Эмили Роуз

Люблю, но не женюсь

Глава 1

— Таблоиды снова принялись за свое!

Бросив газету на кухонный стол прямо перед Хавьером, Меган Сазерленд не удержалась, наклонилась и обняла мужчину, прикоснувшись губами к его теплой шее.

Близость Хавьера, как всегда, заставила ее испытать счастье. Сердце наполнилось любовью, и сладкое желание появилось внизу живота. Скоро она скажет ему те слова, которые до сих пор с таким трудом сдерживала, но пока он не готов услышать их.

Печальная мысль.

Меган заставила себя отвлечься и взяла кофейник. Пора начать новый день, который грозит стать весьма суматошным.

— Если у парня есть несколько миллионов долларов и парфюмерная бизнес-империя, то от репортеров никуда не скроешься. Они соревнуются друг с другом в измышлениях. Чего они только не придумают! Забавно, да? — спросила она, ожидая услышать в ответ сексуальный смех Хавьера, от которого у нее всегда подгибались колени.

Но в кухне царила тишина. Какая-то зловещая тишина.

Меган удивилась:

— Ты слышал, что я сказала?

— Слышал.

Ее поразил его сдержанный тон. Лицо Хавьера оставалось непроницаемым. Меган затрепетала.

— Ведь они лгут? — Слова застревали в горле.

— Нет.

У нее закружилась голова. Пальцы онемели. Изысканная фарфоровая чашечка наклонилась. Кофе пролился на пол. Поставив чашку на стол, Меган взяла тряпку и принялась вытирать лужицу, воспользовавшись моментом, чтобы овладеть собой. Наверное, следует отказаться от кофе, но пока доктор не подтвердил…

К чему подтверждения? Она не сомневалась, что носит под сердцем ребенка Хавьера. Меган медленно поднялась.

— Но в статье говорится, что блондинка — твоя невеста и что ты через год женишься на ней.

— Все правильно.

Молодая женщина замерла:

— А как же мы?

— Это не коснется наших отношений, Меган. Мой брак был запланирован много лет назад.

Кровь ее заледенела в жилах.

— Много лет назад? — воскликнула она. — Ты был обручен много лет назад? И ничего мне не сказал?

— Это не имеет никакого значения. Наш с тобой роман не предполагал ничего серьезного. И тебе это известно.

Ничего серьезного?! Если бы на нее упала лошадь, наверное, было бы не так больно.

— Да, мы договорились о том, что у нас свободные отношения. Но…

Но полгода назад она без оглядки влюбилась в Хавьера Александера, в его старомодные манеры, в его изысканный секс. Он был непревзойденным любовником. И Меган хотелось большего, чем просто любовный роман, о котором она потом могла бы с удовольствием вспоминать. Она хотела быть рядом с Хавьером. Всегда. И верила, что он хочет того же, потому что каждую свободную минуту Хавьер проводил с ней.

— Никаких но, — бросил он. — Это мой долг — жениться на Сесиль.

Сесиль. Это имя прозвучало подобно удару хлыста.

— Ты любишь ее?

— Мои чувства не имеют никакого значения.

— Они имеют значение для меня, — возразила Меган.

— Это деловое соглашение. Ничего больше.

— Ты спишь с ней?

— Меган, это не должно тебя беспокоить.

— Нет, должно! Вот уже полгода ты проводишь со мной каждую ночь, и я имею право знать, спишь ли ты с кем-то еще.

— У меня не было другой женщины с тех пор, как мы встретились. Тебя удовлетворяет этот ответ, ma petite concourante?

«Мой маленький соперник». Меган нравилось, когда Хавьер ее так называл, но теперь она не улыбнулась.

Казалось бы, молодую женщину должно было удовлетворить его заверение в том, что он не прыгал из ее постели в постель к этой блондинке. Но она сочла это недостаточным.

— Значит, ты собрался жениться?

— Это дело чести.

— Чести? А где была твоя честь, когда ты заставил меня поверить, что у нас есть будущее и оно заключается не только в том, что я объезжаю тебя и твоих лошадей?

Хавьер гневно нахмурил брови:

— Разве я давал тебе какое-либо обещание, которое потом не выполнил?

— Нет. Но я думала… Я надеялась, что мы с тобой поженимся… в конце концов. И у нас будет семья.

— Разве я не предупредил с самого начала, что не собираюсь на тебе жениться? И мне не нужен незаконнорожденный ребенок. Именно поэтому мы с тобой всегда предохраняемся.

Меган не стала признаваться в том, что таблетки и презервативы оказались ненадежным средством. Она подавила желание прикрыть живот рукой. Так или иначе, ребенок у Хавьера будет. Просто он еще об этом не знает. Лишь вчера она заподозрила это, а сегодня утром сделала тест на беременность, который показал положительный результат. Меган хотела сообщить Хавьеру об этом сегодня за ужином. Осталось только найти подходящие слова.

Но теперь все изменилось, и никакие слова не помогут. Ведь Хавьер собрался жениться не на ней.

Но гордость не позволила ей сдаться. Меган вспылила:

— А у меня, прости, сложилось другое впечатление. Ты купил для меня коттедж рядом со своим имением. И ты ездил в каждый город, где проходили международные соревнования по конному спорту, чтобы делить со мной постель.

— И наблюдать за тем, — подхватил он, — как ты гарцуешь на моих лошадях — трех прекрасных скакунах, которых я недавно купил. Это было очень дорогое приобретение. Я наслаждался временем, которое мы провели вместе, Меган, и буду наслаждаться нашей близостью до самого последнего момента.

— Но ты бросаешь меня ради другой! — Возмущение Меган было столь велико, что мурашки пробежали по ее затылку. — Твоя невеста, возможно, будет не слишком довольна этим обстоятельством.

— Уверяю тебя, наш брак — всего лишь сделка. Ни я, ни Сесиль не думаем о такой иллюзорной материи, как любовь.

Любовь Меган не была иллюзорной. Она походила на огромную черную дыру в сердце, которая не зарастет до могилы.

Тщательно сложив белую крахмальную салфетку, Хавьер поднялся и подошел к Меган. Она не могла смотреть на его аристократически красивое и надменное лицо. А если точнее, она была не в состоянии видеть его прекрасные зеленые глаза, в которых всегда сквозили тепло и нежность. Теперь они стали ужасающе холодными. В один миг Хавьер превратился в безжалостного и жесткого бизнесмена, каким и слыл в обществе.

Он вздохнул:

— Меган, не надо разыгрывать драму. В наших с тобой отношениях ничего не изменится. И следующий год мы проведем вместе.

— Я не соглашусь спать с тобой, зная о том, что ты обручен. — Это было неприемлемо для нее. — А что потом? Ты женишься на своей Сесиль? И забудешь обо мне? И обо всем, что между нами было? Словно выбросишь вышедший из моды костюм?

— Я никогда не забуду тебя, mon amante. — Он прикоснулся рукой к ее щеке.

Нежное прикосновение его пальцев заставило Меган вздрогнуть. Не в силах сдержать предательскую реакцию тела, она отступила назад. Сделала глубокий вдох, затем выдох:

— А что, если я попрошу тебя сделать выбор между мной и ней?

— Нет.

Его твердый ответ мгновенно разрушил ее надежды и мечты. При мысли о том, что человек, которого она обожала, занимался с ней любовью и при этом планировал жениться на ком-то еще, Меган захотелось завыть и разбить что-нибудь. Но она не относилась к тем женщинам, которые в приступе гнева крушат все вокруг.

Статус любовницы — не для нее.

Но что же будет с ребенком, которого она носит?

Что будет с ее карьерой?

С ее коттеджем?

Все, на что Меган рассчитывала, было полностью разрушено его помолвкой. Паника охватила молодую женщину. Ей надо было подумать, найти выход из этого хаоса, но она не могла ничего сделать, пока Хавьер смотрел на нее.

— Мне надо идти в конюшни, — сказала она.

— Меган…

— Я не могу говорить с тобой об этом прямо сейчас. Меня ждут лошади и клиенты.

— Тогда обсудим все сегодня вечером.

Неужели Хавьер предполагает, что она вернется домой после работы и будет непринужденно ужинать с ним, как всегда? Ужин. Потом постель. Нет, этого не будет.

Меган бросилась в спальню. То, что Хавьер не пошел за ней, говорило о многом. Она переоделась в костюм для верховой езды, натянула сапоги.

На полпути к конюшням Меган остановилась под деревом, чтобы немного успокоиться и прийти в себя. Прислонившись к стволу, она вытерла пот, струившийся по лицу. Нет, не пот. Слезы. А ведь она давно не плакала. Слезы бесполезны, они не могут ничего исправить. Но, черт возьми, Хавьер довел ее до этого! Меган зарыдала в первый раз с тех пор, как в авиакатастрофе погибла ее семья.

Сделав несколько глубоких вдохов, Меган не смогла остановиться. Она беременна. И единственный человек, которого она любит, отец ее ребенка, собирается жениться на другой.

Хавьер ясно дал понять, что ему не нужен внебрачный ребенок.

А ей?

Меган блаженствовала при мысли о том, что она будет качать на руках доказательство своей любви к Хавьеру. Однако разум твердил, что ребенок и скачки — не самая лучшая комбинация. Лишь несколько наездниц смогли совместить и то и другое, но им помогали няни и понимающие мужья. Справится ли она без помощи Хавьера?

Меган работала упорно и тяжело, порой семь дней в неделю, и часто выезжала за рубеж. Какой матерью она станет при таком напряженном ритме работы? Ее ребенок будет страдать оттого, что живет без отца. Разве может сравниться одинокая мать с той семьей, в которой росла Меган? До авиакатастрофы у нее была большая дружная и веселая семья: мать, отец, брат и она.

Рано или поздно беременность станет заметна, и как скрыть ее от Хавьера?

Может быть, он начнет настаивать на аборте или захочет отобрать у нее малыша? Ведь это его ребенок, а то, что принадлежало Хавьеру Александеру, он не отдавал никому.

Впрочем, это не имеет значения. Меган не допустит, чтобы ее ребенка растила его жена — или кто-то еще, для кого малыш будет нежеланным и нелюбимым.

После того как погибли родные, детство Меган перестало быть радостным. Ее взял к себе дядя, но она всегда чувствовала себя обузой. Ребенком «той женщины».

А что будет с коттеджем, который Хавьер купил для нее? Даже если он позволит ей остаться в нем, она не сможет там жить после его свадьбы. Из окон хорошо видна дорога к его поместью. Она вынуждена будет наблюдать, как его жена приезжает и уезжает. И это доконает ее.

Согнувшись пополам, Меган уперлась руками в колени. Что делать?

Противозачаточные средства дали сбой, и это не могло произойти в худшее время. Мечта Меган стать лучшим наездником и тренером на скачках Гран-при была близка к осуществлению. Лошади, которых она тренировала, показывали прекрасные результаты. Выгодных клиентов становилось больше с каждым сезоном. В день Меган занималась примерно с дюжиной лошадей. У нее была репутация «надежной девушки», которая всегда могла заменить жокея, получившего травму.

Но ей придется прекратить все это из-за беременности. Клиенты воспользуются услугами других тренеров. И что тогда?

Медленно выпрямившись, Меган обхватила руками живот. Аборт был бы самым простым выходом из положения, с тяжелым сердцем признала молодая женщина. Но сможет ли она пойти на это? Мысли путались.

Но рожать или не рожать — решать только ей. У нее будут большие потери — и в том и в другом случае. А что касается Хавьера… Он не узнает об этом, а потому не будет переживать.

Следует скрыть от него свое состояние и уехать как можно дальше. Но куда? Где лучше спрятаться?

Но прежде чем скрыться, ей надо позаботиться о своих лошадях и лошадях клиентов. Она все-таки профессионал.

Меган достала телефон. Надо позвонить Ханне. Кузина поддержит ее, какое бы решение она ни приняла, и предоставит ей кров.

Она вернется в Северную Каролину — в тот штат и в ту страну, которую оставила десять лет назад. И окажется очень далеко от Хавьера Александера.

Три недели прошли в полном молчании. Хавьер не звонил и не писал.

Она ждала… чего-то. Стыдно признаться, но Меган надеялась, что он скучает по ней.

Меган не могла поверить в то, что самый волнующий период в ее жизни, роман с мужчиной, которого она считала идеальным, завершен.

Но жизнь продолжалась, и сегодня утром кузина Ханна повела ее на первое обследование к гинекологу. Этот знаменательный момент был наполнен радостью и болью.

Меган никогда не планировала иметь детей. Но теперь планы изменились, и она вспомнила любимую поговорку матери Ханны: «Конец чего-то одного всегда означает начало чего-то другого».

Эти слова сейчас обрели для Меган особый смысл. Малыш был началом ее новой жизни. Пусть без Хавьера, но у нее все-таки будет своя семья.

Меган поблагодарила небеса за то, что они послали ей кузину. Ханна не только приютила ее у себя, но и предоставила работу. Меган занималась с любителями верховой езды.

Она почувствовала упадок сил. Бессонные ночи да к тому же беременность буквально подкашивали ее. Завтра должна состояться еще одна тренировка — с более опытными учениками, — но Меган не испытывала никакого энтузиазма по этому поводу. Ей хотелось побыть в тишине и покое, наедине с собой.

Меган оперлась на верхнюю перекладину белого забора и подставила лицо ласковым лучам солнца. Воздух был наполнен сладким медовым запахом цветущей гардении. Вдалеке тихо шумели верхушки сосен. Такая особенная тишина наступала перед заходом солнца, и в эти минуты Меган ощущала единство между собой и лошадью.

Она очень скучала по скачкам. Ей недоставало их. Наверное, человек с ампутированной ногой точно так же тоскует о потерянной конечности. Но время и обстоятельства были против нее. Меган впервые села на лошадь в четыре года, когда отец подарил ей пони в день рождения. Манеж был единственным местом, где она могла раскрыть себя, где ей всегда было комфортно, где она чувствовала свою связь с отцом, который был великим наездником. Но сейчас ей нельзя рисковать.

— Это твое любимое время дня. Почему ты не на лошади?

Хавьер!

Меган вздрогнула, услышав глубокий голос, говорящий с легким акцентом. Радость, надежда и сладкое предчувствие охватили ее, вскружив голову. Он приехал! Наконец-то! Ей хотелось кинуться в объятия Хавьера. Но она не имеет права. Пока не узнает о его намерениях.

Вечерний ветерок развевал его черные волосы. Пронзительные зеленые глаза смотрели на нее. Легкая щетина, покрывавшая подбородок, в сочетании с белой рубашкой и черными джинсами делала Хавьера похожим на современного пирата. «Пирата, который украл мое сердце и выкинул за борт, как ненужный хлам», — напомнила она себе.

— Что ты здесь делаешь?

— Я приехал, чтобы забрать тебя домой. — Его властный вид и командный тон были очень хорошо знакомы ей и очень дороги. Меган любила его уверенность в себе, его развязность. И именно эти слова она мечтала услышать. Но…

— Ты отменил свадьбу?

Хавьер нахмурился:

— Нет. Надежда лопнула как мыльный пузырь.

— Но собираешься?

— Нет. Меган считала, что сердце ее разбито вдребезги.

Она ошибалась. Новая боль пронзила его.

— Тогда нам нечего обсуждать, Хавьер. Ты связан обязательствами с другой женщиной. И ты напрасно приехал. Отправляйся домой. Я договорюсь с кем-нибудь, чтобы мои вещи вывезли из коттеджа.

— Если ты хочешь забрать свои вещи, приезжай за ними сама.

Какой же он упрямый!

— Я не могу. У меня много работы.

— Уроки верховой езды, — презрительно фыркнул он, будто это занятие было не более престижным, чем очистка конюшен от навоза.

— Мне нравится учить других.

— Может быть. Но больше всего ты любишь ездить сама. Вещи будут ожидать твоего возвращения. Я никому их не отдам и никому не позволю войти в твой дом.

— Это твой дом. По документам он записан на тебя.

— Это легко изменить.

— Что будет, когда ты женишься, Хавьер? Ты думаешь, что твоя жена придет в восторг от соседства с твоей бывшей любовницей? Или ты думаешь, что наши отношения продолжатся после твоей свадьбы?

— В отличие от моей матери я держу свое слово. Ты можешь остаться в коттедже. Мы взрослые люди. Сесиль не узнает о нашем прошлом.

— Всем известно о нас. Мы не расставались с тобой почти полгода. Переправь мне мои вещи или выброси их. Меня это не волнует. Я не собираюсь ехать за ними.

Ей не нужны дорогие дизайнерские платья, которые Хавьер купил для нее. Ведь она не будет теперь ходить вместе с ним на банкеты. Кроме того, очень скоро они будут ей малы. Меган заметила, что ее живот слегка округлился.

Ей хотелось завыть от боли и тоски. Разве он не понимает, что совершает большую ошибку? Но пока он не отказался от женитьбы, она не может вернуться туда, где была счастлива с ним. Кроме того, нельзя допустить, чтобы Хавьер догадался о ее беременности. Возможно, он заявит свои права на ребенка. Хавьер придвинулся ближе к ней. Меган прижалась спиной к забору. Отступать было некуда. Легкая дрожь пронзила ее тело. Он обхватил ладонями ее лицо:

— Разве я могу забыть то, что у нас было, Меган?

Ей хотелось прильнуть к нему, но она сдержалась.

Это было нелегко.

— Я могу задать тебе тот же самый вопрос.

— Но я не расстаюсь с тобой.

Меган оттолкнула его:

— Нет, расстаешься. Ты помолвлен с другой женщиной. И тебе известно, что я не желаю быть второй. Я всегда боролась за первое место — на ипподроме и вне его.

— Не стоит выходить из себя оттого, что в чем-то тебе не удалось стать первой.

Меган чуть не задохнулась от гнева:

— Выходить из себя! Ты думаешь, я злюсь?

— А что еще это может быть? Я осыпал тебя подарками. Я даже подарил тебе дом. Я сделал бы так, чтобы ты ни в чем не нуждалась, даже если бы мы расстались.

— Меня никогда не интересовали твои деньги, твое поместье, твои дорогие машины, твои самолеты. Но ты не предложил того, что требовалось мне больше всего. Себя. Всего.

— Сейчас я весь твой.

— Только до свадьбы. Сделай милость, оставь меня.

Меган заставила себя повернуться и уйти, хотя тело ее протестовало. И ей не надо было слышать хруст гравия за спиной, чтобы знать, что Хавьер следует за ней. Она ощущала это всем своим существом. Он шел быстро и вскоре оказался рядом с ней. Хотя ее глаза жаждали взглянуть на него, она отказала себе в этом удовольствии.

— Мне нечего больше сказать тебе. До свидания.

— Не думай, что я легко оставлю тебя, когда нам было так хорошо. Я всегда борюсь за то, чего хочу, а хочу я тебя, mon amante.

— Именно «было». В прошедшем времени.

Сердце ее болезненно сжалось. Следовало отказаться от тренировки его лошадей с самого начала — ведь интуиция подсказывала ей это. Но Меган не отказалась. Она подписала контракт с Хавьером и стала его тренером и наездником.

После первых успешных скачек Хавьер пригласил молодую женщину в ресторан. Меган удалось найти в себе силы и отказать ему, однако он стал преследовать ее, заставляя нарушить клятву никогда не вступать в интимные отношения со своими клиентами.

Она взглянула на Хавьера:

— Прекрати преследовать меня. Я не хочу играть с тобой в кошки-мышки. И не желаю развлекать тебя, пока твоя невеста готовится согревать твою постель. Найди себе другую любовницу, Хавьер. И я тоже найду другого любовника.

Это ложь. Но ему не следует об этом знать.

Ноздри его аристократического носа раздулись, глаза ревниво сверкнули, как две молнии. Но Меган лишь секунду наслаждалась своей победой. Хавьер обхватил ее за шею, прижал к себе, и губы его овладели ее губами.

Сначала Меган ощутила шок, но он мгновенно превратился в страсть, заставившую ее сердце бешено забиться. Ей было стыдно признаться в том, что даже этот гневный поцелуй возбудил ее. Правда, они никогда не сомневались в своей сексуальной совместимости.

Губы Хавьера жадно обхватили ее губы, затем расслабились. Он стал покусывать ее нежную кожу так умело, что Меган немедленно забыла о сопротивлении. Язык его обвел контур ее губ. Дразня. Соблазняя. Уговаривая дать ему то, что она не желала давать.

О да, Меган хотела его. Очень хотела. И она ненавидела себя за то, что ею можно легко манипулировать. Но даже отвращение к себе не могло уничтожить ее страсть.

Еще один поцелуй, последний. А затем она попрощается с Хавьером.

Губы ее приоткрылись и впустили его язык. Почувствовав знакомый вкус, Меган не могла сдержать себя и прильнула к Хавьеру. Руки его обхватили молодую женщину, прижали к мускулистому телу, и знакомое тепло проникло в нее, впервые согрев с тех пор, когда она ушла от Хавьера.

Ей было так хорошо с ним! Прощание оказалось невыносимым.

Тело Меган затрепетало, наполнившись желанием, которое мог удовлетворить только Хавьер. Они очень давно не были вместе. Любовь расцвела в ее сердце. Неужели он не ощущает такую же любовь?

Пальцы Хавьера сжали ее волосы. Другой рукой он обхватил ягодицы Меган, прижав ее бедра к своему горячему напрягшемуся члену. Он медленно поднял голову. Глаза его горели, дыхание опаляло нежную женскую кожу.

— Ты прекрасна, как изысканное вино. Мне недостает тебя в постели, mon amante. Поехали домой, Меган.

Его голос слегка охрип, и это свидетельствовало о том, что Хавьер хочет ее. Может быть, если он вспомнит о том, как хорошо им было вместе, то пересмотрит свое пагубное решение и бросит невесту?

Трудно сказать.

Но их страсть — сильнейшее оружие, и, если Меган удастся перетянуть его на свою сторону, она получит то, о чем мечтала: свой собственный дом, своего любимого мужчину и свою семью.

— Это ты пойдешь со мной домой.

Переплетя свои пальцы с его, Меган повела Хавьера по дорожке. Пока они шли, у нее было время поразмыслить. Разум настаивал на том, что авантюрная стратегия ни к чему хорошему не приведет. Но Меган проигнорировала голос разума.

Если она хочет вернуть Хавьера, ей придется потушить огонь огнем.

Глава 2

Хавьер понял, что победил, в тот самый момент, когда губы Меган стали мягкими и податливыми. Он позволил ей взять его за руку и повести к дому. Одержав победу, он мог быть великодушным.

Увидев обстановку маленького кирпичного домика, Хавьер понял, что Меган не собирается долго жить в Штатах. Спальня и гостиная были безликими. Лишь тонкий запах, витавший в спальне, свидетельствовал о ее присутствии. Это был аромат розовой туалетной воды, которую она использовала каждую ночь, и за этим ритуалом Хавьер любил наблюдать или участвовать в нем. Аромат был разработан одним из его конкурентов.

Меган, однако, могла бы пахнуть еще приятнее, если бы позволила «Парфюм Александер» выпустить новый аромат — специально для нее. Но она отказывалась от этого предложения.

Хавьер оглядел ее спальню с высоким потолком, большую кровать вишневого дерева и классический бело-золотой декор. Вентилятор, свешивающийся с балки, лениво рассекал воздух.

В комнате не было ничего женственного, никаких кружевных оборок, которые, как ему было известно, любила Меган. Нижнее белье у нее всегда было с кружевами и оборками. Для всех Меган Сазерленд была отличным бизнесменом, обладающим острым умом, и опытным наездником. Хавьеру нравилось осознавать, что только ему дозволено лицезреть ее нежную женственность, спрятанную под практичной одеждой для верховой езды и деловым подходом к жизни.

Сердце его забилось сильнее в предвкушении того, что сейчас он снимет с Меган блузку и джинсы и увидит тонкое французское белье. Он обожал дарить ей сексуальное белье — не меньше, чем снимать его.

Остановившись возле кровати, Меган склонила голову набок и взглянула на Хавьера. Ее голубые глаза были полны желания, зрачки расширились. На щеках выступил румянец, губы приоткрылись. Рука дрожала в его руке, говоря о том, что она жаждет его ласки.

Хавьеру пришлось ждать долгих три недели, пока ее гнев пройдет. Это злило его, потому что они потеряли восхитительное время, которое могли бы провести вдвоем. Теперь, когда Меган образумилась, они насладятся друг другом. Однако ей придется заплатить за то, что он был вынужден приехать к ней. Их роман продолжится. Но на его условиях.

Меган дотронулась до пуговиц на своей блузке и быстро расстегнула их. Это обрадовало Хавьера. Затем она расстегнула его ремень, молнию на брюках и стала расстегивать рубашку. Плотский голод охватил Хавьера, отчего ему стало трудно дышать. Он не вполне владел собой.

Меган стащила рубашку, и прохладный ветерок охладил его грудь на несколько секунд, пока теплые женские руки не прикоснулись к нему. Больше всего на свете Хавьер хотел опрокинуть ее на красно-золотистое ложе, но он решил позволить ей задавать темп. На данный момент. Позже, когда Меган ослабеет от желания, он возьмет свое.

Наклонившись, она прикоснулась губами к его соску, затем обвела твердый кончик языком. Желание, пронзившее мужчину, словно острый нож, заставило его содрогнуться. Только Меган способна разжечь его. Но он не собирался сдаваться. Пока. Слава богу, она справилась со своей глупой ревностью. Остальное не имеет значения. Он победил. Как всегда.

Ее пальчики скользнули по его бедрам. Хавьер возбудился еще больше, почти до боли. А затем она обхватила рукой его член и сжала. Это прикосновение обожгло кожу Хавьера сквозь шелковые трусы. Он едва сдержал стон.

Хавьер обнял Меган за талию, рывком прижал женщину к себе и овладел ее губами. Вкус их был божественным. Он был подобен дорогому шампанскому. Сладкий. Душистый. Губы Меган были нежными, язык — гладким и жадным, когда сплетался с его языком. Стук ее сердца отдавался в ушах Хавьера.

Он не мог больше ждать. Быстро сняв с нее блузку, Хавьер отбросил ее в сторону и увидел белый хлопчатобумажный бюстгальтер. Удивившись, он провел рукой по его кромке. Меган перестала дышать.

— Что это?

— Э-э… это спортивный бюстгальтер.

Хавьеру он не понравился. Он предпочитал кружево, сквозь которое были видны ее соски. Но, с другой стороны, в этом бюстгальтере груди Меган казались более полными. Наклонившись, он поцеловал один сосок, затем — другой. Пальцы ее вцепились в его волосы, и она притянула его голову к себе.

У Меган были чрезвычайно чувствительные груди, и Хавьер пользовался этим, чтобы продлить наслаждение как можно дольше.

Сев на край кровати, он поставил Меган между ног. Запах ее наполнил его ноздри, вкус ее дразнил его язык. Обхватив ее прекрасные груди, Хавьер погладил пальцами соски сквозь ткань бюстгальтера, наслаждаясь тем, как они отозвались на его прикосновения.

Меган застонала:

— Я так тосковала по тебе, Хавьер.

— И я тоже.

Расстегнув непривлекательный бюстгальтер, он отшвырнул его, желая поскорее вдохнуть необыкновенный запах, таящийся между ее грудями, которые стали за время разлуки более округлыми и тяжелыми. Наверное, у нее должна скоро начаться менструация. Пока одна его рука ласкала соски Меган, другая стаскивала с нее джинсы.

Запустив пальцы в жесткие волоски, Хавьер нашел заветный бугорок. Меган дернулась и судорожно вдохнула воздух. А затем он ощутил то, чего добивался: она готова принять его. Бедра женщины раздвинулись, побуждая мужчину к дальнейшим ласкам.

Хавьер изнемогал от невыносимого желания слиться с Меган и получить разрядку, в которой она так долго отказывала ему. Соблазн взять ее, а поласкать потом был очень велик. Но нет. Это не в его манере.

Он принялся нежно покусывать и посасывать ее сосок.

Застонав, она прошептала его имя, вцепилась в волосы Хавьера и откинулась назад, предоставляя ему еще больший доступ к ее телу. Меган трепетала, когда он переключал внимание с одного соска на другой. Воздух наполнился запахом ее страсти. Хавьеру нестерпимо хотелось овладеть ею, но он был вынужден ждать, пока она не возбудится до крайнего предела — так же, как и он.

Поднявшись, Хавьер откинул покрывало и уложил Меган на кровать. Быстро снял с нее сапоги и скинул с себя оставшуюся одежду. Затем достал презерватив.

Вид ее обнаженного тела цвета слоновой кости, раскинувшегося на темно-красных простынях, был завораживающим. Меган обладала спортивной фигурой с накачанными мышцами, однако формы ее были весьма женственными. Это его чрезвычайно возбуждало.

— Ты прекрасна.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя прекрасной. Иди сюда. — Подняв руку, Меган согнула колено, приглашая Хавьера лечь рядом.

Но он еще мог сдерживать себя, хотя и с большим трудом. Усевшись на край кровати, Хавьер обхватил ладонью ее стройную лодыжку. Глаза Меган расширились, и губы приоткрылись. Она вскрикнула, догадавшись, что за этим последует.

Ее ступни, ноги и руки были главным средством коммуникации с лошадьми. Они стали гиперчувствительны к любому воздействию. Приподняв ее ступню, Хавьер поцеловал большой палец, потом подъем. Потом облизал лодыжку. Меган содрогнулась, как он и ожидал.

Хавьер начал ласкать внутреннюю сторону бедер Меган, постепенно раздвигая ее ноги. Пальцы женщины вцепились в простыню, дыхание участилось. Хавьер наслаждался ее шелковистой кожей, напряженными мускулами. Наконец он добрался до средоточия ее женственности. Осторожно прикусив его зубами, он почувствовал, как Меган затрепетала.

Она выгнула бедра, молча умоляя удовлетворить ее, но он проигнорировал эту мольбу и принялся осыпать ее живот легкими дразнящими поцелуями. Пощекотав языком пупок, он увидел, что кожа Меган покрылась мурашками.

Черт возьми! Он жаждал ощутить ее вкус несколько недель. И не мог больше сдерживать себя.

Меган выгнула спину, подавшись навстречу ему:

— О, Хавьер. Это так… прекрасно.

Он ласкал Меган до тех пор, пока ноги ее не стали дрожать. Доведя женщину до крайнего возбуждения, Хавьер поднял голову и поцеловал ее в бедро. Она протестующе вскрикнула.

— Ты торопишься, сладкая моя?

— Да… да… Это слишком долго продолжается. Я не… с тех пор, как… Пожалуйста.

То, что Меган ни с кем не спала, доставило ему необыкновенную радость.

— Пожалуйста — что, Меган? — Хавьер лизнул ее раз, другой, наслаждаясь реакцией, задыхаясь от избытка чувств, затем снова остановился.

Схватив подушку, лежавшую у нее под головой, Меган стукнула его. Она была игрива в постели, и в этом заключалась еще одна причина, почему Хавьер не хотел отпускать ее. Пока не хотел. Меган была его любовницей и товарищем одновременно. В те тяжелые дни, когда работа буквально сводила Хавьера с ума, только она была способна привести его в чувство и заставить улыбаться.

Страсть, отражавшаяся на ее лице, белые зубки, прикусившие нижнюю губу, и горящие от желания глаза говорили о том, что она хочет его так же невыносимо, как и он, и время любовной прелюдии истекло.

— Я хочу тебя, прямо сейчас, — взмолилась Меган.

Хавьеру нравилось слушать, как она умоляет его о любви. Последнее слово особенно порадовало мужчину.

— Как ты меня хочешь? Вот так? — Его палец ласкал женщину в самом интимном месте.

В ответ послышался тихий сексуальный стон:

— О да.

— Или так? — Хавьер прильнул к ее губам, продолжая эротическую ласку.

— О да, — прошептала она, содрогнувшись в оргазме.

Хавьер чуть не утратил контроль над собой. Сам он уже три недели не испытывал оргазма. Без Меган он не принес бы ему удовлетворения.

Когда судороги Меган прекратились, Хавьер потянулся за презервативом, надел его и обхватил руками ее колени.

— Смотри на меня, когда я буду тебя брать, Меган.

Ее веки приподнялись, и он увидел затуманенный взгляд.

— Я хочу, чтобы ты вошел в меня, Хавьер. Скорее.

Он пытался совладать со жгучей страстью, решив подольше помучить ее, но не сдержался.

— Иди ко мне, — приказал он, и его голос сорвался.

В то же мгновение дыхание Меган прервалось, а пальцы впились в его спину. Тело ее стало содрогаться. Первые судороги были настолько сильны, что чуть не взорвали Хавьера. Волны наслаждения стали накатывать на него одна за другой, пока он не затих, почувствовав полное удовлетворение.

Руки его потеряли силу, а легкие — воздух. Едва держась на локтях, Хавьер опустился на влажное тело Меган, затем, обессиленный, скатился на бок. Вентилятор крутился под потолком, охлаждая воздух и высушивая его кожу.

Она схватила руку Хавьера и прижала ее к своему животу. Заставив себя открыть глаза, он увидел, что Меган смотрит на него. Губы ее приоткрылись, затем закрылись, снова открылись, но она не сказала ничего.

— Поехали домой, Меган.

— Я поеду только тогда, когда ты расторгнешь помолвку.

Тело его напряглось, и терпение лопнуло.

— Я же сказал, что не могу.

Лицо ее побелело. Она села на кровати. В глазах ее появилась боль.

— Плохо будет не только мне, но и той женщине.

— Я знаю это, mon amante.

Меган прикусила нижнюю губу. Но не заплакала.

Нет, его Меган слишком горда для того, чтобы плакать. Это еще одно ее качество, которым Хавьер восхищался.

— Неужели ты действительно веришь, что мы можем просто закрутить кран, и все? — спросила она. — Ты думаешь, наши чувства могут исчезнуть по приказу?

Хавьер тяжело вздохнул. К сожалению, она так и не поняла его.

— Конечно, будет нелегко. Но нам придется это сделать.

Меган встала и вышла в другую комнату. Когда она вернулась, на ней был шелковый халат. В глазах горел огонь, который был совершенно не похож на любовную страсть.

— Ты ошибаешься. Так не будет. Я хочу большего, чем короткий любовный роман, Хавьер. Я заслуживаю большего. Но если это все, что ты можешь предложить, тогда ты мне не нужен. Уйди из моей жизни и возвращайся домой один.

Еще один приступ гнева. Это не похоже на нее. Почему она так ведет себя?

Меган повернулась и вышла, закрыв дверь.

Услышав шум воды в душе, Хавьер тихо выругался. Меган просила о невозможном. Он не мог расторгнуть свою помолвку, какие бы условия она ни выдвигала. Он не имел права опозорить свою семью, как это сделал его отец, забыв о чести ради любви.

Вскочив, Хавьер стал одеваться. Он не желает повторять ошибки отца. Он просто найдет другой способ завлечь Меган в свою постель и провести в ней одиннадцать месяцев.

И, черт возьми, он не позволит ей найти другого любовника. Она будет принадлежать ему до тех пор, пока он не отпустит ее.

* * *

— Тебе нельзя поднимать такие тяжелые вещи, — пожурила Ханна молодую женщину, присоединившись к ней в манеже. — В твоем состоянии это делать нельзя.

Она взялась за другой конец перекладины и помогла Меган установить ее на место. На пальце Ханны сверкнуло кольцо с маленьким бриллиантом — подарок жениха в честь помолвки.

— Я буду осторожна. Ты же слышала, доктор сказал, что я могу работать в своем обычном режиме, только на лошади он запретил скакать. Тим освободится, как только закончит возиться с Миднайт. Я даю ему уроки верховой езды, а он платит мне тем, что помогает на занятиях с другими учениками — три раза в неделю — и разминает моих лошадей.

Ханна закрепила перекладину на штативе и отряхнула руки.

— Это хорошо, что твои занятия с Тимом скоро закончатся. Тебе надо найти состоятельных клиентов. Такой высококвалифицированный тренер, как ты, не должен заниматься с бедными студентами.

— Ты, наверное, права, — согласилась Меган. — Спасибо, что помогла установить этот барьер. А Тиму я помогаю потому, что у него есть врожденный талант и прекрасная лошадь. Он напоминает меня, когда я только начинала заниматься конным спортом. У меня не было ничего, кроме таланта и амбиций. И мне горько видеть, что Тим не может больше заниматься верховой ездой, потому что его отец потерял работу.

Меган перешла к следующему барьеру. Ханна сообщила:

— У нас скоро появится новый сосед.

— Кто же это?

— Пока не знаю. Витт сказал, что какой-то парень позвонил в его офис и спросил, не продаются ли в нашей местности конюшни. — Лицо кузины осветила улыбка.

Так было всегда, как только Ханна упоминала своего жениха, а она очень часто упоминала его, почти в каждом предложении. Меган охватило теплое чувство, смешанное с болью, потому что у нее этого, скорее всего, уже не будет.

— Витт сообщил ему, что недалеко от нас продается коневодческая ферма, — продолжала Ханна. — Ты, наверное, не знаешь, что старый мистер Хичкок умер два года назад. Его наследники решили избавиться от фермы. Так вот, тот парень арендовал ее. Мне теперь стало гораздо легче, потому что я присматривала за ней.

— Я проезжала мимо фермы на прошлой неделе, когда направлялась в город. Конюшни действительно находятся в плачевном состоянии. — У Меган зародилось некое подозрение, и мурашки пробежали по коже. Нет, Хавьер не мог…

Ханна вздохнула:

— Мистер Хичкок плохо себя чувствовал, поэтому не мог заботиться о своем хозяйстве. Заборы покосились, на всех строениях облупилась краска, пастбища заросли травой, а подъездная аллея стала похожа на дикую тропу. Я уже хотела было отправить бригаду рабочих, чтобы они подстригли траву и вывели мышей.

Это место явно не подходит Хавьеру. Но он не звонил ей с тех пор, как она выставила его, а было это пять дней назад. Меган испытала огромное облегчение, когда, выйдя из душа, увидела, что он ушел.

Но Хавьер Александер никогда не уходил побежденным.

Меган прижала руку к животу.

— И когда это все произошло?

— Тот парень позвонил в начале недели, а племянник Хичкока сообщил Витту о сделке вчера вечером. Вот уже второй день там кипит работа. Я видела это, когда специально подъехала поближе, возвращаясь домой после встречи со свадебным агентом. И могу сказать тебе, что лошади у нового владельца первоклассные. И очень дорогие.

Паника охватила Меган. Пошатнувшись, она вцепилась в стойку барьера. «Нет. Пожалуйста, нет. Это просто совпадение».

— Меган, что с тобой? Ты переутомилась? Ты выглядишь так, будто сейчас упадешь в обморок.

Нетвердой рукой заправив за ухо волосы, Меган с трудом изобразила улыбку. Это не может быть Хавьер. Приземистый дом из кедра был слишком деревенским на его утонченный вкус, а конюшни далеко не так велики и шикарны, как его собственные.

— У меня появилась проблема, — сказала Меган.

— Ты не похожа на себя. Можешь объяснить?

Нет, она не может. Но Ханна ни за что не отстанет.

— Я, конечно, предполагала, что Хавьер может устроить осаду замка, так сказать, но у меня не было сомнений в том, что он вернется во Францию. В конце концов, у него есть невеста и бизнес, которым надо заниматься.

— Очень жаль, что меня не было здесь, когда он приезжал. Иначе я объяснила бы ему, какой он подлец.

Молодую женщину не удивляло, что Ханна опекает ее. Они с кузиной стали очень близки после того, как Меган перебралась сюда после гибели родных в авиакатастрофе. И если бы не напряженные отношения с отцом Ханны, Меган никуда бы не уехала.

Когда Лутор ушел на покой, ферма «Сазерленд» перестала быть местом битвы. Однако теперь она принадлежала Ханне и Витту, а Меган снова была здесь гостьей. Когда Ханна и Витт создадут семью и родят детей, она будет им только мешать.

Оставив в стороне эту неприятную мысль, Меган сосредоточилась на насущной проблеме.

— Ханна, ты не представляешь, насколько близка я была к тому, чтобы рассказать Хавьеру о ребенке. После того как мы занимались любовью, он показался мне самым близким человеком. Мне даже подумалось, что он решил бросить свою невесту. Я положила его руку на свой живот и едва сдержалась, чтобы не сообщить ему новость. Я просто не нашла подходящих слов.

— Хорошо, что ты не сделала это.

— Это была бы катастрофа.

Ханна достала из кармана мобильный телефон:

— Я сейчас позвоню Витту и узнаю, назвал ли племянник Хичкока имя нового хозяина.

— В этом нет никакой необходимости. Я уверена, что у меня просто приступ паранойи. Перевезти лошадей на другой континент за пару дней без всякой подготовки абсолютно нереально, даже если документы у них в порядке.

— Нам обеим будет спокойнее, если мы все же уточним имя нового владельца. — Ханна улыбалась, набирая номер. Она предвкушала разговор с любимым. Меган почувствовала легкий укол зависти. Но на лице Ханны появилось разочарование. — У Витта сработал автоответчик. Я забыла, что сейчас он находится на конференции. Позвоню ему вечером.

— Хорошо. Со мной все в порядке, правда.

Но она не сможет уснуть, пока не убедится в том, что это не Хавьер переехал на ферму Хичкока. Похоже, ей самой придется познакомиться с новым соседом.

Меган охватило дурное предчувствие, когда она ехала на грузовичке, взятом на ферме «Сазерленд», вдоль недавно выкрашенных и отремонтированных заборов, стоявших у дороги, ведущей в бывшие владения Хичкока. Свежий слой гравия шуршал под шинами.

Затем она увидела прицеп, в котором перевозят лошадей. Очень дорогих лошадей. Желудок ее сжался. Это было не к добру.

Припарковавшись возле роскошного прицепа, Меган вышла из машины. В воздухе пахло краской и свежескошенной травой. Как только она увидела гнедого жеребца, которого выводил из прицепа конюх, тело ее покрылось холодным потом.

Меган прекрасно знала этого жеребца. И его владельца тоже.

Хавьер…

Она огляделась. Как ему удалось привести в порядок заброшенное хозяйство всего за несколько дней? Впрочем, у него есть средства, чтобы творить чудеса.

Знакомое ощущение надежды, смешанной с волнением, охватило ее. Стал бы он так утруждать себя, если бы она ничего не значила для него? Если бы он не хотел ее вернуть? Ее, и только ее. Может быть, Хавьер наконец осознал, насколько глупо и архаично жениться по договоренности?

Жеребец почуял ее. Насторожив уши, он фыркнул. Меган подошла к нему и погладила его атласную шею.

— Привет, Аполло! А где мистер Александер? — спросила она у незнакомого конюха, державшего жеребца под уздцы.

Конюх указал на свежевыкрашенное строение:

— Вон там, внутри.

— Спасибо.

Сердце Меган сильно билось, когда она подошла к зданию. Черный «мазерати» стоял у входа. Меган услышала голос Хавьера, а затем он вышел из двери, прижав к уху телефонную трубку, и в желудке у нее похолодело.

Его зеленые глаза устремились на Меган, отчего по телу ее пробежали мурашки.

— Добрый вечер, Меган.

Она ждала, что Хавьер извинится и попросит ее вернуться к нему, но он молчал.

— Зачем ты делаешь это, Хавьер?

Он пожал широкими плечами:

— Если наездник не может приехать к лошади, тогда лошадь должна приехать к наезднику.

— А что случилось с той наездницей, которая меня заменила?

— Она не подходит.

— Эта наездница входит в десятку лучших.

— Аполло предпочитает тебя.

«И я тоже». — Меган ждала от него этих слов. Однако Хавьер снова замолчал.

— Ты напрасно перевез его через Атлантику. Я не буду ездить на нем.

— Он и другие лошади будут оставаться здесь, пока ты не образумишься.

— Ты привез всех трех?

Хавьер кивнул.

— Зачем? Ты понижаешь стоимость лошадей, снимая их с соревнований в разгар сезона.

— Это ты сняла их с соревнований, уехав в Штаты. Они старались исключительно ради тебя.

— Ты не дал им времени привыкнуть к другому тренеру.

— Все уже решено.

Когда Хавьер Александер принимал решение, он придерживался его. Меган это было известно. Но она по-прежнему надеялась, что он откажется от одного своего решения — от женитьбы.

— И долго ты собираешься играть в эту игру, Хавьер?

— Год.

Меган едва сдержала стон. Ей необходимо найти способ уговорить его вернуться домой, причем как можно скорее.

— А что же будет с «Парфюм Александер» и подготовкой к свадьбе? До нее осталось меньше года!

— Сесиль организует свадьбу и без меня, а работать я могу с помощью Интернета. Кроме того, у меня под рукой всегда будет самолет.

— Дом Хичкока не соответствует твоим высоким требованиям.

Хавьер возразил:

— Этот дом по-своему очарователен, и меблировка меня вполне устраивает.

— Ты напрасно тратишь свое время, Хавьер.

— Ты упомянула о соревнованиях. Я обеспечу тебя всем необходимым. Лошади вместе с тобой вполне способны выполнить задачу. Я знаю, что ты любишь побеждать. Кстати, мне сказали, что твой дядя больше не занимается лошадиным бизнесом и не посещает скачки, поэтому он не станет свидетелем твоего успеха.

Хавьер, как всегда, хорошо подготовился к разговору.

— Меня это не интересует.

— Тогда в чем дело? Что держит тебя здесь? Я уже говорил, что Сесиль — это не проблема. И я не сдвинусь с места, если ты не согласишься поехать со мной.

— Я поеду с тобой только при одном условии.

Черные брови Хавьера приподнялись. Ладони Меган вспотели.

— Разорви помолвку.

— Это невозможно, — отрезал он.

Ее последняя надежда рухнула. Если бы Хавьер любил ее, он не причинил бы ей такую боль. Нет, он никогда не признавался в любви, но их занятия сексом и то время, которое они провели вдвоем, позволяли Меган думать, что он любит ее. Хавьер открылся ей с такой стороны, которую другие никогда не видели. С Меган он был нежным, а не безжалостным, заботливым, а не властным. Неужели это для него ничего не значит?

— А как отнесется невеста к твоему долгому отсутствию?

— Меня не интересует ее мнение.

Меган уставилась на Хавьера. Неужели он ничего не понимает?

— Похоже, ты не знаешь, как должен вести себя жених. Позволь мне объяснить. Брак — это партнерство. А это означает, что ты должен учитывать чувства другого человека. Обманывать свою будущую жену, имея любовницу, даже если эта любовница находится за океаном, вряд ли правильный способ создания прочных и долговременных отношений.

— А у тебя имеется опыт долговременных отношений? — парировал он. — Ты что-нибудь знаешь о них? Думаю, нет. Единственный пример для тебя — это отношения с твоей кузиной и с твоими лошадьми. Ты добилась больших успехов на скачках, Меган. Почему ты сейчас в них не участвуешь?

Она лихорадочно придумывала приемлемый ответ. Такой, в который Хавьер поверил бы. Такой, который убедил бы его в том, что он не заставит ее изменить решение. Если только он не изменит свое.

— Десять лет я мечтала о том, чтобы оказаться в десятке сильнейших, — наконец сказала Меган. — Я устала, и мне надо отдохнуть. Я скучаю по своей кузине. Я хочу помочь Ханне подготовиться к свадьбе. И теперь, когда мой дядя покинул ферму, у меня нет причин избегать этого места. Я правильно поступила, Хавьер, и я не собираюсь возвращаться в Европу. Ни ради тебя, ни ради твоих лошадей. Я не вернусь, поскольку ты собираешься жениться.

В ту же секунду Меган поняла, что это правда. Она не могла вернуться к нему, потому что он женится на другой. Ей было бы невыносимо видеть Хавьера и его жену на скачках или на банкетах, устраиваемых после заездов. Они постоянно сталкивались бы друг с другом. А Хавьер, несомненно, ожидает, что она по-прежнему будет работать с его лошадьми даже после того, как он принесет клятву верности своей молодой жене.

Та жизнь, которую она вела в Европе, была окончена. Там же остались ее друзья. Меган было больно думать об этом, и, хотя она месяц провела на родине, какая-то часть ее все же хотела вернуться. Но это было невозможно.

Эмоции, переполнявшие ее, грозили поднять мятеж. Глаза и горло горели, стало трудно дышать.

Она не заплачет. Тем более перед Хавьером. Сжав зубы и стараясь совладать с собой, Меган повернулась и пошла прочь.

— Почему ты хочешь изменить условия нашего любовного романа? — крикнул он ей вслед.

Поразившись тому, что такой умный человек может быть таким недогадливым, молодая женщина остановилась:

— Ты любишь меня, Хавьер?

Лицо его стало каменным.

— Любовь никогда не была частью нашего соглашения.

— Нашего соглашения? Ты говоришь о наших отношениях как о сделке, скрепленной печатью и подписями?

— Ты хочешь сказать, что любишь меня? — Хавьер произнес это таким тоном, будто сама мысль была для него малопривлекательной, а тот факт, что он ответил вопросом на вопрос, говорил о многом.

Меган поняла, что придется расстаться со своими иллюзиями. Плечи ее опустились.

— Я верила в то, что люблю тебя. Но, кажется, я ошибалась. Ты не тот человек, за которого я тебя принимала, потому что тот человек никогда не позволил бы сплетничать о своей жене, своих детях или о своей возлюбленной. Тебя, возможно, не волнуют слухи, которые будут распускать о твоей невесте или обо мне, но меня они волнуют, и я не желаю подвергать унижению ни себя, ни ее. Повторяю в последний раз: уезжай домой. Пока ты строишь планы женитьбы, тебе здесь нечего делать.

Глава 3

Меган смотрела на смутное изображение, появившееся на экране, и не могла говорить, потому что у нее сдавило горло. Это бьющееся сердечко, эти маленькие ручки и ножки, эти крошечные пальчики, глаза и рот принадлежали ее ребенку. Ее и Хавьера.

Угадав переполнившие кузину чувства, Ханна сжала ее руку.

Гинеколог нажала на кнопку пульта аппарата, и тихо зажужжал принтер. Стерев гель с живота пациентки, врач помогла ей сесть.

— Меган, все говорит о том, что у тебя двенадцатая неделя беременности. Я думаю, ты родишь в первых числах января. Твой ребенок появится в самом начале следующего года.

Новый год. Новая жизнь. И она будет одна со своим ребенком. Ей надо привыкать жить без Хавьера.

— А вы можете сказать, мальчик это или девочка? — спросила Ханна.

Меган мысленно поблагодарила кузину. Ее собственные мозги отказывались работать, и сама она не догадалась задать этот вопрос.

— Пока не могу. Так как мы не установили дату последней менструации, придется повторить ультразвуковое обследование через восемь недель, чтобы уточнить срок. Тогда и снимок будет более четким. Есть ли у вас еще вопросы?

Меган помотала головой, доктор вручила ей распечатку, пожелала всего хорошего и вышла из маленькой комнаты. Меган уставилась на изображение, и буря эмоций охватила ее. Волнение. Ощущение счастья. Печаль. Страх. Она несет ответственность за этого крошечного человечка, за его — или ее — здоровье и благополучие. И ответственность всегда будет лежать только на ней. Что, если она совершает ошибку?

— С тобой все в порядке? — спросила Ханна.

Меган слезла с кушетки, расправила одежду.

— Здесь должен был бы присутствовать Хавьер.

— Он сам виноват, Мег.

Но разве одной матери достаточно? А если с ней что-то случится? Кто позаботится о ребенке?

— Наверное, надо было сказать ему.

— Ты думаешь, тогда он бросит свою невесту и женится на тебе?

— Этот вопрос я задавала себе тысячу раз. Не знаю. С одной стороны, если Хавьер наметит курс, то уже не отклоняется от него. С другой — он по натуре собственник и никогда не откажется от своего. Этот человек легко не сдается.

— Если после твоего признания он женится на тебе, ты постоянно будешь спрашивать себя, не сделал ли он это только из-за ребенка.

— Я хочу, чтобы он очнулся и понял: то, что было между нами, — это нечто особенное и ценное. Это нельзя просто так отшвырнуть в сторону.

— Тогда подожди и не говори ему пока, — посоветовала кузина. — Если он останется здесь, у тебя скоро не будет другого выхода. Но не торопись.

— Хорошо. А пока я буду жить своей жизнью.

Одна. Меган всегда жила одна с тех пор, как погибли ее родители и брат.

* * *

После выяснения отношений с Меган, имевшего место три дня назад, Хавьер готов был послать ее ко всем чертям, улететь вместе с лошадьми во Францию и позволить ей страдать из-за собственной глупости. Заменить ее достаточно легко.

Но он не хотел никакую другую женщину.

Ему была нужна только Меган. Хавьер жаждал ее. Она проникла в его кровь, словно наркотик. Его задача — убедить ее в том, что на их потрясающий секс, взаимное уважение и общие интересы не должна влиять его будущая женитьба. Этот союз вызван исключительно интересами бизнеса, а отношения с Меган — сплошное удовольствие. И Хавьер хотел насладиться им как можно дольше — ведь после свадьбы он будет обременен различными обязательствами. Сесиль, конечно, девушка привлекательная. Но она — не Меган.

И он изыщет способ получить желаемое. Установление контакта с Виттом Джекобсом, генеральным директором «Трипл краун дистиллери» и совладельцем фермы «Сазерленд», — лишь часть его стратегии. Прежде всего, необходимо выяснить, чем был вызван ее внезапный отъезд — ревностью или чем-то более серьезным. Хавьер начал подозревать последнее.

Меган всегда была сильной, решительной и логичной. И он восхищался этими качествами. Но ее решение оставить карьеру и дело, которое она любила, было в высшей степени нелогичным.

Хавьер пожал руку Витта Джекобса:

— Спасибо за то, что помог мне приобрести ферму.

— Не за что. Кстати, предложение рекламировать мою продукцию на скачках Гран-при оказалось невероятно выгодным. Я давно думал об этом, но мешали другие важные дела, и не было времени провести маркетинговые исследования.

— Мои источники сообщили мне, что твоя компания производит высококачественное виски. Но я никогда не видел рекламу на ипподроме. Это упущенная возможность, учитывая твою связь с фермой «Сазерленд».

— Действительно. Информация, которую ты мне прислал, была очень полезной. — Джекобс провел Хавьера в свой кабинет и указал на кожаное кресло, предназначенное для гостей. Сам он устроился за столом. — Теперь, когда я стал смотреть скачки Гран-при по телевизору вместе со своей невестой, я смог оценить, насколько умело «Парфюм Александер» использует эту площадку для рекламы своего бренда.

— Взгляни на цифры, и ты сразу поймешь, что подобные инвестиции приносят хороший доход. Наша реклама очень эффективна. Ты можешь сделать то же самое.

— Я понял тебя. Участники скачек и зрители являются потенциальными покупателями. — Джекобс, откинувшись на спинку стула, внимательно и оценивающе взглянул на Хавьера. — Что ты хочешь получить взамен?

Витт был достаточно умен для того, чтобы понять: ничто в жизни не достается даром.

— Три мои лошади доставлены на ферму Хичкока. Мне нужны опытные наездники для участия в скачках, но я мало кого знаю в Штатах.

— Честно говоря, это находится в компетенции Ханны, но так как я сомневаюсь, что она захочет поделиться с тобой информацией, то сам поговорю с работниками и дам им указание помочь тебе.

— Я предпочел бы вернуть Меган.

— Ах, вот оно что. Именно поэтому ты приехал к нам на ферму? Но Меган не работает у меня. Я не могу приказать ей тренировать твоих лошадей. Тебе придется самому уговорить ее.

Хавьер подавил чувство разочарования:

— Я понимаю.

Беседуя с Джекобсом, Хавьер в то же время пытался услышать голос Меган, ее шаги, ее смех. Но в доме он ее до сих пор не видел. Услышав чьи-то шаги в холле, Хавьер напрягся.

— Если ты ждешь, что появится Меган, — проницательно заметил Витт, — то ее здесь нет. Именно поэтому я согласился встретиться с тобой сегодня. Они с Ханной уехали в город по каким-то делам. Возможно, это к лучшему, потому что она явно не желает встречаться с тобой. Наверное, я навлеку на себя проклятие за то, что помогаю тебе. Но чувства женщин — это их личное дело, а наш разговор — это бизнес.

— Согласен. Меган и я…

Витт поднял руку:

— То, что происходит между тобой и Меган, не мое дело, пока в ваших отношениях нет ничего противозаконного.

— Конечно нет.

Витт встал и направился к бару:

— Хочешь продегустировать новую продукцию «Трипл краун»?

«Если выпивка поможет нам наладить взаимодействие, то я готов попробовать любую бурду», — подумал Хавьер.

— Конечно.

Витт налил коричнево-красноватую жидкость в два бокала. Хавьер взял один из них.

— Салют! — Он отпил виски, задержав его во рту на несколько секунд. Превосходный вкус. И уж точно не бурда. — Превосходный вкус с оттенком дыма, карамели и шоколада.

— Ты обладаешь прекрасной интуицией и острым умом. Но предупреждаю, мистер Александер, причиняя боль Меган, ты причиняешь боль и Ханне. А я не позволю кому-либо обижать свою невесту.

Хавьер кивнул:

— Я понял.

Теперь у него появился друг.

Сердце Меган подпрыгнуло при виде знакомой высокой фигуры, прислонившейся к белым перилам. Где бы она ни увидела эти широкие плечи, она моментально узнала бы их.

— Останови машину, — взмолилась она.

Ханна не колеблясь нажала на тормоза:

— Почему?

— Хавьер здесь. — Меган показала на человека, стоявшего возле манежа.

— Я могу позвонить охране, и они выведут его с частной территории.

В этот момент появился всадник. Лошадь перепрыгнула через барьер, который Меган установила сегодня для продвинутых учеников.

— Подожди. Это Аполло. И Тим в седле.

— Этот жеребец Хавьера? — спросила Ханна.

— Да. Интересно, что месье Александер здесь делает?

— Пытается обратить на себя твое внимание, насколько я могу судить.

— Нет, с меня достаточно. Я не вынесу еще одной стычки с ним. Можешь высадить меня возле коттеджа?

— Я сделаю этого только после того, как выясню, кто позволил этому подлецу зайти сюда. Догадываюсь, что Витт. Мы не сказали ему о твоей беременности, и это была ошибка. — Ханна тронула автомобиль с места.

— Чем меньше людей будут знать об этом, тем лучше, — возразила Меган. — Хавьер, возможно, потеряет ко мне интерес и вернется во Францию.

— А если он останется?

— Я уверена, что он сразу же уедет домой, как только мне удастся убедить его, что я не последую за ним.

Они остановились возле большого дома. Меган вышла из машины и отправилась вместе с Ханной в кабинет, где за большим письменным столом сидел Витт. Теперь молодая женщина входила в этот кабинет с совсем другим чувством — она не трепетала в ожидании очередного выговора от отца Ханны.

Витт мгновенно встал и пошел навстречу Ханне. Обняв невесту, он нежно поцеловал ее. Меган на секунду отвернулась, чтобы не видеть эту трогательную сцену. Сегодня утром она ясно поняла, что ей придется жить одной, и поэтому Меган было тяжело смотреть на нежных влюбленных.

— Ты знаешь о том, что Хавьер Александер находится у конюшен? — спросила Витта Ханна.

— Да. Я разрешил ему побеседовать с нашими наездниками.

Ужас охватил Меган. Значит, она могла столкнуться с Хавьером в любой момент.

— Как ты мог?! — воскликнула Ханна, вырываясь из объятий жениха.

— Хавьер поделился со мной некоторой конфиденциальной информацией насчет рекламы нашего нового продукта на скачках Гран-при. И я отблагодарил его, разрешив встретиться с нашими наездниками и выбрать одного или двух. Он сказал, что Меган отказалась у него работать.

— Конечно отказалась.

— Ханна, девочка моя, ведь это бизнес. И твоя неприязнь к Хавьеру — это твое личное дело.

— Но как ты мог пустить его сюда после того, как он поступил с Меган?

Меган вздрогнула. Она не хотела быть причиной ссоры между двумя влюбленными.

— Эй, ребята, не надо ругаться.

Витт повернулся к ней:

— Почему вы с Хавьером не можете решить этот вопрос, как взрослые люди?

Меган открыла рот, затем закрыла. В горле у нее мгновенно пересохло.

— Все несколько сложнее, чем тебе кажется, — пробормотала она.

— Он когда-нибудь причинял тебе боль? Я имею в виду физическую. Он бил тебя или угрожал побить? — поинтересовался Витт.

— Нет.

— Может быть, он угрожает сейчас?

Меган вздохнула. Мужчины явно объединились.

— Нет.

— Витт, дело не в этом. Она беременна, и он не должен об этом узнать.

— Ханна! — испуганно воскликнула Меган.

Кузина состроила гримаску:

— Прости, Меган, но Витт должен понять, почему ты отказываешься работать с лошадьми Хавьера и почему мы не должны пускать его в наши конюшни.

— Это ребенок Хавьера? — спросил Витт.

— Да.

— И ты не сказала ему?

— Нет. Поскольку он собирается жениться на другой женщине, я не хочу вступать в битву об опекунстве, которую могу проиграть.

Лицо Витта смягчилось и просветлело.

— Меган, мужчина имеет право знать о том, что станет отцом. Я, например, очень хотел бы этого. Я не одобряю его действия, но у него есть финансовые обязательства по отношению к тебе и к ребенку.

— Нет! — Меган почти кричала. — Витт, я понимаю, ты желаешь нам всем добра, но ты не представляешь, что это такое — быть нежеланным ребенком. Хавьер ясно дал понять, что он не хочет от меня детей. Мой ребенок не станет для него бременем. Я смогу обойтись без помощи Хавьера, финансовой или какой-либо другой.

Витт внимательно взглянул на нее, потом посмотрел на Ханну. Его губы дрогнули, когда он увидел выражение лица невесты, однако он твердо проговорил:

— Ему надо сказать об этом.

Меган не хотела об этом слышать:

— Хавьер не приемлет потери.

— Ты готова жить в постоянном страхе, что он узнает о ребенке? Меган, поговори с Хавьером. Лучше сразу выдвинуть свои условия. Я найду тебе отличного адвоката, чтобы ты смогла отстоять свои права.

Ханна обняла кузину за плечи:

— К сожалению, Витт прав.

— Но ведь ты говорила совершенно другое всего час назад, — запротестовала Меган.

— Час назад я не рассматривала ситуацию с этой стороны. Если ты вернешься на ипподром, кто-нибудь заметит твоего ребенка и поймет, от кого он. Но даже если ты распрощаешься со скачками, надо учитывать, что на ферму «Сазерленд» приезжают клиенты со всего света. Лучше всего сказать Хавьеру правду.

В желудке у Меган все перевернулось, и она пожалела о том, что съела сэндвич с беконом и сыром на завтрак. Она потеряла единственных союзников. И если она не будет осторожна, то может потерять и ребенка.

Хавьер постучал в дверь Меган. Он видел, что она вернулась домой после утренней пробежки.

Хавьер взглянул на часы. Прошло десять минут с тех пор, как она вошла в дом. У него назначена встреча с Джекобсом, а ему приходится торчать здесь.

Они могли бы наслаждаться друг другом целых одиннадцать месяцев… Коротких одиннадцать месяцев… Раскаяние охватило Хавьера, но он отогнал мрачные мысли в сторону. Договор о браке заключен, и ему придется жениться.

Устав ждать, Хавьер еще раз постучал в дверь. Как он и ожидал, Меган не открыла. Эта женщина слишком самонадеянна. Не сдержавшись, он вошел в дом. До него донесся шум льющейся воды. И тогда он сообразил, в чем дело. Она принимала душ после утренней пробежки и, наверное, не слышала стука.

Хавьер мгновенно представил ее мокрое обнаженное тело, ее белую кожу и округлые формы, и острое желание вспыхнуло в нем.

Он готов подарить ей целый мир. Все, что желает ее сердце. Кроме семьи. Детей. И любви. Хавьер не собирался вступать на эту зыбкую почву. Любовь способна заставить мужчину забыть об очень важных вещах, таких как честь и обязательства.

Сейчас он устроит Меган сюрприз. Хавьер прошел в кухню и стал накрывать на стол. Пустой кофейник обескуражил его. Для Меган утренний кофе был священным ритуалом. Хавьер чрезвычайно возбуждался, наблюдая за тем, как она неспешно отпивает кофе, смакует его на языке, облизывая упругие губы, затем с блаженством глотает.

Обуздав мучительные соблазнительные мысли, Хавьер повернулся к кофеварке и насыпал в нее кофе — совсем не того сорта, который предпочитала Меган. Возможно, она захочет съесть свежие круассаны, которые он купил сегодня утром.

Пока Меган не согласится вернуться с ним в Европу, он будет постоянно напоминать ей о той жизни, которую она оставила.

Положив свежую выпечку на тарелку, довольный Хавьер уселся за стол. С этого места он мог видеть коридор и открытую дверь ванной. Оттуда клубами вырывался пар, донося до него знакомый запах ее любимого шампуня. Хавьера охватило желание увидеть Меган, ощутить ее, слиться с ней. Ему нестерпимо захотелось присоединиться к женщине. Но придется подождать. Когда она вернется вместе с ним домой, он сделает это.

Тогда он сорвет с себя одежду, зайдет в душ и обхватит руками ее обнаженные мокрые груди, затем примется ласкать ее и возбуждать до тех пор, пока она не запросит пощады. И тогда он заставит Меган нагнуться, упершись руками в кафельную стену, и овладеет ею.

Тело его покрылось испариной, пульс участился. Брюки натянулись на бедрах, потому что в паху появился твердый бугор. Сделав глубокий выдох, чтобы успокоиться, Хавьер снова взглянул на часы. Терпение его стало подходить к концу. Она слишком долго моется в душе. Это для нее нехарактерно. И еще он отметил, что Меган не напевает песенку, как обычно. Меган всегда пела в душе — если только он не был с ней. Тогда она стонала. Хавьер доводил ее до этого.

Желание пульсировало в крови. Поерзав на стуле, Хавьер попытался усесться удобнее, но это было трудно сделать в старом кресле. Вода в ванной перестала течь. Он напрягся в предвкушении.

Сначала показалась обнаженная рука Меган, схватившая полотенце, висевшее на двери, потом она исчезла. Затем появилась длинная нога, а через секунду — блестящее мокрое тело. Меган стояла к нему спиной. Но даже с этого расстояния Хавьер видел капли, стекающие по ее спине и ягодицам, — эти капли он с наслаждением слизал бы языком. Стук его сердца раздался в ушах, когда она подняла руки, чтобы вытереть волосы.

Жалко, что он не мог видеть ее темные соски, когда она вытирала их. Меган принялась растирать полотенцем плечи, талию, ягодицы. Затем молодая женщина наклонилась, чтобы вытереть стройные ноги. Хавьер едва сдержал стон.

Он хотел потребовать, чтобы она повернулась, но предпочел не прерывать это соблазнительное шоу.

Меган медленно покружилась перед зеркалом с полотенцем вокруг бедер, и он увидел очертания ее прекрасной фигуры — с гладкими мускулами, образовавшимися оттого, что она ездила на лошадях. И на нем. Пальцы его впились в ручки деревянного кресла — жалкую замену ее шелковистой кожи и гибких мышц.

Отбросив полотенце, Меган обхватила свои груди, будто пытаясь взвесить их, и пальцы ее скользнули по соскам. Сердце Хавьера забилось сильнее при виде этого эротического зрелища. Затем ее руки опустились вниз и задержались на животе.

Это был классический жест будущей матери, ожидающей ребенка.

Хавьер мысленно запротестовал. Этого не может быть!

Да, возможно, она пополнела, груди ее стали больше, а живот слегка округлился.

Но она больше не ездит верхом и не пьет кофе. И она сбежала от него, сказав какую-то чепуху о том, что хочет детей.

Когда Хавьер сложил все эти обстоятельства вместе, ему не понравился полученный результат.

Меган резко повернулась. Глаза ее расширились от ужаса, губы приоткрылись.

— Что ты делаешь в моем доме? Ты не имеешь права находиться здесь. Убирайся вон!

— Ты беременна.

Молодая женщина вскрикнула и побледнела.

— Именно поэтому ты покинула меня, именно поэтому ты больше не ездишь верхом. — Хавьер с трудом поднялся. Ноги его, казалось, стали такими же слабыми и нетвердыми, как у новорожденного теленка. Ярость и ревность охватили мужчину. — Чей это ребенок? Он не может быть моим. Мы предохранялись. Каждый раз.

— Ты прав. Мы предохранялись. Каждый раз. — Она повторила его слова монотонным голосом, затем нырнула за дверь и появилась в халате, туго завязанном на животе. И в этом животе рос ребенок другого мужчины.

Пошла она к черту!

Хавьер не мог поверить в то, что у Меган появился любовник — после такого секса, который у них был. После того, как он баловал и ублажал ее. После ее страстных клятв в любви.

Но доказательства были налицо. Гнев закипел в его груди, подступив к горлу.

— Чей это ребенок? — взревел он.

— Не могу поверить, что тебе хватает наглости задавать такой вопрос.

— Когда ты успела спутаться с кем-то еще? Ведь ты каждый день возилась с лошадьми, а каждую ночь проводила со мной.

— Разве это имеет значение?

Меган предпочла уклониться от ответа. И ее отказ дать прямой ответ говорил больше всяких слов. Кого она защищает?

— Ты предала меня, — прорычал Хавьер.

В глазах Меган вспыхнула ярость.

— Это ты предал меня, Хавьер. Занимаясь любовью со мной, ты планировал жениться на Сесиль и даже не счел нужным сообщить мне об этом.

Раскаяние больно кольнуло его. Он мгновенно подавил это чувство. Ему не в чем раскаиваться, нечего стыдиться.

— Я был откровенен с тобой насчет своих намерений с самого начала. Именно ты нарушила наше соглашение — о временном любовном романе без всяких обязательств. — Хавьер указал на ее живот. — А это — дополнительные сложности.

Меган беспокойно потопталась на месте, потом открыла холодильник, но ничего оттуда не достала. Ее поведение показалось Хавьеру очень странным. И тогда он увидел какую-то неясную черно-белую картинку, прикрепленную магнитом к дверце. Взяв Меган за плечи, он отодвинул ее в сторону.

— Эй, ты не должен… — Она вытянула руку, но он уже схватил листок. — Отдай его мне, Хавьер.

Мужчина внимательно посмотрел на снимок УЗИ. Такие изображения он уже видел: либо это были зародыши лошадей, либо человеческие зародыши, которыми хвастались друзья, предвкушая отцовство.

— Это твой ребенок! — Меган снова попыталась схватить листок, но Хавьер не отдал его.

И в этот момент он увидел надпись — черным по белому. Срок развития плода — двенадцать недель.

— Ты на третьем месяце беременности.

— Ну, так что? — бросила она, скрестив руки на груди и вздернув подбородок.

Но в глазах ее мелькнул страх, не сочетавшийся с воинственной позой, и Хавьер заметил это. Леденящее спокойствие овладело им, прояснив мысли.

— Ты любишь меня. И у тебя не было интимной связи с другим мужчиной, — заявил он.

Плечи ее медленно опустились.

— Я не собираюсь тебя обманывать.

— Ребенок мой.

— Он твой, если ты хочешь этого.

— Что это значит?

— Это значит, Хавьер, что ты можешь выйти за дверь прямо сейчас и больше не вспоминать обо мне. Забудь о нашем разговоре и живи своей жизнью… со своей женой.

Ответ его не устроил.

— Ты специально подстроила это, чтобы заставить меня жениться на тебе?

Меган нахмурилась:

— Если бы я хотела этого, разве стала бы я скрывать от тебя беременность?

— Может быть, ты хотела подождать, пока ребенок не родится, и тогда заявить о своих правах, чтобы расстроить мою свадьбу?

— Неужели ты считаешь, что я способна на такое? Ты не доверяешь мне?

Насколько он знал, Меган никогда не лгала ему.

— И когда… это случилось?

Она вздохнула, убрав влажный локон со лба:

— Я не знаю точно. Думаю, в Мадриде. Помнишь, у нас закончились презервативы и мы купили новые в маленьком магазинчике возле ярмарки?

От воспоминаний по телу его пробежала дрожь.

— У нас закончились презервативы, потому что ты была ненасытна.

Лицо ее вспыхнуло.

— Действительно, это были прекрасные выходные дни для меня и моих лошадей. Ты выиграл кучу денег. Но именно ты не мог дождаться нашего возвращения в отель.

Действительно, он не мог. Вспомнив тот горячий полдень, Хавьер ощутил жар. Он чуть не овладел Меган в углу маленького магазинчика, где они покупали презервативы. А потом, с трудом сдерживая себя, завлек молодую женщину в кабинку для переодевания в одном из бутиков, где жестко, лихорадочно и молча овладел ею.

Сейчас все это не имело значения.

— Ты давно узнала об этом?

Меган сжала воротник халата так крепко, что пальцы ее побелели.

— Я узнала об этом за час до известия о твоей помолвке.

Наконец Хавьер понял причину ее внезапного отъезда.

— Почему ты не сказала мне об этом тогда?

— Ты заявил, что не хочешь иметь детей от меня. Что у нас свободные отношения.

— Мы так договаривались.

— Мы также договорились о том, что каждый может их разорвать — без всякого ущерба для чувств другого. Вот я и разорвала. И именно ты нарушил нашу договоренность, приехав сюда. Возвращайся домой, к своей будущей жене. Она родит тебе наследников, а я… — Голос Меган сорвался. Сжав зубы, она закрыла глаза, пытаясь совладать с собой. — Я рожу ребенка. И у нас все будет хорошо. Без тебя.

Хавьер подавил в себе горькое чувство. После долгих лет борьбы он подошел к последнему рубежу, после которого сможет вернуть себе фамильные земли, а также восстановить доброе имя своей семьи, которое отец беспечно утратил.

Беременность Меган рушила все его планы. Она зачала от него ребенка, поставив Хавьера в такое же сомнительное положение, в каком оказался его отец тридцать пять лет назад.

Он так же, как и отец, обрюхатил не ту женщину, и никого, кроме себя, не мог винить в этом. Но Хавьер не собирался повторять ошибку отца. Тот оставил свою невесту ради женщины, которая от него забеременела, и тем самым разорвал крепкие деловые связи, которые этот брак должен был сцементировать.

Но Хавьер, в отличие от своей матери, никогда не бросит собственного ребенка.

Хавьер вгляделся в маленькое расплывчатое изображение на листке бумаги, в котором с трудом можно было угадать человека. Руки, ноги, пальчики. Его ребенок. Его сын или дочь. Его наследник.

Необходимо разобраться с этим вопросом, иначе из-за младенца он может потерять все.

Глава 4

— Неужели ты раньше не могла это выяснить? Мы бы давно решили проблему.

Злобный голос Хавьера резанул Меган, словно острый нож.

— Ты заставил бы меня избавиться от ребенка.

— Я этого не говорил.

— Но именно это ты имел в виду.

— Ребенок — это проблема, — повторил он.

Эти слова нанесли ей еще один удар. Меган прикрыла живот рукой.

— Отвечай на мой вопрос, Меган. Почему ты не заподозрила раньше?

— У меня никогда не было регулярных менструаций.

— Разве ты не подумала о том, что будет с твоей карьерой? Какой вред может нанести длительный перерыв твоему статусу и твоей работе?

— Я смогу это пережить.

— Твоя целеустремленность и твоя решимость добиться высоких результатов всегда меня восхищали. И ты собираешься пожертвовать годами упорного труда ради нежданного ребенка?

Будучи не в силах смотреть на разгневанного Хавьера, Меган отвела глаза. Взгляд ее упал на кофейник, и вдруг она ощутила аромат свежесваренного кофе. Оглядев кухню, Меган увидела тарелку, поставленную на середину стола, а на тарелке была разложена румяная выпечка. Во рту у нее появилась слюна.

— Что это?

Хавьер оглянулся. Он уже забыл о вкусностях, принесенных им.

— Я привез твои любимые круассаны. Ты постоянно твердила, что не можешь без них жить.

Прикусив губу, Меган прижала руку к груди. Подобные романтические жесты были одной из причин, почему она влюбилась в Хавьера.

— Я и так уже пополнела. Немного.

Это казалось нелепым, но сердце ее дрогнуло, а желудок потребовал внимания. Он громко заурчал. Такого аппетита у Меган еще не было, хотя последние две недели она ела, словно здоровенный футболист. Если Хавьер увидит, как она пожирает круассаны, он испытает шок.

Надо избавиться от него, прежде чем она выставит себя в невыгодном свете.

— Хавьер, очень любезно с твоей стороны, что ты проявил такое внимание, но я вынуждена попросить тебя уйти. Мне нужно подготовиться к работе.

Хавьер не пошевелился, однако брови его поднялись.

— Я выращу ребенка сам.

— Нет! — воскликнула Меган.

— Если я возьму ребенка себе, ты сможешь участвовать в скачках.

— Я… когда настанет время, я вернусь к работе.

— Ты наймешь няню?

— Я решу этот вопрос.

— Я дам тебе миллион долларов за ребенка.

От шока у нее перехватило дыхание.

— Дело не в деньгах, Хавьер. Мне никогда не были нужны твои деньги.

— Отдай мне ребенка. Я смогу обеспечить ему более стабильную жизнь, чем ты, с твоими разъездами.

Но тогда у нее не будет той счастливой жизни, наполненной любовью, смехом и радостью, которая была в детстве. Они были командой, неразрывным сообществом — ее родители, брат и она, — пока семья ее не погибла, и Меган осталась одна. И если бы не ветрянка, которой тогда она болела, она полетела бы вместе с ними в том самолете.

— Твоя жена будет возражать.

— Сесиль будет делать то, что я ей скажу.

Когда-нибудь его уверенность в том, что все будут радостно прыгать, выполняя его приказания, пошатнется. Возможно, это хорошо, что она расстанется с ним. Плохо только, что сердце отказывается в это верить.

— Твой брак может стать неудачным, — осторожно заметила Меган. — С таким-то образом мыслей.

— У меня не бывает неудач.

Да, действительно. Хавьер никогда не проигрывает. И это беспокоило молодую женщину. Если дело дойдет до суда, ее шансы получить опекунство над ребенком будут минимальными, даже если Витт предоставит ей отличного адвоката.

— Хавьер, я никогда тебя ни о чем не просила. Но теперь прошу. Пожалуйста, забудь обо мне. О нас. — Меган положила руку на живот. — Поезжай домой, к своей невесте, женись на ней и заводи семью. И забудь о том, что мы когда-то были знакомы.

Брови его грозно сошлись на переносице.

— Это невозможно. Ты вынашиваешь моего наследника. Я дам тебе время подумать над моим предложением. Ты поймешь, что ребенку будет лучше, если он останется со мной.

* * *

Меган не могла допустить, чтобы подношение Хавьера ослабило ее решимость.

Она отнесла тарелку с круассанами в комнату отдыха для конюхов и поставила ее на стол. Однако пальцы отказывались отпускать тарелку.

Может, съесть один?.. Ароматный, хрустящий, нежный, сочный…

— Я тебя побеспокоила? — раздался голос Ханны.

Меган подпрыгнула и отдернула руку.

— О нет. Я… я думала, что… — Она вздохнула. — Кому-то надо это забрать, пока я не поддалась соблазну и не съела всю тарелку.

— Это те самые знаменитые круассаны, о которых ты мечтала?

Меган кивнула.

— Сколько ты уже съела?

— Нисколько. Пока. Я борюсь с собой. Но это нелегко. — Крошка прилипла к ее пальцу. Рука автоматически поднялась ко рту, но Меган подавила желание проглотить эту крошку. Отряхнув руки, она отступила назад — подальше от соблазнительной выпечки. — Хавьер купил круассаны сегодня утром.

— Похвально. Так почему же ты мучаешь себя? Ведь тебе не требуется диета.

Меган пожала плечами:

— Это был подкуп. Хавьер уговаривал меня остаться его любовницей, пока он не женится.

— Пока он не женится?! Какой подлец!

Не много надо ее кузине, чтобы расстроиться. Ханна разозлилась так, что, проходи Хавьер сейчас мимо, она свернула бы ему шею.

— Но это меня мало волнует, — продолжала Меган. — Ханна, он узнал о ребенке.

Глаза Ханны округлились, а рот раскрылся от удивления.

— Ты сказала ему?

— Нет, он наткнулся на меня сегодня утром, когда я выходила из душа, и…

— И?.. Не заставляй меня гадать.

— Он обвинил меня в том, что я изменяла ему.

— Подонок!

— Но потом он понял, что я не обманываю его, и заявил, что заберет ребенка. Но не меня. — Острая бритва режет не так больно, как эти слова.

— Ох, Меган, это ужасно!

— Он готов купить у меня ребенка.

— Ах ты… — Ханна сдержала ругательство и огляделась, нет ли поблизости кого-нибудь из юных наездников. Вид у нее был разъяренный, лицо покраснело, кулаки сжались. — И что ты собираешься делать?

— Я не продам своего ребенка и не буду любовницей Хавьера. Но в остальном я сомневаюсь. Наверное, следует подождать его следующего шага.

— Это на тебя не похоже — занимать выжидательную позицию. Ты все еще любишь его? Так оно и есть, хотя я не понимаю почему. Этакое ничтожество!

— Да, я все еще люблю его. Но я справлюсь. Честное слово, справлюсь.

Ханна сочувственно вздохнула:

— Мне очень хотелось бы этого. — Она подошла ближе и обняла Меган за плечи. — Ты самый дальновидный и деятельный человек из всех, кого я знаю. Ты никогда не отступаешь, если задумала что-то. Я давно завидую твоей способности оценить слабые стороны противника и использовать их себе во благо. Но на этот раз ты, похоже, сдаешься без борьбы. Почему?

— Я не сдаюсь!

— Ну почему ты не горишь желанием завоевать Хавьера, почему в тебе не проснулась спортивная злость — та, с которой ты стремительно догоняла наездника, опередившего тебя?

Эти слова отрезвили Меган, будто ее окунули в холодный пруд. В самом деле, почему она не борется за него? Кроме первоначального замысла приворожить Хавьера к себе, уложив его в свою постель, у нее не было никакой стратегии. А ведь прежде она всегда имела несколько планов: план А, план Б и, при необходимости, план В.

— Это мой ребенок. И может быть, моя единственная возможность стать матерью.

— Откуда ты знаешь? Тебе всего лишь двадцать восемь лет.

— Я никогда не планировала иметь детей, с учетом профессии. И никогда ни в кого не влюблялась. Даже чуть-чуть. Мне и в голову не приходило, что я могу влюбиться в Хавьера. Меня предупреждали, что любовницы у него не задерживаются. Но пока мы были вместе, он не смотрел на других женщин. И он заставил меня почувствовать себя… особенной. — Вздохнув, Меган провела рукой по волосам. — Я думала, мы идеально подходим друг другу.

— И почему ты сейчас сомневаешься в этом? Ты всегда выглядела счастливой, рассказывая о нем. Не надо вводить меня в заблуждение. К этому мужчине следует отнестись очень серьезно. И если Хавьер именно тот, кто тебе нужен, вспомни о том, что он пересек Атлантику ради тебя.

Меган возразила:

— У него есть собственный самолет, поэтому ему совсем не трудно перелететь с одного континента на другой.

— Но, Мег, он до сих пор находится здесь, вместе со своими лошадьми, и он оплатил годовую аренду фермы, которая, как ты утверждаешь, не соответствует его стандартам.

Меган попыталась подавить искорку надежды, вспыхнувшую в душе.

— Хавьер достаточно богат, но он не пускает деньги на ветер, потому и не уезжает. Куда ты клонишь, Ханна?

— Должно быть, он испытывает к тебе чувства, причем сильные, иначе не боролся бы за тебя, а просто развернулся бы и ушел. Взгляни в лицо фактам: Хавьер богат, красив и, по твоим словам, бесподобен в постели. Для него не составит труда найти другую женщину. Но он хочет только тебя. И если ты все еще любишь его, почему не борешься?

— Может быть, ему ненавистна мысль о том, что кто-то завоюет его, а не он — кого-то.

— Все может быть. Или он не в силах отпустить тебя.

— Но он помолвлен с другой женщиной, и это нельзя изменить.

— Хавьер еще не женился. Ты показывала мне статью, где говорится о том, что он знает свою невесту очень давно. Ты веришь в то, что он не спит с ней?

Верит ли она? Ответ Меган прочитала в его глазах.

— Да.

— Похоже, он не жаждет проводить с ней время, причем не только в постели, — продолжала Ханна. — Ты понимаешь, о чем я говорю?

Прикусив губу, Меган задумалась. Теория кузины имела смысл.

— Я понимаю, но…

— Давай посмотрим на ситуацию с другой стороны. Я не защищаю этого подлеца. Но что ты потеряешь, если будешь бороться за него?

— Своего ребенка. Еще одну частицу моего сердца.

— Конечно потеряешь, если опустишь руки. Необходимо доказать Хавьеру: ты дашь ему то, что никогда не сможет дать эта жеманная избалованная мадемуазель.

Искра надежды — вместе с воинственным духом — все же мелькнула в душе Меган. Приложив палец к губам, она принялась расхаживать по комнате.

Почему бы не попытаться вернуть Хавьера? Но надо соблюдать осторожность. Чем выше барьер, тем больнее падение. Если этот сумасшедший замысел сорвется, она рискует потерять все.

— Мне нужно составить подробный план, — заявила молодая женщина.

Отправив в рот полную ложку мороженого, Меган отступила назад, чтобы внимательно изучить три колонки текста на листочке, прикрепленном к холодильнику.

Визуальная схема стратегии всегда помогала ей прояснить мысли.

Итак, план А. Этот план должен вернуть ей спокойствие и прежние романтические представления о жизни.

В первой строчке Меган написала: «Надо добиться того, чтобы Хавьер выбрал меня».

Второй шаг: «Убедить Хавьера бросить свою невесту, доказав ему, что они — совершенно разные люди».

Третье: «Показать Хавьеру, что мы идеально совместимы не только в постели, но и вне ее, что я — его половинка, неотъемлемая часть».

Следующий абзац: «Создавать предпосылки для крепких отношений».

И последнее: «Предвидеть и обеспечивать несексуальные потребности».

Меган отправила в рот еще одну ложку мороженого.

— Вопрос в том, как это сделать?

Наконец она отставила в сторону стаканчик с успокоительным лакомством, взяла ручку и розовый блокнот. Ручка замерла в воздухе, когда Меган уставилась на лист. Но мысли ее были такими же чистыми, как и бумага.

— Стоит вернуться на несколько шагов назад, — пробормотала она, отложив в сторону блокнот с ручкой и снова взяв стаканчик с мороженым. План Б. Он был весьма рискованным. И пугающим. Он делал ее уязвимой, а поэтому мог причинить боль. Пункты этого плана были написаны жестким почерком, выдававшим ее волнение.

«Хавьер считает, что наши отношения сводятся исключительно к постели. Докажи ему обратное следующим образом:

— занимайся с ним только сексом;

— никаких нежностей после секса, никаких завтраков в постели или других действий, которые он воспринимает как само собой разумеющееся;

— никаких спонтанных прикосновений и объятий».

Эти пункты было бы очень тяжело выполнить, потому что Меган любила все перечисленное. Но если это единственный способ выиграть войну…

От волнения у нее перехватило горло. Меган съела еще одну большую ложку мороженого, чтобы немного успокоиться, а затем перешла к плану В. То был самый худший сценарий, и самый короткий. Всего лишь одна строчка, написанная дрожащей рукой: «Расти ребенка одна».

Это даже хуже, чем дисквалификация на соревнованиях. Унизительно. Мучительно больно. И масса потерянных возможностей.

Раздался громкий стук в дверь, потом дверь распахнулась. Только Ханна или Хавьер могли позволить себе войти, не дождавшись ее ответа.

— Меган!

Хавьер.

Его голос прозвучал словно выстрел из пистолета, и сердце молодой женщины забилось сильнее. Нельзя допустить, чтобы он увидел ее записи. Вскочив, Меган бросилась навстречу, но остановилась как вкопанная при виде Хавьера:

— Что ты здесь делаешь?

Глаза его сузились.

— Я тебе помешал?

— Нисколько. Но зачем ты пришел?

— Ты тяжело дышишь и… — Он понимающе кивнул головой. — И выглядишь виноватой. — Хавьер шагнул вперед.

Меган судорожно глотнула воздух, но не сдвинулась с места, преграждая ему дорогу в кухню. Он стоял так близко, что она ощущала запах его одеколона и тепло, исходившее от его тела. Щеки ее ярко вспыхнули.

— Виноватой? С какой стати?

В глазах его вспыхнул чувственный огонек, заставив ее кровь сгуститься от желания, а когда Хавьер взглянул на ее губы, Меган стало трудно дышать. Поцелует ли он ее? И сможет ли она… сможет ли… воспротивиться? Хавьер поднял руку. Палец его прикоснулся к уголку губ Меган, пробудив в ней гормональный всплеск, и этот всплеск сокрушил ее решимость.

— Ты виновата в том, что удовлетворяла свою потребность в сладком. — Облизав свой палец, Хавьер улыбнулся, и голова у нее закружилась. — Арахисовое мороженое?

— Да, ну и что?

— У тебя на этой неделе запланированы уроки?

Меган заморгала, удивившись неожиданной перемене темы.

— Уроки? Нет. Почти все мои ученики уехали на соревнования, которые проводятся в соседнем городке. Я собиралась присоединиться к ним.

— Хорошо. — Повернувшись, Хавьер направился к выходу.

— Почему?

— Увидимся завтра, mon amante. Спокойной ночи.

Дверь за ним захлопнулась. Раздосадованная тем, что она так и не дождалась ответа, Меган хотела было направиться за Хавьером, но все-таки решила не делать этого. Нельзя общаться с ним, пока она не разработает свою стратегию полностью. Тем более теперь, когда он возбудил ее без всяких усилий со своей стороны.

— Это непостижимо, — пробормотала она себе под нос, а затем, заперев дверь, вернулась в кухню. Ей придется поработать над собой, прежде чем они снова встретятся. Но сначала надо принять холодный душ.

Хавьер не мог позволить себе незаконнорожденного ребенка. Это подорвет честь семьи Александер, которую он так долго восстанавливал. Ему пришлось бы ловить на себе косые взгляды, слышать шепоток, видеть указывающие на него пальцы. И хотя сейчас времена изменились и одинокие матери перестали быть редким явлением, он не хотел, чтобы его ребенок страдал от этого.

Задумавшись, Хавьер направился к конюшням. Ферма Хичкока, конечно, не соответствовала его стандартам, как верно отметила Меган, но после ремонта обставленный новой мебелью дом казался ему вполне уютным.

Для маленького поместья не требовалось много работников, и это нравилось Хавьеру, потому что у него не было ни времени, ни желания ими руководить. Он нанял четырех человек, и этого было достаточно.

Но больше всего его привлекало то, что ферма находилось очень близко от Меган. И хотя высокие сосны, окружавшие зеленые газоны, не позволяли ему видеть ферму «Сазерленд», до нее все равно было рукой подать.

Мысли Хавьера вернулись к женщине, которая создавала для него проблемы. Меган. Она демонстрировала упрямство каждый день. Правда, сегодня новый управляющий конюшней зашел к нему и доложил, что Меган явилась сюда сама без приглашения и предварительной договоренности. Хавьер счел это хорошим знаком. Значит, сегодня ему не надо будет ехать на ферму «Сазерленд».

Если он обеспечит ребенка в финансовом плане, а сам устранится, как просила Меган, то проблема вряд ли будет решена раз и навсегда. Какие-то вопросы обязательно возникнут позже. А если он возьмет малыша себе и будет растить его вместе с Сесиль, есть риск, что Меган через несколько лет изменит решение и заявит свои права на ребенка, как это сделала его мать. Она вернулась, когда Хавьеру было двенадцать лет, и твердила, что совершила ошибку и хочет стать настоящей матерью.

Ее не было десять лет, и это большой срок. Материнские чувства не просыпались в ней, пока ее не бросил любовник ради молодой женщины и пока отец Хавьера не стал зарабатывать большие деньги. Отец был готов позволить ей вернуться, но Хавьер убедил его не торопиться. Если мать однажды покинула их, она способна повторить это. Отец отказал своей бывшей жене от дома, хотя решение далось ему нелегко.

Теперь у Хавьера есть только один выход. Ему надо законным образом оформить свое отцовство, избежав скандала с Меган.

Но какой ценой? У каждого человека своя цена. За сколько можно купить Меган? Когда-то Хавьер предлагал ей драгоценности и даже лошадь, которой она залюбовалась, но молодая женщина отказалась от этих подарков.

Хавьер стал вспоминать их предыдущие разговоры, и неожиданно понял, что они в основном обсуждали лошадей и соревнования. Умопомрачительный секс не требовал слов. Почти все время, которое они проводили вместе, тратилось на подготовку к нему, на сам секс, а также на восстановление после него.

Хавьер практически ничего не знал о ее детстве — за исключением того, что Меган потеряла близких, когда ей было тринадцать лет. Их дом был продан, и ей пришлось жить со своим дядей, для которого она стала ненужным бременем.

Увидев Меган возле манежа, он ощутил желание, которое ни время, ни расстояние не могли уничтожить. Хавьер не понимал, почему его так влечет к ней. Но это пройдет. Должно пройти.

Он едва взглянул на молодого человека, сидевшего верхом на Аполло. Тим был талантливым наездником, но не мог сравниться с Меган. Хавьер сосредоточился на матери своего ребенка. И как он мог не заметить округлившиеся — и очень соблазнительные — груди, слегка увеличившийся живот, сияние кожи?

Беременность ей шла.

Возможность возвращения Меган вместе с ним во Францию Хавьер больше не рассматривал. Вряд ли разумно демонстрировать беременную любовницу своей будущей жене. Меган перестала выступать на скачках, и это заметили все. Она приобрела достаточно высокий статус в сфере конного спорта, и слухи о ее беременности не могли остаться незамеченными. Придется оставаться в Штатах до тех пор, пока он не уговорит ее отдать ему наследника.

Легкий ветерок ворошил волосы Меган, волной спадавшие на спину. Хавьер знал, что золотистые пряди, мерцающие на фоне темных локонов, — результат пребывания на солнце, а не в парикмахерском салоне. Меган не пользовалась косметикой, и это тоже привлекало его.

— Привет, дорогая. Что привело тебя в мои конюшни?

— Доброе утро. — Ее улыбка, как всегда, подняла ему настроение. — Я приехала помочь Тиму с Аполло.

Голубая майка без рукавов подчеркивала голубизну глаз Меган, под эластичной тканью угадывались очертания бюстгальтера и ложбинка между грудями. Это заставило Хавьера забыть о своих планах.

Меган надо снова завлечь в постель, и тогда в запасе у него будет полгода, чтобы убедить ее отказаться от ребенка.

— В обращении с лошадьми у Тима нет такого дара, как у тебя, — улыбнулся он.

— Это не дар. Это опыт. Просто Тиму нужна практика.

— Я не согласен. Смотреть на тебя, когда ты скачешь на лошади, — это все равно что слушать прекрасный оркестр. Ты словно сливаешься с конем, находишься с ним в полной гармонии, отзываясь на любое его движение.

На секунду Меган задержала на нем взгляд, наполненный нежностью, как и раньше. Но затем она прикусила губу и стала наблюдать за тренировкой лошади. Хавьер должен понять, что утратил ее любовь.

Рука ее слегка дрогнула, когда она заправила за ухо выбившуюся прядь.

— Тим — один из лучших наездников-любителей фермы «Сазерленд». Если ты хочешь найти профессионала, это будет трудно сделать, потому что все наши наездники уже имеют клиентов. Но ты всегда можешь перевести своих лошадей в другую конюшню или забрать их домой.

Хавьер проигнорировал ее не совсем тактичное предложение покинуть страну.

— Нет. Ведь здесь ты.

Он заметил, что дыхание Меган участилось.

— Я готова помочь Тиму, — продолжила она. — Я прекрасно знаю твоих лошадей и проконсультирую Тима по поводу того, как обращаться с ними. Возможно, ты даже успеешь получить несколько наград, прежде чем закончится сезон.

— Ты можешь вернуться ко мне в любое время, Меган. Разреши…

Не дождавшись разрешения, Хавьер положил руку ей на живот. Меган вздрогнула и отодвинулась бы, если бы он другой рукой не обнял ее за талию.

— Что ты делаешь? — задыхаясь, воскликнула она.

Хавьер почувствовал, что тело его охватил жар.

Боже мой! Неужели это влечение никогда не исчезнет? Ему не терпелось запустить руку в ее трусики, погладить теплый живот, прикоснуться к темному треугольнику волос, а затем… Он не забыл, какова она на вкус…

Хавьер обуздал сладострастные мысли.

— Как любой хороший папочка, я хочу наблюдать за тем, как тело твое расцветает и полнеет, пока ты вынашиваешь моего ребенка.

— Нашего ребенка, — поправила его она. — А что будет с «Парфюм Александер»?

— В доме для меня оборудуют офис. — Хавьер погладил трикотажную ткань, прикрывающую живот Меган. — Поехали со мной, Меган, воспользуемся этой волшебной возможностью.

Она вздохнула, и он подметил в глазах женщины вспыхнувшее желание. Меган вывернулась из его рук, но румянец на ее щеках, а также учащенный пульс, заставивший быстро биться тоненькую жилку на шее, говорили о том, что она также возбудилась.

— Я не против того, чтобы ты наблюдал за моей беременностью. Но я не хочу жить с тобой.

— Почему же ты отказываешь нам обоим в таком удовольствии? Я жажду ощутить твою шелковистую кожу всем своим телом, mon amante, и насладиться твоими жаркими объятиями.

Губы Меган приоткрылись, глаза заблестели, и он поверил было, что она готова отдаться ему, но Меган покачала головой, обхватив руками живот:

— Мне надо привыкать жить без тебя.

«Жить без тебя». Эти слова вонзились в сердце Хавьера, словно острые иглы. Но она права. Настанет день, когда они должны будут расстаться. Правда, до этого еще далеко.

— Я собираюсь связаться с наследниками Хичкока, чтобы купить у них ферму, — заявил он.

Меган прищурила глаза:

— Зачем тебе это нужно? У тебя есть прекрасное имение во Франции. А после свадьбы появится еще одно.

— Я подарю ферму тебе, если ты подпишешь документы о передаче мне ребенка. У тебя появится свой дом, рядом с твоей кузиной.

Боль мелькнула на ее лице.

— Что хорошего может быть в доме, если там нет семьи? Сколько раз я должна повторять тебе, что не откажусь от ребенка? И ты не заставишь меня изменить решение ни куском земли, ни мешком с деньгами.

— Это не просто земля. Я предлагаю тебе обеспеченную жизнь и возможность вернуться к скачкам. Ребенок станет помехой для тебя.

— Скачки — не самое главное в моей жизни. Ребенок важнее. Если ты настаиваешь, то сможешь навещать его или ее.

Меган противилась сильнее, чем он ожидал.

— Мой наследник должен приобщаться к бизнесу с самого раннего детства, — настаивал Хавьер, — с того момента, как он начнет осознавать себя наследником.

— Ты собираешься привить ему понятие долга и чести? Посмотри на себя. Ты женишься на женщине, к которой, по твоим словам, не испытываешь никаких чувств. Брак заключается ради империи «Парфюм Александер».

— Я женюсь не ради денег. Деньги не играют никакой роли.

— Скажи, Хавьер, ты знаешь что-нибудь о своей невесте, кроме того, что отец заставляет ее выйти замуж и она покорно повинуется ему?

Эта атака удивила его.

— Ты никогда не была такой злой, Меган. Это на тебя не похоже.

— Да, не была. Но я всегда оценивала своих соперников, их сильные и слабые стороны. Сесиль не будет достойной женой и, прости господи, хорошей мачехой. Она — девушка легкомысленная. Ты знаешь об этом? Она любит повеселиться, а тебя вечеринки с выпивкой никогда не привлекали. Ты относишься к вечеринкам и банкетам как военный стратег. На них ты устанавливаешь связи с людьми, которые могут быть полезными для тебя. Затем ты уходишь. И ты никогда не напивался до потери разума. Сесиль, вероятно, очень любит позировать фотографам желтых изданий. Я нашла в Интернете сотни ее фотографий. А ты оберегаешь свою личную жизнь и терпеть не можешь, когда о тебе пишут в гламурных журналах.

— Сесиль будет вести себя пристойно после замужества. Я прикажу ей.

— Ты уверен? А известно ли тебе, что она — большая поклонница тенниса и не пропускает ни одного международного матча? Ты терпеть не можешь теннис, а она, насколько я поняла, не любит лошадей. Что у вас общего?

— Это мелкие детали, и их легко решить.

— Ей двадцать пять лет, и она никогда не работала.

— Моей жене не надо работать.

— Нет, конечно, но, если интересы сводятся только к моде и теннису, трудно завоевать твое внимание.

— Может быть, ты прекратишь критиковать мою невесту?

— Прости. Я не пытаюсь оскорбить ту, которую никогда не видела, но, мне кажется, ты многого не понимаешь. Кроме того, что ваши отцы являются основателями крупных парфюмерных компаний, и французского гражданства, у вас нет ничего общего.

Аргументы Меган начали раздражать Хавьера. Она подчеркнула негативные аспекты его брачного соглашения. Но у него не было выхода. Хавьер поклялся на могиле отца, что исправит все его ошибки, главной из которых была потеря поместья. Единственный способ вернуть фамильное достояние — женитьба на Сесиль. Отец ее отверг предложение Хавьера о покупке.

Но теперь, когда Меган заронила в его душу зерна сомнения, Хавьер задумался над тем, почему месье Дебюсси настаивал именно на браке. И почему Сесиль согласилась.

— Уверяю тебя, я иду на это с открытыми глазами. Но до свадьбы еще далеко. Сейчас для меня важнее всего то, что я записал лошадей на скачки в Лексингтоне, которые состоятся в эти выходные.

— Значит, поэтому ты спрашивал, есть ли у меня ученики?

— Да.

— Но разве мы не можем начать с более скромных, местных скачек? Тим не готов для соревнований такого уровня.

— Но лошадь готова, и Тим должен научиться.

— В этом деле нельзя торопиться.

— А как же спонсорские призы и денежное вознаграждение? Да и ты поедешь со мной.

Меган колебалась.

— Не думаю, что нам стоит показываться вместе, когда ты объявил о своей помолвке. На таких крупных соревнованиях будет много фотографов.

— Папарацци? Едва ли.

— Там будут присутствовать корреспонденты журналов, посвященных конному спорту. Шоу такого размаха всегда освещается в крупных изданиях.

— Никого в Штатах не волнуют мои личные дела.

— Ты смеешься? Когда глава крупнейшей международной парфюмерной корпорации собирается жениться на дочери своего основного конкурента, это интересует всех.

— Если ты не хочешь ехать на скачки со мной, сделай это ради Тима. Ему нужна твоя поддержка.

— Ты говорил с ним?

Хавьер кивнул:

— Он жаждет проверить уровень своего мастерства.

Меган задумалась, посмотрела на лошадь и всадника, топнула ногой, потом вздохнула, и Хавьер понял, что победил.

— В гостинице я поселюсь в отдельном номере, — заявила молодая женщина.

— Разве ты не помнишь, какие у нас были ночи?..

— Помню. Но мне нужен отдельный номер.

— Как скажешь. — Хавьер слегка поклонился.

На сей раз он уступит. Но это не значит, что он не будет продолжать попытки. Хавьер хотел вернуть Меган в свою постель. Более того, он надеялся, что на скачках в ней вновь проснется спортивный азарт, и она захочет вернуться к профессии, которую так любила. И тогда она поймет: для ребенка в ее жизни нет места.

Глава 5

Меган вошла вслед за коридорным в шикарный гостиничный номер. Остановившись, она огляделась. Элегантная гостиная. Две спальни — справа и слева. Сквозь открытые двери спален были видны огромные двуспальные кровати.

— Это апартаменты. Я же просила отдельный номер.

Хавьер, дав коридорному чаевые, попросил его уйти, затем указал на левую дверь:

— Вот твоя спальня.

— Я не это имела в виду. Мне надо было поселиться в другом отеле, вместе с Тимом.

— Меган, успокойся, я не собираюсь навязываться тебе.

Он вообще никогда ничего ей не навязывал. Но если она находилась рядом с ним, ее воля куда-то испарялась.

Хавьер посмотрел на часы:

— У нас осталось полчаса до первой встречи сегодня вечером. Так как ты оставила свои вечерние платья во Франции, я купил тебе коктейльное платье. Оно лежит в твоей комнате. Поторопись.

Хавьер прошел в спальню, расположенную справа, не закрыв за собой дверь, снял пиджак и галстук, бросил их на кровать. Меган отвернулась, чтобы не видеть, как он раздевается, и велела себе уйти в другую комнату. У нее был разработан план на выходные. И возбуждаться от вида обнаженного Хавьера сейчас неуместно.

Через секунду Меган услышала, как включился душ. Желание мгновенно пронзило ее. Она вспомнила о том, как они вместе забирались в душевую кабину.

Но это уже план Б. Сначала надо осуществить план А.

Молодая женщина направилась в свою спальню. Заперев за собой дверь, она прошла в гардеробную, где обнаружила большой пакет с логотипом своего любимого парижского дизайнера. Хавьер утверждал, что этот дизайнер чувствует фигуру Меган так, будто знает ее с интимной стороны. Маленький пакет стоял на полке наверху, а коробка для обуви — на полу.

Сначала Меган открыла маленький пакет и обнаружила бюстгальтер и трусики из тонкого темно-красного кружева. Затем она заглянула в большой пакет — и у нее перехватило дыхание. В нем лежало роскошное коктейльное платье. Меган погладила мягкую переливающуюся ткань, положила платье на постель и отправилась обратно в гардеробную — взглянуть на туфли. Она влюбилась в них с первого взгляда, как только открыла коробку. Туфельки телесного цвета на огромных каблуках были очень сексуальными.

Быстро наложив макияж, Меган стала надевать новое белье. Сквозь прозрачное кружево просвечивались ее соски и темный треугольник между ног. Сердце учащенно забилось. Она прекрасно выглядела в этом белье. Если бы Хавьер мог ее видеть!

Отмахнувшись от этой мысли, Меган надела платье и туфли. Встав перед зеркалом, она покрутилась несколько раз. Платье переливалось, становясь то темно-синим, то пурпурным. Оно подчеркивало цвет ее глаз и белизну кожи.

Вырез был очень глубоким, непривычным, но сейчас Меган было что показать, так как груди ее стали полнее на один размер, и Хавьер каким-то образом догадался об этом. Бюстгальтер и платье прекрасно сидели на Меган.

Короткая пышная юбка демонстрировала стройные ноги, но скрывала увеличившийся живот. Никто ничего не поймет.

«О, Хавьер, ты умеешь одевать своих женщин».

Меган улыбнулась. Он даже не предполагает, насколько помог ей. Планы А и Б. Это платье являлось прекрасном дополнением ее стратегии. А это означает, что до плана В — одной растить ребенка — дело не дойдет.

На этих конных соревнованиях Меган будет блистать, и у нее появится возможность доказать Хавьеру, что они — замечательная пара, что жизнь его становится гораздо лучше и легче, если рядом с ним находится она.

Как только Хавьер договорился с ней о поездке, Меган принялась искать в Интернете спонсоров, владельцев, наездников и лошадей.

Если все пойдет по плану, то прежде, чем они вернутся в воскресенье домой, Хавьер не сможет больше отрицать то, что она является неотъемлемой и самой ценной частью его жизни, которую он не имеет права потерять.

Деньги, решила Меган, пахнут одинаково на всех континентах.

Адреналин кипел в ее крови, когда она грациозно шла рядом с Хавьером. Люди оборачивались им вслед. Высокая атлетическая фигура Хавьера всегда привлекала внимание, но сейчас на него с восхищением смотрели не только женщины, но и мужчины.

Меган не могла не гордиться тем, что идет с человеком, способным покорить любую женщину. К тому же, зная, что и она сама выглядит чертовски привлекательно, Меган обретала уверенность в себе и в успехе своего плана.

Но, честно говоря, хотя она выросла на ипподроме и отец ее был высококлассным наездником, Меган чувствовала себя комфортно главным образом среди лоточников, торгующих различными товарами для животных.

— Ты сегодня какая-то тихая, — заметил Хавьер, прервав ее мысли.

— Я вспоминаю то время, когда мы с братом проводили время вместе с торговцами-лоточниками. Они часто посещали те же скачки, что и мы, поэтому мама подружилась со многими из них. Я говорила когда-нибудь, что моя первая работа заключалась в расчесывании грив и хвостов лошадей?

— Нет. Ты очень мало рассказывала о своей семье.

— Отец был наездником. Мы с мамой следовали за ним повсюду. Но нас нельзя было назвать бродягами. Мы были семьей. Очень крепкой.

— Твой отец не успел научить тебя, как общаться со спонсорами.

— А дядя не захотел. Я сама всему научилась. Скачки — дорогой бизнес, а я никогда не была финансово независимой. Я искала спонсоров на различных приемах. Потребовалось некоторое время, чтобы я научилась не трепетать при виде богатых и знаменитых.

— Ты всегда ведешь себя достойно и спокойно.

Ей следует вести себя еще более спокойно и достойно сегодня, если она хочет доказать, что идеально подходит ему.

— Когда я была девочкой, мне казалось, что ипподромы похожи на сказку из «Тысячи и одной ночи».

Ведь у каждой конюшни свой яркий тент. Но на этом сказка и заканчивалась. Я никогда не мечтала о принце. Моя мечта — идеальная лошадь.

Хавьер сжал ее руку и ободряюще улыбнулся. Сердце Меган забилось сильнее. Прижавшись щекой к его плечу, как она делала уже тысячу раз, она вдруг вспомнила о том, что теперь это под запретом. Выпрямившись, Меган попыталась высвободиться, но Хавьер прижал ее к своему сильному телу:

— Осторожно, милая моя.

Вернуться к прежним отношениям, в его объятия и его постель было бы очень легко. Но ведь у нее есть план Б.

— Мне надо повидать Тима, — сказала она. — Это его первые крупные скачки. Наверное, он нервничает.

— Тима окружает надежная команда. С ним все в порядке. А ты находишься здесь как владелец, Меган, а не как участник соревнований. И ты будешь оставаться со мной.

— Я нахожусь здесь лишь потому, что ты заплатил за участие моих лошадей.

— Ты всегда говорила, что нельзя обесценивать скакунов, не посылая их на соревнования.

— Но три тысячи за лошадь…

— Дело сделано. Мы дошли до места проведения первого мероприятия. — Хавьер остановился перед огромным бело-синим тентом. Перед входом были разбиты яркие клумбы, журчал фонтан, мерцали огоньки и играл скрипач. — Улыбнись, mon amante. Ты сегодня прекрасно выглядишь. Ни одна женщина не может сравниться с тобой.

— Спасибо.

Хавьер достал из кармана пригласительный билет и показал его стюарду во фраке, стоявшему возле входа. Проверив список гостей, мужчина жестом пригласил их войти. Меган оглядела собравшихся, заметив среди них по крайней мере четырех кинозвезд, кандидата в президенты, а также телеведущего, шоу которого она смотрела ночами, когда не могла уснуть.

Хозяйка приема, красивая блондинка, недавно унаследовавшая всемирно известную ювелирную компанию, подошла к ним.

— Хавьер, дорогой, как я рада снова видеть тебя в Штатах! И очень рада, что ты посетил мой званый вечер. — Она поцеловала его прямо в губы.

Хавьер поспешно отодвинулся и подтолкнул вперед Меган. Глаза женщины мгновенно стали холодными.

— Можно тебя поздравить? — процедила она. — Это твоя невеста?

Меган почувствовала себя униженной. Хавьер слегка напрягся:

— Нет. Рене, позволь представить тебе Меган Сазерленд. В Европе она скакала на моих лошадях, а также на своих собственных. И вполне успешно.

Женщина презрительно взглянула на Меган, будто на третьесортного жокея:

— Вы завтра будете участвовать в соревнованиях?

— Нет. Я взяла отпуск, чтобы помочь своей кузине подготовиться к свадьбе. Вместо меня поскачет перспективный молодой жокей.

Она почувствовала, как Хавьер погладил ее по спине.

— Меган великодушно согласилась приехать сюда, чтобы поддержать его, — подхватил он.

— Очень мило с вашей стороны, — промолвила Рене слащавым тоном, который откровенно свидетельствовал о том, что ее это нисколько не волнует. — А где же твоя невеста, дорогой? Я мечтала познакомиться с женщиной, которая смогла покорить Хавьера Александера.

Горькая нотка, прозвучавшая в голосе хозяйки салона, заставила Меган заподозрить, что когда-то у Рене и Хавьера был роман.

Меган изобразила любезную улыбку и обратилась к Рене:

— На этой неделе во Франции состоится теннисный турнир, и я могу поспорить на свою лучшую лошадь, что Сесиль уже там, потому что она — фанат тенниса.

Вспышка удивления, а также одобрения в глазах Хавьера явилась наградой для нее.

— Да, действительно, — согласился он.

Меган была закаленным борцом. А борьба за любимого мужчину на коктейльной вечеринке не слишком сильно отличается от борьбы на скачках. Она не сомневалась, что между нею и Сесиль началась война. И время пошло. Надо было действовать безошибочно.

Но она всегда стремилась к победе, и сейчас самое подходящее время доказать Хавьеру, что именно она — та женщина, которая ему нужна. Следует использовать для этого их любовь к лошадям, а также тот факт, что сейчас рядом с ним она, а не его невеста.

Забавно, но Меган ощутила тот же трепет, который охватывал ее перед стартом. У нее участились пульс и дыхание, вспотели ладони.

Меган последовала за Хавьером, когда он уверенной походкой повелителя мира направился по ковровой дорожке коридора к номеру. Она ощутила трепет. Сегодняшний вечер должен стать решающим.

А что, если Хавьер попытается поцеловать ее? Пригласит в свою спальню? И если он так поступит, должна ли она придерживаться плана А — самого безопасного — и продолжать доказывать ему, как много у них общего помимо секса?

Или пора переходить к плану Б, более рискованному и сложному?

Меган вошла вслед за Хавьером в гостиничный номер, затем замялась на пороге своей комнаты. Каким будет его следующий шаг? Но Хавьер не спешил забраться к ней в постель. И это хорошо. Меган не была уверена, что ей удастся осуществить план Б.

— Ну… спокойной ночи, — проговорила она. — Пожалуй, мне надо хорошо выспаться. Завтра напряженный день.

— По графику Тим выходит на старт не раньше одиннадцати, — заметил Хавьер. — Мы можем позавтракать вдвоем — до начала соревнований.

Раньше они просыпались вместе, вместе принимали душ и иногда занимались любовью, прежде чем выйти из дома. Тело Меган было еще горячим, а мышцы приятно болели, когда она появлялась на ипподроме. Эти воспоминания заставили забурлить ее кровь.

— Я хотела бы встретиться с Тимом еще раз перед забегом, обсудить с ним план действий.

— Меган, сердце мое, ты прекрасно подготовила его. Дай ему время обдумать твои советы и выработать свой собственный план.

— Но…

— Завтрак будет подан в восемь часов. — Хавьер направился в свою комнату.

Меган прошла к себе и закрыла дверь. Остановившись, она прислонилась спиной к двери. Неужели она расстроилась оттого, что Хавьер не зашел к ней? Да.

Она мечтала заняться с ним любовью, ласкать его и жаждала его объятий. Она хотела его, черт возьми! Но, самое главное, Меган хотела, чтобы у них все было так, как до известия о его помолвке. Она хотела вернуть свою романтическую любовную сказку.

И зачем он вовлек ее в борьбу с Сесиль?

Меган заставила себя оторваться от двери, раздеться, принять душ, надеть нижнее белье — кружевные воспоминания о днях, проведенных с Хавьером. Он редко позволял ей спать в белье, но, снимая с нее трусики и бюстгальтер, испытывал необыкновенное удовольствие.

Остро ощущая присутствие за стеной любимого мужчины, расстроенная собственной нерешительностью Меган уселась на краешек кровати и взяла пульт от телевизора, чтобы чем-нибудь заполнить тишину.

В желудке у нее заурчало. На вечеринке их угощали изысканными блюдами, но она почти не притронулась к ним. А теперь придется заказывать еду в номер. Потянувшись к телефонной трубке, Меган взглянула на часы. Первый час ночи. Может быть, кухня уже закрыта? Но в таком шикарном отеле к причудам богатых клиентов, как правило, относятся с пониманием.

Стук в дверь заставил ее подпрыгнуть на месте. Откуда донесся этот стук? Из холла или из смежной комнаты? Меган выключила телевизор. Повторный стук заставил сердце женщины забиться быстрее. Ее звал Хавьер.

Меган прошла в ванную комнату, надела махровый халат и туго завязала пояс на талии.

Сделав глубокий вдох, будто перед стартом, она открыла дверь. Перед ней стоял Хавьер, и его мокрые волосы наглядно свидетельствовали о том, что он только-только принял душ. Но на нем были джинсы и футболка, а не шелковая пижама. Это удивило ее.

Его зрачки расширились, словно он разглядел тонкое кружевное белье под белым махровым халатом. Глубоко внутри Меган возникло ответное желание. Сколько же бессонных ночей они провели вместе после подобных вечеринок? Они занимались сексом до полного изнеможения. Меган засыпала в объятиях Хавьера, слушая размеренное биение его сердца, к которому прижималась ухом, — и это было для нее колыбельной песней. Ей недоставало этого.

— Ты что-то хочешь, Хавьер?

— Нас ждет ужин. — Он указал на серебристый столик возле окна в гостиной.

— Ужин? — Рот ее наполнился слюной.

— Не сомневаюсь, что ты голодна. У тебя всегда разыгрывается аппетит после подобных приемов.

— Хорошо, я поем.

Подойдя к столу, Хавьер поднял блестящую крышку. Пирожки? Заморгав, Меган едва сдержала смех. Она ожидала шампанского, свечей и соблазнений.

— Обычно ты это не ешь, — сказала она.

На его губах заиграла улыбка.

— Меня всегда поражало то, что ты, сидя в роскошном ресторане, мечтала об фастфуде.

Хавьер снял крышки с остальных блюд и отложил их в сторону. Сердце Меган таяло, как сыр на пицце.

— Я заказал хот-дог, барбекю, жареный лук кольцами, нью-йоркский сырный пирог с ягодами и конечно же лимонад. Я удовлетворил твои гастрономические фантазии, mon amante?

Меган почувствовала, что влюбилась в Хавьера еще сильнее. Оторвав взгляд от своих любимых блюд, она посмотрела на мужчину, которого хотела гораздо больше, чем их.

— Да. — Это было единственное слово, которое она смогла выдавить.

Но сейчас она не собирается сдаваться без борьбы. Даже если эта борьба будет грязной, чего Меган до сих пор себе никогда не позволяла.

Что-то изменилось во время ужина. Хавьер не мог понять, что конкретно. Но ему это понравилось.

Губы Меган расслабились, исчезла жесткая линия, и, когда взгляды их встретились, она не отвела глаз.

Меган расслабилась не потому, что выпила вина. Помня о ее беременности, Хавьер не стал выяснять у сомелье, какое вино подойдет к закуске, купленной на сельской ярмарке. Возможно, с этой закуской лучше всего сочетается муншайн, крепкий напиток, а точнее, самогон, который хвалил Хавьеру один знакомый, поселившийся в Джорджии и организовавший винное производство.

Этот самый человек и познакомил его с Рене девять лет назад. Хавьер не жалел о своем романе с наследницей ювелирного бизнеса, так как это знакомство привело его в мир скачек, которыми он сейчас наслаждался. А интерес к лошадям свел его с Меган. Однако стервозность Рене, в полной мере проявленная ею сегодня, напомнила Хавьеру, почему спустя всего лишь несколько месяцев он порвал с ней.

— М-м-м… М-м-м… — Меган похлопала себя по животу, откинувшись на спинку стула, и улыбнулась.

Это отвлекло Хавьера от мыслей о прежней любовнице, связь с которой он не намеревался возобновлять, хотя Рене и сунула ему в карман записку и ключ от гостиничного номера.

— Спасибо, Хавьер. Еда была превосходной.

Ему тоже все понравилось. Наблюдая за тем, как Меган ела, Хавьер получал чувственное удовольствие.

— Я рад, что ужин тебе понравился.

— Наверное, я не съела бы так много, но у меня перед сном разыгрался аппетит. И пришлось все перепробовать.

Слово «аппетит», сорвавшееся с ее губ, заставило его сердце учащенно забиться. О да, его Меган обладала прекрасным сексуальным аппетитом.

Хавьер отодвинул в сторону тарелку с едой, к которой почти не притронулся. Теперь он жаждал удовлетворить другой голод.

— Мне недоставало этих тихих минут, проведенных с тобой.

Глаза Меган блеснули.

— И мне тоже. И при мысли о том, что у нас больше не будет таких вечеров…

Она склонила голову, и волосы упали ей на лоб. Хавьер ощутил жалость. Он не хотел причинять ей боль. Но разве у него был выбор?

Он встал, подошел к Меган и осторожно убрал волосы с ее лица. Темные локоны оплели его пальцы, словно прохладный тяжелый шелк. Отвернув воротник халата Меган, Хавьер тихонько поцарапал ногтями ее шею — в том месте, где она любила. Женщина вздрогнула, как он и ожидал, и ее гладкая кожа цвета слоновой кости покрылась мурашками.

— Я хочу тебя, mon amante. Я хочу засыпать, сжимая тебя в объятиях, с твоим вкусом на губах, с твоим запахом на своей коже.

Густые ресницы Меган опустились, и через секунду она кивнула. Хавьер наклонился и вдохнул ее запах, навсегда оставляя его в своей памяти. Легкими поцелуями он осыпал ее плечи и шею.

Дыхание Меган стало прерывистым.

— Но почему ты выбрал меня? — Когда Хавьер впервые пригласил ее на ужин, она задала тот же вопрос.

— Потому что нас непреодолимо влечет друг к другу, и это мы не можем отрицать.

Хавьер испытал страстное влечение к Меган в тот самый момент, когда их взгляды впервые встретились. Однако он не ожидал, что его страсть будет неутолимой. В какой-то момент он должен был бы пресытиться ею. Но пресыщение все не наступало.

Хавьер отодвинул стул Меган. Она поколебалась, потом встала и повернулась к нему. Развязав пояс, он спустил халат с ее плеч. Меган повела плечами, и халат упал на пол. Соски ее напряглись, приподняв тонкое кружево бюстгальтера, и желание запульсировало у Хавьера в паху. Он обвел пальцем один сосок, заставив его еще больше набухнуть и приподняться.

Страсть окрасила лицо Меган в густо-розовый цвет. Спина ее выгнулась, ободряя и приглашая мужчину. Его вторая рука тоже стала ласкать, теребить, дразнить сосок, пока не нагрелось кружево, разделявшее его и ее плоть. Хавьер обхватил ладонями груди Меган, но не мог в полной мере насладиться ими, потому что бюстгальтер мешал ему. Хавьер жаждал прикоснуться к ее обнаженной коже.

Он снял с Меган бюстгальтер. Размер ее грудей поразил его.

— Сегодня ты была одета… — Желание сдавило ему горло. — Ты выглядела сегодня потрясающе. Все мужчины смотрели только на тебя.

Хавьер испытывал ревность. И он изголодался по Меган. Он даже не обратил внимания на потенциальных деловых партнеров, которые могли бы оказаться полезными для него. Хавьера приворожило платье Меган, и он думал только о том, как бы поскорее снять его с нее.

Хавьер обожал фигуру Меган, и особенно — ее ноги. Но сегодня он не мог глаз оторвать от ее грудей, вид которых буквально пригвоздил его к полу. И как он раньше не замечал тоненьких голубых жилок под прозрачной кожей? Хавьер прикоснулся к каждой жилке — сначала пальцем, а потом, не в силах сдержать себя, языком. Меган негромко вскрикнула.

Зарывшись лицом в ложбинку между грудями, он вдохнул знакомый терпкий аромат. Если бы ему удалось изготовить духи, оказывающие на мужчин подобное воздействие, он обрел бы такое богатство, о котором его отец и мечтать не мог.

Меган запустила пальцы в его волосы, прижав его голову к своей груди и подводя к чувствительному соску. Он взял сосок в рот, насладившись его вкусом и тихим блаженным стоном Меган. Затем Хавьер стал целовать ее нежные губы и облизывать гладкий язык. Почувствовав, что возбуждение его растет слишком быстро, он немного отстранился от Меган. Он еще не насладился пиршеством.

Хавьер жаждал ощутить глубину ее желания, интимные объятия. Подхватив Меган на руки, он понес ее в свою спальню и положил на простыни. Он предполагал, что она будет сопротивляться. Но никаких протестов не последовало. Оставалось только гадать, почему она изменила свое решение.

Меган повернулась, погладила простыни рядом с собой, приглашая Хавьера, и стала ждать его, приоткрыв влажные губы. Ее роскошная грудь вздымалась и опускалась — в унисон учащенному дыханию. Хавьер сорвал с себя одежду, затем спустил шелковые трусы. Он залюбовался Меган, наслаждаясь ее пышными формами.

Но затем желание возобладало в нем, потребовав удовлетворения. Хавьер растянулся на прохладных простынях рядом с Меган и прижал к себе ее горячее тело. В крови его вспыхнул огонь. Когда-то он воспринимал такие объятия как нечто само собой разумеющееся.

Меган обвела пальцем ухо Хавьера, облизала его нижнюю губу и прижала свои груди к его груди. Меган никогда не была застенчивой в постели, но сегодня она стала еще более раскованной. Она ласкала его плечи, спину и ягодицы. Это подвело его к последней грани, за которой он мог потерять контроль над собой.

Хавьер напомнил себе, что Меган носит его ребенка. Он обязан обуздать свой яростный порыв, чтобы не причинить ему вред.

Поймав руки Меган, Хавьер завел их ей за голову, затем раздвинул ей ноги. Склонившись над ней, он начал целовать ее лоб, нос, щеки. Губы Меган вновь раскрылись, но Хавьер стал целовать ее подбородок, ухо, шею и, наконец, роскошные груди. Она извивалась под ним, возбуждая каждым движением своего тела. Однако он сдерживался. У них осталось не так много времени, и он постарается продлить сладкие мгновения близости.

Продолжая держать Меган за руки, Хавьер склонился к ее животу, облизал пупок, затем вдохнул аромат темных кудрей между ног и нашел нектар, который искал. Меган вскрикнула. Бедра ее приподнялись, приглашая его. А Хавьер дразнил ее, целуя везде, кроме заветного сладкого местечка.

В комнате раздался ее томительный стон. Меган закинула ноги ему на спину, заставляя его принять позицию, которая требовалась ей.

Хавьер улыбнулся, уткнувшись носом в бедро Меган, затем прикусил ее кожу. Она удивленно вскрикнула. «Потерпи, сладкая моя», — мысленно попросил он.

Запах ее возбуждения дразнил его ноздри. Ему нестерпимо хотелось стать с ней единым целым. «Скоро», — пообещал он себе. Запястья Меган напряглись, и он почувствовал бешеный пульс под своими пальцами. Хавьер отпустил ее. И немедленно одна ее рука вцепилась в простыню, а другая обхватила его за затылок, возбуждая и требуя большего.

И Хавьер вошел в нее. Хавьер пытался сдержать порыв, он хотел двигаться медленно, наслаждаясь каждым мгновением. Но эти благие намерения, похоже, не могли осуществиться.

Будто почувствовав, какие мысли вихрятся в голове Хавьера, Меган улыбнулась. Соблазнительный и сексуальный изгиб ее губ ускорил реакцию мужчины. Она погладила чувствительную ямку за его ухом, сжала его плечи, затем пальцы ее прикоснулись к его соскам. Хавьер застонал от наслаждения. Меган вонзила ноготки в его ягодицы, прижимая к себе, и он вошел в нее очень глубоко.

Еще один стон, который Хавьер не смог сдержать, вырвался из его груди. Таких сильных ощущений он никогда не испытывал. Меган лишила его воли и завела за черту, из-за которой он уже не мог вернуться. Животный инстинкт возобладал, и страсть вышла из-под контроля. Впервые в жизни Хавьер не мог замедлить ритм, сдержать биение сердца, успокоить дыхание.

В теле его нарастало напряжение, которое бурлило, словно пар в котле, и наконец он взорвался.

Все мышцы его тела мгновенно расслабились, и Хавьера охватила сладкая истома. Ему с трудом удалось лечь рядом с Меган, а не упасть на нее. Такого полного слияния он прежде не испытывал ни с кем — даже с ней.

Хавьер лежал, стараясь успокоить дыхание и прийти в себя. Ему еще не доводилось переживать такое насыщение: удовлетворение получила каждая клеточка его тела.

Меган прикоснулась губами к его губам:

— Спокойной ночи, Хавьер.

Веки его отяжелели, и мысли путались, когда он пробормотал:

— Спокойной ночи, mon amante.

Матрас скрипнул. Ощутив холодок в том месте, где только что лежала Меган, Хавьер заставил себя открыть глаза и увидел, что она направляется к двери, но не ванной комнаты, а спальни.

Туман в голове рассеялся. Хавьер приподнялся.

— Куда ты идешь? — Голос его был хриплым и резким.

— К себе. Спи спокойно.

Дверь закрылась. Затем щелкнул замок, выведя Хавьера из блаженного состояния. Он присел на кровати, хмуро уставившись на запертую дверь.

Меган покинула его. Женщины его никогда не покидали. Это он покидал их, если они требовали нежностей после секса.

Мяч оказался на другой стороне поля, и Хавьер почувствовал себя не совсем комфортно.

Глава 6

Меган посетила завтрак, организованный для спонсоров и владельцев лошадей, чтобы расширить полезные связи в Америке. Если план В войдет в силу, ей придется искать спонсоров здесь.

Но, честно говоря, она пришла на встречу с влиятельными людьми главным образом потому, что хотела избежать интимного завтрака с Хавьером. Здесь он станет искать ее в последнюю очередь. После прошедшей ночи Меган пребывала в смятении, и ей требовалось время, чтобы прийти в себя.

Даже в этот ранний час люди, собравшиеся за завтраком, были отлично одеты. Меган взглянула на свои брюки цвета хаки и хлопчатобумажную рубашку и поморщилась. Следовало бы привести себя в порядок перед выходом. Но сейчас слишком поздно.

Дойдя до буфета, она отказалась от коктейля и взяла стакан с апельсиновым соком. Затем Меган принялась выбирать закуски.

Оглядывая приглашенных на завтрак, она увидела рок-звезду и его дочку-наездницу, парочку актрис, их детишек и в конце зала — потенциального спонсора. Этот человек имел давние связи с фермой «Сазерленд». Оставалось только взять тарелку с едой и сесть за его столик.

— Меган! — раздался позади нее знакомый голос.

Меган мысленно застонала. Изобразив улыбку, она поздоровалась:

— Доброе утро, Присцилла.

Присси Джеймс постоянно распространяла злобные слухи о ней. А тот факт, что Меган всегда побеждала ее на скачках, лишь усиливал их антагонизм.

— Ах, вот куда ты сбежала, — проворковала Присцилла. — А мы гадали, где ты спряталась после того, как Хавьер объявил о своей помолвке.

Меган ощетинилась. Известие о том, что о ней уже ходят слухи, мало радовало. Но когда ее беременность станет заметна, слухи и сплетни умножатся.

— Я не прячусь. Я работаю тренером на ферме «Сазерленд», и то, что я поменяла работу после помолвки Хавьера, — просто совпадение.

— Ты бросила своих клиентов и уехала в тот самый день, когда в газетах появились сообщения о помолвке, — возразила Присцилла.

— Повторяю, это — совпадение. И я не бросала клиентов. Я помогла им всем, включая Хавьера, найти тренеров и наездников. Мне надо помочь кузине подготовиться к свадьбе.

— У тебя есть кузина? — недоверчиво поинтересовалась женщина, и брови ее удивленно изогнулись.

— Ханна Сазерленд. Ты знакома с ней. Она — коннозаводчик и моя единственная родственница.

— Не считая твоего дяди. Но у вас с ним не лучшие отношения, верно?

Злобная стерва! Меган очень хотелось выплеснуть ей сок в лицо.

— У нас с дядей были разногласия, но он сейчас отошел от дел и больше не живет на ферме.

— Ну, ведь я предупреждала тебя насчет Хавьера, — продолжала Присцилла. — Он часто меняет женщин. Хотя, думаю, ты продержалась дольше, чем все остальные. Его предыдущий рекорд — четыре месяца. А вы сколько вместе?..

Меган проигнорировала вопрос.

— Что привело тебя в Лексингтон, Присси? Едва ли ты пересекла Атлантику специально для того, чтобы увидеть меня.

Губы Приссциллы скривились.

— Разве ты не слышала? Я продаю свою лошадь.

Она не может показывать хорошие результаты.

Меган видела лошадь Присси не раз — и поняла, что дело не в этом.

— Нет, не слышала.

— Я ищу перспективного скакуна.

Присцилла предпочитала винить во всем лошадь, а не признавать собственные ошибки. Но Меган не стала говорить ей об этом.

— Желаю тебе удачи.

— На ком ты скачешь сегодня? — спросила Присцилла.

— Я не участвую в скачках.

Она с любопытством взглянули на Меган:

— Да? Почему?

— Решила сделать перерыв. После десяти лет работы я заслужила его. К тому же, если ты помнишь, у Ханны нет матери, и некому помочь ей готовиться к свадьбе.

— Ты разговаривала с Хавьером после отъезда? — не отставала Присцилла. — Его нет во Франции.

Ну как прекратить этот дурацкий разговор? Он становится невыносимым. Кто-то уже занял место рядом с потенциальным спонсором.

— Я приехала сюда с Хавьером, — сказала Меган. — Он арендовал местную ферму, и я работаю с его лошадьми.

— О! Он хочет поселить тебя в Америке, а жену — во Франции?

Замечательно! У Присси появилась версия, и теперь она будет предлагать ее всем, если только Меган не убедит сплетницу в обратном.

— Не будь смешной. Я приехала исключительно как тренер. Один из моих учеников будет скакать на лошадях Хавьера, а также на моих лошадях.

Кошачьи глаза Присциллы стали задумчивыми.

— Ты вообще не собираешься участвовать в скачках? — протянула она. — Может быть, у тебя травма или… что-то еще?

Если Присси станет известен ее секрет, это равнозначно публикации во всех газетах.

— Нет. Я взяла небольшой отпуск.

— О, неужели? — Еще один недоверчивый взгляд.

«Держи себя в руках, Меган».

— Присси, позволь дать тебе совет. Твои неудачи — это твои ошибки, а не лошади. Не имеет значения, на каком скакуне ты будешь выступать — на новом или на старом. Результат будет тот же, пока ты сама не изменишься. Ты неплохо скачешь, но слишком напрягаешься при прыжке. И сбиваешь перекладины. Ты чересчур сильно сжимаешь ноги и натягиваешь поводья, вцепившись в них мертвой хваткой. Именно ты подсознательно велишь Изабель сделать лишних полшага между двумя барьерами. И перекладины снова летят на землю. Не лошадь ошибается, а ты. А теперь извини, у меня мало времени. Мне надо позавтракать и идти к разминочному полю.

Отвернувшись от покрасневшей Присциллы, Меган взяла тарелку, приборы и пошла вдоль стола, уставленного закусками. Она не убежала. Убежать означало бы подтвердить гадкие предположения этой женщины. Изобразив на лице улыбку, Меган заставила себя делать то, ради чего она пришла сюда — поесть и установить связи. Возможно, она уже упустила одного спонсора, но найдутся и другие.

Официант положил на тарелку Меган спаржу, ветчину и омлет со швейцарским сыром, о котором она мечтала еще две минуты назад. Однако аппетит исчез при мысли о том, что жизнь ее находится под пристальным наблюдением старых знакомых. И все ее действия, даже по эту сторону океана, станут предметом пересудов, если только не появится другая, более горячая новость.

План В не подходит, если Меган хочет сохранить авторитет среди коллег по конному сообществу.

Завтрак не улучшил ее настроения. Встреча с Присциллой заставила Меган кое о чем задуматься. Проанализировав ситуацию, молодая женщина пришла к неутешительному выводу. То сложное положение, в котором она оказалась, возникло по ее вине.

Меган попыталась взять себя в руки, увидев Тима верхом на Роки Старте, ее жеребце.

Она годами убеждала себя в том, что слишком умна и озабочена карьерой, чтобы влюбиться в кого-нибудь. И теперь расплачивалась за свою самонадеянность.

Меган никогда не искала любви, потому что не собиралась создавать семью. Отдавшись целиком своей работе, она поклялась не связываться с людьми, которые могли бы отвлечь ее от лошадей. На собственном горьком опыте Меган познала истину: любимые люди могут исчезнуть мгновенно и без всякого предупреждения.

У нее были мужчины до Хавьера, и отношения с ними сводились к взаимной выгоде. Секс — и ничего больше.

Когда Меган встретила Хавьера, она и не думала о долговременной связи. И все у них было хорошо до тех пор, пока Хавьер не купил для нее коттедж.

Совместно свитое «гнездышко» пробудило в молодой женщине ощущение дома — впервые с тех пор, как погибли ее родители и брат. Именно это пробудило в ней желание удержать Хавьера возле себя и в конце концов привело к нынешней ситуации.

И когда Меган разрабатывала этот безумный план Б, она обманывала себя, заставляя поверить в то, что сердце ее останется нетронутым, если она будет просто спать с Хавьером. Но каждый раз, когда Меган воздвигала стену, Хавьер находил способ разрушить ее.

Сколько времени потребуется, чтобы он осознал, что между ними существует нечто большее, чем просто физическое притяжение? И осознает ли он это когда-нибудь? Может, она ведет проигранную заранее войну?

Но тот, кто пасует перед трудностями, не способен выиграть.

А Меган никогда не отказывалась от борьбы, как заметила однажды ее кузина. Именно Ханна посоветовала ей бороться за Хавьера так же, как она боролась за победу в соревнованиях.

И эта битва на сегодняшний момент является для нее самой важной.

Когда накануне Меган ушла из его спальни, сердце ее колотилось, тело было влажным, а мышцы — приятно расслаблены. И ей невыносимо хотелось вернуться к Хавьеру, понежиться в его объятиях. Трудно сказать, сколько она сможет продержаться.

— Хорошо ли ты спала в своей одинокой постели, дорогая? — За ее спиной раздался низкий голос Хавьера, и она вздрогнула.

Хорошо, что он не знает, сколько крема ей потребовалось, чтобы замазать темные круги под глазами. Изобразив фальшивую улыбку, скрывавшую смятение, Меган повернулась к нему:

— Я всегда сплю как убитая после секса. А как спал ты?

— Я предпочел бы, чтобы ты осталась.

Меган сочла это признание своей крошечной победой.

— Ты не стала завтракать со мной и не ответила, когда я постучал в твою дверь.

Хавьер злился, хотя пытался это скрыть.

— Ты посоветовал мне вести себя, как положено владельцу лошади. Я так и сделала: встала рано и отправилась на завтрак с другими владельцами.

По громкоговорителю объявили начало соревнований, в которых участвовал Тим, и Меган мгновенно ощутила всплеск адреналина. Это был тот момент, когда она готова была доказать всему миру — и дяде тоже, — что Меган Сазерленд не какая-нибудь плохонькая наездница или дочь «той женщины». Перед стартом Меган, сидя в седле, всегда наклонялась, чтобы Хавьер мог поцеловать ее «на удачу».

Так было всегда, но не сегодня.

Сегодня вместо нее другой попытается победить. Хавьер придвинулся к ней, и она ощутила его тепло и его запах.

— Ты не откажешься сесть рядом со мной в первом ряду? — с улыбкой поинтересовался он.

— Не откажусь.

Меган махнула рукой Тиму. Он подвел Роки к ограждению. Меган погладила сильную шею жеребца. Ей безумно хотелось оказаться по ту сторону ограды. Очень трудно доверить своих лошадей кому-то еще, тем более что Тим не проявлял такого стремления к победе, как она.

— Тим, помни, что для тебя это возможность выступить на крупных соревнованиях, в условиях жесткой конкуренции. Тебе нечего терять. И ты участвуешь не для того, чтобы победить. Если ты выиграешь, прекрасно, но это — не главная цель. Покажи себя с лучшей стороны и пройди трассу как можно чище. Не забывай, о чем мы говорили сегодня утром. Смотри на верхнюю перекладину, когда посылаешь лошадь на барьер, и все будет хорошо.

Сглотнув комок в горле, Тим кивнул:

— Я постараюсь, Меган. Я не хочу тебя подводить.

— Речь не обо мне. Ты должен показать, на что способен. У тебя есть талант и хорошая лошадь. Не хватает только практики. Никто не ждет от тебя идеального выступления.

Тим слегка приободрился. Роки нетерпеливо бил копытами, предчувствуя борьбу. Меган смотрела им вслед, желая удачи и жалея о том, что не она сидит сейчас в седле.

— Преждевременно, на мой взгляд, позволять парню скакать на пяти лошадях, — заявил Хавьер.

— Он научится.

— Но он скиснет, если не придет первым.

— Значит, ему не дано побеждать.

Хавьер, взяв Меган за локоть, повел молодую женщину к трибунам, на которых сидели дамы в элегантных нарядах и широкополых шляпах. Как он и обещал, их места были самыми лучшими на ипподроме — первый ряд центральных трибун. Купить такие места нелегко, да и недешево.

Меган уселась на краешек сиденья, стараясь привыкнуть к тому, что она находится по другую сторону барьера. Ей было не по себе в окружении зрителей, разговоров, закусок. Скакать верхом? Да. Стоять вплотную к скаковой дорожке и оценивать своих соперников? Да, конечно. Но сидеть на трибуне? Очень трудно. Сердце ее забилось быстрее, когда мимо проехали наездники и выстроились на стартовой линии. Тим должен был стартовать в следующем заезде.

Жокей послал лошадь к первому барьеру. Нагнувшись вперед, Меган уперлась ногами в пол, будто она сама была в седле и привстала в стременах. Опомнившись, Меган выпрямилась и взглянула на Хавьера. Он смотрел на нее, а не на лошадь и всадника.

Удовлетворение блеснуло в его глазах. Удовлетворение? Это неуместно.

Он сжал ее пальцы:

— Скучаешь по соревнованиям?

Конечно. Но она не доставит ему удовольствие, сознавшись в этом.

— Наблюдение со стороны предоставляет возможность изучить всадников и лошадей, с которыми я буду иметь дело в следующем году, когда вернусь на ипподром.

Меган осенила идея. Она может выяснить, кто из наездников имеет маленьких детей, а затем подойти к ним и спросить, не заинтересован ли кто-нибудь из них в общей няне.

Кроме того, возможно, Нелли, экономка, растившая Меган и Ханну после смерти их матерей, согласится присматривать за ребенком.

Но сейчас рано думать об этом. Ее главная цель — скрыть беременность, особенно — после откровений Присси. Узнав о помолвке Хавьера, люди будут обсуждать его бывшую любовницу и его будущую жену. Легко вычислить, кто является отцом ребенка.

Любая невеста, достойная назваться невестой, сразу примчалась бы сюда, если бы услышала, что ее жених ожидает ребенка от другой женщины.

Поскольку красавица Сесиль не торопится лететь через океан, стоит воспользоваться этим шансом и убедить Хавьера в том, что он должен разорвать помолвку.

Звук упавшей перекладины и близость жаркого мускулистого бедра Хавьера вернули Меган к действительности. Высвободив свою руку, она сконцентрировалась на участниках следующего заезда.

Распорядитель назвал имена Тима и Роки Старта. Сердце Меган забилось сильнее. Удивительно, но волнений больше, когда смотришь на свою лошадь, а не скачешь на ней. Подавшись вперед, Меган вцепилась в подлокотники сиденья, когда Тим направил Роки к стартовой линии. Тим явно волновался. Жеребец нетерпеливо перебирал ногами, по-видимому почувствовав состояние наездника. Комок подступил к горлу Меган.

А затем лошадь и всадник устремились вперед. Рука Хавьера сжала ее плечо. Он склонился к ней. Она ощутила его теплое дыхание и вздрогнула. Черт возьми, как же справиться с такой реакцией на него?

— Скажи одно слово, mon amante, и ты сможешь вернуться на ипподром уже в следующем сезоне.

Меган уставилась на него, пропустив приближение Роки к первому препятствию. Хавьер предлагал ей простейшее решение: отдать ему ребенка и вернуться к прежней нормальной жизни. Но Меган не привлекала прежняя нормальная жизнь. Она вообще не была человеком, выбирающим самый легкий путь. И сейчас не собиралась это делать.

И вдруг она увидела пристальный взгляд Хавьера — и ее осенило: какая-то темная сила обернула стратегию Меган против нее. Теперь Хавьер пытается показать ей, что она потеряет, если будет настаивать на своем.

Так вот почему он заплатил бешеные деньги за то, чтобы ее лошади участвовали в этих соревнованиях, зарезервировал номер в пятизвездочном отеле, купил роскошное платье и заказал любимую еду. Сама Меган ничего не значит для него. Все усилия Хавьера направлены на то, чтобы отнять у нее ребенка.

Ну, ему следует вести себя умнее, если он хочет одержать победу. Меган не собирается сдаваться.

Второе место в этой схватке равносильно поражению.

«Сегодня все должно быть по-другому», — поклялась Меган, когда они завершили поздний ужин после окончания скачек.

Сегодня она не потеряет контроль над собой, не забудет о своих планах. Сегодня она ласками доведет Хавьера до умопомрачения, а сама останется холодной.

И когда она оставит его в постели одного, то не будет так мучиться, как в прошлый раз.

Меган встала, отошла в сторону и стала медленно расстегивать молнию на платье — том самом, которое подарил ей Хавьер. Платье соскользнуло на пол, и женщина осталась в сексуальном темно-красном бюстгальтере, трусиках и украшенных бисером красных туфельках на шпильках.

Не сводя с нее глаз, Хавьер откинулся на спинку стула и стал развязывать галстук. И вдруг она заметила, что он завязывает на одном конце галстука скользящий узел. Зачем?

— Ты помнешь шелк, — предупредила Меган.

— Отдам галстук в чистку, и там о нем позаботятся. — Хавьер завязал такой же узел на другом конце галстука. Медленно и решительно он направился к ней — словно тигр, готовящийся к прыжку.

Сердце Меган бешено забилось. Они никогда не играли в такие игры. Какова его цель? Сглотнув, она попятилась:

— Что ты собираешься делать?

— Хочу доставить тебе удовольствие.

Меган направилась было в его комнату. Хавьер схватил ее и развернул лицом к себе — точно так же они танцевали сегодня на вечеринке.

Шелковый галстук, холодный и мягкий, скользнул по обнаженной спине женщины. Одна петля обхватила ее левое запястье, другая — правое, и руки Меган оказались притянутыми к бедрам. Кровь вскипела, но не от страха, а от возбуждения.

— Хавьер…

— Ты доверяешь мне, Меган? — Он испытующе посмотрел на нее зелеными глазами.

— Конечно, доверяю, но я…

Хавьер прильнул к ее губам. Поцелуй его был страстным — и заставил Меган забыть о клятве оставаться равнодушной. Язык Хавьера проник в ее рот. Теплые руки погладили ее живот, талию, бедра, затем обхватили ягодицы.

Меган попыталась высвободить руки, чтобы прикоснуться к Хавьеру, но не смогла. Узлы только крепче затянулись.

Ей следовало взять ситуацию под контроль. Вонзая шпильки в ковер, молодая женщина попыталась оттеснить Хавьера в его спальню, но это было трудно сделать без рук. Тогда Меган стала двигаться к дивану, стоявшему в гостиной. Опять неудача. Впрочем, подойдет и стол. Ей нужна была любая горизонтальная поверхность, где она могла бы оставить Хавьера после секса. Любое место, только не ее кровать, где Меган собиралась уединиться позже, чтобы зализывать свои раны.

Она почувствовала, что Хавьер улыбается, не отрываясь от ее губ. Затем он подхватил Меган на руки и отнес именно в ее спальню. Этого ее план не предусматривал.

— Презервативы лежат у тебя в комнате, — запротестовала она. — Пойдем туда.

— Нам они не потребуются. Ничто не будет разделять нас.

Меган ощутила острый всплеск желания.

— Развяжи меня, позволь прикоснуться к тебе.

— Потом. — Он поцеловал ее в шею, а затем прикусил нежную кожу возле уха.

Меган судорожно глотнула воздух, когда он, расстегнув бюстгальтер, обхватил руками ее груди и пощекотал большими пальцами соски, отчего они мгновенно превратились в твердые бугорки. Меган, возбудившись еще больше, непроизвольно застонала:

— Хавьер, я хочу ласкать тебя.

— Ты и так ласкаешь меня. — Схватив Меган за локти, он прижался к ней всем телом.

Его ладони обхватили прохладные ягодицы. Затем Хавьер спустил с ее бедер кружевные трусики. Они упали к лодыжкам. Не имея возможности пошевелить руками, Меган окончательно сняла их ногой, а заодно сбросила туфли.

Руки Хавьера гладили, щекотали, ласкали ее, уничтожая замысел заняться с ним сексом, а потом бросить. Черт его побери!

«Сосредоточься. Помни о том, что это всего лишь секс. Он хочет от тебя только этого. Вот и давай ему только это. Не думай о том, что он овладел твоими мыслями», — твердила про себя Меган.

Хавьер уложил ее на постель. Узлы галстука затянулись сильнее, приковав ее руки к бедрам.

Хавьер склонился над женщиной, все еще полностью одетый, и снова овладел ее ртом — быстро и жадно, — а затем стал целовать ее шею, уши. Он медленно придвигался к грудям, доводя Меган до исступления своими теплыми губами и горячим языком.

«Быстрее. Быстрее. Быстрее», — молча умоляла она его. Пусть он доведет ее до оргазма, пока она не взорвалась. Однако Хавьер медлил, лаская, покусывая, поглаживая.

Эмоционально отдалиться от него — это единственный способ не потерять себя, не отдать Хавьеру еще одну частицу своей души. Зажмурившись, Меган попыталась вспомнить скачки, тот момент, когда Тим сбил перекладину. В чем была его ошибка? Возможно, он хотел сменить аллюр и потерял управление…

Какой-то звук привлек ее внимание. И тут же к ее левому соску прикоснулось что-то очень холодное. Меган вздрогнула и открыла глаза:

— Ч-что это?

Но она уже все поняла. Лед. Хавьер обвел ее сосок кубиком льда, который достал из холодильника, а затем обхватил сосок горячими губами. Сдавленный стон вырвался из ее груди. Меган охватило сильнейшее желание. Такого она никогда прежде не испытывала. Женщина не смогла бы сдержать стон, даже если бы захотела. Раньше они не занимались подобными вещами. И ей это понравилось.

Хавьер приложил кубик льда к другому соску, и Меган содрогнулась. Как хорошо!

«Сконцентрируйся, Меган. Сконцентрируйся».

«На чем?» — спросил смятенный разум.

На медленном движении кубика льда между ее грудей, который постепенно спускался вниз. На холодном круге, которым Хавьер очертил ее пупок. На ледяных струйках, стекающих по бокам. И ледяной капле, просочившейся в самое интимное местечко.

Тело Меган напряглось. Затем на месте кубика льда оказались его губы — такие умелые, такие горячие. Возбуждение ее достигло высшей точки: оно бурлило, становясь невыносимо сладким и грозя взорвать тело женщины изнутри. Меган всеми силами пыталась подавить страсть. Она не позволит Хавьеру победить. Но в этот момент Меган, не владея собой, взлетела на небеса, содрогаясь в экстазе.

— Ты хочешь, чтобы я остановился, mon amante?

— Нет, пожалуйста, нет. О, Хавьер. Я хочу, чтобы ты продолжал.

Улыбка заиграла на его губах.

— Не сейчас, но скоро.

Протянув руку к столу, где в чашке лежал лед, Хавьер взял еще один кубик.

И Меган застонала, осознав свое полное поражение. Все планы растаяли, как кубик льда, которым Хавьер довел ее до оргазма. Сегодня он вдребезги разбил ее стратегию, но завтра она снова попытается осуществить задуманное.

Наконец она дома.

Бросив сумку на пол, Меган в изнеможении прислонилась к двери. Все мышцы ее болели.

Две ночи напролет она занималась сексом с Хавьером, а днем притворялась, что он ничего не значит для нее. Теперь Меган хотелось одного: забиться куда-нибудь в угол и закутаться в простыню.

Хавьер возбуждал Меган до предела, заставлял молить о продолжении. А затем овладевал ею. И она рыдала в его объятиях. Рыдала, черт возьми! Потом Хавьер засыпал на ее кровати, и ей негде было зализывать раны.

В желудке у нее забурчало, однако сил приготовить что-нибудь не было. Ради ребенка Меган заставила себя съесть банан и выпить стакан молока. А теперь надо принять горячий душ и лечь в постель. Меган побрела в спальню, но в этот момент раздался стук в дверь. Застонав, она решила проигнорировать незваного гостя. Но дверь не заперта изнутри. Если это Хавьер, он все равно войдет.

Меган открыла дверь. На пороге стояла Ханна с какими-то пакетами в руках.

— Боже мой! На тебе лица нет! Что случилось? — встревожилась кузина.

— Я устала.

— Я принесла спагетти, приготовленные нашей любимой Нелли. Может быть, с такой вкуснятиной ты впустишь меня? — весело поинтересовалась Ханна.

У Меган мгновенно потекли слюнки. Ради стряпни Нелли она откажется от душа.

— Конечно впущу. Запри за собой дверь, пожалуйста.

— Хорошо, — удивленно сказала Ханна.

Ей было известно, что Меган никогда не запирает двери. Ведь они выросли в сельской местности, где в этом не было нужды. Ханна поставила пакеты на кресло и последовала за Меган в кухню.

— Как прошли выходные?

Меган водрузила кастрюлю на стол, радуясь тому, что сняла листочки с планами с холодильника.

— Ни одна лошадь не заняла призового места, но Тим проделал большую работу, если учесть, что это его первые крупные соревнования. Он не дрогнул перед трудностями.

— Я спрашиваю не о лошадях и Тиме, Мег.

Меган поморщилась, спрятавшись за открытой дверцей буфета.

— Ты поешь со мной? — спросила она.

— Конечно. Витт уехал в город, у Нелли сегодня вечером собрание книжного клуба, поэтому остались только мы, девочки.

Ханна сняла крышку с кастрюли, и кухню заполнил заманчивый аромат, заставивший желудок Меган урчать еще громче от предвкушения.

— Боже, как вкусно пахнет! — воскликнула Ханна. — Как ты провела время с Хавьером?

— Хочешь испортить мне аппетит? Нелли обидится, если мы все не съедим. — Меган поставила на стол тарелки и приборы.

— Она ничего не узнает. Улики я оставлю здесь. Давай рассказывай.

Меган не хотела расстраивать кузину, но Ханна становилась упрямой, если что-то задумывала. А теперь она явно решила, что жить не сможет без интимных подробностей.

— Мы спали вместе.

— Но почему ты говоришь об этом так, будто это — плохая новость?

— Потому что так оно и есть, будь уверена. Хавьер думает, что наши отношения сводятся только к сексу. И я сочла, что единственный способ доказать ему обратное — это заниматься с ним сексом, и только сексом. Никаких нежностей. Никаких совместных завтраков в постели. Никаких бесед за чашечкой кофе или за рюмочкой на ночь. Я исключила все, что не относится к физиологии.

Брови Ханны приподнялись, на лице отразилось беспокойство.

— Это… необычная стратегия. Не знаю, к чему она может привести. Боюсь, ты добьешься обратного результата.

Что и произошло прошлой ночью. Меган никогда не испытывала такого полного сексуального удовлетворения, но и никогда не была столь эмоционально опустошена.

— Я понимаю, что рискую, но это наилучший способ добиться своего. Если не поможет, я ничего не теряю. — Меган положила на тарелку порцию спагетти, заправила соусом, посыпала тертым сыром и взяла вилку, надеясь на то, что разговор окончен. — Поэтому… тема закрыта. Давай поедим. Меня ждет горячий душ.

Ханна не спешила приняться за спагетти.

— У меня есть просьба. О-о-о…

Ей так хотелось побыть одной.

— Какая?

— Я привезла с собой подвенечное платье моей матери. Хочу примерить его и услышать твое мнение.

Сердце Меган дрогнуло. Она не могла не радоваться за Ханну, но ей было очень больно. Ведь если ситуация не изменится, она никогда не наденет свадебное платье. Тем не менее не стоит омрачать радость кузины. Потянувшись через стол, Меган сжала руку Ханны:

— Я с радостью полюбуюсь тобой. Помнишь, как мы упрашивали твою маму дать нам примерить это платье, чтобы поиграть в невест?

Улыбка Ханны стала печальной.

— Она всегда говорила: «Ваш день обязательно настанет». И вот он настал.

Они быстро поели, не вспоминая больше о Хавьере, слава богу, затем вернулись в гостиную. Ханна расстегнула большой чехол для одежды и вынула из него роскошное шелковое платье.

Меган затаила дыхание. Погладила тонкую ткань:

— Есть нечто особенное в старых свадебных платьях. Такие сейчас никто не сошьет.

Глаза Ханны затуманились.

— Не могу представить себе, что надену какое-нибудь другое платье.

Даже если бы Хавьер образумился и предложил бы Меган выйти за него замуж, она не смогла бы надеть мамино платье. Потому что у мамы не было подвенечного платья. Родители отца Меган не одобряли связи их сына с официанткой из бара, поэтому влюбленные сбежали, а затем вернулись уже мужем и женой. Семья отца — особенно дядя Лутор — не простила их.

Мать Ханны была единственной родственницей, которая не относилась к Меган и ее матери как к изгоям. Она настояла на том, чтобы Меган брала вместе с Ханной уроки верховой езды и сама учила девочек этому искусству.

Ханна сжала руку Меган:

— Мег, я прошу тебя быть на свадьбе подружкой невесты.

Сердце молодой женщины сжалось.

— Ты уверена? Не забывай, что я буду… — Она кивнула на свой живот.

— Конечно уверена. Для меня нет никого ближе тебя. Кроме того, никакие правила не запрещают подружкам невесты быть беременными. А если такие запреты все же есть, я их нарушу.

— Я очень рада.

— Тогда активно включайся в подготовку. Но это не только веселье и девичники.

— Я справлюсь, — тихо сказала Меган. Слезы подступили к ее горлу. — А теперь хватит болтать. Надевай это платье. Мне не терпится увидеть тебя в нем. — Она помогла кузине надеть платье. — Повернись. Давай я застегну пуговицы.

Ханна покрутилась. Юбка платья расправилась и стала широкой, как колокол.

— Шикарно. Ты похожа на принцессу, — оценила Меган.

— Ты думаешь? Кстати, я не хочу надевать длинную фату. Свадебную церемонию мы проведем на причале, под навесом для лодок, и я боюсь зацепиться за что-нибудь.

— Причал маленький, там не поместятся все гости.

— Да, но это место очень дорого мне.

— Потому что ты и твоя мама приходили туда, чтобы отпраздновать каждое начинание и каждое успешное завершение дела?

Хитрая улыбка заиграла на губах Ханны.

— Между прочим, в этом месте мы с Виттом впервые занимались лю…

Меган зажала уши.

— Я не хочу слышать. — Затем, мгновенно посерьезнев, она взглянула на сияющую кузину. — Платье идеально на тебе сидит. Его даже не надо подгонять по фигуре.

— Ты так думаешь?

— Да.

— Мы с Виттом хотим устроить скромную свадебную церемонию. Из гостей будут только мой отец, Нелли, отчим Витта, а также ты. А затем устроим пир на газоне перед домом — для всех работников фермы «Сазерленд» и гостей. На банкет придут даже те, кто будет работать в этот день, — хотя бы ненадолго. Поэтому одежда не должна быть роскошной. Если пойдет дождь, мы переместимся в крытый манеж.

— Превосходно!

— А какое платье собирается надеть подружка невесты? Какого цвета?

Их разговор прервал громкий и решительный стук в дверь. Меган сразу поняла, кто пришел:

— Как хорошо, что ты заперла дверь!

— Хавьер? — спросила Ханна.

Меган кивнула.

— Моя машина стоит возле дома, и свет везде горит. Он догадается, что мы здесь. Тебе придется его впустить. Но мы быстро избавимся от Хавьера. Ведь мы составляем план свадьбы.

Сердце Меган ушло в пятки. Она не готова была снова увидеть Хавьера. Ведь сейчас его собственная невеста выбирает для себя подвенечное платье.

«Прошедшие выходные оказались неудачными», — подумал Хавьер, стоя на пороге дома Меган. Он рассчитывал на то, что скачки заставят ее понять несовместимость таких вещей, как ребенок и соревнования.

Но вместо того, чтобы тосковать по скаковой дорожке или заниматься своими лошадьми, Меган постоянно болтала с наездниками, имевшими детей. Ее занимала проблема няни.

Меган не собирается легко расстаться с ребенком. Это означает, что Хавьеру придется применить альтернативную стратегию, и это усложнит его жизнь.

Он снова громко постучал и схватился за ручку двери. Но дверь была заперта.

Наконец послышались шаги, затем дверь приоткрылась. В образовавшейся щели показалось лицо Меган.

— Я занята, Хавьер. Что ты хочешь?

Такого приема он не ожидал. Особенно после сегодняшнего бурного секса. Но его невозможно отослать назад, как надоедливого ребенка. Хавьер распахнул дверь и вошел в холл:

— Ты ушла, пока я разговаривал по телефону.

— Мне незачем было оставаться, и я решила пойти домой и принять душ.

— Мы могли бы принять душ вместе. Ведь ты наслаждаешься моими прикосновениями, когда я мою тебя…

— Э-э-э… Гм… — послышался женский голос. В дверях гостиной стояла кузина Меган. И на ней было свадебное платье. — Привет, Хавьер! — Тон ее был не слишком гостеприимным.

— Добрый вечер, Ханна. — Хавьер вопросительно взглянул на Меган.

— Я ведь сказала, что занята.

— Я приглашаю тебя на ужин, когда ты закончишь с этим… этим… — Он указал на платье.

— Я уже поела.

Она не имеет права его выпроваживать.

— Я должен поговорить с тобой. Сегодня. Поэтому я подожду. — Войдя в гостиную, Хавьер уселся на диван.

— Хавьер…

— Все в порядке, Меган, — вмешалась Ханна, и голос ее был приторно-сладким. — У Хавьера скоро состоится свадьба, и поэтому ему полезно будет помучиться с нами сегодня вечером. Мужчины понятия не имеют, как трудно организовать даже самую простую церемонию.

Женщины обменялись долгими взглядами, значение которых он не смог понять, а затем Меган с обидой на лице повернулась и заперла дверь:

— Если ты настаиваешь на разговоре, тебе придется подождать.

Хавьер пожал плечами.

— Я не собирался сегодня никуда идти, потому что планировал провести вечер с тобой. — Он повернулся к Ханне: — Если так важно, чтобы в эту подготовку был вовлечен мужчина, то почему здесь нет твоего жениха?

— Витт не должен видеть меня в подвенечном платье, и он предоставил заниматься «всякой мелочовкой» мне, Нелли и Меган. По его словам, самое важное в свадьбе — это то, что в верности друг другу клянутся «правильные люди».

Хавьер молча воспринял эту шпильку. Как он подозревал, подобных шпилек у Ханны имелось немало.

— Витт мудро поступил, предоставив женщинам заниматься подготовкой к свадьбе, — резюмировал Хавьер.

Но этими словами он лишь подлил масла в огонь, и вспыхнувшие щеки Ханны наглядно свидетельствовали об этом. Однако Хавьер не собирался вступать в конфронтацию с кузиной Меган.

Ханна указала на него пальцем:

— Пока ты развлекаешься на скачках в Штатах, твоя невеста, наверное, сбилась с ног, готовясь к вашей свадьбе. Ей надо выбрать платье, зарезервировать церковь для венчания, а также банкетный зал, нанять музыкантов, поваров и флористов. Когда ты вернешься домой, тебе останется лишь заказать свадебный торт и закуску для фуршета.

— Она позвонила бы, если бы ей потребовался мой совет, — процедил он сквозь зубы.

Ханна вспыхнула. Хавьер выдержал ее взгляд.

— Помоги мне переодеться, Мег, и мы займемся другими делами. — Схватив одежду в охапку, Ханна направилась в спальню Меган.

И с этой женщиной Меган провела свою юность? И эту женщину она считает своей сестрой? У обеих блестящие черные волосы и голубые глаза, но на этом их сходство заканчивается. Меган никогда не позволяла себе такие выходки.

Бросив на Хавьера раздраженный взгляд, Меган последовала за своей кузиной.

Хавьер сдерживал нетерпение, пока женщины занимались своими делами. Он слышал, как они жужжат о чем-то, но не мог разобрать ни слова. Хавьер вспоминал кровать, на которой они с Меган провели ночь… И проведут еще одну, если он настоит на своем. Вскочив, Хавьер поправил брюки, вдруг сильно натянувшиеся в паху.

Над камином висел портрет. Женщина, державшая лошадь под уздцы, имела большое сходство с Ханной. Хавьер принялся рассматривать фотографии, развешанные на стене, пытаясь найти фото Меган. Но не нашел.

Болтовня Ханны насчет занятости Сесиль сильно раздосадовала его. Вся эта помпа и внешняя мишура волнуют только женщин. Хавьера не интересовало, где будет проходить свадебная церемония и какие блюда будут подавать. Единственное, что важно, — почему заключается этот брак.

Женитьба исправит последнюю ошибку, которую совершил его отец, а слияние двух компаний приведет «Парфюм Александер» к такому успеху, о котором отец даже не мечтал. Месье Дебюсси скоро удалится от дел, и Хавьер станет генеральным директором парфюмерной империи. Вместе с могуществом он обретет престиж.

Дверь спальни открылась. Женщины вернулись в гостиную. Ханна держала в руках подвенечное платье, и вид у нее был воинственный. На лице Меган отражалось смирение. Хавьер был поражен. Она всегда была бойцом: строила планы, ставила цели и стремилась к их выполнению, не давая себе ни малейшего послабления.

Когда-то она возжелала его с такой же напористостью и яростью. Но что-то изменилось с тех пор, как Меган забеременела и вернулась домой. Возможно, это связано с его помолвкой, но Меган знала, что однажды им придется расстаться.

Секс с ней был по-прежнему фантастическим. Но Меган стала вести себя как-то странно, и Хавьер не мог понять почему. Она ускользнула из его дома, когда он был занят важным телефонным разговором, и это свидетельствовало о том, что она жаждала избавиться от него.

Ханна стала укладывать свадебное платье в чехол. Меган помогала ей с таким задумчивым видом, что у Хавьера возникла еще одна мысль. Выйдет ли она когда-нибудь замуж? Если выйдет, то за кого? Какого мужчину выберет?

Представив себе, что Меган лежит в постели с другим мужчиной и вынашивает другого ребенка, Хавьер ощутил беспокойство. Но он не сможет запретить ей это, если пути их разойдутся.

Когда чехол был застегнут, Ханна заявила:

— У меня полно разных идей, Мег. Я собрала фото платьев для подружки невесты, образцы приглашений, разнообразные меню и много чего еще.

Ханна положила на кофейный столик толстый альбом, затем достала еще один. Меган заерзала, взглянув на Хавьера, затем подняла руку:

— Прости, Ханна. Мы можем заняться этим в другое время?

Ханна посмотрела сначала на кузину, потом на Хавьера, опалив его огнем.

— Я вернусь к тебе, когда уйдет незваный гость. — Ханна, собрав свои пожитки, обратилась к Хавьеру: — Я знаю, где ты живешь.

Он едва сдержал смех, уловив скрытую угрозу в голосе хрупкой женщины.

Меган проводила кузину до двери и попрощалась с ней. Лицо ее было усталым, когда, уперев руки в бока, она спросила Хавьера:

— Что ты хочешь от меня?

— Скачки не доставили тебе удовольствия.

— Не доставили. Было преждевременно предлагать Тиму состязаться с лошадьми и наездниками такого уровня. Он получил отрицательный опыт, который, возможно, не захочет повторить. Но я кое-что уяснила для себя.

— Ты поняла, что тебе не нравится сидеть на трибуне среди зрителей.

— В том числе и это. — Скрестив руки на груди, Меган взглянула на него. Она не собиралась отступать ни на шаг.

— Я нашел способ, как сохранить для тебя все, что ты желаешь: твою карьеру и нашего ребенка, — заявил Хавьер.

— Действительно? — с надеждой спросила она.

— Я найму няню, которая будет находиться при ребенке постоянно. Ребенок будет жить с тобой в Штатах после окончания сезона и со мной во Франции — оставшееся время.

Хавьер ожидал благодарности за столь великодушное предложение. Но воинственное выражение, появившееся на лице Меган, было совсем не похоже на благодарность.

Глава 7

— Значит, ты предлагаешь совместную опеку? — уточнила Меган.

— Да. Таким образом, каждый из нас сможет проводить с ним время.

Она слышала множество ужасных историй о том, как ребенок уезжал за море с отцом-иностранцем, и мать больше его не видела. Она не могла позволить Хавьеру вывезти их ребенка из Штатов. Это было слишком рискованно.

— Но это несправедливо. Малыш будет проводить с тобой почти целый год, а со мной — всего лишь несколько месяцев.

— Примерно так.

Меган покачала головой:

— Ребенок не должен разрываться между двумя родителями, двумя культурами, двумя языками и двумя континентами.

— Разве плохо будет нашему ребенку, если о нем будут заботиться оба родителя?

— Как ты будешь заботиться о нем, Хавьер? Ведь ты — глава огромной компании. И работаешь сутки напролет. Сколько времени ты сможешь уделить сыну или дочери? Ребенку нужен человек, который будет постоянно находиться рядом с ним, который будет любить его и не переложит родительские обязанности на няню.

— Ты тоже собиралась нанимать няню. И, как ты убедилась на этих соревнованиях, ипподром оставляет мало времени для детей.

— Ах да, твой план. Не думай, что я не догадалась о нем.

Взгляд Хавьера стал настороженным.

— Пардон?

— Ты хотел продемонстрировать мне все, что я потеряю, если оставлю ребенка себе. Соревнования, вечеринки с богатыми и знаменитыми, дизайнерские платья, пятизвездочные отели… Но твой план не удался. Все богатые люди, с которыми мы встречались, — это мои потенциальные спонсоры, способные заменить «Парфюм Александер», когда я вернусь к работе. И я нашла по крайней мере трех женщин, готовых нанять няню в складчину. Ребенок сможет ездить со мной на все соревнования, и мы не будем разлучаться ни на один день. Вряд ли такое тебе по силам.

— Ты забыла о том, что моя будущая жена тоже будет принимать участие в воспитании ребенка.

— Нет, не забыла. А вот ты забыл кое-что. Говорил ли ты Сесиль о том, что ее ожидает маленький сюрприз? Как она отнесется к тому, что сразу же после окончания медового месяца в ее семье появится пятимесячный ребенок?

Дрогнувшие губы Хавьера свидетельствовали о том, что он не обсуждал с невестой столь важный вопрос.

— Она привыкнет.

— Хавьер, мы сейчас говорим не о том, чего хочешь ты. Мы говорим о маленьком мальчике или девочке, которым нужна любовь — безусловная, самоотверженная и искренняя. И я сомневаюсь, что ты способен дать ребенку эту любовь. Кстати, ты уверен, что Сесиль будет счастлива стать матерью незаконнорожденного ребенка, бастарда, которого нагулял ее муж?

Хавьер был шокирован. Красные пятна появились на его скулах, ярость вспыхнула в глазах. Меган никогда не видела его таким злым. Может быть, она перегнула палку?

Хавьер рывком привлек ее к себе и впился в ее рот. И поцелуй, и объятия причинили Меган боль. Но прежде, чем она успела отреагировать, Хавьер ослабил хватку, а поцелуй его стал нежным, обволакивающим. Предательское тело Меган с небывалой радостью приветствовало его язык, проникший в ее рот, его горячее дыхание, обжегшее ее щеку.

Что с ней происходит? Почему она не может оттолкнуть его?

Хавьер медленно отодвинулся от нее:

— Никогда больше не называй моего ребенка бастардом.

— Нашего ребенка.

— Хорошо. Нашего ребенка.

Он погладил Меган по щеке, затем провел большим пальцем по ее губам, будто извиняясь за грубое обращение. Каждая клеточка ее тела хотела прижаться к нему, но все-таки Меган нашла в себе силы — и отстранилась.

— Мы оба устали, mon amante. Пойдем в постель.

Это было чисто мужское предложение.

Неужели Хавьер не понимает, как сильно он травмирует ее своим непредсказуемым поведением? Наверное, нет, потому что она тщательно скрывает боль. Меган сделала два больших шага назад:

— Нет. Я хочу побыть одна.

— Вдвоем нам будет гораздо лучше.

— Мне надо отдохнуть. От тебя.

— Отдохнуть от меня?

— Да, Хавьер.

— Это из-за прошлой ночи? Но тебе понравилась наша маленькая игра со связыванием. А почему ты плакала?

— Я не плакала. — Меган растерялась.

— Простыня была мокрая.

— Это пот. Ты довел меня до полного изнеможения. Поэтому я хочу оставить тебя, Хавьер. Я устала. От тебя. От борьбы со своими чувствами. От попыток вести себя так, будто ты не разрываешь мое сердце на кусочки.

Брови его сошлись на переносице.

— Ты затеяла опасную игру.

— Я покончила с игрой. В эти выходные я попыталась притвориться, что между нами ничего нет, кроме секса. Ведь ты считал именно так. Но заниматься с тобой любовью, зная о том, что ты собираешься жениться на другой, — это очень больно. Я так не могу. Я больше не хочу проводить с тобой ночи, и я больше не поеду с тобой ни на какие соревнования. Наши отношения — это гораздо больше, чем секс, Хавьер, и, пока ты это не поймешь, я не буду спать с тобой. Уходи.

* * *

Хавьера бросало то в жар, то в холод.

Он кипел от переполнявших его чувств, когда вылез из вертолета и направился по короткой взлетной полосе аэродрома Монако к ожидавшему его лимузину.

Хавьер хотел, чтобы вернулись прежние времена, когда Меган встречала его с распростертыми объятиями — и не важно, когда он приходил, в каком пребывал настроении, в какой одежде и с какими намерениями. Меган несказанно радовалась его приходу, как и должна радоваться хорошая любовница.

Ему недоставало ее искренних улыбок, ее легкой болтовни. Рядом с Меган он расслаблялся, и этого ему тоже сейчас не хватало. Хавьер хотел вернуть те дни, когда он мог покупать ей подарки, и она не смотрела на него с подозрением.

Меган была одной из тех редких женщин, которые ничего не просят и ничего не воспринимают как само собой разумеющееся. Именно таких женщин мужчины любят баловать.

Она права. То, что было между ними, не сводилось только к сексу. Но это уж точно никак нельзя назвать любовью.

Любовь — это непреодолимая потребность быть с кем-то, затмевающая все остальное: дружбу, работу, обязанности. Любовь слепа к недостаткам любимого человека. Тот факт, что Хавьер мог перечислить все недостатки Меган, свидетельствовал о том, что он не любит ее. Это упрямство. Это пристрастие к дрянной еде. Это стремление все анализировать и забывать о времени, если она возится с лошадьми.

Нет, он не любит Меган. Как она верно заметила, он не способен кого-либо любить. Хавьер не имеет права быть слабым и зависимым. Но он сделает все, чтобы его ребенок ни в чем не нуждался. Детям любовь не нужна. Им требуется дисциплина, еда и безопасность. Любовь слишком легко отнять.

Меган клялась, что любит его. Но как она может любить Хавьера, если его не любила даже собственная мать?

Меган не отрицала того, что хочет его и наслаждается его обществом. Чтобы вернуть ее расположение, Хавьеру надо было произнести всего три слова. Солгать. Но он никогда никому не лгал. Честь для него превыше всего.

Он не собирается лгать Меган. Она скоро образумится и поймет, что они могут хорошо провести оставшиеся месяцы. Осознание того, что время ограничено, лишь усилит их наслаждение друг другом.

Однако Меган сказала вчера нечто, заставившее Хавьера задуматься и перелететь через Атлантику. Он до сих пор не сообщил Сесиль о своем будущем отцовстве. Как его невеста, она заслуживает того, чтобы услышать эту новость из его уст.

Сесиль была недовольна, когда Хавьер неожиданно предложил встретиться, но все-таки уступила ему. Однако она настояла на том, чтобы они встретились в шикарном кафе, где поздний завтрак на двоих обошелся бы ему минимум в шестьсот евро.

Сесиль любила покапризничать. Дебюсси признавал, что избаловал свою дочь, так как она была поздним ребенком. Он уже отчаялся получить наследника, когда его третья жена забеременела. Ходили слухи, что Сесиль — не его дочь, но этот факт парфюмер яростно отрицал. В любом случае она являлась наследницей Дебюсси и шансом для Хавьера вернуть поместье Александеров.

Сесиль будет для него хорошей женой — и не только потому, что она очень красива. Девушка свободно говорила на четырех языках, имела высшее образование, объездила весь мир и доказала, что она — прекрасная хозяйка. Самая подходящая жена для генерального директора.

Но Меган заронила в его душу еще одно зерно сомнения. Хавьер прекрасно понимал цель своей женитьбы и знал, что конкретно он получит в результате этого брака. Но какова мотивация Сесиль? Почему она согласилась выйти замуж за человека на десять лет старше ее? За человека, который не любит светские вечеринки и терпеть не может теннис. За человека, который не любит ее.

Хавьер увидел Сесиль прежде, чем лимузин остановился возле прибрежного кафе. Ее столик был удобно расположен, ее светлые волосы красиво лежали на обнаженном плече. Сесиль уселась так, чтобы длинные стройные ноги, перекинутые одна на другую, были видны всем. Эта искусственная поза вызвала у Хавьера улыбку.

Шофер открыл дверцу. Выйдя из машины, Хавьер взглянул на часы:

— Я должен вернуться на взлетную площадку через час.

Водитель слегка поклонился:

— Хорошо, месье Александер.

Увидев жениха, Сесиль очаровательно надула губки. Хавьер поцеловал ее в щеку:

— Bonjour, Сесиль.

— Bonjour, Хавьер. Что случилось? Мне пришлось отложить визит к шоколатье.

— Ты хотела купить шоколад?

— Я хотела заказать эксклюзивные вазочки с конфетами для каждого гостя за свадебным столом.

Это была одна из тех мелких деталей, которым кузина Меган придавала большое значение. Хавьер не желал тратить время на такие пустяки. Как только конфеты будут съедены, о них немедленно забудут.

Официант принес меню, но Сесиль отмахнулась от него. Хавьер заметил, что перед ней стоит лишь бокал с минеральной водой.

— Ты не хочешь что-нибудь заказать?

— О нет. Мне надо похудеть перед свадьбой.

Она и так чересчур стройна. Меган стала бы изучать меню, выискивая что-нибудь новенькое и вкусненькое.

— Тебе нравится подготовка к свадьбе? — спросил Хавьер.

На лице Сесиль засияла идеальная улыбка, а тщательно подведенные глаза заблестели.

— Разве может не нравиться подготовка пышного мероприятия, на котором я буду звездой?

Девушка энергично жестикулировала, излагая свои планы. При каждом грациозном взмахе ее рук сверкало на солнце кольцо, которое он подарил ей в честь помолвки. Хавьер смотрел на тонкие пальцы Сесиль, на ее длинные наманикюренные ногти, бледную гладкую кожу.

Она очень отличалась от Меган.

Ногти его любовницы были коротко острижены. Лаком Меган почти не пользовалась. Руки ее были покрыты мелкими, почти незаметными шрамами — следствие работы с лошадьми. Руки Меган были сильными, способными управлять скакунами, и в то же время нежными, возбуждающими его до безумия.

Эти женщины были совершенно не похожи. Меган никогда не выбрала бы такое кольцо: с бриллиантом в пять карат, окруженным пятью маленькими желтыми бриллиантами. Если Меган когда-нибудь выйдет замуж, ее счастливчик-муж наденет ей на палец обычное обручальное кольцо. Она говорила, что драгоценности ей мешают, и лишь изредка надевала маленькие круглые серьги и практичные наручные часы. Это Хавьер понял еще в самом начале их знакомства, когда пытался подарить ей дорогие украшения. Она категорически отказывалась их принимать.

Солнце поднялось выше, и Сесиль передвинула свой стул, чтобы остаться в тени. Меган никогда не пряталась от солнца. Она намазывалась кремом — если не забывала, — и наслаждалась ясной погодой, позволявшей ей скакать на лошади без опасения испачкаться грязью, летящей из-под копыт. Хавьер подозревал, что Меган заботится о лошадях больше, чем о себе.

Сесиль была грациозной, изысканной, элегантной. Меган — спортивной и подвижной. Она предпочитала слушать, а не говорить и разбиралась в людях лучше, чем профессиональный психолог. Обе женщины были уверены в себе. Меган не сомневалась, что может сама справиться с проблемами, которые ставит перед ней жизнь. Она не хотела принимать помощь, потому что не любила быть кому-то обязанной.

Сесиль же имела богатого папочку, который ограждал ее от всех жизненных неурядиц. Если возникала какая-то проблема, она сразу же обращалась к отцу… А скоро будет обращаться к Хавьеру…

— Хавьер. — Сесиль вторглась в его мысли. — Я спрашиваю, согласен ли ты.

Заморгав, он осознал, что не слушает ее болтовню.

— Извини. Согласен с чем?

Лицо Сесиль вспыхнуло от раздражения. Она быстро замаскировала это сияющей, но слащавой улыбкой:

— Я говорила о том, что выбрала фигурки двух лебедей, скрестивших шеи, для украшения шоколадных наборов и свадебного торта. Такая же ледяная скульптура будет стоять возле входа. Разве этот символ не прекрасен?

— Я уверен, что все твои замыслы столь же элегантны и красивы, как ты, Сесиль. Взоры всех присутствующих будут устремлены на невесту, как ты и хочешь.

Покраснев, Сесиль просияла. Меган послала бы его к черту за то, что он уклонился от ответа на прямой вопрос. Но сейчас ее нет рядом. С Хавьером сидит его невеста. Та женщина, на которой он женится менее чем через год.

— Почему ты согласилась на наш брак, Сесиль? Ведь мы не испытываем никаких иллюзий насчет любви друг к другу.

Ее губы удивленно приоткрылись.

— Разве папа не говорил тебе? Он обещал сделать меня «лицом» новой парфюмерной линии, если я соглашусь выйти за тебя замуж.

Дебюсси умолчал об этом. Но тем не менее Сесиль обладает всем необходимым — молодостью, красотой, богатством, — и станет прекрасной рекламой нового продукта.

— Ты хочешь стать моделью? — поинтересовался Хавьер.

— Я всегда об этом мечтала. Я поступила в университет лишь потому, что папа пригрозил лишить меня наследства.

Об этом он тоже не знает. Они знакомы уже пять лет, но общались очень мало.

— Есть много способов достичь цели — более привычных, чем брак.

Сесиль отвела глаза в сторону:

— Я пыталась своими силами попасть в модельный бизнес. У меня есть портфолио и все такое прочее. Но мне не повезло.

Странно, что с такой красотой и с таким влиятельным и богатым отцом Сесиль потерпела неудачу. Однако Хавьер догадывался, что его невеста не способна упорно трудиться. Он встречался с некоторыми моделями, и они обладали решительностью и упорством, которых у Сесиль не было.

— Именно поэтому тебе понадобилось срочно поговорить со мной? — спросила Сесиль. — Ты захотел выяснить, почему я выхожу за тебя замуж?

— Нет. — Хавьер боялся приступить к делу. Наконец он сказал — Я недавно узнал, что моя любовница забеременела. И я предпочел сообщить тебе об этом сам, пока до тебя не дошли слухи.

Улыбка Сесиль дрогнула, но лишь на долю секунды.

— Она собирается избавиться от него?

— Нет.

— Ты уверен, что ребенок твой?

— Да, уверен. — Его удивило, что Сесиль не интересует, собирается ли он порвать с любовницей после свадьбы. — Так как мое решение установить опекунство над ребенком затрагивает тебя, ты должна быть в курсе.

Густо накрашенные ресницы — возможно, искусственные — дрогнули один раз, другой, третий. Пухлые, тщательно подведенные губки поджались.

— Ты хочешь этого?

— Да.

— Хавьер, меня не… не привлекают дети. Ты должен обещать мне, что наймешь кого-нибудь присматривать за ребенком. Няню, например, или сиделку, пока ребенок не подрастет и его можно будет отдать в школу-интернат.

Школа-интернат? Хавьер не загадывал так далеко. В детстве он мечтал о том, чтобы его отправили в интернат — подальше от деревенских мальчишек, немилосердно дразнивших Хавьера за то, что мать его бросила. Но мысль о том, чтобы отправить собственного ребенка — ребенка Меган — прочь, пусть из практических соображений, совершенно его не привлекала.

— Я свяжусь с агентством, — произнес он, — чтобы подыскать няню, но ничего не могу обещать насчет школы-интерната. Я хотел бы сам наблюдать за развитием ребенка и с детства приобщать его к бизнесу «Парфюм Александер».

— Я рада, что ты начал этот разговор, Хавьер, потому что я тоже хочу кое-что сообщить тебе. Не думаю, что я мечтаю иметь детей.

Еще одна тема, которую они до сих пор не обсуждали.

— Вообще? — решил уточнить он.

— У меня нет никакого желания вынашивать ребенка. Похоже, я лишена материнского инстинкта. И уж точно я — не домашняя клуша. Учти, я вообще не умею готовить. И мысль о сопливых носах или грязных подгузниках совсем не привлекает меня. Может быть, годам к тридцати пяти я передумаю. Если ты будешь настаивать… Впрочем, мы можем усыновить кого-нибудь, как это делают кинозвезды, и нанять персонал для круглосуточного ухода за ребенком.

Хавьер нахмурился. Меган никогда не жаловалась на то, что у нее отсутствует материнский инстинкт, и она любила готовить. Он представил Меган на кухне, с ребенком, обсыпанным мукой. Но тотчас отогнал от себя этот образ.

— Мне тридцать пять лет. Я кажусь тебе старым?

Сесиль заколебалась. Это свидетельствовало не в его пользу.

— Нет, нисколько. Ты в прекрасной форме. Но ты не любишь бывать в обществе и приятно проводить время. Я смогу это делать без тебя.

— Моя жена не должна посещать ночные клубы.

— Я не собираюсь сидеть дома каждый вечер и изображать из себя почтенную домашнюю хозяйку.

Нет, Сесиль не обладает материнским инстинктом, который заставлял Меган сражаться, подобно львице, чтобы удержать свое дитя. А это означало, что ребенок Меган будет его единственным наследником.

Хавьер должен забрать его себе. И поражения он не допустит.

А ему и его невесте тем временем предстоит много чего выяснить по поводу их брака.

Меган внезапно проснулась и, лежа в кровати, попыталась понять, что разбудило ее. Никаких звуков она не слышала, в доме было темно, и дверь она заперла. Меган взглянула на часы. Четыре утра.

И вдруг она почувствовала шевеление в животе. Что это?

Ребенок!

Сна как не бывало. Прижав руку к животу, Меган затаила дыхание. Сладкое ощущение, похожее на трепет крыльев бабочки или всплеск хвоста золотой рыбки, возникло внутри ее, и от волнения у Меган закружилась голова.

Когда ребенок затих, она потянулась к телефону, лежавшему на прикроватном столике, но рука ее замерла в воздухе. Ханна, должно быть, еще спит. Кому же позвонить? Меган не терпелось поделиться с кем-нибудь радостной новостью. Однако звонить было некому.

Ребенок снова зашевелился. И, схватив мобильный телефон, Меган набрала номер Хавьера.

— Алло.

Звук его голоса заставил ее сердце подпрыгнуть, но затем до женщины дошло, что Хавьер сказал «алло», а не наградил ее интимным ласковым прозвищем. Странно, ведь имя ее должно было высветиться на экране телефона.

— Хавьер… Ребенок… Ты не поверишь. — От волнения Меган говорила сбивчиво, путая слова. Она была не в силах выразить те чувства, которые охватили ее.

— Ребенок? Меган, что случилось?

— Меган? Это она? Твоя любовница? — послышался вдалеке хрипловатый женский голос.

Эйфория Меган мгновенно испарилась.

— Ты с ней? Со своей невестой?

Возникла секундная пауза.

— Да.

Горькая, как желчь, ревность подступила к ее горлу.

— Ничего страшного. Прости, что побеспокоила тебя. — Отключив телефон, Меган свернулась калачиком, прижав подушку к животу.

Хавьер с ней. С той женщиной, которая скоро должна стать его женой. И его совершенно не интересует ребенок.

Глава 8

Сердце Хавьера сжималось от тяжелого предчувствия, когда он постучал в дверь Меган. Окна коттеджа были темными.

У нее был очень странный голос, когда она позвонила, а потом Хавьер не смог дозвониться ей.

Свет в коридоре вспыхнул, и дверь открылась. В узкой щели появилась Меган. Хавьер оглядел женщину с головы до ног, пытаясь понять, что случилось.

— С тобой и ребенком все в порядке?

Меган была сонная и немного взъерошенная, но выглядела вполне здоровой. Откинув назад спутанные волосы, она сказала:

— Конечно. А почему ты спрашиваешь?

Страх исчез, сменившись гневом.

— Ты не отвечала на телефонные звонки, а я пытался дозвониться до тебя десятки раз.

Она воинственно заявила:

— Я же сказала, что ничего страшного не произошло.

— Голос у тебя был расстроенный.

— Не расстроенный, а взволнованный.

— Почему?

— Хавьер, уже поздно. Я не собираюсь ругаться с тобой сегодня ночью. Может, подождем до завтра?

— Я оставил невесту и отменил несколько важных деловых встреч, чтобы пересечь Атлантику и убедиться в том, что с тобой и с ребенком все в порядке.

Как только Хавьер произнес эти слова, реальность камнем обрушилась на его плечи. Он забыл о работе и будущей жене ради Меган.

— Тебя никто не просил приезжать сюда, — бросила она.

— Я не уеду, пока ты не объяснишь, почему позвонила, а затем повесила трубку.

Меган хмуро взглянула на Хавьера. Он заметил темные круги вокруг ее глаз и поникшие плечи.

— Ты выглядишь усталой.

Прижав руку к груди, она театрально захлопала ресницами. Ненакрашенными ресницами.

— Твое беспокойство растрогало мое сердце. Если я выгляжу усталой, то лишь оттого, что не спала с четырех часов утра.

Хавьер прикинул разницу в часовых поясах.

— Ты позвонила мне именно в четыре утра.

— Мне некому было позвонить, но не волнуйся, я больше не буду беспокоить тебя и твою невесту.

Меган попыталась закрыть дверь. Хавьер не позволил ей сделать это:

— Меган…

Махнув рукой, она вздохнула:

— Ах, ладно. Заходи. Но не расслабляйся, ты здесь не останешься.

Проигнорировав негостеприимное приглашение, Хавьер прошел в гостиную. На диване лежало небольшое покрывало. Меган сложила его. Затем поправила подушки и подровняла стопку журналов.

Хавьер обнял ее за плечи. Желание прижать Меган к себе овладело им. Он объяснил это тем, что испытал облегчение, обнаружив ее здоровой. Но почему, оказавшись здесь, он почувствовал себя так, словно вернулся домой?

Раньше Меган бросилась бы ему на шею, прижалась бы всем телом и целовала бы его до тех пор, пока они оба не стали задыхаться. Но сегодня все было по-другому. Сегодня она выглядела так, будто не могла дождаться, когда же он уйдет, и это обстоятельство еще больше злило Хавьера.

— Почему ты позвонила мне? — спросил он.

Меган, прикусив губу, попыталась сбросить его руки, но он еще крепче сжал ее.

— Сегодня ночью в первый раз зашевелился ребенок.

Сердце его дрогнуло. Меган хотела было отступить, но Хавьер удержал ее и положил руку на ее живот.

Она сжала его руку:

— Ты сможешь почувствовать это лишь через несколько недель. Я сама едва ощущаю шевеление.

— Интересно, на что оно похоже?

— Будто рыбка шевелит хвостиком в воде. В журналах пишут, что шевеление особенно заметно ночью, когда мать лежит в постели. Именно поэтому я лежала на диване, когда ты пришел. Я ждала, когда ребенок снова пошевелится.

В Хавьере пробудилось сильнейшее желание разделить с Меган эти ощущения и наблюдать за тем, как растет ребенок. Его ребенок. Странно, прежде у него такие мысли не возникали.

— Меня не волнует, что пишут в журналах. Я хочу сам это почувствовать.

— Хавьер…

— Десять минут. Полежи вместе со мной спокойно десять минут, а затем я оставлю тебя, чтобы ты хорошенько выспалась. Кстати, бессонница не повлияла на твою красоту. Ты всегда выглядишь прекрасно. Особенно сейчас. А кожа твоя просто сияет. Меган глубоко вздохнула:

— Даже не пытайся…

Хавьер поднял руку:

— Пожалуйста. Я хочу почувствовать, как шевелится наш ребенок, или по крайней мере разделить это ощущение с тобой.

Как она не похожа на Сесиль, которая мгновенно начинает прихорашиваться в ответ на его комплименты.

Меган опустила плечи:

— Хорошо. Но никаких шалостей.

Хавьер проследовал за ней в спальню, старательно игнорируя участившееся биение сердца. Он приехал сюда не для того, чтобы заниматься сексом. Хотя не откажется, если Меган предложит.

Меган легла прямо на темно-красное покрывало. Скинув с себя ботинки, Хавьер растянулся рядом с ней. В комнате было темно. Меган включила ночник, но свет не разогнал сгустившиеся тени.

Повернувшись на бок, он положил руку на ее живот. Меган сдвинула его руку чуть ниже.

— Он шевелится? — спросил Хавьер.

— Пока нет. Ребенок сегодня ночью впервые зашевелился. Это было потрясающе. Мне очень хотелось поделиться с кем-нибудь радостью, но Ханна спала. Поэтому я позвонила тебе. Прости.

— Я очень рад, что ты мне позвонила.

Меган повернула голову и взглянула на Хавьера:

— Несмотря на то, что я испортила тебе свидание с будущей женой?

— Да.

Боль, которую молодая женщина безуспешно пыталась скрыть, глубоко затронула Хавьера. Он тут же напомнил себе, что ему не должно быть больно. Ведь он ничего не обещал, не нарушал никаких обязательств.

— Я полетел в Монако, чтобы сообщить Сесиль о ребенке.

— И что она сказала?

Хавьер не мог солгать:

— Сесиль сообщила мне, что не желает иметь детей. И твой ребенок — наш ребенок, — будет моим единственным.

Меган уставилась в потолок:

— И у меня он будет единственным. Дети и скачки, как ты верно заметил, плохо сочетаются друг с другом.

— Скажи мне, когда он зашевелится, — попросил Хавьер.

— Хорошо. Но ты не сможешь ничего ощутить.

— Все равно скажи.

Они молчали. Рука Хавьера лежала на животе Меган. И Хавьер вдруг осознал, что ему очень недоставало ее. Он прислушался к ее дыханию, которое становилось все более ровным, и уловил тот момент, когда молодая женщина заснула. Хавьер не мог припомнить, что вел себя так с другими любовницами.

Лицо Меган расслабилось. Хавьер взглянул на прикроватные часы. Ей надо отдохнуть. Он закроет глаза всего на несколько минут и насладится ее близостью. А когда она крепко уснет, он уйдет.

Ближайшие месяцы он проведет рядом с ней — до того момента, когда ему надо будет возвращаться домой, чтобы жениться.

И вернется он вместе со своим сыном или дочерью.

* * *

Меган рассеянно листала журнал для беременных, стараясь не думать о мужчине, спавшем в ее постели. Она также старалась не думать об эмоциях, которые он в очередной раз пробудил в ней.

Когда Хавьер постучался к ней вчера ночью, она испытывала к нему ненависть.

Меган ненавидела Хавьера за то, что он бросил ее и умчался к своей невесте.

За то, что бизнес для него важнее, чем их ребенок.

За то, что он поработил ее и заставил молить о любви.

Но больше всего она ненавидела его за то, что он не любит ее.

Однако, открыв дверь, Меган увидела беспокойство на его лице, и сердце ее дрогнуло. А когда он признался, что, оставив невесту, помчался к ней, потому что волновался, она ощутила радость и надежду.

Хавьер провел рядом с ней всю ночь, с благоговейным трепетом ожидая шевеления младенца. Ее защитные барьеры пошатнулись.

Хавьер будет хорошим отцом, а ее ребенок заслуживает того, чтобы иметь двух родителей. В жизни иногда случаются трагедии. Они с Ханной на собственном опыте убедились в этом.

Ради ребенка она не имеет права выгнать Хавьера. Ни при каких обстоятельствах. Придется идти на компромисс.

В гостиную вошел Хавьер. Прежде Меган не видела его в помятой одежде. Но, увы, его небритое лицо, спутанные волосы и припухшие веки были невыразимо сексуальны.

— Доброе утро, — произнес он немного охрипшим голосом, заставив ее вспомнить о тех волшебных днях, когда она еще не знала о помолвке. — Я уснул.

— Ты крепко спал. И даже не заметил, как я встала.

— Ты могла бы разбудить меня.

— Тебе нужно было отдохнуть.

— Прости.

Неожиданное извинение застало Меган врасплох.

Хавьер никогда не извинялся. Правда, и ошибок он не совершал — если не считать помолвки. Отложив журнал в сторону, Меган встала.

— Я собираюсь вернуться во Францию, — заявила она. — Но только после того, как ребенок родится. Однако я не желаю жить в коттедже, из окон которого буду постоянно видеть твою жену.

— Тебе не надо никуда переезжать. Мы поселимся в другом месте.

Сердце ее упало.

— Где?

— В поместье Александер.

— У тебя есть другое имение?

— Его продал мой отец, когда потерпел финансовый крах.

— И ты выкупаешь его?

— Что-то в этом роде.

Меган покачала головой:

— Где бы ты ни жил, я не хочу оставаться в доме, который мы вместе обустраивали. Я найду себе другое жилье, другую конюшню и другого спонсора. Но я вернусь в Европу лишь при одном условии.

Хавьер напрягся:

— При каком?

— Я хочу быть единственным опекуном ребенка. Пожалуйста, навещай его, сколько пожелаешь, но в моем доме. Я не отдам тебе ребенка.

Он помрачнел:

— Это неразумно.

— Твоя невеста не хочет детей. Ей вряд ли понравится, если с вами поселится ребенок твоей любовницы.

— Я найму няню.

— Мы с тобой наймем няню, и в этом вопросе за мной останется решающее слово. Няня — не мать. Много лет я пыталась завоевать расположение дяди. Но все было напрасно. Лутор не замечал меня. Так вот, я не допущу, чтобы мой ребенок рос в подобной обстановке, чувствуя себя нежеланным и нелюбимым.

— Ты не нелюбимая, Меган.

— Ты хочешь сказать, что любишь меня?

— Если бы я полюбил кого-то, то это была бы ты.

Его слова больно резанули ее.

— Значит, ты признаешь, что не способен полюбить нашего ребенка.

Хавьер так сильно сжал губы, что их почти не было видно.

— Ребенок не будет ни в чем нуждаться.

— Материально.

— То, что ты предлагаешь, неприемлемо.

— Это единственный компромисс, на который я готова пойти.

— Любой суд примет решение о совместном опекунстве.

— Любой французский суд — возможно. Но ребенок будет американским гражданином. И американский суд откажет тебе в совместном опекунстве, узнав, что ты женился по расчету и хочешь увезти ребенка из страны.

— У моего ребенка будет двойное гражданство.

— Я не отдам его без борьбы.

Запустив пальцы в волосы, Хавьер отвернулся к окну.

— Мне надо жениться на Сесиль, — признался он.

— Почему? Она тоже беременна? — Мысль об этом была для нее невыносима.

Хавьер нахмурился, взглянув на Меган:

— Я не спал с ней.

— Тогда почему? Не вижу никого, кто приставил бы револьвер к твоему виску. Или у тебя финансовые проблемы?

— Конечно нет. Я… — Желвак дернулся на его щеке. — Я поклялся отцу, что исправлю его ошибки. И я исправил, кроме одной: мне до сих пор не удалось вернуть фамильное поместье.

Меган ничего не понимала.

— Но какое отношение поместье имеет к женитьбе?

— Отец Сесиль владеет им.

— Так выкупи его.

— Дебюсси отказывается его продавать. Единственный способ вернуть поместье — женитьба на его дочери. Тогда он перепишет поместье на меня.

— Это безумие!

— Возможно. Но Дебюсси стар, и ему хочется, чтобы его единственная дочь и бизнес оказались в надежных руках.

— Значит, ты станешь владельцем парфюмерной империи Дебюсси?

— Да. Я займу пост генерального директора «Парфюм Александер и Дебюсси».

Алчность Хавьера потрясла ее.

— Ты женишься на женщине, которую не любишь, и продаешь свое счастье, свое будущее и будущее своего ребенка за кусок земли и расширение бизнеса. А что Сесиль? Неужели она не надеется найти своего мужчину и влюбиться в него?

— Ты заблуждаешься насчет любви. Любовь долго не длится, Меган.

Женщина пришла в отчаяние. Хавьер, ко всему прочему, не верит в любовь.

— Разве это благородно — жениться ради материальной выгоды? — спросила она.

— Мы с Дебюсси давно обо всем договорились. И я не собираюсь расторгать помолвку, как это сделал мой отец.

— Твой отец расторг помолвку тридцать с лишним лет назад. И ты до сих пор пытаешься исправить его ошибку?

— Он опозорил нашу семью и потерял имение.

— Ситуация становится похожей на «мыльную оперу». Как его прошлое может влиять на твою жизнь?

— Компания «Парфюм Александер» оказалась в очень затруднительном положении незадолго до моего рождения. Мой отец заключил договор с одним инвестором: он женится на его дочери и в качестве приданого получает сумму, необходимую для удержания компании на плаву.

— Подожди минутку. Выходит, твой отец тоже женился ради денег?

— Должен был жениться. Но отец бросил невесту прямо у алтаря и сбежал с горничной, которую, как он уверял, очень любил и которая была от него беременна. Через неделю брошенная невеста врезалась на машине в дерево. Многие считали, что она не перенесла позора.

— Это трагедия. Но твой отец предпочел любовь, а не деньги. И воспитал тебя. Это заслуживает восхищения, а не порицания.

— Так называемая «любовь» моих родителей длилась недолго. Компания продолжала нести убытки, и отцу пришлось продать фамильное поместье. Моя мать разлюбила его, как только ей пришлось переехать в скромную квартирку и значительно сократить расходы. Она убежала с лучшим другом отца, красивым и богатым мужчиной.

Меган растерянно покачала головой. И почему она до сих пор не знала об этом?

— Сколько тебе было лет?

— Два года. Но это не имеет значения. Я должен восстановить честь семьи Александер.

— Но ведь мы живем не в Средневековье. Такие понятия безнадежно устарели. Ты не отвечаешь за поступки своих родителей, Хавьер. И твой отец не нес ответственности за свою бывшую невесту.

— Она погибла из-за него.

— Она погибла потому, что приняла неправильное решение.

— Ты не представляешь, что это такое — жить после такого скандала.

— Зато я понимаю, что такое честь. Твой отец отказался заключать брак по расчету. А ты собираешься поклясться Сесиль в любви и верности до конца жизни. Ты вообще понимаешь значение этих слов?

Хавьер вздрогнул:

— По французским законам мы не обязаны венчаться в церкви.

— Значит, ты не солжешь Господу. Но самому себе лжешь. О какой чести может идти речь? Не делай этого. Пожалуйста. Ради своего ребенка, ради меня. Не женись на Сесиль.

— Я не нарушу обещание.

— Даже если я скажу, что люблю тебя?

Ответом ей было молчание.

Меган прошла к двери и распахнула ее:

— Убирайся! Хавьер, ты продаешь себя. Я не хочу, чтобы мой ребенок имел дело с таким отцом.

Глава 9

Меган с упавшим сердцем смотрела на адвоката, которого порекомендовал ей Витт:

— Разве может простое дело об опекунстве стоить таких денег?

— Отказать отцу в возможности видеться со своим ребенком нелегко, а если этот отец — мистер Александер, это нелегко вдвойне. Битвы за опекунство иногда бывают более ожесточенными, чем бракоразводные процессы. К тому же у него очень сильная юридическая команда.

— Мне сказали, что вы — лучший адвокат.

— Да. Я всегда стараюсь сделать все возможное для своих клиентов. Поэтому я рекомендую вам принять предложение мистера Александера о совместном опекунстве.

Мурашке пробежали по ее спине.

— Но мне выделяются всего лишь несколько месяцев. Меня это не устраивает.

— Вы вряд ли выиграете.

— Я считала, что вы не проигрываете дела.

— Верно. — Лицо адвоката стало жестким. — Я не проигрываю потому, что иногда мне приходится отказываться от дела. Тем самым я сберегаю клиенту немалые деньги.

Раздался телефонный звонок. Адвокат взял трубку:

— Да, Элизабет?

— Мистер Александер и его команда прибыли.

— Пригласи их ко мне в кабинет. — Стейн взглянул на Меган. — Я еще раз спрашиваю вас, мисс Сазерленд, согласны ли вы на совместное опекунство?

— Нет, не согласна, мистер Стейн, и, если вы будете уговаривать меня, я найду другого адвоката.

Его брови удивленно поднялись, затем он взглянул на нее с уважением:

— Хорошо, мисс Сазерленд.

Дверь открылась. Хавьер вошел с видом победителя.

Сердце Меган дрогнуло. Несмотря ни на что, она скучала по Хавьеру и — самое печальное — все еще любила его.

Холодно взглянув на нее, Хавьер уселся на другом конце стола. Три его помощника заняли оставшиеся места.

Мистер Стейн с достоинством произнес:

— Джентльмены, мистер Александер, благодарю вас за то, что вы пришли сюда. Однако вынужден сообщить, что мисс Сазерленд отвергла ваше предложение.

Возникла напряженная пауза. Затем Хавьер сказал:

— Я хочу поговорить с Меган наедине.

— Сэр, я не советую… — начал кто-то из команды Хавьера, но тот взглядом заставил его замолчать.

Меган кивнула. Адвокат встал:

— Джентльмены, прошу покинуть кабинет.

Как только дверь закрылась, Хавьер встал и подошел к окну. Затем он повернулся к Меган:

— Ты напрасно борешься.

— Нет, не напрасно. Мой ребенок достоин самого лучшего, и я обеспечу ему достойную жизнь, даже если мне придется продать все, включая моих лошадей. Каждая из них стоит пару миллионов.

Хавьер был потрясен:

— Скачки — это твоя жизнь.

— У меня будет возможность скакать на чужих лошадях.

Он нахмурился:

— Ты останешься без денег.

— Неужели ты не понял, Хавьер? Деньги — не самое главное в жизни. Гораздо важнее их — семья и любимый человек.

— Любовь долго не длится.

— Надеюсь, ты прав. Дело в том, что пока я не могу не любить тебя.

Хавьер вздрогнул, будто она ударила его, затем вгляделся в ее лицо:

— Я не понимаю тебя, Меган Сазерленд.

Хавьер покинул кабинет вслед за своей командой.

Еще один кусочек сердца Меган откололся и раскрошился. Но она не могла позволить себе быть слабой. Ведь она вела самую большую битву в своей жизни.

Полночь.

Хавьер снова уселся за стол и потер глаза. В офисах «Парфюм Александер» царила тишина. Служащие давно разошлись.

Ему надо было изучить документы о слиянии с фирмой Дебюсси, а также просмотреть список гостей, приглашенных на свадьбу.

Дома его никто не ждал.

Меган права. Между ними было нечто большее, чем просто секс. Хавьер не понимал, насколько глубоко она вошла в его жизнь, пока не вернулся во Францию без нее. Когда Меган жила здесь, в подаренном им коттедже, он каждый вечер стремился поскорее вернуться домой, чтобы оказаться рядом с ней.

Он до сих пор находил следы ее пребывания. Заколку для волос. Книгу, которую она читала. Флакон с лосьоном. Носок.

И еще были черепашки — разных форм и размеров, которые Меган покупала в поездках. Ему надо было бы поинтересоваться, чем эти рептилии привлекают ее. Сколько раз он не замечал чего-то, что было важным для Меган?

Встав, Хавьер подошел к окну, за которым было темно. Лишь далеко внизу мерцали уличные фонари. Он попытался проанализировать последние недели. В его жизни чего-то… не хватало. Он три раза приглашал Сесиль на ужин и даже посетил вместе с ней теннисный матч. Это оказалось не очень весело.

Хавьер не возражал, когда один из теннисистов принялся нагло заигрывать с его невестой. Если бы какой-нибудь тип стал заигрывать с Меган в его присутствии, он немедленно прекратил бы это. Однако Хавьера нисколько не задело поведение Сесиль, отвечавшей на заигрывания парня.

Такова его будущая жизнь. Они с женой будут всего лишь сосуществовать. Хавьер будет ходить с ней на теннис, а она с ним — на скачки, и оба будут делать это стиснув зубы. Вечерами он будет работать, а Сесиль… тоже займется чем-нибудь. Зато у него будет родовое поместье и сын или дочь…

Сейчас Меган на пятом месяце беременности. И Хавьер мечтал увидеть ее живот. Он хотел положить руку на ее теплую кожу и почувствовать, как шевелится дитя.

Но лишь потому, что это его наследник.

Не в силах усидеть на месте, Хавьер прошел в приемную, налил себе виски, затем поставил стакан, не сделав ни глотка.

Взяв свежий журнал, посвященный конному спорту — обычно они с Меган листали его вместе, — Хавьер уселся на кожаный диван, на котором они не раз занимались любовью, и принялся рассеянно переворачивать страницы.

Фото знакомой гнедой лошади бросилось ему в глаза.

«Коммандерс Белле, продается».

Сердце Хавьера сжалось. Значит, Меган не шантажировала его.

Взяв мобильный телефон, он набрал ее номер:

— Привет.

Ее голос был едва слышен из-за громкой музыки. Интересно, где она слушает музыку в разгар дня?

— Ты продаешь Белле, — произнес Хавьер.

— Я же сказала тебе, что продам ее.

— А что Роки Старт?

— Уже продан. Сердце его сжали тиски.

— Кому?

— Хавьер, я сейчас занята. Ты только поэтому мне звонишь?

Занята? Чем? Она на свидании? В груди похолодело, а холодный тон Меган разозлил его.

— Сколько ты хочешь за Белле? — спросил он.

— Зачем тебе это?

— Я куплю ее, сколько ты ни запросишь. В трубке повисла тишина. Хавьер уставился на телефон. Их разъединили или Меган сама прервала разговор? Он подозревал последнее.

Меган продавала все, что было ей дорого. Ради ребенка. Она не собиралась отказываться от малыша, чего бы это ей ни стоило.

Схватив телефон, Хавьер набрал номер своего главного конюха. В трубке послышался хрипловатый сонный голос.

— Меган продала Роки Старта. Выясни, кто купил его.

— Сэр! Сейчас… ночь.

Хавьер поморщился от досады:

— Узнай завтра утром. Выкупи Роки, а также Коммандерс Белле. Невзирая на цену.

— Хорошо, сэр.

Меган, улыбнувшись Ханне, засунула мобильный телефон в карман.

— У тебя таинственная улыбка, как у черепашки.

Что происходит? — поинтересовалась Ханна.

— Ничего.

Кузина не поверила:

— Не надо прятаться в панцире. Выкладывай свои секреты. Что сказал Хавьер?

Меган вздохнула:

— Он предложил купить у меня Белле.

— Подлец! Он хочет все у тебя отнять?

— Наверное. Но не волнуйся. Я справлюсь. И не продам ему Белле, сколько бы денег он ни сулил.

— Ты все еще его любишь? Меган кивнула:

— И хочу вернуть. Наверное, я полная дура?

Ханна взяла кузину за руку:

— Нет, Мег, ты не дура. Просто от любви люди глупеют. То же самое случилось со мной.

— Разница лишь в том, что у твоей истории — счастливый конец.

Ханна погладила Меган по животу:

— Вот твой счастливый конец. Ты скоро станешь матерью. Самой лучшей матерью на планете. И мы не позволим отнять это у тебя. А я буду самой лучшей тетей в мире.

Губы Меган улыбались, но сердце по-прежнему болело. Неужели она никогда не забудет этого мужчину?

Хавьер вошел в конюшню вместе с главным конюхом.

— Он уже не тот, что был, — говорил конюх. — Не такой живой и бодрый.

«Не такой живой и бодрый» — то же самое можно сказать и о Хавьере. После возвращения из Штатов он жил словно в летаргическом сне.

Хавьер открыл дверцу стойла и подошел к жеребцу. Погладил его лоснящуюся шею:

— Скучаешь по ней, парень?

Жеребец фыркнул, узнав Хавьера.

Хавьер сам скучал по Меган. Хотел, чтобы она вернулась. И не только из-за ребенка. Ему недоставало ее общества. Ее подшучиваний над ним, чего никто не мог себе позволить. Ему недоставало ее восхищенного взгляда — Меган верила, что он способен покорить весь мир. Недоставало ее и в его постели. Хавьер любил смотреть, как Меган участвует в скачках, и испытывал гордость оттого, что она — его женщина. Теперь он это потерял.

Ему не хватало ее любви.

Признавшись себе в этом, Хавьер почувствовал себя слабым. И недостойным звания мужчины. Он повернулся к конюху:

— Как ты думаешь, почему она отказалась продавать Белле?

— Она отказалась продавать лошадь именно вам, сэр. Могу я спросить, зачем вам эта лошадь? Она уже в конце карьеры. И цену за нее просят порядочную.

Почему он хочет купить лошадей Меган? Хороший вопрос. Он хочет приобрести лошадей Меган, потому что мечтает вернуть ее. Эта мысль шокировала Хавьера.

— Купи кобылу любой ценой, анонимно, — распорядился Хавьер.

Он хотел Меган больше, чем фамильное поместье.

Он хотел ее больше, чем самую большую парфюмерную компанию в мире.

Он хотел вернуть Меган, потому что в сердце его образовалась зияющая дыра, которую ничем нельзя было заполнить.

Он… любит ее.

Любовь.

И он.

Это невероятно!

Хавьер надеялся, что еще не слишком поздно все исправить.

Но ведь он дал обещание Сесиль. Ее отцу. Он должен поговорить со своими юристами, с невестой и с месье Дебюсси. Только став свободным от обязательств, он сможет вернуться к Меган.

Если она захочет принять его.

Хавьер стоял в большом холле величественного особняка рядом с месье Дебюсси и прощался со своей мечтой вернуть фамильное поместье.

Но каким бы прекрасным оно ни было, оно никогда не стало бы для него домом — без Меган и их ребенка.

— Значит, мы договорились? — спросил он Дебюсси.

— Да. Я продаю тебе «Парфюм Дебюсси», а ты, в свою очередь, берешь на работу Сесиль.

— Я найму лучшего консультанта по модельному бизнесу, чтобы он инструктировал ее, но не позволю Сесиль бездельничать. Если она не справится, я уволю ее.

Пожилой человек кивнул:

— Я понимаю. Ты верно сказал, что я должен научить ее жить самостоятельно. Возможно, лучший способ — дать ей шанс либо преуспеть, либо провалиться.

— Если она хочет стать моделью, то должна научиться работать. В этой сфере очень высокая конкуренция.

— Надеюсь, ты позволишь старику время от времени заходить в твой офис.

— Вас всегда будут рады видеть в компании «Александер-Дебюсси».

Они пожали друг другу руки. Хавьер испытывал волнение — но не оттого, что стал главой корпорации. Через несколько часов он станет обладателем того, чего жаждало его сердце. Если только Меган согласится.

— Останови машину, — порывисто сказала Меган, увидев знакомый силуэт у входа в дом.

Нажав на тормоза, Ханна спросила:

— В чем дело?

Сердце Меган прыгало в груди.

— Хавьер здесь.

— Ах, подлец! Сейчас я ему все скажу. — Решительно открыв дверцу машины, Ханна хотела выйти из нее, но Меган удержала кузину:

— Ханна, дорогая, спасибо. Но я поговорю с Хавьером сама.

— Ну хорошо. — Ханна скрестила руки на груди. — Я подожду тебя в машине.

— Нет, поезжай домой. Тебя ждет Витт. Разве ты не говорила, что у вас сегодня запланирован романтический ужин?

Ханна прикусила губу, явно разрываясь между кузиной и женихом.

— В случае чего стукни его бейсбольной битой, — посоветовала она.

— Не сомневайся, у меня хороший удар.

Собрав все свое мужество, Меган направилась по дорожке к дому. Она даже не пыталась разобраться в вихре чувств, охвативших ее.

Хавьер выглядел усталым и похудевшим, но по-прежнему был очень привлекателен.

Меган остановилась, не дойдя до него.

— Мой адвокат советовал не говорить с тобой.

— Ты собираешься последовать его совету?

— Чего ты хочешь от меня?

— Ты отказалась продать мне Белле.

— Зачем она тебе нужна? Наверное, ты просто хочешь мне досадить.

— Роки скучает без нее.

У Меган перехватило дыхание.

— Я продала Роки тринадцатилетней девочке, юной чемпионке, — заметила молодая женщина.

— И девочка получила небольшую прибыль, уступив его мне.

Тягостное ощущение возникло у нее в груди.

— Ты хочешь отобрать у меня все?

— Нет. Жеребец твой. При условии, что ты его больше не продашь.

Меган охватило смятение.

— Ты купил мою лошадь, чтобы отдать ее мне? Я не понимаю.

— Так оно и есть. Деньги — не самое главное в жизни.

Сердце Меган возликовало. Ей захотелось крикнуть: «Эврика!» Но она не могла поверить своим глазам, увидев раскаяние на лице Хавьера. Это выражение было совершенно не характерно для него.

Прижав руки к животу, будто защищая свое дитя, Меган спросила, отступив назад:

— Хавьер, зачем ты пришел сюда?

— Я пришел для того, чтобы сказать… — Голос его сорвался, и это поразило Меган. Она никогда не видела, чтобы Хавьер терял самообладание. — Я был не прав. Ты нужна мне.

Сглотнув, Меган с трудом выговорила:

— Расторгни помолвку…

— Уже расторг. Я не женюсь на Сесиль. Это непорядочно — жениться на деньгах или на собственности.

Небывалая радость охватила ее.

— А Сесиль?

— Испытала облегчение. Мы с ее отцом договорились. Она будет лицом «Парфюм Александер-Дебюсси», и для этого ей не придется выходить за меня замуж.

— «Александер-Дебюсси»?

— Я купил эту компанию.

— А что будет с поместьем?

— Ты когда-то сказала, что дом — не дом, если в нем нет семьи. Поместье не стало бы для меня домом. Дебюсси оставил его себе по сентиментальным причинам. В этом доме он жил с матерью Сесиль, и, по его словам, это был самый счастливый период в его жизни.

Взяв руку Хавьера, Меган положила ее на свой живот:

— Я думаю, малыш одобряет тебя. — Хавьер вздрогнул, почувствовав шевеление. Меган улыбнулась. — Он — боец.

— Как и его родители, — добавил он. — Я предлагаю следующее: я куплю тебе конюшню в Штатах или в Европе. Ты сама выберешь. Я буду финансово поддерживать ребенка и оплачивать услуги няни.

— Хавьер, я ценю твою щедрость, но вынуждена отказаться.

— Почему?

— Никакая собственность не заменит человеческие чувства. То, чего я хочу, не имеет денежного эквивалента. Я хочу твою любовь.

Хавьер схватил ее за руку, и пальцы его были сильными и теплыми.

— Меган, я хочу, чтобы ты была счастлива. И толь ко ты можешь решить, включает ли это счастье меня. — Меган замерла, услышав такие слова, а Хавьер продолжал: — Я не лгу, любимая моя. И я надеюсь, что в глубине своего сердца ты найдешь силы простить меня за то, что я был слепым глупцом.

Губы Меган задрожали. Она боялась поверить ему.

— Что ты хочешь, Хавьер?

— Я хочу, чтобы ты любила меня, как прежде. Любила так же, как и я тебя.

Меган судорожно глотнула воздух. Слезы навернулись на глаза. Он любит ее.

— Я никогда не переставала любить тебя, Хавьер.

Поверь, я пыталась разлюбить, но у меня ничего не получилось.

Его губы — те губы, которые она обожала, — изогнулись в улыбке. Хавьер вынул из кармана что-то маленькое и блестящее. И протянул Меган. Это было платиновое кольцо. С двумя крошечными черепашками.

— Я сделал его на заказ, специально для тебя. Вы ходи за меня замуж, Меган. Надень на палец это кольцо, и будем любить друг друга до конца жизни.

Хавьер предлагал ей то, о чем она уже не смела мечтать. Дом и семью. Этот мужчина любит ее так, как любили друг друга родители.

— Я с радостью выйду за тебя замуж, Хавьер. Я согласна.

— Merci, mon amour.

А затем Хавьер прижал Меган к себе, и сердца их забились в такт.

Прошло несколько мгновений, и он поднял голову:

— Скажи, пожалуйста, почему ты увлекаешься черепашками?

— Когда я осталась без родителей, то часто замыкалась в себе. И Ханна говорила, что я прячусь в свой панцирь, как черепашка.

Тревога мелькнула на лице Хавьера.

— Значит, кольцо будет вызывать у тебя грустные воспоминания?

— Нет. Черепашки прячутся под панцирем, только когда им что-то угрожает. Они сильные и жизнерадостные, и никто не может затронуть их нежное нутро.

Он запустил руку в ее волосы:

— Ты похожа на черепашку. Такая же сильная и жизнерадостная.

Хавьер снова поцеловал ее, но этот поцелуй был совсем другим, не похожим на прежние. В нем была не только страсть. Он был наполнен любовью.

Эпилог

Только бы не заплакать. Меган яростно заморгала, стоя перед зеркалом в гардеробной комнате собора. Она представить себе не могла, что этот день когда-нибудь настанет, и теперь ее сердце готово было разорваться от эмоций.

— Прекрати. Ты испортишь макияж, — мягко пожурила ее Ханна, закрепляя фату.

Нелли заметила:

— Ханна, не так давно ты сама рыдала, уткнувшись в свадебный букет. Счастливые слезы — это хорошо.

Вот платок, милая моя.

Меган осторожно вытерла глаза и взглянула на женщин, которых так любила. Это была ее семья.

— Спасибо вам обеим. За все.

Нелли обняла ее:

— Вы, девочки, для меня словно дочери. И я счастлива, Меган, что ты согласилась надеть подвенечное платье, которое досталось мне от матери.

Старинное платье пережило не одну, а две свадьбы. Когда Нелли предложила ей надеть его, Меган была тронута до слез.

Нелли похлопала Меган по животу:

— И может быть, когда-нибудь эта маленькая девочка тоже наденет его.

Ее дочка. Вчера они узнали, что у них будет дочь.

— Нелли права. Ты выглядишь потрясающе. — Ханна расправила фату. — Никто не заметит, что ты на восьмом месяце.

Щеки Меган порозовели. Она погладила рукой плотную ткань цвета слоновой кости.

— Я чувствую себя принцессой. Беременной принцессой, но все же…

— Я думаю, Хавьер придет в восторг, — заверила ее кузина. — У этого мужчины романтическая натура. Кафедральный собор, банкет, конный экипаж…

— Ты перестала ненавидеть его, Ханна?

— Бог с тобой, Меган, как я могу ненавидеть человека, который сделал тебя счастливой?

— Да, разумный довод.

Раздался стук в дверь. Появился Витт. Молодожены обменялись быстрыми поцелуями.

— Леди, готовьтесь к выходу. — Витт взял Нелли под локоток. — Я усажу на место самую красивую женщину в этой комнате, а потом поведу невесту к алтарю. Жених горит от нетерпения.

Нелли вспыхнула:

— Боже мой, девочки, вам достались льстецы! Но Витт прав. Пойдемте, нас ждут.

Content

Эмили Роуз
Люблю, но не женюсь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог