Анна Хэмпсон

Непокорная невеста

Глава 1

Джуди смотрела с веранды своей спальни на живописную бухту Кирения[1], лежавшую внизу за узкой полоской прибрежной равнины. С востока над бухтой нависал старинный замок, а вдали, за спокойной гладью голубого теплого моря, виднелись Турецкие горы, вершины которых, покрытые льдом, ослепительно сверкали в лучах солнца.

Джуди приехала на прекрасный остров Кипр, когда ей исполнилось пять лет, вскоре после того, как один за другим, в течение всего трех месяцев, умерли ее родители и ее дедушка по матери, Киприот греческого происхождения, взял ее под свою опеку. С тех пор Кипр стал ее домом — она жила в роскошном доме деда, окруженная его любовью. Он позаботился о том, чтобы она получила хорошее образование, но воспитал ее так, как воспитывали на Кипре всех девочек, — в строгости, граничащей с суровостью. Она провела детские годы затворницей, но в шестнадцать лет дед отдал ее в школу, отослав во Францию, где она проучилась год. Джуди вернулась на Кипр всего два месяца назад, и ее опекун немного ослабил тот строгий надзор, под которым она росла, — ей было позволено ездить одной по всему острову и навещать друзей в Никосии.

Насладившись живописным видом, открывшимся с веранды, Джуди вернулась в спальню. Взяв расческу, она причесала волосы и, бросив быстрый взгляд на часы, поспешила вниз. Ее дедушка сидел во внутреннем дворике и читал газету; какое-то время она любовалась им, на мгновение позабыв о том, что через четверть часа отходит автобус в Никосию. Иссохший под лучами немилосердно палящего солнца, дед выглядел гораздо старше своих шестидесяти двух лет, но в твердой линии его подбородка и рта, низком лбе и прекрасных темных глазах было что-то аристократическое. Несмотря на возраст, его волосы были по-прежнему черными как смоль, а лицо — смуглым, как у араба; он был худощав, мускулист и очень высок — в отличие от большинства киприотов, коренастых и толстых.

В старости Кристалис будет похож на него, подумала Джуди. Кристалисом звали ее жениха, с которым она была помолвлена по воле своего деда. Крис попросил ее руки два года назад, когда Джуди было пятнадцать, а ему — двадцать шесть, и Джуди даже не пригласили в комнату, где ее дед и будущий муж решали ее судьбу. Она была поражена, почему такой человек захотел вступить в брак не по любви, а по договоренности. Она не могла понять, почему этот надменный и самоуверенный аристократ с изысканными манерами решился вдруг жениться таким старомодным способом — попросить ее руки не у нее самой, а у ее опекуна. Впрочем, это было в порядке вещей на Кипре, да и в его родной Греции. Крис не был киприотом — он был родом из Афин, но, подобно многим богатым судовладельцам, имел огромный дом на острове Гидра, а также роскошное бунгало в высокогорной деревушке Карми на Кипре. В тот год, когда Джуди исполнилось пятнадцать, он жил на Кипре и увидел ее в деревенской церкви. Он сразу же попросил ее руки, и не прошло и недели, как в ресторане Корнера, самом фешенебельном и дорогом ресторане Никосии, состоялся прием по случаю их помолвки.

К времени своей помолвки Джуди уже поняла, что слово ее дедушки — закон и что ей, подобно другим кипрским девушкам, придется смириться с мыслью о том, что ей предстоит прожить жизнь с нелюбимым мужем. Но на приеме, среди общего веселья, в ее сердце закрался вдруг необъяснимый страх перед Крисом, который казался ей таким грозным и держался так отчужденно. Однако Джуди успокаивала мысль, что их свадьба должна состояться только через два года. Она надеялась, что за это время что-нибудь произойдет и свадьбы вообще не будет.

Но вот прошло два года… и, в довершение всех несчастий, Джуди встретила молодого англичанина, Ронни Тенэнта, одного из тех немногих иностранцев, которым кипрское правительство разрешило работать на острове. Ибо на Кипре была страшная безработица, и только иностранцам, владеющим техническими специальностями, да сотрудникам посольств было позволено работать здесь, чтобы не лишать местных жителей рабочих мест. Ронни был высококвалифицированным специалистом в области связи. Он работал в телевизионной компании в Никосии, где, помимо выполнения своих прямых обязанностей, обучал и молодых киприотов. Джуди познакомилась с ним в самолете, когда возвращалась из Афин от своей подруги, а Ронни летел на Кипр из Англии, и в Афинах у него была пересадка.

С тех пор они тайно встречались, но Джуди преследовал постоянный страх, что об их встречах станет известно дедушке. На Кипре даже свободным девушкам было запрещено встречаться с юношами. Что же касается девушки, которая помолвлена с другим, то это было совершенно немыслимо. Если их тайна откроется, разразится грандиозный скандал и репутация Джуди окажется испорченной навеки.

— Дедушка, — наконец произнесла она, подходя к нему. — Я еду в Никосию. Мне нужно купить кое-что для своего наряда, который я надену на свадьбу Манулы…

— На свадьбу Манулы? — нахмурился он, опуская газету. — Но ты же на прошлой неделе два раза была в Никосии. Я думал, что ты купила все, что тебе нужно.

Джуди проглотила комок, застрявший в горле, и, не отводя своих красивых голубых глаз от нервно сжатых рук, произнесла:

— Нет, не все, дедушка. Мне нужен пояс для платья и еще… еще ленты для прически.

Она подняла взор — вправду ли ее дедушка смотрит на нее с подозрением или это ей показалось?

— Ну хорошо, поезжай. — Он посмотрел на часы. — И поторопись, а то опоздаешь к отходу автоколонны. Когда уходит автобус?

— Через десять минут. Я вернусь автобусом в пять пятнадцать.

— Смотри не опоздай. Ты не забыла, что с нами сегодня ужинает твой жених? Он написал, что приедет пораньше, около шести.

Джуди кивнула и отправилась на автобусную остановку. Итак, Крис приезжает. Сколько раз в своей жизни она его видела? Первый раз — в тот день, когда Крис приезжал просить ее руки и тетушка Астеро, сестра дедушки, привела Джуди, чтобы она познакомилась со своим женихом. Она вошла в гостиную, смущаясь и мечтая поскорее вернуться к себе. Джуди увидела человека, который просил ее руки и которому дедушка дал согласие. Крис окинул ее взглядом, в котором не было ничего, кроме безразличия, и они не обменялись даже поцелуем, чтобы закрепить соглашение. Второй раз Джуди увидела его на приеме по случаю их помолвки. Крис даже не подошел к ней. Он о чем-то долго беседовал с дедушкой, — наверное, они обсуждали ее приданое, подумала Джуди, — а остаток вечера проболтал со своими друзьями. Правда, пару раз она поймала на себе его изучающий взгляд — он откровенно разглядывал ее фигуру, словно решая про себя, сколько удовольствия доставит ему обладание ее телом. Впрочем, все это было в порядке вещей, как и его явное безразличие к невесте. И Джуди, воспитанная как обычная киприотка, не обиделась и не подумала, что к ней относятся без должного уважения. Она, однако, не вспыхнула от стыда, встретив его изучающий взгляд, как вспыхнула бы на ее месте любая другая кипрская девушка, и прямые черные брови ее жениха поднялись — это показалось ему забавным.

Третий раз они встретились на свадьбе Маргариты. Крис оказался тогда на Кипре — он отдыхал на своей вилле, расположенной в горах недалеко от деревушки Карми, — и принял приглашение на свадьбу, хотя до этого понятия не имел о существовании Маргариты, как, впрочем, и Джуди. Но на Кипре существует обычай приглашать на свадьбу всю деревню, и если ты получил приглашение, то отказываться неприлично. В этот раз Крис даже танцевал с Джуди, и они немного поговорили, но их разговор напоминал беседу людей, встретившихся совершенно случайно, людей, которых ничего не связывает.

И вот Крис снова приезжает… На этот раз он посетит их, чтобы назначить день свадьбы, — в этом нет никакого сомнения. Увидев, что автобус уже тронулся, Джуди побежала, и шофер остановился. Она вошла в автобус, и они поехали, но тут какой-то пассажир вспомнил вдруг, что забыл дома сигареты; автобус снова остановился, и все стали ждать, когда этот пассажир сходит в магазин и купит их. Вскоре они присоединились к автоколонне. Дорожная полиция, как обычно, проверила документы у пассажиров, и к колонне машин подъехали джипы Организации Объединенных Наций с флагами. Два из них проехали вперед и двинулись во главе колонны, а остальные ждали, когда она пройдет, чтобы пристроиться к ней сзади. Наконец автоколонна тронулась и, выехав на узкую дорогу, вившуюся по склонам грандиозного хребта Кирения, стала спускаться вниз, на сухую безлесную равнину Месаория, в центре которой находится прекрасная столица острова Кипр.

Через сорок пять минут Джуди уже вбегала в кафе, в котором за угловым столиком ее ждал Ронни. Рядом со столиком возвышалась красная обветшалая стена, по которой стелились густые заросли бугенвиллеи, сплошь усеянные пурпурными цветами, сверкавшими на солнце.

— Тебе все-таки удалось вырваться из дому, дорогая моя! — Быстро встав, Ронни протянул ей руку; Джуди схватила ее и приложила к своей щеке. — А я уж думал, что ты не придешь, — сказал Ронни. — Сейчас я закажу лимонад, и мы поговорим. Садись, моя радость.

Он подозвал официанта, заказал напитки и нахмурился, увидев, что она украдкой оглядывается.

— Ронни… Дедушка сегодня расспрашивал меня… Нет, нет, ничего серьезного, но я очень испугалась. Он уже больше не отпустит меня, если я скажу, что мне надо в Никосию за покупками. — Глаза Джуди наполнились слезами. — Боюсь, что я не смогу больше приезжать, Ронни. А сегодня вечером с нами ужинает Крис. Он приезжает, чтобы назначить день нашей свадьбы.

Ронни нахмурился еще сильнее:

— Джуди, ты должна разорвать помолвку…

— Разорвать?

В ее глазах он увидел страх.

— Я не могу этого сделать, Ронни. Это совершенно невозможно. Ты ведь знаешь, что помолвка на Кипре — все равно, что брак.

— Но ты ведь не покорная родительской воле кипрская девушка! У твоего дедушки нет никакого права расспрашивать тебя, куда ты ездишь. И еще меньше у него прав заставлять тебя выходить замуж за человека, которого ты совсем не знаешь!

Джуди молчала, поскольку она ждала от Ронни совсем другой реакции. А впрочем, на что она надеялась? Он ничем не мог ей помочь — ведь он подписал контракт, что будет работать на острове два года, и не мог покинуть Кипр до истечения этого срока. Но она не могла выйти замуж за Криса — ведь она любила Ронни.

— Что же нам делать? — робко спросила Джуди. — Ронни, мне невыносима сама мысль, что я стану женой Криса…

— Никто не может тебя заставить стать его женой. Тебе нужно расторгнуть помолвку, отказаться выходить замуж за Криса, и все. Никто не сможет силой затащить тебя под венец. Тебе просто не хватает смелости, — добавил он. — Все это потому, что тебя воспитывали здесь, и ты чувствуешь себя связанной обычаем; но ведь это только обычай, Джуди, больше ничего. Ведь нет же такого закона, который обязывал бы тебя подчиняться воле твоего дедушки в этом вопросе.

Все это так, подумала она, но обычай никто не осмеливается нарушать, как не осмеливались нарушать его когда-то и в самой Англии. В средние века «право» сеньора тоже было на самом деле только традицией, но никому и в голову не приходило оспаривать его.

— Я не могу сделать этого, Ронни, — еле слышно произнесла Джуди. — Я умоляю тебя, увези меня отсюда!

— Куда же я увезу тебя? Мы живем на маленьком острове. Где я тебя спрячу? Да и ты только что сказала, что не сможешь разорвать помолвку.

Джуди посмотрела на него глазами, полными слез. В прошлый раз он сказал, что любит ее, но сейчас в ее душу закралось сомнение.

— Я не могу заявить Крису и дедушке, что разрываю помолвку, но я могу убежать от них… — Она замолчала, потому что Ронни помрачнел, но, увидев выражение ее лица, он перестал хмуриться и улыбнулся. Ободренная его поддержкой, Джуди несмело сказала, что Ронни мог бы подыскать для нее квартиру в Никосии, в которой она скрывалась бы до тех пор, пока не истечет срок его контракта, после чего они могли бы вместе уехать в Англию и там пожениться. Но Ронни снова нахмурился и покачал головой.

— Но ты ведь еще несовершеннолетняя, — напомнил он ей. — И твой дедушка, в конце концов, твой законный опекун, и у меня будут крупные неприятности, если я помогу тебе ускользнуть от его опеки. Нет, Джуди, есть только один выход — ты должна разорвать помолвку. После этого ты скажешь своему дедушке, что встретила человека, которого любишь, и тогда я приду к вам домой. Если я понравлюсь ему и он даст согласие на наш брак, мы сможем пожениться здесь.

— Но дедушка никогда не позволит мне разорвать помолвку! — воскликнула Джуди, чувствуя свинцовую тяжесть в груди. — Я боюсь даже заикнуться об этом.

В эту минуту к их столу подошел официант, принесший напитки, и она замолчала, а когда официант ушел, добавила:

— Он спросит меня, почему я не хочу выходить замуж за Криса.

— Скажи просто, что ты его не любишь.

— Этого явно недостаточно. Люди здесь женятся отнюдь не по любви. Кроме того, дедушка спросит, почему я не отказалась от помолвки раньше.

Ронни взглянул на нее:

— Если бы ты не встретила меня, ты бы без всяких возражений, покорно вышла замуж за Криса?

Джуди кивнула.

— Таков обычай — и я подчинилась бы ему.

— Потому что тебя воспитали в уверенности, что мужчина — верховное существо, чьи желания следует исполнять. Этого не случилось бы, если бы ты выросла в Англии.

— Но я ведь выросла здесь и поэтому не могу нарушить волю моего дедушки.

Такая мысль не могла бы даже прийти в голову кипрской девушке — дети здесь глубоко чтили своих родителей или опекунов, и слово старших было ни них законом во всем. Джуди думала точно так же, и это было совершенно естественно, поскольку у нее сохранились только смутные воспоминания о жизни в Англии с родителями.

— Ты говоришь, что не можешь разорвать помолвку, не объясняя причин, — произнес Ронни. — Тогда скажи своему дедушке правду — что любишь меня.

Джуди посмотрела на него с ужасом — сама мысль об этом внушала ей непреодолимый страх.

— Я не осмелюсь, — вся трепеща, произнесла она. — Я не осмелюсь даже заикнуться о том, что мы с тобой тайно встречались.

Ронни раздраженно вздохнул и задумался. Джуди смотрела на него, и в ее сердце была боль — она не может всегда быть с ним рядом, не может пригласить его к себе домой и представить дедушке как своего любимого, как делают девушки во Франции и в Англии. Да, она многое узнала за этот год, что проучилась во французской школе, — она смотрела английские фильмы и увидела, как могла бы жить, не забрось ее судьба на этот остров, где власть родителей была столь сильна, что даже юноши подчинялись ей. Конечно, они уже начали потихоньку освобождаться от этой власти, и Джуди видела по телевизору, как молодые люди смело высказывались за то, чтобы им было дано право самим решать свою судьбу, но на Востоке традиции ломаются медленно, и Джуди чувствовала, что пройдут еще долгие годы, прежде чем кипрские юноши и девушки смогут свободно встречаться друг с другом и выбирать себе спутника жизни по сердцу.

— Если ты не разорвешь помолвку, — наконец произнес Ронни, — мы ничего не сможем сделать.

— Ничего? — Ее глаза вновь наполнились слезами, и она смахнула их рукой. — Но, Ронни, если ты меня любишь…

— Да, я тебя люблю — разве я не говорил тебе об этом, Джуди? — Он всплеснул руками. — Но, дорогая моя, как же я смогу помочь тебе, если ты не хочешь помочь самой себе?

— Наверное, — прошептала Джуди, немного помолчав, — я хочу от тебя невозможного.

Он внимательно посмотрел не нее:

— Чего же?

Она с трудом проглотила комок в горле.

— Я думала, что, если… если л-люди действительно любят друг друга, они п-пытаются найти какой-нибудь выход.

Ей трудно было произнести эти слова, поскольку ей показалось, что на Ронни не произвело особого впечатления то, что она ему уже сказала. В романах, которые ей удалось прочитать, и в фильмах, которые она посмотрела, влюбленные часто встречались с препятствиями, но они вместе боролись за свою судьбу, за то, чтобы в конце концов обрести счастье.

— Ты считаешь, что, если я не пытаюсь спасти тебя от этого брака, значит, я тебя на самом деле не люблю, правда?

Ронни посмотрел на нее с таким укором, что слова замерли у Джуди на языке. Его голубые глаза сузились, а над переносицей появилась складка, которую не могла скрыть прядь русых волос, упавшая на лоб.

— Я могу сказать то же самое и о тебе, Джуди, — с упреком произнес Ронни. — Все зависит только от тебя. Никто не может заставить тебя выйти замуж за Криса… и если ты такая безвольная, что безропотно позволишь ему отвести себя под венец, то ты будешь жалеть об этом всю свою жизнь.

Вечером, сидя за столом вместе с дедушкой и Крисом, Джуди никак не могла выбросить последние слова Ронни из головы. Он был, конечно, прав. Если она выйдет замуж за Криса, то будет жалеть об этом всю жизнь, но как же ей избежать свадьбы? Когда они сидели во внутреннем дворике в ожидании ужина, Джуди открывала рот, чтобы сообщить им, что она не хочет быть женой Криса, но слова застревали в ее горле, они просто душили ее. «Как странно устроена жизнь, — думала она, — если бы я выросла в Англии, в родительском доме, я была бы сейчас современной девушкой, уверенной в себе, и никто бы не посмел навязывать мне свою волю». Но она была всего лишь маленькой киприоткой. Застенчивой, и покорной, и до такой степени боящейся этих двух мужчин, сидящих рядом с ней, что не осмеливалась и рта открыть в их присутствии, хотя и понимала прекрасно, что молчанием своим приговаривает себя к жизни рабыни.

Крис разговаривал с дедушкой, а Джуди, как и полагалось благовоспитанной кипрской девушке, хранила молчание и только слушала, но в мыслях у нее был один Ронни. Снова и снова вспоминала она его поцелуй — он поцеловал ее на прощанье. После кафе они отправились на стоянку, где Ронни оставил свою машину, и, усевшись в нее, принялись ждать, когда все машины уедут и они останутся одни. Время тянулось невыносимо медленно, но наконец уехал последний автомобиль, и Ронни смог ее обнять и поцеловать. Но поцелуй не взволновал ее, потому что она все время смотрела в окно, опасаясь, что кто-нибудь подъедет и увидит их. Как ужасно жить на таком маленьком острове — ты не можешь ничего сделать, чтобы кто-нибудь не увидел тебя, а поскольку все здесь друг друга знали, то слухи распространялись очень быстро. Джуди взглянула на Криса, сидевшего напротив нее. Что будет, если он узнает, что она целовалась с другим… От одной этой мысли сердце у нее екнуло и руки дрогнули, отчего нож звякнул о тарелку. Брови ее жениха удивленно поднялись, и Джуди покраснела, но Крис улыбнулся — она поняла, что ее неловкость развеселила его. Как смешно, подумала она, Крис так похож на западного мужчину… и тем не менее сделал ей предложение, как того требуют традиции его страны. Джуди не знала почему, но с первого же взгляда он произвел на нее впечатление мужчины, который женится только по любви.

«Наверное, я слишком романтичная натура, — подумала она. — Но ведь Лефки тоже романтичная, она же училась во Франции и смотрит английские фильмы по телевизору. Надо сходить к ней и поговорить — она ведь тоже до помолвки не видела своего Пола и тем не менее безумно любит его и счастлива с ним».

— Джуди, — оборвал ее мысли голос дедушки. — Ты ничего не ешь, дорогая моя. О чем ты думаешь? О предстоящей свадьбе? — добавил он, и в глазах его мелькнул веселый огонек.

Джуди нахмурилась: почему все всегда считают, что свадьба — это такое романтическое событие? Ведь и в самом деле все так считают — даже если бедная невеста идет в церковь по принуждению и в глазах ее стоят слезы, а сердце разрывается от горя, вся деревня все равно делает вид, что молодые любят друг друга.

— Нет, я думаю вовсе не о свадьбе, — ответила она, нимало не заботясь о том, что ее ответ может показаться Крису бестактным. Брови ее жениха вновь слегка поднялись.

— Я вижу, что перспектива стать моей женой не очень тебе по душе, — сухо заметил он.

Джуди взглянула на него с испугом. Интересно, что бы он сказал, если бы она вдруг заявила ему, что любит другого?

— Я думаю, что мне еще рано выходить замуж, — тихо ответила она.

— Но тебе ведь уже семнадцать с половиной, — вставил дедушка. — Ты уже созрела для брака. Девушки к этому времени обычно уже бывают готовы к замужеству.

Готовы… созрела. Ей стало плохо от этих слов. Ронни никогда бы не употребил таких выражений, он был более деликатным, но для киприотов половая жизнь была основой брака. Браки по любви заключались на Кипре крайне редко, и, даже если случалось, что супруги испытывали друг к другу любовь — которая всегда возникала только после свадьбы, — мужчина, тем не менее сохранял свои интересы, которые не имели ничего общего с интересами жены.

— А не могли бы мы отложить свадьбу еще на год? — начала было Джуди, глядя на Криса и думая о том, что, может быть, было бы лучше остаться с Крисом наедине и попросить его отказаться от брака с ней. Но дедушка ни за что не согласился бы оставить их одних, так что нечего об этом и думать. Если бы Крис захотел остаться с ней наедине, ничто бы не смогло остановить его. У него такой твердый и решительный подбородок, а эти линии, тянущиеся от носа к уголкам рта, — все это говорит о том, что он привык властвовать. А как он убежден в своем превосходстве над другими людьми! Он представительнее дедушки, подумала Джуди, а как надменен и уверен в себе! Наверное, его надменность и чувство превосходства проистекают из того, что он богат, а может быть, он просто гордится своей красотой и высоким ростом. К ней Крис, однако, всегда относился с каким-то небрежным покровительством, он вел себя ровно и не проявлял никаких чувств, но сегодня за ужином Джуди поймала на себе его взгляд, в котором прочитала выражение веселой снисходительности, словно была неразумным ребенком.

— Еще на год? — спросил ее дедушка. — Нет, моя дорогая, Крис приехал, чтобы назначить день свадьбы, и мы решили, что она состоится в следующем месяце…

— В следующем месяце! — в ужасе взглянула на него Джуди. — Нет, дедушка, только не так скоро!

Крис метнул на нее короткий взгляд.

— Умение быть дипломатичной не относится к разряду твоих достоинств, дорогая, — произнес он довольно резко. — Почему ты не хочешь, чтобы свадьба состоялась в следующем месяце?

— Это с-слишком с-скоро, — пробормотала Джуди. Ей пришла в голову мысль: «Это похоже на Рождество — ждешь, ждешь его, и все равно оно приходит неожиданно». — Я не успею подготовиться.

— Чепуха. У тебя, как у невесты, будет двенадцать подружек, они тебе помогут.

По голосу дедушки Джуди поняла, что он слегка раздосадован ее упрямством. Он посмотрел на внучку суровым критическим взглядом.

— Должен извиниться перед тобой за Джуди, — сказал он Крису. — Прими во внимание, что ее отец был англичанином и она об этом никогда не забывает.

— Но, тем не менее она была воспитана вами и должна знать, как вести себя девушке в обществе жениха, — холодно заметил Крис. — Я надеюсь, что она знает. Я не собираюсь жить со строптивой женой.

— О нет, конечно же нет, Джуди не такая, — поспешил заверить его старик. — Джуди — очень покорная и послушная девочка. У тебя не будет с ней никаких проблем.

Вскоре после этого Джуди ушла в свою комнату, а дедушка и жених остались в гостиной обсуждать подготовку к свадьбе.

Лефки, замужняя подруга Джуди, жила в роскошной квартире в пригороде Никосии. Ей шел двадцать второй год, и она уже четыре года была замужем. У Лефки было три маленьких дочери, и для ухода за ними ее муж нанял няню. Кроме того, в их квартире жила горничная, а ежедневную уборку делала специальная уборщица. Когда бы Джуди ни посетила Лефки, та, всегда свежая и элегантно одетая, либо отдыхала на кушетке, либо сидела за столом, вышивая. Она регулярно посещала парикмахера, который сначала осветлял ее черные волосы, а потом красил, придавая им золотисто-каштановый оттенок, который был ей очень к лицу. Ее волосы всегда были в безукоризненном порядке, а костюм и платья — верхом совершенства. Дважды в год муж возил ее в Лондон, и она возвращалась оттуда, накупив изделий и украшений из серебра времен короля Георга. Оно стояло в ее квартире повсюду, но больше всего серебра красовалось в шкафах в огромной гостиной. На полу лежал персидский ковер, а мебель была куплена во Франции.

Дверь открыла горничная в форменном платье и, увидев Джуди, расплылась в улыбке:

— Мисс Бенсон, как же я рада вас видеть! Миссис Мавритис в гостиной. Она с нетерпением ждет вас.

— Джуди… — Лефки протянула навстречу подруге обе руки. — Я все думала, когда же ты, наконец, придешь. Но какая же ты красавица! Мне кажется, что ты хорошеешь с каждым днем, в то время как моя… — она покачала головой в притворном огорчении, — моя весна уже позади.

Джуди засмеялась и уселась на диван, оглядываясь вокруг.

— Я вижу, с тех пор, как я была у тебя последний раз, ты опять съездила в Лондон.

— Тебе нравятся эти подносы и канделябры? Я заплатила за них три тысячи фунтов!

— Три?!. — Глаза Джуди расширились от изумления. — Неужели это правда, Лефки?

— Правда, — пожала плечами Лефки. — У Пола денег куры не клюют, так почему бы не потратить их? Он может давать мне деньги, а я люблю их тратить, так что мы прекрасно дополняем друг друга. — Она села напротив Джуди и позвонила в маленький серебряный колокольчик. — Кирия, принеси нам, пожалуйста, чая, — попросила Лефки вошедшую горничную.

Пока горничная готовила чай, Джуди и Лефки болтали о пустяках, а когда появились чайник и чашки, Лефки привычным жестом гостеприимной, элегантной хозяйки налила чай из серебряного чайника и с радостной улыбкой протянула Джуди ее чашку.

— Давно ты вернулась домой? — спросила Лефки.

— Три месяца назад.

Снова наступила непродолжительная тишина. Наконец Джуди решилась и спросила подругу:

— Лефки, скажи, ты и вправду счастлива с Полом? О, я знаю, ты мне об этом много раз говорила, но тебе просто нравится, что он богат, или… или ты любишь Пола, действительно любишь?

— Ну конечно же. Я люблю Пола, и он меня любит. — Глаза Лефки широко раскрылись. — Но почему ты спрашиваешь об этом? Я же всегда говорила тебе, что безумно счастлива.

И она действительно выглядела счастливой — ее глаза сияли, а на лице было довольное выражение.

— Я не понимаю, почему это тебе вдруг пришло в голову задать мне такой вопрос, Джуди?

Джуди тихо сказала:

— Тебя ведь выдали замуж по воле родителей, но я никогда не спрашивала тебя, как долго ты знала Пола до свадьбы?

— Два месяца, — удивленно ответила Лефки. — Ты ведь знаешь, что до помолвки я его не знала, но он увидел меня, и я ему очень понравилась. Его родители пришли в гости к моей матери. Я тогда приехала из школы во Франции, и моя мама решила, что мне пора замуж, — ведь мне уже было семнадцать. Я и сама хотела выйти замуж, причем за богатого мужчину. Пол не только богат, но и красив, и, поверь мне, я не стала бы ждать целых два месяца, но только наша помолвка состоялась в конце ноября, а ты знаешь, что на Кипре в это время пожениться невозможно.

Джуди кивнула: за сорок дней до Рождества не разрешались никакие свадьбы, так велел обычай, ибо в это время умы людей должны были быть полностью поглощены одной заботой — как отпраздновать рождение Христа.

— А в течение этих двух месяцев вы часто встречались?

— Каждый вечер. Но моя мама всегда была рядом.

— Каждый вечер?.. — задумчиво проговорила Джуди, словно разговаривая сама с собой.

— Но ты ведь уже давно знаешь Криса, правда? Вы ведь помолвлены уже почти два года?

— Да, чуть больше двух лет. — Джуди поставила чашку на блюдце и взглянула Лефки прямо в глаза. — Но, тем не менее я его совсем не знаю, и я — я боюсь.

«Могу ли я довериться Лефки? — подумала Джуди. — Ведь та может рассказать о моей тайне Полу, а Пол — своему кузену, у которого есть друзья в деревне Карми, — а Крис живет на вилле, расположенной рядом с ней».

— Боишься? Чего?

— Я не хочу замуж, Лефки!

— Ну и зря! Быть замужем так замечательно.

— Для тебя, поскольку тебе повезло с мужем. Что касается других моих подруг, то они все несчастливы. Бедная Манула так рыдала вчера вечером — она не хочет выходить замуж за Паноса.

— Наверное, нет ни одной женщины, которая бы захотела стать женой Паноса, так что я ее понимаю, — пожав плечами, ответила Лефки. — Но ведь твой Крис совсем другой, он такой красивый — не хуже моего Пола.

Неосознанным движением Джуди подняла подбородок:

— Он гораздо красивее Пола и к тому же выше его ростом.

— Нет, я не согласна с тобой, — впрочем, он действительно выше Пола, но для меня мой муж — самый красивый мужчина на свете.

— А когда это ты видела Криса? — спросила Джуди, удивленно подняв брови.

— На свадьбе у Маргариты, разве ты не помнишь?

Лицо Джуди прояснилось.

— Ах да, конечно же. Ты сказала, что мне повезло. — Джуди нахмурилась, и Лефки это заметила.

— Что с тобой, Джуди? — спросила она, с удивлением глядя на нее. — На Кипре не принято, чтобы девушка отказывалась от помолвки.

— Но я ведь не киприотка, Лефки. В Англии люди влюбляются, а потом женятся.

— Но ты выросла на Кипре, — напомнила подруге Лефки как нечто само собой разумеющееся, — и твой дедушка уверен, что ты вскоре полюбишь своего мужа, — как я полюбила Пола.

Джуди ничего не сказала — она думала о Ронни, и на сердце у нее было тяжело. Что-то подсказывало ей, что ей не удастся избежать брака с Крисом и она всю свою жизнь будет любить человека, с которым судьба разлучит ее…

— Я уверена, что ты не сможешь не полюбить Криса, он такой красивый и богатый. И он тоже тебя полюбит, поскольку ты тоже очень красива, Джуди.

— Я самая обыкновенная, — начала было Джуди. Слова подруги смутили ее, и лицо Джуди залил румянец. Но Лефки не дала ей закончить:

— Совсем не обыкновенная — ты настоящая красавица. Ты только посмотри на свои волосы — они такие мягкие, длинные и золотистые. Я плачу своему парикмахеру три фунта в неделю, и все равно он не может добиться, чтобы мои волосы приобрели такой золотистый оттенок. — Лефки засмеялась. — Но ведь мы говорим о твоих достоинствах, а не о моих. Твои глазки могут заставить сердце любого мужчины биться быстрее, а губы у тебя как раз такие, какие любят целовать мужчины, — большие и полные.

— Лефки! — вскричала Джуди, рассмеявшись, несмотря на свое смущение. — Прекрати молоть чепуху!

— Хорошо, не буду. Но я все равно думаю, что он в тебя влюбится, как только вы поженитесь, — сказала она, и Джуди задумалась.

Хочется ли ей, чтобы Крис влюбился в нее? После того, как она встретила Ронни, Джуди часто казалось, что она ненавидит Криса, и ей никогда не приходила в голову мысль, что она и Крис могут полюбить друг друга.

— Расскажи мне, что ты видела во Франции, — немного помолчав, попросила Джуди. — Ты две недели назад была в Париже? Спасибо тебе за открытку. Она мне о многом напомнила — я ведь была так счастлива в школе.

Да, счастлива и беззаботна, ведь в школе она узнала, как живут люди на Западе.

Лефки с увлечением принялась рассказывать о том, что они с мужем видели в Париже и что купили. Они потратили там кучу денег, и Джуди показалось, что ее подруга счастлива только оттого, что, выйдя замуж, стала богатой.

Но вскоре из рассказа подруги Джуди поняла, что той очень повезло — у нее была идеальная семья, потому что она и ее муж полюбили друг друга.

— Ну, мне пора идти, — с неохотой сказала Джуди, взглянув на часы. — Крис теперь ужинает у нас каждый вечер, и мне нельзя опаздывать. Мне приходится наряжаться для него — так велел дедушка.

— А тебе что, не нравится наряжаться для Криса?

— Не очень. Я все время надеюсь, что, если я вдруг ему разонравлюсь, он разорвет помолвку.

— Разорвет помолвку? — Лефки в изумлении уставилась на нее. — Ты же сама прекрасно понимаешь, что это невозможно.

Джуди встала, вздыхая.

— Да, я знаю. Наверное, я надеюсь на чудо.

— Неужели он тебе так не нравится? — Лефки встала со стула и поглядела Джуди в глаза. — Все будет в порядке, Джуди, я в этом уверена. Когда ваша свадьба?

— День свадьбы еще не определен, но дедушка говорит, что она состоится в следующем месяце.

— Да, вам пришлось ждать два года, а это большой срок.

— Когда Крис попросил моей руки, мне ведь было всего пятнадцать лет, Лефки, — напомнила ей Джуди с легким негодованием.

— Да, тебе было пятнадцать, я помню. Но бедный Крис — ему пришлось ждать, пока ты вырастешь. Сколько ему сейчас?

— Двадцать восемь.

— Ты ему, наверное, очень понравилась, раз он сделал предложение, когда тебе было только пятнадцать. Он ведь знал, бедняжка, что ему придется долго ждать свадьбы.

«Ты ему, наверное, очень понравилась». Эти слова не выходили у Джуди из головы, пока она ехала в автобусе домой. Скорее он пожелал заполучить ее, а если у греческого мужчины однажды возникает желание обладать какой-то определенной женщиной, он готов ждать не два года, а сколько угодно, лишь бы обрести ее.

Глава 2

Прохладным летним вечером Джуди сидела с дедушкой на веранде, и он задал ей роковой вопрос. В тот день они обедали одни, поскольку Крис был приглашен в гости. Во время обеда старик был молчалив и только изредка кидал на Джуди быстрый взгляд из-под нахмуренных бровей. Она поняла — что-то случилось, но никак не ожидала услышать этот вопрос.

— Что это за мужчина, с которым ты встречаешься, Джуди?

Она подскочила, и ей почудилось, что сердце готово выскочить у нее из груди.

— Какой м-мужчина?

— Не увиливай от ответа! Вся Кирения только и говорит о том, что у тебя есть дружок. Нет нужды говорить тебе о том, что твое имя навеки опозорено и что ты навлекла страшный позор на мою голову и на всю мою семью. Так кто же он? Отвечай сейчас же!

Лицо Джуди покрылось смертельной бледностью, а тело пробила дрожь. Но, невзирая на страх, она испытала чувство облегчения. Чувство вины, которое она ощущала из-за того, что ей приходится обманывать своего дедушку, тяжким бременем лежало на ее душе, и она почувствовала что-то вроде радости: можно, наконец, сбросить с себя эту ношу. Низким дрожащим голосом Джуди произнесла:

— Он англичанин, дедушка, и мы любим друг друга.

— Где ты с ним познакомилась? — строго спросил дедушка, но в его голосе Джуди уловила боль.

— В самолете, — когда возвращалась домой из Афин, — помнишь, когда я ездила в гости к Лучиане.

— Вот что бывает, когда даешь детям немного свободы. Я пошел на это только потому, что твой отец был англичанином и, когда ты подросла, мне показалось, что было бы несправедливо обращаться с тобой как с киприоткой. — Дедушка грустно покачал головой. — Мне не следовало этого делать — нужно было не спускать с тебя глаз. Ты, конечно, понимаешь, что, если эта история дойдет до ушей Криса, он откажется жениться на тебе.

В глазах Джуди вспыхнула надежда, и дедушка это заметил.

— Я хочу быть женой Ронни, дедушка. Прошу тебя, разреши мне выйти за него замуж. Ну я тебя очень прошу. Я не хочу причинять тебе боль, но с тех пор, как я встретила Ронни, я поняла, что не хочу быть женой Криса.

Какое-то время старик молчал, и Джуди не осмеливалась открыть рот, видя, что он погрузился в свои мысли. Думал ли он о том, чтобы выполнить ее просьбу? Она знала, что он ее любит и ему будет очень больно, если его внучка будет несчастлива. «Может быть, — подумала Джуди, задыхаясь, — надо было рассказать ему раньше обо всем без утайки и попросить, чтобы он принял Ронни и поговорил с ним».

Время шло, колеблющиеся тени, ставшие на закате золотистыми, оранжевыми и красноватыми, постепенно исчезли, и на землю опустилось фиолетовое покрывало ночи. Стали видны звезды, они напоминали алмазы, рассыпанные на черном бархате и покрытые вуалью из тончайшего тюля. Время от времени небольшие облачка закрывали от взгляда диск луны, которая медленно плыла над спокойной темной гладью моря. Легкий ветерок приносил с собой запахи розы и жасмина. Со стороны гор слышалось звяканье колокольчиков — это возвращалось домой овечье стадо, а где-то вдали кричал осел… Это был Кипр, остров солнца.

— Этот мужчина, — наконец проговорил дедушка. — Этот Ронни… Ты говоришь — он тебя любит?

— Да. — У нее вновь перехватило дыхание от отчаяния и надежды. — И я люблю его.

— Вы знаете друг друга чуть больше двух месяцев.

Она кивнула, боясь признаться, что знает Ронни гораздо лучше, чем Криса, с которым она помолвлена уже более двух лет.

— Как часто вы видитесь?

Это был вопрос, которого Джуди боялась больше всего, но она не могла больше обманывать дедушку, и ей пришлось признаться, что они встречаются всякий раз, когда она приезжает в Никосию.

— Иногда дважды в неделю, — добавила она с неохотой, всматриваясь в его лицо в ожидании признаков гнева. Но, как ни странно, на его лице была видна лишь печаль, хотя рот был плотно сжат.

— Твои… э-э… поездки за покупками, выходит, были лишь предлогом. — Дедушка посмотрел Джуди в глаза, и она опустила голову, испытывая чувство раскаяния. — Ты все время обманывала меня… — Он покачал головой, словно отказывался верить в это. — Что же это на тебя нашло, моя девочка, что ты с таким неуважением отнеслась к моим чувствам и моему положению?

— Прости меня, — сказала она со слезами на глазах. — Я не хотела обидеть тебя, дедушка, и я уважаю твое положение, но…

— Да? — стал допытываться он, когда она осеклась. — Но — что?

Джуди подняла голову, и он увидел слезы, блеснувшие в ее прекрасных голубых глазах. Его же взгляд потух, когда он услышал ответ.

— Я люблю Ронни, — просто сказала она.

Старик глубоко вздохнул:

— Этот молодой человек знает, что ты помолвлена?

— Да, дедушка, знает.

— Ты считаешь, что это честно с его стороны — встречаться с тобой, зная, что ты принадлежишь другому?

— Мы любим друг друга. С этим ничего не поделаешь. — Джуди посмотрела в глаза своего опекуна. — Дедушка, позволь мне привести Ронни, и ты поговоришь с ним.

— Ты помолвлена, Джуди, — последовал резкий ответ. — Крис женится на тебе через месяц.

Постепенно Джуди начала обретать уверенность в себе. «Может быть, это результат встречи с Лефки?» — подумала она.

— Ронни говорит, что помолвка ни к чему не обязывает, потому что… потому что мне ничего не оставалось, как согласиться с тем выбором, который сделал ты. — Несмотря на возросшую уверенность в себе, Джуди все-таки не осмеливалась смотреть дедушке прямо в глаза.

— Не обязывает? — неожиданно вскипел дедушка. — По всей видимости, этот молодой человек не понимает, что говорит! Я-то думал, ты поправишь его. — Он подождал, пока Джуди поднимет голову, и тяжелым, испытующим взглядом посмотрел ей в глаза. — Ты тогда не возражала против помолвки. Почему?

— Тогда я еще не знала Ронни. Я согласилась обручиться с Крисом потому, что ты выбрал его для меня и… и я чувствовала, что должна повиноваться тебе.

Дедушка набросился на нее.

— Ты была весьма довольна моим выбором, — начал было он, но она перебила его:

— Я не была довольна, дедушка, я уступила.

— Все равно, ты помолвлена с Крисом, и мы с этим ничего уже не поделаем…

— А ты сделал бы что-нибудь, если б мог? — с надеждой перебила она.

— Я не хочу видеть тебя несчастной, девочка, — ответил опекун, и его взгляд смягчился. — Однако сейчас я ничего уже не могу изменить. Ты прекрасно знаешь, что помолвка — это обязательство.

Джуди прикусила губу. Надежда жила лишь мгновение и теперь исчезла навсегда. Помолвка и вправду была обязательством. Помолвленные пары могли начинать совместную жизнь в доме невесты. И зачастую первенец рождался до свадьбы. Ничего плохого в этом не было, потому что таков обычай. Это подтверждало важность и прочность помолвки. За все годы, проведенные на Кипре, Джуди не слыхала ни об одной расторгнутой помолвке.

И все-таки она стояла на своем, ведь слишком многое было поставлено на карту — фактически счастье всей ее жизни.

— Если бы ты поговорил с Крисом о Ронни…

— Говорить с Крисом! Наоборот, я должен сделать все, что в моих силах, чтобы он не узнал…

— Но ты сказал, что он не захочет на мне жениться, если узнает. Пожалуйста, дедушка, помоги мне! Если Крис не захочет и я не хочу, можно расторгнуть помолвку.

Но старик упрямо качал головой:

— Уже и так слишком много позора. Ты должна выйти замуж, прежде чем он узнает, что ты… хотя я не знаю, как это получится, ведь скорее всего он уже знает.

Крис действительно знал. Когда на следующий вечер он пришел к ним ужинать, его темное лицо было искажено от гнева. Заметив это, Джуди и ее опекун обменялись быстрыми взглядами, и Джуди охватил такой страх, что она сразу же направилась к двери с намерением уйти, во что бы то ни стало. Но голос ее жениха, прозвучавший словно щелчок хлыста, заставил ее повернуться к нему лицом. Ее щеки пылали.

— Джуди! Подойди ко мне!

Она не могла пошевелиться, а Крис указал ей место перед ним, где она должна встать.

— Я сказал, подойди ко мне! — Его голос стал мягким, но в нем по-прежнему звучали требовательные и властные ноты.

Джуди повиновалась медленно и неохотно и, подойдя к Крису, встала немного дальше от того места, которое он указал. В отчаянии она бросила умоляющий взгляд на дедушку.

— Что это такое я слышу о твоем недостойном поведении? Объясни, будь добра!

Джуди судорожно сглотнула, но ее сковал страх, и она не смогла произнести ни слова. Она вновь умоляюще посмотрела на дедушку. Он пришел ей на помощь и заговорил вместо нее.

— Джуди повстречала одного англичанина, Крис, — без предисловий заявил дедушка. — Она говорит, что любит его и хочет расторгнуть помолвку.

У Джуди перехватило дыхание. Она не ожидала, что дедушка захочет ей помочь. «Сумеет ли понять Крис?» — подумала она, всматриваясь в его лицо, но тут же опустила глаза, видя на этом лице лишь ярость и презрение.

— Я знаю, что она повстречала англичанина, — произнес Крис, скрежеща зубами. — Вся Кирения, да что там Кирения — все селения в округе только и говорят о том, как она, забыв всякий стыд, бегала на свидания! Ты понимаешь, — вновь обратился он к Джуди, — что никто теперь не верит, что ты — девственница?

Она с горечью кивнула.

— Люди скажут про тебя: «У нее был мужчина», — и будут потирать руки от удовольствия. Ты станешь презренной, тебя будут считать недостойной, падшей женщиной.

И действительно, в тех редких случаях, когда девушка до брака встречалась с мужчиной, все вокруг презирали и унижали ее, и у нее не было абсолютно никаких шансов выйти замуж.

— Я… мы только встречались, — наконец, запинаясь, пробормотала Джуди, — в кафе в Никосии, в… в парках…

Если бы у нее было столько смелости, сколько у Лефки! Почему она все время думала о своей подруге? Может быть, потому, что Лефки, так же как и Джуди, ходила в школу во Франции и теперь умеет постоять за себя?

«Почему я не умею постоять за себя?» — подумала Джуди, но стоило ей только взглянуть на искаженное гневом лицо своего жениха, как глубокий ужас вновь охватил ее.

— Когда вы начали встречаться в кафе? — спросил он.

— Д-девять недель назад.

Черты его лица напряглись, и под загорелой кожей проступили белые линии.

«Сейчас он меня убьет», — подумала Джуди и непроизвольно сделала шаг в сторону дедушки. Но она не успела отойти от Криса на безопасное расстояние — он схватил ее за запястье и сжал его, словно в тисках. Грубым движением Крис развернул Джуди и, взяв за подбородок, приблизил к себе ее лицо. Джуди почувствовала слабость в ногах, она боялась упасть в обморок. В доме дедушки она никогда не знала, что такое страх, но сейчас была так напугана, что все кружилось у нее перед глазами. Крис нависал над ней, такой большой, высокий, сильный, властный… и очень, очень злой. И все же ей нечего было бояться, ведь через несколько мгновений она будет свободна. Крис теперь не захочет жениться на ней. Ей нужно было радоваться, что правда выплыла наружу, даже если и придется пережить страшный позор. Люди будут отворачиваться от нее, а молодые мужчины хитро поглядывать и раздевать ее глазами…

— Девять недель! — дребезжащим голосом воскликнул Крис и, бросив на нее сердитый взгляд, повернулся к дедушке: — Вы… плохо следили за ней?

— Мне жаль, Крис, очень жаль. Она обманула меня, так же как и тебя. Она призналась, что встречалась с этим человеком, только сегодня. — Дедушка развел руками. — Из-за ее английского происхождения я давал ей немного свободы, а она злоупотребила ею. Я понимаю, что мне следовало быть строже, но теперь уже ничего не исправишь. Однако, может быть, все не так уж плохо, как кажется. Ты, по-видимому, не захочешь взять ее в жены, и раз уж она так хочет выйти замуж за этого молодого англичанина…

— Что вы имеете в виду, говоря, что я не захочу взять ее в жены? — Крис задал этот вопрос медленно и спокойно, отпустив ее подбородок, но продолжая удерживать руку. — Джуди и я помолвлены.

Джуди не могла вымолвить ни слова; дедушка уставился на Криса, не веря своим ушам.

— Ты хочешь жениться на Джуди! — воскликнул он. — Несмотря на скандал!

— Я хочу жениться на ней. — Хватка на ее запястье ослабла. — Несмотря на скандал, — добавил он, но Джуди услышала легкий скрежет его зубов и поняла, что спокойствие, с которым он говорил, лишь скрывает его ярость.

Ее надежда умерла окончательно.

— Но ты только что сказал, что никто не поверит в ее невинность.

Джуди увидела, что дедушка действительно пытался помочь ей, но она уже ни на что не надеялась. Выражение лица Криса сказало ей все.

— Мы с Джуди будем жить в Греции, — коротко бросил Крис.

На лице старика появилось странное выражение.

— Ты, очевидно, полагаешь, что Джуди и в самом деле не совершила ничего плохого.

Крис посмотрел в лицо Джуди и увидел, что в ее глазах появилась тоска, а уголки рта печально опустились, как у человека, потерявшего надежду.

— Я совершенно уверен, что она не сделала ничего плохого, в противном случае я отказался бы на ней жениться. — Он отпустил ее руку; она взглянула на нее и увидела отчетливые красные следы.

— Дедушка… — Джуди умоляюще посмотрела на него, но он покачал головой.

— Оставим споры, — отрезал он. — Я дал согласие на свадьбу, ты помолвлена с Крисом…

— Но я люблю Ронни! — Крик невольно вырвался у нее, и темные глаза Криса сверкнули.

— Ты забудешь своего англичанина, понятно?

Джуди беспомощно смотрела то на одного, то надругого. Она оказалась в ловушке, так же как и все кипрские девушки. Джуди пыталась убедить себя, что она не такая, как они, потому что ее отец англичанин и она англичанка по национальности, но в действительности она была одной из этих девушек и была обязана следовать обычаям Кипра, повиноваться своему деду и подчиняться воле жениха.

Свадьбу решили сделать пышной. После венчания в церкви прием в отеле «Хилтон». Джуди позвонила Ронни и умоляла его помочь, зная, что просит невозможного. Он, как иностранец, не смел пойти против воли ее законного опекуна. Но он был так же несчастлив, как и она.

— Откажись от свадьбы, — просил Ронни снова и снова. — Никто силой не может заставить тебя выходить замуж.

Но у нее не хватило мужества для борьбы. Если бы она и смогла убедить дедушку, то Крис не отказался бы на ней жениться.

Итак, Джуди выходила замуж за нелюбимого человека. Красавица невеста… При виде ее у всех присутствующих в церкви вырвались возгласы восхищения. Их сфотографировали на пороге церкви, и они отправились на свадебный прием. Но Джуди было не до веселья, она двигалась как во сне, а ее сердце превратилось в камень. Крис также не проявлял никаких эмоций. Какое притворство!

После свадьбы Крис и Джуди полетели в Афины, где собирались остаться на ночь. Крис заранее заказал роскошный номер в гостинице на площади Конституции.

Они вошли в лифт в сопровождении носильщика, нагруженного их багажом, и только сейчас Джуди осознала свое новое положение. Этот чужой человек — ее муж, имеющий на нее права; она должна будет выполнять его желания, уважать его и повиноваться ему. Она взглянула на Криса; его глаза блеснули, и она поняла, что он читает ее мысли. Джуди вспыхнула, и на его губах заиграла сардоническая улыбка.

Она попыталась сосчитать, сколько часов она провела в его обществе; получилось не более двадцати четырех часов, то есть один день и одну ночь. Джуди вспомнила Ронни, которого она любила и с которым ей даже не удалось попрощаться. Джуди почувствовала, что ненавидит человека, который взял ее в жены; она поняла также, что ненавидит своего дедушку. На ее глаза навернулись слезы: преждевременная смерть родителей стала для нее трагедией. Ее жизнь… чего она стоит?

Они остались одни в номере. Джуди подошла к окну и посмотрела на улицу. Она была полна уличных торговцев: вот стоит маленькая тележка, с которой продают кулурию — бублики, посыпанные вкусными зернышками, продавец губок и неизменный чистильщик сапог. Греки всегда чистят обувь — возможно, потому, что кругом так много пыли…

— О чем ты думаешь? — совсем рядом услышала Джуди голос мужа. Она напряглась и хотела было отодвинуться, но Крис схватил жену за плечи и повернул лицом к себе. — Эти прекрасные глаза так мечтательны и так далеки, — сказал он. Она стояла не шелохнувшись, боясь выдать свое отвращение и вновь вызвать его гнев. Какой мрак окутывает его! Как он неприступен! Если бы только можно было поговорить с ним, разжалобить его и быть уверенной, что он выслушает, смягчится и поймет!

— Я ни о чем особенном не думаю, — проговорила Джуди, заикаясь. — М-мне всегда… всегда было интересно смотреть на уличных торговцев.

Крис взглянул вниз, на площадь.

— Ты часто бывала здесь?

— Только два раза.

Он все еще держал ее за плечи; его руки были теплыми, но ей было неприятно их прикосновение.

— У меня есть подружка в Афинах.

— Ты бы, наверное, хотела навестить ее?

— Я навещала ее несколько недель назад… — Джуди замолчала, потому что в его глазах появился стальной блеск.

— Ну конечно. Твой дедушка рассказывал мне, что ты познакомилась с этим англичанином в самолете, когда возвращалась на Кипр.

Она кивнула:

— Да, это так.

— И влюбилась в него. — Фраза была произнесена грубым и, как ни странно, горьким тоном. — Очень жаль, что тебе дали такую свободу. Твоя жизнь была бы счастливее, не повстречай ты этого англичанина.

Джуди прижала руку к горлу и снова кивнула:

— Да, наверное.

Крис наклонился и поцеловал ее в губы. Она закрыла глаза и подумала о Ронни — а потом расплакалась. «Что это, нервы?» — подумала Джуди. Она понимала, что ее нервы напряжены до предела, она боялась приближающейся ночи и долгих, изматывающих часов ее ожидания. Крис протянул ей носовой платок, и, к ее удивлению, в его голосе не было и намека на нетерпение.

— Из-за кого эти слезы? Из-за Ронни, я полагаю. — Он вздохнул, отвечая на свой собственный вопрос. — Да, очень жаль, что дедушка предоставил тебе такую свободу. — Крис вытер ей глаза, и она с удивлением посмотрела на него. Он не изменился — все такой же холодный и неприступный, но все-таки что-то нежное было в том, как он вытер ей глаза, и в том, как посмотрел на нее. Станет ли он слушать ее, если она расскажет ему о своих страхах?

Заикаясь, она произнесла его имя:

— Крис…

— Да, Джуди?

Она проглотила комок и продолжила:

— Я не хочу… я не хочу… — Она почувствовала, как слезы вновь наворачиваются на ее глаза, и быстро заморгала, чтобы удержать их. «У Криса скоро лопнет терпение», — подумала она.

— Да, Джуди, — сказал он неожиданно сухим тоном. — Чего ты не хочешь?

— Мы ведь чужие друг другу. — В ее голосе звучал страх, смешанный с мольбой о понимании. — Если бы ты дал… дал мне немного времени привыкнуть к тебе?

Молчание. Быстро темнело, и внизу, в городе, зажигались огни. Крис отошел в сторону. Она почувствовала, как он напрягся, и подумала: значит ли это, что она сумеет победить?

— Как ты думаешь, почему я женился на тебе? — спросил он с чувством.

Джуди поникла:

— Так ты не сможешь подождать немного?

— Но я же твой муж.

— Нет, у нас все по-другому. Я англичанка.

Это, похоже, развеселило Криса. Джуди была рада, что его настрой изменился, поскольку его напряжение только усиливало ее страх, хотя она и не могла объяснить почему.

— Ты не англичанка, — поправил он. — Твоя мать была киприоткой греческого происхождения. Однако это не имеет значения. И вообще, при чем здесь национальность?

— Английские девушки влюбляются. Я хочу сказать, они узнают своих будущих мужей задолго до свадьбы…

— Да, это так, — сухо сказал Крис, и лицо Джуди залил румянец.

— Я хочу сказать, — настойчиво продолжала Джуди, — что это неправильно… — Она запнулась, покраснев снова, и он закончил за нее:

— Выходить замуж за человека, которого совсем не знаешь?

Джуди кивнула.

— Что касается замужества, то тут все в порядке, — сказала она наивно. — Но вот… — Она взглянула на кровать, и совершенно неожиданно он рассмеялся. Ее поразило то, как изменилось его лицо. Да, она была права, говоря, что он красивее, чем Пол.

— Тебя беспокоит то, что ты должна лечь в постель со мной?

Джуди отвернулась, но, как это ни странно, она смутилась меньше, чем ожидала.

— Так ты знал об этом с самого начала? И тебе доставляли удовольствие мои муки?

— Ты знаешь, Джуди, — Крис снова подошел к ней и повернул ее к себе лицом, — наш брак будет восхитительным. Я уверен, мы великолепно поладим. — Он вновь прильнул к ее губам, а она стояла не шевелясь и думала о Ронни. — Ты молчишь? — Улыбка тронула его губы. — Что это, моя маленькая Джуди, — застенчивость или нежелание видеть меня рядом?

Итак, Крис почувствовал ее неприязнь. Возможно, он вспомнил, что она любит другого. Джуди пожалела, что у нее недостает мужества сказать это, потому что тогда он, возможно, не стал бы целовать ее… Ей была невыносима сама мысль о приближающейся ночи.

— Я не хочу, чтобы ты оставался со мной сегодня ночью, — сказала Джуди.

Неужели она действительно это сказала? Видимо, да, судя по выражению лица ее мужа.

— Что ты сказала? — спросил Крис, не веря своим ушам.

Джуди побледнела. Но она уже была полна решимости. Она замужем за Крисом, и этот брак навсегда. Ронни для нее потерян, и она смирилась с тем, что должна попытаться забыть его. Судьба послала ее на Кипр, когда она была совсем юной; по обычаю острова она обязана принять того мужа, которого ей выбрал ее дедушка. Но она англичанка, и, даже если бы была киприоткой, все равно научилась бы всему у Лефки, которая, сама будучи киприоткой, нашла в себе мужество подняться из рабства до равенства со своим мужем. Джуди решила, что сможет сделать то же самое и начинать нужно сейчас, и, несмотря на то, что ее сердце замирало от страха, она, к своему удивлению, четко повторила:

— Я не хочу, чтобы ты оставался со мной сегодня ночью. — Затем она добавила: — Потом, когда я лучше узнаю тебя, я, возможно, передумаю.

Комната наполнилась странной тишиной. Крис был оглушен! Джуди почувствовала гордость за себя, несмотря на мрачный, скептический взгляд мужа.

— Ты — возможно — передумаешь? — Он произнес каждое слово раздельно. — Как мило с твоей стороны. А что же делать мне? Смиренно выразить благодарность и откланяться?

Джуди растерялась. Каким должен быть следующий шаг? У Джуди все еще колотилось сердце, и неудивительно — таким мрачным было выражение лица ее мужа. Но ей нельзя показывать свою слабость. Судьбой предназначено ей быть женой Криса, и она будет его равноправным партнером, а не собственностью.

— Причина только в том, что я не знаю тебя, — начала объяснять Джуди. — Я думаю, нам пока не следует делать этого. Давай станем просто друзьями — словом, будем общаться, как это делают на Западе и как я бы поступала, если бы воспитывалась в Англии. Мы сможем узнать друг друга, и у нас все будет… э… нормально, — неопределенно закончила Джуди.

Крис шагнул в сторону, не отрывая взгляда от ее лица. Джуди стояла спиной к окну, стройная, как нимфа, обаятельная и чарующая, невинная и в то же время полная решимости бороться за свою независимость. Она задумалась над своими словами. И наверное, знай Джуди, какой соблазнительной представлялась она этому смуглому греку, она не вела бы себя так гордо и самоуверенно. К ее великому удивлению, черты лица Криса стали смягчаться, и Джуди увидела, что в его ледяном взгляде промелькнули веселые искорки. Совершенно неожиданно у нее появилась странная уверенность, что она угадала, как ей вести себя. Но она не знала, что в ее глазах все еще была видна тень страха… и что ее муж заметил это и понял, насколько она юна и невинна.

— Приведи себя в порядок, — сказал он. — Мы пойдем куда-нибудь поужинать.

Джуди с удивлением посмотрела на него. Он не спорит, не пытается употребить власть? Как все оказалось легко! Почему она не повела себя так раньше? Сейчас она подумала, что могла бы легко расторгнуть помолвку. Если бы она твердо стояла на своем, Крис отступился бы от нее, и она смогла бы выйти замуж за Ронни. Однако Джуди еще не верилось, что она добилась, чего хотела, и она осторожно сказала:

— Но мы еще не закончили наш разговор. — Она надеялась, что ее голос звучит решительно и по-деловому. Джуди всматривалась в лицо Криса, пытаясь понять, как он воспринимает ее слова, и увидела вспышку в его глазах, услышала резкий голос:

— Мы выходим через четверть часа!

Вспомнив, что существует граница, которую нельзя переступать, Джуди ответила неожиданно покорно:

— Да, Крис, я сейчас переоденусь.

Джуди прошла в ванную и надела сшитое на заказ белое платье и белые босоножки. На голову повязала белую ленту и стала похожей на пятнадцатилетнюю девочку. Крис, появившийся из второй ванной комнаты, застыл в дверях и покачал головой.

— Наверное, — со вздохом сказал он, — мне следовало подождать еще.

Это замечание заставило Джуди широко открыть глаза. Но прежде чем она нашла, что сказать в ответ, он взял с кровати плащ и помог ей одеться.

Этот маленький знак внимания удивил Джуди, и она подумала, что, возможно, ошибалась, считая, что Крис хочет полностью подчинить ее себе. Но все греки относятся к своим женам как к собственности, так же смотрят на брак и киприоты. Крис ничем не отличается от остальных, и ей во что бы то ни стало надо научиться управлять им.

Они вышли на освещенную площадь, и Крис долго искал какую-то таверну. Они великолепно поужинали, а потом сидели в саду и пили вино, наблюдая, как греческие танцоры изящно двигаются под аккомпанемент базуки и гитары. Сад, деревья в котором были украшены разноцветными огоньками, выглядел необыкновенно романтично. С фиолетового неба, усыпанного мириадами звезд, лился лунный свет. С моря дул теплый ветерок, напоенный ароматами; сверкали огни, и играла музыка, и повсюду царила атмосфера веселья и беззаботности, характерная для Греции.

Джуди, к своему удивлению, чувствовала себя счастливой — до тех пор, пока муж не сказал, что пора возвращаться в гостиницу.

— Нам нужно встать завтра пораньше, чтобы успеть на паром, — сказал он.

Завтра они уезжали на остров Гидру, один из островов Сирен в заливе Сароникос. Они будут жить на этом маленьком, почти бесплодном острове, бывшем когда-то прибежищем отважных пиратов, а теперь — мекке греческих миллионеров-судовладельцев, художников и писателей.

В полном молчании Джуди и Крис вернулись в гостиницу. Его смуглое лицо было бесстрастным, и все-таки она чувствовала какое-то животное желание с его стороны, которое он старался подавить. Крис казался таким массивным и мощным по сравнению с ней! Как она только решилась вступить в борьбу с этим человеком, не говоря уже о том, чтобы воспользоваться плодами победы? Он мог поднять ее, как куклу, и все ее попытки сопротивляться были бы не только тщетными, но и смехотворными. Она боялась, ужасно боялась; Крис снова заметил ее страх и, резко повернувшись, вышел из комнаты, но через несколько минут вернулся с подушкой и одеялом. Джуди смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Крис положил подушку на диван и расправил одеяло.

— Ч-что ты собираешься д-делать? — заикаясь, пробормотала она, не веря своим глазам.

Он выпрямился. Его губы были плотно сжаты, но глаза выдавали сдержанное веселье.

— Разве ты этого не хотела? — спросил Крис и, не дожидаясь ответа, добавил: — Если бы я знал, то заказал бы номер со второй спальней. Но на одну ночь и этого хватит. — Взяв ее лицо в свои ладони, он наклонился и поцеловал жену в губы. — Спокойной ночи, Джуди, приятных сновидений.

Она не двинулась с места, и он похлопал ее по плечу:

— Иди, пока я не передумал.

Глава 3

Остров Гидра, как драгоценный камень, возник из сверкающего голубизной моря. Над небольшой живописной гаванью с разноцветными лодками и бело-голубыми домиками и лавками по берегам безжизненной скалистой массой возвышалась гора Пророка Ильи, а чуть ниже, за неказистыми деревенскими домами, один над другим стояли богатые особняки, расположенные вокруг гавани амфитеатром.

— Как красиво! — невольно воскликнула Джуди и взглянула на мужа, который стоял рядом, держась за поручень. Крис лишь мельком взглянул на нее и вновь перевел взгляд на остров, который был теперь так близко, что стали отчетливо видны улицы, вымощенные побеленным камнем. Джуди вспыхнула, почувствовав равнодушие с его стороны. Она вспомнила завтрак, прошедший в молчании, холодные, ничего не значащие фразы, сказанные в такси по дороге в порт, и вновь молчание на протяжении всего пути к острову.

— Твой дом виден отсюда? — начала допытываться Джуди.

Крис спокойно посмотрел на нее и кивнул.

— Он на самом верху, к западу от гавани. — Крис жестом указал на сияющий белизной особняк со сверкающими в лучах солнца мраморными фронтонами. — Мой дом называется «Саларис».

— Этот? — Джуди привыкла к роскоши, ведь дом ее дедушки был одним из самых богатых в Кирении. Но, увидев внушительный особняк, она раскрыла глаза от изумления. — Он просто великолепен! — выдохнула она с восхищением и некоторым испугом.

Крис ничего не сказал; он продолжал отчужденно смотреть на нее. Джуди внутренне сжалась. По какой-то непонятной причине ее беспокоило чувство вины; ничего серьезного, но она вспомнила, как когда-то в детстве дедушка рассердился на нее за какой-то мелкий проступок.

Они уже приблизились к маленькому старинному пирсу, и Джуди удалось рассмотреть несколько высоких домов из серого камня. Они были построены совсем в другом стиле, чем остальные дома, похожие на кубики.

— А почему эти серые дома так не похожи на остальные? — спросила Джуди, все еще стараясь вовлечь Криса в разговор, хотя и сама не знала зачем.

— Это были дома торговцев, связанных с пиратами, которые заходили в этот порт для отдыха и развлечений лет двести назад.

— Эти торговцы были греками?

— Нет, албанцами. — Крис по-прежнему смотрел на нее, но лицо его было непроницаемо. Интересно, о чем он думает? Угадать было невозможно, и все-таки ей было любопытно (и немного страшно): а не жалеет ли он о том, что с таким спокойствием принял ее отказ вчера ночью? Странно, но то, что он не стал настаивать на своем, почему-то на долгие часы лишило ее сна. Она лежала и думала, почему он так легко уступил ей, ведь он женился на ней, чтобы обладать ею. Джуди была уверена в этом. Тогда почему же, женившись на ней с одной только целью — овладеть ею, он в первую же ночь покорно принял ее отказ? Она никак не могла найти этому объяснения.

— Вот мы и приехали. — Голос Криса вернул Джуди к действительности. — Ты готова к длительному подъему?

— Нам придется идти пешком?

— Конечно.

— У тебя нет машины?

— Здесь нет. Впрочем, даже если бы здесь и была дорога, от машины все равно было бы мало толку.

Джуди вскоре убедилась, что вместо дорог здесь были крутые лестницы, взбиравшиеся на склон. Ей показалось, что она поднялась на несколько сотен ступенек, прежде чем они добрались до большого белого дома, стоявшего на ровной площадке, вырубленной в скале. Когда они вошли в огромную прихожую, Джуди в изумлении уставилась на длинный ряд дверей. Крис сказал ей, что в доме тридцать восемь комнат. Затем взгляд Джуди привлекла гигантская лестница, ведущая на второй этаж.

— Тридцать восемь! — воскликнула Джуди и посмотрела на Криса. Она почувствовала себя совсем маленькой.

Едва заметная улыбка тронула губы Криса. Он заговорил холодным, бесстрастным голосом:

— Несколько комнат в этом доме занимает моя сестра с мужем, несколько других — моя мама. Они подолгу гостят у меня летом.

Его сестра и мать… Флории было девятнадцать, и она уже год была замужем. Джуди видела ее только раз, когда та приезжала с Крисом на Кипр в отпуск. Она не была знакома ни с матерью, ни с отцом Криса. Его родители разошлись, что было большой редкостью среди греков. Джуди не знала, по какой причине они расстались, а Крис никогда не говорил об этом, и она, считая его чужим, никогда не затрагивала в разговорах этот вопрос.

Крис хлопнул в ладоши, и в прихожей появился слуга.

— Спирос, это — моя жена, — коротко сказал Крис.

Слуга улыбнулся и произнес:

— Добро пожаловать, мадам Вулис. Isasthe poli haritomeni![2]

Джуди покраснела и непроизвольно взглянула на мужа. Он ответил холодным сардоническим взглядом, и она покраснела еще больше.

— Efharisto poli[3], — пробормотала она, когда Крис уже приказывал Спиросу отнести их чемоданы наверх.

— Итак, Спирос считает тебя хорошенькой, — скучающим тоном произнес Крис, когда они вошли в комнату Джуди. — Должен сказать, что румянец тебе очень к лицу и что ты отблагодарила его такой улыбкой, какую никогда не дарила мне.

Они стояли посреди комнаты; Джуди заметила, что из окна открывается великолепный вид на город, гавань и безбрежный простор голубого неподвижного моря. Крис внимательно смотрел на нее, как будто фраза Спироса о том, что она хорошенькая, заставила его задуматься. Джуди взглянула на него. Ее огромные голубые глаза были широко распахнуты, а губы слегка приоткрыты. Она и не подозревала, какой привлекательной казалась сейчас для своего мужа, который был для нее совсем чужим.

Что означала эта странная нотка в его голосе, когда он говорил об улыбке, подаренной Спиросу? Неужели это его задело? Несомненно… но почему? Ведь ему от нее нужны были совсем не улыбки…

— Твои родственники сейчас здесь? — спросила Джуди, поскольку молчание становилось неловким.

— Флория приедет через неделю, а ее муж — позже. У него дела в Афинах. Мать приедет тоже через пару недель. Летом мы все здесь живем вместе два или три месяца.

— Значит, целую неделю мы будем одни? — Слова слетели с губ Джуди совершенно непроизвольно, и Крис скривился в усмешке:

— Да, одни, если не считать слуг.

Джуди посмотрела на него понимающим взором. Похоже, сложившаяся ситуация его слегка забавляла и одновременно раздражала. Однако, когда он вновь заговорил, его голос оставался ровным и бесстрастным:

— Не бойся, Джуди, тебе не придется звать их на помощь.

Через несколько дней между Джуди и Крисом установилось нечто вроде дружбы. Их жизнь текла по заведенному порядку, однообразно и прозаично. По утрам Крис уединялся в своем кабинете, огромной, роскошно обставленной комнате с террасой, откуда открывался прекрасный вид на красочную маленькую гавань с опрятными домиками и лавчонками и на скопище небольших лодок и прогулочных яхт. Джуди каждое утро согласовывала меню обеда с кухаркой по имени Джулия, смуглой и крупной гречанкой, которая много лет была в услужении у отца Криса, а после развода его родителей вот уже пять лет работала у Криса.

— Что приготовить сегодня на обед? — деловито спрашивала Джулия, держа в руках записную книжку.

— На обед? — нерешительно переспросила Джуди в первый раз. Дома, на Кипре, ее никогда об этом не спрашивали. — Э-э… а что вы предлагаете?

Женщина пожала плечами:

— Меню составляете вы, мадам.

— Да… — И Джуди попросила дать ей время подумать. Но как только кухарка ушла, Джуди пошла к мужу. — Что бы ты хотел на обед? — спросила она, глядя на стопку бумаг на письменном столе. Там была фотография великолепной белой яхты, и Джуди подумала, что она принадлежит Крису.

Крис хмуро посмотрел на нее.

— Все, что касается еды, — это твоя забота, дорогая, — сказал он и отрывисто добавил: — Я лишь иногда вношу кое-какие коррективы.

Он вносит коррективы? Как странно это прозвучало! Тень недоумения пробежала по лицу Джуди. Не было никакого сомнения в том, что ее муж вел себя странным образом и говорил странные вещи. Джуди вдруг пришла в голову мысль, что, хоть она и преуспела в своей борьбе за равенство, ей никак не удавалось понять характер мужа.

Во второй половине дня они с Крисом плавали в бассейне, по краям которого росли цветы, иногда сидели на лужайке или на террасе, наслаждаясь солнцем. При этом они иногда читали что-нибудь, и Джуди порой чувствовала на себе пристальный взгляд мужа. Тогда она поднимала голову и замечала, что он смотрит на нее хмуро и в то же время с интересом. О чем он думал в этот момент? Джуди чувствовала, что с каждым днем Крис интересует ее все больше и больше.

— Мы пойдем прогуляться, — сказал он однажды после обеда. — Ты ведь еще не видела остров.

Как ни странно, предложение прогуляться вместе ей понравилось, и она поспешила наверх, чтобы переодеться в короткую юбочку и сильно открытый топ. Золотистые густые волосы спадали ей на плечи, прикрытые лишь двумя тоненькими бретельками. Она купила этот наряд в Париже; к нему прилагались шорты, но Джуди не решилась их надеть.

Когда она легко и изящно сбегала вниз по ступенькам, ее волосы развевались, как у нимфы. Крис ждал жену в прихожей; он стоял наклонив голову, как будто пытался расшифровать мозаичный узор из черных и белых прожилок на мраморных плитах пола. Услышав, что она спускается, он поднял голову. На его шее дрогнул мускул, словно он хотел что-то сказать, но взгляд его по-прежнему ничего не выражал, поэтому она удивилась, когда он сказал:

— Очень мило. Кажется, у меня самая красивая жена во всей Греции.

Джуди покраснела от удовольствия и подумала, что жизнь с Крисом будет очень приятной, если только ей удастся добиться равных прав с мужем, как у Лефки с Полом.

— Что у тебя под этой юбкой? — спокойно поинтересовался Крис, и Джуди вздрогнула:

— Под юбкой?.. — Она машинально разгладила складки и еще больше покраснела. — Ничего… То есть я имею в виду…

Усмехнувшись, он не дал ей договорить. В глазах его искрилось веселье.

— Если не ошибаюсь, к этому топу у тебя есть симпатичные шорты? — Пока она смотрела на него, пытаясь вновь обрести самообладание, он добавил: — Ты никогда не надевала их здесь, но носила во Франции: твой дедушка показывал мне фотографии, которые ты ему присылала.

— А, вот как. — Джуди помедлила. Она и не знала, что жених видел эти фотографии. Теперь выяснилось, что видел. Она думала, что они ему не понравятся или будут просто неинтересны. Однако оказалось, что все не так.

— Пойди и надень шорты, — спокойно приказал Крис. — Я подожду тебя на террасе.

Джуди с сомнением взглянула на него. Его воспитывали, как воспитывают на Востоке всякого мужчину, и суровой внешностью — лицо его было словно высечено из камня — он напоминал типичного греческого аристократа; однако, похоже, ее супруг не разделяет старомодных представлений о том, что женское тело должно быть скрыто от чужих глаз. Она вдруг осознала, что муж каждый день преподносит ей сюрпризы.

— Надеть их на прогулку с тобой? — с сомнением спросила Джуди.

Крис кивнул:

— А юбку оставь дома.

— Но… когда я ношу шорты, я просто расстегиваю юбку. — И она показала ему. — Посмотри, здесь пуговицы.

— Да, я вижу. — Крис подавил зевок. — И все-таки оставь ее, — повторил он и вышел на террасу.

Джуди побежала наверх и, лишь вновь спустившись на террасу и увидев удовлетворенное выражение на лице мужа, спросила себя, а следовало ли на сей раз подчиняться ему? Ведь она дала себе слово как можно реже уступать его воле. Главная трудность была в том, что Джуди понятия не имела, где она должна остановиться.

— Так лучше. — Крис оценивающе осмотрел жену с ног до головы — типичный для греческих мужчин взгляд на женщин. Джуди привыкла к этому; она без труда прочитала его мысли, но у нее почему-то появилось неприятное ощущение. Другие мужчины — пусть, но не он. А как бы она хотела, чтобы он смотрел на нее? На ее лице отразилась растерянность, поскольку она не могла найти ответа на этот вопрос.

— Почему ты такая мрачная? — неожиданно спросил Крис, и ее лицо прояснилось.

— Я просто задумалась. Ничего особенного.

— Наверное, ты подумала о чем-то очень важном, раз так нахмурилась. Скажи мне.

Джуди не хотелось отвечать, но взгляд Криса был настойчивым и требовательным. Она призналась ему, что ей не понравилось, как он посмотрел на нее.

— То, как я посмотрел на тебя? — переспросил он. — Что ты хочешь этим сказать?

Джуди сглотнула и подумала, как бы получше ответить, чтобы не попасть в глупое положение. Кроме того, у нее было сильное подозрение, что Крис просто притворяется — он прекрасно понимает, что она имела в виду.

— Это не важно, — сказала она наконец.

Он секунду поколебался, а затем произнес равнодушным тоном:

— Мы сходим на другую сторону гавани к моему другу.

Они спустились к гавани, и им попалось на пути несколько улиц, мощенных камнем. Часто эти улицы представляли собой обыкновенные лестницы, вырубленные в скале. Камни мостовых были покрыты побелкой, которую жители острова обновляли почти каждый день. Дома здесь тоже белили, а ставни по традиции красили в голубой цвет. Гавань была чисто прибрана; у причалов на якорях стояло множество грациозных парусников, которые мягко покачивались на ветру. В заливе преобладали северо-западные ветры, иногда доставлявшие неприятности морякам. Многие из них, катая туристов на яхте, предпочитали поэтому заходить в более безопасный порт на острове Спецай, который находился недалеко от Гидры. Эта белизна и чистота в сочетании с огромным количеством цветов — роз, жасмина, гибискусов и олеандров — создавали атмосферу красочного веселья, несмотря на дух аккуратности и порядка, который, казалось, был типичным именно для этого греческого острова.

Джуди шла рядом с мужем под палящими лучами солнца и не чувствовала себя уже такой несчастной, как в день своей свадьбы. Тогда, стоя рядом с Крисом перед улыбающимся священником, она, запинаясь, с трудом повторяла за ним слова, обещая быть верной своему мужу, а на сердце ее лежал камень. В тот день она с ужасом думала о том, что пройдет всего несколько часов — и этот страшный человек потребует от нее того, чего он терпеливо ждал два года. Но, найдя в себе мужество и решительность воспротивиться воле мужа, Джуди сумела избежать участи рабыни, которой не миновали все ее подруги, кроме Лефки, и без единой царапины вышла победителем из первого, самого важного боя. Это не означало, что она все время будет отказывать ему в близости, но Джуди хотелось сначала получше узнать мужа. Она знала, что, пока между ними не возникнет привязанности (о любви не могло быть и речи, поскольку ее сердце принадлежало Ронни, хотя Джуди и старалась забыть его), она не отдастся мужу. Потом, если она понравится Крису и он начнет относиться к ней как к равной, Джуди изменит свое решение, как и обещала.

Когда они проходили мимо лавок в гавани, он купил ей коробку шоколадных конфет. Это был его первый подарок — если не считать того алмазного браслета, который Крис подарил ей на свадьбу. Но этот браслет Джуди не нравился, он так и лежал в футляре в ящике стола у нее в комнате. Взглянув на Криса своими прекрасными глазами, Джуди поблагодарила его внезапно охрипшим голосом. Он положил конфеты в ее сумку, и они двинулись дальше, направляясь к белой таверне с голубыми ставнями. За столиками, расставленными прямо на тротуаре, сидели мужчины, прихлебывая из крохотных чашечек неизменный турецкий кофе, в который они то и дело доливали из стаканов воду, — так принято пить кофе в Греции. Рыбаки, растянув для просушки свои сети, сидели небольшими группами и о чем-то беседовали. Все тут же с интересом принялись рассматривать подошедших Криса и его жену. Последовал обмен приветствиями между посетителями и Крисом, а затем все взоры обратились на Джуди, ее осмотрели — от обутых в сандалии ног до самой макушки. Она уже привыкла к этому и даже не покраснела; Крис повернулся к ней, чтобы посмотреть на ее реакцию, и слегка улыбнулся, заметив ее равнодушие. «Он нисколько не ревнует», — подумала Джуди и вспомнила, как злился Ронни, когда видел, как киприоты раздевали ее глазами.

Пройдя дальше по причалу, они увидели, как двое мужчин разделывают осьминога. Джуди передернуло, и она заметила, что мужа это позабавило.

— Ты любишь осьминогов? — спросил Крис.

Джуди отрицательно покачала головой:

— Я их никогда не пробовала.

— Это очень вкусно. Особенно щупальца, зажаренные в масле.

Джуди ничего не сказала. На Кипре она привыкла к греческой кухне, но ей никогда не приходилось пробовать осьминогов. Щупальца этих животных вызывали у нее отвращение, и, кроме того, ей не нравилось, как осьминогов обрабатывали перед приготовлением — сначала отбивали на камнях, а затем терли, пока не появлялась обильная пена.

К причалу подошел круизный теплоход, и множество туристов высыпало на берег; продавцы встали у дверей своих магазинчиков, мечтая заработать побольше на продаже сувениров, открыток и, конечно, великолепных губок, доставленных ныряльщиками из богатых рыбой районов Южного Средиземноморья. Наконец Джуди и Крис миновали порт и стали подниматься по коротким брусчатым лестницам к дому приятеля Криса.

— Вы шли пешком? — спросил тот, после того как они немного поболтали на террасе. — Итак, это Джуди. — Он снова оглядел ее и, видимо, остался доволен тем, что увидел. — Крис очень долго дожидался вас. Это должно вам льстить. — Георгий Козакис пододвинул Джуди кресло. Она села и оценивающе посмотрела на него. Он был строен, и глаза его постоянно смеялись, а с лица не сходила улыбка. У него были каштановые волосы, но не такие темные, как у Криса. Что касается возраста, то Джуди подумала, что ему, как и Крису, лет двадцать восемь — двадцать девять. Он был красив, но в его более мягких и тонких, чем у Криса, чертах проглядывала твердость характера. Он часто улыбался, в отличие от Криса, лицо которого было неподвижным и отражало присущую ему сдержанность. Георгий был не прочь поболтать, тогда как Крис в основном предпочитал молчать и слушать. Георгий открыто говорил Джуди комплименты, но Крис, похоже, не возражал. Но когда Георгий сообщил ей, что она последняя в длинной веренице красивых девушек, пытавшихся окрутить богатого Кристалиса, тот возразил.

— Не преувеличивай, Георгий, — перебил он, нахмурясь. — А то Джуди еще подумает, что я — распутник.

Она взглянула на него и впервые задумалась о его прошлом. Вне сомнения, у Криса были женщины до нее, ведь у него свой дом в Афинах, а нравы в столице совсем другие, чем в греческих деревнях и на островах. Девушки в Афинах жили самостоятельно и поэтому могли заводить друзей среди мужчин. Длинная вереница… Сколько же их было? Джуди нахмурилась, вспомнив его ярость, когда он узнал о Ронни. «Как несправедливо!» — подумала она и еще больше нахмурилась». Мужчина может делать все, что ни пожелает — иметь до женитьбы десятки женщин, — а девушка должна беречь себя для мужа, потому что, если после свадьбы выяснится, что она не девственница, муж может немедленно развестись с ней, а она и ее семья будут опозорены на всю жизнь.

Глаза Криса были прикованы к Джуди. Он явно пытался прочитать ее мысли. Легкий румянец приятно оживил прелестные черты ее лица, и она увидела, как напряглось его лицо. Но взгляд Криса неожиданно стал насмешливым, и она тут же догадалась, что причиной этому был ее румянец.

— Преувеличиваю? — с удивлением переспросил Георгий. — А Стелла, Марилла и Элли? А те две англичанки и шведка? Готов поспорить, что она-то тебя кое-чему обучила, — засмеялся он. — А потом я узнал, что ты чуть было не женился на Коринне Мур, она, кстати, здесь сейчас…

— Дорогой Георгий, — перебил Крис, зевая. — Я уверен, что Джуди совсем не интересно слушать всю эту чушь, которую ты несешь. — Он взглянул на жену: — Не обращай внимания, дорогая. Георгию просто нравится слушать свой собственный треп.

Джуди молчала. Она ни на секунду не сомневалась, что Георгий говорил правду. Она, конечно, считала дурным тоном называть имена прежних подружек Криса, но все-таки Георгий продолжал ей нравиться. На Криса же она посмотрела с отвращением. Он вскинул брови. Что это? Высокомерие или, может быть… предостережение? Эта мысль заставила Джуди поднять голову. «Не смей так обращаться со мной» — означал этот жест. Глаза Криса мрачно сверкнули. Джуди проглотила комок в горле и поняла, что самым трудным для нее будет сохранить обретенное мужество. Однако она должна сохранить его во что бы то ни стало, если не хочет стать рабыней при своем муже. Ах, если бы она воспитывалась в Англии и вышла замуж за англичанина, ей не пришлось бы бороться за свои права!

Георгий хлопнул в ладоши, вызывая слугу, и это разрядило растущее между Джуди и Крисом напряжение. Георгий спросил, что бы они хотели выпить, и отправил слугу за напитками.

Принесли вино и лимонад, мужчины заговорили о делах. Джуди задумалась о словах Георгия: «Чуть было не женился на Коринне Мур». Судя по имени, она англичанка… Неужели Крис и вправду чуть не женился на ней? Если так, то, что ему помешало? Георгий сказал, что она сейчас здесь, когда Крис перебил его.

— Я собираюсь поехать в Венецию и посмотреть, как «Андромеда» отправится в свое первое плавание, — сказал Георгий, и Джуди перестала думать о неизвестной ей Коринне и заинтересовалась разговором мужчин. — Для тебя это привычное дело, но для меня это первый корабль с тех пор, как я работаю в фирме. Я бы и сам отправился на нем, не будь так занят.

— Ты можешь это сделать и в другой раз, — без особого интереса заметил Крис.

— Но это первое плавание корабля, и мне так хочется принять в нем участие. — Однако, сказав это, Георгий пожал плечами и повторил, что очень занят.

Позднее, по дороге домой, Джуди неуверенно спросила:

— У вас строится новый корабль?

— Уже построен; через месяц он выходит в первое плавание.

— А сколько у тебя кораблей? — поинтересовалась Джуди.

— У меня лично ни одного. Они все принадлежат компании.

— Но ведь ты судовладелец — так сказал дедушка. — Ее неприятно поразило, что все, что она знает о нем, исходит от дедушки. Почему Крис никогда не расскажет ей о себе, о своем детстве, семье, работе? Ну, конечно же, она забыла, что к женщинам на Востоке относятся как к рабыням, а им все это знать ни к чему. Но она же не восточная женщина и должна знать о своем муже все.

— Ну, наверное, лично мне и принадлежат какие-то корабли, — признал Крис. — Но, как я уже сказал, все они — собственность компании. — Ему было явно скучно разговаривать на эту тему с женщиной. Она опять вскинула подбородок. Она вспомнила, что Лефки любила путешествовать и ей удалось заставить своего мужа брать ее с собой в поездки.

— Я бы хотела отправиться в круиз на «Андромеде», — сказала она и сама поразилась своей смелости.

Им осталось подняться всего на несколько ступенек до входа в сад, окружавший их дом, но Крис вдруг резко остановился.

— Твое занятие — быть рядом с мужем, а не болтаться неизвестно где по Средиземному морю, — отрезал он.

— Но я не собиралась путешествовать одна…

— Неужели? Приятно слышать это!

— Я подумала, мы могли бы поехать вместе, — настаивала Джуди, обгоняя мужа, когда они подходили к воротам. — Куда отправляется «Андромеда»?

— Ее маршрут тебя не касается. Ты на нее не попадешь. — Крис повернулся, чтобы запереть ворота, поскольку старый Андонис, живший по соседству, не привязывал на ночь своего осла и тот забирался в сад и поедал цветы.

— Муж Лефки берет ее с собой, куда бы он ни поехал. — Джуди посмотрела на Криса, и в ее красивых голубых глазах он увидел победное выражение. — А я тоже хочу путешествовать.

— Лефки? Кто это?

— Моя лучшая подруга. Она была на свадьбе, но ты, наверное, просто не заметил ее, ведь было столько народу. Она вышла замуж за богатого человека, и он возит ее, куда та ни пожелает.

— В самом деле? — Они были уже во дворе, и Крис остановился. Они стояли среди мраморных фонтанов, отделанных украшениями из кованого железа; повсюду росли экзотические цветы, и мягкий теплый ветер, дувший с моря, плескавшегося далеко внизу, разносил по всей округе их изысканный аромат.

— Расскажи мне об этой Лефки, — попросил он. — Ее муж киприот?

— Да, его зовут Пол. Но он не корчит из себя господина, как делают все киприоты-мужчины, — сообщила Крису Джуди с восхитительной наивностью. — Он относится к Лефки как к равной себе, как мужья во Франции и Англии. И куда бы она ни захотела поехать, они едут вместе. Ты знаешь, — продолжала откровенничать Джуди, но уже более робко, — в прошлый раз, когда Пол возил ее в Лондон, Лефки потратила три тысячи фунтов на серебро времен короля Георга!

К ее удивлению, на Криса эти слова не произвели особого впечатления. Тем не менее он сказал сухим и резким тоном:

— Можешь и не мечтать о трех тысячах фунтов на серебро, а также о поездке в Лондон!

Джуди прикусила губу. Ее муж заметил это, и в его глазах появилось странное выражение. Выражение, которое смутно напомнило ей ночь после свадьбы, когда она по его взгляду поняла, что он догадывается о ее намерениях.

— А я и не собираюсь покупать серебро времен короля Георга, — сказала Джуди примирительным тоном, не подозревая, что их разговор принимает комичный оборот. — Видишь ли, я в этом не разбираюсь, и меня могут обмануть.

Крис загадочно посмотрел на нее, а потом подошел к плетеным стульям в тени мимоз, которые росли на границе сада и двора, и сел, расслабленно откинувшись на спинку, — так любят сидеть греческие мужчины, отдыхая в тавернах на берегу моря. Глубокая складка прорезала лоб Криса, но, к ее удивлению, его губы тронула улыбка. Крис выпрямился и произнес:

— И опять-таки не переживай. Тебя не обманут, поскольку ты никогда не получишь от меня трех тысяч фунтов, чтобы носиться с ними по Лондону.

Его сарказм обидел Джуди, и она поджала губы. Крис широко открыл глаза, заметив это, и тряхнул темноволосой головой. Это означало, что он сердится и хочет предостеречь ее. Джуди облизнула пересохшие губы. Он хочет продемонстрировать свою власть над ней — но это именно то, с чем она собиралась всеми силами бороться. Однако как ей вести себя, чтобы избежать опрометчивого шага?

— Я же сказала, что не хочу покупать серебро, — ответила Джуди наконец, глядя ему прямо в глаза. — Но я хочу путешествовать.

Немного помолчав, Джуди опустилась на стул и, затаив дыхание, стала ждать, что скажет Крис. Но он молчал, и она вновь заговорила, чтобы прервать затянувшееся молчание:

— Если Лефки может путешествовать, то почему же я не могу?

Крис прервал свое задумчивое молчание, при этом губы его вновь скривила усмешка.

— Лефки… — Он задумчиво повторил имя. — Тебе надо было познакомить меня с ней на свадьбе. Она, должно быть, весьма необычная и интересная женщина.

Джуди посмотрела на него в растерянности. Неужели он дразнит ее? Вряд ли, Крис слишком серьезен для этого. Сегодня он почему-то целый день вел себя очень странно. Джуди впервые захотелось, чтобы он был похож на Ронни, — с ним всегда было так легко и просто, — тогда бы они с Крисом прекрасно поладили, в этом Джуди была уверена. И может быть, она смягчилась бы и стала Крису настоящей женой.

— Она не такая, как все, — произнесла Джуди, увидев, что Крис ждет продолжения фразы. — То есть Лефки не такая, как все киприотки. Понимаешь, она чувствует себя на равных со своим мужем.

— Представляю себе, — сухо прокомментировал Крис. — Так говоришь, она твоя лучшая подруга?

Джуди кивнула. Ее взгляд был прикован к величественному пейзажу: с террасы, на которой стоял их дом, открывался вид на склоны гор и лежащие внизу город и гавань. С соседних деревьев доносился неумолчный стрекот цикад. Стоял конец июня, и воздух был горячим и душным.

— Лефки, так же как и я, училась во Франции, — добавила Джуди. — У нас много общего.

Крис поднял глаза, на секунду задержался взглядом на ее лице, затем произнес тем же сухим тоном:

— Похоже на то.

В этой короткой фразе, казалось, было заложено что-то очень важное, и Джуди в замешательстве уставилась на Криса, пытаясь понять что. Но он откинулся на спинку кресла и, прищурившись, стал смотреть на жену. Джуди почувствовала, что слова замерли у нее на губах. Да, конечно, сегодня Крис ведет себя совершенно непонятно — похоже, что он играет с ней в какую-то игру. Игру, которая доставляет ему определенное удовольствие и очень его забавляет. Однако молчание слишком затянулось, и Джуди заговорила с наигранной легкостью:

— Мы отклонились от темы, Крис. Я говорила о том, что люблю путешествовать, и спросила, куда отправляется «Андромеда».

Но Крис не слушал ее. Его взгляд был прикован к фигурке в розовом платье, поднимавшейся по лестнице. Проследив за его взглядом, Джуди увидела стройную девушку лет двадцати пяти. Темноволосая и загорелая, она была явно не из числа туристов с белоснежного круизного теплохода, стоявшего на якоре в спокойных голубых водах залива. Это было видно по тому, как уверенно она шагала, то и дело поглядывая вверх, на их дом, так что не было сомнений в том, куда она направляется. Джуди снова посмотрела на Криса. Он, казалось, не видел ничего, кроме приближающейся фигурки, и, нахмурившись, Джуди сказала с непривычной для нее резкостью:

— Я спросила, куда отправляется «Андромеда»?

Крис медленно оторвал взгляд от девушки в розовом.

— «Андромеда»? — рассеянно переспросил он. — А… сначала к нескольким островам, затем в Египет.

— Египет? — Глаза Джуди загорелись от возбуждения, она даже забыла о девушке. — Я всегда мечтала побывать в Египте. Мы сможем в следующем месяце отправиться на этом корабле?

— Вместе? — Такое короткое нежное слово… и странное выражение его глаз.

Джуди насторожилась.

— Ну, я ведь не могу поехать одна, — сказала она уклончиво. — Прежде всего, это было бы неприлично. — Джуди покраснела, а Крис улыбнулся, но, когда он заговорил, его шутливая снисходительность исчезла без следа.

— Прилично это или нет — не имеет никакого значения, Джуди. Главное то, что я не разрешаю тебе путешествовать одной. — Сейчас он был сама властность, муж, чье слово — закон.

Пока Джуди искала слова, чтобы ее ответ прозвучал достойно и убедительно, Крис снова заговорил, но уже любезным и приветливым тоном:

— Коринна, как я рад тебя видеть. Ты давно на острове?

— Уже месяц. — Ее карие глаза осмотрели Джуди с ног до головы. — Я продала четыре картины, так что у меня завелись деньги, и я смогла приехать. Георгий так добр; я опять снимаю у него комнату наверху.

— Познакомься с моей женой Джуди. Джуди, дорогая, это — Коринна Мур, художница. Она приезжает на Гидру рисовать, затем уезжает куда-нибудь продавать свои картины и вновь приезжает сюда при первой возможности.

Коринна… та девушка, на которой Крис чуть было не женился! И если бы Крис на ней женился, то Джуди вышла бы замуж за Ронни.

— Здравствуйте. — Коринна протянула руку, и Джуди пожала ее. — Ты не говорил мне, что помолвлен с такой малышкой, — со смехом сказала она Крису. — Сколько же лет этому ребенку?

Джуди застыла на месте и побелела от гнева. Она и не подозревала, что способна так злиться. Однако она сдержалась и как ни в чем не бывало произнесла:

— Мне исполнится восемнадцать через два месяца, так что я не такая уж юная… — Она сделала небольшую паузу и медленно добавила: — Но, полагаю, вам я кажусь юной, мисс Мур, ведь вам, должно быть, уже около тридцати.

Никто так не поразился этим словам, как сама Джуди. Воспитанная в строгости, приученная к хорошим манерам, она никогда никого не оскорбляла с умыслом или без умысла. «Но эта девушка просто напросилась», — сказала себе Джуди, наблюдая, как щеки Коринны залились краской. Немного испугавшись, Джуди украдкой бросила взгляд на своего мужа. Он изумленно смотрел на нее, но в его глазах она увидела какой-то странный свет… как будто его осенила какая-то мысль. Крис произнес примиряющим тоном:

— Дорогая, где твои манеры? Коринна — мой давнишний друг и наша гостья.

«Но незваная», — сказала Джуди про себя и задумалась, почему эта девушка сразу же не понравилась ей. Ей не хотелось извиняться, но в то же время она испытывала стыд за свои слова.

— Извините, — пробормотала она с трудом. — Я сказала, не подумав. — Не очень удачное извинение, но большего эта девица от нее не дождется.

Коринна посмотрела на нее прищурившись. Кажется, она хотела дать понять Джуди, что ссориться с ней не стоит. Но к Джуди быстро возвращалась уверенность. Она больше не была сиротой, с которой не спускал глаз дедушка, нет, она стала замужней женщиной и никому не позволит смотреть на себя как на девчонку — ни своему мужу, ни его бывшим подружкам.

Глава 4

Флория, сестра Криса, приехала через три дня, и молодые женщины сразу же подружились. Они вместе плавали в бассейне по утрам, когда Крис занимался делами; вместе спускались к заливу и отправлялись на пляж купаться, а после купания сидели на песке, глядя на сверкающее в лучах солнца сине-зеленое море, и болтали. Джуди рассказала Флории о своей жизни, в которой, впрочем, не было особых событий. Она рассказала, как училась в частной школе в Кирении, директором которой была англичанка, — там Джуди выучила греческий язык. Потом она поступила в гимназию, а после ее окончания дедушка послал ее учиться во Францию. Вернувшись оттуда, она через два месяца вышла замуж и решила, что жизнь ее закончилась. Когда она поняла, что никогда уже больше не увидит Ронни, мир вдруг показался ей таким пустым! Но она почему-то не чувствовала себя такой несчастной, как предполагала, да и к мужу своему не испытывала той неприязни, которую, как она думала, он будет в ней вызывать. Возможно, все это объяснялось тем, что он вел себя с ней очень покладисто и легко ей уступал. А она-то думала, что муж будет командовать ею и постарается подчинить ее себе, что он захочет сделать ее своей рабыней, выполняющей все его капризы и прихоти. Джуди заранее смирилась с безразличием своего мужа и с тем, что он будет ей изменять. Но она обнаружила, что может быть смелой, и благодарила Бога, что у нее есть такая подруга, как Лефки, научившая ее обращаться с мужем.

— Расскажи мне теперь о себе, — попросила Джуди Флорию, когда они, искупавшись, сели на песок. — Я тебе рассказала свою жизнь за пять минут, — добавила она, смеясь.

— Ну, мой рассказ будет еще короче. Как и ты, я училась в частной школе, но меня не посылали учиться во Францию, так что тебе повезло. Мой отец придерживался старомодных взглядов и считал, что с дочери хватит и гимназии. А вот Крис учился в университете в Афинах. По-моему, это несправедливо.

— А ты рада, что вышла замуж? — спросила Джуди и тут же пожалела о своих словах, поскольку лицо Флории сразу потемнело, а в глазах появилась тоска.

— Не знаю… Но наверное, Винсент — хороший человек.

«Хороший человек»? Джуди нахмурилась. Неужели Флория несчастна в браке? Назвав Винсента хорошим человеком, она просто отдала дань традиции, ибо жена всегда должна называть своего мужа хорошим человеком, а муж жену — доброй женщиной. И никто никогда не говорил о любви. Любовь не имела никакого значения для брака.

— Крис сказал, что Винсент скоро приедет сюда.

Флория кивнула, не отводя грустного взгляда от моря:

— Через неделю.

— А какой он? — спросила Джуди, подтягивая колени к лицу и опуская на них подбородок. Обе девушки были в шортах и топах, и у обеих кожа была покрыта прекрасным золотистым загаром. Этот загар представлял собой предмет зависти туристов, которые покидали на пару часов палубы круизных кораблей или приезжали на остров на пароме, чтобы позагорать и искупаться, а потом возвращались на свой корабль и отправлялись к следующему греческому острову, лежавшему у них на пути.

— Кто? Винсент? — Флория оторвала взгляд от моря и посмотрела на Джуди. — Он маленький, тучный и темный… — Она пожала плечами. — Он такой невзрачный, не то что Крис. Тебе повезло, Джуди: мой брат — самый красивый мужчина на свете.

Но Джуди ничего не сказала. О каком везении можно говорить, если тебя выдали замуж за человека, которого ты не любишь, и тебе совершенно безразлично, красив он или нет.

— Он сделал тебе предложение два года назад, правда? Тебе ведь тогда было всего пятнадцать лет?

Джуди кивнула:

— Да, пятнадцать.

— И ты, конечно, была польщена?

Джуди почувствовала зависть в голосе Флории и поняла, что сестра ее мужа страдает оттого, что ее выдали замуж за Винсента.

— Нет, я не чувствовала себя польщенной, — искренне ответила Джуди. — Мне не нравилось, что меня просватали в таком возрасте, но мой дедушка так решил, и у меня не оставалось выбора.

— Но теперь-то ты довольна? — спросила Флория, как-то странно посмотрев на нее, а потом снова перевела взгляд на море.

— Я не хотела выходить замуж за Криса, — произнесла Джуди после секундного колебания, и ее невестка в изумлении уставилась на нее:

— Не хотела? Но почему?

Джуди пожала плечами. Ей не хотелось признаваться Флории, что она любит другого человека, поэтому она сказала:

— Мне кажется, я еще слишком молода для замужества. Ведь мужчины же могут жениться почти до тридцати лет, так почему же женщинам нельзя?

— Я бы не хотела ждать до тридцати лет. — Но при этих словах Флория вздохнула, и Джуди снова почувствовала: сестра Криса жалеет, что ее выдали замуж. Сама не зная почему, Джуди спросила:

— Ты счастлива с Винсентом?

Последовала долгая пауза, и наконец Джуди услышала ответ.

— Нет, я люблю другого, — тихо призналась Флория. — Я думаю, что он тоже полюбил бы меня, если бы мой отец не заставил меня выйти замуж за Винсента.

— Так, значит, этот человек тебя сейчас не любит?

Флория покачала головой:

— Если бы он любил меня, он бы попросил моей руки, правда?

Джуди беспомощно развела руками:

— Мужчины просят руки женщины и тогда, когда они ее не любят, так что их трудно понять.

Флория улыбнулась, слегка заинтригованная:

— Ты говоришь так, как будто мужчины тебе безразличны.

Ей был небезразличен только один мужчина… Ронни! Наверное, он уже нашел себе другую девушку. Сердце ее на мгновение сжалось от боли, но Джуди почему-то не стало жалко себя. «Ну что ж, оказалось, что я могу справиться со своими слабостями», — сказала она себе. Ей удалось, по крайней мере, избавиться от постоянных мыслей о Ронни, а это было уже большое достижение.

— Нельзя сказать, чтобы я не любила мужчин, — сказала наконец Джуди. — Просто я думаю, что это несправедливо, что у них больше прав, чем у женщин.

— Да, на Востоке у них больше прав, а на Западе женщины и мужчины равны. Как бы мне хотелось родиться на Западе!

— Мне это ничуть не помогло… — Спохватившись, Джуди замолчала, но было уже поздно. Флория оторвала взгляд от моря и в изумлении уставилась на Джуди.

— Ты говоришь так, как будто тебе неприятно быть женой моего брата! — воскликнула она недоверчиво. — Он тебе что, не нравится?

— Нет, что ты, конечно же нравится, — торопливо ответила Джуди. — Я хотела сказать, что то, что я наполовину англичанка, не дало мне никакого права самой выбрать себе мужа. Вот если бы мои родители были живы и я бы выросла в Англии, тогда другое дело. — Ей казалось, что она предает Криса, и ее охватило острое чувство вины — но почему? Он не имел никакого права просить ее руки, когда она была еще такой юной.

— А я думала, что Кипр стал для тебя второй родиной. К тому же не надо было выходить замуж за Криса, если тебе этого так не хотелось. Из того, что ты мне рассказала, я поняла, что твой дедушка — очень добрый человек и что он всегда помнил о том, что твой отец был англичанином. Я видела твоего дедушку всего один раз — помнишь? — и он произвел на меня впечатление человека, для которого твое счастье превыше всего. — Флория помолчала, не отводя глаз от Джуди. — А я ведь думала, что ты с радостью вышла замуж за Криса. Если бы ты этого не захотела, ты могла бы взбунтоваться, и он бы не женился на тебе.

Джуди хотела было заявить, что у нее ничего бы не вышло, но промолчала. Она с удивлением обнаружила, что слова невестки о том, что она, Джуди, вышла замуж за Криса по своему желанию, задели ее за живое. «Но я ведь не хотела выходить за него замуж», — с жаром произнесла про себя Джуди. Конечно же не хотела. Сама мысль об этом показалась ей невероятной, поскольку она любила Ронни, а не Криса. Джуди вдруг нахмурилась. А как она относилась к браку с Крисом до того, как встретила Ронни? Она уступила, покорилась решению дедушки… Но была ли это просто покорность? Многое говорит о том, что она подсознательно считала Криса очень привлекательным и поэтому никогда не возражала против своего брака с ним до тех пор, пока не поняла, что хочет выйти замуж только за Ронни, и больше ни за кого.

Тут в голову Джуди пришла мысль, которая испугала и удивила ее саму. А вправду ли она любила Ронни? Ведь ей легко удалось избавиться от мыслей о нем, и эта легкость показалась удивительной ей самой. Конечно, бывали минуты, когда она вспоминала о Ронни, но это случалось довольно редко, и его образ был туманным и расплывчатым. Досадуя на себя за то, что не может ни признать правоту слов Флории, ни возразить ей, Джуди решила оставить эту тему и перевести разговор на что-нибудь другое. Она хотела спросить Флорию, кого та любит, но передумала, осознав, что задавать такие вопросы по меньшей мере бестактно. Но Флория заговорила первой, спросив Джуди, встречалась ли та уже с Коринной Мур. Этот вопрос был задан таким тоном, как будто это само собой разумелось.

— Она живет в доме Георгия Козакиса, — добавила Флория. — У нее там на чердаке студия — она вообще очень странная.

— Я ее уже встречала однажды, — коротко ответила Джуди холодным тоном.

— Ты, наверное, знаешь, что она любовница Криса? — Флория произнесла эти слова так, словно обсуждать с женой любовницу мужа было совершенно естественной вещью. Впрочем, Флория именно так и думала — ведь у ее брата было так много поклонниц.

— Георгий говорил, что они чуть было не поженились, — начала было Джуди, но невестка не дала ей договорить:

— Он преувеличивает. — Она замолчала, и Джуди с удивлением увидела, что на щеках Флории вспыхнул румянец. Но она справилась с собой и продолжила: — Они, конечно, были… э-э… больше чем друзья, но вопрос о браке никогда не стоял. Если бы Коринна не поторопилась, я думаю, у нее был бы шанс стать его женой, но она стала его любовницей, а Крис никогда бы не женился на такой женщине.

Джуди судорожно проглотила слюну. Почему ее так волнует, что у Коринны и Криса был роман?

С моря дул легкий ветерок, и Джуди была рада его освежающему дуновению — она испытывала неловкость за то, что так некстати покраснела.

— А как долго она… э-э… пользовалась его благосклонностью? — не удержавшись, спросила Джуди.

— Он знаком с ней уже около четырех лет. Она приехала сюда, чтобы заняться живописью, и искала себе квартиру. У Криса была вилла на берегу залива, и она пришла узнать, не сможет ли он сдать ей ее, но он уже третий год подряд сдавал эту виллу одной американской семье — они приезжают сюда каждое лето на три месяца. Крис в то лето помог ей найти квартиру, но она, конечно, не могла все время жить на острове и поэтому уехала в Англию или куда-то еще, чтобы заработать денег. Когда же она приехала на следующий год, эта квартира была занята и Георгий сдал ей комнату в своем доме. С тех пор она часто живет у него, поскольку он не берет с нее денег, как с подруги Криса. Крис ведь друг Георгия, если ты знаешь, что это значит у нас в Греции.

— Так, значит, Коринна с Крисом знакомы целых четыре года? — При мысли о том, что у ее жениха был роман с Коринной, в то время когда он был уже помолвлен с ней, у Джуди внутри все похолодело. «Какие же негодяи эти мужчины»! — подумала она и пожалела, что была так робка и сразу не указала ему на дверь. То-то он был бы удивлен! И он бы не устроил ей скандала по поводу ее дружбы с Ронни. Подумать только, Крис заявил ее дедушке, что, если бы у него возникло хоть малейшее сомнение в ее невинности, он бы не женился на ней, а сам в это время крутил романы с женщинами, особенно с одной… с Коринной Мур!

— Да, не меньше четырех лет. — Флория помолчала, а потом добавила: — Она ужасно расстроилась, когда он сказал ей, что помолвлен с тобой.

— А он ей сразу сказал об этом? — Джуди знала, что он должен был сразу же предупредить Коринну о своей помолвке, ведь та сама вспомнила об этом, когда спрашивала, сколько лет Джуди, но почему-то Джуди не верилось, что он решился сделать это.

— Да, он сказал ей сразу же, как только вернулся с Кипра. Несколько недель она с ним не разговаривала, но потом они помирились и частенько ездили в Афины на выходные.

Джуди сделала глубокий вдох, надеясь избавиться от кома в горле. Как он смел ездить на выходные с этой… но тут она почувствовала, что ее гнев сменился грустью. В конце концов, все мужчины так делают, а ведь Крису пришлось ждать два года, и она прекрасно знала, что он будет искать развлечений на стороне.

«Почему же он тогда женился на мне?» — задала себе вопрос Джуди. Несомненно, если Коринна ему так нравилась, он мог бы поддерживать с ней связь долгие годы. Или мог бы жениться на ней, невзирая на то, что она была его любовницей. Впрочем, нет, Флория была права, сказав, что Крис никогда бы на ней не женился, — греки очень редко женятся на любовницах. Что же теперь будет делать Крис? На мгновение Джуди стало страшно — а вдруг он вернется к Коринне. «Ему нужна женщина: я не позволяю к себе прикоснуться!»

— О Боже, — в ужасе прошептала она. — Наверное, я сделала страшную ошибку.

Может быть, сказать ему, что она передумала? Но при этой мысли щеки Джуди вспыхнули. Ведь они были женаты чуть больше недели, совсем не знали друг друга и не испытывали друг к другу никаких нежных чувств. Нет, надо подождать еще, пока они не узнают друг друга получше.

На обратном пути они встретили Георгия, который шел вдоль пристани. Он улыбнулся девушкам и пошел за ними.

— Две очаровательные девушки — и совсем одни, — сказал он, поддразнивая их. — Мне крупно повезло!

Флория опустила глаза, стараясь не смотреть на Георгия. В глазах Джуди загорелся огонек, когда она заметила это. Неужели Флории не нравится Георгий? Но неожиданно она вспомнила, как зарделась Флория тогда, на пляже, когда разговор зашел о нем, и в эту же минуту Джуди поняла, что Флория любит Георгия. Ее сердце забилось, а с губ слетел глубокий вздох — как все это грустно! Флория замужем за Винсентом, которого она не любит, а рядом с ними идет Георгий, такой красивый, обаятельный и веселый… Но он, похоже, был к ней совершенно равнодушен, и бедная Флория напрасно тешила себя надеждой, что он полюбил бы ее, если бы отец не заставил ее выйти замуж за Винсента.

Они подошли к таверне на берегу залива, где можно было укрыться в приятной тени деревьев и буйно разросшихся гибискусов, олеандров и других экзотических кустов. Георгий предложил зайти выпить чего-нибудь. Не дожидаясь их согласия, он решительно двинулся по направлению к таверне.

Они сидели в тени и пили ледяной апельсиновый сок. Рядом за столиком компания мужчин играла в карты, а по тропинке поднимался белый ослик, нагруженный багажом молодой супружеской пары, только что сошедшей на берег с парома, прибывшего из Пирея. Судя по количеству чемоданов, они прибыли на остров надолго. По внешнему виду приезжих Джуди поняла, что они либо англичане, либо американцы. Она спросила Георгия, знает ли он, кто это такие.

— Это супруги Пальмер из Нью-Йорка. Они приезжают сюда каждый год в это время. Мистер Пальмер — директор колледжа, а его жена — частная медсестра.

Американцы увидели Георгия и попросили погонщика осла подождать.

— Ну как, снова вернулись к нам? — спросил Георгий, уступая место миссис Пальмер. — Мне показалось, что вы уехали всего два месяца назад.

— Время летит так быстро. Нет, Георгий, мы не будем садиться, но тем не менее спасибо. Мы хотим сначала устроиться.

— Вы должны прийти ко мне на обед в самое ближайшее время — я устраиваю прием.

— Большое спасибо за приглашение, Георгий, мы обязательно придем. — Мистер Пальмер посмотрел на девушек, и Георгий представил их.

— Так вы жена Криса! — воскликнула миссис Пальмер. — Как же я рада с вами познакомиться, дорогая Джуди. Он говорил нам, что помолвлен и что вы еще слишком юны для брака. Как же вам повезло! Он, наверное, очень вас любит, раз согласился так долго ждать — два года или даже больше, насколько я помню. Ну, надеюсь, мы с вами еще увидимся. А пока — до свидания. — И они отправились к своей вилле, в серый дом на склоне горы, который снимали каждое лето в течение последних семи лет.

«Он, наверное, очень вас любит!» — Каких только глупостей не услышишь от людей! Хотя, впрочем, миссис Пальмер — американка, а в Америке люди женятся по любви.

К концу следующей недели в «Саларис» приехали мать Криса и Винсент. Мадам Вулис улыбнулась Джуди при встрече и поцеловала ее. Она полностью одобрила выбор сына и не стала скрывать этого от Криса и его жены.

— Да ты просто светишься от счастья, мой дорогой, — заявила она с присущей ей эмоциональностью. — Женитьба, несомненно, пошла тебе на пользу.

Эти слова поразили Джуди. Она бросила на своего мужа робкий взгляд из-под опущенных ресниц. Он удивленно поднял бровь, но ее смутило не это, а надменное выражение его лица, и она вспыхнула.

— Женитьба и жизнь на этом прекрасном острове, — вставил Винсент, развалившись на стуле. Он был толстым и каким-то сальным, а темная кожа только усиливала неприятное впечатление. Джуди посмотрела на Флорию, которая сидела подчеркнуто прямо на стуле с высокой спинкой, маленькая и изящная. В глазах ее затаилась тоска. Джуди подумала о Георгии, и ей стало невыносимо грустно. Из Георгия и Флории получилась бы такая прекрасная пара… Но не стоило даже думать об этом — Флория была замужем за Винсентом и всю оставшуюся жизнь будет принуждена жить с ним.

— Тебе здесь нравится? — спросила мадам Вулис, не отводя восхищенных глаз от своей невестки, любуясь ее лицом, шеей, плечами. На Джуди был легкий костюм — она не хотела надевать его, поскольку он показался ей слишком открытым, но Крис настоял на своем. Он сам купил ей этот костюм в Афинах. Они поспорили, стоит ли ей надевать этот костюм, и Джуди, к ее величайшему огорчению, пришлось уступить. Она была огорчена, потому что убедилась, что Крис, если захочет, всегда может заставить ее подчиниться. Очень встревоженная своим отступлением от намеченной линии поведения, Джуди написала Лефки, спрашивая ее, как бы она поступила в таком случае.

— Да, мне здесь очень нравится, — ответила Джуди на вопрос мадам Вулис.

— Больше, чем на Кипре? — спросил Винсент, засовывая руки глубоко в карманы и вытягивая ноги.

— Разумеется, Кипр мне нравится больше, — нахмурившись, произнесла Джуди. Какой же он ленивый, подумала она. Интересно, что позволяет ему жить не работая — его собственное состояние или приданое Флории? Винсент пожирал Джуди сладострастным взглядом, и она заметила, как сжались губы ее мужа.

— Мы не будем больше загорать, так что ты можешь пойти переодеться, — бросил он, поворачиваясь к жене. Ее подбородок взлетел вверх, когда она услышала этот приказ, — он ведь сам заставил ее надеть этот костюм, прекрасно зная, что на нее будут пялиться все мужчины. Но ему не понравился взгляд Винсента, и Джуди спросила себя, доверяет ли Крис мужу своей сестры?

— Но мы можем снова пойти загорать, — начала было Джуди, решив, что должна проявить характер. — Я переоденусь позже…

— Нет, ты переоденешься сейчас. — Крис делал ударение на каждом слове, и в его голосе слышался металл.

Джуди вспыхнула, поскольку взоры всех присутствующих были обращены на нее. Она молча отправилась вон из комнаты, но, проходя мимо мужа, подняла голову и метнула на него яростный взгляд.

Прошло несколько дней, в течение которых все предавались приятному безделью. Джуди и Флория как-то утром навестили Пальмеров, и они отправились все вместе в бассейн. Георгий решил устроить в этот день званый ужин и пригласил всю компанию, поэтому, расставаясь на время обеда, они не стали прощаться, зная, что вечером встретятся снова.

— Ну, пока, девочки, — весело сказала миссис Пальмер, когда они дошли до развилки на узкой дорожке, где подруги должны были расстаться. — Будьте паиньками!

— «Будьте паиньками!» — с негодованием повторила Флория, когда миссис Пальмер скрылась из виду. — Разве можно здесь не быть паинькой!

Джуди повернулась и с удивлением уставилась на нее.

— А тебе что, хочется чего-нибудь другого? — спросила она с коротким смешком.

— Как хорошо было бы завести роман!

— Да ты что! — воскликнула Джуди, пораженная словами Флории до глубины души.

— Мужчины могут крутить романы, так почему же нам нельзя?

Какое-то мгновение Джуди молчала. Как и Флория, она считала несправедливым, что мужчины могут пользоваться неограниченной свободой, а женщины должны постоянно думать о приличиях. Но тем не менее у нее не было никакого желания завести роман — нет, даже с Ронни она не пошла бы на это, а ведь его она очень любила.

— Женщинам это не позволяется, — ответила Джуди, хотя ее слова прозвучали как банальность. — Нас стали бы презирать за это.

— Иногда мне кажется, что я пошла бы даже на это. — Они взбирались на гору по крутой лестнице, по обеим сторонам которой стояли дома, выкрашенные яркой краской голубого и белого цветов. На ступеньках, ведущих к парадным дверям этих домов, красовались горшки с цветами — скромными розами и гвоздиками. А повсюду пышно разрослись пламенеющие гибискусы, цветы которых напоминали огромные алые трубы. Эти кусты взбирались по стенам домов, оттеняя их сверкающую белизну. Дворы, мощенные булыжником, покрывал сиреневый ковер из лепестков бугенвиллеи, которые все сыпались и сыпались с отцветающих кустов, подхваченные легким дуновением ветерка. Изысканнейшие ароматы наполняли воздух. Этот остров называли «Райским островом», и Джуди казалось, что она и вправду попала в рай. Но вдруг ей почудилось, что какая-то таинственная сила словно подняла ее в воздух, и она перестала ощущать течение времени и застыла в пространстве, огромном, удивительном и манящем. Она почувствовала, что откуда-то исходит непонятное притяжение, но не могла понять откуда. Она испытывала восторг, была очарована и возбуждена, ее сердце рвалось куда-то и замирало.

Вдруг она резко обернулась, и по ее спине пробежала дрожь.

— Крис! — воскликнула она. — Долго ты шел за нами?

Поравнявшись с ней, он с высоты своего роста изучающе посмотрел на нее.

— Я вижу, ты не очень рада моему появлению, — сухо заметил он, стараясь подладиться под их шаги. — Вы тут секретничаете, а я помешал, да?

— Мы говорили, — неожиданно вставила Флория, — о том, что мужчинам разрешается заводить романы, а женщинам — нет, и это, по-нашему, несправедливо.

У Джуди от этих слов перехватило дыхание, и она украдкой кинула на Криса взгляд, полный ужаса. Но, к ее удивлению, он спросил совершенно спокойно:

— А что, кто-то из вас решил завести роман?

— О нет, Крис, нет, — торопливо проговорила Джуди. — Мы говорили только о том, как это несправедливо.

Странно, почему это ей вдруг стало трудно дышать, когда она увидела своего мужа? Он сказал, что она не очень обрадовалась ему, и это, конечно, правда… но почему же тогда ее сердце чуть не выскочило из груди, когда она обернулась и увидела его? Более того, она ведь еще до этого почувствовала, что он рядом, интересно, как это все можно объяснить?

— Скажи честно, Крис, — произнесла Флория, когда они повернули и стали подниматься на последний пролет лестницы, оставшийся до дома, — ты считаешь это справедливым?

— Справедливым? — Он перевел взгляд с жены на сестру и мягко посмотрел на нее. — Я что-то не понимаю, о чем ты говоришь, Флория?

— Нет, ты прекрасно понимаешь! — Флория даже топнула ногой от негодования. — Почему женщинам нельзя завести роман?

Обманчивое холодное равнодушие Криса сменилось гневом, и его темные глаза сверкнули.

— Ты говоришь как шлюха, — отрезал он, а затем добавил: — Если этот вопрос так занимает тебя, то советую обсудить его со своим мужем.

Флория наклонила голову, но Джуди успела заметить, что щеки ее зарделись и, что она закусила губу от обиды. Нет сомнения, что она мечтала завести роман с Георгием. В то же время было совершенно очевидно, что она безумно боится своего мужа, поскольку одно упоминание его имени привело ее в трепет. Флория, наверное, не сумела себя правильно поставить, подумала Джуди с высоты своего собственного опыта. Жаль, что у Флории нет такой подруги, как Лефки, которая ее кое-чему научила бы. Но впрочем, второй такой женщины, как Лефки, не найдешь — здесь, на Востоке, такие женщины — явление уникальное.

Придя домой, Флория сразу же отправилась к себе, а Крис и Джуди задержались на веранде на несколько минут, ожидая, когда их позовут к обеду.

— Что это за ерунду вы там городили о романах? — неожиданно спросил Крис, когда они уселись. — Вот уж совсем не подходящая тема для двух молодых замужних женщин!

Она поняла по его голосу, что он в ярости, и ей сразу же вспомнился тот единственный случай, когда она видела его в гневе, — когда он набросился на нее за то, что она встречалась с Ронни. Тогда он просто был вне себя от ярости, подумала она и снова ощутила, как он, словно тисками, сжал ее руки, и увидела его потемневшие от гнева глаза. Она стояла тогда перед ним как жертва перед хищником, онемев от страха. Но с тех пор она изменилась — она больше не боится его, и он не сможет так легко напугать ее.

— Ну, просто у нас зашел об этом разговор, — прошептала Джуди, немного поколебавшись.

— Я думаю, что это было неспроста.

Утверждал ли он это или спрашивал? Рот Криса был сжат, а прищуренные глаза сияли металлическим блеском. Это был совсем незнакомый ей мужчина, во всяком случае, она не находила в нем ничего от прежнего Криса. Джуди уже успела привыкнуть к тому, что муж относился к ней с терпеливой снисходительностью, которая иногда уступала место полному безразличию. Он и раньше задавал ей вопросы, но она всегда уклонялась от ответов, и он больше уже не возвращался к затронутой теме, поэтому у Джуди сложилось впечатление, что его на самом деле совсем не интересовали ее ответы на его вопросы.

Но сейчас он требовал от нее прямого ответа.

— Я не могу вспомнить теперь, с чего начался весь разговор, — сказала она наконец. — Может быть, все началось со слов миссис Пальмер.

— Джин Пальмер? А что она сказала?

Джуди слегка пожала плечами, ощущая, в каком глупом положении она оказалась.

— Она пожелала нам «быть паиньками».

Крис в изумлении воззрился на нее.

— Выражайся яснее, — велел он наконец. — Почему ты и Флория говорили о том, что женщинам нельзя заводить романы?

Зная, что она не может передать Крису слова Флории о том, что той хотелось бы завести любовника, Джуди произнесла обреченным тоном:

— Я не знаю, что сказать тебе, Крис. Это был интимный разговор…

— И совершенно неподобающий, — быстро перебил он ее. — Нет никакого сомнения, что Флория недовольна своей жизнью…

— Любая была бы недовольна, если бы имела такого мужа, как Винсент, — вставила Джуди, но, осознав, что она сказала, прикусила язык.

Крис произнес ледяным тоном:

— Женщина должна быть довольна своим мужем, каким бы он ни был. Флория говорила тебе что-нибудь пренебрежительное о своем муже?

Джуди энергично затрясла головой:

— Нет, честное слово, не говорила. — Однако, хотя Джуди не солгала, она знала, что не сказала своему мужу и всей правды, и ее щеки охватил румянец.

Крис не сводил с нее глаз, и выражение его лица внушало ей страх, несмотря на то, что она твердо решила не поддаваться на его попытки напугать ее.

— Флория в кого-то влюбилась? — спросил Крис, и Джуди опустила взор, не выдержав его взгляда. Он спросил только это, но Джуди поняла по его вопросу, что он тоже понимает, как несладко живется сестре.

— Так, значит, ты знаешь, что она не любит Винсента? — спросила Джуди, все еще надеясь, что звук гонга, приглашающий всех к обеду, избавит ее от необходимости продолжать этот неприятный разговор.

— Конечно, она не любит Винсента. Они поженились, выполняя волю родителей, как делают все. Так кто же тот мужчина, с которым она мечтает завести роман? — решительно спросил Крис, но Джуди покачала головой, глядя на этот раз ему прямо в глаза:

— Я не знаю, Крис…

— Так, значит, она все-таки хочет обзавестись любовником? — перебил он жену, и Джуди в ужасе схватилась за голову.

— Ты просто поймал меня на слове! — воскликнула она. — Мне не следовало этого говорить, пусть Флория сама отвечает за свои слова. Я знаю, что она рассердится на меня за эту обмолвку. Пожалуйста, не говори ей ничего и не сердись на нее, — с мольбой обратилась Джуди к Крису, глядя на него глазами, полными тревоги. — Я не знаю, хочет ли она завести себе любовника или нет.

Джуди замолчала, поскольку она догадывалась, кого любила Флория, и боялась, что если муж будет продолжать расспрашивать ее, то она не выдержит и проговорится. А это было бы ужасно, поскольку Георгий был не только другом Криса, но и его деловым партнером.

— Ты ведь ничего не скажешь Флории, правда?

Он встал и неожиданно, протянув к ней руку, притянул Джуди к себе.

— Это не мое дело, — медленно сказал он. — Пусть ее муж решает, что с ней делать. Наверное, он ее побьет…

— О нет, только не это! — в ужасе от его слов вскричала Джуди. — Неужели он осмелится ударить ее? — Она глядела в лицо Криса, и в глазах ее он прочел страх. Губы Джуди вздрагивали. Какое-то мгновение Крис молча смотрел на нее, а потом взял ее за подбородок и прежде, чем она смогла понять, что происходит, впился губами в ее рот.

— Конечно осмелится, — равнодушно произнес он и снова молча стал изучать ее лицо.

«Чувствует ли он, как бешено колотится мое сердце?» — подумала она, сама удивляясь тому, в какое возбуждение привел ее его поцелуй. Она все еще ощущала его вкус на своих губах.

— Конечно осмелится, — повторил Крис, а затем добавил мягко, но решительно, — так, чтобы она поняла намек: — Так поступил бы любой уважающий себя муж… даже если бы заметил, что его жена просто взглянула на другого мужчину, не говоря уж о том, что у нее появилась мысль завести с ним роман.

Он снова страстно поцеловал ее. Она хотела было оттолкнуть его, поскольку его поцелуи совсем не походили на поцелуи Ронни, и это ее слегка напугало, но внутренний голос подсказал ей, что не надо этого делать… Когда Крис перестал целовать ее, она вдруг с удивлением поняла, что ей хотелось бы ответить на его поцелуй. Ей стало вдруг ужасно тоскливо от того, что она не сделала этого. Джуди подняла на Криса свои прекрасные глаза, и он улыбнулся ей, но в глазах его по-прежнему был лед.

— Так что берегись, — предупредил он ее и быстро пошел по направлению к дому.

Глава 5

В тот вечер они договорились отправиться на прием к Георгию. Винсент заявил, что туда слишком далеко идти, и взгромоздился на белого ослика. Джуди посмотрела на него с отвращением — неужели Винсент не знает, что его одежда провоняет ослиным потом и от него будет неприятно пахнуть? Винсенту, по-видимому, это было совершенно безразлично, во всяком случае, он не приложил никаких усилий, чтобы выглядеть столь же безукоризненно, как Крис. Флория же, наоборот, сделала все, чтобы стать особенно привлекательной. Джуди надела лиловое платье и перевязала волосы бантом того же цвета. Она знала, что в таком наряде выглядит моложе своих лет, и, когда Крис, осмотрев ее с головы до ног, покачал головой, Джуди поняла, что он снова видит в ней ребенка.

К великому огорчению Джуди, Коринна Мур тоже была приглашена на прием. Джуди удивилась: как это она позабыла, что Коринна живет в доме Георгия и, естественно, не может пропустить званый ужин. Она была ослепительна в голубом платье с таким глубоким вырезом на спине, что воображению мужчин не оставалось никакой пищи. Ее темные волосы, волнами ниспадавшие на плечи, сверкали. «Как раз в такие волосы любят зарываться лицом мужчины», — с завистью подумала Джуди. Длинные темные ресницы отбрасывали тень на загорелые щеки, влажные карие глаза ярко сверкали. В довершение ко всему, она была уверенна в себе и умело пользовалась тем очарованием, которым природа так щедро одарила ее.

Джуди показалась себе маленькой звездочкой на фоне ярко сверкающей серебряной луны.

Коринна сидела за столом напротив Криса. Свет в комнате был выключен, а на столе стояли свечи, чей мягкий свет и лившаяся откуда-то тихая музыка создавали романтическую атмосферу. Крис весь обед разговаривал только с Коринной. Пару раз Джуди перехватила взгляд Георгия — он с удивлением смотрел на них, а потом переводил взгляд на Джуди. Обед еще не кончился, а Джуди уже успела понять две вещи: что Коринна Мур любит Криса и что Флория любит Георгия. Они перекидывались ничего не значащими фразами, но Георгий ни разу не обратился к Флории по имени. Однако это еще ни о чем не говорит, подумала Джуди. Разве мог он продемонстрировать по отношению к Флории что-нибудь, кроме холодной вежливости, если рядом с ней сидят ее муж и брат? Джуди поняла еще и другое: Крис не подозревает, что его сестра влюблена в Георгия.

Винсент постоянно обращался к Джуди, и она весь вечер ощущала на себе его взгляд, полный открытого вожделения, от которого ей становилось не по себе. А когда обед закончился и все вышли во внутренний дворик, где царил полумрак, Винсент каким-то образом ухитрился сесть рядом с Джуди. Его рука легла на спинку ее стула, а затем незаметно соскользнула ей на плечи. Джуди стала искать взглядом своего мужа и обнаружила, что его нет. Не было и Коринны… Наконец она увидела их на другом конце дворика, где виноградная лоза и кусты олеандра почти полностью скрывали их от чужого взгляда. Джуди охватила ярость — она и сама не подозревала, что способна на такие чувства, — но она знала, что должна справиться с ней, поскольку рядом не было никого, на ком можно было бы сорвать свой гнев. «Ну ничего, дома я ему устрою», — подумала Джуди.

— Что ты будешь пить, Джуди? — услышала она голос Георгия и, с трудом скрывая гнев, все еще владевший ею, улыбнулась. Она сказала Георгию, какой напиток предпочитает, и он налил ей. Они чокнулись, и он занял место с другой стороны от нее. Ночь была теплой и душной, а воздух — полон пьянящих ароматов. Стрекотание сверчков не умолкало ни на минуту, изредка откуда-то доносились звяканье овечьего колокольчика или крик осла.

— Видишь вон там огни корабля? — спросил Георгий, показывая туда, где у самого горизонта сверкали огни круизного лайнера. — Наверное, это один из наших.

— Неужели?! — воскликнула Джуди, наклоняясь вперед в надежде избавиться от прикосновения липкой руки Винсента, лежавшей у нее на плече.

Георгий кивнул:

— Вполне может быть — сейчас в наших водах курсируют лайнеры со всех морей.

— Я слышала, как ты говорил Крису о том, что недавно был спущен на воду еще один корабль.

— Да, это правда. Прекрасный корабль… — Он помолчал, словно раздумывая, стоит ли говорить ей, но потом все-таки решился. — Хочешь, я покажу тебе план «Андромеды»? — сказал Георгий с живостью. — Крис тебе его, наверное, не показывал, ему это все давно надоело, а я работаю в этой фирме совсем недавно, и мне интересен каждый новый корабль. Ну как?

Джуди согласилась только ради того, чтобы избавиться, наконец, от Винсента.

— Куда это вы собрались? — спросила Джин Пальмер, увидев, что Георгий и Джуди встали. Ей хотелось только поддразнить их, но, поскольку она говорила всегда очень громко, ее слова донеслись до слуха парочки, уединившейся на другом конце дворика. Джуди заметила, что ее муж отвлекся на минуту от своей ослепительной собеседницы и посмотрел на нее; но из-за расстояния и из-за листвы, скрывавшей его, Джуди не смогла рассмотреть выражение его лица.

— Здесь, конечно, не столь романтичная атмосфера, — произнесла Джин, а ее муж расхохотался. — В саду при свете луны вам, конечно, будет гораздо лучше.

Георгий тоже рассмеялся; Флория, увлеченная разговором со своей матерью, услышав слова Джин, метнула на них быстрый взгляд — сначала ее глаза остановились на Георгии, а потом на Джуди.

— Мы идем не в сад, — сказал Георгий Джин. — Мы идем в дом посмотреть…

— Это еще хуже, — вставил Кит Пальмер. — Я тебя хорошо знаю, Георгий, — за тобой нужен глаз да глаз! Крис, почему это ты позволяешь, чтобы твой лучший друг уводил в темноте твою молодую жену?

Это были невинные шуточки, но все, кроме Пальмеров, вдруг почувствовали себя неловко. Американцы же продолжали смеяться и отпускать легкомысленные замечания, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Пошли, — довольно резко сказал Георгий. — Не обращай на них внимания.

Они вошли в дом, и Георгий зажег свет в своем кабинете, а потом добавил:

— Они вели себя крайне бестактно.

— Но они же просто шутили.

— Конечно, но таких шуток здесь не понимают, и от них могут быть большие неприятности.

— Неприятности?

Джуди подошла к огромному столу и уставилась на него.

— Что ты хочешь этим сказать, Георгий?

Он покраснел; ему, по-видимому, было трудно найти ответ, но Джуди хотела, во что бы то ни стало узнать, в чем здесь дело, и повторила свой вопрос.

— Такие шуточки заставляют людей кое о чем задуматься, — ответил Георгий после долгого молчания.

— О чем, например? И каких людей?

— Ну… давай не будем говорить об этом, — сказал он, и в его голосе опять прозвучали резкие нотки. Но, заметив удивленное выражение лица Джуди, он добавил: — Прости меня, я был слишком груб.

Джуди поняла, что Георгий нервничает, и посмотрела на него понимающим взглядом. Он думал о Флории… Значит, она ему все-таки небезразлична.

Какая ужасная ситуация! Георгий и Флория любят друг друга — но Флория замужем за этим ужасным Винсентом, за которого она вышла по воле своего отца. Отца… Каким он был? Никто никогда не говорил о нем, и Джуди вдруг пришла в голову мысль, что этот неизвестный мужчина — ее свекор. Знает ли он, что у него появилась невестка? Вряд ли — если только Крис ему не написал. Джуди знала только, что он живет где-то в Спарте, поскольку об этом как-то упомянул ее дедушка.

— Это план «Андромеды»? — спросила Джуди, показывая на чертеж, всем сердцем желая, чтобы Георгий стал опять самим собой, а не тем встревоженным мужчиной, который с извиняющимся взглядом стоял перед ней.

— Нет, он у меня здесь. — Открыв ящик стола, Георгий вытащил свернутый в трубочку план. Они вместе расстелили его на столе и склонились над ним. Георгий рассказал ей, где что находится, показал два бассейна и спортзал.

— На корабле есть еще два ночных клуба и концертный зал — вот он, — добавил он, показывая. — А вот детская комната и комната для игр. А каюты просто замечательные. Я должен буду поехать в Венецию, чтобы проследить за отправкой этого корабля в первый круиз, — сказал он, все более и более возбуждаясь. — Как бы мне хотелось самому отправиться в путешествие на этом корабле!

— Да, это действительно прекрасный лайнер.

Джуди еще несколько минут разглядывала план.

«Андромеда» станет конечно же самым роскошным кораблем из всех, что совершают круизы по Средиземному морю.

— Я просила Криса, чтобы он взял меня в путешествие на корабле, — сказала она Георгию. — Он заходит в Египет — в Александрию, а мне всегда так хотелось там побывать! Я хотела бы увидеть пирамиды и Сфинкса. Но Крис так мне ничего и не пообещал, — с сожалением добавила Джуди.

— Ты хочешь сказать, что Крис собирается отправиться в круиз? — в изумлении спросил Георгий.

— Нет. Это я просила Криса взять меня в путешествие, но мы не успели обсудить эту идею! Корабль ведь уходит на следующей неделе, правда?

— Да, в воскресенье из Венеции, как я уже сказал. — Георгий задумался. — Тебе бы очень понравилось это путешествие, Джуди. — Он улыбнулся ей и добавил: — У вас ведь не было свадебного путешествия, правда? На корабле, наверное, есть свободная каюта — я могу это выяснить, — и вы с Крисом могли бы совершить круиз вдвоем.

Каюта… Ее щеки зарделись. Прося Криса взять ее в путешествие, она, конечно, подразумевала, что они будут жить в отдельных каютах, но тогда Крис пробормотал слово «вместе», и она неожиданно насторожилась. Впрочем, тогда она не стала понапрасну беспокоиться. Ведь она же с первого дня заявила Крису, что они должны привыкнуть друг к другу и узнать друг друга получше и только после этого она станет ему настоящей женой. Джуди старалась не отступаться от своего слова, и Крис, похоже, смирился с этим.

Георгий снова вернулся к плану, показывая ей то, что позабыл показать в первый раз, но мысли Джуди были заняты мужем. Смогут ли они узнать друг друга получше? Крис держался так отчужденно, что она часто не знала, с какой стороны к нему подойти. Иногда ей казалось, что у него нет ни малейшего желания узнать ее. Джуди это казалось очень странным, поскольку, как она считала, он женился на ней только для того, чтобы обладать ею, а чем быстрее они узнают друг друга, тем быстрее исполнится его самое заветное желание. Джуди пришла к выводу, что в их отношениях есть что-то необъяснимое, и удивилась, как эта мысль не посетила ее раньше.

А может быть, женившись на ней, Крис понял, что она ему совсем не нужна? Именно поэтому он так легко уступил ее воле. И может быть, она понапрасну гордится своим умением обращаться с мужем? Может быть, она вела себя ужасно глупо и ей удалось добиться своего только потому, что Крис больше не желал обладать ею? Джуди часто размышляла о странной покорности Криса, которая в остальном была ему совершенно несвойственна. Напротив, Крис обладал очень сильным характером, и Джуди была уверена, что если бы он захотел, то заставил бы жену подчиниться своей воле.

Джуди почувствовала вдруг комок в горле, и ей захотелось плакать. Если все ее планы потерпели крах, — а она чувствовала, что это так, — тогда как же им удастся создать счастливую семью? А ей так хотелось быть счастливой в браке, ведь ради этого она заставляла себя забыть Ронни. Джуди делала все, чтобы между ней и Крисом возникла привязанность, которая сделала бы их счастливыми, как Лефки и Пола. Да, именно этого и хотела Джуди — чтобы ее брак был таким же удачным, как брак ее подруги. Но она, как и Лефки, хотела занимать равное положение с мужем и строить свои отношения на основе взаимного уважения. При этой мысли ее охватил гнев на мужа. Он не имел никакого права жениться на ней, а потом отказаться от нее! Ей и в голову не пришло, что в ее обвинениях не было ни капли логики. Он должен был позволить ей выйти замуж за человека, которого она любила, а сам оставался бы со своей Коринной. Коринна! Так вот почему ему стала не нужна жена! «Интересно, вернулся он к ней или еще нет», — подумала Джуди, охваченная ревностью.

— О… — выдохнула она. — Как я его ненавижу!

— Что ты сказала? — Георгий оторвался от плана.

Щеки Джуди вспыхнули румянцем — она совсем забыла о присутствии Георгия.

— Ничего, — ответила она, чувствуя себя круглой дурой, хотя по выражению лица Георгия было видно, что он не расслышал ее слов. — Я просто подумала вслух.

— Да, ты и вправду думала вслух. — Он выпрямился и с удивлением уставился на ее вспыхнувшее лицо; встретив его взгляд, Джуди опустила ресницы. Но глаза ее уже наполнились слезами, и она не смогла их сдержать. Георгий стоял в оцепенении, пытаясь понять, что происходит, а Джуди рыдала так, как будто ее сердце разрывалось на части. Наконец он очнулся и нежно обнял жену друга, чтобы она смогла выплакаться у него на плече.

— Джуди, ради Бога, скажи, что с тобой? — встревожено спросил Георгий. — Почему ты так горько плачешь? — Его голос звучал хрипло и неуверенно — он совсем растерялся, не зная, как вести себя в этой ситуации.

А Джуди не знала, что ему ответить, поскольку и сама не понимала причины своих слез. Может быть, она расплакалась, вспомнив Ронни, а может быть, просто от усталости… Джуди бы никогда не призналась даже себе, что ее слезы были вызваны тем открытием, которое она только что сделала для себя, — что она больше не нужна своему мужу и что он предпочел ей общество Коринны.

Георгий протянул Джуди свой платок и, отодвинув ее от себя, вопросительно смотрел на нее. Что же ей сказать ему? Вдруг ей на глаза попался план «Андромеды».

— Я плачу, потому что мне хочется отправиться в путешествие, — сказала она, выхватив платок из рук Георгия и прикладывая его к глазам, но не для того, чтобы вытереть слезы, а чтобы скрыть выражение своих глаз. — А… а Крис не хочет брать меня с собой.

— Но он очень занят, Джуди…

— Сейчас у него отпуск, и он будет отдыхать все лето. Он мог бы взять меня.

— Да… Наверное, мог бы, но…

— Что, — раздался голос от двери, — здесь происходит?

— Крис! — Джуди отскочила от Георгия и снова приложила платок к глазам. — Мы… мы изучали план «Андромеды».

Спокойный взгляд Криса остановился на ее заплаканном лице. Джуди заметила, как дернулся мускул у него на шее, и с ужасом подумала, что он рассердился.

— Так вы изучали план «Андромеды»? — Этот вопрос был задан Георгию, очевидно, Крис ждал от него объяснений.

— Именно для этого мы и пришли сюда, — ответил Георгий, глядя на Криса странным взглядом. — Я хотел показать Джуди план.

— Понятно. И для этого нужно было обнимать ее? — В голосе его звучал металл, а глаза потемнели от ярости.

Джуди в ужасе взглянула на мужа и тут же опустила голову.

— Крис, — сказал Георгий, глядя на друга все с тем же странным выражением. — Пойми меня правильно: Джуди неожиданно расплакалась, и я обнял ее, чтобы успокоить. — Его слова прозвучали искренне, и он не прятал взгляда — все это произвело впечатление на Криса.

Джуди почувствовала облегчение, увидев, что черты лица ее мужа разглаживаются. Но мускул на его шее все еще вздрагивал, и Джуди смотрела на него, удивляясь, что бы это могло означать.

— Я думаю, — сказал вдруг Крис, — что нам лучше пойти домой. — Он повернулся к Георгию: — Ты не обидишься?

— Конечно же нет. — Он помолчал, а потом спросил: — Ты знаешь, почему Джуди плакала? Ты слышал ее слова?

— Да, я слышал. Джуди, пойди и забери свою сумочку и все, что ты оставила в доме.

Крис попросил друга извиниться перед гостями за то, что они ушли. Вскоре молодые супруги уже шагали в глубоком молчании домой. Каждый был погружен в свои мысли.

Джуди мучил один вопрос: почему Крис покинул Коринну и пошел искать ее? Единственно разумным объяснением ей показалось то, что ему не понравились шуточки Пальмеров и его самолюбие было уязвлено, когда он увидел, что она удалилась с Георгием. Но если Крис предпочел ей общество Коринны, почему тогда она не может наслаждаться обществом Георгия? Именно это она считала равенством и за это боролась — а она по-прежнему была настроена продолжать борьбу за равные права мужа и жены, хотя все ее мечты о счастливой жизни рухнули в одночасье, когда она поняла, что Коринна и Крис любят друг друга.

Однако чем больше Джуди размышляла над этим объяснением, тем меньше оно устраивало ее, поскольку решение Криса покинуть прием и увести ее домой никак не вписывалось в него. Конечно, вполне естественно, что муж, увидев, что жена расстроилась, предлагает ей отправиться домой в его сопровождении. Но так поступают мужья, которым небезразличны их жены, а Крису она конечно же абсолютно безразлична, ведь он же весь вечер уделял внимание одной Коринне. Но то, что он покинул ее, никак не вписывалось в стройную схему взаимоотношений в их любовном треугольнике, созданную воображением Джуди, и она снова почувствовала, что в отношении ее мужа к ней есть что-то необъяснимое.

«Интересно, о чем он размышляет?» — подумала Джуди. Всю дорогу он молчал и был грустен. Думал ли он о сцене, свидетелем которой стал, и если да, то почему он не сердится на нее? Она вспомнила, в какую ярость пришел Крис, когда узнал, что она встречается с Ронни, и по спине ее пробежал холодок. Но даже тогда он не верил, что она согрешила. И вот сейчас он снова не придал особого значения тому, что застал ее в объятиях Георгия. Нет, в его отношении к ней действительно было что-то необъяснимое. Неожиданно Джуди ощутила себя счастливой и почувствовала, как к глазам подступили слезы, а все ее тело охватывает волна нежности к Крису за то, что он доверяет ей.

Она искоса взглянула на него, не поднимая головы, и натолкнулась на холодный взгляд Криса, в котором ничего нельзя было прочитать. До этого он смотрел на голый скалистый массив, называвшийся горой Пророка Ильи, его темный силуэт выделялся на фоне загадочного восточного неба. Джуди нахмурилась — она ненавидела, когда он так на нее смотрел. Молчание становилось невыносимым, и Джуди решила прервать его.

— Извини, что из-за меня тебе пришлось покинуть Георгия, — сказала Джуди, подразумевая, однако, совсем не Георгия, а Коринну. Более того, она совсем не чувствовала себя виноватой, а наоборот, радовалась, что Коринне теперь, в отсутствие любовника, придется довольствоваться компанией людей, которые вовсе не расположены слушать ее.

— А я мог бы и не уходить от Георгия, — мягко ответил ей муж. Он пошел быстрее, делая большие шаги и легко поднимаясь по ступенькам. Джуди почти бежала, стараясь поспеть за ним. «Неужели он не видит этого?» — подумала она, но он не обращал на нее никакого внимания.

— Но тебе же пришлось провожать меня домой, — резким голосом ответила Джуди. Больше всего на свете ей хотелось рассердиться на него, но она почему-то испытывала какой-то неясный страх. Вспомнив, как он пригрозил, что побьет ее, если она вдруг осмелится просто взглянуть на другого мужчину, Джуди удивлялась, почему он так спокоен сегодня.

— А меня никто и не заставлял — я сам решил проводить тебя.

— Почему?

Он тоже нахмурился и спросил:

— Как это «почему»?

Она вспомнила, какая ярость охватила ее, когда она заметила, что Крис сосредоточил все свое внимание на Коринне. Джуди тогда решила, что так это не оставит, и теперь с удовлетворением почувствовала, что в ней закипает гнев, а от ее страха не осталось и следа.

— Ну, ты-то, конечно, предпочел бы остаться с Коринной!

К ее величайшему изумлению, губы Криса дрогнули; он внимательно посмотрел на нее.

— Тебе это не нравится? — спросил он, и на лице его появилась улыбка. — Коринна — мой старый друг, надеюсь, ты это знаешь. Я не видел ее месяца два, нам нужно было о многом поговорить. — Крис не извинялся, а просто объяснял ей свое поведение. Джуди показалось это странным, но вдруг она поняла, что он сделал это специально.

Он хотел поговорить о Коринне! «А может быть, Крису хотелось вызвать мою ревность?» — подумала Джуди, но тут же отбросила эту мысль как совершенно нелепую.

— А меня совершенно не беспокоило то, что ты так долго беседовал с Коринной, — едко заметила она и, почувствовав прилив храбрости, которой раньше не замечала, добавила: — Что касается меня, то я была просто счастлива в объятиях Георгия.

И снова Крис внимательно посмотрел ей в глаза, а улыбка его стала еще шире. Он был просто непостижим! Джуди ожидала, что он рассердится и будет угрожать ей… «Будет угрожать» — тут Джуди с удивлением обнаружила, что глубоко разочарована тем, что он не стал ей угрожать. Что это с ней? Она в изумлении покачала головой. «Я не хочу, чтобы мне угрожали», — сердито сказала она себе. Она ведь боролась за свою свободу, за равные права мужа и жены — так с чего бы это ей вдруг захотелось услышать угрозы в свой адрес?

— Счастлива, ты говоришь? — В его голосе Джуди услышала веселье. — А ты всегда плачешь, когда счастлива?

Джуди сжала губы.

— Я хочу отправиться в путешествие на «Андромеде», — сварливым тоном сказала она.

— Да, да, это я уже слышал, — зевнул Крис. — Так почему же ты все-таки плакала?

— Потому что я хочу отправиться в путешествие. С чего бы еще мне плакать? — ответила она с вызовом.

— Это-то я и хочу выяснить.

Джуди смутилась и замолчала. Конечно, он не поверил ей, и совершенно правильно — объяснение было абсолютно неубедительным. Но, к ее величайшему облегчению, Крис не стал добиваться от нее, почему же все-таки она плакала, и остаток пути они прошли молча. Ночь только началась. Воздух был необыкновенно мягким и чистым. Он был напоен ароматом олеандров, растущих вдоль русла высохшей реки, спускавшейся когда-то с гор. Дома Крис уселся в низкое кресло во внутреннем дворике. Джуди села напротив мужа и, взяв журнал со стола, принялась небрежно листать его, ощущая на себе заинтересованный взгляд темных глаз Криса.

— Тебе действительно так хочется отправиться в путешествие на «Андромеде»? — Встав с кресла, Крис включил лампу. В мягком янтарном свете загар Джуди и ее блестящие золотистые волосы выглядели особенно привлекательно. Она подняла голову; журнал выскользнул из ее пальцев и закрылся. Джуди в изумлении смотрела на своего мужа, не смея верить своим ушам.

— Неужели ты возьмешь меня? — произнесла она, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ее охватил восторг — неужели из-за того, что он решил уступить ей? До этого он без всякого сожаления расстался с Коринной, чтобы проводить ее. Этот шаг мужа до сих пор оставался для Джуди загадкой. — Да, мне очень-очень хочется отправиться в круиз.

Крис задумчиво смотрел на нее, откинувшись на спинку кресла, а Джуди, затаив дыхание, ждала его решения.

— Я узнаю завтра, остались ли еще места. Но ты особенно не надейся — вряд ли они остались.

«Интересно, сколько кают он собирается заказать?» — подумала Джуди. Она в свое время высказалась по этому поводу довольно однозначно. Тогда, в их первую ночь, Крис покорно удалился спать в другую комнату. Но ведь он же как-то упомянул, что на корабле они будут жить вместе, в одной каюте, поэтому Джуди сказала:

— А вдруг у них не найдется двух свободных кают?

— Двух кают? — Его бровь удивленно взлетела вверх, и Джуди покраснела. — Ты хочешь, чтобы мы жили отдельно?

Она только кивнула, а Крис ехидно спросил:

— Ну а если окажется только одна каюта, тогда мне что, отказаться?

Джуди заколебалась. С самого раннего детства она мечтала побывать в Египте.

— Ну, наверное… наверное… — Джуди кашлянула, чтобы прочистить горло. — Короче, я хочу сказать, что было бы глупо отказаться от поездки в Египет только потому, что на корабле не осталось двух свободных кают. — Она снова прочистила горло, чтобы скрыть смущение, в которое приводил ее его изучающий взгляд. — Ведь в каюте будет, наверное, вторая койка — если останется только одна свободная каюта, я имею в виду.

Она вспомнила, что во многих каютах есть ванная комната, где можно переодеваться. Словом, если им и придется жить в одной каюте, особых проблем не будет.

Крис сидел откинувшись на спинку кресла и наблюдал за Джуди, барабаня длинными тонкими пальцами по подлокотникам. Взгляд его оставался изучающим, однако глаза сузились.

— Я смотрю, твое желание увидеть Египет сильнее, чем страх перед мужем, — наконец произнес он с сардонической усмешкой.

Подбородок Джуди взлетел вверх.

— Страх перед мужем? Я тебя не боюсь, — выпалила она, удивляясь, как он мог догадаться, что она его побаивается. Но Джуди не давала себя запугать, и Крис это знал.

К ее удивлению, он расхохотался, словно услышал от нее веселую шутку.

— Неужели, Джуди? — довольно мягко спросил Крис, и Джуди взглянула ему в глаза.

— Ты прекрасно знаешь, что я тебя не боюсь, — заявила она, стараясь говорить как можно решительнее, а затем, чувствуя, что он развлекается, наблюдая за ее поведением, сменила тему разговора. Чтобы избавиться от ощущения неловкости, Джуди снова заговорила о возможности отправиться в путешествие: — Как ты думаешь, будут ли свободные каюты на «Андромеде»?

— Я уже сказал тебе, дорогая, что выясню это завтра. — Встав с кресла, Крис протянул руку и помог Джуди подняться, осторожно взяв ее за запястье. — Я уже говорил, что ты будешь замечательной женой, — и я не изменил своего мнения.

Он стоял очень близко, и она с удивлением обнаружила, что вся дрожит и что его близость приятно волнует ее. Джуди не могла понять, почему ей так нравится взгляд Криса и то, что его волосы упали на лоб. «Интересно, понимает ли он, как сильно волнует меня весь его облик?» — подумала Джуди. В воздухе, полном ароматов, царил покой, и магическая, чарующая тьма греческой ночи окутывала их. Оттуда, где высились полные таинственной прелести горы, доносилось позвякивание овечьих колокольчиков, и звук этот напоминал музыку; с фиолетового небесного свода упала звезда, и след ее исчез у едва различимого горизонта. Джуди стояла словно зачарованная рядом со своим мужем, и весь окружающий мир перестал для нее существовать. На всей земле остались только двое — она и Крис. Он наклонился и поцеловал ее, сначала нежно, а потом со страстью, затаенной и сдерживаемой, но готовой вспыхнуть неугасимым пламенем от малейшего толчка. Но Джуди не могла еще понять этого, она была слишком застенчива и не уверена в себе, чтобы ответить на его поцелуй так, как ему этого хотелось. Однако слова Криса о том, что она будет замечательной женой, вызвали в ее душе нежность к мужу: эти слова означали, что он не любил Коринну. Надежда на счастливое будущее, разбитая сегодня вечером, вновь вспыхнула в сердце Джуди. Если они с Крисом все-таки отправятся в путешествие, то смогут узнать друг друга получше, и их дружба перерастет в привязанность, без которой Джуди ни за что не соглашалась стать настоящей женой Крису.

А если между ней и мужем возникнет привязанность, тогда любовь Коринны к Крису будет ей не страшна. Джуди охватило всепоглощающее чувство восторга, словно ей уже и в самом деле удалось потеснить Коринну и занять в сердце Криса ее место.

Крис потерся щекой о волосы Джуди и поцеловал ее в висок. Когда его губы вновь нашли ее рот, они были мягкими, нежными и требовательными. Ее губы шевельнулись в ответ, и она почувствовала, как по его телу пробежала дрожь. Было ли это свидетельством его желания — или радости от того, что он наконец добился своего? Она тут же отодвинулась, понимая, что это движение может обидеть его, и немного побаиваясь, что нежное выражение его лица сменится сердитым. Но он только покачал головой, и на лице его отразилось легкое недовольство, а затем прошептал:

— Как ты меня измучила, Джуди. Я надеюсь только на то, что у меня хватит терпения все это вынести. — Но, сказав это, Крис снова покачал головой, как будто сам в это не верил, и Джуди, внезапно нахмурившись, спросила, что он имеет в виду. Он широко раскрыл глаза, пораженный такой наивностью, но увидел, что она действительно ничего не понимает, и черты его лица снова смягчились. — Давай забудем об этом, дитя мое. Продолжай в том же духе, — у тебя хорошо получается, — добавил он с веселой улыбкой, в которой, однако, сквозило некоторое превосходство.

Джуди кинула на него быстрый взгляд, вспомнив промелькнувшее у нее однажды подозрение, что Крис догадывается, чего она добивается. Сделав шаг навстречу ему, она спросила:

— Скажи, Крис, почему ты решил отправиться со мной в Египет? Только потому, что я этого хочу?

Его губы дрогнули, но выражение лица осталось холодным, а голос прозвучал совершенно бесстрастно:

— Ну конечно. Почему же еще?

— Ты хочешь сказать, что разрешаешь мне поступить так, как я считаю нужным?

— А разве тебе не ясно, что я разрешаю тебе поступать так, как ты считаешь нужным?

Джуди нахмурилась — подозрения в ее душе еще не развеялись. На темном лице Криса по-прежнему ничего нельзя было прочитать.

— В Англии женщины поступают как хотят. У них равные права с мужьями. — Произнеся эти слова, Джуди сразу же почувствовала их неуместность, но Крис, похоже, не заметил этого.

— Надо думать, — произнес он сухо, но она почувствовала, что он в душе посмеивается над ней.

Она все еще была во власти подозрений. Как ей хотелось понять, что таится в душе ее мужа!

К огромной радости Джуди, Крису удалось заказать две роскошные каюты на «Андромеде», и Джуди принялась лихорадочно собираться, поскольку корабль должен был уйти в плавание через пять дней. Когда Джуди сказала Флории, что они с Крисом отправляются в путешествие, лицо ее невестки оживилось, и Джуди в изумлении посмотрела на нее.

Причина возбуждения Флории выяснилась в тот же день вечером, когда вся семья, как обычно, сидела после ужина на внутреннем дворике и Флория сказала брату:

— Можно мне поехать проводить вас? Мне всегда хотелось посмотреть Венецию.

Крис нахмурился и посмотрел на мужа Флории, который сидел развалясь на стуле, зажав в зубах сигарету и перебирая пальцами четки. Винсент уезжал на неделю в Афины, якобы по делам, но Флория недавно призналась Джуди, что у него там живет подруга, англичанка, с которой он поддерживал связь еще задолго до того, как женился на Флории.

— Пусть едет, — сказал Винсент, уловив во взгляде Криса невысказанный вопрос. — Меня ведь здесь не будет.

— Но она не может вернуться домой одна. — Крис покачал головой. — Нет, Флория, это невозможно.

Флория облизнула пересохшие вдруг губы.

— Кажется, Георгий как-то говорил, что хочет посмотреть, как «Андромеда» отправится в первое путешествие, — небрежно заметила она, и Джуди пришла в восхищение от ее находчивости и умения владеть собой. Теперь Джуди все поняла: Флория не могла поехать в Венецию с Георгием, но ее поездка туда с братом и его женой не вызвала бы ни у кого никаких подозрений. А возвратиться домой Флория вполне могла с Георгием.

— Да, он говорил. — Крис раздумывал, стоит ли ему брать с собой сестру, и Джуди, затаив дыхание, ждала, что он скажет. В душе она молилась, чтобы он разрешил Флории поехать с ними, хотя и опасалась, что эта поездка принесет невестке больше горя, чем радости. Флория, вся побледнев и напрягшись, ждала приговора брата. Мадам Вулис тоже ждала, и между бровями у нее залегла морщинка. Было ясно, что она не одобряла, что ее дочь отправится в Венецию без мужа, но не высказала при этом никаких возражений, предоставив своему сыну решить, как лучше поступить. Наконец, после короткого раздумья, которое, как показалось Джуди и Флории, длилось целую вечность, Крис заявил, что решит вопрос окончательно только после того, как посоветуется с Георгием.

Джуди посмотрела на Флорию и заметила, что лицо ее еще больше побледнело и напряглось. Она боялась, что ее брат, поговорив с Георгием, догадается, в чем тут дело. Но Джуди, в отличие от Флории, была уверена в Георгии — она инстинктивно чувствовала, что тот сумеет скрыть правду от Криса. И Георгию это удалось. На следующий день Крис сказал Флории, что разрешает ей поехать с ними в Венецию, а позже они договорились, что все вместе поедут в Венецию на день раньше отплытия корабля.

— Будет жалко, если мы приедем в город и не сможем осмотреть его, — сказал Георгий. — Я знаю, ты там был много раз, — добавил он, глядя на Криса, — но Джуди, да и Флория никогда не были в Венеции, так что если мы приедем на день раньше, то у нас будет целых двадцать четыре часа на осмотр города, ведь корабль отплывет не раньше пяти часов вечера.

— А ты точно знаешь, что в день нашего отплытия есть обратный рейс в Афины? — спросил Крис Георгия.

Тот кивнул:

— Да, я это точно знаю, но, как я уже говорил тебе, нам придется переночевать в Афинах.

— В доме твоих родителей? Они смогут принять Флорию?

— Конечно. Моя мама будет очень рада. — Он смотрел Крису прямо в лицо, а Джуди взглянула на Флорию — та просто светилась. Ее ответный взгляд был невинен и исполнен счастья. Мало ли что она там говорила о своем желании завести роман — она ведь собиралась ночевать в доме родителей Георгия!

Глава 6

Они приехали в Венецию в шесть часов вечера и с трудом нашли гостиницу, где были свободные места, — в Венеции был разгар туристского сезона. Джуди и Крис не договаривались о том, как они будут жить в Венеции, но Джуди была уверена, что Крис сумеет раздобыть для них два отдельных номера и сделает это так, что Флория и Георгий ничего не узнают.

Выяснилось, однако, что в роскошном отеле, расположенном недалеко от площади Святого Марка, где они решили остановиться, имеется всего два свободных номера. Вернувшись от администратора, Крис посмотрел на свою жену с насмешливым любопытством; как бы ожидая, что она скажет, он произнес:

— Есть только два свободных номера, так что тебе и Флории придется разместиться в одном, а нам с Георгием — в другом.

— О, — сказал Георгий, и его глаза сверкнули, когда он перевел взгляд с Криса на Джуди, а потом снова на Криса. — Какой ужас! Только что поженились — и уже приходится расставаться. Может быть, поискать другой отель?

Джуди покраснела и опустила голову. Но Крис небрежно заметил, что одна ночь не играет никакой роли, и они отправились по своим номерам. Поужинав в ресторане отеля, они вышли на знаменитую площадь Святого Марка — и, зайдя в кафе, заказали по чашечке венецианского кофе. Оркестр играл красивые мелодии, от которых веяло тоской по прошлому, а вокруг по каменным плитам самой блистательной площади в мире разгуливали толпы туристов и местных жителей. Непрерывно щелкали затворы фотоаппаратов — всем хотелось запечатлеть на память собор Святого Марка. Наверное, ни один собор в мире не фотографируют так часто, как этот. Туристы задирали головы, в восхищении любуясь золотыми куполами и крестами, ослепительно сверкавшими на солнце, а также огромной колокольней, высотой более девяноста метров. Площадь была выложена мраморными и трахитовыми плитами, стены собора украшали сверкающие на солнце мозаики, а скамьи были высечены из мрамора. На гигантской площади царила атмосфера веселья и беззаботности. Джуди была очарована, ее глаза сверкали, словно звезды, а рот приоткрылся, как будто на ее устах замер звук «О!», свидетельствующий об удивлении и восхищении. Флория тоже была в восторге. Она вела более уединенную жизнь, чем Джуди, и до этого ни разу не уезжала из Греции. Ее красивое лицо сияло, и, взглянув на нее, Джуди поняла, что это был самый счастливый день в жизни Флории.

Она и Георгий вели себя очень осмотрительно, и у Криса, невзирая на всю его проницательность, не появилось даже подозрения, что они влюблены друг в друга. Но Джуди понимала, что они безумно любят друг друга, и ее сердце болело от того, что судьба распорядилась так несправедливо. В ее глазах на мгновение появилась грусть, и, увидев это, Крис нахмурился и спросил, что ее тревожит.

— Тревожит? — в изумлении воскликнула Джуди.

— Минуту назад у тебя был такой вид, будто ты находишься на седьмом небе от счастья, а сейчас у тебя в глазах появилась тоска. О чем ты думаешь?

Она машинально взглянула на Флорию и Георгия, но тут же, испугавшись, как бы Крис не догадался о чем-нибудь по ее взгляду, опустила глаза.

— Да так, ни о чем, — ответила Джуди и добавила, желая сменить тему разговора: — Прекрасный город, и я счастлива, что мне удалось тут побывать. Ты был так добр, что согласился взять меня с собой в путешествие!

— Добр? — Он поднял брови. — А разве у меня был выбор? Мне оставалось только уступить твоим требованиям.

Георгий и Флория изумленно взглянули на него, и Джуди пришла в голову мысль, что они никак не ожидали такого признания от Криса.

— Ты что, хочешь сказать, что это Джуди заставила тебя взять ее с собой? — произнес наконец Георгий, сопровождая свои слова коротким смешком.

Крис ответил без всякого выражения:

— Да, Георгий, именно это я и хочу сказать.

Флория раскрыла рот от изумления, а потом подарила своей невестке взгляд, полный неподдельного восхищения. Джуди же была поглощена своими мыслями: с одной стороны, она торжествовала, что добилась того, чего хотела, а с другой — испытывала смутное беспокойство от мысли о том, что не все так просто, как кажется. Она взглянула на Криса — он слушал музыку, отбивая ритм пальцами по столу, и был так погружен в это занятие, что, казалось, для него ничего не существует, кроме медленной романтической мелодии вальса. Неожиданно он обернулся, почувствовав на себе взгляд жены. На его губах появилась легкая улыбка, которая тут же исчезла — он снова погрузился в музыку.

— Ну, — сказал Георгий, оправившись от шока, в который повергли его слова друга, — я должен поздравить тебя, Джуди. Я меньше всего ожидал услышать такое признание от Криса. Ты, наверное, гордишься собой?

Джуди неуверенно посмотрела на Криса. Похоже, что он не расслышал слов Георгия, поскольку сидел, напевая себе под нос мелодию вальса.

— Да, — неуверенно ответила Джуди, все еще не сводя глаз с мужа. — Н-наверное, я горжусь… собой. — Но, сказав это, она нахмурилась. Разве она заставила своего мужа отправиться в путешествие? Правда, она вела себя капризно и неуступчиво тогда в доме Георгия, упрямо твердила, что плакала только потому, что ей ужасно хочется отправиться в круиз. Впрочем, Крис ведь все равно не поверил ей. Он был очень немногословен, это правда, но то, что он не поверил ее объяснениям, было ясно без слов. И однако, он откровенно заявил ей, что они отправляются в путешествие только потому, что ей так захотелось.

Наконец они вышли из кафе и медленно побрели мимо магазинов, в витринах которых была выставлена прекрасная стеклянная посуда из Мурано, изящные кружева из Бурано и конечно же очаровательные вязаные изделия, равных которым по красоте, да и по качеству нет негде в мире.

Романтическая атмосфера Венеции создавала романтическое настроение, и, бродя по площади, Джуди ощущала необычайное чувство близости к своему мужу. Ей показалось совершенно естественным, что он обнял ее за плечи и так и ходил, не опуская руки. Они то и дело останавливались, чтобы поглазеть на витрины магазинов, и Джуди, желая показать Крису особенно приглянувшуюся вещь, поворачивалась к нему и оказывалась так близко от него, что ее светлая голова касалась его плеча. Однажды он не удержался и поцеловал ее волосы на виске, и Джуди зарделась, подняв на Криса глаза, в которых светилось обожание, а на губах ее заиграла нежная улыбка.

Георгий и Флория шли немного впереди. На какое-то время судьба подарила им возможность побыть наедине, и они с жадностью ухватились за эту возможность, стараясь запомнить каждое мгновение. Джуди наблюдала за Флорией и Георгием, стараясь не потерять их из виду.

На следующий день они отправились изучать город и начали, конечно, с осмотра собора Святого Марка.

Они бродили по собору два часа и все равно не увидели всех его богатств — для этого и целого дня было бы мало. Когда наконец они вышли на улицу, залитую ярким солнцем и Флория сказала, что ей хочется посмотреть дворец Дожей, Джуди пришла в голову замечательная идея. Георгий как-то упомянул, что Крис много раз был в Венеции, поэтому было вполне резонно предположить, что и во дворце Дожей он тоже был.

— А мне хочется побродить по улицам, — сказала Джуди, улыбнувшись Георгию и Флории, а затем остановив свой взгляд на Крисе. — Ты не возражаешь, если мы не пойдем смотреть дворец Дожей? А Флория и Георгий пусть идут, конечно же, — добавила она, надеясь, что произнесла эти слова самым небрежным тоном.

Флория опустила взгляд, а Георгий даже глазом не моргнул. Он сказал:

— Ты уверена, Джуди, что тебе не хочется идти во дворец?

Джуди покачала головой.

— Мы так долго пробыли в соборе, что мне хочется побыть немного на улице. Ты не против? — снова спросила она мужа.

— Что касается меня, то я тоже предпочел бы побродить по улицам, но… — он кинул виноватый взгляд на Георгия, — невежливо оставлять тебя и Флорию одних…

— Ерунда. Мы осмотрим дворец, а потом встретимся с вами где-нибудь и вместе пообедаем — если вы, конечно, не возражаете? — Георгий радостно улыбнулся, и Джуди улыбнулась ему в ответ и заверила его, что ее устраивает этот план, но при этом кинула взгляд на Криса. Тот кивнул, и они разошлись — Георгий и Флория отправились во дворец, а Джуди и Крис пошли бродить по узким улочкам и по набережным небольших каналов, пока, наконец, не оказались вновь недалеко от площади Святого Марка.

Они стояли на мосту, перекинутом через канал, и любовались знаменитым мостом Вздохов. Они слились с толпой туристов, осматривавших Венецию, и все же Джуди испытывала какое-то странное чувство, уже однажды посетившее ее, — чувство отстраненности от всего мира. Они были вдвоем на земле — она и ее муж. Это было какое-то магическое, волнующее ощущение, словно ее захватила какая-то неведомая, но всемогущая сила и понесла куда-то, наполняя душу Джуди чувством невыразимого восторга. Это напоминало счастливый сон, но вот первые лучи восходящего солнца коснулись ее, она пошевелилась… и проснулась. Пораженная тем, что ей пришлось испытать, Джуди повернулась и робко взглянула на Криса, словно увидела его в первый раз. Он улыбнулся ей, но, заметив выражение ее лица, стал серьезным и вопросительно посмотрел на нее.

— Что случилось, малышка моя?

Но Джуди, ничего не ответив, покачала головой и продолжала смотреть Крису в лицо. С его губ сорвался легкий смешок:

— Если ты не перестанешь так смотреть на меня, я вынужден буду тебя поцеловать.

Она вспыхнула и, отведя взгляд от лица Криса, принялась снова смотреть на мост Вздохов. Внизу, под ними, сновали грузовые лодки.

— Давай прокатимся… на гондоле, — запинаясь, произнесла Джуди. — По… по Большому каналу.

Крис нахмурился, глядя на нее, — в его глазах она прочитала беспокойство, смешанное с весельем.

— Как пожелаешь, — послушно ответил он, но не удержался и добавил: — Но сейчас у нас уже нет времени, так что давай прокатимся после обеда — ведь через полчаса мы должны встретиться с Флорией и Георгием.

— Да, да, конечно. Но мы обязательно поедем кататься, хорошо?

Крис кивнул:

— Мы можем покататься все вместе.

— Ты, наверное, много раз катался на гондоле?

— Совсем нет. Одного раза обычно оказывается достаточно. — Они стояли очень близко друг к другу, окруженные со всех сторон людьми. — Это привлекает своей новизной, но прокатишься один раз, и больше уже не захочешь.

— Тогда тебе, наверное, будет скучно.

— Вовсе нет. Кроме того, я приехал сюда, чтобы во всем угождать тебе, моя дорогая.

В ее глазах сверкнуло подозрение, но Крис улыбался, и опасения Джуди, что он насмехается над ней, быстро рассеялись.

— Пойдем отсюда, хорошо? — предложила она через мгновение. — Здесь становится слишком людно.

Когда Крис взял ее руку и сжал в своей, по телу Джуди пробежала дрожь. Джуди вновь ощутила волнение в крови, которое, как ей казалось, она уже никогда не испытает ни с одним мужчиной.

Они пошли по направлению к мосту Риальто, и Крису с трудом удалось привлечь ее внимание к сверкающим витринам магазинов, тянувшихся вдоль улицы, — мысли Джуди витали где-то в заоблачных высях, далеко от мирской суеты.

Они остановились под высокой центральной аркой и принялись смотреть на самую прекрасную «улицу» в мире — на Большой канал, по обеим сторонам которого высились дворцы в палладианском стиле и готические особняки, принадлежавшие когда-то богатым купцам, а сейчас используемые как городские офисы и картинные галереи.

По мосту они прошли на рынок Риальто. Крис остановился у лотка с фруктами и купил несколько огромных персиков.

— Ты съешь их в гондоле, — рассмеялся он, потом перебросил сумку в одну руку, а другой взял Джуди за руку.

Когда они прибыли на место встречи, Флория и Георгий уже ждали их. В ресторане во время обеда Джуди бросала взгляд на Флорию из-под опущенных ресниц, но на лице гречанки нельзя было прочитать ничего. Георгий, как обычно, был весел, и Джуди не могла не восхищаться их умением держаться.

Крис рассказал им о предложении взять гондолу и прокатиться по Большому каналу. Флория и Георгий не возражали, и вскоре после обеда, отчалив от пристани, расположенной недалеко от площади Святого Марка, они уже плыли в гондоле по широкому каналу, любуясь жемчужинами архитектуры эпохи Возрождения, подобных которым нет нигде в мире. Дворцы один краше другого оставались у них за кормой, уступая место еще более величественным зданиям.

Почувствовав насмешливый взгляд мужа, Джуди оторвалась от изумительной панорамы, открывавшейся по обеим сторонам канала.

— Я просто теряюсь, — рассмеялась она, — не знаю, в какую сторону лучше смотреть.

— И я тоже, — вставила Флория. — Я так боюсь что-нибудь упустить.

— Все равно все невозможно увидеть, — сказал Георгий. — Можно проплыть вдоль канала сотни раз, и все равно что-нибудь да пропустишь.

В это время они проходили под мостом Риальто. Жизнь на канале кипела — мимо не спеша проплывали гондолы, в которых сидели, широко открыв глаза от восхищения, туристы, а на корме со скучающим видом работали своим веслом гондольеры. Всюду сновали быстрые vaporetti[4] и motoscafi[5], останавливаясь у каждой пристани и высаживая пассажиров, которые толкали друг друга, забыв об элементарной вежливости, и выскакивали на берег в такой спешке, как будто спасались от пожара.

— Посмотрите, какое великолепие! — воскликнул вдруг Георгий. — Должно быть, владельцы этих дворцов были миллионерами!

Они проплывали мимо «Са'd’Oro», «Золотого дома», яркого образчика экстравагантных вкусов венецианских купцов и их стремления продемонстрировать свое богатство. Первоначально фасад этого дома украшали многочисленные фигуры, покрытые чистым золотом. Архитектор не поскупился и на яркие краски, и, хотя здание было построено в готическом стиле, в его помпезности чувствовалось что-то восточное.

Джуди и Флория застыли в изумлении при виде представшего перед ними архитектурного чуда. За «Са'd'Oro» располагались более скромные палаццо Фонтана и палаццо Корнер дель Регина, построенные в стиле эпохи Возрождения, а за ними — впечатляющее палаццо Пезара и церковь Сан-Стэ, с ее белым фасадом в стиле барокко. Этот фасад был столь изящен, что в нем, казалось, не было ни одной лишней детали.

— Как жаль, что все так быстро кончилось, — вздохнула Флория, когда они сошли на берег. — Мне хотелось бы провести здесь отпуск. — Она кинула быстрый взгляд на Георгия и тут же опустила глаза.

Джуди легко прочитала ее мысли: «Как хорошо было бы приехать в Венецию с Георгием».

С губ Джуди сорвался вздох, и она снова спросила себя: «Что за отец был у Флории?» Никто ни разу не упомянул при ней его имени. Похоже, он был изгоем в семье, и ни у кого не возникало ни малейшего желания увидеться с ним. Однако он заставил Флорию выйти замуж за Винсента, — значит, он сохранил за собой власть и права в семье.

— Может быть, когда-нибудь тебе удастся приехать сюда снова, — мягко произнес Георгий.

Крис посмотрел на него и сказал:

— Вряд ли, Винсент не из тех мужей, которые берут своих жен с собой.

Флория опустила ресницы, и Джуди неожиданно сказала:

— Может быть, мы с Крисом снова приедем в Венецию, и тогда ты можешь поехать с нами, Флория.

Крис ласково посмотрел на Джуди, но ничего не сказал.

— У нас еще осталось немного времени, чтобы выпить чаю? — спросил Георгий, нарушив неловкое молчание, которое наступило после слов Джуди.

Крис взглянул на часы и кивнул. Они отправились в кафе, располагавшееся в сводчатой нише на площади Святого Марка, где они однажды уже пили чай под мелодичные звуки оркестра. Толпы людей гуляли по площади — это было фантастическое представление, красочное, веселое и неповторимое, которое разыгрывалось под ослепительно-голубым безоблачным небом Венеции.

Наконец наступило время отправляться в отель за вещами. Флория и Георгий хотели посмотреть каюту, в которой Крис и Джуди будут жить на корабле. Приехав на причал, они не стали сразу же взбираться на палубу, а какое-то время любовались изящными обводами «Андромеды», которая сверкала девственной белизной и была украшена разноцветными флажками, поскольку это было ее первое плавание.

— О, — выдохнула Флория, задрав голову и в восхищении глядя на лайнер, — как бы мне хотелось поехать с вами!

В ее голосе было столько тоски, страстного желания и зависти, что Крис нахмурился, а Джуди, заметив это, на мгновение задержала дыхание. До этого Крис не проявлял никакого интереса к своей сестре, и у Джуди сложилось впечатление, что он не особенно любит ее, что казалось весьма странным: на Кипре мужчины обычно были очень привязаны к своим сестрам, защищали их и заботились об их счастье. Джуди продолжала смотреть на Криса и заметила, что линия его рта неожиданно стала жесткой, как будто он рассердился на что-то.

— И мне очень хотелось бы поехать с вами, — с завистью сказал Георгий, но затем добавил: — Попробую на следующий год отправиться в путешествие на «Андромеде», может быть на Пасху.

Флория взглянула на него и опустила голову. «Если ему и удастся отправиться в путешествие», — то он поедет один, подумали одновременно Флория и Георгий, и, когда минутой позже Крис предложил подняться на борт и его сестра подняла на него глаза, лицо ее поразило Джуди своим мрачным выражением.

— Можно посмотреть вашу каюту? — нетерпеливо спросила Флория, стараясь избавиться от мыслей о своей несчастливой судьбе.

Лицо Джуди стало бесстрастным, и Крис улыбнулся ей сардонической улыбкой, а потом повернулся к Флории и покачал головой:

— Вы все трое останетесь здесь, на палубе, а я прослежу, чтобы наш багаж был доставлен в каюту. Я вернусь через несколько минут.

У них еще оставалось много времени до отправления, и, когда Крис вернулся, они решили осмотреть корабль. Когда Георгий и Флория увидели зал для танцев и ресторан, они не смогли удержаться и вновь воскликнули, как они завидуют Джуди и Крису. На корабле было два ночных клуба, палубы для загорания, палубы для занятий спортом и несколько бассейнов. Наконец они нашли тихий уголок на верхней палубе, подальше от снующих толп и шума. Джуди посмотрела на Криса, и у нее появилось опасение, что это путешествие его утомит. Она знала, что он любил тишину и покой, вот почему он жил на острове Гидра почти на самой вершине горы, а на Кипре имел виллу в горной деревушке Карми. На этом корабле ему не видать покоя и тишины, подумала Джуди и спросила себя, не совершила ли она ошибку, заставив мужа отправиться в это путешествие.

Голос в громкоговорителе объявил, что провожающим пора покинуть корабль, и Флория, расцеловав свою золовку и брата, спустилась вслед за Георгием на причал. Пока лайнер отчаливал, Флория и Георгий махали отплывающим. Джуди и Крис стояли у поручней. Джуди не переставая махала рукой в ответ, а Крис просто смотрел на сестру и друга, и на лице его застыло скучающее выражение. Несколько раз Джуди украдкой бросала на него взгляд, а когда Георгий и Флория, наконец, повернулись и ушли, между его бровей вновь появилась морщинка. Но Джуди с облегчением заметила, что этим все и ограничилось, — Крис конечно же переживает, что его сестра несчастлива в браке, но он и не подозревает, что Флория и Георгий любят друг друга.

Крис посмотрел на Джуди и сказал:

— Ну как, хочешь посмотреть свою каюту?

— Да, очень хочу, — застенчиво ответила она, и он рассмеялся.

Он предложил ей самой выбрать себе каюту, но она поначалу отказалась.

— Нет, это ты должен выбирать, — сказала Джуди, осмотрев вторую каюту. — Хочешь жить в этой? Здесь есть веранда.

— Нет, выбор за тобой, дорогая. Разве я не сказал тебе, что я здесь для того, чтобы угождать тебе?

Джуди неуверенно взглянула на него и сказала:

— Я думаю, будет справедливо, если лучшая каюта достанется тебе, Крис. У этой есть веранда, зато другая больше… — Она замолчала, поскольку в его глазах снова появилось веселье. «Вечно он смеется каким-то своим потаенным мыслям», — подумала она, но в эту минуту он осуждающе нахмурился.

— Не суетись, моя малышка, — попросил он. — Тебе больше нравится эта каюта?

Она кивнула, и после того, как багаж Криса был занесен в другую каюту, он сходил и принес ее чемоданы.

— Ужин в полдевятого, — сказал он, повернувшись, чтобы уйти.

— В полдевятого? А я увижу тебя до ужина?

— Мне нужно кое-что написать. Погуляй часок по кораблю, а потом как раз придет время переодеваться к ужину.

Джуди уставилась на закрывшуюся дверь — до половины девятого была целая вечность…

Неделю спустя лайнер прибыл в Александрию, зайдя по пути на несколько греческих островов и в Пирей, откуда они съездили на такси в Афины и провели несколько часов в любимом месте Джуди — на Акрополе. Затем они искупались в море у мыса Сунион, вернулись на корабль как раз к ужину, а вечером отплыли из Пирея и отправились к африканскому побережью.

Корабль стоял в Александрии два дня, и те, кто хотел, могли осматривать город, возвращаясь на лайнер, чтобы поесть и поспать; можно было также отправиться на автобусе или такси в Каир, а оттуда съездить посмотреть на пирамиды.

— Мне не хочется ехать вместе со всеми на экскурсию, — заранее предупредил Джуди Крис, и она поняла, что толпы людей и шумные сборища, продолжавшиеся до рассвета, успели уже порядком надоесть ему. Кроме того, среди пассажиров просочились слухи, что Крис был одним из владельцев компании, которой принадлежала «Андромеда», и целых два дня, а может, и больше вся публика, заполнившая лайнер, похоже, только и мечтала о том, чтобы подойти и пожать ему руку. То, что это его раздражало, сразу же бросилось в глаза Джуди, но перед лицом клиентов он умудрялся оставаться ровным и вежливым. Все свое раздражение он срывал на Джуди и однажды был с ней так резок, что она почти пожалела, что настояла на своем и заставила его отправиться в это путешествие.

— Ты хочешь сказать, что мы поедем одни, в такси? — спросила она, вспомнив, что Нотоны, супруги средних лет, с которыми они сидели за одним столом в ресторане, тоже не хотели ехать в автобусе на экскурсию. Они искали попутчиков, с которыми можно было бы отправиться в Каир вместе на такси, что обошлось бы гораздо дешевле, поскольку от Александрии до Каира было более ста тридцати миль.

— Да, — ответил Крис, — я не выдержу поездки в автобусе, набитом болтающими женщинами и орущими детьми.

Джуди не смогла сдержать улыбку. Мужчина, как выяснилось, не сделает ничего, что бы было ему не по нраву!

— Значит, мы поедем в такси вместе с Нотонами?

— Нет, моя дорогая, не поедем.

И его решение было окончательным и бесповоротным. Джуди с удовольствием поехала бы с Нотонами, но она поняла, что настаивать не стоит. Нет, в этот раз пусть он сделает, как ему хочется, поскольку Джуди знала, что если она начнет возражать, то между ними возникнет неприязнь. А ей этого хотелось меньше всего, поскольку она мечтала, чтобы первое посещение самого загадочного и удивительного города Востока оставило в их памяти только приятные и незабываемые впечатления. Как часто в детстве Джуди мечтала о том, чтобы спуститься по Нилу в фелукке[6] и попасть в Каир, чтобы постоять в благоговейном молчании перед гробницей Тутанхамона в музее на площади Освобождения; чтобы войти босиком в огромную мечеть Ахмеда ибн-Тулуна! Она представляла, как будет есть кебаб в плавучем кафе, которые тянуться вдоль берегов священной реки. Она мечтала увидеть, как солнце садится за пирамиды, а утром встает над ними. В своих мечтах она бродила по улицам Каира, покупая цветы и сувениры, и смотрела, задрав голову, в лицо нубийцам, ибо дедушка рассказывал ей, что нубийцы — огромного роста.

Когда пришло время покинуть корабль и ступить на землю Египта, Джуди так разволновалась, что дрожь, бившая ее, бросалась в глаза. Крис заметил это, и слабая улыбка тронула уголки его рта, однако он ничего не сказал. Менее чем через десять минут они уже сидели в такси и ехали по дороге, проложенной по дельте Нила. В болотах, поросших густой растительностью, то там, то сям попадались мужчины, стоявшие по пояс в воде и пытавшиеся что-то поймать.

— Что это они ловят? — спросила Джуди у Криса, который тоже заинтересовался необычным способом ловли.

— Не знаю… Посмотри, один из них что-то поймал. Оно извивается, видишь? Похоже на угрей.

Джуди посмотрела, куда он показывал, и сглотнула слюну. Рыба действительно извивалась и, насколько Джуди смогла рассмотреть, была покрыта грязью и слизью.

— Неужели они их едят? — с отвращением спросила она.

— А что, ты думаешь, они ловят их для развлечения? — насмешливо ответил Крис.

Пустыня понравилась Джуди больше, хотя пейзаж вскоре стал совершенно однообразным. Пролетали миля за милей, а за окном было одно и то же. Иногда, правда, на горизонте появлялся караван верблюдов или несколько чахлых деревьев высотой с обычный куст, искривленных ветром. Иногда им попадался навес из мешков, привязанных к палкам, врытым в песок, а иногда они видели семью арабов — родителей и несколько оборванных детишек — вдали от жилья и колодцев.

— Но здесь же совсем нет воды! — воскликнула Джуди. — Как они здесь живут, ведь здесь нечего пить! И чем они питаются? Что едят их козы, ведь повсюду только один песок и никакой травы?

Крис расхохотался и спросил, с какого вопроса ему начинать отвечать.

— Я просто не понимаю, что они здесь делают. — Джуди протянула руку и показала на дорогу, тянувшуюся на многие мили по пустыне, и на семью, которая брела в нескольких метрах от дороги. Женщина несла на спине младенца, а рядом с мужчиной шли еще трое детей. Две козы, составлявшие все их имущество, склонили головы к бесплодной земле.

— Куда они идут?

Крис снова рассмеялся.

— Ты хочешь, чтобы я остановил такси, вышел и спросил их об этом? — поинтересовался он, и Джуди зарделась. Но упрямо повторила:

— Здесь же ничего нет, нигде ничего — так куда же они идут?

— Они же кочевники. Идут просто куда-то.

Она больше не расспрашивала Криса, чувствуя, что и так вела себя как глупая девчонка, однако ее не переставал мучить вопрос, как же эти люди живут, вернее, существуют. «Это слово здесь лучше подходит», — подумала Джуди, повернув голову, чтобы бросить последний взгляд на нищую семью, чье богатство составляли две козы, от которых остались лишь кожа да кости.

Солнце нещадно палило, и над иссушенной, бесплодной землей, изнывающей от зноя, словно покрывало из тончайшего тюля, колыхалась мерцающая дымка. Снова появилась семья кочевников, на этот раз по другую сторону дороги. Мужчина нес на спине грязный мешок, а женщина, как и предыдущая, — малыша, с лицом, загоревшим до черноты. Мужчина остановился и стал смотреть на такси. Он улыбнулся пассажирам, обнажив редкие черные зубы, стертые почти до основания. Джуди помахала ему, и он поднял руку. Слезы подступили к глазам Джуди: что-то было не так в этом мире, раз люди вынуждены жить такой жизнью — без домов, без полноценной пищи и одежды, палимые немилосердным солнцем днем и страдающие от сильного холода ночью. Ей стало вдруг стыдно, что у нее есть деньги, на которые можно купить себе все, что нужно в жизни, но стыд быстро уступил место всепоглощающему чувству жалости, с которой она не могла справиться, и слезы хлынули из ее глаз.

— Джуди, малышка моя! — воскликнул Крис, повернув к ней лицо и увидев, что она плачет. — Что случилось?

Она покачала головой и заплакала еще горше — и тут же очутилась в объятиях своего мужа. Джуди прижалась головой к его груди и плакала, испытывая жгучий стыд за свои слезы. Она никак не могла остановиться.

— Это так… так ужасно! Почему люди не помогут им?

— Успокойся, глупое дитя. Они привыкли к такой жизни, они здесь родились и другой жизни просто не знают.

— Какое это имеет значение? Почему для них ничего не делается?

— Нет, делается, — терпеливо успокаивал ее Крис. — Подожди, мы скоро доедем до орошаемых земель, и ты увидишь совсем другую жизнь. Эти кочевники не скажут спасибо, если их заставят жить в домах и ходить каждое утро на работу. — Он вытащил чистый белый платок из своего кармана и, осторожно взяв промокший насквозь комочек из рук Джуди, вытер ей слезы. — Ну, успокойся же, перестань, а то я начну жалеть, что взял тебя с собой. Ты приехала сюда, чтобы наслаждаться.

— Я чувствую себя виноватой.

Крис не смог удержаться от смеха, хотя и знал, что жена кинет на него жалобный и в то же время осуждающий взгляд.

— Глупышка, ты не должна ни в чем винить себя. Разве из-за тебя эти люди страдают от… э… неудобств?

— Нет, но я не сделала ничего для того, чтобы облегчить их страдания.

Крис тихонько вздохнул, и Джуди поняла, что терпение его истощилось. Он снял руку с ее плеча. Она откинулась на спинку сиденья и стала смотреть в окно. Они проезжали мимо небольшого поселка, в котором было всего несколько домов с плоскими крышами и какие-то другие сооружения. Джуди увидела электрические провода, висевшие на столбах… Они всегда так раздражали ее — почему нельзя спрятать их под землю? Но сейчас при виде их она испытала странное, непонятное чувство успокоения.

И снова за окном потянулся однообразный пейзаж плоской, как стол, пустыни. Вдруг на горизонте показались деревья.

— Начинается зона орошаемых земель, — сказал Крис. — Пустыня может прокормить людей, но для этого нужно время. — Он говорил мягким, успокаивающим тоном, и Джуди наконец успокоилась. Она вдруг перестала всхлипывать и, повернув к Крису лицо, застенчиво улыбнулась ему и спросила:

— Я вела себя как последняя дурочка, да?

— Да, моя дорогая.

Но в его словах она не уловила ни насмешки, ни раздражения. Напротив, в них прозвучала нежность, которой не было раньше, и Джуди была тронута этим до глубины души. Ее вновь охватило то таинственное, опьяняющее чувство, которое она испытала, стоя рядом с мужем на мосту в Венеции. Что это за чувство? Если бы ее сердце не принадлежало Ронни, она бы подумала, что в ней зарождается любовь. Ронни… как долго она не вспоминала о нем… Но разве она не приказала себе выкинуть Ронни из своего сердца? В этом месте ее размышления были прерваны словами Криса, который хотел показать ей караван верблюдов, появившийся на горизонте.

— Смотри, там три верблюжонка, ты их видишь?

Над раскаленными песками колыхалось марево, и Джуди было очень трудно рассмотреть верблюжат.

— Да, но жаль, что они так далеко. Они такие милые и беспомощные, посмотри, как они медленно ковыляют рядом со своими мамами. — И, забывшись, она добавила: — Смогут ли они найти где-нибудь воду?

— Ты опять за свое? Верблюды могут неделями обходиться без воды, и ты это прекрасно знаешь.

— Взрослые, конечно, могут, а малыши?

— Тем не менее они ухитряются выжить, иначе все верблюды давно бы вымерли.

Джуди рассеянно кивнула, не сводя глаз с верблюдов. Их силуэты на фоне неба казались ей какими-то нереальными. «Все это напоминает рождественскую открытку, а не настоящую жизнь», — подумала она.

— Мы уже подъезжаем к Каиру? — спросила она Криса немного погодя. Растительность становилась все более густой и не такой чахлой. Повсюду были разбросаны дома, и движение на дороге стало оживленным.

— Осталось проехать еще несколько миль — скоро начнутся городские кварталы.

И вот, наконец, они въехали в Каир — оазис среди бескрайних песков, самый большой город, расположенный в пустыне. Джуди вновь охватило возбуждение, она позабыла обо всем и с жадностью всматривалась в улицы города, побывать в котором мечтала с тех пор, как впервые прочитала о нем.

Ей очень хотелось остановиться в гостинице «Семирамида», и, боясь, как бы Крис не повез ее в «Шефердс» или в «Хилтон», она попросила:

— Давай остановимся в гостинице «Семирамида».

— Откуда ты ее знаешь? — спросил Крис в изумлении.

— Я читала о ней. Это огромная гостиница, и когда-то она была самой роскошной — когда у англичан было много слуг и им нужно было много комнат. Давай остановимся там.

— Ты, оказывается, любительница всего старомодного. Ты уверена, что не хочешь жить в «Хилтоне»?

Джуди энергично затрясла головой:

— Да, да, я хочу жить только в «Семирамиде».

— Ну, тогда поедем в «Семирамиду». — Наклонившись вперед, Крис сказал шоферу, куда ехать, и вскоре они уже остановились у гостиницы на берегу Нила. С одной стороны от нее располагался отель «Шефердс», а с другой, немного поодаль, — «Хилтон».

— О! — выдохнула Джуди, войдя в свой номер. — Я так и думала, что номера в этой гостинице будут именно такие.

Комната была громадной. Джуди быстро подбежала к окну и вышла на балкон. Окно выходило на запад, а внизу струились воды Нила. Джуди вернулась в комнату, чувствуя, что Крис с любопытством наблюдает за ней. Рядом с Крисом стоял носильщик-араб, держа в руках его чемодан, но Джуди продолжала изучать номер. Ванная была тоже огромной и очень красивой. Из ванной Джуди прошла в комнату, и здесь она увидела такой огромный платяной шкаф, каких ей никогда прежде видеть не приходилось.

— Наши предки, наверное, возили с собой сотни платьев!

— Или костюмов, — заметил Крис и, повернувшись, прошел, сопровождаемый носильщиком, в свою комнату, расположенную рядом.

Джуди быстро умылась, причесалась и вышла в коридор, собираясь зайти к Крису. Тут же, словно по мановению волшебной палочки, перед ней возник серьезный араб, и она, вернувшись в свою комнату, закрыла за собой дверь. Подождав несколько минут, она снова вышла. И снова, перед ней появился тот же араб, словно материализовался из воздуха, как показалось Джуди. Она нахмурилась и вернулась в комнату. Прошло еще несколько минут, и Джуди осторожно потянула на себя дверь, стараясь открыть ее бесшумно. Выглянув в коридор, она увидела, что просторная лестничная площадка пуста, и на цыпочках стала красться к двери Криса. В эту минуту перед ней вновь возник араб, и она одним прыжком достигла двери в комнату Криса и с треском распахнула ее.

— Что, черт возьми?.. — воскликнул Крис, отвернувшись от зеркала, перед которым он причесывался. У дверей стояла задыхающаяся Джуди, очень бледная, и руками за спиной прижимала дверь, как будто боялась, что кто-нибудь ворвется в комнату.

— Ты похожа на человека, который увидел привидение. Что случилось?

В горле Джуди от страха застрял комок, и она с трудом сглотнула, чтобы избавиться от него.

— Этот человек… — она неопределенно мотнула головой в сторону двери, — он появляется всякий раз, как я выхожу из своей комнаты. Ч-что е-ему н-нужно?

Черты лица Криса разгладились, и он широко улыбнулся. Но не ответил прямо на ее вопрос.

— Так, значит, он появляется всякий раз, как ты выходишь из комнаты? А зачем ты выходила из своей комнаты?

— Я хотела пройти к тебе, потому что я уже готова и не хотела терять времени даром.

— Без меня, ты хочешь сказать? — быстро спросил Крис, и в глазах его сверкнул веселый огонек.

Джуди вспыхнула.

— Я хотела поскорей начать осматривать город, — сказала она, и лицо Криса приняло выражение притворного разочарования.

— Да этот человек просто хотел получить на чай, — сказал Крис.

— На чай! — удивилась Джуди. — За что?

На лице Криса вновь появилась улыбка.

— Да ни за что. Такие люди всегда появляются откуда ни возьмись и по причинам, которые я никогда не мог понять, ждут, что ты дашь им на чай.

— Но они же ничего не сделали.

— Ну, иногда они вызывают для тебя лифт, а женщинам предлагают донести их сумочки до первого этажа.

Она подошла поближе, и он посмотрел на нее со странным выражением.

— А ты что подумала, чего он хотел? — Тон Криса вдруг резко изменился, и Джуди снова покраснела.

— Я не могла понять, что ему нужно, — ответила она уклончиво.

Крис ничего не сказал, но его бровь скептически поднялась.

— Если тебе понадобится мужская помощь ночью, просто постучи в стену. Обожаю выручать дам из беды.

И по его голосу Джуди поняла, что он в душе посмеивается над ней. Джуди встретилась с глазами Криса в зеркале — в них была откровенная насмешка — и опустила голову. Однако небрежный тон, которым Крис произнес эти слова, озадачил ее — в нем не было гнева, да и глаза не метали молнии, — и она снова подумала, как все-таки ее муж похож на западного мужчину и какие прогрессивные у него взгляды. Выйдя за него замуж, она была уверена, что он не будет ничем отличаться от обычного греческого или кипрского мужа: будет относиться к ней как к своей собственности и, соответственно, рассматривать всякого мужчину, который осмелится приблизиться к ней, как соперника. Но Крис был совсем не такой. Она впервые почувствовала это, когда он заставил ее надеть шорты. Казалось, ему было все равно, что все остальные мужчины будут смотреть на нее, главное, чтобы она нравилась ему. «Может быть, — подумала Джуди, кинув взгляд на Криса и увидев, что он последний раз провел расческой по волосам, — мне не стоило тратить столько усилий на его переделку», — ибо у нее возникло сильное подозрение, что, дай она себе труд изучить его характер, она бы скоро поняла, что Крис совсем не нуждается в переделке.

Глава 7

Крис настаивал, чтобы они сначала пообедали в ресторане, а потом уже отправлялись смотреть достопримечательности Каира, но Джуди заявила, что не хочет терять времени на еду.

— И все-таки мы пойдем и пообедаем, — решительно заявил Крис, и они отправились в ресторан. Выходя оттуда, Джуди снова остановилась в фойе и стала разглядывать огромную фигуру стоявшего там посыльного.

— В нем росту никак не меньше двух метров, — прошептала она мужу.

— Да, метра два, а может, и больше.

Крис, рост которого был больше ста восьмидесяти сантиметров, тоже пригляделся к красивому нубийцу. Тот улыбнулся Джуди, и она подумала, что никогда не встречала более красивого мужчины, — кроме Криса, конечно, который по совершенно непонятной ей причине с каждым днем становился в ее глазах все привлекательнее.

— Ты забыла о правилах хорошего тона, дитя мое! — Замечание, хотя и было сделано шепотом, тем не менее показалось ей справедливым, и Джуди, улыбнувшись еще раз нубийцу, проследовала за своим мужем, который уже вышел на улицу.

Нил сверкал в лучах раскаленного солнца, которое сияло над городом, полным суеты и шума. Голубовато-зеленые воды неторопливо текли на север. Джуди знала, что Нил не причиняет людям неудобств, в конце лета он разливался, но местные жители уже давно научились использовать его разливы в своих целях. Нил был совсем не похож на другую реку, которую греки называли Тигром. Тигр, протекающий на территории Ирака, отличается коварным и неукротимым нравом, ибо он разливается в совсем неподходящее время — весной, когда нет острой необходимости в воде. У спокойного Нила половодье всегда наступало летом, принося жизнь в засушливые районы. Теперь уровень воды в реке регулируется плотинами, и выше по течению, к югу от Каира, построено целое водохранилище, вода из которого используется для орошения земель в период засухи. Нил течет на север, и это очень удобно для судоходства. Лодки спускались вниз по течению и попадали в Средиземное море, а когда они возвращались назад, то их паруса надували господствующие здесь северные ветры.

— Давай прокатимся на фелукке! — воскликнула Джуди, когда они перешли дорогу и остановились, чтобы полюбоваться рекой. У берега стояла наполовину загруженная лодка, и лодочник с выдубленной солнцем кожей ждал, не подойдут ли еще желающие прокатиться. Мгновение спустя Джуди уже торопливо шагала по шатким сходням, поддерживаемая под руку Крисом. Они сели рядом, паруса с громким хлопком наполнились ветром, и фелукка заскользила по воде, направляясь к Аль-Гамии, Университетскому мосту.

Путешествие на лодке продолжалось ровно час; Джуди, со щеками, горящими от возбуждения, жадно всматривалась в незнакомую жизнь, кипевшую на берегах реки, в красивые здания, мечети и минареты, в пальмы, росшие у самой воды, и в заросли бугенвиллеи, прицветники которой сияли красным и фиолетовым.

Смуглые фигуры сновали в толпе, словно статисты в массовке, на некоторых из них были надеты свободные хлопчатобумажные одежды, развевающиеся на ветру, на других — только набедренные повязки. На ногах жители Каира носили кожаные шлепанцы, а на голове — белые шапки или тюрбаны. Джуди казалось, что она смотрит какой-то спектакль из восточной жизни, красочный и веселый, но при этом загадочный и удивительный.

В прежние времена, когда наступал день августовского половодья на Ниле, которого с нетерпением ждали египтяне, все жители Каира выходили на берег реки, чтобы отпраздновать wafaa al Nil — праздник верности Нилу. Но иногда начало половодья несколько задерживалось, и тогда процессия принималась угрожать реке, а не благодарить. Мусульманские священнослужители во главе с самим султаном, в одежде, украшенной драгоценными камнями, хором обращались к Нилу, умоляя его быть великодушным. В древние времена, чтобы ублажить реку, совершался языческий ритуал: в воду бросали жертву — красивую девушку, которую называли «невестой Нила». Во времена фараонов люди верили, что дарующие жизнь бесплодной земле разливы этой великой реки были слезами богини земли Исиды, оплакивающей Осириса. В недавние времена в Нил, как и в пролив Босфор, бросали живьем связанных преступников, лишая их последних надежд на спасение.

— Тебе понравилось? — спросил Крис, когда они вышли из лодки и пошли по улице вдоль реки.

— Я просто в восторге! — Джуди взглянула на Криса и в порыве благодарности добавила: — Спасибо тебе, Крис, что взял меня с собой. Если бы я не вышла за тебя замуж, я бы никогда не побывала в Египте… — Но, увидев, что брови ее мужа поползли вверх, она осеклась, и прекрасные черты ее лица слегка порозовели.

— Значит, и у брака есть свои преимущества, — сухо заметил Крис, прекрасно понимая, что она не высказалась до конца.

— Я не думала, чтобы мой дедушка смог привезти меня сюда, — охотно призналась Джуди после непродолжительного раздумья, которое, однако, ей пришлось прервать, поскольку Крис бросал на нее настойчивые взгляды. — Знаешь, когда я вышла за тебя замуж… я стала чувствовать себя свободнее, чем раньше.

— Ты чувствуешь себя со мной свободнее, чем со своим дедушкой? — удивленно спросил Крис.

— В каком-то смысле — да, — призналась Джуди. — Как я уже сказала, я бы никогда не увидела Египет, если бы не вышла за тебя замуж.

— Скажи мне, — спросил Крис, внимательно глядя на нее, — ты рада, что согласилась стать моей женой, или нет?

— Согласилась? — Джуди хотелось вежливо напомнить Крису, что ее согласие никого не интересовало, ее даже не спросили, хочет ли она выходить замуж, вот почему она не стала сразу отвечать на вопрос Криса. И сам Крис, и ее дедушка забыли, что она наполовину англичанка, и обращались с ней как с киприоткой, обязанной повиноваться своему опекуну и выйти замуж за человека, которого он для нее выберет, без единого слова протеста. — Мне тогда было всего пятнадцать лет, — заметила она, — я была слишком молода, когда меня заставили обручиться с тобой.

За этими словами последовало ледяное молчание. Они шли по улицам, никуда конкретно не направляясь, и никто из них не произнес ни одного слова. Джуди уже начала жалеть о том, что так разоткровенничалась с Крисом. Она никогда раньше не жаловалась Крису на свою судьбу и не собиралась делать этого сейчас, а всеми силами стремилась приспособиться к той жизни, которая была ей уготована. Но сейчас она, кажется, обидела его, и отчуждение, возникшее между ними, может испортить им весь отпуск… А ведь им было так хорошо вместе! Если ей не удастся исправить впечатление, которое произвели на Криса ее неосторожные слова, то можно считать, что все пропало.

— Значит, если бы ты была старше, никто бы не смог заставить тебя обручиться со мной, я правильно тебя понял?

Но Джуди ничего не сказала, поскольку ей было трудно ответить на этот вопрос. Все эти дни ее раздирали сомнения. Иногда она думала о том, что было бы, если бы она стала женой Ронни, но мысль о Ронни не вызывала уже в ней прежнего волнения, поскольку Крис становился с каждым днем все ближе и ближе ей. Она часто вспоминала то чувство волнения и радости, которое охватило ее, когда они стояли на мосту в Венеции или тогда, когда Крис целовал ее. Иногда она убеждала себя, что он женился на ней только для того, чтобы обладать ею, но в следующее мгновение удивлялась, почему же тогда он сдерживает себя, раз его желание столь велико? Конечно, Джуди поставила ему условие, но она уже имела возможность убедиться, что Крис отнюдь не был тем покорным и смиренным мужчиной, который готов подчиниться воле жены. Она вспомнила, как Георгий не поверил своим ушам, когда Крис открыто признал, что это жена заставила его отправиться в путешествие, но еще задолго до этого случая Джуди поняла, что, если Крис захочет чего-то добиться, он этого добьется. Флория тоже была поражена признанием своего брата, из чего следовало, что она всегда считала его человеком исключительно сильной воли, чья жена будет находиться в полном его подчинении. Кроме того, Джуди сама не раз признавалась себе, что ее муж, если бы захотел, смог заставить ее подчиниться своей воле.

Джуди глубоко вздохнула: она никак не могла разобраться в своих мыслях. В глубине души она подозревала, что отношения, сложившиеся между ней и мужем, кажутся Крису забавными и он потешается над ней. Кроме того, существовала Коринна, которая была для Криса больше чем другом и которая его по-прежнему любила. Джуди была уверена, что Крис не любит Коринну, но она была в такой же степени уверена, что он не сможет отказаться от тех милостей, которыми Коринна охотно его осыплет.

— Я задал тебе вопрос, Джуди.

Мягкий голос мужа вернул Джуди к действительности, и ей снова захотелось загладить то неприятное впечатление, которое произвели на мужа ее слова о том, как несправедливо поступил с ней дедушка, заставив обручиться с Крисом. Однако в этом случае ей пришлось бы признаться, что, будь она постарше, она, конечно, ни за что не согласилась бы на эту помолвку. Джуди решила, что лучше не затрагивать эту тему, а ответить на первый вопрос Криса.

— Я не могу сказать, что жалею о нашем браке, Крис.

Это простое признание, произнесенное мягким и искренним тоном, было красноречивее любых уверений в любви, и оно тронуло Криса до глубины души. Он обнял жену за плечи, а потом опустил руку на ее талию и нежно прижал к себе.

— Да, в пятнадцать лет ты была еще слишком юной, — мягко сказал он. — Ты правильно сказала: ты была еще слишком юной для помолвки.

Эти слова, в свою очередь, поразили Джуди до глубины души, и она быстро взглянула на мужа. Но он смотрел на дорогу прямо перед собой, и она не смогла увидеть выражения его лица. Ей показалось, что он грустит. Или, может быть, сожалеет о чем-нибудь? При мысли о том, что он, наверное, жалеет о браке с ней, Джуди охватил такой ужас, что она даже споткнулась и машинально схватилась за его руку, которая нежно поддерживала ее за талию.

— А могу я задать тебе тот же вопрос? — спросила Джуди и, когда он удивленно посмотрел на нее, добавила: — Ты рад… или… ты жалеешь, что женился на мне? — Ее нежное молоденькое личико стало бледным как полотно, а губы вздрагивали. Крис заметил это, и его глаза наполнились удивительным светом.

— В тот самый момент, когда я увидел тебя, я понял, что хочу жениться только на тебе, и я ни разу не пожалел об этом, Джуди. Не такой я человек. — Он произнес эти слова очень серьезно и проникновенно. Однако ответ Криса по причине, непонятной ей самой, не удовлетворил Джуди.

— А почему ты попросил моей руки, ведь ты же сам признал, что я была такой юной?

Легкая улыбка тронула губы Криса, и чуть-чуть поднялась бровь… Джуди уже знала ответ до того, как он заговорил.

— Я боялся, что, если я буду ждать, пока ты подрастешь, станет уже поздно: кто-нибудь опередит меня и сделает тебе предложение.

Сердце Джуди упало, и с ее губ сорвался горький вздох. Так она и думала: он руководствовался только желанием обладать ею. И эту неприятную правду она только что прочитала на его лице. Так отчего же вдруг у нее защемило сердце? Какого еще ответа она ждала? Джуди знала, вне всякого сомнения, какой ответ ей хотелось бы получить от Криса. Какая же она была глупая! Ведь за все свои годы жизни на Кипре она ни разу не слышала о мужчине, который сделал бы предложение девушке по любви. Сначала мужчина встречает девушку, потом в нем пробуждается желание обладать ею, потом он оценивает, будет ли она хорошей супругой, и все заканчивается обсуждением размеров приданого. Интересно, какое приданое дал за ней дедушка? Джуди была наполовину англичанкой, и разговоры о приданом показались ей такими унизительными, что она с негодованием отказалась участвовать в них, и ее дедушка больше никогда не упоминал об этом при ней.

Это неожиданное открытие потрясло Джуди до глубины души. Она ни на минуту не допускала, что может полюбить этого смуглого грека, этого мужчину, на которого она поначалу не могла взглянуть без страха. Она вспомнила, в какую ярость он пришел, узнав о том, что она встречается с Ронни. Он был настоящим деспотом! И как же он тогда ее напугал! Все это может повториться, подумала Джуди, если только возникнет похожая ситуация. Но она не возникнет, если, конечно, она случайно не встретится где-нибудь с Ронни, а этого никогда не случится.

— Малышка моя, — произнес наконец Крис, — о чем ты думаешь?

Джуди очнулась от своих размышлений и посмотрела на мужа. От его улыбки ее сердце бешено забилось, но она тут же сказала себе, что радуется напрасно. Джуди не хотела быть холодной по отношению к Крису, поскольку они бродили по этому прекрасному городу, в котором она так давно мечтала побывать, и ничто не должно было нарушать ее радость. Да ведь ничего и не изменилось, Крис ее не любит, но она же с самого начала знала об этом и смирилась с этим. Может быть, в будущем между ними возникнет привязанность, именно этого Джуди и добивалась, когда сказала Крису, что они должны «узнать друг друга получше».

— Да так, о всяких разных вещах, — откровенно призналась она, улыбаясь ему в ответ. — Но сейчас я думаю о том, куда бы нам пойти.

— И куда же ты хочешь пойти?

— Пойдем в старую часть города и купим какие-нибудь сувениры, а потом зайдем в мечеть Ахмеда ибн-Тулуна, ее непременно надо посетить. После этого уже нужно будет возвращаться в отель к ужину, но… — Она заколебалась, а потом робко предложила: — Давай сходим в ночной клуб, а?

Джуди слышала о египетских девушках, исполняющих танец живота, и хотела посмотреть на них, поскольку на Кипре местные девушки не танцуют в ночных клубах. Вместо них там выступают француженки, англичанки и представительницы других национальностей.

Крис, должно быть, прочитал ее мысли, но, хотя он и походил во многом на западного мужчину, тем не менее не захотел развлечься на западный манер. В Греции или на Кипре он ни за что бы не повел свою жену в ночной клуб, где исполняют танец живота, не захотел он делать этого и здесь.

— Нет, Джуди, мы не пойдем туда.

Последовало молчание. Следует ли ей настаивать на своем?

— Но мне так хочется посмотреть, что это такое. Я никогда не была…

— И никогда не пойдешь туда, — мягко перебил ее Крис. — Мы еще погуляем до ужина, а потом пройдемся еще немного и ляжем спать. Завтра нас ждет напряженный день, и надо будет встать пораньше.

На следующий день они собирались осмотреть пирамиды, статую Сфинкса в Гизе и музей фараонов на площади Освобождения.

— Но если мы зайдем ненадолго… — начала было Джуди, но Крис кинул на жену уничтожающий взгляд, и она прикусила язык.

— Будь осторожна, Джуди, — посоветовал ей муж и добавил загадочным тоном: — Не заходи слишком далеко, а то все испортишь. Ты сказала мне, что тебе хочется увидеть до ужина, и я готов выполнить все твои желания. — Крис на мгновение замолчал и убрал руку с ее талии. — Но вечером мы будем делать то, что мне хочется, а я не хочу идти в ночной клуб.

Джуди опустила голову и ничего не сказала. Она поняла, что это была та черта, которую не следовало переступать.

Ей было грустно оттого, что его рука, такая теплая и ласковая, не лежит больше у нее на плече и не касается ее талии. Она сама была виновата в том, что он убрал руку, но от этого Джуди было еще хуже. Немного погодя она спросила, далеко ли идти до мечети.

— Мы возьмем такси, — коротко ответил Крис.

Они сели в такси и проехали немного. Наконец Джуди робко сказала:

— Прости меня, Крис.

Она совсем не собиралась демонстрировать свою покорность и говорить извиняющимся тоном, ибо это означало бы шаг назад в ее борьбе за равенство. Но ее охватила ужасная тоска, и Джуди была готова на все, чтобы разрушить ту стену, которая выросла между ними. Крис кинул быстрый взгляд на жену — она сидела опустив голову и не отрываясь смотрела на свои руки, лежащие на коленях. Вся ее фигура выражала сожаление, и сердце Криса смягчилось. На его смуглом красивом лице заиграла улыбка. Он похлопал Джуди по руке, и она почувствовала, как сразу поднялось ее настроение.

— Пожалуйста, не думай, что я капризная девчонка, — сказала Джуди. Она посмотрела на руку мужа, лежавшую на ее руке, и у нее появилось непреодолимое желание прижать ее к своей щеке.

— А я и так знаю, что ты совсем не капризная, — ответил он, и Джуди не поверила своим ушам. Впрочем, он произнес эти слова довольно холодно, и Джуди поняла, что он прекрасно знал, чего она добивалась, — ей хотелось настоять на своем.

«Да, — сказала она себе, — Крис прекрасно знает, чего я добиваюсь, и знал это с самого начала. Почему же тогда он подчинялся мне?» Его поведение было совершенно необъяснимым, и Джуди решила выбросить из головы эти мысли и переключиться на мечты о том, что она купит в магазинах Каира.

Огромная площадь, над которой в торжественной тишине возвышалась мечеть Ахмеда ибн-Тулуна, чем-то похожая на фонтан для омовения, внушала благоговейный трепет. Она была оазисом благопристойности и тишины среди городской суеты и безобразия. Но суета и безобразие не простирались дальше ворот, ведущих на эту площадь. Когда Джуди и Крис вошли туда и ворота за ними закрылись, Джуди показалось, что она перенеслась на много веков назад. Она очутилась в самом сердце мусульманского Каира, ее ноги ступали по земле, где когда-то, в древнейшие времена, кочевники разбивали свои палатки. Здесь они жили и умирали, свободные от оков цивилизации, которая пришла им на смену.

— Как здесь… спокойно, — прошептала Джуди, поскольку ей показалось кощунством говорить громко в этом священном месте.

Крис кивнул, не отрывая взгляда от минарета необычной формы.

— Что это за странные сооружения? — произнес он наконец. Он привык к стройным, элегантным минаретам турецких мечетей на Кипре, и приземистая башня, открывшаяся его взору, показалась ему уродливой.

Джуди посмотрела на минарет и в изумлении открыла рот.

— Неужели это минарет?

— Да, но почему-то он такой неуклюжий… Этот ибн-Тулун был, наверное, большим оригиналом.

— В этот момент в ворота въехал автобус, полный туристов, и Крис с Джуди обменялись возмущенными взглядами.

— Не обращай внимания, — успокоила Криса Джуди, — зато будет интересно послушать гида.

— Но мы же не заплатили за экскурсию, — начал было Крис, но Джуди перебила его:

— Ну и что? Мы будем держаться в стороне и делать вид, что ходим сами по себе.

— Я чувствую себя таким старым рядом с тобой, — сказал Крис, беря ее за руку и направляясь к толпе, окружившей гида.

— Старым? Почему это ты чувствуешь себя старым рядом со мной?

— Потому что ты такая юная и непосредственная… — Крис замолчал и рассмеялся, — очень непосредственная кое в чем, — добавил он, и румянец, заливший щеки Джуди, показал ему, что его намек достиг цели.

— Я сказала только, что мы должны узнать друг друга получше. — Выпалив эти слова, Джуди поняла, что лучше ей было помолчать. При взгляде, который кинул на нее муж, она покраснела до корней волос.

— Милая моя, — засмеялся Крис, — нашла время для того, чтобы обсуждать это! Пойдем, а то пропустим что-нибудь интересное.

Он назвал ее милой… Но это конечно же ничего не значит, мужчины часто называют так совершенно посторонних женщин. Крис не вкладывал в это слово никакого особенного смысла, да и с чего бы?

Гид, круглый человечек со смуглой кожей, был одет в белую национальную одежду без единого пятнышка, а на голове его красовался тюрбан. Когда они входили в мечеть, Джуди оказалась рядом с гидом и почувствовала, что от его одежды исходит запах свежести, как от выстиранного белья. Она подумала, что всякий раз, когда она услышит этот запах, она будет вспоминать Али-Бабу. Ибо гид сам попросил, чтобы его называли этим именем, хотя его подопечные рассмеялись, не веря, что его так зовут. Однако он уверил их, что его имя действительно Али-Баба, причем лицо его сохраняло серьезное выражение, а глаза смотрели прямо и не бегали. Так никто и не понял, вправду ли он был Али-Бабой или просто решил пошутить. Впрочем, очень скоро Али-Баба, как все гиды в этом мире, своим дружелюбием и общительностью сумел создать веселое и беспечное настроение у своих слушателей, и все стали дружно смеяться его шуткам и веселым рассказам о случаях из его богатой практики.

Али-Баба рассказал, что минарет такой странной формы был построен благодаря тому, что придворные однажды застали ибн-Тулуна за необычным занятием — он складывал из листа бумаги разные фигуры. А ибн-Тулун был знаменит тем, что терпеть не мог бездельников. Устыдившись, что его самого застали за таким неподобающим занятием, ибн-Тулун, однако, быстро нашелся и сказал, что нашел форму для нового минарета. В это время мечеть только сооружалась, и минарет при ней был построен согласно повелению великого государя. Это сооружение из известняковых плит действительно получилось очень необычным на вид, ибо основание его было квадратным, а верхняя часть — круглой. Впрочем, вряд ли вся эта история была правдой, поскольку минарет был возведен не в IX веке, когда была сооружена мечеть, а гораздо раньше.

Внутри мечети, как и во всех мусульманских храмах, было прохладно и царила та атмосфера покоя, которая способствует возвышенным размышлениям. Али-Баба уселся на один из красивых ковров, устилавших пол, а слушатели устроились вокруг него. Все сели, как и Али-Баба, на ковры, скрестив ноги по-турецки, и принялись с жадностью слушать рассказы гида.

Али-Баба рассказал историю мечети, и его слушатели узнали о том, как ибн-Тулун прибыл в Египет из великого города Самарра, что в Ираке, и построил новый город с огромной мечетью и дворцом для себя и конечно же с ипподромом для скачек, поскольку все тюрки и арабы обожают лошадей.

Выйдя из прохладного полумрака храма, все надели свою обувь и разбрелись по площади, фотографируя мечеть. Наконец Али-Баба вежливо напомнил, что пора идти. До этого Крис отвел его в сторону и предложил деньги, сказав, что он и его жена присоединились к его экскурсии уже здесь, но Али-Баба и слышать не хотел о плате.

— Я ведь знаю, что вы живете в «Семирамиде», — сказал он, как будто этого было достаточно, чтобы он согласился работать на них бесплатно.

— Да, но какое это имеет значение? — спросил Крис, глядя на Али-Бабу с удивлением. — И как вы узнали, что мы живем там?

— Я ждал, когда прибудет эта группа, и увидел, как вы вселялись. Мои подопечные тоже там живут. — Он помолчал, а потом добавил: — Конечно, я не знаю ваших планов, но завтра утром я буду сопровождать эту группу в Гизу, где мы увидим пирамиды, и вы с женой можете присоединиться к нам, если, конечно, пожелаете.

— Конечно, — вмешалась Джуди, и по ее голосу они поняли, как ей хочется присоединиться к группе. — Давай поедем со всеми вместе, Крис.

Глаза Али-Бабы остановились на лице Джуди, и прежде, чем Крис успел ответить на ее просьбу, гид произнес мягким голосом:

— Какую красоту породило это сочетание греческой и английской крови!

В его словах отразилась мудрость и проницательность, свойственная людям Востока.

Али-Баба перевел взгляд на Криса, для чего ему пришлось поднять голову, хотя он и сам был мужчиной далеко не маленького роста.

— Ваша столь изысканно одетая жена, несомненно, наполовину гречанка?

— Ее мать была киприоткой греческого происхождения, — ответил Крис, улыбаясь своей жене и пристально вглядываясь в ее лицо.

— Да, я это понял, а вы? Вы ведь из Греции, а не с Кипра.

Это прозвучало как утверждение, и Крис кивнул.

— Вам очень повезло. — Али-Баба помолчал, а потом, оглядев стройную фигурку Джуди, добавил с лукавым огоньком в глазах и с откровенностью, тоже свойственной людям Востока: — Не трудно понять, почему вы выбрали именно ее… — Он, словно спохватившись, приложил к губам свои пухлые пальцы. Но тут в его глазах появилось мечтательное, отстраненное выражение, и руки опустились. — Сколько удовольствия вы, должно быть, получаете от нее! Какое счастье быть мужем такого божественного создания!

На щеках Джуди вспыхнул румянец, и она не осмеливалась взглянуть на Криса. Но она легко представила себе то насмешливое выражение, которое, должно быть, снова появилось в его глазах, и ту кривую усмешку, с которой он сейчас ответит этому любопытному гиду.

— Да, вы совершенно правы, Али-Баба. Невозможно описать, какое удовольствие доставляет мне моя жена.

Джуди подняла голову и уставилась на него в изумлении. Глаза Криса расширились, как бы предупреждая ее, чтобы она не сказала чего-нибудь лишнего, ибо в них она уловила искорку смеха, и неожиданно Крис и Джуди расхохотались.

— Интересно, почему вы смеетесь? — странным голосом прошептал Али-Баба. — Очень интересно… — Он помолчал мгновение, а потом спросил: — Так вы поедете завтра с нами?

— Конечно, и спасибо вам большое за то, что пригласили нас.

— Ты, — с жаром воскликнула Джуди, когда последний турист скрылся за воротами, — ты был совершенно невыносим!

— Что, совесть заговорила, да? Так тебе и надо!

— Почему ты подчиняешься мне? — спросила она в сердцах.

Крис хотел было что-то ответить, но вскоре понял, что Джуди выпалила эти слова, не подумав.

— Я должен склоняться перед твоей волей, — произнес Крис без всякого выражения и увидел, что Джуди поджала губы. — А что же, по-твоему, надо было сказать Али-Бабе?

«Я должен склоняться перед твоей волей…» Глаза Джуди сузились. Именно эти слова она употребила, когда писала письмо Лефки: «Спасибо тебе, что научила меня, как надо себя вести. Твои советы оказались очень полезными. Крис почти всегда склоняется перед моей волей…» А это письмо несколько дней лежало в ее спальне, пока, наконец, она не удосужилась засунуть его в конверт и опустить в почтовый ящик…

— А я и не думала, что ты окажешься таким… таким… э… э… хорошим другом.

— Другом? — рассмеялся Крис. — Ты собиралась употребить другое слово.

Да, она хотела сказать «покладистым», но какой-то внутренний голос подсказал ей, что этого делать не следует.

— Тогда, в нашу первую ночь, — прошептала Джуди, сделав вид, что не расслышала его слов, — ты не очень-то хотел склоняться перед моей волей, как ты выразился.

— В первую ночь? — Крис нахмурился, и она сердито взглянула на него. Он прекрасно знает, что она имела в виду, и ей очень хотелось сказать Крису, что она разгадала его маневр.

Но, поразмыслив, Джуди решила промолчать, боясь сказать что-нибудь не то. Ей совсем не хотелось, чтобы между ними, как час назад, снова выросла стена отчуждения.

— Ты с таким сарказмом произнес тогда: «Я что, должен смиренно выразить благодарность и откланяться?»

Они стояли у фонтана для омовения, увенчанного куполом. Он имел не только декоративное, но и практическое значение, ибо мусульмане, прежде чем войти в храм, должны совершить омовение. Туристы, конечно, не соблюдали этого правила, но правоверные мусульманские мужчины часто пользовались этими фонтанами. Солнце нещадно палило, а воздух был влажным и душным. Джуди зевнула, прикрывшись загорелой ручкой, и увидела, как в глазах ее мужа промелькнуло нежное выражение. Но когда он заговорил, его голос прозвучал резко и слегка высокомерно:

— Думаю, что я сказал это потому, что был в шоке, когда услышал твои слова. Как-то не принято указывать жениху на дверь в первую брачную ночь.

— Я не указывала тебе на дверь! — возмущенно воскликнула Джуди, позабыв о том, что именно это она и сделала.

Ее восклицание показалось Крису смешным — в его глазах заиграли веселые искорки.

— Интересно, что такого смешного я сказала? — спросила Джуди. Она хотела произнести этот вопрос холодным и небрежным тоном, с тем достоинством, с каким обычно задавал такие вопросы Крис, но у нее ничего не вышло.

Крис закинул голову назад и захохотал, но при этом взял обе ее руки в свои и притянул Джуди к себе.

— Господи, какая же ты смешная! — Он перестал смеяться и посмотрел ей в лицо.

— Помнишь, я говорил тебе, что ты будешь замечательной женой?

Она неуверенно кивнула, глядя на Криса широко раскрытыми глазами. Ее нежный рот слегка приоткрылся.

— Так вот, это время уже скоро наступит.

Произнеся это туманное замечание, Крис обнял ее и нежно поцеловал в губы. Они были одни на площади. Стояла полная тишина, и их сердца вдруг наполнились покоем и умиротворением. Джуди робко ответила на поцелуй мужа.

— Али-Баба не ошибся в одном, — прошептал Крис на ухо Джуди, — ты такая красивая… и так изысканно одета.

Голос его дрожал, в затуманившемся взоре появилась нежность, его руки ласкали ее плечи, а на шее пульсировала жилка… Джуди заметила это и попыталась найти разумное объяснение, но не смогла. Крис перестал целовать ее и теперь внимательно изучал ее лицо. Его красивое лицо было серьезным и, оттого что на него падала тень от купола, казалось еще темнее, чем обычно. Наконец он покачал головой, словно пытаясь сбросить с себя дурман.

— Пойдем, моя дорогая, — сказал Крис как ни в чем не бывало. — Надо идти, если хочешь успеть пройтись по магазинам.

Магазины потрясли Джуди. Как и везде на Востоке, они буквально ломились от товаров. Зато витрины там, где они были, представляли собой непривлекательное и убогое зрелище. С другой стороны, была особая прелесть в том, что, прежде чем купить что-то, нужно было перерыть гору разных вещей.

— Я хочу купить это.

Джуди указала на серебряный медальон на цепочке. Он лежал в стеклянной коробочке, и Крис сделал знак продавцу, что хочет посмотреть это украшение.

— Он тебе нравится? — Джуди вопросительно посмотрела на мужа, и тот, внимательно изучив вещицу, кивнул.

— Очень красивый. Да, мы его берем, — сказал он продавцу, который тут же принялся заворачивать медальон в оберточную бумагу. Медальон был ручной работы. Деревья и животных, сделанных из цельного куска серебра, окружала рифленая рамка. Серебряная цепочка присоединялась к красивой петельке.

— Сколько он стоил? — спросила Джуди, когда они подошли к другому прилавку.

— Не твое дело.

Джуди рассмеялась и больше уже не заводила разговора о ценах. В другом отделе они купили бронзовый инкрустированный кулон с Нефертити и еще один — с изображением Тутанхамона с женой.

— Один из них я подарю Флории, — объяснила Джуди, когда Крис сказал, что оба эти кулона очень похожи и лучше купить один кулон из дерева. Улыбающийся продавец настойчиво предлагал ей купить именно это украшение. — Но мне больше нравятся кулоны из металла, чем из дерева.

— Ну, что же мне тебе купить? — спросил Крис, когда они снова вышли на улицу и стали думать, куда бы еще зайти. Повсюду сновали толпы людей, часть из них была в длинных белых одеждах, но было много и таких, что носили брюки и рубашки. Посреди улицы стояли лотки, и туристы с увлечением торговались с продавцами. Было все еще очень жарко, хотя солнце клонилось к закату. В душном воздухе было трудно дышать, и лица туристов, не привыкших к жаре, лоснились от пота. На Джуди и Криса жара не действовала — они привыкли к ней. Пробираясь сквозь толпы и останавливаясь поглазеть на что-нибудь, что привлекало их внимание, они не обращали внимания на зной.

— Но ты ведь купил мне медальон, — напомнила она Крису. — Мне больше ничего не нужно. — Она хотела купить что-нибудь для Криса, но не могла придумать что.

— Я слышал, ты как-то говорила Флории о том, что хочешь иметь кольцо с александритом.

— Ах да, я и забыла! У Лефки есть такое кольцо, и мне оно очень нравится. Камень меняет свой цвет — ты знаешь об этом?

Он кивнул:

— Да, александрит меняет свой цвет, он, то зеленый, то фиолетовый.

— И еще он бывает окрашен в разные оттенки этих цветов, — добавила Джуди, — Как ты думаешь, можно здесь купить такое кольцо? — Она неуверенно оглянулась вокруг. — Кажется, мы видели что-то похожее в самом первом магазине, но туда далеко возвращаться.

— Да, довольно далеко. Давай поищем здесь.

Когда они, наконец, возвратились в отель, было уже семь часов. У Джуди на пальце красовалось очаровательное колечко, а в руке она несла маленькую фигурку Будды, изящно выточенную из слоновой кости и очень древнюю. Она наткнулась на нее совершенно случайно в одном из магазинчиков и решила подарить Крису. Он был так польщен, что тут же поцеловал ее в висок и поблагодарил слегка охрипшим голосом.

— Я поставлю эту фигурку на свой рабочий стол, чтобы она каждый день была у меня перед глазами, — пообещал он самым серьезным тоном.

Увидев нежный взгляд и ласковую улыбку, которые сопровождали слова Криса, Джуди почувствовала, как все ее тело заливает теплая волна.

Сделав покупки, они взяли такси и долго ездили по тем улицам Каира, куда обычно не заглядывают туристы. Им попались на глаза разные виды жилищ — многоквартирные «муравейники», населенные бедняками, и более просторные дома, в которых жили представители среднего класса. В садах росли цветы, к которым Крис и Джуди привыкли у себя на родине, — гибискусы и бугенвиллеи, но были и другие, неизвестные им, наполнявшие горячий, неподвижный воздух своим ароматом. Крис и Джуди посетили еще одну мечеть, а затем остановились понаблюдать за движением судов по реке. После этого Джуди стало жалко уличного торговца, который одиноко стоял у своего лотка, в то время как все покупатели толпились у другого лотка, всего в нескольких метрах от первого. Крису показалось это смешным, но тем не менее он велел таксисту остановиться. Джуди вышла и через несколько минут возвратилась, нагруженная безделушками, брошками, ожерельями, серьгами и браслетами.

— Я заплатила за все это всего пятьдесят пиастров! — воскликнула она. — Я считаю, что это выгодная покупка!

— Пятьдесят? И ты считаешь, что это выгодно?

Бросив безделушки себе на колени, Джуди начала рассматривать их по отдельности:

— Два кольца со скарабеями, четыре серебряных ожерелья…

— Каких-каких?

— Ну, посеребренных, — согласилась Джуди, глядя на Криса с лукавой улыбкой, в которой, однако, он уловил мольбу не судить ее слишком строго. — Одна… вторая… третья… семь брошек с красивыми камнями… — Джуди искоса взглянула на Криса, и глаза ее при этом сверкнули. — Камни по цвету напоминают рубин. Еще две пары сережек. Да, конечно, я сделала удачную покупку.

— Все это дешевые побрякушки, — мягко сказал Крис, беря одну брошку и хмурясь.

— Нет, это настоящие драгоценности, — настаивала Джуди. Но потом добавила: — Когда мы приедем домой, я раздам их маленьким девочкам в нашей деревне. Они будут счастливы.

— Но зачем же ты их тогда покупала, если собираешься раздать?

Джуди покраснела и развела руками:

— Но у этого человека больше ничего не было.

— Ты купила эти вещи только для того, чтобы купить у него хоть что-нибудь? — Совершенно неожиданно Крис взял ее руку и горячо сжал. — Да, моя крошка, — мягко прошептал он, и в голосе его послышалась нежность, — мне будет с тобой очень хорошо.

Глава 8

Солнце уже поднялось, и в городе бурлила жизнь, но Джуди решила немного понежиться в постели и помечтать. Она еще успеет принять ванну, прежде чем настанет время спускаться в ресторан, где за завтраком она встретит мужа.

Ее разбудил крик муэдзина, призывавшего правоверных жителей Каира на молитву.

Джуди вспомнила вчерашний день и подумала: «Мне повезло, что я вышла замуж за Криса». Ведь дедушка мог выдать ее за кого-нибудь другого… например за человека, похожего на Винсента. По телу Джуди пробежала дрожь отвращения, когда она вспомнила мужа Флории. Винсент был такой толстый и сальный, он всегда выглядел так, будто давно не мылся и не брился. Его одежда никогда не была безупречно чистой, как у Криса, Винсент не имел привычки менять рубашки каждый день. Крис же в особо жаркие дни менял их по нескольку раз на дню. Джуди тоже часто переодевалась, ибо это было совершенно необходимо — только так в странах с жарким климатом можно сохранить ощущение свежести. «Да, мой дедушка сделал правильный выбор», — призналась себе Джуди, лежа в постели и рассматривая высокий потолок и красивые карнизы у себя над головой. Все это великолепие осталось от тех времен, когда в отеле «Семирамида» останавливались британские чиновники и предприниматели. Какой ужасной была бы ее жизнь, если бы она была замужем за человеком, похожим на Винсента! Он бы вызывал у нее отвращение, и она жила бы затворницей. Уж он бы не позволил ей поступать, как вздумается, в этом Джуди была уверена. И сердце ее сжалось от сочувствия к Флории и к другим женщинам, которых заставили выйти замуж за мужчин, которые не достойны не только любви, но и уважения.

Вчера… Никогда еще ей не удавалось сделать столь многое за такой короткий отрезок времени. После ужина они с Крисом долго гуляли, хотя сначала собирались только пройтись вдоль берега реки. Как только они вышли из отеля, Крис сразу же взял ее за руку и не отпускал до конца прогулки. Один раз он поцеловал ее в щеку, а другой — в голову. Джуди решила, что на него так повлияла романтическая атмосфера, царившая в этом загадочном городе. Другого такого города не было на всей планете — он стоял в пустыне, но при этом никогда не испытывал недостатка в воде, благодаря живительной влаге Нила. У арабов есть пословица: «Кто выпьет воды из Нила, тот никогда не уедет отсюда». И в этих словах была своя правда: если уедешь хотя бы на несколько миль к востоку или к западу от Нила — умрешь от жажды, ибо по обеим берегам великой реки тянется пустыня.

Джуди зевнула, ей снова захотелось спать, но пора было уже вставать. Ведь сегодня она увидит пирамиды и сфинксов, увидит то, о чем мечтала всю свою жизнь!

Джуди задохнулась от радости. Подумать только, ведь совсем недавно она не хотела выходить замуж за Криса… Всего каких-то два месяца назад!

Наконец она решила, что пора вставать. Дверь в ее комнату была заперта, и Джуди улыбнулась. Перед тем как они расстались на ночь, Крис напомнил ей, что, если потребуется помощь, ей достаточно будет просто постучать в стену. Он рассмеялся, когда Джуди показала ему громадный замок и таких же размеров ключ и сказала, что, как только он выйдет, она тут же запрется. Но на его лице появилось странное выражение. Джуди стало не по себе — ее охватило чувство вины и не проходило еще долго после того, как Крис ушел. Она поняла, что ей надо было оставить Криса у себя, но не знала, как это сделать. Она понятия не имела, что говорят в таких случаях. Джуди видела, что своими действиями создала пропасть между собой и мужем, но не знала, как перекинуть через нее мост. Не могла же она, в самом деле, сказать: дескать, теперь мы уже хорошо изучили друг друга, и поэтому ты можешь остаться. Кроме того, Джуди была почему-то уверена: скажи она что-нибудь в этом роде, в ее муже взыграла бы гордость и он послал бы ее подальше!

Али-Баба ждал их в вестибюле, где постепенно собиралась вся группа, и, когда приехал автобус, все двинулись к нему.

Покинув Каир, они поехали по современному широкому шоссе, по обеим сторонам которого тянулись села. Городские кварталы постепенно уступали место полям, лежащим в низине, по которым были разбросаны домики крестьян. Изредка попадались деревушки из глинобитных хижин, окруженные пальмами. И наконец, на горизонте возникли рукотворные горы — пирамиды Гизы, сооруженные на высоком пустынном плато, возвышавшемся над Каиром.

— О, — выдохнула Джуди, глядя на громаду пирамиды Хеопса. — Крис, какой грандиозный вид! — Край пирамиды в лучах восходящего солнца отсвечивал золотом. — Представляешь, как они сверкали, когда были покрыты гипсом, — как жемчуга! А как выглядел Сфинкс — с его головы свисали бесценные ризы, а лицо было выкрашено в ярко-алый цвет!

Крис только улыбнулся, поскольку в автобусе поднялся шум — все громко восхищались открывшимся видом. Они доехали до места менее чем за полчаса, но до пирамид нужно было добираться на верблюде, на пони или на двуколке.

— Давай прокатимся на верблюде, — предложила Джуди, когда они вышли из автобуса. Она с робкой надеждой посмотрела на Криса и не удивилась, когда он покачал головой и с жаром заявил:

— Нет уж, на верблюде я не поеду, Джуди. Но ты можешь испытать это удовольствие, если хочешь.

В этот момент погонщик подвел к ним верблюда. На его спину взгромоздилась женщина, которая беспрестанно хихикала и пыталась направить животное в нужную сторону. Ее приятельницы на своих верблюдах были уже далеко, и она хотела догнать их. От верблюда исходил запах, который никак нельзя было назвать приятным, и Джуди решила, что лучше послушаться Криса и отправиться с ним в двуколке. Правда, ей не удастся похвастаться дома, что она каталась на верблюде…

Джуди и Крису пришлось выстоять небольшую очередь — подходившие двуколки занимали люди, прибывшие раньше. В месте посадки было очень многолюдно и шумно. Повсюду щелкали затворы фотоаппаратов, снимая смеющихся людей на фоне верблюдов или верхом на них. Вездесущие арабские торговцы в белых одеждах предлагали свои товары — модели пирамид и сфинксов, изделия из кожи, открытки и многое другое. Туристы расхватывали сувениры.

Наконец прибыла двуколка, на которой должны были ехать Джуди и Крис. Люди, занимавшие ее, вышли, и молодые супруги забрались на сиденье. Двуколка тронулась; рядом с пони шел улыбающийся погонщик-араб, держа в руке палку, которую он, впрочем, никогда не пускал в ход. Двуколка тащилась еле-еле, но спешить было некуда. Когда Крис и Джуди добрались, наконец, до пирамид, Али-Баба был уже здесь. Он рассказывал что-то людям, приехавшим вместе с ним.

Очутившись у подножия пирамид, Джуди потеряла дар речи. Она стояла, заворожено глядя на каменных гигантов, и ей хотелось одного — стоять здесь целую вечность и просто смотреть. Она позабыла обо всем, даже о своем муже. Руки ее были сложены, будто она молилась, глаза широко раскрыты и полны восхищения.

— Я даже и мечтать не смела, что когда-нибудь окажусь здесь, — восторженно выдохнула она наконец, — о, Крис, спасибо тебе за то, что ты привез меня сюда!

Губы его тронула легкая улыбка. Сегодня он снова превратился в холодного насмешливого мужа, каким был всегда. Куда подевалась его вчерашняя нежность, — наверное, она приснилась Джуди и никогда больше ей не удастся испытать то, что испытала она в этом сладостном сне.

Али-Баба рассказывал о фараонах Древнего Египта и о том, как они заботились о своей загробной жизни. Он процитировал слова Геродота: «Гигантскую пирамиду Хеопса строили более двадцати лет и работало здесь более ста двадцати тысяч рабов!» Каменные глыбы добывали в горах Мокаттам и после того, как их обтесывали до нужной формы и покрывали гипсом, укладывали на свое место. Так, слой за слоем, росла пирамида. Джуди запрокинула голову, слушая Али-Бабу, и глядела на величественную гору, сотворенную руками человека, которая высилась перед ней.

— Рядом с этими пирамидами чувствуешь себя просто букашкой, — прошептала она своему мужу.

Он кивнул и взглянул наверх, но внимание его было поглощено рассказом Али-Бабы.

— Монж, математик, служивший у Наполеона, подсчитал, что если взять все каменные блоки, ушедшие на сооружение трех самых крупных пирамид Гизы, и сложить из них стену, то получится сооружение высотой три метра и толщиной тридцать сантиметров, которым можно окружить всю Францию.

Раздались возгласы удивления, но никто не подверг сомнению подсчеты Монжа. Гораздо сильнее поразило всех легковерие рабов в Древнем Египте. Полжизни или даже всю жизнь они таскали на себе огромные глыбы и при этом искренне верили, что их повелитель — Бог.

— А теперь кто хочет, может пройти внутрь пирамиды, — сказал Али-Баба, и Джуди снова вопросительно взглянула на Криса. На этот раз он кивнул, и они отправились к другой грани пирамиды.

— Вам придется нагнуться, дамы и господа, — сказал Али-Баба. — И, пожалуйста, держитесь за поручень.

Спуск был крутым и длинным… и Джуди вдруг стало жутко. Она инстинктивно схватилась за руку, державшую поручень. Крис, шедший впереди, почувствовал тепло ее руки сквозь рубашку и сжал ладонь жены.

— С тобой все в порядке? — спросил он, повернув голову к Джуди.

Джуди кивнула и улыбнулась.

— Только мурашки бегут по коже, — сказала она. — Сколько лет уже Хеопс лежит здесь?

— Пять тысяч лет, как сказал Али-Баба, разве ты не слышала?

— Я не слушала, я смотрела, — призналась Джуди. — Я почти все прослушала.

Они продолжали спускаться. Проход был освещен электрическими лампочками, потолок нависал у них прямо над головой. Джуди старалась не думать о той гигантской массе камня, которая располагалась над ними, ибо одна мысль об этом приводила ее в ужас. Стены погребальной камеры, где стоял саркофаг фараона из красного гранита, были выложены черной вулканической породой.

— Это… непостижимо, — пробормотала Джуди, чувствуя, как ее пробирает дрожь, и желая поскорее выбраться отсюда на солнечный свет. Ей показалось, что они совершили кощунство, нарушив покой Хеопса в его последнем пристанище.

Когда они выбрались, Джуди вздохнула с облегчением.

Крис и Джуди решили побродить среди огромных гранитных блоков и плит — остатков храмов, которые в течение долгих столетий были занесены песком и только недавно раскопаны. А потом они долго любовались Сфинксом, стоявшим недалеко от пирамиды Хефрена. И взгляд его был безмятежным и загадочным.

— Знаешь, — прошептала Джуди, улыбаясь Крису, — я ощущаю сейчас то же самое, что чувствовала, впервые увидев храм Парфенон на афинском Акрополе. Я так часто рассматривала фотографии этих знаменитых сооружений, что до боли хотелось их увидеть своими глазами. Но с мучительным чувством отчаяния понимала, что моя мечта никогда не осуществится. И всякий раз, когда мне на глаза попадалась фотография Парфенона или Сфинкса, возвращалось это мучительное чувство, и я говорила себе: «Я должна все это увидеть, должна!»

Али-Баба уже опять что-то рассказывал тем, кто только что вышел из пирамиды. В его группе были англичане, американцы, немцы, французы, и Али-Баба говорил по очереди на трех языках. Он был высокообразованным человеком и к тому же философом по натуре. Когда Крис и Джуди присоединились к остальным, они услышали, что Али-Баба рассказывает о своей жене. Кто-то спросил его, берет ли он ее с собой когда-нибудь, и гид покачал головой.

— Она предпочитает сидеть дома, — ответил он, и Джуди вдруг, неожиданно для себя, возразила, не подумав о том, что Али-Баба может услышать ее слова:

— Все вы так говорите! Спросите любого киприота, почему он никогда не берет с собой свою жену, и он вам тут же скажет, что она предпочитает сидеть дома!

Несколько человек, в том числе и Али-Баба, повернулись к ней. Гид посмотрел своими темными умными глазами на вспыхнувшее лицо Джуди, а потом медленно перевел взгляд на Криса.

— Я часто, работая с туристами, — сказал он, снова повернув голову к своим слушателям, — завожу речь о своей жене и о наших взаимоотношениях. Обычно это приводит к бурной дискуссии, в которой принимают участие все. И во время этой дискуссии я всегда задаю дамам один и тот же вопрос. И я всегда с нетерпением жду ответа, хотя он всякий раз бывает одинаков. Да, я задавал этот вопрос женщинам разных национальностей, и ответ всегда был один и тот же.

Все, особенно женщины, заинтересовались словами Али-Бабы. Дамы с нетерпением смотрели на него, ожидая, когда же он задаст им этот вопрос. Взглянув искоса на Джуди, Али-Баба загадочно улыбнулся и сказал:

— Дорогие дамы, кто из вас считает, что главой семьи должен быть мужчина, поднимите руку.

Мужчины были приятно удивлены вопросом и с любопытством оглядывались на женщин. У некоторых мужчин на лице появилась недоверчивая ухмылка. Крис со странным выражением смотрел на свою жену. Когда поднялась одна робкая рука, Али-Баба кинул быстрый взгляд на Джуди. Казалось, все только и ждали, кто же первый решится, и все руки тут же, как по команде, поднялись вверх. Одна Джуди не подняла руку. Она стояла опустив голову, чувствуя, что на нее устремились все взгляды. Но это было ей безразлично, больше всего ее беспокоило то, что Крису, наверное, очень неприятно, что она не подняла руку. Ей казалось, что она принижает своего мужа в глазах других женщин. Но как бы ей ни было тяжело осознавать это, она не могла заставить себя поднять руку. Когда же Джуди решилась, наконец, поднять голову, она с огромным облегчением увидела, что все руки уже давно опустились.

— Да, дорогие дамы, именно этот ответ я получаю всегда. Конечно, всегда находятся одна или две женщины, которые не хотят признать, что им нравится, когда ими руководят. И сегодня, я вижу, это правило не было нарушено.

Больше Али-Баба не говорил на эту тему и не смотрел на Джуди.

Джуди было интересно, о чем думал Крис. На бесстрастном лице ее мужа ничего нельзя было прочитать. Внезапно Джуди взяло зло на Али-Бабу, ведь он задал свой дурацкий вопрос только потому, что услышал, как она поставила под сомнение его высказывание о том, что его жена любит сидеть дома.

Но на Али-Бабу нельзя было долго сердиться, и, когда он спустя некоторое время подошел к ним с Крисом, Джуди не смогла удержаться и в ответ на его улыбку тоже улыбнулась.

— Не сердитесь на меня, я ведь просто пошутил, — сказал Али-Баба. Но тут же добавил, и в глазах его Джуди уловила веселый блеск. — А вы не были искренни, моя юная леди… Нет, нет, прошу вас, не перебивайте, выслушайте, что скажет вам старый, умудренный опытом человек. Вы, подобно многим другим женщинам, пытаетесь обмануть саму себя. Вы любите гулять в тени, поскольку яркий солнечный свет вас немного пугает… но не оставайтесь слишком долго в тени, моя дорогая. Солнце сядет, и наступит непроглядная тьма. — Он протянул свою пухлую, безукоризненно чистую руку и похлопал Джуди по обнаженной руке. — Идите навстречу солнцу, ибо, если вы не сделаете этого, оно уйдет… и подарит свое тепло кому-нибудь другому.

Услышав эти слова, Джуди на мгновение потеряла дар речи. Этот человек был всеведущим! Джуди взглянула на Криса, но его лицо по-прежнему ничего не выражало. Вдруг Джуди вспомнила, как он сидел с Коринной в дальнем конце внутреннего дворика у дома Георгия. Кусты олеандра почти полностью закрывали их от посторонних глаз — в их уединении было что-то интимное, и Джуди вспомнила, какая ярость охватила ее, когда она увидела эту сцену. «Солнце уйдет, — сказал Али-Баба, — и подарит свое тепло кому-нибудь другому».

В сердце Джуди закрался страх: а вдруг она опоздала? Вдруг она слишком долго была в тени? Али-Баба давно ушел, и Джуди, повинуясь какому-то безотчетному желанию, шагнула к мужу и взяла его за руку. И стоило ему только сжать ее ладонь, как страх тут же покинул Джуди.

— Что с тобой, моя малышка? — Крис улыбнулся ей, а затем покачал головой. — Не принимай слова Али-Бабы слишком близко к сердцу. Солнце вновь возвращается каждое утро. Лицо Джуди пылало.

— Крис…

— Да, моя дорогая?

Она облизнула губы.

— Я хочу сказать, что… что… — Ее голос сорвался, и Крис улыбнулся, заинтригованный:

— Что же не дает тебе покоя? — С этими словами он направился через горячий песок к тому месту, где стояли пони и двуколки, которые должны были отвезти их к автобусу. — Могу я чем-нибудь тебе помочь?

Джуди рассмеялась… но момент был упущен, и она сказала:

— Ты такой добрый, Крис, и такой понимающий…

Крис тихонько вздохнул и сказал:

— Я добрый, да? И понимающий… — Он выпустил ее руку и в то же время ускорил шаг, так что ей пришлось бежать вприпрыжку, чтобы не отстать от него.

Они уселись бок о бок в двуколке, и никто из них не произнес ни слова. Крис, выставив вперед подбородок, отрешенно смотрел вдаль. Он внутренне отдалился от нее, и Джуди почувствовала себя покинутой. Но молодость взяла свое, и она быстро успокоилась. Джуди то и дело оглядывалась назад, стараясь запечатлеть в своей памяти зрелище пирамид и Сфинкса. Пройдут века, а они все так же будут стоять посреди сухой выжженной пустыни под ослепительно-голубым небом и палящими лучами солнца.

После обеда Крис и Джуди посетили музей, главной достопримечательностью которого была галерея Тутанхамона. По обе стороны от входа в нее стояли выточенные из черного дерева фигуры высотой в человеческий рост. Их бедра опоясывали золотые юбки, на ногах были золотые сандалии, а над головами возвышались массивные золотые уборы. Это были стражи гробницы Тутанхамона, они стояли, выпрямившись во весь рост, и держали в руках жезлы, увенчанные золотыми шарами. Напротив входа, повернувшись лицом к нему, стояла, выточенная из черного же дерева, статуя древнего египетского божества Анубиса. Этот бог, которого обычно изображали с головой шакала, провожал умерших в царство Смерти.

В нескольких комнатах были выставлены предметы, которыми украшали погребальную камеру фараона и которые должны были служить ему после смерти: золотые колесницы, стулья, кровати, диваны и сундуки. В витринах красовались сокровища фараонов, а в одной из комнат стоял огромный золотой саркофаг, в котором лежала мумия этого правителя, когда в знаменитой долине Царей была найдена его гробница. И конечно же в этой галерее можно было увидеть изумительную по красоте маску фараона, украшенную золотом и глазурью. Этой маской была закрыта голова Тутанхамона, когда его набальзамированное тело лежало в саркофаге.

— Я просто ослеплена всем этим великолепием, — воскликнула Джуди, когда они с Крисом вышли из музея. — Ты видел что-нибудь подобное в своей жизни?

— Никогда. Я рад, что ты предложила мне съездить в Египет.

— Ты рад? — Джуди почувствовала себя счастливой, услышав эти слова. И еще она была рада, что он употребил слово «предложила». Ее очень беспокоили ее слова о том, что он приехал сюда только для того, чтобы выполнять ее желания.

— Да, Джуди, я очень рад.

Когда они сели в автобус, чтобы вернуться в гостиницу, он вновь стал прежним заботливым Крисом и взяв ее руку, нежно прижал к себе.

— Ой, посмотри! — воскликнула Джуди, когда они проезжали мимо деревушки из глинобитных домишек. — Здесь для подъема воды используют буйволов, а у нас на Кипре — ослов.

Чуть дальше им встретились три женщины в ярких платьях, шедшие за водой. Об этом свидетельствовали глиняные кувшины, которые они грациозно несли на своих головах. Женщины улыбнулись пассажирам автобуса, показав ослепительно-белые зубы, и помахали им рукой.

— И как это им удается? — спросил кто-то в автобусе. — Он же огромный!

— И он стоит-то не совсем прямо. Я поражаюсь, как они ухитряются держать его в таком положении!

— А я поражаюсь, как они вообще ухитряются не уронить его!

Однако для арабских женщин это было обычным делом. Их учили носить тяжелые предметы с самого раннего детства. Этот «предмет» в их образовании был чуть ли не самым важным.

В отеле туристы с грустью попрощались с Али-Бабой. Он был только один из гидов, которые сопровождали туристов в экскурсиях по Каиру и его окрестностям, но тем не менее что-то отличало его от остальных. Он был не просто гидом, многие из его группы чувствовали, что, проведя вместе еще несколько дней, они бы стали друзьями. Али-Баба был очень умным человеком, но при этом умел пошутить и сам смеялся шуткам других. Джуди и Крис были уверены, что, вспоминая Каир, они всегда будут вспоминать и Али-Бабу. Наверняка, то же самое испытывали и сотни других туристов, кому посчастливилось познакомиться с этим замечательным человеком.

— Не забывайте, что я сказал вам о солнце, — пожимая руку Джуди, сказал Али-Баба, и глаза его сверкнули. Затем он повернулся к Крису: — Я сказал вам, что вы — счастливчик, сэр, и я это повторяю. Берегите это прелестное дитя!

— Это я и собираюсь делать, — улыбнулся Крис и протянул руку. — До свидания, Али-Баба, я искренне надеюсь, что мы с вами еще встретимся.

Глава 9

Через две недели после возвращения из круиза Джуди устраивала вечер по случаю своего дня рождения. Крис уехал на неделю в Афины по делам фирмы, но к дню рождения жены обещал вернуться. Среди приглашенных были Пальмеры и Георгий. К неудовольствию Джуди, Крис попросил пригласить и Коринну Мур. Эта просьба поставила Джуди в затруднительное положение. Если она откажется пригласить Коринну, Крис может подумать, что она ревнует. Если же Джуди пригласит художницу, то для нее самой праздник будет испорчен, поскольку Коринна вновь на весь вечер завладеет вниманием Криса.

— Мне не нравится Коринна, — попробовала возразить Джуди, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы Крис не настаивал. Но он нахмурился и сказал:

— Мы с Коринной знакомы уже давно, и было бы верхом неприличия не пригласить ее. Кроме того, Георгий приглашен, а они живут в одном доме. Ему будет неудобно прийти без нее.

Огонек решимости загорелся в глазах Джуди. Она забыла обо всем, кроме своего намерения добиться равенства с Крисом.

— Это мой праздник и я приглашаю того, кого хочу! А Коринну я приглашать не желаю!

В глазах Криса появился металлический блеск, губы плотно сжались. Он надменно посмотрел на нее с высоты своего роста.

— Ты, кажется, не поняла меня, — помолчав, тихим голосом произнес он; за время паузы Джуди растеряла почти всю свою уверенность. — Я сказал: Коринна — мой друг.

Джуди поняла, что настаивать не стоит, ибо они могли поссориться, после чего между ними возник бы холодок неприязни. А сама мысль об этом была невыносима для Джуди. Как бы то ни было, она подчинилась воле мужа.

Джуди устроила так, что Георгий и Флория сели за стол рядом. Она также проследила, чтобы Коринна сидела как можно дальше от Криса. Видимо, под влиянием вспышки злости Джуди посадила англичанку рядом с Винсентом. Однако, если Крис и заметил это, он ничем не выдал своего недовольства. Он долго разговаривал со своей матерью, Джуди заметила, что их лица были серьезны, и поняла, что они разговаривают о чем-то очень важном, хотя не смогла расслышать ни одного слова из их разговора, как ни напрягала слух.

После ужина, когда все расселись небольшими группами на веранде, Спирос подал кофе. Крис продолжал беседовать со своей матерью в тенистом уголке. Джуди озабоченно нахмурилась, снедаемая любопытством. Она была уверена, что здесь какая-то загадка, особенно когда заметила, как неестественно ярко загорелся взгляд пожилой женщины.

Джуди и Коринна еще не встречались после круиза, и, оказавшись рядом, Коринна спросила Джуди, как ей понравилась поездка.

— Все было замечательно, спасибо, — холодно ответила Джуди. Она поднесла к губам чашку кофе.

Коринна слабо улыбнулась и, немного подумав, заговорила:

— Георгий говорил, что тебе очень хотелось посетить Египет.

Джуди слушала вечерние звуки природы — стрекот сверчков, звон овечьих колокольчиков, отдаленный лай собак и знакомые крики осла со стороны залитого лунным светом склона горы. С моря дул теплый северо-западный ветерок, и его дуновение напоминало о солнечном дне. Этот ветер разносил ароматы экзотических цветов, в изобилии цветущих в разбросанных по склону садах.

— Да, я всегда мечтала побывать в Египте. — Джуди по-прежнему холодно отвечала Коринне, но все же повернулась и удостоила ее взглядом. — Это превзошло все мои ожидания, — добавила она, стараясь вызвать у собеседницы зависть, если это вообще было возможно. Может быть, у женщин типа Коринны способность завидовать отсутствует? Флория намекала, что, если бы Коринна вела себя умнее, Крис женился бы на ней. Но Коринна сделала ошибку: она уступила домогательствам Криса… Это свело к нулю ее шансы выйти за него замуж. Теперь Коринна, возможно, смирилась с этим, зная, что Криса все еще очень влечет к ней.

— Я бы, наверное, умерла там от скуки, — сказала Коринна. — Могилы, руины, музеи — это не для меня. Я полагаю, бедный Крис тоже скучал, но он, конечно, не подал виду. В Крисе меня больше всего восхищают его безупречные манеры.

Джуди покраснела от негодования. Англичанка была на редкость бестактна. Она разговаривала с Джуди так, будто ее близость с Крисом была чем-то само собой разумеющимся. Поняв это, Джуди решила больше не сдерживать свои эмоции и резко заговорила:

— Зато вы, как я вижу, не научились у него манерам.

Наступило напряженное молчание, прерванное вскоре скрипучим голосом Джин Пальмер, заговорившей с Винсентом, который неуклюже развалился в плетеном кресле.

— Вы намекаете, что мои манеры не безупречны? — процедила Коринна сквозь зубы.

Джуди смерила ее испепеляющим взглядом:

— Да, они далеки от совершенства. Вы, похоже, забыли, что разговариваете с женой Криса.

Коринна на мгновение потеряла дар речи, а потом прорычала с угрозой, словно животное, загнанное в угол:

— Поосторожней, Джуди. Я лично, выступаю за свободу в супружеских отношениях и считаю, что некоторое разнообразие не повредит ни мужу, ни жене, но ведь у Криса может быть и другое мнение на этот счет… — Коринна, прищурившись, многозначительно посмотрела на Джуди, что, видимо, должно было означать, что она знает гораздо больше, чем говорит, но на лице Джуди отразилось лишь непонимание. — Если ты сделаешь из меня врага, Джуди, то будешь жалеть об этом всю жизнь. — Коринна изобразила на своем лице улыбку, но, когда она вновь заговорила, в ее словах не было ничего смешного. — Ты знаешь, о чем я говорю, так что не делай вид, что ничего не понимаешь.

— Я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите… Муж и жена должны разнообразить свою жизнь…

Поистине, эта женщина говорила загадками. С губ Коринны сорвался короткий смешок. Это привлекло внимание Пальмеров, но в тот момент ни Джуди, ни Коринна этого не заметили.

— Твоя выходка во время отсутствия Криса…

— Моя… что? — Джуди в недоумении взглянула на Коринну. — Не понимаю, о чем вы?

— Надо же, какая невинность, — съехидничала Коринна, окончательно оставив попытки выглядеть вежливой. — Так уж получилось, что я видела тебя с Георгием… О, не надо так пугаться, я еще не сказала ни слова ни ему, ни Крису. Но будь со мной повежливей, а то я могу поведать Крису о твоем маленьком романе с Георгием…

— Коринна, я должен извиниться за то, что не уделяю тебе должного внимания, — прервал их разговор низкий голос Криса. Он обаятельно улыбнулся Коринне и присел рядом с ней. Но, увидев лицо жены, тут же резко спросил: — В чем дело, Джуди? Тебе нехорошо?

Она судорожно проглотила комок в горле, стараясь скрыть свой страх. Флория и Георгий… Коринна, должно быть, видела их где-то вдвоем и, наверное, в темноте приняла Флорию за Джуди.

— Нет, все в порядке… Извините меня… — И без дальнейших объяснений Джуди встала и ушла. Она подошла к Флории и села рядом. Но, сделав этот решительный шаг, Джуди не знала, как поступить дальше. Немного подумав, она пришла к выводу, что есть только один путь. Не тратя время на дипломатию, она перешла к главному: — Я только что разговаривала с Коринной…

— Я видела тебя… — Взгляд Флории был прикован к широкому коридору, ведущему из внутреннего дворика в гостиную. Георгий стоял в дверях и разговаривал с мадам Вулис. — Я думала, она тебе не нравится.

— Я ее терпеть не могу. Флория, она где-то видела тебя с Георгием…

— Она видела… — Флория резко побледнела, но почти сразу же взяла себя в руки и сказала: — Она не могла. Мы встречались только ночью… — Она замолчала, сообразив, какое признание у нее вырвалось.

— Флория… ты часто встречаешься с Георгием?

Гречанка обреченно кивнула:

— Да, Джуди. После тех двух дней вместе, мы поняли, что любим друг друга… мы знали об этом и раньше, но эти два дня по-настоящему сблизили нас. — Флория замолчала, и ее глаза наполнились слезами.

Джуди спросила осипшим голосом:

— Где вы встречаетесь?

— В беседке…

— В беседке? — Джуди нахмурилась. — Ты хочешь сказать, здесь, в нашем саду? — И когда Флория снова кивнула, набросилась на нее: — Ты с ума сошла! В саду… в этом саду, когда Винсент дома? Ты действительно сошла с ума! — повторила Джуди, в изумлении глядя на Флорию.

— Он никогда не ложится спать рано, но думает, что я ложусь. А я вместо этого встречалась в саду с Георгием.

Джуди встряхнула головой, не в силах понять, как можно быть такими беспечными.

— А Георгий… неужели он не понимал, что это опасно?

— Это было вовсе не опасно, Винсент никогда не выходит в сад. Он слишком увлечен выпивкой. Георгий приходил каждый вечер, и мы встречались в беседке. Знаешь, там есть лаз в ограде, и Георгий через него попадал в сад. Это далеко от дома. — Она замолчала, нахмурясь. — Коринна видела нас в беседке? — спросила Флория, забыв, что она только что исключила эту возможность.

— Должно быть, видела, — задумчиво произнесла Джуди. — Так вот почему она подумала, что это была я.

— Ты? — изумилась Флория.

— Коринна думает, что это у меня роман с Георгием.

— Она так сказала? И она шантажировала тебя этим? — На какой-то момент Флория забыла о серьезности своего положения. — Но ведь она не скажет ничего Крису?

— Коринна скажет все, что ей захочется. Она угрожала, что сообщит Крису о моем… романе, если я не стану относиться к ней благосклонно. — Джуди, задумавшись, замолчала. — Интересно, а как она оказалась в нашем саду?

— И меня это тоже удивляет. Но она очень любит ходить пешком и часто по вечерам гуляет по переулкам. И однажды вечером мне показалось, что я что-то услышала, и меня это испугало. Я не могла даже говорить, но Георгий был так добр, и я успокоилась. Он обнял меня, и мы сидели очень тихо, но потом решили, что мне послышалось, потому что не услышали никаких шагов в саду или за оградой.

Джуди снова погрузилась в размышления.

— Кажется, теперь я начинаю понимать, — пробормотала она наконец. — Коринна, должно быть, шла пешком по переулку и услышала голос Георгия по другую сторону ограды. Естественно, ей стало любопытно, и она вошла в сад через проем в ограде, так же как это делал Георгий. Тогда ты и услышала ее. Затем она просто тихо стояла и слушала. Ты говоришь, что вы молчали? — Джуди умолкла в ожидании ответа. — Хотя ты сказала, что Георгий говорил что-то, и Коринна, естественно, подумала, что он обращался ко мне. — Джуди взглянула на золовку. — В объятиях Георгия могли оказаться только ты или я. Она сразу решила, что это не можешь быть ты, так как твой муж дома, и она подумала, что это у меня роман с Георгием.

— Что ж теперь? — побелев, спросила Флория. — Ты говоришь, она угрожала все рассказать Крису?

— Нет… — Джуди отрицательно покачала головой. — Она сказала, что расскажет ему, если я не буду с ней достаточно обходительной. Понимаешь, я довольно непочтительно с ней говорила, но только в ответ на ее слова. Однако ее это разозлило, и она сказала, что знает о моем… маленьком романе с Георгием. — «Все это выглядело бы забавно, — подумала Джуди, — если бы положение Флории не было таким серьезным». — Ты можешь вспомнить, что говорил тебе тогда Георгий, то есть когда ты была напугана какими-то звуками?

— Он только сказал: «Тише, дорогая, не дрожи так. Я с тобой, и я люблю тебя». — Сказав это, Флория покраснела, но она, казалось, понимала, что должна все рассказать Джуди. — Так чем все закончилось? — спросила Флория. — Конечно же ты не сказала, что это была я?

— Подошел Крис и прервал наш разговор. Я догадалась, что Коринна видела тебя и Георгия, и тут же подошла к тебе.

— Ты собираешься сказать ей, что это была не ты?

Джуди замотала головой:

— Сейчас нет. Я попробую снова поговорить с ней. Но не думаю, что она намерена рассказывать Крису…

— Но почему? Это злобная кошка, я так и вижу, как она мчится к Крису, чтобы наговорить гадости про тебя, ведь она сходит по нему с ума. Я думаю, она сразу ухватится за такую прекрасную возможность очернить тебя. — Голос Флории чуть не срывался от страха. — Если она сделает это, тебе придется сказать Крису правду, чтобы снять с себя подозрения, а он расскажет Винсенту… — Флория замолчала, и в глазах ее появились слезы. — Лучше б я умерла, — отрешенно прошептала она. — О, Джуди, что со мной будет?

— Не плачь, Флория, — уговаривала ее Джуди, — и не расстраивайся так. Я не выдам тебя, обещаю.

— Но ты будешь вынуждена!

— Коринна, похоже, не склонна посвящать в это Криса… нет, я тоже не понимаю, почему и для меня это — загадка. Однако сейчас мы обе в безопасности. — Джуди посмотрела прямо в глаза Флории. — Но больше не рискуй, Флория. Пожалуйста, обещай мне, я не хочу, чтобы ты попала в беду.

— Я обещаю… — Флория расплакалась. — Я не знаю, к-как мы сможем снова б-быть просто знакомыми, н-но мы д-должны. — Она вытащила носовой платок, торопливо вытерла глаза и быстро огляделась, не видел ли кто ее слез.

Джуди отрицательно покачала головой и смахнула кончиками пальцев свои собственные слезы.

— Нет, Флория, это невозможно. — Джуди, конечно, не стала говорить, что это ни к чему ни приведет и со временем такие отношения все меньше будут удовлетворять их.

— Но нельзя допускать, чтобы Коринна думала, что у тебя роман с Георгием, — воскликнула Флория, когда к ней, наконец, вернулась способность соображать. — Нет, Джуди, этого допустить нельзя! Из-за меня ты попала в такую ужасную историю!

— Да нет же… Перестань расстраиваться, пусть останется все как есть.

— Ты так добра. Я не знаю, как благодарить тебя… — Флория замотала головой. — Нет, я не могу найти слов, чтобы выразить тебе мою благодарность.

— Тогда и не пытайся, — ответила Джуди, желая только одного: быстрее закончить этот тяжелый разговор.

— Ты спасла меня от… — Взгляд Флории, поблуждав, наткнулся на мужа, некрасиво развалившегося в кресле, вытянув свои короткие ноги. — Кто может сказать, от чего ты спасла меня?..

— Забудь об этом, — спокойным тоном посоветовала ей Джуди. — Все позади, и мы должны радоваться, что Коринна перепутала нас. — В этот момент к ним подошел Георгий. Мадам Вулис присоединилась к Пальмерам, и Флория спросила Георгия:

— Мама говорила об отце?

Георгий озадаченно взглянул на нее:

— Твоем отце? Нет, а почему ты так решила?

— Он хочет вернуться к ней.

Джуди вновь с любопытством подумала: «Что же собой представляет мой свекор?»

— А она собирается принять его?

— Я думаю, она спросит совета у Криса. Они обсуждали это весь вечер сегодня. Я наблюдала за ними. Я полагаю, мама примет отца.

— Твоя мать любит его? — нерешительно спросила Джуди, не желая вмешиваться в личные проблемы других. И в то же время она чувствовала, что должна проявить некоторый интерес.

— Она любит его, они поженились не по сговору. Они познакомились в доме у общего знакомого и полюбили друг друга. — В голосе Флории послышались нотки гнева; нетрудно было догадаться, что она осуждала отца, — ведь он выдал ее замуж против ее воли, а сам женился по любви.

— Он будет жить здесь, если мама примет его?

— Думаю, что да. Мы все летом живем у Криса, так всегда было.

Вышел Винсент и сел рядом с Джуди. Его рука без всякой надобности оказалась на подлокотнике ее кресла, потом она почувствовала его пальцы на своем запястье. Она резко убрала руку, но с присущей ему настойчивостью Винсент подвинулся поближе, и его ноги коснулись ее ног.

— Извините меня, — сказала Джуди как можно вежливее, вставая с кресла, — я совсем забыла про Пальмеров…

Когда Джуди подошла к Джин и Киту, они как-то странно посмотрели на нее. Только тут ей пришла в голову мысль, что они могли услышать что-то из сказанного Коринной. И видимо, так оно и было, поскольку Кит открыто спросил, про какую это выходку говорила Коринна. Глаза Джин озорно блеснули, но, к облегчению Джуди, она промолчала, и Джуди удалось замять этот разговор, сказав, что Коринна просто пошутила.

Но Джуди обидела бестактность американки, кроме того, сказалось напряжение последних минут, и ей вдруг невыносимо захотелось побыть одной. Поговорив для приличия несколько минут с Пальмерами, она в одиночестве вышла в сад. Ночные ароматы опьяняли, воздух был нежен и неподвижен. На небосклоне сияла луна, часть которой была закрыта горой, отчего та казалась ниже. Джуди села на скамейку под деревом и задумалась о судьбе Флории. Похоже, что впереди у нее безрадостная жизнь: она будет мечтать о Георгии, который для нее недосягаем, а рядом всегда будет маячить фигура Винсента, с которым навеки связала ее Судьба.

Неожиданно размышления Джуди были прерваны появлением стройной смуглой фигуры. Коринна… Она заметила Джуди и присела рядом с ней на скамейку.

— В чем дело? Захотелось одиночества?

— Что вам нужно? — резко спросила Джуди, не обращая внимания на язвительный тон Коринны.

— Я видела, как ты вышла, и подумала, что тебе захочется продолжить нашу интересную беседу. Видишь ли, перед тем как нас прервал Крис, у меня сложилось впечатление, что ты собираешься блефовать.

Джуди не произнесла ни слова, и Коринна продолжила:

— Это было бы бесполезно, так как я видела вас двоих собственными глазами.

— В беседке? — Джуди захотелось проверить, насколько верны ее догадки.

— В беседке, — подтвердила Коринна и, сделав небольшую паузу, спросила: — Видимо, вы всегда встречаетесь с Георгием в беседке?

Джуди оставила этот вопрос без ответа.

— Вы так уверены, что видели именно меня?

— Разумеется, уверена. — Коринна слегка повысила голос, и Джуди увидела, как ее аккуратно подведенные брови взлетели вверх. — А кто еще мог быть рядом с Георгием? И это, конечно, было не в первый раз, не так ли?

— А вы еще когда-нибудь видели меня с Георгием? — с дрожью в голосе спросила Джуди. Флория слышала шум только однажды, по крайней мере, она так утверждала.

— Я видела тебя всего один раз. Но как насчет того вечера, когда ты тайком ушла в дом с Георгием?

Джуди продолжала молчать, так как ее охватил страх. Джуди придется принять ужасное решение.

Либо она должна будет выдать Флорию, которая окажется в страшной беде, либо ей самой придется отвечать за все перед Крисом. Вспомнив жуткую сцену, когда Крис узнал о ее отношениях с Ронни, Джуди задрожала от страха, напрочь позабыв о своем хваленом умении управлять мужчинами.

— Вы что, проникли в сад? — спросила наконец Джуди.

— Естественно, мне стало любопытно, когда, прогуливаясь по переулку, я услышала, как Георгий расточает пылкие любовные признания. В ограде был проем, и я шагнула внутрь…

— То есть вы намеревались подслушивать, — резко перебила Джуди, и голос ее зазвенел от негодования.

— Я только сказала, что мне стало интересно, но ты можешь называть это как угодно, — сказала со смехом Коринна. — Здесь, в саду Криса, был Георгий, а сам Крис был в это время в Афинах… — Коринна умолкла. Вся эта история казалась ей очень забавной. — Должна сказать, что преклоняюсь перед твоим мужеством, поскольку в гневе Крис просто ужасен; впрочем, тебе еще, наверное, не пришлось узнать его с этой стороны. Однако, как я уже сказала, я вошла внутрь и увидела вас, уютно устроившихся в тени. Твоя головка романтично покоилась на его широком плече, а Георгий красноречиво объяснялся в любви восторженной слушательнице, не произнесшей в ответ ни слова. — Коринна вновь рассмеялась, а Джуди залилась краской, как будто вина и вправду лежала на ней, а не на ее золовке.

— Значит, я во всем была права, — пробормотала Джуди.

— Что ты сказала?

— Ничего интересного для вас. — Фраза была произнесена отрывисто, и Джуди почувствовала растущий гнев Коринны. Джуди повернула голову, но тени скрывали от нее лицо собеседницы. — В-вы дали мне понять, что не собираетесь рассказывать моему мужу… — с трудом заговорила Джуди, чувствуя, что не в силах выговорить слова, подтверждающие ее вину.

— Я не из тех, кто портит удовольствие другим, — со смехом ответила Коринна. — Я знаю, что не нравлюсь тебе, да и ты мне не особенно нравишься, но, как я уже говорила, я считаю, что для мужа и жены необходимо разнообразие.

Что-то неуловимое послышалось Джуди в словах Коринны, и это беспокоило ее. Она спросила:

— Вы… ставите какие-то условия?

— Совершенно верно. Именно для этого я и разыскала тебя здесь, в саду. — Речь Коринны стала плавной, но в ее голосе все еще слышались неприятные, гортанные звуки. — Можешь продолжать свой роман с Георгием, но не мешай мне заниматься этим же с Крисом. — Коринна села, положив свои красивые ноги одна на другую. Хотя ее движение не было резким или неожиданным, Джуди вскочила со скамейки. «Должно быть, нервы у меня на пределе», — подумала Джуди, чувствуя, что события, случившиеся за последние полчаса, совершенно измотали ее. Она знала, что ее лицо побелело как снег, а на сердце легла тяжесть. Наверное, роман Криса с Коринной не закончился, несмотря на то, что теперь он женат. Джуди стало горько от мысли, что в этом виновата она сама, и никто больше. Крис — грек, а греческие мужчины страстны и нетерпеливы. Джуди знала это и все-таки хотела добиться, чтобы между ними возникла привязанность, прежде чем они по-настоящему станут мужем и женой. Крис не стал ждать… не мог ждать…

Слезы застилали ей глаза. «Я потеряла его, — в отчаянии повторяла про себя Джуди, — и все из-за моих глупых попыток управлять им и из-за стремления добиться равенства с Крисом. Я слишком долго оставалась в тени, и солнце ушло, чтобы дарить свое тепло другой женщине. И почему я не прислушалась к словам Али-Бабы!» Но тут Джуди вспомнила, что она пыталась сделать шаг к сближению. Это ее проклятая робость, а вовсе не стремление узнать Криса получше разлучила их! И с женской непоследовательностью Джуди вдруг почувствовала злость на своего мужа. Он должен был знать о ее робости, он должен был быть по-мужски твердым, он должен был с самого начала вести себя решительно и настоять на своих правах. И тогда его не потянуло бы опять к Коринне!

Закапали слезы — слезы гнева и отчаяния, слезы разочарования. Ее муж оказался слабым, а вовсе не властным, каким, как только теперь поняла Джуди, она и хотела его видеть. Али-Баба был прав, когда говорил, что она ответила на его вопрос неискренне. Но что толку хотеть, чтобы над тобой властвовали, когда имеешь такого мужа, как Крис? Неожиданно Джуди нахмурилась. Ведь иногда он бывал и властным. Сейчас она вспомнила это. Взять хотя бы ту сцену, когда он узнал о ее встречах с Ронни. Это была ужасная сцена! Джуди не хотела, чтобы муж так запугивал ее, достаточно лишь, чтобы он твердо дал ей понять, чего хочет от нее, как это было в других случаях, когда он настаивал на своем.

Джуди еще больше нахмурилась. Какой все-таки у Криса противоречивый характер! Поймет ли она его когда-нибудь? Но какой смысл во всех этих вопросах, если она уже потеряла его навсегда!

Ее печальные размышления прервал вкрадчивый голос Коринны, спрашивавшей о причине ее долгого молчания.

— Здесь не о чем долго думать, — сказала она и добавила: — Обещай мне не мешать, а я промолчу о тебе и Георгии.

— Не мешать?

Наступило короткое молчание; стало слышно, как в гостиной над чем-то смеются гости. Вечер был теплым, и окна в гостиной были распахнуты. Воздух был полон опьяняющих ароматов.

— Не считай, что Крис принадлежит только тебе. И тебе придется смириться с тем, что воскресенья он будет проводить со мной. Ну, а сама можешь иногда съездить на Кипр. Ты, наверное, очень скучаешь по своему дедушке, как и он по тебе.

Джуди почувствовала, что ей становится дурно.

— Вы отвратительны! — воскликнула она. — Неужели у вас нет никакого понятия о порядочности?

Последовавшая в ответ скептическая усмешка Коринны напомнила Джуди печальную истину, о которой она уже успела позабыть: Коринна думает, что Джуди — любовница Георгия.

— Подумать только! Да кто ты такая, чтобы прикидываться праведницей? Твоя наглость переходит все границы, Джуди! — усмехнувшись, воскликнула Коринна. — Я не могу понять, как ты, получив столь строгое воспитание, можешь так бесстыдно заводить романы под носом у своего мужа… — произнесла Коринна и замолчала. — Ты что-нибудь слышала? — спросила она через секунду.

Джуди покачала головой в темноте:

— Нет… а вы?

— Наверное, я ошиблась. Я ухожу… но помни о моих условиях. Никаких притязаний на Криса. Он был моим до тебя, моим и останется. И кроме того, — с угрозой в голосе добавила Коринна, — относись ко мне с уважением. Отныне никакого ледяного отчуждения. Я ничем не хуже тебя, и не забывай об этом, иначе…

Это была последняя капля. Гнев Джуди рвался наружу — какое там уважение, в этот момент она была готова с размаху влепить Коринне звонкую затрещину.

Глава 10

Вернувшись во внутренний дворик, Коринна и Джуди обнаружили, что там осталась одна Флория. Она сидела на стуле, рассеянно барабаня пальцами по столу.

— Все ушли в комнату? — спросила Коринна, заглядывая в открытую дверь гостиной. — Ну конечно же, сидят и пьют, — засмеялась она. — Пойду-ка присоединюсь к ним!

— Ты плакала? — с тревогой произнесла Флория, когда Джуди села за стол напротив нее. — Что случилось? — Она кинула быстрый взгляд на удаляющуюся фигуру Коринны. — Она тебя чем-нибудь обидела?

Джуди заколебалась: не рассказать ли все Флории? Коринна уверена, что это Джуди крутит роман с Георгием, но сколько Джуди сможет вытерпеть? Коринна будет смеяться над ней при каждой их встрече и всякий раз будет заводить разговор о «неверности» Джуди — уж в этом можно было быть уверенной. Может быть, она даже расскажет кому-нибудь об этом — точно так же, как рассказывает всем о своем романе с Крисом. Флория, затаив дыхание, ждала ответа, и Джуди стало ее жаль. Она не имеет права настаивать, чтобы Флория во всем призналась.

— Да нет, пустяки… — Джуди облегченно вздохнула, увидев, что к столу подошла мадам Вулис. На ее лице сияла такая радостная улыбка, какой Джуди еще ни разу у нее не видела. Она посмотрела на дочь, потом на невестку, обращаясь к ним обеим:

— Мы снова будем вместе, я и отец. Он просит меня простить его. Хочет начать все сначала. Я решила прислушаться к совету Криса и разрешить отцу вернуться.

Джуди растерялась — она не знала, что сказать, зато Флория улыбнулась матери и сказала, что она очень рада решению родителей помириться. Мадам Вулис вопросительно посмотрела на невестку, и Джуди поняла, что она ждет одобрения также и от нее. Джуди стала лихорадочно подыскивать приличествующие случаю слова. Наконец она заговорила, но голос ее звучал застенчиво и неуверенно:

— Я очень рада, мама, если, конечно, вы будете счастливы.

— Да, я буду счастлива. Мы оба с Михалисом были страшными упрямцами, но теперь мы стали старше и, надеюсь, умнее. Не знаю, говорил ли тебе Крис, но мы жили порознь более пяти лет.

Джуди кивнула:

— Да, он говорил мне об этом.

Они замолчали. Наконец мадам Вулис пожелала им спокойной ночи и ушла. Флория и Джуди услышали, как она желает всем в гостиной спокойной ночи, и вскоре в окне ее спальни вспыхнул цвет, бросая янтарный отблеск на лужайку.

— Мама проявила настоящее великодушие, когда сказала, что они оба были упрямцами, — заметила Флория, помолчав немного. — Отец очень похож на Криса, он властный, высокомерный и любит, чтобы ему все подчинялись, — по крайней мере, любил. Мама много разъезжала по свету и видела, как живут женщины в других странах и как мужья относятся к ним. Сначала она пыталась, если можно так выразиться, смягчить отца. Но он был очень упрям и настаивал на том, чтобы они в своей жизни следовали восточным традициям. По его представлениям, мужчина — это бог. Когда мы с Крисом были еще маленькие, мама много раз грозилась, что уйдет от отца, когда мы подрастем, но он по-прежнему оставался надменным и властным. Мама была очень несчастлива в семейной жизни, поскольку ее не устраивала роль покорной жены, как это принято в греческих семьях. Супружеская жизнь моих родителей с самого начала пошла наперекосяк… — Флория вдруг замолчала, и в глазах ее появилось странное выражение. Она посмотрела на Джуди и воскликнула, как будто до нее только что дошло: — А, теперь я все понимаю! Меня всегда поражало отношение Криса к тебе. Я никак не могла понять, почему он был так… мягок с тобой и так предупредителен, почему он позволял тебе делать все, что захочется. Но теперь мне все ясно: он не хотел, чтобы его семейная жизнь была похожа на жизнь наших родителей… — Флория замолчала, а потом добавила: — Я всегда думала, что он очень любит тебя, раз согласился так долго ждать; теперь я в этом уверена. — Она смущенно улыбнулась. — Подумать только, это я говорю тебе, что мой брат тебя любит. Да ты это и так знаешь — и всегда знала.

Крис любит ее… Джуди почувствовала, что вся дрожит. Неужели Крис ее любит? Но возможно ли это? Он ждал ее два года, даже больше двух лет. «Если он женился на мне, чтобы обладать моим телом, — вновь задала себе Джуди мучивший ее вопрос, — почему же тогда он не сделал никаких попыток овладеть им? Боже, какой же глупой я была!» Джуди стало стыдно за свои прошлые мысли, но они упрямо лезли в голову. И как только она могла поверить, что Крис вернулся к Коринне, потому что больше не испытывал влечения к ней, к Джуди, к той, которую выбрал себе в жены! Джуди вдруг стало нечем дышать, и она потянулась к маленькому кружевному воротничку на платье. Она обвиняла мужа во всех грехах, а он на самом деле был ни в чем не повинен. Буквально минуту назад она назвала Криса слабым, поскольку он не пытался командовать ею, а он просто старался вести себя осторожно, и только теперь Джуди это поняла. Когда она, наконец, заговорила, Флории показалось, что она думает вслух. В голосе Джуди звучало раскаяние:

— Значит, распавшийся брак родителей послужил Крису хорошим уроком…

— Да, это несомненно. Женщины в наши дни борются за равенство, и если мужчина умен, то он признает, что мужчины и женщины равны во всем, кроме физической силы. Только там, где жена в браке — равноправный партнер, возможно семейное счастье. Мой отец не верил в это, но, видимо, он изменил свои взгляды, раз мама согласилась вновь жить с ним. — Флория замолчала, и лицо ее помрачнело. — Отец в последний раз проявил свою власть, когда заставил меня выйти замуж за Винсента. Родители жестоко разругались после этого.

Джуди посмотрела на Флорию с удивлением:

— Но ты ведь в это время жила с матерью?

Флория кивнула:

— Ты хочешь сказать, что мне не надо было соглашаться на брак с Винсентом?

— Да, именно это я и хотела сказать. Ты ведь жила с матерью и могла остаться с ней.

— Отец заявил, что, если я не подчинюсь, он оставит всех нас без денег, да к тому же перестанет выплачивать алименты моей матери.

— И все равно я не понимаю. Ведь Крис мог бы содержать вас, правда?

Последовало долгое молчание, — казалось, Флории расхотелось разговаривать на эту тему. Наконец она заговорила, и Джуди в изумлении услышала, что Крис в то время, как и его отец, верил, что женщина — существо низшего порядка, и был убежден, что жениться нужно только по предварительному сговору. Он был на стороне отца и считал, что Флория должна выйти замуж за Винсента. Однако Флория была убеждена, что теперь он жалел об этом и, если бы можно было повторить все сначала, он ни за что бы не отдал свою сестру замуж за человека, которого она не любит.

Джуди задумалась; у нее самой тоже сложилось впечатление, что Крис жалел свою сестру, несмотря на то, что однажды он равнодушно, как показалось Джуди, заявил: «Женщина должна быть довольна своим мужем, каким бы он ни был».

Джуди вспомнила и другой случай, когда Крис, с еще большим бессердечием, сказал, что муж Флории, наверное, побьет ее, если узнает, что она хочет завести роман.

Крис, скорее всего, понимал, что теперь уже ничего не изменишь, — что сделано, то сделано. И хотя жизнь Флории была загублена, ей нужно было смириться со своей судьбой, а не искать лазейки.

Джуди размышляла над словами Флории. Вдруг на ум ей пришли слова Криса, сказанные ее дедушке. Крис тогда выразил надежду, что Джуди воспитали так, что она всегда будет знать свое место. Ему отнюдь не улыбалась перспектива жить со строптивой женой. Очевидно, в то время он вовсе не намеревался позволять своей жене поступать так, как ей захочется. Но при всем при этом он любил Джуди, если, конечно, Флория не заблуждается на этот счет, а в том, что она не заблуждается, Джуди была теперь уверена. Да, он попросил ее руки, потому что любил ее, но тогда Крис еще искренне верил в превосходство мужчины над женщиной. Могло случиться так, что его любовь оказалась столь сильной, что он решил не рисковать понапрасну. Он хотел соединиться с Джуди на всю жизнь и поэтому позволил ей «управлять» собой, а также согласился подождать, пока она сама не решит, что эти игры в равноправие пора заканчивать. Будет ли он всегда таким уступчивым? Легкая улыбка тронула губы Джуди, и она неосознанно покачала головой…

Джуди не могла нигде найти Криса. Она разыскала Георгия и в нетерпении спросила его, где может быть Крис.

— Когда я в последний раз видел его, он спускался в сад, — улыбнулся Георгий, не зная еще о том, что собирается рассказать ему Флория, когда, наконец, они смогут остаться вдвоем. — Крис — прекрасный хозяин, но его утомляет болтовня, и он периодически уединяется, чтобы немного отдохнуть. Он всегда был таким, и мы не обижаемся на него. Он должен вот-вот вернуться.

Говоря это, Георгий не смотрел на Джуди, но, когда взглянул, его глаза в ужасе расширились.

— Да ты белая как полотно. Что случилось?

— Ничего… конечно же ничего, — ответила Джуди, но сердце ее упало. — Крис был в саду… Когда он ушел? — с дрожью в голосе спросила она.

Георгий нахмурился, пытаясь вспомнить:

— Он ушел минут пятнадцать назад. А что, это так важно?

Джуди покачала головой и, пробормотав еле слышно: «Извини», — ушла. Георгий какое-то время стоял, удивленно глядя ей в след, а потом повернулся к девушке, стоявшей рядом, и возобновил прерванную беседу.

Коринна прервала свою речь и спросила Джуди, не слыхала ли та чего… Когда Джуди вышла во внутренний дворик, ее мысли были заняты этим странным случаем. Крис вышел из дому пятнадцать минут назад. Да, он конечно же был в саду, когда Коринне послышался шорох. Неужели он услышал их разговор? «Я должна найти его, даже если он все слышал… Я должна узнать, во что бы то ни стало, что ему удалось услышать». Джуди показалось, что какая-то сила тащит ее в сад. Она должна все узнать, и немедленно!

И это ей удалось; даже не пришлось разыскивать Криса. Он появился на противоположном конце дворика и начал медленно приближаться к Джуди, не сводя глаз с ее лица. В его темных глазах застыло жестокое выражение, а рот раскрылся, как у хищника, который вот-вот зарычит. Кроме Криса и Джуди, во внутреннем дворике не было никого. Он медленно приближался к ней, а она машинально отступала, заметив при этом краем глаза, что кто-то закрыл тяжелые двери и пройти в гостиную нельзя. Крис продолжал наступать на нее, а Джуди в панике отступала к решетке у дальнего конца дворика, увитой виноградом. Она лихорадочно соображала, что ответит ему, когда он, наконец, решится прервать молчание, сводившее ее с ума. «Что же мне делать? — вновь и вновь спрашивала себя Джуди. — Я не должна выдавать Флорию… но… вдруг Крис решил меня убить?»

В ее памяти промелькнула сцена ярости Криса, когда он узнал, что она встречается с Ронни. Тогда ей показалось, что она умрет от страха. Но то, что она испытывала в тот момент, было просто детским лепетом по сравнению с ее нынешним состоянием. Если бы только ее сердце не билось так глухо! От его ударов Джуди стало дурно, и в какой-то момент она чуть было не созналась во всем. Но ей удалось справиться с приступом слабости, как раз когда ее ноги коснулись ветвей винограда, взбиравшегося по решетке, и она остановилась.

— Крис… — пришлось заговорить Джуди, хотя она и знала, что больше ничего не сможет сказать. — Ты был в… с-саду?

Крис тоже остановился, но продолжал хранить молчание. Он стоял очень близко, угрожающе нависая над ней, бледный от ярости.

— А, ты, я вижу, дрожишь? — прорычал он сквозь зубы. — Но, клянусь Богом, это ничто по сравнению с тем, что ты будешь испытывать, когда я расправлюсь с тобой. Так у тебя роман с Георгием, да? — Голос Криса пресекся; казалось, гнев, сжигавший его, не давал ему говорить.

Джуди приложила трясущуюся руку к сердцу, ее губы шевельнулись, но она не смогла произнести ни звука.

— Да я удавлю тебя! Я тебе все кости переломаю! Отправляйся в дом… в свою комнату — немедленно! — Крис с усилием сглотнул, словно пытаясь протолкнуть в горло пылающий комок, застрявший там. — Через десять минут ты пожалеешь, что не умерла!

Джуди знала, что Крис не шутит, и понимала, что нет смысла выгораживать Флорию и дальше. Но она не могла произнести слов, которые спасли бы ее и погубили золовку. Нет, она не могла выдать Флорию, пока не переговорит с ней.

— Мне н-надо п-поговорить с Флорией, — начала было Джуди, но Крис тут же перебил ее:

— Я велел тебе отправляться в дом! Ты сама пойдешь туда или мне оттащить тебя?

Но Джуди не могла сделать ни шагу. Она была во власти непередаваемого ужаса, точно так же, как ее муж был во власти гнева. Он, казалось, готов был испепелить ее взглядом, и она мечтала только об одном: потерять всякую способность что-либо чувствовать. Однако, несмотря на страх, парализовавший ее мозг, она вдруг вспомнила ту мысль, которая пришла к ней во время разговора с Флорией. Крис любил ее и потакал всем ее капризам, надеясь, что благодаря этому их жизнь сложится счастливо. Он позволял ей верить, что она управляет им и что он воспринимает ее как равноправного партнера. Да, он всегда знал, чего она добивается, и покровительственно взирал на ее выходки — они его потешали. Отсюда его мягкость и понимание… но… глядя на Криса сейчас, разъяренного до такой степени, что он готов был убить ее, Джуди не могла поверить, что Крис мог быть нежным или великодушным.

— Крис, — с мольбой в голосе проговорила она, протягивая к нему руку. — Если ты позовешь свою сестру… — Тут она замолчала, увидев, что двери в гостиную распахнулись и во дворик выбежали Кит Пальмер и Георгий, а за ними и все остальные. Джуди испытала такое облегчение, что чуть не упала в обморок.

— Крис! — воскликнул Кит, поскольку все были настолько ошеломлены, что не могли говорить. — Крис… Винсент… Он… он… — Кит не мог продолжать, но на помощь ему пришел Георгий и объяснил, в чем дело. Винсент внезапно сполз со стула, застонал от боли, и, когда Кит подбежал к нему, он был уже мертв.

— Мертв? — в изумлении уставился на него Крис. — Мертв? — повторил он, не веря своим ушам.

— Я тоже сначала не мог в это поверить, — начал рассказывать Кит, но Джуди не стала его слушать. Она подошла к Флории и, обняв ее за плечи, увела в маленькую гостиную, в которой Крис и Джуди любили сидеть, когда были одни.

Глаза Флории были сухи, в них застыло ошеломленное выражение. Они долго сидели, стараясь не думать о том, какие перемены в их жизни вызовет эта внезапная смерть. Наконец шок, охвативший Флорию, прошел, и она разрыдалась на груди у Джуди.

— Я желала ему смерти… О, Джуди, я такая испорченная!

— Успокойся, дорогая моя, мы не властны над такими вещами.

— Я хотела, чтобы он умер! — перебила ее Флория. Она была в истерике. — Ты не слушаешь меня, Джуди! Я желала ему смерти! Я молилась, чтобы Бог прибрал его!

— Никакие твои действия не могли стать причиной этого… этого несчастья. — Джуди говорила мягким, успокаивающим тоном, гладя Флорию по голове. — Такие вещи от нас не зависят, — добавила она наставительным тоном. — И ты не должна ни в чем винить себя, успокойся, Флория, не рыдай так! Ты не должна чувствовать себя виноватой, не должна! — Голос Джуди прозвучал неожиданно резко: ее вдруг охватил необъяснимый гнев из-за того, что Флорию мучила совесть. Она так настрадалась, будучи женой Винсента, а теперь ее будет терзать чувство вины, грозя похоронить все ее мечты о счастье. И это теперь, когда она может, наконец, выйти замуж за Георгия!

— Ты ведь никогда не изменяла Винсенту…

— О нет! В мыслях я изменяла ему — и много раз! — Рыдания вновь сотрясли тело Флории, и Джуди прижала ее к себе, думая, что Винсент тоже много раз изменял своей жене, и не только в мыслях.

В комнату вошел Крис, сопровождаемый своей матерью, одетой в халат. За ним шел Георгий. Не колеблясь ни минуты, Георгий сел на диван и обнял Флорию за плечи. Джуди поднялась и с опаской взглянула на мужа. Его лицо было мрачным — и неудивительно, ведь в его доме только что умер человек. Но при виде Джуди его губы тронула улыбка, и он взял ее руку и ободряюще пожал.

Джуди и Крис смогли остаться вдвоем только в два часа ночи.

Доктор констатировал, что смерть Винсента наступила от сердечного приступа.

— Он был слишком толст, — сказал доктор безжалостным тоном. — Молодой человек его возраста должен больше двигаться. Я, например, гуляю каждый день не менее часа, — продолжал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Поэтому в свои шестьдесят три года я еще достаточно бодр.

Тело Винсента увезли в маленькую часовню на задворках гавани. Георгий ушел, но перед этим они еще долго о чем-то беседовали с Крисом, когда остались одни. Он рассказал ему о своих встречах с Флорией и сказал, что, как только истечет срок траура, они с Флорией поженятся.

Крис сообщил об этом Джуди. Он уже собирался идти в свою комнату, но вдруг увидел, что в комнате жены горит свет, и решил зайти. Он осторожно постучал в дверь и отворил ее. Джуди, одетая в красивую ночную рубашку с оборками, сидела на кровати. Она только что вернулась от Флории, к которой заходила узнать, все ли у нее в порядке. Флория не могла уснуть, и Джуди предложила ей переночевать в ее спальне или спальне своей матери.

— Я переночую у мамы, — сказала Флория. — Я не хочу, Джуди, чтобы ты не спала из-за меня всю ночь.

Джуди была готова бодрствовать всю ночь, но она понимала, что Флории будет лучше с матерью.

— Ты ведь знала обо всем, — заявил Крис, передав Джуди свой разговор с Георгием. — Почему же ты мне ничего не сказала?

— Нельзя было об этом рассказывать, Крис, — просто ответила она. Джуди знала, что ей нечего добавить к рассказу Георгия, но она подняла глаза и, льстиво вглядываясь в лицо Криса, робко спросила: — Много тебе удалось подслушать?

— В саду? Да, я думаю, весь ваш разговор, — мрачно ответил Крис. — Хотя я понял, что у вас до этого был еще один разговор с Коринной.

Джуди кивнула и передала Крису слова Коринны о том, где она видела Джуди с Георгием, а после этого добавила:

— Она говорила о «моей выходке», как она выразилась, и в эту минуту вошел ты и прервал наш разговор. Странно, что ты не слышал ее слов.

Но Крис, похоже, не слушал ее. Он задумался о чем-то, а потом возмущенно спросил:

— Почему ты позволила, чтобы я напугал тебя до полусмерти?

— Напугал? — повторила Джуди, пораженная до глубины души. — Да я в жизни ничего подобного не испытывала! Я просто окаменела от страха! Я думала, что упаду в обморок, такой меня охватил ужас! — Но, к своему неудовольствию, она увидела, что в ответ на ее слова муж только насмешливо скривил губы. Однако, когда он заговорил, в его тоне не было и следа веселья. Он строго спросил, почему она ничего ему не сказала.

— Я знаю, что ты защищала Флорию, — добавил он. — Но ведь ты была в безвыходном положении.

Он признавал это.

— Если ты помнишь, я просила тебя разрешить мне переговорить с Флорией, — терпеливо ответила Джуди. — Но ты был в такой ярости, что не слушал меня. — И, будучи теперь уверенной в его любви, она добавила: — Неужели ты мог поверить, что у меня роман с Георгием? Тебе должно быть стыдно!

— Неужели? — Крис взглянул на нее с высоты своего роста. — И что же, по-твоему, я должен был подумать, услыхав, что Коринна видела тебя в саду с Георгием?

Джуди задумалась над его словами, и на лице ее появилась печальная улыбка.

— Да, то, что тебе пришлось услышать, было действительно ужасно, — призналась она. — Так что твой гнев можно понять.

— Я просто потерял голову, ревность ослепила меня. Я не сообразил тогда, что тут что-то не то. Я потерял всякую способность логически мыслить, и мое доверие к тебе улетучилось.

— Да уж, ни о каком доверии тут говорить не приходится, — быстро согласилась Джуди, и глаза ее возмущенно сверкнули.

— Но ты не слишком заносись, — охладил ее пыл Крис. — Ты ведь мне тоже не доверяла.

Джуди проглотила комок, застрявший в горле: она забыла, что Крис слышал весь их разговор. Коринна открыто призналась, что собирается продолжить свой роман с Крисом, ведь она потребовала от Джуди, чтобы та отпускала своего мужа к ней в воскресенье. Джуди не возмутилась, а это свидетельствовало о ее уверенности в том, что роман ее мужа с Коринной продолжается.

— Но ведь Коринна была твоей любовницей. Поэтому… поэтому я не могла доверять тебе. — Сказав это, Джуди увидела, как дернулся мускул у него на лице.

— Ты говоришь о прошедшем времени, Джуди. — И, помолчав, добавил: — Ты что, думаешь, что Коринна по-прежнему моя любовница?

Она вздрогнула, но взяла себя в руки и покачала головой:

— Нет, я думаю, что у тебя с ней все кончено.

Крис молчал.

А Джуди так хотелось, чтобы Крис сказал, что Коринна никогда не была его любовницей: но она знала, что это будет неправдой. И еще она знала, что он не будет ее обманывать. Джуди испытующе посмотрела на Криса и успокоилась. После их свадьбы Коринна перестала для него существовать как женщина.

— А ты, — спросила Джуди после долгого раздумья, — а ты поверил, что у меня с Георгием роман?

Он подошел поближе и взял обе ее руки в свои.

— Я уже говорил тебе, дорогая, что я был ослеплен ревностью и потерял голову от ярости. Я же ужасно вспыльчив и в приступе гнева перестаю соображать. — Он нежно улыбнулся и, мягко взяв Джуди за подбородок, приблизил ее лицо к себе. — Нет, дорогая моя, в глубине души я не верил в это.

«Дорогая»… Сердце Джуди бешено забилось, и всю ее охватило ощущение безграничного счастья. Какая же она была глупая, когда решила, что потеряла его навеки!

— Ты меня однажды уже называл так… — застенчиво прошептала она.

Крис наклонился и поцеловал ее, но ничего не ответил. Тогда Джуди передала ему слова Флории о властности ее отца и его стремлении повелевать.

— И я решила, что ты позволял мне поступать как вздумается, потому что разрыв твоих родителей стал для тебя хорошим уроком. — Джуди произнесла эти слова вопросительным тоном, и, когда Крис объяснил ей, как все обстояло на самом деле, она снова убедилась, что сделала правильные выводы.

— Я полюбил тебя с первого взгляда, — сказал Крис после этого, обняв Джуди и прижав ее к себе. — Но должен признать: я хотел, чтобы ты знала свое место. Однако у меня все-таки есть кое-что в голове, и, когда ты стала устраивать мне сцены, я вспомнил пример своей матери. Потом я понял, что если буду вести себя как деспот, то могу потерять тебя. А я хочу, чтобы мы прожили вместе всю жизнь. — Он нежно прижал Джуди к себе и страстно поцеловал. — И еще я хочу, чтобы ты была для меня не красивой игрушкой, а подругой и помощницей, равной мне по положению. — Он отстранил Джуди от себя и заглянул в ее глаза. Она увидела в глазах Криса веселые искорки. Он снова посмеивался над ней, и Джуди спросила:

— Значит, мои сцены, как ты их назвал, были совершенно излишни, так?

— Да, они были не нужны, Джуди, но это была забавная игра, и я наслаждался ею.

Джуди сердито посмотрела на него, а потом спросила, даже не стараясь скрыть свое удивление:

— Неужели ты не хотел меня?

Странно, куда только девалась ее обычная застенчивость! Джуди не смутило даже то, что она была полураздета.

— Не хотел тебя?! — вскричал Крис. — Я хотел тебя, моя дорогая женушка, и еще как!

— Тогда почему же?.. — К Джуди вновь вернулась ее обычная застенчивость, и, сказав это, она опустила голову и спрятала лицо у Криса на груди. Крис мягко засмеялся, поднял ее голову и поцеловал Джуди в пылающую щеку, нежно и ласково.

— Тогда, в нашу первую ночь, моя радость, ты была так напугана и так юна. Я так долго ждал тебя, и я понял, что если я проявлю настойчивость, то вызову у тебя отвращение. Поэтому решил подождать еще немного, поскольку дело осложнялось еще и тем, что ты любила своего Ронни — вернее, думала, что любила.

— «Думала»? — Джуди кинула быстрый взгляд на Криса. — Я тогда и вправду любила его.

— Чепуха! — перебил ее муж, улыбаясь. — Если бы ты в самом деле любила его, ты бы отказалась выйти за меня замуж. Ни я, ни твой дедушка не смогли бы заставить тебя. — Он замолчал, и по его телу пробежала легкая дрожь. — Наверное, я показался тебе непреклонным и властным, моя дорогая, но я так испугался, ужасно испугался, что могу потерять тебя!

Джуди тоже задрожала и теснее прижалась к Крису.

— Я так рада, что ты оказался таким непреклонным и властным… О, Крис, как было бы ужасно, если бы я вышла замуж за Ронни!

— А я и не верил, что ты станешь его женой. Со временем ты бы разобралась в своих чувствах и поняла, что совсем не любишь его.

— Но тогда я потеряла бы тебя… — Джуди не успела ничего добавить, поскольку Крис закрыл ей рот поцелуем. Это был долгий и страстный поцелуй. — Теперь я понимаю, что ты мне всегда нравился, только я этого не осознавала, — сказала Джуди, когда он отпустил ее и она смогла наконец отдышаться. — Именно поэтому я и не протестовала против нашего брака. — Она поднялась на цыпочки и поцеловала его. Ее глаза лучились от любви и обожания. — Крис…

— Да, дорогая?

— А ты был уверен, что я полюблю тебя?

— Я надеялся, что разбужу в тебе любовь, моя дорогая. Именно поэтому я и был таким терпеливым и смотрел на твои выходки сквозь пальцы.

— Но ты преувеличивал, когда сказал, что это я заставила тебя отправиться в путешествие!

Крис рассмеялся:

— Да, ты права, мне просто хотелось потешить твое самолюбие. Ты так гордилась своим умением управлять мною…

— Какой же ты, однако, коварный! — воскликнула Джуди, и Крис снова рассмеялся. Но затем он произнес с напускной суровостью:

— Не становись похожей на сварливую жену! Я тебе уже сказал однажды, что побью, так что берегись! — Но, сказав это, он впился в ее губы поцелуем, полным благоговения и страсти, нежности и желания. — Ты хочешь, чтобы я и вправду был слабым и уступчивым мужем, или Али-Баба был все-таки прав, когда утверждал, что ты была неискренна? — Крис отодвинул ее от себя; в его глазах сверкало веселье.

Джуди, вспыхнув, рассмеялась и покачала головой.

— Али-Баба был прав, — призналась она, но тут же с притворным гневом и возмущением добавила, что Крис вел себя нечестно, потешаясь над ней. — Я знала, что ты смеешься надо мной, — закончила она, надув губы.

— Но я не мог не смеяться, дорогая моя. Было так забавно наблюдать, как ты бросаешься в бой за свою свободу, когда никто и не думал на нее покушаться.

— Но ты же сам сначала сказал, что хотел, чтобы я знала свое место, — напомнила ему Джуди. — Значит, я все-таки чего-то добилась.

Ей было обидно признаться, даже самой себе, что вся ее борьба была абсолютно ненужной.

— Да, да, дорогая, конечно, ты добилась кое-чего, — признал Крис. — Ты напомнила мне о той борьбе, которую вела моя мать, и о том, чем она закончилась из-за упрямства моего отца.

За этим последовало краткое молчание, а потом Джуди спросила Криса, взял ли он за ней какое-нибудь приданое. Ей вдруг захотелось узнать это. Но она тут же пожалела о своих словах, поскольку в глазах мужа появился металлический блеск, а губы его сжались.

— Я не нуждаюсь ни в каком приданом, — отрезал он.

Губы Джуди задрожали.

— Прости меня, Крис, но я не могла не спросить об этом.

К ее великому облегчению, он снова стал с ней ласковым.

— Я же сказал тебе, что женился на тебе по любви и что полюбил тебя с первого взгляда. Кроме того, я уже однажды говорил тебе, что я попросил твоей руки, потому что не хотел, чтобы кто-нибудь сделал это раньше меня. — Крис говорил мягко, и в голосе его звучали любовь и нежность.

Джуди спросила себя, с чего это ей пришла в голову мысль, что он попросил ее руки только потому, что хотел обладать ею?

— Ты не так выразился, — прошептала она, не осознавая, что произнесла эти слова вслух. Она поняла это только тогда, когда Крис спросил ее, что она имеет в виду. — Когда ты сказал, что попросил моей руки, потому что боялся, что кто-нибудь другой сделает это, я подумала, что ты хотел просто… — Джуди замолчала, но по тому, как вспыхнуло ее лицо, Крис догадался, что она хотела сказать.

— Что я хотел просто обладать твоим телом? — Он грустно покачал головой. — Какая же ты глупышка, Джуди! — с укором сказал Крис. — С чего это ты взяла?

Но Джуди только придвинулась поближе, положив голову ему на плечо. Спустя некоторое время она задала Крису вопрос, который не давал ей покоя последние дни:

— Скажи, а почему ты уделял так много внимания Коринне? Ты что, хотел, чтобы я ревновала?

— Да, хотел, — открыто признался Крис. — Я не мог уже ждать и поэтому решил пробудить в тебе ревность, чтобы ты поскорее поняла, что с тобой происходит. Я хотел, чтобы ты поняла, что любишь меня и желаешь меня так же сильно, как я желаю тебя. Моя нежная, любимая Джуди, — мягко говорил Крис. Голос его дрожал, и Джуди почувствовала, как все ее тело охватывает возбуждение. Она подняла к Крису лицо, и он поцеловал ее. Его поцелуй был бесконечно нежным и ласковым, но объятие — сильным и властным. Почувствовав прикосновение его рук сквозь тонкую ткань ночной рубашки, Джуди вся затрепетала. Она ощутила, как возрастает страсть Криса и как бешено бьется его сердце рядом с ее. Джуди не могла вымолвить ни слова… но ее страстный поцелуй сказал Крису все, что он хотел узнать.

Примечания

1

Кирения — город на северном побережье Кипра. Находится в отделившейся турецкой части острова. Граница — «Зеленая линия» — между государствами греческой и турецкой общин острова охраняется войсками ООН. (Примеч. ред.)

2

Какая вы хорошенькая! (греч.) (Примеч. перев.)

3

Благодарю вас (греч.). (Примеч. перев.)

4

Речные трамвайчики (ит.). (Примеч. перев.)

5

Моторные лодки (ит.). (Примеч. перев.)

6

Фелукка — небольшое парусное судно. (Примеч. ред.)

Content

Анна Хэмпсон
Непокорная невеста

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания