! Пожалуйста! — кричала я.

Но он приближался. Я слышала, как он, добравшись уже до двери моей комнаты, тащит сюда свое огромное тело, зовя меня низким, рокочущим голосом.

Я побежала к лестнице. В нижнем коридоре света не было. Насколько я могла видеть, света не было нигде. Но я слышала откуда-то снизу два мужских голоса. В одном я узнала грубый голос Софии Парето.

— Доминик! Доминик, посмотри, что там с этими дураками!

У меня не было никакого желания встречаться с Домиником. Все, чего мне хотелось, это бежать из Грэнит-Фолли. Я скатилась по лестнице и промчалась по коридору к боковой двери, через которую выходила сегодня утром. Неужели это было только сегодня утром! А мне казалось, прошла целая вечность. Вечность ужаса!

Я добежала до двери, нащупала задвижку и выскользнула наружу. В небе плыли темные облака. Водянистая луна, казалось, смеялась надо мной, придавая очертаниям деревьев и кустов некоторую призрачность. Я почувствовала, как в доме у меня за спиной зажигаются огни.

Сначала я колебалась, вспомнив об Адриане. Может быть, у нас и возникли разногласия, но он защитит меня, я знала. Здравый смысл подсказывал мне бежать назад и найти его, а не стоять здесь одной в темноте. Но, вспомнив об этом ужасном протяжном звуке, прерывистом дыхании, преследовавшем меня в коридоре, я становилась. Если я побегу от дома, я буду отрезана от помощи Адриана. Тогда я побежала вдоль фасада дома и увидела свою машину, стоящую на дорожке. Но у меня не было ключей! Они были в доме, в кармане моего плаща. Я остановилась и постаралась сосредоточиться. Я оглянулась на дом и в открытой двери увидела неподвижную, неуклюжую фигуру, которая могла принадлежать только Реймонду. Но почему-то, несмотря на страх и ужас, я знала, что сюда он за мной не пойдет.

Я огляделась, ища какого-нибудь спасительного укрытия, и не нашла его. Впереди виднелся мавзолей, освещенный лунным светом, а за ним над бурлящим морем блестела луна и…

Я застыла. От берега бухты отходило судно, судно без огней и со свернутыми парусами. Мне на память пришли истории о призрачном паруснике, время от времени заходящем в бухту. Истории о судне, проходящем там, где даже рыболовецкие катера с дизельными моторами боялись проходить во время приливов… Но на этот раз не было никакого парусника, на котором мог бы плавать капитан Грэнит. Это было современное судно, меньше по размеру, аккуратнее. Я достаточно разбиралась в судах, чтобы понять это. Скорее его можно было назвать яхтой, грациозным белым кечем с двумя высокими мачтами.

Любопытство побороло страх: я осмелилась приблизиться к мавзолею капитана Грэнита и остановилась. В граните зияла дыра.

Однако внутри мерцал тусклый свет. Думаю, инвалид напугал меня меньше, чем этот свет. Меня обуял мистический, сверхъестественный страх. Такого страха я никогда раньше не испытывала.

Мне следовало бы с криком бежать обратно в дом, потому что даже такие люди, как Парето, безусловно, защитили бы меня от Реймонда. И там был бы Адриан! Адриан, единственный человек во всем этом ужасном месте, которому я могла доверять!

Но страх крепко держал меня. Да и вздорное, глупое любопытство заставляло меня со странной стремительностью шаг за шагом приближаться к этой зияющей дыре, вместо того чтобы бежать от нее. Я чувствовала свое прерывистое дыхание, свои дрожащие ноги. Но как кролик, загипнотизированный змеей, безвольно сам движется к ней, так и я двигалась на бледный мерцающий свет в черной могиле моего предка, властно манящий меня.

Я дошла до двери, через которую проникал запах разложения и плесени, и заглянула в нее. Мои пальцы схватили холодную цепь, и я почувствовала у себя под рукой висячий замок. Но это был не старый, огромный, ржавый замок, а современный и более надежный.

Мои глаза снова повернулись в сторону света. Он, казалось, падал из какой-то ниши за углом. Большая часть света попадала на пол и противоположную стену с пустыми, похожими на пещеры, нишами. Когда-то, с ужасом предположила я, капитан Грэнит планировал устроить в этих нишах места последнего успокоения для своих потомков.

Я содрогнулась. Эти ниши годами оставались пустыми, и надеюсь, останутся пустыми навсегда. Но потом я увидела на полу маленькую коробочку и, нахмурившись, осмотрела ее. «Орехи кешью. Производство Калифорнии».

Что происходит? Коробочка казалась нетронутой. Она лежала на полу, как жуткий подарок. Орехи кешью?

Я снова оглянулась на дом. Силуэта, который, как я подозревала, был силуэтом инвалида, в дверях больше не было. Но в доме горело очень много огней, и я отдаленно слышала с лестницы хрипловатый голос. Похоже, Доминик Парето звал меня:

— Мисс Уолтон! Мисс Уолтон, где вы?

Сквозь дыру я пробралась в мавзолей, осторожно приблизилась к картонке и наклонилась, чтобы поднять ее и оценить вес. Похоже, она была полна…

Я снова медленно выпрямилась и поискали источник света. Это была керосиновая лампа, такая же, как в комнате Вивьен. Но тут я раскрыла рот от удивления и ужаса. У меня за спиной в нише виднелись остатки старинного гроба, сгнившего до такой степени, что обнажился скелет лежащего в нем человека. Фрагменты разложившегося дерева и одежды, медная пряжка ремня и желтые кости казались сложно переплетенными друг с другом. Но череп оставался нетронутым, гордо повернутым вверх, к лампе. Он глядел на меня из гробницы пустыми глазницами.

От этого нового ужаса я вскрикнула и кинулась обратно. Но в двери что-то зашевелилось, и я увидела человека. Рядом с ним стояла собака. Доберман с красными сверкающими глазами.

Охваченная страхом, я инстинктивно бросилась к человеку, как к меньшему из зол, но тотчас же услышала резкую команду:

— Держать, Демон! Следовать по пятам! Пес прыгнул. Я закричала, он с яростью навалился на меня всей своей массой. Я подалась назад и упала. Красные глаза сверкнули, и, несмотря на мое неистовое сопротивление, у моего горла очень быстро оказались крепкие белые зубы. В этот момент я, к своему счастью, потеряла сознание…

Глава 7

Я медленно открыла глаза и огляделась. Я лежала на боку, на жестком каменном полу. От ударившего в нос мерзкого запаха плесени и разложения мне стало нехорошо. Где-то неподалеку я услышала какое-то рычание. Это был тихий, зловещий звук, и я крепко зажмурилась, страстно надеясь, что скоро проснусь и обнаружу, что это был всего лишь кошмарный сон. Но когда я действительно открыла глаза, ничего не изменилось. Рычащий пес, мерцающая лампа и оскалившийся череп были на своих местах, а я по-прежнему находилась в мавзолее капитана Грэнита! Более того, дверь была закрыта.

Я слегка пошевелилась, пытаясь лечь поудобнее, но ужасное животное рыкнуло и сделало шаг по направлению ко мне. Я тотчас же застыла, опасаясь даже дышать.

Не знаю, как долго я пролежала так, призывая на помощь все свое мужество и самообладание, но мне казалось, что прошли часы. Псу не могли приказать убить меня. В конце концов, это была собака Фелтона. Следовательно, если пес поймет, что я не пытаюсь бежать, он не нападет на меня, а будет лишь пугать своим рыком.

Я с любопытством начала экспериментировать. Что-то заподозрив и встревожившись, пес зарычал, но, видимо, я оказалась права, потому что он не кинулся на меня. Я медленно, поднимаясь дюйм за дюймом, села. Пес все время продолжал рычать, злобно скалить зубы, но держался на расстоянии. Это позволило мне постепенно отползти к стене. Прислонившись к ней, я почувствовала себя увереннее. Осмотревшись, я начала продумывать план побега, какой бы невероятной ни казалась эта возможность, Коробочка исчезла. Я посмотрела на дверь: цепь была закрыта изнутри новым маленьким висячим замком. Старый, ржавый замок, вероятно, висел снаружи, и для всех непосвященных мавзолей был заперт. Поразмыслив об этом, я решила, что это может означать только одно: тот, кто пользуется этим мавзолеем, проникает в него изнутри. Тогда в нем где-то должен быть второй выход!

Я осторожно огляделась, не забывая о присутствии пса. Противоположная стена состояла из сплошных каменных блоков, как и та, в которой была дверь в мавзолей. Я повернулась налево и рассмотрела стену, возле которой сидел пес.

Два ряда ниш в сплошной каменной стене. Там ничего. Значит, выход находится в стене за моей спиной. Я сидела, прислонившись к углу гробницы, в которой стоял гроб капитана Грэнита. Здесь в стене было две ниши: в одной из них стояли гроб и лампа и другая, совсем пустая. Но в ней не было никаких восьмиугольных украшений, на которые я так надеялась!

Оставалась только ниша с гробом капитана Грэнита. Меня охватила дрожь. Если я встану, пес может напасть, а я уже знаю, насколько это ужасно. Без оружия я с ним не справлюсь…

Когда я начала подниматься, он снова зарычал, но я была настойчива. Двигаясь почти незаметно, я встала на колени. Правой рукой оперлась на край гробницы капитана Грэнита, стараясь ни до чего не дотрагиваться. Постепенно, не спуская глаз с пса, мне удалось встать на ноги. Пес, злобно рыча, сделал шаг вперед. Я тотчас же замерла, и он успокоился, хотя продолжал порыкивать.

Если бы только у меня было оружие…

Теперь я стояла прямо и, не отводя глаз от пса, правой рукой ощупывала за спиной степу. Вдруг я наткнулась на какой-то восьмиугольный деревянный выступ, торчащий в камне. Я нашла ручку! Вспотев от возбуждения и страха, я потянула за нее.

Но ничего не произошло.

От разочарования я чуть не лишилась сил, но вовремя вспомнила, что на панелях в доме шла целая линия ручек. Протянув руку дальше, я нашла еще одну, затем еще одну. Пальцы коснулись чего-то мягкого и влажного, крошащегося и прилипшего к моим пальцам. Я вздохнула, а пес приготовился к прыжку. Их семь! Надо попробовать каждую! Если бы только у меня было оружие против собаки!

Вдруг я подумала о лампе, и тут же одна из резных ручек начала двигаться. Я потянула за нее и начала медленно поворачивать. Раздался скрежет, и пес навострил уши. Он протяжно завыл, неотрывно глядя красными глазами за нишу. Там был лаз! Вероятно, он подумал, что возвращается хозяин!

Мои руки схватили лампу.

«Вот! — подумала я. — Вот оно!»

— Я бы на вашем месте не делал этого, мисс Уолтон, — произнес мужской голос почти рядом со мной. — Лампа не остановит Демона. А теперь у него есть помощь. Поставьте лампу и посмотрите сюда!

Я машинально вскинула голову. Это был человек, который запер меня в мавзолее; я узнала его голос. Но тогда я не смогла рассмотреть его. У него были коротко остриженные, тронутые сединой каштановые волосы, удлиненное, невозмутимое лицо и холодные, немигающие, голубые глаза. Худой, крепкий человек в серо-зеленой спортивной куртке и серых широких брюках.

Он был не один. Рядом с ним стояли еще два добермана-пинчера.

— Поставьте лампу на место, мисс Уолтон, спокойно приказал он. — Демон нервничает. Собаки, знаете ли, инстинктивно реагируют на угрозу насилия.

— Я тоже, — мягко ответила я.

Я медленно поставила лампу и отдернула руку от полки. Чтобы у меня не дрожали колени, я прислонилась к стене и как можно спокойнее посмотрела на него.

— Что это значит, мистер Фелтон? Вы совершили большую ошибку, заперев меня в этом… ужасном месте! Полагаю, вы понимаете, что вам придется отвечать за это перед канадской полицией?

— Значит, вызнаете, кто я, — сказал он, растянув губы в улыбке. — Я знал, что кто-нибудь проболтается о доберманах. Но это вы совершили ошибку, и очень грубую. Можно сказать, почти роковую. Что же касается вашего второго замечания, то я не намерен что-либо объяснять полиции — как канадской, так и американской!

Я уставилась на него:

— Роковую?

Он медленно кивнул:

— К сожалению, да. Хотелось бы мне, чтобы был другой выход. Но я не могу придумать ни одного. Я приготовился купить у вас этот замок по благоприятной цене. Но вы сделали это невозможным. Вы и Хаммонд. Плохо, что Вы вообще приехали сюда, но когда вы позволили этому молодому человеку бродить по ходам — это уже было слишком! Он мог бы вчера вечером все разрушить, если бы его не схватили собаки, когда он хотел убежать!

— Собаки? — встревожилась я, сделав шаг к нему. — Они разорвали его?

— Не двигайтесь, маленькая дурочка! — крикнул Фелтон. — Если не хотите, чтобы вас разорвали на куски!

Я застыла, но неуемная, безотчетная ярость окончательно овладела мной.

— Если вы искалечили Адриана Хаммонда, вы за это заплатите! Это вы дурак! Он работает по заданию канадского правительства! Вы не думаете, что, если он вовремя не доложит о своей работе, его начнут искать? Впрочем, как и мои друзья, если они завтра не услышат обо мне!

Фелтон оставался неподвижным.

— Мне все известно об Адриане Хаммонде и ведомстве, на которое он работает, — пренебрежительно произнес он. — И мне также известны некоторые ваши странные привычки, мисс Уолтон. Вас обоих задержат на некоторое время. Вот это я и должен купить! Теперь, когда вы помешали мне более цивилизованно приобрести вашу собственность, я должен купить время! Если точнее, мне нужно около четырнадцати дней. Поскольку я был готов заплатить вам за Грэнит-Фолли около ста тысяч долларов, вы понимаете, что здесь замешаны большие деньги. Моя прибыль должна составить сумму по меньшей мере в шесть раз большую, а для меня это означает, что ваше с Хаммондом исчезновение довольно небольшая цена за это!

— У меня есть друзья, — быстро сказала я. — Очень много друзей! Одна из моих подруг рассчитывает увидеться со мной завтра. Мой адвокат ждет моих указаний относительно продажи Грэнит-Фолли. Он сразу же начнет наводить справки, если я исчезну!

Фелтон покачал головой:

— Это не очень убедительно. Поскольку вы девушка импульсивная, склонная срываться с места, повинуясь внезапным порывам, ваши друзья не удивятся, если вы не явитесь на встречу, если, конечно, такая встреча назначена, в чем я сомневаюсь. Что же касается Деверсона, то он настолько привык к вашим капризам, что ваше отсутствие примет за очередной вояж в Европу! Ваши друзья, мисс Уолтон, начнут беспокоиться о вас месяца через три, не раньше! У Хаммонда же вообще нет семьи. Его работодатель — государственное учреждение, контролируемое ведомством, которое собирается только раз в месяц и все решает с помощью рекомендаций, решений и резолюций. Ни ведомство Хаммонда, ни ваши заботливые друзья его не волнуют! К тому времени, когда они начнут о вас беспокоиться, я рассчитываю быть далеко отсюда, в стране, у которой нет с Канадой договора о выдаче преступников!

— Что вы сделали с Адрианом? — приглушенным голосом спросила я.

Он улыбнулся:

— Только не говорите, что вы влюблены в этого молодого человека, мисс Уолтон! Если так, мне жаль, очень жаль. Но вы попусту тратите время. Нет, не двигайтесь! Демону при казано охранять вас! Он это и будет делать, пока не получит другой команды!

— Куда… вы меня поведете? — запинаясь, спросила я.

— Увидите, — ответил он, оглядевшись, и повернулся к собаке: — Отпустить, Демон!

До сих пор пес тревожно следил за мной, припав к земле. Теперь он немного выпрямился.

— Как видите, мои собаки отлично выдрессированы, — с гордостью произнес он. — Встать, Демон! А теперь вы пойдете впереди нас, мисс Уолтон, пролезете в лаз и двинетесь по ходу. Я буду светить вам фонарем, так что в темноте вы не останетесь. Но прежде чем вы начнете двигаться, я дам всем трем собакам другую команду и хочу, чтобы вы ее слышали. И поняли, что она значит. Эти собаки выдрессированы так, что слушаются только моего голоса. Я собираюсь приказать им охранять и удерживать вас, мисс Уолтон. Это означает, что, если вы попытаетесь убежать, увидев в темноте ответвление хода, они вас поймают и будут держать до моего прихода. Вы, скорее всего, при этой операции довольно сильно пострадаете, хотя они вас не убьют. Эту команду мне пришлось бы дать отдельно! — Он повернулся к собакам и указал на меня: — Охранять и держать, Демон! Охранять и держать, Рекс! Охранять и держать, Цезарь!

Получая команду, каждая собака с рычанием устремляла взор на меня. Я содрогнулась.

— Я обещаю, что не убегу! В этом нет необходимости, — почти взмолилась я.

— Хорошо, — уверенно сказал Фелтон. — Вы очень привлекательная молодая женщина, мисс Уолтон! Будет очень жаль портить такую красоту!

— Не понимаю, почему вы считаете необходимым причинять вред мне… или Адриану, мистер Фелтон? О вашем бизнесе мне известно только то, что вы разводите и дрессируете собак. А что, если я скажу вам, что готова считать все… все это просто ужасной шуткой? Что я хотела отклонить предложение Адриана — мистера Хаммонда — и продать Грэнит-Фолли вам?

— Я открыт для предложений, мисс Уолтон, — спокойно ответил он. — В самом деле, я же вам говорил, что хотел бы найти другой выход. Вмешательство Хаммонда вчера вечером и ваше сегодня утром означает, что мне надо действовать скорее, а значит, с меньшей выгодой и большими для меня проблемами. Однако мне понадобится более надежная гарантия вашего молчания, чем ваше слово. И конечно, есть еще мистер Хаммонд! Но попытайтесь. А теперь идите, пожалуйста! Скорее!

— Если я совершаю с вами сделку, мистер Фелтон, — сказала я, — то ваши гарантии должны распространяться и на мистера Хаммонда, а не только на меня!

— Значит, вы влюблены в Хаммонда! — с некоторым удивлением произнес он. — Я не думал, что избалованная молодая женщина вроде вас способна кого-то любить! Идите! Собаки горят нетерпением!

Я пошла, мои дрожащие колени несли меня к зияющей щели в стене. Повернувшись, я взглянула на капитана Грэнита. Его пожелтевший череп, казалось, искоса был обращен ко мне, и я раскрыла рот от ужаса.

Фелтон взял лампу, и я неуверенно пролезла в щель.

— Я мог бы стать хорошим партнером вашему предку, мисс Уолтон! — проговорил он. Говорят, он был совершенно лишен угрызений совести. Он, полагаю, сколотил немалое состояние?

— Не считаете же вы… меня партнером?

Он усмехнулся:

— Вы мне не нужны, мисс Уолтон! Ни как партнер по бизнесу, ни в каком-либо другом качестве. Стойте!

Собаки пролезли следом за мной. Когда я остановилась, остановились и они. Фелтон не включил фонарь, и мы погрузились в кромешную тьму.

Я покачнулась и упала бы, если бы не схватилась за стену. Тут мои пальцы коснулись дверной ручки. А что, если потянуть и потянуть восьмиугольную ручку? Если бы я смогла оторвать ее, как это у меня получилось с Адрианом, тогда Фелтон окажется закрытым в мавзолее!

Но как только мои пальцы схватили ручку, я вспомнила о собаках. Я не знала, как они отреагируют. Ведь они же останутся здесь, со мной! Пойдут ли они за мной, «охраняя» меня, готовые схватить, когда я побегу? А вдруг они заранее поймут, что я собираюсь сбежать?

У меня не хватило мужества проверить это. Фелтон, безусловно, выжидал. Одна из собак неуверенно зарычала, и тогда загорелся фонарь, осветив ход желтым светом. Я отдернула пальцы от ручки.

Фелтон засмеялся. Он стоял довольно близко ко мне.

— Знаете, мисс Уолтон, мне показалось, вы, смотря на свое обещание, пытались кое-что предпринять.

— Почему вы так подумали? — с напускным удивлением спросила я.

— Назовем это интуицией! Но вы не знали, как поступят собаки, да? — вкрадчиво спросил он.

— Я скорее заключу с вами сделку, чем попытаюсь сделать какую-нибудь глупость! — рассердилась я.

Он был так близок к правде, что это меня пугало.

— Пожалуйста, идите, — резко сказал Фелтон. — Собаки пойдут за вами, а я за ними. Впереди много ступенек. Погодите! Я посвечу вам, как могу. Сказать вам, мисс Уолтон, что бы произошло, если бы вы попытались осуществить ваш маленький план?

— Меня это не… интересует! Я уже сказала вам, что не убегу.

— Полагаю, вы хотели уйти, а не убежать! Надеясь, что собаки пойдут за вами, охраняя вас, готовые задержать, но не нападать на вас, если вы не побежите. Вы ведь именно это вы думали, а, мисс Уолтон?

— Нет, — солгала я.

— Тогда вы, знаете ли, ошибались, — спокойно продолжил он. — Они не позволили бы вам идти, если бы за ними не пошел я! Они бы сбили вас с ног и так бы и держали. Если я дал им приказ, их ничего не отвлечет. А теперь следите за лестницей, здесь мы будем спускаться! Вы видите?

— Да.

Лестница была очень крутой, и я поняла, что мы, наверное, спускаемся по утесу за пляжем. Стены, потолок, пол — кругом сплошной камень. Ход был влажным и скользким, но довольно чистым, без всякой паутины.

— Вероятно, мне следует рассказать вам историю о доберманах-пиичерах. — Его отвратительный голос бубнил с глотающим слова британским акцентом. — Немцы широко использовали их во время Второй мировой войны как сторожевых собак. Они были… Вы слушаете, мисс Уолтон?

— Нет, — сказала я.

— А по-моему, слушаете… Во всяком случае, этот небольшой лагерь мы нашли в лесу в Германии. Услышав, что мы приближаемся, охрана убежала. Но хозяин собак, как мы называли сержанта, отвечающего за собак, приказал своим собакам охранять и удерживать узников. К сожалению, это был его последний приказ, потому что я его застрелил, когда он пытался бежать. Но он запер узников (как мы обнаружили позже, их было всего четырнадцать человек!) в сарае с четырнадцатью собаками! И дал собакам приказ, подобный тому, который сейчас я дал относительно вас. Только его собакам еще была дана команда убивать! Они и начали убивать, когда узники забеспокоились, услышав нас. Мы выломали дверь. Нам пришлось расстреливать каждую собаку по отдельности, Но они уже успели растерзать двенадцать из четырнадцати узников. В живых осталось только двое! Нам стало особенно досадно, потому что это были очень важные политические заключенные, которых мы хотели спасти.

— Я… я не слушаю! — повторила я.

— Меня потрясло, — удовлетворенно продолжил он, — что даже тогда, когда мы стреляли в них, доберманы почти не смотрели на нас. Они смотрели только на узников, которых им было приказано охранять. И, разумеется, когда мы ворвались в сарай, они нападали не на нас, а на узников. Странно, не правда ли? Это был мое первое знакомство с доберманами-пинчерами!

— Они упрямы.

— Лучше сказать — преданны своему делу. Итак, вас интересует, что могло бы случиться с вами? Я невольно спрашиваю себя, что бы сделали с вами Демон, Рекс и Цезарь, если бы вам удалось запереть меня в могиле капитана Грэнита.

— Кто сказал, что я вообще помышляла об этом? Только вы!

— Все равно, это интересно, мисс Уолтон! Думаю, поняв, что я не пошел с ними, они бы держали вас много дней! Пока в темноте вы бы не запаниковали и у вас не началась бы истерика. Я даже думаю, они бы держали вас, не убивая, так долго, как только смогли бы терпеть голод! А потом ваше сопротивление привело бы их в бешенство, и они бы дорвались до крови!

— Вам обязательно все это говорить? — огрызнулась я. — По-моему, вы сошли с ума!

— О, все мы немного сошли с ума! — воскликнул он. — Но уверяю вас, мисс Уолтон, я здоровее многих! Но все равно простите! Меня интересовала, видите ли, техническая сторона дела, и я совершенно упустил из виду ваши переживания. Ужас, почти истерика! У вас, наверное, такие детали вызывают отрицательные эмоции, поэтому не буду продолжать. Теперь осторожнее! Лестница здесь крутая и поворачивает налево, к морю.

Я не представляла себе лестницы круче этой! Однажды я упала, и Фелтон, молча и бесстрастно следя, как я поднимаюсь, светил мне фонарем. Он, бесспорно, был садистом, и ему доставило бы немалое удовольствие прихлопнуть меня!

Наконец мы спустились. Ход плавно повернул налево, лестница кончилась, и мы пошли по ровному полу. Фонарь освещал дорогу вперед.

— Ваш предок, капитан Грэнит, был очень хорошим строителем! — Фелтон оказался словоохотливым. — Эти замечательные ходы выявлены в скале, но отлично вентилируются. Для вентиляции он проложил наверх трубы, и воздух проникал сюда и циркулировал по всей системе ходов, когда в доме топились камины, а это было почти всегда. Такое же умение он проявил при строительстве камер для рабов. Он не желал, чтобы внешний мир знал, что у него есть рабы, поэтому их камеры он и расположил ближе к морю, чтобы от них можно было быстро избавиться в случае опасности. Вы представляете себе, где сейчас находитесь? Я решила, что мы подходим к пещере, в которой я видела добермана, и содрогнулась.

— Откуда мне знать?

— Вы нашли каменный причал, вы сказали Коттреллу, что видели собаку. Значит, вы наверняка видели пещеру, хотя Коттрелл клянется, что не видели! Но он — идиот! Свои ошибки он старается скрыть от меня. Вы ведь шли за ним по пляжу, не так ли?

— Я просто гуляла! Что-то заметила на скале. Мне показалось, что это собака. Тогда и повернула назад!

— Эту же историю вы рассказали Коттреллу! Вы не догадываетесь, чем мы здесь занимаемся? Ничего не подозреваете?

— Нет!

— И, разумеется, вы случайно заметили, что дверь мавзолея открыта, и робко заглянули туда из чистого любопытства? — с усмешки спросил он.

— Я там ничего не нашла! Я просто убегала! Увидела открытую дверь, заглянула внутрь и увидела свет! Вот и все!

— Убегали? От кого?

— От одного из постояльцев! Ночью он пробрался ко мне в комнату…

— Реймонд? — Фелтон засмеялся. — И он тоже? Придется мне что-то сделать с этим развратником!

— Да, его надо приструнить! — огрызнулась я.

— Вы рассматривали коробку? — спросил он.

— Коробку? Ах, из-под орехов кешью! Если бы вы увидели, что мавзолей вашего предка открыт и в нем горит свет, а на полу валяется коробка из-под орехов кешью, разве вы не полюбопытствовали бы, что происходит? Откуда там оказались орехи?

— Я очень люблю орехи кешью, мисс Уолтон! Особенно этот сорт! — весело ответил Фелтон.

— А их несколько сортов? Лично я их не люблю!

— Знаете, — задумчиво произнес он, — я почти верю, что все так и было. А это слишком плохо, вы не находите?

— Послушайте! — почти взмолилась я. — Мне нет никакого дела до ваших занятий, пока это не касается меня! У меня есть деньги, и я с удовольствием их трачу! Приезжать сюда было ошибкой! Теперь я это понимаю! Вы правы относительно капитана Грэнита, он умелый человек, он сколотил огромное состояние. Я готова подарить вам Грэнит-Фолли! Клянусь, что не буду на вас жаловаться из-за собак и за то, что вы насильно привели меня сюда! Я подпишу любые бумаги, чтобы заверить вас, что буду молчать! Но за это вы освободите меня и Адриана Хаммонда и дадите нам вернуться в Шаранту!

Фелтон долго изучал меня.

— Вернуться в Шаранту? Поверьте, вам на этих условиях я бы поверил! Но Хаммонд?

— Я заставлю его молчать! Дайте мне поговорить с ним! Пожалуйста! Я обещаю!

— В Шаранту? — задумчиво повторил он. — Я подумаю над вашим предложением, мисс Уолтон!

— Можете располагать Грэнит-Фолли! Я больше видеть его не хочу! Вы можете разводить и дрессировать своих собак или делать все, что угодно! Только выпустите нас отсюда!

— Вы меня соблазняете? — улыбнулся он. — Вы предлагаете выкуп, я правильно вас понял? Вроде выкупа за похищение! Похищение! Я всегда относился к этому с отвращением. Однако это выгодно, правда? Так, наверное, поступал и капитан Грэнит?

Он наклонился ко мне, по-прежнему улыбаясь, и выключил фонарь.

Теперь его лицо освещала керосиновая лампа, стоящая неподалеку на упаковочном ящике Брови, выгнутые в виде перевернутой буквы «V», придавали ему почти сатанинский вид.

— Почему нет?

— Вам, конечно, известно, что современные похитители предпочитают не оставлять в живых похищенных, чтобы их потом не опознали. И что люди, которые платят выкуп, обычно получают взамен оболочку, безжизненное тело?

— Но я же обещала! — вскричала я.

— Они, безусловно, все обещают, — сказал он. — Но потом оказывается, что обещание, данное под давлением, очень легко нарушается.

— Послушайте, я вам клянусь!

— Довольно, мисс Уолтон, — мягко сказал он. — Как я уже вам говорил, вы с вашим другом Хаммондом вынудили меня изменить свои планы, и мне это очень дорого стоило. У меня нет ни малейшего желания менять их еще раз. Грэнит-Фолли больше не входит в эти планы даже в качестве доступной покупки. Все, что мне от вас нужно, это молчание.

— Я же обещала! И я возмещу вам убытки, если…

— Идите вперед, мисс Уолтон, — холодно произнес он. — Остановитесь у света. Думаю, вы понимаете, что с вами произойдет, если вы этого не сделаете?

— Что?

Он ничего не ответил. Собаки зарычали, и я неуверенно направилась к свету. Передо мной тянулся ряд маленьких камер, выдолбленных в плотной скале. Темный коридор перед ними не имел окон и был не шире ржавых железных дверей. Но решетки, хоть и ржавые, были очень прочными. Дверь каждой камеры закрывалась на цепь с висячим замком, подобным тому, что я заметила на мавзолее.

Фелтон открыл одну из них и знаком велел не войти туда.

— Нет, пожалуйста!

— Входите.

— Нет! Только не одна, в темноте! Я…

Собаки угрожающе зарычали, когда он схватил меня за руки. Он оказался сильнее и проворнее, чем я ожидала, иначе я бы с ним поборолась. Но меня бросили внутрь слишком быстро, чтобы я могла сопротивляться. Дверь захлопнулась, и я прислонился к ней плечом, закрепляя цепь и закрывая висячий замок. Я застучала по перекладинам решетки сжатыми кулаками, истерически крича, пока он не отошел за пределы моей досягаемости, тяжело и гневно дыша.

— Это было глупо, — сказал он. — Значит, не любите темноты, да? Жаль, мисс Уолтон!

Он повернулся и задул лампу. Я вскрикнула от ужаса, оказавшись в полной темноте. Схватившись за решетку, я закричала, зовя его, упрашивая, умоляя оставить мне свет. Но он говорил только с собаками, резким, командным голосом:

— Отпустить, Демон! Отпустить, Рекс! Отпустить, Цезарь! За мной!

Собаки заскулили, луч фонаря осветил ему путь, а я смотрела на длинные тени, исчезающие в проходе. Я схватилась за решетку, испытывая тошноту от страха, боясь шевельнуться. У меня закружилась голова, и мне казалось, что темнота движется на меня, сгущаясь и начиная медленно вращаться.

— Адриан! — слабо закричала я. — Адриан, помоги мне! О, Адриан!

Глава 8

Я стояла в темноте, по-прежнему цепляясь потными ладонями за решетку моей крошечной камеры. Я не могла точно сказать, как долго я так простояла, но постепенно глаза мои привыкли и темнота, похоже, немного рассеялась.

Вдруг неподалеку от себя я уловила какой-то звук. Он был очень слабым, почти незаметным, и сначала я подумала, что мне послышалось.

Я очень медленно повернулась, звук стал более ясным. Он был непрерывным и, казалось, шел из угла камеры, прямо сзади…

Я напряглась от ужаса. В камере вместе со мной было что-то или кто-то живой. Кто-то, вероятно пригнувшись к полу в углу камеры, ждал, чтобы сзади напасть на меня!

Со страхом пришло отчаяние, и я внезапно подумала о своих туфлях на металлических шпильках. Я наклонилась и сняла их.

Фелтон забрал собак с собой, но, может быть, здесь есть еще одна? Если это не собака, то кто же? Я прижалась к каменной стене и, стиснув туфли, прислушалась. Это было дыхание, и оно становилось все более громким и протяжным… Дрожащей рукой я подняла туфлю и изо всех сил швырнула ее в противоположный угол. Раздался приглушенный стук, словно туфля попала во что-то мягкое, и тихий стон.

Я стояла дрожа и ждала, пока успокоится бешеный стук сердца. Во что я попала? Снова послышалось жутковатое дыхание. И тут меня осенило: ведь это дышит человек! В углу кто-то лежал, возможно, без сознания или покалеченный… Вдруг до меня дошло: это мог быть только один человек!

— Адриан! — тревожно позвала я. — Адриан!

В темноте я двинулась вперед, споткнулась о чьи-то ноги и чуть не упала, ударившись плечом о каменную стену. Я склонилась и пальцами нащупала лицо. Это был Адриан! Теперь все встало на свои места. Я поняла, что имел и виду Фелтон и почему фонарь остался у лаза потайного хода! Я поняла, почему Адриан не пришел мне на помощь, когда на меня хотел напасть Реймонд!

Все это время он лежал тут, где его бросили без сознания! Перед его рубашки затвердел от запекшейся крови. Я нащупала рану и длинный рубец от удара по голове. Я прижала его к себе и ощутила холод его тела. А это неровное дыхание напугало меня почти до безумия. Продолжая ощупывать его, я нашла и другую, еще кровоточащую рану.

Мне было неясно, насколько тяжело он ранен, но было очевидно, что он слабеет от потери крови. Я должна это остановить! Сняв с себя комбинацию, я разорвала ее на полосы. Одной я перевязала его рану, а вторую смотала в жгут и затянула им руку с кровоточащей раной.

Осторожно и медленно я подвинула его, стараясь устроить удобнее, и положила его голову себе на колени. Об каменный пол что-то стукнуло, и я вспомнила о его карманах. Я ощупала его одежду. Пиджак и галстук пропали, а на рубашке с оторванным рукавом, похоже, не осталось ни одной пуговицы. Я нащупала карманы брюк. Один из них был вывернут, но в другом я нашла предмет, который стукнул об пол. Его зажигалку!

Никогда я не радовалась больше, чем в ту минуту, когда увидела ее слабый свет! Лицо Адриана было желтовато-белым, а губы почти бесцветными. В свете зажигалки я обнаружила еще одну рану на руке, массу разорванной плоти, похожую на…

Я вздрогнула. Клочками комбинации я вытерла кровь с его лица и руки и, смотав еще один жгут, наложила давящую повязку. Потом обняла его и погасила зажигалку. Сидя в темноте, я слушала его неровное дыхание.

Сначала мне казалось, что Адриан слабеет и становится все холоднее, но вскоре все изменилось. Дыхание стало ровнее, и он потеплел. Потом он что-то забормотал и начал вырываться из моих рук.

— Адриан, спокойно! Это Гейл!

Пока он бушевал, я уронила зажигалку и не могла найти ее. Наконец он притих.

— Гейл? — слабо шепнул он. — Гейл?

— Да, Гейл, — задыхаясь, ответила я. — Адриан, успокойся! Я хочу помочь тебе!

Он поднял руку, дотронулся до моей груди и потянулся к волосам.

— Гейл?

— Да, — повторила я, — Гейл!

— Где мы?

— В камере одного их ходов. В камере для рабов. Он нас здесь запер.

Адриан с трудом подтянулся и нашел стену. С моей помощью он прислонился к ней и сел рядом со мной.

— Фелтон и тебя сюда посадил? — прошептал он.

— И натравил собак…

И вдруг я расплакалась. Адриан обнял меня и прижал к себе. Теперь он меня утешал.

— Проклятые собаки! И Фелтон тоже! А тебя-то за что?

— Не знаю, — рыдала я, крепче прижимаясь к нему.

Через некоторое время я успокоилась и рассказала о Реймонде и дальнейших своих приключениях. Присутствие рядом Адриана успокаивало меня.

— Ты думаешь, в кофе подмешали наркотик? — тихо спросил он, дослушав до конца мою эпопею.

— Должно быть. И если бы я не оставила больше половины, этот проклятый Реймонд…

Он нежно похлопал меня по плечу. Я заметила, что руки его стали сильнее.

— Его тебе дала Анна?

— Анна его принесла. — Я нахмурилась, стараясь восстановить события. — Но я не думаю, что Анна знала! Помню, она заикалась о том, что Вивьен хорошо варит кофе! A потом, когда я вырвалась от Реймонда и постучала в дверь их комнаты, там спала Анна, а не Вивьен. Она спросила, не Вивьен ли это. Только тут подтащился он, и мне пришлось бежать!

— Тихо! — нежно произнес он. — Постарайся забыть об этом! Сейчас нам важно выбраться отсюда, а потом и из Грэнит-Фолли!

— Мы не сможем, Адриан! Здесь такие крепкие стены! А потом… собаки!

— У всех собак свои недостатки! — спокойно ответил он. — Как бы хорошо их ни дрессировали. Может быть, Фелтон не знает об этом, но я знаю!

— Только не собаки! — в ужасе воскликнула я, схватив его за руку. Адриан поморщился. — Это сделала собака, да? Как же они тебя поймали и бросили сюда? Только не говори, что собаки тут ни при чем!

— Очень даже при чем! Будь они прокляты! Но это сделала не собака! — Он поднял руку и коснулся вспухшего рубца на голове.

— Фелтон?

— А как он выглядит?

— Средних лет, худой, каштановые волосы с проседью. Стрижен под ежик. Лицо загорелое с глубокими морщинами.

— Тогда это не Фелтон. Кто-то другой. Крупнее, моложе. Хотя собак на меня спустил, наверное, Фелтон. А другой ударил меня, пока я отбивался от собак. До тех пор дела у меня шли неплохо.

Я вздрогнула и прижалась к нему крепче:

— Почему, Адриан? Что заставило Фелтона и его подручного превратиться в таких дьяволов?

— Не могу сказать точно, но если нам удастся выбраться отсюда, я знаю кое-кого, кто сумеет быстро выяснить это!

— Полиция?

— Разумеется, полиция. Но человек, которого я имею в виду, служит в таможне! Я бы смог достаточно легко выбраться из того хода, потому что нашел комнату, у которой ты обнаружила фонарь. Но, открывая лаз, я услышал голоса и увидел, что там, откуда я только что пришел, горит свет. Помнишь, я рассказывал, что в стене, возле комнаты Анны, есть лестница? Вот там и были свет и голоса. Я оставил фонарь около лаза и вернулся посмотреть, что происходит. Как я и думал, ход идет вниз к старым камерам рабов под домом. Но камеры расположены в два ряда, и второй ряд находится в стене, и входы в них тоже в стене. Вот так.

— Фелтон говорил, капитан Грэнит держал в этих камерах рабов, о которых не хотел, чтобы знали посторонние.

— Возможно. Мне просто не повезло, что увидел эти камеры. В них горел свет, и работали четыре или пять человек. Из твоего описания я могу сказать, что командовал ими именно Фелтон. Других я никогда раньше не видел.

— Может быть, они пришли с яхты, которую я сегодня видела в бухте?

— Может быть.

— Ты говоришь, работали?

— Упаковывали жестяные коробки в картонные, Гейл, — сказал он. — Картонные, вроде той, что ты видела в мавзолее. Одну коробку они открыли на столе, словно осматривая ее, или проверяя. Они открыли дно и вытащили оттуда вовсе не орехи кешью! Это был какой-то белый порошок или кристаллы, упакованные в крошечные пластиковые мешочки, спрятанные в двойном дне коробки. — Он обнял меня крепче. — Я бы сейчас отдал правую руку за то, чтобы не заглядывать в эту камеру, Гейл! Потому что именно то, что я там увидел, возбуждает людей, как шершней, затрагивая и тебя. Фелтон сказал тебе, что получает прибыль, в шесть раз превышающую стоимость Грэнит-Фолли? Это более полумиллиона долларов! Боюсь, что это еще не все. Яхта, которую ты видела. Картонные коробки. Большие деньги. То, что с нами произошло…

— Ты имеешь в виду, они занимаются контрабандой? Как капитан Грэнит? — спросила я, не веря своим ушам.

— Хуже, Гейл, наркотиками! — тихо произнес он.

Неудивительно, что Фелтон готов на все, лишь бы не позволить нам остановить осуществление его планов!

— Примерно тогда меня учуяли собаки, — продолжал Адриан. — Я услышал, как кто-то на них прикрикнул. Затем я увидел, что они выходят, и быстро пошел назад. Я успел дойти до лаза прежде, чем меня поймали собаки. Их было три, — он коснулся своей перевязанной руки. — Одна из них разорвала мне руку. Полагаю, я немного взбесился! Я пытался нащупать рукой твой фонарь. Он, знаешь ли, может быть неплохим оружием. Но тут подоспели головорезы, завязалась драка, и один из них треснул меня по голове. Я не очень хорошо помню, что было потом, если не считать того, что кто-то бил меня по лицу, а кто-то другой задавал множество вопросов, на которые я не мог ответить и которых я уже не помню. Вот так все и было. Я помню многочисленные ступеньки, ведущие вниз. Они бросили меня здесь и ушли. По-моему, кто-то меня столкнул. Вероятно, крупный парень с лодки.

— Парето был с ними? Они все в этом замешаны?

— Не знаю, — задумчиво произнес он. — Да и честно говоря, Гейл, мне было тогда слишком плохо, чтобы я мог о чем-то думать. Коттрелл точно, должно быть, Вивьен, если она подсыпала в кофе наркотик… — он осекся. Кто-то идет!

Со стороны моря к нам приближался кто-то с фонарем. Фелтон со своими собаками, предположила я.

— Прости, что я вовлек тебя в это, Гейл, — тихо сказал Адриан.

— Я сама решила приехать сюда, — прошептала я в ответ. — Во всяком случае, со мной произошло то же самое, когда я по глупости залезла в мавзолей капитана Грэнита. — Тут я кое-что вспомнила, приложила губы к его уху и прошептала: — Ради бога, Адриан, делай вид, что ты ни о чем не догадался! Ты помнишь только то, что они сделали с нами. Я упорно настаивала на том, что ни о чем не догадываюсь, и Фелтон, кажется, мне поверил!

Он кивнул.

— Я сделаю все, чтобы вызволить тебя из этой передряги, — пообещал он, но в его голове звучала нотка безнадежности.

Одна из собак бежала к нам. Сначала я увидела силуэт человека, а потом и саму собаку, крупнее и темнее остальных.

— Охранять, Нерон! — приказал сзади мужской голос.

Пес заскулил и послушно остановился, а человек положил свою ношу и посветил фонарем на упаковочный ящик. Я глубоко вздохнула с облегчением. По крайней мере, кем бы он ни был, он принес нам свет! Я не видела человека, только его тень. Спичка чиркнула и загорелась, и, когда он склонился над лампой, я увидела его освещенное лицо. Худой человек, похожий на Фелтона, но старше, с длинными седыми волосами. Спичка погасла, и он зажег другую, чтобы поджечь фитиль. Человек закрыл огонь стеклом, и стену за упаковочным ящиком залило желтым светом. Его тень заполнила нашу маленькую камеру, когда он, подняв фонарь, посветил на нас.

— Значит, он посадил вас вместе, — удивленно произнес он. — Ну разве это не славно?

Я быстро встала и в одних чулках подбежала к решетке.

— Я требую, чтобы вы выпустили нас отсюда! — вскричала я. — Сейчас же!

— Не могу, — ответил он. — У меня не ключей, а кроме того, меня совершенно не касается, что с вами произойдет. — Он взглянув на собаку. — Не повышайте, пожалуйста, голос. Нерон не любит чужих. Он принадлежи мне, и он убийца. Время от времени попадаются собаки, у которых никакой дрессировкой не удается подавить инстинкт убивать!

— Прошу вас, вы должны нам помочь! — в отчаянии кричала я. — Должны! Мистер Хаммонд тяжело ранен! Ему нужен врач. Посмотрите на него, если не верите мне.

— Я не удивлен, — спокойно сказал человек, переведя луч фонаря с меня на Адриана и кивнув. — Вид у него довольно жалкий. Но чего же вы хотите? Не надо совать нос в чужие дела! Я никогда не сую. Тогда вас никто никогда не тронет. Я лично предпочитаю собак людям. От собак знаешь, чего ожидать.

Я пристально посмотрела на него:

— Вы помогаете мистеру Фелтону дрессировать доберманов?

— Это он так говорит. Но я знаю, кто их дрессирует, и это не Фелтон. Он лишь отдает им приказы, так же, как и мне. Но только после того, как я научу их реагировать на его голос. Не раньше. Вы, наверное, думаете, это легко, да? Мое участие в этом? Так вот оно! Посмотрите на это.

Он обнажил левую руку и осветил ее фонарем. Я в ужасе отпрянула. Вся рука у него, была покрыта синевато-багровыми шрамами и ссадинами…

— Это сделали его собаки?

— Мои собаки!

Он спустил рукав и повернулся, ища что-то в упаковочном ящике. Оглянувшись на меня через плечо, он произнес:

— Я принес вам еду и кофе. Ваш друг, может быть, почувствует себя лучше, когда поест. Здесь суп. Взять хотя бы собаку — когда она тяжело ранена, вы вряд ли заставите ее поесть. Но когда она начинает выздоравливать, она ест! Может быть, и с вашим другом будет так же.

Я осторожно взяла протянутые мне две большие чашки, пакет, похоже, с сандвичами, термос с кофе и еще один, с густым супом.

— Вы очень добры, — поблагодарила я. — Держу пари, вы добры к своим собакам, мистер…

— Алберт Ньюман, — представился он. — Я должен быть добр к ним. Я при них всю жизнь. Он забрал у вас лампу?

— Да, забрал.

Он кивнул:

— Я оставлю вам свет. Собака ничего не имеет против темноты, но люди… ну, они реагируют по-разному. Темнота влияет на человеческий ум. Я это видел.

— Мистер Ньюман! — взмолилась я. — Помогите нам! Мы даже не знаем, почему нас сюда посадили! Помогите нам! Я слабая женщина. Я заплачу вам больше, чем вы сможете заработать за всю жизнь, дрессируя собак, если вы поможете нам выбраться отсюда!

— Дело не в деньгах, — с сомнением произнес он.

— Не в деньгах? Тогда в чем же? Вы любите собак? Разводите и дрессируйте их для себя. Я буду помогать вам материально. Пусть люди знают, что этих собак выдрессировали вы, а не Фелтон. Сколько вам нужно для того, чтобы начать свое дело? Двадцать тысяч? Тридцать? Сколько? Они ваши! Только помогите нам вы браться отсюда!

Ньюман помотал головой:

— Может быть, я и хотел бы это сделать, но вы не знаете Фелтона! Это просто невозможно, мисс!

— Тогда, может быть, вы передадите наше сообщение?

— Никак не могу. Только не я. Дальше, чем сюда, я с острова отлучаться не могу.

— Вы что же, не бываете в доме? Он и вас держит в заточении?

— Я уже должен идти, мисс. — Он неловко отошел от меня.

— Прошу вас! Передайте сообщение мистеру Парето. Или Анне Мюрат. Скажите им, что мы заперты здесь. Скажите, чтобы привезли помощь из Шаранты, потому что мистер Хаммонд ранен. Пожалуйста!

— Я должен идти… — пробормотал он, глянув на собаку. — Отпустить, Нерон! За мной!

Собака повернулась за ним. Луч фонаря осветил весь коридор.

— Бесполезно, Гейл, — раздался сзади слабый голос Адриана. — Он боится нам помогать.

— Он слишком зависит от Фелтона. Они все зависят.

— Но он принес нам свет и еду. А это уже что-то.

Он попытался встать и подойти ко мне, но застонал и упал. Я подбежала к нему. Опустившись перед ним на колени, я обняла его, желая утешить, но на самом деле утешал меня он. Его руки были сильнее, чем раньше, и то ли случайно, то ли намеренно наши губы встретились, и мы поцеловались. Он продолжал меня целовать, гладя мои волосы.

Затем он отстранился и посмотрел на меня с какой-то странной нежностью.

— Деньгами нам не откупиться, Гейл, — мягко произнес он. — Мы должны сами выбираться отсюда. Другого выхода у нас нет. Даже ели кто-то из них согласится взять взятку, мы только потеряем деньги. Они не могут позволить себе выпустить нас.

— Но не могут же они… убить нас?

Он покачал головой.

— Принеси сюда еду, — попросил он. — Мы можем говорить и строить планы и за едой. На улице, наверное, уже светло. Если они выведут нас отсюда при дневном свете, то это может дать нам шанс.

Дневной свет? Да сейчас уже, наверное, дело идет к вечеру! Я встала и принесла еду. Уверенная, что мне не полезет кусок в горло, почувствовав вкус пищи, я не могла остановиться.

— Ни ты, ни я не можем просто так исчезнуть, — задумчиво произнес он, поев. — Ты влиятельная молодая леди. Мой департамент будет наводить обо мне справки. В конечном счете полиция доберется до замка, даже если Фелтон планирует к тому времени уже сбежать.

— Туда, где не выдают преступников, — вспомнила я.

Он кивнул, и я поняла, что это ему не нравится.

— Конечно, — сказал он. — Но как же остальные? В планы Фелтона, конечно, не входит тащить их всех за собой! Если бы нам удалось поговорить с кем-нибудь из них! Например, с Коттреллом или с девушкой, которая тебя одурманила наркотиками. Если бы нам удалось убедить их, что Фелтон бросит их и что их, безусловно, будут допрашивать…

— Если бы нам удалось пробраться к машине! — мечтательно произнесла я.

Но машина была от нас очень далеко! Вдруг я услышала слабый звук торопливых шагов, приближающихся к нам со стороны дома или мавзолея. Я быстро встала и подбежала к решетке, где сначала показался свет фонаря, а потом силуэт человека. Собак с ним не было. Человек был плотный и коренастый.

— По-моему, это Коттрелл! — прошептала я. — Идет от дома!

— Один? — спросил Адриан, поднимаясь, превозмогая боль. — Собак нет?

— Нет, и он один. — Я поспешно вернулась к Адриану и, обвив его руку вокруг своего плеча, помогла ему подойти к решетке. — Он, думаю, тоже боится этих собак. Что бы они ни вытворяли с собаками, Коттрелл тут ни при чем! Он мне говорил, что, если Фелтон купит Грэнит-Фолли, я должна поставить одним из условий, чтобы собак здесь не было.

— Но здесь полно этих скотин! Мы оба это знаем.

Я нахмурилась:

— Да, но я не думаю, что это знает Коттрелл! Он очень удивился, когда я ему рассказала, что видела на пляже собаку! Тихо, он приближается!

Адриан прислонился к решетке рядом со мной, и мы молча наблюдали, как неуверенно приближается фонарь. Потом его луч прошелся по рядам зарешеченных камер, словно ища нас. Я заметила, что не во всех камерах сохранились прочные решетки. Некоторые почти полностью проржавели и не были заменены.

— Мисс Уолтон? — тихо позвал он. — Мисс Уолтон?

Адриан сжал мою руку, и его губы коснулись моего уха.

— Если мы будем вести себя так, будто он тут ни при чем, то у нас, может быть, появится шанс!

Я кивнула.

— Я здесь, мистер Коттрелл, — тихо отозвалась я. — Слава богу, вы нас нашли! Вызволите нас из этой ужасной тюрьмы, побыстрее, умоляю!

Фонарь развернулся.

— Хаммонд с вами? — Он, похоже, был удивлен и нервничал.

— Да, он тяжело ранен! Помогите нам быстрее, мистер Коттрелл!

Он сделал несколько осторожных шагов по направлению к нам, но остановился подальше от решетки. Затем он тревожно прошелся лучом фонаря по всему ходу, вплоть до моря.

— Не так громко, мисс Уолтон!

— У вас есть ключ? Да откройте же дверь!

Он отошел на шаг, нахмурившись. При свете керосиновой лампы были видны тревожные морщинки, появившиеся на его гладком лице.

— Это не так легко, мисс Уолтон, — произнес он. — Что с вами случилось, мистер Хаммонд?

— Какие-то люди напали на меня в потайном ходе за верхними комнатами. Не спрашивайте меня почему. Я их не провоцировал. Они и привели меня сюда и заперли. Затем сюда же привели мисс Уолтон. Что они собираются делать? Держать мисс Уолтон для выкупа? Похищение — серьезное преступление! Не вмешивайтесь в это, Коттрелл, даже в качестве пассивного соучастника!

— Помогите нам выбраться отсюда, мистер Коттрелл! — умоляла я. — Или позовите кого-нибудь на помощь! Вы же можете привести сюда мистера Парето и вместе с ним взломать замок? Или Парето заодно с Фелтоном?

— Ни Доминик, ни его жена тут ни при чем, так же, как и Анна, — хмуро ответил он.

— Тогда, если вы не можете помочь нам сами, пошлите кого-нибудь из них в Шаранту за полицией!

— Я бы хотел помочь вам, мисс Уолтон, — пробормотал Коттрелл, снова поглядев на ход в сторону моря и покачав головой. — Ключ наверняка у Фелтона. Да, у Фелтона. Это безумие, мисс Уолтон! Мне нечем взломать этот замок! Да если бы и было чем… — Он осекся.

— Но вы же пришли сюда! И звали меня! Вы наверняка хотели нам помочь…

— Вы не понимаете, — проговорил он, — это слишком рискованно!

— Я щедро заплачу вам! — быстро пообещала я.

Взгляд его голубых глаз ожесточился.

— Вы просите меня рисковать жизнью, мисс Уолтон! А она мне дорога! В любом случае я не уверен, что смогу помочь вам. Фелтон вызвал меня. Он на своем судне у каменного причала. Вы же знаете об этом, не так ли?

— Вызволите нас отсюда и езжайте вместе с нами в Шаранту! — быстро предложила я. — Люди мистера Хаммонда купят Грэнит-Фолли, и пятьдесят процентов суммы я обещаю пере дать вам в качестве комиссионных!

Он неуверенно переспросил:

— Пятьдесят тысяч?

— Да, пятьдесят тысяч. Если меня вынудят продать замок за меньшую сумму, я все равно выплачу вам эти деньги! Клянусь!

— Без вопросов?

— Без вопросов.

Коттрелл взглянул на часы:

— Фелтон любит точность. Сейчас почти четыре. Я должен быть у него в четыре. Я не знал, что он засадил вас сюда. Если я не приду в четыре, он заподозрит, что я наткнулся на вас. Конечно, я скажу ему, что ничего не видел и не слышал. Помните, я вас не видел! На обратном пути я придумаю способ, как вам помочь!

— Нет! — в отчаянии воскликнула я. — Сейчас! Вы должны…

— Коттрелл! — быстро обратился к нему Адриан. — А как насчет железных прутьев в соседней камере? Они проржавели, правда? Выломайте ржавый прут и дайте его мне. Если повезет, когда вы будете возвращаться, нас здесь уже не будет! Тогда, если хотите, вы можете вернуться к Фелтону и сообщить ему, что мы сбежали! Чтобы спасти себя! А можете ничего не говорить ему, пусть обнаружит это сам, но в таком случае поклянитесь сказать ему, что, когда вы шли обратно, мы были в камере!

Я почти видела, как в голове Коттрелла идет наряженная работа мысли.

— А комиссионные останутся?

— Да! — быстро ответила я. — Останутся!

— Но если вас опять поймают?

— Мы не скажем о вас ни слова! Ни при каких обстоятельствах! — заверил его Адриан. — Как же можно? Вы наш единственный союзник! Вы же попытаетесь помочь нам, если наш побег удастся? Зачем же нам выдавать вас?

Коттрелл кивнул и опять взглянул на часы:

— Я постараюсь отогнуть прут как можно ближе к вашему углу, а вы постарайтесь не особенно шуметь. Звук здесь разносится далеко, выход к морю всего ярдах в ста отсюда. Прибой вам помогает, сегодня он сильный.

С этими словами он подошел к соседней камере и начал дергать за прутья решетки. В течение нескольких минут он тужился, фыркал и ругался, но результат был нулевым.

— Здесь есть один, но мне его не вырвать!

Адриан отстранил меня:

— Наклоните его вот так! Может быть, я смогу вам помочь! — Он продел сквозь прутья решетки здоровую руку. — Еще немного!

Я услышала, как что-то треснуло, и прут оторвался; пыль и осколки цементной клади разлетелись по полу до самой лампы. Я наблюдала, как Адриан медленно протаскивает толстый железный прут между прутьями нашей решетки. Он был примерно два фута в длину и почти два дюйма в толщину, но почти полностью проржавевший, только на одном конце железо выглядело прочным, а именно в том месте, где прут крепился к полу.

— Вы не откажетесь от нашей сделки? — задыхаясь, спросил Коттрелл.

— Нет, — пообещала я. — Избавьтесь от этих людей, мистер Коттрелл! Увидимся в Нью-Йорке!

— Именно это я и хочу сделать! Как можно скорее. А сейчас я должен идти.

Он быстро повернулся и взял фонарь.

— Коттрелл, постойте! — окликнул его Адриан. — Вы весь в ржавчине, и Фелтон это заметит. Почиститесь!

Коттрелл побледнел. Руки у него были красными, а на пиджаке и передней части брюк виднелись пятна грязи и ржавчины. Вытащив носовой платок, он начал оттирать их. Адриан поднял железный прут и прицелился им в замок.

— Нет! — быстро возразил Коттрелл. — Не бейте, пока я в коридоре!

— Даю вам пять минут, — сказал Адриан.

Коттрелл повернулся ко мне:

— Мисс Уолтон, как я выгляжу?

— Брюки запачканы. Левая штанина, — указала я.

Продолжая оттирать грязь с брюк, он поверился и побежал по проходу.

— Все как я и предполагал: он боится Фелтона, — холодно произнес Адриан. — Следовало бы позволить ему явиться к Фелтону в ржавчине и грязи, да только Фелтон сразу бы вычислил его! Гейл, ты можешь подержать это? Это медная цепь, но замок хороший, и я собираюсь по нему крепко ударить. Попытайся удержать его на перекладине… Нет, не держись за замок! Если он соскользнет с перекладины, я попаду тебе по пальцам! Продень за решетку руку и держи оба конца цепи. Вот так. Сильно нажми вниз и держи замок как можно крепче!

— Еще не прошло пяти минут.

— Для нас время важнее, чем для Коттрелла.

— Но если услышит Фелтон?

— Если он услышит сейчас, услышит и позже. Но я не думаю, что он услышит. А теперь не шевелись.

Я отодвинулась как можно дальше, с силой натянула цепь и закрыла глаза. Когда Адриан стукнул прутом по замку, я подскочила. Звук получился таким громким, что его, наверное, слышал не только Фелтон, но и все в Грэнит-Фолли.

— Держи его! Сильнее! — говорил мне Адриан.

Лицо его посерело, по лбу струился пот. Он поднял прут и снова нанес удар. И снова…

— Сейчас… что-нибудь… получится…

— Тебе больно! — с досадой вскричала я. — Адриан, отдохни!

— Нет! Я в порядке. Только рукам немного неприятно да и голова побаливает. Но это ничего. Жми вниз! Прут начинает ломаться! Если бы только найти, что продеть в дужку!

Прут обломился, и тут я вспомнила о каблуках своих туфель. Дужка замка, скрепляющая цепь, немного опустилась, а сам замок почти сплющился от ударов.

— Адриан, погоди! Мои каблуки!

Я стремительно отбежала в угол камеры, нашла туфлю и подала ему:

— Они стальные! И очень острые! Видишь?

— Стальные? — Он широко улыбнулся, обрадовавшись. — Хорошая девочка! — Он вытащил прут и взял туфлю. — Туфля, конечно, испортится, но, если я продену каблук в дужку и хорошенько ударю…

Я подала ему обломок прута и отступила. Скрестив за спиной пальцы, я пристально уставилась на упрямый замок. Адриан продел мой каблук в дужку… Цепь туго натянулась…

— Она сломается. Она сломается. Обязательно сломается, — выдохнула я, когда прут ударил по шпильке.

То, что осталось от моей туфли, пролетело через камеру, а замок отбросило в проход. Адриан торжествующе закричал и принялся отщеплять цепь от покореженной дужки.

Он с ликованием распахнул решетчатую дверь и поднял правой рукой железный прут.

— Ну же, — сказал он. — Идем!

Он поймал меня за руку и остановил, когда я инстинктивно повернулась к дому.

— Не туда! Пойдем по пляжу! — убежденно проговорил он.

— По пляжу? — Я в ужасе посмотрела на него. — Но там же они! Они заметят нас, Адриан!

— Если и так, то пусть лучше заметят при дневном свете, когда я вижу, что делаю. Чтобы пройти в темноте, нам пришлось бы взять с собой дампу, а с меня этих ходов довольно! Слушай, Гейл, это похоже на пещеру, которую ты видела? Можно ли ее разглядеть с каменной пристани?

— Не думаю. Но не уверена. Полагаю, нас могут обнаружить на дорожке от пристани к пещере. А собаки? Вдруг в пещере есть сторожевая собака?

— Тем хуже для собаки! — мрачно заявил он, сжимая железный прут. — Но я не думаю, что Фелтон на это пойдет. Если, конечно, он хочет поговорить с Коттреллом, а тот действительно боится собак, как ты предполагаешь. Если там собака, Коттрелл даже не сунется туда! Идем!

Он в нетерпении схватил меня за руку и торопливо повел к морю. Я побежала рядом с ним, переполняемая теплым, странным чувством, которого никогда раньше не испытывала в обществе мужчины.

— Если ты боишься темноты…

— Когда я с тобой, Адриан, я ничего не боюсь!

— Впереди свет! Видишь? Хотя я не возразил бы против полночной темноты! Сейчас она наш друг, потому что мы увидим любого, кто сюда войдет, а он нас не увидит! Слышишь море?

Я слышала его отдаленный шум.

— А если мы не сумеем пройти по пляжу? — спросила я.

— Коттрелл сказал, что должен встретиться с Фелтоном в четыре. Он, видимо, имел и виду четыре часа пополудни. Прилив будет еще не очень сильным. Мы сможем пройти по пляжу, хотя это нелегко. Если бы мы уходили по ходам, собаки наверняка учуяли бы нас по запаху, а здесь мы пойдем по воде и они потеряют наши следы. Потом прямо по мысу мы пойдем к твоей машине.

— Адриан, у меня нет ключей от машины!

— Об этом мы подумаем, когда доберемся до машины. А теперь тихо. Здесь сильное эхо!

Пока мы торопливо бежали к маленькому кружочку серого света, никто из нас не проронил ни слова. Наконец показались воды бухты, а за ними, в отдалении, и Грэнит-Айленд. Я старалась не думать о том, что; нас, возможно, ждет на выходе из пещеры.

Когда мы почти дошли до выхода, Адриан остановился и сжал мне руку.

— Оставайся здесь, Гейл, — прошептал он, — а я посмотрю, что там делается.

— Не оставляй меня одну! Я пойду с тобой!

Адриан чуть заметно улыбнулся:

— Хорошо. Иди за мной, но держись немного сзади и молчи.

Я кивнула и медленно пошла за ним к свету. Мы низко пригнулись и держались как можно ближе к каменным стенам. Когда мы пробирались вперед, я увидела, что Адриан идет медленно не только из-за осторожности. Для столь тяжело раненного он держался очень хорошо, но устал, а худшее было еще впереди. Он остановился, выглянул в отверстие и поманил меня. Я осторожно подобралась к нему.

— Не вижу, что делается за скалами, — прошептал он. — Но тропинка свободна. Коттрелл, наверное, еще на судне. Собак нет. Быстро спускаемся по лестнице и бежим между скалами к пляжу! Там еще песок, так что пробраться будет не так трудно. Готова?

Его брови были тревожно сдвинуты.

— Еще одна мелочь, Адриан, — сказала я, обняв его за шею и поцеловав.

Он отреагировал мгновенно: отложил железный прут и заключил меня в объятия.

Я вырвалась, не дыша.

— Почему ты это сделала, Гейл? — тихо спросил он.

— А разве девушке нужна причина?

— Для девушки твоего круга, может быть, и нет, — медленно произнес он. — Но для меня — нужна! Если это красивая, ветреная девушка с большими деньгами и массой свободного времени, чтобы…

— Значит, вот как ты обо мне думаешь! Ветреная? А кто предложил тебе каблук своей туфли, чтобы открыть этот проклятый замок?

— Я не это имел в виду. Но когда мужчина влюбляется, он… Если ты не можешь понять это не важно!

— А по-моему, это очень важно, Адриан, — сказала я. — Но на этот раз я не была эгоистична. По крайней мере, мне так кажется. — Сказать это было нелегко. — Я просто подумала о том, что может нас ждать. И подумала… Нет, что-то побудило меня поцеловать тебя, чтобы… чтобы, пока не поздно, показать тебе, как я отношусь к тебе!

Он глубоко заглянул мне в глаза и улыбнулся:

— Понятно!

— Не уверена я, что тебе понятно, — усомнилась я. — И что ты там рассказывал о влюбленном мужчине?

— Об этом мы с тобой поговорим как-нибудь в другой раз, — усмехнулся он, обнимая меня. — Идем! — Он взял меня за руку и выглянул. — Все чисто, — сказал он. — Пусть только эти парни попробуют нас остановить!

Держась за руки, мы сбежали по лестнице. Насколько я могла видеть, на тропинке к причалу никого не было. Мы забежали за огромные скалы и с опаской вгляделись в сторону пляжа.

Глава 9

— Быстрее, Адриан, быстрее! — прошептала я.

Я низко пригнулась на заднем сиденье «камаро», а Адриан растянулся на переднем, сунув голову под приборную панель. Он шарил там минут десять, а я тем временем пыталась одновременно следить и за домом, и за пляжем.

До «камаро» нам удалось дойти незамеченными, но, когда мы уже садились в машину, я заметила белую яхту, обогнувшую Грэнит-Айленд и вставшую на якорь прямо перед пляжем. Адриан чертыхнулся:

— Нас кто-нибудь видел?

— Нет, не думаю. Но яхта встала на якорь, а от нее в сторону пристани отходит лодка.

В ней четыре человека, и…

— Один из них крупный малый со светлыми волосами?

— Да.

— Тот же, что вчера вечером. Что-нибудь еще видишь?

— Нет, но стоит поторопиться.

— Сейчас дорога каждая минута! Значит, вот почему Коттрелл был там! Деловое совещание на судне, пришедшем за дополнительными запасами! Из-за нас все ускорилось, как тебе сказал Фелтон. У них, должно быть, большие запасы в камерах под домом. На материке они передают товар посредникам, которые продаю его толкачам, а те…

— Перестань болтать и работай! — Я была так напугана, что мой голос звучал неоправданно резко и повелительно. — Обнаружив наше исчезновение, они в первую очередь кинутся искать нас здесь! И может быть, очень скоро! Как только люди с яхты встретятся с Фелтоном! Как только они обыщут ход и обнаружат, что нас там нет, можешь незамедлительно ожидать здесь собак!

— Собаки не открывают двери, — ответ Адриан. — Наберись терпения, я думаю, может быть… да! Сейчас я попробую этой проволокой…

Я подскочила, когда мотор взревел во весь голос.

— Если бы ты зарабатывал на жизнь кражей машин, ты бы умер от голода! — ехидно заметила я.

— Я чист и честен, милая! — хихикнул он. — Но мы это сделали! Теперь они нас не остановят! Во всяком случае, не на таком роскошном автомобиле!

— Мне холодно, — пожаловалась я. — Пожалуйста, Адриан, когда мы поедем, включи обогреватель и давай скорее трогайся! Ты когда-нибудь водил такую машину?

— Нет, — весело ответил он. — Но я научусь!

— Проезжай в ворота на предельной скорости, а я буду следить за домом! Посмотрим, кто еще заодно с Фелтоном!

Адриан кивнул, и «камаро» на огромной скорости покинул поместье, оставив за собой облако пыли и гравия. Я перебралась на переднее сиденье и встала на колени, продолжая смотреть в заднее стекло.

Кто-то выскочил из двери дома и остановился там, что-то крича нам. Я оглянулась на бухту. Лодка исчезла. Вероятно, она уже подошла к причалу.

— Думаешь, кто-нибудь заметил? — спросил Адриан.

— Если они глухие и слепые, то нет, — ответила я. — Кто-то кричал нам из дома. Может быть, Доминик.

— Или Коттрелл, который тоже хочет поскорее спастись бегством!

Я помотала головой:

— Нет, это не Коттрелл. Он еще там. Если Фелтон обнаружит, что он нас выпустил, ему не поздоровится.

— Это верно, — согласился Адриан. — Гейл, я не думаю, что мы остановимся в Шаранте. Мы поедем прямо в Галифакс. Ближайший полицейский участок находится на шоссе. В Галифаксе ты будешь в безопасности. В Шаранте я заеду и Мари Бель только для того, чтобы позвонить я полицию Галифакса и забрать наши вещи. Свою машину я оставлю у Мари. Вот и ворота поместья! Хочешь сесть за руль?

— Нет. Ты отлично ведешь.

Что-то застряло у меня в горле. Я почувствовала, что у меня на глаза навертываются слезы, и выглянула в боковое окно. Меня начало трясти.

— Ну вот, ты прямо как девочка. — В голосе Адриана звучало нечто среднее между нежностью и неприязнью. — Там ты была настоящей тигрицей! Без тебя я не смог бы пробраться по пляжу. Ты смело противостояла Ньюману, и Коттреллу! Ты фактически плюнула в глаза Фелтону и его собакам! А теперь, когда все позади, что ты делаешь? Ты начинаешь плакать!

— Полагаю, я, в конце концов, не такая тигрица, — призналась я. — И кто говорит, что все позади? Если я перестану трястись прежде, чем мы попадем в Галифакс, это будет преждевременно!

— Потому что все еще идет дождь? — Лицо Адриана снова стало серьезным. — Ты боишься, что нам из-за болота не проехать в Шаранту?

— Да.

— Мы это сделаем, — уверенно произнес он. — У нас по-прежнему есть наш талисман, — он бросил взгляд на лежащий рядом с ним железный прут.

— Пока мы доберемся до болота, уже стемнеет, — нервно заметила я.

— У нас есть свет, Гейл.

Все его внимание было приковано к дороге, потому что ворота поместья остались далеко позади, и мы уже ехали вдоль утеса. Адриан ехал гораздо быстрее, чем я вчера утром, но и дорога была гораздо хуже. Впрочем, думала я, пока все хорошо, а Адриан отличный водитель.

Я тревожно оглянулась через плечо, но дорога за нами была пуста. Пока, во всяком случае. Начинало темнеть, и я заметила огни, мерцающие в окнах Грэнит-Фолли. Я поклялась, что вижу этот проклятый замок в последний раз! Если наш побег удастся, я никогда туда не вернусь!

— Сзади никого?

— Никого.

— Им понадобится некоторое время.

Снова пошел дождь, но на западе, над заливом Фанди, сквозь щель в облаках брезжил великолепный закат, окрашивающий все вокруг в красные и розовые тона.

Мы стремительно поднялись по крутому склону и затормозили перед спуском. Взглянув на огромное болото, я раскрыла рот от удивления. Вчерашняя грязь превратилась в красное море, полностью скрывшее дорогу.

— О господи, — сказала я, закрыв рот рукой.

Адриан резко затормозил, и машина заскользила по дороге.

— Коттрелл был прав относительно дороги, — тихо произнес он.

— Какой дороги?

— Она где-то здесь внизу. Ничего не бойся! Мы объедем поверху, вдоль этого горного хребта, между деревьями. А там, в болоте, не остров? Я раньше его не замечал.

— Адриан, деревья в лесу слишком большие и растут очень плотно. Нам никогда между ними не проехать!

— У нас есть ноги!

— Нет! — завопила я, вспомнив о сером волке и доберманах.

— Ну, остров-то, по крайней мере, есть, — предположил Адриан. — И конечно, есть дорога, если только там не так глубоко, чтобы остановить нас! Мы поднимемся по склону. А потом мы всегда сможем снова спуститься. Вперед, «камаро»!

Мы на низкой скорости плелись вдоль горного хребта. Колеса проваливались в жидкую грязь, но нам пока удавалось продвигаться вперед, нащупывая под колесами твердую почву.

— Они поедут за нами на старом грузовике Доминика! У него проходимость лучше!

— Да, — согласился он. — Они будут дураками, если поедут на чем-нибудь другом.

— Может быть, нам следовало угнать грузовик?

— Доминик, наверное, стал бы возражать!

— Или поехал бы с нами, если бы мы пообещали ему выгодную сделку!

Мы обо что-то ударились днищем и покачнулись; я схватилась за ремень безопасности. Похоже, мы съехали с колеи, но Адриан медленно выровнял машину и поднялся выше по склону. Доехав до конца горного хребта, мы повернули к длинному склону, спускающемуся к дороге с красным болотом. Быстро темнело, и я с опаской смотрела на мрачные деревья, окружающие нас со всех сторон. Мы медленно объезжали лужи. Если бы нам удалось пробраться между деревьями еще примерно на полмили, а потом спуститься…

— Я немного спущусь, — с тревогой произнес Адриан. — Держись крепче!

Он оказался прав. Впереди темнела сплошная стена деревьев, между которыми крупной машине проехать было невозможно, да еще по влажной, скользкой почве.

— Посмотри назад, пока мы еще высоко, — приказал он.

— Я уже посмотрела, — сказала я. — Рядом с домом горят огни. По-моему, это фары грузовика.

— Испугалась?

— Немного, — призналась я, ясно осознав свой страх.

— Может быть, там, внизу, мы снова сможем поехать по дороге. Это зависит от глубины воды. По-моему, я знаю, что делать. Остановить машину, здесь они ее не найдут, и идти пешком по лесу. Что скажешь?

— Нет, пожалуйста! Не будем выходить из машины!

Мы столкнулись с деревом, и я, ойкнув, стукнулась о дверцу и почувствовала на себе вес Адриана. После мы довольно долго кружили между деревьями.

Впереди блестела вода. Правыми колесами мы въехали в нее, а левые еще оставались на суше. Адриан поддал газу.

— У нас все прекрасно, — ликующее произнес он. — Мы сорвали банк! Мы на правильном пути!

— Откуда ты знаешь?

— Крутя руль, я чувствую колеи от колес. Мы…

«Камаро» резко качнул носом. Вода ровной волной ударилась о ветровое стекло, и мотор заглох. Адриан выругался и включил зажигание, но шанса вернуть машину на дорогу у него не было.

Мы провалились, по-видимому, в глубокую выбоину, и, прежде чем осознали это, машина начала погружаться в воду.

Я повернула ручку и толкнула дверь. Ничего не вышло. Я в панике надавила на нее всем своим весом.

— Адриан, мою дверь заклинило! Я не могу выйти с этой стороны!

Он схватил меня за обе руки:

— Не трать силы, дорогая! Давление воды снаружи слишком велико, чтобы можно было открыть любую дверь. — Он протянул руку, опустил верх моего окна на пару дюймов и сделал то же самое со своим окном.

Я в ужасе раскрыла рот:

— Мы утонем! Не можем же мы просто сидеть здесь и…

— Пусть машина почти наполнится водой, чтобы давление сравнялось, — мягко объяснил Адриан. — Тогда мы сможем открыть двери.

Я уткнулась лицом в его плечо и почувствовала, как его руки крепче сжимают меня.

— О, Адриан…

— Все будет хорошо, Гейл, — сказал он. — Мы с тобой выберемся отсюда. Это все, о чем я хочу, чтобы ты думала. Доверься мне, Гейл.

— Я тебе верю.

Он меня поцеловал. Вода кружилась вокруг наших ног, потом дошла до колен. Она поднялась мне до пояса, но, когда я отодвинулась от него к дверце, Адриан заставил меня подождать, пока она поднимется нам до подбородка, тогда он попытается открыть дверцу. Я едва могла это вынести.

— У тебя есть шанс показать свое искусство подводной пловчихи, — усмехнулся он наконец. — Только сделай глубокий вдох и вынырни на поверхность. Готова?

Я кивнула. Он представил это так просто — это и было просто. Мы одновременно открыли наши дверцы и выскользнули наружу. Мне пришлось проплыть совсем немного, и ноги коснулись дна. Адриану удалось вытащить с собой прут.

— Он нам еще может понадобиться, — сказал он, взяв меня за руку.

Наши ноги погрузились в грязь, и мы начали пробираться по темной воде.

— Куда мы идем?

— Подальше в болото, а потом назад, параллельно дороге.

— Но почему?

— В воде собаки не чувствуют запахов. Мы возвращаемся к острову, который видели.

— Возвращаемся? — спросила я, ошеломленная.

— Остров в болоте, забыла? Дальше, за островом, густые заросли, а за ними море. Если придется, мы сможем с острова добраться до моря, а там пройти под утесами. Им очень повезет, если они найдут нас без всяких следов и запахов.

— Мы там… спрячемся?

— Не брызгайся так сильно, — сказал он. — Привыкай также тихо двигаться по воде. Да, мы там остановимся. Рыбацкие катера из Шаранты расставляют вблизи утесов ловушки на лобстеров на всем пути до Грэнит-Инлет. Если нам удастся добраться до утесов, рыбаки увидят нас с моря, когда будут их собирать. Стоит попытаться, не думаешь? Это лучше, чем возвращаться в Шаранту по лесу?

— Гораздо лучше! — убежденно согласилась я.

Мы пробирались прямо к морю, наблюдая за горным хребтом. Мы увидели, как, сверкая фарами, остановился грузовик, и выскочившие из него люди бросились искать наши следы.

Грузовик снова поехал, а перед ним, в свете фар, шли люди. Я вспомнила о собаках и содрогнулась. Наши преследователи, казалось, были уверены, что мы неподалеку. Грузовик медленно полз вдоль горного хребта по нашим следам, сейчас отдаляясь от нас, потому что мы пробирались параллельно дороге назад, мимо них, в сторону Грэнит-Фолли…

Иногда нам приходилось прорываться сквозь густой тростник, а иногда вода доходила до плеч. Однажды мы неожиданно провалились в очень глубокую яму, и Адриан потерял ботинки. Но через двадцать ярдов мы снова выбрались на мелкое место, а вскоре на расстоянии ста ярдов я смутно увидела остров.

Было уже довольно темно, когда Адриан помог мне выбраться из холодной воды.

Грузовик стоял на склоне среди сосен. Будучи менее опытным, чем Адриан, водитель соскользнул с дороги к огромному дереву, а колеса глубоко завязли в мягкой грязи. Мы видели, как люди толкали и силились вытащить грузовик, но только еще глубже завязали.

Адриан нашел старый вяз, и мы залезли под него на груду опавших листьев. Пригорок, окруженный болотом, возвышался над водой не более чем на три фута, так что во время прилива он тоже был бы скрыт. Я лежала в объятиях Адриана, наблюдая за танцующими среди сосен огнями и слушая стук дождя по листьям над нами.

Наконец им удалось вытащить грузовик, и мы увидели, как по нашим следам люди направились прямо к моей машине и остановились возле нее. Загорелись фонари, появились собаки, и послышался лай. Потом вдруг все фонари погасли, и лай прекратился.

— Что же теперь? — прошептала я, дрожа. — Что они делают?

— Полагаю, они что-то услышали или увидели. Слушай!

— Но не нас же…

— Нет, — сказал он, — не нас. Слушай. Едет машина! От дома. Без фар. Кто бы это ни был, он хорошо знает дорогу, — спокойно произнес Адриан. — Это, может быть, и Коттрелл.

— Почему Коттрелл? — удивленно прошептала я. — Без фар?

— У Коттрелла имеется пятьдесят тысяч веских причин незаметно проехать мимо них и попасть в Нью-Йорк, понимаешь? — мрачно произнес Адриан. — Если он считает, что мы чисты. А он именно так и считает. Но этот дурак попадет прямо к ним в лапы!

— Он остановился на дороге, не свернул!

Я подобралась ближе к Адриану, чувствуя, как он крепче обнимает меня. Слышался тихий плеск, так как машина начала пробираться по воде.

— Когда он до них доберется, ему понадобится объясниться, — сказал Адриан.

Я задрожала в темноте. Тихий звук машины, идущей на низкой скорости, становился все ближе. Затем машина, казалось, еще замедлила ход, а потом все звуки смолкли.

— Остановилась! — в ужасе прошептала я.

Мотор снова взревел, и машина начала двигаться. Потом мотор снова заглох и…

Вспыхнул фонарь, и до нас донесся чей-то сердитый голос.

— Это Коттрелл!

В свете фонаря я увидела седан, накренившийся набок и наполненный водой. Фары освещали людей, бегущих к нему. Это были Фелтон со своими людьми, а с ними три собаки.

Кто-то закричал, и при смешанном свете нескольких фонарей я увидела человека, с трудом пробирающегося по грязи вдоль края воды обратно к Грэнит-Фолли.

Это был Коттрелл, и я с тошнотворной ясностью услышала приказ Фелтона:

— Демон! Рекс! Цезарь! Убить, убить!..

Коттрелл вскрикнул, и я в луче фонаря увидела мчащихся собак. Я уткнулась лицом в куртку Адриана и заткнула уши руками, когда они поймали Коттрелла, повалили его и…

Рука Адриана сжимала меня железным обручем. Даже заткнув уши, я слышала крики Коттрелла. Все мое тело сотрясалось от страха и отвращения.

Наконец наступила тишина.

— Идем, Гейл, — шепнул мне на ухо Адриан. — К черту отсюда!

Мы вылезли из-под вяза, соскользнули в воду и медленно пошли к морю.

Глава 10

— Что ж, — с деланой веселостью прошептал Адриан, — по крайней мере, это оказалось хорошей идеей!

Мы стояли по колено в воде на песчаном берегу моря, не в состоянии двигаться дальше.

Я волновалась за Адриана. Он потерял повязку с головы, и рана снова начала кровоточить. Он тяжело дышал, лицо было серым, а под глазами появились темные круги. После нападения на Коттрелла он поддерживал меня почти всю дорогу. Я не могла забыть эти ужасные крики. В том, что Коттрелл мертв, не возникало ни малейшего сомнения, и об этом никто из нас не говорил, сосредоточившись на том, чтобы обогнуть возвышающиеся над нами утесы.

До сих пор все наши мысли были сосредоточены на безопасности, которую мы надеялись обрести за утесами и о которой молились. Подальше от мелких, грязных отмелей и заросших болот! Но теперь все наши надежды были раздавлены. В ста ярдах от нас огромные волны беспрестанно бились о скалы, и, если впереди даже и виднелись небольшие пляжи, тянущиеся на юг к Шаранте, добраться до них мы не надеялись.

Во всяком случае, отсюда…

— Что теперь? — спросила я, пытаясь поддавить вздох.

Адриан придвинулся ко мне:

— Мы должны вернуться туда, где можно подняться на хребет. Может быть, южнее нам удастся найти другой спуск к морю.

— Через лес?

— Вдоль дороги. Она где-то там, над нами. Она должна быть, Гейл! Она идет вокруг болота.

— А мы не можем вернуться к острову?

— Остров только в темноте помог нам, но утром они увидят нас с дороги или с любого места на хребте. Нет, туда нам возвращаться нельзя! Даже если бы у нас хватило сил сделать это, а я не верю, что их хватит. Уровень воды в болоте сейчас, наверное, повысился. Остров может быть полностью скрыт под водой. Но этого мы никогда не узнаем, пока не доберемся до него, если вообще доберемся!

— Как ты думаешь, что они сейчас делают? Ведь они, наверное, все еще там?

— Если бы я охотился за Фелтоном, как он сейчас охотится на нас, я бы проехал туда, где дорога поднимается от моря к лесу. Это всего в нескольких милях отсюда. Туда он мог бы добраться раньше нас и устроить засаду, чтобы схватить нас, когда мы попытаемся пробиться к Шаранте. Или бы пошел по нашим следам к Грэнит-Фолли.

— А собаки… не почуют нас, если мы пойдем вдоль дороги? Там же нет воды?

— Ну, не сдаваться же нам! Вперед, Гейл! Мы должны двигаться вперед. До рассвета мы должны уйти из зоны их видимости. А собаки! Надо найти какой-то способ отвлечь их!

— Фелтон говорил, что их отвлечь невозможно!

— Есть много способов, о которых Фелтон и не догадывается, — мрачно произнес он. Где наш талисман, Гейл?

Когда мы выбрались из воды и начали искать дорогу вдоль моря, Адриан отдал прут мне. Сейчас он был воткнут в землю рядом со мной.

— Дай я понесу его, Адриан! Ты же вымотан! Твои силы потребуются, если придется пустить его в ход!

— Ну ладно! Понеси немного! Когда мы начнем забираться на гору, я возьму его, он для тебя слишком тяжел!

— Чушь! — с деланой веселостью возразила я. — Я же большая девочка!

— Ты настоящая женщина, Гейл, — спокойно произнес он. — Господи, только бы…

Согретая его словами, я покорно плелась за ним под тенью утесов. Когда мы шли сюда, полные надежды избавиться от усталости и страха, острые скалы под утесами не казались нам серьезным препятствием, но сейчас все изменилось. Каждый камень, на который мы взбирались, казался выше, каждый ручеек казался непреодолимым. Я с трудом тащила железный прут, но, когда Адриан поскользнулся и упал, нашла в себе силы помочь ему подняться.

Он еще дважды падал на крутом склоне, и я чувствовала, что мои легкие вот-вот разорвутся от напряжения, когда помогала ему подняться, держа в руках проклятый прут. Все-таки нам удалось подняться до гребня хребта.

— Тебе надо отдохнуть, — предложила я, когда мы забрались под высокую сосну.

— Я отдохну, когда ты будешь в безопасности… — почти неслышно возразил он.

— Нет, нам обоим нужно отдохнуть, — твердо заявила я. — И немедленно! Хотя бы сколько минут!

Сев и прислонившись спиной к крепкому стволу сосны, я заставила его лечь и положить голову на мои колени. Сидя в таком положении, я могла спокойно наблюдать за склоном. Море отсюда казалось пустынным и далеким. В ветвях над нами пронесся ветер, и сверху упали холодные капли дождя. Через несколько минут Адриан зашевелился и сел.

— Да, мне это было необходимо, — устало произнес он. — А теперь пойдем! Где-то здесь должна быть дорога. Помнишь болото, на котором было много диких птиц?

— Да, но…

— Пока мы отдыхали, я думал об этом. Это, наверное, за следующим хребтом. Утки, дикие гуси, камышницы… Это их любимое место, а сейчас только начало лета. Я видел птенцов. Они вывелись весной. Но в красном болоте птиц не было! Знаешь почему?

Я помотала головой.

— Потому что птицы любят чистую или чуть солоноватую воду, а не взбаламученную, как в красном болоте!

— Это так важно для нас?

— Это может означать, что то болото находится выше уровня моря, а значит, должен быть ручей или река, соединяющие болото с морем. Вода в болоте может сбить с толку собак. И, Гейл, если ручей впадает в море, может быть, мы могли бы пойти по нему. Идем выясним!

— Ты уверен, что можешь идти так далеко? — с тревогой спросила я.

— Я сейчас в порядке.

— Разве болото, о котором ты говоришь, было не ближе к Шаранте?

— Нет, оно здесь, — сказал он. — Недалеко от Шаранты есть болото. Но оно маленькое. Ты, наверное, его не заметила, когда, проезжая, следила за дорогой. Мы проехали мимо него, когда повернули, чтобы объехать красное болото. Идем!

Он взял у меня железный прут, и мы отправились. Мы забрались на следующий горный хребет и прошли по густому лесу, но на полпути вниз Адриан остановился.

— Здесь есть дорога, — прошептал он. — Как раз впереди. Я ничего не вижу и не слышу, а ты?

— Нет, но я чувствую какой-то запах.

Он насторожился:

— Выхлопной газ! Грузовик, должно быть, недалеко. Уходим отсюда!

Крадучись, он повел меня по горному хребту к морю, но вдруг остановился.

— Что это? — с тревогой прошептала я.

— Болото здесь, недалеко! Слушай.

Я в ужасе схватила его за руку.

— Все в порядке, — попытался он ободрить меня. — Утки! Просто утки! Мы у цели! Идем!

— А что, если утки испугаются, зашумят и выдадут нас?

— В темноте они не летают. Когда они взлетят, мы услышим. Но Фелтон должен быть очень близко от нас, чтобы тоже их услышать. Так близко, что в любом случае он бы услышал и нас!

Мы осторожно спускались по склону, смутно видя впереди болото и с опаской нащупывая путь в высоком тростнике. Я подскочила, когда что-то пролетело мимо меня.

— Не бойся. Это всего лишь утка!

Мы пробирались к морю. Вдруг в ста ярдах от нас тишина ночи взорвалась бешеной сумятицей! Поднялся неистовый, громкий стук крыльев, слышались плеск воды, лай собак, а также крики и ругательства людей.

Когда начался шум, Адриан схватил меня за руку и потащил по воде. Шум наших шагов потерялся в других, гораздо более громких звуках. Мы прошли почти сорок ярдов, прежде чем Адриан остановился и потянул меня в густые заросли тростника.

На другой стороне болота взвизгнула собака, которую ударил Фелтон, и длинный луч фонаря, направленный сквозь тростник, казалось, вот-вот высветит нас. Я нагнулась ниже и потянула вниз Адриана. Свет не доходил до нас совсем немного.

— Видишь что-нибудь? — спросил незнакомый голос.

— Нет. А ты? — Второй голос принадлежал Фелтону.

— Утки! Проклятая собака!

— Ничего. Возвращайся к дороге и приведи остальных.

— Но мне казалось, ты сказал…

— Делай, как я говорю! Там, на другой стороне, я что-то слышал перед тем, как собака кинулась в воду! Веди остальных по хребту на ту сторону! Они могут прятаться в лесу. Он тяжело ранен, а она лишь слабая женщина, и мы знаем, что дорогу они не пересекали!

Фелтон понизил голос, а я в панике начала вырываться из рук Адриана.

— Нет! — шептал он. — Нет! Погоди, пока уйдет Фелтон!

На другой стороне болота слышался голос Фелтона, разговаривающего с собакой. Его голос, похоже, удалялся от нас. Адриан медленно отпустил меня.

— Он пошел вокруг болота. Нет, погоди, Гейл, нам надо все обдумать! Мы, пожалуй, пойдем на ту сторону!

— На ту сторону?

От удивления я раскрыла рот. Сердце колотилось как ненормальное. Мне хотелось лишь одного: бежать!

— Но мы же не знаем, какая там глубина! А теперь собаки нас непременно учуют!

— Они, конечно, возьмут наш след и, спустившись по склону, придут туда, где мы вошли в воду. Но не дальше! А Фелтону придется гадать, куда мы идем. До тех пор, пока собаки снова не возьмут наш след. Думаю, он предполагает то, что ты хочешь сделать, а именно что мы побежим к морю по этой стороне болота!

— Но ты говорил, что там должен быть ручей! Если собаки…

— Тихо! — прошептал он. — Вперед!

Я, как овца, послушно пошла за ним в глубокую воду, ожидая, что сейчас взлетят перепуганные птицы. Но у них уже прошел первоначальный шок от нашего вторжения, и они спокойно отплыли от нас.

Вода уже доходила нам до плеч, и мы поплыли, пока ноги не коснулись илистого дна. Со всех сторон нас окружали заросли тростника.

— Адриан, смотри!

Свет фонарей плясал по болоту, приближаясь к нам. В луче одного из них мелькнул силуэт собаки, бегущей по берегу болота.

— Ты говорила, в лодке с яхты было четыре человека?

— Да, четыре. Но здесь Фелтон с тремя собаками!

— И три фонаря, спускающиеся по склону! — Он схватил меня за руку и потянул за собой.

— Да, но я не понимаю… — Я отпрянула. — Адриан, мы идем не туда! Так мы попадем на дорогу!

— Гейл, — серьезно произнес он, — когда я сожму твою руку, пригнись и стой там, где стоишь, пока я не вернусь за тобой! Ты поняла?

— Нет! — неистово прошептала я. — Не буду! Я…

— Ты сделаешь так, как я приказал?

— Да, но…

— Вот и хорошо! А теперь ни звука!

Мы медленно пошли по мелководью. Знать бы, взяли ли собаки наш след. Они были выдрессированы охотиться на людей!

Вдруг послышался голос Фелтона. Он звал своих людей.

Адриан схватил меня за руку и пригнул. Осторожно оглянувшись назад, я увидела, что люди с фонарями медленно спускаются к морю.

Он помог мне подняться, и мы двинулись дальше. Мы шли по берегу, направляясь к деревьям. Однажды я споткнулась, но он поймал меня за запястье и снова пригнул. Его пальцы так сильно сжали мою руку, что я охнула от боли. Адриан отошел от меня, но, поколебавшись, вернулся, обнял меня и прижался к моим губам.

— Адриан? — прошептала я, оторвавшись от его губ.

Он нагнулся к моему уху:

— Я люблю тебя, Гейл!

— Но не… Постой, Адриан!

Но он уже ушел! Я осталась одна. Если он думает, что я буду стоять тут… И я быстро побежала за ним.

Споткнувшись обо что-то, упала, поднялась и снова потрусила за ним к дороге. Но вскоре потеряла его! И тут в моей памяти всплыл его вопрос о людях с яхты!

Он хочет угнать грузовик!

Только откуда такая уверенность, что его охраняет один человек? Там же может быть и больше! Яхта большая, на ней свободно могли разместиться еще два-три человека!

Встревоженная, забыв об осторожности, я кинулась за ним. Впереди показались очертания грузовика: кабина, открытая дверца…

Вдруг кто-то железной хваткой обвил мою талию, и большая рука зажала мне рот, подавив крик, готовый сорваться с моих губ. Отчаянно брыкаясь и стараясь укусить руку, я почувствовала, как меня подняли и притиснули к кабине.

— Женщина! — удивленно произнес мужской голос. — А где же твой дружок? Где тот парень, которого мы ищем? Отвечай!

Я начала оседать, перестав брыкаться. Мужчина отпустил меня, опасливо огляделся и снова уставился на меня:

— Задыхаешься, да? Обещай не орать, и я дам тебе немного подышать! Кивни! Обещаешь?

Я слабо кивнула. От удушья перед глазами у меня расплывались круги. Он освободил мой рот, и я глотнула воздуха. Если бы не его руки, я бы упала.

— Где он? — свирепо спросил мужчина. — Где парень, которого мы ищем?

— Он убежал… и… оставил меня, — тяжело дыша, ответила я.

Появился второй. Я видела, как он медленно приближается к нам.

— Где он тебя оставил? Здесь? Когда увидел меня? Ну, отвечай же, глупенькая, не то я вытрясу из тебя все потроха!

— Там! — с трудом ответила я. — Он сказал… он не хочет, чтобы я шла… с ним. Я слишком… медлительна…

— Ну и герой! — фыркнул мужчина. — Где? Где он тебя оставил?

Теперь я видела, что приближавшийся мужчина был не кто иной, как Адриан! Он подходил к мужчине сзади с нашим талисманом, железным прутом, в руке. Я быстро заговорила, чтобы заглушить любой звук, который он мог произвести.

— Мы пошли к болоту, а потом услышали лай собак и увидели фонари на другом берегу. Он сказал, что я слишком медлительна, и убежал от меня к морю. Теперь там за ним охотятся с собаками. Я больше не могла бежать, потому пошла к болоту и спряталась до тех пор, пока люди с фонарями не прошли мимо меня, затем вернулась сюда и…

Я закрыла глаза. У моего мучителя за спиной балансировал Адриан.

— Запутала след, да? — с восхищением пробормотал мужчина. — Это было довольно находчиво с…

Его зубы клацнули, и я услышала звук удара. Когда он падал, его руки отпустили меня.

— Кажется, я велел тебе оставаться там, где тебя оставил? — гневно произнес Адриан. — Он мог тебя убить!

— Или тебя! — ответила я. — Неужели ты думал, что я останусь там, в темноте, когда ты рискуешь своей жизнью?

— Хорошую же ты создала мне репутацию! Не думай, что я не слышал, что ты ему сказала!

Он оттащил лежащего без сознания человека в сторону и осмотрел его карманы. Затем принялся щупать приборную панель грузовика.

— Ну ты же убежал, — сказала я в свою защиту.

— Только потому, что… но теперь это не имеет значения!

— А я тебе облегчила задачу, да? Думаешь, он бы стоял спиной к тебе все это время? Что ты делаешь?

Адриан бросил мне какую-то железяку, и я неохотно поймала ее.

— Если он пошевелится, — проворчал он, ударь его этим!

— Адриан, не можем же мы ждать, пока ты…

— Я быстро учусь красть машины, — пробормотал он из глубины кабины. — Господи, ну и толчок… Вот! Как это?

Мотор взревел, я заскочила в кабину и плюхнулась рядом с ним.

— Он еще без сознания? — резко спросил Адриан. — Не думаю, чтобы ты догадалась посмотреть, дышит ли он.

— Он храпит, вот что он сейчас делает, — ответила я.

— Хорошо! Хотя если бы это случилось с Фелтоном…

Адриан включил фары. Я посмотрела за болото, не появились ли фонари. Не увидев их, я предположила, что люди, должно быть, спустились к морю. Мотор работал ровно, и мы двинулись. Большие шины вписались в борозды, и мы повернули к деревьям.

Где-то впереди нас ждала Шаранта, а за Шарантой — Галифакс, цивилизованный мир и действенная канадская полиция. Все это и близость Адриана снова вызвали у меня поток слез. Но сейчас он не мог обнять и утешить меня, потому что старый грузовик трясло на колдобинах и дорога отнимала все его внимание.

Когда мы отъехали от Грэнит-Фолли, слезы прекратились. Я высказала Адриану все, что думаю о нем по поводу того, что он бросил меня одну в темноте после того, как признался в любви ко мне. Он даже не дал мне шанса сказать, что я испытываю к нему точно те же чувства.

Весной мы с Адрианом едем на официальное открытие Грэнит-Фолли как национального исторического парка. Адриан говорит мне, что я буду почетной гостьей, и по его тону я понимаю, что от этой обязанности мне не отвертеться.

Теперь, став ведущим архитектором, Адриан работает очень напряженно. На самом деле он вовсе не обязан работать, но предпочитает действовать, и я должна уважать его решение.

Моя жизнь теперь имеет цель. Я больше не та избалованная, эгоистичная барышня, которой была, и в глубине души знаю, что никогда не смогу по-настоящему сожалеть о своем путешествии в Грэнит-Фолли, потому что оно дало мне Адриана и новую жизнь.

Фелтону удалось убежать по морю прежде, чем канадская полиция смогла добраться до Грэнит-Фолли. Но его поймали в Портленде, штат Мэн, выдали, обвинили в убийстве бедного Коттрелла и в марте, как раз перед нашей свадьбой, приговорили к смертной казни.

Вивьен и люди с яхты получили длительные сроки заключения за соучастие в контрабанде наркотиков и смерти Коттрелла.

В Грэнит-Фолли больше нет пансиона, но Парето до сих пор живут там.

Я пыталась убедить Адриана провести со мной шестимесячный отпуск в Европе, но он, похоже, предпочитает порыбачить в Байе, штат Калифорния. Я, конечно, буду протестовать, но в итоге поеду в Байю, как он хочет. В конце концов, не так уж важно, куда ехать, если мы вместе!

Content

Каролина Фарр
Тайна замка Грэнит-Фолли

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10