Хильда Пресли

Морское путешествие

Глава 1

Время неумолимо приближалось к закрытию. Фреда с гордостью оглядела свой антикварный магазин. Гобелены и вышивка в соседстве со старинными гравюрами украшали стены. Чиппендейловские кресла удачно сочетались со столом из розового дерева. На небольшой этажерке сверкало серебро, а рядом красовались секретер черного дерева и инкрустированный перламутром шкаф, заполненный всевозможными безделушками, неизменно привлекавшими внимание покупателей.

Фреда пришла к выводу, что магазин выглядит вполне достойно, и уже было направилась запирать дверь, но в этот момент появились двое мужчин. Она знала их обоих как антикваров, хотя никто из них раньше в ее магазин не захаживал. Девушка дружелюбно поздоровалась с посетителями:

— Добрый вечер, мистер Хескет, мистер Дейли! Вряд ли в моем маленьком магазинчике вас что-нибудь заинтересует.

Хескет снял котелок и взглянул на нее сквозь толстые стекла очков:

— Никогда нельзя сказать заранее, мисс Кортни!

Дейли также снял шляпу, обнажив почти лысую голову, и улыбнулся во весь рот.

— Дело в том, что у нас к вам деловой разговор!

— Вот как? О чем же? Погодите, я запру дверь, чтобы нам не помешали.

В тесном, маленьком магазинчике ей пришлось протиснуться между мужчинами, чтобы запереть дверь и перевернуть табличку с надписью «Закрыто». Затем девушка с улыбкой обратилась к своим гостям:

— Итак, какое же у вас ко мне дело? Признаться, я польщена вниманием двух таких влиятельных в нашем бизнесе людей!

— Излагаю в нескольких словах, — начал Хескет. — Приглашаем вас присоединиться к нашему небольшому сообществу. Мы договорились не повышать на аукционах цены на некоторые вещи.

Фреда нахмурилась:

— А если вещь захочет приобрести не член вашего сообщества, а, например, кто-то из публики?

— Тогда мы, как обычно, будем повышать цену, — засмеялся Дейли. — Теперь вы понимаете, насколько выгодно для вас наше предложение?

Фреда все понимала. Но она также понимала, что ее приглашают присоединиться к сообществу спекулянтов. Оно было нелегальным, но девушка слышала о таких сообществах. Суть заключалась в том, что несколько спекулянтов наводняли аукционные торги своими людьми, но только двое или трое из них предлагали цены, причем смехотворно низкие. Потом устраивался частный аукцион, и предметы, купленные за низкую цену, продавались по их реальной, рыночной цене.

— Бизнес у меня не очень большой, — с трудом скрывая свой гнев, произнесла Фреда, — и я немного удивлена вашим предложением. Можно мне несколько дней подумать над ним?

Улыбка исчезла с лица Дейли.

— Вот уж не предполагал, что вам понадобится время на раздумье! Это же для вас очень выгодно!

Хескет немедленно вмешался:

— Дейли, вы забываете, что мисс Кортни — молодая и хорошенькая леди! Ей нужно время, чтобы принять решение. — Он обратился к Фреде: — Вы идете завтра на торги в «Гейблс»?

— Естественно. Это же в двух шагах от меня.

— Тогда, может быть, вы дадите ответ после торгов?

— Надеюсь, к тому времени я уже приму решение.

— Хорошо. Один из нас встретится там с вами.

Мужчины направились к выходу. Фреда открыла перед ними дверь и крепко заперла ее, когда посетители ушли. Пройдя в крошечную гостиную в задней части магазина, она почувствовала себя расстроенной и очень одинокой. Она всегда мечтала иметь собственный бизнес и купила этот магазинчик в маленьком городке Северный Уотлин, что в Норфолке, как только увидела его.

Оставив дом в Честере и поселившись самостоятельно в отдаленной части страны, она поступила против воли родителей, но была счастлива и достаточно успешна в своей затее. Люди в городке были дружелюбные, и никто ей не досаждал. Но сейчас она почти жалела, что рядом с ней никого нет, потому что почувствовала непреодолимое желание поделиться с кем-нибудь своими сомнениями и страхами.

Фреда решила устроить себе встряску. Да это же смехотворно! Двое пожилых мужчин приходят к ней с предложением присоединиться к их отвратительному сообществу! Завтра она увидится с одним из них и вежливо, но твердо скажет, что их идея ее не привлекает!

Сообщества! Она слышала о них, но никогда не сталкивалась с их деятельностью. Конечно, ходили разные слухи. Какой-то антиквар обанкротился из-за того, что сообщество ополчилось против него. Знаменитая коллекция живописи была продана по ненормально низкой цене, потому что на аукционе работало сообщество. Фреда считала, что эти случаи были результатом обычных, хоть иногда и непонятных взлетов и падений цен на предметы старины. Она решила выбросить все это из головы и поднялась по узкой лестнице, чтобы умыться, переодеться и приготовить ужин.

Поужинав, она спустилась и включила любимые записи. Обычно музыка доставляла ей удовольствие в часы досуга, но в этот вечер она почему-то раздражала. Расхаживая взад-вперед, Фреда безнадежно поглядывала в окно. Может быть, стоит после ужина предпринять длительную прогулку? Но по апрельскому небу стремительно плыли черные тучи, а капли косого дождя уже пронзали пространство. Да, в такой вечер лучше остаться дома.

Фреда включила телевизор. Шпионский сериал увлек ее, но следующая передача вызвала шок. Это было расследование деятельности аукционных спекулянтов. Автор передачи пришел к выводу, что положить конец этому бизнесу невозможно.

Полностью подавленная, Фреда налила себе немного вина и, выпив его, поднялась в спальню. Лежа в постели, она смотрела на низкий, покатый потолок со старыми черными стропилами. Ей казалось, будто комната сжимается вокруг нее, душит ее и становится тюрьмой. Словно кто-то предупреждал, чтобы она удирала, пока не поздно, говорил, что если она не убежит, то останется пленницей навсегда. Она отогнала от себя эти бредовые фантазии, выключила свет и закрыла глаза.

Всю ночь ей снились кошмары, и, проснувшись утром, она почувствовала себя разбитой. Однако день выдался удивительно погожий: ослепительно ярко светило весеннее солнце, за окном чирикали птицы. К тому времени, как Фреда оделась и позавтракала, ночные страхи куда-то улетучились. Она встретится с Дейли или Хескетом на сегодняшних утренних торгах и скажет, что не желает иметь с ними ничего общего.

Торги начинались в десять. Фреда вышла из магазина в половине десятого, осторожно вывела свою машину на узенькую улочку и поехала в «Гейблс». Переходя из одного зала в другой, она позабыла о своих неприятностях. Хотя ее первоначальная страсть к антикварному бизнесу несколько поостыла, Фреда по-прежнему стремилась найти редкую вещицу, не обнаруженную и не распознанную другими. Но на публичном аукционе это, разумеется, было почти невозможно. Ведь помимо нее по залам ходили другие торговцы и коллекционеры. Многих из них Фреда знала по именам. Все они были среднего возраста или пожилыми и в ней видели почти ребенка. Впрочем, исключение составлял Роберт Арнольд; она называла его Бобом. Фреда заметила его в одном из залов, где Боб рассматривал большой серебряный поднос.

— Сколько? — спросила она из-за его плеча.

— Привет! — улыбнулся он, обернувшись к Фреде. — Как поживает сегодня моя любимая блондинка?

— Так себе. — Она решила ничего не говорить Бобу о вчерашнем случае, по крайней мере, до поры до времени.

— Надеюсь, не из-за меня? Я просто не хотел бы жить, если бы лишился твоей любви! — высокопарно произнес он.

Фреда засмеялась:

— Твоя любовь ко мне растает в тот же момент, когда я предложу на аукционе более высокую цену, чем ты! Впрочем, я очень рада тебя видеть.

— А как насчет того, чтобы позавтракать со мной после торгов?

— Спасибо, с удовольствием!

Аукцион начался. Фреда отошла в сторону и стала внимательно наблюдать за торгами. За огромный диван в викторианском стиле, обитый зеленым плюшем, запросили сначала двадцать фунтов, потом цена быстро поднялась до тридцати пяти. Аукционист поднял молоток, по-видимому удовлетворенный, что достиг наивысшей цифры.

— Тридцать пять. Уходит за тридцать пять фунтов. Есть еще предложения?

— Сорок.

Голос, раздавшийся за спиной у Фреды, был таким глубоким, что она повернулась и увидела высокого человека в твидовом пиджаке, прислонившегося к дверному косяку. Она обратила внимание на строго поджатые губы и густые черные брови, но в этот момент снова услышала голос аукциониста:

— Сорок. Это выше вашей ставки, мистер Картер!

Картер, торговец из Кингс-Линн, почти незаметно покачал головой, и аукционист продолжал:

— Сорок. Сорок — раз, сорок — два… три. Продано за сорок. Ваше имя, сэр?

— Чандлер. Морис Чандлер.

— Спасибо, мистер Чандлер. Следующий лот, леди и джентльмены, — гарнитур из шести кресел в стиле хепплуайт в отличном состоянии. Джо, покажите одно из кресел. А теперь назначайте цену!

Фреда подождала, пока несколько человек предложили свои цены, а потом назвала свою.

— Сто восемьдесят, — спокойно проговорила она.

— Гиней, — произнес глубокий голос у нее за спиной.

Раздраженная переходом от фунтов к гинеям, Фреда сделала, как ей показалось, сумасбродное предложение. На мгновение воцарилась пауза, во время которой девушка чувствовала напряжение, возникшее в зале. Затем Морис Чандлер снова заговорил, и на этот раз Фреда была вынуждена уступить. Вдруг ей пришла в голову неожиданная мысль: а что если Морис Чандлер действует заодно с Хескетом и Дейли?

Фреда просмотрела свой каталог. Следующие десять предметов ее не интересовали, поэтому она принялась наблюдать за Морисом Чандлером. Тот стоял возле одного из клерков, выписывающих чек. Значит, Чандлер прекратил покупки. Но с какой стати ее волнует, что он делает? Фреда повернулась к столу, заставленному книгами. Перелистывая их, девушка убедилась, что это потерявшие актуальность произведения авторов, о которых она никогда не слышала. Фреда даже представить себе не могла, что кто-нибудь из присутствующих в зале торговцев заинтересуется этими книгами. Она взяла в руки очередной том и лениво пролистала желтеющие страницы. Вскоре ей стало ясно, что она смотрит церковную бухгалтерскую книгу. Даты нигде не стояли, но из того факта, что расчеты производились четырехпенсовыми монетами, Фреда могла сделать вывод, что книге по меньшей мере лет триста.

Отложив книгу, девушка задумалась. Очевидно, предполагалось, что за нее назначат низкую цену, иначе ее не оставили бы на столе. Чутье подсказывало Фреде, что ей стоит купить этот раритет.

Она отошла от стола и стала ждать, когда на продажу выставят серебро. Наконец аукционист принялся расхваливать серебряный чайный сервиз.

— Леди и джентльмены, не часто у нас выставляются подобные предметы. Вы видите великолепное мастерство, но, к сожалению, на лотах нет пробы, только клеймо «Серебро Невады». Начальная цена — двадцать пять фунтов. Кто больше?

Никто не произнес ни слова и не пошевелился. Аукционер продолжал умоляющим тоном:

— Двадцать. Пятнадцать. Десять. Уважаемые леди и джентльмены, вы дали бы более двадцати фунтов за одно блюдо, если бы на нем была проба! Я уверен, это чистое серебро, изготовлено около 1850 года, а Невада как раз родина серебра.

В конце концов цену подняли до двадцати фунтов. Фреда предложила сорок и приобрела лот. Почти сразу же к ней подошел Боб.

— Уже двенадцать. Если ты закончила, мы можем пойти позавтракать.

— Пока нет, Боб. Я хочу приобрести еще один предмет. Может быть, ты пойдешь, а я присоединюсь к тебе позже?

— Еще один предмет? Насколько я вижу, осталось какое-то барахло. — Он усмехнулся. — Ладно, бизнес есть бизнес. Буду ждать тебя в час дня в «Трех петухах».

Насвистывая, он удалился. Фреда улыбнулась. С Бобом она чувствовала себя удивительно комфортно. Жаль, что они живут на расстоянии тридцати миль друг от друга. Северный Уотлин был симпатичным, но довольно скучным городком. Летом еще ничего, но зимой? Неубранные дороги превращаются в каток или с умопомрачительной быстротой окутываются туманом. Фреда не могла без содрогания вспоминать о зиме.

Следующие полчаса тянулись медленно. Все торговцы, которых она знала, удалились, и из пятнадцати человек осталось менее полудюжины. Наконец на продажу были выставлены книги, которые ушли за два-три шиллинга каждая. Последней была выставлена старинная бухгалтерская книга, заинтересовавшая Фреду. Она предложила шиллинг. Как назло, в состязание вступили еще двое, и в считанные секунды цена дошла до десяти шиллингов.

— Это больше вашей цены, мисс Кортни.

Фреда заколебалась. Она не знала, насколько ей необходима эта книга, и давно привыкла ничего не добиваться только ради интереса. Между тем цена дошла до одного фунта. Лот продали.

— Я это сделал только из любви к искусству, мисс! Вообще-то она мне не нужна, — с широкой улыбкой произнес мужчина, перебивший ее цену, и протянул ей книгу.

Фреда уставилась на него горящими от гнева глазами:

— Я рада, что вы получили удовольствие. Если мы еще раз увидимся на торгах, я постараюсь сделать так, чтобы вы получили то, что вам не нужно!

Она подошла к клерку, попросила положить приобретенное ею серебро в багажник ее машины и, взяв бухгалтерскую книгу, уехала с торгов. До Северного Уотлина было всего три мили. Фреда преодолела это расстояние за несколько минут и с радостью нашла свободное место для парковки на рыночной площади.

Прежде чем закрыть машину, она огляделась. Куда бы ты ни ехал в этом городе, миновать рыночную площадь было невозможно, а это требовало от водителя искусства и терпения. Дело в том, что в центре площади стояло оригинальное восьмиугольное здание рынка. Собственно говоря, это был скорее восьмиугольный тент из освинцованного железа, лежащий на деревянном основании в виде восьмиугольного креста, который опирался на огромные дубовые столбы, расположенные в каждом из острых углов восьмиугольника. Фреде казалось, что под крышей должна была бы стоять кафедра для проповедей на открытом воздухе, но сейчас там был только пожарный гидрант. Как бы то ни было, рынок ей нравился, как и выстроившиеся в ряд магазины, окружающие площадь. Даже ради удобства движения ей бы не хотелось, чтобы на площади что-либо изменилось, кроме одного… Старинное аббатство, от которого остались только главный храм и массивная башня, было некогда оттеснено с площади ничем не примечательными, почти трущобными домами. Фреде очень хотелось, чтобы их поскорее снесли и аббатство вновь засверкало во всем своем великолепии! Из недостоверных источников она знала, что разрабатывается план расселения этих домов.

Часы на башне аббатства зазвонили, прервав ход ее мыслей. Фреда быстро прошла три ярда вдоль мостовой и вошла в отель «Три петуха». Как только за ней закрылась входная дверь, она почувствовала, как ее обволокло тепло. Оно казалось здесь таким же естественным, как запах спиртного, доносящийся из бара в середине длинного коридора. Фреда наскоро посетила дамскую комнату и вошла в столовую. Из-за стола, придвинутого к камину, поднялся Боб.

— Ты опоздала на пять минут, а я голоден.

— Женщины имеют право опаздывать. Спроси меня, хочу ли я хереса, и я отвечу «да».

— Он уже заказан. Я наблюдал за тобой в окно. Что ты разглядывала?

— Площадь. Я думала, что она станет гораздо лучше, если освободить территорию возле аббатства.

— Похоже, твое желание будет удовлетворено. Посмотри утреннюю газету.

Боб протянул Фреде сложенную в четверть газету, где был опубликован план перестройки площади. Девушка некоторое время изучала его, а потом воскликнула:

— Тогда витрина моего магазина будет выходить прямо на площадь! Как чудесно! Я никогда и не мечтала об этом.

— Да. Ты сможешь считаться памятником старины.

Фреда засмеялась:

— Ты хочешь сказать, что я успею состариться прежде, чем это произойдет, если вообще произойдет?

— Нет. Думаю, есть шансы, что это произойдет скоро. — Он помолчал. — Разве ты не знаешь, что происходит в твоем родном городе? Эта идея обсуждается уже более года.

— Боюсь, я не очень часто читаю газеты.

— А надо бы. Что ты будешь делать, если твой дом пойдет на снос?

— Понятия не имею.

Официант принес херес и меню. Фреда, сделав глоток, начала изучать меню. Вдруг она поняла, что надо думать о чем-нибудь еще, кроме бизнеса. Она любила свой город, но ничего не делала для него и никогда не задумывалась, что делают для него другие люди. В ней не было развито гражданское чувство. Она не знала, как управляют городом. Полагала, что существует какой-то совет, но понятия не имела, есть ли у города мэр. Боб прервал ее мысли:

— Я решил взять ростбиф. Здесь он всегда отменный. А ты?

— То же самое, пожалуйста.

— Может быть, суп? Сейчас еще достаточно холодно.

— Договорились. Похоже, ты очень неплохо зарабатываешь на торгах. У тебя есть все, что тебе хочется?

— А разве так бывает? Кстати, а как насчет таинственного сокровища, которое привлекло твое внимание? Или это секрет бизнеса?

— Нет, по крайней мере, от тебя я не собираюсь ничего скрывать.

Она понимала, что надо сдерживать свои порывы откровенности, ведь они с Бобом, в сущности, были мало знакомы. Что если он заодно с Хескетом и Дейли? Но Фреда тут же устыдилась своих мыслей. Нельзя быть такой подозрительной! Она рассказала Бобу о бухгалтерской книге и человеке, который взвинтил на нее цену.

Боб усмехнулся:

— Я знаю этого типа. Эта книга, если тебе удастся определить, из какой она церкви, сможет принести тебе несколько фунтов.

— И как я могу это выяснить?

— У меня нет ни единой зацепки. Можно составить список имен по записям в похоронном отделе или обойти все надгробия.

— Что? На всех кладбищах Норфолка? И это при условии, что церковь находится именно в этом графстве! Думаю, я буду читать ее на сон грядущий.

— Отличное чтение! «За рытье могилы Джаспера Кеббиджа — один четырехпенсовик». Или два? Какие ставки были в то время?

— Не могу сказать. А вот и суп.

Фреде понравился ленч и легкомысленная беседа с Бобом. Прежде чем расстаться с ним, она согласилась вместе пообедать в небольшом отеле, расположенном в миле от Нориджа. Осторожно, стараясь не задеть соседние машины, она отъехала от тротуара, влилась в медленный поток транспорта и выехала на узкую улицу, на которой располагался ее магазин. Возле магазина не было гаража, а только засыпанная гравием стоянка, и Фреде пришлось некоторое время подождать, пока освободится место. Девушка вошла в магазин через черный ход, внесла свои покупки, отперла дверь и убрала табличку с надписью «Закрыто». Только она успела снять пальто, как в дверь магазина позвонили. Фреда вышла и, к своему удивлению, увидела человека, перебившего ее цену за кресла в стиле хепплуайт.

— Добрый день, мистер Чандлер.

— Мисс Кортни… я не знал, что это ваш магазин!

— И я не ожидала увидеть вас у себя. Теперь, когда наше взаимное удивление прошло, могу я вам что-нибудь показать?

— Можно мне посмотреть гобелен?

— Разумеется. Это один из немногих товаров, чья история мне известна.

— Да что вы?

Его голос прозвучал резко и несколько недоверчиво. Фреда отвернулась, чтобы переставить кое-какие дрезденские безделушки.

— Неужели вам что-нибудь известно об Эстер Траверс? — поинтересовался Морис Чандлер, подходя к гобелену.

— Она умерла в 1920 году в возрасте ста одного года. Это можно понять по дате, которая указана рядом с ее именем, а в момент окончания работы над гобеленом ей было всего двадцать лет!

— Интересно. А как же она выглядела?

— В этом возрасте у нее были длинные вьющиеся черные волосы, голубые глаза, очень маленький подбородок и недовольно скривившийся рот.

Серые глаза Мориса Чандлера расширились от удивления.

— Вы действительно знаете о ней! Откуда?

Фреда улыбнулась:

— Она жила примерно в миле отсюда. Ее портрет висит в местном музее, и мне очень повезло, что я купила гобелен, когда продавалось имущество Милл-Хауса.

— И сколько вы за него просите?

— Восемьдесят фунтов.

— Я его беру, — быстро проговорил Морис Чандлер. — Вам выписать чек?

— Для этого нужно, чтобы у вас был местный адрес. Мне очень жаль, но…

— Вот вы и попались! Милл-Хаус — достаточно местный адрес?

— Милл-Хаус? Ну конечно. Я не знала, что он снова занят.

— Пока нет. Я въеду туда не раньше мая. А пока я бы хотел, чтобы вы отложили для меня этот гобелен.

— С удовольствием. И еще — добро пожаловать в Северный Уотлин, — произнесла Фреда.

— Спасибо. — Морис Чандлер выписал чек, протянул его Фреде и, коротко попрощавшись, вышел из магазина.

Фреда некоторое время стояла с чеком в руке и размышляла об этом человеке. Почему-то он заинтересовал ее, но почему? Она не понимала, нравится он ей или нет. Он был резок и немногословен, но не груб и не торговался. У нее создалось впечатление, что если бы он счел восемьдесят фунтов слишком высокой ценой, то сказал бы об этом и ушел.

Фреда положила чек в ящик, принесла серебро, которое купила, и начала его чистить и полировать. Ей понадобилось больше часа, чтобы довести его до совершенства. Затем она освободила место в витрине, чтобы выставить серебро. Время уже близилось к пяти, и Фреда направилась на кухню приготовить себе чашку чая. Но в этот момент у входной двери прозвенел звонок, и в магазине снова появился Морис Чандлер.

— Не могли бы вы помочь мне, мисс Кортни? Я искал на своей карте деревню Литтл-Бернстед, но не мог найти.

Фреда засмеялась:

— Найти деревню в Норфолке не могут даже люди, знающие графство. Но я как раз знаю это место.

Он вынул карту из кармана:

— Вы мне ее покажете?

— Конечно. Давайте развернем карту на прилавке. — Она склонилась над картой вместе с ним. — Отсюда едете через Роксгем к Нориджу, но сворачиваете на Рэкхит, пересекаете следующие две главные дороги и поворачиваете вот здесь налево, а на этом перекрестке направо.

— Я по-прежнему не вижу Литтл-Бернстед.

— Нет. Боюсь, деревня отмечена только на картах с масштабом дюйм к миле. У меня есть такая. Можете взять взаймы, если хотите.

— Это очень мило с вашей стороны. Вы, случайно, не знаете там «Олд Гриффин Инн»?

— Да. Но им запретили торговать спиртным, просто отобрали лицензию. Там… — Фреда заколебалась.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Полагаю, теперь это частный дом, но…

— Но там продают предметы старины? Спасибо, что сказали мне. Думаю, больше я вас не потревожу. — Его тон стал резким. — Я очень не люблю объявления, дающие неправильную информацию. Если человек, живущий в этом бывшем пабе, — торговец, почему он об этом не скажет, а выдает себя за частное лицо, у которого есть на продажу только один предмет? — Он улыбнулся. — Прошу прощения. Надеюсь, я не наговорил ничего лишнего?

— Вовсе нет. Ни один уважающий себя торговец не одобряет подобного поведения, и в любом случае это объявление дал тот же джентльмен, который заставил меня обыскать всю округу, чтобы найти его дом в Литтл-Бернстед.

— В самом деле? Что же он продавал?

— Напольные часы с медным циферблатом. Коллекционная вещь. Когда я попала туда, часы были уже проданы. С тех пор я несколько раз видела это объявление.

— Фактически я охочусь за этими часами. Что ж, спасибо за помощь. Боюсь, я отнял у вас много времени!

— Вовсе нет. Надеюсь, вы получите часы, которые хотите. Я видела одни, но они, наверное, уже проданы.

— Да? Вы можете дать мне адрес?

— Не думаю, что стоит тратить час на дорогу, когда дело можно решить с помощью телефонного звонка.

Фреда подошла к телефону и набрала номер Боба Арнольда. Поговорив с ним некоторое время, она взглянула на Мориса Чандлера:

— Часы еще у него. Сказать, что вы приедете их посмотреть?

— Да. Скажите вашему другу, что я подъеду завтра часа в три.

— Завтра магазин рано закрывается. Лучше бы утром.

— Утром у меня другие дела. Сегодня вечером его не устроит?

Фреда еще немного побеседовала с Бобом и положила трубку.

— Хорошо, вечером. Я напишу вам адрес и покажу место на карте.

— Я бы предпочел, чтобы вы поехали со мной, если у вас есть время. Мне бы хотелось услышать мнение эксперта перед тем, как купить эти часы.

Неожиданно для себя самой Фреда согласилась на его предложение. Поднимаясь к себе, чтобы переодеться, она улыбалась. Боб Арнольд будет удивлен, когда она появится с Морисом Чандлером. Хотя их с Бобом никогда ничего не связывало, кроме дружбы, он, похоже, смотрел на нее как на свою собственность, и если она действительно попытается найти Бобу соперника, большего контраста и представить нельзя. Боб ко всему относится так легкомысленно. Морис Чандлер серьезный, деловитый и, судя по его подбородку, очень решительный. И эти густые черные брови над живыми голубыми глазами придавали ему… как же это сказать? Грубоватый вид. Да, грубоватый и невероятно мужественный.

Переодевание заняло у Фреды не более десяти минут.

— Куда? — заводя мотор, спросил Морис Чандлер.

— Боюсь, вы стоите не той стороной к рыночной площади. Если спуститесь на несколько сотен ярдов, там есть переулок, где можно развернуться.

Он огляделся:

— Я могу спокойно развернуться здесь.

Маневр был совершен за несколько секунд, но у Фреды дважды перехватывало дыхание: она ожидала, что машина вот-вот во что-нибудь врежется. Когда они выехали из города на шоссе, Фреда заметила, что стрелка спидометра приблизилась к восьмидесяти, и удивилась полному отсутствию вибрации.

У нее создалось чувство невероятной силы, и эта сила, похоже, исходила от Мориса Чандлера, а не от машины, которой он управлял.

Глава 2

Фреде казалось, что она никогда еще не чувствовала себя в такой безопасности. За все тридцать миль пути Морис Чандлер не произнес ни слова, но Фреда не заметила молчания. В конце концов она первой заговорила с ним:

— Через несколько ярдов крутой поворот направо, мистер Чандлер, потом вверх по холму.

— Морис, если не возражаете, — поправил он. — Я не люблю официоза.

— Я тоже не очень люблю. Меня зовут Фреда.

— Да, я знаю. Этот поворот?

Он завернул за угол и поднялся на холм, затем остановился перед запрещающим знаком.

— Теперь наискосок, — сообщила ему Фреда.

— Гарболдишемская дорога?

— Да. Гарблшемская, как говорят местные жители.

— Как плохо не знать диалекта! — усмехнулся он. — Насколько я понимаю, сами вы не уроженка Норфолка?

— Нет. Чеширский кот. На самом деле Честер.

— Симпатичный старинный город. Выходит, мы родились по соседству друг от друга.

— Вот как? Откуда же вы родом?

— Из Ливерпуля. Не буду петь дифирамбы его красоте, но, по крайней мере, это интересный город.

— Я всегда считала его интересным. На следующем перекрестке поверните направо, и слева вы увидите дом Боба Арнольда.

— Спасибо, вы хороший штурман. Вот этот дом, с воротами, в которые встроены колеса кабриолета? По крайней мере, его хозяин не скрывает свой бизнес.

Морис въехал в ворота и остановился перед очень солидной дубовой дверью. Фреда всегда любовалась этим домом в стиле Тюдоров, но не успела она что-либо сказать по этому поводу, как дверь отворилась и навстречу им вышел Боб. Увидев Фреду, он удивился, но, когда она представила гостя, сказал, что рад ее приезду.

— Думаю, я бы без нее заблудился, — произнес Морис.

— У нас немудрено заблудиться, — признал Боб. — Но проходите же! Вот моя выставка мебели, а вот это часы, которые вас интересуют.

Пока Морис рассматривал часы, Фреда оглядела комнату. Она очень часто бывала здесь, и ее всегда удивляло, как Бобу удается придавать дому столь уютный вид. Это было странно, потому что, если не считать уборщицы, которая приходила два раза в неделю, Боб жил один.

Морис оторвался от часов.

— Мне они очень нравятся, мистер Арнольд. Не возражаете, если я, прежде чем принять решение, посоветуюсь с мисс Кортни?

— Вовсе нет. Я буду у себя в кабинете. Фреда знает, где это.

Боб покинул комнату. Морис подошел к Фреде.

— Скажите мне только одно: подлинные они или нет?

Фреда улыбнулась:

— Дело в том, что я знаю их историю. Они подлинные, вот на циферблате имя автора и дата изготовления. — Девушка насмешливо взглянула на Мориса. — Вы уверены, что нуждались в моем подтверждении? Вы, кажется, искали на них какие-либо признаки подделки?

Морис улыбнулся и посмотрел на часы:

— Уже почти восемь. Пообедаете где-нибудь со мной?

Фреда чуть не раскрыла рот от удивления.

— Вряд ли я одета для обеда.

— Разве в деревне это имеет значение?

— Полагаю, нет, и благодарю вас. С удовольствием.

— Тогда, пожалуйста, проводите меня в кабинет Арнольда и подождите здесь, я вас задержу не более чем на пять минут.

Он открыл дверь. Фреда указала в конец коридора.

— Вот его кабинет. Я даю вам больше, чем пять минут. Вам понадобится время, чтобы поторговаться!

— Никакого торга не будет. Если цена меня устроит — я беру часы, если нет — то нет.

Фреда наблюдала, как Морис прошел по коридору и постучал в дверь кабинета. Затем она отправилась любоваться дрезденскими статуэтками, которые ей всегда нестерпимо хотелось приобрести. «Какой же решительный человек Морис Чандлер, — подумала она. — Боб, большой любитель поторговаться, может не найти с ним общего языка».

В этот момент мужчины вошли в комнату. Боб выглядел обескураженным, а Морис казался невозмутимым. Он улыбнулся Фреде:

— Ну что, я уложился в пять минут? Идем?

Фреда была уверена, что покупка не состоялась. Вряд ли за эти минуты Морис успел выписать Бобу чек.

Когда Морис садился в машину, Боб подошел к нему.

— Я решил принять ваше предложение, мистер Чандлер, — произнес он.

— Хорошо. Утром я пришлю вам чек, а вы, пожалуйста, подержите их у себя, пока я смогу их забрать. А это будет примерно через месяц.

Боб кивнул и улыбнулся Фреде:

— Спасибо, что привезла мне клиента. Когда-нибудь я сделаю для тебя то же самое.

— Все в порядке, Боб.

Морис завел мотор. Когда они отъехали от дома Боба, Фреда искоса взглянула на своего спутника. По его невозмутимому лицу было невозможно определить, сердится ли он на Боба или торжествует, получив желаемое. Как бы то ни было, Фреда чувствовала, что должна высказаться по этому поводу.

— Боб любит торговаться, — заметила она.

— А я не люблю. Я ясно дал ему это понять, прежде чем назначить цену, потом он назвал сумму, по крайней мере, на пятьдесят фунтов большую. Я сказал ему, сколько собирался заплатить, он попытался вдвое сократить разницу, и я отказался.

— Мне очень жаль, что так получилось.

— Вы в этом нисколько не виноваты, вас это совсем не касается.

Машина быстро приближалась к шоссе. При въезде в деревню Скоул Морис повернул направо, хотя Фреда ожидала, что он свернет налево. У нее вырвался тихий возглас:

— Простите, мне следовало…

— Все в порядке. Мы обедаем в «Двух оленях». Я основательно подготовился к тому, чтобы пообедать в Норфолке. Надеюсь, объявление в газете меня не подведет. Вы когда-нибудь там были?

— Нет, но я слышала самые лучшие отзывы об этом заведении.

— Надеюсь, оно им соответствует. Если это так, то и моя репутация не пострадает. Я не привык приглашать леди на обед куда ни попадя!

— Если говорить о еде, то леди настолько голодна, что не возражала бы и против придорожного кафе!

Морис свернул с дороги на парковочную площадку гостиницы. Фреда несколько раз проезжала мимо этого отеля и восхищалась его архитектурой, но внутри он выглядел еще привлекательнее. Официант провел их к столику и принес меню.

— Может быть, вы принесете нам выпить, пока мы будем это изучать? — попросил Морис.

Посоветовавшись с Фредой, он заказал херес и в ожидании напитков начал просматривать меню.

— Утка в Норфолке действительно так хороша, как говорят?

— Думаю, да. Здесь полно уток и гусей. Вечерами я часто видела из окна спальни утиные бои.

— Тогда себе я закажу утку. А вы еще не выбрали?

— Я еще думаю. Наверное, окорок.

Морис сделал заказ и попросил принести список вин.

— Что привело вас из Честера в Норфолк? — поинтересовался он.

— Не знаю. Наверное, цены на недвижимость. Она здесь дешевле. Но дело не только в этом. Норфолк — настоящая сокровищница антиквариата. А что вас сюда привело?

— Во-первых, бизнес и… вы будете смеяться, когда я вам скажу… перспектива плавать по рекам и морям.

— Почему это должно меня рассмешить?

— Ну как же! Приехать сюда из Ливерпуля, где, можно сказать, под рукой Мерси и Ирландское море!

— Да, действительно, это немного странно.

— Но факт остается фактом: на Мерси почти не обслуживают мелких судовладельцев, а приливы там такие сильные, что при самом счастливом стечении обстоятельств мне удавалось выйти в море один раз в месяц.

— Теперь понятно, но не будете ли вы скучать по крупным судам? По Ярмуту и Лоустофту такие не ходят.

— Не думаю, что я буду скучать по крупным судам. Я провел на них пятнадцать лет.

— Ах, расскажите мне! Я часто бывала в Ливерпуле, но мне никогда не удавалось ступить на борт парохода крупнее того, что ходит до острова Мэн. А как вы были связаны с кораблями?

— Я учился морскому делу и дослужился до второго офицера. Большей частью мы ходили в Австралию.

— Как замечательно! Вы должны рассказать об этом поподробнее.

Во время обеда Фреда засыпала Мориса вопросами, большинство из которых касалось управления судами. Он отвечал со знанием дела, но потом рассмеялся:

— Похоже, у вас в жилах вместо крови течет морская вода! Вы из морской семьи?

— Насколько мне известно, нет. Отец художник, пишет в основном портреты. Ну а мама… она просто мама. Любящая, но очень непрактичная.

— Тогда откуда у вас вкус к антиквариату? Ведь он у вас, безусловно, есть!

— Господи, что за вопрос! Полагаю, все от Честера с его древними городскими стенами и собором. А как у вас возник такой интерес? Не думаю, что благодаря путешествиям в Австралию и обратно!

— Нет, конечно. На одном из судов вместе со мной служил боцман, делавший довольно неплохие модели кораблей. Он рассказал мне, что каждый раз, бывая в Лондоне, он заходит в музей Саут-Кенсингтона и там изучает коллекцию моделей. Однажды я тоже зашел туда.

— И тоже стали делать модели кораблей?

— Нет. Я увлекся старинными часами! Фактически я стал одержим ими.

Фреда откинулась в кресле и провела пальцем по бокалу с вином, глаза у нее загорелись.

— Кажется, я поймала вас на лжи! Это не вы написали книгу «Часы семнадцатого века»?

— Боюсь, что я, но…

— Зачем же вам сегодня была нужна я? В часах вы разбираетесь не хуже меня.

— Ну, одна голова хорошо, а две лучше… Нет, скажу уж начистоту! Я хотел поближе познакомиться с вами.

— А сейчас?

— Сейчас я еще больше хочу узнать вас! — Он склонился к ней и коснулся ее руки. — Я прощен за маленький обман?

— Как я могу вас не простить, если вы пригласили меня пообедать? — Она взглянула на часы. — Боже мой! Половина одиннадцатого!

— Мы выпьем кофе и уйдем.

Уже почти в полночь Фреда пожелала Морису спокойной ночи и вошла в магазин. Она поднялась к себе и приготовилась лечь спать. Это был необычный для нее вечер. За обедом Морис был совершенно очарователен, но она не могла сказать, почему именно. Похоже, он не старался нарочно развлекать ее, но ему это удалось. Фреда надеялась, что не надоела ему со своими вопросами о судах и портах. Неудивительно, что он решил, будто в ее жилах течет морская вода.

Рано утром в магазине зазвонил телефон. Взяв трубку, Фреда услышала голос мистера Дейли:

— Мне очень жаль, что ни мне, ни Хескету не удалось вчера повидаться с вами, дорогая. Как прошли торги?

— Ничего потрясающего.

— Но вы приобрели то, что хотели?

— Все, кроме одной вещицы.

— Какая жалость! Я собирался увидеться с вами, но по дороге сломалась машина. Вы подумали над нашим скромным предложением?

Услышав этот вопрос, Фреда разозлилась, но сдержалась:

— Я очень много думала над ним, мистер Дейли, и решила отказаться от него. Мне очень жаль, но…

— Мистеру Хескету это совсем не понравится. Думаю, он очень рассердится. — В ровном голосе Дейли слышалась угроза.

— Что ж, ему придется посердиться, не так ли? — резко произнесла Фреда. — Мне больше нечего сказать вам. До свидания, мистер…

— Один момент, мисс Кортни! По-моему, вам лучше передумать. У нас с мистером Хескетом имеется много влиятельных друзей в бизнесе. Если они решат…

— Вы мне угрожаете? — спросила Фреда. — Если так, то…

— Нет, мисс Кортни, я только посоветовал вам подумать. Это могло бы удвоить вашу прибыль. Подумайте еще несколько дней, и я вам снова позвоню.

— Не трудитесь…

Фреда вдруг поняла, что связь оборвалась, и повесила трубку. Расстроенная, она отправилась в гостиную заварить чай. Не успела она поставить чайник, как в дверь магазина позвонили. Пришлось сделать приветливое лицо и впустить даму. Та попросила показать медную грелку.

— Сколько она стоит?

— Восемь фунтов, мадам.

— Но в Норидже я могу купить такую же гораздо дешевле!

— Копия. А эта подлинная.

— Ах вот что!

Женщина очень смутилась, повернулась и вышла из магазина. Фреда подумала, что в любое другое время этот случай ее бы позабавил. Что с ней произошло? Звонок Дейли ее не испугал. Чем же она так расстроена? Она вернулась в гостиную, но телефон снова зазвонил. Она сняла трубку. Если это Дейли, разговор будет коротким.

— Фреда? — услышала она знакомый голос. — Значит, ты благополучно добралась до дома?

— Да, Боб, конечно, я благополучно добралась до дома. А что со мной могло случиться?

— Ну знаешь… аварии на дорогах и все такое. Послушай, я насчет Чандлера. Насколько хорошо ты его знаешь?

— Я встречалась с ним дважды. Думаю, с его чеком будет все в порядке. Во всяком случае, часы еще месяц простоят у тебя, а за это время чек будет оплачен.

— В том-то все и дело. Я решил не продавать часы и не знаю, как сейчас же связаться с этим типом. Ты не собираешься встречаться с ним?

— Собираюсь, но не знаю когда. Думаю, он остановился в гостинице Нориджа. Почему ты передумал, Боб, или я сую нос не в свое дело?

— Ты же знаешь, что я бы никогда так о тебе не подумал. Нет, дело в том, что мне не нравится, когда сбивают мою цену, а кроме того, мне сделали предложение получше.

— Если я увижусь с ним, я попрошу его связаться с тобой, но, надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Мне кажется, это слишком похоже на разрыв контракта.

— Но ведь мы ничего не подписывали, и у нас не было свид… Боже правый! Я забыл, что сказал это в твоем присутствии. Но ты не…

— Боб, если дело дойдет до суда, я не стану лжесвидетельствовать!

— Что ж, будь ангелом и попытайся заставить его передумать. Скажи, что ты не совсем уверена в их подлинности или что-нибудь подобное. Ну ты же у меня умница!

— Да нет, и будь я умницей, я бы не стала его уговаривать. Боб, что на тебя нашло? Я никогда не знала, что ты так работаешь. И прежде чем ты продолжишь, я должна кое-что сказать тебе о Морисе Чандлере. Он тот самый Морис Чандлер… который написал книгу.

— Господи! Тогда я погиб. Я…

Молчание так затянулось, что Фреда сказала:

— Боб, ты меня слышишь?

— Да. А теперь отсоединяюсь. Пока.

Фреда положила трубку, и в этот момент в дверь магазина снова позвонили. Подавив вздох, она пошла открывать и увидела перед собой викария местной церкви, мистера Смитсона. Фреда улыбнулась:

— Рада видеть вас, викарий! Проходите в гостиную и выпейте со мной чашечку чая!

— Я пришел попрошайничать, — пророкотал мистер Смитсон, усаживаясь в кресло.

— Опять проблемы с крышей?

— Нет. На этот раз колокольня. Каменная кладка рушится. Леди из комитета предложили устроить праздник, чтобы собрать немного денег — возвести ларьки, устроить игру в кольца, кегельбан для свиней. Могу я включить вас в список организаторов праздника?

— Да, конечно. Минутку! Кажется, у меня возникла идея! А что, если я организую торговлю антиквариатом?

— Великолепно! Великолепно! Раньше у нас ничего подобного не бывало.

Фреде все больше и больше нравилась ее идея.

— Я обойду коллег по бизнесу и уговорю их предоставить товары. Потом можно будет пошарить по домам состоятельных людей в нашем приходе. Уверена, там найдется немало старинных вещей, которые им совершенно не нужны!

Она смотрела на викария поверх своей чашки. Тот взял книгу, которую Фреда купила на торгах, и надел очки, чтобы разглядеть ее. Очевидно, книга заинтересовала его, и он отвлекся от разговора. «Бедняга, — подумала Фреда. — По-настоящему добрый человек, но уже не способный серьезно заниматься делами церкви. Правда, на него работает очень хороший комитет».

— Интересная книжечка, — сказал викарий. — Жаль, что на ней не написано, какой церкви она принадлежала.

— Да, жаль. Я выбрала ее из множества книг, лежавших в груде хлама.

— А вот это имя я где-то встречал раньше — Иеремия Вандер. — Мистер Смитсон снял очки и взглянул на Фреду. — Вандер — почти наверняка искаженная или сокращенная голландская фамилия. Где же я ее видел?

В этот момент Фреду отвлек звонок в дверь. Она извинилась и пошла открывать. На пороге появились мужчина и женщина средних лет.

— Могу я показать вам что-нибудь? — с привычной для нее улыбкой спросила Фреда.

— Нас интересует серебряный чайный сервиз на витрине, — сказал мужчина.

— Конечно. Сейчас я вам его покажу.

Она достала сервиз и поставила на маленький столик. Мужчина и женщина долго и внимательно рассматривали его.

— Выглядит подлинным, Люси, — сказал наконец мужчина и повернулся к Фреде: — Это настоящая американская работа. Сколько вы за него просите?

— Если честно, я еще не совсем уверена в цене. Он приобретен только вчера утром, и я мало что могу сказать о нем, кроме того, что он очень симпатичный.

— Но это серебро! Серебро Невады, и выдержано в колониальном стиле.

— Да, я согласна. Как вы считаете, сколько он стоит?

Мужчина засмеялся:

— Впервые продавец задает мне подобный вопрос!

Фреда тоже засмеялась:

— Да, это действительно странно. Я рискну и скажу: пятьдесят фунтов.

Мужчина вынул из кармана лупу, рассмотрел тонкую гравировку на ручке сливочника, кивнул и произнес:

— Договорились!

Фреда завернула серебро в ткань и упаковала в картонную коробку.

— У вас есть еще что-нибудь в колониальном стиле? — спросил мужчина.

— Боюсь, что нет. Вас интересует только этот стиль?

— Да. — Он положил на прилавок свою визитную карточку. — Если вам попадется что-нибудь подобное, пожалуйста, дайте мне знать!

Пока Фреда беседовала с покупателями, викарий ушел, вспомнив о каком-то неотложном деле. День выдался на редкость спокойный, и, когда настало время, Фреда с удовольствием закрыла магазин и отправилась на короткую прогулку. Она свернула на узкую улочку и вышла к старинной церкви. Стены, кроме тех мест, где они соприкасались с массивной башней, давно исчезли, но большая часть ушедших в землю надгробий еще осталась, и на многих плитах были выбиты имена тех, кто под ними похоронен.

Фреда шла медленно. Здесь было тепло и очень тихо. Это было место, где расслабляешься и сбрасываешь с себя заботы и тревоги, как слишком тяжелое пальто. Вдруг девушка остановилась, наткнувшись на очередную надгробную надпись.

«Иеремия Вандер, благочестивый человек, клерк этого прихода и хранитель церкви…»

Оставшаяся часть надписи исчезла навсегда, так как камень раскололся и потрескался от времени.

Фреда отвернулась. Именно на этой открытой площадке с надгробными плитами викарий предложил устроить праздник, чтобы собрать денег. Это могло бы показаться странным, если бы не благородная цель. Фреда не находила в затее викария ничего плохого, да и наверняка покойный Иеремия Вандер или любой другой, кто лежит рядом с ним, не стал бы возражать.

Она отошла от церкви, пересекла безлюдную улицу, свернула на проселочную дорогу и через полмили вышла на берег речки, тихо текущей между ивами. На них только что распустилась листва, а по обоим берегам зеленела молодая трава. Откуда-то доносились громкие трели дрозда. Вдали шумела запруда, и Фреда поняла, что находится возле мельницы, принадлежащей владельцу Милл-Хаус.

Теперь она заметила дом, скрытый гигантскими дубами и ивами. Странно, что, проходя мимо него по дороге, она никогда не задумывалась, где же, собственно, помещается мельница и как она связана с этой живописной речкой. Интересно, как поступит Морис с остатками мельницы? Отреставрирует или сровняет с землей? Почему-то Фреде казалось, что у него не поднимется рука на старую мельницу!

Увидев в нескольких ярдах от себя пенек, она подошла к нему и присела. Почти у самых ее ног безмятежно струилась речка. Фреда поймала себя на том, что вспоминает Честер, его старинные городские стены и шумные улицы. Вдруг ее внимание привлекло что-то голубое и блестящее, и она стала с интересом наблюдать за охотой зимородка.

Фреда сидела тихо и внимательно следила за птицей. Зимородок быстро слетел к поверхности воды и затем уселся отдохнуть на ветку дерева. В следующий момент он снова порывистым движением слетел к воде, где мелькнула темная тень, похожая на торпеду, и маленькая рыбка высоко подпрыгнула в воздухе. Словно голубая молния, зимородок устремился к своей добыче!

Фреда невольно вздохнула, когда драма завершилась. В природе существует безжалостность, не всегда понятная людям. Щука, спрятавшаяся в камышах, лишилась добычи из-за хищника, похожего на драгоценный камень, но по дикости ничем не отличавшегося от довольно неприглядной щуки. А бедная маленькая рыбка? Она только-только появилась на свет, и вот уже умерла!

— Ау, здравствуйте!

Девушка подняла глаза и увидела на противоположном берегу Мориса, но совершенно другого Мориса. На нем были высокие болотные сапоги и поношенная темно-коричневая вельветовая куртка.

— Я не ожидала встретить вас здесь, — ответила Фреда. — Вы же собирались в Лондон?

— Я управился с делами за несколько дней и решил заглянуть в Милл-Хаус. У меня там разбит своего рода лагерь. Хотите посмотреть?

— С удовольствием. Когда вам будет удобно?

— Сейчас. Пока внутри не станет темно: в доме еще нет электричества.

Прежде чем Фреда успела что-либо сказать, он вошел в воду и направился к ней.

— Вы, наверное, не очень много весите, я перенесу вас, — обняв ее за плечи, сказал Морис.

У Фреды возникло какое-то безотчетное чувство напряжения и страха. Но не из-за опасности упасть в воду: она прекрасно понимала, что Морис никогда этого не допустит. Тогда из-за чего же? Ее сердце бешено билось, и она вырвалась бы из его рук, если бы он не держал ее так крепко. Наконец он опустил ее на землю.

— Простите! Я не думал, что вы будете так нервничать!

— Да я и не нервничала! Просто вы застали меня врасплох.

Морис взял ее за руку и повел по протоптанной тропе к дому.

— Похоже, вы оказались на моем пути в нужное время, — заметил он. — Мне необходимо услышать мнение женщины по поводу меблировки дома.

— Любой женщины? — засмеялась Фреда.

— Вряд ли. У этой женщины должен быть вкус.

— А откуда вы знаете, что у меня есть вкус?

— Подсказал инстинкт, а кроме того, мне понравилось, как выглядит ваш магазин.

Наконец они добрались до дома.

— Надеюсь, вы не против того, чтобы войти с черного хода? — поинтересовался Морис. — В холле декораторы поставили леса.

Он открыл дверь, и Фреда вошла в огромную кухню. Кухня была пуста, если не считать электрической плиты.

Затем, поднявшись на три ступеньки, они попали в почти квадратный холл, на дубовом полу которого мог разместиться современный автомобиль. Из холла несколько дверей вели в комнаты, а наверх поднималась широкая дубовая лестница с резными перилами. Морис показал на строительные леса возле парадной двери:

— Как раз на месте этой банки с краской будут стоять мои часы!

— Часы! — Фреда вдруг ужаснулась, вспомнив о телефонном разговоре с Бобом. — Кстати, о часах… — начала она.

— Что-то не так? — перебил ее Морис.

— Боюсь, что да. Сегодня утром мне позвонил Боб Арнольд и спросил, как он может связаться с вами. Я сказала, что не знаю наверняка, и… — Фреда с несчастным видом замолчала, чувствуя, что во всем виновата только она.

— И… — подгонял ее Морис неожиданно резким тоном. — И что?

— Он решил отменить сделку! Сказал, что получил предложение получше.

— Но он договорился со мной о цене! — В голосе Мориса безошибочно угадывался гнев. — Неужели этот человек не понимает, что он нарушает контракт?

— Я сказала ему об этом, но…

— Но он лучше получит большую прибыль, чем сдержит свое слово! Вы, случайно, не знаете, где ближайший телефон?

— Ближайший — в моем доме.

— Не возражаете? На моей машине мы доберемся туда за несколько минут.

— Конечно, не возражаю. — Девушка почувствовала облегчение, поняв, что гнев Мориса направлен не против нее.

Во время короткого путешествия на машине Фреду одолевали сомнения, правильно ли она поступила, позволив Морису звонить Бобу из ее дома. Беседа наверняка будет не из приятных, а ведь Боб ее друг! Показав Морису, где находится телефон, она прошла на кухню и закрыла за собой дверь, чтобы не подслушивать разговор, но очень скоро на пороге появился Морис:

— Никто не отвечает! Вы не знаете, где можно его найти?

— Нет, не имею ни малейшего понятия, где он сейчас. Конечно, утром он должен быть в магазине.

— Я не могу ждать до завтра! Впрочем, я, наверное, надоел вам со своими часами. Оставляю вас в покое.

— Ах нет, — поспешно заговорила Фреда, почти отчаявшись, что он уйдет рассерженным. — Останьтесь и выпейте чашку чая, — приветливо предложила она.

К ее удивлению, Морис согласился, и она указала ему на одно из двух уютных кресел, но он запротестовал:

— Я же в болотных сапогах! Обычно я снимаю их, как только вхожу в дом, они же очень грязные!

— Все в порядке, снимите их в магазине. Там линолеум, его легко вымыть!

Морис вернулся через несколько секунд в толстых шерстяных носках. Фреда поставила на стол чашки и блюдца и как раз собралась заваривать чай, когда зазвонил телефон.

— Давайте я заварю чай, — предложил Морис, заметив ее колебания. — У меня это хорошо получается!

Она улыбнулась и направилась к телефону. Однако, когда Фреда услышала голос на другом конце провода, улыбка исчезла с ее лица.

— Боб! Где ты?

— В «Трех петухах». Мне нужно было с кем-нибудь поболтать, поэтому я рискнул позвонить тебе, но никто не брал трубку. С тех пор я звонил тебе дважды. А поскольку теперь ты дома, приезжай и развесели меня!

Фреда заколебалась, затем тихо проговорила:

— Сейчас не могу. Минут через тридцать. Пожалуйста, подожди. Это важно.

Она положила трубку и задумалась. Дверь была закрыта, но Фреда не помнила, закрывала ли она ее за собой. Значит, ее закрыл Морис. Что он успел услышать? Он хочет видеть Боба, а Боб в меньшей, гораздо меньшей степени хочет видеть его. Брать Мориса с собой в «Три петуха» слишком ужасно, но столь же ужасно расстаться с Морисом, не сказав, что ей известно местонахождение Боба.

Что же делать?

Глава 3

Решив, что нельзя вечно оставаться возле телефона, девушка подошла к двери в гостиную и неуверенно отворила ее. Морис стоял к Фреде спиной, и прежде, чем он успел повернуться к ней, она собралась с силами.

— Это звонил Боб Арнольд, — напряженным голосом сообщила она.

Он повернулся с невозмутимым лицом:

— Я догадался. Поэтому и закрыл дверь.

Фреде стало совсем неловко.

— Мне следовало позвать вас поговорить с ним, но я так удивилась, что мне и в голову это не пришло, — запинаясь, объяснила она.

— И все же если он сейчас дома, не будете ли вы возражать, если я позвоню ему?

— Его нет дома. Он… — Фреда не закончила фразу.

Морис бросил на нее пронизывающий взгляд:

— У меня такое чувство, будто я мешаю. Я прав?

— Вы мне вовсе не мешаете! — внезапно рассердилась Фреда. — Боб попросил меня встретиться с ним и… — Она осеклась. — Послушайте, я не собираюсь становиться ни на чью сторону в вашей ссоре!

— Знаете, мне бы не хотелось, чтобы вы или кто-либо другой становился на мою сторону, когда я с кем-то ссорюсь! Думаю, сейчас мне лучше уйти. Спокойной ночи, Фреда.

Он вышел из гостиной прежде, чем Фреда успела еще что-либо сказать. К тому времени, как она оказалась в «Трех петухах», ее гнев поутих, осталось лишь чувство разочарования. Девушка вошла в небольшой вестибюль и, как и ожидала, увидела Боба, сидящего за маленьким столиком. Заметив ее, он встал, и несчастное выражение его лица пробудило в ней жалость.

— Что случилось? — спросила она, усаживаясь за столик.

— Чандлер с его проклятыми часами! Он говорит, что будет преследовать меня за разрыв контракта, если я их ему не продам!

— Когда он это сказал?

— Пять минут назад. Он ворвался сюда, подошел ко мне и буквально прорычал все это мне в ухо. Прежде чем я смог придумать, что ему ответить, его уже здесь не было. Удивительно, что ты с ним не столкнулась!

— Он вышел из моего магазина чуть больше десяти минут назад. Мы собирались выпить по чашке чая, когда раздался твой звонок. Думаю, здесь он оказался по чистой случайности. Я, разумеется, не говорила ему, где ты находишься.

— Как бы то ни было, я попал в затруднительное положение. — Он накрыл ее руки своими и продолжал: — Послушай, Фреда, если ты с ним дружишь, попроси его освободить меня от этой сделки.

— Я не могу, — резко произнесла она. — Во всяком случае, думаю, считаться со мной он не станет. Сдается мне, Морис Чандлер не из тех, кто легко меняет решения.

— В таком случае я погиб, уничтожен! Этот тип лишит меня последнего пенни!

— А ты не преувеличиваешь? Если даже тебя и начнут преследовать за разрыв контракта, ущерб будет не таким уж разрушительным. Конечно, это не пойдет на пользу твоей репутации, но со временем она восстановится. Ну же, все не так плохо, как тебе кажется!

— Гораздо хуже, чем ты думаешь! Я зарабатываю не так уж много, и если Чандлер станет преследовать меня, я даже не смогу защищаться. Я… я… Фреда, тебе придется поверить, что, если Чандлер доведет дело до суда, меня ждут серьезные неприятности! Ты уверена, что не сможешь убедить его?

Боб выглядел таким расстроенным, что сердце Фреды дрогнуло. Она похлопала его по руке и встала полная твердой решимости поговорить с Морисом.

— Твоя машина возле гостиницы? — спросила она.

— Да. А что?

— Тогда отвези меня к новому дому Мориса, хотя, полагаю, будет лучше, если ты сам с ним поговоришь.

— Нет, я не осмелюсь это сделать.

Уже стемнело, когда они подъехали к Милл-Хаус, и Фреда взяла из машины фонарь, чтобы найти дорогу к черному ходу. Она споткнулась и чуть не упала, натолкнувшись на буйные заросли сорняков. Фонарь выпал у нее из рук и погас, но в этот момент ее осветил другой яркий луч, и она услышала резкий голос Мориса:

— Кто там?

— Это я, Фреда!

— Господи! Стойте на месте, сейчас я подойду к вам!

Луч фонаря опустился вниз. Морис крепко схватил ее за руку, и несколько секунд спустя она очутилась на кухне, где горела масляная лампа. Морис по-прежнему держал ее за руку.

— Вы не поранились?

— Нисколько. Я всего лишь споткнулась.

— А какого черта вы бродили тут в кромешной темноте, да еще так поздно? Ах, понимаю! Вы встретились с Арнольдом, и он рассказал, что я виделся с ним? Надеюсь, он не просил замолвить за него словечко?

Это было не лучшее начало для Фреды, и в первый момент она не нашлась что ответить. Затем Морис заговорил уже другим тоном:

— Проходите-ка в комнату! Там есть два кресла и большая лампа, а то я вас совсем не вижу.

По-прежнему держа Фреду за руку, он провел ее в комнату, усадил в кресло и принялся набивать табак из потрепанного кожаного кисета в почерневшую трубку.

— Ну, так что вы хотите сказать?

Фреда тяжело вздохнула:

— Вы правы. Я пришла просить вас отказаться от притязаний на часы.

— Да? Не вижу никаких причин для этого! Может быть, вы мне объясните?

— Я не могу назвать вам причину. Насколько я понимаю, вы имеете полное право принудить Боба оставить сделку в силе.

— И все же вы просите меня отступиться?

— Да. Я только что рассталась с Бобом, и, похоже, он подавлен гораздо больше, чем того заслуживают обстоятельства. В детали он не вдавался, но сказал, что, если вы подадите на него в суд, он будет разорен. Мне кажется, на него кто-то давит.

— Удивительно! — хмыкнул Морис. — Вы с ним большие друзья?

— Мне сложно ответить на этот вопрос. Я знаю его три года и очень хорошо отношусь к нему. Время от времени мы где-нибудь бываем вместе.

— Вы единственная свидетельница сделки. Если мне придется подать на него в суд, я буду вынужден сослаться на ваши показания. Вы это понимаете?

— Да. Мне бы не хотелось свидетельствовать против Боба в суде, но придется говорить правду. — Она приподнялась. — Не заставляйте меня это делать, Морис!

— Нет, заставлять вас я не буду. Можете передать Арнольду, что с моей стороны претензий нет. — Он повернулся и положил трубку на камин. — Как вы сюда добрались?

— Меня довез Боб. Он ждет на дороге.

— Тогда я провожу вас до машины.

Когда он взял ее за руку и включил фонарь, Фреда почувствовала себя потерявшимся и вновь найденным ребенком. Она не проронила ни слова, пока они не оказались в нескольких ярдах от машины Боба.

— Теперь я дойду сама, — хриплым голосом произнесла она. — Спокойной ночи и большое спасибо!

— Спокойной ночи. — Его голос прозвучал резко, как удар кнута.

Боб наклонился и открыл ей дверцу.

— Ну как, удалось что-нибудь?

— Да. Все в порядке. Поедем отсюда!

Он завел мотор и начал разворачиваться.

— Тогда вернемся в «Три петуха»! Ты заслужила бутылку шампанского.

— Нет, довези меня до магазина. Я… я устала.

Фреда не преувеличивала. Она чувствовала себя подавленной, почти разбитой, сама не понимая почему. Разговор с Морисом был несколько напряженным, но не более.

До магазина они доехали за считанные минуты, и как только машина остановилась, Боб включил внутренний свет и повернулся к Фреде:

— Ну а теперь рассказывай, что произошло.

— Ничего особенного. Я попросила его оставить тебя в покое. Он сначала запротестовал, а потом согласился.

— Ты великолепна! — просиял Боб. — Держу пари, он в тебя влюбился!

— Не говори глупостей.

— Я и сам влюблен в тебя без памяти! Влюблен давно, и ты это знаешь не хуже меня. — Он быстро поцеловал ее. — Слушай, я серьезно! Давай поженимся! У нас общие интересы. Мы будем отличной командой.

Он снова хотел ее поцеловать, но она отвернулась.

— Боб, я же сказала, что очень устала.

— Хорошо, я тебя отпущу, но подумай над моими словами. Нас с тобой ждет очень приятное будущее, и мы сможем стать прекрасными деловыми партнерами.

Она высвободилась из его объятий и открыла дверцу машины.

— Спокойной ночи, Боб. Я рада, что трудности позади.

— Спокойной ночи, Фреда. Ты подумаешь над моими словами?

— Да. Мне ничего не остается, кроме как думать!

В доме было холодно, и Фреда поспешила в гостиную, чтобы растопить камин. Нагнувшись к нему, девушка заметила поднос с двумя чайными чашками. Вряд ли ей когда-нибудь снова доведется угостить Мориса чаем. Скорее всего, он больше не зайдет в ее магазин. Она вздохнула, кое-как навела порядок в гостиной и отправилась спать.

На следующее утро дождь лил как из ведра. К Фреде за весь день зашел только один посетитель, но это было даже к лучшему, поскольку она все равно не могла заниматься делами. Она бы с удовольствием поболтала по телефону с Бобом, но он не звонил.

Поужинав, Фреда решила почитать библиотечную книгу, но та почему-то оказалась неинтересной. От нечего делать девушка взяла в руки недавно купленную церковную бухгалтерскую книгу. Эта книга тоже показалась Фреде скучной, пока она не наткнулась на последнюю запись:

«Заплачено Иеремии Вандеру два пенса за покупку книги, подобной этой».

Запись была достаточно ясной, но кое-что в ней озадачивало. Зачем человек, который вел бухгалтерские расчеты, заплатил Иеремии Вандеру за покупку книги? Почему писец не купил ее сам? И вдруг Фреда догадалась: Иеремия Вандер был писцом. Он сам вел записи. Вместо того чтобы написать «заплачено мне», он указал свое полное имя. Девушка пролистала книгу в обратном порядке, ища подтверждение этой догадки, и не зря! Выяснилось, что Иеремии Вандеру регулярно выплачивали по одному пенни за гусиные перья и чернила.

Она прочла и другую запись, которая заинтриговала ее еще больше:

«За изготовление дубового шкафа, обитого железом, заплачено церковным серебром».

Церковное серебро. Что с ним стало?

У Фреды закололо в глазах. Она закрыла книгу и отправилась спать. Заснула она быстро, но во сне видела кошмары. Она была в церкви у подножия колокольни. Вдруг откуда-то появился Боб. Он взял ее за руку и повел наверх по винтовой каменной лестнице. Она не хотела идти, но Боб буквально тащил ее за собой. Они поднялись на площадку, где в глубокой тени висел гигантский колокол. Неожиданно из-за него появились Морис и человек, похожий на Оливера Кромвеля[1]. Фреда знала, что этот человек и есть Иеремия Вандер. Он покачал головой, нахмурился и показал вниз. Морис прошел мимо нее и начал спускаться по лестнице. Фреда понимала, что он игнорирует ее потому, что она выходит замуж за Боба, и резким движением вырвалась, чтобы побежать за Морисом. Сделав один шаг, она с диким криком полетела вниз.

Проснувшись, она села в постели и огляделась. Комнату освещал свет утренней зари, по стеклу бил дождь. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно проснуться, но даже после этого тревога не исчезла. Пытаться проанализировать сон или понять его значение казалось ей бессмысленным. Сон — не более чем беспорядочные воспоминания о недавних событиях.

Фреда взбила подушки и легла, полная решимости поспать еще, но это было бесполезно, и, поворочавшись с полчаса, она встала навстречу беспокойному дню. Утро прошло скучно, но во время ленча раздался телефонный звонок.

— Как сегодня поживает моя конкурентка? — весело спросил Боб.

— Сегодня мне немного грустно. Дождь льет как из ведра, и у меня почти нет посетителей. А у тебя, похоже, хорошее настроение?

— Да. Черные тучи развеялись. Спасибо. Может быть, обед и танцы тебя немного развеселят?

— Конечно. Где и когда?

— В гостинице «Стейт». Ты, вероятно, ее не знаешь, хотя она всего в нескольких милях от твоего дома.

— Я слышала о ней, причем только хорошее.

— Отлично. Я заеду за тобой в половине восьмого.

Фреда повесила трубку. На губах девушки появилась чуть заметная улыбка. Много ли надо, чтобы у нее поднялось настроение? Всего лишь перспектива провести вечер в приятной компании. Оглядываясь назад, она подумала, что вела себя довольно глупо. Ее обеспокоила история с часами, хотя вообще-то ей не следовало вмешиваться. Впрочем, Боб — ее друг, и его дела ей небезразличны. Вероятно, это значит, что она его любит. Немного поразмыслив, Фреда решила, что дело не в этом. Она беспокоится за любого, с кем случаются неприятности.

Девушка отперла дверь магазина. Дождь временно прекратился, но, судя по тому, как ежились прохожие, стало очень холодно. Ничего! Скоро погода изменится к лучшему! На следующей неделе Пасха, и для многих это будет первой возможностью насладиться свежим воздухом.

Во второй половине дня дела пошли веселее, хотя она не продала ничего существенного. Боб приехал вовремя, и Фреда уже ждала его в длинном черном бархатном платье, которое ей очень шло. На голову она накинула шарф, а чтобы ее не продуло в спортивной машине, завернулась в шубку. Боб улыбнулся.

— Нам ехать всего пять-шесть миль. Мы же не на Северный полюс собираемся!

— В твоей машине мне всегда кажется, будто я на Северном полюсе. Не поехать ли нам на моей машине?

— Слишком много хлопот — сперва выводить ее со стоянки, потом на ее место ставить мою… И в любом случае моя горячая кровь не переносит такой медленной езды. В путь! Ты даже не сможешь понять, холодно на улице или нет.

И действительно, автомобиль несся по узким грязным улочкам так быстро, что Фреда успела лишь мельком заметить стоящее у причала судно. Наконец дверь гостиницы закрылась за ними. Ресторан оказался совсем крохотным, но и еда, и обслуживание были превосходны. Боб заказал бутылку шампанского, и под влиянием алкоголя тоска Фреды растаяла без следа. Они много танцевали, а в перерывах болтали на самые легкомысленные темы. Вдруг Боб серьезно спросил:

— Ты подумала над моим предложением?

— Думала с утра до вечера, но не пришла ни к какому решению. Если честно, я не могу понять, люблю я тебя или нет.

— Вот это здорово! Ты не можешь разобраться в собственных чувствах? Значит, я тебе нравлюсь?

— Очень.

— И у меня нет привычек, которые бы вызывали у тебя отвращение?

— Только твоя стойкая привязанность к спортивным машинам.

— Если дело только в этом, я куплю большой, солидный семейный автомобиль, но он будет раздражать меня всякий раз, когда я буду садиться за руль. Вот тебе моя любовь и преданность! Ну как?

— Дай мне еще время, Боб. Я оценила твое намерение сменить ради меня машину.

Он поморщился:

— Я начинаю думать, что ты из тех девушек, которые идут по жизни в одиночестве.

Фреда засмеялась, но слова Боба глубоко задели ее. Она была именно из таких девушек. Хотя она не часто думала об этом, независимость занимала в системе ее ценностей одно из первых мест.

Она поспешно направила разговор в другое русло:

— Ты помнишь старинную бухгалтерскую книгу, которую я купила? Она оказалась необыкновенно интересной. Теперь я уверена, что она принадлежит нашей церкви!

Боб внимательно слушал и быстро перебил ее, когда она упомянула о серебре:

— Церковное серебро? Вот это интересно. Если ты обнаружишь его, то вмиг разбогатеешь!

— Каким образом? Я же не смогу выставить его на продажу. Это собственность церкви.

— Я не это имел в виду. Только подумай, как ты прославишься — пресса, телевидение! У тебя не будет отбоя от посетителей!

— Мне кажется, ты несешь какую-то чушь.

— Возможно. — Боб откинулся в кресле, проведя пальцем по бокалу с вином. — Я знаю, как поступил бы, если бы нашел это серебро! Я бы заключил сделку со служителями церкви, прежде чем сказать им, где оно находится.

Фреда возмутилась:

— То есть попросил бы какое-то вознаграждение?

— Нет, это слишком грубо, люди были бы шокированы.

— Еще бы!

Он продолжал, словно не слышал ее:

— Думаю, я бы попросил дать мне право сделать с него миниатюрные копии и продавать их вместе с буклетом, посвященным находке! Очень скоро это стало бы хорошим дополнительным заработком.

— Боб, ты бы не посмел!

— Почему? Бизнес есть бизнес.

— Но ты торговец антиквариатом!

— Антиквариатом и предметами старины. Так написано на моей вывеске. Эти штучки были бы более подлинны, чем китайские палки для чесания спины, привезенные неизвестно откуда, или бенаресские медные побрякушки из Бирмингема!

— Я не торгую ни тем, ни другим.

— А следовало бы. Все это привлекает туристов. В любом случае наша дискуссия чисто умозрительная. Скорее всего, серебро давно украдено и расплавлено каким-нибудь воришкой. Потанцуем еще?

— Только один танец, и, если не возражаешь, уйдем. Я очень приятно провела время.

Они быстро оказались у магазина. Боб выключил мотор и подфарники. Фреда не пошевелилась. Она понимала, что в ее жизни наступил важный момент. Боб поцеловал ее в щеку. Фреда почувствовала, как участился ее пульс, и в следующую секунду его теплые губы коснулись ее губ. Она подалась назад, ощутив легкое головокружение, и вырвалась из его объятий.

— Пока не надо, Боб! Я еще не решила!

— А мне показалось, что решила. Забавная ты девушка! Не хочешь пригласить меня к себе?

— В другой раз. Я хочу подумать о тебе. О нас с тобой.

— Что ж, это, по крайней мере, обнадеживает! Когда мы снова увидимся? Может быть, на Пасху? Целых четыре дня не надо будет думать о магазинах и покупателях. Как ты посмотришь на то, чтобы съездить куда-нибудь вместе? Послушай, у меня есть друзья в Париже, которые будут рады принять нас на несколько дней. Мы могли бы обойти все ночные заведения и повеселиться на славу.

Фреда забеспокоилась. Предложение Боба выглядело так заманчиво, что девушка понимала: если она поедет, ее сопротивление будет окончательно сломлено.

— Я собираюсь на уик-энд съездить домой! — неожиданно для себя самой произнесла она.

— В Честер? Там же будет полно туристов! Никуда не протолкнешься!

— В Париже тоже.

— Туше, как говорится. Ну что ж, подарю тебе кольцо, когда ты вернешься!

Фреда открыла дверцу машины.

— Спасибо за прекрасный вечер и за терпение!

— Терпение тут ни при чем. Я просто знаю, что торопить тебя бесполезно. Спокойной ночи. Желаю хорошо провести время в Честере!

Она вошла в дом, растопила камин и сидела в шубе до тех пор, пока комната не нагрелась. Прошел целый час, прежде чем она легла в постель, и за это время Фреда почти приняла решение выйти замуж за Боба. Он всегда ей нравился, а сегодня каким-то образом сумел пробудить в ней теплое чувство. Теперь осталось только сделать так, чтобы дружба переросла в любовь.

Следующий день выдался по-весеннему теплым и солнечным. Фреда позвонила домой и поговорила и с отцом, и с матерью. Мать бурно обрадовалась, но всполошилась из-за того, что у нее мало времени на подготовку к ее приезду. Фреда извинилась, хотя не представляла, что нужно готовить. Она знала, что ее комната всегда готова.

Отношение отца было иным. Пора бы уж ей приехать. Она не была с самого Рождества, да и тогда гостила всего два дня. И вообще, зачем ей понадобилось уезжать в такую даль, когда можно прекрасно жить в Честере?

Фреда едва удержалась от того, чтобы сказать, что вполне в состоянии зарабатывать себе на жизнь и хочет твердо стоять на ногах. Отец никогда ее не поймет. Положив трубку, она чуть было не пожалела, что пообещала приехать домой. Но это быстро прошло, и, закрывая за собой дверь на следующее утро, Фреда с восторгом предвкушала долгое путешествие. Прежде чем покинуть Северный Уотлин, она сделала две остановки: одну для того, чтобы заправиться, а вторую — чтобы сообщить в полицейский участок о своем отъезде.

По дороге, находящейся в стороне как от Роксгейма, так и от Нориджа, Фреда в половине второго приехала в Кингс-Линн. Стоя в неизбежной пробке возле старинных ворот, она думала о Морисе. Перед отъездом она узнала, что он уехал в Кингс-Линн. Интересно, что за дела у него там? Наверное, что-то связанное с морем, ведь он был морским офицером. А может быть и нет. Скорее всего, с морем покончено навсегда. Как там выразился один человек из Ливерпуля? «Проглотил якорь»? Так образно он дал понять, что расстался с флотом.

Пробка наконец рассосалась, и Фреда быстро покатила по дороге, которую следовало бы расширить. Ей еще повезло, что она едет на запад! На встречной полосе переполненные, доверху забитые чемоданами машины то и дело тормозили, стукаясь бамперами. Все стремились к восточному побережью.

Норфолк сменился Линкольнширом с его многочисленными прямыми, словно прочерченными по линейке дорогами, тянущимися по черной земле. Но ближе к Грантаму ландшафт изменился. Появились невысокие холмы, и дорога в город шла под уклон. Фреда остановилась в знакомом отеле и плотно позавтракала. Выходя из гостиницы, девушка взглянула на часы. Они показывали ровно три. Следующим городом был Ноттингем, затем Дерби. Оттуда к дому вели две дороги: одна по равнине через Ашборн, а другая, гористая, через Матлок и Бакстон.

Посмотрев на ясное голубое небо, Фреда решила ехать через горы, тем более что она их не видела очень давно.

Два часа спустя она пожалела о своем решении. Раньше поток машин преимущественно двигался на восток. Теперь движение было плотным в обоих направлениях, а ближе к Матлоку проезжую часть заполнили сотни пешеходов. Наверное, в Бакстоне дорога тоже забита пешеходами-разинями, поэтому его стоит объехать по перевалу Кэт-энд-Фиддл! Фреда медленно поднималась по крутому серпантину, осторожно объезжая ползущие машины, но наверху, поблизости от старой гостиницы, она поняла: игра стоила свеч! На стоянке рядом с дорогой Фреда нашла место, поставила машину и стала просто разглядывать пейзаж.

Раньше она часто бывала здесь, поскольку из Честера сюда было легко добраться, но никогда ей не удавалось насладиться открывающимся отсюда видом. То мешала жаркая дымка, затуманивающая перспективу, то зловещий дождь. Но сегодня все казалось ослепительно ярким — пасущиеся стада овец, зеленый папоротник на фоне серых скал. Это было так красиво и так чудесно, что хотелось плакать.

Фреда просидела здесь почти два часа, но это ее не волновало. Она не назвала родителям точное время приезда, а к наступлению темноты она обязательно доберется до дома.

В Честере, как она и предполагала, улицы были забиты автомобилями, но Фреда терпеливо плелась до самых ворот дома ее родителей. Выйдя из машины, девушка остановилась и осмотрелась по сторонам. Все было так же, как и до ее отъезда. Выложенная плитами дорожка выглядела так, словно ее только что вычистили. Узкие клумбы были аккуратно пострижены и прополоты умелым садовником, а дубовая дверь со старинными железными петлями сверкала, как зеркало.

Фреда вытащила из машины чемодан и вошла в дом:

— Мама, папа, я приехала!

Глава 4

Из-за угла коридора, ведущего с кухни, появилась незнакомая женщина. Она критически оглядела Фреду и быстро сообщила:

— Они в саду.

Фреда улыбнулась:

— Спасибо. Вы миссис Уилсон?

— Нет… Рурк. Передайте им, что я ухожу. Я и так на час задержалась!

Поднимаясь в свою старую комнату, Фреда слышала, как открылась и захлопнулась боковая дверь. С прислугой, как приходящей, так и живущей в доме, у ее родителей всегда были проблемы. Дело было не в чрезмерном объеме работы и слишком низкой плате. Просто мать с отцом фактически не замечали времени и не могли понять, почему кто-то другой хочет придерживаться четкого распорядка.

Фреда направилась в большой, по городским меркам, сад, раскинувшийся на берегу реки Ди. Мать с отцом сидели на скамейке у реки. Пока девушка не подошла к ним вплотную, они ее не видели.

— Значит, — ты здесь? — произнес отец, откладывая в сторону газету. — Хорошо доехала?

— Ты выглядишь бледной и усталой, дорогая, — встревожилась мать. — Что-нибудь случилось?

— Ерунда! У девочки совершенно здоровый вид, Элис!

— Разве, Джон? Что ж, если ты так считаешь, наверное, так и есть.

Фреда расцеловала обоих.

— Я в полном порядке. А вы как поживаете?

— Несколько недель назад папа немного кашлял, но сейчас все прошло.

— А ты?

— Хорошо, за исключением сердца.

Фреда улыбнулась:

— Тебе нельзя перенапрягаться, мама.

Улыбалась она потому, что сердечная болезнь матери уже давно стала всем известной басней.

— Ты, наверное, проголодалась, — всполошилась миссис Кортни. — Сейчас приготовлю тебе чай. Посиди здесь минутку-другую и расскажи, чем ты занимаешься. Так приятно любоваться закатом, а у нас до сих пор было очень мало солнечных дней.

— Я долго сидела в машине, мама. Пойду и приготовлю чай. А ты оставайся здесь и полюбуйся закатом.

— Да, пусть приготовит чай сама, — согласился мистер Кортни.

Фреда отправилась на кухню. Оказавшись дома, она тотчас же окунулась в бессистемное, неподвластное времени существование. Отец был типичным свободным художником, а мама — непостижимым эфирным созданием с максимумом добрых намерений, из которых исполнялись лишь немногие. Но пока такое почти сонное состояние вполне устраивало Фреду. Она не до конца понимала почему, но сейчас ей не хотелось предаваться серьезным мыслям.

Она заглянула в холодильник и при виде курицы, ветчины и свежей семги почувствовала сильный голод. Девушка быстро соорудила салат, нарезала ветчину и семгу и накрыла в гостиной стол. Она как раз заваривала чай, когда на кухне появилась мать.

— Папа сказал, что проголодался. Пойду накрою стол. Он ведь всегда сердится, когда приходится долго ждать!

— Все уже готово, мама! Можешь звать его.

— Правда? Как быстро! Вот что значит молодые ножки!

— Мама! По-моему, ты и сама еще не старушка!

— Да, но мое сердце…

— Прости, я забыла.

Отнеся в гостиную поднос с чаем, Фреда отправилась в сад позвать отца. Он не особенно торопился, и только через пять минут все сели за стол. Завязалась неспешная беседа на отвлеченные темы, и Фреда часто ловила себя на том, что теряется в собственных мыслях. Комфорт, отсутствие необходимости что-либо делать в определенное время, казалось, ослабляли ее энергию. Зачем заботиться о том, чтобы заработать себе на жизнь? Зачем прилагать невероятные усилия к тому, чтобы твердо стоять на ногах? Зачем думать о браке с Бобом или с кем-либо еще? Зачем вообще все это?

Трапеза закончилась, отец удалился в другую комнату, а мать унесла на кухню два блюдца и чашку и больше не возвращалась. Фреда, оставшаяся, чтобы убрать всю прочую посуду и загрузить посудомоечную машину, почувствовала себя рабыней. Через минуту-другую она присоединилась к родителям, села за пианино и начала играть, тихо и очень плохо. Солнце зашло, и когда девушка встала зажечь свет, то увидела, что родители крепко спят. Ее вдруг охватило желание тоже усесться в кресло и вздремнуть. Нет! Она не может, просто не может позволить себе прозябать здесь! Если она останется с родителями более чем на несколько дней, ее засосет эта трясина!

Повинуясь внезапному импульсу, Фреда надела пальто и вышла из дома. Через четверть часа она оказалась у городских стен. Спустившись к мосту, она наблюдала, как широкая в этом месте река несет свои воды к морю. Позже, во время отлива, река обмелеет и превратится в узкие каналы между песчаными отмелями.

Неужели и с ней происходит то же самое? Она теряется и не знает, в каком направлении двигаться дальше?

Чушь! Просто у нее плохое настроение! Такое иногда случается с каждым! Фреда посмотрела на часы. Половина десятого. Самое лучшее, что можно предпринять в такой ситуации, — это вернуться домой, выпить на ночь стакан молока с медом и лечь спать.

Вернувшись домой, она обнаружила отца с матерью возле телевизора. Отец быстро взглянул на нее:

— Гуляла?

— Да. Ходила в город.

— И правильно сделала, — одобрила мать.

— Там было очень людно. Ты приготовишь свой традиционный стакан молока на ночь?

— Я как раз собиралась это сделать.

«Эти слова в устах мамы звучат очень неопределенно», — подумала Фреда и сама отправилась на кухню. Там она приготовила теплое молоко с медом и принесла в гостиную поднос со стаканами. Выпив свою порцию, она посмотрела по телевизору какую-то викторину, нашла ее невероятно пустой, откланялась и пошла спать. Когда она проснулась, было девять часов утра. В доме царила мертвая тишина. Фреда встала с постели, спустилась на кухню и, настежь распахнув окно, уселась с чашкой чая за стол. Утро выдалось свежим, ярким и таким ясным, что из окна были видны Кембрийские горы.

Неожиданно Фреда поняла, чего ей хочется. Она поедет в Уэльс!

Приняв решение, девушка быстро приступила к действиям. Вскоре она уже заправлялась на главной автозаправке Честера. Впереди, вдали от колонок, стоял черный автомобиль с поднятым капотом. Вдруг, к ее удивлению, из офиса вышел Морис в сопровождении механика, и Фреда услышала обрывок их беседы.

— Вот видите, сэр, как обстоят дела, — говорил механик. — Сейчас выходные, и в лучшем случае ваша машина будет готова только к полудню.

— Тогда придется ехать на автобусе, — вздохнул Морис. — Я очень спешу.

В этот момент Фреда вышла из машины ему навстречу. Увидев ее, Морис вытаращил глаза от изумления:

— Фреда! А вы что тут делаете?

— Взяла небольшой отпуск. А вы?

— Еду по делам. Я бы хотел поболтать с вами, но мой автобус отходит минут через пять.

— Куда вы едете?

— В Беркенхед. А оттуда в Ливерпуль.

— Давайте я подвезу вас! На сегодня у меня нет никаких планов.

— Спасибо!

Они вместе прошли к ее машине, Морис бросил кейс на заднее сиденье и сел рядом с Фредой. Девушка расплатилась за бензин и завела мотор.

— Вы очень спешите? — поинтересовалась она.

— Теперь уже не очень, поскольку вы согласились подвезти меня. А куда собирались вы, пока я не нарушил ваши планы?

— У меня вовсе не было никаких планов. От нечего делать я решила съездить в Уэльс. Увидев вас здесь, я очень удивилась!

— Ну, как бы то ни было, мы встретились, и я этому рад! Вы приехали навестить родителей?

— Я бы не сказала, что навестить. Просто заехала на некоторое время в родные пенаты.

— А я вам все испортил, увезя от Кембрийских гор!

Фреда помотала головой:

— Ничуть. Родные пенаты для меня довольно тесны. Иногда мне хочется стать мужчиной, чтобы прийти на причал и подняться на борт корабля. Когда я единственный раз в жизни попробовала проникнуть на причал, меня остановил большой толстый полицейский!

— Ну, это он сделал ради вашей же безопасности! Причалы — очень опасные места. — Помолчав немного, Морис продолжал: — Тот, на который еду я, вам бы не понравился. Он маленький, грязный, там дурно пахнет, а сегодня, в выходной, мне вряд ли удастся раздобыть вам пропуск на крупный причал.

Фреда не понимала почему, но разговор о причалах и кораблях, как всегда, пробудил в ней живейший интерес. Она прилагала, как ей казалось, невероятные усилия к тому, чтобы побывать на причале, каким бы грязным он ни был.

— Я ошибаюсь или вы действительно можете провести меня на причал?

— Да, в этом нет ничего сложного. Но там будут мусор, свежая краска, а язык матросов… ну, прямо скажем, соленый! Не думаю, что вам там понравится. Вообще-то в Ливерпуле я собирался попросить вас подождать меня в гостинице, а потом позавтракать со мной. Боюсь, вам придется около часа провести одной. Разумеется, вы можете отказаться и тронуться в обратный путь!

— Ах нет! — быстро возразила Фреда. — Мне гораздо интереснее пойти с вами, чем сидеть и ждать в гостинице.

— Ну, если вам действительно интересно, поедем!

Они въехали в Беркенхед через Мерсийский туннель, хорошо освещенный и проветриваемый, но очень шумный от оживленного движения. На ливерпульской стороне Морис попросил Фреду свернуть на юг, чтобы проехать примерно милю по улицам с менее интенсивным движением. Наконец они поднялись по извилистой, вымощенной булыжником дороге между двумя складскими помещениями и через ворота, похожие на крепостные, въехали на территорию порта. К ним немедленно подошел охранник, и Фреда остановила машину.

— А, это вы, мистер Чандлер! — произнес охранник, наклонившись к Морису. — Прекрасная погода! Ваше судно у западного причала.

— Спасибо! — Морис повернулся к Фреде: — Прямо по проходу, мисс Кортни!

Фреда поняла, что проход — это широкая, засыпанная гравием ухабистая дорожка, лежащая перед ней, и двинулась вперед.

— Значит, теперь я мисс Кортни!

— Временно. Заезжайте в ворота этого ангара в конце прохода.

— Ангар? Я бы назвала это пакгаузом.

— Это портовое выражение. Все здания, расположенные у причалов, одноэтажные, двухэтажные или трехэтажные, называются ангарами, а все дороги между ними — проходами. Эта дорожка была проложена во времена доброй королевы Виктории и с тех пор, думаю, ни разу не ремонтировалась!

Фреда въехала в ангар. Морис показал ей, где остановиться, и они вместе вышли из машины. Девушка глубоко вздохнула и сморщила нос:

— Чем это так сильно пахнет?

— Почти всем, что имеет запах! Деготь, фрукты, пакля, сыр, выделанные шкуры! — Он взял ее за плечо. — Выйдем на воздух! Там дует ветерок с моря, и дышать станет легче.

Морис вывел Фреду на узкий каменный причал. Справа от него стояло двухмачтовое судно, палуба которого находилась примерно на одном уровне с причалом, а слева — два неказистых, ржавых парохода.

— Фреда, у вас еще есть время передумать и подождать меня в гостинице, — предложил Морис.

— Ах нет, по-моему, здесь очень интересно! На каком пароходе вы отправляетесь?

Морис показал на двухмачтовое судно:

— Оно мое.

— Ваше?

— Да, у меня шестьдесят процентов акций.

— Вот это чудесно! Возьмите меня на борт!

— Не ожидайте слишком многого. Я только несколько дней назад приобрел долю. Помните, я говорил, что еду в Кингс-Линн? Так вот, я ездил туда, чтобы осмотреть это судно.

Они шли рядом по причалу. Фреда искоса взглянула на Мориса и улыбнулась.

— Когда я расспрашивала вас о судах, я не знала, что у вас к ним деловой интерес.

— Тогда его не было. Я решил заняться импортом древесины. Думаю, я смогу получать большую прибыль от поставок в такие места, как остров Мэн и некоторые порты Уэльса. — Он осекся. — Через минуту я вам смертельно надоем! Вот сходни. Поднимайтесь на борт, а я постараюсь как можно скорее уладить свои дела. Потом поговорим.

Перед ними зиял открытый люк, показавшийся Фреде темной бездонной ямой, и она обрадовалась, когда Морис протянул ей руку. В кормовой части судна девушка увидела гигантский штурвал и крутой трап, ведущий вниз.

— Я здесь, Оуэн, — крикнул Морис. — Со мной гостья. У вас все в порядке?

— Лучше некуда, — пророкотал в ответ низкий голос. — Спускайтесь.

Морис слегка подтолкнул Фреду.

— Крепче держитесь за поручни, — предупредил он.

Спустившись, Фреда оказалась в тускло освещенном салоне. Чернобородый мужчина лет сорока сидел за столом, заваленным бумагами.

— Привет! — воскликнул он, поднимаясь со своего места. — Морис, ты бы предупредил, что приведешь леди, да еще такую хорошенькую!

— Скорее леди привела меня. Фреда, позвольте представить вам Оуэна Джонса. Когда-то мы служили на одном корабле, а теперь он совладелец шхуны «Меган Джонс». Оуэн, это мисс Кортни.

— Для вас я просто Фреда, — улыбнулась девушка. — А теперь, поскольку у вас деловой разговор, скажите, где я не буду мешать? Можно мне, например, пройти на палубу?

Морис нахмурился:

— Если вы пообещаете мне не подходить к рулевому устройству.

— Слово скаута, — ответила Фреда.

Она осторожно вскарабкалась по трапу и несколько минут наблюдала за погрузкой древесины. Вдруг она заметила юношу в грубом синем джерси с подносом в руках. Он подошел ближе и одарил Фреду дружелюбной улыбкой:

— Хотите чашечку чая, мисс?

На подносе стояли три большие чашки и сахарница. Фреда взяла одну чашку, поблагодарила, а от сахара отказалась.

— Вы стюард? — спросила она.

Юноша улыбнулся:

— У нас на борту нет стюардов, мисс. Я юнга. Нас здесь шестеро, и мы стараемся стать морскими волками.

— Что ж, должна сказать, ваша служба выше всяческих похвал.

— Так и должно быть, иначе нам бы досталось от старого… я имею в виду капитана Джонса.

Легко балансируя на трапе, он спустился вниз, и Фреда услышала голос капитана:

— Харрис! После трех на берег не спускаться! Прилив, и шлюзы никого ждать не будут!

Девушка прислонилась к фальшборту[2] и стала потягивать горячий, крепкий напиток. Минуту спустя на палубе появился Морис.

— Ну как, очень устали? — спросил он.

— Совсем не устала. Я наслаждаюсь каждой минутой, проведенной здесь. Вообще-то мне бы хотелось увидеть «Меган Джонс» с поднятыми парусами!

— Что ж, вы сможете посмотреть, как она отчалит. Полагаю, Джонс отдаст команду поднять паруса, когда мы выйдем на середину канала. А до ухода, может быть, позавтракаем вместе?

— Так вы уже закончили ваши дела?

— Почти — правда, обстоятельства немного изменились. Я надеялся провести вечер с вами, но неожиданно выяснилось, что мне нужно сегодня же быть в Дугласе. Мне очень жаль!

— Как вы туда доберетесь? — спросила Фреда. — Достать билет на самолет, наверное, невозможно, а на пароходы будут огромные очереди.

Взглянув на Мориса, она увидела на его лице искреннее удивление.

— Мне и в голову не приходило добираться до Дугласа на чем-либо, кроме шхуны, а вернусь я, вероятно, самолетом. Купить обратный билет будет нетрудно, а время для меня очень важно.

— Но это же чудесно! Как бы мне хотелось поехать с вами! — воскликнула Фреда и тут же тихо добавила: — Простите, иногда я сама не знаю, что говорю.

— Конечно поезжайте! Только, думаю, вам нужно купить более подходящую одежду. Здесь есть магазины, торгующие походным снаряжением. Они почти наверняка открыты. — Морис остановился у подножия сходней. — А вы уверены, что выдержите такое путешествие? Даже в спокойную погоду шхуну размером с «Меган Джонс» сильно качает, а если начнется шторм…

Фреда немного подумала, прежде чем ответить.

— Я несколько раз ходила на маленьких яхтах. Уверена, что со мной все будет в порядке.

Морис взял ее за руку:

— Что ж, договорились! А теперь идем завтракать! Здесь неподалеку гостиница «Адельфи».

После завтрака Фреда как на крыльях помчалась в магазин, где купила слаксы, желтую штормовку, резиновые сапоги и толстый свитер. Ее возбуждение становилось все сильнее. Взглянув на часы, она спросила:

— Не стоит ли нам поторопиться?

— Не беспокойтесь. У нас в запасе еще целый час, и вы, по-моему, кое-что забыли!

— Забыла? Мне кажется, я купила все, что нужно.

— А разве не надо позвонить родителям и предупредить их, что вы уезжаете?

— Боже правый, конечно! За последние два года я так привыкла к самостоятельности, что совсем забыла об этом!

— Вы всегда принимаете решения самостоятельно? — полюбопытствовал Морис.

— Как правило, да. Не то чтобы я не люблю компаний, но… в общем, это сложно объяснить.

— Вероятно, все дело в том, чтобы выбрать подходящую компанию. Людей, которые ценят то же, что и вы.

Фреда на мгновение задумалась.

— Пожалуй, вы правы. Просто я сама толком не знаю, что я ценю! До недавнего времени я превыше всего ставила свою независимость.

Она надеялась, что Морис продолжит этот разговор, но он лишь сказал:

— На соседней улице есть телефонная будка.

Трубку снял отец. Фреда объяснила ему, что встретила друга и на несколько дней уедет в Дуглас. Отец не задал ей никаких вопросов и пожелал хорошо отдохнуть. Девушка повесила трубку и некоторое время постояла в будке, ощущая смутное разочарование. Отец даже не спросил, что за друга она встретила и на чем они поедут. «Что за чушь, — оборвала она себя. — Что я, ребенок, что ли?»

Лет с шестнадцати, даже раньше, она протестовала, когда ей казалось, будто родители слишком беспокоятся о ней. Почему же она расстроилась, что сейчас отец не стал беспокоиться? Это же идиотизм!

— Все в порядке? — спросил Морис, когда она села в машину.

— В полном. Моим родителям вполне достаточно общества друг друга. — Может быть, ее обуял внезапный приступ зависти?

— Хорошо. Поверните направо, и очень скоро мы будем на причале. Да, и остановитесь у ворот. Я должен предупредить полицейского, что ваша машина на несколько дней останется здесь, под его присмотром.

Несколько минут спустя Фреда припарковала машину за углом сарая. Она прошла впереди Мориса по сходням на палубу и огляделась. Неподалеку четверо босых юнг поливали палубу из шланга и терли ее жесткими швабрами. Через минуту-другую появился Оуэн. Он бросил на Фреду проницательный взгляд:

— Рад, что вы идете с нами, Фреда! Надеюсь, вы легко переносите качку?

— Она несколько раз ходила на малых яхтах, — пояснил Морис.

— Хорошо. Каюта в вашем распоряжении. А я пойду подгоню этих ребят!

Морис указал рукой на трап, ведущий вниз.

— Нам обоим надо переодеться. Разделим каюту брезентовым занавесом, или мне подождать здесь, пока вы будете переодеваться?

— Нет, конечно. Достаточно и занавеса.

Девушка спустилась по трапу в каюту, и Морис задернул занавес. Переодеваясь, Фреда слышала с палубы бешеный крик Оуэна:

— Разделай их и сверни!

— Что это значит? — спросила она Мориса.

— Сейчас нас удерживают два швартова: один на носу, второй на корме. Разделать — значит разделить их, а свернуть — смотать с помощью кабестана[3]. Вообще-то на шхуне установлен стационарный двигатель, но Оуэн скорее сломает себе руку, чем разрешит включить его!

Фреда пришла в неописуемый восторг. Перед ней словно открывался новый мир, в котором каждый зависел от всех остальных. Просунув голову в воротник жесткого свитера, она крикнула, сгорая от нетерпения:

— Можно отодвинуть занавес? Мне не терпится посмотреть, что происходит!

— В любой момент! Впервые в жизни мне не приходится ждать, пока девушка переоденется!

Фреда натянула свитер, провела расческой по волосам, повязала голову платком и отодвинула занавес.

— Ну, как я выгляжу?

— Шик-блеск! Про себя не спрашиваю. Это шмотки Оуэна. К счастью, у нас с ним одинаковый размер.

— По-моему, вы выглядите как настоящий морской волк!

— Только не говорите об этом Оуэну. Он капитан. Он запишет нас в бортовой журнал как суперкарго.

— Боже правый! Это еще что такое?

— В словаре этим словом называется человек, ответственный за продажу груза, но часто так называют того, кто не является ни членом экипажа, ни пассажиром. Вперед! Мы, наверное, уже почти у шлюза!

Фреда поднялась по трапу и огляделась. «Меган Джонс» стояла футах в двадцати от причала, но швартовы были еще привязаны. По краям двое юнг ритмично вращали рукоятки лебедок, которые ровно подтягивали шхуну к закрытым воротам шлюза. Двое остальных на бушприте[4] развязывали огромный свиток коричневого брезента. Вблизи от нее стоял человек в потрепанной одежде, которого Фреда до сих пор не видела, и огромными загорелыми руками сжимал рулевое колесо. Оуэн находился недалеко от фок-мачты[5], а рядом с ним стояли еще два юнги, держа канатный блок.

Девушка повернулась к Морису:

— А мы не врежемся в эти большие ворота?

— Ни в коем случае! Когда уровень воды в шлюзе сравняется с уровнем воды в реке, сторож включит двигатели, и створки ворот разойдутся. Видите, ворота уже раздвигаются!

Фреда смотрела, как тяжелые деревянные ворота сначала раздвинулись на несколько дюймов, а потом постепенно разошлись полностью. Оуэн отдал команду, и двое юнг, стоявшие рядом с ним, потянули через блок за канат. Брезентовый свиток на бушприте быстро принял форму развевающегося треугольного паруса. Оуэн повернулся и четко произнес в мегафон:

— Вперед! На корму! Левый кливер. Боцман, стойте рядом, и он увалится под ветер!

Были выбраны швартовы и буксировочный канат. Фреда видела, как надувается парус, но ей казалось, будто шхуна стоит на месте. Затем она заметила, как мимо нее проплыли скользкие стены шлюза. Минуту спустя нос вышел из шлюза, и она почувствовала, как он поднимается на волнах реки Мерси. Оуэн продолжал отдавать приказания:

— Стаксель, ребята! Живее!

Квадратный парус пополз вверх по мачте, и шхуна накренилась. Затем подняли грот, и Фреда, к своему изумлению, обнаружила, что они уже поравнялись с Ливерпульской пассажирской пристанью.

— Все это так удивительно, что у меня просто нет слов! — заметила она. — Паруса подняли почти мгновенно! Помню, когда я ходила на яхте, там все путались в парусах и канатах, и я постоянно чего-то боялась. — Девушка взглянула на мачту, слегка наклонившуюся под тяжестью брезента. — А здесь так надежно! От этой шхуны исходит поразительное ощущение силы!

— Да, мне тоже так кажется. Давайте прогуляемся по палубе, чтобы вы привыкли к качке.

Они шли неровным шагом по качающейся палубе. Морис продолжал говорить, словно размышляя вслух:

— Морские перевозки — занятие довольно хлопотное, но, если я смогу избежать убытков, я его не брошу. Должен же кто-то дать всем этим юнцам-авантюристам возможность узнать море. — Он вдруг замолчал. — Вы со мной согласны?

— Полностью. Но то же самое нужно делать и для представительниц слабого пола!

— Что ж, в этом отношении тоже кое-что делается. Есть несколько шхун, которыми управляют девушки, но не думаю, чтобы эти шхуны были грузовыми, а женщин-офицеров и вовсе нет!

— Слабый пол всегда на втором месте. Но почему?

— Равенство — сложное понятие. В этой стране и во многих других постепенно освобождаются от несправедливости по отношению к женщинам, и я, например, буду рад, если она исчезнет совсем, но абсолютное равенство — чистейший вздор!

— Не понимаю, почему? — возмутилась Фреда.

— А по-моему понимаете! Во всяком случае, надеюсь, я не доживу до того дня, когда мужчинам будет неприлично оказывать знаки внимания противоположному полу!

Его голос звучал достаточно тихо, но настолько решительно, что Фреда поняла: развивать эту тему, столь болезненную для нее, было бы неразумно. Законы в основном создаются мужчинами, и пока это не изменится… В этот момент она едва не почувствовала неприязнь к Морису. Он был так силен духовно и физически, что при желании мог легко навязать ей свою волю.

Они дошли до бушприта. Огромный кливер ужасающе выгибался наружу, а канат вибрировал от напряжения. В нескольких футах от них маяк Перч-Рок предупреждал о том, что приближаются скалы. Сзади шхуну быстро обгонял пароход с острова Мэн, и «Меган Джонс» неуклюже закачалась на волнах, поднятых им. Фреда ухватилась за канат, чтобы не потерять равновесие, и, бросив взгляд на Мориса, поразилась тому, насколько отрешенным было выражение его лица.

— Пенни им, — сказала она. — Или они стоят большего?

Морис явно испугался.

— Я отвлекся. Даже не знаю, о чем думал. Скорее всего, о бизнесе.

Фреда испытала безотчетное разочарование. Конечно, она и не ожидала, что Морис все время будет думать о ней. Да и с чего бы ей этого ожидать?

В этот момент подошедший к ним юнга прервал ее печальные размышления. Юноша поздоровался и спросил:

— Сэр, вы и леди проголодались?

— Спасибо, Харрис, да. Какое у нас сегодня меню?

— Отбивные из барашка, сэр. А на десерт яблочный пирог, сэр.

Фреда засмеялась:

— Боже мой! А я думала, нам предложат что-нибудь вроде толсто нарезанных сандвичей!

— Только не на «Меган Джонс»! — возмутился Морис. — На одних сандвичах долго не проработаешь, правда, Харрис?

— Правда, сэр.

Глава 5

Снова выйдя на палубу, Фреда заметила невдалеке плавучий маяк. Палуба под ее ногами закачалась сильнее, чем раньше. Девушка стояла, держась за фальшборт и наблюдая за маяком, беспрерывно раскачивающимся на массивных цепях мертвого якоря. Фреда уже несколько раз видела такие маяки, но издалека. Теперь это зрелище почему-то тронуло ее. Она подумала о людях, работающих на этом постоянно качающемся судне, которое никуда не идет. Иногда вся жизнь казалась ей именно такой. Думаешь, что несешься с бешеной скоростью, а в действительности стоишь на месте.

Но все же Фреду больше занимал сам плавучий маяк, чем люди, находящиеся на нем. Огромный прожектор делал его похожим на привязанного навечно одноглазого гиганта, который изо всех сил стремится освободиться от пут.

В каком-то смысле она похожа на него: тоже одиноко стоит на якоре и тоже старается освободиться. Но она сама выбрала свою судьбу, и сожаления по этому поводу бессмысленны.

Трое юнг только что подтянули шкот[6] грота. В нескольких ярдах от них боцман крепко сжимал спицы руля. Фреда подошла к нему, раздумывая: не нарушит ли она какие-нибудь правила, заговорив с ним? Затем она почему-то вспомнила Марли, персонажа «Рождественского гимна» Диккенса. Марли, или его призрак, был привязан цепью, которую выковал для себя сам. Он пришел предупредить Скруджа, чтобы тот не ковал такую цепь, чтобы разорвал ее, пока не поздно.

Бизнес сковал ее тяжелой цепью, которую даже сейчас не так-то легко будет разорвать. Да и хочет ли она этого? Предположим, она продаст магазин и выйдет замуж за Боба. Но в конечном итоге она просто встанет на другой, еще более тяжелый якорь.

Грубый голос боцмана нарушил ход ее мыслей:

— Великолепный день, мисс! Вам нравится?

— Мне? Да, конечно! Я не хотела заговаривать с вами первой, чтобы не нарушить правила.

— Ну, сейчас шхуна идет легко. А когда безветрие, тогда уж не до разговоров.

— Значит, работа тяжелая?

— Иногда руль может сбить человека с ног, если тот потерял бдительность. Хотите попробовать, мисс?

— С удовольствием, раз вы считаете, что я справлюсь.

— Держите. Вот так. Расставьте немного ноги, чтобы не потерять равновесия.

Фреда чувствовала, как рулевое колесо вырывается у нее из рук, и каждое дуновение бриза казалось ей вызовом. Перед ней были мачты, раздувающиеся паруса и безбрежное сверкающее море. Вот это жизнь! Такого напряжения она еще ни разу не испытывала.

— Что это, Бриггс? — услышала она у себя за спиной голос Мориса. — Хотите превратить мисс Кортни в морского волка?

Фреда быстро повернула голову:

— Что-то не так?

— Вовсе нет. Только не сбейтесь с курса. Отклонение хотя бы на ярд надо срочно исправлять.

Морис прошел вперед. Фреда заметила, что в его голосе нет легкости, и встревожилась. Большую часть времени он казался ей жестким, непреклонным человеком, но иногда он мог быть очаровательным.

Она отвлеклась от управления шхуной, и боцман тотчас же схватился за рулевое колесо:

— Вы отклонились от курса, мисс!

— Простите! Мне показалось, Морису… мистеру Чандлеру не понравилось, что я стою у руля.

— Он очень откровенный человек, мисс, и если ему что-то не нравится, он не замедлит об этом сказать. Ну вот, вы возвращаетесь на курс!

Фреда изо всех сил сосредоточилась и постаралась успокоиться, но безуспешно. Несмотря на слова Бриггса, она была уверена: Морис не одобряет ее порыва, и от этой мысли ей стало совсем тошно. Ему не нравится, когда женщина, пусть даже ради забавы, занимается тем, что он считает мужской работой. Ну можно ли быть таким догматиком? Кто дал ему право?

Она так сильно сбилась с курса, что паруса обвисли. Боцман резко оттолкнул ее и стремительно повернул руль.

— Так не пойдет, мисс! Хватит, а то мы попадем в Ливерпуль!

Фреда снова извинилась и отошла в сторону. Вот теперь и боцман скажет, что женщинам следует держаться подальше от мужской работы!

Она приблизилась к Морису, собираясь выслушать его уничижительные замечания, но он лишь спросил, повернувшись к ней:

— Ну что, на сегодня хватит?

— Я все испортила.

— А чего вы хотите? У вас только четверть часа практики. Когда я впервые встал за штурвал парусного судна, я загубил паруса, и мне понадобилось два года, чтобы возместить ущерб.

— Неужели?

Правда ли это, или он просто хочет показать свое мужское превосходство? Вероятно, если бы она справилась с работой, он не был бы так доволен.

— Я даже боюсь спрашивать, что вам за это было, — сказала Фреда.

— Ничего, за исключением отборной брани в мой адрес.

Похоже, тема была исчерпана, и, несмотря на сомнения в искренности Мориса, Фреда воспрянула духом. Она повернулась и посмотрела на заходящее солнце. Небо вокруг них было окрашено в золотистый цвет, на темно-зеленых волнах блестела широкая оранжевая дорожка, освещая шхуну таинственным сиянием, раздавались какие-то магические звуки, то ли плеск волн за кормой, то ли пение натянутых канатов. Фреда не пыталась разобраться в них, а просто слушала. Некоторое время она витала в облаках. Зачем отказываться от этого? Скорее всего, она больше никогда не испытает ничего подобного. Вряд ли ей еще раз доведется увидеть, как поднимают большие паруса, или есть в тускло освещенной каюте за столом, качающимся на канатах.

Через несколько минут Фреда услышала какой-то шорох. Обернувшись, она увидела, как Морис набивает трубку. Мгновение спустя он зажег спичку, но, несмотря на то что он прикрыл ее от ветра сложенными ладонями, спичка потухла. Фреда подошла к нему поближе, решив заслонить собой следующую спичку. Морис низко наклонил голову, почти коснувшись ее плеча. Пламя замерцало между его сложенными руками, затем вверх поднялось облако табачного дыма. Фреде стало точно так же неловко, как тогда, когда он нес ее через речку. Она не шевелилась, но ей казалось, что между ними возник близкий контакт. Морис выпрямился и выпустил еще одно облако дыма.

— Спасибо. Вообще-то я стараюсь не курить на ветру, но сейчас мне это приятно!

От напряжения Фреды не осталось и следа. Почему-то он стал ей ближе, но она не хотела думать об этом, а просто спросила:

— Интересно, сколько же миль мы уже прошли?

— Что тут гадать, давайте посмотрим вахтенный журнал.

Она шла, или, вернее, скользила, рядом с ним, размышляя, каким образом из вахтенного журнала они узнают о пройденном расстоянии. Но Морис подошел к кормовому фальшборту и нагнулся к циферблату небольшого прибора.

— Двадцать четыре мили. Это почти четверть пути!

Фреда перегнулась через корму и посмотрела на бурлящие волны. Она начинала чувствовать себя бывалым моряком, путешествие увлекало ее. Ей бы хотелось совершить его еще и еще раз, но она понимала, что этого не произойдет. Вдруг она подумала о Бобе. Понравилось бы ему подобное приключение? Фреда в этом сомневалась. Слишком уж большое значение он придает одежде, да к тому же терпеть не может активный отдых. Как он отличается от Мориса! Но по иронии судьбы именно Боб, а не Морис хочет жениться на ней. Морис коснулся ее руки.

— Что вы там видите? Русалок?

— Нет. Только длинную, манящую вдаль тропу, которая уводит меня от моих проблем.

— Похоже, их у вас выше головы. Что-то связанное с бизнесом?

— Думаю, вам не интересны мои маленькие проблемы. У вас, должно быть, хватает и своих?

— Проблемы у всех есть. Бизнес идет хорошо?

— О да. Лучше, чем я ожидала.

— Что же тогда?

Фреда не ответила. Морис взял ее за подбородок и развернул лицом к себе.

— Мне интересно, что вас волнует?

— Правда, Морис? — смущенно спросила она.

— Да, правда. Что-то связанное с криминалом?

— Нет, конечно.

— Тогда об этом можно поговорить. Недавно к вам приходили два торговца, Хескет и Дейли…

— Откуда вам об этом известно? — изумилась Фреда.

— Вообще-то это не важно, но я случайно видел, как они выходили из вашего магазина. Это одна из ваших проблем?

— Да. — По крайней мере, это было правдой. — Они пришли с предложением, которое мне не понравилось.

— Чтобы вы присоединились к их маленькому сообществу?

Фреда кивнула.

— Я поняла, что они имеют в виду сообщество спекулянтов, и попросила дать мне время на раздумье. Я тогда немного растерялась. Вообще-то до меня доходили слухи о подобных вещах.

— Но в конечном счете вы отказались присоединиться к ним?

— Разумеется, и они стали мне угрожать по телефону.

Морис выругался.

— Если бы они были помоложе, я бы переломал их проклятые шеи!

Фреда содрогнулась от такой внезапной ярости, но его руки крепко сжимали ее плечи.

— Послушайте! Больше не разговаривайте с ними, а если что, скажите, что вы обратились с этим вопросом ко мне. Меня еще, наверное, несколько дней в Норфолке не будет, но по возвращении я обязательно найду управу на этих двух негодяев!

— Но как? — спросила Фреда. — Я понимаю, что такие сообщества нелегальны, и хотела бы заявить на Хескета и Дейли в полицию, однако у меня нет никаких доказательств.

— Я знаю, но люди подобного склада боятся одного — гласности. Стоит пригрозить им судебным разбирательством, и они становятся шелковыми.

Фреда не сомневалась, что Морис говорит правду и с этого момента все козни Хескета и Дейли обречены на провал. Почему-то это испугало ее, она невольно поежилась.

— Вам холодно, — тотчас же заметил Морис. — Если собираетесь остаться на палубе, пойдите и наденьте штормовку.

— Да, наверное, я так и сделаю.

Девушка направилась к трапу, удивляясь своей покорности. Морис не спрашивал ее, хочет ли она надеть штормовку, он просто приказал! Если бы кто-то другой позволил себе приказывать ей, она бы непременно дала отпор. Поистине этот человек обладает невероятной властью над людьми!

В каюте, раскачиваясь на отполированных медных цепях, горела масляная лампа, и при ее свете Оуэн брился опасной бритвой.

— Как дела? — поинтересовался он.

— Прекрасно.

Фреда прислонилась к краю койки, чтобы через голову надеть штормовку.

— А вы не боитесь пользоваться опасной бритвой, когда палуба буквально ходит под ногами?

— Нет. Разве это качка? Кроме того, у меня хорошая многолетняя практика. — Оуэн вытер бритву, закрыл ее и повернулся к Фреде. — Дайте мне получше разглядеть вас! Вот уж не думал, что доживу до того дня, когда Морис приведет на борт девушку. Он всегда говорил, что девушки и корабли — вещи несовместимые. В вас, должно быть, есть что-то особенное.

— Особенное? Я вынудила его сделать это!

— Вынудили? Не верю! Он может передумать, если ему представят веские аргументы, но вынудить или даже убедить сделать что-то, чего он не хочет, — никогда! Скорее рак на горе свистнет!

Фреда надела штормовку и сразу же почувствовала, как порозовели ее щеки.

— Полагаю, он решил, что должен оказать мне услугу. В Честере у него сломалась машина, и я подвезла его на своей.

Оуэн смыл пену с лица.

— От Норфолка до Ливерпуля через Честер? За все время нашего знакомства он впервые проделал лишние мили, рискуя попасть в пробку. Вы, случайно, не из Честера?

— Там живут мои родители, и я гостила у них. А что?

— Он не мог поехать на автобусе?

— Это было бы слишком долго. Он сказал, что торопится. Вы глубоко ошибаетесь, если думаете, что все это он сделал ради меня!

— Простите, Фреда. Во мне взыграла моя валлийская кровь. Мы все очень любим поговорить.

Он вышел на палубу. Фреда последовала за ним. Теперь у руля стоял юнга, а в нескольких футах от него Оуэн беседовал с Морисом.

— Я поставлю топсели и бом-кливер, — говорил Оуэн. — Ветер продлится всего до полуночи.

— Ты капитан, Оуэн.

Фреде показалось, что в голосе Мориса она услышала несогласие. Когда она приблизилась к ним, Оуэн прошел вперед и крикнул:

— Все наверх! Поднять топсели на грот-мачте и фок-мачте! Живее, живее, ребята!

По команде из кают выскочили юнги и принялись за дело. Фреда задрала голову и увидела треугольные паруса, надувающиеся на вершинах мачт. В это время шхуна накренилась, и девушка невольно схватилась за руку Мориса. Он удержал ее.

— Простите, мне следовало предупредить вас. Когда ставят топсели, шхуна немного оживляется, идет быстрее, но может носом черпнуть воду. Вы в порядке?

— В полном. Просто это произошло немного неожиданно. Как там ветер?

— Он изменит направление и около полуночи прекратится. Оуэн слышал прогноз по радио, вот он и хочет набрать скорость, пока нам благоприятствуют обстоятельства.

— Ясно.

Фреда продолжала наблюдать за работой юнг, а затем, когда палуба снова опустела, прошла с Морисом на нос. Время от времени брызги перелетали через фальшборт, оставляя соленый привкус на губах. Она засмеялась:

— Как забавно!

— Я рад, что вам нравится. Хотя и надеялся устроить вам спокойное путешествие.

— Мне? Не говорите так, а то я почувствую себя обузой.

— Ну что вы! Просто если бы вы страдали морской болезнью, я бы ничем не мог вам помочь.

— В любом случае я была бы сама виновата, что напросилась в это путешествие.

— А я — что взял вас.

Фреда поморщилась:

— Интересная у нас с вами получается дискуссия о том, чего не произошло, не так ли?

— Это моя вина, — ответил Морис. — Я всегда стремлюсь предусмотреть все и довести до совершенства любой план.

— В это трудно поверить, ведь вы занимаетесь парусными судами. Разве есть что-нибудь более непредсказуемое, чем ветер и море?

— Вот вы меня и поймали! Пробили мою броню. Правда заключается в том, что морю очень трудно сопротивляться. Но думаю, нам лучше сменить тему, пока вы не увидели, что я совершенно непоследователен!

Фреда проигнорировала его сарказм:

— Хорошо. Оуэн говорил, что к этому времени мы уже должны быть в центре морских путей. Где же суда? Я видела только пароход с острова Мэн.

— Даже Ирландское море — очень просторное место. Поверьте мне, вокруг нас много судов. С такой низкой палубы видно только на несколько миль. Подождите, пока стемнеет, и вы со всех сторон заметите огоньки.

Фреда прислонилась к фальшборту, ей вдруг очень захотелось спать. Она зевнула и неожиданно почувствовала, как Морис коснулся ее руки.

— Идемте. Вы упадете.

— Господи! Я чуть не заснула!

— Вы заснули. Я обращался к вам дважды, прежде чем вы открыли глаза.

Фреда сдвинулась с места, однако в этот момент шхуну сильно качнуло. Девушка пошатнулась, но Морис схватил ее за плечи и удержал. Он помог ей спуститься по трапу и усадил в кресло.

— Выпейте какао, и вы заснете как убитая.

— Но я хотела посмотреть на восход солнца!

— Я понимаю, но до этого еще далеко. Я разбужу вас.

Он стремительно взлетел вверх по трапу. Фреда, зевнув, сняла штормовку и резиновые сапоги. В иллюминаторы проникал прохладный бриз, поэтому она осталась в свитере. Морис вернулся через несколько секунд с кувшином какао, большой чашкой и блюдечком с бисквитами. Он поставил угощение на стол и налил какао в чашку:

— Вот! Обслуживание по первому классу. Заморите червячка и сразу в постель!

Фреда сонным голосом поблагодарила его.

— Вы ведь разбудите меня, чтобы я посмотрела на восход солнца, правда?

— Я же обещал. Приятных снов.

В течение нескольких секунд Фреда ворочалась на узкой койке, а когда шхуна сильно закачалась, испугалась, что может упасть, но беспокойство длилось очень недолго, и вскоре она погрузилась в сон. Дважды она просыпалась: первый раз от чьих-то быстрых шагов наверху, а второй — от звука отдаленной сирены, но оба раза снова засыпала уютным и безмятежным сном, несмотря на усилившуюся качку.

Вдруг она услышала, как кто-то позвал ее по имени:

— Фреда! До рассвета остался час! Чай на столе!

Она соскочила с койки и босиком побрела к столу, на котором обнаружила гигантский чайник и поднос с сандвичами. Фреда с удовольствием позавтракала и вышла на палубу. Небо казалось совершенно черным, и вокруг был кромешный мрак. Неожиданно перед ней, как материализовавшийся призрак, возник Морис:

— Хорошо спали?

— Замечательно. Но еще совсем темно.

— На самом деле нет. Ваши глаза скоро к этому привыкнут. Поглядите наверх. Ночь очень светлая.

Фреда запрокинула голову и увидела бриллианты на бархате скорее синем, нежели черном. Когда она снова осмотрелась по сторонам, темнота уже не казалась ей такой непроглядной. Боцман, стоявший у руля, походил на деревянное изваяние, а из-под козырька компаса лучился какой-то неземной свет.

— Ветер поменял направление, — проговорила Морис. — Оуэн был прав. Сейчас мы милях в пятнадцати от острова.

Издалека донесся протяжный гудок. Фреда повернулась и увидела на горизонте цепочку ярких огоньков.

— Полуночный катер из Ливерпуля, — пояснил Морис. — В Дуглас он прибудет примерно в шесть часов утра.

— В шесть?

— Да. А вы не знали? Движение ночных судов всегда рассчитывают так, чтобы они прибывали не очень рано. Ни один хозяин гостиницы не станет принимать постояльцев до этого времени.

— Они дали гудок, потому что увидели нас? Мы же довольно далеко друг от друга!

— Возможно, их впередсмотрящий заметил наши кормовые огни, но, скорее всего, они вычислили нас по радару.

— Да, конечно. Простите! Должно быть, я кажусь вам ужасно невежественной, — вздохнула Фреда.

— Если бы вы не задавали вопросов, я счел бы вас скучной. Терпеть не могу нелюбознательных людей, — заверил ее Морис. — Давайте походим, а то вы замерзнете.

На востоке появилась серая полоска. Она постепенно расширялась, становилась светлее, а затем на воде засверкали отблески первых солнечных лучей.

— Ну, вот вы и увидели рассвет на море! — воскликнул Морис. — Стоило ради этого так рано вставать?

— О да! — ответила Фреда, оглядываясь по сторонам. — Ой, посмотрите! Это облако растет прямо на глазах! Надеюсь, дождя не будет?

Несколько секунд Морис критически смотрел на облако.

— Оно находится на вершине горы. Подождите, сейчас я принесу бинокль. Мне следовало бы сразу взять его с собой!

Он бросился в каюту, словно принести бинокль было невероятно важным делом. Фреде он показался мальчишкой, готовым на все ради девочки, с которой он дружит. «Прекрати фантазировать!» — приказала она себе. Наверное, для них обоих будет лучше, когда закончится это путешествие и она вернется в магазин.

В этот момент юнга, стоявший на носу, громко крикнул:

— Земля! По правому борту!

Ему ответил чей-то голос с мостика, Фреда обрадовалась: она первой заметила землю!

Морис принес бинокль и повесил ей на шею.

— Вот теперь смотрите!

Фреда повернулась назад и настроила бинокль. Вершина горы, казалось, то поднималась, то опускалась под облаком, а зеленые предгорья то светлели, то темнели. Девушка передвинула бинокль вправо и, к своему удивлению, узнала бухту между мысами Дуглас и Ончан.

— Мы, кажется, подходим к левой стороне Дугласского мыса, — сказала она. — Разве Оуэн не должен повернуть направо, чтобы попасть в гавань?

— Совершенно верно. Очень скоро двумя галсами он приведет шхуну в нужное место. Как по-вашему, какая сторона бухты лучше — Дуглас или Ончан?

— Никогда не думала об этом. Оба мыса очень красивы.

— Согласен, но они совершенно разные.

— По-моему, Ончан лучше, — после недолгого раздумья ответила Фреда, опустив бинокль.

— Почему? — спросил Морис, пытливо глядя на нее.

— Не знаю, — медленно проговорила она. — Вероятно, потому, что там более дикие места и можно вплотную подойти к бушующему морю. Это очень увлекательно. Ну как, довод веский?

— Для меня — да. Я сам всегда стараюсь точно определить, почему мне что-то нравится.

— Вам надо всему найти разумное объяснение?

— Обязательно. Дайте-ка мне на секундочку бинокль!

Фреда сняла ремешок через голову и протянула Морису бинокль. Некоторое время он смотрел на берег, а потом заговорил, словно размышлял вслух:

— Пора бы Оуэну повернуть на левый галс. Если он этого не сделает, мы вскоре окажемся у берега, так как наши паруса обвисли.

Фреда взглянула на корму. Оуэн стоял у руля и смотрел в бинокль. Фреда догадалась, что он ждет подходящего момента, чтобы дать команду изменить курс. Морис опустил бинокль, стараясь казаться спокойным, но девушка видела, что в нем происходит внутренняя борьба. Фреда снова взглянула на Оуэна. Тот отложил в сторону бинокль и крикнул так, что она вздрогнула:

— Спустить паруса! Живее, ребята! Десять градусов влево, боцман!

Мачты заскрипели, и Фреда почувствовала, как палуба под ногами накренилась.

— Что бы вы сделали, если бы Оуэн продолжал медлить? — спросила она.

— Ничего.

— Но это же ваше судно!

— Оуэн — очень опытный моряк, и я сам назначил его капитаном. Я не стану вмешиваться в его действия, пока судно не окажется в реальной опасности.

— Даже ничего ему не посоветуете?

— Разумеется, нет. В подобных случаях чужие советы только мешают. Но давайте поговорим о другом. Как бы вы хотели провести время в Дугласе? Пару часов я буду занят, а потом…

— А мы можем вернуться оттуда дневным самолетом?

— Как пожелаете.

— В таком случае хорошо бы прокатиться в экипаже по прибрежной дороге…

— В экипаже? Ваши развлечения стоят дорого!

Фреда рассмеялась:

— Просто сейчас я не могу придумать ничего более подходящего.

— Что ж, мне ваши планы по душе. — Морис взглянул на часы. — Завтрак, наверное, готов. Спустимся?

— Завтрак? Мы ведь уже поели сандвичи с беконом! Не знаю, могу ли я есть…

— Вздор! Как только вы почувствуете запах кофе, у вас разыграется зверский аппетит. Идемте!

В его голосе снова зазвучали властные нотки, но на этот раз они не вызвали у Фреды раздражения. Когда Фреда и Морис вошли в каюту, Оуэн уже сидел за столом.

— Как дела, отшельники? — поинтересовался он. — Готовы к завтраку?

Посмотрев на блюда с беконом, яйцами, помидорами, жареной картошкой и хлебом, Фреда вытаращила глаза от удивления:

— Господи, как же вы, мужчины, много едите!

— Мы ведь в море. Если разразится шторм, будем довольствоваться сухарями с водой, — парировал Оуэн.

Морис усмехнулся:

— Это вполне может случиться, так что садитесь побыстрее за стол!

Фреда села и почувствовала, что у нее действительно разыгрался аппетит. Было почти восемь часов, когда она вновь вышла на палубу. Морис с Оуэном находились в средней части судна. Фреда хотела подойти к ним, но боцман крикнул со своего места у руля:

— Я бы не советовал вам гулять по палубе, мисс! В любую секунду сюда могут спуститься матросы и начнется обычная суета.

— Хорошо, боцман. Спасибо, что предупредили.

Фреда взглянула наверх. Топсели были уже свернуты, и высоко на реях стояли матросы. Фреда не понимала, что они делают там, на такой опасной высоте, и какие приказы отдает им Оуэн. Она видела, как ослабли канаты и затрепетал на ветру обвисший парус.

Но его быстро сложили другие матросы, стоявшие ниже. Через мгновение на шхуне остался только треугольный кливер над бушпритом. Однако Фреде казалось, что шхуна идет так же быстро, как раньше, и вот-вот врежется в каменный причал.

Девушка с опаской взглянула на боцмана. Тот держал руль одной рукой и, похоже, нисколько не беспокоился.

— Держитесь за что-нибудь, мисс! — предупредил он. — Вскоре я сделаю крутой поворот.

Фреда ухватилась за перила. Причал уже находился всего в нескольких ярдах от конца бушприта, и столкновение казалось неизбежным, но тут боцман повернул руль. Шхуна сильно накренилась, описала полукруг и оказалась в футе от причала.

Юнга небрежно бросил швартов матросу, стоявшему на берегу. К шхуне медленно подъехал небольшой грузоподъемный кран. Когда кран остановился, из-за него появилась очень красивая светловолосая девушка. Некоторое время она стояла неподвижно, удерживая рвущуюся с поводка борзую.

Фреда смотрела на девушку с искренним восхищением. Незнакомка напомнила ей картину, которую Фреда когда-то видела, но никак не могла вспомнить ее название.

— Морис! — громко воскликнула красавица. — Как здорово, что ты приехал!

Глава 6

«Диана из Горной страны». Так называлась эта картина. Тем не менее, между девушкой на причале и картиной Чарльза Веллингтона Ферса общего было мало. У красавицы эпохи Эдуарда были темные волосы, большая шляпа и струящееся длинное платье. На поводках она держала двух борзых. Сходство, должно быть, заключалось в осанке как девушки, так и собаки. Морис спрыгнул на причал.

— Привет, Мона! Для воскресного утра ты слишком рано встала. — Он повернулся и позвал: — Фреда, сойдите на берег и познакомьтесь с Моной.

Фреда несколько неохотно прошла вперед. Морис протянул ей руку и буквально вытащил на причал. Он коротко представил девушек друг другу:

— Мона Куолтроу — Фреда Кортни. Отец Моны покупает у нас красное дерево.

Фреду окинули холодным оценивающим взглядом. Ей захотелось уйти, но она не видела достойного способа сделать это. А тем временем Мона ослабила поводок, и борзая протиснулась между Морисом и Фредой. Фреда попыталась завести какой-нибудь нейтральный разговор:

— Мисс Куолтроу, вы, должно быть, экстрасенс, раз пришли сюда именно в тот момент, когда мы причалили!

— Я не экстрасенс, дорогая! Я просто умная. Как только на станции береговой охраны заметили шхуну, мне сразу же позвонили. Я очень часто вижусь с Морисом с тех пор, как он переехал в Норфолк. Ты скучал по мне, Морис?

— Очень скучал, Мона, но, наверное, потом буду скучать еще больше, — улыбнулся Морис.

— Ты зайдешь к нам позавтракать?

Он засмеялся:

— Мы совсем недавно плотно позавтракали. Кроме того, я должен проследить за выгрузкой.

— Этим пусть займется твой капитан. Разве не за это ты ему платишь? Во всяком случае, папа не сможет сегодня прийти на причал, так что в одиннадцать жду тебя на кофе. Пока!

Мона повернулась так быстро, что поводком чуть не сбила Фреду с ног. Та отступила назад и покраснела — не столько от смущения, сколько от гнева.

— Не тревожьтесь обо мне, Морис, — несколько резко проговорила она. — Мне очень понравилось путешествие, но для вас это все-таки деловая поездка.

Он нахмурился:

— У Куолтроу застарелая рана, которая иногда беспокоит его. Однако я мог бы выпить с ним кофе и вернуться к вам.

— Нет-нет, не волнуйтесь, — решительно запротестовала Фреда. — Я доберусь до аэропорта сама и улечу дневным рейсом.

— Что ж, давайте встретимся в три часа в аэропорту.

Он ушел, и Фреда спустилась в каюту за сумочкой. Когда она снова поднялась на палубу, первую партию древесины уже выгрузили из трюма. Фреда разыскала в городе место, где останавливались экипажи, и, усевшись в один из них, попыталась успокоиться и проанализировать свои чувства. Конечно, все не так уж плохо, если учесть, что в Норфолке ее ждет Боб. У них много общего, а те незначительные разногласия, которые существуют между ними, вовсе не обязательно должны перерасти в ссору. Что с того, что он любит быструю езду и шумные вечеринки? Это лишь небольшая часть его жизни. Кроме того, он добродушен и покладист. Итак, если Морис попросит ее стать его женой…

Фреда пыталась отогнать от себя эту мысль. Почему она все время думает о Морисе? Ведь нет ни малейшего шанса, что он делает то же самое. Его выбор совершенно очевиден — это Мона Куолтроу. И в этом нет ничего странного. Девушка обладает классической красотой. Если она и позволяет себе быть немного капризной, удивляться этому не приходится. Любая девушка рассердилась бы, увидев своего мужчину в обществе потенциальной соперницы.

Экипаж остановился в Дерби-Кастл, где Фреда пересела на электропоезд, идущий в Лакси. Пока поезд поднимался по мысу, Фреда любовалась пейзажем, но потом ее мысли снова вернулись к Морису. Да, приспособиться к нему очень сложно. Если девушка, на которой он женится, будет обладать легким, веселым характером, все, может быть, и сложится.

Воображение заводило Фреду все дальше и дальше. Она представляла себя на месте этой девушки, но очень скоро поняла, что это бесполезно. Почему-то она была уверена — Морис и Мона обручены. Об этом говорило кольцо на пальце Моны. И потом, ведь только невеста побежит в раннее воскресное утро встречать своего любимого жениха! Неудивительно, что она капризна. Мона имеет на это полное право!

Поглядев в окно, Фреда поняла, что поезд уже спускается к Лакси. Несмотря на плотный завтрак, она почувствовала, что не отказалась бы от чашечки кофе.

С тех пор как Фреда побывала в Лакси, он ничуть не изменился. Она прошла по тенистой аллее вдоль берега реки к знакомой гостинице, где заказала себе кофе с бисквитами и сыром и попросила принести заказ на веранду.

Герань и фуксия еще набирали бутоны, хотя было довольно тепло. Многочисленные влюбленные парочки фотографировались на фоне гигантской водяной мельницы. Наиболее отважные забирались на самый верх, чтобы полюбоваться открывающимся оттуда видом.

Кофе оказался превосходным, и, с удовольствием потягивая его, Фреда старалась убедить себя, что тоже наслаждается приятным пейзажем, но изнутри ее грызло болезненное, мучительное чувство, похожее на горечь одиночества.

Что же с ней происходит? Раньше ничего подобного она не испытывала. Она не отвергала общество других людей, но никогда не возражала против одиночества и даже радовалась ему. Фреда мысленно вернулась на несколько дней назад, стараясь понять, что вызвало в ней такую перемену. Ей вспомнился тот вечер, когда в магазине появились Хескет и Дейли. Похоже, именно с тех пор ей стало не по себе. Но потом в ее жизни появился Морис.

Впрочем, Морис — всего лишь один из многих коллекционеров, встречавшихся ей на стезе бизнеса.

Фреда резко поднялась, расплатилась и быстро зашагала по улице. Какая же она дура! Пора бы уже понять, что Морис не придает их отношениям никакого значения. У него есть Мона.

Проходя мимо крохотного магазинчика, Фреда заметила в витрине старинные часы в черном лакированном футляре. В глубине витрины спрятались еще одни часы, с изящными куполообразными колокольчиками и открытым механизмом. Во Фреде взыграл антиквар. Она вошла в магазин. Продавец взглянул на нее сквозь толстые линзы очков:

— Сувенир, мисс? Есть очень симпатичная модель водяной мельницы.

— Благодарю, но я хотела бы посмотреть часы с витрины.

— Эти? Но они не работают! Впрочем, возможно, вы найдете мастера, способного починить их!

Он снял часы с витрины. Фреду особенно заинтересовали вторые, с открытым механизмом, однако из-за толстого слоя пыли и грязи прочесть имя изготовителя не удалось. Если это подделка — цена им не более нескольких шиллингов.

— Сколько вы просите за оба экземпляра? — поинтересовалась Фреда.

— Ну, не знаю… Часы ведь не работают. Фунт — не слишком много?

— Вовсе нет. У вас найдется какая-нибудь картонная коробка, чтобы упаковать их?

— Для вас найдется!

Пока продавец искал коробку, Фреда размышляла. Почему-то ей казалось, что это подлинный экземпляр, изготовленный во второй половине XIX века Эрхардом Летчи. Интересно, как к хозяину магазина попали эти часы? Судя по выставленным на витрине товарам, когда-то он имел дело с металлоломом. Как бы там ни было, он должен понимать, что старинные часы ценятся достаточно высоко. Отсутствие знаний делает этого человека плохим бизнесменом.

Фреде стало жаль беднягу. Внезапно она осознала суть антикварного бизнеса: это не более чем борьба знаний с невежеством!

Доехав до Дугласа на такси, Фреда заказала билет на самолет до Ливерпуля и перекусила в небольшом кафе. Самолет вылетал в половине четвертого, так что у нее еще оставалось время, чтобы добраться до аэропорта. Она приехала в аэропорт, прошла в зал ожидания, и тут ее вдруг осенило.

Если ей не нравится ее занятие, с этим надо что-то делать. Она недовольна не только антикварным бизнесом, она недовольна всей своей жизнью!

Решено! Если Боб по-прежнему готов жениться на ней, она выйдет за него и полностью оставит свой бизнес!

— Фреда!

Услышав голос Мориса, Фреда быстро обернулась.

— Простите, что заставил вас ждать! Я так засиделся у Куолтроу, что чуть не опоздал на самолет!

Фреда улыбнулась вымученной улыбкой:

— Я понимаю. Бизнес для вас на первом месте, но это прекрасно! Все прошло гладко? Я имею в виду разгрузку.

— Да, все в порядке. Это…

Тут диспетчер объявил их рейс, и Морис взял ее за руку.

В самолете их места были поодаль друг от друга, но, так как полет оказался непродолжительным, Фреда не возражала. Просто она чувствовала себя несчастной и удивлялась быстрой смене своего настроения. По пути от Ливерпульского аэропорта до причала оно опять изменилось. Фреда начала рассказывать Морису о своих покупках в Лакси, но тот не проявил к ним никакого интереса.

— При первой же возможности я посмотрю эти часы, — только и сказал он.

— Давайте заедем ко мне, и там вы их посмотрите, — предложила Фреда.

Морис покачал головой:

— Простите, не могу. Как только доберемся до Честера, я пересяду в свою машину и поеду в Кингс-Линн. Я должен быть там в восемь утра.

— Но вам же придется провести за рулем всю ночь, а в выходные на дорогах очень интенсивное движение!

Почему-то Фреде показалось, что ее слова рассердили Мориса, и она снова ушла в себя. Такси подвезло их к оставленной на причале машине. Во время короткого пути по туннелю Морис не произнес ни слова и даже не обратил внимания на чересчур высокую скорость. В туннеле Фреду охватило всегдашнее чувство, что полосы движения слишком узки, а машина вот-вот сломается. По прежнему опыту она знала, что это чувство не оставит ее, пока она не выберется на солнечный свет.

Машина, идущая перед ними, замедлила ход. Фреда притормозила и только потом увидела, что встречная полоса забита автомобилями.

— Должно быть, какая-то авария, — вздохнула она. — Обычно эти пробки быстро рассасываются.

— Да, довольно быстро, — коротко согласился Морис.

Фреду смущала его немногословность. Если он сердится на нее, пусть прямо скажет — за что. Но Морис продолжал молчать.

— Морис, послушайте, мне очень жаль, если я вас чем-то расстроила.

Он посмотрел на нее как на сумасшедшую:

— Меня расстроила Мона. Она передумала переезжать в Норфолк, так что мне придется изменить мои планы. — Он помолчал. — Полагаю, для нее покинуть остров даже ради мужа — большой подвиг. Она, конечно, ссылается на отца, которого тревожат старые раны, но о нем всегда заботилась домоправительница. Раньше этот план вполне устраивал Мону. Но теперь она передумала! Для меня это очень неудобно, ведь большая часть моего бизнеса связана с Ярмутом, а сейчас я еще затеваю дело в Кингс-Линн.

Фреда не знала, что и сказать. Вне всякого сомнения, Мона приняла такое решение из-за нее! Девушка взревновала и собралась наказать Мориса, хотя в этом нет никакой необходимости. Может быть, стоит написать Моне и все ей объяснить. Фреда хотела посоветоваться по этому поводу с Морисом, но тут передняя машина тронулась с места, и ей пришлось быстро завести мотор и вписаться в общее движение. Перемещаясь с одной полосы на другую по указаниям регулировщика, Фреда краем глаза заметила, что задержку вызвала фура, у которой лопнуло колесо. Дорожная обстановка при выезде из туннеля тоже не позволила начать серьезный разговор. Фреда подозревала, что если Мона не согласится переехать в Норфолк, то Морис переедет на остров Мэн.

— Если Мона действительно откажется, как вы поступите с Милл-Хаус?

— Продам его. Для деловых поездок в Норфолк мне хватит и гостиницы. В Милл-Хаус, конечно, хорошо, но вы же понимаете, как неудобно постоянно разъезжать между востоком и западом страны.

— Да, плохие автомобильные дороги, ни одной прямой железнодорожной линии… Возможно, именно поэтому Норфолк остается чистым и красивым!

— Вы говорите так, словно полюбили его!

— Очень полюбила, хотя еще не успела досконально изучить. Впрочем, я решила уехать оттуда!

— Почему, если вам так там нравится?

— Из-за антикварного бизнеса. Я поняла, что это не для меня! Конечно, я навсегда останусь коллекционером, но эти продажи и покупки… Взять хотя бы часы, что я купила в Лакси. Если они стоят столько, сколько, надеюсь, они стоят, значит, я попросту обобрала того торговца!

— А если не стоят, вы дали ему фунт за металлолом! А чем вы займетесь, если бросите антикварный бизнес?

— Не знаю. Первое время, наверное, поживу с родителями.

— А в ваши планы входит Боб Арнольд?

Фреда крепче сжала руль, не зная, что ответить. Совсем недавно она уже почти согласилась стать его женой. Чувствуя, что дольше молчать неприлично, она тихо проговорила:

— Разумеется, Боб в них входит.

— Понятно! — резким тоном произнес Морис. — Поздравляю! Надеюсь, вы будете счастливы с ним. Почему бы нет? У вас много общего.

— Да. Да, много.

Но теперь у Фреды возникло чувство, будто ее буквально толкают в объятия к Бобу, и ей это нисколько не нравилось. События развивались слишком стремительно. Ее воображению вдруг представилась некая огромная рука, манипулирующая ими всеми — Морисом, Моной, ею самой и даже Бобом, произвольно переставляющая их, как безжизненные пешки на шахматной доске.

Фреду охватил необъяснимый страх, и она чуть не сшибла велосипедиста. Огромным усилием воли она взяла себя в руки и всецело сосредоточилась на дороге. В эту минуту она почти ненавидела Мону и еще более отчаянно, чем раньше, жалела, что отправилась с Морисом в Дуглас. Гораздо лучше было бы слетать с Бобом в Париж!

Резко затормозив перед светофором, она въехала в ворота Честера.

— Я подвезу вас к той же заправке? — дрожащим голосом спросила она Мориса.

— Если это вам удобно, — с подчеркнутой вежливостью ответил он.

После чересчур медленной езды Фреда с трудом повернула к заправке, но наконец пришла пора выключать мотор. Путешествие завершилось. Она заставила себя улыбнуться Морису.

— Спасибо, что взяли меня на остров Мэн. Я получила огромное удовольствие. Надеюсь, мы очень скоро встретимся снова. — Фреда знала, что говорит общие слова, но в этот момент они были для нее спасением.

Морис уже открыл дверцу и вышел из автомобиля. Затем, без всякого предупреждения, наклонился вперед и крепко поцеловал ее в губы. У Фреды перехватило дыхание от отчаяния, когда он ее отпустил, но прежде, чем она сумела что-либо сказать, он резко произнес:

— До свидания… спасибо, что подвезли… и передайте Бобу Арнольду, что он очень счастливый человек.

Фреда приложила руку к губам, которые еще болели после поцелуя, и ей показалось, что у нее вот-вот разорвется сердце.

Глава 7

Во вторник, в девять часов вечера, Фреда вернулась домой в Северный Уотлин. Как и весь день, шел проливной дождь. В довершение неприятностей у нее сломались фары, а ноги болели от постоянного давления на педали. Собрав последние силы, она поставила чайник, растопила камин и только после этого опустилась в кресло. В полудреме, сквозь которую ей еще слышались рокот моторов, стук колес и другие дорожные звуки, Фреда безучастно смотрела на игру пламени. Она смутно понимала, что нужно сосредоточиться и как следует поразмыслить над своими проблемами, но сейчас она могла лишь благодарить судьбу, что путешествие подошло к концу.

Чайник закипел, и она встала, чтобы заварить и налить себе чаю. Напиток постепенно начинал оказывать бодрящее действие, и сонное состояние Фреды стало проходить. Она взяла чемодан и собиралась отнести его наверх, но не успела подойти к лестнице, как зазвонил телефон. Это был Боб, и при звуке его веселого голоса у нее поднялось настроение.

— Боб, как я рада тебя слышать! Я всего четверть часа назад вернулась домой.

— Да, я немного волновался за тебя. Я звонил три раза сегодня вечером и несколько раз вчера. Я думал, ты уже вернулась. Как обстановка на дорогах?

— Ужасная. Такого столпотворения я никогда не видела. Не думаю, что я еще раз куда-нибудь поеду в праздники.

Боб согласился, что по возможности этого лучше избегать, и затем небрежно спросил:

— Дома все в порядке?

— Да, но я там провела совсем немного времени. Я ездила на остров Мэн.

— Вот это странница! Не знал я, что ты любительница путешествий. Стояла в очереди за сахарной ватой и рыбой с чипсами?

— Нет. Я ходила туда на парусной шхуне.

— Что? Я не ослышался? Готов поклясться, ты что-то говорила о парусной шхуне.

— Ты не ослышался, — подтвердила Фреда и подробно рассказала о своей поездке.

— Вообще-то у меня к тебе деловой разговор, — не очень довольным тоном произнес Боб, когда она закончила. — Можно сейчас или лучше подождать до завтра?

— Можно и сейчас, если дело не очень сложное.

— Я нашел большую коллекцию китайских статуэток из слоновой кости. Цена, которую просит владелец, слишком высока для меня, но за такую коллекцию это совсем недорого. Ты меня понимаешь?

— Конечно. Чего же ты от меня хочешь?

— Давай скооперируемся! Половина прибыли твоя.

— Сколько просит владелец?

— Тысячу, причем наличными.

— Пятьсот с каждого. Это ударит по моему карману. Я бы хотела увидеть статуэтки, прежде чем принять решение.

— Это легко устроить. Позволь мне заехать за тобой завтра после ленча, и я отвезу тебя к этому человеку. Он живет недалеко от Тетфорда. Ты можешь взять с собой пятьсот фунтов?

— Да, могу. Когда ты за мной заедешь?

— Примерно в половине третьего. Ты не против?

Фреда согласилась и, попрощавшись с Бобом, повесила трубку. Теплая ванна успокоила ее, и она всю ночь проспала крепким сном без сновидений. Утро встретило ее шквалистым ветром с ливнем, но чуть позже погода немного разгулялась. После ленча Фреда взяла в банке деньги и стала ждать Боба. Тот приехал в назначенное время и выглядел почти спокойным.

Только когда они сели в машину, Фреде показалось, что он не в духе.

— Где находится этот Тетфорд? — спросила она. — Я не удосужилась отыскать его на карте.

— Милях в тридцати от Нориджа на трассе А-11. Она идет от Ньюмаркета к Лондону.

— Спасибо, я знаю эти места. Это частная коллекция?

— Да. Старик, владелец коллекции, живет в старом особняке на краю Тетфордского заказника. Я дважды заблудился, пока искал его.

Проехав Тетфорд, Боб свернул на проселочную дорогу. Они пересекли небольшой мост и оказались у открытых чугунных ворот, створки которых еле держались на массивных каменных колоннах, увенчанных скульптурами каких-то свирепых животных, то ли собак, то ли волков.

Боб остановил машину у ворот.

— Ну вот мы и в Бивер-Лодж! — весело произнес он. — Какая усадьба! Только оцени размеры!

Фреда посмотрела на длинную аллею, заросшую сорняками. Неподстриженные тисы огораживали то, что прежде было клумбами, а за ними простиралось широкое поле. В дальнем конце аллеи стоял огромный дом. Башенки и зубчатые стены создавали впечатление, будто он был построен сумасшедшим военным инженером два столетия назад.

— Какая усадьба! — повторил Боб.

— Да, большой дом.

— Немного обшарпанный, конечно, но если его отремонтировать…

— А я думала, ты не любишь изоляции.

— Не люблю. Мы подъехали с задней стороны. С передней к дому ведет короткая асфальтовая дорога от шоссе, но старик Бивер — враг всяческого прогресса, поэтому парадные ворота стоят закрытыми так долго, что их уже невозможно открыть.

Боб снова завел машину и подъехал к дому. Он помог Фреде выйти и постучал огромным медным молотком в тяжелую дубовую дверь. Женщина средних лет, очевидно, горничная, открыла им и провела через холл, украшенный мраморными колоннами, в средних размеров комнату. Мебели было мало, но большой выставочный шкаф занимал целую стену. Фреда направилась прямо к нему. Челси, Дерби и Дрезден смешались с потускневшим серебром. Слоники из тика выглядывали из-за хрустальных кружек, индийская медь соперничала за пространство со старинными пистолетами, но взгляд Фреды остановился на полке с фигурками из слоновой кости. Это были многочисленные статуэтки, коробочки, шкатулочки и искусно вырезанные шахматные фигуры.

Фреда повернулась к Бобу:

— И это все?

— Все. Ты считаешь, этого мало?

Она кивнула:

— Да, но я не могу назвать цену без близкого знакомства с предметом.

— И тебе незачем это делать, молодая женщина. Тебя это не касается.

Повернувшись, Фреда увидела древнего старика в бархатном смокинге, бесформенных твидовых брюках и ковровых туфлях.

— Если вы не позволите рассмотреть слоновую кость, мы уйдем, — спокойно ответила она.

— Кто она такая? — полностью игнорируя Фреду, спросил Боба старик.

— Мисс Кортни — мой партнер, мистер Бивер.

— Да ну? Женщины и бизнес несовместимы. Вы сделали мне предложение. Я даю вам десять минут, чтобы принять решение.

Фреда увидела испуганное выражение лица Боба и шагнула вперед.

— Мы не совершаем сделки наспех, мистер Бивер. Тысяча фунтов — это немного… бесстыдно. Нам нужно хотя бы полчаса, чтобы оценить слоновую кость.

Он бросил на нее беглый взгляд:

— Оценить? Я уже сделал это за тебя, и в моем слове никто никогда не сомневался.

— Вероятно, никто из тех, кто вас знает, но я только что с вами познакомилась.

— Хорошо. Позвони в этот колокольчик, когда я тебе снова понадоблюсь, только не пробудь здесь весь день.

Старик вышел из комнаты. Боб засмеялся:

— Ты правильно вела себя с ним, Фреда.

— Правильно? Бедный старик. Как, наверное, ужасно задержаться на этом свете. В его время ни одна девушка не посмела бы ему перечить.

— Этому старому тирану преподан хороший урок. Приступаем к работе. Шкаф не заперт.

Осмотр слоновой кости занял около часа, и оба не сомневались, что совершают выгодную сделку. Фреда вынула из сумочки пятьсот фунтов, протянула их Бобу и дернула за шнурок колокольчика. Через некоторое время появился мистер Бивер и в упор посмотрел на Фреду:

— Ну что, ты удовлетворена?

— Вполне, мистер Бивер. Деньги и квитанция у мистера Арнольда.

— Квитанция? А это еще для чего?

— Только для того, чтобы содержать в порядке наши бухгалтерские книги. Я уверена, вы это понимаете.

— Да, давайте быстрее закончим.

Он сосчитал деньги, нацарапал на квитанции свою подпись и, не произнеся больше ни слова, вышел из комнаты. Боб отправился к машине за оберточной тканью и картонными коробками, которые прихватил с собой. Когда они упаковывали свои приобретения, он произнес:

— В прошлый раз я пытался уговорить старика продать мне другие предметы с витрины. Он чуть не проломил потолок, услышав это предложение. Сказал, что хочет продать только слоновую кость, и если я еще раз заикнусь о других предметах, он выставит меня вон. Вероятно, кто-то другой мог бы найти к нему подход. Дейли, например.

— Дейли! Если ты хоть слово скажешь этому ужасному человеку, я больше не стану с тобой разговаривать.

— Но что плохого в том, чтобы дать информацию своему собрату-торговцу? Во всяком случае, Дейли, безусловно, заплатит нам небольшие комиссионные.

— Я не возьму от него ни пенни и не буду иметь с ним никаких дел! Предупреждаю тебя: если ты вовлечешь в нашу сделку этого человека, мы поссоримся. Полагаю, мистер Бивер имеет право на тайну.

Боб пристально смотрел на нее. Каждая черточка его лица выражала удивление. Фреда сердилась и на него, и на себя. Ей следовало бы рассказать Бобу, что Дейли и Хескет предлагали ей участвовать в их комбинациях. Надо обязательно сделать это сейчас же, чтобы между ними не возникло непонимания, чтобы он не попался в сети этих двурушников. Но он обнял ее за плечи.

— Да ты, как я вижу, в бешенстве! Если бы я знал, как ты относишься к Дейли, я бы не стал произносить его имя. Отныне он для нас не существует. И я обещаю, что никому не скажу, какие сокровища старый Бивер прячет от мира, хотя любой торговец, узнав об этом, заплакал бы горючими слезами. — Он поцеловал Фреду в щеку. — Ну как, все в порядке?

— Да, конечно. Давай уедем отсюда.

Десять минут спустя они выехали на шоссе. Оказавшись на ровной дороге, Боб протянул Фреде листок бумаги:

— Я составил список предметов и подсчитал их приблизительную стоимость. Посмотри, согласна ли ты с ним. Уверен, от результата у тебя загорятся глазки!

Фреда изучила список, и у нее перехватило дыхание.

— Боб, это же больше трех с половиной тысяч!

Он удовлетворенно хихикнул:

— Доверяй дяде Бобу, он знает толк в деньгах!

— Но почему мистер Бивер продал коллекцию так дешево?

— Почему? Вы, женщины, всегда хотите знать почему. Почему он настаивал на наличных? Почему он не хочет продавать остальные предметы, хотя, судя по тому, как он их содержит, ему на них совершенно наплевать? Так можно продолжать до бесконечности. Давай лучше отпразднуем приобретение этого барахлишка!

— Великолепно! Впрочем, отпразднуем скромненько! Тебе еще предстоит долгий путь до дома.

— Пожалуй, ты права. Сейчас пообедаем, а часов в десять я поеду домой.

Они вернулись в магазин около шести, и Фреда поднялась на второй этаж, чтобы переодеться. Она остановила свой выбор на скромном маленьком черном платье, отделанном на плечах стразами. Когда она спустилась, Боб, взглянув на нее, восхищенно произнес:

— Да ты там всех затмишь!

Он раскрыл свои объятия, но Фреда деликатно уклонилась в сторону:

— Осторожно, я только что накрасилась! Кроме того, я умираю от голода.

— Тогда едем. Мне кажется, что сейчас я тоже не прочь плотно пообедать.

Он привез ее в загородный клуб, который когда-то был особняком богатого землевладельца. Теперь его массивный, украшенный колоннами фасад был освещен прожекторами, а дубовые полы застелены роскошными коврами. Там было несколько комнат: бар, зал для торжеств и хорошо оборудованный ресторан. Фреда прошла за Бобом в ресторан, где им показали столик. Девушка с интересом оглядела комнату, любуясь тем, как удачно мебель Викторианской эпохи дополняла тяжелую гипсовую лепнину того же периода. Возле стены стоял гигантский сервант красного дерева, над мраморным камином висело огромное зеркало, по углам высились инкрустированные перламутром этажерки, на окнах висели плюшевые шторы, и вся комната была заставлена громоздкими столами и стульями.

— Что ж, для такого интерьера больше подошел бы кринолин или небольшой турнюр, — улыбнулась Фреда.

— И в том, и в другом ты бы выглядела одинаково восхитительно!

— Сэр! Вы вгоняете меня в краску! — Она пристально посмотрела на Боба. — Хотела бы я знать, как ты выглядишь с усами и бакенбардами.

— Ужасно! Выпьешь херес или коктейль, пока будем изучать меню?

— Херес, пожалуйста. Коктейль не соответствует этой обстановке.

Боб усмехнулся:

— Не погружайся в прошлое слишком глубоко. Мебель — всего лишь имитация.

Он заказал херес, и Фреда занялась изучением меню.

— Лично я остаюсь в своей эпохе. Мне, пожалуйста, суп, семгу, жареное седло барашка и пудинг с кишмишем. Надеюсь, я сумею осилить все это?

— Думаю, легко. Насколько я тебя знаю, вряд ли ты ела днем.

— Что ж, сейчас я возмещу все, что не доела во время путешествия. Правда, на шхуне камбуз работает двадцать четыре часа в сутки — по крайней мере, в хорошую погоду. Оуэн говорил, что в плохую погоду они питаются сухарями с водой.

— Оуэн? Это еще кто такой?

— Капитан шхуны Мориса.

— Морис тебе нравится, не так ли?

Фреда не предполагала, что разговор примет такой оборот. Она сглупила, заговорив о шхуне.

— Мне он очень нравится, но дело не в нем. Я бы в любом случае не отказалась от морского путешествия, кто бы мне его ни предложил!

В некотором смысле это была правда, но, вероятно, неполная. На борту шхуны она чувствовала сильную привязанность к Морису. Но ведь существует Мона, и та ревнует! А теперь Морис, скорее всего, не останется жить в Норфолке. Возможно даже, она больше никогда его не увидит. Лучше забыть о нем.

В этот момент перед столиком возник официант, подающий вино. Боб спросил:

— Номер сорок четыре — хорошее шампанское?

— Одно из лучших, сэр.

— Отлично, тогда бутылочку.

— Полбутылки, — тихо поправила его Фреда.

— Полагаю, полбутылки будет достаточно, — неохотно согласился Боб. — Подайте, пожалуйста, полбутылки, официант.

Фреда приступила к супу и как бы между делом поинтересовалась:

— Я тебе говорила, что Морис не будет жить в Милл-Хаус?

— Нет, не говорила. Где же он будет жить?

— Наверное, на острове Мэн. У девушки, на которой собирается жениться. Она живет там с отцом и не хочет расставаться с ним.

— А я думал, у Чандлера там деловые интересы. Кажется, что-то связанное с древесиной?

— Да. Он импортирует ее в Ярмут и Кингс-Линн. А теперь начинает возить из Ливерпуля на остров Мэн.

— Что ж, тогда удачи ему. Кингс-Линн — не ближний свет, но Ярмут не так уж далеко отсюда. — Боб отставил в сторону тарелку и радостно улыбнулся. — Я тебе говорил, какая ты сегодня красивая?

— Говорил, только другими словами.

— Ты очень красивая! Где же шампанское? Я хочу выпить за тебя! Красота и ум — редкое сочетание.

— Шампанское будет, второе блюдо тоже. Прибереги свои излияния при себе, пока нас не обслужат!

— Чушь! Хороший официант глух ко всему, кроме заказов.

Тем не менее Боб замолчал. Вскоре им подали рыбу и открыли шампанское. Тогда он поднял бокал:

— За тебя! За красоту и ум!

— Спасибо, и за тебя тоже! За твои будущие удачные сделки!

Фреда осторожно пригубила шампанское.

— Замечательно! Кажется, я никогда не пила ничего более вкусного.

Она поставила бокал на стол и взяла вилку для рыбы. Жизнь хороша, если не беспокоиться из-за мелочей. Например, из-за того, что тебе не следовало быть здесь, что ты пришла сюда не с тем человеком. Она вспомнила о сандвичах с беконом, о горячем какао в большой чашке, об узкой койке и лампочке под потолком. Что она здесь делает, лакомясь свежей семгой и попивая шампанское? Усилием воли Фреда заставила себя переключиться на иные мысли.

— Как ты собираешься продавать слоновую кость, Боб?

— Ну, об этом я уже позаботился. Я выставлю коллекцию на аукцион, если, конечно, у тебя нет возражений. Бриггс и Стерн умеют проворачивать такие дела.

— Это очень надежные аукционисты. Ты, конечно, установишь самую низкую цену?

— Естественно. Думаю, цены, которые я показал тебе, для начала вполне подойдут.

— Да, разумеется. Послушай, Боб, откуда ты узнал о мистере Бивере и его коллекции?

— За несколько дней до Пасхи он зашел ко мне в магазин. Сказал, что собирается продать кое-какие предметы из слоновой кости, и предложил взглянуть на них. Когда я узнал, где он живет, мне захотелось отказаться. Но я пообещал заскочить к нему, если буду в районе Тетфорда. — Боб усмехнулся. — Хорошо, что ты не согласилась полететь со мной в Париж, иначе мы бы пропустили удачную сделку! В пасхальную субботу мне стало настолько скучно, что я поехал к нему. А как мы торговались! Он назвал мне цену, едва я появился на пороге!

— Еще до того, как ты увидел изделия?

— Да, но к этому времени я успел оценить размеры дома и разглядеть холл. Во всяком случае, конец истории тебе известен. У меня сейчас туго с деньгами, поэтому я обратился за помощью к тебе. — Он снова наполнил свой бокал. — Теперь ты мой партнер!

Фреда ждала, что он разовьет тему и заговорит о постоянном партнерстве, о браке. Боб не заговорил об этом, и она не знала, огорчаться ей или радоваться. Она постаралась представить, насколько изменится ее жизнь, если она станет женой Боба. Сейчас, сидя с ним рядом, Фреда чувствовала себя почти счастливой, и ей не хотелось снова погружаться в свое ужасное одиночество. Хватит с нее и одиночества, и независимости!

— Вернись на землю!

Голос Боба оборвал ее блуждающие мысли. Фреда рассмеялась:

— Я была не так уж далеко. Я думала, как приятно мы проводим вечер. — Она откинулась назад в своем кресле. — Правда, Боб, тебе прекрасно удается поднимать мне настроение!

— Да, это мне удается, — помолчав, ответил он. — Послушай, через несколько недель наступит настоящая весна. Раз уж нам так повезло, почему бы не отпраздновать это на всю катушку?

— Ты имеешь в виду еще один обед, вероятно, с танцами?

— Господи, нет! Как ты мелко мыслишь! Я имею в виду несколько дней в Париже. Мы остановимся в хорошем отеле и исходим весь город. Ты знаешь Париж?

— Совсем не знаю. Эта мечта пока остается неосуществленной.

— Тогда давай исполним твою мечту! Давай действительно приятно проведем время!

— Не вижу причин для отказа, — улыбнулась Фреда. — По-моему, это чудесная идея. Я хочу посмотреть Гранд-опера, Монмартр, Триумфальную арку, Лувр, Эйфелеву башню… Я просто обязана подняться на Эйфелеву башню!

— Скажи одно только слово, и я ее тебе куплю! — пообещал Боб.

— Ловлю на слове! Купи ее мне и выставь на рыночной площади. А если серьезно, когда мы едем?

— Предоставь это своему дяде Бобу. Только приготовь паспорт.

Фреду охватила какая-то сонная мечтательность. Выпив еще один бокал шампанского, она уже была на полпути к Парижу.

Час спустя она вернулась домой. Шум отъезжающей машины Боба становился все тише, пока совсем не смолк. Фреда отправилась спать, говоря себе, что никогда еще не чувствовала себя такой счастливой, что Боб замечательный и жизнь с ним тоже будет замечательной.

За время ее короткого отсутствия в магазине скопилось много пыли, поэтому следующее утро она посвятила уборке. Днем зашел викарий. Фреда благополучно провела его в гостиную и предложила выпить чашечку чая.

— Спасибо, нет, — прогудел он. — Меня уже угостила миссис Флауэрс. В пятницу вечером у нее прием, и она бы хотела пригласить всех, кто интересуется праздником. Вы сможете…

— Конечно. Дата праздника уже назначена?

— Да. Когда же? Боже мой, запамятовал! Начинается в последнюю среду мая и продолжается до субботы.

— Четыре дня? Тогда мне придется организовать крупную ярмарку антиквариата.

Викарий немного неуверенно улыбнулся:

— Миссис Флауэрс сказала, что есть один джентльмен, у которого те же идеи, что и у вас. Может быть, вы скооперируетесь?

— С удовольствием.

— Великолепно, великолепно. Я совсем сбился с ног, ведь столько всего надо устроить! Бойскауты организуют выставку, драматический кружок даст представление на три вечера, «веселые певцы», модели железных дорог и… и кое-что, в чем я немного сомневаюсь. О чем это я? Ах да, показ мод! Как вы думаете, у нас все получится?

Фреда улыбнулась:

— Уверена, если женский комитет возглавляет миссис Флауэрс, все будет сделано в лучшем виде.

— Я очень рад, что вы так считаете. Не стану больше отнимать у вас драгоценное время.

Фреда помогла ему встать, проводила до выхода и проследила, как старик сел на древний, но все еще крепкий велосипед. Глядя, как мистер Смитсон выруливает к рыночной площади, она подумала, что при нынешнем движении он лишь чудом до сих пор остался в живых. Записав в дневнике дату встречи у миссис Флауэрс, Фреда позвонила Бобу.

— Я по поводу путешествия в Париж, — сказала она после обмена приветствиями.

— Надеюсь, ты не передумала?

— Конечно нет! Я просто не хочу, чтобы наша поездка совпала с праздником.

— Праздник? Я ничего об этом не знаю!

Она засмеялась:

— Кажется, я тебе о нем не рассказывала. Это способ собрать средства для реставрации колокольни нашей церкви. Я обещала викарию организовать ярмарку антиквариата и собиралась обратиться к тебе и еще некоторым торговцам с просьбой выставить свои товары.

— Это вполне возможно, так как выгодно для торговли. Теперь о дате нашего загула. Сегодня утром я был у аукционистов. Они хотят устроить торги во вторую пятницу мая. Когда там у вас праздник?

— Начинается в последнюю среду мая и продолжается до субботы.

— В таком случае я закажу билеты на субботу, тридцатого мая. Устраивает?

Фреда глубоко вздохнула:

— Да, устраивает. Я кладу трубку, до свидания.

Кто-то зашел в магазин.

Она повесила трубку, повернулась и увидела Мориса.

— Добрый день. Мне надо обсудить с вами пару вопросов, — произнес он. — Дело касается праздника в пользу церкви.

— Вот как? — машинально ответила Фреда. — Викарий задействовал и вас? Я вызвалась организовать ярмарку антиквариата. Выпьем чаю?

— Спасибо. Вероятно, я мог бы помочь вам провести ярмарку. Так предложил викарий. Он написал мне, и письмо следовало за мной из одной гостиницы в другую.

Фреда рассмеялась:

— Значит, это вы тот джентльмен, чьего имени он не мог припомнить! Я буду очень вам признательна… если, конечно, вам не жаль времени.

— Я всегда найду время на то, чего мне хочется, — заверил ее Морис. — Что вы придумали?

— Викарий предлагает использовать старое кладбище, и я решила связаться с еще несколькими торговцами. Мы поставим там ларьки. Пока это лишь смутная идея.

— Звучит заманчиво… если хватит места и не будет дождя, — с явным сарказмом заметил Морис.

Фреда поставила на стол чашки и блюдца, испытывая острое желание попросить его предложить идею получше. Но потом решила промолчать.

— Я слышала, церковный холл и школа уже кем-то заняты, — тщательно контролируемым голосом произнесла она.

— Да, викарий все это изложил в своем письме, — равнодушно ответил Морис.

Фреда отвернулась, чтобы наполнить чайник.

— Что ж, боюсь, это единственное доступное место.

— Я могу предложить использовать Милл-Хаус.

— Милл-Хаус? Какая чудесная идея!

— Я рад, что вы так считаете. Отделка фактически завершена, а если удастся привести в порядок территорию, то там можно будет соорудить чайные палатки.

— Это просто замечательно!

— Я рад, что вы одобряете мою идею. Надеюсь, вы сделаете для меня одну вещь?

— Разумеется.

— Не спешите соглашаться. Я бы хотел оставить у вас ключ от дома. Меня не всегда легко найти, а когда подойдет время ярмарки, участники, наверное, захотят туда попасть.

Фреда улыбнулась:

— Я по-прежнему говорю — разумеется!

Она разлила чай по чашкам и уселась в кресло, надеясь еще поговорить с Морисом, но он быстро выпил чай и посмотрел на часы.

— Кстати, те часы, что вы купили в Лакси… я могу на них взглянуть? — спросил он.

Фреда принесла покупку, немного удивившись резкости просьбы. Он пришел именно за этим и торопится уйти? Она отчаянно пыталась развязать узел, но Морис взял у нее коробку и разрезал веревку перочинным ножом. Ему было некогда развязывать узлы. Сначала он посмотрел на часы в черном лакированном футляре:

— «Ансония клок кампани». Если их отремонтировать у хорошего часовщика, за них можно получить около двадцати фунтов. — Затем он вынул из коробки часы с открытым механизмом, и у него заблестели глаза. — Ого, вот это вещь! Изготовитель… да, Эрхард Летчи, 1857 год. Я бы хотел сам отремонтировать и почистить их. Можно?

— Конечно. А вам не жаль тратить время на это?

— Это для меня способ отвлечься. У каждого должна быть подобная отдушина.

— Кажется, у меня такой отдушины нет.

— Тогда надо ее придумать, — вставая, сказал Морис. — Простите, но мне пора. К пяти часам я должен быть в Ярмуте. Спасибо за все.

Минуту спустя он ушел, и Фреда со смешанными чувствами смотрела ему вслед. Он несносный, категоричный, властный человек, но как же она завидовала женщине, на которой он собирается жениться!

Глава 8

В пятницу утром состоялся аукцион. Он проводился в нескольких милях от магазина Фреды, в пустующем фермерском доме, где еще сохранились обстановка и инвентарь. Фреда выехала сразу после завтрака, чтобы посмотреть, нет ли там чего-нибудь интересного. Как она и ожидала, дорога к дому была почти до отказа заполнена машинами и фургонами. Люди в грязных резиновых сапогах заходили в сараи, забирались на тракторы и лазали по дренажным канавам. Сам дом, с незанавешенными окнами и обваливающимся кирпичом, имел заброшенный вид, и Фреде стало немного печально, когда она вошла в открытую дверь. Торги в частных домах нередко действовали на нее именно так. Ведь для кого-то это был родной дом, а обстановка, богатая или убогая, была частью жизни.

На плиточном полу еще сохранились следы энергичной чистки — там, где на него не ступали грязными ногами. Проходя из комнаты в комнату, Фреда узнала нескольких торговцев подержанной мебелью, но основную часть публики составляли покупатели.

В цокольном этаже она не нашла ничего интересного и только из чувства долга поднялась в спальни. На лестничной площадке она испытала легкий шок. К одной из комнат направлялась толстая фигура Дейли.

Дейли! Человек, который без колебаний поднимет цену на интересующий его предмет на сто гиней! Что он делает в доме, где цена на мебель, вероятно, начинается с десяти шиллингов?

Некоторое время Фреда неуверенно стояла на площадке, затем все же прошла за ним в комнату. Ей представлялся удачный момент, чтобы посмотреть, какова будет реакция Дейли на имя Мориса. Но Дейли копался где-то за рулонами линолеума и стопками чемоданов. И вдруг он появился из-за груды коробок. Сначала оба просто стояли и смотрели друг на друга. В следующую секунду Дейли изобразил на лице улыбку:

— Доброе утро, мисс Кортни! Вряд ли вас что-нибудь заинтересует в этой комнате.

— То же самое я бы сказала и о вас!

Он пожал плечами.

— Здесь ничего нет, но я не могу устоять перед искушением полюбопытствовать. — Он направился к двери, но внезапно остановился. — Кстати, ваше решение относительно нашего маленького предложения окончательное?

— Разумеется. Я посоветовалась с моим другом, мистером Чандлером. Он сказал…

— Морисом Чандлером?

Улыбка вдруг исчезла с лица Дейли, и он стал медленно бледнеть.

— Чандлер присутствует на торгах? — испуганно спросил он.

Фреда сочла за лучшее скрыть правду.

— Кто знает, что на уме у мистера Чандлера? Он сказал…

— Что он сказал?

— Полагаю, мне не следует об этом распространяться.

Фреда отвернулась от Дейли и обогнула рулоны линолеума, чтобы заглянуть в угол комнаты. Дейли последовал за ней и коснулся ее руки.

— Мисс Кортни… вы мне нравитесь, и Хескету тоже. Мне кажется, у вас сложилось о нас превратное мнение. Мы лишь хотели заключить с вами небольшое соглашение, что не будем завышать друг другу цены на то, что нас заинтересует.

— Правда? И как же об этом можно договориться?

— Ну, предположим, мы все трое встречаемся на одних торгах и все хотим приобрести какой-то предмет. Мы могли бы договориться, что двое не повышают цену, пока третий борется с потенциальным покупателем. В этом же нет ничего плохого, не так ли?

— Мне это кажется сомнительным, но ничего страшного тут действительно нет. Остальные участники торгов почти наверняка доведут цену до рыночной.

— Но вы же знаете, как это делается. Когда претендентов много, цена поднимается всего на несколько фунтов.

— Что ж, вы правы, мистер Дейли. Дайте мне немного времени на раздумье, и я сообщу вам мой ответ.

Фреда направилась в угол комнаты, заставленный различными посудными шкафчиками. За ними скромно притулились пыльные и изрядно закопченные стулья с высокими спинками. Девушка подошла к ним поближе, и у нее невольно вырвался изумленный возглас.

— Подделка, — услышала она из-за спины голос Дейли.

Фреда поставила один из них прямо перед собой, пристально рассмотрела его, а потом протерла ножку стула поднятой с пола бумагой.

— Инкрустация из атласного дерева выглядит неплохо, правда, мистер Дейли?

— Да. Полагаю, за каждый из этих стульев можно получить пять фунтов.

Просмотрев каталог, Фреда увидела, что они записаны как обеденные стулья из красного дерева. Она снова взглянула на стулья и перевернула один из них, чтобы рассмотреть на медальоне сзади опознавательный знак изготовителя.

— Очень славные стулья, — тихо произнесла она. — Удивительно, что они не поставлены внизу с остальной мебелью. — Она изменила тон. — По-моему, это подлинный хепплуайт!

— Вздор!

Дейли произнес это с такой уверенностью, что в ее мозгу возникло смутное подозрение. Фреда пристально посмотрела на него и улыбнулась:

— В таком случае, мистер Дейли, вы не будете их покупать! Все знают, что вы имеете дело только с подлинными вещами.

— Ну хорошо, они подлинные! Поторгуйтесь со мной, и мы посмотрим, у кого кошелек толще! — Дейли уже перестал сдерживаться. — Да, я знал о них! — воскликнул он. — Двадцать лет назад старый дурак фермер, который недавно умер, смог предложить за них более высокую цену, чем я. А теперь они станут моими!

— Но вы их приобретете по рыночной стоимости, — отвернувшись от него, спокойно ответила Фреда.

Она спустилась по лестнице и через секунду оказалась на улице.

Быстро вернувшись в свой магазин, Фреда позвонила нескольким знакомым торговцам антиквариатом и каждому из них рассказала об обнаруженных ею стульях. Сделав последний звонок, она уже не сомневалась, что по крайней мере пятеро антикваров будут состязаться с Дейли.

Довольная собой, Фреда заварила чай и только села за стол, как зазвонил телефон. Оказалось, это репортер местной газеты. Верно ли, что на торгах в Роуз-Фарм она обнаружила стулья в стиле хепплуайт? Фреда ответила, что, похоже, это правда, но развивать тему отказалась.

Она вернулась к чаю, но успела сделать только несколько глотков, так как телефон зазвонил снова. На этот раз Фреда услышала довольно слабый голос девушки из офиса аукциониста:

— Мистер Мак хотел бы поговорить с вами, мисс Кортни.

— Да, я жду.

В следующий момент у нее зазвенело в ушах от неистового рева.

— Это Мак! Что там за чушь насчет стульев хепплуайт на торгах в Роуз-Фарм? Вы намекаете, что мы ничего не понимаем в антиквариате?

— В таком тоне я с вами говорить не буду! Перестаньте кричать! Я ни на минуту не сомневаюсь, что это стулья в стиле хепплуайт.

— Не может быть! — На этот раз голос звучал тише. — Наши клерки никогда не ошибаются в оценке антиквариата. Если есть хоть какой-то шанс, что перед ними действительно ценная вещь, они тотчас же связываются со мной!

— Что ж, не называя имен, могу сообщить, что с моей оценкой согласен один торговец, имеющий прекрасную репутацию в антикварном бизнесе. Больше мне добавить нечего. До свидания.

На этот раз Фреде ничто не помешало допить остывший чай, но потом телефон снова зазвонил, и очень вежливый голос сообщил ей, что ее беспокоит телевизионная студия. Не могла бы она уделить пятнадцать минут своего драгоценного времени на интервью, касающееся стульев в стиле хепплуайт? Фреда с опаской согласилась, смутно представляя себе, что последует за телевизионным интервью, она слегка прибрала в магазине и стала напряженно ждать.

В назначенный час к магазину подъехали две машины, и в дверь вошли несколько мужчин и одна женщина. Женщина объяснила Фреде, как будет проходить интервью, а под конец сказала:

— Так как в подобной работе мы используем одну камеру и микрофон, то интервью будет сниматься дважды. Сначала камеру направят на вас, дадут вам микрофон, и вы будете отвечать на мои вопросы. Затем камеру направят на меня, и я задам вам те же самые вопросы, но вам на них отвечать не надо.

— Понятно. А потом вы смонтируете пленку, и интервью будет выглядеть как спонтанные вопросы и ответы.

— Да. Постарайтесь, пожалуйста, быть естественной. Вы готовы?

Фреда кивнула, и интервью началось.

— Мисс Кортни, насколько я могу судить по вашему акценту, вы родились не в Норфолке. Скажите, пожалуйста, когда и почему вы приехали сюда?

Фреда ответила на этот и последующие вопросы, пока ей не показалось, что она излишне разоткровенничалась. Затем ей задали неожиданный вопрос: — Не заинтересовали ли эти стулья других торговцев, присутствовавших на аукционе?

Фреда на мгновение заколебалась.

— Да, одного из торговцев эти стулья заинтересовали. Можно сказать, мы одновременно обратили на них внимание.

— Насколько я понимаю, сами вы не собирались покупать стулья?

— Нет. В настоящее время они мне не по карману.

— Спасибо, мисс Кортни.

Две минуты спустя Фреда осталась в магазине одна. Она набрала номер Боба, но его помощник сообщил, что Боб вышел по делам и вряд ли будет дома раньше шести.

— Не могли бы вы передать ему, чтобы сегодня вечером он посмотрел «Восточное обозрение»?

Она положила трубку и почему-то почувствовала себя обманутой. В этот день покупателей было мало, и Фреда затосковала. В половине шестого она закрыла магазин, заварила чай и уселась перед телевизором.

Программа началась с кадров, отснятых на дворе фермы. Потом камера переместилась в дом и прошлась по небогатой обстановке, выставленной на продажу, и тут диктор произнес:

— Среди этой старой и не слишком дорогой мебели вряд ли кто ожидал обнаружить четыре старинных стула в стиле хепплуайт, но, вероятно, покойный хозяин фермы обладал художественным вкусом. Стулья были быстро проданы.

Но Фреде так и не удалось узнать цену, по которой были проданы стулья. Фермерский дом исчез, а на его месте появился фасад ее магазина. Затем камера переместилась внутрь, и Фреда увидела себя на экране. Собственный голос ей не понравился, а к концу интервью что-то произошло с изображением и картинка пропала. Прошло несколько секунд, и на экране появился диктор. Он принес телезрителям извинения и сообщил, что стулья приобрел мистер Морис Чандлер, предполагающий поселиться в Восточной Англии.

Фреда вскочила. Стулья купил Морис? Значит, он все-таки будет жить в Милл-Хаус?

Но с какой стати она так переполошилась? Он же собирается жениться на Моне, а не на ней!

Она выключила телевизор и решила немного прогуляться. Заперев дверь, она зашагала к шоссе по первой попавшейся тропинке. Через четверть часа начало смеркаться, и Фреда уже хотела было повернуть назад, как вдруг за поворотом, всего в нескольких ярдах от себя, заметила ворота Милл-Хаус.

Ей почудилось, будто ее окатили ледяной водой. Она видела, как на верхнем этаже зажегся свет и Морис задернул шторы. Фреда резко повернулась и бросилась бежать. Она споткнулась и чуть не упала, но продолжила бежать, не понимая зачем, пока не остановилась, чтобы перевести дыхание.

Вдали сияли городские огни, и почему-то это помогло ей совладать со своими чувствами. Фреда поспешила домой. Ей казалось, что там она наконец-то сможет вдоволь наплакаться. Говорят, слезы — спасительный клапан, облегчающий выход эмоций.

Вернувшись домой, она зажгла свет в гостиной, уселась в кресло и обхватила голову руками, но слезы не шли. В отчаянной попытке справиться со своими переживаниями Фреда приняла неожиданное решение. Надо уехать из Норфолка. Уехать туда, где ничто не будет напоминать ей о Морисе.

Она легла спать только в полночь. К тому времени Фреда так выбилась из сил, что, едва коснувшись головой подушки, погрузилась в беспокойный сон. Утром ее разбудил почтальон, принесший письма. Фреда взяла письма и, даже не взглянув на них, бросила на стол. Но это простое действие вернуло ее к обычному ритму жизни.

Что мешает ей немедленно собраться и уехать прямо сейчас? Можно позвонить в агентство в Норидже и поручить им продать магазин. Правда, она обещала викарию помочь провести праздник, а нарушать обещания не в ее правилах, но бывают же исключения из правил! Позже она позвонит викарию и извинится.

Кроме этого, оставалась еще одна проблема — Боб. Как объяснить ему свой отъезд? Сказать, что убегает, потому что безумно любит Мориса?

Можно, конечно, сказать Бобу, что, как бы он ей ни нравился, она никогда не полюбит его всем сердцем. А если Боб и тогда не откажется жениться на ней, она изо всех сил постарается сделать его счастливым. Он ей нравится, им хорошо друг с другом, у них много общего. Сколько браков построено на этом! Конечно, если она станет женой Боба, она останется в Норфолке, но, вероятно, никогда больше не увидит Мориса. Дисс, где живет Боб, — тихий старинный городок, он расположен вдалеке от Северного Уотлина, и у Мориса там нет деловых связей.

Согласится ли Боб на такие условия? Если да, он, наверное, решит, что время и его любовь к ней изменят ситуацию. Но сама-то она прекрасно знает, что никогда никого не полюбит так, как любит Мориса!

Настал полдень, а Фреда еще не решила, что скажет Бобу. Понимая, что надо действовать, она поднялась к себе в спальню, вытащила чемоданы и начала бросать в них одежду из шкафа. И вдруг ей показалось, будто стены давят на нее и она вот-вот задохнется. Фреда ринулась к окну, широко распахнула его, схватила пальто, быстро сбежала по лестнице вниз и выскочила из магазина.

Узенькую улочку, где жила Фреда, перегородил огромный фургон, груженный строительными лесами. Раздраженная препятствием, девушка протиснулась мимо фургона на тропинку, собираясь пройти через церковный двор и выйти с него на другую тропинку, но остановилась среди старинных надгробий. Ей хотелось подышать свежим воздухом и трезво поразмыслить о ближайшем будущем, а лучшего места для этого просто нельзя было придумать.

Она направилась к старинной колокольне, но земля внезапно уплыла у нее из-под ног, и Фреда упала.

Она тревожно вскрикнула и, ощутив невыносимую боль в лодыжке, на мгновение потеряла сознание. Беспорядочная смесь голосов звучала у нее в ушах.

— Не трогайте ее!

— Положите это ей под голову!

— Подумайте, как ее поднять!

— У нее антикварный магазин недалеко от площади!

Время от времени раздавался прерывистый звон колокола. Затем наступила мертвая тишина, единственной реальностью в которой была боль. Открыв глаза, Фреда увидела перед собой медсестру в униформе.

Медсестра улыбнулась:

— Ну вот мы и проснулись!

Некоторое время Фреда молча смотрела на нее.

— Я в больнице?

— Да… в сельской больнице. К счастью, у нас нашлась свободная койка, иначе вас пришлось бы везти в Норидж, мисс Кортни. Как вы умудрились получить такую трещину на лодыжке?

— Не знаю, как это произошло. Я шла по церковному двору, когда земля, казалось, начала уходить у меня из-под ног. Но сейчас мне уже не больно.

— Мы сделали вам укол. Похоже, вы просто потеряли сознание и неловко упали.

— Я так не думаю. Я прекрасно помню, как земля начала уходить у меня из-под ног.

Медсестра недоверчиво покачала головой:

— Вы долго были без сознания. Когда вы ели в последний раз?

— Кажется, часов в девять выпила чашку кофе.

— С самого утра ничего, кроме чашки кофе? Вы наживете себе неприятности! Наверное, худеете? Но вам это ни к чему! Для начала я заварю вам чашечку чая.

Медсестра быстро ушла. И тут Фреда все вспомнила и зарыдала, словно в ее душе наконец открылся спасительный клапан.

Через несколько секунд вернулась медсестра вместе с молодым доктором. Он весело произнес:

— Поплачьте, мисс Кортни, если вам от этого станет легче, выпейте чай, а потом мы сделаем вам рентген!

— И тогда я смогу уйти домой, доктор? Меня ждет бизнес.

— Что ж, ему придется подождать. Возможно, у вас перелом кости или разрыв связок, в таком случае нужно будет наложить гипс. Кроме того, с вами хотят пообщаться представители прессы. Вы становитесь знаменитостью!

— Представители прессы? Но ведь судьба стульев решена?

— Ах да, вы же еще не знаете, что нашли клад! На церковном дворе под вами провалилась старая могила, и вы чуть не упали в какой-то склеп. Я только сейчас узнал, что рабочие вытащили из него большой ящик, заполненный церковными ценностями, которые исчезли много лет назад!

Фреда попыталась улыбнуться, но чашка в ее руке дрожала так сильно, что доктор нахмурился:

— Это не дело! Хорошие новости не должны так волновать вас! Вы чем-то встревожены? Может быть, беспокоитесь о магазине? Вы забыли закрыть дверь?

Фреда помотала головой:

— Нет, я ее заперла. Вообще-то я ничем не встревожена.

— Ммм, — с сомнением протянул доктор. — Тогда вам лучше на пару дней остаться в больнице. — Он повернулся к медсестре: — Когда мы наложим гипс, позаботьтесь о том, чтобы она поужинала, а потом дайте ей что-нибудь почитать.

Фреде наложили гипс, и она немного поела. Послушно выпив две таблетки, прописанные доктором, девушка положила голову на подушку и сразу же почувствовала, как ею овладевает дремота. Через десять минут Фреда спокойно спала.

Утром следующего дня она уже полностью владела собой. Из произошедшего с ней несчастного случая Фреда извлекла по крайней мере один урок. Она не сможет убежать из Норфолка мгновенно, и хотя с ним ее связывали болезненные узы, надо делать вид, будто находка на церковном дворе ее несказанно обрадовала.

Местная газета посвятила половину полосы этому инциденту, назвав его «второй крупной находкой местных антикваров за последние два дня». Пациенты больницы поздравляли Фреду с выпавшей на ее долю удачей, а одна женщина даже спросила, как она собирается распорядиться деньгами.

— Мне ничего не нужно, — запротестовала Фреда. — Все принадлежит церкви!

— Но за клад полагается какое-то вознаграждение. Ведь найдены очень ценные вещи!

— Я ничего не знаю о действующих порядках, но если и будет какое-то вознаграждение, я, безусловно, передам его в фонд церкви!

Дискуссия продолжалась. Последовали сравнения с сокровищами, найденными на затонувших кораблях, и римскими золотыми монетами, вырытыми на ферме всего в нескольких милях от Северного Уотлина. Фреда поняла, что от нее ждут каких-то суждений по этому вопросу, и испытала огромное облегчение, увидев вошедшего в палату викария.

— Дорогая моя мисс Кортни, какое счастье! — пробасил он. — Впрочем, это не самые подходящие слова при данных обстоятельствах. Мне страшно жаль, что вы покалечились, но…

— Я отлично все понимаю и очень рада, что так вышло. Вы можете сказать, в чью могилу я провалилась?

— Рабочие считают, что это не могила. Они полагают, это небольшой тайник, расположенный под колокольней.

— Но я почти уверена, что стояла на каком-то надгробии!

— Так и было, мисс Кортни. Это надгробие Иеремии Вандера, но его кости покоятся не там. Мы полагаем, что после обвала части церкви в 1700 году его надгробие использовали для заделки впадины в земле.

— А эти сокровища действительно такие ценные, как пишут в газете?

Викарий глубоко вздохнул:

— Моя дорогая, одно распятие стоит столько, что у меня в голове не укладывается! Но поскольку наша церковь находится под покровительством епископа Нориджского, сокровища считаются собственностью епархии. Я не знаю, смогу ли я ими распоряжаться.

— А что вы будете делать, если окажется, что сокровища все-таки принадлежат церкви? Ведь это же ужасная ответственность!

— Вы хотите сказать нашей церкви? В таком случае я закажу ювелиру хорошие копии, а подлинники сдам в музей. Деньги нашей церкви нужны больше, чем драгоценные камни и металлы. — Он собрался было уходить, но неожиданно добавил: — Кстати, миссис Флауэрс просила передать, что один человек интересуется вашими планами относительно ярмарки антиквариата. Она назвала его имя, но я забыл. Господь благослови вас, моя дорогая! Надеюсь, на днях вы уже будете дома.

— Я тоже надеюсь. До свидания, викарий. Спасибо, что навестили меня.

Пока мистер Смитсон шел по палате, Фреда боролась с желанием окликнуть его. Нужно бы сказать ему о своем решении покинуть Норфолк. Не то чтобы это было срочно, но ей хотелось скорее решить этот сложный для нее вопрос. Ее планам помешал приход медсестры, а с нею и двоих мужчин, у одного из которых на плече висела фотокамера.

— К вам репортеры, — заявила медсестра. — Старшая сестра предупредила, чтобы они не задерживались здесь более пяти минут!

— Мне хватит и двух минут! Я же почти ничего не знаю! — криво улыбнулась Фреда. — А если они захотят сделать фотографии, я настаиваю, чтобы нас сфотографировали вместе!

— Что ж, это будет славно. Я никогда еще не фотографировалась для газеты.

Через несколько минут репортеры ушли, и Фреда, облегченно вздохнув, откинулась на подушки. Вдруг она подумала о Бобе. Очевидно, он не слышал о несчастном случае, иначе бы обязательно позвонил в больницу, чтобы справиться о ее состоянии. Хотя Фреда старалась не вспоминать о Морисе, ей было интересно, где он сейчас. Почему-то она не сомневалась, что Морис навестил бы ее, узнав о случившемся. Морис! Фреда взяла с тумбочки книгу и попыталась углубиться в чтение. Она просто не могла больше думать о Морисе.

Глава 9

На следующее утро Фреда на такси вернулась домой. Водитель помог ей выйти и подвел к двери, но, открыв ее, Фреда заявила, что дальше справится сама. В конце концов, надо только передвигать затянутую в гипс ногу, а в доме полно мебели, за которую можно держаться. Внутри магазина стоял довольно затхлый запах. «Старинные вещи всегда обладают каким-то особенным запахом, — подумала Фреда. — Пристанет ли он ко мне?»

За этой странной мыслью последовала другая, уже давно блуждавшая у нее в голове — уйти из антикварного бизнеса и уехать из Норфолка. Если бы не несчастный случай, ее бы уже сейчас здесь не было. Но куда бы она уехала? Этого Фреда еще не решила. Что ж, у нее появилось много времени на принятие решения. Она вскрыла письма. Три из них были обычными счетами, а четвертое — извещением из банка. Ее баланс равнялся всего пятидесяти фунтам. Совсем неплохо, если учесть, что несколько дней назад она сняла со своего банковского счета пятьсот фунтов для Боба!

Вспомнив о Бобе, Фреда снова задумалась, что же ему сказать. Банковское извещение упало у нее из рук. Она уставилась в пространство невидящим взглядом. Если бы только Морис и Боб были взаимозаменяемы! Если бы Морис любил ее и хотел на ней жениться…

По ее щеке потекла слеза, но Фреда сердито смахнула ее. Никаких слез! Поднявшись с кресла, она нетвердым шагом прошла к телефону и набрала номер Боба. Самое лучшее, что она может сделать, — это попросить его приехать.

— Боб, это Фреда, — сказала она, услышав его голос. — Ты, наверное, еще не знаешь последних новостей?

— Я все узнал первым и очень расстроился.

— Расстроился? — удивилась Фреда. — Почему? Через несколько недель я буду как новенькая.

— Тогда ты, наверное, покрепче меня. Послушай, нам придется отменить путешествие в Париж.

— Что ж, для этого я тебе и позвонила. С загипсованной ногой мне будет трудно передвигаться.

— С загипсованной ногой? Что это значит?

— Я ее сломала. Из твоих слов я поняла, что ты прочел об этом в утренней газете.

— С меня хватило и первой страницы!

— Боб, о чем ты говоришь?

— О Бивере, конечно! Он сбежал из страны. Как только сегодня утром я открыл дверь магазина, ко мне нагрянула полиция! Просто чудо, что у тебя нет ни одной!

— Ни одной? Я не понимаю.

— О господи! — несчастным тоном воскликнул Боб. — Похоже, я сам должен тебе обо всем рассказывать. Бивер провел нас обоих! Эта слоновая кость — ворованная! Сегодня утром полиция привезла мне список украденного имущества, и я тотчас же увидел в нем всю нашу слоновую кость!

— Что? Какой ужас!

— Да, и полиция считает, что у нее нет шансов поймать жулика, а у нас, естественно, нет шансов вернуть наши деньги. Это конец моего бизнеса! Мне придется распродавать все свое имущество по любой цене!

— Правда? — тупо спросила Фреда.

— Да, и мне, вероятно, придется продать машину и купить какой-нибудь старый драндулет, чтобы не остаться безлошадным. Говорю тебе, дела у меня плохи!

Фреде вдруг очень захотелось повесить трубку. Хриплым от напряжения голосом она проговорила:

— Боб, я опять собираюсь на несколько дней съездить домой.

— Да? Ладно. Звякни, когда вернешься.

Фреда положила трубку и рухнула в ближайшее кресло. Что ж, теперь ей все стало ясно. Ни при каких обстоятельствах она не выйдет за Боба! Потеря пятисот фунтов для нее такой же серьезный удар, как и для него, но он ни разу не сказал, что жалеет ее. Что касается покалеченной ноги, он даже не поинтересовался, как это произошло. Почему-то это терзало ее больше, чем потеря пятисот фунтов.

В дверь магазина позвонили, и Фреда поплелась открывать. На пороге стояла медсестра:

— Мисс Кортни? Я зашла посмотреть, как вы тут.

— Это очень мило с вашей стороны, сестра Холланд. Проходите, если можете уделить мне время, хотя, думаю, я не нуждаюсь в помощи.

Сестра Холланд вошла в дом и уверенно проследовала за Фредой в гостиную.

— Итак, мисс Кортни, чашечку чая или кофе?

— Это я хотела спросить у вас, ведь вы у меня в гостях!

— Да? Тогда посидите, пока я сварю кофе.

— Я не привыкла, чтобы меня обслуживали, — улыбнулась Фреда, усаживаясь в кресло.

— А вы не считаете, что жить одной очень скучно?

— Иногда.

— Сейчас, например? По-моему, вы несколько рассеянны. У вас болит нога?

— Немного. Но меня волнует не это.

— Значит, вас все же что-то волнует? Как вам кофе?

— Очень крепкий. Признаюсь, я немного расстроена. Я хочу поехать домой к родителям, как только смогу спокойно передвигаться.

— А где ваш дом?

— В Честере.

— Не так уж далеко. На вашем месте я бы поехала туда прямо сейчас. Целая неделя затворничества, когда не с кем даже словом перемолвиться, не пойдет вам на пользу. Если будет необходимо, вы сможете завершить лечение в больнице рядом с домом ваших родителей.

— Да, я знаю, это вполне возможно. Пожалуй, завтра утром я отправлюсь в Честер на поезде. В моей жизни произошло много перемен, но я с ними справлюсь!

Сестра Холланд поставила кофе с печеньем на журнальный столик.

— Позвольте, я помогу вам собрать вещи.

— Спасибо, вы меня очень обяжете. Когда я допью кофе, я позвоню на вокзал, чтобы узнать расписание поездов, и закажу такси.

Несколько минут Фреда молча потягивала кофе. Незачем торопиться с продажей бизнеса. Конечно, ей для этого придется вернуться в Норфолк, но жить здесь, при магазине, она не будет. Она остановится в гостинице в Норидже, и приедет сюда только за тем, чтобы собрать свои вещи и погрузить их в машину. А потом будь что будет!

Допив кофе, сестра Холланд собрала чемоданы, отнесла их вниз и ушла. Пять минут Фреда потратила на звонки родителям, на вокзал и в таксопарк. После этого она погрузилась в какой-то вакуум. Она расхаживала по гостиной и магазину, лениво приводила все в порядок и изо всех сил старалась не думать о Морисе. Оставшаяся часть дня и ночь прошла как в тумане, а уже в восьмом часу утра Фреда мчалась на такси в Норфолк на вокзал.

За ночь сильно похолодало, но Фреда этого почти не замечала, пока не тронулся поезд. Топили в поезде слабо, и она пожалела, что не надела теплое пальто. Возле Марча она уже почувствовала, что больше не вытерпит этой муки. Фреда встала, чтобы открыть окно и посмотреть, нет ли где-нибудь поблизости чайного бара, но вдруг дверь купе резко распахнулась, и перед ее взором предстал разъяренный Морис:

— Сколько у вас чемоданов?

— Два. А что?

— Вынимайте билет! Если вам надо в Честер, я вас туда отвезу! — Он обернулся и крикнул: — Носильщик, заберите два чемодана из этого купе и отнесите, пожалуйста, к моей машине! — И нетерпеливо обратился к Фреде: — Идемте, кондуктор ждет, чтобы дать свисток.

Но ее охватила паника. До Честера путь неблизкий. Сидя в машине наедине с ним бок о бок, она непременно совершит какой-нибудь идиотский поступок, например расплачется. Она снова уселась на сиденье.

— Я могу доехать поездом, но все равно спасибо!

— Не спорьте!

Прежде чем Фреда успела осознать, что происходит, Морис вынес ее из купе на руках и понес по платформе. Она запаниковала еще больше.

— Морис, пожалуйста! Я… я не привыкла, чтобы меня вот так таскали!

— А я и не предполагал, что вы к этому привыкли. Выньте билет из сумочки. Мы почти у турникета.

Фреда послушно вынула из сумочки билет и протянула его контролеру. Несколько секунд спустя она сидела в машине Мориса, уносившей ее прочь от вокзала.

— Откуда вы узнали, что я в поезде? — еле слышно проговорила она.

— Я проходил по вашей улице и увидел, как вас сажают в такси. Я подумал, что вас, наверное, везут в больницу к врачу, и кинулся к своей машине. Разумеется, к тому времени такси успело скрыться из вида.

— Но как…

— Мне посчастливилось встретить медсестру, я справился у нее о вас, и она мне сообщила, куда вы поехали. Но я минуты на три опоздал на ваш поезд и нагнал вас только в Марче. Кстати, а где Боб Арнольд? Разве вы не говорили ему о сломанной ноге?

— Я упомянула о ней в телефонном разговоре, но у Боба сейчас большие проблемы…

— Он болен или что-нибудь в этом роде? На мой взгляд, только это могло помешать ему отвезти вас в Честер. А что же все-таки с вами произошло?

Фреда рассказала ему о несчастном случае. Время от времени Морис прерывал ее рассказ изумленными восклицаниями.

— В последние дни вам везет на приключения. Арнольду, видимо, тоже.

Фреда опустила голову.

— Похоже, вы не читали местных газет, иначе бы вы знали, что Боба надули на пятьсот фунтов в деле со слоновой костью.

— Вот как? Тогда мне его жаль. Вообще-то я читал об этом в одной из центральных газет, но там не упомянуто имя Арнольда, он назван просто антикваром из Норфолка, и речь идет не о пятистах фунтах, а о тысяче. Полагаю, газета преувеличивает.

— Цена и была тысяча фунтов! — выпалила Фреда. — У Боба не хватало денег, и я помогла ему.

— Вы? Теперь мне действительно жаль! Если у вас из-за этого возникли финансовые затруднения, позвольте мне…

— Спасибо, но никаких особых затруднений нет. Просто я не создана для торговли антиквариатом.

— Возможно. Милях в пяти отсюда есть гостиница. Там мы выпьем кофе, а потом поедем в Грантам завтракать. Вам удобно сидеть, нога не очень болит?

— Вполне удобно, а о ноге я почти забыла. Но небо какое-то свинцовое, кажется, вот-вот пойдет снег, не так ли? Трудно поверить, что на Пасху была такая хорошая погода.

— Действительно трудно.

— Сегодня мне вряд ли захотелось бы поехать на остров Мэн, — продолжала Фреда, отчаянно пытаясь поддерживать разговор.

— Да уж, в такую погоду на шхуне не слишком уютно.

— Вы запланировали еще одну поездку?

— На остров? Нет. Даже если я и соберусь туда ехать, я воспользуюсь самолетом.

Фреде тотчас же представилось лицо Моны и ее жесткий, циничный взгляд. Она словно бы говорила: «Ты можешь мечтать о нем сколько хочешь, но он мой, и жить он будет на острове!»

Полет фантазии Фреды был прерван, потому что машина остановилась у гостиницы. За кофе ей удалось каким-то образом поддерживать разговор, но в машине, сославшись на сонливость, она закрыла глаза. Ей казалось, что у нее вот-вот разорвется сердце. Морис так близко, стоит лишь протянуть руку, чтобы прикоснуться к нему! Искушение положить руку ему на плечо было почти невыносимым.

Примерно четверть часа Фреда сидела с закрытыми глазами, пока наконец ей не надоело притворяться. Она выпрямилась, и Морис быстро взглянул на нее:

— Вы лишь слегка прикорнули. По-моему, вам нужно по-настоящему хорошо выспаться. Вы, должно быть, сегодня утром очень рано встали, и насколько я знаю больницы, там тоже особенно не поспишь!

— Нет. Там будили не очень рано.

Некоторое время они обсуждали больничные порядки, словно самую важную тему на свете. Вдруг Фреда заметила, как в окне машины закружились крупные снежные хлопья.

— Похоже, лето никогда не настанет, — жалобно вздохнула она.

— Ах, погода! — рассмеялся Морис. — Излюбленная тема англичан! Как бы мы начинали разговор без нее?

— А как, интересно, начинают разговор незнакомые люди в других странах? Я имею в виду те страны, где всегда лето.

— Вот уж никогда не думал об этом! Вы, похоже, нашли тему, требующую глубокого изучения. Можно начать с эскимоса и спросить, о чем он разговаривает с незнакомыми людьми.

— Вероятно, об охоте на тюленей.

— При бушующей вьюге это, думаю, очень сложно. Мы снова возвращаемся к погоде. Боюсь, это всеобъемлющая тема.

Морис включил «дворники», и девушка следила через стекло за падающими снежинками. Они уже подъехали к Ливерпулю, и Фреда представила, как будет выглядеть эта равнина, когда распустятся тюльпаны. Тогда она приобретет живые краски, и огромные штрихи красного, желтого, розового и оранжевого будут расцвечивать пространство, словно какой-то гигантский художник попытался запечатлеть на земле радугу. Фреда вспомнила, как приезжала сюда в прошлом году. В то время она была счастлива и более чем довольна жизнью. Нет смысла спрашивать себя, что с ней происходит. Ответ давно найден! Она любит человека, который не испытывает к ней никаких чувств, и сидит рядом с ним, почти касаясь его плечом. Если бы только она внушала ему нечто большее, чем жалость! Фреда не была уверена, что Морис сделал бы то же самое для любой знакомой девушки. Скорее всего, он взялся отвезти ее в Честер из чувства благодарности, ведь когда-то она подвезла его к ливерпульским причалам. Фреда невольно улыбнулась.

Морис не спрашивал у нее, хочет ли она кофе, а просто сообщил, где они его выпьют. Позавтракают они в Грантаме — еще одна команда. Но как замечательно, как прекрасно, если он будет на протяжении всей ее жизни командовать ею!

Глаза Фреда заволокло слезами, и она поспешно открыла сумочку в поисках носового платка, не заметив, что Морис остановил машину и вышел, чтобы протереть ветровое стекло. Усевшись обратно на свое сиденье, он поежился от холода.

— Зима решила нам отомстить. Я бы сказал, температура близка к точке замерзания!

— Это неудивительно. Погода вполне соответствует данной широте.

— Я знаю. От Полярного круга нас отделяет только Северное море. — Он завел мотор. — Вероятно, после Грантама станет полегче.

Вскоре они попали в снежный занос, и машина сползла на обочину. Фреда подумала, что, если бы за рулем сидел Боб, им бы пришлось ехать под бесконечный аккомпанемент гравия, летящего из-под задних колес. Бедняга Боб! Если ему придется продать его быструю спортивную машину, для него это будет тяжелым ударом. Она посмотрела на спидометр. Стрелка колебалась между сорока и пятьюдесятью. Раньше она показывала шестьдесят пять-семьдесят. Морис не любит рисковать.

Некоторое время Фреда мысленно вела машину вместе с Морисом, неотрывно глядя на кружащийся перед ними снег, наблюдая, как мимо проезжают автомобили с густо залепленными ветровыми стеклами.

— Ну вот мы и попали в снегопад, — сказал Морис. — Ветер дует с северо-запада.

— Значит, на сей раз это не подарок из России!

— Нет, от наших американских друзей. В Нью-Йорке еще несколько дней назад было объявлено предупреждение об урагане. Хотите, я включу радио? А то смотреть на снежные хлопья скучно!

— Я не скучала, но против музыки не возражаю.

Машину заполнила музыка, которую Фреда назвала бы музыкой пальм. Она немного отвлекла ее, хотя великолепно исполненная ария из оперы «Мадам Баттерфляй» заставила ее расчувствоваться. Для нее это тоже будет «один прекрасный день».

Несколько минут спустя раздался голос диктора: «Мы прерываем программу для штормового предупреждения. В Восточной Англии и части центральных графств Великобритании последние несколько часов наблюдаются обильные снегопады и на дорогах сложилась угрожающая обстановка. Водителям рекомендуется…»

— Перевал Кэт-энд-Фиддл заблокирован, — сказал Морис, прослушав сводку. — Значит, нам придется ехать через Ашборн и Лик. Часть этого пути ужасна…

— Ужасна? Когда вы взяли на себя все мои проблемы? Сидела бы я сейчас на какой-нибудь холодной станции, вот это было бы ужасно!

— Уверяю вас, мне это совершенно не трудно. Я мог бы даже открыть бизнес в Честере, но никогда не уделял большого значения этому графству.

Фреда слегка улыбнулась, поняв его обман.

— В таком случае, если не считать этого свирепого ветра, мы оба счастливы.

— Я-то точно счастлив.

Его доброта согревала ей душу. Неужели он действительно был бы так любезен с любой девушкой, оказавшейся в сложной ситуации? Фреда решила воспользоваться драгоценным временем проведенным с ним по полной программе. Сейчас Морис полностью принадлежит ей. Он взял на себя заботу о ней, и она будет наслаждаться каждой минутой.

Музыкальная программа подошла к концу, и снова началась сводка погоды. Морис выключил радио.

— Дальше идет программа для школьников. Насколько я понимаю, в школу вы возвращаться не собираетесь?

— Она могла бы мне пригодиться, но как-нибудь переживу, — ответила Фреда. — Вы хотя бы примерно представляете, где мы находимся?

— На длинной прямой дороге вдоль аэропорта. Я уже вижу, как взлетает самолет местной авиалинии.

— И что же нам делать? Пригнуться, чтобы он не зацепил нас?

Громкий звук автомобильного выхлопа прервал Фреду. В следующий момент их обогнала машина, несущаяся на огромной скорости по выбоинам и ухабам. В течение нескольких секунд ветровое стекло автомобиля Мориса было залеплено грязной снежной кашей, но, как только «дворники» очистили его, Фреда увидела впереди красную спортивную машину.

В ней угадывалось что-то смутно знакомое, но Фреда, как опытный водитель, больше обратила внимание на опасную езду, которая ей очень не понравилась.

— Насколько я вижу, это красная машина, — произнесла она.

— Он, безусловно, отвратительный водитель, хотя с машиной обращается довольно умело. Некоторые водители при такой скорости потеряли бы контроль. Но при чем тут цвет машины? Она действительно красная!

— Я это знала. Все лихачи, которых я встречала на дорогах, ездят на красных спортивных машинах.

Морис улыбнулся:

— Это какая-то психологическая загадка. Придется подумать над ней. Кстати, вы голодны? Мы немного отстаем от моего распорядка.

— Я и не вспоминала о завтраке, но, поскольку вы о нем напомнили, я с удовольствием поем, как только мы окажемся в Грантаме.

— Так или иначе, полчаса нам придется провести в гостинице, — сказал Морис.

Они повернули на перекрестке и въехали на холм. Теперь Фреда узнала местность, хотя густой снегопад совершенно преобразил ее. Проехав несколько миль, они по крутому склону спустились к Грантаму. Морис для приличия сбросил скорость, и его обогнали две машины, сломя голову несущиеся вперед. У подножия холма, там, где шоссе круто уходили вниз, поперек дороги стояли фургон и какой-то легковой автомобиль, а полицейский направлял идущие машины в объезд. При виде красной спортивной машины с помятым радиатором у Фреды внутри все сжалось. Не та ли это машина, что обогнала их несколько миль назад? Девушка поделилась своими опасениями с Морисом.

— Похоже, вы правы, — ответил он. — Та же самая марка. Но кажется, авария не очень серьезная. Ветровое стекло не разбито.

— Да, это хорошо.

— Даже если это тот самый водитель, который залепил грязью наше ветровое стекло? — с улыбкой поддразнил он ее.

— Что ж, вероятно, он получил неплохой урок.

— Вы очень снисходительны!

Они влились в медленное движение Грантама, поэтому Фреда замолчала, чтобы не отвлекать Мориса. По тону его последнего замечания она поняла, что он не из тех, кто легко прощает.

Дорожная пробка заставила их ненадолго остановиться, но, взглянув на лицо Мориса, Фреда увидела совершенное спокойствие. Повернув в узкий, кривой переулок, он въехал на задний дворик гостиницы, вышел из машины и подошел к Фреде. Девушка передвинулась на край сиденья, и Морис снова легко поднял ее на руки и отнес к двери.

— Ковыляйте внутрь. Попадете в холл. Я только запру машину и догоню вас.

Фреда достала из сумочки пудреницу, провела пуховкой по лицу, поправила макияж и причесалась. Печально посмотрев на свою сломанную ногу, она подумала, что, вероятно, это будет ее последний обед с Морисом. Ей хотелось выглядеть как можно лучше, но от гипса никуда не денешься! Хорошо, что его не будет видно под столом! Прихрамывая, она прошла в холл. Морис стоял у двери ресторана спиной к ней. Слава богу, что толстый ковер заглушает стук загипсованной ноги по полу!

Фреда изобразила на лице милейшую улыбку и проковыляла вперед. Подойдя к двери бара, она заглянула внутрь, и улыбка на ее лице мгновенно сменилась удивлением: у стойки с бокалом в руке стоял Боб!

Фреда отшатнулась. В этот момент ее заметил Морис и с озабоченным видом подошел к ней.

— Что с вами? У вас такой вид, будто сейчас вы упадете в обморок! — Он обхватил ее за талию. — Болит нога?

— Да! — в смятении солгала Фреда. Почему-то ей не хотелось, чтобы Морис и Боб встретились. — Со мной все в порядке! Просто долго сидела неподвижно!

— Проходите сюда, — предложил Морис, распахнув дверь ресторана. — Сейчас я закажу вам бренди!

— Спасибо, не нужно. Я не пью бренди!

— На этот раз вы выпьете! Это лекарство! Сделайте один глоток! — Он подозвал официантку: — Будьте добры, отодвиньте немного стол и принесите бренди!

Удобно откинувшись на спинку диванчика, Фреда заставила себя улыбнуться.

— Теперь я в полном порядке!

— Но вы побледнели! Я не знал, что у вас еще болит нога! Почему вы не сказали?

— Это бывает редко, и что толку жаловаться!

Фреда удивлялась самой себе. Зачем она лжет? И почему она не окликнула Боба? «Ни один из них не страдает от ревности, особенно Морис», — с горечью думала она.

В этот момент подали бренди, и Фреда немного выпила.

— Вы удивительно быстро краснеете и бледнеете! — заметил Морис. — Выпейте еще, иначе я вызову доктора!

Фреда скорчила гримасу:

— Никогда в жизни я не была так бодра! И никакой доктор мне не нужен!

— Вам нужно избавиться от страхов и комплексов. Скажите на милость, зачем вам понадобилось нестись в Честер, когда медицинскую помощь вы могли получить и дома?

Фреда глотнула бренди и скривилась от отвращения.

— Сколько я должна выпить этого зелья?

— По крайней мере половину. — Он сел напротив нее. — Вы любите бифштекс с кровью?

— Обожаю.

— Прекрасно! Именно его я заказал в качестве основного блюда. Мне показалось, вы очень похудели с момента нашей последней встречи. Вас надо немного подкормить. Я скажу об этом вашей матушке, когда встречусь с ней!

Фреда засмеялась, но ее рука, державшая бокал, задрожала. Ей почему-то и в голову не пришло, что Морис неизбежно встретится с ее родителями. Вероятно, мама пригласит его с ними пообедать. Может быть, ей даже удастся убедить его остаться на ночь. У них полно места, а отвратительная погода может служить вполне веской причиной для приглашения. Фреда обрадовалась. Ей на всю жизнь хватит драгоценных воспоминаний о том, как Морис провел с ней единственный вечер в ее уютном доме! Вдруг она снова запаниковала. Боб почти наверняка зайдет сюда пообедать! Что, если он предложит отвезти ее к родителям, а Морис согласится? Ведь ему, безусловно, не хочется тащиться дальше по такой погоде даже по доброте душевной! Но о чем она беспокоится? Может быть, Боб просто зашел выпить в баре?

Официант принес суп, и Фреда, отбросив прочь все неприятные мысли, с аппетитом принялась за еду. Она была голодна, а общество Мориса действовало на нее как хороший аперитив.

Доев бифштекс, она заметила, что часы в столовой показывают почти половину третьего. Слишком поздно, чтобы Боб пришел обедать. Официанты уже убирали со столиков, и из посетителей остались только Фреда и Морис. Девушка перевела взгляд на Мориса.

— Не спешите, — успокоил он ее.

— Но нам еще далеко ехать! — Сейчас Фреда думала только об одном: как выбраться из гостиницы, минуя Боба?

Морис улыбнулся:

— Как только я доезжаю до Грантама, я обычно решаю, что путешествие закончено.

— Я не так много ездила, как вы, но, кажется, понимаю, что вы имеете в виду. Здесь кончаются петляющие дороги с крутыми поворотами.

Он кивнул:

— Точно! Как вам бифштекс?

— Замечательный. Самый вкусный из всех, которые я когда-либо ела. Как вы нашли этот ресторан?

— Методом проб и ошибок.

— Никогда не поверю! Вы не из тех, кто ошибается. Вы всегда уверены в том, что делаете.

— Иногда я могу совершить величайшую ошибку.

Фреда задумалась. Что он имеет в виду? Сожалеет ли о том, что взялся отвезти ее домой? Если так, то он с большим удовольствием передаст ее Бобу.

— Размышляете над моими словами? — поддразнил ее Морис. — Надеюсь, я не так уж плохо выгляжу под микроскопом?

Она пожала плечами:

— Я… я вообще-то подумала, что это можно сказать о нас обоих!

Он подлил ей в бокал вина и пристально посмотрел на нее:

— Знаете, по-моему, вы очень славная девушка, слишком славная, чтобы жить самостоятельно! Очень скоро произойдет нечто такое, о чем вы пожалеете!

Она криво улыбнулась:

— Кое о чем я уже пожалела. Я сломала ногу. Но это могло случиться, даже если бы кто-нибудь держал меня за руку!

— Наверное, могло.

Через несколько минут подали кофе. Морис был необычно молчалив. Вскоре его позвали к телефону, а когда он вернулся, выражение его лица было напряженным. Он сел, налил себе кофе и принялся набивать трубку.

— Погодные условия гораздо хуже, чем я думал. Мне только что позвонили и предупредили, что добраться до Ноттингема практически невозможно. Боюсь, нам придется заночевать здесь.

— О нет! — непроизвольно воскликнула Фреда. Она и сама не знала, что крылось за этим возгласом, кроме, пожалуй, страха, что Боб тоже останется в гостинице на ночь и испортит ей время, проведенное с Морисом. Но она быстро взяла себя в руки. — Все в порядке! Я лишь позвоню домой и сообщу, что задерживаюсь.

— Вы уверены, что с вами все будет в порядке? — с тревогой спросил Морис. — Сначала, похоже, вы чего-то испугались.

Фреда пожала плечами:

— Это лишь первая реакция. Естественно, мне было бы приятнее добраться до дома.

Она встала и направилась к выходу из зала. Морис открыл ей дверь и показал, где находится телефон.

— Я принесу ваши чемоданы и закажу нам комнаты, а вы пока подождите в гостиной.

По телефону Фреда говорила долго. Трубку взял отец и впервые за многие годы поинтересовался, что она делает. По-видимому, в Честере снегопада не было, так как он не поверил, что погода действительно настолько плоха, как говорила Фреда. Она объяснила, что центральные графства Англии завалены снегом, но отец продолжал настойчиво ее расспрашивать, и Фреда почувствовала, что он искренне о ней беспокоится. Она положила трубку и с мечтательным выражением лица направилась в дамскую комнату. Как хорошо, когда о тебе кто-то тревожится, даже если это тебя и угнетает!

Эта мысль не оставляла Фреду, пока она не вошла в гостиную. Увидев Боба, развалившегося в кресле, и Мориса, стоявшего рядом с ним, она замерла в дверях. Мужчины не замечали ее, однако она прекрасно слышала каждое их слово.

— Но послушайте, старина, в этой сделке я рисковал своей шеей, а она всего лишь сломала лодыжку!

— Жаль, что вам не разбили вдребезги ваш чертов радиатор!

— Имейте сердце! Я узнал о случившемся, только когда она уже вышла из больницы. Я не могу ухаживать за ней, как какая-то медсестра.

Фреда подалась вперед так быстро, что споткнулась о стул.

Мужчины резко обернулись, и Боб, вскочив на ноги, подошел к ней с распростертыми объятиями:

— Фреда, дорогая! Я не знал, что все так плохо. Просто… мне никто ничего не сообщил!

Она отстранилась от него и, взглянув на Мориса, увидела, как тот быстрыми шагами направляется к двери.

— Радиатор у него в порядке, так что он сможет отвезти вас в Честер, — холодно бросил Морис через плечо.

Гнев Фреды наконец-то выплеснулся наружу.

— Но я не хочу ехать с ним в Честер и вообще никуда не хочу ехать, если уж на то пошло!

Морис повернулся. Боб обнял ее за плечи.

— Послушай, милая, не надо так на меня сердиться. Ты меня больше не любишь?

— Уберите от нее свои руки, — прорычал Морис. — Вы слышали, что она сказала. Она не хочет ехать с вами!

Он угрожающе приближался, и Боб опустил руку и сделал шаг назад.

— Я не стану скандалить, Чандлер. Отвезите ее в Честер, если хотите. Я встречусь с ней как-нибудь в другой раз.

— Нет, не встретишься, — решительно заявила Фреда. — Я больше никогда не хочу тебя видеть!

— Вероятно, я оставлю вас наедине, чтобы вы могли выяснить отношения, — совершенно ровным голосом произнес Морис. — Полагаю, это действительно меня не касается.

Боб усмехнулся:

— Вы правы, вас это не касается. Фреда, давай сядем и поговорим. Честер недалеко от моей дороги.

Его собственнические замашки окончательно вывели Фреду из себя.

— Я не буду с тобой ни о чем говорить. Я больше не хочу иметь с тобой никаких отношений, ни деловых, ни личных. Ты не держишь свое слово, и мне на тебя наплевать!

— Если ты говоришь о слоновой кости, я очень скоро все улажу. Я…

— Я беспокоюсь не о деньгах, а…

Фреда замолчала. Как ему сказать, что ее больше всего терзает не то, что он фактически проигнорировал произошедший с ней несчастный случай, и не вероятная потеря пятисот фунтов, а два похожих, хоть и не имеющих отношения друг к другу факта. Боб подвел Мориса в деле с напольными часами и положил конец бесценному времени, проведенному с ним!

— Я больше не хочу иметь с тобой дела, — повторила она.

Повернувшись как можно быстрее, Фреда направилась прочь из комнаты. Краем глаза она заметила, что Боб попытался последовать за ней, однако Морис грубо оттолкнул его. В холле никого не было, но она увидела у стойки свои чемоданы. Повинуясь внезапному порыву, Фреда схватила их и вышла на улицу через вращающуюся дверь. От холода у нее перехватило дыхание, и вся она мгновенно покрылась снежными хлопьями. Ей с трудом удалось разглядеть дорогу и движущиеся по ней машины.

Вокзал. Надо скорее убираться отсюда. Она больше не могла здесь оставаться. Морис хотел лишь передать ее Бобу с рук на руки. Фреда вышла на обочину и заколебалась, думая, к кому же обратиться за советом. Вскоре рядом с ней затормозило такси, и водитель открыл дверцу.

— Вы можете довезти меня до вокзала? — быстро спросила у него Фреда.

— Садитесь, мисс. Впрочем, я не знаю, когда отходит ваш поезд. Они все опаздывают.

Фреда села в машину. Она дрожала с головы до ног и уже спрашивала себя, не передумать ли и не остановиться ли в какой-нибудь другой гостинице, но прежде, чем она сумела собраться с мыслями, такси приехало на вокзал, и сердобольный водитель отнес ее чемоданы к билетной кассе. Фреда поблагодарила его и нагнулась к окошку.

— Один билет первого класса до Честера, пожалуйста, и, если можно, скажите, когда отправляется следующий поезд.

— В половине пятого, мисс, но он уже на полчаса опаздывает. Пересадка в Ноттингеме и Кру.

Фреда доковыляла до зала ожидания. Там было прохладно и пусто. Часы показывали половину четвертого. «Ждать осталось еще как минимум час, — мрачно подумала она, — но что делать? У меня полно времени, чтобы справиться с сердечной болью». Она схватила оставленный кем-то потрепанный журнал и принялась, не глядя, перелистывать страницы. Часовая стрелка медленно приближалась к четырем. Затем Фреда услышала, как дверь у нее за спиной открылась. В следующий момент чья-то рука коснулась ее плеча, и девушка услышала суровый голос Мориса:

— Вы окончательно сошли с ума?

— Я? А что бы вы сделали на моем месте?

— Если бы меня так довели, наверное, удрал бы. — Он замолчал. — Если вас интересует, могу сообщить, что Боб уехал!

— Уехал? — безразлично переспросила Фреда.

— Да, уехал, и вы возвращаетесь со мной в гостиницу. В такую погоду вам не перенести путешествия на поезде.

Фреда чувствовала, что сейчас закричит.

— Ради бога, перестаньте меня опекать! Я не вернусь в гостиницу, я еду домой.

— Что ж, полагаю, мне не удастся заставить вас внять голосу разума. Я понимаю ваши чувства, но…

— Ничего вы не понимаете, — выпалила она. — Я…

Равнодушный голос диктора прервал ее речь, которая, скорее всего, стала бы душераздирающим признанием в любви:

— «Вниманию всех пассажиров! Путь между этой станцией и Ноттингемом занесен снегом. Работают все снегоуборочные машины. О продолжении движения поездов будет объявлено особо. Британская железная дорога приносит извинения за причиненные вам неудобства».

Морис помог Фреде встать.

— Ну вот, вы убедились, что ехать сейчас нельзя? Давайте я отнесу вас к машине!

Она резко отстранилась от него:

— Пожалуйста, не надо. На этот раз я пойду сама!

Фреда понимала, что если она снова окажется у Мориса на руках, то не сможет преодолеть искушения обвить руками его шею, тем самым выдав свою любовь к нему.

Обратный путь до гостиницы казался Фреде невероятно долгим. Выйдя из машины, она сразу же попросила Мориса отвести ее в номер, и он поднялся вместе с ней на ее этаж. Открыв перед ней дверь номера, Морис заглянул туда, чтобы посмотреть, все ли в порядке, и спокойно сказал:

— Я закажу вам чай.

— Чай? Я не хочу чаю, спасибо.

— А по-моему, вам нужно выпить чаю и лечь в постель.

— Морис… пожалуйста!

Он положил руку ей на плечо.

— У вас сейчас очень непростое время, Фреда, но скоро все пройдет. Прерванный роман…

— Да не было никакого прерванного романа! Боб действительно однажды попросил меня стать его женой, но я не знала, что ему ответить. Теперь я уверена…

Морис схватил ее за руки.

— Вы хотите сказать, что не были даже неофициально помолвлены?

— Именно это я и хочу сказать. А что? Вам-то какое до этого дело?

Фреда отпрянула от него. Губы у нее дрожали, слезы готовы были брызнуть из глаз. Его сочувствие и забота стали для нее просто невыносимы. Она приложила руку к губам, но плечи у нее тряслись, и она понимала, что вот-вот потеряет контроль над собой.

И вдруг она оказалась в объятиях Мориса. Он крепко прижал ее к себе, быстро бормоча:

— Не плачь, дорогая! Я не могу смотреть, как ты плачешь! Я люблю тебя! Прими это немногое, если можешь!

По-прежнему смущенная, Фреда прижалась к нему. Он опять предлагает ей сочувствие, в то время как ей нужна его любовь, а не сочувствие. Вся его любовь, а не малая ее толика. А ведь если существует Мона, даже обыкновенная дружба невозможна.

— А как, по-вашему, ко всему этому отнесется Мона? — дрожащим голосом спросила она, едва понимая, что говорит.

— Мона? — Морис удивленно воззрился на Фреду. — А она-то тут при чем?

— При всем. Отпустите меня, Морис… пожалуйста.

Но он крепко держал ее за плечи.

— Ответь мне на один вопрос. Поскольку ты сказала, что не любишь Боба Арнольда, могу ли я надеяться, что ты испытываешь ко мне хоть какие-то чувства?

Она непонимающим взглядом смотрела на него.

— Ты так слеп? Тебе нужно, чтобы я выложила тебе все прямым текстом?

— Да! Да, нужно! А еще мне интересно, почему ты заговорила о Моне. Тебе показалось, будто бы между нами что-то есть? Если это так, я хочу знать, как ты пришла к такому выводу.

— Ты хочешь знать, как я пришла к такому выводу? — переспросила Фреда голосом, поднявшимся чуть ли не до крика. — Ты же сам сказал мне, как расстроен тем, что Мона передумала жить в Норфолке, когда вы поженитесь, и как вам придется нелегко.

Морис медленно покачал головой, словно говорил с не вполне нормальным человеком.

— Я не собираюсь жениться на ней, маленькая идиотка! Речь шла о ее браке с человеком по имени Джордж Уилкокс. Он ведет мои дела в Кингс-Линн.

— Тогда какого черта ты мне сразу не сказал об этом? — чуть не закричала Фреда.

— Если бы я знал, какие фантазии возникнут в твоей головке, я бы, безусловно, сделал это. Как ты думаешь, почему я здесь, если не люблю тебя без памяти? Думаешь, мне нравится в такую метель гоняться по всей округе за девушками с загипсованными ногами?

— Я… я думала, ты просто настолько добр, и…

— Добр? Это уж слишком!

Он опять заключил ее в свои объятия и стал целовать ее губы, лицо, волосы, время от времени прерывая поцелуи разговорами о венчании в соборе и совместной жизни в Милл-Хаус.

— А я имею в этом вопросе право голоса? — поддразнила его Фреда, млея от счастья.

Морис держал ее на расстоянии вытянутой руки, пристально вглядываясь в ее лицо.

— Зачем? — пробормотал он. — У тебя имеются какие-то возражения против венчания в соборе и жизни в Милл-Хаус?

Фреда замотала головой и радостно засмеялась.

— Тогда ты должна сказать мне, что любишь меня, любишь меня, любишь меня одного! Хотя только влюбленная женщина может просить об этом!

— Почему ты…

Остальное потонуло в мягком бархате его поцелуев.

Примечания

1

Кромвель Оливер (1599–1658) — деятель Английской буржуазной революции XVII в. (Здесь и далее примеч. ред.)

2

Фальшборт — продолжение бортовой обшивки судна выше верхней палубы; служит для ограждения палубы.

3

Кабестан — лебедка с барабаном на вертикальном валу для выбирания судовых якорей или швартовки.

4

Бушприт — горизонтальный или наклонный брус, служащий главным образом для крепления носовых парусов.

5

Фок-мачта — носовая мачта.

6

Шкот — трос, предназначенный для управления парусом.

Content

Хильда Пресли
Морское путешествие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Примечания