Маргерит Лис

Тихий омут

Глава 1

Кэти привела в порядок креповое платье тетушки Грейс, а потом полюбовалась тем, какой нарядной и счастливой выглядела женщина, спускаясь в комнату отдыха «возобновить необходимые знакомства». Кэти стояла на длинной открытой галерее, куда выходили двери спален. Ей казалось, будто она снова на палубе корабля. Девушка почти ощущала качку и слышала шум двигателей. Это любопытное и абсолютно нереальное чувство можно было объяснить пьянящим воодушевлением, какое она сейчас испытывала. Но все было куда более прозаично — она и правда совсем недавно сошла с корабля и еще не успела привыкнуть к твердой земле под ногами.

В лучах солнца гавань блестела и переливалась всеми цветами радуги, а вдали высокие пальмы словно врезались длинными тонкими листами в кромку темно-синего неба. От шумного западного берега скользили под парусами лодки рыбаков, охотящихся за летучей рыбой…

Острое лезвие злословия резануло слух и вернуло Кэти на землю.

— …Глупая старуха наконец-то дорвалась до денег, — раздался женский голос. — Я имею в виду — больших денег. Ей досталось поместье «Мэриет», и она примчалась из Англии, чтобы поглазеть на это неожиданное счастье. Я так понимаю, это в южной части острова. Очень живописная развалина.

Мужской голос лениво поинтересовался:

— А какова роль девушки? Платная компаньонка?

— Нет, племянница. Ноль без палочки. Поразительно ординарна.

— Я бы не назвал ее ординарной, дорогая. Натуральные блондинки в наше время так редки, что производят просто ошеломляющий эффект. Она лакомый кусочек.

— Натуральная? О господи, будто я никогда не видела волосы после гидроперита. Ее головка похожа на новенькую бесцветную монетку в двадцать гиней. Впрочем, она вся, наверное, стоит немногим больше.

— Гм-м, двадцать гиней? Интересно. Чистенькая, прямо с монетного двора, не так ли?

Они расхохотались. Затем вновь зазвучал женский голос:

— На самом деле грустно. Этот бесцветный вид вряд ли сослужит ей хорошую службу. В ней нет яркости, такие девицы в жизни — только фон. Она из тех, что всегда увиваются возле состоятельных старух.

Они вновь рассмеялись. В разговор вклинился другой голос:

— Не переживайте, дорогая. Могу вас уверить, пусть она только фон, но своего не упустит. В тихом омуте сами знаете…

Мужчина возразил:

— Если она и получит деньги, то они достанутся ей очень трудно. Вечные причуды старухи, бесконечные придирки, неуважение… Постоянный контроль, будь то даже необходимые покупки или игра в бридж. Ей придется постоянно думать о будущем, бояться сделать неверный шаг, беспокоиться, как бы старая дева не прожила слишком долго и не успела бы спустить все деньги.

Компания медленно удалялась, продолжая сплетничать.

Кэти стояла неподвижно. Она вся горела, тело била дрожь. Волшебство исчезло, а вместе с ним все краски и великолепие заката. Неожиданно быстро наступила ночь, звенящая жужжанием насекомых, показались такие странные и непривычные созвездия — Арго, Южный Крест и Кассиопея.

Девушка вернулась в спальню и стала собирать разбросанные тетушкой Грейс вещи — та всегда, одеваясь, оставляла после себя комнату похожей на берег, куда вынесло обломки после кораблекрушения. Она прошла к себе, через общую ванную, снимая на ходу шелковый халат. Ее комната была опрятной и скромной, не имела черт индивидуальности, за исключением, пожалуй, свойственной Кэти неудержимой страсти к порядку.

Она окинула себя в зеркале пристальным, оценивающим взглядом — тонкие руки, длинные стройные ноги, бледная кожа, не знающая косметических средств, кроме тонкого аромата моря, который впитала за время долгого плавания, резкие очерты лица, глаза цвета морской волны и ореол светлых, почти серебристых волос, с отливом… бесцветности, напомнил ей внутренний голос.

Кэти надела платье из плотного французского шелка в узкую розовато-лиловую полоску. Не глядя в зеркало, заколола волосы гребнем, одновременно обувая белые вечерние туфли. Затем, повинуясь силе привычки, окинула комнату взглядом на случай, если что-то лежит не на своем месте, и, убедившись, что все в порядке, вышла.

В комнате отдыха тетушка Грейс сидела в окружении людей, смеющихся и разговаривающих чересчур громко и выражающих чрезмерное удовольствие, когда она выделяла кого-то из них. Кольца на пухленьких пальцах поблескивали, внушительное ожерелье из граната и хрусталя притягивало внимание, напоминая украшенный цветами балкон. Ее розовое дружелюбное лицо светилось от удовольствия и выражало радость долгожданного триумфа.

Кэти стояла в стороне от этой группки людей. Ее улыбка постепенно становилась все более горькой и напряженной — девушка не знала, как к ним присоединиться. Смирившись с тем, что ей не удастся вступить в разговор, она отошла к одному из незастекленных окон. Наблюдая за суетящимися, снующими к барной стойке и обратно людьми, она думала: «Просто я не умею общаться».

Неожиданно Кэти ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Из противоположного конца комнаты на нее с нескрываемым любопытством смотрел мужчина лет тридцати, хорошо одетый, стройный, с чертами хоть и не поражающими красотой, но создающими впечатление умного, легкого в общении человека. Девушка вспомнила, что видела его сегодня днем прогуливающимся по берегу с темноволосой девочкой в сопровождении очень строгой на вид английской гувернантки. Тетушка Грейс, проявляющая живейший интерес ко всем окружающим, каким-то невероятным образом узнала, что его имя — Филип Джеферс, о чем, естественно, рассказала Кэти.

Внезапно он подошел к ней, уселся в соседнее кресло и просто спросил:

— И как они находят столько тем для разговоров?

— Мне бы тоже хотелось это знать, — кивнула Кэти.

Мужчина улыбнулся и слегка наклонился к ней:

— А я все стоял там и пытался угадать ваши мысли, мисс Сомерс.

Он сказал это с таким обезоруживающим дружелюбием, что было просто невозможно воспринять его слова как оскорбление. К тому же в этих краях формальностям уделялось значительно меньше внимания, чем в других частях света.

Взгляд Кэти на секунду задержался на группе людей, окруживших тетушку Грейс.

— Я думаю, что, будь это любой другой отель, было бы то же самое.

Возможно, ее намек был чересчур ясен, потому что он тоже взглянул на людей, занятых тем, чтобы понравиться тетушке Грейс, и спросил:

— Грустно узнать, что люди одинаковы во всех частях света, не так ли?

— А ведь совсем недавно этот карибский остров был полон для меня такого очарования!

Мужчина улыбнулся:

— Я угощу вас коктейлем ром-пунш, и волшебство вернется.

Кэти с интересом глянула на него:

— Вы давно в этих краях?

— Банти и я провели здесь всю зиму. Дочке семь лет, и она — единственное, что у меня есть. Когда она отдыхает, у меня появляется масса свободного времени. Я познакомился тут с несколькими приятными людьми, вступил в яхт-клуб. Только все это интересно не более, чем играть дома в гольф. Сидишь себе в клубе, зеваешь и играешь в бридж. Жизнь кипит где-то вдали от тебя, и ты начинаешь понимать бармена, который придумывает новые напитки, просто чтобы хоть чем-то занять время. Хотя этот коктейль, кажется, вам не по вкусу?

Кэти вспыхнула и отвела взгляд. Плохо быть косноязычной, но еще хуже неумение скрывать свои мысли!

— Фамилия вашей тетушки тоже Сомерс? — спросил он так же непринужденно.

— Да, она сестра моего отца.

— Вы живете вместе или просто решили отдохнуть вдвоем?

— Мы живем вместе довольно давно. Понимаете, мои родители умерли, еще когда я училась в школе. Так что у меня осталась только тетушка. И с тех пор…

У нее вдруг возникло острое желание рассказать ему обо всем, что происходило с ней за эти годы. О скудной жизни за городом, о доброте тетушки, собственных хлопотах и беспокойстве и о том, как внезапно для них распахнулась дверь в Приключение… Кэти ошеломило желание выложить все незнакомому человеку, и она, опомнившись, скромно ответила:

— Конечно, это прекрасное приключение для нас обеих.

— Что вы думаете об острове?

— Еще рано делать выводы, я ведь здесь всего два дня. Я даже не могу представить, что здесь круглый год такая погода, какая в Англии бывает только в самые погожие летние дни. И еще я уверена, что никогда не смогу научиться засыпать без пижамы. — Девушка улыбнулась. — А вот летающая рыба меня совершенно разочаровала. Но боюсь, кроме вас, я никому не решусь в этом признаться.

— Вы очень понравитесь Банти, — уверенно произнес мужчина. — Мисс Сомерс, не согласитесь ли вы провести завтрашнее утро в нашем обществе на пляже, если, конечно, вы не понадобитесь вашей тете? Я прошу вас об этом ради себя и ради Банти.

Щеки Кэти покрылись румянцем, и волна удовольствия захлестнула сердце. Но она быстро напомнила себе: здесь все хотят понравиться не ей, а тете Грейс.

— Вы купаетесь?

— Да. Представляете, бросаешься на огромные валуны, они подхватывают тебя, а потом бережно выносят обратно на теплый песочек. Это похоже на купание в газированной воде, только в два раза приятнее.

— Я ни разу не видела, чтобы кто-то купался на этом пляже. Это запрещено?

— Есть местное суеверие о том, что здесь водится какая-то опасная рыба. Завтра у нас будет возможность проверить. А после этого мы с Банти приобщим вас к чудесной вест-индской традиции — завтракать в десять тридцать на берегу моря. Вам нравится эта идея? Я так самонадеянно предположил, что у вас нет других планов на завтра…

А ведь еще полчаса назад они даже не разговаривали друг с другом! Затаив дыхание, Кэти пролепетала, что, конечно, это зависит от планов тетушки Грейс…

Она прекрасно знала, что обязательно примет приглашение, но что-то удержало от того, чтобы согласится сразу. Возможно, повлияло то, как стала общаться тетя Грейс: внутреннее наслаждение, внешнее спокойствие. Кэти решила не показывать, с каким нетерпением ждет завтрашнего дня.

— Я буду рада познакомиться с Банти. Так забавно строить планы и точно знать, что погода будет хорошей. И завтра, и еще бесчисленное количество таких же «завтра»…

— Ну, это не совсем так. Говорят, здесь бывают ужасные вихри, сметающие все на своем пути. Сезон ураганов как раз скоро начнется…

Его слова прозвучали в неловкой тишине, которая внезапно словно окутала мужчин в белых фраках, женщин в плотных накрахмаленных или струящихся шелковых платьях и даже невозмутимого бармена, смешивавшего новый коктейль.

В комнату вошел очень загорелый мужчина среднего роста. Он выглядел очень надменным. Кэти показалось, что в каждом его движении сквозит напряженная, резкая, стремительная сила. Он ворвался в благодушную атмосферу комнаты, подобно урагану. Возмутитель спокойствия быстро прошел в бар, заказал «майор» и выпил его, не отходя от стойки. Казалось, он делал это не для того, чтобы получить удовольствие, а из какого-то странного упрямства. Несколько человек попытались вновь завязать разговор. Известный своей легкостью в общении бармен начал было говорить что-то дружеское, но незнакомец прервал его на полуслове. Повисла еще более тягостная тишина. Наконец, одна за другой группки людей потянулись в сторону ресторана, беседа снова оживилась, напряжение и неловкость были преодолены.

Кэти по-прежнему как зачарованная смотрела на человека у стойки, не находя сил отвести взгляд.

— Кто это?

Филип Джеферс аккуратно извлек сигару и закурил. Когда он отвечал, голос показался девушке напряженным.

— Это Нил Уэддон. У него поместье где-то в глубине острова. — Он бросил взгляд в сторону бара. — Должно быть, сюда его привели дела, связанные с имением. Разумеется, он даже не мыслит заехать в наши места, просто чтобы навестить земляков.

Кэти с трудом отвела взгляд от стойки:

— На это есть какие-то серьезные причины?

Филип внимательно разглядывал пепельницу, выводя кончиком роскошной сигары узоры из пепла.

— У него были какие-то проблемы на родине, и он уехал, чтобы забыть о них. — Собеседник поднял на нее глаза и с загадочной улыбкой добавил: — Вы скоро поймете, что все приезжают на Карибы в поисках чего-то. Нил Уэддон ищет забвения, я — немного солнца и тепла, которые так нужны Банти после пневмонии, ваша тетя прибыла сюда в поисках наследства…

Этот полувопрос-полуутверждение словно повис в воздухе. Филип рассмеялся, наблюдая за реакцией Кэти:

— Таковы здешние места. Мужчины сплетничают как женщины, а уж если начнут судачить женщины, Боже нас сохрани!

— Думаю, я сама должна была сказать вам…

Неожиданную поддержку оказала подошедшая тетушка Грейс:

— Дорогая моя, как мило со стороны мистера Джеферса взять тебя под свое крылышко.

Кэти проснулась, окруженная облаком звенящих москитов. Солнце пробивалось сквозь длинные занавески, образуя полосы света на полу. Казалось, все вокруг парит в холодном сиянии.

Утро наполнило Кэти необъяснимым предчувствием счастья. Выйдя из отеля, она увидела, что ее ждут. Филип Джеферс был одет в белые спортивные брюки и рубашку без ворота. Семилетняя Банти выглядела очень хрупкой и поначалу пряталась за гувернантку, но затем доверчиво вложила свою ладошку в ладонь Кэти.

Берег выглядел довольно пустынным. Как успела заметить Кэти, все предпочитали купаться в другом месте. Но полоска белоснежного песка, вечнозеленые кипарисы, вьющиеся растения с ярко-красными цветами, пенящееся опаловое море — все это завораживало Кэти. Она почувствовала себя словно в чудесном сне.

Кэти помогала девочке искать ракушки, потом они вместе играли с собакой, собирающей на берегу черепах, затем, когда жара стала невыносимой, сбросили верхнюю одежду и отправились купаться. Филип взял Банти на руки, и они зашли в воду, позволяя волнам, накатываясь, разбиваться об их тела. Кэти ушла подальше. Она обнаружила глубокую заводь под скалами и скользнула в глубь пещеры. Какое-то время девушка блаженно лежала на поверхности воды, затем лениво повернулась и поплыла к скалам. В эту минуту вокруг забурлила вода, раздался крик мужчины, острая, невыносимая боль пронзила ее лодыжку. Кэти попыталась крикнуть, но у нее не получилось. Парализующая боль начала овладевать ею, и роскошь утра погрузилась в холодную темноту.

Она лежала па берегу. Над ней склонился мужчина. Загорелое лицо, жесткий, волевой рот, нахмуренные брови. Нил Уэддон.

Увидев, что Кэти открыла глаза, он подался назад и с той же силой и стремительностью, какую она заметила в его движениях вчера, принялся рвать большой носовой платок и перевязывать ей лодыжку. Филип стоял рядом, Кэти услышала его дрожащий от волнения голос:

— Какого дьявола они не поставили здесь предупредительные знаки?! Я бы не допустил, чтобы это случилось. Это серьезно, Уэддон?

— К счастью, нет. Однако могло быть иначе.

Кэти с трудом приподнялась и, опершись на локоть, слабым голосом произнесла:

— Кажется, я создаю массу проблем. — Она попыталась улыбнуться. — Я по-прежнему не знаю, что произошло.

Нил Уэддон закончил перевязку, встал и посмотрел на нее сверху вниз — так, что показался ей невероятно высоким:

— Вас укусила хищная рыба. Они иногда заплывают в здешние заводи. Это одна из причин, по которой здесь не купаются. Другая заключается в том, что эти пещеры находятся ниже уровня прилива и течение может засосать под камни.

— Но нам так хотелось, чтобы купание было похоже на настоящее приключение, — промямлил Филип.

Глаза Нила Уэддона излучали нескрываемое презрение.

— Любой дурак, перед тем как плавать в незнакомом месте, спрашивает у местных жителей, не опасно ли это. Приключение могло дорого вам обойтись.

Он резко развернулся и быстрыми, широкими шагами ушел прочь, не оставив им времени опровергнуть его слова и поблагодарить. Кэти поднялась на ноги и смотрела ему вслед. Мужчина исчез за скалами, все еще мокрый от морской воды. Все-таки в нем было какое-то глубокое, трагическое благородство. Позже, вспоминая эту короткую встречу, она вздрагивала от пронзительного ощущения горечи.

— Нельзя было дать ему уйти, не поблагодарив, — смущенно произнес Филип. — Я услышал ваш крик и в следующую же секунду увидел его. Он появился из ниоткуда и сразу бросился к вам. Я думаю, вы понимаете, что я никогда себе этого не прощу. Если вы сейчас нас покинете, Банти и я будем просто в отчаянии.

Кэти отпрянула. Она сердилась вовсе не на него, а на себя. Как она могла так глупо испортить чудесное утро? Эти несколько часов девушка испытывала небывалую легкость. Банти ласкалась к ней, а главное, их общество как будто разрушило чары замкнутости и стеснительности, от которых она всегда так мучалась.

— Не вините себя. Виновата только я. Вечно делаю глупости.

Филип тихо возразил:

— Я всегда буду винить себя. Банти и я на острове не первый месяц. Я должен был убедиться, что здесь безопасно, прежде чем приводить вас сюда. Это научит меня не нарушать с такой легкостью местные табу. Ваша лодыжка очень болит? Я позову доктора.

— Мистер Уэддон сказал, что ничего серьезного. — Рана ныла, кровь сочилась через повязку. — Я пойду в отель и перебинтуюсь.

— Вы уверены, что можете ходить? Рана довольно глубокая. Может быть, обопретесь на мою руку…

Кэти быстро взглянула на него:

— Со мной все в порядке. Не могли бы вы просто оставить меня в покое? — Повисло неловкое молчание. Не терпящим возражений голосом она добавила: — Пойду на пляж. Заберу сумку и попрощаюсь с Банти.

Дочь Филипа сидела в тени деревьев в своем цветастом платьице. Ее прелестные темные кудряшки закрывали плечи. Собака, с которой они играли утром, виляла хвостом, доверчиво положив голову девочке на колени. Банти захлопала в ладоши, когда гувернантка и несколько работников отеля с большой корзиной показались из-за скал.

— Ну разве не чудесно? Если бы на тебя не напала ужасная рыба, это был бы самый счастливый день в моей жизни!

Кэти опустилась на песок, почувствовала, как Банти обнимает ее за шею.

— Эта повязка выдержит, как минимум, час. Не знаю, как ты, но я сегодня еще не ела.

— Тогда вы точно потеряете голову от нашего вест-индского завтрака.

Когда они наелись, Банти, как и все дети, обладающая неисчерпаемой энергией, затеяла новую игру с собакой. Филип закурил одну из своих дорогих ямайских сигар (он всегда курил сигары, а не сигареты), а Кэти надела соломенную шляпу, легла и залюбовалась морем. Взрослые разговаривали об отеле, рыбацких лодках, яхт-клубе, тактично обходя более личные вопросы. Оба хотели знать друг о друге больше, но не позволяли себе даже мысленно касаться чего-то важного, поскольку понимали, что их знакомство пока еще очень зыбкое.

Наконец, Элен, гувернантка Банти, заявила, что девочке пора спать. Служащий из отеля собрал корзину, чтобы нести ее обратно. Компания медленно направилась в сторону отеля. По дороге Филип не прикасался к Кэти, заметив, что ей неприятна его помощь. Однако девушка замечала, какое усилие он делал над собой, чтобы не поддержать ее за локоть, каждый раз, когда им приходилось взбираться на один из валунов.

Когда пришло время прощаться, Филип нерешительно произнес:

— Если бы я не знал, что ваша тетушка наверняка рассчитывает на ваше внимание, я бы предложил вам прокатиться на машине сегодня во второй половине дня. Я приглашен на чай к друзьям. Они живут в доме на том холме. — И он махнул рукой в сторону сказочно красивых, сверкающих на солнце, покрытых свежей зеленью холмов, расположившихся в центральной части острова. — Это была бы великолепная прогулка. Мои друзья обрадуются знакомству с вами, ну а уж Банти будет просто в восторге.

— Я совсем не хотела бы навязывать свое общество вашим друзьям, — честно призналась Кэти. Потом быстро добавила: — Кроме того, вероятно, тетушка Грейс захочет, чтобы я составила ей компанию в игре в бридж. — Она улыбнулась. — Так что моя судьба зависит от семьи Инстоу.

Кэти перевязала ногу и прилегла отдохнуть и переждать жару. Она лежала на спине, положив руки под голову, вдыхая запах лимонного дерева, наслаждаясь прохладой и вслушиваясь в жужжание москитов. Ей казалось, что нужно лишь небольшое усилие и она сможет избавиться от мыслей об ужасных событиях сегодняшнего утра и погрузиться в безмятежный сон.

Однако стоило ей смежить веки, как мужчина с черными нахмуренными бровями, мрачный и резкий, вновь склонялся над ней. Она быстро открыла глаза, не желая оставаться наедине с этим образом, но в тот же миг знакомый голос эхом зазвучал в ее памяти, нарастая и становясь громче биения ее собственного сердца: «Любой дурак…»

Она изо всех сил пыталась заснуть, но после получаса безуспешных попыток встала и пошла в ванную комнату. Приняла холодный душ, а затем, накинув шелковый халат, направилась в комнату тети Грейс.

Окинув взглядом пристанище тетушки, она сразу поняла, что та еще не вставала с постели — в комнате был относительный порядок. Тетя Грейс лежала, откинувшись на подушки, и маленькими глоточками пила сок. Окна были занавешены, свет едва пробивался сквозь шторы, и в полумраке кожа пожилой дамы приобретала какой-то неестественный оттенок, словно актриса забыла снять грим, уходя с вечернего спектакля.

— Ты хромаешь, девочка моя. — Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Кэти постаралась ответить будничным тоном:

— Ерунда, поранилась во время купания. Я перевязала ногу в основном для вида. — Девушка взяла стаканчик для лекарств со столика рядом с кроватью тети. — У тебя опять были боли? Мне не стоило оставлять тебя одну!

— О, просто немного перехватило дыхание. Я приняла это ужасное лекарство, и все прошло. Должно быть, это от жары, а не от переутомления. Я в жизни так не бездельничала. Сегодня утром ко мне заходила миссис Шеферд, мы очень мило поболтали.

— Миссис Шеферд?

— Она живет в комнате чуть дальше по галерее. Вдова, я полагаю. Совершенно очаровательная. Такая милая, такая дружелюбная. Я была очень тронута ее заботой и вниманием.

Кэти покрутила в руках стаканчик из-под лекарства.

— Боюсь, она просто хотела выведать что-то про твои личные дела.

— О, Кэти, ну я же обещала! Я никому ничего не говорю. Представляешь, Кэти, она и семья Инстоу хотят свозить меня в яхт-клуб после обеда. Миссис Шеферд говорит, что там состоится великолепная партия в бридж. Они хотят, чтобы я стала временным членом клуба. Дело в том, что членство сроком на две недели людям, ну скажем, с определенным социальным статусом предоставляется бесплатно. Если есть рекомендация нескольких постоянных членов клуба, естественно. Очень мило, не так ли?

— Очень. — Кэти поставила стакан на стол. — Но мне кажется, что в любом случае этим вечером придется потратиться. Я тоже должна ехать?

— Как хочешь, милая. Но я подумала, если мистер Джеферс…

— Я приглашена на чай к его друзьям. Я познакомилась с его дочкой, Банти. Чудесный ребенок. Если я поеду, то лишь из-за нее.

— Как все прекрасно складывается! — обрадовалась тетя Грейс и залпом допила сок.

В три часа дня Кэти спустилась в комнату отдыха, одетая в бирюзовое платье и изящные белые туфельки. Казалось, все видят, как неестественно чуждо смотрится помада на ее пересохших губах, как вымученно Кэти улыбается, как много сил потратила, чтобы выглядеть этим вечером как можно лучше. Справиться со жгучим ощущением дискомфорта помогло неожиданное появление Банти.

— Ты едешь! Ты все-таки едешь с нами! Мы скрестили пальцы. Но папа говорит, это не всегда помогает. Вон он стоит у окна. Он бы ни за что не стал так наряжаться, если бы ты не поехала.

Она схватила Кэти за руку и потащила ее через всю комнату к окну. Девушка заметила чету Инстоу, как раз выезжающую в клуб с тетушкой Грейс. Кэти увидела светящееся от счастья лицо тети и услышала обрывки беседы: мол, довольно экономно снять машину заранее… конечно, она будет рада доставить удовольствие своим новым друзьям… они обязательно должны показать ей местные достопримечательности… машина тем более понадобится, когда она поедет в «Мэриет»…

Худощавая женщина рядом с ними, должно быть, миссис Шеферд. Кэти показалось, она уже где-то слышала ее голос. Да-да, конечно… «Она из тех, кто увивается возле состоятельных старух… Бесцветна, милый, абсолютно бесцветна…»

Филип с улыбкой взглянул на нее, и она подумала, что, должно быть, он заметил гораздо больше, чем ей хотелось.

— По одной на дорожку? Вы же знаете, ром-пунш здесь на все случаи жизни.

— Нет, пойдемте скорее. Ненавижу это место.

Как он и обещал, поездка по холмам к белому домику его друзей, окруженному живой изгородью из гибискуса, уже разжегшего яркие огни своих цветов, была великолепна.

Хозяин, Тед Сидбури, загоревший до красновато-кирпичного цвета, излучал добродушие. К сорока годам он раздался и уже с трудом влезал в свой белый костюм. Увидев Банти, Тед легко подхватил ее на руки и потащил в комнату. Его жена, Мира, высокая оживленная женщина, поприветствовала Кэти с подобающим радушием, поинтересовалась, что у нее с ногой, и с сочувствием выслушала историю происшествия. Однако, когда в рассказе прозвучало имя Нила Уэддона, в уютном доме Сидбури повисла та же неловкая тишина, что и при его появлении в вестибюле отеля.

Кэти, стоя на открытой галерее, смотрела на гавань. Маленькие лодочки, словно разбросанные по поверхности неправдоподобно синего моря, лишь слегка подернутого легкой рябью, казались игрушечными. Неожиданно Кэти резко повернулась и обратилась к хозяйке:

— Вы все ненавидите его. Но ведь нет таких проступков, которые со временем нельзя искупить.

Осторожно подбирая слова, Мира ответила:

— Без всякого сомнения, у него были свои причины приехать сюда. И поверьте, речь не об искуплении. Пожалуйста, только не подумайте, что мы отвернулись от него. Как раз наоборот. Он отверг наше общество и не хочет поддерживать отношения ни с кем из нас. — Затем, уже другим, оживленным и гостеприимным тоном, она продолжила: — Пойдемте в дом и выпьем чайку. Я сделала кокосовое мороженое специально, чтобы порадовать Банти.

В затемненных комнатах царила приятная прохлада. Меблировка в основном состояла из уютных кресел-качалок. Кэти заметила, что хозяйка ходит босиком по полу из сосновых досок нежного розоватого оттенка.

Наконец на столе появился красивый серебряный сервиз, и гости приступили к чаепитию. Мира с обезоруживающей улыбкой спросила Кэти:

— Пожилая леди не слишком много требует от вас? Для вас было бы хорошо чувствовать себя немного свободнее.

Филип быстро вмешался в разговор:

— Тетушка сегодня играет в бридж в яхт-клубе, так что мы куем железо, пока горячо.

— Если погода не испортится, — вступил в разговор Тед, — нам стоит походить под парусом. Остров — просто рай для яхтсменов. Правда, погода здесь часто меняется, и это развлечение не для слабонервных. Но если вы не откажетесь от морской прогулки, я обещаю, что эти несколько часов вам не придется скучать.

— Скучать? — Филип, улыбнувшись, наклонился к Кэти. — Этот парень как-то катал меня на лодке. Сначала ветер был довольно сильный, но мы умудрились развернуться к нему кормой и поднять парус. Но когда подумали, что основная нервотрепка позади, волны стали захлестывать через борт, и мы промокли до нитки. Потом пришлось вызывать другую лодку, которая отбуксировала нас к берегу. Нет, скучать нам точно не придется!

Кирпичный загар Теда приобрел красноватый оттенок, но он примирительно улыбнулся. Кэти неожиданно почувствовала себя на удивление уютно:

— Я бы очень хотела покататься с вами на лодке! Думаю, тетя Грейс тоже.

— Должно быть, ваша тетя — удивительная женщина. Я подумала, что было бы интересно познакомиться с ней, когда услышала, что поместье «Мэриет» переходит во владение некоей мисс Сомерс и она прибывает из Англии, чтобы осмотреть владения, — заметила Мира.

Кэти вспыхнула, со звоном опустила чашку на блюдце.

— Боюсь, вы думаете…

— Милая моя, мы все прекрасно знаем, — перебила ее Мира, — «Мэриет» — далеко не золотые россыпи. Я очень рада, что это не единственное наследство вашей тети.

— Что вы хотите этим сказать?

Мира окинула ее очень внимательным взглядом:

— Как, вы не знали? Послушайте, милая, «Мэриет», конечно, процветал в те времена, когда сахарный тростник ценился на вес золота. Это замечательный дом восемнадцатого века…

— На крыше которого, вне всякого сомнения, уже выросло огромное дерево, — вставил свое слово Тед. — Поместье долгие годы было практически заброшено. В этих местах без постоянного ухода все постепенно зарастает джунглями. Попытаться вернуть поместью былую роскошь — абсолютно безнадежная задача.

— К тому же это стоило бы целого состояния! Да и ехать туда очень далеко, а единственная дорога ведет через джунгли, — поддакнула Мира.

Тед, наблюдающий, как Банти доедает четвертую порцию кокосового мороженого, неожиданно рассмеялся:

— Послушайте, я никогда не поверю, что мисс Сомерс действительно собирается жить в доме среди гниющих бревен и скопищ муравьев. Скорее всего, «Мэриет» послужил лишь удачной причиной для того, чтобы бросить все и отправиться путешествовать. Ведь я прав, не так ли? Тогда она тем более очень необычная старушка.

— Более того, я вижу в этом перст судьбы, — многозначительно улыбнулся Филип. — Поездка должна была состояться.

Невероятно, но Кэти чувствовала, что его глаза говорят ей, что они могли бы никогда не встретиться, если бы не каприз пожилой дамы, которой неожиданное наследство позволило устроить себе приключение на старости лет. Кэти подумала: «Все хотят добиться расположения тетушки, но этот-то человек улыбается мне».

Ей казалось, что все происходит не с ней, робкой, неопытной и, как ей недавно напомнили, ординарной девушкой, а с какой-то таинственной незнакомкой, в то время как она сама просто наблюдает за происходящим со стороны. Зеленые глаза этой незнакомки полыхнули таинственным светом, отвечая на призывный взгляд Филипа, а на губах заиграла кокетливая улыбка.

Однако Мира ничего не заметила и продолжала о своем:

— Я надеюсь, вы как можно скорее продадите поместье. Если, конечно, на него найдется покупатель.

Все с тем же странным чувством полной нереальности происходящего Кэти взглянула на след помады на своей чашке, сделала маленький глоточек и, подавив легкое раздражение, очень спокойно произнесла:

— Первое предложение продать «Мэриет» поступило еще до того, как мы покинули Англию.

— О господи! — воскликнул Тед. Его ярко-голубые глаза расширились и стали казаться огромными. — И пожилая леди отвергла предложение?

Кэти окинула взглядом стол и, найдя чуть ли не единственное свободное место, решительно поставила на него свою чашку. Затем, считая тему закрытой, ответила:

— Мы уезжаем в «Мэриет» на следующей неделе.

Филип неожиданно резко запротестовал:

— Конечно, вашей тетушке нужна ваша помощь, но она не имеет права тащить вас в такую глушь силой. Вы не должны на это соглашаться!

— Спасибо, вы очень милы, но здесь все так цивилизованно, так приглаженно. — Ее щеки порозовели. — Надеюсь, я могу рассчитывать, что вы не обидитесь. Но я создана для приключений. И я найду эти приключения в «Мэриет».

Мира допила чай, вновь наполнила свою чашку и пробормотала:

— Примерно такого я и боялась. Что ж, когда вы поедете в «Мэриет», единственным вашим соседом на сотни миль вокруг будет Нил Уэддон!

Остальную часть вечера они обсуждали самые разные темы, но по общей молчаливой договоренности больше ни разу не упоминали о поместье «Мэриет». Кэти говорила мало. Жизнь с тетушкой Грейс научила ее быть хорошим слушателем. Девушка с наслаждением наблюдала за игрой оттенков синего и зеленого на поверхности моря, за нескончаемым бегом волн, энергичной жизнью гавани и с не меньшим наслаждением прислушивалась к звучавшему совсем рядом глубокому голосу Филипа и озорному смеху Банти.

У Кэти снова возникло чувство, будто все, что с ней происходит, подобно сну. И вдруг к этому странному счастливому чувству примешалось неприятное ощущение, что все, кого ей довелось встретить в этих благословенных землях, тоже спят. Жизнь на острове, по крайней мере в описании Теда и Миры, выглядела совершенно нереальной и требовала от людей минимальных усилий. Из-за слишком мягкой погоды не за чем было развивать выносливость, не с чем бороться. Жизнь здесь начинала казаться девушке слишком скучной, а разговоры — тривиальными. Словом, как в Станморе!

Кэти страстно мечтала найти новый мир, где она встретит препятствия, которые нужно преодолеть, где каждый день будет давать пищу для ума, где с ней будут происходить опасные и захватывающие приключения. А вместо этого встретила миссис Шеферд и семейство Инстоу. Здесь даже среди близких друзей не приняты серьезные разговоры. Филип диктовал Теду рецепт нового коктейля, который он сам придумал, а Мира жаловалась на слуг.

Приключения?.. Кэти взглянула на перевязанную ногу. Что ж, у нее было одно приключение, но о нем-то девушка хотела как можно скорее забыть. Ее бросало в дрожь от одной мысли, что она обязана жизнью Нилу Уэддону.

Кэти вдруг резко встала:

— Банти заболеет, если съест еще одну порцию мороженого. Да и мне, если не возражаете, нужно ехать в отель, чтобы помочь тете Грейс одеться к ужину.

Лодки ловцов летающей рыбы появились на горизонте, а это означало, что сейчас, словно повинуясь невидимому сигналу, покрывало ночи, подобно театральному занавесу, опустится на остров.

Хозяева отпускали гостей неохотно и распланировали чуть ли не каждую минуту следующей недели — как они вместе поедут кататься на лодке, как устроят пикник и будут показывать Кэти знаменитые пещеры. По дороге в город Филип продолжал строить планы, а Кэти любовалась девочкой, дремлющей на просторном сиденье машины.

— Банти такая славная. Мне очень нравится, когда она рядом.

— Хотел бы я, чтобы с ней всегда было так легко сладить! Элен говорит, что порой она совершенно несносна. Я думаю, няня — это не совсем то, что ей нужно. — Он нахмурил брови. — Когда мы вернемся в Англию, я найму домашних учителей.

— Вам не кажется, что это неправильно? Она будет расти, не общаясь с другими детьми. Домашнее обучение хорошо для большой семьи, где много детей. Но для Банти…

Кэти спохватилась и пожалела, что вообще открыла рот. Судорога боли пробежала по лицу Филипа. Ведь Банти обречена остаться единственным его ребенком. Да и сам Филип одинок. Девушке стало стыдно за свои слова, и про себя она подумала, что до отъезда в «Мэриет» будет проводить с ними как можно больше времени.

Она подробно рассказывала тете Грейс о своем визите к Сидбури, но вскоре поняла, что та погружена в свои мысли и не слушает. Когда они поднимались наверх, тетушка грустно шепнула:

— Совершенно разорительный вечер! Этот клуб, конечно, очень милое место, там красивый дом с верандой, построенный в эпоху королевы Анны, столы для бриджа, бар и, конечно, комната для чтения, где постоянно кто-то сидит, листая английские газеты. Кэти, милая, представляешь, они читают даже рекламу! Своеобразное проявление тоски по дому, я полагаю. В общем-то я получила огромное удовольствие, но так и не смогла понять, в чем секрет игры мистера Инстоу. Он, конечно, очень мил. Они все очень милы…

— Но они тебя обчистили, — закончила за нее Кэти.

Тетя Грейс виновато вздохнула:

— Кроме того, я платила за то, что мы брали машину напрокат. И везде нужно было давать на чай. Господи, когда нет привычки тратить, деньги словно испаряются! А ведь наши новые знакомые еще и завтра собираются меня куда-то повести!

— Тебе хватит двадцать фунтов?

— Кэти, милая, я ни за что больше не буду тратиться. Скажу им, что у нас дома принято играть на интерес. И пусть смеются надо мной сколько угодно!

Кэти мягко улыбнулась:

— Не думаю, что эти Инстоу захотят играть на интерес.

Тетя Грейс вздохнула:

— На самом деле у меня чувство, что я просто потеряла голову. Это так не похоже на тихую, спокойную жизнь, которую мы с тобой вели до тех пор, пока ты не получила наследство от своего дяди. Иногда я даже скучаю по тем временам.

— Тетя, милая, как бы я хотела, чтобы тебе ни секунды не приходилось грустить! — Улыбка девушки внезапно стала озорной. — Мне, например, кажется очень забавным, что все думают, будто я кручусь вокруг тебя в надежде заполучить твои деньги. Не будем их разочаровывать. Конечно, то, что они до сих пор уверены в этом, — в значительной степени твоя заслуга.

— Все дело в твоей скромности. — Улыбка тети Грейс стала неожиданно смиренной.

— Скорее в эгоизме. Я слишком застенчива, чтобы быть в центре внимания. Я хочу сама выбирать, как мне жить и что делать.

Кэти вновь вспомнила: «…она из тех, кто всегда увивается возле состоятельных старух…» Оскорбление от этих слов вряд ли могло сравниться с тем, что Кэти испытывала, наблюдая за происходящим. Лесть, фальшивые друзья, зависть — вот что скрывалось за каждой улыбкой. Господи, она даже начала подозревать в неискренности Филипа! Впрочем, теперь она уверена в нем. Пожалуй, он самая большая ценность на этом острове! Господи, как бурно тетушка переживает свой успех в обществе!..

Кэти почувствовала легкий укор совести и сказала:

— Вообще-то это было не так уж хорошо с моей стороны тащить тебя за тридевять земель, чтобы увидеть поместье, век процветания которого завершился два столетия назад.

Тетя Грейс встрепенулась:

— До тебя тоже дошли слухи? Конечно, жаль тебе об этом говорить, ведь ты с самого начала поездки так хотела увидеть «Мэриет»… Но мне рассказывали, что там нет слуг, только старый дворецкий с женой, которые следят только за тем, чтобы крыша не обрушилась. Все поместье заросло джунглями, а дом превратился в руины.

— Да-да, а на крыше выросло дерево, — кивнула Кэти.

— Дорогая моя, тебе не кажется, что гораздо разумнее принять предложение о покупке поместья, которое передали тебе адвокаты в Лондоне?

Но Кэти уже не слушала ее. Она думала о дяде, Джордже Сомерсе. Когда он был молод, какая-то личная трагедия, возможно, неразделенная страсть или что-то в этом роде, побудила его расстаться с привычным образом жизни владельца сахарных плантаций. Он покинул «Мэриет» и отправился навстречу приключениям. Смерть настигла его далеко от родных мест. Когда Кэти была ребенком, имя Джорджа Сомерса нечасто упоминалось у них в доме. Он считался «черной овечкой» в их роду, поучительным примером того, что может случиться с человеком, поддавшимся искушению порвать с привычной жизнью. В это время он, должно быть, смеялся над ними. Ведь, кроме полуразрушенного имения на Карибах, имел очень неплохое состояние.

Трагическая смерть родителей лишила Кэти сил. Она стала вспоминать о дяде еще реже. А если и думала о нем, то обычно представляла вечно брюзжащего старика с массой долгов. Однако именно его смерть и завещанное наследство позволили Кэти уйти от сонной, однообразной жизни, которую они вели с тетей Грейс.

Деньги нужны были Кэти только для двух целей: они дали ей возможность путешествовать и позволили хоть частично отблагодарить тетушку Грейс за доброту и терпение. На самом деле она скорее боялась денег и внимания к себе из-за них.

Кэти улыбнулась. Да, пожалуй, она тоже хотела бы спрятаться от чего-нибудь здесь, на Карибах. Всей душой девушка стремилась в «Мэриет». Пусть сейчас имение в упадке, но оно все же хранит свое величие, бережет двухвековые традиции ее семьи!

«Мэриет»… Ей казалось, это слово она много раз слышала во сне. Кэти проехала почти пол земного шара, чтобы взглянуть на него. Она, никогда не имевшая ничего своего, испытывала страстное желание хоть раз постоять на кусочке земли, который неоспоримо принадлежит ей. Ее лондонские адвокаты, здравый смысл, тетя Грейс, а теперь даже муж и жена Сидбури в один голос твердили, что «Мэриет» может причинить ей только беспокойство. Но ничто не могло поколебать ее желание увидеть поместье своими глазами. Даже то, что единственным ее соседом будет Нил Уэддон, не останавливало Кэти.

Девушка наклонилась и взяла в руки кружевной носовой платочек, которым обмахивалась тетя. Затем очень спокойно произнесла:

— Мы не уедем отсюда до понедельника. Так что у тебя будет неделя, чтобы разгадать загадку игры мистера Инстоу. А я напишу Мануэлю, дворецкому, чтобы он приготовил все к нашему приезду.

Она говорила это с улыбкой, и голос ее звучал мягко, но тетя Грейс знала, что, когда племянница в таком настроении, спорить с ней бесполезно. Женщина вздохнула и стала размышлять о завтрашней прогулке с новыми друзьями, о яхт-клубе, о щедрости Кэти…

Во сне Кэти вновь пережила ужасные события вчерашнего утра. Она проснулась оттого, что кто-то дергает ее за ногу. Открыв глаза, увидела, что Банти с хитрым видом выглядывает из-за полога кровати.

— Ты похожа на Спящую красавицу с картинки в моей книжке! — с обезоруживающей улыбкой заявила девочка.

— Да? Но у меня нет ощущения, будто я спала сто лет, — нашлась Кэти, застигнутая врасплох неожиданным вторжением. — Скорее наоборот, у меня чувство, будто я и полночи не успела проспать. Не может быть, что уже пора вставать!

— Но ведь на самом деле пора! — поторопила ее Банти. — Мы же едем смотреть пещеры! А потом тетя Мира и дядя Тед устроят потрясающий пикник! — Девочка вскочила на ноги. — Скорее же, скорей! Разве у тебя у самой ноги в пляс не пускаются?

— Нет. Только ноют и болят. Повязка, наверное, слишком плотная.

Банти неуверенно взглянула на нее, а потом расплылась в улыбке и с важностью сообщила:

— Ты не поверишь, но я сегодня сама оделась!

Кэти вполне верила, потому что черные локоны девочки были взъерошены, платье помято и к тому же застегнуто не на те пуговицы.

— A где Элен?

— Ищет меня, я думаю. — Девочка помрачнела.

— Ты должна сейчас же идти к ней! — строго сказала Кэти. — Она, наверное, сильно волнуется. И может подумать, что ты упала в море.

Банти представила драматические последствия данного события и вынуждена была с сожалением признать, что они не состоятся. Губы ее задрожали, и девочка прошептала:

— Теперь Элен выдернет мне все волосы, когда будет расчесывать.

Кэти притянула ее к себе:

— Бедная моя Банти! Но если ты придешь к Элен, извинишься и позволишь ей себя одеть и причесать, я уверена, все будет в порядке.

Кэти сочувственно посмотрела вслед медленно удаляющейся Банти. Конечно, ребенку нельзя так себя вести, но и выдирать волосы во время причесывания — тоже никуда не годится.

Кэти с сожалением покинула уютную постель, быстро приняла душ, перевязала лодыжку, заглянула в комнату тетушки Грейс, которая спала, мирно посапывая, и, впервые оставив комнату неубранной, поспешила вниз, чтобы не заставлять себя ждать.

Спустившись, Кэти поняла, что внутренний голос ее не обманул — еще действительно слишком рано. Стулья в ресторане стояли перевернутыми на столах, служащие мыли пол. Комната отдыха выглядела пустынной и очень неуютной. Кэти вышла на открытую террасу.

Она была права, подумав, что стоит пожертвовать часом сна, чтобы постоять вот так в одиночестве, любуясь тем, как медленно поднимающееся из-за холмов солнце превращает воды Карибского моря в расплавленное золото. Все вокруг мерцало в этом неземном сиянии, и только пролетавшая стая пеликанов, мерно размахивающих крыльями, напоминала о том, что это реальность, а не чудесный сон.

— Как красиво! — прошептала Кэти. — Как красиво!

Девушка неожиданно поняла, что не одна. Поодаль стоял тот, кого она меньше всего хотела сейчас видеть. Нил Уэддон пристально смотрел вдаль. Как и при первой встрече с этим человеком, Кэти показалось, что в нем сосредоточена огромная сила, которую он вынужден постоянно контролировать, и что делает он это с каким-то пугающим, нечеловеческим, почти безжалостным усилием.

Прежде чем она успела скрыться, он повернулся. Девушка почувствовала, что не может сдвинуться с места, и пролепетала:

— Я… Вы… Я не успела поблагодарить вас вчера за то, что вы пришли мне на помощь.

Он взглянул на ее перевязанную ногу:

— Да что вы, не стоит благодарности.

— Вы преподали мне хороший урок. В следующий раз буду думать, что делаю!

— Надо же. — Нил Уэддон одарил ее ироничной улыбкой, ясно показывая, что он сомневается в способности Кэти делать что-то осмысленно, а не под влиянием эмоций. — Что ж, попробуйте, когда в следующий раз будете купаться. Здесь довольно много безопасных пляжей.

— Непременно.

Казалось, мужчина на мгновение задумался, стоит ли тратить на нее время, и неожиданно разразился целой речью:

— Зато вы можете не бояться акул. Они охотятся несколько западнее — на Ямайке и на побережье Флориды. Если хотите послушать истории, от которых волосы встают дыбом, поговорите с рыбаками, из тех, что занимаются ловлей летучей рыбы. В музее в Кингстоне выставлены так называемые «акульи документы» — бумаги, которые нашли в брюхе акулы, выловленной в 1799 году. Эти бумаги были как нельзя кстати для Англии, поскольку доказывали, что американский бриг «Нэнси», захваченный англичанами, помогал флоту противника. И теперь наши соотечественники могут считать, что это была честная боевая добыча. Эта история — одна из лучших историй про акул, а главное, абсолютно правдивая.

Нил стал рассказывать о поразительных приключениях на рифах. Он говорил коротко, но выразительно, делая длинные паузы, как человек, больше привыкший прислушиваться к собственным мыслям в тишине и одиночестве, чем произносить их вслух в компании. Кэти слушала как завороженная. Неожиданно гость замолчал.

— Простите. Вам это вряд ли интересно.

— Еще как интересно! Столько удивительного происходит! Но большинство тех, кого я знаю, воспринимают это как должное. Они будто убегают от реальности!

Его лицо помрачнело, и в повисшей тишине девушка почувствовала, что прониклась к нему острой жалостью, смешанной с неуемным любопытством. В чем секрет этого человека? Почему люди избегают его? Или одиночество Нила действительно его собственный выбор?

Ей вспомнились грустные слова малышки Банти: «Куда бы ты ни убежала, это все равно ничего не изменит, не так ли?»

Она в отчаянии подыскивала нужные слова, чтобы нарушить тишину:

— Мои друзья сегодня утром везут меня смотреть пещеры. Это, наверное, просто восьмое чудо света. Возможно, вы там бывали не раз.

— Я оставляю посещение подобных мест для туристов, — обронил он. Видимо, Нилу эти слова показались чересчур резкими, и он попытался смягчить их: — Я приехал в город не развлекаться. У меня дела на верфи. И можете поверить, я бы с радостью покинул все это как можно скорее! — Он обвел взглядом открытую террасу, высаженные всюду маленькие декоративные пальмы, танцевальный клуб «Кесарина»…

Кэти собрала воедино всю свою храбрость и выпалила:

— А мы с тетей покинем все это уже совсем скоро. На следующей неделе мы уезжаем в «Мэриет».

Он взглянул на нее испытующе:

— Из этого можно сделать вывод, что вы — племянница мисс Сомерс. Итак, пожилая леди решила увидеть «Мэриет» собственными глазами.

— Мне кажется, это естественно, — с вызовом посмотрела на него Кэти.

— Это пустая трата времени.

— Разве это не личное дело каждого?

— Послушайте, это имение долгое время пустовало. Когда дом стал рушиться, никто и пальцем не пошевелил, чтобы спасти его. Никому и в голову не пришло позаботиться о людях, работавших в имении, которые оказались без средств к существованию и вынуждены были бороться с голодом и ужасной нищетой. А теперь ваша тетя приезжает сюда, полная романтических мечтаний о сказочном богатстве, которое подарят ей Карибские острова. Ее ждет жестокое разочарование. Проявите заботу, уберегите ее от этой поездки. Я отправил лондонским адвокатам предложение о покупке имения, как только узнал, что у него сменились владельцы. Я собираюсь повторить это предложение по одной очень простой причине — сорняки не признают границ. Они вторгаются на мою землю, грозя уничтожить то, что я создавал годами. Чтобы избавиться от зарослей тамаринда и акации, уйдет целое лето. Их придется выкорчевывать корешок за корешком. — Он нахмурился. — Хотя, пожалуй, вашей тете и правда стоит поехать. Чтобы взглянуть на это своими глазами. За неделю или две «Мэриет» развеет все ее романтические мечты.

— Рада, что вы пришли к такому заключению, мистер Уэддон, — сказала Кэти, — потому что вне зависимости от вашего мнения мы все равно поедем в «Мэриет».

Ее глаза сверкали. Она с трудом сдерживала ярость.

Нил Уэддон посмотрел на нее так, словно впервые видел. Затем решительно развернулся и пошел в сторону гавани.

Кэти услышала шум с другой стороны галереи. Она последний раз успела взглянуть на исчезающую за поворотом спину Уэддона. На секунду ее вновь охватило любопытство, затем она разозлилась на себя за то, что не выдержала и сорвалась на него. Какое неприятное начало дня!

Почти в тот же миг на террасу, пританцовывая, выбежала Банти, одетая в новое муслиновое платьице, с двумя бантами в волосах. Элен шла за ней с вещами, которые, по ее мнению, необходимы для того, чтобы беззаботно провести день у моря. Пока Филип забирал машину из гаража отеля, появились оба Сидбури на стареньком «форде», в котором лежали корзины с запасами для пикника, граммофон и пляжный зонтик.

— Мы взяли все, кроме кухонной плиты, — улыбнулся Тед.

— Вместо нее я взяла чайник, — в тон ему ответила жена. — Ты же знаешь, я считаю утро потерянным, если не попью горячего чая. Давайте отправимся в сторону моста. Мы поедем первыми, чтобы указать дорогу.

Они подъехали к мосту, где невероятно чернокожий полисмен, одетый в невероятно белую форму, сидел в своей будке, ожидая, когда дорожное движение станет слишком оживленным и ему придется его регулировать. Филип остановил машину, чтобы Банти могла посмотреть на верфь, где суетились люди, сверху напоминая муравьев, благоустраивающих свой муравейник.

Взглянув вниз, Кэти неожиданно спросила:

— Интересно, какие дела могут быть у Нила Уэддона на верфи?

Филип нахмурился:

— У него дела на верфи? Должно быть, ждет какой-нибудь груз. Он вечно чем-то занят. — Филип завел машину, и они резко тронулись с места. Несколько секунд он был поглощен дорогой, а затем со странным раздражением в голосе заявил: — Не могу себе простить, что заставил вас чувствовать обязанной ему. Ведь в общем-то в его помощи не было необходимости. Я уже было бросился к вам, но ему понадобилось вмешаться и разыграть из себя героя.

Кэти почувствовала нарастающий гнев. Действительно ли Филип слышал ее крик и успел бы помочь в нужную минуту? Ее мучило неприятное чувство, что он специально пытается принизить храбрость и хладнокровие Нила. Она попыталась избавиться от этой мысли. Филип улыбался, глядя ей в глаза:

— Я не позволю тени Нила Уэддона омрачить это чудесное утро.

Но Кэти уже поняла, что сегодня ей не так-то просто будет избавиться от тени Нила.

Все утро Кэти с ее новыми друзьями осматривала гроты, восхищаясь причудливой формой подземных скал, которые походили то на жутких гаргулий, то на прекрасные купола соборов, и изредка выглядывала через отверстия в стенах пещер, чтобы посмотреть на каскад брызг прибоя, разбивающего волны о берег где-то высоко над ними. Осматривая пещеры, Кэти поймала себя на том, что думает о Ниле и его голос, рассказывающий о приключениях на рифах, звучит у нее в ушах…

Всю вторую половину дня они отдыхали на пляже. Банти, уставшая от солнца и игр, еле держалась на ногах, и Кэти, волнуясь за нее, настояла, чтобы они вернулись в отель пораньше.

Одна из дверей, выходящих на галерею, была открыта, и, когда Кэти проходила мимо, из нее вышла миссис Шеферд. Ее браслеты позвякивали в такт мягким шагам, длинные сережки мерно колыхались, а на холеном лице темные глаза горели злобой. Она шла рядом с Кэти, улыбаясь одними губами, и девушка думала, случайно ли та вышла из комнаты именно сейчас или поджидала ее.

Кэти попыталась унять инстинктивно возникшую неприязнь. В конце концов, тетя Грейс находит удовольствие в общении с миссис Шеферд. Нельзя же сразу так ополчаться на женщину из-за одного-единственного язвительного замечания, о котором она, может, пожалела сразу, как только высказала. Сейчас ее резкий голос был смягчен дружелюбными нотками, и, пока они шли вниз по лестнице, миссис Шеферд с интересом расспрашивала об утреннем походе в гроты.

Когда они уже почти спустились, она неожиданно слегка сжала руку Кэти:

— Вам очень повезло в жизни, девочка моя. Ваша тетя заботится о том, чтобы вы как следует развлекались. Но по-моему, вы делаете это слишком усердно… Не кажется ли вам… — Ее голос стал чересчур ласковым. — Не кажется ли вам, милочка, что это слишком, вскакивать рано утром с постели, чтобы повидаться с человеком, встречи с которым добрейшая мисс Сомерс вряд ли одобрит?

Кэти стояла неподвижно, чувствуя нарастающее отвращение к попутчице.

— Не притворяйтесь. Нил Уэддон! Господи, из всех, кто вас окружает… Или вы действительно не знаете о связанном с ним несчастье?

Кэти услышала, как ее собственный голос отчетливо произносит:

— Мы встретились случайно сегодня утром. Вчера он помог мне справиться с некоторыми трудностями, и я поблагодарила его. — И вдруг в порыве неожиданной гордости добавила: — И я отказываюсь слышать о нем что-либо оскорбительное!

На другом конце комнаты отдыха Кэти увидела тетю Грейс и чету Инстоу и, демонстративно оставив миссис Шеферд, направилась к ним.

Она была в ярости от предположения о якобы тайной встрече с Нилом Уэддоном и от того, что он так не вовремя появился на террасе утром и испортил ей настроение на весь день. Но еще больше девушка злилась на себя. За то, что так ревностно бросилась его защищать. «Хочу, чтобы он никогда больше не попадался мне на глаза», — подумала Кэти.

Но как ни пыталась отогнать мысли о нем, Кэти прекрасно понимала, что ни за что не успокоится, пока не узнает, что же произошло, из-за чего все на этом острове настроены против Нила.

Глава 2

Тетя Грейс сидела под пляжным зонтиком Миры, прислонившись спиной к камню. Кэти почувствовала себя несколько неуютно, наблюдая, с какой нежной задумчивостью тетя смотрит на Филипа и рассказывает ему, что, если не считать страсти к приключениям, ее племянница на удивление домашняя девочка.

Тетя Грейс и Банти моментально подружились. Кого еще Банти могла так легко обвести вокруг пальца? Кто еще так быстро прощал все ее шалости и прилагал так мало усилий, чтобы заставить хорошо себя вести? Девочке сразу понравились длинные сказки, которые тетушка Грейс так хорошо рассказывала и которые всегда заканчивались как нельзя лучше: «…и с тех пор они жили долго и счастливо». Каждый раз, когда Банти отбегала дальше чем на ярд, тетя Грейс в ужасе вскрикивала, едва не проливая мятный чай со льдом и лимоном. Она все время боялась, что ребенок упадет в лужу или подойдет слишком близко к ядовитому дереву, нежно-розовые плоды которого выделяли ядовитый сок, который мог вызвать ожоги и даже слепоту.

— Зачем такие ужасные вещи вообще существуют на свете? — сетовала тетушка Грейс.

— Наша плата за красоту, — отозвался Филип. — Эти деревья растут на самых красивых пляжах острова.

Это такой же закон, как и то, что самые опасные рыбы заплывают в самые роскошные заводи, подумала Кэти, и как то, что рядом с имением «Мэриет» живет Нил Уэддон.

Она больше не видела Нила в отеле. Вообще, с того дня, как они с Филипом ездили смотреть пещеры, о нем не было слышно. Кэти решила, что Нил, вероятно, завершил свои дела в городе и, даже не попытавшись поддержать дружеские отношения с ней или познакомиться с тетушкой Грейс, уехал в свое имение. Ясно было только одно — им вряд ли приходится рассчитывать на дружелюбного соседа.

«Так даже лучше, — мысленно убеждала себя Кэти. — Я докажу, что мы сможем восстановить поместье своими силами. Пускай глумится и издевается сколько хочет. Я не стану просить у него помощи. И ни за что на свете не продам ему «Мэриет»!»

Но когда она думала так, его мрачное лицо совершенно непрошено вновь возникало перед ее внутренним взором. Она слышала его глубокий голос, прерывающийся долгими, странными паузами, а в памяти воскресало ужасное ощущение того, как ее затягивает все глубже под воду. И после этого ей каждый раз вспоминалось, что именно Нил вынес ее на руках из воды.

Неделя прошла замечательно. Мира и Тед показывали им достопримечательности острова, один сказочно красивый пейзаж сменял другой, и Кэти казалось, что она околдована каким-то странным волшебством. Куда бы она ни шла, всюду ее сопровождали двое этих чудесных людей, невероятным образом сочетающих в себе молодость души и зрелость разума. Филип тоже был всегда рядом. Они, как и при первой встрече, никогда не касались серьезных тем, но каждый день, проведенный в их обществе, был для Кэти праздником. Она беззаботно играла с Банти на пляже, танцевала с Филипом в клубе, ездила по острову, слушая таинственные, романтические истории о каждом из мест, где они оказывались.

Однажды утром Кэти заметила, что Филип чем-то расстроен. За завтраком он отругал Банти за то, что она пролила сок. Девочка чуть не расплакалась. Кэти взглянула на него с осуждением. Он быстро взял себя в руки, обнял дочь, а она улыбнулась сквозь слезы:

— Папочка, давай, когда тебе в следующий раз придет телеграмма, ты не станешь ее читать, и мы сразу порвем ее на маленькие-маленькие кусочки!

— Плохие новости? — поинтересовалась Кэти. Ей стало стыдно за упрек, который он, скорее всего, прочитал в ее глазах.

— Партнер по бизнесу решил напомнить мне, что я уже давно в отъезде, а дела сами собой не делаются. Впрочем, надеюсь, он будет доволен, ведь я кое-что все-таки делал и здесь. Я не имею в виду непосредственно бизнес, я все-таки на отдыхе. Зато удалось приобрести кое-какие полезные знакомства.

Кэти быстро возразила:

— Ведь вы приехали сюда из-за Банти.

Он кивнул, глазами давая понять, что остается здесь из-за Кэти.

Девушка покраснела так, будто он сказал это вслух. Она принялась собирать разбросанную после пикника посуду в корзину и болтать о всяких пустяках.

В последний день перед отъездом Филип предложил ей поплавать возле рифов. Это было довольно далеко, но вода там была поразительно прозрачной. Кэти осторожно обходила глубокие места и острые раковины, разглядывая дно через маску, которую взял с собой Филип. Проплыв последние тридцать ярдов, они поняли, что вскарабкаться на покрытые мхом и лишайниками скалы не так-то просто. Течение несколько раз относило Кэти от скалы, которую она выбрала, но наконец девушка сумела выбраться на берег.

— Я думал, мы никогда сюда не заберемся. — Филип наконец оказался рядом. — Течение играло нами как щепками.

— Мне больше нравится считать, что я сама контролирую свою судьбу, — улыбнулась Кэти.

— О, это иллюзорное чувство!

— Вовсе нет, — неожиданно серьезно возразила Кэти.

Они, лежа на скалах, наблюдали за жизнью кораллового рифа. Филип показал на необычную розовато-лиловую рыбу:

— Смотрите, какая красавица! Впрочем, рядом со мной кое-кто куда более интересный, зеленоглазая, среброкудрая русалка. И мне так не хочется верить, что легенды моряков не лгут и она впрямь лишена сердца.

Кэти рассмеялась, но чувствовала себя очень неуютно. Его глаза пылали страстью.

— Вы, конечно, догадываетесь, что я безумно хочу поцеловать вас?

— Пожалуйста, прекратите! — Кэти высвободила руку.

— Но я мечтал об этом с первой секунды, как увидел вас. Мне пришлось набраться смелости, чтобы подойти к вам тогда, в комнате отдыха. Без вас, Кэти, этот рай казался мне таким пустым. А ваше появление вселило в меня надежду на будущее.

Кэти повертела в руках блестящую зеленую ракушку.

— Я сама не знаю, чего хочу… Но как я могу… До того, как увижу «Мэриет»…

Филип взглянул на нее в замешательстве:

— Но, радость моя, «Мэриет» — причуда вашей тетушки. Как это влияет на наши с вами отношения? — Его тон стал резким. — Если она воображает, что имеет право увезти вас в эту глушь и загубить там вашу молодость, то она ошибается!

— Заставляя меня целыми днями играть в бридж? Знаете, Филип, вы впали в то же заблуждение, что и все остальные! Я уже давно пытаюсь объяснить вам. Дело не в том, что тетя Грейс тащит меня в джунгли. Наоборот, тетя Грейс едет в «Мэриет» только ради меня.

Он медленно произнес:

— Не хотите ли вы сказать…

Но Кэти уже соскользнула со скалы в синеву морской воды и поплыла к берегу, оставив мужчину в полном недоумении. Банти бросилась ей навстречу, и их обеих, смеющихся от счастья, подхватили и вынесли на берег волны прибоя.

Филип пригласил Кэти потанцевать вечером в клубе «Кесарина». Однако сначала нужно было закончить приготовления к отъезду. «В конце концов, — усмехнулась про себя Кэти, — пусть миссис Шеферд думает, будто я отрабатываю свой хлеб».

Она заказала машину на девять часов утра и попросила, чтобы ей принесли счет за проживание в гостинице. Тетя Грейс с видимым удовольствием дала всем служащим щедрые чаевые. Потом Кэти пришлось рассказать маленькой Банти сказку на ночь. Только после этого она смогла приступить к сборам. Когда все было закончено, Кэти еще долго нервно ходила по комнате, не находя себя места от внезапно охватившего ее радостного возбуждения. Всего через несколько часов она увидит «Мэриет»! Тихонько напевая, девушка уложила волосы и надела платье из белого тюля, с широким поясом, украшенным бархатными цветами. Белый цвет оттенял золотистый загар ее тела.

Тетя Грейс перед трудным днем решила лечь пораньше. Она до последнего момента надеялась, что Кэти передумает, но теперь тоже была полна радостного предчувствия и с нетерпением ожидала утра. Она так и представляла, как будет рассказывать всем об этой поездке. Вот уж будет о чем вспомнить!

— Ты выглядишь великолепно, девочка моя, — просияла леди, когда Кэти зашла к ней пожелать спокойной ночи. — Неудивительно, что мистер Джеферс…

— Тетя, я не смею заставлять его ждать, — быстро прервала ее Кэти.

Но когда она спустилась в комнату отдыха, мистера Джеферса еще не было. Поскольку здесь всегда было очень людно, всюду звучали смех, разговоры, звон бокалов, Кэти вышла на террасу. Звезды словно были разбрызганы по бархатно-черному небу. Из клуба доносились зажигательные, почти языческие мотивы, заставляя томиться сердце и порождая в душе странное томление.

Неожиданно Кэти услышала голос миссис Шеферд, беседующей с председателем яхт-клуба и его женой:

— Да, нам всем будет не хватать нашей дорогой мисс Сомерс. Она такая милая старушка. И такая доверчивая. Без сомнения, она даже не догадывается о том, что вытворяет ее племянница. Я пыталась намекнуть ей…

Кэти застыла на месте. Теперь, услышав то, что явно не предназначалось для ее ушей, она уже не могла уйти. Неожиданно ей пришло в голову, что, скорее всего, миссис Шеферд знает, что она здесь. Подозрение подтвердилось, когда миссис Шеферд повернулась в ее сторону и слегка повысила голос:

— В конце концов, кто-то же должен предупредить их насчет Нила Уэддона до того, как они уехали в «Мэриет».

Председатель клуба смущенно пробормотал что-то невнятное. Но миссис Шеферд возразила:

— Чушь. Конечно, это он виновен в смерти девушки. Я всегда знала, что расследование проведено не совсем чисто. В противном случае зачем ему так спешно покидать Англию? И почему он всегда держался в стороне от нас?

Председатель взял свою жену под руку и, уже уходя, произнес:

— Возможно, ему просто не нравится наше общество.

Кэти обернулась и увидела рядом с собой Филипа.

— О, вы здесь! Пожалуйста, пойдемте скорее. — Ее голос слегка дрожал.

— Вы увидели привидение? Или музыка джунглей горячит вам кровь? — улыбнулся Филип.

— Да, такое чувство, что даже земля под ногами раскалена. Я готова танцевать всю ночь напролет.

Кэти накинула на плечи шаль, и они стали спускаться по ступенькам к клубу «Кесарина», где громко звучала музыка и слышался характерный для этих островов звук — звук льда, звенящего в бокалах с коктейлями.

Кэти пыталась вернуть себе хорошее настроение, но слова миссис Шеферд не давали ей покоя. Танцуя с Филипом, она неожиданно спросила:

— Филип, пожалуйста, скажите мне правду о Ниле Уэддоне. Все на что-то намекают… Я никогда не видела столько трагизма в человеке.

Филипу вопрос показался оскорбительным. Ему было неприятно, что девушка может думать о другом мужчине даже сейчас, когда танцует с ним.

Он неохотно ответил:

— Уэддон был помолвлен. Насколько я понимаю, девушка умерла, и в связи с ее смертью был какой-то скандал. Он сбежал сюда, но его история последовала за ним… Послушайте, нам обязательно говорить об этом типе и портить наш прощальный вечер?

Кэти сказала очень тихо и очень быстро:

— Вы же знаете, он для меня ничего не значит. Просто… Я просто интересуюсь всем, что происходит вокруг.

— Поверьте, я бы отпустил вас в «Мэриет» с куда более спокойным сердцем, если бы Уэддон не бродил где-то рядом.

Кэти заставила себя улыбнуться:

— Не переживайте. У нас вряд ли будут с ним даже просто добрососедские отношения.

— Возвращайтесь поскорее. Мне эти несколько дней вашего отсутствия покажутся вечностью. Если вы не вернетесь через месяц, мы с Банти поедем к вам на выручку. И освободим вас из плена, как прекрасную Рапунцель, — шепнул ей Филип.

— Думаю, в этом не будет необходимости. Надеюсь, вам не покажется грубостью, но меня очень раздражает любое «светское общество». Я уверена, что «Мэриет» — то, что мне нужно.

— Я ни за что не позволил бы вам уехать, если бы свято не верил в пословицу о том, что расстояние укрепляет чувства.

— Вы уверены, что «с глаз долой, из сердца вон» звучит хуже?

Она говорила насмешливо, но ее глаза словно говорили, что ей будет не хватать Филипа.

Он крепче обнял Кэти. В глубине души Филип проклинал «Мэриет» и женское упрямство, заставляющее девушку ехать туда. Впрочем, он был уверен, что сумел подавить ее интерес к Нилу Уэддону. Что за особенность у всех женщин — вечно они отдают свою нежность отверженным и обездоленным?! Тем не менее ее отъезд был неизбежен. Жаль! Кэти была уже почти готова сказать ему «да». Если не сегодня, то завтра. Или через пару дней. И вот теперь эта поездка в «Мэриет».

Филип раздумывал о телеграмме из Лондона от своего партнера Харви. Все было хуже, чем он предполагал. К тому же в глубине души Филип понимал, что не выполнил своих обязательств и не сделал здесь ничего, что могло быть полезно для фирмы. Этот остров лотофагов наложил на него свое заклятие. Он погряз в ленивой, беззаботной жизни. И даже почти убедил себя, что не уехал отсюда до сих пор только потому, что беспокоится за Банти. Кроме того, он целиком и полностью убедил в этом Кэти.

Намек, что она бросила о своем влиянии на тетушку, не давал ему покоя. Это могло внести кое-что новое в отношения между ними и, возможно, сделать их продолжительнее. Филип отправил срочное письмо Харви, чтобы тот выяснил, кому именно Джордж Сомерс оставил наследство. Впрочем, в любом случае эти две недели покажутся ему скучными и пустыми. Да и Банти наверняка расшалится. Никто не может ладить с ней лучше Кэти!

Он едва заметно коснулся губами ее странных, окутанных бледным сиянием русалочьих волос. Есть масса причин, известных ей и таких, о которых она даже не догадывается, из-за чего он не станет торопиться. Риск потерять ее сейчас слишком велик, а ставки рискованно высоки!

На крыше действительно выросло дерево! Это было первое, что заметила Кэти, когда машина, долгие часы ехавшая по неровной дороге мимо заброшенных плантаций сахарного тростника и полуразрушенных деревень, приблизилась, наконец, к имению «Мэриет».

С одной стороны виднелась небольшая уютная бухта, которая долгие годы была полностью предоставлена пеликанам. Сейчас птицы недовольно косились на людей, вторгшихся в их владения. С другой стороны зеленели холмы. Вдали сверкающий на солнце подобно сотне драгоценных камней водопад то появлялся, то исчезал в изумрудной зелени. Между морем и холмами виднелся хозяйский дом поместья «Мэриет», утопающий в зарослях жасмина и олеандра. Кэти не поверила своим глазам, когда увидела его. Он был не белым, как она себе представляла, а серо-розовым, построенным из отшлифованных каменных блоков, со множеством окон, карнизом и портиком. Дом был выдержан в георгианском стиле, и единственным напоминанием о том, что стоит он не в Англии, а в джунглях на одном из Карибских островов, была застекленная веранда со стороны моря.

Кэти охватило чувство восторга и грусти. Какая невероятная роскошь и какое чудовищное запустение!

В наше время такое место могло существовать только на Карибах. Кэти вдруг поняла: что бы ни случилось в будущем, пусть даже оправдаются самые мрачные предсказания Нила Уэддона и весь остров превратится в гигантский развлекательный центр для туристов, в ее памяти это поместье останется таким, каким она увидела его сегодня, — роскошным памятником тому невероятному времени, когда люди спешили навстречу приключениям.

В стороне от особняка находился домик для слуг. Рядом во дворе был сделан великолепный бассейн. Возле него стояли цистерны, но воду в них, судя по всему, не наливали.

Мануэль, управляющий имением, появился, когда они успели все осмотреть. Этот маленький смуглый человек с португальскими усиками и типичным для всех жителей Карибских островов забавным акцентом бежал им навстречу, торопливо одеваясь на ходу. За ним следовала его стройная темноволосая жена. Мануэль протараторил что-то на своем странном английском, и Кэти с трудом смогла разобрать, что он очень рад их приезду, но, к сожалению, не имел возможности нанять слуг или как бы то ни было еще подготовиться, потому что они не сообщили ему о предполагаемой длительности пребывания в поместье. Кэти не совсем поняла логику. Единственное предположение, какое пришло ей на ум, заключалось в том, что предыдущие хозяева так часто обещали посетить имение и так редко сдерживали свои обещания, что он не верил, будто кто-нибудь когда-нибудь сюда вообще приедет.

Мануэль и его супруга повели гостей осматривать дом, с легким поклоном открывая новым хозяевам одну дверь за другой. У Кэти было странное чувство, что она идет по заколдованному замку и снимает с него заклятие. Когда они входили в каждую из длинной череды комнат, там все было покрыто мраком и сковано тишиной. Кэти открывала темные шторы, и свет и жизнь возвращались в эту прежде сонную и мертвую обитель. Сердце девушки взволнованно билось. Все это ее — кремовые стены со старинными портретами, полы из настоящего красного дерева, потолки с лепниной…

Странно было в этой роскошной обстановке обнаружить дешевые стулья с продавленными сиденьями, старенькие половички и на удивление уродливые фарфоровые сервизы с розами, которые были почему-то у всех на острове. Над резными кроватями висели рваные пологи, которые когда-то должны были защищать обитателей имения от москитов, рядом с великолепным столом времен королевы Анны стоял стул из неотесанного дерева.

— Я… я просто глазам не верю! — прошептала Кэти. Она чувствовала смущение и замешательство, но одновременно ее пронизывало ощущение безграничного счастья. Внезапно девушка пожалела, что рядом нет Филипа. Иначе бы он непременно разделил ее волнение и радость.

Кэти и тетушка Грейс обошли весь дом и снова вернулись в просторную гостиную, французские окна которой выходили на веранду. Тетя Грейс тяжело вздохнула:

— Как ужасно! Господи, как здесь ужасно! Я, конечно, готова задержаться ненадолго, чтобы перекусить. Но только представь, если тебе придет в голову делать опись вещей, мы будем вынуждены провести в этом ужасном месте всю ночь!

Кэти не отрываясь рассматривала гостиную — высокие красивые окна, альковы — настоящая Джейн Остин. Затем она посмотрела туда, где за садом сверкало на солнце море. «Это все мое… мое!»

Кэти по-прежнему думала о тех днях, когда поместье еще не было поглощено дикими зарослями. Все, что теперь могло напомнить о великолепии и роскоши, — клочок заросшей сорняками земли и старый опустевший дом. У девушки слезы навернулись на глаза. Наконец она заставила себя повернуться к тетушке Грейс и решительно произнесла:

— Конечно мы останемся здесь! В конце концов, не зря же мы везли сюда одеяла! Пойду посмотрю, как там дела на кухне. После хорошего обеда мы будем чувствовать себя куда лучше.

Тетя Грейс уселась в старинное кресло-качалку, тоскливо заскрипевшее под ее весом. Кэти пошла на кухню и вернулась очень скоро, запыхавшаяся, сияющая от счастья и радостного возбуждения:

— Там сказочная плита. Но конечно, керосина для нее нет. Так что жена Мануэля собирается подать нам рыбу, приготовленную на гриле, и батат, поджаренный в чем-то, что она называет «угольной плитой». Надеюсь, ты проголодалась, потому что в этой рыбе ужасно много костей и нужно быть очень-очень голодной, чтобы съесть ее с удовольствием! Это просто счастье, что мы привезли консервы!

Она замолчала и остановилась как вкопанная, не веря своим глазам. Нил Уэддон стоял в проеме одного из высоких окон и взирал на нее с такой высокомерной улыбкой, что Кэти почувствовала, как ее захлестывает ярость. Как он посмел вторгнуться в их владения? Как представился тете Грейс? Если он успел создать какие-то проблемы… Она резко развернулась в его сторону. Ее глаза горели ненавистью.

— Мистер Уэддон, мы приехали сюда всего час назад. Мы еще не успели поесть и очень устали. Если вы пришли, чтобы вновь сделать предложение о покупке имения, то напрасно потеряли время. Имение не продается.

Он перестал улыбаться:

— Но я пришел вовсе не для этого. Я пришел проверить, есть ли у вас все необходимое. В доме никто не жил целую вечность, а идеи Мануэля о том, как здесь все восстановить, весьма призрачны… — Словно прочитав ее невысказанную мысль, он быстро добавил: — Мы здесь передаем сообщения с помощью специальной системы сигналов, так что я довольно быстро узнал о вашем прибытии. Кроме того, я имел определенное представление о ваших планах еще до того, как вы покинули город.

— У нас есть все необходимое, — упрямо возразила Кэти.

Все, что девушка слышала об этом человеке, неожиданно всплыло в ее памяти. Его вторжение показалось ей еще более непростительным. Нил Уэддон спокойно удалился тем же путем, что и вошел, — через окно на веранду, а потом в сад. Когда он исчез, тетя Грейс с мягким упреком сказала:

— Кэти, милая, ты была не слишком приветлива.

— Приветлива?! Если бы ты знала…

— Но он наш сосед. И я уверена, он пришел с добрыми намерениями и предложил помощь от чистого сердца.

Кэти с трудом выдавила из себя улыбку:

— Тетя, ты все еще упорствуешь в своей вере в доброту и честность людей!

— А почему нет, дорогая? Это куда разумнее, чем сразу кого-то осуждать. Я была тронута добротой и заботой, какими все окружили меня в отеле. Те же Инстоу, например… А ведь я вечно создавала им проблемы.

Глядя на доверчивую улыбку тети, Кэти почувствовала, что ей становится стыдно. Но она продолжала настаивать:

— Я не собираюсь принимать в своем доме Нила Уэддона. Я дам Мануэлю распоряжения, чтобы для этого человека нас никогда не было дома.

— Это вряд ли окажется полезным, если он возьмет за правило входить через окно! — усмехнулась тетя Грейс.

— Ну и что! Все равно я не собираюсь принимать от него никакой помощи! — почти выкрикнула Кэти. — Нет, ты только посмотри! Он разговаривает с Мануэлем… Мануэль говорит ему, что водопровод не работает. Я по жестам вижу… У меня просто нет слов! Зачем нам нужна эта несчастная ванна, когда вода в море круглый год страшно теплая!

— Круглый год? — Тетя Грейс испуганно встрепенулась. — Ты же не собираешься…

Но единственное, о чем сейчас мечтала Кэти, никогда больше не видеть Нила Уэддона. Наконец она увидела, как он ушел, а Мануэль с важным и довольным видом отправился на кухню.

Примерно через час Нил прислал слугу с новыми сетками от москитов, бочонком керосина для плиты и ламп и специальным ножом для открывания консервных банок — теми необходимыми вещами, на отсутствие которых Мануэль пожаловался в первую очередь. Кэти ничего не оставалось делать, как принять их и надеяться на то, что необъяснимый порыв добрососедских чувств Нила на этом будет исчерпан.

Однако первое, что она услышала, проснувшись утром, был стук молотка. Нил явился собственной персоной, дабы починить водопровод, да еще и отправил слугу очистить бассейн от водорослей. Кэти оделась и, сжимая кулаки от ярости, отправилась на первый этаж.

Нил не перестал работать, когда она подошла. Да и вообще было сложно держаться холодно и высокомерно в такое чудесное утро, чувствуя, как легкий ветерок колышет твои волосы, слушая шум прибоя и мелодичное пение жены Мануэля…

Черные волосы Нила блестели на солнце. Он пришел в старых рабочих брюках и рубашке без ворота, рукава которой были закатаны, обнажая сильные, бронзовые от загара руки. Он был сосредоточен, каждое движение казалось точным и выверенным.

Когда Нил наконец закончил, Кэти поблагодарила его. Холодно и чопорно. Он пожал плечами и смущенно произнес:

— Да что вы, не стоит благодарности. Все равно этой починки надолго не хватит. Но какое-то время прослужит.

Она вспомнила, что его еще нужно поблагодарить за вещи, что он прислал вечером, но не удержалась и добавила:

— Не нужно было присылать сетки от москитов. Без них спать гораздо удобнее. К тому же я не видела здесь ни одного москита.

Он посмотрел на нее с жалостью:

— Здесь достаточно стоячей воды для миллиона этих тварей. Взгляните! — Он показал на старую канистру из-под бензина, где скопилось немного воды. Она кишела личинками москитов. — Преступное легкомыслие! Вам следует внимательно осмотреть усадьбу и залить все подобные места керосином, чтобы насекомые не могли размножаться. И еще. Не доверяйте это слугам, позаботьтесь сами.

Кэти попыталась улыбнуться, но как ни старалась, дрожь в голосе прозвучала довольно отчетливо. Было видно, что она растерялась:

— Ну, это как раз совсем не трудно. Здесь ведь нет слуг. Не считая Мануэля и его жены, конечно.

— Слуги появятся, когда станет известно, что в доме кто-то поселился. — Нил со странной улыбкой добавил: — Хотя бы временно… Что касается еды, с ней тоже проблем не будет. Все необходимое — фрукты, овощи, домашнюю птицу — вам будут привозить прямо к дому.

— Звучит утешительно. Я уж думала, мы всю жизнь будем питаться жареной рыбой и бататом. А что, здесь рядом есть деревня?

Нил кивнул:

— Деревня, в которой люди потеряли надежду. — Глядя на море, он медленно проговорил: — Даже в старые времена, насколько я понимаю, их благосостояние было очень ненадежным. Дело в том, что работники на сахарных плантациях заняты не более двух-трех месяцев в году. В лучшем случае с декабря по февраль, когда нужно убирать урожай. Потом поля выравнивают, накрывают толстым слоем какого-нибудь хлама, чтобы уберечь корни от солнца, а затем, когда начинается сезон дождей, тростник сам вырастает до гигантских размеров всего за пару недель. Потом он, не требуя ухода, растет до тех пор, пока придет время собирать его. Так что здесь не слишком актуальна идея экономии затрат труда. Скорее наоборот, вопрос в том, как найти работу для максимального числа людей. Мне самому постоянно приходится задумываться над этим. — Он прервал свою речь решительным жестом. — Впрочем, вам это, должно быть, малоинтересно. Но вы вскоре поймете: толпы слуг, садовников, рабочих и прочая расточительная роскошь в таком поместье, как ваше, — неплохой шанс для обитателей соседних деревень иметь хоть какой-то заработок в течение всего года.

Он поднялся и собрал свои инструменты. Когда Нил взглянул на Кэти, она почувствовала, что он едва сдерживается от ярости.

— Взгляните вокруг себя! Джунгли скоро поглотят это поместье. Последние поколения жителей деревни росли без надежды на будущее. Они разводят домашнюю птицу, рыбачат. Кое-кого из них я стараюсь обеспечить работой в своем поместье… Ужасно видеть людей, которые живут, ни на что не надеясь… — Его голос дрогнул. Нил быстро отвернулся и пошел прочь не оборачиваясь, даже не махнув ей рукой на прощание.

Мальчик-слуга выполол все сорняки. Мануэль подбежал к дому и включил кран.

— Вода течет! — с нескрываемым восторгом закричал он.

Но сейчас Кэти не могла разделить его воодушевление. Все краски дня померкли для нее с уходом Нила.

Во второй половине дня Кэти осмотрела заросший парк и опустошенные земли имения. Нил прав — плантации сахарного тростника покрылись дикими зарослями, кокосовые рощи погибали в неравной борьбе с зарослями колючек, кустами акаций, кактусами и тамариндом. В глубине имения Кэти обнаружила заброшенное деревянное здание. Ей сказали, что когда-то это был завод по производству сахара. Сюда на тяжелых повозках, запряженных быками, привозили собранный тростник, а потом перемалывали его на огромных жерновах. Эти жернова, уже изрядно проржавевшие, — единственное, что осталось ей в наследство от фабрики дяди.

От крыльца дома дорога вела к берегу. На юге открывался вид на небольшой мыс, а на севере виднелась деревня. Деревня, где люди потеряли надежду… Там между полуразрушенными домиками играли дети, птицы чистили перышки, да виднелось несколько рыбацких лодок. Ощущение обыденности нарушал только испанский галеон с фигурной резьбой на носу, пришвартованный в маленькой пристани.

Когда Кэти вернулась, ей совсем не хотелось есть. Она даже не смогла по достоинству оценить куриные отбивные, которые Мануэль, сияя от радости и гордости, подал на ужин. Всю ночь девушка пролежала без сна, прислушиваясь к шуму прибоя и странным, резким звукам, доносящимся из ночных джунглей.

Это была ее земля. И ответственность за долгие годы разрушения и упадка, царивших здесь, теперь лежала на ее плечах.

Большую часть дня Мануэль провел, подбирая слуг для имения. В семь утра следующего дня дом наполнился шумом голосов и суетой. Слугам было приказано приходить каждый день в это время. В деревню они возвращались поздним вечером, унося с собой аккуратно упакованные кулечки с рыбьими головами, остатками чая и кофе. Все было так, как в доме у Миры.

Тетушка Грейс была в шоке оттого, что Мануэль нанял такое количество прислуги.

— Чем они будут заниматься? Здесь нет каминов, которые нужно чистить, нет угольных погребов, которые нужно наполнять. Здесь даже нет мусора, потому что дом был столько лет закрыт. Я уверена, для того чтобы готовить еду, которую мы едим, вполне достаточно жены Мануэля. Ведь мы едим самое простое, что только можно приготовить. А что касается развлечений…

Но Кэти только улыбалась в ответ:

— Пусть делают то, что считают нужным, и так, как считают нужным.

— Но это пустая трата времени, — кипятилась тетя Грейс, — пришло время что-то менять.

— Еще рано, — сухо отвечала Кэти.

После одного из таких разговоров тетя Грейс сникла и удивленно сказала:

— Странно, раньше ты никогда ничего не откладывала на потом. Это место сделало с тобой что-то странное. И должна сказать, это немного меня пугает.

— Ах, тетя, у меня такое удивительное чувство, как будто я приняла ванну и смыла с себя все проблемы, которые волновали и тревожили меня раньше. А теперь я открыла сток, и они вместе с водой утекают в бездну. Что здесь пугающего? Наоборот, я никогда не была так счастлива!

Расчищать ведущую к берегу дорожку Кэти поручила двум садовникам, которые, как, впрочем, и все слуги, значительную часть рабочего дня проводили ничего не делая. Они все подолгу могли стоять и молча любоваться морем. Порой девушку разбирало нетерпеливое желание что-то изменить, но она подавляла его, понимая, что не в силах изменить неторопливый ход жизни.

Впрочем, ей все-таки удалось ввести кое-какие новшества. Она вызвала из деревни плотника, чтобы он сделал небольшой шкаф вроде того, в котором Мира хранила свои ужасные сервизы. Еще, следуя совету Нила, она нашла места, где могли вырасти личинки москитов, очистила их и залила керосином.

Кэти только-только начала радоваться, что все идет своим чередом и без помощи Нила, как выяснилось, что гигантские осы решили устроить гнездо прямо на веранде. Мануэль побоялся даже подходить к нему. Пришлось звать Нила.

Тетя Грейс отдыхала наверху, с головы до ног укутавшись в противомоскитную сетку, надеясь, что она защитит ее от ос. Когда Нил закончил работу, она спустилась вниз и, прежде чем Кэти успела остановить ее, пригласила Нила пообедать. По каким-то необъяснимым причинам он принял приглашение.

Кэти чувствовала, что Нил остался обедать не потому, что это доставляло ему удовольствие, а из-за странного упрямства, которое заставило его посетить бар в отеле, где они останавливались. Тетя Грейс пыталась вести с ним беседу в своей обычной доброжелательной манере, но на все вопросы Нил отвечал нехотя и односложно. Кэти казалось, что обед тянется целую вечность.

Допив кофе, гость наконец немного разговорился:

— Если вы собираетесь остаться в «Мэриет» еще на некоторое время, вам нужно приказать вырубить деревья. Они загораживают свет. Кроме того, любая растительность — прибежище для москитов. — Он явно обращался к тете Грейс.

Она смущенно отозвалась:

— Я думаю, вы правы. Но мы еще не знаем, насколько здесь задержимся. — Затем, вспомнив хороший предлог, чтобы уйти от ответа, она добавила: — Кроме того, Кэти не может смотреть, как рубят деревья.

— Я полагаю, это позволит обеспечить работой довольно большое число людей? — быстро спросила Кэти.

Нил изумленно уставился на девушку и сказал, что ему пора уходить. Повинуясь прозрачным намекам тети Грейс, Кэти вышла проводить гостя до веранды, где уже были отчетливо слышны ночные шорохи, кваканье лягушек, жужжание насекомых и шум прибоя.

— Мы будем вам очень благодарны, если вы поможете найти человека, который подберет лесорубов для расчистки территории имения. — Голос Кэти прозвучал напряженно.

Нил стоял совсем близко, но в темноте было трудно различить выражение его лица. Девушка почувствовала, что он удивлен ее просьбой.

— Было бы гораздо разумнее, если бы вы убедили вашу тетушку продать имение и уехать в те места, где вам обеим будет спокойнее.

Он произнес это с такой горечью и раздражением, что Кэти почувствовала, как щеки зарделись румянцем.

— Я думала, вы будете рады сделать это.

— Неужели вы считаете, что я могу радоваться, видя, что счастье и благосостояние такого огромного числа людей зависит от прихоти пожилой женщины, которая через месяц будет рада забыть о «Мэриет» и вернуться к привычной жизни? — мрачно отозвался он.

— Если вы думаете, что мы покинем «Мэриет», чтобы доставить вам удовольствие…

— Чтобы доставить мне удовольствие? — Он рассмеялся. Кэти никогда не слышала, чтобы человеческий смех был так мало похож на выражение радости. — Поверьте, мне абсолютно безразлично, уедете вы или останетесь.

Он ушел прочь в темноту, а Кэти осталась на веранде, всем своим существом ощущая беспомощность, обиду и что-то еще необъяснимое, чему она пока не могла дать имени…

Глава 3

— Так больше продолжаться не может, — с необычной для нее резкостью произнесла тетя Грейс. — Мы едим один и тот же пудинг каждый день! Я не хочу показаться занудой и уверена, что жена Мануэля старается как может, но этот ужасный крем из яиц и козьего молока — единственное, на что хватает ее фантазии. В конце концов, Кэти, моя пищеварительная система скоро начнет протестовать вместе со мной!

Лицо девушки озарилось улыбкой. Она размешала сахар в кофе и с напускной покорностью согласилась:

— Да, тетушка, конечно, отсутствие холодильника приносит нам массу неудобств.

— Ерунда, — отозвалась тетя Грейс. — На кухне все происходит без твоего ведома. Они просто обманывают тебя. Вспомни, что получилось, когда ты хотела взять покупку продуктов в свои руки.

Кэти уже была готова согласиться с тетей, но подумала, что рано признавать свое поражение.

— Я думаю, будет гораздо лучше, если ты сама займешься кухней, а я позабочусь об остальном хозяйстве.

Тетя Грейс вспыхнула и немедленно ретировалась:

— Что касается остального хозяйства, то вроде бы произошли некоторые перемены в лучшую сторону… Я привела в порядок все картины и отполировала все старинное серебро, которое нашла в доме. Теперь собираюсь заняться сервизами.

Кэти слегка поморщилась. Она повертела чашку в руках и задумчиво произнесла:

— Здесь, конечно, есть пара красивых вещей, но на нашем острове у всех какая-то страсть к этой чудовищной фаянсовой посуде, расписанной розочками. У нас в буфете стоит сервиз на двадцать персон. Мне страшно подумать, сколько времени уйдет на то, чтобы перебить эту гору посуды, лишь бы появился предлог купить новый сервиз. Я бы хотела сменить его прямо сейчас. Как, впрочем, и большую часть мебели.

Тетя Грейс была явно шокирована столь смелыми идеями племянницы. Однако Кэти, не дав ей слова вымолвить, продолжала:

— Кстати, вырубить часть деревьев — и впрямь неплохая идея. Они растут слишком близко к дому и загораживают нам весь свет.

— Никогда бы не подумала, что ты пойдешь на то, чтобы срубить хотя бы одно дерево. Мистер Уэддон был бы рад это слышать…

Кэти поспешно перебила ее:

— Я думаю, надо отправить это дерево на лесопилку, нанять в деревне плотника. Пусть изготовит новую мебель по моим эскизам. Мира говорила, здесь довольно часто так делают. Кроме того, это обойдется нам гораздо дешевле, чем если бы мы заказывали готовую мебель. — Она протянула тетушке несколько листов бумаги с набросками.

— Кэти, милая, я и предположить не могла, что ты такая талантливая! — воскликнула тетя Грейс, разглядывая эскизы.

— То ли дальше будет! Тетя, милая, знала бы ты, сколько у меня замечательных идей! — рассмеялась Кэти и поведала о своих задумках.

Тетушка Грейс слушала увлеченно, с улыбкой кивала и наконец спросила:

— Кэти, милая, а тебе не кажется, что дерево должно хорошенько отлежаться, прежде чем плотник сможет изготовить из него что-нибудь путное.

Кэти отложила чертежи в сторону и встала. Девушка нетерпеливо зашагала по комнате:

— Все занимает так много времени! Мы словно живем в замедленном темпе. Как во сне, когда ты бежишь изо всех сил, но никуда не двигаешься, а потом замечаешь, что твои ноги приросли к земле.

Чары неподвижности, словно сковавшие разум и чувства девушки в первые дни пребывания в имении, уступили место безудержной активности. В ней накопилась энергия, и теперь она с трудом могла подобрать слова, чтобы описать свое желание срочно что-то изменить. Кэти казалось, что ей катастрофически не хватает времени наверстать все, что упущено, и восстановить то, что разрушалось столетиями.

Тетя Грейс улыбнулась:

— Ты же сама говорила мне, милая, что темп жизни здесь совершенно другой. Ты сама предостерегала меня от резких движений, когда я сгорала от нетерпения. Теперь мне остается вернуть тебе твой же совет. Мы не может изменить естественный ход жизни на острове, так что нам остается принять его.

Старушка уже перестала мечтать о том, чтобы покинуть «Мэриет» как можно скорее; ей даже стало нравиться здесь. Она стала получать удовольствие от неспешности, которая так напоминала ей спокойную, безмятежную жизнь в Англии. Ставшие привычными заботы по хозяйству, каждодневная рутина и приходящий рука об руку со скукой покой обволакивали ее подобно старым английским одеялам, в которые она по-прежнему укутывалась, ложась спать.

Каждое утро тетя Грейс отдавала приказания горничным, затем прибиралась в своей комнате, подготавливая ее к долгой сиесте, — днем жара на острове была невыносимой. Затем в четыре часа пополудни она, одевшись в цветастое платье и надушив платочек лавандой, церемонно спускалась на веранду, чтобы отведать чая из роскошной георгианской чайницы с двумя отсеками — «индийским» и «китайским». Лишь вечерами, когда ей хотелось с кем-нибудь поговорить, она чувствовала себя немного одиноко. Раскладывая под светом лампы пасьянс, она с горечью призналась племяннице:

— Кэти, милая, не сочти меня неблагодарной. Это просто чудесно, что мы все-таки поехали в «Мэриет». И поверь, меня совсем не смущает отсутствие холодильника, льда и электровентиляторов. Я даже легко могу обойтись без чашечки того чудесного чая, который подавали в отеле каждое утро. Но вот если бы нас хоть изредка кто-то навещал! Это, конечно, очень глупо с моей стороны, но я так люблю немного посплетничать, сыграть в бридж с друзьями. Разумеется, все эти визиты обычно оказываются очень скучными, но само их ожидание так приятно…

Ожидание… Единственным, кого они могли ожидать здесь, был Нил Уэддон. Впрочем, даже он не появлялся целую неделю. Всю эту неделю Кэти постоянно думала о нем. Девушка не ожидала, что ее самолюбие будет задето. Но ведь она ясно дала понять, что его присутствие здесь нежелательно.

Кэти наконец отвлеклась от размышлений о Ниле, села за маленький столик, на котором были разложены карты, и с улыбкой сказала тетушке:

— Давай сыграем вдвоем, как мы всегда делали дома. Утром я скажу жене Мануэля, что больше не потерплю этих ужасных пудингов, и вместе с ней приготовлю для тебя потрясающий десерт из ананасов и кокосов. Я только что придумала рецепт. Пальчики оближешь!

На следующее утро Кэти, как и обещала, отправилась на кухню. Там ей пришлось исполнить главную роль в совершенно нелепой сцене — она решила показать жене Мануэля, что на самом деле обычно имеется в виду под словом «пудинг». Слуги окружили ее и с молчаливым недоумением взирали, как Кэти с трудом обрезает плотную кожицу с ананасов и режет на мелкие кусочки кокосы. Если бы Кэти не была в такой ярости, наверное, ситуация показалась бы даже забавной.

Увлекшись, она ничего не замечала вокруг. И вздрогнула от неожиданности, увидев в дверях Нила Уэддона, ошеломленного видом огромной кастрюли, доверху наполненной нарезанными фруктами. Наконец он почти с благоговением выдохнул:

— В жизни такого не видел!

— У тетушки Грейс отменный аппетит, — лаконично объяснила Кэти.

— Это, должно быть, морской воздух, — произнес Нил с явным сочувствием. — Я слышал, он на некоторых так действует. Говорят, доходит до того, что кто-то принимает муляж за настоящую рыбу.

Кэти заметила, как его губы непроизвольно дрогнули, и уже через секунду оба смеялись от души. Это было очень странно: еще совсем недавно она не могла даже вообразить такое. Но сейчас ей казалось совершенно естественным, что Нил рядом, искренне смеется, и она смеется вместе с этим странным человеком, и его звонкий смех кажется ей таким чудесным. Казалось, это общее веселье на миг объединило их, уничтожив стену гордости и ложных подозрений, которая, как они оба чувствовали, раньше стояла между ними.

Нил рассказывал о самых разных и зачастую очень необычных блюдах, Которые при нем готовили жители близлежащих деревень.

— Тушеные рыбьи головы. Фаршируете рыбьи головы чайными листами, добавляете кофейную гущу по вкусу и тушите до появления специфического пикантного аромата.

Кэти поморщилась:

— Все, в жизни не буду больше ничего есть!

— Даже кокосы?

— Послушайте, я просто немного не рассчитала. Ссора с женой Мануэля и дурацкая демонстрация моих кулинарных способностей… Я была вне себя.

— Глядя на вас, этого не скажешь.

Он внимательно оглядел ее с головы до ног, и Кэти почувствовала, что заливается краской смущения.

— Поверьте, я вовсе не хотела устраивать сцену из-за какого-то пудинга. Я прекрасно знаю, они стараются как могут, хотят угодить нам. И для меня важно, чтобы у них не испортилось мнение о нас.

Нила разговор явно забавлял:

— Уверяю вас, даже при всем желании вам не удастся от них избавиться. Я как-то пытался уволить мальчика, который помогал по дому, за то, что он слишком вольно распоряжался моим имуществом. Хотя, конечно, делал это исключительно в интересах своих родственников, которые тогда бедствовали. Так что вы думаете? Он никуда не ушел. Ходил вокруг дома, ужасно исхудал, видимо, ничего не ел. В конце концов пришлось взять его обратно, а то я даже в глаза ему не мог смотреть. Помните, что для этих людей вы — источник благосостояния, я бы даже сказал — источник жизни. Вы для них — воплощение надежды!

Кэти вспомнила то утро, когда они стояли вместе на террасе в отеле. В ее памяти промелькнул образ угрюмого, зловещего незнакомца, которым Нил ей когда-то казался. Но сейчас рядом с ней находился искренний, полный жизни человек, наделенный чуткостью и добротой.

Впрочем, воспоминания не проходят бесследно. Как только Кэти подумала об этом, ей показалось безумием, что они идут рядом как друзья, болтают о всякой ерунде и смеются. Тень прошлого легла между ними, и они вновь почувствовали себя неуютно.

— Вы уже начали искать человека, который поможет нам с вырубкой деревьев?

— Да, думаю, я нашел того, кто вам нужен. Собственно говоря, поэтому я и навестил вас утром.

— Вы были правы насчет деревьев. Растительность действительно притягивает сюда насекомых. Мы очень беспокоимся из-за комаров, хотя Мануэль и говорит, что они не малярийные. Когда сегодня утром я открыла шкаф, чтобы достать платье, мне показалось, что оно двигается как живое. А потом прямо на меня из шкафа вылетела целая туча комаров.

— Вам нужно снова обойти усадьбу, найти места их скоплений и залить керосином. — Он взглянул на дом. — Конечно, было ошибкой устанавливать водосточный желоб. Здесь, в тропической зоне, их нет ни на одном из домов: они только накапливают влагу, а люди потом страдают от малярийной лихорадки. Будь моя воля… — Он остановился на полуслове, явно смутившись.

— Будь ваша воля, вы бы сняли с моего дома водосточный желоб, — сухо закончила за него Кэти. — Я думала, вам будет достаточно того, что мы срубим эти чудесные деревья.

— Вы и правда собираетесь сделать это?

— Да. Хотя бы потому, что нам пригодится древесина. Мы собираемся поменять мебель в доме.

Тетушка Грейс в это время сидела на веранде и с улыбкой смотрела на них, излучая спокойствие и доброжелательность. Но Нил остановился и, не глядя на Кэти, медленно произнес:

— Итак, вы собираетесь бороться за «Мэриет». Интересно, насколько вас хватит? Как долго вы будете во власти этой прихоти?

Кэти тихо вздохнула:

— Кажется, вы не очень хорошего мнения о женщинах, не так ли? — Она быстро взбежала на веранду и обратилась к тете: — Мистер Уэддон пришел, чтобы сообщить, что нашел для нас лесорубов. Так что работы можно будет начать уже в самое ближайшее время. — Это было сказано таким тоном, чтобы Нилу стало ясно: его визит подошел к концу, а тетя Грейс не вздумала затеять светскую беседу.

— Ну и замечательно, — откликнулась тетушка, с трудом скрывая разочарование.

Однако намеки Кэти, видимо, не подействовали, и Нил начал с воодушевлением рассказывать, как, по его мнению, можно восстановить «Мэриет». Тетя Грейс напряженно слушала. Когда он обратился к ней, женщина беспомощно взглянула на племянницу и с трудом проговорила:

— Вы так много делаете для нас, мы вам очень благодарны. Как я вчера говорила Кэти, если ждешь от человека добра, то он непременно будет добр к тебе, даже если по нему не скажешь, что он на это способен.

Кэти покраснела. Ей показалось, что Нил усмехнулся. Затем девушка услышала его голос:

— Поверьте, в данном случае я больше беспокоюсь о себе, а не о вас. Как я уже говорил, сорняки не признают границ между имениями, и в такой ситуации, как сейчас, нужно принимать решительные меры.

Тетушка Грейс прямо-таки просияла от удовольствия и с хитрой улыбкой произнесла:

— Ну, если вы хотите повернуть все таким образом, то конечно… Но мы-то знаем — вы делаете это для нас исключительно из доброты. И не думайте, что вам удастся нас обмануть.

Если она ставила своей целью вывести из душевного равновесия Нила Уэддона, то ей это вполне удалось. Он покраснел и беспокойно повел плечами. Ему явно было не по себе.

— Уверяю вас, мисс Сомерс, мной движет исключительно деловой интерес. Я только что отправил сахар со своих плантаций на продажу. Было бы очень неплохо задействовать и ваши плантации в моем бизнесе. Естественно, я буду рад разделить полученную прибыль с вами. — Он взглянул на съежившуюся старушку. — Само собой, восстановление плантаций повлечет большие издержки, и не стоит надеяться, что они окупятся в ближайшие несколько лет. Впрочем, если вы решили поселиться здесь…

Кэти, перехватив беспомощный взгляд тетушки, ринулась на помощь:

— Для начала нам надо покончить с безотлагательными делами, как можно скорее починить и привести в порядок самое необходимое. И я полагаю, именно этим мы и займемся.

Нил, уставясь в пол, медленно произнес:

— Ну, если вы так полагаете, то, конечно, так все и будет.

Кэти почувствовала явное облегчение, поняв, что он не собирается спорить.

— Я не предложила вам выпить, — наконец спохватилась она, осознавая, что нарушила все правила гостеприимства, к которым, кстати, в этой части света всегда относились с особой щепетильностью.

Она поспешила на кухню. Ее вновь охватило чувство эйфории. Наконец Нил стал относиться к ее планам серьезно! Все начинает потихоньку налаживаться. Эта земля вновь станет райским уголком, каким была когда-то. Это ее земля, и благодаря Кэти она станет прекрасным, цветущим краем. Все люди будут обеспечены работой. Она готова заплатить за упадок и разрушение, постигшие эти края, в которых Кэти винила только себя. Девушка считала, что Нил понял — именно ради этого она здесь. Кэти надеялась, что и остальные — и тетя Грейс, и Филип — тоже когда-нибудь это поймут.

Когда она, торопясь изо всех сил, вернулась на веранду в сопровождении Мануэля, несущего напитки на подносе, Нил уже ушел. Кэти не смогла скрыть разочарования.

— Как он мог?! — с обидой воскликнула девушка. — Знал же, что я пошла за напитками. Грубиян!..

— Кэти, милая, до сегодняшнего дня ты тоже не проявляла особой приветливости, — заметила тетя Грейс. — Так что его поведение вполне естественно. Нил пошел отмечать деревья, которые нужно будет, по его мнению, срубить. Он настаивал, чтобы мы срубили это великолепное махагони, которое выросло на крыше, но я знаю, ты ни за что не позволишь сделать это.

— Конечно, это же часть нашего дома.

Кэти смотрела, как Нил в глубине парка вырезает пометки на одном из роскошных старых деревьев острым перочинным ножом. Она стояла не двигаясь. Ей безумно хотелось, чтобы он вернулся к ним на веранду или хотя бы посмотрел на них, улыбнулся и помахал рукой. Тетя Грейс уютно потянулась:

— Ну а теперь расскажи, дорогая, что тебе удалось сделать с пудингом?

Нил так и не повернулся. Даже ни разу не взглянул в их сторону… Кэти вздохнула и уселась в глубокое плетеное кресло.

— Нам больше никогда не придется есть этот ужасный заварной крем из яиц и козьего молока, который они называют пудингом, — ответила девушка.

Пронзительный визг пилы, впивающейся в дерево, напоминал Кэти режущие ухо голоса тропических птиц, частенько будивших ее по утрам. Сначала казалось, что на это мерное повизгивание можно не обращать внимания, но потом стало понятно, что оно исподволь наполняет все ее существо раздражением, заставляя каждую клеточку тела протестовать против совершающегося кощунства. Вновь вокруг раздались звонкие удары топориков, крики дровосеков. Кто-то перерубил веревки, чей-то голос в очередной раз призвал к осторожности, и с душераздирающим предсмертным стоном дерево треснуло, медленно повалилось на землю и осталось лежать среди трепещущей от ветра молодой поросли.

Тетушка Грейс мирно посапывала в своей комнате. Для нее послеобеденная сиеста затягивалась, как и обычно. Но Кэти больше не могла слышать эти ужасные звуки, которыми снова наполнился парк, как только спала полуденная жара. Она вышла из дома и отправилась к берегу.

Девушка шла по направлению к мысу. Раньше она так далеко не заходила.

Море, небо, сверкающий коралловый берег, озаренные солнечным сиянием, словно утопали в нем. Кэти нашла на берегу замечательные ракушки — длинные, с острыми краями и блестящим нежно-розовым перламутром внутри и крошечные, похожие на маленькие зеленые жемчужинки. Наклоняясь за очередной раковиной, девушка заметила, как та беспокойно задвигалась. Кэти поняла, что в ней поселился рак-отшельник. Позже оказалось, что этих красивых маленьких существ с ярко-синим тельцем и оранжевыми клешнями на берегу довольно много.

Кэти подумала о Банти. Надо набрать раковин и сделать для девочки ожерелье. Она улыбнулась, представляя восторг ребенка. Как замечательно, наверное, быть в том возрасте, когда можно чувствовать себя счастливым, просто радуясь каждому часу своей жизни и не думая о том, что будет дальше!

Кэти брела по берегу все дальше, собирая ракушки. Иногда останавливалась и подолгу глядела, как с каждым ударом волн о рифы море меняло цвет, а солнце словно играло на покрытой рябью поверхности воды.

«Я могла бы всю жизнь просто сидеть и не отрываясь смотреть на море», — подумала девушка. Она поняла, что, если живешь в этих краях довольно долго, море накладывает на тебя особое заклятие и все вокруг начинает казаться нереальным. Мир превращается в забавную, но мало что значащую иллюзию. Все, кроме этой живущей своей собственной загадочной жизнью глади воды, утрачивает для тебя важность. Все постепенно начинает растворяться в таинственных водах океана, разум очищается, и мысли становятся подобны янтарным от солнечного света каплям морской воды. Это пугало тетю Грейс, но Кэти казалось, что только сейчас, благодаря морю и его волшебству, она наконец начинала учиться жить по-настоящему. Здесь, в «Мэриет», ее мечты и сны были куда реальнее того, что окружало ее раньше. Точнее сказать, ее грезы просто стали единственной имеющей значение реальностью.

Однако неожиданно она осознала нечто не менее реальное — начинался прилив. Волны накатывали на берег все ближе и ближе. Девушка поняла, что зашла значительно дальше, чем собиралась. Еще немного, и ей придется выйти на скалистую часть берега, покрытую колючими вьющимися растениями, напоминающими плющ, и крошечными желтыми крокусами. То там, то здесь волны омывали берег почти у ее ног. У Кэти возникло неприятное ощущение, что, если она не хочет, чтобы ее смыло водой, придется пробираться домой через джунгли.

Кэти огибала мыс, думая, стоит ли продолжать идти по берегу или свернуть к скалами и пробираться к дому козьими тропками. Вдруг она увидела щенка, который появился неизвестно откуда и начал носиться взад-вперед с невероятной скоростью, наворачивать вокруг нее круги, лизать ей руки и исступленно лаять, показывая, как он рад ее видеть. Обычная дворняжка, таких много в любой части света. Впрочем, щенок был ухоженный, его короткая шерстка цвета имбирного пряника лоснилась на солнце.

Если есть собака, значит, где-то поблизости люди. Кэти огляделась и увидела невысокий дом с застекленными верандами с двух сторон. Дом окружала зеленая поросль, а за ним раскинулись роскошные плантации сахарного тростника.

Этот дом мог принадлежать только одному человеку — Нилу Уэддону. У нее возникло острое желание как можно скорее уйти. Прилив показался Кэти не таким страшным, как встреча с хозяином дома. Впрочем, кроме щенка, здесь вроде бы не было ни одной живой души. Кэти не совладала с любопытством и побрела к дому, щенок неотступно следовал за ней. Она поднялась по трем ступенькам, ведущим на веранду, и толкнула дверь. Ее взгляду предстало жилище Нила Уэддона, и у Кэти возникло чувство, что перед ней открылся его прежде загадочный и недоступный внутренний мир.

Это было жилище изгнанника, который с нежностью хранил воспоминания о доме. Она скользнула взглядом по коллекции трубок, многочисленным книжным полкам… Здесь же на веранде лежал старый календарь и номера «Панча» и «Сельской жизни», зачитанные до дыр. На стенах, обшитых сосной, среди обычных для этого острова тропических украшений висели две изящные акварели с изображениями сцен из английской сельской жизни.

Было очевидно, что застекленная веранда в доме служит гостиной. Раскладушка в углу позволяла предположить, что спит хозяин тоже здесь. Но ведь есть же другие комнаты! Кэти решила рискнуть и направилась в дальнюю комнату, чувствуя, что именно там найдет ответы на многие вопросы о Ниле Уэддоне. Только-только она успела коснуться дверной ручки, как неожиданно услышала голос у себя за спиной:

— Обычно я держу дверь этой комнаты закрытой.

Кэти резко обернулась, мгновенно став пунцовой от стыда:

— Я… я надеялась, что кто-то окажется дома.

Она не могла заставить себя взглянуть на Нила, но легко догадалась, что губы его дернулись в иронической усмешке. Он вывел ее из замешательства, сухо заметив:

— Н-да, кто бы мог предположить, что Мистер Панч — такой отличный сторожевой пес!

Она быстро наклонилась и погладила щенка:

— Так его зовут Мистер Панч? Он бегал на берегу. Просто я зашла дальше, чем собиралась, и поняла, что скоро прилив. Я и не думала оказаться рядом с вашим домом…

Нил ничего не ответил, давая понять, что вторжение непрошеного гостя привело его в ярость.

— Ну, я думаю, что успею добраться домой до начала прилива, — выпалила она и резко рванулась к двери. Неожиданно жгучая, нестерпимая боль пронзила голову. Перед глазами все пошло кругом.

Нил подхватил девушку. Он тихо выругался, затем быстро подвинул ногой шезлонг и уложил на него Кэти:

— Полежите здесь спокойно. Я принесу вам попить.

Вскоре мужчина вернулся с глиняным кувшином, наполненным какой-то жидкостью. Поддерживая Кэти за плечи, он поднес стакан к ее губам и помог напиться. Затем поставил стакан на столик, выпрямился и, засунув руки в карманы, какое-то время стоял, молча глядя на нее. Кэти попыталась улыбнуться:

— Как глупо с моей стороны. Но все уже прошло. Теперь все отлично, правда.

— Да, отлично, — хмыкнул Нил, — не считая того, что у вас солнечный удар. А это может оказаться куда опасней, чем вы думаете. Вам что, никто не говорил, что шляпу в жару нужно носить на голове, а не на плечах? И что солнцезащитные очки, конечно, в какой-то мере предохраняют вас от ультрафиолета, но они создают ложное чувство безопасности? И что днем в этой части света просто так бродить по берегу — чистой воды безумие? Хотя нет. У вас, видимо, был очень веский предлог, чтобы выйти из дому в это время суток?

Кэти попыталась открыть глаза, но поняла, что это доставляет невыносимую боль. Ей было очень плохо и больше всего на свете хотелось, чтобы ее оставили в покое и не донимали расспросами. В полузабытьи она услышала, как Нил кричит на мальчика-слугу. Кэти приоткрыла глаза и вспомнила, что видела его рядом с ее имением утром. Мальчишка смотрел, как рубят деревья. Она попыталась сказать об этом Нилу, но ее голос прозвучал как жалкий и невнятный шепот.

— Я мог бы догадаться, — проворчал Нил. — Очень на него похоже — пройти пару миль только для того, чтобы взглянуть, как работает кто-то другой. Явно пора его уволить. — Он подошел ближе и склонился над ней. — Вам полегчало?

— Нет, — прошептала Кэти. Она совершила еще одну робкую попытку открыть глаза. На этот раз острой боли не было, зато девушка почувствовала мучительную тяжесть во всем теле и ужасную тошноту. — Я ужасно злюсь на себя.

— Что ж, это здоровый знак, — со свойственной ему циничностью прокомментировал Нил. — Еще пара подобных встрясок, и вы начнете, наконец, вести себя разумно. Да, кстати. Если решите идти домой сейчас, вам придется карабкаться по скалам, сейчас прилив. Думаю, вам стоит переждать его здесь. Заодно немного придете в себя.

— Не стоит беспокоиться, что я опять создам вам сложности. Это все из-за того, что рубили деревья. Вы, конечно, будете смеяться, но я не могу смотреть, как деревья одно за другим умирают.

Он вздохнул:

— Такое богатое воображение не пойдет вам на пользу… Да, и старое дерево махагони, которое выросло на крыше вашего дома, тоже придется спилить. Это нужно сделать сейчас, пока лесорубы работают в вашем имении. Дерево старое, успело прогнить, значит, обрушится на дом в один из ближайших ураганов.

Кэти резко выпрямилась в кресле:

— О нет! Этого не будет.

— Я беспокоюсь исключительно о вашей безопасности.

— Наше махагони пережило столько ураганов! Оно — единственный свидетель того, как вершилась история поместья и какие трагические перемены здесь происходили. Оно воплощение мудрости веков! В любом случае стоять и смотреть, как величественные деревья падают под ударами топора, — все равно что наблюдать, как рушится человеческая жизнь. Кажется, что все надежды идут прахом, все самое ценное и дорогое превращается в горстку пыли и опилок. Знаете, как это… «И вот разбилось его благородное сердце…»

Она замолчала на полуслове, увидев в глазах Нила такую ярость и такую скорбь, что ей показалось, будто он испепелит ее взором. Но тут же его лицо стало мрачным. Он резко произнес:

— Тут есть неплохие тропинки вдоль побережья. Они ведут почти к самому вашему дому. Я думаю, что, если вы нормально себя чувствуете, вам стоит идти… Если, конечно, вы уже нашли то, в поисках чего забрели сюда…

Возвращаясь, Кэти сгорала от стыда. Ее мучило чувство уязвленного самолюбия. Казалось, что она не выдержит такого унижения. И еще ее охватило чувство жалости к Нилу, хотя он, конечно, в этом не нуждался.

Всю ночь Кэти провела без сна, прислушиваясь к мерному шуму прибоя и любуясь на звезды, взирающие на нее с недосягаемой высоты. Одна мысль не давала ей покоя. Только эта мысль сейчас и имела значение: «Когда его девушка умерла, жизнь потеряла для него смысл».

Кэти не понимала: если история, которую она слышала, правда, почему она должна жалеть Нила? Почему боль долгих лет его изгнания сейчас такой тяжестью ложится на ее сердце?

Утром хлынул ливень. Это избавило Кэти от невыносимых звуков топора, врезающегося в древесину. Впрочем, новая напасть была ей тоже не по нраву. Она слушала однообразный, монотонный шум дождя, стучащего по металлическим крышам подсобных построек и крепким мясистым листьям тропических растений. Вода заполнила пустые баки и теперь с шумом выливалась из них. Возможно, именно из-за напряженной, взволнованной суеты, охватившей джунгли, Кэти все утро не могла найти себе места. Она ходила из одной комнаты в другую и рассматривала резные орнаменты на дверях, инкрустированные перламутром потолки, шкатулку с безделушками, по-прежнему стоящую на столике времен королевы Анны, и пыталась представить, как раньше жили люди в этом доме. И еще девушка все время думала о Ниле… Это раздражало. Кэти пыталась перестать думать о нем, но у нее ничего не получалось, и от этого она злилась на себя еще больше!

В полдень дождь кончился. Словно по волшебству день наполнился ясным сиянием солнца, небо очистилось и стало неправдоподобно голубым. В это время пришел Нил, сопровождаемый золотистым щенком.

— Теперь ясно, что он никогда не станет хорошим сторожевым псом. И если бы вы помогли мне сбыть эту зверюгу с рук…

— Вы мне его дарите! — Кэти опустилась на колени и погладила щенка.

Тот просто обезумел от восторга, когда увидел ее, и теперь, Казалось, вилял не только хвостом, но и всем телом.

— Я ни с кем не собираюсь делить его преданность. Меня не устраивает верность наполовину. — Нил помолчал и завел разговор о сахаре, сахарном тростнике и ремонте завода.

Сочувственная улыбка коснулась губ Кэти. Бедняга, ему всегда приходится искать оправдания для того, что он делает по велению сердца. Он привел Мистера Панча в знак примирения, а утверждает, что из-за того, что пес — плохой сторож… А когда Нил снял с ее плеч массу забот, взяв на себя расчистку птичьего двора, он сказал: мол, иначе сорняки могут перекинуться на его территорию.

Тем временем тетушка Грейс высказала недовольство тем, что срублено столько деревьев. Ее не очень волновал сам процесс и даже не мешал стук топоров, но ее угнетала атмосфера разрушения.

— Мистер Уэддон, я, конечно, понимаю, что необходимо убрать часть деревьев, но неужели нужно походить к этому так глобально? Без этих деревьев наше имение почти полностью потеряло прекрасный вид.

— О чем ты говоришь, тетя? — Кэти хоть и была согласна с ней, но решила тактично избежать спора с Нилом.

— Но, милочка, мы же просто утопали в зелени! А теперь единственное, на чем может остановиться глаз, — синее море и пальмы на побережье. А все это каждую секунду напоминает, что мы находимся на тропическом острове!

— Довольно странная мысль, — заметил Нил. Он откинулся в кресле, вытянул ноги и закурил трубку. Казалось, мужчина чувствует себя здесь как дома. — Дело в том, что кокосовых пальм, о которых вы говорите, еще не так давно не было на этих островах. Как и манго, банановых пальм, хлебного дерева, бамбука и сахарного тростника. Все это было завезено сюда в разные периоды освоения Карибского бассейна.

— Но вы перечислили все то, что люди используют в пищу или для разных хозяйственных нужд! — воскликнула Кэти. — Бога ради, объясните, как люди жили здесь до того, как появились все эти великолепные растения?

— Прежние обитатели островов питались исключительно рыбой, фруктами и сладким картофелем. И уж поверьте мне, эта своеобразная диета не доставляла им неудобств. — Кэти сидела, слегка наклонившись к нему, увлеченная рассказом. Удивительный он человек, когда удается его разговорить, узнаешь такие невероятные вещи! Впрочем, вдруг Нил нахмурился: — Что принес нам так называемый прогресс? Когда же мы поймем, насколько ничтожны все эти новые ценности! «Мы продали наши бессмертные души, а взамен получили лишь бренные кости…»

Глаза Кэти широко распахнулись, она отпрянула от него, смущенная такой неожиданной жесткостью. Как странно было слышать цитату из Вордсворта в этом уютном тропическом раю!

Тетя Грейс тоже вздрогнула и напряженным голосом произнесла:

— Нет-нет, не продолжайте. Мне страшно представить, как здесь жили люди в старые времена. Господи, мы и сейчас страдаем от ужасных лишений!

— Испытываем минимальные неудобства, я бы сказала, — с улыбкой поправила Кэти.

— Девочка моя, возьми хотя бы еду. Несмотря на все, что я говорила, жена Мануэля по-прежнему не может придумать ничего нового. Круг ее идей в области кулинарии, мягко говоря, ограничен. А теперь представьте себе, мистер Уэддон, каково бы нам жилось, если бы в наших краях не производился сахар?

— Уверяю тебя, тетя, мы были бы много здоровее, — поддразнила ее Кэти. — По крайней мере, врачи подтвердят. Притом и здесь, и на континенте. Если бы мы с тобой действительно заботились об общественном благе, нам бы давно стоило начать кампанию с лозунгом: «Покупайте меньше сахара!» — Она бросила взгляд на Нила, и выражение его лица заставило ее замолчать. Гость явно не оценил шутку, и девушка быстро сменила тему. — Да, насчет деревьев… Этот ужасный визг пил и стук топоров заставляли мое сердце обливаться кровью. Лесорубы, которых ты наняла, проявили небывалое усердие, но не удосужились привести все в порядок после работы. Теперь парк похож на кладбище мертвых деревьев, имение выглядит разоренным.

— Да, ужасная, непозволительная неопрятность, — проворчала тетушка Грейс. — И это сейчас, когда все начало, наконец, приобретать относительно приличные очертания. А ведь мы все-таки ждем гостей.

— Гостей? — Благожелательное настроение Нила мгновенно испарилось. В одну секунду он стал мрачнее тучи.

— Мы ожидаем мистера Джеферса с маленькой дочерью и их друзей — чету Сидбури.

Нил взглянул на Кэти:

— Вы мне ничего не говорили.

«Действительно, не говорила, — подумала Кэти, — ведет себя так, будто это его касается!»

— Вы даже не представляете, как я соскучилась по игре в бридж. Да и моя милая Кэти мечтает увидеть своих друзей. Согласитесь, мистер Уэддон, мы с вами слишком скучная компания для нее, не так ли?

Кэти подумала, что она не очень удивится, если Нил сочтет замечание тетушки непозволительным. К тому же это не соответствовало истине! С легкими угрызениями совести Кэти поняла, что ни по кому не скучала. У нее просто не хватало на это времени.

Глава 4

Итак, они провели в поместье «Мэриет» ровно месяц. В каком-то смысле это был самый счастливый, самый наполненный и самый запоминающийся месяц в жизни Кэти. Постепенно то, 0 чем она так страстно мечтала, становилось реальностью. Дикие заросли наступавших на имение джунглей были укрощены, в доме все блестело и сверкало чистотой. Всюду сновали рабочие и слуги, и от атмосферы упадка и разрушения не осталось и следа. С первого взгляда было понятно, что дом вновь обитаем, а его обитателям нравится жить здесь.

«Если вы не вернетесь через четыре недели, мы освободим вас из плена, как прекрасную Рапунцель», — сказал Филип. Но проблема в том, что она вовсе не хотела, чтобы ее вызволяли отсюда! Она знала, что Филип задаст вопрос, на который ей придется ответить. И от этого ответа будет зависеть будущее «Мэриет», тетушки и, конечно, ее собственное.

Кэти собиралась продемонстрировать гостям, что они были не правы, считая, будто затея восстановить «Мэриет» обречена на провал. Девушка чувствовала гордость за свое имение, ей хотелось защитить честь этого дома, показать им, что вековые традиции ее семьи еще живы. Она мечтала, чтобы Филип и супруги Сидбури взглянули на «Мэриет» ее глазами, одобрили ее идеи, поддержали ее начинания.

Впрочем, вероятно, куда сложнее будет убедить их в том, что они недооценивали Нила Уэддона. Кэти страстно желала доказать им, что неправильно ставить крест на человеке, совершившем в своей жизни одну-единственную ошибку. Что бы этот человек ни совершил когда-то, какой бы странно отшельнический образ жизни ни вел, кто дал им право осуждать его и воздвигать между ним и собой стену неприятия и непонимания?

Она намеревалась пригласить его в гости, когда приедут Филип и Сидбури. Конечно, они раздуют из этого целый скандал. Кэти улыбнулась, вспомнив, как миссис Шеферд распространяла слухи о том, что она тайно встречается с «человеком, общение с которым никак не одобрила бы ее тетя». Да, такой неожиданный поворот событий наверняка заинтригует ее! Затем, уже с меньшим энтузиазмом, Кэти вспомнила, что сначала как раз тетя Грейс проявляла искреннюю доброжелательность по отношению к Нилу, а она сама всячески показывала, что его присутствие в их доме нежелательно. Потом память вернула девушку в то утро, когда она забрела в его дом. Кэти многое бы отдала, лишь бы забыть, что там произошло.

Она старалась не думать о том, что Нил может отвергнуть приглашение. Сейчас у них очень хорошие, дружеские отношения. Он почти каждый день навещает девушку, они много говорят о делах поместья, часто Нил остается посидеть с ними на веранде и пропустить один-другой стаканчик. Он любит играть со щенком, рассказывать тетушке Грейс леденящие душу истории о пиратах, сокровищах и кораблекрушениях. Кэти очень хотела, чтобы Филип и чета Сидбури узнали его с этой стороны.

Хотя девушка и не знала точно, когда гости приедут, в доме шли лихорадочные приготовления. Она хотела, чтобы все было идеально подготовлено к их приезду.

На берегу неподалеку от дома Кэти обнаружила старую лодку. Конечно, она не была уверена, что на ней можно плавать, но, по крайней мере, это создаст хороший повод побольше времени проводить на берегу. Кэти приготовила комнаты для гостей. Она специально выбрала для них просторные апартаменты с резными кроватями на первом этаже. Окна там прикрывались старинными парчовыми пологами несказанной роскоши. Из окон одной из комнат была видна живая изгородь из алого гибискуса, а из остальных открывался вид на море.

Нил никак не комментировал все эту суету из-за приезда гостей. Единственное, что выдавало его раздражение, — слегка изменившаяся интонация.

— Знаете, что самое неприятное? То, что ваши гости воспримут это как должное. Ваша тетя, излучая спокойствие и доброжелательность, встретит их и проводит на веранду. Вы будете невозмутимы и обворожительны, подавая напитки и расспрашивая о последних новостях. И вы, и они из вежливости сделаете вид, что все так и должно быть. И чтобы создать все это, вы не затратили усилий.

Кэти рассмеялась. Ей показалось забавным его предположение, но в глубине души у нее возникло неприятное, тревожное ощущение.

— Но я получаю удовольствие от того, что делаю сейчас.

Нил взял ее за руку и стал внимательно рассматривать порезы и уколы на ладони, оставшиеся от каждодневной нелегкой работы в саду. Кэти изо всех сил пыталась вырвать руку, но он не обратил на это внимания. Ей ничего не оставалось, как стоять неподвижно и ждать, пока он закончит осмотр. Ее лицо постепенно покрывалось румянцем, и, когда он, наконец, поднял на нее глаза, Кэти покраснела до корней волос.

— Получаете удовольствие? Что ж, возможно, и так. Женщинам свойственна эта странная особенность. — Он отпустил ее руку. — Вот только найдется ли мужчина, который сможет эта оценить?

Она сделала вид, что не услышала его слов, произнесла обыденным тоном:

— Тетушку Грейс ужасно беспокоит, что мы не можем хранить продукты в кладовке. Я думаю, она никогда не сможет примириться с тем, что нам приходится каждый раз выбрасывать то, что мы не доели. Тетя каждый день с тревогой пересчитывает консервы, что мы привезли с собой.

Нил вынул из кармана помятую брошюру:

— Я вам кое-что принес. Возможно, вас это заинтересует. Описание холодильника, который работает на керосине. Он мог бы решить вашу проблему.

— О, мы, наконец, сможем делать нормальные пудинги, — Кэти нетерпеливо развернула брошюру, — и мороженное, и холодные фруктовые салаты… Просто не понимаю, как мы раньше жили без холодильника!

— Однако покупать его имеет смысл только в том случае, если вы собираетесь остаться здесь еще на какое-то время. Я думаю, гости, которых вы ожидаете, уговорят вашу тетушку вернуться в город.

— Но почему? — быстро спросила Кэти. — Ей нравится вся эта суета по хозяйству, то, что надо внимательно следить за слугами и прятать от них чай и кофе в старинный сервант эпохи короля Георга, и вообще ей доставляет удовольствие чувствовать себя дамой из девятнадцатого века. Она полюбила «Мэриет». Единственное, чего ей не хватает для полного счастья, — игры в бридж по вечерам. — Кэти нервно теребила плотный блестящий лист эвкалипта. — Я бы хотела пригласить вас в гости, пока Сидбури и мистер Джеферс будут у нас.

— Я уже видел Джеферса, — коротко отозвался Нил.

— Это была неудачная встреча. — В ее памяти ожили воспоминания того утра на пляже. — Послушайте, если вы будете с такой неприязнью относиться к людям, то как сможете ожидать от них доброжелательности?

— Я не ожидаю от них доброжелательности. Я просто хочу, чтобы они оставили меня в покое. Ваши друзья не в моем вкусе.

— Если вы знаете людей только очень поверхностно, то как вы можете судить, в вашем они вкусе или нет?

— Уверяю вас, я вполне могу об этом судить. — Нил взглянул на Кэти, и то, что она прочла в его глазах, заставило девушку содрогнуться. Он наклонился погладить Мистера Панча, который со свойственной всем щенкам нетерпеливостью суетился у них под ногами, и спокойно произнес: — Я всегда держался сам по себе и не собираюсь что-то менять в своей жизни. Впрочем, спасибо за ваши попытки приобщить меня к цивилизации.

В тот день, когда гости, наконец, приехали, Кэти и тетя Грейс сидели на веранде и играли в карты.

Это был жаркий и безветренный день. Казалось, воздух отяжелел и своей огромной тяжестью давил на зачахшие под палящими лучами солнца листы деревьев. Где-то за домом призывно пела птица.

— Королевская свадьба, — изрекла тетя Грейс и, тяжело дыша, выложила на стол короля и пиковую даму.

— Досадно, — спокойно кивнула Кэти. — Теперь я могу распрощаться с надеждой хоть когда-нибудь обыграть тебя.

Кэти считала свою способность думать о чем-нибудь отстраненном, играя в карты, одним из самых полезных навыков для жизни в обществе. Сейчас ее мысли были далеко отсюда. Она думала о доме за мысом…

Неожиданно тетушка Грейс бросила карты на стол, прямо поверх столь удачно сложившейся комбинации, и заурчала от удовольствия. Кэти пришлось вернуться в реальность. Две машины приближались к их дому.

Тетя Грейс схватила колокольчик и начала звонить, Мануэль, как всегда, не отозвался, Кэти вышла на порог и почувствовала, как ее переполняет радость. Впереди шла Мира с Банти. Девочка то и дело подпрыгивала и весело щебетала. Чуть в отдалении шествовали Тед и Филип, нагруженные, как мулы. Мистер Панч носился вокруг них, громко лаял и энергично вилял хвостом. Видимо, он еще не решил, что лучше: изобразить грозного сторожевого пса и не пускать их в свои владения или поиграть с незнакомцами. Тишина и покой, царившие в доме, будто испарилась.

— Милая моя, — Мира попыталась перекричать весь этот шум, — вот мы и приехали выручать тебя. Я взяла с собой все, что было у меня в кладовке, а по дороге мы заехали в магазин и купили пирожных и сыра. Еще взяли надувные матрасы. Тед надует их, если, конечно, у вас есть насос, и мы расположимся у вас на веранде.

— Какой приятный сюрприз. Я так рада вас видеть, — спокойно произнесла Кэти.

Банти бросилась ей на шею и прижалась так крепко, что казалось, она хочет, чтобы им никогда больше не пришлось расставаться. Кэти познакомила их с Мистером Панчем, и через пару минут все поднялись на веранду, где их ждала тетя Грейс.

— Послушайте, — решительно произнесла Мира, — мы постараемся не создавать вам неудобств. Тед умудряется готовить чудесные блюда на нашей маленькой переносной плитке.

Тетя Грейс обняла ее, поцеловала в обе щеки и с упреком воскликнула:

— Вам не следовало позволять мужу и мистеру Джеферсу самим тащить все эти тяжести к дому. Ведь есть Мануэль.

Наконец Мануэль появился. Он задержался из-за того, что надевал белый фрак. Мужчина слегка поклонился и, тяжело дыша, озабоченно взирал на то, как гости втаскивают на веранду вещи.

Банти радостно защебетала:

— А Элен осталась в городе! Она сказала, что у нее жуткая головная боль. Но на самом деле она просто боится есть ящериц. Она написала мне список вещей, которые я не должна делать, но он тоже остался в отеле.

— У бедной девушки и правда болела голова, — смущенно объяснил Филип. — Такая погода действует на нее угнетающе.

Кэти заговорщически улыбнулась:

— Бедная Элен! Мы здесь постоянно едим игуану под соусом, и знаете, на вкус это очень похоже на цыпленка. Ну идемте, я покажу ваши комнаты.

Кэти вполголоса дала Мануэлю краткие указания, он подхватил два чемодана и последовал за гостями. Банти, пританцовывая, бегала из одной комнаты в другую. Топот ее ножек отдавался эхом по всему дому, а звонкий детский голосок словно возвращал к жизни старое имение, ставшее за долгие годы забвения обителью тишины и покоя.

Мира устало приземлилась на краешек огромной резной кровати и тяжело вздохнула:

— Господи, переносная плитка и надувные матрасы! Почему нас никто не предупредил?.. Я чувствую себя полной дурочкой. Кэти, это чудовищно!

Кэти подвела ее к окну. Из комнаты, приготовленной для Миры, открывался роскошный вид на море.

— А вот и самое прекрасное, что здесь есть. Я думаю, это лучший вид из окна, который только можно придумать.

Мира долго смотрела на море и наконец произнесла:

— Я всегда говорила, что хотела бы остаток своих дней провести в одном из таких старых имений. Но такой красоты я даже не могла себя представить. Такое чувство, будто кто-то почистил сказочную лампу Аладдина и по мановению волшебства в диких джунглях возник этот роскошный дворец. У этого имения есть только один недостаток — Нил Уэддон живет поблизости. Он не очень навязчив?

— Нет. Почему вы так решили?

— Филипу просто плохо делается при мысли, что этот человек живет рядом с вами. Бедняга переживает, что Уэддон навязывает вам свое общество, надоедает разговорами вашей бедной тетушке… Впрочем, я его уверяла, что это чудовище будет держаться от вас на расстоянии и следить за вами через изгородь из кактусов.

— Конечно, оба эти предположения ошибочные, — отозвалась Кэти.

В комнату вбежала Банти и во весь голос прокричала:

— Ваш дом, тетя Кэти, самый лучший на земле. Я хочу жить здесь всегда-всегда!

— Ну-ка, пойдем поищем маленькую комнатку. Я приготовила ее специально для тебя. — Кэти взяла девочку за руку. Она окинула комнату хозяйским взглядом, проверяя, есть ли у Миры все, что может ей в ближайшее время понадобиться. — Вы, наверное, захотите принять ванну после длинной поездки. Я скажу, чтобы все приготовили.

— У вас работает водопроводная система?

— Да, мистер Уэддон уже давно установил все для нас.

Пока гости осматривали дом, Кэти хлопотала на кухне, присматривая за приготовлениями к обеду. После трапезы она уложила спать Банти в маленькой комнате, одна из дверей которой открывалась в ее собственную спальню. Девочка устала от поездки, к тому же ей не хватало скучного, но все-таки уже сделавшегося привычным ворчания Элен. Первая радость от только что полученной свободы прошла. Малышка легла на кровать, прижимая к себе любимую куклу. Ей было страшно остаться одной в большом незнакомом доме, и Кэти пришлось сидеть с девочкой, пока она не заснула. Спускаясь по лестнице, девушка ощущала тепло детских рук.

Кэти подумала, что, скорее всего, тетушка Грейс уже усадила гостей играть в бридж на веранде. Впрочем, Филип исполнял роль «болванчика» и поэтому мог спокойно покинуть стол, за которым сидели игроки. Кэти встретила его в гостиной.

— Неужели она все-таки угомонилась? Удивительно, как у вас хватает терпения справляться с маленькой хулиганкой…

— О, я слишком хорошо помню себя в ее возрасте. Однажды я тоже очутилась в огромном незнакомом доме. Это был дом тети Грейс. Я ночи напролет плакала в подушку. Бедная тетушка расстроилась, если бы узнала об этом! Просто, понимаете, она до моего появления в ее доме никогда не воспитывала детей и не знала, как это делается.

— Что ж, с тех пор, как вы оказались в этом доме, и мне пришлось узнать, что такое бессонные ночи… Кэти, ты скучала по мне?

— Я скучала по всем вам, — спокойно ответила Кэти. — Я только сейчас поняла, как мне вас всех не хватало.

Нет, ей не хватало его совсем не в том смысле, в какой он имел в виду. Филип попытался обнять ее, но девушка мягко отстранилась:

— Идемте, нас ждут на веранде. Я только прослежу, чтобы нам приготовили напитки. — И она скользнула мимо него на лестницу, скрывшись в загадочном полумраке дома.

Кэти вышла на веранду в сопровождении Мануэля, несущего напитки. Гости уже закончили игру и сидели, откинувшись в уютных плетеных креслах, непринужденно болтая. Или молчали, не чувствуя напряжения. Атмосфера казалась дружественной и спокойной. Однако Кэти быстро заметила, что Филип очень напряжен. Пока она смешивала напитки, он смотрел на нее обжигающим и как будто молящим взглядом. Мануэль тихо играл на гитаре где-то за домом. Его незамысловатая любовная песня словно возносилась к самым звездам, и каждому аккорду вторили удары волн.

Для Кэти в этом вечере воплотилось все самое прекрасное — невыразимая красота, упоительная страсть и безумное отчаяние. Тетя Грейс тоже чувствовала красоту ночи, но она выразила свои чувства гораздо проще и понятнее:

— Какой тихий, спокойный вечер. Мы с Кэти очень любим эти часы. Жара спадает, и кажется, что весь мир уменьшился до размеров небольшого круга света, падающего от лампы. А все беды и проблемы отступают в темноту! Иногда в эти часы нас навещает мистер Уэддон.

Теперь гости заметили, что Мануэль поставил на стол один лишний стакан. Филип нервно рассмеялся. В его смехе слышались злость и раздражение.

— Не думаю, что у него хватит смелости показаться в этом доме, пока мы здесь.

Тетушка Грейс умиротворяюще промурлыкала:

— Как жаль бедных мотыльков. Они десятками летят на свет и обжигают крылышки. По утрам нам приходится убирать их со стола. Они ведь когда-нибудь научатся, что нельзя подлетать к лампе, как вы считаете?

Кэти прислушивалась к звукам с улицы. Ей хотелось услышать тяжелые шаги Нила, идущего своей напряженной походкой по тропинке к их дому. Мистер Панч тоже ждал этих шагов. Он лежал на ступеньках веранды, навострив уши. В его умных собачьих глазах светилась надежда. Наконец песик понял, что ждать не имеет смысла, уныло встал, подошел к Кэти и положил голову ей на колени.

Филип оказался прав. У Нила и в самом деле не хватило смелости.

Кэти подумала, что на следующее утро гости встанут поздно. Она запланировала завтрак на берегу в десять тридцать, но, как ни странно, все проснулись чуть свет и спустились на веранду раньше, чем она все подготовила.

Кэти обсудила с тетушкой Грейс рецепт нового пудинга, и та ни свет ни заря спустилась на кухню следить за его приготовлением. Кэти тем временем одевала Банти. Девочка оказалась ужасно привередливой, и наряд себе выбирала с придирчивостью поп-звезды. Когда она, наконец, оделась и Кэти расчесала ее очаровательные кудряшки, малышка очень долго совершала воистину судьбоносный выбор: какие ленты сегодня лучше вплести в косички — розовые или в клеточку. Мистер Панч наблюдал за действом, слегка склонив мордочку. Он опять не мог принять решения. С одной стороны, ему нравилось, что у него появилась новая подружка, с которой можно поиграть, а с другой — ему было неприятно, что теперь большую часть времени Кэти посвящает не ему, а этой девочке.

Кэти распорядилась вынести завтрак на берег. Тем временем Филип осматривал дом, а Мира и Тед наслаждались купанием.

— Что там, за мысом? — поинтересовалась Мира, пока остальные гости собирались вокруг корзины для пикника.

— Песок, просто пляж, — поспешно ответила Кэти. — Деревня с другой стороны. Когда-то здесь потерпел кораблекрушение старый галеон. Там, в рифах, до сих пор можно разглядеть его резной нос.

— Мистер Уэддон часто рассказывает нам замечательные истории о сокровищах, затонувших в этих ужасных кораблекрушениях. Говорят, до сих пор что-то можно найти в прибрежных рифах, — вклинилась в разговор тетя Грейс. — Должно быть, мы нагоняем скуку на такого сведущего и начитанного человека. Милые мои, я уверена, вам бы он показался просто обворожительным, если бы вы узнали его поближе.

Упоминание о Ниле Уэддоне мгновенно изменило атмосферу спокойствия и доброжелательности. Филип нахмурился, Мира и Тед обменялись многозначительными взглядами. Повисшее молчание прервала Мира:

— Мы бы хотели поехать в деревню после завтрака. Мы возьмем Банти с собой.

— Но я уже пообещала, что мы вместе пойдем собирать ракушки, — возразила Кэти.

— О, какая ерунда! Я уверена, вам с Филипом нужно столько сказать друг другу! Совсем не нужно, чтобы девочка болталась у вас под ногами.

Кэти выразительно посмотрела на нее и преувеличенно громко произнесла:

— Хорошо, только старайтесь не задерживаться. Возвращайтесь поскорее. Я нашла рядом с домом старую лодку. Думаю, нам стоит вместе поехать кататься.

Они с Филипом весь день пытались привести лодку в порядок. Тетушка Грейс изо всех сил старалась им не мешать. Она притворилась спящей, надеясь, что тогда молодые люди перестанут ее замечать. Когда все, наконец, вернулись и отправились на послеобеденную сиесту, Кэти занялась хозяйством: не следовало пренебрегать повседневными делами, несмотря на приезд гостей. Во второй половине дня они плавали на лодке, купались и играли с Мистером Панчем. Вечер снова провели в дружеской болтовне, играя в бридж на веранде и потягивая приготовленные Мануэлем коктейли.

Выходные прошли точно как первый день приезда гостей. Все только и делали, что пытались оставить Филипа и Кэти наедине. Тед и Мира все время уезжали в деревню, тетушка Грейс забирала Банти к себе в комнату и целыми днями играла с ней или показывала старинные украшения, долгие годы хранившиеся в шкатулках и комодах по всему дому. Она рассказывала девочке истории о дядюшке Джордже и его приключениях, о том, как Кэти была маленькой… Но сама в это время думала об уже повзрослевшей Кэти, пытаясь угадать, какой ответ она даст Филипу Джеферсу, перед тем как тот уедет в город. Тетушка Грейс ни на секунду не сомневалась, что молодой человек сходит с ума от любви к ее девочке.

Кэти поняла, что восхитительная легкость, с какой она общалась с Филипом в городе, когда они только познакомились, исчезла. Филип вовсе не разделял се восторженного отношения к «Мэриет», поэтому Кэти не могла говорить с ним на темы, которые сейчас ее на самом деле волновали. Она в свою очередь не одобряла его планов насчет дочери. Кэти старалась слушать Филипа и проникнуться его идеями, но каждый раз, соглашаясь с ним, чувствовала острый и неприятный укол совести. Когда они оба замолкали, повисала тишина, полная напряженного поиска слов. А когда общались, большую часть времени Кэти прислушивалась, надеясь уловить звук приближающихся шагов Нила. Ее очень задело то, что он демонстративно отказался навещать ее, пока гости не уедут. Филип по-прежнему злился, стоило при нем упомянуть имя Нила. И Кэти приходилось сдерживать себя, чтобы не заговорить о нем, потому что все ее мысли были только о Ниле Уэддоне.

Зато тетя Грейс не утруждала себя тактичностью. Она много говорила об их планах по дальнейшему восстановлению имения, так что неудивительно, что имя Нила почти не сходило с ее уст. Утром в день перед отъездом гостей она начала рассказывать о том, как Нил уничтожил ужасное осиное гнездо у них на веранде. Затем перешла к описанию их совместной «антимоскитной кампании»:

— Кэти залила керосином все лужицы, где они могут отложить личинки. А еще каждый день слуги обрызгивают весь дом каким-то раствором, который достал для нас мистер Уэддон. Он говорит, что построить на Карибах дом с водопроводным желобом, в котором собирается дождевая вода, — настоящее преступление. Нил хочет снять его и немного перестроить крышу. И еще у меня такое чувство, что он не успокоится, пока мы не согласимся спилить махагони на крыше. Мистер Уэддон говорит, что оно уже давно сгнило и может обрушиться на дом при первом же шторме. Кто знает, что тогда с нами будет?..

Повисло неловкое молчание. Все пребывали в замешательстве. Наконец Филип преувеличенно спокойным тоном произнес:

— Я полагаю, Уэддон виноват в том, что вы спилили все прекрасные деревья и теперь ваш сад утыкан уродливыми пнями?

— Эти пни скоро будут выкорчеваны, — быстро возразила Кэти.

— Кэти не хотела, чтобы деревья срубили. Но мистер Уэддон прав. Растительность действительно привлекает насекомых и загораживает большую часть света, — объяснила тетя Грейс.

— И конечно, начать дорогостоящий ремонт этой полуразвалившейся избы, которую Мануэль называет «заводом», вас тоже уговорил Нил Уэддон? Не проще отправлять сахарный тростник для переработки на какую-нибудь большую фабрику? Разумеется, если вы умудритесь вырастить на этой земле хоть какой-нибудь урожай… — не унимался Филип.

Голос Кэти задрожал от обиды и возмущения.

— Это все связано с проблемой транспортировки тростника. Мистер Уэддон переправляет его на повозках, запряженных мулами. Но если мы восстановим завод, это будет гораздо выгоднее… Топливом для котельной могут стать отходы от переработки тростника. То есть на это не уйдет много денег. Да и жители ближних деревень смогут получить работу на нашей небольшой фабрике. — Она слегка подалась вперед, ее голос звенел, а глаза сияли. — Если бы мы открыли еще какое-то производство, чтобы обеспечить их работой на время, когда они не будут заняты на Сахарных плантациях! Они столько лет жили на краю бедности, без всякой надежды на будущее! Это заставляет мое сердце обливаться кровью. Если бы вы только видели их детей… — Ее голос дрогнул.

— Но, дорогая, помнишь, мистер Уэддон предлагал нам подумать о продаже рыбы? Ведь это могло бы решить эту проблему, не так ли? — попыталась успокоить ее тетушка Грейс. — Я не отличаюсь особым умом и не всегда могу уследить за полетом его мысли, но я очень люблю слушать его. И когда обдумываю то, что он сказал, у меня возникает приятное и обнадеживающее чувство, что он дает нам очень дельные советы.

Филип не выдержал:

— Вы тут что, играете в игру «мы делаем все, что нам велит великий мистер О'Греди»?

Тетя Грейс мягко поправила его:

— Его фамилия Уэддон. Нил Уэддон.

Кэти прикусила губу. Однако Филип как ни в чем не бывало продолжал тоном человека, который давно пытается объяснить что-то очень очевидное. В его голосе звучали раздражение, усталость и уверенность в собственной правоте.

— Послушайте, этот тип делает все лишь из эгоистических побуждений. Проще говоря, он пытается заставить вашу тетушку вложить огромную сумму денег в производство сахара, хотя наверняка знает, что в наше время это одна из самых убыточных отраслей.

— Вы шутите! — Кэти явно была шокирована.

— Шутить с деньгами не входит в мои привычки, — резко ответил Филип. — Это правда, что когда-то люди сколачивали огромные состояния благодаря сахарным плантациям. Возьмите тот же Тринидад. Но в наше время все изменилось. Пошлите запрос вашему брокеру в Лондоне о том, сколько стоят акции сахароперерабатывающих компаний. Может быть, хоть это заставит вас взглянуть на реальность без розовых очков.

— Я не понимаю, — недоуменно произнесла Кэти. — Ведь сахар — один из основных продуктов. Люди всегда нуждаются в нем, и чем дальше, тем больше. Помилуйте, ведь сахар используется почти для всего. Конфеты, напитки, мороженное… Люди во всем мире едят сахар тоннами.

— Я тоже так думал. — Его слова звучали горько, будто Филип вообще никогда не ел сахара. — Недавно я решил вложить деньги в компанию по производству сахара. Купил тысячу акций стоимостью один фунт каждая и в итоге получил за них ровно сто шесть фунтов. Прибыль составила одну десятую того, что я потратил! То, что я говорю вам, Кэти, — это не праздное предположение, это подтвержденный, хотя и печальный факт. Да, потребность в сахаре действительно очень велика, но он сейчас огромными партиями завозится из Европы. Это поставило экономику Карибских островов на грань полного краха!

Кэти вопросительно взглянула на Теда и Миру. Они сокрушенно кивнули.

— Филип прав. Боюсь, та часть карибского рынка, что построена на производстве сахара, рухнет, как только окончательно прекратятся инвестиции. Я несколько лет назад продал все свои акции предприятий сахарной промышленности. Убытки были слишком велики. Подумайте сами, ведь именно крушение сахарных империй на Карибах вызвало такую мощную волну эмиграции в Европу.

— Я думаю, вам стоит спросить Уэддона, что он думает по этому поводу, — уверенным тоном добавил Филип. — Ведь он хочет, чтобы вы восстановили старые сахарные плантации. А на это уйдет масса денег. Денег мисс Сомерс, прошу заметить. Зачем ему это? Советую, прежде чем вложите в это имение хотя бы еще один пенни, добейтесь у Уэддона внятного ответа на этот вопрос. Либо он безумец, не имеющий понятия о том, что происходит на мировом рынке, либо вообразил себя филантропом, готовым совершить массу добрых дел, если только мисс Сомерс потом оплатит все его счета.

Кэти резко поднялась:

— Не хотите перед отъездом искупаться? А где наша маленькая Банти? Я думаю, она улизнула на кухню дегустировать блюда.

Пожалуй, Кэти не могла более ясно продемонстрировать своим гостям, что ей неприятно слышать оскорбления в адрес Нила Уэддона.

Мира тоже встала, сделав вид, что не обратила внимания на выразительный взгляд супруга, настроенного продолжить беседу. Она старалась не участвовать в происходящем.

— Может, Банти играет на берегу с Мистером Панчем? Мы пойдем отыщем ее.

Теперь уже все встали из-за стола и направились к выходу.

Итак, выходные заканчивались. Для Филипа они обернулись полным разочарованием. До приезда в «Мэриет» он был абсолютно уверен в том, какой ответ даст ему Кэти, и убежден, что девушка всерьез увлечена им и будет благодарна, если он навсегда увезет ее из этой глуши. А что на деле? Кэти будто околдована этим имением… И хуже всего то, что эта дрянь, чертов псих Уэддон, окончательно вскружил ей голову! Действительно ли его интересовала только возможность заставить ее вложить деньги в сахарные плантации? Или за его действиями стоял еще какой-то куда более коварный план? Ясно одно: он безбожно обманывал Кэти и глупую старуху. Какие уж там «добрососедские отношения»!

Еще парочка осторожных намеков, и Кэти окончательно разочаруется в новом друге. Надо позаботиться, чтобы это произошло как можно скорее. В телеграммах из Лондона его партнер ясно давал понять, что Филип должен срочно вернуться в Европу. Его дела были куда в более худшем состоянии, чем он предполагал. А тут еще отъезд всех потенциальных инвесторов и неожиданные изменения на рынке… Если бы только ему удалось вернуть расположение Кэти за эти выходные… Они могли бы скоренько пожениться. Тогда возвращение домой превратилось бы в медовый месяц, и ему за это время удалось бы уговорить ее вложить свои деньги в его предприятие. Это поправило бы катастрофическое положение его дел. Но за последнее время возникло слишком много «если». И главная проблема — Нил Уэддон.

Филип приблизился к Кэти, взял ее руки в свои и попытался придать голосу искренность, так чтобы в нем звучали горечь и нежная мольба:

— Кэти, неужели вы не видите, что происходит? Этот Нил Уэддон разоряет вас. Не зря он так старательно избегает встречи с нами…

Эта была серьезная ошибка. Он не должен был показывать, что знает о том, что деньги на самом деле принадлежат Кэти. Все-таки у них очень странные отношения, совершенно непонятно, зачем все это… Впрочем, не важно. Если Кэти заподозрит, что ему нужны ее деньги, план сорвется. Филипу на самом деле нравилась Кэти. Очень нравилась. Так что ему почти не требовалось прилагать усилия, чтобы изображать из себя преданного друга. Однако возможность получить от нее деньги заставляла его заботиться о девушке еще больше. Филип очень торопился заполучить ее состояние, пока этот безумец Уэддон со своими несбыточными планами окончательно не разорил бедняжку. И Филип добавил поспешно:

— Ведь его на самом деле интересует только ваша тетя и ее наследство. Он хладнокровно играет на ваших слабостях. Все делает исключительно ради собственного блага.

Кэти заставила себя улыбнуться:

— Но он и сам так говорит.

— Во имя всего святого, Кэти!

— О, как я хочу, чтобы вы меня поняли! Я так мечтала о том, что поместье «Мэриет», наконец, будет восстановлено. И вот сейчас, на моих глазах, к нему начинает возвращаться былое величие. Благодаря помощи Нила Уэддона. И этому есть простое объяснение — он долгие годы лелеял в сердце ту же мечту, что и я.

Филип с трудом совладал с собой, но все же продолжал настаивать:

— Господи, при чем тут мечты? Он заставил вас и мисс Сомерс срубить великолепные вековые деревья. Потом найдет для вас покупателя на древесину и получит хороший куш. Не пытайтесь убедить меня в обратном. Он уговорил вас восстановить завод, вроде как для вашей собственной пользы, и не участвует в реализации этой затеи. А ведь он в любом случае получит урожай, даже если вам ничего не удастся вырастить. Если Уэддон заключит договор с большой сахароперерабатывающей компанией, у него уйдет масса денег на перевозку тростника. И это сведет его прибыль практически к нулю. Но к тому времени ваша тетушка окажется вовлечена в огромные траты — расчистка территории, покупка машин для завода… К тому же бог знает сколько людей придется нанять. Ей будет уже поздно отступать. Я смотрю на это трезвым, непредвзятым взглядом, и мое сердце обливается кровью. Ужасно, но все эти начинания обречены на провал.

Кэти выглядела смущенной и озадаченной:

— Я думаю, вам стоило высказать это Нилу лично.

— Он благоразумно старается держаться от меня подальше, — мрачно отозвался Филип.

— Но он и правда верит в то, что у «Мэриет» есть будущее! — Кэти заставила себя улыбнуться. — К тому же его идеи кажутся такими разумными и практичными. Сказать по правде, Филип, я верю ему.

— Разумными! Практичными! Ну хорошо, давайте предположим, только предположим, что он искренне хочет вам помочь. Пусть так. Но тогда проблема в том, что он слишком долго жил в уединении и ничего не знает о современной ситуации на рынке. Я еще раз повторяю вам, Кэти, сахар в этой части света больше не ценится. Если не верите, пошлите запрос своему банкиру или брокеру в Лондон. Или поговорите с кем-нибудь из тех, кто разорился, вкладывая деньги в компании по производству и продаже сахара.

Кэти нахмурилась:

— То есть вы пытаетесь сказать, что вся сахарная промышленность в одночасье растворилась в воздухе, как ложка сахара в чае?

— Конечно нет. Крупные компании по-прежнему вывозят сахар в Европу. Небольшие заводы на каждом из островов обеспечивают потребность в сахаре у местного населения. Но сахар больше не приносит настоящей прибыли…

Кэти продолжала расспросы с невиданным упорством. Это начинало его раздражать.

— Так вы говорите, что ваши собственные вложения в сахарную промышленность не принесли вам прибыли?

— Я уже сказал вам. Я получил лишь одну десятую часть того, что потратил. Идея с продажей сахара показалась мне заманчивой. Я был увлечен, как вы. Компания начала с расчистки полей, затем вложила крупную сумму в развитие производства… Но боюсь, мне еще долго пришлось бы ждать обещанной прибыли. — Неожиданно в его голосе зазвучал энтузиазм. — Кстати, лучшее, что вы можете сделать с «Мэриет», — это продать его одной из таких фирм, занимающихся восстановлением сахарных плантаций. Я бы мог помочь с этим.

— Филип, я понимаю, что вы желаете мне добра. Но вы зря теряете время. Предложение о покупке «Мэриет» мы получили еще до того, как покинули Англию. И думаю, если бы мы решили продать имение… Впрочем, этого не будет никогда.

— Да, я понимаю, ваша тетушка наотрез отказывается продавать поместье. И мне очень жаль, что я не могу убедить вас в гибельности затеи с сахарными плантациями. Ведь вы можете уговорить ее вложить деньги в другое, более выгодное дело. Но если вы не сделаете этого, то по доброй воле станете на путь, который приведет вас к бедам и разорению. Почему бы вам не уничтожить все эти плантации и не заняться собственным бизнесом, куда более интересным и прибыльным? Представляю разочарование Нила Уэддона! — Филип злорадно хохотнул. — Мне кажется, самое лучшее, что можно придумать, — небольшой курорт в этой части острова. Если вас больше всего беспокоит вопрос о том, как обеспечить работой население деревни, вот идеальный выход.

— Вы говорите — курорт? Я думала занять людей на плантациях, а в остальное время предоставить им возможность делать мебель и продавать ее в местные магазины… Но идея курорта мне как-то не приходила в голову. — Предложение Филипа удивило и заинтриговало ее. — Неужели вы думаете, что кто-то захочет отдыхать так далеко от города?

— Конечно нет. Пока здесь все слишком не подготовлено для этого. Но я имею в виду не отели и не те дома, что сдаются на все лето. Я говорю о том, что было бы выгодно сдавать коттеджи на выходные. Понимаете, Кэти, туризм — самое перспективное направление бизнеса в этих краях. Я уверен, что местные красоты потрясут ваших будущих клиентов. Вы сможете обратиться к правительству, и вам помогут построить хорошую дорогу к этой части острова. Еще, конечно, вам нужно будет заключить отдельный договор с электростанцией. Это довольно дорого, но иначе ничего не получится. Еще раз повторяю, не имеет смысла строить шикарный отель. Но вот небольшие виллы, каждая с отдельным выходом на море и небольшим пляжем, принесли бы вам огромный доход. Еще нужно обустроить автостоянку и Настоящий, хороший бассейн. Хотя, конечно, рядом море, но люди часто предпочитают более безопасное купание. — Филип понял, что эти его слова могут воскресить в памяти девушки неприятные воспоминания. — Что касается дома, вам не придется нарушать столь бережно сохраняемую атмосферу старины. Я так и вижу надпись на рекламном щите: «Постоялый двор «Имение дядюшки Джорджа». Рыба и морепродукты. Сдаются виллы у моря. Кондиционеры. Полное обслуживание». Кэти, я уже чувствую, что вас ждет небывалый успех. Вы, кстати, можете наладить контакты с яхт-клубом. Поговорите с Тедом. Он будет в восторге от идеи.

— Филип, постойте! Не так быстро! У меня даже голова закружилась. Неужели и правда все так просто?!

— О нет, это вовсе не будет просто. Только вырубка деревьев и расчистка территории потребуют огромных средств. Когда вы увидите цены на услуги, которые вам понадобятся… Но я уверен — идея стоит того, чтобы попытаться ее осуществить.

Кэти взволнованно вздохнула:

— И все же меня это пугает. Я не знаю даже, с чего начать. Нет, конечно, сделать это невозможно. Но сама мысль о таких преобразованиях кажется мне очень приятной!

— Поверьте, я вовсе не праздный мечтатель, — гнул свое Филип. — Я верю, что смогу убедить и вас в том, что это возможно. Конечно, недостаточно пустых слов. Вам понадобится опытный человек.

Так, спокойно. Спокойно. Нужно все взвесить. Но это неплохой шанс удержать ее. И он ведь вовсе не обманывает, это не такая уж плохая идея. И из этого можно извлечь выгоду. Филип уже и сам почти верил тому, что говорил. Деньги. Да, это основная проблема. С деньгами можно изменить мир. Перекроить его по собственному вкусу. А без них… Без них чувствуешь себя как рыба, выброшенная на берег, которая бессильно бьется на песке и ищет спасения в каждой накатывающей волне, как шансе на возвращение в привычную стихию. Он попытался говорить спокойнее:

— По крайней мере, обещайте, что подумаете над моим предложением. Не позволяйте злой воле Нила Уэддона коверкать вашу жизнь и наживаться за ваш счет. Позвольте помочь вам, и вместе мы сможем многого добиться.

Кэти ничего не ответила. Она долго, не отрываясь смотрела на пенную поверхность моря и колышущиеся на ветру пальмовые ветви. Затем снова взглянула на Филипа, и все тайные мысли и сокровенные желания, всколыхнувшиеся в ней, вновь утонули в загадочном омуте ее зеленых глаз.

— И все же идея не кажется мне слишком удачной с практической точки зрения. Конечно, сама по себе она мне нравится, но в наше время все так быстро меняется… Кто знает, сколько людей смогут позволить себе такой роскошный отдых через год, два?

— Наоборот! С каждым годом все больше и больше людей начнут хорошо зарабатывать, — мгновенно откликнулся Филип, — и я уверен, что мы с вами просто обязаны извлечь из этого выгоду. Неужели вы до сих пор не поняли? Поверьте мне, спрос на то, что вы называете роскошным отдыхом, будет расти с каждым годом. Эти острова вскоре станут одним из самых престижных и дорогих мест отдыха. Когда в следующий раз окажетесь в городе, обратите внимание на магазины. Здесь теперь можно купить самые шикарные товары лучших европейских производителей — часы, ювелирные изделия, одежду, парфюмерию. Продавцы говорят, что торговля процветает.

— А местные жители живут на грани нищеты! — Эти слова вырвались у Кэти и прозвучали так естественно, словно она приняла на свои плечи весь груз ответственности своих предков, которые когда-то сделали «Мэриет» процветающим поместьем, а потом оставили его беднеть и разрушаться в полном забвении. Казалось, для нее потомки рабов и свободных людей, работавших в имении, стали воплощением ее собственной совести. Ей невыносимо было смотреть, как они влачат жалкое существование среди полузаброшенных руин. Теперь Филип понял это. Он даже почти был тронут. Эта девочка обладала одним очень редким в наше время качеством — она просто светилась искренностью. Неожиданно ему стало стыдно.

Кэти увидела перемену в лице собеседника и испугалась, что чем-то обидела его. Она виновато улыбнулась:

— Так мило с вашей стороны заботиться обо мне… Но я сначала должна обсудить это с тетушкой Грейс.

Даже в их с тетушкой небольшом обмане было что-то очень трогательное. Он, наконец, понял, зачем они все затеяли. Видимо, Кэти мечтала, чтобы кто-то полюбил ее по-настоящему, а не за деньги. Милая, невинная мечта, а он так долго пытался играть на ее детской романтичности! Филип почувствовал страстное желание посмотреть ей прямо в глаза и сказать, что он знает ее маленькую тайну, но что деньги тут ни при чем. Он любит ее! И любил, даже если бы она не получала никакого наследства… Они бы вместе рассмеялись и… все сразу решилось бы! Однако в эту минуту ему в голову пришла мысль, которая заставила его содрогнуться от гнева: Кэти собирается советоваться вовсе не с тетушкой. Такие вопросы она, скорее всего, будет решать по подсказке Нила Уэддона. И вполне возможно, пожертвует собственными интересами ради него.

Эта неожиданная мысль привела Филипа в бешенство. Он почувствовал, как кровь застучала в висках.

— Это уже слишком! Пока вы решаетесь, Нил Уэддон делает с вашим имением все, что ему заблагорассудится! Я уверен, он будет пытаться отговорить вас от принятия правильного решения. Кэти, поверьте же мне, наконец, — этот человек опасен. Такие, как он, ни перед чем не останавливаются.

Лицо Кэти покрылось мертвенной бледностью.

— Вам не в чем упрекнуть его. Единственное, на что вы ссылаетесь, — слухи.

— И заключение полицейского расследования, — довольным тоном добавил он. — Пришло время вам узнать его отвратительную историю. Мира долго убеждала меня, что я не должен вам рассказывать. Но я не согласен. Мы могли бы уберечь вас от массы ошибок и неприятностей, открыв вам глаза на этого человека с самого начала.

Кэти прижала руки к груди и напряженно ждала. Филип колебался. То, что он собирался ей сказать, — чистая правда. Но, черт побери, разве он или кто-то другой может знать всю правду? Может заглянуть в душу другого человека и увидеть, что на самом деле в ней происходит? Он быстро взял себя в руки и спокойным, лишенным эмоций голосом начал:

— На родине Уэддон состоял в связи с девушкой. Однажды ее нашли мертвой. Это вы знаете. Но известно ли вам, отчего она умерла? Бедняжка надоела ему, и он ее бросил. Без всякой ссоры, хладнокровно и безжалостно… И тогда несчастная, обезумев от горя, застрелилась. — Кэти даже не шевельнулась. Казалось, она ничего не видит и не слышит. Выражение ужаса на ее лице испугало Филипа. От его высокомерного официального тона не осталось и следа. — Кэти, он приехал сюда, чтобы забыть свое прошлое. Позвольте ему попытаться сделать это. Ведь он для вас ничего не значит. Эти угрызения совести касаются только его самого… У нас с вами осталась всего пара минут. Я слышу голос Банти, скоро они с Тедом и Мирой подойдут сюда. Вы, конечно, понимаете — я надеялся, что эти выходные закончатся иначе. Я приехал сюда с мечтой увезти вас обратно в город. — Он коснулся губами ее волос. — Оставьте «Мэриет». Уезжайте со мной. Что бы вы ни собирались делать с имением, какие бы планы ни строили, вы сможете осуществлять их на расстоянии. Умоляю, не заставляйте меня покидать вас вот так. Не лишайте меня надежды! — Он обнял ее за талию, но Кэти стояла все так же неподвижно. В отчаянии он продолжал: — Я знаю, вы сможете полюбить меня. Я вижу, что у нас с вами общее будущее. Перед нами целый мир, Кэти! Вы вовсе не прикованы к этим дебрям капризом старой женщины, хотя и пытаетесь заставить меня поверить в это. Вы не обязаны погибать здесь в глуши!

Неожиданно она выскользнула из его объятий. Румянец возвращался на ее щеки.

— Когда-нибудь наступит время, и никто не сможет назвать это место глушью. — Она сказала это с открытым вызовом.

Ей хотелось продолжать верить в то, что Нил невиновен, как она верила раньше. Но в глубине души Кэти с ужасом понимала: это правда. Никто не смог бы выдумать такую чудовищную историю. Да, все, что Филип сказал о Ниле, — правда.

Глава 5

Тетушка Грейс устала от суеты, которая поднялась из-за отъезда гостей. Она быстро попрощалась со всеми и ушла на веранду, пока Кэти провожала их к машинам. Впрочем, девушке показалось, что, может быть, она, как и Мира с Тедом, хотела оставить их наедине с Филипом. Когда остальные гости уже расположились в машинах, он внимательно посмотрел на нее, словно хотел запечатлеть в памяти каждую черточку ее лица:

— Обещайте, что будете беречь себя.

— Обязательно. А вы позаботьтесь о Банти.

— Она была очень рада повидать вас. И я тоже. Теперь для нас обоих наступят долгие дни невыносимой тоски и одиночества.

— Ну что вы такое говорите! — Кэти попыталась обратить все в шутку. — Все будет как до нашего с тетушкой приезда к вам.

— О, если вы бы только знали, какой пустой и бессмысленной казалась мне жизнь, пока я не встретил вас! И теперь все снова лишится для меня смысла. Прошу вас, позвольте мне хотя бы начать делать то, о чем мы говорили. Работа хоть немного отвлечет меня от грустных дум.

Кэти колебалась. Ей было страшно. Она не хотела подвергнуть свое будущее и будущее «Мэриет» риску. Наконец, чувствуя себя крайне неловко, все же произнесла:

— У меня, к сожалению, пока не было возможности обсудить ваши идеи с тетушкой Грейс. Все-таки это важное решение, и нужно сначала узнать, что она думает об этом.

Филип помолчал, глядя на нее с доброй, понимающей улыбкой. Он с легкостью позволял ей обманывать себя. Он видел ее сомнения и понимал, что разговор с тетей Грейс — отговорка, но был уверен, что сейчас он может позволить себе потакать этой ее слабости. Сущее безумие немедленно требовать от нее решительных действий. Разлука сделает за него работу. Кэти Судет скучать по нему и начнет обдумывать его план. А сейчас он может подождать. Однако Филип вновь вспомнил о Ниле Уэддоне. Конечно, он наверняка испортил ему репутацию, рассказав Кэти все. Теперь, скорее всего, она начнет остерегаться своего соседа. Но все-таки полной уверенности не было, ведь он будет далеко отсюда, а Уэддон — совсем рядом. Всего за месяц этот человек умудрился подчинить своему влиянию Кэти и ее пожилую тетушку. Так что успокаиваться еще рано. Могут возникнуть новые осложнения.

Кэти увидела, как он переменился в лице, и виновато произнесла:

— Филип, поверьте мне, так неудобно причинять вам беспокойство.

— Но ведь я сам предложил помощь, не так ли? Послушайте, Кэти, мы ничего не теряем, если я начну составлять смету, выяснять, во сколько что обойдется… Это все, о чем я прошу. К тому же тогда мы придем к вашей тете не с пустыми руками, нам будет что показать ей.

— Ну хорошо, поступайте, как считаете нужным, — медленно произнесла Кэти.

— Вот и умница! — Филип ликовал. — Я обещаю, вы не пожалеете. Совсем скоро здесь начнутся перемены. В этой части света стоит только начать что-то делать, и результаты не заставят себя ждать. Вам нужно только еще немного продержаться здесь, пока вы не получите от меня весточку. — Он замолчал, но потом все же решился: — И не позволяйте больше Уэддону морочить вам голову насчет производства сахара.

Филип уже собирался сесть в машину, но вновь обернулся к девушке, поднес ее руку к губам и, глядя ей прямо в глаза, прошептал:

— На случай, если я не говорил вам этого раньше: вы прекрасны, я боготворю вас.

Прежде чем Кэти успела ответить, обе машины взревели и скрылись в облаке пыли.

«Я ничем не рискую, — убеждала себя Кэти, медленно поднимаясь по ступеням террасы. — Это мое поместье, мои деньги, и только я принимаю решения. Я могу отказаться в любой момент. Филип мне так и сказал».

Но перед ее внутренним взором предстало преображенное имение. Сначала планировщики, затем рабочие, затем многочисленные туристы со всех концов света… Ей казалось, что частная стоянка совсем не испортит вид. Конечно, здесь будет бассейн, бунгало с выходом на пляж, пристань для лодок и яхт. Она уже чувствовала запах мокрых веревок, шум на верфи, где будут чинить яхты… Проголодавшиеся туристы будут толпиться, чтобы отведать деликатесов в ее ресторане или выпить коктейль в ее баре.

Неожиданно ее охватила паника: «Нет, нет, нет! Я не позволю, чтобы все это случилось с «Мэриет»!» Кэти захотелось броситься за машиной и сказать Филипу, что она передумала. Ради тех, кто годами жил здесь, она обязана позволить жизни идти своим чередом.

С другой стороны, это в любом случае было невозможно. У Нила тоже есть свои планы будущего «Мэриет». И он уже начал претворять их в жизнь. Бескорыстны ли его намерения, как ей казалось раньше? Что ж, пусть каждый из них, и Нил, и Филип, попробует доказать ей, что именно его проект приведет к процветанию поместья!

Кэти чувствовала, что ей не хватает жизненного опыта. Она выросла словно в теплице, под постоянной опекой, и теперь понимала, что очень трудно разбираться в людях. Кому из них двоих она может доверять? Нилу, который сознательно отгородил себя от общества, или Филипу, такому знающему, практичному и доброжелательному? Впрочем, она уже заметила, как сильно меняется Филип, когда речь заходит о деньгах. Интересно, что такого есть в деньгах, если они могут менять человека?

Кэти подумала о Ниле. Сначала ей показалось, что она боится и ненавидит его. Затем девушка вспомнила о его притягательной силе, уже не раз заставлявшей ее сердце таять, а руки и ноги — слабеть. Ей вспомнились его глаза, подобные тлеющим углям, которые порой вспыхивали невыносимой яркостью, его голос, неожиданно становящийся таким тихим и глубоким… Она вспомнила, что, когда слушает Нила, его мысли, планы берут ее за сердце.

Она попробовала воскресить в памяти ужасающую историю, которую поведал Филип. Девушка Нила умерла. Кэти не сомневалась, что это правда. Но возможно, далеко не вся правда, и она никогда не узнает, что произошло на самом деле. Девушка не считала себя вправе судить Нила.

Однако в том, что касалось поместья, окончательное решение должна принять именно она. Если Филип прав и производство сахара в наши дни действительно приносит одни убытки, то выходит, что Нил и в самом деле цинично использует ее для своих целей.

С тех пор как уехали гости, на сердце у Кэти поселилась тревога. Девушка не находила себе места. Казалось, в природе отразились ее тоска и беспокойство — каждый день шел дождь. Таких ливней она еще не видела. Три дюйма воды могли выпасть всего за час. Когда небо уставало извергать воду, вновь на какое-то мгновение все озарялось золотым сиянием солнца, гладь моря, освещенная его лучами, становилась похожей на гладкую поверхность бирюзы, а дом утопал в таинственном океане омытой дождем зелени.

Тетя Грейс чувствовала себя неважно. Из-за невыносимой жары, наступавшей после каждого ливня, ей было тяжело дышать, сердце опять пошаливало. Она вспоминала, что в отеле в городе ей стоило лишь нажать на кнопку кондиционера, и сразу становилось легче. Сейчас мисс Сомерс целыми днями отдыхала у себя в комнате или сидела в плетеном кресле на веранде, не расставаясь с мерным стаканчиком для лекарств. Ей не хватало игры в бридж, дружеских бесед по вечерам. Она скучала по Банти и очень беспокоилась за будущее девочки.

— Она такая милая малышка. Одному Богу известно, что с ней будет, если мистер Джеферс заберет ее обратно в Англию, к вечным холодам и туманам.

— Ну, они не такие уж и вечные, — возразила Кэти. — Если мистер Джеферс и Банти не будут надолго откладывать отъезд, то еще застанут конец лета.

— Кэти, милочка, ты прекрасно знаешь, почему Филип так долго не уезжает!

— Ой, взгляни, — в замешательстве воскликнула Кэти, указывая на взмывшую в небо стаю зеленых попугайчиков, — как красиво! В такие минуты мне просто не верится, что все это происходит со мной!

— Зато жара действительно бывает на самом деле, — тяжело вздохнула тетя Грейс, — и дождь, целыми днями стучащий по железной крыше, тоже совершенно реальный. — Она устало взмахнула веером. — Как долго мы сможем все это выдержать?

— Европейцы, осваивавшие эти острова, смогли адаптироваться к местному климату. Плантаторы жили в поместьях без всяких кондиционеров и ледяной воды. К тому же, в отличие от нас, они носили не шорты и бикини, а тяжелые длинные одежды. Считай, что дождь — это заклятие, которое наложил на нас злой волшебник. Но скоро чары спадут, и джунгли, омытые дождем, предстанут перед нашим взором еще более прекрасными.

— Что-то холодильник, который заказал для нас мистер Уэддон, все никак не доставят…

— Тетя, ты же знаешь, в этих краях время совсем не ценится. Люди привыкли так жить, и мы не можем торопить их.

Кэти поймала себя на том, что вновь возвращается к тому неспешному образу жизни, какой вела до приезда гостей, — откладывая решения на потом и отгораживаясь от всякой суеты. И все же она чувствовала угрызения совести, видя, как мучается тетушка Грейс. Конечно, любящая и внимательная племянница должна поспешить вернуться в город. Для бедной тетушки так много значат кондиционеры… Но возвращение равносильно признанию своего поражения. Ей придется оставить мечту Нилу Уэддону… И еще ей нужно время, чтобы серьезно обдумать предложение Филипа, понять, что она чувствует по отношению к нему лично и к его идеям относительно «Мэриет».

Хорошо, если бы, наконец, привезли холодильник! Однако пока никто не торопился его доставлять. Сам Нил тоже не появлялся. В минуты тоски и отчаяния Кэти казалось, что вся ее жизнь сосредоточена там, за мысом, в небольшом домике. Вопреки желанию, она часами сидела, ничего не делая, и думала о том, что происходит сейчас в доме ее соседа. Несколько раз она даже видела издалека, как он осматривает деревья или срезает перочинным ножом высокие сорные растения, освобождая дорогу своим рабочим. Кэти слышала, как они напевают во время работы, и точно знала, когда они приступают, когда прерываются на обед и во сколько получают дневной заработок. Она уже не представляла жизни без их тихого, мелодичного пения. Впрочем, Нил ни разу даже не взглянул в сторону ее имения, и это приводило девушку в бессильную ярость.

Он обиделся на нее за то, что она пригласила своих друзей, и теперь продолжает на нее дуться. Как это по-детски, это просто недостойно мужчины! И все же она скучала по нему.

Однажды, когда Кэти, в одном купальнике, с мокрыми от морской воды волосами, возвращалась с пляжа, Мистер Панч неожиданно залаял, радостно завилял хвостом и бросился к дому. Нил стоял, опираясь о поручни веранды, небрежно положив руку на колонну, и о чем-то доверительно беседовал с тетушкой Грейс. Заметив Кэти, тетушка Грейс замолчала на полуслове, а Нил резко выпрямился. Девушка окинула их внимательным взглядом. Ей на память пришли многочисленные намеки Филипа, что Нил хочет взять имение под свой контроль, не потратив на это ни единого цента из собственного кармана. Однако она сразу устыдилась своих мыслей и резко отвергла неожиданно охватившие ее сомнения. Но все же интересно, о чем они могли говорить? Почему оба замолчали, как только увидели ее?

Тетушка Грейс начала быстро размахивать веером и довольно неуклюже попыталась завести разговор о погоде:

— Ужасно душно. Воздух как будто давит, это совершенно невыносимо. Я постоянно покрываюсь холодным потом, как при лихорадке.

— Вы не забываете принимать лекарство? — с беспокойством спросил Нил.

— Мой дорогой мистер Уэддон, Кэти просто не позволяет забывать об этом. Каждое утро приносит мне таблетку прямо в постель. Когда мы покидали Англию, доктор снабдил меня всем необходимым. — Она тяжело вздохнула. — Несмотря на то что я чувствую себя скверно в такую погоду, я все же очень жду дождя. Хотя, конечно, он не похож на летний английский дождик, приносящий свежесть и прохладу. Меня пугают сила и агрессия здешних ливней. Они совсем не в духе этих мест.

Губы Нила чуть заметно дрогнули.

— О нет, агрессия и разрушительная сила всегда прячутся за видимой безопасностью, за красотами, напоминающими пейзажи с почтовых открыток. Вы поймете, что я имею в виду, когда увидите настоящую тропическую бурю. Сезон ураганов приближается, и я бы чувствовал себя намного спокойнее, если бы вы заранее подготовили себе небольшое укрепленное укрытие, где сможете спрятаться. Дом сейчас не в очень хорошем состоянии, все-таки долгие годы он был заброшен.

— Тетушка Грейс, не позволяй мистеру Уэддону запугивать тебя. Этот дом выдержал уже много ураганов, — возразила Кэти.

— Очень надеюсь, что вашей трогательной вере в крепость здания не суждено будет поколебаться. — Его глаза странно мерцали.

Тетушка Грейс бросила на него быстрый взгляд, как бы призывая к молчанию. Что они собираются делать? Может, вздумали запугать ее и заставить уехать из «Мэриет»? Кэти в одно мгновение стала мрачнее тучи. Поняв, что надвигается опасность, тетя Грейс затараторила:

— Единственное, чего бы мне хотелось сейчас, — это выпить чашечку чая. Кэти, милая, по-моему, нам стоит пригласить мистера Уэддона к ужину. Ведь мы так давно не виделись с ним.

Кэти просто не поверила своим ушам: слова тетушки прозвучали как приказ. Впрочем, официально она была хозяйкой дома, и действительно, довольно мудро с ее стороны поддерживать эту иллюзию у некоторых людей…

Кэти отозвалась с преувеличенной кротостью:

— Я бы с удовольствием, тетушка. Но так неудачно сложилось, что Мануэль и его супруга отпросились по каким-то семейным обстоятельствам, а я даже не посмотрела, что у нас есть в кладовке.

— Они на свадьбе, — сияя, объяснила тетя Грейс.

— Да, на своей собственной, — сухо добавил Нил.

— Вы хотите сказать, что… — выдохнула Кэти.

— Именно это я и хочу сказать. — Ему явно нравилось, что он заставил их смутиться. — Здесь, на земле лотофагов, даже свадьбу откладывают на долгие годы.

— Вы, наверное, помните, что раньше рабам запрещалось вступать в брак. Конечно, некоторые воспринимали брачные узы столь серьезно, что венчались втайне. Они находили смелых священников, которые помогали им, но если их секрет бывал раскрыт, им грозило суровое наказание. Неужели вы не задумывались, отчего здесь так распространены внебрачные союзы? Человеческая натура требовала своего, и со Временем появлялось все больше таких нелегальных семей, у которых за душой ни гроша. Их дети были обречены на нищету. — Неожиданно он улыбнулся. — Совсем недавно жена губернатора одного из островов организовала фонд «За прочную семью». Были проведены массовые показательные венчания. Целые деревни собирались у алтаря, чтобы шумно отпраздновать свадьбу после долгих лет совместной жизни. Это может показаться комичным, почти как в дурной оперетке. Однако основная идея фонда была правильной: его основатели хотели привить местным жителям чувство ответственности друг перед другом и перед детьми. Они хотели вдохновить этих людей на то, чтобы они хранили верность друг другу, а не… а не порхали с цветка на цветок, подобно бабочкам.

Тетушка Грейс явно была шокирована. Она залилась румянцем и возразила:

— Позвольте вас уверить, Мануэль и его Жена уже давно отпраздновали свою свадьбу.

— Они просто не хотели оскорблять ваших чувств. И только сейчас собираются официально оформить свои отношения. После вашего приезда у них возникла надежда на начало новой, более устроенной жизни. — Он обернулся к Кэти: — Зная историю «Мэриет», вы можете легко представить себе, насколько непривычно для местных жителей чувство безопасности и комфорта.

По правде говоря, Кэти очень мало знала об истории поместья. Сведения, которыми она располагала, были почерпнуты из завещания дядюшки Джорджа и из собственных наблюдений. Те, с кем она и тетушка познакомились в отеле, вряд ли могли рассказать что-то интересное. Они сами были здесь впервые. Кэти уже не раз задумывалась над тем, как они плохо осведомлены о людях, живущих на этих солнечных островах, и об их традициях. Впрочем, дом сам по себе был словно открытой книгой, по которой можно узнать историю этих мест, здесь роскошь сменялась разорением, торговые успехи полным упадком.

Филип только смеялся, когда Кэти пыталась объяснить ему, какую ответственность она чувствует за имение и жителей близлежащих деревень. Даже не смеялся — он просто не захотел слушать. И не обращал внимания на ее мысли и идеи, будто это детские фантазии Банти. В каком-то смысле между ними не было взаимопонимания. Иначе дело обстояло в отношении Нила. Они понимали друг друга без слов. Кэти чувствовала его духовную близость, его слова затрагивали потаенные струны ее души.

Она проследила взглядом за невероятно красивой бабочкой, которая по-прежнему собирала сладостный нектар, и заставила себя вспомнить, что чувство единения и взаимопонимания может оказаться ложным. Как она все-таки мало знает о нем! С его девушкой произошло несчастье. Это было первое, что она узнала о Ниле Уэддоне. Сердце и разум подсказывали, что не следует верить словам Филипа. Неужели в этой истории есть хоть крупица истины? С другой стороны, зачем кому-то возводить на Нила такую чудовищную клевету? И все же девушке с трудом верилось, что человек, который только что с такой серьезностью и ответственностью говорил о важности брака, мог поступить так, как о нем говорили.

Тетушка Грейс грустно вздохнула:

— Пока они празднуют свадьбу, мы даже не может проявить гостеприимство и хорошо принять гостя. Это просто ужасно.

Нил неожиданно поднялся с места:

— Я исполню роль кухарки. Позвольте мне сегодня распоряжаться на вашей кухне, и я вас не разочарую.

Неожиданная смена в его настроении так удивила Кэти, что она даже не нашлась что ответить. Тем временем тетушка Грейс закивала с довольным видом.

— У вас есть консервы?

Кэти покачала головой и поинтересовалась, не сможет ли он приготовить что-нибудь из мяса игуаны или горной козы.

Нил усмехнулся:

— Нет. Но можно попытаться приготовить что-нибудь из нежирной свинины, бекона, цыплячьих крылышек и лука. Все это нужно порезать на тонкие ломтики, смешать, добавить кукурузной муки и подать с соусом чили.

— Мм, звучит очень заманчиво, — улыбнулась Кэти, заражаясь его настроением. — Но если вы забыли дома вашу волшебную палочку, боюсь, трапезу придется отложить.

— Не сомневайтесь, очень скоро вы все это попробуете. Где лежат припасы, которые вы привезли с собой?

Оказалось, Нил и правда умеет готовить. Они с наслаждением поужинали, признав, что давно не ели ничего более вкусного. На веранде царила спокойная, дружелюбная атмосфера. Взрывы смеха чередовались с удивительными историями о загадочных островах. После вечернего кофе они сидели молча, но молчание не было в тягость. Нил умиротворенно покуривал трубку, тетушка Грейс забыла обо всех неудобствах и болезнях, мучивших ее. Кэти вряд ли когда-нибудь прежде была так счастлива, как в этот вечер, хотя ей все еще не хватало храбрости спросить себя, что с ней происходит.

И вдруг неожиданно, как если бы голубое тропическое небо внезапно покрылось грозовыми тучами, волшебство было разрушено. Нил вытянулся в плетеном кресле, закинул руки за голову, и его взгляд упал на махагони.

— Знаете, его все-таки придется срубить.

— Ни за что на свете! — воскликнула Кэти.

— Каждому дереву отпущен определенный срок. И когда он подходит к концу, дерево начинает гнить и в конце концов падает. Вы можете сыграть для этого дерева роль судьбы и сами выбрать для него смерть. Если не сделаете этого, то, предупреждаю вас, однажды ночью, когда над островом будет бушевать ураган, оно упадет и превратит ваш дом в руины.

Кэти резко встала:

— Что вы такое говорите?! — Она попыталась взять себя в руки и вымученно рассмеялась. — Надеюсь, вы шутите, потому что я, то есть мы, не собираемся срубать это дерево.

Нил спокойно и уверенно произнес:

— Это вопрос жизни и смерти.

Тетушка Грейс беспокойно зашевелилась в кресле:

— Кэти, милая, если это и правда так опасно…

— Конечно, это совершенно не опасно. — Она стояла, стройная, прямая, непоколебимая в своей решимости. — Мы никогда не срубим это дерево. — Неожиданно ее охватило какое-то безрассудство. Она с вызовом взглянула на Нила: — У нас с тетушкой Грейс свои планы относительно «Мэриет». Починка пристани обходится нам очень дорого.

— Ну, дорогая, по крайней мере, что-то помогает нам пережить эту жуткую жару без кондиционеров. — Тетушка Грейс почувствовала неладное.

— Это и правда необходимо, — откликнулся Нил.

— Вот я и подумала. — Вихрь эмоций уносил ее дальше и дальше. — Вот я и подумала, что нужно заключить договор с яхт-клубом. Это позволило бы нам покрыть все расходы. Туристы приплывали бы сюда толпами, особенно если обустроить здесь небольшой приморский ресторанчик с баром. Я даже придумала название — таверна «Под сенью махагони». Ну, как звучит?

— Ужасно. Это просто безумие. — Нил встал. Он был мрачнее тучи. Кэти никогда еще не видела его таким. — Толпы абсолютно чужих и незнакомых людей наводнят ваше имение. Правительственные чиновники вынудят вас подписать бумаги на постройки шоссе. Огромная парковка. Неоновые огни. Шумная музыка днем и ночью. Так все и будет, могу вас уверить. — Он внимательно взглянул на Кэти. — Чья это идея? Должно быть, Джеферс придумал все это, чтобы произвести на вас впечатление. Говорю вам, здесь что-то нечисто. — В его голосе звучала ярость.

Кэти не понимала, что с ней происходит. Что заставило ее рассказать Нилу о проекте Филипа? Ведь в глубине души она знала, что никогда не пойдет на то, чтобы осуществить его? Может, это желание во чтобы то ни стало испытать Нила? Устроить ему проверку?

И все же она упрямо продолжала:

— Это было бы выгодно.

После таких слов было глупо ожидать, что Нил вновь усядется в кресло и они смогут все спокойно обсудить. Он ушел, даже не попрощавшись, и Кэти поняла, что этот дом еще никогда раньше не казался ей таким пустым.

В полночь Кэти и тетушка Грейс услышали шум. У них возникло странное чувство, будто жители всех близлежащих деревень собрались, чтобы провести какой-то жуткий обряд вуду прямо у них на заднем дворе. Звон бокалов, крики, смех, бешеный бой барабанов, отголоски гитарных аккордов… Друзья поздравляли Мануэля и его супругу. Они проводили их к дому и продолжили чествование до утра.

Когда утром Кэти вышла к чаю, тетя Грейс пожаловалась, что всю ночь не сомкнула глаз.

— Это была худшая ночь в моей жизни. Ну, не считая той, когда я в пух и прах проигралась.

Кэти мстительно заметила, что, вероятно, ужин из консервов не пошел ей на пользу.

— С моим пищеварением все в порядке, — обиженно отозвалась тетя Грейс. — Кэти, милочка, я многое могу выдержать, но шумные народные гулянья у нас на заднем дворе — это уже слишком. У меня не то здоровье, чтобы все это терпеть. Надеюсь, ты скажешь Мануэлю, что мы думаем по этому поводу.

— Я думаю, они не хотели, чтобы мы все это слышали, — попыталась успокоить ее Кэти. — Ты же знаешь, я ненавижу жаловаться. Им тоже надо дать шанс порадоваться. — В ее глазах отразилась грусть. — Не думаю, что это повторится. Все-таки свадьба бывает раз в жизни.

— Но, Кэти!

— Тетушка, милая, считай, что это наш маленький вклад в укрепление института семьи на островах Карибского бассейна.

— Наверное, нам стоит подарить им свадебный подарок? — все еще недовольным тоном поинтересовалась тетя Грейс.

— Не думаю, что это тактично. Но может быть, Мануэль скоро получит небольшую премию. Тогда ничьи чувства не будут задеты, и мы будем жить как раньше, спокойно и счастливо.

Она рассмеялась, но в ее смехе звучали беспокойство и тревога. Как можно жить спокойно и счастливо, когда твой ближайший сосед — Нил Уэддон? Долго ли тетя Грейс согласится терпеть здешний климат? Что будет с «Мэриет»? Что будет с Нилом, какое будущее его ожидает и какие скорбные тайны скрыты в его прошлом?

Ночью Кэти не могла заснуть. Шум прибоя, раньше баюкавший ее до тех пор, пока она не переставала отличать звук ударяющихся о берег волн от снов, в эту ночь отдавался в ее памяти гневным голосом Нила Уэддона. Безумная музыка джунглей, под которую танцевали гости на свадьбе, порождала в ней какие-то странные и непривычные желания. Лишь на рассвете девушка забылась неспокойным сном, а проснувшись, поняла, что эти несколько часов отдыха не принесли ей ни бодрости, ни свежести. Первой ее мыслью после пробуждения было: «Он сердится на меня». Эта мысль омрачила весь день. Что бы Кэти ни делала, все казалось ей глупым и бессмысленным. Она прислушивалась, надеясь уловить звук его шагов на веранде, его голос во дворе дома.

Однако он не пришел. Ни в тот день, ни на следующий, ни после. Кэти стала терять надежду.

Однажды Кэти отправилась на сахароперерабатывающий завод и, как и ожидала, застала Нила там. Он был так резок и неприветлив! Чтобы сдержать себя и не уйти, ей пришлось напомнить себе, что завод принадлежит ей, а не ему.

Ей показалось, что пока удалось сделать на удивление немного. Трудно было поверить, что когда-нибудь здесь зазеленеют роскошные плантации тростника, пресс начнет работать, на заводе снова запахнет патокой. Нил, по всей видимости, почувствовал ее тоску и разочарование:

— Вы знаете, как изготавливается сахар?

— Понятия не имею!

— Идемте, я покажу вам.

Он устроил ей экскурсию по заводу. Кэти изо всех сил старалась понять ход его мыслей и запомнить каждое слово. В одной из комнат они увидели стоящую в углу старенькую швейную машинку. Вероятно, на ней прошивали мешки для сахара. Даже на первый взгляд все оборудование на этом небольшом заводе было примитивным и безнадежно устаревшим.

— Конечно, придется заменить водяную мельницу и старую топку на современные станки, работающие на дизельном топливе. Это дорого, зато эффективно. Прекрасное изобретение.

— Я начинаю подумывать, стоит ли все это того, чтобы тратить уйму времени и денег, — произнесла Кэти.

Нил остановился и нахмурился:

— Раньше у вас не возникало сомнений в том, что необходимо модернизировать производство и возобновить сахарные плантации. — Неожиданно в его тихом, спокойном голосе зазвучало нечто новое. Ей показалось, что это не гнев, а скорее подозрительность. — Однако после приезда Джеферса и этого его приятеля, Сидбури, все изменилось.

Кэти съежилась, но все же ей удалось заставить себя взглянуть ему прямо в глаза и задать вопрос, который ее давно мучил:

— Сколько вы получаете за свой сахар?

Если девушка надеялась, что вопрос заставит его успокоиться, она явно ошиблась. Нил нахмурился еще больше. Многозначительно помолчав, он резко спросил:

— Какое вам до этого дело?

Она натянуто улыбнулась:

— Если я тоже буду выращивать сахарный тростник, разумеется, мне есть до этого дело.

— Выгода меня не интересует.

— А меня интересует! — воскликнула Кэти, но ей сразу стало стыдно. — Я хотела сказать, что не могу же я позволить тете Грейс вкладывать деньги в убыточный проект. Резонно, не так ли?

— Вы так считаете? Надо сказать, ваша тетушка вполне может позволить себе не слишком заботиться о выгоде. Вы вполне можете спокойно жить здесь и радоваться, наблюдая, как ваше имение процветает, а ваши работники сыты и одеты.

У нее начинала кружиться голова. Филип сказал бы, что это слова безумца. Или весь мир безумен? Разве не сумасшествие эти тараканьи бега в постоянном поиске наживы, которая не приносит ни счастья, ни покоя, а лишь заставляет проворачивать еще более сложные финансовые авантюры, чтобы удовлетворить еще более изощренные материальные потребности?

Глаза Нила вспыхнули.

— Если вам не по душе простая жизнь, вы вполне можете уговорить тетушку продать имение и убраться отсюда.

Это звучало настолько дико, что у Кэти перехватило дыхание. Она была до глубины души потрясена его неожиданной грубостью.

— Вас бы это вполне устроило, не так ли? Вы бы стали единоличным владельцем земель. Так вот, мой ответ по-прежнему «нет».

— Это только потому, что у вас свои планы относительно «Мэриет». Конечно, ведь вы собираетесь продать душу одной из организаций по развитию хозяйства… Джеферс и Сидбури подвезут бумаги прямо сюда, вы покажете несчастной старушке строчку, где она должна поставить подпись, и сюда понаедут рабочие, которые в одно мгновение уничтожат этот рай.

— Тед Сидбури вообще ни при чем, — вырвалось у Кэти. Она тут же поняла, что и так слишком много наговорила. — Да, действительно, они предложили мне идею, о которой я вам рассказала, но я ее отвергла.

Господи, какая трусость! В конце концов, ведь мы же взрослые люди. Ну почему она не может рассказать ему все как есть, чтобы они могли спокойно обсудить это? Кэти не могла ответить на этот вопрос. Слишком запутанными были ее чувства к Нилу. Порой, находясь рядом с ним, ее обуревал животный страх. Сейчас девушка чувствовала нечто подобное. Они были одни на заброшенном заводе, точнее сказать, в заброшенном сарае, и рядом ни одной живой души… Все погружено в томительные чары жары, свинцовое небо давит на землю…

Нил склонился к ней:

— Почему я должен вам верить? Джеферс прекрасно знает, что вы легко можете обвести мисс Сомерс вокруг вашего очаровательного пальчика. Разве она сможет сопротивляться вам двоим?

— Как вам в голову могли прийти такие чудовищные подозрения? — воскликнула Кэти.

— Подозрения? Чудовищно, когда человек пытается втереться в доверие к пожилой женщине, мороча голову ее племяннице! Этот человек, мягко говоря, неразборчив в средствах.

— Это смешно. — Девушка попыталась рассмеяться, но из глаз брызнули слезы обиды.

— Кэти, предупреждаю, вы затеяли опасную игру.

— Да как вы смеете!

— Но вы же не будете отрицать, что он ухаживает за вами, пытается обольстить вас? Я видел вас вдвоем перед тем, как он уехал…

Щеки Кэти запылали.

— Вас это не касается!

— Неужели, Кэти? Неужели?!

Нил резко притянул ее к себе, и девушка почувствовала, как он безжалостным поцелуем впился в ее губы. В этом поцелуе слились тоска долгих лет одиночества, нестерпимое физическое желание и острое вожделение духа. Это был конец и начало всего: любви и надежды, страсти и отчаяния, пронзительной радости созидания и разрушительного вихря смерти…

Нил отпустил ее, и Кэти бессильно прислонилась к непрочной деревянной стене, закрыв лицо дрожащими руками.

— Вы довольны? — В его голосе звучала ярость. — Ведь вы скучаете по Джеферсу, не так ли? И именно поэтому пришли ко мне. Так вот — с этого момента советую вам держаться от меня подальше. Я не похож на ваш идеал?

Слова прозвучали оскорбительнее пощечины. Она содрогалась от рыданий.

— Вы все не так поняли. — Кэти сжалась от унижения и с трудом прошептала: — Вы считаете меня дешевкой, думаете, что я дурочка… Но я не такая дурочка, как та, другая девушка. Каким безумием с ее стороны было довериться вам! Какая может быть любовь без взаимопонимания и уважения? А вы об этом даже ничего не знаете… Вы поиграли с ней, а потом разбили ей сердце.

Она услышала свой голос, произносящий ужасные слова, которым сама отказывалась верить. Кэти так долго старалась не думать об этом, но сейчас… будто что-то взорвалось у нее внутри, и она с ожесточением выкрикивала ему в лицо эти грязные обвинения.

Слезы градом покатились по ее щекам. Кэти едва успевала вытирать их дрожащими руками. Нил не сказал ни слова. Он молча развернулся и вышел.

Немного успокоившись, Кэти выбралась из сарая и медленно побрела к дому.

Глава 6

Посещение старого завода, который теперь был для нее воплощением упадка ее гордого рода, пошатнуло все ее представления о том, что она будет делать дальше. Она поняла, в какую пропасть летит, повинуясь зову сердца.

Тихий омут. Так назвала ее миссис Шеферд, вкладывая в эти слова самый худший смысл. Она имела в виду, что Кэти строит коварные планы, собираясь лишить свою бедную тетушку денег. Однако и в самом деле за ее застенчивостью и неискушенностью скрывалась глубокая, неординарная натура.

Кэти сама удивилась, поняв, какие страсти могут кипеть в ее сердце. Она любила и ненавидела Нила Уэддона вопреки желанию, приличиям и здравому смыслу. Она содрогалась от ужаса при мысли, что они снова встретятся, но без него жизнь казалась ей пустой. Куда исчез маленький рай?! Теперь и речи не могло быть о том, чтобы остаться в «Мэриет». Все ее мечты рухнули всего за несколько дней.

Нил сказал слишком много и одновременно ничего. Он не ответил на те вопросы, которые больше всего волновали Кэти. Ушел от ответа, когда девушка спросила, почем он продает сахар. Это сейчас было очень важно. Действительно ли его планы по восстановлению пристани и старого завода могут принести ей прибыль? Или он, как считает Филип, лишь последний Дон Кихот, сражающийся с ветряными мельницами?..

Филип же казался Кэти искушенным и опытным бизнесменом. Он чувствовал себя как рыба в воде в мире сделок, товаров, купли и продажи. Все, что волнует современное общество, занимало и его. Впрочем, иногда, лежа без сна в постели и слушая шум прибоя, Кэти думала, что все это призрачно и лишено смысла. Бренные кости, на которые мы променяли наши бессмертные души, как сказал бы Нил. В такие минуты вспоминались другие строчки: «Ничто из того, что мы видим, не принадлежит нам. Мы тратим и приобретаем, не понимая, что лишь расходуем зря свои собственные силы».

Все-таки в этом человеке была какая-то непонятная, недосягаемая глубина. Взять хотя бы его знания или странную философию. Она не уставала удивляться, каждый раз узнавая о нем что-то новое. Ясно, что не идея близости к природе заставила его приехать сюда, уединившись от мира и общения с жителями острова. За этим стояло что-то большее. Кэти чувствовала. Она была уверена. В минуту слабости девушка резко и грубо высказала ему свои самые страшные подозрения, но он даже не попытался возразить. Не стал оправдываться, и пусть это не подтверждало правдивость ее догадок, но все же, если у него было хоть какое-то оправдание, почему он промолчал?

Его молчание означало конец их дружбы и вообще всяких отношений, которые могли быть между ними. Теперь он никогда больше не зайдет к ним в гости, не будет сидеть с ними на веранде, коротая вечер за приятной беседой. И ей уже не придется испытать странное смешанное чувство восторга и ярости.

Разумеется, теперь придется распрощаться и с планами, что они строили с Филипом. Ведь будет совершенно невыносимо оставаться здесь, зная, что Нил Уэддон живет в соседнем доме. Как недолговечны оказались ее мечты о яхтах, виллах на берегу и трактире «Под сенью махагони»!

Она продаст «Мэриет». Нил, конечно, будет в ярости, что Кэти отвергла его проект и заключила договор с организацией по развитию хозяйства. Она не раз твердила себе, что не будет волноваться за судьбу имения, даже когда улетит домой на новеньком самолете или уплывет на сверкающем океанском лайнере. «Бренные кости» — так Нил назовет деньги, которые она получит благодаря этому проекту. Что ж, пусть. Она в это время будет жить далеко отсюда, пытаясь забыть его.

Филип ждал ее решения. Кэти знала, что ей первой придется сделать шаг, но каждый раз откладывала это на завтра. Девушка каждое утро просыпалась с глупой надеждой вновь увидеть Нила входящим в ее дом. Ждала, что он придет и расскажет ей правду, какой бы она ни была, и тогда все будет как раньше. Она снова будет радоваться, строить планы на будущее. Но он не приходил, и пустые, скучные дни тянулись нескончаемой чередой. По-настоящему она жила лишь в мечтах.

Сегодня что-нибудь, наконец, произойдет. С этой мыслью Кэти вставала с постели, одевалась и спускалась к завтраку. Однако день протекал в бессмысленной рутине. Большую часть времени она бесцельно бродила из одной комнаты в другую или стояла на веранде, глядя вдаль. Девушка страдала от безделья. Но еще больше ее терзало невыносимое чувство одиночества. Уже давно не приходило новостей от Филипа и Сидбури. Нил не появлялся. Кэти догадывалась, что он сейчас работает на окраинах своего поместья, стараясь быть как можно дальше от нее. Тетушка Грейс все время жаловалась, что друзья совсем их забыли. В принципе так оно и было.

В один из таких дней Кэти стояла на веранде, глядя на раскинувшийся перед ней океан зелени. Ей вновь казалось, что она на борту корабля. Но на этот раз корабль шел в никуда…

Девушка вздрогнула от удивления. Прямо из зеленых волн, густых зарослей, как огромный дельфин, вынырнул голубоглазый молодой человек. Этот обладатель кирпичного загара преспокойно измерял особенности рельефа, попутно выкрикивая указания своим помощникам. И, вот уж чудо из чудес, на обочине, там, где дорога вела к пляжу, виднелся новенький «лендровер».

Кэти охватило смешанное чувство недоумения и ярости. Она бросилась к ним через кусты олеандра:

— Эй, вы там! Я не знаю, кто вы такие, но это частная территория, и вы не имеете права…

— Мисс Сомерс? — Незнакомец расплылся в широкой, доброжелательной улыбке. Кэти была тронута и одновременно смущена тем, что он не обратил внимания на ее грубость. — Дик Бернс к вашим услугам. По указанию мистера Джеферса меня направили сюда, чтобы провести предварительный осмотр территории. Вы, конечно, в курсе?

Но она ничего об этом не знала! Кэти недоверчиво поинтересовалась:

— Вы из компании по развитию общественного хозяйства?

— «Инглис и Льюн». Вы сделали правильный выбор, лучшей компании не найти. У нас прекрасные отношения с администрацией, так что все пройдет удачно. Вы планируете устроить пристань для яхт, виллы и все такое? Отлично! Один вид уже много стоит. Простите, я здесь недавно, так что мне все время приходится себя одергивать. Ваша идея принесет вам целое состояние. Но, как сказал мой босс, перед тем как отправить меня сюда, все решает время. Скоро другие додумаются до того же, и возникнет жуткая конкуренция. Впрочем, вы окажетесь в выигрышном положении. Если хорошо себя зарекомендуете, то правительство вам поможет. Люди будут отдыхать с тем же комфортом, к какому привыкли у себя дома.

— Мистер Бернс, любые преобразования на территории имения должны быть предварительно согласованы. А я ничего не подписывала, так что…

— Все в порядке. Я же сказал, это предварительный осмотр. Ведь вы понимаете, чтобы дать добро на начало осуществления проекта, нужно хорошенько представлять, с чем предстоит работать.

— Да, но…

— На первый взгляд все хорошо. Но днем здесь жуткая жара, и мы бы хотели закончить работу до того, как станет совсем тяжело. Так что, если вы не возражаете, мы продолжим.

Она возражала. Но также чувствовала полнейшее бессилие. О чем только думал Филип? Слава богу, это только «предварительный осмотр»! Но ведь за него все равно придется платить, а ведь она точно решила, что уедет отсюда…

И все же у Кэти не хватило храбрости остановить Дика Бернса. Единственное, что ей оставалось делать, — это немедленно поехать в город и все как следует обсудить с Филипом.

Как ни странно, тетушка Грейс не пришла в восторг от новых идей Кэти. Шум машин, музыка… Нет, уж лучше пусть все остается по-прежнему. «Я должна прекратить это», — подумала Кэти. Она бросилась к гаражу. Но видимо, машина слишком долго стояла без дела. Мотор не заводился, и, хотя вся деревня сбежалась ей на помощь, среди местных жителей не нашлось ни одного механика. Девушка так и не смогла уехать, и теперь никто не мог помешать Дику Бернсу и его помощникам. Пожалуй, Нил Уэддон мог их остановить, но он по массе причин даже близко не подходил к ее имению.

К завтраку Кэти вышла разочарованная и обессиленная. Дик Бернс уже успел искупаться и теперь непринужденно беседовал с тетушкой Грейс. Та сияла от удовольствия. Мистер Панч тоже хорошо принял Дика, хотя и не проявил безумной радости, с какой обычно встречал Нила. Молодой землемер отказался от их приглашения позавтракать с ними:

— Мы привезли все необходимое с собой и с удовольствием перекусим в тени деревьев. Хм, я бы, кстати, тоже не отказался снять одну из ваших будущих вилл, мисс Сомерс. Или это будет доступно только миллионерам?

Мэм, это мой первый проект. И он для меня очень много значит. Сначала я проведу все замеры, на это уйдет примерно три дня, потом придется вернуться в город и заняться бумажной работой. Но уже через неделю мы снова встретимся и тогда, наконец, займемся делом.

Кэти стало жаль его. Целая неделя жизни этого человека пропадет даром! Неожиданно она решилась:

— Мне нужно срочно попасть в город по делам, а с моей машиной что-то не так. Вы не подвезете меня по пути? Мануэль, наш дворецкий, позаботится о тетушке Грейс. Ведь ты справишься без меня, правда, тетя?

— Конечно. Ты остановишься у Миры и Теда?

— Нет, сниму номер в отеле. Мой визит не затянется надолго. Утром вернусь сюда вместе с вами.

— Но мы собирались выехать на рассвете, — с сомнением произнес Дик.

— На рассвете так на рассвете, — кивнула Кэти.

Конечно, Филип будет расстроен, возможно, даже обижен, что они с тетушкой оказались от его проекта. Но это ничего не меняет. Имение будет выставлено на продажу, как только они уедут. Жаль, что он так много времени потратил зря. И еще больше жаль Дика — у него сорвется первый проект, в который он вложил всю душу. Кэти было страшно думать о предстоящем разговоре с Филипом, но поездка в город была ее собственным решением, и она обязана была его осуществить.

Сумерки, как и всегда в тропиках, спустились неожиданно. Когда они выехали, Кэти поняла, что Дик совсем не знает дороги, к тому же ведет, совершенно не обращая внимания на ямы и ухабы. Она изо всех сил держалась, но все же ее подбрасывало на каждом неровном месте дороги. Там, где было особенно опасно, она крепко зажмуривалась и молила Бога, чтобы все закончилось хорошо.

Оглянувшись, она поняла, что помощникам Дика приходится не лучше. Они изо всех сил всматривались в дорогу расширенными от ужаса глазами.

— Дальше дорога еще хуже. Но я знаю, как ехать, — соврала Кэти.

Дик согласился уступить ей место. На самом деле Кэти ни разу не водила «лендровер», да и дорогу помнила не очень хорошо. Зато они добрались до города целыми и невредимыми.

Кэти зашла в отель. Ноги подгибались от усталости, одежда была покрыта дорожной пылью. Клерк удивленно взглянул на девушку, но затем узнал ее и, приветливо улыбаясь, ринулся ей навстречу:

— Мисс Сомерс! Я так рад снова видеть вас! Я могу предоставить вам апартаменты, где вы останавливались в прошлый раз. Общая ванна для двух ваших комнат и вид на море. А пожилая мисс Сомерс ждет в машине? У вас только эта сумка?

— Я приехала одна, и мне подойдет более скромная комната.

— А, значит, вы появились здесь из-за дочери мистера Джеферса? Как мило с вашей стороны!

— Банти? С ней что-то не так? Она заболела? Я приехала в город по делам и ничего не знала.

— У малышки ужасная лихорадка. Мы все так за нее волновались! Бедный мистер Джеферс чуть с ума не сошел от горя… Вы поужинаете в ресторане, мисс Сомерс?

— Нет. Я бы не отказалась от пары сандвичей и ледяной воды в номер. Немного приведу себя в порядок после дороги и пойду навещу Банти.

Она быстро приняла душ, перекусила и надела первое попавшееся платье. Впрочем, возможно, женское кокетство сыграло с ней злую шутку — почему-то под руку попалось платье, которое больше всего нравится Филипу. Нежно-голубой шелк, украшенный огромными цветами, плотно облегал ее стройную фигуру. Это выглядело очень элегантно. Уложив волосы в элегантную прическу, Кэти поспешила к комнате Банти.

Жар у девочки прошел, но она была очень бледна и казалась такой же хрупкой, как те маленькие ракушки, которые они собирали на пляже, когда все было хорошо и они были счастливы.

Элен искренне обрадовалась приезду девушки:

— Мисс Сомерс, вы не представляете, что нам пришлось пережить! — По ее щекам потекли слезы. — Я целыми днями не отходила от постели малышки, а бедный мистер Джеферс сидел с ней ночи напролет. Мы оба на грани изнеможения. Банти совсем не подходит этот климат. Жара, влажность и ветер до добра не доводят. Даже доктор говорит, что нужно скорее увезти ее отсюда. Но мистер Джеферс сказал, будто его здесь держит работа. Даже сегодня вечером ему пришлось уйти по делам. Мисс Сомерс, у меня больше нет сил.

— Элен, бедняжка, вы так верно служите Филипу. Но сейчас вам нужно отдохнуть. Вы, наконец, сможете выспаться или пойти развеяться где-нибудь в городе. Я посижу с Банти до утра. Спасибо вам большое от Банти и от меня!

— Только женщина может меня понять. — Элен громко всхлипнула. — Спасибо, мисс Сомерс.

Гувернантка, не заставляя больше себя упрашивать, удалилась в свою комнату, а Кэти села в глубокое кресло рядом с постелью Банти. Девочка нежно обняла ее:

— Ты ведь не будешь плакать, правда? Элен ужасно много плачет. Я просила папочку, чтобы он привез меня в твой большой красивый дом, но он сказал, что мы будем тебе обузой.

— Обузой? Нет, что ты. Но видишь, я сама к тебе приехала. Теперь все будет хорошо.

— Кэти, милая Кэти, пожалуйста, не уезжай. Не оставляй меня одну.

Когда вошел Филип, обе спали мирным сном. Кэти проснулась от звука его шагов и выпрямилась, а Банти даже не шелохнулась, доверчиво улыбаясь во сне. Филип склонился на колени перед креслом, в котором сидела Кэти, поднес ее руку к губам и прошептал:

— Мой добрый ангел…

Они вышли на веранду, любуясь на звезды и присушиваясь к шуму океана.

— Почему вы мне ничего не сказали? Не послали за мной? — спросила Кэти.

— Разве я имел на это право?

— Мне кажется, вам стоит задуматься над тем, чтобы скорее отправить Банти домой. Элен совершенно права — девочке не подходит этот климат. Что советует доктор?

Филип помолчал, затем, глядя в темноту, тихо произнес:

— Я связан по рукам и ногам. Надеюсь, Банти скоро поправится. Не представляю, как могу уехать сейчас. Ставки лишком высоки.

— Ваш бизнес, да? Но ведь вы сами говорили, что уехали сюда, чтобы спрятаться от работы.

— Да, но здесь я нашел новые путы. — Казалось, он хотел сказать много больше. Однако Кэти непроизвольно отстранилась, и Филип, почувствовав ее напряжение, мягко добавил: — Вы устали. Поговорим лучше завтра утром. Но я хочу, чтобы вы знали одно — и я, и Банти отчаянно нуждаемся в вас. Без вас, Кэти, я пропащий человек.

Его слова трогали до слез. Да и как могло быть иначе? Они оба так беспомощны! Она всем сердцем любила Банти, а к Филипу испытывала огромную благодарность за его нежность и заботу. Кэти было стыдно, что она так разозлилась на него из-за того, что он прислал землемеров. Но ни благодарности, ни чувства вины было недостаточно. В ней не было ни капли страсти, ни искры огня, и утренний разговор ничего не изменит.

Кэти лежала в ночной темноте, вспоминая грубые прикосновения Нила Уэддона, его объятия, его губы… Она больше всего на свете хотела, чтобы ничего этого не было. Чтобы она никогда не покидала Англию, не видела «Мэриет» и не встречала человека, хранящего свою скорбную тайну. Она знала, что никого больше не сможет так полюбить.

Утром Банти чувствовала себя намного лучше. Кэти принесла ей апельсиновый сок, и девочка с удовольствием его выпила. Кэти помогла ей одеться и причесаться и заплела ленты в косички. Потом Филип вынес дочку на веранду.

— Папочка, я хорошо выгляжу?

— Ты прелесть.

Банти и Кэти наслаждались чудесным утром. Легкий бриз с моря уже не напоминал «ласковый ветерок», который с такой нежностью вспоминала Элен, тоскующая по дням своей молодости, проведенной в Девоншире. Впрочем, даже гувернантка сегодня была в хорошем расположении духа.

— Ваше присутствие окрыляет всех нас, — заявил Филип, когда они с Кэти вместе завтракали на открытой террасе отеля.

Большая часть отдыхающих предпочитала вставать поздно и завтракать на пляже, так что это утро они могли провести вдвоем. К столу подали свежие фрукты.

— Холодные как лед, — с наслаждением вздохнула Кэти, попробовав кусочек сочного манго.

— Представить не могу, как вы обходились безо льда все это время.

— Мистер Уэддон заказал для нас холодильник, но его все никак не доставят.

Филип нахмурился:

— Мне больно от одной мысли, что комфортом вы обязаны Уэддону. Он пока не доставлял вам проблем?

— Мы очень редко его видим в последнее время, — Кэти склонила голову, и серебристые локоны ее роскошных русалочьих волос закрыли лицо. Она не могла позволить Филипу заметить тоску и страсть, вспыхнувшие в ее глазах.

— Не думаю, что вам стоит дальше терпеть все эти лишения, — уже более спокойным тоном произнес Филип.

Пожалуй, она и сама так думала. «О, если бы ты знал, насколько прав. Сегодня же узнаю расписание рейсов, а как только мы уедем, «Мэриет» будет выставлен на продажу». Но у нее не хватало смелости признаться в этом. Она лишь медленно произнесла:

— Даже если Банти поправится…

Филип перебил ее:

— Через пару дней она будет как огурчик.

Кэти поморщилась:

— В этих краях — скорее как кактус. Мне и самой тяжело переносить здешний климат. Эти ужасные ливни совсем не похожи на тихие английские дожди. Но ведь, даже если Банти скоро поправится, вам все равно придется уехать. Вы сами говорили, что у вас безотлагательные дела по работе.

Ей хотелось добавить: «А мы с тетушкой Грейс составим вам компанию по дороге домой», но она не произнесла этих слов, и Филип не понял намека. Повисло неловкое молчание, а затем он сказал то, чего Кэти меньше всего хотелось услышать:

— Я буду откладывать свой отъезд как можно дольше. Сейчас мы работаем с одной швейцарской компанией — изготовителем часов и ювелирных изделий. Один из представителей цюрихского отделения фирмы, господин Штейнер, прилетел сюда на презентацию, и мне удалось поговорить с ним. Вчера вечером мы все обсудили и, я надеюсь, сегодня же оформим сделку. — Он нежно посмотрел на Кэти. — Вчера я сказал вам, что не могу заставить себя улететь отсюда. Я думаю, вы знаете почему. Хотите услышать мою исповедь? Что ж, это швейцарская фирма дает мне хороший предлог, чтобы подольше остаться здесь, рядом с вами. Конечно, я беспокоюсь о здоровье Банти и дома меня ждут дела, но все это уходит на второй план, когда я думаю о вас. Я никуда не уеду, и мы вместе будем работать над нашим общим проектом.

— Филип, никакого проекта не будет.

— Почему? Ваша тетушка все-таки против?

Кэти сидела неподвижно. Ей давно стало сложно притворяться. Больше так продолжаться не может. Она скажет ему правду. Девушка посмотрела ему прямо в глаза:

— Мнение тетушки Грейс ничего не значит. Я имею в виду официально. На самом деле это я получила как наследство от дядюшки Джорджа имение и деньги. — Кэти нервно рассмеялась. — Люди с самого начала приняли меня за бедную родственницу, которая надеется что-то получить от тетушки. И я не стала их разубеждать. Хорошо, что теперь вы знаете, как все обстоит на самом деле.

— Это плохие новости, — неожиданно спокойно отозвался Филип.

— Плохие новости? Почему?

— Понимаете, мои дела сейчас неважные. Конечно, мой компаньон справляется и сделка со швейцарской компанией пришлась очень кстати. Но если люди узнают, что вы богаты, что вы наследница, то все мои слова и поступки по отношению к вам будут объяснять этим.

— Что вы! Люди не могут быть так чудовищно циничны.

— Мне казалось, вы успели узнать, как жестоки могут быть те, кто сперва кажется другом.

Кэти ничего не ответила. Она подумала о миссис Шеферд, чете Инстоу и их компании. Да, это люди, которые легко могут сломать чужую жизнь.

— Это не важно. Их мнение для меня не имеет никакого значения. Я доверяю вам.

— Но не настолько, чтобы позволить мне превратить ваше ветхое имение в преуспевающий туристический центр. Хотя это принесло бы пользу и вам, и местным жителям, о которых вы так беспокоитесь. Представьте, что будет с ними, если вы продадите «Мэриет»? Вряд ли кто-то из них сможет позволить себе выкупить даже небольшой участок земли возле собственного дома. А если имение будет продано, то, скорее всего, их жилища снесут, а на этом месте устроят поле для игры в гольф. Ваш дом перестроят и организуют там ночной клуб с баром и казино.

— Филип, не надо так говорить, — еле выдохнула Кэти.

— Но так оно и будет. А каково будет мне? — Его голос дрогнул.

Он почувствовал, что в ней происходит внутренняя борьба. Она уже не была уверена, что хочет продать «Мэриет». И все же рано праздновать победу.

— Но ведь мы должны получить официальное разрешение на строительство. А чиновники наверняка отложат дело в долгий ящик, — неуверенно возразила Кэти.

— Чиновники всегда все откладывают в долгий ящик. Но в этой части света его открывают довольно часто. Глава департамента сэр Дэниел Бранч славится своей неподкупностью. Помяните мое слово, когда-нибудь он станет премьер-министром. К тому же «Инглис и Льюн» легко справится со всеми трудностями.

— Но с чего начать? Все это так сложно. Взять хотя бы отдельную электростанцию…

— Ну, это как раз совсем не трудно. Даже у нас на родине многие люди делают себе отдельные электростанции, чтобы не зависеть от столь частых отключений тока. — Он говорил с ней очень мягко. Таким тоном Филип обычно уговаривал Банти. — Я всегда рад помочь, но для этого вам придется передать мне кое-какие полномочия.

— Конечно, — быстро согласилась Кэти.

— В письменной форме, разумеется, — пояснил Филип и быстро добавил: — Поверьте мне, «Инглис и Льюн» вас не разочаруют.

— О, я верю. Тот молодой человек, которого они мне прислали, просто светился энтузиазмом. Он работал даже в самую жару. Господи, а как он вел машину… — Кэти поежилась от нахлынувших воспоминаний.

— Кстати, а как вы собираетесь добираться обратно? Я бы с радостью предложил свои услуги, но я боюсь оставлять Банти на целый день. К тому же сегодня в одиннадцать я должен встретиться со Штейнером.

— Не волнуйтесь обо мне, — успокоила его Кэти, — я справлюсь. И еще. Перед тем как начать какие-то преобразования, вы должны получить мое официальное разрешение. Мне неудобно говорить вам об этом, но я не хочу, чтобы с самого начала нашего сотрудничества у нас возникло какое-то непонимание.

Повисло неловкое молчание. Затем Филип перегнулся к ней через стол и с доброжелательной улыбкой произнес:

— Мне нравится ваш подход. Вы умница! Разумеется, вы должны следить за тем, чтобы ваши интересы не были ущемлены. — Он задумался. — Послушайте, в одиннадцать я встречусь со Штейнером, потом провожу его на самолет. Как насчет того, чтобы потом встретиться где-нибудь и вместе позавтракать? Только не в отеле. Все-таки сегодня особенный день, мы должны отметить начало совместной работы. Давайте увидимся в двенадцать тридцать в «Белых песках». Я возьму такси и буду там даже раньше вас. Кстати, там часто бывают чиновники из департамента. Может, нам посчастливится увидеть самого сэра Дэниела.

— Прекрасно. — Глаза девушки сияли от радости. — Я немного посижу с Банти, а потом поеду в город, сделаю кое-какие покупки. В половине первого буду в «Белых песках».

— Доставьте мне удовольствие, пройдитесь по бутикам. Это позволит вам окончательно убедиться в том, что на ваши роскошные виллы будет спрос, а ваш ресторан никогда не будет пустовать.

Филип откинулся в кресле, а Кэти с заговорщической улыбкой подмигнула ему:

— Я, кстати, уже придумала для него название — «Под сенью махагони».

Филип не мог поверить своему счастью. Еще несколько секунд назад ему казалось, что план сорвется, а на самом деле Кэти уже давно согласна и даже начала обдумывать детали. О, женщины! Как они все-таки необъяснимы и прекрасны. Теперь можно успокоиться. Он победил.

Кэти последовала его совету. Она все утро бродила по торговым рядам, подолгу стоя у витрин и рассматривая продавцов и покупателей.

Сначала девушка прошлась по павильонам с изделиями местных мастеров. Ей очень понравились украшения из жемчуга и перламутра, резьба по дереву, но она обратила внимание на то, что выставленная на продажу мебель не могла сравниться с тем, что изготавливали «ее люди». Когда-нибудь работы ремесленников из «Мэриет» смогут занять достойное место среди всей этой роскоши!

Затем Кэти отправилась в шикарные бутики. Там продавались все самые дорогие товары мира: швейцарские часы, итальянская одежда, английский фарфор, скандинавская мебель… Филип был прав. На островах найдутся состоятельные туристы, которые охотно арендуют на выходные виллу с видом на море, сколько бы она ни стоила. Одно только ее удивило: почему все, приехавшие сюда, толпятся вокруг бутиков с изделиями, которые они с такой же легкостью могут купить в Европе, и практически не обращают внимания на то, что можно увидеть только в этой части света?

Девушка поспешила на встречу с Филипом. Он действительно успел приехать раньше ее. Судя по тому, как сияли его глаза, сделка прошла успешно.

Молодые люди заказали ром-пунш в баре. Внезапно за спиной они услышали женский голос:

— Смотрите, это сэр Дэниел.

Кэти быстро обернулась и увидела двух почтенных седовласых старцев, проследовавших в отдельный кабинет. Она с надеждой спросила Филипа:

— А мы не можем поговорить с ним прямо сейчас?

— Хотите пробраться прямо в логово льва? — Он улыбнулся собственной шутке. — Боюсь, что нет. Видимо, они обсуждают важные государственные дела. Я звонил в департамент и пытался договориться о встрече, но в тот момент сэр Дэниел был занят.

Кэти охватило разочарование. Второй ром-пунш они пили молча. Филип улыбнулся:

— Когда ресторан «Под сенью махагони» откроется, все, кто сейчас здесь, будут завтракать и обедать только там. Даже если ради этого им придется ехать через весь остров.

Кэти рассеянно улыбнулась. Она думала совсем о другом. Ей вспомнилась нищета, царившая в ее имении, худые деревенские дети… Ей захотелось как можно скорее вернуться в «Мэриет» и все исправить. Возможно, Филип прав и туристы принесут этим людям больший доход, чем выращивание сахарного тростника и производство мебели.

Неожиданно она услышала шум за спиной. Филип откинулся в кресле и расстроенно воскликнул:

— Все-таки мы его упустили!

Великолепный белый «понтиак», куда сели сэр Дэниел и его коллега, тронулся с места.

— Это все из-за моей рассеянности, — вздохнула Кэти, — но если мы быстро допьем кофе, то, может, успеем застать его в офисе.

Они допили кофе, поймали машину и поехали к красивому белому зданию администрации. Однако там им сказали, что перерыв на обед продлится до трех, а может быть, и до четырех, а потом у сэра Дэниела запланировано важное совещание.

Филип попытался успокоить Кэти:

— Не волнуйтесь. Я обещаю, что сам со всем разберусь.

— Но у вас и так хватает проблем.

— Я всегда рад помочь вам.

— Нам не удалась поговорить с этим неподкупным чиновником. И в офис «Инглис и Льюн» я тоже не зашла. Я ровным счетом ничего не успела сделать. К тому же мне не хватило смелости сказать Банти, что я уезжаю.

— Ничего, вы скоро увидитесь. Хотя, Кэти, пока в «Мэриет» будут идти работы, вы не сможете жить там спокойно. Постоянный шум, грязь, рабочие… Почему бы вам пока не остаться в городе?

— Не могу. Я должна быть рядом с тетушкой Грейс. К тому же надо все с ней обсудить.

— Прошу вас, не пытайтесь снова убедить меня в том, что мнение вашей тетушки имеет решающее значение.

Филип поднес ее руки к своим губам. Этот жест мог показаться слишком театральным, но у Филипа это получилось очень искренне и естественно.

— Моя любовь скоро вернет вас ко мне. Теперь между нами нет недомолвок. Вы знаете, что Банти и я нуждаемся в вас. И знаете, что я вас люблю. Я по-прежнему осмеливаюсь говорить вам это, хотя теперь знаю про ваше наследство и понимаю, что нас с вами разделяет пропасть.

Кэти в смущении отдернула руки:

— Не говорите глупости! Деньги не имеют значения. — Она улыбнулась. — К тому же, если наш проект потерпит неудачу, я тоже разорюсь.

— Разве я не обещал вам, что все пройдет успешно? Вам не о чем беспокоиться.

Несмотря на его успокоительные слова, на знаки внимания, на прекрасную погоду и комфорт отеля, этот день дался ей очень тяжело. Филип сказал, что между ними больше нет недомолвок, но как это было далеко от истины! Кэти мучил вопрос, имеет ли она право оставлять Филипу надежду, зная, что не любит его. Конечно, она испытывала к нему дружескую нежность и благодарность. Доверяла и подтвердила свое доверие, отдав в его распоряжение несколько тысяч фунтов. Этого достаточно для делового партнерства, но чтобы провести всю жизнь вместе… Для брака необходим союз ума, души и тела, а физически Филип совсем не привлекал ее. Нил Уэддон, кому ей все в один голос советовали не доверять, прошлое которого было мрачно и преступно, а будущее — беспросветно, мог одним прикосновением вызвать в ней волну страсти и желания, одним поцелуем полностью подчинить своей воле.

Интересно, насколько Филип с ней откровенен. Каким бы странным это ни казалось, у Кэти было смутное предчувствие, будто он рад, что она не смогла сама обсудить их проект с сэром Дэниелом и представителями компании «Инглис и Льюн».

Впрочем, времени на пространные рассуждения не оставалось. Через полчаса она должна выехать в имение, чтобы попасть туда до наступления темноты.

Ей все-таки удалось найти механика, который был готов отвезти ее в «Мэриет», а затем заняться ее машиной. Хоть что-то полезное удалось сделать в этот тяжелый, утомительный, но бессмысленный день. И еще Кэти приняла одно очень важное решение. Она отправит Мануэля к Нилу передать краткое официальное письмо с просьбой отменить заказ на холодильник и извиниться за причиненные неудобства. Она действительно устала постоянно быть обязанной Нилу.

Девушка заняла место рядом с водителем. Оказалось, он знает более короткую дорогу в «Мэриет» — через весь остров, огромные плантации сахара и кокоса. Она не могла понять, зачем выращивать столько тростника, ведь Филип сказал, что это убыточное дело. Кэти спросила водителя, и он объяснил, что хозяева плантаций сотрудничают с крупными европейскими фирмами.

— Разве там используют не сахарную свеклу?

— Вы шутите, мэм? У хозяев этих плантаций своя пристань. Они перевозят патоку как нефть — в танкерах. Спросите любого. Представляете, морякам запрещено не только курить во время плавания до Ливерпуля, но даже кашлять на борту корабля. Дело в том, что они пьют столько рома, что от их дыхания на корабле может возникнуть пожар. Каждый день за этим следит специальный член экипажа.

Кэти изумленно взглянула на него, но мужчина даже не улыбнулся. Только старый морской волк может рассказывать такие истории, догадалась девушка. Она вспомнила, как Нил говорил об акулах, что чуть не напали на него на рифе. Подумав о том, какой опасности он подвергся, Кэти содрогнулась от страха. Странно, что она переживает за человека, который теперь для нее ничего не должен был значить. Да, ровным счетом ничего…

Когда машина съехала с дороги, по которой девушка обычно добиралась до имения, Кэти забеспокоилась:

— Я надеюсь, вы объяснили вашему начальству, что вам придется остаться на ночь? Когда мы приедем, будет совсем темно, и вы вряд ли сможете что-нибудь сделать.

— Не беспокойтесь, мэм. Я справлюсь, если вы принесете мне в гараж светильник. Думаю, там работы на пять минут. — Он сказал это так уверенно, и ей стало стыдно, что она заставляет мужчину ехать так далеко ради пяти минут работы. — Потом я установлю ваш холодильник, если кто-нибудь поможет мне его дотащить. Все просто. Вам только нужно будет измерить вещь и показать место, куда ее поставить.

Он сконцентрировался на дороге, которая здесь была особенно плохой. Кэти задремала, но спокойно поспать ей не удалось: машину сильно трясло, и при каждом толчке девушка просыпалась, а затем вновь дремала.

Несмотря на то что Кэти спала урывками, ей снились сны. Вот она ходит по зданию администрации в поисках сэра Дэниела Бранча. Его белый «понтиак» припаркован рядом, так что она поняла — он где-то здесь. Ей нужно срочно увидеть его, от этого зависит ее жизнь. Наконец, она спустилась в парк и остановилась возле клетки с птицами, которые мастерили свои гнезда. Интересно, почему их не выставляли на продажу в торговых рядах?.. Рядом с ней стоял мужчина. Но не Филип. Это был Нил Уэддон. Он смотрел на нее с осуждением и говорил: «Ты предала своих людей». Во сне Кэти плакала, не зная, чью сторону принять и кому довериться. Шум падающей воды в фонтанах парка неожиданно усилился.

— Простите, — обронил водитель, — забавно, но на карте здесь изображена дорога.

Шум воды, который она слышала во сне, оказался шумом неожиданно начавшегося тропического ливня. Вода быстро прибывала, и девушке стало страшно.

— Не беспокойтесь, мэм. Я вел машину и не в таких условиях.

Мужчина начал рассказывать про цунами, потопы и ураганы, которые когда-то обрушивались на остров. Он говорил о страшном разорении, когда люди боялись возвращаться сюда и восстанавливать свои дома. Было похоже на конец света.

— Должно быть, ужасно пройти через такое! Я так вам сочувствую.

— Что вы, это произошло задолго до того, как я появился на свет. — Водитель посмотрел на дорогу. — Сейчас люди стараются не вспоминать об этом. Пытаются забыть обо всех бедах и неприятностях.

Кэти понимала их. Здесь, в этом маленьком уютном раю, любая трагедия казалась чем-то чужеродным, результатом проделок дьявола или вмешательства черной магии. Ей было страшно говорить об этом сейчас, когда они ехали в темноте под проливным дождем по дороге, которой на самом деле никогда не существовало.

Дождь закончился так же неожиданно, как и начался. Наконец они подъехали к дому.

— Тетушка, милая, ты не очень скучала? — Кэти бросилась к тете Грейс.

— Мне некогда было скучать. — Тетушка Грейс раскладывала пасьянс, карта на секунду застыла в ее руке. — Ну вот, опять не получилось. — Она бросила карту, смешала колоду и поднялась навстречу Кэти. — Мне пришлось присматривать за бедняжкой Диком. У меня язык не поворачивается называть его мистером Берном. Он все-таки получил солнечный удар. К тому же так усердно работал, что влез в гнездо каких-то насекомых и сейчас с виду напоминает рождественский пудинг. Я накормила его завтраком, а затем уложила отдыхать на веранде. Потом он немного поработал, но, когда пошел дождь, я велела ему остановиться. Сказала, что это твой приказ.

— И правильно сделала! — Девушка обрадовалась, что наконец-то, после долгих дней безделья и апатии, тетушка настроена так бодро. — Я привезла тебе еще одного юношу, о котором ты сможешь заботиться. Он прекрасный водитель, с ним я чувствовала себя в полной безопасности. К тому же он обещал починить мою машину. Так что его нужно накормить вкусным ужином. Я надеюсь, у нас найдется что-нибудь в кладовке?

— Разумеется. — Тетушка Грейс сделала вид, что обиделась. — Я приказала Мануэлю и его жене приготовить особенный ужин. Свежая рыба, которую жена Мануэля сегодня утром купила на рынке, курица, а на десерт… Ты даже не представляешь что. Кокосовое мороженое!

Кэти улыбнулась. Ей нравился энтузиазм, так неожиданно охвативший тетушку. Но вдруг Кэти поняла, что именно та сказала.

— Мороженое? Но как?

— Вчера вечером привезли холодильник. Мистер Уэддон пришел и установил его, — гордо произнесла тетя Грейс.

Только этого не хватало!

— Он знал, что ты уехала.

— Конечно, знал, — зло буркнула Кэти. — И как только здесь распространяются слухи?

Тетушка Грейс недоуменно взглянула на нее:

— По-моему, очень мило с его стороны навестить меня, чтобы я не скучала. Мистер Панч чуть с ума не сошел от радости.

— Он, конечно, засыпал тебя вопросами, зачем я уехала в город и что тут происходит.

— Милая, он не засыпал меня вопросами. — Тетушка Грейс старалась казаться спокойной, но было заметно, что слова Кэти задели ее. — Он наш сосед и, вполне естественно, интересуется тем, что у нас происходит.

— Не знаю, что ты ему рассказала, но я завтра же пойду к нему и попрошу, чтобы впредь он не совал нос в наши дела!

— Кэти!

— Он не подходил к нашему дому все время, а теперь, как только я уехала… — Кэти всхлипнула.

Она понимала, что ее разозлили вовсе не расспросы Нила, а то, что он не хотел ее видеть. А тут еще этот проклятый холодильник! Опять она обязана этому несносному мужчине.

Девушка ощущала себя опустошенной, разбитой и очень несчастной. Только ради тетушки Грейс она заставила себя съесть ужин. Впрочем, ей повезло — механик ел за троих. Закончив ужин и выкурив сигару, он сразу отправился в гараж. А Кэти тем временем пошла к себе в комнату. Она долго лежала без сна и придумывала, какие сокрушительные доводы в пользу своего проекта приведет Нилу. На ее стороне был Филип, «Инглис и Льюн» и, конечно, дядюшка Джордж. Он бы гордился тем, что она собиралась сделать.

Утром после дождя воздух посвежел. Кэти с Мистером Панчем отправилась на пляж. Щенок бегал вокруг наполовину зарытого в песке краба, то и дело забавно замахиваясь на него лапой. Кэти легла на волны и раскачивалась на них, пока ей, наконец, не стало холодно.

После завтрака она решилась. Кэти убеждала себя, что визит к Нилу будет строго официальным. Этот человек жил неделю за неделей, не скучая по ней? Что ж, сегодня она продемонстрирует, что может делать то же самое.

— Спокойно, мальчик. Это просто деловой визит, — объяснила Кэти Мистеру Панчу. Впрочем, сердце подсказывало, что она сама себя обманывает.

Две женщины в цветастых хлопковых платьях вскапывали грядки. Другие работали на сахарной плантации, двигаясь красиво и слаженно, как в танце. Все они что-то беззаботно напевали. Кэти показалось это хорошим знаком. Раньше их встречи случались при опасных обстоятельствах, а в это утро ярко светило солнце, дул свежий ветерок, ничто не предвещало беды.

Пока она раздумывала, как лучше объявить о своем приходе, Мистер Панч выдал ее с головой. Нил вышел из дальней комнаты в старых фланелевых брюках. Не обращая на Кэти внимания, неспешно надел зеленую рубашку с открытым воротом, закурил трубку и вышел на веранду.

— Мистер Панч чуть не повалил меня с ног. Уже превратили его в собачку для игр? — Его глаза будто смеялись. Затем он окинул Кэти, застывшую на ступеньках веранды, долгим, внимательным взглядом. Тихим глубоким голосом, который она так часто слышала в своих снах, Нил произнес: — Кэти, как много времени вам потребовалось на то, чтобы унять свою гордость и прийти ко мне.

Девушка почувствовала, что задыхается. Словно теплые пенные волны накрыли ее с головой.

— Я пришла по делу, мистер Уэддон.

Внешне Нил казался абсолютно спокоен, будто не слышал ее. Однако внезапно трубка треснула в его руках.

— Холодильник? О, это очень небольшая услуга. Не стоит благодарности.

— Я пришла не из-за холодильника.

— Нет? Вы хотите, чтобы я еще что-то установил для вас? — В его голосе зазвучало былое высокомерие. — Я думаю, рабочие, которых теперь достаточно в вашем имении, справятся и без меня.

Кэти решилась:

— Вы против того, чтобы в «Мэриет» появились виллы и удобная пристань для яхт. Я хотела спросить вас: почему? Ведь, в конце концов, от этого все только выиграют.

Он нахмурился:

— Это не подходит для «Мэриет». Вы могли бы начать выращивать тростник, восстановить завод и гавань, пригодную для грузовых кораблей. Я предлагал вам заняться этим, потому что такие дела удобнее делать вместе. Но проект, в который вас втянул Джеферс… Я думаю, вам стоит посоветоваться со знающими людьми, прежде чем вы заставите бедную старушку вложить в это деньги. Поверьте, вы рискуете все потерять.

— Я посоветовалась со знающими людьми. И к тому же перед тем, как подписать контракты, я внимательно прочитаю отчет землемеров.

— Этого недостаточно. Я не говорю, что землемеры будут пытаться вас обмануть. Но проект очень рискованный, о чем они прекрасно осведомлены. Получив деньги, они перестанут волноваться о вашем будущем. — Нил задумчиво посмотрел на нее. — Ваша тетушка не стала объяснять, зачем вы ездили в город. Сказала только, что по делам. Я полагаю, вы передали часть своих полномочий Джеферсу. Ведь, насколько я понимаю, вы имеете официальное право распоряжаться деньгами вашей тетушки.

Он ждал ответа, но Кэти молчала.

— И все же перед тем, как начнутся работы, вам нужно поговорить о проекте в департаменте. Если бы вам удалось увидеться с сэром Дэниелом…

— Я видела сэра Дэниела, — выпалила Кэти.

Он осекся на полуслове:

— И все же решили продолжить начатое.

Кэти не знала, как поступить. С одной стороны, нечестно делать вид, что она говорила с сэром Дэниелом. С другой стороны, ей было страшно признаться Нилу во лжи.

— Вы считаете, что я предаю своих людей? — Она почти кричала.

— Вы правда хотите знать, что я думаю? Я думаю, что у людей хорошая память.

Довольно неожиданно услышать такое от Нила. Ведь он сам приехал сюда, скрывая свое прошлое и надеясь на то, что у людей плохая память!

— Вас ждут одни проблемы и неприятности. Говорят, Джеферс из тех, кто умеет убеждать. Я встречал таких, как он, раньше. Они стремятся к быстрой наживе. Для них ничего не значат традиции и уроки прошлого. Они берут свое там, где находят, и берут помногу. Он легко обведет вас вокруг пальца. Я ни на секунду не сомневаюсь, что сам парень ни цента не вложил в это предприятие, не так ли?

Кэти с трудом держалась на ногах. Неожиданно она услышала свой голос:

— Филип Джеферс — человек чести. И я собираюсь выйти за него замуж.

Девушка смутно видела фигуру Нила. Ее вновь охватил страх. Мужчина отвернулся и пошел к дому. На прощание он произнес:

— Тогда нам с вами больше не о чем говорить, не так ли?

На этом они и расстались.

Глава 7

В один из жарких, душных дней в имение приехал мистер Инглис из компании «Инглис и Льюн». С него градом катился пот, и ему постоянно приходилось вытирать лоб платком. Тетушка Грейс еще не встала, и он сказал, что не будет завтракать без нее. Кэти приказала Мануэлю приготовить холодные напитки и поставить в одной из комнат письменный стол. Она предполагала, что им придется оформлять бумаги.

— Перед тем как подъехать к дому, — доложил мистер Инглис, — я осмотрел окрестности. У проекта огромный потенциал, мисс Сомерс. Дело не только в сказочном виде на море. Во-первых, у вас абсолютно безопасный пляж, а во-вторых, горы, которые станут отличным дополнением к морскому курорту. Но вы удивитесь, узнав, сколько прекрасных проектов потерпели неудачу! Все дело в их стоимости! Оружейный завод построить дешевле.

Они вместе улыбнулись шутке.

— Но ведь вы понимаете, что я не хочу потерпеть неудачу.

— Однако такой вариант вполне возможен, моя милая юная леди!

— Я бы хотела что-то очень скромное. Я совсем не хочу прыгать выше головы. — Кэти казалось, что ее слова звучат очень по-деловому.

— Насколько я понимаю, с персоналом проблем не будет, не так ли?

— Да. Но я бы не хотела нанимать кого-то со стороны. Я хочу дать работу своим людям.

— Интересно. Значит, вы не хотите, чтобы люди со стороны работали здесь. Вы хотите, чтобы они приезжали сюда и тратили деньги. — Ее подход явно удивил гостя.

Кэти надеялась, что серьезные работы начнутся не раньше осени, но мистер Инглис объявил:

— Постройка дороги займет очень много времени, я уж не говорю о виллах. Дай бог, подготовить все к зимнему сезону.

Кэти почувствовала, что ей становится страшно.

— Нам некогда терять время, — продолжал объяснять ей мистер Инглис. — К тому же мистер Джеферс сказал, что нужно успеть организовать рекламу и разослать проспекты во все основные туристические агентства.

— Но я совсем не хочу рекламы… — Ее удивило, что Филип по-прежнему не понимал этого.

— Но вы же хотите, чтобы все ваши траты окупились!

— Надеюсь, мне хватит рекомендаций, которые отдыхающие дадут своим друзьям.

— Да, кстати. Многие люди из тех, кто приезжает сюда, готовы заплатить любые деньги за то, чтобы погостить в уютном помещичьем имении, которое совсем не похоже на то, что описывается в этих жутких историях.

Кэти удивленно посмотрела на него:

— Я не слышала никаких историй.

Мистер Инглис залился краской:

— Простите. О вашем дяде и его доме ходят разные легенды. Но конечно, это только выдумки.

Кэти не знала, что сказать, и поэтому с облегчением вздохнула, когда появился Мануэль и объявил, что завтрак подан. После завтрака мистер Инглис уехал в город, а Кэти зашла в комнату тетушки Грейс и присела возле ее постели:

— Тетя Грейс, я так мало знаю о дядюшке Джордже. Расскажи, пожалуйста, о нем!

Но тетушка Грейс тоже знала очень немного.

— Он никогда не ладил с родственниками. Отец с радостью отправил его как можно дальше от семьи. Так он стал управлять этим имением. Ты знаешь, его всегда считали «блудным сыном», его имя в нашем доме почти не упоминалось. Однако однажды мы узнали, что у него возникли серьезные проблемы и что он в спешке покинул «Мэриет» и отправился путешествовать. С тех пор мы долгие годы ничего о нем не слышали.

— Какие проблемы? Это не могло быть связано с деньгами — ведь он был богачом.

Тетушка Грейс не очень уверенно продолжила:

— У него были враги, которые распускали о нем всякие слухи. Насколько я понимаю, если бы он остался здесь, его жизни угрожала бы опасность.

— Но что такого он мог сделать?!

Тетушка Грейс всплеснула руками:

— Кэти, милочка, неужели ты думаешь, что такой человек, как Джордж, задумывался о последствиях своих поступков? Он принес вред очень многим, даже своим родственникам. По его вине «Мэриет» практически оказался потерян для нашей семьи. Я помню, что видела даже, как его имя вычеркнули из семейного альбома…

Блудный сын, человек, о котором никто еще не сказал доброго слова, подарил ей огромное счастье. Ей хотелось узнать о нем как можно больше, но что-то подсказывало ей, что это может быть опасно.

— По крайней мере, мы точно можем сказать, что на одно доброе дело дядю Джорджа все-таки хватило. Именно благодаря ему мы с тобой попали в этот маленький рай. Кроме того, он оставил мне средства, которые помогут нам вернуть «Мэриет» былую славу. Хотя, пожалуй, слава — не главное. Наверное, в нашем случае больше подойдет слово «честь».

— Кэти, скажи, тебе здесь хорошо? — Пришел черед тетушки Грейс задавать вопросы. — Хорошо настолько, что ты готова остаться на острове навсегда?

— Есть и другие места, которые стоят того, чтобы их посетить. И мы вполне можем себе это позволить. Когда поймем, что проект почти завершен и скоро можно будет открывать наш трактир и ждать гостей, то сразу дадим прислуге небольшой отпуск и отправимся куда-нибудь.

— Кэти, в последнее время мне кажется, что помимо проекта тебя держит здесь что-то еще.

Что она могла ответить? Что человек, которого она любит всем сердцем, не хочет ее видеть и что она уже практически обручена с другим?.. Вместо ответа, она спросила:

— Хочешь поехать в город и пожить в отеле, пока основные работы не будут закончены? Филип считает, что это хорошая идея. Подумай только, кондиционеры, вкусная еда, каждый вечер игра в бридж… Даже если мистер и миссис Инстоу уехали, я думаю, ты всегда найдешь других партнеров… — Кэти постаралась поскорее подавить воспоминания о суете, возникавшей в отеле при появлении тетушки Грейс.

— Но ведь ты останешься здесь…

— Боюсь, что да. Еще рано пускать все на самотек.

— Ты права. Что ж, решено — мы остаемся.

— Как мило с твоей стороны, тетушка. — Кэти ласково улыбнулась. — Не беспокойся, скоро мне надо будет поехать в город по делам. Я возьму тебя с собой, и мы устроим разорительный поход по магазинам. Заполним до отказа наш холодильник, купим, наконец, красивый сервиз…

— Это и правда будет совершенно разорительно, — озабоченно произнесла тетушка Грейс.

Впрочем, Кэти знала, что та теперь целыми днями будет мысленно составлять списки необходимых покупок и с нетерпением ждать поездки в город.

В то утро, когда им нужно было выезжать, у тетушки Грейс разболелось сердце. Она приняла лекарство, но все равно чувствовала себя неважно.

— Я отменю поездку, — предложила Кэти.

— Не волнуйся, милая. Я немного полежу, и завтра все будет прекрасно.

— Тетушка, я боюсь, что текст договора с «Инглис и Льюн» уже готов и я должна его подписать. И мне нужно зайти в банк поговорить с менеджером насчет продажи акций. Я поеду прямо сейчас, а к вечеру вернусь.

— За один день туда и обратно? По такой ужасной дороге? Кэти, но ты не можешь поехать одна. Я уверена, что такой замечательный сосед, как мистер Уэддон, с радостью…

— Нет! Не волнуйся, я большая девочка и смогу сама о себе позаботиться.

Однако день действительно выдался тяжелым. Кэти пришлось поторопиться, чтобы все успеть до послеобеденной сиесты. Сначала она поговорила с мистером Инглисом, а затем поспешила в банк. Она собиралась распорядиться о продаже большей части своих акций, чтобы быть готовой к оплате счетов от «Инглис и Льюн». Однако менеджер настаивал на том, что сейчас не стоит этого делать. Этот серьезный и вдумчивый мужчина одобрил ее проект, но просил подождать с продажей акций, пока ситуация на рынке не стабилизируется. Он вызывал доверие, и Кэти согласилась продать лишь часть того, чем располагала, чтобы расплатиться с самыми срочными счетами.

Затем девушка посетила магазин и купила огромную французскую куклу для Банти. Она приказала отослать ее в отель вместе с запиской для Филипа, где объясняла, почему им не удалось повидаться. Кэти знала, что он будет расстроен, ведь Филип хотел устроить в их честь небольшой праздничный ужин. Она пыталась убедить себя, что не заехала к нему из-за тетушки. Но в глубине души знала — это только повод, чтобы оттянуть объяснение.

Проезжая мимо здания администрации, ей пришло в голову, что стоит поговорить с сэром Дэниелом. Она надеялась, что он сможет не только дать хороший совет, но и рассказать о ее дяде. Впрочем, сегодня ей это уже не удастся. Встреча займет слишком много времени, а она обещала тете Грейс вернуться до темноты.

К дому Кэти подъезжала по владениям Нила Уэддона. Девушка увидела, что на полях все так же дружно и слаженно работают его люди. Тетушке она обещала приехать к ужину, но получилось, что успевала пораньше. Что ж, если повезет, тетю ждет маленький сюрприз. Нил ведь, наверное, знает, что Кэти уехала, так что, вполне возможно, он сидит у них на веранде и они с тетушкой мирно беседуют.

Однако ее ждало разочарование. В гости никто не приходил, а тетушка Грейс весь день провела в постели.

— Я лежала долго, и мне стало немного легче. Я велела Мануэлю приготовить для тебя холодные закуски.

Однако Кэти слишком устала, чтобы есть. Она устала даже для того, чтобы думать. Дружелюбно виляя хвостом, к ней подбежал Мистер Панч.

— Один ты по мне и скучал, — грустно вздохнула Кэти, ласково погладив щенка.

Мистер Панч улегся на пол и поглядывал то на нетронутый ужин, то в сторону мыса, за которым располагался дом Нила. Он нетерпеливо забегал по веранде, выбежал на ступеньки, а затем вернулся, сел рядом с Кэти и положил мордочку к ней на колени.

Кэти подумала об одиноком человеке, который сейчас, должно быть, сидит у себя на веранде, курит трубку и листает старые номера «Сельской жизни». Затем ей вспомнились его слова: «Как много времени вам потребовалось на то, чтобы унять свою гордость и прийти ко мне».

— Ни за что! — крикнула она. — Нет, Мистер Панч, мы к нему не пойдем.

Скоро имение наводнили работники «Инглис и Льюн». Они привезли хорошее оборудование и строительные материалы. Филип был прав — на эту компанию можно положиться. Теперь успех предприятия зависел от рабочих. Кэти хотела нанять только местных жителей, но Дик Бернс убеждал ее в том, что от них толку мало.

— Они так долго не работали, — оправдывалась Кэти, — и было бы странно, если бы они так быстро вновь вошли в ритм. Но со временем они привыкнут. Я же нанимала их рубить деревья.

— Послушайте, но эту работу они выполнять не хотят. Они боятся. Им не нравится, что мы привезли сюда шумные машины, что скоро сюда толпами начнут приезжать туристы. Я хорошо разбираюсь в людях. Они не поймут, какое блистательное будущее их ждет, пока все не будет готово.

— Но почему?

— Я спросил одного старика, что плохого он видит в том, чтобы получать выгоду. Он проворчал что-то про дьявольские козни. Тогда я спросил его: мол, он собирается всю жизнь жить впроголодь и совсем не хочет заработать денег? Старик задумался и сказал, что мистеру Уэддону, вероятно, скоро понадобится помощь на плантациях, а он и другие жители деревни не могут работать на двух хозяев одновременно. Так что пока они размышляют… Конечно, он просто набивает цену. Ужасная черта у этих людей — торговаться как на рынке!

— Дик, эти люди привыкли так жить. Мы с вами не можем ничего изменить.

— Но если мы увеличим заработную плату по сравнению с той, какая была оговорена, это существенно повысит стоимость проекта.

— Я думаю, это меня не разорит, — пожала плечами Кэти.

На следующий день после их разговора возникли новые осложнения. Кто-то распустил слух, что постройка пристани для яхт — только предлог, а на самом деле чужаки ищут клад с затонувшего испанского галеона. Почти все жители деревни в своих маленьких пирогах устремились к рифу в надежде опередить кладоискателей.

— Но ведь никакого клада нет! — возмутилась Кэти. — Мистер Уэддон мне сам говорил…

А не он ли устроил всю эту золотую лихорадку? Может, хочет лишить ее рабочей силы? Ведь Нил зачем-то объявил, что ему понадобится помощь на плантациях. Что ж, он плохо ее знает. Кэти не так легко сломить. Рано или поздно она добьется своего.

Впрочем, в эти дни происходили и приятные события. На своей ужасной лодке к ней в гости приплыли Мира и Тед.

— Мы решили, что по суше до вас добираться слишком тяжело, — объяснила Мира.

— Мы — первые яхтсмены, которые прибыли к вам. Но за нами последуют сотни других! Скоро эта гавань заполнится лодками жаждущих отдохнуть в маленьком раю!

— Ох, не надо, — простонала Кэти. Последнее время ей, конечно, было одиноко, но сейчас подумалось, что ей вряд ли понравится огромное скопление народа, какое предрекал Тед. Проект постепенно переставал казаться ей таким уж привлекательным. Должно быть, она перегрелась на солнце…

— Вы, конечно, останетесь на ночь? Хотя нет, лучше оставайтесь на неделю.

— Мы бы с удовольствием, но, боюсь, погода будет не мореходной.

— Но ведь остров вне зоны опасности. Здесь очень редко бывают ураганы.

— Да, но мы не можем повесить табличку: «Плохая погода, обходи нас стороной». Эти вихри сами решают, куда им направляться.

— Но ведь об их приближении сообщают заранее?

— Да, но предупреждение не защищает от стихии. Вспомните хотя бы недавний ураган на Самоа, который разрушил легендарный дом Роберта Льюиса Стивенсона. — Тед перевел взгляд на море. — Интересно, не от шторма ли прятался в бухте испанский галеон? Или, может быть, его преследовал Френсис Дрейк?

— Ох, давайте не будем говорить об испанских галеонах и пиратах. Я и так ужасно переживаю за своих горе-кладоискателей.

Мира сочувственно посмотрела на нее:

— Да, милая, вы похудели. Все принимаете так близко к сердцу. Вам повезло, что Филип помогает с вашими финансовыми делами. Вы бы не справились со всем этим одна. Когда все будет готово, он собирается подобрать хорошего управляющего. Тогда вы с ним и с Банти сможете уехать в Европу, а отсюда вам будут постоянно приходить неплохие деньги.

Кэти сидела неподвижно. «Тленные кости… У Филипа на уме только выгода! Ведь я поделилась с ним своей мечтой, а теперь он предлагает уехать отсюда. Но ведь я с тем же успехом могла продать это поместье Нилу Уэддону и даже не приезжать сюда. Что ж, хорошая проверка для мистера Джеферса! Теперь, если буду слушаться Филипа, действительно превращу все в коммерческий проект, а сама уеду отсюда. Но этого не произойдет. Я не предам своих людей и свое наследство!»

Кэти взяла себя в руки и спросила, как здоровье Банти.

— Она такая хрупкая, — грустно ответила Мира. — К тому же они не очень ладят с Элен. Малышка скучает без вас. И мы все тоже. Особенно один из нас. — Мира улыбнулась. — Какой ответ я должна ему передать?

— Передайте, что мне хорошо на острове, у нас есть все необходимое и я собираюсь остаться здесь. Я не вернусь в Европу.

Кэти понимала, что Филип просит ее руки, а она ему отказывает. Сейчас она была уверена, что это единственно правильный ответ.

Август наступил, и все в поместье изнемогали от жары. Небо и море, как два раскаленных зеркала, отражались друг в друге. Кэти не принимала участия в работе по дому. Она с грустью вспоминала садик, окружавший маленький дом тетушки Грейс в Станморе, старые запыленные фотографии в аккуратных рамках, лилии у входа и дарящий прохладу освежающий летний дождь.

Здесь, в «Мэриет», все было не так. Выстиранное белье высыхало, прежде чем прачка успевала взять утюг в руки. После каждой трапезы остатки еды приходилось выбрасывать, и холодильник уже не спасал. Фрукты гнили, рыба тухла. Кэти тратила последние силы на то, чтобы залить керосином все влажные места, но казалось, что чем больше личинок москитов она уничтожала, тем быстрее они плодились.

Дик Бернс постоянно возмущался, что люди слишком нерасторопны, а жизнь протекает так, будто злой шутник прокручивает старый фильм в замедленном темпе. Сам он трудился даже в невыносимую жару и вскоре не выдержал — пришлось отправиться на две недели в Англию, чтобы хоть немного отдохнуть. Тем временем работа кипела: часть дороги уже была построена, кусты и молодую поросль вырубили, начались работы в гавани, дом наводнили электрики и оформители.

Тетушка Грейс, прежде безропотно выносившая суету, теперь не выдержала:

— Кэти, этот ужасный разор, запах краски, крики и беготня действуют мне на нервы.

Кэти стало стыдно. Ведь она могла отправить тетушку Грейс в город, пока не закончится строительство. Сама же собиралась туда в ближайшие дни. От Филипа не было вестей об официальном разрешении на организацию туристического развлекательного центра, а уже нужно было выплачивать крупную сумму строителям. Кэти собиралась продать значительную часть ценных бумаг, но менеджер банка предупредил, что прежде они должны обсудить это наедине. Возможно, он считал, что сейчас не самое подходящее время для продажи, но ей срочно нужны были деньги. «Милый дядя Джордж, ты ведь знаешь, я делаю это ради твоего поместья и твоих людей. Я так надеюсь, что ты поймешь и не будешь осуждать меня», — размышляла Кэти.

Впрочем, тетушка Грейс отнеслась к идее поехать в город без особого энтузиазма, даже несмотря на то, что там ее ждали кондиционеры, игра в бридж и Банти.

— Посмотрим, как я буду чувствовать себя в выходные, Кэти. Я уверена, что нам некуда торопиться.

— Тетушка, милая, боюсь, это не совсем так. — Кэти была сильно напугана ее безразличием. — Мне нужно обговорить наши финансовые дела с менеджером банка. Как насчет того, чтобы выехать завтра?

— Посмотрим. У тебя и здесь полно дел, девочка моя. Пожалуйста, не торопи меня. Мне трудно принимать решения в такую жару. Просто когда я думаю о том, по какой ужасной дороге нам предстоит ехать…

— Но первые полмили новой хорошей дороги уже построены!

Конечно, по европейским меркам это была дешевая и примитивная дорога, но по сравнению с тем, что было, она казалась верхом комфортабельности.

Полно дел? Возможно. Но эти дела перестали доставлять ей радость. Кэти слишком долго была одна. Она ходила по дому, и в каждом ее шаге эхом отзывались тревога и беспокойство. Бедолага Дик Бернс. Финансовые проблемы. Филип. Интересно, как он воспринял послание, которое должна была передать Мира? Он пока не ответил, но это понятно, ведь у него много дел и к тому же он занят с Банти. Кэти доверяла ему. Иначе не стала бы с ним сотрудничать. Но для брака нужно нечто большее. Если она и скажет ему «да», то лишь от безысходности, в минуту мучительного одиночества. Но потом, рано или поздно, тоска пройдет. Девушка прекрасно понимала, что в мире есть десятки, сотни женщин, которые были бы рады подобному союзу, основанному на доверии и взаимоуважении. Но сможет ли быть счастлива с ним она, после того как узнала, что такое жгучая, испепеляющая сердце страсть? На этот вопрос Кэти не решалась дать ответа.

Когда она думала об этом, ее сердце словно трепетало в груди. Она понимала, как хочется ей вновь услышать голос Нила, быть уверенной в том, что он по-прежнему рядом и всегда готов прийти на помощь. Так было до тех пор, пока она не осмелилась поступить наперекор ему. Возможно, Нил еще надеется выкупить имение. Тогда они могли бы по-дружески договориться или даже просто объединить свои земли. Кэти пошла бы ему навстречу, и они вместе занялись восстановлением сахарного завода. Ведь он должен понимать, что без него они не справятся. Ведь она так молода и неопытна, а тетушка Грейс уже состарилась…

Хотя нет. Он не станет этого делать. Он не такой. Раньше Нил так много помогал им, а теперь казалось, что их разделяет не узкая полоска пляжа, а огромный океан, который никто из них не в силах переплыть.

Мистер Панч, как и всегда, словно угадал ее грустные мысли. Он подошел и положил мордочку к ней на колени.

— Нет, Мистер Панч, ничего у нас не получится. Между нами его гордость, а не моя. Если бы он любил меня, то давно бы уже пришел.

Сегодня что-то произойдет. Кэти показалось, что эти слова кто-то прокричал ей на ухо. Скоро, уже совсем скоро… В воздухе повисла зловещая тишина. Ни дуновения ветерка, ни малейшего движения в гуще пальмовых ветвей. Только невыносимый, не прекращающийся ни на секунду звон насекомых… К обеду напряжение в природе, передавшееся Кэти, дошло до предела. Тетушка Грейс неподвижно сидела на веранде. У нее тоже с необъяснимой скоростью нарастало предчувствие беды.

— Если бы я смогла заставить себя дойти до моря, купание помогло бы мне освежиться.

У тети не осталось сил даже на то, чтобы обмахиваться веером. Карты промокли от пота, крупными каплями стекающего с ее рук, так что раскладывание пасьянса пришлось отложить.

— Подумай только, тетушка, скоро мы сможем принимать холодный душ. Божественно! Я бы смогла вылить на себя целую канистру воды.

— Я, кстати, что-то не видела сегодня нашего водопроводчика, — проворчала тетушка Грейс.

И правда. Обычно мальчик, присматривающий за водопроводной системой, целый день проводил рядом с домом, чаще всего ничего не делая, а просто молча любуясь морем. Сегодня его не было. Садовник также отсутствовал. Кэти тщетно осмотрелась в поисках рабочих, которые обычно в это время выносили сухие ветки из сада. Их нигде не было видно.

— Что ж, если не холодный душ, то хотя бы горячий чай. Говорят, эффект одинаковый.

Она позвонила в колокольчик. Мануэль долгое время не появлялся, а когда пришел, неся поднос с чашками и чайником, Кэти с трудом узнала его. Никогда еще он не прислуживал без белого фрака и приличествующей его положению гордости на лице. Сейчас же Кэти видела перед собой маленького беспомощного человечка, дрожащего от страха.

Кэти резко спросила:

— Кстати, вы не знаете, куда подевался садовник?

Мануэль склонился к ней и что-то тихо зашептал на ухо. Девушка смертельно побледнела, но все же заставила себя собраться с силами, налила чай, подала чашку тете, а потом как можно более спокойным тоном произнесла:

— Мануэль сказал, что приближается буря. Я ему верю. И ты представляешь, все слуги так испугались, что разбежались по домам. Бросили нас!

Тетушка Грейс таким же спокойным голосом ответила:

— Не сомневаюсь, им есть чем заняться и у себя дома. Надеюсь, воздух посвежеет после дождя. А пока я буду пить чай с лимоном. Он лучше всего спасает от жары. Ума не приложу, как люди пьют в такую погоду козье молоко!.. Наверное, буря на море будет выглядеть очень красиво.

— Боюсь, мы вряд ли будем смотреть на улицу. Скорее всего, нам придется сидеть в доме, скрестив пальцы, — тихо произнесла Кэти, а про себя подумала: «И молиться». Теперь она с трудом сдерживала дрожь в голосе. — Мануэль говорит, что было грозовое предупреждение. Конечно, мы в полной безопасности, но к урагану лучше подготовиться. Так что, милая, допивай скорее свой чай, мы проводим тебя в твою комнату, а сами займемся укреплением дома.

Чашка тетушки Грейс со звоном опустилась на блюдце.

— Я не могу в это поверить. — Она с ужасом уставилась на племянницу. — Но я вижу, ты веришь. Значит, это правда… Кэти, но почему мистер Уэддон сейчас не с нами? Ведь он наверняка знает, что мы тут одни, в опасности!

Кэти вздрогнула:

— Он, видимо, укрепляет окна и двери в собственном доме. Ему некогда думать о нас.

Да, она не ожидала, что в сердце Нила шевельнется сострадание. Но не прийти на помощь в такую тяжелую минуту, когда им с тетушкой угрожает смерть, было совершенно непростительно. Тетушка продолжала настаивать:

— Пошли кого-нибудь за ним, дорогая. Быстрее. Попроси Нила прийти.

— Боюсь, нам некого послать.

Впрочем, даже если это было бы не так, гордость не позволила бы Кэти обратиться за помощью к этому человеку.

— Мы в полной безопасности. Дом простоял больше двухсот лет, он выдержит любую бурю. Слуги просто потеряли голову от страха. Я уверена, что все обойдется.

И все же девушка с ужасом вспоминала рассказ Теда о страшных ураганах в южных морях, уничтоживших не одно поместье, и со страхом смотрела, как дрожит, прижавшись к земле, Мистер Панч. Его инстинктам и своим предчувствиям она доверяла больше, чем доводам здравого смысла.

Кэти уложила тетушку Грейс в одной из гостиных. Там было очень душно, но зато куда безопаснее, чем в комнатах, выходящих на море. Затем они с Мануэлем обошли весь дом, закрывая на засовы ставни и проверяя, все ли двери плотно заперты. У одного из окон она на секунду остановилась. Огромное свинцовое облако быстро приближалось со стороны моря. Неожиданный порыв ветра пронесся над пальмовыми ветвями. Море забурлило, где-то в глубине джунглей нарастал чудовищный шум. Казалось, стоны проклятых доносились прямо из ада.

Кэти как можно скорее закончила обход. Мануэль куда-то исчез, а с заднего двора раздались крики и плач. В воздухе повисла жуткая тишина. Она пугала больше, чем шум ветра. Непроглядная тьма окутала все вокруг. Казалось, кто-то огромной черной ладонью накрыл землю.

— Зажги свет, Кэти, — прошептала тетя Грейс.

— Тетушка, боюсь, не стоит этого делать. — Лампа могла перевернуться от ветра, возник бы пожар, и тогда ничто уже не спасло бы их. Кэти укрыла старушку теплым пледом и ласково обняла ее. — Нам придется немного потерпеть. Надо просто молиться и верить, что скоро все пройдет.

Затишье кончилось. Ураган обрушился на них во всем своем неистовстве. Яростные порывы ветра врывались в дом. Дождь хлестал по крыше. Даже море, казалось, готово было выйти из берегов и в бешенстве обрушиться на двух беззащитных женщин. Рев океана и бешеное завывание ветра перемежались со скрипом бревен. Только сейчас тетушка Грейс поняла, какая опасность им угрожает.

— Кэти, милая, боюсь, мне что-то не очень хорошо.

Вот и пришел Судный день. Кэти пыталась молиться, и тетушка Грейс в слепой вере повторяла за ней все слово в слово. Но в сердце Кэти звучала другая мольба. Ей хотелось кричать: «Нил… Нил!»

Неожиданно сквозь рев ветра и шум где-то совсем близко послышался стон. Это был предсмертный крик огромного дерева. Кэти вскочила на ноги. «Махагони!» — успела догадаться она, но уже через секунду услышала звук бьющегося стекла и треск. Она успела подумать, что, видимо, повреждена крыша дома, потому что на них с тетушкой полилась вода. Вокруг стояла полная тьма, а в ушах свистел ветер. В этот момент ужаса и отчаяния появился Нил. Он подхватил на руки тетушку Грейс, которая была без сознания, и, тяжело дыша, отнес ее в более безопасное место. Затем укрыл ее одеялами и циновками, чтобы хоть как-то защитить от холода и дождя. Он вернулся за Кэти. Им удалось обменяться лишь парой слов, потому что перекричать ветер было практически невозможно.

— Вы целы?

— Да. Только промокла насквозь и… — ее голос дрогнул, — и я думала, ты никогда не придешь.

— Я послал к вам человека. Вероятно, он не смог до вас добраться.

— Я слышала во дворе голоса прямо перед тем, как начался этот кошмар.

— Я просил его передать, что я укрепляю дом и приду, как только смогу. Ураган начался раньше, чем я рассчитывал. Пришлось ползти на четвереньках.

— Но ты все-таки пришел!

— Я ведь предупреждал, что махагони рухнет при первом же сильном порыве ветра. Но что бы я ни говорил, ты всегда делаешь наоборот.

— Больше этого не повторится.

Он пришел к ней сквозь бурю, рискуя жизнью, отвоевывая каждый шаг у ветра и дождя! Он отважился бросить вызов разбушевавшейся стихии, которая заставила погрузиться весь мир во мрак и уничтожала все, что стояло у нее на пути.

Теперь, когда они были лицом к лицу с простыми и вечными истинами неизбежности смерти и безусловной ценности жизни, Кэти поняла, что не в силах больше сопротивляться своему желанию. В этот миг только одно имело значение — Нил держал ее на руках, и его соленые губы прикасались к ее губам.

Ураган свирепствовал три дня и три ночи. Все это время Кэти и Нил постоянно дежурили у постели тетушки Грейс. Когда женщина пришла в себя, то призналась, что замерзает. Однако стоило Кэти прикрыть ее одеялом, старушка пылала, как при лихорадке. Каждый вдох давался пожилой женщине с огромным трудом. Она была на грани сердечного приступа. Впрочем, сила воли и несколько глотков бренди позволили ей продержаться.

Кэти мучилась от угрызений совести из-за того, что вовлекла тетушку в авантюру, которая могла стоить ей жизни, но утешала себя тем, что та сама не захотела оставаться в Станморе. Она была слишком уверена в том, что Кэти не успокоится, пока не увидит своего наследства, и посчитала, что не может отпустить девушку одну. В конце концов, и для нее, и для Кэти эта поездка была полна приятных и волнующих приключений. Сейчас, глядя на Нила, сидящего рядом, Кэти переполняло чувство счастья, и она была уверена, что не зря приехала сюда.

Тем не менее ее очень угнетало чувство беспомощности.

— Если бы только мы могли вызвать врача!

— Это невозможно. В такую погоду ни один корабль не выйдет из порта. А по суше к нам тоже сейчас не доберешься.

Ураган уничтожил только что построенную часть дороги. Всюду лежали поваленные деревья и исковерканные крыши домиков местных жителей. Кэти не могла поверить глазам, когда наконец вышла на улицу. Опрятные виллы и уже почти законченная пристань для яхт были сметены с лица земли. Хозяйский дом, скорее всего, выдержал бы происки стихии, согласись она срубить махагони. Закончив беглый осмотр, Кэти в отчаянии припала к груди Нила и зарыдала.

— Все пропало! Все разрушено, — всхлипывая, простонала она. — Я чувствую себя обманутой. Ведь мне говорили, что этот остров находится вне зоны ураганов.

— Так и есть. Но разве для ветра имеют значение государственные границы? Несколько раз остров уже оказывался во власти ветров. Старики помнят. Они до сих пор с ужасом рассказывают, что, когда были детьми, их деревня сгорела дотла, а сахарные плантации были уничтожены.

— Но мне никто ничего не говорил об этом! Почему они все скрывали это от меня, как постыдную болезнь вроде чумы или проказы?

— Если бы я попытался рассказать тебе, ты бы все равно не поверила. Решила бы, что я пытаюсь напугать тебя и заставить уехать из «Мэриет». Джеферс и его друзья тоже тебе ничего не говорили. Это их не касалось. Что для них история острова? Они здесь недавно и не могут осознавать масштаб трагедии, которая может случиться. Я хотел, чтобы ты получила предостережение непосредственно от сэра Дэниела Бранча. Это его земля. Он знает местных жителей и прекрасно понимает, с каким суеверным ужасом они ожидают очередного урагана.

Кэти озадаченно взглянула на него:

— То есть ты хочешь сказать, что они знали, что рано или поздно нечто подобное может случиться?

— Они живут своей жизнью и потаенные страхи держат в себе. Когда ты приехала в имение и начала свой проект, они испугались. Это было похоже на вторжение злого рока. Будто сам дьявол направлял тебя…

— Но это ужасно!

— Эти суеверия связаны с событиями, произошедшими в то время, когда твой дядя жил здесь. Ты прекрасно знаешь о его репутации. Он спускал деньги на ветер и беззаботно веселился с многочисленными друзьями. Они то и дело устраивали шумные пирушки, в доме творились странные и непривычные для местных жителей вещи. Поползли слухи, что дядя Джордж — последователь культа вуду. Когда начался ураган, в этом уже никто не сомневался — деревня была уничтожена, лодки разбились вдребезги. Но, не дойдя до вашего дома, ветер неожиданно изменил направление. Хозяйский дом не пострадал. Жители деревни обвинили твоего дядю в колдовстве. Опасаясь расправы, он спешно покинул «Мэриет». Многие решили, что он умер, но расследование проводить не стали. Люди похоронили память о нем, так же как попытались забыть о разрушительном урагане. Через несколько лет Джордж Сомерс объявился в Южной Америке, где, по словам твоей тетушки, и сколотил себе состояние. Значительную часть денег он потратил, но, конечно, ни цента не вложил в имение. Когда появилась ты, у людей вновь зародилась надежда. Сыграло роль твое обаяние. — Он замолчал, задумчиво глядя на девушку. — Меня сразу испугали идеи Джеферса. Он убеждал твою тетушку вложить деньги, огромные деньги, в проект, который местные жители не одобряли. Теперь ты, должно быть, представляешь, каково им было работать на тебя? Они боялись, что силы природы снова накажут их. Чем больше пытались произвести на них впечатление люди из «Инглис и Льюн», тем сильнее страх терзал души обитателей острова. Яхты, туристы, машины, снующие туда-сюда… Неужели «Мэриет» скоро должен стать местом веселых развлечений? И в этот момент разразилась буря…

— Господи, — Кэти дрожала, — теперь они обвинят меня в случившемся. Это безумие. Я ведь хотела только добра!.. Хочешь сказать, мне тоже угрожает опасность?

— Нет, — отозвался Нил. — На этот раз дела обстоят по-другому. Если бы дьявол оберегал тебя, разве он позволил, чтобы крыша вашего с тетушкой дома провалилась? Ты пострадала так же, как и остальные. Я уверен, это уничтожит старые суеверия. Люди отнесутся к тебе снисходительно.

— Снисходительно? — горько усмехнулась Кэти. — Но они все убежали, бросив нас на произвол судьбы.

— Их семьи оставались в деревне. Люди должны были позаботиться о своих родных.

— А как же Мануэль и его жена? Ведь, в конце концов, это их дом.

Мануэля они нашли на следующий день. На заднем дворе. Вероятно, его жена решила уйти в деревню к родственникам, и он провожал ее. Или, может быть, говорил с человеком, которого прислал Нил. Кэти вспомнила, что перед началом урагана она слышала, как в той стороне кто-то разговаривал на повышенных тонах и плакал.

Стон отчаяния и ужаса вырвался из груди девушки. Мануэль лежал на земле лицом вниз рядом с повергнутым наземь махагони. Скорее всего, мужчина умер почти сразу. Нил быстро взял Кэти под руки и повел ее на полуразрушенную веранду, не давая вглядываться в страшную картину. Девушка с трудом прошептала:

— Бедный Мануэль. Он шел к нам, чтобы вместе с нами встретить несчастье, я уверена. Иначе бы он не надел белый фрак, которым он так гордился. Нил, я не перенесу этого. Какие вокруг бессмысленные разрушения и потери! Это место было для меня раем. А теперь?

Нил нежно обнял ее:

— Я вижу. Но я знаю, что будет через несколько недель. Люди вернутся сюда и начнут постепенно восстанавливать дома, строить новые лодки, чинить сети. Животворный дождь омоет землю, а солнце снова согреет ее. Расцветут цветы и зазеленеют листья. Мы увидим рождение новой жизни. — Он горько улыбнулся. — Я знаю. Я не могу не знать. Ведь я приехал сюда, чтобы встретить свою смерть.

Кэти вздрогнула:

— Нет, не рассказывай. Я ведь тебя ни о чем не спрашивала. С прошлым расстаешься раз и навсегда. Ураган заставил меня понять это.

— Выслушай меня, Кэти. Разве ураган не научил тебя также кое-чему еще — опасно скрывать прошлое, каким бы страшным оно ни было? — Он помолчал. — Я думаю, это довольно обычная история. Я попал в аварию и получил тяжелую травму. Пострадали грудная клетка и легкие. Несколько лет я был вынужден то и дело ложиться в больницу. Конечно, суд присудил мне огромную компенсацию, но это не могло вернуть потерянных лет жизни. У меня не было будущего. Врачи говорили, что мне нельзя перенапрягаться, что болезнь легких прогрессирует. Моя девушка… — Он все еще держал руки Кэти в своих, но его взгляд был устремлен вдаль. — Она не позволяла мне сдаваться. Продолжала надеяться, даже когда я сам потерял надежду. Но все же я не выдержал. Я пошел к врачу и прямо спросил его, что меня ждет. Он ответил, что жить мне осталось около года. В лучшем случае чуть больше. — Он отступил от Кэти и повернулся к морю. Долго смотрел поверх разоренного пляжа на легкую рябь воды и выныривающих то тут, то там серебристых летучих рыб. — Я не мог сказать моей девочке всей правды. Она не позволила бы мне встретить свой бесславный конец одному. И тогда я решился порвать с ней и уехать сюда. Я как старый больной пес искал укромный уголок, чтобы спокойно сдохнуть вдали от шума и суеты. Мне хотелось в последний раз насладиться теплом и солнечным светом. Сколько себя помню, я всегда любил красоту. Мне хотелось провести свои последние дни здесь, а не в душной палате больницы. Но она восприняла наш разрыв очень тяжело. Она…

— Я знаю, — прошептала Кэти.

— Известие об этом застало меня на острове. Думаю, ты примерно можешь представить, через что мне пришлось пройти. Я работал до изнеможения, чтобы перестать думать. Купил самый пустынный и безлюдный участок берега. Мне нужно было остаться одному. Я работал за десятерых и постепенно очистил территорию, построил небольшой домик, организовал сахарные плантации. Конечно, многие сочли бы, что мои дела идут плохо, но меня устраивал любой урожай. — Он грустно рассмеялся. — Каждый день я просыпался с мыслью, что мне недолго осталось мучиться. Но когда я собрал второй урожай, то понял, что судьба сыграла со мной злую шутку. Я был жив и здоров. Солнце, море и физический труд на свежем воздухе сделали то, что не удалось врачам и лекарствам. А потом приехала ты. И тогда, вопреки здравому смыслу, жизнь вновь стала казаться мне прекрасной.

— Как раз в этом и есть здравый смысл. — Кэти ласково провела рукой по его щеке. В ее прикосновении сквозили жалость и нежность. Ей хотелось просить прощения за то, что не доверяла ему, недооценивала. Если бы Нил мог прочесть ее мысли, он бы понял, как она нуждается в нем. — Жизнь действительно прекрасна. Даже теперь, когда «Мэриет» в руинах. Я поговорю со своим менеджером. Представляю, как он будет удивлен. Наш проект потерпел неудачу до того, как началось финансирование. Что ж, это научит их осторожности. Но никак не повредит нам, Нил. У нас по-прежнему есть деньги. Я прикажу продать все акции.

Нил помрачнел. Он нахмурился и, словно желая прекратить разговор, быстро сказал:

— Посмотри!

Кэти проследила за его взглядом. К дому направлялся один из лесорубов с маленьким ребенком. За ним шли двое или трое детей постарше. Один нес облезлую индюшку, другой вел на поводке упирающуюся козу. Кэти подумала о том, как странно смотрится забавная процессия на фоне всеобщего горя.

— Нил, жены Мануэля с ними нет. А ты не думаешь, что…

— Почти уверен. Если ты хотела доказательств преданности своих людей, вот они. И это только первые из тех, кто придут к тебе и помогут справиться с бедой. Я должен вернуться и приказать, чтобы расчистили дорогу. Тогда помощь быстрее до нас доберется. И нужно построить временное убежище. У нас масса срочных дел.

Кэти не могла заставить себя не думать о Мануэле.

— Нил, пожалуйста, отправь весточку его жене. Если, конечно… Если она, конечно, жива.

— Разумеется. И еще я попробую отправить кого-нибудь с просьбой как можно скорее прислать врача твоей тетушке.

Теперь они уже не были изолированы от мира. Дела и проблемы вновь дали о себе знать. Вместе с облегчением Кэти испытывала странную горечь. Им осталось быть вместе всего несколько минут.

— Кэти, ты задумывалась о будущем? Ты понимаешь, как мало я могу предложить женщине?

Девушка беззаботно рассмеялась:

— Если бы ты знал, какое счастье для меня быть любимой и как мало значит то, что другие люди считают таким важным! Если ты будешь по-прежнему любить меня, мне никогда больше не захочется уезжать отсюда, возвращаться в Европу и даже разговаривать с агентами «Инглис и Льюн» и менеджером банка…

Однако одно имя она не упомянула. Нил сам произнес его:

— Надеюсь, Джеферс уладит все дела. Это наименьшее из того, что он должен сделать теперь для вас. Ведь именно он уговорил тебя и твою тетушку пойти на бессмысленные траты.

— Но он был так мил. И действительно верил в успех проекта…

— Не убеждай меня в том, что он не был лично заинтересован.

— Но решение принимала я.

— Понимаю, что их принимала не твоя тетушка, — сухо парировал Нил. — Ты воспользовалась ее доверием. Но я по-прежнему не понимаю, почему ты не прислушалась к моим советам? Ты говорила, что видела Дэниела Бранча. Если бы вы поговорили, Дэниел предостерег бы тебя. Слишком самонадеянно так спешно и необдуманно начинать преобразования. И ответственность за это во многом лежит на Джеферсе.

Возможно, Нил прав. Она помнила, как ее потрясли слова Филипа о том, что они смогут получать прекрасный доход от «Мэриет», находясь за много миль отсюда. Ведь он прекрасно знал, что этого она хотела меньше всего. Неожиданно Кэти почувствовала острый укол совести. Как она могла думать о бизнесе, когда единственное по-настоящему срочное дело, которое должно ее волновать, — здоровье тетушки Грейс?

Девушка с надеждой взглянула на Нила:

— Если бы только ты поехал в город со мной!

Он удивленно уставился на нее:

— Неужели ты думала, что я оставлю тебя одну разбираться с проблемами?

Лесоруб с детьми уже подошел к ним. Она увидела, что малыши плачут. Да и у взрослого щеки мокрые от слез. Сколько еще таких несчастных, лишившихся крова, но сохранивших жизнь себе и своей семье, придут сюда? Кэти поспешила ему навстречу.

Нил отправился в деревню искать людей, которые займутся расчисткой дороги. Помощь, должно быть, уже в пути. Кэти подошла к тетушке Грейс. Та лежала на высоко поднятых подушках. Было видно, что каждый вдох стоит ей больших усилий. Кэти молила Бога, чтобы помощь пришла вовремя.

Глава 8

Помощь прибыла достаточно быстро. Однако все сложилась вопреки ожиданиям Кэти. Во-первых, ей и в голову не могло прийти, что вместе со спасателями приедет бледный как смерть, испуганный дошедшими до города слухами о масштабах урагана Филип. Он ужасно возмущался, что с этой частью острова нельзя связаться по рации. Кэти попыталась объяснить ему: мол, в таких условиях все средства связи все равно бы вышли из строя. Тогда он начал сетовать, что спасательная служба не стала высылать к ним вертолет.

— Я чуть с ума не сошел, все думал, как вы там. Успокаивал себя, что с вами все в порядке. Но мне все равно не давала покоя мысль, что некому утешить и поддержать вас.

— С нами был Нил Уэддон. Он пришел к нам во время урагана, рискуя жизнью, и провел с нами все эти дни. Нил покинул нас, только когда опасность миновала.

Филип как-то странно взглянул на нее:

— Я уже говорил… мне очень не нравится, что вы чем-то обязаны этому человеку. — Затем, покраснев, он добавил: — Когда окажетесь в городе и будете рассказывать, что здесь произошло, эту подробность лучше опустить.

Кэти возмущенно выдохнула:

— Я не могу поверить, что слышу это от вас, Филип! Нил так нам помог!

— Но я действительно считаю, что это необходимо. Поверьте, я беспокоюсь исключительно о вашем благе. — Что бы он ни говорил, аргумент у него один — он думает «исключительно о ее благе»! Кэти почувствовала глухое раздражение. — Я давно заметил, он старается не попадаться нам на глаза. Теперь, когда этот негодяй причинил вам столько вреда, сколько мог, он, вероятно, занялся своими грязными делами. Уверен, что он сейчас спешно рушит свой собственный дом, чтобы потом потребовать как можно большую сумму в качестве компенсации за ущерб, нанесенный ураганом.

— Вы правда так считаете? — Голос Кэти был угрожающе спокоен. — На самом деле свои дела Нил как раз отложил на потом. И помогал мне организовать в доме временное убежище для тех, кто лишился крова. Мы оказали первую помощь пострадавшим, накормили голодных. Дети, наконец, получили возможность выспаться. А после этого он отправился помогать своим людям расчищать дорогу, чтобы спасатели могли быстрее добраться до нас. Вряд ли кто-то сумел бы сделать для нас больше!

Филип готов был яростно спорить, но взял себя в руки:

— Простите, если сказал лишнее. Просто я очень волновался за вас. Я хочу, чтобы вы и мисс Сомерс как можно скорее покинули это ужасное место.

Кэти ощущала, как в ней нарастает злость:

— Конечно, тетушка Грейс должна уехать. Если врачи скажут, что она сможет выдержать эту поездку. — Разговаривая с Филипом, Кэти думала только о ней. — Вероятно, мне стоило поехать с ней. Но я не могу оставить этих людей в беде… Вы же знаете, деревня разрушена. Сомневаюсь, что уцелел хотя бы один дом. Слава богу, не было пожара, но все равно есть пострадавшие. Многие получили травмы, другие остались целы сами, но потеряли близких. Им всем нужна помощь и крыша над головой.

— Вы не обязаны им помогать. Спасатели позаботятся о них. Мы привезли рис, кукурузу, сухое молоко, консервы, лекарства и одеяла. Администрация скоро пришлет остальное. Да и сердобольные граждане создадут благотворительный фонд. — Он нахмурился. — Теперь, когда вы пустили всех этих людей в свой дом, их будет трудно выгнать оттуда. Но конечно, вы не можете оставить всю эту толпу у себя.

— Не только могу. Должна. — Кэти вымученно улыбнулась. — У этого дома плохая слава, разве вы не знали? Так что люди охотно бы вернулись в свои дома, если бы им было куда возвращаться. — Кэти рассмеялась, но это был смех сквозь слезы. — Они первые и последние постояльцы «Под сенью махагони».

— Вы очень устали. — В голосе Филипа звучали забота и участие. — Вам столько пришлось пережить! Нужно как можно скорее уехать отсюда, чтобы хоть немного прийти в себя. Я позабочусь о вас… Сейчас вам надо подняться наверх и узнать, что врачи думают о состоянии мисс Сомерс. — Он слегка подтолкнул девушку к лестнице. — Соберите все самое необходимое. Только личные вещи и ценности.

— Ценности, — медленно повторила Кэти. Шоковое состояние, все это время придававшее ей силы, прошло. На нее навалились апатия и жуткое чувство безысходности. Трудно было думать, тело сковывала слабость. Ей пришлось собраться с силами, чтобы подняться по лестнице. Ценности. Вряд ли что-то сохранилось. В крыше зияла дыра, всюду валялись обломки мебели и осколки стекла. Она остановилась и обернулась к Филипу:

— Все уничтожено. Дом, пристань, виллы. Все кончено.

Филип нахмурился:

— Да, положение дел действительно пугающее. Но мне кажется, рано говорить о том, насколько велики потери и что из этого удастся восстановить. Бесспорно одно — вы никогда не захотите сюда вернуться.

Несмотря на апатию, Кэти почувствовала, что ее охватывает паника. Она не могла уехать, не попрощавшись с Нилом. Не договорившись с ним о точном месте и времени встречи. Ведь он пообещал, что не оставит ее одну разбираться с проблемами. Но сейчас Нил, конечно, не мог поехать с ней. А Кэти не могла отложить отъезд — тете Грейс нужна помощь. Девушка не знала, как выбраться из замкнутого круга.

Тем временем врач осмотрел тетушку. Его помощники укладывали женщину на носилки.

— Я сделал укол, и она сможет выдержать поездку. Но ей срочно нужны лекарства и приборы, которых мы не могли привезти с собой. Я бы не советовал вам откладывать отъезд даже на час.

Тетушка Грейс с трудом прошептала:

— Я… я доставляю тебе столько хлопот…

— Тетушка, милая, скоро все пройдет. Мы уезжаем немедленно.

Кэти бросилась собирать вещи. Увидит ли она когда-нибудь этот дом? Здесь все разорено… Все же она не могла покинуть «Мэриет», не объяснив Нилу причину столь поспешного отъезда. С той минуты, как он ушел, состояние тетушки Грейс резко ухудшилось. И Кэти не нуждалась в совете врача, чтобы понять — нельзя терять ни минуты. Господи, почему именно сейчас Нила нет рядом?

Мисс Сомерс положили в машину «Скорой помощи», а врач и его помощники отправились в деревню. Там многие нуждались в их помощи. Филип занял место рядом с водителем, а Кэти решила устроиться возле тетушки. Ей предстояла самая тяжелая поездка в ее жизни.

Перед отъездом она успела зайти на задний двор, чтобы попрощаться с женой Мануэля. Бедная женщина, не переставая, готовила и приносила еду постоянно прибывающим голодным и усталым жителям деревни. Чтобы не думать о собственном горе, женщина работала с утроенной силой. Кэти окликнула лесоруба, который первым пришел к ним, и отвела его в сторону:

— Пожалуйста, найдите мистера Уэддона и передайте ему, что я срочно должна отвезти мисс Сомерс в больницу. Она в очень тяжелом состоянии. Я даже не успеваю написать ему записку. Скажите, что буду ждать его в отеле и надеюсь увидеть его в самое ближайшее время.

Кэти стало немного спокойнее. Но как только машина тронулась, она поняла, что вряд ли стоит полагаться на память этого человека. Конечно, он был благодарен ей за помощь, но, скорее всего, слишком занят собственными проблемами. Ведь этот человек потерял жену, дом, а еще нужно заботиться о малышах. Кэти вспомнила, что Нил тоже посылал гонца — предупредить об урагане и пообещать помощь, но он так и не дошел до нее. Возможно, лесоруб не вспомнит о ее просьбе и не передаст ее слова Нилу. Поймет ли он тогда, в чем дело? Сможет ли простить и отправится ли за ней следом?

В машине «Скорой помощи» помимо тетушки Грейс было еще несколько тяжелораненых и женщина с грудным ребенком, который постоянно плакал. Филип помог Кэти сесть в машину:

— Главное, не оглядывайтесь.

Тетушку Грейс поместили в небольшую прохладную палату. Ей, наконец, обеспечили искусственную вентиляцию легких, рядом постоянно дежурила опытная медсестра. Врач настаивал, чтобы Кэти тоже немного отдохнула прямо в больнице.

— Вам нужно принять ванну, немного выпить, а затем хорошенько выспаться.

— Спасибо, доктор, не беспокойтесь. Я оставлю вещи в отеле, быстро приму душ и приеду сюда. Я должна быть рядом с тетушкой. Она может позвать меня. И она может…

— Если я позволю вам вернуться в отель, на вас набросятся газетчики. «Оставшаяся в живых дает специальное интервью нашему изданию…» К тому же вам придется общаться с чиновниками, — настаивал врач. — Все это потребует слишком больших усилий. Сейчас вам лучше отдохнуть.

— А тетушка…

— С ней все будет в порядке.

— Как я могу отдыхать, когда там, в поместье…

Филип попытался успокоить Кэти. Глядя ей прямо в глаза, он произнес:

— Им окажут помощь. Вы сделали все, что могли. Попробуйте сосредоточиться на том, что мне и Банти вы нужны не меньше. Я люблю вас, Кэти, я нуждаюсь в вас. Я прошу вас стать моей женой и хочу разделить с вами все ваши заботы и проблемы. — Он улыбнулся. — То, что я увидел сегодня, убедило меня, что наш проект вряд ли когда-нибудь осуществится. Но это не конец. Перед нами открываются огромные возможности. Этот остров — всего лишь одна из точек на карте мира. Вместо того чтобы пытаться сотворить новый мир, вы можете вложить свои деньги во что-то более стабильное. Я хочу, чтобы вы знали — я всегда готов прийти на помощь. А теперь попытайтесь ни о чем не думать. Просто спокойно ложитесь и поспите.

Ни о чем не думать и попытаться уснуть… В ее сердце нарастала тревога за Нила. Уцелел ли его дом, его прекрасный сад, его плантации — все, что он создал своим трудом? Его потери были больше, чем ее. Кэти догадывалась, что он потерял все. Нил прошел долгий и трудный путь один. Но сейчас он нуждался в ней. И именно теперь она покинула его. Мистер Панч придет к нему в поисках нового хозяина. «Я предала их обоих», — переживала Кэти. Острое чувство вины и безысходности охватили девушку.

Видимо, медсестра добавила в напиток успокоительное. Скоро мысли девушки начали путаться, и она погрузилась в тяжелый, беспокойный сон.

Через несколько дней тетушке Грейс разрешили покинуть больницу, но ее состояние все еще было тяжелым. Врач навещал ее каждый день и требовал, чтобы пожилая леди соблюдала строгую диету и много отдыхала. Кэти тоже чувствовала себя плохо. Она была намного ближе к нервному срыву, чем ей казалось. Она долго пребывала в бреду: ей виделись колышущиеся от ветра пальмы, слышались завывание бури и треск проламывающейся крыши. Ей представлялся Нил. Он пытался добраться до ее дома, но на его пути одно за другим вставали страшные, непреодолимые препятствия. Кэти в ужасе и отчаянии звала его, но Нил не слышал.

Однако вскоре сила и молодость взяли свое. Состояние девушки заметно улучшалось. Кошмары прошли, она вновь могла спать спокойно. Доктор заметил, что ей нельзя напрягаться и думать о проблемах и неприятностях, и Филип пообещал позаботиться об этом. Он помог разобраться с репортерами, все свои дела она тоже передала в его руки. Лишь одно мешало окончательному выздоровлению — от Нила по-прежнему не было никаких вестей. Каждое утро Кэти просыпалась с уверенностью, что сегодня он, наконец, приедет. Но каждый раз ее ожидания не оправдывались.

Сотни раз она вспоминала, как впервые увидела Нила в комнате отдыха в этом отеле. Он вошел, напряженный, мрачный, похожий на сжатую пружину, и взгляды всех устремились на него. В тот момент Кэти показалось, что он противопоставляет себя миру беззаботных лотофагов, голубых рифов и красивых открыток. Но теперь, узнав его лучше, девушка поняла, что Нил целиком и полностью принадлежит к этому миру. Просто он представлял другую его сторону — непобедимую силу стихии. Он подобен урагану, что недавно пронесся над этим маленьким уютным раем.

Конечно, у него много дел в «Мэриет». Он не может уехать, пока не убедится, что жертвы смерча получили помощь. Ему нужно позаботиться о своих делах, к тому же Кэти была уверена, что он не забывает и о ее интересах. Думая об этом, она почувствовала мучительные угрызения совести, ведь Филип тоже заботится о ней, а очень скоро придется рассказать ему правду о ее отношениях с Нилом. Девушка понимала, что должна все объяснить, но не могла решиться и каждый раз откладывала на потом.

Филип организовал ей встречу с сэром Дэниелом, доброжелательным человеком, серьезно интересующимся историей и традициями острова. У них состоялся долгий разговор. Сэр Дэниел рассказал о дядюшке Джордже и о предрассудках, связанных с ее имением. Если бы Филип позволил ей встретиться с ним раньше, она бы, конечно, прислушалась к советам Нила и занялась созданием сахарных и кокосовых плантаций, починкой пристани и развитием ремесел, отвергнув более рискованные проекты. И разумеется, не пошла бы наперекор воле местных жителей, зная, что они считают, будто вот-вот их постигнет смертельная кара за их дела.

— Я понимаю, ваши потери велики, и сочувствую вам, мисс Сомерс, но боюсь, что идею превратить «Мэриет» в развлекательный центр для туристов вряд ли можно назвать удачной. Кто-то дал вам очень плохой совет.

Плохой совет… Кэти вспомнилось лоснящееся лицо мистера Инглиса. Филип умудрился убедить его, что проект обречен на успех, а разрешение властей можно получить позже.

Сэр Дэниел сочувственно глянул на девушку:

— Время рабства ушло. На смену покорным рабам пришли находчивые дельцы, готовые на все, чтобы подчинить природу своей воле. И стихия бунтует против порабощения! Так было всегда. Люди творили зло, и тогда силы природы объединялись и сметали с лица земли следы их греховных деяний.

— Не может быть, чтобы вы верили в это! — изумленно воскликнула Кэти.

Но он действительно искренне в это верил. Там, в имении, когда ураган обрушился на них, Кэти тоже казалось, что высшие силы вмешались в ее жизнь. За те полчаса, что она провела с сэром Дэниелом, девушка узнала об острове больше, чем знали о нем Филип и мистер Инглис. Им, деловым людям, потребовались бы годы на то, чтобы разгадать тайны здешних мест.

Несмотря на то что сэр Дэниел получал сведения от врачей и спасателей, отправившихся в «Мэриет», он задал Кэти массу вопросов, пытаясь выяснить подробности трагедии. Затем они обсудили, как должен быть организован фонд помощи пострадавшим. Кэти видела, что этот человек действительно заботится о благосостоянии своих подчиненных и горячо переживает за них.

— Я рад был поговорить с вами, мисс Сомерс. — Его секретарь принес какие-то срочные бумаги, и сэр Дэниел поднялся, чтобы попрощаться. — Боюсь только, теперь вы никогда больше не захотите возвращаться в «Мэриет».

Как она могла объяснить ему, что ее сердце и сейчас там? Он настоял, чтобы Кэти воспользовалась его машиной, и она отправилась наконец на встречу с менеджером банка, которую так долго откладывала. Интересно, не из-за того ли, что она приехала на белом «понтиаке», менеджер встретил ее преувеличенно радушно? Он явно нервничал. Помог ей выйти из машины и бережно, будто Кэти была из тонкого китайского фарфора, усадил ее в удобное кресло в отдельном кабинете. В комнатке было прохладно, работал вентилятор, шторы тщательно занавешены. Или, может быть, он ожидал, что она разрыдается прямо у него на плече?

Кэти постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно будничнее:

— Я знаю, что вы хотели срочно меня видеть. Но из-за проблем с погодой мне пришлось отложить поездку.

— О, моя бедная юная леди! — Он выглядел опечаленным и взволнованным. — Наконец-то вашей жизни не грозит опасность и ваша тетушка начинает выздоравливать. Я так переживал за вас!

— Очень мило с вашей стороны.

Мужчина вытер пот со лба. Он, как и мистер Инглис, ужасно мучался от жары. Видимо, здешняя погода плохо подходила для бизнесменов. Кэти решила начать первой:

— Я знаю, что вас беспокоит. Когда я просила вас продать все акции, вы посоветовали подождать, потому что рынок был нестабилен. А сейчас, вне зависимости от ситуации на рынке, нам придется продать их. К тому же эти деньги будут потрачены абсолютно бессмысленно, ведь мне придется расплачиваться за то, чего уже не существует. Я полагаю, ураган не относится к тем особым случаям, которые указаны в страховке?

— Я бы хотел, чтобы это было самой большой нашей проблемой!

— Но что может быть еще хуже?!

Их разговор длился около часа. Кэти хотела после этого помчаться в офис «Инглис и Льюн», но поняла, что на сегодня с нее хватит потрясений. У нее кружилась голова, девушка еле стояла на ногах. Она бесцельно бродила по городу, пока наконец не оказалась на пляже. У нее возникло ощущение, что время повернулось вспять. Кэти казалось, будто они с тетушкой только что приехали из холодной, туманной Англии и впереди ее ждут лишь прекрасные, незабываемые приключения. Она всхлипнула.

Наступала ночь, когда она поняла, что надо торопиться. Кэти поспешила в отель, уверенная, что там ее ждет Нил.

Однако в комнате отдыха Нила не оказалось. Зато ей навстречу с распростертыми объятиями бросилась Мира:

— Кэти! Мы уже начали волноваться. Позвонили знакомым, но все говорят, что давно уже вас не видели. Тед даже испугался, что от пережитого шока вы потеряли память.

— Лучше бы оно так и было, — мрачно отозвалась Кэти.

Мира озадаченно взглянула на нее:

— Вы устали и, должно быть, перегрелись на солнце. Идемте, я найду уютный уголок, где мы сможем посидеть. Тед принесет вам выпить.

— Как вам будет угодно, — без воодушевления согласилась Кэти.

— Мы так рады, что с вами все в порядке! Мы, конечно, пытались навестить вас в больнице, но Филип и этот цербер — ваша медсестра — нам не позволили. Кэти, я никогда не забуду этой ужасной ночи. Филип был в отеле, а не у нас, и мы чувствовали себя очень неуютно. Знаете, когда живешь на Карибах, невозможно ни с чем перепутать эту ужасную давящую тишину и перепады давления. Тед беспокоился за нашу лодку, а Филип переживал за вас. Знаете, с тех пор, как вы уехали, он ужасно скучал. В ту ночь мы все были на взводе…

— У вас тоже были штормовые предупреждения? — рассеянно спросила Кэти. Казалось, ей было трудно уловить ход мыслей собеседницы.

— Нам сказали плотно закрыть окна и двери и ждать дальнейших указаний по радио. Затем прервали вечерние новости и сообщили, что на одной из частей острова бушует ураган. Мы подумали, вдруг имеется в виду «Мэриет». Филип чуть с ума не сошел. Но вы были отрезаны от мира, мы ничем не могли вам помочь. Страшно подумать, что вы были одни в такой глуши…

— Слуги ушли в деревню. Они должны были позаботиться о своих семьях. Я не виню их за то, что они нас бросили. В моем доме люди были бы в большей безопасности, но они все ненавидели его. В деревне мало кто выжил. Мануэль пытался вернуться к нам, но и он погиб.

— Кэти, милая, не мучайте себя. Все кончилось.

— В самом разгаре урагана к нам пришел Нил. Он рисковал жизнью ради нас. Он был великолепен…

Мира смутилась, затем все-таки взяла себя в руки:

— Что ж, это показывает его с хорошей стороны. В любом случае, мне кажется, вам не стоит возвращаться в «Мэриет».

— Вы не поняли. Нил и я…

— Кэти, нет!

— Я люблю его.

Прошло довольно много времени, прежде чем Мира обрела дар речи:

— Бедный Филип.

Кэти быстро поднялась. Еще секунда, и Мира задаст вопрос, на который Кэти сама не знает ответа. Если Нил тоже любит ее и нуждается в ней, то почему нарушил свое обещание? Почему он сейчас не рядом с ней? Ведь сейчас на острове спасатели, и у них все под контролем. Неужели что-то может быть важнее, чем просто находиться рядом с любимым человеком?

Постояльцы уже разошлись по своим номерам переодеваться к ужину. Кэти не собиралась дожидаться Теда.

— В любом случае ужинать мы будем вместе, — объявила Мира. Кэти отвела взгляд. — Филип, насколько я знаю, собирается устроить небольшой праздник.

Господи, что они собираются праздновать?! Мира заметила, что девушка вот-вот расплачется, и мягко произнесла:

— Я не смею вас дольше задерживать. Должно быть, ваша тетушка волнуется. Да и Банти, наверное, мечтает увидеть вас. Кэти, милая, не забывайте, вы нужны стольким людям!

А Нилу? Нужна ли я Нилу? Может быть, я сама себя обманываю?

Кэти медленно шла по террасе и вдруг увидела, что миссис Шеферд в нерешительности стоит перед дверью комнаты тетушки Грейс.

— Боюсь, тетушка еще не может принимать гостей.

— Нет? — Миссис Шеферд зловеще улыбнулась. — А мистер Уэддон теперь не считается гостем? Или после недавних событий он стал членом вашей семьи?

— Мистер Уэддон?

— Я всю вторую половину дня провела в номере. У меня ужасно болела голова. И я видела, как мистер Уэддон вошел к вашей тетушке и провел у нее не меньше часа. Должно быть, они говорили о делах.

Кэти уже после первых дней пребывания в отеле поняла, как быстро здесь распространяются слухи. Интересно, кому и что успела наговорить миссис Шеферд? Почему в ее голосе звучит такое злорадство?

— Конечно, я все понимаю. Но когда ваша тетушка сможет найти в себе силы пять минут пообщаться с кем-нибудь из друзей, дайте мне, пожалуйста, знать.

Кэти быстро вошла в комнату тетушки, села к ней на кровать и тоном, не терпящим возражений, произнесла:

— Здесь был Нил.

— Да. Мы с ним очень мило побеседовали.

Было видно, что на самом деле этот разговор утомил женщину. Она выглядела взволнованной и расстроенной. Тетушка откинулась на подушки и провела по лбу смоченным одеколоном платочком.

— Было очень мило с его стороны зайти ко мне.

Кэти молчала, ее сердце будто замерло от беспокойства. Почему тетя Грейс отводит взгляд?

— Нил остановился в отеле? Он ничего не просил мне передать? Когда мы с ним увидимся?

— Передать? — Казалось, ей было трудно говорить. Он просто приехал в город по каким-то срочным делам и зашел навестить меня. Сейчас он, должно быть, уже на пути домой.

Кэти сидела неподвижно, закрыв лицо руками. Ее сердце пронзила неведомая ей прежде невыносимая, жгучая боль. Она услышала, что кто-то скребется за дверью, заметила, что маленький рыжий комочек бросился к ней и теплым, влажным языком восторженно лизнул ей руки.

Это и было послание Нила. Он вернул Мистера Панча. Так он дал понять, что они расстаются.

Кэти послала горничную сказать, что она не спустится к ужину и просит прощения у Миры и Теда. Она добавила, что Филип не даст им скучать, а утром они обязательно встретятся. Затем Кэти легла в постель и долго лежала, глядя в потолок. Казалось, ее взгляд устремлен в недостижимую, светлую даль. Филип хотел устроить праздник… Праздник! Она плакала, ворочалась с боку на бок. Ей казалось, что счастье совсем близко, а теперь оно ускользнуло, как песок, уносимый волнами прибоя. Она лишилась всего, что было ей дорого.

Прежде чем прочие обитатели отеля проснулись, Кэти с Мистером Панчем вышла на пляж. Утро было прекрасным. Все залито солнечным светом. Стая пеликанов улетала вдаль к линии горизонта. Кэти приходилось придерживать щенка, чтобы он не помешал торжественному шествию к морю молоденьких черепашек. Облако мелких водяных брызг то и дело вспыхивало над рифом всеми цветами радуги. Как она восхищалась всем этим в «Мэриет» и с каким безразличием взирала на эти чудеса сейчас!

Кэти обдумывала, что делать дальше. Жизнь не кончается, даже когда твое сердце разбито. Со временем память о «Мэриет» заслонят новые события и переживания. После разговора с менеджером банка девушка поняла, что, скорее всего, им с тетушкой стоит вернуться в Англию и продолжить мирную, безмятежную жизнь, какую они вели прежде. Кэти устроится на работу, чтобы хоть чем-то заполнить пустые, бессмысленные дни и заставить себя не вспоминать о том, что пережила. Рано или поздно боль отступит, и ей трудно будет даже поверить, что она когда-то стояла на этом белоснежном песке и думала о том, как несчастна.

Девушка медленно вернулась в отель, собираясь подежурить возле постели тетушки, пока не придет врач. На террасе, как и всегда, толпились люди. От печальных размышлений ее отвлекла миссис Инстоу. Казалось, в ее голосе звучит неподдельное участие. «Впрочем, это неудивительно», — подумала Кэти, вспомнив их с тетушкой разорительные обеды, экскурсии и игру в бридж.

— Мы так надеемся, что доктор скоро разрешит ей выходить. Передайте, что мы разработали новую систему игры в бридж. Все простаки на нее попадаются. — Поняв, что ляпнула не то, женщина быстро добавила: — Не хотите сыграть с нами сегодня вечером? Просто чтобы отвлечься. Хотя, конечно, такие переживания оставляют след на всю жизнь. Я по-прежнему вижу ужас в ваших глазах.

Глаза миссис Инстоу горели от жадности. Кэти чувствовала себя очень неуютно и обрадовалась, когда подошел Филип. Он отвел ее в сторону:

— Как насчет того, чтобы выпить по коктейлю? Я ведь вам говорил: ром-пунш — универсальное лекарство.

— Боюсь, не получится. Я должна быть с тетушкой Грейс, когда придет доктор.

— Может, тогда попозже? Иначе я начну думать, что вы меня избегаете.

— Нет. — Кэти побледнела. — Вы же понимаете, что это даже звучит глупо.

— Тогда пойдемте. Нам столько всего нужно обсудить. Как прошла встреча с сэром Дэниелом? Что собираетесь делать в ближайшее время? Я говорил с Инглисом…

— Нет, — настойчиво повторила Кэти.

Филип вынужден был пропустить ее к двери комнаты тети Грейс.

— Простите меня. Я понимаю, вы еще не оправились от шока. Давайте отложим разговоры о делах на потом и побеседуем о чем-нибудь более приятном. Банти и я очень соскучились по вашему обществу. И погода прекрасная, а впереди регата.

— Регата? — удивленно повторила Кэти.

— Яхта Теда разбилась о берег во время шторма, и он купил себе новую, еще более ужасную, и собирается принять участие в соревнованиях. Конечно, у него нет ни малейшего шанса выиграть, но это ведь не так важно, правда? Ведь все равно будет весело.

Филип и чета Сидбури изо всех сил старались отвлечь Кэти от грустных мыслей, постоянно придумывая для нее новые развлечения. Врач разрешил тетушке Грейс выходить из комнаты и каждый день проводить несколько часов на свежем воздухе, так что Кэти даже не приходилось расставаться с ней.

Мира старалась не упоминать в разговоре имени Нила Уэддона. Если бы Кэти могла прочесть ее мысли, она бы узнала, что та считает произошедшее между ними в «Мэриет» ошибкой, которая больше не повторится. Она была уверена, что скоро Кэти вновь начнет обращать внимание на ухаживания Филипа и забудет эту недостойную ее связь с человеком, которого они все считают мерзавцем.

Кэти постоянно хотелось сказать слово в его защиту, потому что уже одно их молчание выглядело обвинением. Однако Нил сам сделал это невозможным. Он ушел из ее жизни и плотно прикрыл за собой дверь.

Кэти понимала, что сейчас общение с ней вряд ли может доставить кому-то удовольствие. На самом деле было очень мило с их стороны не забывать о ней, и девушке было стыдно за свою апатию и недоброжелательность.

Она размышляла о финансовых проблемах, которые ей предстояло рано или поздно решать. Она несла груз ответственности за «Мэриет». Ей казалось странным, что вокруг нее все та же веселая и беззаботная жизнь: экскурсии, поездки, купание, радостное ожидание регаты… У нее перед глазами постоянно возникала картина поместья, где сейчас несчастная вдова Мануэля готовит еду для пострадавших, а жители деревни постепенно убирают с берега сломанные ветки и покрывают соломой уцелевшие дома. А Нил…

Из-за Нила она оказалась не у дел. И не сможет исполнить свой долг перед людьми, не примет участия в построении их новой жизни, не увидит, как засветится надежда в их глазах…

У нее была еще одна проблема. Филип Джеферс. Он просил ее руки и ясно дал понять, что любит Кэти вне зависимости от ее денег, хотя, конечно, как деловой человек, не возражает, чтобы к любимой женщине прилагалось приятное дополнение в виде огромного наследства. Он также дал ей понять, что только ради нее не уезжает в Европу, ради нее занимается оформлением договоров со швейцарской фирмой, перекладывая остальную работу на своего лондонского партнера. Ради нее он даже рискует здоровьем Банти. Это было полнейшим безумием, но это трогало ее сердце.

Иногда она представляла себе их совместную жизнь. Она бы отправилась домой с ним и Банти и стала бы учиться заботливости и нежности, в чем они оба так нуждались. Конечно, их брак был бы успешен. Она готова была пойти на это ради них обоих, даже не испытывая к Филипу ни страсти, ни любви. Но ей нужно время.

По мнению Филипа, время шло слишком медленно. Странная любовь Кэти к «Мэриет» больше не стоит между ними, Уэддон навсегда исчез из ее жизни… Подходящий момент завоевать ее расположение. К тому же он заручился поддержкой тетушки Грейс, а сама Кэти сильно привязана к его дочери. Проблема в том, что сообщения из Лондона становились все более тревожными. Когда договор со швейцарской фирмой будет окончательно оформлен, ему станет очень сложно объяснять, почему его поездка на остров так затягивается. Филип не был слишком оптимистично настроен по поводу возвращения. Он знал, что предстоит тяжелая битва с партнером. А чтобы остаться здесь еще на какое-то время, понадобятся деньги. У него не было возможности ждать ответа Кэти до бесконечности. Филип установил себе крайний срок — в конце следующей недели, в день регаты, он должен уже точно узнать ее окончательное решение. И действовать по обстоятельствам.

В то утро, когда должна была состояться регата, Кэти проснулась с чувством, что сегодня все, наконец, решится. Одевшись, она пошла помогать тетушке Грейс. Кэти уже не находила себе места от напряжения.

Тетушка Грейс нежно коснулась ее щеки:

— Сегодня прекрасный день. Надеюсь, ты будешь мила с мистером Джеферсом.

— Что-то случилось?

— Вчера он получил срочное письмо и казался очень взволнованным, когда мы прощались. Он должен вернуться в Англию. И чем скорее, тем лучше. Он уже заказал билет на самолет. И еще он намекнул… В конце концов, милая, он проявлял ангельское терпение.

Кэти не сдержала раздражения:

— Ну почему же? Он предлагал мне выйти за него замуж чуть ли не через пять минут после знакомства. — Она тут же пожалела о своих словах. Бедная тетушка расстроилась. Девушка виновато вздохнула. — Извини. Я знаю, он был очень добр к нам все время, но недавно я начала понимать, что с некоторыми вещами не следует спешить. Жизнь идет своим ходом, и чего бы мы ни хотели, и как бы за это ни боролись, мы не в силах изменить своей судьбы. Ты готова? Я думаю, нас ждут.

Тетушка Грейс взяла ее за руку:

— Я хочу, чтобы ты знала — я всегда желала тебе только счастья, Кэти. Пожалуйста, помни об этом.

По всей видимости, сегодня все встали очень рано. Везде царила веселая и беззаботная атмосфера праздника. Соревнование, к которому так тщательно готовился Тед, было назначено на вторую половину дня.

Тед вместе с новой яхтой приобрел крошечную шлюпку, которая, по всей видимости, предназначалась специально для человека без ног. Эта роскошь обошлась ему в пятнадцать фунтов, но он был очень доволен. Его экипаж состоял из Филипа и Кэти. Мира решила наблюдать за соревнованием с веранды. К тетушке Грейс, которая тоже устроилась рядом с Мирой и Банти, как пчелы к меду, слетелись все обитатели отеля. Они, как обычно, увивались вокруг нее, изо всех сил стараясь понравиться, а она, как обычно, ничего не замечала и радовалась, что ей уделяют столько внимания.

— На соревнованиях может случиться все, что угодно. Боюсь, бедному мистеру Сидбури достался очень неопытный экипаж, — наконец сказала она.

— Боюсь, что так оно и есть, — призналась Кэти. — Но Мира и слышать не хотела о том, чтобы поехать вместо меня. Это так мило с ее стороны не лишать меня этого приключения.

Мира ответила очень сухо:

— Потом поблагодарите, милочка. Уверяю вас, я не еду с мужем исключительно из чувства самосохранения.

Кэти с трудом забралась в шлюпку. Волны были такие огромные, что она промокла до нитки. Они перехлестывали через борт, и Тед с трудом управлялся с неудобными веслами. Сама яхта была оснащена еще хуже, чем предыдущая посудина Теда. Когда они подошли к узкому проходу через риф, ведущему в открытое море, у Кэти душа ушла в пятки.

Волнение было сильным, другие яхты уже вырвались далеко вперед, и Тед нервно выкрикивал приказы прямо нал ухом у Кэти. Все это раздражало девушку. Но основные неприятности произошли на обратном пути, когда они вновь подходили к рифу. Филип попытался поправить парус, но, когда дотянулся до мачты, яхта сильно накренилась и застыла в таком положении на несколько жутких мгновений. Кэти едва успела услышать чей-то крик, но через секунду зеленые волны уже сомкнулись над ее головой. Она с трудом вынырнула и попыталась выпутаться из мокрых снастей. Девушка увидела, что они все трое в воде.

— Кэти! Господи, Кэти, с вами все в порядке? — Филип помог ей освободиться и бережно придерживал, пока они, наконец, не забрались на лодку. Тед, красный как рак, только что вынутый из котла, уселся рядом, проклиная судьбу. Филип винил во всем себя.

— Это все моя проклятая неуклюжесть. Кэти, вы уверены, что с вами все в порядке? — Он обнял ее. — Поверьте, я себе этого никогда не прощу.

— Со мной все в порядке. Пожалуйста, оставьте меня в покое!

— Не стоит винить себя, старик. На рифах чего только не случается, — мрачно сказал Тед.

Ожидание было невыносимым. Наконец их взяла на борт следующая лодка. Когда они добрались до берега, Мира поспешила к Кэти на помощь и помогла ей привести себя в порядок.

— Слава богу, что вы отделались легким испугом. Впрочем, совесть все равно не даст мне покоя. Как я могла позволить вам ввязаться в эту авантюру?

— Да, не каждый день выпадает шанс разбиться о риф! Тетушка Грейс, наверное, очень волнуется?

— Слава богу, она ничего не видела! Бедняжка устала смотреть на вас через очки, и они с Банти с таинственным видом удалились. Я полагаю, отправились за мороженым. А вот кто действительно нуждается в утешении, так это Филип. В конце концов, он особенно беспокоится о вашей безопасности.

Кэти окинула ее быстрым взглядом, но промолчала.

Позже, когда все собрались на веранде, к ней подошел Филип. Он не мог говорить ни о чем, кроме случившегося.

— Я неправильно распределил вес в самый опасный момент. Из-за этого все и произошло.

— Вы же сами видите, со мной все в порядке. Мы даже почти не повредили снасти. В конце концов, если бы никто не налетел на рифы, соревнование показалось бы зрителям скучным.

— Хорошо, конечно, что вы можете шутить. Но если серьезно, вряд ли я когда-нибудь смогу простить себя. Знали бы вы, что мне пришлось пережить в тот момент. — Его голос дрогнул. — Вы когда-нибудь простите меня?

— Я бывала куда ближе к смерти, чем сегодня. — Ее глаза затуманились воспоминаниями. Затем вновь вспыхнуло раздражение. — В конце концов, мы все были в одинаковой опасности. Тут не за что просить прощения.

— Так вы мне по-прежнему доверяете? Вы же знаете, я жду вашего ответа. Богом клянусь, я не хотел втягивать вас, но все произошло так быстро…

У него пересохло во рту. Казалось, он боялся услышать то, что она скажет. От ее ответа так много зависело! Глаза Кэти при этом освещении были цвета загадочных морских глубин. В них светились искренность и проницательность, из-за которой Филип так боялся смотреть ей прямо в лицо. Он не мог избавиться от чувства, что за его потребностью в ней, нежностью, желанием девушка увидит ужас, который он постоянно испытывал, думая об ожидающем его финансовом крахе. О крахе, которого так легко можно было избежать благодаря деньгам, доставшимся Кэти от дядюшки Джорджа.

Кэти медленно произнесла:

— Мне… Мне бы так хотелось сказать вам «да», но «пока смерть не разлучит нас» — это слишком долгий срок. Я не смогу принести вам счастья.

— Я научу вас любить меня, — настойчиво гнул свое Филип. — К тому же у нас есть Банти. Кэти, если не ради меня, то хотя бы ради нее…

— Если вы так беспокоитесь о Банти, то вам, вероятно, стоит задуматься над советом доктора, который лечил ее от лихорадки. Она и так пробыла здесь слишком долго. Этот климат ей не подходит.

— Сейчас установится более прохладная погода, и все будет нормально. Нам приходится возвращаться из-за Элен и ее проклятой ностальгии. Вот если бы вы были с нами… — Он взял ее за руку. — Простите меня. Я знаю, что это эгоистично с моей стороны, но я так нуждаюсь в вас… Послушайте, ваша тетушка вам, наверное, говорила — мне придется уехать по делам. Я должен решить кое-какие вопросы с партнером, а потом встретиться со Штейнером в Цюрихе. Все это займет не больше недели. Я могу оставить Банти у вас на это время? Пусть она останется в качестве заложника, в знак того, что я скоро вернусь… На самом деле я рассчитываю, что, пока меня не будет, ей удастся сделать то, чего не смог сделать я: склонить вас к принятию правильного решения.

Кэти была тронута его искренностью. Ей стало стыдно за подозрения. Неожиданно девушку охватило желание прямо здесь и сейчас покончить с неопределенностью. Дать Филипу окончательный и бесповоротный ответ. Сказать «да», чтобы все, наконец, было решено. Ведь он и правда нуждался в ней, и его беспокойство за нее там, на яхте, было неподдельным.

— Кстати говоря, когда я буду в Лондоне, я могу проверить, по-прежнему ли в силе то предложение о покупке «Мэриет», которое к вам поступило. Теперь, вероятно, пришло время им воспользоваться.

От решимости Кэти не осталось и следа. Она отдернула руку и потрясенно спросила:

— Теперь? Теперь, когда имение разорено ураганом? Но это нечестно.

Филип не заметил перемены в ее голосе. Ему и в голову не пришло, что в эту минуту все его будущее, все его мечты, надежды висели на волоске. Он спокойно ответил:

— Моя милая девочка, человек, у кого хватило ума подать заявку на покупку имения, которое он ни разу не видел, не заслуживает ничего, кроме развалин. К тому же, поверьте мне, он не собирается выращивать там сахар. Скорее всего, заключит контракт с какой-нибудь организацией по развитию хозяйства. Что ж, успехов ему. — Повисло неловкое молчание. Филип внимательно смотрел на девушку. — Я сделал вам больно. Кэти, скажите, вы не хотите отпускать меня одного? О, милая, как бы мне хотелось услышать это от вас! Я согреваю себя надеждой, что вы тоже хотите домой. Знаете, Элен ночами снится Лондон, а днем во время жары она мечтает вновь оказаться в Девоне. Я могу отложить отлет на несколько дней. Мы бы успели пожениться и полетели вместе. А затем вернулись бы обратно и провели здесь медовый месяц. А Банти оставили на вашу тетю и Эллен. Или вы считаете, лучше заказать им билеты на ближайший теплоход до Англии? Сейчас все в основном едут сюда, так что обратные билеты нетрудно достать. А в Англии мы их встретим. — Он наклонился к ней. — Кэти, милая, все будет так, как ты захочешь. Мое счастье в твоих руках.

Девушка потупилась и несколько минут сидела неподвижно. А когда вновь взглянула на него, в ее глазах стояли слезы.

— Филип, вы всегда были так добры ко мне! Я тронута вашими словами, и, поверьте, я вам очень благодарна. Но мне страшно. Я боюсь подвести вас. — Она не дала ему возразить. — Пожалуйста, сходите со мной в банк завтра. Мы все сделаем утром, и, если что, вы успеете на самолет…

Филип перебил ее:

— Пожалуйста, давайте не будем портить этот прекрасный вечер разговором о деньгах.

— Но мы должны. Я ничего не могу обещать вам, пока ситуация не прояснится. Вы же понимаете, я должна помогать тетушке Грейс. Так что…

— Только не сегодня, — попросил Филип. Какая трогательная щедрость и заботливость с ее стороны! Прежде чем строить их совместные планы на будущее, она хочет убедиться, что ее тетушка ни в чем не будет нуждаться. Утром они вместе сходят в банк, а потом все пойдет как по маслу. Он с трудом скрывал ликование. — Счет, пожалуйста. — Филип подозвал официанта. Ему на ум пришла мысль: «Пусть Тед и проиграл сегодняшнее соревнование, но я вышел победителем из куда более опасной гонки!»

А Кэти в это время горевала про себя: «Жизнь невыносима! Невыносима и полна разочарований!»

Как все-таки мало она знает мужчин! Нил, которого она по-прежнему любила всем сердцем, помог ей понять это. Теперь с ней рядом Филип, всегда такой нежный, любящий, заботливый и терпеливый. Пусть он даже и не понимает, насколько важен для нее «Мэриет», но ему было очень трудно отказать. Ей совсем не хотелось устраивать проверку его чувств, но Кэти понимала, что без этого не обойтись. Завтра все равно наступит. И от этого никуда не денешься.

В эту ночь в городе было шумно. Из клуба «Кесарина» доносилась танцевальная музыка. На улицах царила праздничная атмосфера. Банти была слишком взволнована предстоящим отъездом. Кэти пришлось долго сидеть возле кроватки девочки, пытаясь успокоить ее. Когда запас сказок подошел к концу, девочка, казалось, почти задремала, но неожиданно вновь открыла глаза:

— А мы правда завтра поедем на этом большом белом корабле?

— Я же обещала. Помнишь, я показывала тебе этот корабль, когда мы ходили по магазинам перед отъездом.

— А когда мы приедем, папочка нас встретит?

— Конечно, встретит. — Кэти встала с кровати. — Попробуй заснуть, солнышко. А мне еще нужно собрать кучу вещей.

Из ванной раздался голос Элен:

— Если ты не дашь мисс Кэти собраться, мы не успеем на корабль.

— Ну, еще одну-единственную сказочку…

Но Кэти уже была в комнате тетушки Грейс. Та лежала, откинувшись на подушки, то и дело поднося к лицу флакончик с нюхательной солью.

— Все так быстро меняется. Эти сюрпризы не для меня.

— Тетушка, милая, когда крыша свалилась нам на голову, ты говорила то же самое. Но ты по-прежнему в отличной форме. На корабле ты сможешь целыми днями спокойно лежать в шезлонге на палубе и прекрасно отдохнешь ото всех этих потрясений.

Тетя Грейс вздохнула:

— А я ведь только-только выучила потрясающую новую схему игры в бридж. Впрочем, вряд ли она помогла бы мне выигрывать. — Старушка опять вздохнула. — Я просто бесполезная обуза для тебя. Даже не могу помочь вещи собрать.

— Вот это ты как раз вполне можешь. — Кэт протянула ей кипу бумаг. — Отбери, пожалуйста, самое нужное, а все остальное я выкину в корзину для мусора.

— Кэти, милая, но все это может оказаться полезным!

— Ну да. Например, старая колода игральных карт, чеки из бара, путеводители, проспекты с фотографиями гротов, счета, еще счета, неотправленные открытки и чеки изо всех сувенирных лавок города. Этому хламу место в мусорной корзине.

— Но, Кэти, этот хлам пригодится мне, когда я буду рассказывать друзьям о нашей поездке.

— А это что? — Кэти взяла в руки длинный конверт и вынула из него сложенный лист бумаги. Тетушка Грейс тревожно задвигалась, и Кэти отложила конверт. — Прости, мне не пришло в голову, что это может быть что-то личное.

Тетушка Грейс снова откинулась на подушки и, слегка запинаясь, произнесла:

— Мистер… мистер Уэддон оставил, когда заходил. Совсем вылетело из головы.

Кэти развернула листок бумаги, прочитала, а затем недоуменно подняла глаза на тетушку:

— Ничего не понимаю.

Тетя Грейс виновато посмотрела на нее:

— Понимаешь, он хотел, чтобы я подписала эти бумаги и мы могли бы подать запрос о восполнении нанесенного ураганом ущерба. И конечно, я не могла их подписать… Так что мне пришлось открыть ему наш маленький секрет. Ну, насчет того, что имение, земля и деньги на самом деле принадлежат тебе. Мне и раньше не нравилось, что мы это скрываем. Я никогда не понимала, зачем это нужно. Я, не задумываясь, открыла ему правду, но он так странно отреагировал! Я даже испугалась. — Женщина помолчала, поднесла к носу флакончик с солью, а потом грустно продолжила: — Я сказала ему, что ты сама все объяснишь, когда вернешься. Но он не стал дожидаться… Тогда я спросила, не нужно ли что-нибудь передать тебе. Он ответил, что он оставляет тебе Мистера Панча и ты сама прекрасно поймешь, что это значит. Потом он сразу ушел, а день сегодня был такой суматошный… Вот я и забыла про конверт.

— Ты пытаешься обмануть меня, тетушка. — Кэти сидела очень прямо и неподвижно. — А делать этого не умеешь. Разумеется, ты помнила про конверт.

Тетушка Грейс быстро взглянула на Кэти и прошептала:

— Кэти, а что мне было делать? Ты и Филип… Я так надеялась. Я ведь не знаю, какие между вами отношения. Нил так быстро ушел, а у тебя было такое хорошее настроение. Я не хотела его портить. А тут еще это неожиданное решение об отъезде домой… Кэти, пожалуйста, скажи мне. Скажи, ты выйдешь замуж за Филипа Джеферса?

Кэти покачала головой:

— Я ни секунды не сомневаюсь, что он неравнодушен ко мне. Конечно, ему нужна жена, а Банти нужна мать. Но еще больше ему нужны мои деньги. Я даже лучше стала относиться к нему, когда он в этом признался. Мы расстались друзьями.

Она отвернулась к окну и долго смотрела на звездное ночное небо. В конце концов, что, кроме денег, они с Филипом могли предложить друг другу? Остальное лишь отголосок настоящих чувств. Встретив Нила и узнав, что такое настоящая любовь, Кэти уже не могла довольствоваться малым. Неожиданно она разозлилась. Ей было невыносимо думать, что другая девушка когда-то чувствовала нечто подобное к нему.

Тетушка Грейс с надеждой пробормотала:

— В конце нашего путешествия вы еще встретитесь. И может, тогда ты примешь окончательное решение…

Кэти повернулась к ней. Ее глаза светились счастьем и решимостью. Казалось, внутри у нее бушевал ураган.

— Я приняла окончательное решение. Как думаешь, вы с Элен сможете добраться сами?

— Но, Кэти!

— Я напишу в Станмор, и миссис Франсис приготовит дом к твоему приезду. Разрушения после урагана так серьезны… Я просто не могу уехать, не приняв срочных мер.

— Кэти, ты совсем не умеешь делать этого.

— Но это правда. Кроме того, в спешке я совсем забыла про Мистера Панча. Ему придется проходить карантин. Вдруг он не выдержит? Ведь мы не можем допустить, чтобы он умер, правда?

— Ты собираешься вернуться в «Мэриет», — уверенно произнесла тетя Грейс. По ее щекам покатились две огромные слезы.

— Тетушка, милая, постарайся понять меня. Мистеру Панчу будет так тяжело без меня.

— Ему и так тяжело. В конце концов, собаки подчас куда более чуткие, чем люди, Кэти. Он счастлив, когда вы вместе, и грустит, когда вы расстаетесь.

Кэти вздрогнула. Она опустилась на колени у кровати тетушки, глядя в ее полные слез глаза:

— Так ты все знаешь!

— Я не слепая. Только влюбленный до безумия человек полез бы в то ужасное осиное гнездо и спокойно переносил укусы. А как он шел к нам сквозь бурю… Он просил тебя выйти за него замуж?

— Нет, — покачала головой Кэти. — Я пыталась дать ему понять… — Она потупилась. — Это ужасно так говорить, правда? Думаю, я могла бы заставить его жениться на мне. Но только подумай, что если…

Тетя Грейс тяжело вздохнула. Она так долго пыталась убедить себя, что Кэти будет счастлива с Филипом Джеферсом! Сейчас ей пришлось представить совсем другую картину. Картину жизни, которая предстоит Кэти, если она останется с Нилом Уэддоном.

— Тетушка, как ты думаешь, женщина может заставить мужчину жениться на ней? Или нет?

Неожиданно тетя Грейс усмехнулась:

— По крайней мере, жене Мануэля удалось. Кэти, не пойми меня неправильно, но… Нил Уэддон, конечно, не приходил к тебе с обручальными кольцами и все такое. Но он принес керосин, перочинный нож и привел сторожевого пса. А в такой глуши это равносильно предложению руки и сердца!

Мистер Панч, светясь от счастья, подбежал к нему первым. Сердцем Кэти рвалась не отстать от щенка, но ей приходилось идти медленно. Острые песчинки впивались в ноги, подобно сотням маленьких иголочек. Вокруг росли ядовитые деревья с нежно-розовыми, похожими на яблоки плодами и крошечные желтые цветы, которые она так хорошо помнила. Нил Уэддон, одетый в открытую рубашку и старые брюки, с загаром цвета красного дерева, не покладая рук работал под палящим солнцем. Он строил новый дом.

Кэти и Мистер Панч застали его во дворе. Он ласково погладил визжащего от восторга щенка, но, когда выпрямился и увидел Кэти, его взгляд стал жестким и упрямым.

Кэти беззаботным голосом произнесла:

— Хочу заранее предупредить: все ваши попытки избавиться от меня обречены на провал. Даже ваше знаменитое занудство не поможет. Без вас я все равно никуда не уйду. Вы же знаете, жене Мануэля последнее время не для кого было готовить. Вот я и решила дать ей шанс снова показать свое мастерство. И обещала, что мы не будем опаздывать.

— Кэти, это безумие. Посмотрите вокруг.

— Я смотрю. И мне хочется плакать от этого зрелища. Но вовсе не из-за разрушений. Вы научили меня понимать, что природа излечит раны, которые нанесла. Мне ужасно плохо оттого, что я уехала, оставив вас одного со всем этим справляться. О, Нил, сколького мы могли бы достичь вместе! Ведь вы тоже так считаете, правда?

Нил смерил ее самым мрачным взглядом:

— Вы живете в мире фантазий. К тому же врали мне и были необязательны. Я вам больше ни за что не поверю!

Кэти чуть не задохнулась от возмущения:

— То, что вы говорите, просто чудовищно. Как вы смеете?

— Вот видите, вы стараетесь отвлечь меня от фактов. Например, вы собираетесь выйти замуж за Джеферса или нет? Сначала вы сказали мне, что да, — его глаза вспыхнули, — потом во время урагана… во время урагана вы весьма своеобразным образом дали мне понять, что я ошибся насчет ваших отношений с Джеферсом. А когда несколько дней назад я говорил с мисс Сомерс в отеле, она призналась, что вы «практически помолвлены» и Филип намекнул ей, что венчание, вероятно, состоится уже совсем скоро.

— Неправда. Филип вернулся в Европу. Он так торопился, что полетел самолетом. Тетушка Грейс и Банти с няней сегодня утром отправились вслед за ним на теплоходе.

— Ну хорошо. А как вы объясните историю с деньгами? Вы не были откровенны со мной.

Кэти провела по песку носком сандалии. Итак, они дошли до самого сложного пункта беседы. На сердце у нее стало неспокойно.

— Это было невыносимо. Понимаете, в отеле все крутились вокруг тетушки Грейс, льстили ей, старались понравиться. Только потому, что думали, будто она унаследовала деньги дяди Джорджа. Мне было невыносимо смотреть на это. Я бы не выдержала. Мне легче переживать свою радость в одиночестве. Зато моя милая тетушка была в восторге оттого, что ей наконец-то стали уделять внимание. Так что я решила никого не разочаровывать. — Она украдкой взглянула на него. Нил был мрачен, как никогда. — Однажды вы сказали, что тяжелее всего поверить в правду, если слишком долго верил в ложь. Особенно если для нее не находится подтверждения. Но пожалуйста, попытайтесь поверить мне. К тому же теперь, когда мы достаточно хорошо узнали друг друга, я думаю, не так уж важно, кто получил наследство.

Нил поджал губы.

— Итак, вы предлагаете мне союз. Надеетесь, что мы сможем построить новый мир благодаря вашим деньгам и моим умениям.

— Боюсь, это не совсем так. — Голос Кэти дрогнул. Ей стало страшно. — Понимаете, денег почти не осталось. Пока менеджер собирался продать мои акции, одна из компаний, в которую я вкладывала деньги, обанкротилась. Да и с другими дела обстоят не лучше. Кроме того, я страшно потратилась на постройку дороги, которая теперь полностью разрушена. Так что у меня осталось не больше десяти тысяч фунтов.

Нил усмехнулся:

— А вы говорите, ничего не осталось.

— Кое-что я перевела на счет тетушки Грейс. Вы же знаете, она меня вырастила. И была всегда добра ко мне. Я позаботилась о том, чтобы ей больше не пришлось ни в чем испытывать недостатка. Так что сегодня я отпустила ее в Англию со спокойным сердцем.

— Не понимаю, зачем вы мне все рассказываете. Меня это не касается, — резко прервал ее Нил.

— Но вы только что жаловались, что я недостаточно откровенна с вами! — возразила Кэти. В ее голосе звучало негодование. — И вообще, если мы собираемся работать вместе, то, я думаю, нам стоит начать прямо сейчас.

Когда Нил вновь заговорил, в его голосе уже не было резкости и злобы:

— Кэти, не стоит. Все равно ничего не получится. Оглянитесь вокруг. Что я могу предложить вам?

— Все! — прошептала Кэти. — Все.

— Нет. Возвращайтесь в город и отправляйтесь в Англию вслед за вашей тетушкой на ближайшем корабле. Забудьте меня.

Кэти охватило отчаяние. Ей хотелось броситься к этому несносному гордецу, упасть в его объятия, прижаться к нему и плакать, плакать… И просить, чтобы он никогда-никогда ее не отпускал. Но этого делать нельзя. Он сам должен попросить ее остаться.

Девушка грустно усмехнулась:

— Забыть вас? Люди не позволят мне сделать этого. Вы же знаете, как быстро распространяются слухи. По-моему, в городе все считают, что вы, как порядочный человек, теперь должны жениться на мне. Мне все время приходилось избегать ответа на вопрос, что здесь произошло между нами, когда мы трое суток провели вместе, отрезанные от всего мира ураганом. Я сама слышала, что говорит миссис Инстоу и вся ее клика. Даже Мира сплетничает. А тетя Грейс сказала…

Он взял ее руки в свои и до боли сжал ее ладони.

— А Джеферс? Вы уже так много рассказали мне, что я хочу добиться от вас всей правды. Это из-за сплетен он так спешно улетел в Европу, оставив вас ни с чем?

Кэти склонила голову, и серебристые локоны закрыли ее лицо. Нил откинул ее волосы и нетерпеливо приподнял ее голову за подбородок.

— Ответьте же, Кэти!

— Хотела бы я, чтобы так все и оказалось. Только не знаю, что бы вы сделали; женились на мне или убили Филипа! К тому же теперь я скажу всю правду. — Она взглянула на него, и Нилу показалось, что глаза девушки блеснули, как сталь острого сверкающего кинжала. — На самом деле он просил меня выйти за него замуж, а я ему отказала.

Забавно, но в ту минуту, когда она произносила слово «нет», ее чувства к Филипу больше всего походили на любовь. Она вряд ли когда-нибудь сможет забыть пугающую бледность на его лице, когда менеджер банка назвал сумму, которую она потеряла. Или как Филип неподвижно сидел, пока она обсуждала контракты с «Инглис и Льюн», возможность погашения части долгов страховой компанией и когда она оформляла счета тетушки Грейс. Выйдя из банка, он сразу завернул к ближайшему бару. Но Кэти взяла его за руку:

— Нет, Филип. Алкоголь не поможет. Сейчас нам нужно рассуждать трезво.

Они побрели в маленький парк возле здания администрации. Кэти остановилась, чтобы посмотреть, как желтая тропическая птица строит гнездо. Непрерывное, вечное созидание…

Неожиданно Филип воскликнул:

— Преступная ошибка! И эту ошибку совершил я! Вы разорены, и я виню в этом только себя.

— Вы не могли предвидеть ураган. Никто не мог, — тихо произнесла Кэти. — Хотя, конечно, на остров и раньше наведывалась стихия и жители деревни знали — это может повториться. Если бы Дик Бернс жил здесь дольше, он бы увидел следы прошлых разрушений и вряд ли дал добро на гибельный проект. Кроме того, даже менеджер банка не мог предположить обвал цен на рынке и то, что мои акции пропадут. Филип, не вините себя.

Филип схватил ее за руку:

— То, что произошло, потрясло меня до глубины души. Мой мир пошатнулся. Но это не влияет на мою любовь к вам, Кэти. Вы по-прежнему нужны мне. Вы станете моей женой?

В эту секунду Кэти почувствовала, что, видимо, прежде недостаточно ценила Филипа Джеферса, если хотела предложить ему лишь тень своей любви. И она сказала «нет». Он осторожно поцеловал ее и отправился в аэропорт…

Она взглянула на Нила и робко произнесла:

— Я отказала ему, потому что люблю тебя. — Он не проронил ни слова. Девушка почувствовала, как шея, лицо, лоб заливаются краской смущения. — Может быть, я сама себя обманываю. И когда ты сказал, что любишь меня, это было минутное безумие под влиянием опасности. Может, на самом деле ты даже не хочешь меня!

Стон вырвался из его груди. Неожиданно она оказалась в его объятиях, и весь мир исчез, перестал иметь для нее хоть какое-нибудь значение.

— Не хочу тебя?! О, Кэти, Кэти…

Когда Нил отпустил ее наконец, девушка медленно открыла глаза, и ее взору предстала картина, которую она любила больше всего на свете. Опаловая гладь океана, где сверкали сапфировые и бирюзовые волны, риф и переливающаяся радуга прибоя, белый песок с крошечными желтыми цветами… Разрушительные последствия урагана по-прежнему бросались в глаза, и, когда она перевела взгляд на строящийся дом Нила, ей нестерпимо захотелось действовать, изменить все как можно скорее.

— Все в «Мэриет» сейчас восстанавливают утраченное. Строят свои гнезда, как птицы. Мы обязательно оставим у себя жену Мануэля. Она по-своему преданно служила нам. Пожалуйста, построй мне застекленную веранду. И обязательно ванну и душ.

— Нет-нет. Здесь приказы отдаю я, — улыбнулся Нил. — Будет тебе веранда, а вот душ пока не обещаю. На что тебе море?

— Как скажете, шеф, — с преувеличенным смирением отозвалась Кэти, но тут же в ее глазах засверкали веселые огоньки. — А теперь догони, если сможешь! — Она сбросила льняное платье и осталась в одном купальнике. — Я приготовилась заранее, на случай, если ты решишь утопить меня в море.

— А это мысль! — откликнулся Нил.

Она бросилась к воде. Ее длинные серебристые волосы развевались на ветру. Русалка. Воплотившиеся в реальность сны и мечтания. Загадочный образ, сотканный из морской пены и солнечного света… Вскоре Нил настиг ее. Кэти почувствовала прикосновение его соленых губ…

— Ты ведь знала, что я схожу с ума от любви к тебе? — прошептал Нил.

— Тетушка сказала бы, что это предложение.

Они рассмеялись, не в силах найти слова. Счастье переполняло их. Нил снова поцеловал ее, но уже через секунду сверкающая и переливающаяся всеми цветами радуги волна накрыла их с головой.

Мистер Панч еще немного понаблюдал за двумя самыми дорогими ему людьми, затем отправился к своему тайнику. Он откопал заветную косточку, такую же вкусную, как и остальные его запасы. Если бы люди умели понимать собачий язык, а тем более собачьи мысли, они наверняка услышали: «Да, приключения в нашей жизни происходят каждую секунду. Как хорошо, что два Очень Важных Человека теперь вместе». Песик завилял хвостом. «Все-таки правильно устроен этот мир. Все в нем так, как и должно быть».

Content

Маргерит Лис
Тихий омут

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8