Люси Уокер

Незнакомец с севера

Глава 1

Джерри Мередит ловко спрыгнула с лошади. Билл Седдон, главный скотовод, залюбовался ею. Даже в потертых джинсах, с разодранным рукавом на голубой рубашке, с запыленными лицом и волосами эта девушка казалась ему настоящей красавицей. Билл, коренастый ковбой средних лет, остался последним из наемных работников на ранчо «Янду». И остался он, хоть ни за что не признался бы в этом даже себе, именно из-за Джерри.

Джерри была невысока — чуть больше полутора метров. Но твердый маленький подбородок не оставлял ни малейших сомнений в силе ее характера.

Сейчас волосы Джерри казались скорее песочными, чем белокурыми, потому что были полны красно-коричневой пыли пустыни.

Несмотря на усталость, Джерри приветствовала ковбоя своей обычной улыбкой. И Биллу сразу стало легко, словно с плеч у него свалился груз забот. Девчонка встала с рассветом и все это время носилась по полям в поисках отбившихся от стада волов, которые паслись на дальнем пастбище. Наверняка она валится с ног от усталости, но виду не подает.

День стоял осенний, солнечный, было четыре часа. Вода начала постепенно спадать после сезона дождей, и повсюду пробивалась свежая зеленая травка. Вдоль изгороди, огораживающей ферму, росли полевые цветы, которые сливались в сплошной ковер удивительной пестроты. Когда сухой сезон установится окончательно, на этом месте не останется ничего, кроме выжженной бурой стерни, но сейчас земля была в цвету.

— Привет, Билл, еще не закончил? — спросила Джерри, взглянув на детали от разобранного бура, которые валялись вокруг.

— Послезавтра мельница будет работать, — пообещал Билл. — Осталось только вставить трубку и установить новую вилку, и все будет нормально. Как там стадо, все в порядке?

В последнее время он стал разговаривать с Джерри как с заправским ковбоем, как с равным, хотя, глядя на ее тоненькую фигурку, трудно было поверить, что этой девятнадцатилетней девушке удается справляться с настоящей мужской работой.

— Еще одна партия есть, тридцать голов, — доложила Джерри, вытирая покрытое пылью лицо. — Все еще без тавра. Если пригоним их сюда, Билл, то можно будет их заклеймить, и пусть пасутся.

Джерри стояла к нему вполоборота, приподняв голову и всматриваясь вдаль.

— Мне кажется, я вижу облако пыли. А может, это только мерещится.

Ковбой надвинул шляпу пониже на глаза от солнца и посмотрел в сторону севера. Его помощник — абориген сделал то же самое.

— Один белый и с ним мальчик. За ними скачет черный, — сказал абориген. — С ними пять-шесть лошадей.

Джерри никогда не переставала удивляться, как местные всегда знают, сколько людей приближается, еще задолго до того, как их становится видно.

— Да, кто-то к нам едет, это точно, — откликнулся Билл Седдон.

— А хорошо бы было, чтобы кто-нибудь приехал, помог нам, — сказала Джерри. — Как думаешь, Билл, а вдруг это ковбой, который ищет работу, а?

Но Билл отрицательно покачал головой и продолжил неспешно чинить сломавшийся мотор. Он не стал ей говорить, что на равнине все ковбои давно знают, что дела на их ферме идут из рук вон плохо, и никто не торопится наниматься к ним на работу.

Отец Джерри умер пять лет назад. Ее мать, миссис Мередит, уже немолодая женщина, как могла вела дела на ферме, пока ее не свалила тяжелая болезнь. Джерри в это время была в школе-интернате и даже не представляла себе, в какой упадок пришла ферма. Она знала только, что ее тетя миссис Сильвестер вместе с дочерью Лулу приехала и жила на ранчо, но Джерри не знала, что тетя это сделала только для того, чтобы ухаживать за своей сестрой, матерью Джерри, которая угасала с каждым днем. Так как ни миссис Сильвестер, ни Лулу понятия не имели, как управляться со скотоводческим хозяйством, дела на ранчо шли все хуже.

Когда Джерри вернулась домой из сиднейской школы, она пришла в ужас, увидев, что сделалось с их ранчо. Работники увольнялись каждый день, и даже аборигены все разбежались — уходили якобы проведать стада и уже не возвращались. Из них остался один Джонни. Последним от них ушел бухгалтер. Но перед уходом он написал в банк, который вел дела миссис Мередит, советуя им прислать кого-нибудь посмотреть, что происходит на ранчо. Сначала засуха, а потом огромный пожар, который выжег всю траву нового сезона, не оставили ни малейших надежд покрыть убытки.

Банк тут же прислал инспектора осмотреть «Янду». В результате представленного им доклада из банка миссис Мередит написали, что они пришлют на ферму нового управляющего с севера, который на какое-то время возьмет на себя управление ранчо, чтобы посмотреть, можно ли что-то еще спасти в пользу акционеров. Но в письме они выражали сожаление, что не смогут прислать своего управляющего немедленно, потому что сейчас многие реки разлились и ему придется перебираться через них со всем своим имуществом и табуном лошадей. Так что некоторое время придется подождать. А пока, если они могут попросить чьей-то помощи…

Хотя миссис Мередит и Джерри понимали, что временный управляющий и правда может спасти ранчо от разорения, для обеих это был огромный удар по самолюбию. Они не говорили никому из соседей, что банк взял их хозяйство под опеку.

Все это случилось два месяца назад, и с тех пор почти каждый день Джерри ждала и гадала, каким окажется этот новый управляющий и когда он приедет.

Тем временем они с Биллом Седдоном, единственным оставшимся верным работником, трудились до изнеможения, пытаясь хоть как-то управиться с делами.

Привалившись спиной к широкому стволу старого дерева, они смотрели на облако пыли, которое скрывало от них незнакомцев.

Билл Седдон смотрел вдаль, недоверчиво прищурив глаза.

— Хм, эти лошади, что идут перед ним, скачут стройно, значит, это не дикие мустанги. Это, видимо, его жеребцы. А позади скачет абориген… Похоже, там у них еще три свободные лошади, — говорил он.

— А, это большая партия, — разочарованно сказала Джерри. — Значит, он собирается ехать еще, как минимум, несколько недель, тогда вряд ли это бродячий ковбой, который ищет работу.

Она была почти по-детски разочарована. Мало того что ей отчаянно нужна была помощь на ферме — она не хотела ударить в грязь лицом перед присланным банком человеком, когда он прибудет в «Янду». Но он приедет только через несколько недель, не раньше. В письме из банка было написано, что новый управляющий едет из района Арнхемленд, значит, ему надо перебраться через несколько рек, а в этом году сезон дождей был очень продолжительный, и на севере все реки вышли из берегов.

Джерри ждала нового управляющего со смешанным чувством. Время от времени она ловила себя на мысли: «Когда же он приедет? И каким окажется?»

И тогда ее твердый маленький подбородок выдавался вперед, и она говорила себе, что ни за что не позволит северянину отобрать у нее ранчо. Не станет она подчиняться никакому банковскому управляющему.

Но иногда, когда в узких реках от прилива начинала сильно бурлить вода или когда она скакала верхом через заросли кустов и опять видела следы убежавшего скота, она в отчаянии думала: «Ну что же он не приезжает?»

Джерри больше всего молила о том, чтобы к ней вернулись двое-трое ковбоев, которые раньше у них работали, и помогли им с Биллом немного привести все в порядок, прежде чем появится этот управляющий. Если бы так получилось… тогда они… она с Биллом… могли бы не выпускать из рук хозяйство. Тогда они могли бы диктовать свои условия.

Она потягивала чай и наблюдала за приближающимся облаком пыли. Вскоре Джерри разглядела двоих мужчин, мальчика и восемь лошадей. Вот если бы они остались и поработали на ранчо хотя бы пару недель. Ну, может быть, месяц.

Билл неторопливо поднялся с земли и подошел своей неуклюжей походкой наездника к изгороди. Он облокотился на нее и неторопливо скатал себе сигарету. Он поглядывал на приезжих из-под полей старомодной широкополой шляпы. Джонни даже не шелохнулся. Он оставался сидеть на месте и сказал только, что абориген был с севера, из мест далеких отсюда.

— Этот пришел с другого конца пустыни, который с ними, — тихо сообщил он. — Отличный охотник этот парень. И объездчик лошадей знатный, я так думаю.

Ни Билл, ни Джерри не спросили, почему он так решил. Премудрости местных аборигенов были им не по зубам.

Джерри подошла и встала у изгороди рядом с Биллом. Она облокотилась на край, положив ладони на жердь штакетника, и с надеждой посмотрела на предводителя маленькой группы.

Он был похож на ковбоя и при этом в нем было что-то необычное. Он держался в седле так, как могут только ковбои: слегка ссутулив спину, глубоко сунув ноги в стремена. Его костюм цвета хаки выглядел, пожалуй, даже слишком опрятно для австралийской пустыни. Или сегодня он проскакал не очень много, или следил за собой и по дороге стирал одежду. Его широкополый стетсон[1] казался почти новым. Упряжь на его лошади, начищенная до блеска, сверкала в солнечных лучах. Лицо приезжего было чистым, значит, он умывался за несколько миль отсюда. Он казался очень сильным и уверенным в себе. Ему было где-то между тридцатью и сорока.

Лошадь незнакомца перешла с галопа на шаг, и он подъехал к изгороди, где его поджидали Джерри, Билл и Джонни. Глаза его, которые до этого казались двумя темными провалами на загорелом лице, теперь стали хорошо видны. Они были как будто темно-синими… да, точно, глаза были синими… и очень серьезными.

— Тертый калач этот парень, — тихонько сказал Билл Джерри. — Знает, чего хочет.

— Да, мне тоже так кажется, — тихонько ответила Джерри.

— Издалека приехал, — продолжал Билл. — Сам такой нарядный, а посмотри только на его коней. Они в дороге уже не меньше месяца.

— Да, он, видно, слушаться не привык. Сам себе хозяин, — сказала Джерри. — Как думаешь, Билл, предложим ему поработать у нас?

Однако что-то в этом незнакомце задело ее. Он был сильный и красивый, красивый настоящей мужской красотой. В нем была какая-то притягательность, которую трудно передать словами.

— Для начала пригласим их зайти на чай. А там посмотрим, что к чему, — тихо ответил Билл.

Незнакомец уже подъехал достаточно близко, чтобы поздороваться. Он поднял одну руку, и Билл с Джерри тоже каждый подняли в ответ руку.

— Добрый день, — сказал Билл. — Издалека едете?

— Сегодня утром выехали с этой стороны хребта Ибонг, — ответил незнакомец.

Старый ковбой усмехнулся. Он знал, что значит такой ответ — незнакомец не хочет говорить о себе. В прериях не принято никого расспрашивать, кто он, откуда и зачем едет, если человек сам не расскажет. Но голос у этого ковбоя оказался добродушный, звучный и слегка властный.

Джерри вдруг застеснялась своих взъерошенных волос, неумытого с утра лица — она ведь целый день скакала верхом по пыли на жаре — и россыпи веснушек на носу. Почему-то ей захотелось понравиться этому человеку.

Он был крепкий, статный и сильный. Бронзовое от загара суровое лицо, бесстрастные, но все подмечающие глаза…

Он растягивал слова, когда говорил, и присматривался к Джерри и Биллу, так же как и они к нему. Взгляд его оторвался от их лиц и быстро прошелся по заржавевшей от бездействия поилке для скота, разбросанным в тени под деревом частям разобранного двигателя, изгороди, только недавно починенной и кое-где скрепленной кусками ржавой проволоки.

Он полез в карман за сигаретами, спешиваться не стал. Свободно сидя в высоком седле, одну ногу он выпростал из стремени, словно в любую минуту готов был спрыгнуть на землю, но пока не решил, стоит ли.

Джерри почувствовала, что он еще издали, за много миль отсюда, понял, что они починили кое-где осевшую изгородь молодыми побегами акации, что часть их скота убежала в дикую степь; собственно, одного его взгляда на их запустелый двор было достаточно — незнакомец понял все, что нужно про их ранчо, которое едва держалось с помощью старых, допотопных механизмов и было на грани полного развала.

Странное чувство, с которым Джерри глядела на него, имело в себе скрытое беспокойство: она почему-то решила, что этот человек сыграет очень важную роль в ее жизни — или в жизни их ранчо. Но как это могло быть? Он был просто проезжий, незнакомец, наверняка через некоторое время двинется дальше, и они больше никогда его не увидят.

Щеки у Джерри вспыхнули, и ее маленький твердый подбородок вздернулся чуть выше. Голова гордо сидела на тонкой юной шейке.

— Вы у нас как — проездом? — спросила она, как обычно было принято спрашивать в этих пустынных местах. Она знала, что походит на усталую батрачку, нанятую на ранчо.

Незнакомец взглянул на нее и одним этим прямым, строгим взглядом увидел все: и ее пропыленные волосы, и веснушки на кончике носа.

— А что это у вас там в котелке варится? Не чай? — спросил он, не отвечая на ее вопрос. Он все так же растягивал слова.

— Да, мы как раз собирались пригласить вас зайти выпить чаю, — ответил за нее Билл. — У вас, наверное, есть при себе кружка.

Незнакомец едва заметно улыбнулся. Во всяком случае, он раздвинул губы, и здоровые белые зубы сверкнули на загорелом лице, но глаза продолжали проницательно вглядываться в окружающее, не выдавая эмоций. Он соскочил с коня даже более легко и грациозно, чем это получалось у Джерри, перекинул поводья через изгородь и намотал их на высокую жердь. Пригнувшись, он перелез через перекладины изгороди. Когда он выпрямился, то оказался рядом с Джерри — и показался ей прямо-таки великаном.

— Это ранчо «Янду», — сказал он. Это был не вопрос, а утверждение. Разумеется, он должен был знать, где находится. Их ранчо было обозначено на всех картах овцеводческого хозяйства Австралии — целых семьсот пятьдесят тысяч акров земли.

Не дожидаясь ответа Джерри, он повернулся к мальчику, который, расслабившись, сидел в седле, точно так же, как его старший спутник несколько минут назад.

— Слезай, Саймон. Выпьем чаю, — кинул ему незнакомец.

Саймон соскользнул с лошади, пригнул голову, чтобы пролезть через изгородь, и подошел к незнакомцу, стоявшему рядом с Джерри. Он ходил, преувеличенно шаркая подошвами, как обычно делают бывалые ковбои.

Появление мальчика сразу разрядило напряжение. Джерри улыбнулась, в глазах ее запрыгали смешинки, но она быстро посерьезнела — ей стало ясно, что Саймона надо принимать всерьез, как взрослого. Этому худому и загорелому мальчишке было на вид лет восемь-девять, не больше. Он снял свою стетсоновскую шляпу, которая, видимо, досталась ему от какого-то взрослого, и ветер взъерошил каштановые, выцветшие от солнца волосы. Голубые глаза оглядели двор, костер, котелок с кипящим чаем.

— Неплохо бы, — лаконично заметил он.

Снова Джерри едва удержалась, чтобы не рассмеяться.

— У тебя тоже, наверное, найдется с собой кружка, — сказала она ему точно таким же тоном, каким Билл задал этот вопрос незнакомцу.

Саймон крутанул на себе пояс из змеиной кожи и отцепил от него кружку.

Джерри заглянула в лицо незнакомцу, стараясь поймать его взгляд, но в глазах у того не было и тени улыбки. Видимо, он относился к Саймону абсолютно серьезно.

— Ваш сын? — спросила Джерри.

— Нет. Так, ездит со мной.

Понятно, подумала Джерри. Видимо, задавать вопросы не стоит, потому что ответов не дождешься. Билл обернулся к своему помощнику, аборигену.

— Джонни, — крикнул он, — поделись с черным парнем своей лепешкой и принеси ему чаю.

— Слушаю, босс.

Незнакомец снял свою шляпу — его волосы оказались черными как смоль. Он был очень хорош собой. Джерри заметила, что даже старый Билли был под впечатлением.

— Вы здесь главный? — спросил его незнакомец.

— Нет, хозяйка я, — откликнулась Джерри, высоко вскидывая голову. — Меня зовут Джеральдина Мередит, и я владелица этого ранчо…

Незнакомец посмотрел на нее так, словно это показалось ему забавным.

— Джеральдина, — повторил он. — Какое звучное имя для такой маленькой девушки.

Джерри вспыхнула.

— Я… моя семья владеет этим ранчо много лет. Можете посмотреть на своей карте, там все написано, мистер… Вы кажется не назвали свое имя, мистер?..

— Джим Конрад, — сказал он. Брови его чуть приподнялись на долю миллиметра. — Что ж, рад познакомиться, мисс Мередит…

Рука у Джерри была грязная и потная, но ей пришлось протянуть ее, и ее маленькая ладошка утонула в его руке, крепкой как сталь. Сердце ее вздрогнуло, пока он стоял, внимательно разглядывая ее. Его голубые глаза были неулыбчивы и суровы, но в них светился незаурядный ум.

— А это наш главный скотовод, — представила она, важно поворачиваясь к Биллу Седдону.

Она отчетливо увидела в глазах приезжего едва скрываемую улыбку, словно он хотел сказать: «Как-как? Ваш главный скотовод? На что такой Дюймовочке собственный скотовод?» Джерри вдруг почувствовала себя еще ниже своего и без того небольшого роста.

Джим Конрад произнес:

— Рад познакомиться, Билл. Все называют меня Джим. — Он отвязал свою кружку от ремня на поясе. — Что ж, от чая я бы, пожалуй, сейчас не отказался, — прибавил он.

Джонни понес чашку чая за ограду своему чернокожему собрату, а Джерри, Билл и приезжий уселись в тени дерева. Джерри привалилась спиной к стволу.

Этот человек много о себе думает, решила про себя Джерри. Но кто бы он ни был, он путешествует, а значит, можно попробовать предложить ему поработать у них. Они с Биллом выбиваются из сил, им отчаянно нужна помощь.

— Я вижу, у ваших скакунов есть примесь арабской крови, — заметил Билл Седдон, с восхищением окидывая взглядом маленький табун Джима Конрада.

Джим Конрад резко перевел на него взгляд.

— А вы знаете толк в лошадях? — спросил он.

— Уж в чем в чем, а в этом я разбираюсь, — кивнул Билл. — У нас здесь на «Янду» тоже есть арабские скакуны — если только удается их поймать и отвести в загон.

Джерри сердито покосилась на Билла, но Джим Конрад и ухом не повел.

— Если вы умеете обращаться с лошадьми, то нам тут в принципе не помешает пара свободных рук, — сказала Джерри, стараясь говорить авторитетно и скрыть свое волнение.

Приезжий перевел на нее взгляд. Джерри показалось, что ее предложение привело его в крайнее удивление. Он был, как видно, человек гордый. Да, им очень нужен помощник, но, наверное, надо было подойти к делу как-то тактичнее и предоставить Биллу предлагать ему работу на ранчо.

— Что скажешь, Билл? — спросила она, словно полагаясь во всем на его совет.

— Да, люди нам нужны, прежде всего объездчики, загонять лошадей, — ответил Билл. — А потом, когда отел пойдет, нам очень потребуется помощь со скотом. Сейчас у нас на ранчо сильно не хватает рабочих рук. — Он говорил почти просительно.

— Да, я слышал, — сказал Джим Конрад.

Ну конечно, он об этом слышал. На любом ранчо на север от большой реки ему могли рассказать, как обстоят дела на «Янду». Здесь ничего не скроешь, здесь все всё друг про друга знают. Любой перегонщик скота, встретив по пути другого перегонщика, расскажет ему все местные новости. Так что, если Джим Конрад решит остаться у них, они не смогут скрыть от него в каком положении находится хозяйство.

— Думаю, скоро дела поправятся, — сказала Джерри самым обыденным тоном, стараясь говорить уверенно. — Скоро к нам приедет новый управляющий, он уже в пути. Он человек очень дельный, деятельный, он наберет новых людей.

Джим Конрад устремил на нее пристальный взгляд. Где-то в глубине глаз промелькнула легкая усмешка. Но она исчезла так же быстро, как появилась.

Вплоть до этой минуты Джерри в глубине души заранее почти ненавидела этого еще незнакомого ей управляющего. Потому что его приезд был знаком их поражения. Одна мысль об этом управляющем ранила Джерри как меч, больно поворачиваясь в сердце.

— Очень, очень достойный, — повторила она, отломив прутик от упавшей рядом с ней ветки и отгоняя им мух. Она больше не глядела на Джима Конрада и очень надеялась, что слова ее не прозвучали слишком жалко. — Разумеется, это старинный друг нашей семьи, иначе он ни за что не получил бы это место. Он первоклассный знаток фермерского хозяйства, может с любым скотом управиться как…

Она подняла на него глаза. Джим Конрад наклонился вперед и провел пальцами по волосам. Прошла не одна минута, прежде чем он повернулся и посмотрел на Джерри.

— Просто, я вижу, мастер на все руки. Образцовый управляющий, — сказал он.

Джерри покраснела.

— Так вы у нас останетесь? — спросила она, глядя на него с отчаянным вызовом.

— Ну теперь, когда вы рассказали мне про этого вашего…

Джерри вскочила. Надо было весь разговор предоставить Биллу. Как жаль, что она не может обойтись без него! Она быстро подошла к своей лошади и отвязала поводья от сломанной ветки дерева.

— Билл вам все расскажет, — сказала она. — Он покажет вам дорогу на пастбище. — Она боролась с подступившими слезами, стараясь не расплакаться.

Джим Конрад тоже встал и неторопливой, расхлябанной походкой подошел к ее лошади. Джерри быстро вскочила в седло. Джим взялся рукой за постромок лошади.

— Кто вас учил так на лошадь садиться? — спросил он.

— Никто, я сама научилась, — ответила Джерри. — У нас был один ковбой из местных, который всегда так делал, и я у него научилась.

Джерри вдевала левую ногу в стремя, стоя левым боком к лошади, потом закидывала правую ногу, оттолкнувшись от земли, описывая длинную дугу и разворачивая левое стремя.

Джим Конрад не отпускал повода лошади.

— Пожалуй, я тоже проедусь с вами до пастбища.

— А я еду не на пастбище, — сказала Джерри, стараясь сохранить достоинство. Хотя ей было приятно, что он заметил ее необычную манеру посадки. Она тут же решила, что Джим Конрад вполне симпатичный и неравнодушный. — У меня много работы. Здесь на «Янду», нам часто приходится работать дотемна, иногда при лунном свете. Билл Седдон все вам покажет.

— Послушайте, барышня… — начал Джим Конрад, глаза его стали стальными и жесткими.

У Джерри похолодела спина. Она натянула поводья, и лошадь закрутилась вокруг себя.

— Можете завести лошадей в загон, только не забудьте потом починить изгородь, — сказала она. — А мальчика мы возьмем с собой в усадьбу, похоже, ему не помешает немного подкормиться.

«Хочет пустить мне пыль в глаза, — подумала Джерри. — Он думает, что работать у нас на ранчо — это игрушки».

Вот пусть подождет — и увидит, что такое работать на их ранчо. То, что они на грани разорения, еще не значит, что они с Биллом дадут погубить их хозяйство. Они сражались как могли с той поры, как она приехала домой после окончания школы в Сиднее. Так что ему здесь тоже придется выложиться на всю катушку — работы хватит на всех, и каждый заработанный пенни достанется ему нелегко.

Жалованье!

Джерри пришпорила лошадь.

Банк должен выплачивать ему жалованье, и, может быть, банк подождет, пока приедет управляющий и официально возьмет Джима Конрада на работу, тогда они сами договорятся о размере жалованья. Никто не станет работать за гроши на таком ранчо. Ему придется вкалывать за двоих и днем, и до поздней ночи. Конечно, он запросит приличное жалованье. Может быть, даже заломит высокую цену.

Господи! Что же делать? Как быть?

И вдруг сердце Джерри сжалось от дурного предчувствия. Да, им не управиться без посторонней помощи, но как ей быть с работником, который явно не намерен никому подчиняться? Да еще этот мальчик! Она вдруг вспомнила, что ускакала, даже не попрощавшись с ним. А он такой смешной, худенький, такой трогательный и одинокий мальчишка, совсем еще ребенок!

Джим Конрад поступил так, как и предполагала Джерри. Он перекусил щипцами проволоку, соединявшую жерди изгороди, и завел свой табун в загон. Затем они с чернокожим помощником тщательно починили изгородь в том месте, где разобрали ее, и прикрепили новые жерди с помощью проволоки, которая у них нашлась в поклаже на одной из лошадей. После этого изгородь стала как новая и даже гораздо крепче, чем раньше. Он быстро вскочил в седло.

— Увидимся позже, — бросил он Биллу Седдону. — Вперед, Саймон.

— Держитесь влево от главной дороги и скоро увидите загоны, — дружески посоветовал им Билл.

— До скорой встречи, — сказал Джим, — на пастбищах.

Билл Седдон вежливо приподнял свою старую, потертую шляпу и задумчиво поскреб голову, глядя, как всадники поднимаются в гору по широкой утоптанной дороге к усадьбе.

— Нет, он не обычный ковбой, вот что я тебе скажу, — доверительно сообщил он Джонни. У Билла было такое чувство, словно часть груза свалилась с его плеч. Так подействовал на него этот незнакомец.

В стойле для лошадей Джим оставил лошадь и своего аборигена, чтобы тот распряг и расседлал лошадей. Он завел свободных лошадей и тех, что везли на спине груз в маленький загон. Мальчик присел отдохнуть в тени большого эвкалипта.

Джим вошел через небольшую плетеную калитку и твердым шагом направился к дому. Не видно было, чтобы он оглядывался вокруг, тем не менее он все замечал: среди прочего и Лулу Сильвестер, сидевшую на веранде. Она была очень хорошенькая и полулежала, вытянувшись на старом парусиновом шезлонге, предаваясь приятному ничегонеделанию.

Он вошел на веранду и снял перед девушкой шляпу. Лулу привстала.

— О! — воскликнула она в удивлении. Перед ней было самое интересное явление, которое она видела в этом доме с тех пор, как они с матерью приехали сюда полтора года назад: высокий, красивый и очень серьезный мужчина.

— Вы тоже мисс Мередит? — спросил ее Джим.

Лулу покачала светлой золотистой головкой. Она посмотрела на свои ухоженные руки и длинные розовые ногти.

— Меня зовут Лулу Сильвестер, я кузина Джерри. А вы кто и где вы встречали Джерри?

На первый вопрос Джим не стал отвечать. Он решил начать с последнего.

— Я видел ее милях в десяти отсюда, внизу, в долине. — Он вдруг улыбнулся. — Она только что взяла меня на работу.

— Вас?

Лулу даже встала с кресла, чтобы показать, как она удивлена. Она была выше Джерри и года на два старше ее. Джим Конрад не мог не отметить про себя, что фигура у нее на редкость хороша. Лулу засмеялась. Она поняла по его глазам, что он отдает должное ее красоте.

— Вам это, должно быть, показалось забавным, — продолжала она. — Джерри совсем еще ребенок. Она не может никого брать на работу или увольнять. Наверняка у нее был такой вид, словно у нее пол-Австралии в кулаке.

— Надо полагать, миссис Мередит владелица этого ранчо? Мне хотелось бы поговорить с ней, если возможно.

— Она тяжело больна. Думаю, вам лучше поговорить с моей матерью.

— Мне хотелось бы увидеть миссис Мередит, — твердо сказал Джим.

Лулу посмотрела на него с удивлением. Даже если бы тетя Мейбл была при смерти, этот человек все равно добился бы того, чтобы увидеть ее.

— Ну… если вы так настаиваете…

Тоненький, слабый голос послышался из открытого окна на веранду.

— Кто там, Лулу? Меня кто-то спрашивает?

— Э-э… да, тетя, — неохотно призналась Лулу.

Джим стоял, облокотившись на балюстраду веранды, и смотрел на запущенный сад. Потом он повернулся к Лулу. «Господи, — вдруг подумала она, — а он ведь очень хорош собой». Сердце у нее встрепенулось.

— Передайте ей, что приехал Джим Конрад, — сказал он. — Она меня примет.

Лулу подошла к двери и поговорила с тетей, потом вернулась на веранду.

— Да, проходите, — улыбаясь, сказала она и немного отступила, чтобы дать ему пройти. — Пойду скажу маме, что вы приехали. Она приготовит вам чаю.

Джим Конрад переступил порог. Комната была большая, квадратная, обставленная частью как гостиная, частью как спальня. Исхудавшая бледная женщина лежала на диване.

— Миссис Мередит? Мое имя Джим Конрад.

Миссис Мередит изо всех сил старалась улыбнуться.

— Вы тот человек, что должен отобрать у нас ранчо? Вы за этим приехали?

— Нет, — коротко сказал он. — Я тот человек, который должен вернуть его вам. То есть если вы мне позволите, конечно. — Он пододвинул к дивану стул.

Тем временем на кухне миссис Сильвестер, изящная нервная женщина с седеющими волосами, готовила чай.

— Представления не имею, кто он такой, — рассказывала ей Лулу. — Но он очень интересный мужчина. Честно сказать, он просто чудо как хорош.

— Лулу, перестань говорить глупости, — ответила ей мать. — Ты не можешь позволить себе связать судьбу с человеком, который не в состоянии тебя обеспечивать.

— Не обязательно же выходить за всякого, кто покажется тебе интересным, — сердито возразила Лулу.

Им пришлось довольно долго ждать, пока чайник закипит — печка грелась очень медленно, и прежде чем чай успел завариться, они услышали твердые шаги — судя по всему, их гость направлялся в кабинет.

— Пойди посмотри, что он там делает, — тревожно сказала миссис Сильвестер. — Наверное, что-то ищет. Какой странный! Ходит по всему дому, как будто он здесь хозяин.

Джим Конрад искал бумагу, ручку и чернила. Когда подошла Лулу и предложила помощь, он уже все нашел.

— Все в порядке, — сказал он. — Я уже нашел, что хотел. Вы мне нужны на минуту.

— Я? Нужна вам? — поразилась Лулу. Этот человек вел себя так, словно распоряжался тут всем… как хозяин!

Джим улыбнулся ей.

— Я не задержу вас долго, — сказал он, вышел за дверь и прошел через коридор в комнату миссис Мередит.

Лулу вернулась на кухню.

— Знаешь, он без меня все нашел. Он тут сам всем распоряжается. Мама, по-моему, тебе лучше пойти и самой посмотреть на него.

— Уже иду, дорогая, — сказала миссис Сильвестер. — Знаешь, этому хозяйству давно не хватает мужских рук. А кто это будет — он или кто-то другой, — не так важно. Я не могу оставить Мейбл… но я просто не в состоянии здесь больше жить. Тут такой климат… и я так скучаю по своему бридж-клубу.

Лулу ничего не ответила. Она пошла в коридор и приоткрыла дверь в комнату тети, чтобы мать могла пройти с чайным подносом.

Джим Конрад стоял рядом с постелью миссис Мередит. А та в этот момент что-то писала… она ставила свою подпись на какой-то бумаге.

— Здравствуйте, рад познакомиться, — быстро проговорил Джим Конрад. — Вы ведь миссис Сильвестер? Не могли бы вы поставить подпись вот здесь? — Его суровые голубые глаза обратились на Лулу: — Ваша тетя мне сказала, что вам двадцать один год. Прошу вас тоже расписаться, как второго свидетеля.

— Простите меня, но я не поспеваю за событиями, — рассмеялась Лулу.

Миссис Сильвестер поставила поднос с чаем на маленький столик.

— Здравствуйте, рада знакомству, — церемонно произнесла она. — Надо полагать, вы знакомый Мейбл? Сюда редко заезжают посторонние, а Мейбл всегда рада гостям.

— Да, я друг, — сказал Джим. — Мне нужно закончить кое-какие дела с миссис Мередит, так что вы не могли бы расписаться вот здесь, и вы тоже, мисс Сильвестер, прошу вас… вот здесь.

— А что я подписываю? — растерянно спросила миссис Сильвестер.

— Вам нужно просто засвидетельствовать подпись миссис Мередит, и все. Прошу вас, вот здесь, и поставьте дату, хорошо?

Он делал все так деловито и быстро, что бедной миссис Сильвестер некогда было даже собраться с мыслями. Да, правда, Мейбл сильно сдала в последнее время и совсем потеряла силы, но она, по крайней мере, в здравом уме. В последнее время на «Янду» редко заезжали посетители, да и то в основном чтобы подписать какие-нибудь чеки или бумаги, все больше на отсрочку платежей. И поэтому миссис Сильвестер, ради спокойствия сестры, надеялась, что тот чек, который она только что подписала, не слишком крупный. Скорее бы уж приехал этот новый управляющий, которого должны прислать из банка! Может быть, тогда ее сестра перестанет бесполезно цепляться за ранчо и отпустит их обратно в Сидней, в уютный городской дом.

Миссис Сильвестер вздохнула. Следом за ней Лулу поставила свою подпись, оставив жирную кляксу в том месте, где хотела поставить точку.

— Вот всегда у меня так, — сказала она и сокрушенно посмотрела на Джима Конрада. — Я никогда не разбиралась в деловых бумагах.

Джим Конрад помахал бумагой в горячей струе воздуха, вливавшегося в комнату через открытое окно. Когда он решил, что клякса уже достаточно просохла, то перечитал документ, сложил его и убрал в карман. Потом снова повернулся к дамам, стоявшим в углу комнаты.

— Простите, что сразу не представился, миссис Сильвестер, — сказал он. — Я — Джим Конрад. Я только что заключил соглашение с миссис Мередит. Моя задача — поправить дела на ранчо, и я хотел бы немедленно приступить к делу.

Миссис Сильвестер посмотрела на него, оторвав взгляд от чайника, который уже занесла над чашкой с блюдцем. Носик чайника от этого сместился в сторону, и чай полился в блюдце вместо чашки.

— Ах, боже мой! — воскликнула она.

— Соглашение? — переспросила Лулу. — Но к нам сюда скоро приедет управляющий, разве вы не знаете? Что вы нам навязали? Вы хотите здесь быть надзирателем или кем? Вам следует быть в курсе…

— Лулу! — строго одернула ее миссис Мередит.

Девушка пожала плечами:

— Да, конечно, тетя, вы нездоровы и сочли нужным нанять менеджера… — Она не договорила. Ей совсем не хотелось вмешиваться в дела этого гиблого ранчо. Ей гораздо интереснее было просто поболтать с этим заезжим ковбоем. Не важно о чем, все равно, лишь бы он смотрел на нее, и она видела в его глазах, что он считает ее очень хорошенькой.

Джим Конрад сел и взял предложенную чашку чая у миссис Сильвестер, которая в тревоге сказала:

— Конечно, моя сестра давно уже болеет.

— А когда к вам в последний раз приезжал врач, миссис Мередит? — спросил Джим.

— По-моему, года два назад или около того. Но он не смог мне помочь. По-моему, сейчас там другой врач, но все равно мне сказали, что мое заболевание неизлечимо.

— Не понимаю. По-моему, неизлечимых заболеваний не бывает. — Джим произнес это так любезно, что никто не подумал, что он спорит с миссис Мередит, хотя на самом деле это было так. Все решили, что он просто хочет поддержать светский разговор за чаем и чем-то утешить несчастную больную женщину.

Допив чай, на который согласился только из вежливости, Джим вдруг поднялся.

— Пожалуй, стоит начать с кабинета, — заявил он. — Если я пошлю своего аборигена к слугам, его там накормят вечером, миссис Сильвестер? А мальчику можно будет есть здесь, со всеми?

— Мальчик? — Все трое разом уставились на него.

— Да, он всегда со мной, — объяснил Джим.

— А… — У Лулу даже голос упал от разочарования. — Ваш сын? Так вы женаты?

Джим Конрад внимательно посмотрел на Лулу:

— Нет, я не женат, мисс Сильвестер. Саймон будет работать со мной, хотя вообще он сейчас на каникулах. Это мой племянник, Саймон Конрад.

— Разве сейчас школьные каникулы? — удивилась миссис Сильвестер, совсем сбитая с толку.

— Нет, просто его отпустили со мной из дома на время. В марте прошлого года их дом пострадал во время циклона. — Джим Конрад бросал слова, как камешки в стоячий пруд — каждое из них производило волнение.

— Так вы, значит, за ним как бы?.. — с возродившейся надеждой спросила Лулу.

— Да, я как бы присматриваю за ним. Именно.

— А разве ему не надо ходить в школу? — спросила и миссис Сильвестер с волнением в голосе.

— А он учится. Я сам его учу. В один прекрасный день он еще станет владельцем фермы. Он очень быстро все схватывает.

Все дамы одновременно сказали «О!», впрочем, довольно неуверенно. Глаза Лулу сразу прояснились и заблестели. Да, вот это на самом деле настоящий мужчина. Все это становилось очень интересным. Она даже слегка позавидовала Саймону, хотя пока даже в глаза его не видела.

— Билл Седдон, наш ковбой, сам готовит еду себе и Джонни, — сказала после паузы миссис Сильвестер. — Но они возвращаются очень поздно.

— Тогда можно моего человека, Динни, покормить сегодня на кухне? А завтра все устроим. Саймон будет есть со мной.

Миссис Сильвестер была в замешательстве.

— Ну, я… да, думаю, можно и так. — Она повернулась к сестре: — Мейбл, дорогая, а что мистер Конрад будет делать? То есть я имею в виду, какую должность он будет занимать?

— Миссис Мередит дала мне общую доверенность на ведение дел, миссис Сильвестер, — тихо произнес Джим. — Всех дел, без исключения. Таким образом, теперь я здесь главный. И здесь, в усадьбе, и внизу, на самом ранчо.

Лулу замерла, выпрямив спину, широко раскрыв голубые глаза, в которых читались восхищение и удивление.

— Вы не теряете даром времени, мистер Конрад. Или можно называть вас просто Джим?

— Да, зовите меня Джим. Если бы я не взялся за дело без промедления, все хозяйство развалилось бы у вас на глазах.

Тут он снова улыбнулся. Улыбка у него была обезоруживающая. В глазах сверкали искорки, вокруг рта залегали морщинки, белые крепкие зубы сверкали на смуглом, загорелом лице. Миссис Мередит сразу успокоилась и откинулась на подушки. Миссис Сильвестер вздохнула. У Лулу сердце пропустило несколько ударов.

— Надеюсь, это не огорчит нового управляющего, когда он приедет, — неуверенно пробормотала миссис Сильвестер просто для того, чтобы заполнить паузу.

— Насколько мне известно, он друг вашей семьи. И притом человек в высшей степени надежный, — сказал Джим, посмотрев на миссис Мередит. Они обменялись с ней многозначительными взглядами.

Миссис Сильвестер на всякий случай расправила плечи и подняла голову повыше.

— Разумеется, — ответила она. — Не станет же моя сестра нанимать человека со стороны, неизвестно кого.

Джим Конрад встал.

— А теперь прошу меня извинить, — сказал он. — Пойду проведаю Саймона и своего аборигена, а потом пора приступать к делам — надо разобрать все бумаги в кабинете. Этот радиоприемник работает?

Миссис Сильвестер кивнула.

— Да, — сказала она. — Хоть он работает.

— Давайте я покажу, как им пользоваться? — живо вызвалась Лулу.

— Нет, благодарю вас, мисс Сильвестер. У меня гораздо лучше получается, когда я все делаю сам. — Он снова улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.

Глаза Лулу сверкнули в ответ. Нет, ну до чего он хорош!

Джим вышел из комнаты, и они слышали, как он прошел по веранде и спрыгнул на землю вместо того чтобы спуститься по трем ступенькам. Он уже вел себя здесь как хозяин, и они это поняли.

Все три женщины переглянулись.

— Понимаете, я хорошо знала его отца… — уклончиво проговорила миссис Мередит. — Лучше нанять его, чем ждать того управляющего из банка.

— А… ну если ты знала его отца… — сказала миссис Сильвестер таким тоном, словно этот человек был им рекомендован, как минимум, лично самой королевой. — Но какой он странный! Сначала мне показалось — немного нагловатый, так всем распоряжается… но так хорошо воспитан…

Глава 2

Джерри вернулась домой в начале десятого. Возле дома послышались ее усталые шаги — она поднялась по трем ступенькам на веранду и вскоре вошла в комнату матери.

Миссис Мередит уже лежала в кровати.

— Джерри, милая, — сказала она своим слабеньким, тихим голосом. — Тебе надо бы помыться. Ты вся в пыли.

— Да, мама, я знаю. Я просто зашла посмотреть, как ты. Сейчас пойду умоюсь. Сегодня было очень жарко. Скоро начнется сухой сезон, будет настоящая жара. А у меня для тебя новости. Мы нашли одного работника.

— О, правда, моя милая? Как замечательно. Теперь, думаю, дела пойдут в гору, мы справимся. Дожди уже кончились, разве только далеко на севере еще идут, так что, может быть, ты найдешь кого-нибудь для объездки мустангов.

— Ну… да… не знаю, посмотрим, — настороженно сказала Джерри. Как же мама далеко отошла от дел! Она уже забыла, что для того, чтобы обуздать дикого мустанга, нужна команда из десяти крепких опытных мужчин, а что говорить о стадах скота, который тоже надо пасти?

— Ах да… Джерри, милая… Когда зайдешь в дом, там будет один человек. Очень милый. Он займется делами нашего ранчо. Я назначила его главным. Я была знакома с его отцом. То есть, вернее, мне кажется, твой отец хорошо знал его отца…

Джерри сразу напряглась так, что по спине побежали мурашки.

— Человек? Какой человек? Как его зовут? Как он выглядит?

— О, он прекрасно разбирается в делах, дорогая. Он сможет тебя кое-чему научить. А зовут его Конрад. Да, Джим Конрад.

Джим Конрад!

Джерри очень устала, но у нее хватило сил для того, чтобы удивиться и даже обеспокоиться.

— Но, мама! Чему такому он может меня научить, чего я не знаю? Я, конечно, много лет была в школе, но ведь до этого жила здесь на ферме. Что ты наделала? Этот человек просто обвел тебя вокруг пальца.

Так вот почему она весь день не видела его внизу на ферме. Он поднялся сюда, в дом, и быстренько втерся в доверие. Он воспользовался тем, что мать совершенно не разбирается ни в делах, ни в хозяйстве, а тетя еще меньше того. Он наверняка заранее знал, что мать больна и не в курсе дел ранчо.

О, скорее бы приехал тот управляющий, обещанный банком!

Вдоль края пустыни уже зазеленела трава после долгого сезона дождей, и теперь всюду были прекрасные пастбища для скота. Можно пометить небольшое стадо и выпустить его на волю пастись, все животные быстро наберут вес и принесут хорошую прибыль.

— Хорошо, пойду поговорю с ним, мама, — сказала она и направилась к двери, выходившей в коридор.

— Прошу тебя, дорогая, сначала хотя бы умойся. Что он о тебе подумает, если увидит тебя в таком виде?

Да какая разница, что он о ней подумает! Зачем ей дорожить своей репутацией в глазах Джима Конрада? Впрочем, в ее сердце что-то встрепенулось, и настроение стало приподнятым.

Выйдя в коридор, Джерри остановилась. В кабинете горел свет, дверь была закрыта. Но за дверью слышались голоса. Это были голоса Лулу и Джима Конрада.

Джерри не сомневалась, что Джим Конрад отлично разбирается в хозяйстве и делах. И скоро догадается, что Лулу в этом ничего не понимает. Он не дурак.

Джерри прошмыгнула мимо двери кабинета и направилась дальше по коридору в кухню. Там она зажгла свет, подошла к плите и вынула свой ужин из духовки.

Было много такого, что тетя Салли делать не умела и не желала, зато готовила она превосходно, ко всеобщему удовольствию. Джерри никогда раньше не ела такого вкусного жаркого.

Поднеся вилку с кусочком мяса ко рту, она вдруг услышала шаги Джима Конрада в коридоре. Она узнала его по походке — тяжелой и твердой. Девушка продолжала есть, но с сердцем ее при этом творилось что-то неладное — оно запрыгало, как белка в клетке. Джим остановился на пороге кухни и посмотрел на нее.

— Мы с вами уже знакомы, встречались сегодня. Джеральдина Мередит… если помните, — заговорила Джерри.

— А почему вы ужинаете здесь в такой час и совсем одна? — спросил Джим. Голос у него был сердитый.

Джерри подняла на него глаза, в которых вспыхнул внезапный гнев.

— А с какой стати вы пришли и наблюдаете, как я ем тут одна, в такой час, совсем один… мистер Конрад? — Какое-то глупое озорство заставило ее сказать ему колкость в ответ на его авторитарный тон.

Он вошел в кухню, развернул к себе стул из гнутого дерева и сел.

— Потому что теперь, к вашему сведению, я тут главный и за все отвечаю, — сообщил он. — Так что, боюсь, у меня к вам будет еще много вопросов.

Джерри продолжала есть. Сердце у нее билось часто, неровно. Наверное, от усталости, подумала она. Когда человек переутомляется, такое бывает. Все дело в усталости.

— Вы меня не поняли, — важно проговорила она. — Моя мать вряд ли в состоянии кого-то кем-то назначать… К тому же…

Он кивнул:

— Я знаю. К вам скоро должен приехать управляющий, очень надежный… вы говорили. Кажется, друг семьи?

Ей показалось или она расслышала насмешливую нотку в его голосе? Джерри внимательно посмотрела на него.

— Да, верно, — сказала она наконец, — просто замечательный человек. И очень воспитанный. Он будет руководить тут всем.

— А пока его здесь нет, — тихо сказал Джим Конрад, — я буду этим заниматься. Кстати, кем мне вас считать, мисс Мередит, — работником или владелицей? Вам платят жалованье или вы занимаетесь ранчо из любви к этому делу?

Джерри вспыхнула от злости. Несмотря на краску, залившую ей щеки, она старалась говорить спокойно.

— А это вас совершенно не касается, — отрезала она и сама поразилась, как смогла так легко произнести подобную грубость.

— Нет, касается. Видите ли, я действую на основании общей доверенности. Вам известно, что это такое, мисс Мередит? — Он позволил себе улыбку.

Джерри пропустила мимо ушей его насмешки.

— Кто дал вам доверенность?

— Ваша мать. Все уже подписано и засвидетельствовано. Она у меня вот тут. — Он постучал по карману пиджака.

— Но моя мать… она не в состоянии…

Он смотрел на нее в упор с откровенным вызовом.

— Вы готовы официально и в законном порядке признать вашу мать умственно невменяемой… доказать, что она не отвечает за свои действия?

Джерри вскочила. Она положила руки на стол и подалась вперед:

— Мистер Конрад! Джим Конрад. Как вы смеете?..

— А вот так и смею, — ответил он. — Эта бумага дает мне право распоряжаться здесь всем до тех пор, пока вы или кто-то другой не оспорит мое право. А для этого вам придется…

Он не закончил, но Джерри поняла о чем речь. Они попали в ловушку, оказались в руках у этого ловкача. Чтобы отобрать у него обратно ранчо, они должны были объявить мать сумасшедшей, выставить ее на посмешище перед всеми соседями.

Лицо Джерри стало совершенно белым.

— А теперь сядьте, Джерри, и выслушайте меня.

Джерри села, но не потому, что он ей велел, а потому, что ноги у нее внезапно подогнулись. Оставалась надежда только на банковского управляющего — теперь только он сможет вызволить их, когда приедет…

— Вот так-то лучше, — сказал Джим Конрад. — Сейчас принесу вам стакан воды.

Он пошел к холодильнику, который каким-то чудом все еще работал, вынул оттуда кувшин с водой и налил немного в стоявший перед ней стакан. Затем уселся за стол напротив нее.

Говорил он очень тихо, но даже в этом тихом голосе чувствовалась несгибаемая сила, и в глазах светилась такая же несгибаемая воля. Джерри поняла еще прежде, чем он заговорил, что она с ним не справится — этот мужчина слишком силен для нее. Он всех их поймал в западню, и его воля была как железная решетка, за которой они теперь оказались.

— Выслушайте меня внимательно, — сказал он. — Я очень хороший скотник, и у меня есть средства. Вам не стоит меня бояться. Я уже связался по рации с владельцем ранчо «Рулу». Кто-то все равно должен вам помочь выбраться из безнадежного положения. И я тот самый человек. Я все беру на себя, а ваша мать может по-прежнему высоко держать голову и смотреть в глаза соседям — теперь у нее будет личный управляющий, доверенное лицо, а это гораздо лучше, чем приезжий управляющий, присланный из банка, чтобы не дать ранчо окончательно разориться, согласны? И я настаиваю, чтобы к вашей матери пригласили врача. Я попросил людей с фермы «Рулу», и они уже нашли врача, который скоро будет здесь проездом. Он приземлится там, на соседней ферме, а управляющий привезет его сюда на машине.

Джерри растерялась. Не слишком ли много он берет на себя и так сразу?

— Нет, маме не нужен врач, — сказала она. — Это бесполезно. Он ничем не сможет ей помочь.

Джим Конрад неторопливо вынул сигаретную бумагу и табак и медленно скрутил себе сигарету. Потом поглубже утрамбовал табак и закурил, выдохнув тонкую спиральную струйку дыма.

— Глупости! — заявил он наконец.

Джерри не нашлась что ответить. Джим встал и подошел к двери.

— А врача к вашей маме я все равно приглашу, хочет она этого или нет. Я здесь приказываю. И кстати, завтра я хочу поехать с Биллом Седдоном осмотреть хозяйство, чтобы он мне показал, как тут у вас обстоят дела.

Джерри снова вскочила с места. Она быстро обошла стол и встала перед ним.

— Если вы заберете Билла за пастбища и за реку, в Тен-Мэйл, то мы не сможем привести в загон скот и накормить без него. И потом, мы с Биллом всегда вместе: куда он едет, туда и я.

Джим Конрад посмотрел на нее с высоты своего роста. Голубые глаза Джерри встретили его взгляд, не моргнув. На губах Джима мелькнула легкая усмешка.

— Можешь тоже поехать, если хочешь, — сказал он и вышел за дверь.

«Если хочешь» эхом кружилось в голове Джерри, когда она изумленно смотрела на опустевший порог. Неужели это не сон? Неужели все это происходит на самом деле? Сколько времени он пробыл у них?

Она вернулась к столу и взяла пустую тарелку. Потом отнесла посуду в раковину. Моя посуду, она уловила свое отражение в блестящем боку чайника. Сердце у нее упало.

«Он вообще не обращает на меня внимания!» — грустно подумалось ей.

Джерри вытерла тарелку, вилку, нож и убрала их в ящик. Потом сложила маленькую скатерть и повернулась к зеркалу. Увидев свое отражение, она только покачала головой: «Какая грязнуля… Все лицо чумазое…»

Обойдя кругом веранду, Джерри увидела мальчика, Саймона. Он лежал навзничь, раскинув руки на голой железной кровати. Лунный свет ярко освещал его лицо, он спал тихо и мирно в той же одежде, в которой был днем.

Джерри присела на край его кровати и посмотрела ему в лицо. Он был еще совсем маленький. Как и у нее самой, на его лице были полоски грязи.

Бедный, несчастный малыш, такой худой, подумала она. Завтра надо будет сказать ему, чтобы помылся, прежде чем ложиться спать. Наверное, можно будет найти ему папину пижаму и подрезать на ней рукава.

Завтра…

Может быть, она сумеет постепенно смириться с Джимом Конрадом, по крайней мере на время, если он действительно наладит дела на ранчо; тогда у нее хотя бы будет возможность немного подкормить этого несчастного ребенка.

Джим Конрад с Биллом Седдоном и Джерри ездили осматривать пастбища и земли вокруг усадьбы. Главный скотовод быстро уступил главенство Джиму.

— Он вообще-то дело говорит, — сказал он Джерри. — Миссис Мередит передала мне записку, где написала, чтобы я слушал его во всем. Я ведь только ковбой. Мне приказывают — я делаю.

Было заметно, что Билл из кожи вон лезет, чтобы угодить Джиму. Что это за власть такую имел этот приезжий буквально над всеми! Джерри с самым серьезным видом кивнула.

— Думаю, он может быть нам очень полезен, — согласилась она. — Я просто не хочу, чтобы возникли какие-нибудь осложнения с банком. В конце концов, в письме они писали, что готовы предоставить нам только «временную помощь».

— Об этом можете не беспокоиться, мисс. Никакой банк не станет возражать, если кто-то другой сохранит сотни голов скота на продажу к тому времени, как появится покупатель. Им это только на руку.

Джерри и сама хорошо это понимала.

На следующий день вечером, когда Джерри прискакала домой, оказалось, что Лулу поджидает ее на веранде.

— Ни за что не догадаешься, кто у нас сегодня был, — встретила ее Лулу, не вставая с кресла.

Она была в бледно-желтом хлопчатом платье, украшенном голубыми ленточками по краям рукавов и вокруг выреза. Голубой цвет очень шел Лулу, и она была еще миловидней, чем обычно. Девушка выглядела такой свежей и красивой, что Джерри по сравнению с ней почувствовала себя совсем замарашкой.

— Наверное, тот врач, которого обещал Джим? — с тревогой спросила Джерри.

— Гораздо лучше. Пирс и Редмонд.

Пирс и Редмонд раньше работали у них на ранчо, но ушли, когда в прошлом году пожар погубил всю траву на пастбищах.

— И готовы начать работать хоть сейчас, — продолжала докладывать Лулу. — Видимо, в округе прошел слух, что Джим Конрад появился у нас на ранчо.

Джерри выслушала эту новость со смешанным чувством. Она была рада, что работники начали возвращаться. Но это, конечно, уязвляло ее гордость — ведь только присутствие Джима Конрада вернуло доверие ковбоев к их ранчо.

Тем не менее новость была действительно хорошая, и после некоторого размышления настроение у Джерри улучшилось.

— А где они? — спросила она. — Пошли вниз?

Лулу пожала плечами:

— Они заезжали сюда на лошадях около полудня и разговаривали с боссом в кабинете. А потом уехали оба в сторону хребта. Может быть, хотят разбить там лагерь… а может, поехали сразу собирать разбежавшийся скот.

Джерри слегка поморщилась, когда Лулу назвала Джима Конрада боссом, но она ничего не сказала. В этот момент из-за угла дома появился Саймон.

— Привет, Саймон, — поздоровалась Джерри. — Ты уже поел?

— Да, спасибо, мэм, ужин был отличный. А вам ужин оставили в духовке. Скажите-ка, когда вы будете приезжать домой вовремя к ужину? Моя мама всегда так говорила: кто опоздает к обеду или ужину — тот ничего не получит.

— И часто тебе приходилось оставаться без еды, Саймон?

— Да, очень часто.

— Это заметно. А где твой дядя, Саймон? Ты, кстати, не знаешь, где два ковбоя, которые приезжали сегодня днем?

— Дядя в кабинете. А если вы имеете в виду тех двоих, что приезжали в полдень, так дядя им отказал в работе.

Джерри собиралась уже подняться на веранду, но тут словно приросла к месту.

— Что ты сказал? Он отказался взять их на работу?

— Да, отправил восвояси. Сказал, что они никуда не годятся.

— Никуда не годятся?

Джерри стояла и смотрела на мальчика.

— Но… — Она не договорила. — Саймон, милый, — сказала она вдруг совсем другим голосом. — Обязательно помойся сегодня перед сном, хорошо?

— Знаешь что, Джерри, — томно закатывая глаза, заявил Саймон. — Парень всегда может помыться хоть в луже перед закатом солнца. Если, конечно, ему повезет и он встретит ее по дороге.

— Это в дороге. А дома надо вставать под душ каждый день.

— Знаешь, какая у вас на ранчо главная проблема? — так же томно продолжал Саймон. — Слишком много командиров.

Джерри улыбнулась:

— Зато у нас на кухне тоже отличный командир, который готовит вкусное жаркое, неплохо, правда?

— Да, с этим у вас все в порядке.

— Тогда, пожалуйста, будь умницей — пойди и помойся.

— Ну ладно, — сдался Саймон, стараясь подражать неторопливой манере взрослых ковбоев. — Только не знаю, какой в этом толк. Завтра же я все равно испачкаюсь.

— Не понимаю, что ты с ним возишься, — фыркнула Лулу. — Детишки любят ходить чумазые, правда, Саймон?

— Ну… иногда да, но не все время, — степенно ответил Саймон.

— Ладно, скоро увидимся, Саймон, — рассмеялась Джерри. — Не хочешь ли накрыть для меня стол? Но сперва положи скатерть, хорошо?

— Душ, а теперь еще скатерть! — воскликнул Саймон. — До чего докатились ковбои в наши дни?

Джерри снова не смогла удержаться от смеха, но тут вспомнила, что Джим Конрад сегодня отослал прочь двух лучших ковбоев, которые когда-то честно работали у них на ферме, и веселье разом пропало. Девушка решительно направилась в кабинет.

Дверь была открыта, а Джим Конрад сидел за столом, заваленном бумагами. На коленях у него тоже лежали бумаги, и он, низко нагнув голову, вглядывался в какие-то записи.

Джерри подошла и остановилась в дверях.

Джим поднял на нее глаза, потом медленно собрал бумаги с колен, положил их на стол и встал.

— Джерри! Ты уже поужинала? — спросил он.

Его лицо, серьезное, без улыбки, казалось суровым в тусклом свете одинокой лампочки на потолке.

— Саймон разогревает мне ужин, — сухо ответила она. — Я слышала, Пирс и Редмонд приезжали сегодня наниматься на работу?

— Вроде бы да, так они сказали. Но я не дал им возможности привести их намерения в исполнение.

— Вы что… вы отказали им? Почему? Они были нашими лучшими ковбоями до того, как ушли. Мы же задыхаемся без людей, нам нужны помощники, вы сами знаете.

— Да, но только не такие.

— Откуда вы знаете? Они работали у нас много лет.

— Но они не остались здесь тогда, когда больше всего были нужны. Джерри, ты знаешь, какое животное убегает первым с тонущего корабля?

Джерри побледнела.

— «Янду» — не тонущий корабль, — проговорила она помертвевшими губами. — Мы с Биллом делали все, что можно, и будем стараться еще…

Джим взглянул на бумагу, лежавшую перед ним на столе, потом сунул руки в карманы и сурово посмотрел на девушку.

Джерри уже забыла о своем пыльном лице, грязной одежде и веснушках на кончике носа. Что Джим Конрад задумал с ними всеми сделать?

— Да, я в этом уверен, — сказал он с легкой иронией. — А ты пока пойди умойся и поужинай, Джерри. Самое время.

Он разговаривал с ней так, как она разговаривала с Саймоном. Саймон казался ей забавным — он старательно изображал из себя взрослого, а на самом деле был просто маленьким мальчиком. Джим Конрад относился точно так же к ней. Как к ребенку, который считает себя большим и умным.

Девушка не знала, как ей дальше вести себя с Джимом Конрадом. Она даже не могла бросить ему: «Как вы смеете?» — потому что он посмел и дальше будет продолжать в том же духе. Это Джерри уже поняла.

Он заметил ее заминку, вынул сигарету из шкатулки на столе и закурил.

— Не вмешивайся в мужские игры, Джерри, — сказал он. — Предоставь это мне. — Эти слова были приказом, а не увещеванием. Они прозвучали так, словно воздух наполнился морозным дыханием и запахло инеем.

— Даже когда в доме нет хозяина? — спросила Джерри.

Он навис над ней как огромная башня, хотя их разделял стол. Девушка решила, что его холодный, почти враждебный взгляд выдает его неприязненное к ней отношение. Что ж, очень жаль, но она ничего не могла с собой поделать. В конце концов, «Янду» — ранчо ее, а не Джима Конрада. По крайней мере, формально оно принадлежит пока ей и банку, во всяком случае, до тех пор пока никто не отнял его у них. Неужели Джим Конрад появился здесь именно с этой целью? Неужели он пытается прибрать к рукам их ранчо? Кто он такой? Откуда он явился?

В напряженном молчании, повисшем после вопроса Джерри, Джим взял со стола нож для разрезания бумаги и начал выбивать им по столу дробь. Он даже не удосужился ответить на ее вопрос. Тут в дверях появилась Лулу.

Джим посмотрел на нее поверх головы Джерри.

— Что тебе, Лулу? — спросил он. Лицо его сразу стало спокойней, и на нем появилось чуть насмешливое выражение. — Пришла предложить свою помощь? Здесь накопилась целая гора писем.

Джерри развернулась на каблуках и вышла из кабинета. В присутствии Лулу она всегда чувствовала себя неловко, настолько сравнение было не в ее пользу. Лулу казалась ей совершенством — всегда свежая, ухоженная и к тому же готова соглашаться с каждым словом Джима. Как раз то, что он любит!

Джерри прошла на кухню. Саймон уже разложил скатерть на столе и положил нож и вилку. Он стоял около плиты и, когда увидел Джерри, нагнулся и вынул из духовки тарелку с едой.

— Что тебе нужно, Джерри, — сказал Саймон, — так это хорошенько подкрепиться.

Глава 3

В тот день, когда врач приехал осматривать миссис Мередит, тетя Салли Сильвестер приготовила роскошный обед. Были поданы бифштексы-гриль с салатом, свежеиспеченные хрустящие булочки и кусочки апельсина со взбитыми сливками.

Джим Конрад за столом разговаривал только с Лулу, потому что Лулу никого кроме него не замечала. Миссис Сильвестер была довольна своей дочерью: та вела за столом светский разговор и держалась очень хорошо, а вот Джерри, по мнению миссис Сильвестер, хороших манер недоставало. Джерри не хотела ни с кем разговаривать и сидела молча. Как было бы хорошо, если бы доктор прописал Мейбл вернуться обратно в Сидней. Там можно приодеть Джерри. В Сиднее легче будет найти для Лулу подходящего мужа, да и о Джерри позаботиться придется, видимо, тоже ей, миссис Сильвестер. Как хорошо, что этот парень, Дэвид Ренделл, уехал вместе со своим приятелем, другим ковбоем. Она подозревала, что Джерри вполне могла влюбиться в него, но это было бы глупо — у них обоих нет ни гроша. Однако парню не пришлось долго объяснять, он и сам все понял и пошел искать удачу в других местах.

Между тем на миссис Сильвестер большое впечатление произвел этот новый человек, которого Мейбл так удачно взяла на работу. Ей очень нравилось, как этот молодой мужчина слушал ее, чуть склонив голову набок и внимательно глядя ей в глаза. Никто никогда, даже Лулу, не слушала так миссис Сильвестер.

«По крайней мере, он хорошо воспитан и умеет слушать старших», — решила она про себя.

Правда, она заметила, что он всех слушает так же серьезно. Да, он очень умный человек. Он все замечает, но сам говорит мало.

После обеда Джерри пошла проведать мать.

Никто пока не говорил миссис Мередит, что к ней приедет врач. Джерри не хотелось обманывать мать, но она знала, что эта новость очень расстроит бедную страдалицу. Миссис Мередит была твердо убеждена, что никто не может ее вылечить, и отказывалась от любой медицинской помощи. Сама мысль о докторах всегда расстраивала ее.

Джерри прибралась в комнате матери и оставила ее, чтобы та могла вздремнуть после обеда. Хотя Джерри уже много месяцев не бывала дома в середине дня, бедная миссис Мередит не заметила в этом ничего необычного.

Увидев вдали клубы пыли от машины управляющего соседнего ранчо «Рулу», Джерри спустилась к загонам для лошадей, уселась на перекладину изгороди и задумалась.

Джим Конрад отобрал у нее все, и она не могла заставить себя присоединиться к остальным, поджидавшим врача в доме. Все почему-то слушались Джима Конрада беспрекословно, хотя дело касалось ее матери, а не его.

Примерно через час, когда врач, Джим Конрад и миссис Сильвестер поговорили обо всем в кабинете, врач и миссис Сильвестер пошли в комнату к миссис Мередит. Лулу, только что приняв ванну, в светло-желтом платье с голубой отделкой сидела на веранде. Она заметила, что врач улыбался и выглядел очень довольным еще до того, как осмотрел пациентку.

Из кабинета вышел Джим Конрад, кивнул ей и вскользь улыбнулся. Он подошел к садовому забору и задумчиво посмотрел вдаль, на прерию.

Джим уже говорил Лулу, что она может помочь ему в разборке бумаг в кабинете, и хотя ей совсем не хотелось связываться с делами по ранчо, ее секретарское образование и некоторый опыт в этом деле пришлись бы очень кстати. Более того — она рада была услужить Джиму Конраду. В нем было что-то такое, из-за чего ей хотелось слушаться его приказаний, и Лулу очень приятно было подчиняться ему.

Но он стоял там, внизу у забора, спиной к ней, и казался совершенно неприступным. Лулу знала, что никогда не стоит самой навязываться мужчине — надо предоставить ему самому проявлять интерес… даже если все ограничится короткими, отрывочными разговорами.

Пока она размышляла об этом, управляющий соседней фермы «Рулу» вышел из дома и в свою очередь тоже уставился в спину Джима Конрада.

Он вынул трубку и набил ее табаком.

Потом посмотрел на Лулу.

— Врач говорит, что вашу тетю можно вылечить новыми медицинскими средствами, которые появились совсем недавно. Думаю, вас эта новость обрадует, милая барышня, — добавил он.

Лулу подняла на него глаза и улыбнулась.

— Да, я очень этому рада, — сказала она. — А Джерри обрадуется еще больше. Хотя в это трудно поверить…

Он чиркнул спичкой и раскурил трубку.

— Для меня во всей этой истории тоже есть один интригующий момент, — снова заговорил управляющий, — это возможность познакомиться с Джимом Конрадом. Я очень много слышал о нем и даже представить себе не мог, что увижу его здесь, на «Янду».

— Вы слышали о нем? — удивилась Лулу, с интересом глядя на него. — А он что, так известен?

— Известен? — Управляющий посмотрел в ответ на Лулу с искренним изумлением. — Да среди ковбоев это одно из самых громких имен. Он совладелец, наверное, с полдюжины ферм в одном только Квинсленде.

Лулу была поражена:

— Что же он тогда делает здесь, на «Янду», да еще как наемный работник?

— Наемный работник?! — воскликнул в свою очередь управляющий «Рулу» и даже вынул трубку изо рта от удивления. — Милая барышня, посмотрите повнимательней на этого человека — он не похож на наемного работника. Он сам в состоянии здесь все скупить. Нет такого хозяйства к северу от двадцать шестой параллели, которое он не мог бы вывести из самого запущенного состояния. Это его конек. А потом получает свою долю в деле и тем живет.

Лулу откинулась на спинку.

— А… вот оно что, — сказала она.

Управляющий подошел и сел рядом с ней.

— Вообще в скотоводстве он великий человек. Нет такого дела, с которым не справился бы Джим Конрад. Он в этих краях буквально живая легенда. Его любой пастух знает, не говоря уж о скотовладельцах.

— Так вот почему, наверное, ковбои начали возвращаться сюда, к нам на ферму?

— Да уж поэтому, будьте уверены.

Он слегка откинулся назад в кресле и затянулся трубкой, созерцая спину Джима Конрада, который по-прежнему стоял на краю сада, глядя куда-то вдаль на равнину.

Лулу посидела молча. Нельзя было показывать, что здесь, на ферме, никто ничего не знает о нем.

— И заметьте, — продолжал задумчиво управляющий, — о себе он тоже не забывает. Он, конечно, перевернет все на ранчо вверх дном, до всего докопается, заставит все работать как часы. Но всякий раз уезжает, увозя в кармане приличную долю прибыли.

— А почему он… почему он не останется работать в одном месте? — с искренним недоумением спросила Лулу.

— Да уж когда-нибудь одна из фермерских дочек заарканит его, тогда и останется, — усмехнулся управляющий и лукаво подмигнул Лулу. — Но до сих пор, насколько я знаю, он их любил, но всех бросал, вот так.

— Да… — задумчиво протянула Лулу. — Вообще он мужчина очень привлекательный. Надо думать, у него на счету много романов.

— Да, немало было молоденьких барышень, которые голову из-за него теряли. Так что будьте осторожнее, милая мисс Лулу. — Он снова шутливо улыбнулся ей.

Лулу повернула голову и снова посмотрела на Джима Конрада, стоявшего в дальнем конце сада. В глазах у нее загорелся огонек, который она постаралась скрыть от чересчур словоохотливого управляющего.

В это время Джерри спрыгнула с перекладины изгороди скотного двора и пошла вдоль забора в сторону протоки. Во время сезона дождей протока вышла из берегов, и вода затопила берег. Сейчас вода немного спала, оставив после себя плотный бархатный ковер свежей зелени, густо усеянной крошечными звездочками полевых цветов.

Это было очень красиво. Когда земля начинала одеваться зеленью после влажного сезона на душе у Джерри всегда становилось радостно. Даже сейчас, когда она тревожилась из-за матери, все равно ярко светило солнце, все вокруг было наполнено жизнью и ликованием.

Девушка услышала донесшееся издалека «Э-эй!» и повернула голову в сторону дороги, ведущей наверх к дому. Саймон спускался с холма на старом велосипеде, который сам починил.

— Джерри, тебя все ищут, — сказал он. — А почему ты здесь одна?

Джерри невесело улыбнулась вихрастому мальчишке с песочными выцветшими волосами.

— Мама заболела, и к ней приехал доктор, так что у меня появилась возможность посидеть немного на берегу речки и поглядеть на запруду, Саймон, — ответила она. — Скоро ручей пересохнет, и птицы улетят отсюда.

— А куда, как ты думаешь, они улетят?

Джерри покачала головой:

— Знаешь, до сих пор никто еще этого не выяснил. Куда они улетают отсюда каждый день? Сколько им приходится лететь от тех мест, где они родились, до нашей долины? — Она вдруг замолкла. Помолчав некоторое время, она спросила: — Саймон, а почему меня ищут?

— А, не бойся, Джерри, ничего страшного. Твоя мама поправится. Я видел, как доктор смеялся, когда выходил из комнаты миссис Мередит. А миссис Сильвестер заплакала, а потом сказала, что это она плачет от радости. Джерри, а почему женщины так часто плачут?

У Джерри комок подкатил к горлу, но она с трудом сдержала слезы.

— Наверное… потому, что они слабые… вот почему.

— Ты совсем не слабая. Мой дядя Джим Конрад считает, что ты смелая, как Нэд Келли[2].

Джерри с удивлением посмотрела на Саймона:

— Он что, сам так сказал?

— Ага. Он это сказал, когда ты ускакала из дому верхом еще до рассвета, чтобы поехать с Биллом Седдоном на пастбища.

— Ах, вот ты о чем. Ну, никакого геройства в этом нет, это обычная моя работа.

— Может, он так сказал потому, что Лулу вообще боится подходить к лошадям.

Они тем временем подошли к повороту, откуда шла прямая дорога к дому на холме, и Джерри увидела Джима Конрада и доктора, спускающихся им навстречу. Доктор что-то беспрерывно рассказывал и, как и говорил Саймон, улыбался, словно был очень доволен собой. Джерри почувствовала, как сердце ее невольно забилось чуть сильнее при виде Джима. Хотя он был холоден и равнодушен, все равно в нем было что-то очень привлекательное.

Доктор поднял руку, чтобы поприветствовать Джерри.

— У нас хорошие новости, мисс Мередит, — сказал он издалека.

Джим Конрад пристально взглянул на нее. Когда он заговорил, голос у него был строгий, даже сердитый:

— Почему ты ушла, Джерри? Мы хотели, чтобы ты первой узнала радостную новость.

— Наверное, я убежала потому, что боялась услышать плохие новости, — извинилась Джерри, хмуро глядя на него. — А может, просто хотела погулять.

— Перестаньте, мисс Мередит, — вмешался доктор. — Доктор Гранстон правильно поставил диагноз вашей матери, — продолжал он. — У нее малокровие, но новые таблетки, которые стали выпускаться совсем недавно, вполне могут восполнить нехватку необходимых компонентов.

— То есть как — моя мама может выздороветь?! — недоверчиво воскликнула Джерри.

— Вот именно. Это совсем несложно. Просто нужно будет принимать таблетки, которые я выписал. Правда, принимать их ей придется до конца жизни, но это, знаете, не страшно. Гораздо легче, например, чем делать инъекции инсулина диабетикам. Но сначала ей надо будет пролечиться в стационаре, чтобы восстановить силы и укрепить организм.

— Вы хотите сказать… что она может совсем вылечиться? Станет снова здоровой? Как мы с тетей Салли, как все нормальные люди?

Доктор снова улыбнулся:

— Конечно… Если будет делать все, что я назначу. Но сначала придется отправить ее в больницу на несколько недель, чтобы провести предварительное лечение. Ваша тетя мне сказала, что у вас есть дом в Сиднее. Думаю, миссис Мередит придется наблюдаться у хорошего специалиста в Сиднее, как минимум, несколько месяцев. Но это уже начало выздоровления. Просто нужно время.

Джерри с трудом оторвала взгляд от лица доктора и посмотрела на Джима Конрада. Тот отвернулся в этот момент и, сорвав веточку с дерева, принялся внимательно ее рассматривать. Он не смотрел ей в глаза. Нет, ни он, ни доктор не могут понять того прилива чувств, который охватил сейчас Джерри, — она едва могла стоять на ногах.

Куда же она сама смотрела все эти годы, пока мама болела? Как хорошо, что Джим Конрад догадался вызвать врача! А она-то считала, что не стоит напрасно беспокоиться…

Доктор продолжал рассказывать какие-то медицинские подробности лечебного курса, но Джерри не слушала его, мысли у нее в голове смешались. Внутри было странное чувство радости и раскаяния одновременно.

Только когда Саймон коснулся ее руки, круговращение прекратилось и мир снова обрел реальность.

— Ой, Джерри, — сказал он. — Ты вся побледнела.

Джим повернулся и вперил в нее пристальный взгляд, который все замечал, но не выдавал никаких чувств.

— Знаешь что, — со знанием дела решил Саймон. — Тебе надо как следует подкрепиться.

Джерри невольно расхохоталась. Саймон, несмотря на совсем юный возраст, был не по годам смышлен. Он взял на вооружение слова самой Джерри и теперь применял их к ней при всяком удобном случае. Причем интонация у него была точно такая же, что у Джерри. В последние три дня она так часто твердила Саймону, что ему «нужно хорошо есть» или «как следует подкрепиться», что мальчик искренне решил, что для Джерри это является решением всех проблем.

— Саймон, — сказала она, глядя на него, — тетя Салли сделала бисквит с ежевикой и кремом к чаю специально к визиту доктора, как думаешь, там что-нибудь для нас осталось?

Все это время доктор внимательно смотрел на Джерри с профессиональным интересом. Но тут он улыбнулся.

— Вам осталось! — шутливо возмутился он. — Да я сам его еще не пробовал. Мы все вас искали.

— Ну, так, может, тогда поторопимся, — сказал Саймон, глядя на Джерри.

— Да-да, Саймон. Идем пить чай. А мужчин оставим, пусть поговорят без нас.

Она быстро пошла вперед по дороге к дому, стараясь не отставать от мальчика, который вел велосипед за руль, так как подъем был очень крутой.

— Ты что-то совсем притихла, Джерри, — сказал Саймон.

— Ты тоже призадумался бы, если бы весь мир менялся на твоих глазах. Надо к этому как-то подготовиться.

— Что ты хочешь сказать — весь мир?

— Ну, весь мир — это дом, это «Янду». А дом у нас старый, развалюха, и нам надо его починить и подновить к тому времени, как мама вернется из больницы. Если бы мы могли нанять людей работать на пастбищах и на ферме, то привели бы в порядок сад, чтобы он стал ухоженным и красивым. Кусты подстричь… цветы посадить… Знаешь, как здесь все было раньше…

Джерри вышла из тени деревьев и теперь снова шагала по солнцепеку. Мир вдруг засверкал для нее новыми, радостными красками, и сердце наполнилось новыми планами и надеждами на будущее.

— Думаю, что мог бы тебе помочь с этим, — серьезно сказал Саймон.

— Конечно, это можно, если только ты здесь пробудешь какое-то время.

— О, мы здесь долго будем. Когда мой дядя Джим Конрад берется за дело, то уж он не уедет, пока не будет на сто процентов уверен, что все работает отлично.

— Ага, значит, он бывал и на других фермах. То есть, я хочу сказать, помимо той, где все разрушил циклон — на ферме твоих родителей?

— Это точно. Он всегда присматривается, где бы заполучить свой кусок от какой-нибудь фермы, где дела идут неважно. Мой папа говорит, что в один прекрасный день он станет как Кидмен — будет совладельцем всех овцеводческих ферм в штате. Я потому и держусь к нему поближе. Потому что хочу когда-нибудь стать владельцем такого ранчо.

Джерри слушала болтовню мальчика, но ничего не говорила. На мгновение сердце у нее похолодело от слов Саймона, но потом она вспомнила про банк и про управляющего, который должен был приехать. Теперь надо только его дождаться.

Реакция Лулу на известие о том, что Джим Конрад — крупный собственник в скотоводческом деле и имеет долю прибыли в нескольких ранчо, оказалась совсем другой, чем у Джерри.

С самого начала Джим показался ей мужчиной незаурядным и очень привлекательным. Теперь же она с радостью узнала, что он к тому же человек состоятельный. Более того, ей казалось, что Джим Конрад заставляет ее проявлять свои лучшие качества. Сразу после школы она закончила секретарские курсы. Она была очень способной ученицей, училась легко и закончила курсы с отличием. Но дело было в том, что она не очень любила трудиться, и, когда ее матери пришлось поехать на ранчо «Янду», чтобы ухаживать за миссис Мередит, Лулу без сожаления бросила работу и поехала с ней, предвкушая беззаботную и праздную жизнь на большой овцеводческой ферме. Она была очень разочарована, когда увидела заброшенное ранчо и ветхий дом без особых удобств.

Поначалу ей понравился ковбой Дэвид Ренделл, впрочем, он был слишком молод и беден. Он хотел получше изучить управление ранчо, чтобы занять пост в какой-нибудь компании в городе, ведущей дела с фермами. К тому же почти все время он проводил в полях… на пастбищах и в загонах, что больше было по части Джерри. Впрочем, что о нем вспоминать — он все равно уехал и бросил ферму, когда дела пошли на спад, — вместе с бухгалтером.

Джим Конрад рекрутировал ее помогать ему с документами. Как ни странно, но, может быть, потому что он всегда хвалил ее за помощь и благодарил, ей самой стало интересно разбираться в делах ранчо. Вернее сказать, ей стало интересно заниматься работой, потому что время от времени Джим Конрад поднимал на нее глаза и говорил:

— Лулу, это замечательно. Ты так много успела сделать за сегодня. Скажу тебе по секрету, если так пойдет и дальше, мы разберем тут все недели за две.

Сейчас она ждала, когда Джим Конрад с доктором вернутся с прогулки к чаю. Она ушла в свою комнату и переоделась в другой наряд. Это было очень милое платье, которое она заказала из Сиднея и долго расстраивалась, что его некуда надеть. Оно висело в шкафу, и ей очень хотелось покрасоваться в нем. Платье было белое с розовым, гладкое, из хлопка, с узким лифом и широкой юбкой.

Она увидела, как Джерри с мальчиком входят в ворота усадьбы и идут к стойке для велосипедов.

Ничто и никто, подумала она, не может заставить Джерри расстаться с этими ее джинсами и рубашкой.

Изящная фигурка Джерри смотрелась очень неплохо, и на ее месте Лулу воспользовалась бы этим. Впрочем, это было даже кстати, что Джерри так одержима фермой и своими стадами. Она ни за что не захочет уехать отсюда. А это дает Лулу шанс побыть здесь еще некоторое время — хотя бы для того, чтобы выяснить, что скрывается под суровой внешностью Джима Конрада.

— Уверена — Джерри останется здесь, — говорила она своей матери. — Я, наверное, тоже пока здесь побуду, чтобы не оставлять ее одну. Даже Джерри, хоть она и неприхотлива, нужно, чтобы кто-то готовил ей еду и смотрел за домом.

Миссис Сильвестер уже успела нарадоваться неимоверному облегчению — что ее сестра вполне излечима и теперь она может вернуться в город. Она поставила на поднос чашки и блюдца для чая и вынесла бисквит с ежевикой, который испекла сегодня утром. Она взбила для него крем и теперь аккуратно накладывала его поверх бисквита, покачивая головой.

— Не знаю, Лулу, ты никогда не интересовалась кулинарией, — сказала она.

— Мама, ты сама мне никогда не разрешала готовить. Ты все время хлопочешь на кухне, а когда в доме две хозяйки, они не только еду портят, но и мешают друг другу. К тому же, мне кажется, я просто должна остаться здесь — ради Джерри. Мы же не можем бросить ее одну.

— Нет, Джерри должна поехать с нами в Сидней. Конечно, за Мейбл я буду ухаживать сама, но все равно…

— Нет, мама, она ни за что не уедет с «Янду», и даже не пытайся ее уговаривать. Ты только нарвешься на скандалы и неприятности. Я тоже считаю, что ей надо сейчас остаться здесь. В конце концов, кто такой этот Джим Конрад — мы его совсем не знаем. Все деньги, что есть у тети Мейбл, хранятся здесь, в доме. Будет катастрофа, если она их потеряет.

Миссис Сильвестер закончила украшать бисквит и подняла глаза на дочь. Взгляд у нее был озадаченный и нерешительный.

— Ты что, правда, хочешь остаться, Лулу? Но тебе ведь здесь было скучно.

— Но это ведь ненадолго, только на несколько недель — пока не приедет этот управляющий из банка. Мы уже столько здесь прожили, что еще несколько недель погоды не сделают.

— Я начинаю беспокоиться из-за этого управляющего. Очень странно, что до сих пор от него ничего не слышно.

— Джерри говорила, что может пройти несколько месяцев, особенно если учесть, что он ведет с собой часть скота.

— Не понимаю, почему он не может прилететь на самолете.

— Ну, так положено, что управляющий приводит на ферму своих лошадей. Их всегда перегоняют по земле, а не везут в грузовиках.

— Ну хорошо… Не знаю… Мне надо подумать. Не знаю еще, что скажет Мейбл. Из нее так трудно стало хоть что-нибудь вытянуть. Она совершенно потеряла ко всему интерес…

Лулу уловила в голосе матери знакомую колеблющуюся нотку. Про себя она довольно улыбнулась и, взяв тяжелый поднос, вышла на веранду. Поставив поднос на стол, девушка остановилась около ступенек, ведущих в сад. Джерри с Саймоном ушли за дом, а доктор и Джим Конрад направлялись по дорожке к дому. Она знала, что прекрасно смотрится, стоя на ступеньках веранды, и что оба — и доктор, и Джим Конрад — оценили это. Нет ничего приятнее для девушки, чем служить объектом восхищения сразу двоих мужчин. И неподвижное лицо Джима Конрада не обмануло Лулу. Любой мужчина в такой глуши не может не откликнуться на заигрывания хорошенькой девушки.

— Вы очень вовремя, — сказала она со смехом. — Чай уже готов, все на столе.

— Для меня это очень приятный случай, — признался доктор, усаживаясь за стол. — Как радостно бывает обнадежить пациента, дать ему будущее. Кстати сказать, где мисс Мередит?

— Я слышу ее голос в комнате тети Мейбл, — ответила Лулу, беря заварочный чайник и принимаясь разливать чай. — Мама как раз тоже пошла туда, так что начнем пока без них, если вы не возражаете.

К тому времени, как Джерри и миссис Сильвестер присоединились к остальным, Лулу уже обо всем договорилась.

— Мы с Джерри остаемся на некоторое время здесь, — заявила она Джиму Конраду. — И не надо закатывать глаза. Каждый мужчина любит, чтобы, когда он возвращается домой, его ждал теплый ужин… все уже решено. Мама и тетя Мейбл сами на этом настаивают.

Джим Конрад нагнулся и взял с тарелки кусочек бисквита.

— Я вижу, вы тут довольно быстро принимаете решения, — сказал он.

— Да, правда, и не меняем их, — кокетливо улыбнулась ему Лулу. — Обещайте же, что вы позволите нам остаться.

В этот момент Джерри с миссис Сильвестер показались на веранде. Джерри успела умыться, причесать волосы и даже слегка подкрасить губы. Почему-то из-за этого она сразу перестала выглядеть такой юной и беззащитной, как прежде. Врач с одобрением посмотрел на нее.

— Полагаю, вам не потребуется никакого врачебного вмешательства после потрясения, которое вам пришлось сегодня пережить, — сказал он, улыбаясь. — Вы стали выглядеть гораздо, гораздо бодрее.

— Ну еще бы, — вмешалась Лулу. — Она же знает, что тетя Мейбл будет иметь самый хороший уход. Кто еще так хорошо за ней присмотрит, как не мама? Правда, Джерри?

Лулу налила чаю матери и подала ей чашку. Та, беря чашку, оглядела ее каким-то рассеянным, озадаченным взглядом. Миссис Сильвестер заметила, что ее дочь надела свое лучшее платье. Она никак не могла понять, чем это вызвано.

Лулу продолжала болтать, щебетала, не давая никому за столом раскрыть рта.

— Джерри, положить тебе бисквита с ежевикой? Тебе не помешало бы поправиться. От тебя и так остались только кожа и кости. Думаю, ты согласишься, что нам надо остаться пока на «Янду»? А то Джим Конрад как будто не очень этим доволен. Должен же кто-то за ним присмотреть, правда? С какой стати целиком доверять ему хозяйство?

Джерри была ошеломлена такой постановкой вопроса. Она уловила взгляд Джима Конрада, который он кинул на нее, удивленно приподняв бровь.

— Мне кажется, мистер Конрад и сам может за собой присмотреть, Лулу, — тихо сказала она. — А вот ранчо, правда, нельзя оставлять. Раз все ковбои, которые хотели к нам наняться, были отправлены вон ни с чем, значит, нам с Биллом Седдоном достанется немало работы.

Джим откусил кусок от пирога.

— Во всех прериях я не знаю ни одного человека, ни из владельцев, ни из рабочих, кто бы называл меня «мистер Конрад», — язвительно заметил он.

В этот момент к столу подошел управляющий «Рулу».

— Я только что был в мастерской, Джим, — сказал он. — Пришлю к вам мастера до конца недели. Есть у меня один отличный механик. Думаю, починит ваш двигатель за пару дней. Вы его поселите здесь, в доме?

— Конечно, — ответил Джим.

— Вот видите? — победоносно заявила Лулу. — Еще одного работника надо будет кормить. Разумеется, на ранчо обязательно должна быть женщина, и даже не возражайте. Джим, так мы остаемся, да, Джерри?

— Если ты со мной здесь останешься, я буду тебе очень благодарна, Лулу, — сказала Джерри. — Вы не против, если я отложу кусочек бисквита для Саймона? Он пошел покормить собак Джима. — На этот раз она забыла назвать его «мистер Конрад».

В этот момент Саймон вышел из-за угла дома на веранду, и Джерри протянула ему кусок пирога на тарелке.

— Поторопись, Саймон, — улыбнулась она. — А то мне пришлось защищать твою порцию от разных поползновений.

Саймон откусил громадный кусок, измазав щеки сливками и ежевикой. Только потом с набитым ртом он поблагодарил Джерри.

— Ну что, драка уже закончилась? — с интересом спросил он.

— Что ты такое говоришь, Саймон? — удивилась миссис Сильвестер. — Здесь никто не дерется.

— А как же Джерри и дядя Джим — он терпеть не может, чтобы женщины болтались на ранчо… а она хочет здесь остаться.

— Ничего, парочку женщин он потерпит, — проговорила Лулу со смехом. — Придется ему смириться с этим, потому что мы решили никуда не уезжать.

— Боже мой… — сказала миссис Сильвестер. — А вы уверены, что это будет прилично? Что вы думаете, доктор?

— Ну, это уж как Джим решит, — ответил доктор с улыбкой.

Между тем Джим, не отрываясь, наблюдал за Джерри, когда она передавала бисквит Саймону. Саймон разинул рот, чтобы откусить громадный кусок от пирога, и Джерри тоже слегка открыла рот, словно сама собиралась откусить этот кусок. Когда она смотрела на Саймона, взгляд ее всегда был добрым и сочувственным. Какое-то время Джим сидел в задумчивости. Потом он повернулся к Лулу:

— Если ты останешься, Лулу, тогда, думаю, Джерри пусть тоже остается, пока мы не наберем работников. А я на это время перееду из дома в комнату за лавкой, которую раньше занимал бухгалтер.

Джерри ничего не сказала, но у Лулу сразу упало настроение.

— А кто же будет вам готовить? Вам надо как следует питаться.

— Может, ты будешь для меня готовить, Лулу? — спросил Джим. — В таком случае я буду приходить есть сюда, в дом.

— Знаете что, — сказал Саймон, дожевывая последний кусок бисквита. — Здесь только и разговоров, что о еде. Мы с дядей Джимом и сами можем прокормиться. Мы уже сколько месяцев сами себе готовили и ничего.

— Вот это по-мужски, Саймон, — одобрил Джим с ноткой сарказма. — Просто женщины решили нас разжалобить. Пойди-ка почисти зубы после сладкого пирога, дорогой друг. А то тут на сотни миль вокруг нет ни одного зубного врача.

Он вдруг резко встал и повернулся к доктору:

— Вам, наверное, уже пора ехать. Завтра отвезу миссис Мередит и миссис Сильвестер на ранчо «Рулу», а оттуда они смогут на самолете добраться до города.

Так он положил конец полуденному чаепитию, более того — снова перешел на командный тон, словно его слово было тут решающим и без его указаний никто ничего не мог сделать.

У Джерри снова упало сердце. Ей было так спокойно и хорошо среди множества народа, за этим большим уютным столом. А когда все разойдутся, особенно когда уедут миссис Сильвестер и мама, она останется одна с Лулу, чтобы выяснить, зачем Джим Конрад объявился на их ранчо.

Глава 4

Два дня спустя больная хозяйка и ее сестра уехали с фермы, а Джим вместе с вещами перебрался из дома и занял комнатушку позади лавки. Даже этот переезд Джима разозлил Джерри. Это было сделано напоказ и довольно глупо. Потому что на тысячи миль вокруг никому не было дела до того, где спит Джим Конрад. К тому же это делало его еще более чужим в доме… так ему было еще труднее доверять.

Лулу, правда, на удивление, совершенно переменилась. Она стала рано вставать и сразу после завтрака уходила в кабинет. Джерри, которая не разбиралась в документах и секретарских обязанностях, видела, что Лулу очень аккуратно и умело вела все дела, касающиеся ранчо. Еще она видела, что эта помощь Лулу очень облегчает задачу Джима. Так что этим, по крайней мере, Джерри была очень довольна. Она чувствовала, что у Лулу есть какой-то свой интерес, но не могла даже представить, в чем тут дело. Она всегда считала, что Лулу слишком честолюбива, высоко метит и потому не может всерьез заинтересоваться таким диким, никому не известным ковбоем, как Джим Конрад.

Они с Лулу никогда не были особенно близки, так что Джерри не скучала без общества кузины с тех пор, как та все свое свободное время стала посвящать разбору бумаг на пару с Джимом Конрадом.

Три дня после отъезда матери Джерри сидела дома, разбирая мамины вещи и убирая в комнате больной. За все это время она едва ли перемолвилась с Джимом несколькими словами. Он уехал на два дня, когда отвозил мать и миссис Сильвестер. А когда вернулся, сразу ушел в кабинет вместе с Лулу. В середине дня Лулу вышла на кухню, чтобы сделать бутерброды и приготовить чай. Все это она отнесла в кабинет.

— Прости, что придется оставлять тебя одну, дорогая, — сказала она через плечо Джерри. — У нас еще столько работы, ты не представляешь. Просто горы. Вообрази — этот ваш старый бухгалтер был такой бездельник. Я не представляю, зачем ты уезжала из дома рано утром и скакала где-то до поздней ночи, когда здесь было столько дел — просто непочатый край.

Джерри могла бы возразить, что Лулу и сама живет на ранчо уже полтора года и никогда палец о палец не ударила, чтобы разобраться с бумагами. Но Джерри не пришло в голову упрекнуть сестру. Она и так была благодарна, что теперь в работу включился еще один человек.

Однако замечание Лулу насчет бухгалтера повернуло ее мысли в новое русло. Если он был такой лентяй, то в каком состоянии должна быть сейчас его комната в лавке, в которой он жил? Элементарная порядочность требовала предоставить Джиму Конраду приличное жилье. Она сделала бы это для любого ковбоя, поселившегося у них на ранчо.

Позавтракав вместе с Саймоном сандвичами и чаем, они вместе спустились из дома в лавку.

Джерри повернула ручку двери, которая вела в жилые помещения. Пол был подметен и выскоблен до белизны. Кровать Джима стояла аккуратно заправленная, как койка в больнице, а его вещи были разложены в величайшем порядке в углу. На туалетном столике лежал кожаный чехол с расческой и щетками — и больше ничего.

— Господи боже мой! — воскликнула Джерри. — Да здесь чистота, как в монашеской келье!

— Естественно, — ответил Саймон. — Это Динни здесь убрался. Ему попало бы хлыстом, если бы он не вычистил тут все до блеска. Дядя терпеть не может беспорядка. Мой папа часто говорил, что дядя Джим его очень достает своей аккуратностью. Но на самом деле он потому и разрешил мне поехать с ним. Когда наш дом повалило ветром во время циклона и в маленьком сарайчике, куда все перебрались, не хватило на всех места, отец сказал, что если я поеду с дядей Джимом, то он научит меня как следует вести дела на ранчо.

— Хорошо, и как следует? — спросила Джерри.

— Начиная с мелочей, — важным тоном ответил Саймон и стал так похож на Джима, что Джерри невольно улыбнулась.

— Ты любишь во всем подражать своему дяде, да, Саймон? И все делать, как он…

— Знаешь, он на самом деле классный, тебе не понять, — ощетинился немного Саймон.

— А кто тебе сказал, что он мне не нравится? — рассеянно спросила Джерри. Она еще раз оглядела комнату и вышла, закрыв за собой дверь.

— А мне и не надо ничего говорить. Я сам все вижу. Я даже знаю, что дядя Джим думает.

— И что он думает? — поинтересовалась Джерри, удивленная такой проницательностью.

— Он считает, что ваше «Янду» — довольно перспективное хозяйство. И знаешь что, Джерри? — Мальчик снова изобразил голосом протяжную интонацию ковбоев. — Он может просто взять и купить все ваше ранчо или его часть и остаться здесь на время. Нам понравились здешние пастбища, и судя по тому, как все зацвело в низине, около пруда, в этом году будет неплохой сезон. Можно пустить на выгон большое стадо, откормить, а потом продать за хорошую цену — и в один сезон заработать немалый куш.

Кого это изображает Саймон? Это мог быть только один человек — Джим Конрад.

— Саймон… — заговорила Джерри, но остановилась.

Тяжелый быстрый галоп послышался во дворе. Джерри облокотилась на прилавок и посмотрела на входную дверь. Тень Джима Конрада мелькнула в окне, загородив на мгновение солнце, затем он и сам появился в дверях.

Он резко остановился и замер, увидев в лавке мальчика и девушку.

— Джерри, тебе что-нибудь нужно? — спросил он резко.

— Да… — медленно протянула она, чувствуя, как в ней появляется мужество, которого раньше не было. — Хочу спросить вас, кто вы такой? И зачем вы приехали на наше ранчо? — Глаза ее сделались огромными от страха и волнения из-за этого смелого выступления против Джима Конрада.

Джим быстро метнул взгляд на Саймона и сразу понял, что тот о чем-то проболтался.

— Ах ты чертенок! Я тебя выпорю, если увижу, что ты опять изображаешь из себя взрослого. Ступай в загон и вычисти свою лошадь. Если хоть малейший кусочек повода будет не начищен — заставлю тебя чистить сбрую всего табуна.

К изумлению Джерри, Саймон нисколько не обиделся на суровый тон дяди.

— Слушаю, босс! — радостно крикнул он и вышел из лавки вразвалку, как старый ковбой.

Джерри встретилась взглядом с Джимом.

— Не надо так разговаривать с мальчиком, — сказала она.

— Это единственный язык, который он понимает.

— Так же как свист хлыста? Так вы воспитываете его и так заставляете Динни убираться у вас в комнате?

— Слушай, Джерри… — Было видно, что Джим с трудом сдерживается. — Я буду обращаться с моими людьми так, как хочу.

— А моих людей вы будете отправлять вон?

— И еще пинка дам в придачу, если понадобится. Я наберу работников на «Янду», когда будет надо. Так ты хочешь знать, зачем я приехал?

— Да. Хочу.

— Чтобы привести тут все в порядок. А теперь, Джерри, иди и занимайся своими делами, а я буду заниматься своими. Поверь, пользы от этого будет больше.

Джерри вспыхнула:

— Послушайте, мистер Конрад…

— Джим Конрад.

— Хорошо, Джим Конрад. Ранчо «Янду» принадлежит семейству Мередит, а не вам. И вашим оно никогда не будет.

— То, что осталось от ранчо, может, и принадлежит Мередитам. Но если мы немедленно не возьмемся за работу…

— Например, не перегоним стадо на выгоны около хребта и не начнем его там откармливать, да?

— Вот именно. И завтра я уезжаю туда на целый день.

— Тогда и я тоже, — ответила Джерри.

Она прошла мимо Джима, который так и стоял возле двери. Он вдруг усмехнулся, глядя на нее.

— Лулу мне сказала, что ты знаешь одного ковбоя, Дэвида Ренделла?

Джерри вскинула голову.

— Да, он едет сейчас сюда. Динни мне сказал, что он отсюда милях в двадцати.

— Его вы тоже собираетесь выставить пинком под зад?

— Пока не знаю. Сначала надо посмотреть, что он собой представляет.

За некоторое время до этого разговора Джим был в кабинете с Лулу и сказал ей, что, по словам Динни, сюда едет этот парень, Ренделл. Лулу подняла голову и с улыбкой сказала:

— А, это приятель Джерри. Его лучше не выгонять.

Джерри стояла в дверях и вдруг вся бравада покинула ее. Ей не хотелось больше бороться с Джимом. Это было выше ее сил — он слишком силен. А вдруг он действительно приехал спасать «Янду» и может помочь им преодолеть все трудности? Вдруг Саймон сам не знает, что болтает? В конце концов, он ведь еще ребенок, хотя и любит строить из себя взрослого.

У себя за спиной она услышала голос Джима, неожиданно тихий. Она вздрогнула.

— Джерри? — спросил Джим. — Ты хочешь, чтобы Дэвид Ренделл работал на ранчо?

— Да, — кивнула она. — Я хочу, чтобы он остался здесь.

— Хорошо. Если он приедет и попросит работу, я его возьму.

— Спасибо.

Направляясь вверх по холму к дому, Джерри поймала себя на мысли, что благодарила Джима за то, что он согласился нанять ее бывшего работника на ее же ранчо. Она удивленно покачала головой. «Скоро, — подумала она, — я сама буду спрашивать у него на все разрешение:

— Пожалуйста, Джим, можно мне поехать завтра на выгон? Прошу вас, Джим, можно мне поехать в мастерскую и посмотреть, как там дела?»

Как хорошо, если бы это действительно было так! Если бы кто-то взял хозяйство в свои руки, и ей уже не надо было ни о чем волноваться. Скорее бы приехал управляющий…

А может быть, ей написать ему на адрес банка. Письмо они перешлют… Письма передаются от почтальона к почтальону. Он сейчас находится на севере, пробирается к ним, пройдет слух, что его ищут. И она, по крайней мере, узнает, где он примерно находится.

Любой попутный водитель или всадник может доставить ему письмо.

Настроение у Джерри улучшилось.

Да, она напишет управляющему, только не сегодня вечером, потому что сегодня она устала, к тому же их почта уйдет не раньше, чем механик, вызванный из «Рулу», починит их ротор и уедет обратно. Она даже не знает имени этого управляющего… но в банке должны знать. Она напишет на конверте: «Управляющему ранчо «Янду», на адрес банка».

Джерри легла спать рано. Назавтра ей надо было ехать на дальние пастбища с Биллом Седдоном. Он с Джонни и Динни уже были там и поставили изгородь через песчаные дюны до самых предгорий.

Наутро Джерри проснулась от разноголосого шума. Проливной дождь — видимо, последний остаток влажного сезона — прошел ночью, но звезды ярко сияли на небе и только начали слегка тускнеть в предутреннем полумраке. Джерри поняла, что будет ясный, безоблачный день. Воздух был напоен тяжелым, влажным ароматом прибитой дождем пыли, травы и упавших листьев эвкалипта. Петухи на верхней жерди загона для лошадей оглашали утренний воздух своими криками.

Но это было не все. На боковой веранде, куда выходила дверь кабинета, слышались топанье тяжелых ботинок и мужские голоса.

Джерри это напомнило детство — так всегда бывало по утрам, когда к отцу приходили на рассвете работники, которых он рассылал по разным делам.

Торопливо одевшись, девушка пошла на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Обычно по утрам у нее хватало времени только на чашку чая и несколько толстых бутербродов с маслом и джемом.

К ее удивлению, на кухне горел свет, огонь потрескивал в печи и на плите закипал чайник. За столом сидел Саймон, уплетая огромную тарелку каши.

— Саймон! Это ты разжег огонь? Я обычно утром пользуюсь примусом.

— Дядя Джим сказал: «Зажги огонь, пострел. Приготовь себе завтрак и Джерри тоже, и выметайся со скоростью ветра. И не надевай кеды — сегодня ты весь день будешь верхом».

— А что происходит? — спросила Джерри, наливая кипящую воду из чайника в заварочный чайник. — Кто это там на веранде с твоим дядей?

— Ковбои. Вчера вечером, очень поздно, сюда прискакал целый взвод.

— А среди них есть человек по имени Дэвид Ренделл, Саймон?

— Не-а. Дядя Джим его выкликал, но он не откликнулся. Один из них сказал, что видел его — он заночевал внизу, недалеко от дороги. У его лошади подкова сбилась. Тот парень сказал, что торопиться ему некуда.

— Ах вот как! — У Джерри сразу опустилось сердце. Если Дэвид позволит себе такое нерадение, это вряд ли понравится Джиму.

— Знаешь что? — сказал Саймон. — Давай лучше ешь быстрее. Дядя собирается везти их показывать стадо. Если ты опоздаешь, он ужас как рассердится.

— Правда? — спросила Джерри, сгорая от любопытства и возмущения.

Тем не менее она решила поторопиться, У нее было ощущение, что на ранчо снова начинает пробуждаться жизнь, как прежде. Все задвигалось, ожило, теперь у них есть целый взвод ковбоев, и если Джим всех их возьмет хотя бы на сезон, ничего, кроме пользы, это не принесет.

Джерри поспешно проглотила завтрак. Проходя мимо двери Лулу, она приостановилась, но ее кузина еще спала сладким сном. Джерри решила, что нет смысла ее будить, и быстро пошла дальше, на веранду.

Первые лучи солнца пробивались, освещая двор усадьбы. В дальнем конце, у самшитовых деревьев, стояли шесть оседланных лошадей, нагруженных и готовых к работе. На гравиевой дорожке перед верандой курили три ковбоя. Ни одного из них Джерри не знала.

Джим Конрад стоял возле двери кабинета, в руке у него была деревянная дощечка с прикрепленным к ней листком бумаги с расписанием работ.

— Так, хорошо… вы, там. Считайте, что вы числитесь у меня с этой полуночи. Поедете со мной. Найдем весь отбившийся от стада скот, кого сможем, и соберем их всех у развилки. Если окажется приличное поголовье и мы с ним справимся, тогда отгоним к холму сегодня же вечером. — Он поднял глаза и увидел Джерри. Ничуть не изменившимся голосом, так же как говорил с ковбоями, он продолжал: — Билл Седдон мне сказал, что ты привыкла спать на выгоне. Он взял для тебя все необходимое, палатку и прочее, все в грузовике. Он с двумя аборигенами потом поедет на насосную станцию. Они должны починить там насос и запустить его. Ты поедешь со мной.

Он наклонил голову и что-то записал на своем листке. Джерри была так удивлена, что не сразу пришла в себя.

— А вы не могли бы объяснить, что все это… — не очень уверенно начала она.

— Прости, сейчас нет времени. Нам пора выезжать. Если мы дождемся, пока солнце встанет, то скот, пасущийся на выгонах, снова уйдет в заросли. Саймон, готов? Тогда вперед. Езжай за ковбоями, вон тот жилистый коротышка скажет тебе, что делать. Будешь при нем.

Джерри глубоко вздохнула, чтобы дать себе время опомниться — так молниеносно Джим все делал. Если команда ковбоев приехала ночью, значит, время не терпит, она это знала. Сердце у нее быстро забилось: в ранчо возвращалась жизнь.

Она не знала, что здесь делает этот человек, Джим Конрад, и зачем он приехал. Но она видела, что трава снова зеленеет на пастбищах, а по земле «Янду» снова скачут ковбои.

Она натянула шляпу на свои растрепавшиеся локоны.

— А как же Лулу! — вдруг вспомнила она. — Надо сказать Лулу, что мы не приедем и будем ночевать на пастбище. Она еще спит.

Джим с удовлетворением посмотрел на листок у себя в руках.

— А пусть спит, красавицы должны спать по утрам. Билл Седдон и двое людей сегодня вернутся в усадьбу к вечеру. Я оставил ей записку.

Он ушел в кабинет, но не успела еще Джерри натянуть свои старые кожаные краги, как он снова вышел оттуда и с силой захлопнул за собой дверь веранды. Его стетсоновская шляпа была надвинута на самый лоб, в руке он держал пастуший хлыст. Джерри обратила внимание, что на Джиме ковбойские сапоги на высоком каблуке. Они были начищены до блеска, шпоры сверкали. Джим Конрад ничего не упускал, когда дело касалось порядка.

Джерри смотрела на него исподлобья. Он подошел и встал перед ней.

— Боишься оставлять Лулу одну? — спросил он. — Не надо, не бойся. Я о ней позабочусь.

— Как вы можете о ней позаботиться, если будете далеко отсюда?

— А вот так. Сам буду там, а мой зоркий глаз будет здесь, — загадочно ответил он.

Да уж, подумала Джерри, направляясь к Мэнди, своей лошади, про Лулу он не забудет. Она вспомнила, как нарядно выглядела Лулу в последние три дня. И на кухне она справлялась очень неплохо, особенно для человека, который раньше этим практически не занимался.

Саймон стоял, намотав на руку повод своей лошади.

— Ну что, готова или дальше спать будем? — протянул он вальяжно, снова изо всех сил изображая бывалого ковбоя.

Джерри спрятала улыбку.

— Едем, приятель, — откликнулась она.

Саймон распутал повод и направил коня вперед. Затем, когда лошадь проходила мимо него, он развернул к себе левое стремя и вскочил в седло с левого бока лошади. Точно как садилась Джерри.

Через секунду она оседлала свою кобылу и поскакала за ним. Скоро она обогнала и Саймона, быстро пришпорив лошадь, подрезала его. Обе лошади встали как вкопанные.

— Кто тебе сказал, что ты имеешь право так садиться на лошадь? — сурово спросила его Джерри.

— Как так? — невинно захлопал глазами Саймон. — Я всегда так сажусь, подумаешь!

— Ах, всегда! — весело закричала Джерри. — Да ты подсмотрел, как я это делаю, и скопировал!

— А может, наоборот, это ты скопировала с меня, — пожал плечами Саймон.

— А вот я тебя сейчас отшлепаю по попе, будешь знать, — сказала Джерри.

— Ну и кто теперь похож на дядю Джима? — взвизгнул Саймон. Вонзив каблуки в бока лошади, он кинулся бешеным галопом в сторону голубых эвкалиптовых деревьев под горой.

Джим подъехал к ней на своей лошади, и они поехали рядом.

— Так кто тут подражает дяде Джиму? — поинтересовался он, с любопытством глядя на Джерри. Эта шутливая перепалка и дружба между Джерри и Саймоном почему-то немало удивляла его.

— Не я, — решительно отказалась Джерри. — Кстати, раз уж мы все равно плетемся в хвосте, вы мне не расскажете, кто эти бравые ребята и что мы собираемся делать сегодня?

— Я передал по своим каналам, на следующий день после того, как приехал сюда, что мне нужна команда опытных ковбоев. И вот они здесь.

— На следующий день?.. — не поверила Джерри.

— Да, на следующий день, как приехал. Я не теряю зря времени, даже когда разбираюсь с бумагами.

— Мне казалось, вы были так заняты, — задумчиво сказала Джерри.

— К счастью, у меня была очаровательная помощница. — И он насмешливо прибавил: — Просто прелесть! — Разумеется, речь шла о Лулу.

Последовало долгое молчание. Потом он посмотрел на нее взглядом, в котором она уловила волнующую и слегка ироничную усмешку.

— Ничего, у тебя тоже скоро будет помощник, Джерри. Думаю, Дэвид Ренделл уже надумал работать на «Янду».

Джерри слегка ударила по крупу Мэнди хлыстом и ускакала вперед.

— Ура! — крикнула она через плечо. — Наконец-то будет с кем поговорить.

Глава 5

Был серый рассвет, когда Джим с Джерри приблизились к группе ковбоев — те втроем расположились в тени у кромки зарослей кустарника. Саймон сидел на коне в нескольких ядрах от них. Молчание и неподвижность всех четверых подсказали Джиму, что они уже заметили в кустах отбившийся от стада скот.

Маленький жилистый конюх указал вперед концом хлыста. Джим подозвал двух своих собак к ноге. Те стояли, подрагивая от нетерпения, навострив уши, ожидая только команды, чтобы кинуться вперед.

Джим кивнул:

— Хорошо. — Он обратился к высокому смуглому человеку: — Иди в кустарник и посмотри, не найдешь ли тропинку или следы. Направляй их в долину, если они начнут двигаться.

А жилистому человеку, который явно пользовался его особым доверием, Джим сказал:

— А ты иди в лощину и заходи с восточной стороны. Возьми с собой Саймона. Как только они тронутся с места, я постараюсь найти вожаков. Надо выгнать их из кустов в долину, там мы их заарканим. — Он повернулся к Джерри: — Дождись, пока стадо начнет двигаться, и гони их с этой стороны. Когда мы их направим в долину, поезжай вдоль ручья против солнца.

Джерри кивнула. Задание, которое поручил ей Джим, оказалось очень серьезным. Она должна была не допустить, чтобы стадо пробежало мимо нее или ушло обратно в заросли кустарника.

Вскоре в кустах послышались шум, треск ломавшихся веток, крики, свист бичей. Скот развернулся в сторону долины и побежал. Уже через минуту стадо показалось из кустов, и его стало хорошо видно на открытой местности.

Обе собаки Джима с нетерпением смотрели на него.

— Нет, еще рано, — сказал он им. — Они еще не отошли достаточно от зарослей.

Просвистел и щелкнул бич с восточной стороны кустарника.

— Пора! — закричал Джим изо всех сил.

Его лошадь и лошадь третьего ковбоя сорвались с места и уже через секунду скакали во весь опор к стаду. Джерри выехала из-за деревьев и помчалась вслед за Джимом.

Джим объехал стадо сзади, чтобы отрезать его от кустарника, проскакал мимо ковбоя, который стоял с другой стороны стада, и оказался впереди животных. Все стадо развернулось и побежало на запад. Сзади Джерри щелкала кнутом. Собаки, которые отлично знали, что им нужно делать, забежали вперед стада и уселись неподвижно, как изваяния. Вожаки, бежавшие во главе, завидели собак, сбавили ход и попятились. Джим буквально летел на коне вперед с немыслимой скоростью, объехал стадо вокруг и сбил его в кучу.

Джерри знала, что ей нельзя терять ни секунды. Стадо, сбившееся в кучу, пятилось, испугавшись собак, и поравнялось с Джерри. Она впилась каблуками в бока лошади, и пришел черед действовать Мэнди. Та поскакала рядом со стадом, сбоку, стараясь держать их подальше от кустов и не дать им разбежаться.

Уже через несколько минут стадо мчалось по кругу. Конюхи окружили животных со всех сторон и постепенно сужали круг, мчась во весь опор вокруг стада с криками и щелканьем хлыстов.

Джим тоже включился в эту круговую гонку, и скоро казалось, что весь мир несется как бешеная карусель.

Джерри знала, что теперь уже стадо в безопасности и никуда не убежит. Конюхи будут гнать его, пока животные не остановятся от удивления и изнеможения, увидев, что они бегут не вперед, а мчатся по замкнутому кругу. Тогда их можно будет согнать в плотное кольцо, и ими станет легче управлять.

Мэнди была самой резвой кобылой на всем ранчо.

— Ата! Ата! Ата! — кричала Джерри в ухо Мэнди.

Кобыла ускорила бег, и через несколько минут они обогнали сначала одного конюха, окружавшего стадо, затем, на следующем кругу, другого.

Джерри скакала по кругу мимо других всадников. Она привстала на стременах, хвост кобылы развевался по ветру.

Джим только что дал всем знак сбавить скорость, и тут Джерри промчалась мимо него.

Через несколько секунд она услышала за собой тяжелое топанье копыт. Ею вдруг овладело какое-то ликующее безумство. С того времени, как умер ее отец, она ни с кем не скакала наперегонки в таком отчаянном темпе… Кровь потомков ковбоев текла в ее жилах, пела и радовалась этой скачке.

Джерри еще сильнее вонзила шпоры в бока Мэнди. Она не видела, кто там скачет сзади, но у него должен быть очень быстроногий конь, чтобы обогнать их с Мэнди.

Казалось, что вся земля сотрясалась от грохота копыт. Лошадь, которая скакала сзади, нагоняла их.

Вдруг упоение скачкой и безумная радость сменились легким страхом. Та, другая лошадь мчалась слишком близко от них: слева, всего в нескольких дюймах. Это было опасно. Если они сшибутся на такой скорости…

Главное — крепко держать голову Мэнди, не дать ей повернуть в сторону, чтобы она смотрела точно вперед. Всего в шести дюймах от них неслась другая лошадь, и это могло кончиться чем угодно.

Теперь тот всадник, что нагонял их, скакал рядом с Джерри. Лошади бежали голова к голове, плечом к плечу. Нога второго всадника прижималась к ее ноге и вдавливала ее в бок Мэнди. Потом они вырвались на долю дюйма вперед, и тяжелая рука схватила ее. Джим Конрад, не сбавляя галопа лошади, накренился вбок и схватил боковые поводья Мэнди. Две минуты — и он уже остановил обеих лошадей, и те стояли с трепещущими ноздрями, бока у них часто раздувались и опадали.

Такого раньше никогда не случилось ни с Джерри, ни с Мэнди.

Джим был мрачен, как грозовая туча, его глаза сверкали холодной злостью.

Джерри заговорила первой, в голосе ее были удивление и недоумение.

— Зачем вы этого сделали? — Она откинула голову назад, когда Мэнди, нервничая под державшей ее железой рукой, отпрянула назад.

— Кто тебе сказал, что можно обгонять хоть одного человека, не говоря уже о всей команде? — строго спросил Джим. — Кто дал тебе разрешение носиться вокруг на такой скорости?

Обе лошади уже стояли смирно, и Джим отпустил повод Мэнди. Кобыла отступила от него на шаг.

— А-а… — ответила Джерри, этот суровый выговор застал ее врасплох. — Просто мне так захотелось, и все. Мне нравится ездить быстро. От этого стадо же не остановится. Они уже были загнаны в круг и вполне управляемы…

— Приказы отдаю я, — резко осадил ее Джим. — И ты будешь ехать там, где я тебе велю, или отправляйся домой.

Не успела она ничего ответить, как он резко развернул лошадь и ускакал, чтобы дать указание маленькому жилистому конюху вывести вожаков из стада и направить их по утрамбованной тропе в сторону долины.

— Разверни их у подножия холма, — приказал он, — и направь в дождевую лощину за поворотом.

Джерри натянула поводья, повернула Мэнди и поскакала вслед за Джимом. Девушка была огорчена случившимся, но хотела объяснить Джиму, почему она это сделала — потому, что была уверена, что стадо не разбежится. Конечно, она нарушила правила своей безумной скачкой, но скот в этом месте зарослей уже не был таким диким. Джерри уже много раз пыталась выгонять их из зарослей, одна, верхом на Мэнди или Султане, с помощью своих собак. Каждый раз, проезжая здесь рано утром, она кричала, свистела, хлопала хлыстом, устраивала погоню за этими отбившимися животными, чтобы они привыкали к звукам человеческого голоса, привыкали видеть всадников, слышать свист хлыста, чувствовать рычание и острые зубы собак возле самых своих поджилок.

Когда она подъехала к Джиму, тот слегка повернул голову назад и взглянул на нее.

— Иди в конце колонны, — коротко приказал он. — И там оставайся, не выезжай вперед. Если телята отстанут, их подгонит Саймон.

— Джим…

— Да?

— Простите, если я…

— Больше так никогда не делай. Если бы это сделал кто-то из конюхов, я уволил бы его в два счета без всяких разбирательств. До встречи.

Он развернул лошадь и поскакал обратно по тропинке. Джерри смотрела ему вслед. Вот так Джим Конрад всегда добивался своего. Делай, как тебе сказано, — или будешь уволен! Но почему тогда сразу столько человек охотно приехали наниматься к нему на работу? Может быть, они еще не знают, что он за человек и как обращается со своими подчиненными?

Но тут Джерри заблуждалась, и это выяснилось очень скоро — в тот же вечер на стоянке, когда они разожгли костер и готовили ужин. Все ковбои из новой команды хорошо знали Джима Конрада. Они либо работали на него раньше, либо слышали о нем от своих товарищей.

Джерри вдруг испугалась при мысли, что могут подумать о ней все эти люди… или, по крайней мере, что думает о ней теперь Джим. Трудно было объяснить им, как соскучилась она по настоящему делу, как долго ее ранчо было в запустении, как угнетало ее это последние полтора года. И когда она увидела, что ранчо начало снова оживать, наполняться людьми, ее охватил приступ безудержного, освобождающего восторга.

Единственным утешением для Джерри оказался Саймон.

— Я разверну твой спальный мешок, Джерри, — вызвался он. — Давай будем спать рядом около этого поваленного дерева. Когда поднимается ночной ветер, он будет сдувать на нас дым костра, и нас не сожрут заживо комары.

— Хорошо, Саймон. Дай мне свою жестяную миску, я принесу тебе еду. Порцию побольше, да?

— Послушай, Джерри, — устало ответил Саймон. — Ты думаешь только о еде, да? Больше тебе нечем заняться? Что плохого в том, что я худой? Меньше нагрузки на мои кривые ноги, они у меня и так устают.

Ноги у Саймона пока не были кривые, но если он будет проводить столько времени в седле, то годам к двадцати ноги у него выгнутся колесом, как у всех ковбоев. Впрочем, им так было даже удобнее.

Еще до их возвращения Билл Седдон разбил лагерь и приготовил все для стоянки, после чего уехал вместе со своими помощниками-аборигенами чинить насос на третьей станции. Ближе к вечеру он вернулся, узнал все новости, случившиеся за день, и проверил, есть все ли необходимое.

Джерри спустилась вниз к берегу небольшого ручейка, возле которого они раскинули лагерь. Саймон, как оказалось, прихватил с собой леску для рыбной ловли и уже вытаскивал рыбу.

— Билл, — задумчиво начала Джерри. — А почему Джим решил вести скот в лощину? Не понимаю, почему он не хочет использовать обычные пастбища, там и загоны целы. Изгороди еще стоят, да?

Билл покачал головой:

— Не волнуйся об этом, Джерри. Он знает, что делает, ручаюсь тебе. Больше тебе скажу — я еще не видел, чтобы кто-то так быстро все устроил: и людей собрал, и скотину выгнал из зарослей. Он хорошую скотину от плохой может отличить на глаз за версту.

— Хорошо, но зачем идти в лощину? Там мало воды для водопоя — только небольшой сточный пруд в центре, куда стекает ручей. Но он пересохнет через несколько дней, если такая жара продержится.

— Наверное, он до этого времени думает перегнать скот в другое место. Знаешь, от него не так просто чего-то добиться, не такой это человек. Он просто не отвечает, когда не хочет, и все.

— Там есть еще с другой стороны лощины ровная площадка для скота, — сказала Джерри с сомнением. Она подумала и прибавила хмурясь: — И потом, Билл… мы ведь не знаем никого из этих новых конюхов, правда?

— Это верно, но думаю, я могу отличить мошенника от честного человека. И надо сказать, у этих парней в сердце нет никакого коварства. Они простые рабочие, ковбои, которые честно трудятся и получают за это деньги. Не беспокойся об этом, мисс Джерри. На твоем месте я бы им доверял. И Джиму Конраду тоже. Он знает свое дело. Нам с ним повезло.

Джерри посмотрела на Билла:

— Он тебе нравится, да, Билл?

— Да, мне нравится, когда человек умеет работать так, как он. И всегда точно знает, что надо делать. Еще мне нравится, когда человек смотрит тебе прямо в глаза и не прячет ничего за спиной. И потом, твоя мама, кажется, его знает. Или папа знал и ей рассказывал — я точно не понял. Но дело не в этом, поверь мне — он человек порядочный и знает свое дело, как никто другой.

— Да, правда, я этого не могу отрицать. Просто все как-то странно получается. Он приехал, начал всем распоряжаться, прошло всего несколько дней, а он уже ведет себя здесь как хозяин. Как будто ранчо принадлежит ему. — Она грустно усмехнулась. — А ты знаешь, что он записал меня вместе с рабочими в список для выплаты зарплаты? Да, так и написал — «Д. Мередит, расценки сезонные». Так что я уже не мисс Джеральдина Мередит, потомственная владелица «Янду».

Билл расхохотался:

— Он просто хочет, чтобы у тебя были деньги на карманные расходы, вот и все, мисс Джерри. Иди поешь и ложись спать, ни о чем не волнуйся. Нам всем надо хорошенько выспаться, а утром ты посмотришь на все по-другому. Вот увидишь, как он умеет обращаться со своими ковбоями, да и со скотиной. А мне пора везти нашего командира домой, в усадьбу, так что я лучше пойду, а то он меня загрызет.

И ковбой пошел обратно, в лагерь, где Джим Конрад объяснял, что каждый должен будет делать завтра с утра. Через несколько минут Джерри увидела, как он уезжает на грузовике, за рулем сидел Билл. Ей, Джерри, он не дал на завтра никакого конкретного задания и даже не попрощался перед отъездом.

Все это происходило перед ужином. Саймон единственный отреагировал на отъезд Джима.

— Знаешь, иногда дядя меня просто достает, — томно сообщил он Джерри. — Надо же — поехал обратно в усадьбу, чтобы Лулу, видите ли, не было страшно одной!

— Но он правильно делает, — с упреком заметила ему Джерри. — Ведь Лулу же осталась там совсем одна.

— Да в любом доме от залива до озера Эйри женщины остаются дома одни, и ничего. Нет, тут дело в другом. Мне кажется, ему просто приглянулась Лулу. Она так наряжается…

— Саймон, — сказала Джерри так резко, как только могла. — Мне кажется, ты его ревнуешь.

— А ты что, разве не ревнуешь?

Джерри с возмущением посмотрела на нахального мальчишку:

— Кого к кому? И с какой стати?

— Ну… не знаю. Но все эти ее наряды, непонятно, чего она так расфуфыривается. И еще знаешь что? Мне ужасно нравится, когда дядя улыбается, а это так редко бывает. Только когда он разговаривает с Лулу. Жалко.

— Давай не будем больше сплетничать про Лулу и твоего дядю.

— Ну ладно, хорошо, чего ты так разозлилась, Джерри? Хочешь, пойдем со мной на рыбалку вечером? Я тебе одолжу леску. И удочку могу тебе сделать, если хочешь. Хочешь?

— Хорошо, Саймон, идем. С удовольствием порыбачу.

На самом деле Джерри была не очень умелым рыбаком, но ей нравилось сидеть по вечерам с удочкой на берегу речки, когда луна, мерцая, восходила из-за ветвей огромных эвкалиптов. Ей нравились запахи ночного леса, прелой листвы, нравилось смотреть на неподвижную воду под звездным небом. А рыбачить с хорошим другом, таким, как Саймон, означало покой и тишину и возможность погрузиться в свои мысли. К тому же ковбои у костра начнут, как всегда, рассказывать свои истории, всякие небылицы, и дамское общество будет их стеснять.

Мужчины расселись вокруг костра, закурили свои сигары, один взял в руки концертину[3] и заиграл. Джерри с Саймоном в это время спускались вдоль русла небольшой речушки в лощину, осторожно пробираясь между камнями. Еще до ужина Саймон обнаружил два хороших крепких камня на берегу. Со своей поразительной, старомодной заботливостью он усадил Джерри на один из этих камней, закинул ей удочку, прицепив леску к концу длинного зеленого прута, а сам отошел на пару десятков ярдов и уселся на другом месте.

— У тебя за спиной пень, Джерри, можешь на него опереться, когда устанешь, — сказал он. — А если у тебя леска запутается, крикни мне, я помогу.

Сердце Джерри потеплело — Саймон был единственным человеком на всем белом свете, кто заботился о ней. Странно, что этим человеком оказался худенький восьмилетний мальчик, приехавший с далекого севера, племянник Джима Конрада.

Она сидела на берегу в дремотной тишине, опустив леску в воду. По доносившимся до нее время от времени всплескам чуть ниже по речке она догадывалась, что Саймон поймал очередную рыбу. Джерри тоже хотела поймать хотя бы пару рыбок, чтобы не ударить в грязь лицом перед мальчиком, но была довольна и тем, что можно было просто тихо сидеть, любоваться отражением звезд в траве и слушать далекие звуки концертины из лагеря ковбоев. Она поняла, что поплавок ее за что-то зацепился и лежит на дне. Надо было вытянуть леску и снова закинуть ее подальше, чтобы не возвращаться в лагерь с пустыми руками.

Саймон осторожно подкрался к ней:

— Как дела, Джерри?

— Отлично. Правда, я пока ничего не поймала, но мне очень нравится здесь сидеть.

Саймон сам вытащил ее леску и снова закинул в речку.

— Надо время от времени закидывать удочку заново, Джерри, потому что наживка тонет и лежит на дне, а там рыба не клюет.

— Хорошо, Саймон. Сделаю, как ты говоришь. Ты такой знаток.

— Это уж точно! — откликнулся Саймон. — Я сегодня днем поймал уже пять штук и после ужина четыре.

— Иди тогда дальше ловить, раз ты такой молодец. А я просто хочу посидеть и подумать.

— Подумать? — изумился Саймон. — А что толку думать? Это тебе не поможет рыбу ловить.

Но Джерри наслаждалась звяканьем колокольчиков на лошадях, приглушенными звуками гармоники, чистым ночным воздухом и неподвижной водой.

Через некоторое время — сколько прошло — час, два? — раздался ритмичный стук копыт — от усадьбы кто-то ехал верхом в их сторону. Вскоре Джерри услышала мужской голос из лагеря. Вот совсем близко раздался тяжелый топот ковбойских сапог по берегу ручья. Он приближался. Джерри подняла глаза и увидела темный силуэт Джима Конрада, стоявшего у нее за спиной.

Он присел на берег рядом с ней.

— Как рыбалка? — спросил он без интереса.

— Это вам лучше спросить у Саймона, — тихо ответила Джерри. — Он у нас единственный добытчик.

— Давай я подальше закину тебе леску.

Джим взял у нее из рук удочку и быстро выдернул леску из воды. Потом сложил ее аккуратными кругами.

— У тебя же здесь наживки нет, — удивился он. — Джерри, только не говори мне, что ты не умеешь ловить рыбу.

— Да я на самом деле и не собиралась ее ловить, — ответила она. — Саймон уже много поймал. — Она должна говорить спокойно, так, словно утром ничего не произошло.

Джим положил удочку вместе со скрученной леской на землю, сел и, вынув из кисета табак и папиросную бумагу, принялся скручивать сигарету. Потом он утрамбовал табак подальше в патрон сигареты спичкой и протянул ей.

— Это тебе, — сказал он.

Джерри почти не курила, но сейчас, как ей показалось, было самое подходящее время, чтобы раскурить самодельную папироску.

Джим дал ей прикурить. В огне вспыхнувшей спички она успела увидеть его глаза — два темных провала.

Затем он скрутил сигарету себе.

Джерри не понимала, что все это значит. Может быть, он пытается с ней помириться после того, как сурово отчитал ее утром, словно она на самом деле просто ковбой, которого наняли за жалованье на ранчо?

— А почему ты тогда сидишь с удочкой, если не собираешься ловить рыбу? — с любопытством спросил Джим.

Джерри показалось, что этот вопрос не похож на предисловие к примирению.

— Ну… — Джерри немного растерялась. — Если бы я просто пошла сюда сидеть на берегу, Саймон и конюхи сочли бы это странным, а в рыбалке нет ничего странного, даже если не ловится, правда ведь?

— А что странного в том, чтобы просто посидеть вечером на берегу речки?

— А вы так делаете? — с удивлением спросила Джерри.

— Да, иногда, — не сразу ответил Джим. — Иногда просто сижу и думаю.

— Вот как! — Джерри не ожидала такого ответа. Для Джима, с его кипучей, деятельной натурой, такое признание было по меньшей мере неожиданным и открывало новую сторону его личности.

— Если человек никогда в жизни не сидел просто так, молча у костра или на берегу речки теплой австралийской ночью, он много потерял, — негромко продолжал Джим. — Знаешь, в северном полушарии есть такое выражение: «Увидеть Париж и умереть». Вот это примерно то же самое.

Джерри, в последнее время обремененная разными дурными предчувствиями и тревогами, почувствовала, как после этих его слов у нее отлегло от сердца и стало уютно и спокойно. Такой равнодушный, холодный, такой высокомерный Джим, каким она его знала до сих пор, оказывается, понимает, что человеку иногда надо побыть одному, наедине — то ли со своими тревогами, то ли с этим звездным небом в теплую ночь.

Джим первый нарушил молчание:

— Джерри, ты делала много разных дел на ранчо. Ты умеешь объезжать лошадей, загонять скот и выгонять его на пастбище, чинить изгородь, ты можешь даже приготовить вполне сносный обед на кухне в усадьбе. А у тебя была когда-нибудь команда в твоем подчинении?

Джерри сразу словно приросла к земле. Ну вот, началось, подумала она. Единственное, чего она не могла понять, — почему он говорит так тихо и спокойно.

— Нет, — ответила она. — Никогда. У нас раньше служил надсмотрщик.

— И он управлял своими людьми железной рукой и строгой дисциплиной?

— Да. Иначе бы они его не слушались.

— Вот именно. — Голос Джима стал суровее. — А ты должна уже понимать, как надсмотрщик или хозяин может выразить симпатию или сочувствие к тем, кто на него работает? Он делает все вместе с ними и никогда не прикажет им делать то, что сам он не может или не хочет делать. Он всегда скачет впереди и, если надо, загоняет самого дикого и опасного быка. И все знают, что он рискует жизнью, если промедлит хоть долю секунды.

— Да, наверное, вы правы, — сказала Джерри.

— А с другой стороны, он дает указания своим людям, и они ему беспрекословно подчиняются. Иначе он их увольняет тут же без разговоров.

— Вы о том, что я сделала сегодня утром? Джим, я знала то, чего вы не знали… Эти животные уже привыкли к человеческому обращению. Они были не опасны, они никого не затоптали бы.

— Это не имеет совершенно никакого значения. Я дал тебе приказание — как члену моей команды. Ты его нарушила.

— Если вы собираетесь читать мне нотацию, Джим, то я признаю вашу правоту. Да, я поступила неправильно. Больше такого не повторится. Простите.

Они помолчали несколько минут, и когда он заговорил, голос у него был все такой же тихий:

— Эта команда ковбоев, что сидят там сейчас у костра, Джерри, — самые опытные и надежные конюхи и самые отчаянные головы, я бы сказал, во всей стране. Если я хоть чуть ослаблю узду — они немедленно от меня сбегут.

Джерри негромко рассмеялась:

— Вы считаете, что из-за моего поступка они почувствовали в вас слабинку?

Она ощутила, как он весь напрягся.

— Если бы тебе сошло это с рук — да, думаю, почувствовали бы, — холодно ответил он. — Ты должна это понимать.

— Да, я понимаю, — кивнула Джерри.

— Ну тогда, думаю, мы все прояснили и не будем держать друг на друга обид, — сказал Джим и поднялся.

Джерри осталась сидеть на месте, не шелохнувшись.

— Кстати, — сказал Джим откуда-то свысока. — Тебе, может быть, интересно будет узнать, что сегодня днем Дэвид Ренделл добрался наконец до усадьбы. Когда мы с Биллом приехали, Лулу как раз кормила его ужином.

Джерри тут же повернулась к нему и радостно улыбнулась. Она видела только его черную тень на фоне мерцающего огонька костра в лагере, который горел чуть выше по берегу.

— А вы ему сказали… где мы? Вы возьмете его в нашу команду, Джим?

— Он сказал, что завтра будет отдыхать — устал за долгую дорогу.

Послышалось ей или в голосе Джима мелькнула насмешка? Она ведь знала — так же как и Джим, — что те люди у костра тоже приехали издалека; они прискакали в усадьбу поздно ночью и тем не менее встали на рассвете и отправились в долгий поход за убежавшим скотом.

— Дэвид другой, он не как эти ковбои, — стала защищать его Джерри. — Он изучает работу на ранчо для своей городской фирмы. Он не родился в седле, как эти…

— Да, конечно. Не переживай так, Джерри. С ним ничего не случится, хотя поработать ему придется как следует. А теперь, извини, мне надо возвращаться домой. Ренделл, по крайней мере, привез с собой почту, так что нам с Лулу надо будет сегодня вечером ее разобрать. Увидимся утром.

Больше не говоря ни слова, он ушел, и вскоре Джерри услышала ритмичный цокот копыт на дороге.

Волшебное очарование вечера было испорчено. Саймон уже сматывал удочки и бормотал что-то себе под нос. Люди у костра укладывались спать, и до Джерри доносилось звяканье жестяных мисок и кружек — это повар собирал их и складывал.

Наступало время ночного сна, природа засыпала, а Джим Конрад должен был скакать по ночной дороге еще пять миль обратно в поместье, а потом сидеть за бумагами в кабинете рядом с Лулу. Джерри живо представила эту трогательную сцену.

Ее мысли переключились на Дэвида Ренделла. Она не хотела чувствовать себя благодарной Джиму Конраду за то, что он снова взял к ним на ранчо Дэвида, но все равно не могла не отметить этого благородного поступка. Когда Дэвид будет здесь на ранчо, все вернется на круги своя. Они много времени проводили вместе: веселились, плавали в речке, играли в сквош на бетонной площадке перед гаражом.

Джерри разрешила Саймону немного покомандовать собой, когда они собирали рыболовные снасти, мыли ноги на берегу ручья и располагались на ночлег поодаль от ковбоев, которые уже крепко спали вокруг догорающего костра.

— Я лучше лягу между тобой и ребятами, — сказал Саймон, но Джерри заметила, что он разложил свой спальный мешок дальше, между ней и речкой. Едва растянувшись на одеяле, он немедленно заснул, словно выключили лампочку из сети.

Глава 6

Пять дней спустя Джерри вернулась вместе со всей командой домой в усадьбу.

— Сегодня отдыхаем, — коротко объявил Джим Конрад. — Завтра в пять утра всем быть у двери конторы.

Он обращался к ковбоям, но имел в виду и Джерри. Все пять дней он ничем не выделял ее среди остальных и только по вечерам перед тем, как она ложилась спать, приходил поговорить с ней.

Каждый вечер он один возвращался в усадьбу на грузовике Билла Седдона и потом, ближе к ночи приезжал верхом посмотреть, как идут дела в лагере. В эти минуты он и заводил с Джерри немного бессвязный, но всегда безличный разговор.

На Саймона он почти не обращал внимания, только иногда бросал ему: «Как дела, братишка?» Саймон отвечал ему так же лаконично, как завзятый ковбой:

— Отлично, спасибо.

Как-то Джим спросил его:

— Ты тут приглядываешь за Джерри?

На что Саймон ответил:

— Глаз с нее не спускаю. Она вообще неплохо держится… для девчонки.

Джерри изобразила возмущение:

— Единственная девчонка на твоем горизонте, Саймон, пытается научить тебя говорить по-английски как воспитанного мальчика и читать книги, чтобы ты не засыпал на полстранице.

— Да ну… эти книги! — поморщился Саймон.

— Ах вот как? — сказал Джим. — Так ты еще и учишься прямо в поле?

— Каждый чертов вечер по полчаса, — с измученным видом произнес Саймон.

— Не говори «чертов», — выговорила ему Джерри. — И произноси слова четче, не проглатывай буквы.

— Вот видишь, что творится? — вздохнул Саймон и сделал равнодушное, невозмутимое лицо.

Джим поглядел на Джерри.

— Ты взяла на себя эту обязанность, Джерри? — спросил Джим. — Так вот зачем Билл Седдон привез сюда эти книги.

— Я удивляюсь, что до сих пор никто об этом не позаботился, — сказала Джерри, стараясь говорить как можно мягче. Она слишком побаивалась жесткого языка Джима, чтобы вступать с ним в открытую перепалку. Тем не менее ее действительно удивляло, что он возит с собой повсюду девятилетнего мальчика и нисколько не заботится о его образовании. И о чем только думают родители Саймона, позволяя это?

Ей, конечно, было известно, что из-за стихийного бедствия дом мальчика разрушен и ему негде жить, но она видела с каждым днем все яснее, так же как, наверное, и Джим, что Саймон стремится к одному — изображать из себя взрослого ковбоя, копирует ковбойскую манеру держаться в седле, говорить, шутить и смеяться. Даже если Саймон всю жизнь проведет на дальнем ранчо, этого ему все равно будет недостаточно. Он не должен быть совершенно невежественным в других областях жизни, надо же знать и что-то еще. Она не осмеливалась прямо сказать об этом Джиму Конраду. Оставалось только надеяться, что он хотя бы сейчас, когда она начала предпринимать усилия в этом направлении, задумается о том, что мальчику надо дать хотя бы начальное образование.

Джим пытливо вглядывался в ее лицо, и она быстро отвернулась от него.

— Сегодня опять поедете обратно в усадьбу? — спросила Джерри.

— Да. Хочешь что-нибудь передать Лулу?

Вопрос прозвучал насмешливо, как будто он заранее знал, что она ничего не захочет передавать Лулу, а вот для Дэвида Ренделла у нее весточка найдется. И Джерри действительно собиралась передать привет Дэвиду, но ее остановил этот злорадный огонек в глазах Джима. Было понятно, что он не очень расположен к Дэвиду.

Да, Дэвид не такой, как все, он не похож на других ковбоев.

За пять дней, что они провели в поле, такие мелкие стычки все время происходили между Джерри и Джимом, и за эти пять дней она так и не научилась понимать его намерения.

Во-первых, интересно, из каких средств он собирается платить ковбоям, в том числе и ей самой, раз уж он вписал ее… как какую-то неизвестную Д. Мередит… в список рабочих?

В последнюю ночь в лагере перед возвращением в усадьбу она задала этот вопрос Биллу Седдону.

— Не понимаю, что вы все так беспокоитесь, мисс Джерри, — добродушно ответил на это старый ковбой. — Все идет отлично, честь по чести, никакого обмана. Сказать по правде, сама ты с ранчо все равно не справилась бы. Тут нужен мужчина, причем такой, как Джим. С такими землями, как у нас, если с умом подойти к делу и хорошо ухаживать за скотом, то любой покупатель даст такую цену, что и на жалованье всем хватит, и еще с лихвой останется.

— А откуда ты знаешь, что у нас вовремя появится покупатель? Вода быстро убывает. Почему он не перегоняет скот на дальние выпасы?

— Потому что скот быстрее откормится здесь в лощине, Джерри. Здесь со стадами легче справиться, они не так разбегаются. Ты же знаешь этих покупателей — никто из них не любит одичавшую скотину. И если скот привык к хлысту и управляем, он дороже стоит.

Джерри долго это обдумывала.

— Билл, — сказала она задумчиво, — а тебе приходило в голову, что стадо может спуститься вниз по лощине и уйти в степи? Мы их тогда ни за что не соберем.

— Да не волнуйся ты об этом, Джерри. Я не видел еще такого наметанного глаза, как у Джима Конрада, в том числе и по части скота. Хоть он бывает, правда, суров, когда не в духе.

Джерри с любопытством подняла голову:

— Почему не в духе, Билл?

— Да так, иногда он молчит и хмурится. Но тоже подумать — днем он здесь в лагере, а полночи еще проводит в кабинете за бумагами. Устает очень. Но даже когда устает, не срывается на других — надо отдать ему должное. Тут он молодец. Просто молчит и кажется таким холодным, как глыба льда с Южного полюса. Он словно излучает такие сигналы: не трогайте меня, оставьте меня все в покое.

— Да, точно, я тоже замечала, — серьезно согласилась Джерри.

Она никак не могла понять, как ей вести себя с Джимом, настолько неоднозначно было ее отношение к нему. Когда она видела, с каким мастерством и в каком темпе он работает, как потрясающе умеет управлять своей командой, какие ошеломляющие трюки выделывает в седле, то восхищалась им. Она восторгалась его силой и выносливостью, тем более что все это он делал ради «Янду», а не для себя. Но ей тут же приходили на ум невинные слова Саймона: «Мой дядя везде ищет, где бы урвать кусочек ранчо. Он говорит, что когда-нибудь станет хозяином всех ранчо в штате».

Терзаемая такими сомнениями, Джерри возвращалась в усадьбу. Лулу привыкла к каждодневным поздним возвращениям Джима домой, поэтому, наверное, приготовит им что-нибудь на ужин.

И там ее ждет встреча с Дэвидом Ренделлом.

Джим сказал, что в день приезда у всех будет выходной. Значит, и у Дэвида тоже. Может быть, они сходят искупаться в реке.

Уже полгода Джерри не ходила плавать, так она была занята делами.

Джерри оставила Мэнди в конюшне. Джонни, их верный абориген, ждал, чтобы расседлать ее. Девушка весело бросила ему вожжи и побежала к саду, в дом.

Господи, как расчищен был весь сад! Трансформаторная будка гудела, оросительная система работала. Кто все это сделал? И всего за пять дней!

Это было так чудесно. Даже кустарники… олеандр, бугенвиллея, гибискус… все они зазеленели, пустили новые, свежие листочки и, казалось, тоже воспрянули к новой жизни. Их восковые листья блестели, словно напитанные водой, старые, засохшие цветы были срезаны, остались только великолепные стрелы розовых, красных и апельсиновых цветов.

Джерри вспрыгнула на веранду, и в этот момент из кабинета вышла Лулу.

Лулу тоже заметно изменилась. Она всегда была симпатичной, но теперь стала особенно хороша. В ней появилось какое-то глубокое, уверенное спокойствие. Заглянув мельком в кабинет, Джерри сразу догадалась в чем причина. Даже при жизни отца в кабинете никогда не было так убрано. Более того, на столе и на подоконнике в вазах стояли цветы. Надо думать, в честь приезда Джима Конрада.

— Вот это да, — сказала Джерри. — Наш дом прямо преобразился, словно прерия весной! — И добавила порывисто: — Наверное, тебе пришлось потрудиться немало, Лулу.

— Да, ты знаешь, мы с Джимом подумали, что невозможно работать в таком беспорядке. Поэтому мы решили часть мебели вынести, а остальное переставить. И конечно, мы сожгли все старые, ненужные бумаги.

— Мы? Но когда он все это делал? Я знаю, он сюда приезжал на несколько часов каждый вечер, но ночевал в лагере и весь день был там с нами.

— О, ты не представляешь, сколько можно успеть за несколько часов, если два человека работают заодно, — глубокомысленно заявила Лулу. — Знаешь, что касается всяких дел с бумагами, мы с Джимом буквально родственные души — понимаем друг друга с полуслова… даже взгляда достаточно… без слов.

Джерри понимала, что надо что-то сказать, но не находила слов. Джим Конрад снова проявил себя с неожиданной стороны, и девушка никак не могла поверить, что Лулу говорит о нем.

Тем не менее девушка была очень благодарна Лулу за неоценимую помощь и даже подумала: а не включена ли и Лулу под именем некоей Л. Сильвестер в список Джима на выдачу жалованья? Но, конечно, не стала ее об этом спрашивать. Весь вид ее кузины, полной достоинства, как-то не вязался с рабским трудом за скудное жалованье. К тому же сегодня, по случаю возвращения всех домой, она была в своем самом лучшем платье.

— Кстати, знаешь, — сообщила Лулу, — к нам приехали старая Мэри со своей дочкой Дженни с ранчо «Рулу». — Лулу говорила с оттенком легкой скуки, словно в их приезде не было ничего особенного. — Просто Джим не хотел, чтобы я разрывалась между кухней и кабинетом, и вообще… — После долгой, выразительной паузы она добавила: — Мне кажется, он вообще не хочет, чтобы я возилась на кухне.

Да уж, подумала Джерри, оглядывая свою кузину, в таком платье, с такими старательно уложенными волосами, с отточенными ноготками трудно было представить Лулу у плиты стряпающей обед или ужин вернувшемуся домой из прерии ковбою. Лулу и брови подрисовала карандашом, и ресницы накрасила, так что теперь не обратить внимания на ее глаза было невозможно. Глаза у Лулу были светло-голубые, но тушь выделяла их, делала крупнее и ярче.

— Так что у нас в доме теперь есть кухарка, — прибавила Лулу для пущего эффекта. — Я просто не могла смириться, чтобы вся эта ватага ковбоев ела в кухне.

Джерри провела грязной рукой по покрытому пылью лицу.

Джим Конрад очень не любил лентяев и бездельников, он всех заставляет работать, и не просто работать, а выкладываться без остатка с рассвета до полуночи. Вернее, получается — всех, кроме Лулу. Лулу нужны кухарки и помощницы по дому.

Хотя с другой стороны, почему Лулу вообще должна на них работать? Это ведь не ее ранчо. Наверное, так рассудил и Джим Конрад.

— Собственно, мы с Джимом… — опять начала Лулу.

«Мы с Джимом!» — подумала Джерри. Она готова была закричать, если Лулу еще раз произнесет эту фразу. Почему-то интонация кузины задела ее очень больно.

По дорожке со стороны конюшни к ним подошел Джим. Он был весь покрыт пылью, вокруг глаз залегли тени. Лицо его с задубевшей, загорелой кожей было исчерчено морщинками, особенно в уголках глаз.

Лулу оборвала себя на полуслове и обратилась к нему:

— О, Джим, не хочешь ли сегодня вечером принять ванну в доме? Думаю, остальные ребята помоются под душем во дворе. У меня для тебя готово на ужин прекрасное жаркое, — добавила она, лучезарно улыбаясь.

Джим неторопливо поднялся по трем ступенькам на веранду. Он постоял, глядя на обеих девушек.

— Спасибо, Лулу, — сказал он. Наконец он оторвал взгляд от Лулу и посмотрел на Джерри: — А как ты, Джерри… — Но вдруг он вздернул голову, услышав тяжелые ковбойские шаги из-за угла. Джерри повернулась, следя за взглядом Джима. Перед ней предстал Дэвид Ренделл.

Джерри кинула один взгляд на его светлое лицо со смешным белобрысым чубом, который всегда спадал ему на лоб. Он был в безупречно чистом костюме цвета хаки и в коричневых ботинках вместо ковбойских сапог. Он выглядел таким чистым, словно только что принял ванну.

— Дэвид! — радостно закричала Джерри, сбежала с веранды ему навстречу и в каком-то неудержимом порыве с размаху влетела в его раскрытые объятия.

— Вот как! — воскликнул Дэвид. — Посмотрите-ка, кто к нам приехал!

— Я так рада тебя видеть, — улыбнулась Джерри.

— А к кому же я еще приехал, скажи на милость, попрыгунья?

Джерри вырвалась из объятий Дэвида, взяла его за руку и повернулась к дому.

— Джим… — начала она.

Но ни Джима, ни Лулу уже не было на веранде — оба скрылись в кабинете. Она только видела, как тихо закрылась за ними дверь.

Глава 7

Джерри проснулась, как всегда, в половине пятого утра и в полусне начала нехотя нащупывать ногой пол, как вдруг вспомнила — она же дома, и никуда идти не надо. Теперь работой на «Янду» заведует кто-то другой. Теперь он должен заботиться о том, сколько насосов для воды работает, а сколько сломаны, везде ли целы изгороди на втором загоне в пятидесяти милях от дома и как ходит скот на водопой к поилкам.

Она даже не могла понять пока, нравится ей это или нет, стоит из-за этого беспокоиться или не стоит. Ей не надо теперь вставать так рано, можно расслабиться, положить голову на подушку и спать, спать, спать. Джерри вспомнила воскресное утро в школе-интернате. Просыпаешься в шесть утра, а потом радостно вспоминаешь вдруг, что сегодня можно поспать на полчаса дольше. Какое облегчение! Можно закрыть глаза, зарыться головой в подушку и забыться в сладкой утренней дреме.

Сегодня она могла спать хоть весь день. Джерри снова забралась под одеяло и с наслаждением растянулась в постели. Она уткнулась носом в подушку и тут же заснула.

Несколько раз к ней в комнату заглядывала Дженни, служанка с ранчо «Рулу», и всякий раз заставала Джерри в постели все в той же позе.

— Эта, видно, любит поспать, — доверительно сообщила она Джиму Конраду, когда встретила его в коридоре, неся обратно на кухню поднос с чаем и тостами, которые приготовила для Джерри. — Интересно, когда эта детка последний раз хорошенько высыпалась?

Джим остановился и задумчиво посмотрел на быстро остывающий чай.

— А она не заболела? — спросил он вдруг.

Служанка пожала плечами:

— Да нет, просто спит без задних ног, и все. Джим прошел по коридору к двери комнаты Джерри. Дверь была приоткрыта, и он не стал стучать. Он открыл ее и подошел к постели, где спала Джерри. Остановившись около кровати, он посмотрел в лицо спящей девушки.

Ему редко удавалось видеть Джерри без слоя грязи на лице.

Тень от длинных, пушистых ресниц легла на светлую и нежную кожу лица. Россыпь веснушек на переносице придавала ей трогательный, совсем юный вид.

Джим молча, внимательно разглядывал ее. Неудивительно, что Саймон так привязался к ней и ходит по пятам. Они оба совсем еще дети…

Сейчас, лежа на постели, раскинув руки в стороны, она казалась совсем беззащитной. Джим наклонился и, осторожно взяв ее запястье, пощупал пульс — он бился ровно и сильно. На несколько секунд он задержал ее руку в своей и увидел, что кожа на пальцах темнее, чем на остальной руке, — Джерри всегда носила полуперчатки.

Джерри пошевелилась во сне, и Джим осторожно положил ее руку на одеяло. Он все еще смотрел на нее, не отрываясь, когда девушка повернула голову на подушке, зажмурилась и открыла глаза. Джим улыбнулся.

— Ты спишь сном праведника, — сказал он. Потом повернулся и пошел к двери.

Джерри заморгала и встряхнула головой, чтобы прогнать остатки сна. Или она еще спит… на самом деле ей снился сон — ей снилось, что она кричит, зовет Джима издали, а он все скачет вперед, не оборачиваясь. Он так и вышел бы за дверь и ушел, не оглядываясь, если бы не столкнулся в дверях с Дэвидом, который тоже пришел узнать, встала ли Джерри. Он замялся в дверях, и Джим немного отошел в сторону, чтобы освободить ему проход.

— Ваша пациентка… — сказал он Дэвиду и взмахнул рукой в сторону Джерри.

В этих словах скользнуло что-то неприятное, циничное, усмешка была злая. Но всего минуту назад Джерри была уверена: он смотрел на нее с совсем другой улыбкой.

Дэвид заглянул в комнату и поднял руку, чтобы поприветствовать Джерри.

— Ты не заболела, часом, а? Как ты себя чувствуешь?

— Да нет. Просто заспалась что-то, — весело откликнулась Джерри. Она почему-то была очень счастлива при виде этих двоих мужчин в ее комнате. Приятно, когда о тебе заботятся.

— До скорой встречи, — сказал Джим Дэвиду и быстро пошел по коридору прочь.

Дэвид скорчил Джерри гримасу.

— Это значит, что через минуту он ждет меня у двери кабинета, — сказал он. — Но все равно рад тебя видеть, Джерри. До встречи.

Джерри быстро приняла душ и оделась. Она чувствовала себя восхитительно-бодрой и посвежевшей после долгого крепкого сна, и даже жара на улице не испортила ей настроения.

Обе служанки — мать и дочь — своими ослепительными улыбками превратили кухню в очень приятное место. Джерри очень любила негритянок. Они были всегда такие веселые, жизнерадостные — самый солнечный и улыбчивой народ на всей планете. Мэри была чуть плотнее, чем Дженни, и только по этому можно было различить, кто из них мать, а кто дочь.

— Долго вы спали! — сказала Мэри на ломаном английском. — Без задних ног! Как мертвая! Устали небось. Хотите чашечку чая?

— Да, я пришла позавтракать, — ответила Джерри. — Господи, как здорово видеть вас здесь, и Дженни тоже. Прямо как в старые времена. Вы у нас надолго?

— Мы здесь надолго, — ответила Мэри. — Наш босс в «Рулу» говорит нам: «Езжайте-ка вы в «Янду». А я за вами приеду, может, как-нибудь потом».

Они все хором рассмеялись.

— Будем надеяться, что это потом никогда не наступит или, во всяком случае, наступит нескоро, — сказала Джерри.

Как хорошо, что управляющий соседней фермой оказался в таких хороших отношениях с Джимом Конрадом и рад был ему услужить. В этом уже не возникало сомнений — любое желание Джима воспринималось как приказ всеми — от управляющего «Рулу» до Билла Седдона, главного ковбоя ее собственного ранчо, и этих двух улыбчивых женщин на кухне.

Они втроем весело болтали, смеялись, пока Джерри делала себе тосты, а Дженни заваривала ей чай. Негритянки рассказывали Джерри новости с «Рулу».

— Черный человек с ранчо «Рулу» говорит, что Джим Конрад может жениться на Лулу, — хихикала Дженни.

— Дженни, перестань, не говори ерунды! — ответила Джерри. — А то Джим Конрад, да и Лулу тоже, будет очень сердиться, если услышит такие сплетни.

— И ты будешь сердиться, да? — не унималась Дженни. — А может, ты выйдешь за этого парня Джима Конрада вместо Лулу, а? А может, тебе больше по душе Дэвид Ренделл, он тоже ничего! Есть из кого выбрать!

Джерри с удовольствием откусила большой кусок тоста.

— У тебя в голове одно — кто на ком женится, — упрекнула ее Джерри. — Почему бы тебе самой не подумать, чтобы выскочить за какого-нибудь хорошего парня? Например, этот вот Чарли, объездчик лошадей на «Рулу»? Он отличный парень, негр, красавец. Вот отличный жених для тебя.

Обе негритянки разразились на это безудержным смехом. Дженни даже натянула фартук себе на голову и убежала с кухни, заливаясь смехом.

В этот момент через другую дверь в кухню вошла Лулу.

— Ужас, — сказала она. — Такое впечатление, что кухню превратили в курятник — от этих негритянок всегда столько шума. Джерри, почему ты на них не прикрикнешь, чтобы вели себя потише?

Джерри засунула горячий, намазанный маслом тост в рот. Лулу совсем ничего не понимала в жизни на ранчо, и Джерри даже жалела ее по этому поводу.

— Я не могу их утихомирить, даже если бы захотела, Лулу, — сказала она. — Да и зачем — пусть смеются. Они счастливы. Когда у нас здесь раньше были негры, при отце, они смеялись и болтали целыми днями без умолку по всему поместью до нижнего лагеря. Хочешь чашку чая, Лулу? Сначала, правда, от чая бросает в жар, но зато потом почувствуешь прохладу.

— Я полагаю, что мистер Конрад заслужил немного покоя и тишины. Ему нужно отдохнуть — он очень много работает, — заявила Лулу высокомерно.

Джерри откусила еще кусок тоста. Чтобы не накалять обстановку, она решила переменить тему.

— А Джим сейчас в кабинете? Чем он сейчас занимается, не знаешь, Лулу?

Лулу глянула на нее презрительно.

— Я же не спрашиваю у тебя, — сказала она, — что ты делаешь целыми днями, носясь верхом по прериям, — мне этого и знать не надо, я все равно в этом ничего не понимаю. А тебе что за дело до счетов и документов, которые ему приходится оформлять? Ты же ничего в этом не понимаешь!

Джерри твердо решила ни в каком случае не обижаться на Лулу. К тому же в этом была своя правда. Действительно, ей даже страшно было смотреть на все эти бухгалтерские книги и счета. Наверное, всем этим должен будет заняться управляющий из банка, когда приедет. Она вдруг вспомнила, что собиралась написать ему письмо. И раз она пока дома, надо этим заняться.

— Мне надо пойти поговорить с Джимом, — сказала она, взяла чашку с блюдцем, положила на блюдце кусок тоста и пошла к двери.

— Не смей туда заходить, Джерри! Неужели ты не понимаешь?.. Он занят, з-а-н-я-т. Я же тебе, кажется, уже объясняла, что его нельзя беспокоить.

Они стояли совсем близко, и Джерри заглянула Лулу в глаза. В них она увидела что-то холодное и эгоистичное. Взгляд Лулу подействовал на Джерри как ушат холодной воды. Лулу стояла на страже Джима Конрада, а может быть, и вообще всех дел на ранчо.

— Он что, опять там закрылся на замок?

— Да, чтобы его никто не отвлекал.

И вдруг Джерри поняла, что в последнее время Лулу переменилась до неузнаваемости. Скучающая, томная, ленивая девушка, которая часами просиживала на веранде, ничего не делая, исчезла. Теперь это была целеустремленная, решительная, знающая себе цену молодая женщина. Она держалась уверенно и властно. Ее прежнее равнодушие ко всему сменилось сосредоточенной манерой во все вникать. Откуда в ней такая перемена всего за пару недель? Раньше в ее жизни, видимо, не хватало цели, и теперь она появилась. И если эта цель не «Янду», тогда остается только Джим Конрад.

— Хорошо, Лулу, — согласилась Джерри. — Если он так занят, не стану его отвлекать. — Она вышла в коридор и обернулась к Лулу: — А ты не знаешь, где Дэвид Ренделл?

— Знаю, он около второго насоса. Там что-то на этой неделе ремонтировали, и Джим несколько минут назад велел ему ехать туда и запустить мельницу.

— Запустить мельницу! — поразилась Джерри. Таких заданий никогда не дают ковбоям — это дело рабочих, и если Лулу этого не знала, то Джим наверняка должен был знать. Неужели он сделал это нарочно, чтобы унизить Дэвида?

Она вышла в коридор и пошла допивать чай на веранду. Она тихо разглядывала столь разительно изменившийся сад. Интересно, кто здесь все так расчистил? Ясно, что сам Джим Конрад не мог этого сделать — у него не было времени, это не могли быть негритянки с кухни, тогда остается только Дэвид, он единственный, кто оставался в усадьбе, — все остальные находились в прерии. Но это так невероятно. Дэвид, скорее всего, отказался бы от подобной работы, потому что это не входит в его обязанности. Она сняла с крючка на веранде свою фетровую шляпу, которая всегда там висела, натянула ее на самый лоб и направилась к конюшням.

Мэнди там не было — она паслась на лугу за усадьбой, и Джерри оседлала другую лошадь, Султана. Через несколько минут она уже скакала через двор усадьбы. Султан легко брал барьеры, но в нем не было невесомой грации Мэнди, которая словно летела по воздуху. Джерри пустила коня вскачь и помчалась во весь опор, пока не оказалась в плоской долине по дороге к речке. Миновав реку, она проскакала мимо старого загона для скота, за которым шла равнина. Через четыре мили она подъехала ко второй насосной станции. Дэвид Ренделл сидел в тени дерева и курил. Джерри спрыгнула на землю, перебросила поводья через перекладину забора, подошла к Дэвиду и села рядом.

Увидев девушку издалека, он заулыбался, но, когда она приблизилась, не встал и не сделал ни одного движения, чтобы поприветствовать ее. Для него Джерри всегда была ребенком, девчонкой, но он начинал думать, что жизнь на «Янду» такова, что здесь люди быстро взрослеют. Вчера, когда девушка кинулась ему навстречу с веранды, Дэвиду показалось, что она скорее похожа на молодую женщину — так Джерри изменилась. Хотя она была все в тех же старых, потертых джинсах, в той же рубашке и старой фетровой шляпе, он видел, что она превратилась в очень привлекательную девушку и даже неизменная пыль на лице ее ничуть не портила.

Но он не собирался позволять Джерри вести себя с ним как взрослой… пока.

Ему не хотелось лишних проблем. Джерри с размаху плюхнулась рядом с Дэвидом прямо на землю в тени дерева. Она подняла валявшуюся на земле веточку и стала задумчиво покусывать ее.

— Дэвид, — заговорила она. — Где ты был все утро?

— Опомнилась, — лениво протянул он. — Когда я в последний раз тебя видел в одиннадцать утра, ты еще только потягивалась в постели.

— А почему бы и не поспать иногда до одиннадцати? Сегодня же выходной.

— Как видишь, не у меня. Не забывай — я-то с вами в прерии не ездил. Я все это время был в усадьбе — подрезал кусты в саду, то да се.

Джерри пришла в ужас.

— Ты что… ты хочешь сказать… что ты цветы в саду поливал? — спросила она.

Дэвид удивленно посмотрел на нее:

— А что тут такого? Во-первых, мне босс приказал. Потом, я кое-что слышал о Джиме Конраде. Если такой неопытный наездник, как я, отправится с ним в прерию, то вряд ли оттуда вернется. Так что я даже рад был возиться в саду.

Джерри обдумала эти слова. В чем-то он был прав. Правда, Дэвид ведь не был, что называется, рожден в седле, как эти тертые, бывалые ковбои. Он же не затем приехал на ранчо, чтобы научиться ездить верхом, как они. Он только должен узнать, как они работают. Дэвид наверняка даже не знает, что настоящие ковбои считают унизительным трудиться в саду, это считается работой для негров. А раз уж так вышло, то, рассудила Джерри, ему и знать об этом незачем. Только такие дураки, как они с Саймоном, дорожат мнением ковбоев и беспокоятся, чтобы те не подумали, что они чем-то хуже их. В конце концов, умение держаться в седле еще не главное в жизни — в чем она все время пыталась уверить себя и Саймона.

— Ты здесь все сделал, Дэвид? — спросила Джерри весело. — Наверное, уже зажарился на солнце? Хочешь, поедем на речку окунемся? Сейчас самое время.

— Джерри, никогда еще не слышал более разумных слов.

Дэвид встал. Он взял Джерри за руку и потянул к забору. Сняв вожжи ее коня с перекладины, он бросил их ей.

— Вперед, товарищ! — радостно крикнул он.

Джерри почмокала губами и вскочила в седло, описав дугу в три четверти круга, как всегда делала. Дэвид восхищенно сдвинул шляпу на затылок, почесал лоб и сказал:

— С такими трюками можно в цирке выступать. Много денег заработаешь.

Джерри обернулась к нему и весело рассмеялась:

— Знаешь, у меня это получается автоматически.

Она немного пришпорила Султана и пустила его легким галопом, но не очень быстро, чтобы Дэвид мог нагнать их.

— Ничего, если по дороге будет жарко, — крикнула она. — В конце нас ждет речка.

Они проскакали по ровной плоской долине и оказались в тенистых зарослях на берегу реки.

Подъехав к реке и спешившись, Дэвид стянул с себя рубашку.

— Давай наперегонки до старого бревна, — предложил он, встряхивая головой, чтобы откинуть с лица мокрые волосы.

— Давай. Только ты выиграешь, потому что на мне слишком много одежды.

— И потому что я сильнее. Точно? Ну, давай вперед!

Дэвид, конечно, легко обогнал ее и не только из-за лишней одежды, которую Джерри снимать не стала. Он учился плавать на пляжах Бонди и Мэнли, в то время как Джерри могла плескаться только в небольшой речушке в сотню ярдов шириной.

Все равно весело было поплавать наперегонки, они вместе уцепились за бревно и смеялись, убирая мокрые волосы с глаз.

— Дэвид… а почему ты решил вернуться на «Янду»? — спросила Джерри.

— Это самый лучший способ набраться опыта в управлении ранчо — работать в разных местах. Чем больше — тем лучше. Я, конечно, на «Янду» уже был, но дело в том, что это очень престижно — если я смогу сказать, что работал с самим Джимом Конрадом.

— Похоже, Джим Конрад — настоящая знаменитость, все про него знают, а я даже имени его никогда не слышала, пока он не появился у нас. Чем он так прославился, Дэвид?

— Не знаю. Это один из тех легендарных парней, о которых рассказывают всякие байки. Может, несколько лет назад совершил какой-нибудь героический поступок, к тому же о нем идет слава как о непревзойденном наезднике. Ну а остальное молва дорисует. Надо же о ком-то поговорить вечером у костра на сон грядущий. Вот всякий и старается рассказать историю поинтересней. Так что во многом его подвиги, конечно, сильно приукрашены.

— А ты… тебе нравится с ним работать?

— Да, говорят, он очень порядочный человек. Всегда знает, что можно поручить человеку, что нет, и никогда не станет требовать от работника невозможного.

Джерри показалось, что это не очень подходит к Джиму Конраду. С командой ковбоев в лагере он вел себя очень жестко.

Дэвид нырнул под воду и стал пускать пузыри, потом вынырнул и тряхнул головой так, что брызги от него разлетелись во все стороны.

— Я ведь не ковбой, Джерри, — сказал он с добродушной усмешкой. — Мне нет даже смысла пытаться соревноваться с этими ребятами, которые круглый год живут на открытом воздухе в прерии. Ты же понимаешь.

— Да, конечно, — серьезно ответила Джерри. Тут лицо ее расцвело в улыбке. — Наверное, ты умеешь составлять балансовый отчет и подсчитывать прибыли и убытки, разговаривать с покупателями и знаешь, как пригласить нужного человека на ужин, чтобы заключить выгодную сделку.

— Конечно, девочка моя, это обычное дело.

— А знаешь что, Дэвид? Мне кажется, для этого надо быть очень умным.

— Ну спасибо. Если бы мы не сидели по шею в воде, я бы тебе даже поклон отвесил. А теперь давай так — предлагаю тебе фору в десять ярдов, и все равно я раньше тебя приплыву к берегу. Идет?

— Идет!

С громким всплеском оба нырнули, затем, снова оказавшись на поверхности, поплыли к берегу, шумно колотя ногами по воде. Дэвид выбрался на песок и протянул руку Джерри, чтобы помочь ей вылезти. Она видела, как играют мышцы на его сильных руках и груди, и он показался ей самым привлекательным парнем из всех, кого она когда-либо видела. Когда Дэвид закончит свое обучение, он вернется в город, будет работать на своей фирме и, может быть, будет зарабатывать целое состояние по сравнению с этими ловкими ковбоями, которые каждый день рискуют жизнью.

Они стояли рядом на берегу, и Джерри опять залюбовалась Дэвидом. Мокрые волосы падали ему на лоб длинными прядями. Его тело было покрыто красивым бронзовым загаром. Белые ровные зубы сверкали в открытой улыбке.

Дэвид в свою очередь смотрел на Джерри. Она выглядела непривычно в мокрой одежде, облепившей ее тело. Из-под мокрой рубашки выступали юные округлые плечи и нежная белая шея. Особенно Дэвиду нравились веснушки у нее на носу. Джерри казалась ему проще и роднее, чем высокомерная Лулу, которая так тщательно следила за собой и за своей кожей.

Он обнял Джерри за плечи одной рукой.

— Ну что, обсохнем по дороге? — предложил он. — Но, чур, не обгонять меня, когда поедем обратно. Я не люблю проигрывать перед обедом… и вообще никогда.

На этот раз Джерри забралась в седло не таким эффектным манером. Дэвид натянул на себя рубашку и тоже сел на коня. Неожиданно Джерри заметила двух всадников, которые неторопливо ехали чуть поодаль от них, направляясь к дальнему пастбищу. Это были Джим Конрад и Билл Седдон.

Джим смотрел в их сторону, быстро переводя взгляд с Джерри на Дэвида и обратно. Джерри поняла, что Джиму не понравилось то, что он увидел, — он поджал губы, и глаза его стали холодными и неприветливыми.

Зато Билл Седдон улыбнулся им во весь рот. Старый скотовод был рад, что Джерри хоть немного развлечется и отдохнет — ей так редко это выпадает. Она совсем молодая, а работает с рассвета до ночи без всяких развлечений. Хорошо, что Дэвид Ренделл вернулся на ранчо.

— Джерри, детка, — крикнул он, — ты не видела — вода поднялась?

— Вряд ли она поднимется, Билл, разве что совсем ненамного. Скоро она начнет спадать, тебе не кажется, — ведь начинается сухой сезон.

— На севере прошли сильные ливни, — сказал он, подъезжая. — А значит, там реки и ручьи переполнились, может быть, даже вышли из берегов. Если повезет, то и до нас что-нибудь дойдет.

— О!

Джерри развернула лошадь и погнала ее назад к берегу. Она перекинула одну ногу через луку седла, соскользнула вниз и, встав на колени, наклонилась к реке.

— Точно, — сказала она. — Похоже, вода прибывает. Хотя пока только на дюйм, не больше… — Она подняла голову — лицо светилось от радости. Значит, и внизу, на водопое, вода тоже поднимется — скоту будет что пить.

Ее взгляд переметнулся с добродушного лица Билла на непроницаемое лицо Джима Конрада. Он сидел в седле, наклонившись вперед и опираясь двумя руками на луку. В глазах его сверкал насмешливый огонек, но он ничего не говорил; впрочем, выражение его лица было достаточно красноречивым.

То, что вода прибудет в реке, на водопое, означало жизнь… и большой доход. А Джерри, которая должна была об этом заботиться прежде всего, тем временем прохлаждалась, купаясь в речке с Дэвидом Ренделлом, который тоже мог бы заняться чем-нибудь полезным в такой момент, когда решалась судьба двухсот голов скота. Так же как она сидела у реки тогда, в тот момент, когда решалась судьба ее матери.

Джерри покраснела. Веснушки на носу поблекли под этим румянцем.

— Ну что ж, значит, нам повезло, — сказала она. — Большая удача.

Она встала и снова вскочила в седло.

— Нет, удача тут ни при чем, это входило в расчеты Джима, — сказал Билл. — Я сам очень боялся за скот на выгоне.

Наконец Джим заговорил.

— Не удача и не мои расчеты, — сухо возразил он. — Если слушать прогнозы погоды для северной Австралии, любой может догадаться, что будет через несколько дней на юге. Я вам настоятельно рекомендую слушать радиопередачи про погоду, Джерри. Очень полезное времяпрепровождение, особенно по вечерам. — Он развернул лошадь. — Едем, Билл, — сказал он. — Посмотрим, что там у нас с десятой насосной станцией.

Билл взмахнул им на прощание хлыстом и, развернувшись, поскакал вслед за Джимом.

— Знаешь, Джерри, — заметил Дэвид, когда они ехали домой, — даже у лучших из нас есть человеческие слабости. Джим Конрад заранее знал, что вода поднимется, когда перегонял скот на выгон. Он любит всегда и во всем быть правым.

Приехав в усадьбу, они расседлали лошадей, и Дэвид отправился работать. На сегодня Джим поручил ему три дела: запустить мельницу на второй насосной станции, проверить запасы, которых почти не оставалось, и найти кого-нибудь, кто бы убрал в лавке.

Но эти дела не должны были занять много времени, и Джерри это слегка тревожило. Странно, Джим эксплуатирует своих подчиненных, почему же он делает поблажки для Дэвида? Ничего удивительного, что Дэвиду Джим показался совсем не суровым боссом. Дэвид еще не знал Джима с другой его стороны.

Джерри подумала было, что к этому причастна Лулу, но в следующее мгновение отогнала эту мысль — Лулу Дэвид был совершенно неинтересен, она это точно знала. Лулу почти не обращала на него внимания, считая мелкой сошкой, поскольку он не был ни владельцем, ни сыном владельца ранчо и в городе у него не было своего бизнеса.

В последнее время на «Янду» стало происходить много загадочного, решила Джерри и снова вспомнила, что надо все-таки послать в банк письмо для нового управляющего.

Глава 8

Джерри поднялась по дорожке к дому. Обед уже закончился, и наступил час сиесты. Девушка пошла на кухню и открыла холодильник, взяла немного салата, помидоров и ломтик холодного мяса — этого было достаточно. Она проголодалась, но решила, что в ее возрасте уже пора быть умеренной в еде, чтобы сохранить фигуру.

Джерри пошла в душ, стянула еще влажную рубашку, джинсы и вымылась.

Пока у нее нет никакого жира, подумала она и тут же вспомнила… А где Саймон? Она вытерлась, натянула рубашку и шорты и отправилась на его поиски. Саймон оказался за домом — он крепко спал, растянувшись на голой железной кровати.

Джерри улыбнулась, глядя на него. Интересно, что ему снится? Кто-нибудь из легендарных ковбоев?

Девушка вернулась к себе в комнату и, по примеру Саймона, тоже растянулась на кровати. Но она так хорошо выспалась сегодня, что сон не шел к ней.

Поэтому Джерри просто лежала и думала; сердце ее сжалось в груди — она вдруг вспомнила, как проснулась сегодня утром — возле ее кровати стоял Джим Конрад.

Она тут же вскочила и пошла в кабинет. Как он изменился — все стало так солидно, аккуратно, так по-деловому! Джерри за всю свою жизнь не помнила отцовский кабинет в таком порядке и цветы в вазах на столе, на подоконнике. На полу появился ковер. Интересно, откуда Лулу его взяла?

Что ж, ковер смотрелся очень хорошо, и кабинет даже не был похож на кабинет, а скорее на рабочую комнату или домашнюю библиотеку какого-нибудь профессора. Ну что ж, вздохнула Джерри, видимо, Джиму Конраду так нравится.

Она взяла из коробки писчую бумагу, села за стол и начала писать. Она не знала имени управляющего и решила адресовать письмо просто управляющему ранчо «Янду» на адрес банка.

Джерри начала с изложения последних событий на ранчо. Она писала, что управляющий удивится, когда приедет, потому что результаты последней ревизии банка были очень печальными. А теперь ее мать временно доверила управление делами ранчо человеку по имени Джим Конрад. Этот человек широко известен своим профессионализмом и опытностью.

«В общем, Джим Конрад вам тоже понравится. Мне он лично нравится, только я ему об этом ни за что не скажу. Он и так ведет себя словно премьер-министр».

В конца она приписала: «Искренне Ваша, Джеральдина Мередит, ранчо «Янду», потом промокнула чернила промокашкой, сложила письмо и запечатала его в конверт, не перечитывая. Если начнет перечитывать, то наверняка придется писать заново… а на это у нее не хватит сил. Так или иначе, но, написав письмо, она воспряла духом — и на сердце сразу стало легче.

Джерри надписала конверт и внизу добавила большими печатными буквами: «ПРОСЬБА ДОСТАВИТЬ НЕМЕДЛЕННО».

Она положила письмо в мешок для отправки корреспонденции, где уже находилось несколько писем. Грузовик за почтой и припасами придет завтра, и скоро этот мешок с письмами будет уже на пути в Сидней.

Джерри вышла на улицу и закрыла за собой дверь кабинета. Уже начался закат, и усадьба снова ожила. Сквозь кусты в саду Джерри увидела розовое платье Лулу. Она с кем-то говорила.

Скоро из-за кустарников олеандра показалась и вторая фигура: Джерри вгляделась и поняла, что это Джим Конрад.

Что ж, сегодня у него тоже выходной. Почему бы ему не погулять в саду в обществе красивой дамы? Всякий имеет право на такие маленькие радости в свободное время.

Джерри пошла в дом, еще раз приняла душ и переоделась в платье. Она причесывала и причесывала щеткой свои волосы, пока они не начали блестеть. Потом надела пару нарядных белых туфелек, которые тетя Салли прислала ей из Сиднея. Тетя Салли написала ей в письме, что миссис Мередит быстро поправляется, и прислала посылку с новыми туфлями, шампунем и лосьоном для кожи.

«Дорогая моя девочка, — писала тетя. — Пора тебе перестать скакать по полям как ковбой…»

Джерри посмотрела на себя в зеркало. Господи, как она изменилась!

Выйдя на веранду, первым делом она натолкнулась на Саймона.

— Ты уехала купаться на речку, а мне ничего не сказала, — сразу набросился он на нее с упреками.

— Да, милый. Но понимаешь, так вышло, мы с Дэвидом… — Закончить ей не пришлось.

Джим с Лулу уже подходили к веранде по тропинке из сада. Джим внимательно посмотрел на Джерри, а Лулу даже чуть приподняла брови. Затем она рассмеялась. В смехе ее слышалась радость, словно перелив колокольчиков.

— Да, Саймон, — сказала Лулу, глядя при этом не на Саймона, а на Джерри, — Дэвид явно произвел переворот в нашей Джерри. Сначала они вместе убежали купаться на речку, а теперь вдруг такая перемена — Джерри в платье и хорошенькая, как картинка!

Она повернулась к Джиму Конраду, ожидая от него подтверждения. Но что думал Джим — не могла узнать даже Лулу, потому что он только выплюнул сигарету и, нагнув голову, потушил ее, ввинчивая каблуком в землю.

Джим как будто даже не заметил, как изменилась Джерри. А если и заметил, то дал понять, что для него это несущественно.

День отдыха, как всякий праздник, должен был закончиться каким-то особенным событием. Лулу, как и ее мать, разбиралась в приготовлении пищи, и хотя сама она стряпать не любила, но дала Дженни и Мэри подробные инструкции, как и что делать, чтобы те ничего не перепутали. Дэвид Ренделл, которому отвели небольшую комнатку за лавкой, где раньше складывали всякие продовольственные запасы, пришел на ужин в усадьбу, так же как и Джим Конрад.

На кухню был отослан лучший кусок говядины, и Мэри постаралась на славу. На сладкое подали домашнюю дыню, хорошо охлажденную, с мороженым, а для Саймона специально испекли бисквит с ежевикой.

Не только поместье ожило в последнее время, но и старая обеденная зала наполнилась людьми и оживленными голосами. Стулья из красного дерева и буфетные столики, привезенные еще из Англии первым поколением переселенцев рода Мередит, были отполированы до блеска, а стол покрыт старинной ирландской кружевной скатертью.

Джерри тоже чувствовала себя так, словно пробудилась от глубокого сна. Казалось, остались далеко позади дни, когда она вечером, усталая до изнеможения, не умывшись и не сняв пыльных ботинок, доставала из плиты свой холодный ужин.

Один Саймон не одобрял всей этой роскоши.

— Что за дела, — ворчал он. — От голоду можно помереть, пока дождешься следующего блюда.

Дженни принесла из кухни бисквит с ежевикой и поставила перед ним на стол.

— Джерри говорит, тебе это полезно. От него поправляются, — сказала она. — Так что давай жуй скорее.

Саймон внимательно посмотрел исподлобья на Джерри. Ему очень хотелось бисквита, но неохота было уступать желанию Джерри победить его худобу. Он осторожно оглядел всех сидящих за столом, переводя взгляд с одного лица на другое. Лулу на него не смотрела. Она любовалась своим отражением в зеркале шкафа, стоявшего напротив у стены.

— Кстати, если ты поправишься и окрепнешь к следующей неделе, — сказал Джим, — я разрешу тебе загнать дикого быка.

Саймон ничего не ответил, но тут же схватил пирог и откусил от него громадный кусок. Джерри кинула тревожный взгляд на Джима.

— Нет, вы не можете… — начала она, но осеклась.

Джим молча кивнул на мальчика.

— Он мне поверил, — сказал он. — Посмотри только, какой громадный кусище в рот запихнул. — Говорил он совершенно серьезно.

Джерри закусила губу. Нельзя было говорить об этом с Джимом сейчас, при Саймоне; к тому же ни Лулу, ни Дэвид понятия не имели, как опасно ловить лассо дикого быка и какой это требует физической силы.

Что за сердце у этого человека? Сначала он не желал обращать внимания, что от ребенка остались только кожа да кости. Теперь он решил его перехитрить — заставить есть пирог, обещая разрешить то, о чем мальчик, конечно, мечтает всем сердцем, но что может сделать только очень сильный и опытный ковбой, да и то не всякий.

Джерри молча доела дыню.

Когда все вышли на веранду пить кофе, Дэвид отправился в кабинет слушать радио. Ранчо «Рулу» выходило в эфир и переговаривалось с другими фермами, и Дэвид хотел быть в курсе всех новостей. Лулу давала последние указания поварихам на кухне.

«Как странно, — подумала Джерри, — такое впечатление, что в усадьбе теперь хозяйка не я, а Лулу. Но я редко бываю дома, почти все дни провожу на пастбищах, в разъездах — все дело в этом».

Джим Конрад сел в низкое плетеное кресло и тщательно скрутил сигарету. Он аккуратно набил ее табаком, крепко утрамбовал его и протянул Джерри.

— Это тебе, — сказал он. — Комаров хорошо отгонять.

Джерри взяла у него сигарету и поблагодарила. Он зажег спичку и протянул ей, чтобы она могла прикурить. Джерри подняла на него глаза, стараясь поймать его взгляд, но он внимательно смотрел на огонек спички. Потом потушил ее и бросил в траву возле веранды.

— Джим… — волнуясь, заговорила Джерри. — Ты не можешь позволить такому маленькому мальчику даже пытаться бросать лассо…

Джим не спеша скрутил сигарету себе, потом тщательно раскурил ее. Только тогда он посмотрел на нее:

— Ребята, которые у нас работают, — и он кивнул в сторону казармы, где расположились временные рабочие, — научились этому примерно в возрасте Саймона. Собственно, только юнец имеет такой задор, чтобы осмелиться на ловлю быка в первый раз.

— Но…

— И никаких возражений. Саймон научится это делать либо сейчас, либо никогда. И я думаю — лучше сейчас.

Лулу вышла к ним из-за угла веранды. Джим встал с кресла и налил ей чашку кофе.

— Ты не могла бы отнести кофе в кабинет? — спросил он. — Прости, что приходится просить тебя об этом, Лулу, но мне нужна твоя помощь примерно на полчаса, не больше.

Он немного отступил и пропустил Лулу вперед, потом повернулся к Джерри.

— Сейчас пришлю Дэвида, чтобы тебе было не скучно, — сказал он.

Джерри пропустила его слова мимо ушей. Он хочет разрешить Саймону ловить лассо дикого быка! Такому маленькому! Что за человек такой — ни капли жалости!

Глава 9

Поскольку четверг был выходным, всю пятницу и субботу пришлось собирать скот, выгонять его на открытые пастбища и готовиться к длительной и утомительной процедуре выборки.

В воскресенье возле двери своего кабинета Джим Конрад давал указания команде на утро понедельника. Воскресенье был единственный свободный день, когда ковбои могли осмотреть свое снаряжение, сбрую лошадей и привести все в рабочую готовность на следующую неделю.

Но все же это был почти выходной — ковбои весь день сидели в тени деревьев, проверяли и чинили кожаные седла, упряжь, оборачивали кожаными полосками рукояти длинных хлыстов для скота, подбивали каблуки своих сапог гвоздями.

Внизу возле усадьбы в ручье многие стирали свои рубашки. Повсюду слышались мужские голоса, смех и крики.

В понедельник привезли почту и увезли мешок с письмами. Пришли новые, очень утешительные новости о состоянии здоровья миссис Мередит. Она начала проявлять интерес к жизни, и скоро миссис Сильвестер собиралась отвезти ее на курорт в Голубые горы, в настоящий долгий отпуск.

Теперь письмо Джерри к управляющему было уже в пути. Переодеваясь в хлопковое платье и старые туфли на стоптанных каблуках, Джерри представляла, как ее письмо будет передаваться от почтальона к почтальону, пересекать огромные пространства, чтобы попасть в руки человека, который движется к их ранчо через реки, горы и равнины. Интересно, где он сейчас находится?

Закончив переодеваться, Джерри вышла на веранду к чаю, который по воскресным дням всегда пили позже обычного. Джим Конрад и Дэвид сидели на крыльце, у каждого в руках было по высокому бокалу с чем-то прохладительным. Лулу полулежала, откинувшись в кресле-качалке. Она закинула руки за голову, что подчеркивало ее фигуру. Она была в своем самом красивом платье и в туфлях на высоких каблуках.

Джим и Дэвид говорили о погоде. Оба были уверены, что в той части Австралии, где находилось «Янду», уже установился сухой сезон и они не увидят дождей по крайней мере в ближайшие семь месяцев. Но дожди, прошедшие недавно на севере, пока наполняли и даже переполняли местные речушки и озерца, и Джим говорил Дэвиду, что сейчас самое время выгнать весь скот из дальних кустарниковых зарослей и со дна ущелий, где он пасется в труднодоступных районах. Лулу отметила, что Джерри переоделась в нежно-кремовое платье и старательно расчесала волосы.

Лулу улыбнулась. Джерри была не очень довольна, что в последнее время кузина взяла с ней такой снисходительный тон. В конце концов, Джерри тоже прожила много лет в Сиднее, ходила в дорогую частную школу для девочек, посещала оперу и театр.

Конечно, ей не приходилось бывать в ночных клубах, но вряд ли Лулу знала о них больше, чем она. Тете Салли Сильвестер принадлежал небольшой уютный домик на окраине одного из престижных районов города, но их семья была небогата. Из-за скромного достатка Лулу и пришлось пойти после школы на секретарские курсы. В душе Джерри всегда считала, что у Лулу не хватает энергии, чтобы всерьез заняться какой-нибудь работой.

Заметив снисходительную усмешку кузины, Джерри снова подумала: с чего вдруг Лулу так изменилась в последнее время? Нет, трудно поверить, чтобы ее интересовала судьба ранчо. Скорее всего, дело в Джиме Конраде. Или сказался талант Джима каждого использовать по назначению, или Лулу имела на него какие-то виды, что подхлестнуло ее трудолюбие и предприимчивость.

Лулу с загадочной улыбкой переводила взгляд с Дэвида на Джерри и обратно. Словно она знала о них что-то очень интригующее. И, правда, Дэвид надел безупречно чистый костюм цвета хаки, даже отглаженный. Его непокорный чуб был уложен на пробор с особенной тщательностью.

Сердце у Джерри забилось чаще. А вдруг Дэвид так старался ради нее? Многозначительный взгляд Лулу явно на это намекал, как и на то, что Джерри тоже «принарядилась» для Дэвида.

Джерри сразу воспарила духом. Так приятно было, что хоть кто-то в целом свете считает ее симпатичной молодой женщиной… а не видит в ней только Джерри Мередит, вечно пропыленную, смуглую от загара, скачущую верхом по прерии.

Может быть, она втайне на это надеялась, причесывая волосы, выбирая нарядное платье и с замиранием сердца надевая новые модные туфли, которые прислала ей тетя Салли?

Джерри с трудом оторвалась от созерцания Дэвида и искоса, украдкой посмотрела на Джима. Их взгляды встретились. Ей показалось, что смотрит он на нее несколько озадаченно, но все же не так холодно и безразлично, как обычно.

Дженни вышла из-за угла веранды и сказала что-то негромко Лулу.

— Да, господа, думаю, вы не отказались бы от чаю, — проговорила Лулу весело. — Пойду на кухню, посмотрю, как там дела.

Оба ковбоя привстали, когда девушка поднялась со своего кресла. Они прервали разговор и оба смотрели, как она грациозно удаляется вместе с Дженни. Потом снова опустились на свои места.

Саймон в это время чистил изнутри змеиную кожу, намереваясь сделать себе из нее очередной ремень.

Он закрыл складной нож и прицепил его к поясу.

— Господи, — вздохнул он, — как женщины любят суетиться.

— Уверена, дядя Джим всегда требует, чтобы ты мыл руки перед едой, — сказала ему Джерри с легкой насмешкой.

— Никогда, — равнодушно ответил Саймон.

— Когда же ты моешь руки?

— Когда дядя Джим моет, тогда и я. Я все делаю, как он. И мне этого вполне хватает!

Джим услышал последние слова Саймона.

— Сейчас я не собираюсь вставать и мыть руки, парень. Так что давай быстро в ванную, и чтобы через пять минут был здесь. Если опоздаешь к чаю — ничего не получишь.

— Ну ладно, иду! — терпеливо сказал Саймон. Он тут же повесил змеиную кожу на перекладину веранды и скрылся в доме.

Мальчишка беспрекословно слушался своего дядю. Тот говорил с ним приказным тоном, как фельдмаршал с рядовым. Джерри подумала: интересно, разговаривает ли он с ним просто как с маленьким мальчиком, каким он и был, в сущности?

Дэвид достал из кармана пачку и вынул оттуда последнюю сигарету. Пустую пачку он скомкал.

— Простите, ребята, что не могу угостить вас сигаретой, — сказал он, глядя на Джима и Джерри. — Последняя оказалась. Но до чая еще есть время — пойду схожу к себе и принесу новую пачку.

Он встал, потянулся слегка, отчего стал казаться еще выше, и выгнул дугой и без того могучую грудь.

— Скоро вернусь, — пообещал он. Сделав шаг к выходу, он обернулся и улыбнулся Джерри. Он ушел, так что Джим и Джерри остались на веранде одни.

Джим тщательно скрутил и набил табаком сигарету. Джерри нарочно смотрела вдаль, скользя взглядом по пастбищам и холмам, которые расстилались за садом. Она не могла заставить себя первой нарушить молчание, которое, казалось, было наполнено невысказанными мыслями и словами.

Неожиданно Джим встал и подошел к ее стулу. Он протянул ей только что скрученную сигарету:

— Это тебе.

Джерри не могла отказаться. Когда Джим так скручивал сигарету и протягивал ей, он не оставлял ей возможности отклонить его подношение.

— Спасибо, — сказала она.

Джим чиркнул спичкой и поднес огонек. Девушка прикурила как-то скованно, неловко, может быть, потому что нервы ее были напряжены как будто в ожидании чего-то страшного. Хотя ничего произойти не могло, разве что Джим выбросит обгоревшую спичку в сад и пойдет на свое место. Джерри все внимание сосредоточила на кончике своей сигареты и пламени спички. Когда ей удалось раскурить сигарету, она имела неосторожность поднять на Джима глаза. Он разглядывал ее с серьезным, сосредоточенным видом.

— Спасибо, — сказала она.

— Рад услужить, — отозвался он, но не улыбнулся.

Странно, что он так сказал, подумала Джерри.

Он сходил в кабинет и вынес оттуда поднос, на котором стояли графин с шерри и две маленькие рюмки. В этот момент на веранду вышла Лулу, а вскоре и Дэвид показался на садовой дорожке. Неожиданно вздох сорвался с губ Джерри. Отчего? То ли она была рада, что их одиночество прервано, то ли наоборот нарушилось очарование момента? Ей показалось, что Джим собирался поговорить с ней о чем-то важном, но теперь передумал.

— Присаживайся, Лулу, — пригласил Джим. — Давай на этот раз мы тебя обслужим. Не все же тебе самой хлопотать.

Лулу улыбнулась и села в глубокое кресло.

— Спасибо, Джим. Ты очень, очень мил.

Он принес ей рюмку шерри. На этом любезности не закончились. Поставив поднос на столик рядом с Лулу, он подошел к Дэвиду, который только что снял целлофановую обертку с новой пачки сигарет.

— Стрельну у тебя одну сигаретку для Лулу. Спасибо, дружище.

— А что же ты сам, Джим? — спросил Дэвид.

— А я в этом деле аристократ, — усмехнулся Джим. — Я люблю их сам скручивать.

Лулу раскурила свою сигарету и подняла взгляд на Джима, который склонился к ней. Во взгляде ее было что-то интимное, она одарила его такой загадочной улыбкой и так многозначительно поблагодарила, что на какой-то момент эта пара словно отделилась от остальных. Может быть Джим хотел поговорить насчет Лулу, вдруг вспыхнула у Джерри догадка, и, может быть, всеми этими любезностями с Лулу он пытается что-то показать ей?

Дэвид подошел к Джерри. Он взял с подноса рюмку с шерри и подал ее девушке.

— Видимо, это предназначается тебе. Я пью только пиво, — сказал он.

Теперь настал черед Джерри поднимать глаза на Дэвида и благодарить его. Она и вправду была ему благодарна, потому что он как-то очень легко и естественно нарушил неловкость момента, и голубые глаза Джерри радостно улыбнулись ему в ответ.

Джим Конрад обернулся.

— В холодильнике есть бутылка пива, Дэвид, — сказал он. — Я, пожалуй, составлю тебе компанию.

Появился Саймон, размахивая в воздухе еще не просохшими руками. Перед ним шла Дженни — она катила сервировочный столик с закусками, салатами и холодным мясом.

— Лулу! А ты приготовила мне бисквит с ежевикой? — поинтересовался Саймон.

— Сказать честно, Саймон, — холодно ответила Лулу, — я как-то не учла твоих пожеланий, когда составляла меню. Впрочем… — Тон у нее был очень нравоучительным, и Джерри уже не в первый раз отметила про себя, что кузине не хватает терпения с детьми. — У тебя, наверное, есть на кухне свои почитатели, потому что я видела там огромный бисквит с ежевикой и с таким слоем крема, что от него вполне может случиться несварение.

Дженни растянула рот в ослепительной улыбке, глядя на Саймона.

— От такого пирога ты точно поправишься, парнишка, — благодушно пообещала она.

— Дженни, — удрученно ответил Саймон, — ты стала говорить, как Джерри.

— Ну и что ж, она правильно говорит, — в сердцах сказала негритянка. — Она мне каждый раз говорит, как меня видит, — испеки, мол, бисквит для Саймона. А то он так оголодал там у себя, так отощал, надо его подкормить немного. Ты будешь здесь много есть и станешь красивым и толстым парнем.

Саймон умоляюще перевел взгляд на дядю Джима.

— Видишь, что творится? — спросил он.

Джим неожиданно для всех улыбнулся, что было большой редкостью.

— По-моему, против тебя заговор. Джерри, наверное, сговорилась с поварихами, — ответил он. — Но в результате ты только выиграл — можешь есть бисквит с ежевикой хоть каждый день. Чем ты недоволен?

Саймон радостно ухмыльнулся. Он протянул Джерри тарелку, и пока та накладывала ему порцию пирога, он успел шепнуть ей на ухо:

— По-моему, Лулу никого не замечает кроме дяди Джима.

Джерри приложила палец к губам, чтобы он не болтал лишнего или хотя бы говорил потише.

— Если бы не Лулу, нам вообще нечего было бы есть, — шепнула она ему. — Лулу теперь хозяйка в доме. Мы должны быть ей благодарны.

— Да, конечно, — пробурчал Саймон. Убежденности в его голосе не было.

Джерри украдкой посмотрела на свое платье, на элегантные нарядные туфли. Потом вспомнила, как старательно причесывалась к этому вечеру. Почему же ей сейчас казалось, что все это было зря, хотя Дэвид явно обратил на нее особое внимание? Она подумала, что напрасно так нарядилась, что это совсем неуместно, что она не смогла затронуть сердца тех, чей интерес был ей так важен. Впрочем, не тех, а того, единственного человека, который сидел с ними в теплом освещенном кругу веранды, украшенной свисающими с потолка листьями папоротника, расписными горшками с экзотическими цветами, испускавшими пряный аромат. Потом после чая Дэвид и Саймон отправились спать. Джерри пошла за мальчиком, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Саймон свесился с кровати вниз головой и посмотрел на туфли Джерри.

— Такие туфли не годятся для вечернего чая, — уверенно заявил он. — Такие туфли надевают на танцы? Надень их, когда пойдешь на бал.

На минуту Джерри опешила. Даже это невинное замечание болезненно отозвалось в ее сердце.

— Ну, ведь можно танцевать и дома, не обязательно ехать на бал, — сказала она, весело потрепав волосы малыша. — Слышишь? Дэвид поставил вальс — как будто прочитал твои мысли.

Это был один из венских вальсов Штрауса. Джерри вскочила и закружилась под музыку. Достаточно было сделать несколько шагов — и она вспомнила, как танцевать вальс. Так же как утром вскочив на лошадь, достаточно слегка размяться и проскакать немного, как кровь сразу начинает кипеть, и можно скакать так до вечера, целый день. Так и сейчас — Джерри без остановки кружилась по комнате под волшебные звуки вальса.

Она была совсем молодой, и ей хотелось танцевать. Саймон же сам сказал, что ее туфли подходят для танцев. Юбка ее раздувалась, как у балерины, она откинула голову чуть назад, расправила плечи, закрыла глаза, на губах ее появилась почти блаженная улыбка. Джерри продолжала танцевать, не смущаясь радостного смеха Саймона, а из радиолы неслись звуки штраусовского вальса.

Она поняла, что из-за угла веранды вышел Дэвид — услышала его шаги, и шестым чувством угадала, где он остановился, так что ей даже не надо было открывать глаза.

Музыка начала постепенно затихать, и, сделав последний круг, Джерри остановилась перед тем местом, где должен был стоять Дэвид. Она сделала глубокий реверанс, наклонив низко голову с шутливым смирением. Потом протянула вперед руку, ожидая, что он подаст ей свою.

— Что пожелаешь от своей покорной рабы, сэр Дэвид! — весело воскликнула она, жмурясь с театральным пафосом средневековой служанки. — Говори, и твое слово будет для меня законом.

Она открыла глаза. Но чьи это ботинки перед ней? Ах нет, это не Дэвид!

Джерри в панике подняла голову — перед ней стоял Джим Конрад и держал ее за руку.

— Прости, что оказался не тем, кого ты ждала, Джерри, — сказал он.

Она отпрянула от него, и он выпустил ее руку.

Глава 10

Расписание дежурств, составленное на понедельник еще с субботы, пришлось срочно менять из-за непредвиденных обстоятельств. В воскресенье вечером во время радиопереклички Джим Конрад узнал от управляющего ранчо «Рулу», что к ним на «Янду» едет торговец скотом, который хочет взглянуть на их стадо.

Как обычно, Джим Конрад не стал ни с кем обсуждать перемену в планах. Он просто объявил всем, кто что будет делать.

— Команда отправляется на дальнее пастбище, как и было решено раньше, — сказал он, стоя около кабинета утром в понедельник. Это касалось Билла Седдона, Джонни и Динни. — Бен и Твисти, вы едете на выгон. Соберите все стадо вместе и посмотрите, не отбился ли кто — забрел в расщелину или в кусты. Малыш Сэм, тебе придется одному поехать на вторую насосную станцию и проверить как там дела. Еще двое остаются при конюшне — чистить лошадей и проверять сбрую.

Он повернулся к Джерри:

— Тебе лучше быть при лошадях, Джерри. Вы с Дэвидом встретите покупателя вместе со мной, и мы поедем с ним осматривать скот.

Саймону Джим не дал никаких распоряжений — мальчик просто, ни о чем не спрашивая, поехал вместе с Твисти — он всегда так делал, когда считал, что работа, которой занят Джим, ему не интересна, а с Твисти всегда была гарантирована неслабая джигитовка.

Еще не было половины шестого утра.

— Пойду разбужу Лулу, — сказала Джерри. — Надо будет как-то занять покупателя. А кто он, Джим? Не из компании «Янг, Браун и сыновья»?

Джим ответил:

— Нет. У него свое агентство. Он только налаживает бизнес, и из него можно выбить хорошие деньги. Зовут его Джон Слейтер, он покупает скот для вывоза за океан.

— А у него есть связи со скотопромышленниками? Здесь у нас нет поблизости никого из скотопромышленников…

— Он привезет своих. Они перегоняют скот на поляну около аэродрома, оттуда животных перевозят по воздуху теми же самолетами, которые доставляют канистры с бензином и маслом.

Джерри широко раскрыла глаза, не скрывая удивления.

— Какие канистры с бензином? — спросила она.

Джим усмехнулся:

— Вы слишком отстали от жизни для хозяйки такого огромного ранчо, мисс Мередит. Компания «Вакуум ойл» доставляет на дальние ранчо масло и бензин в резиновых баллонах до 120 галлонов каждый. А на ранчо бензин или масло сливают, баллоны сворачивают и отправляют обратно самолетом. Неужели ты ничего про это не слышала?

Джерри почувствовала себя задетой — Джим всегда называл ее мисс Мередит в насмешку, когда хотел подчеркнуть свое превосходство.

Может быть одна из причин, почему их ранчо пришло в такое запустение в том, что они отстали от жизни, не вводили никаких новшеств? У них на ранчо не было даже своей посадочной полосы для грузовых самолетов и вертолетов, поэтому все доставки им приходилось получать через «Рулу».

— Я… да… пойду разбужу Лулу, — пробормотала она растерянно.

Джим резко остановил ее.

— Оставь Лулу в покое, — строго сказал он. — У нее не будет сегодня никаких дел до самого вечера. Ее совершенно незачем беспокоить.

Он рассердился и не скрывал этого. Джерри удивилась этой вспышке эмоций.

— Мы угостим Слейтера чаем внизу, в лавке. Как только он приедет, нам сразу надо будет с ним ехать осматривать стадо на выгоне.

Опять быстрота и деловитость во всем. Прошли те времена, когда покупателей долго и церемонно угощали чаем на веранде, развлекали разговорами, знакомили с поместьем, обменивались с ними любезностями. Джим Конрад хотел поскорее приступить к делу и как можно быстрее покончить с ним. Он не собирался терять время на неторопливые церемонии, принятые в те времена, когда был жив отец Джерри.

Утро было в разгаре, когда покупатель Джон Слейтер со своим помощником прибыли к загону для скота на границах ранчо «Янду». Табун лошадей был уже собран и ждал их, так что оба бизнесмена только выбрались из грузовика, который привез их, как тут же взобрались на лошадей.

Церемония знакомства и приветствий между Джимом Конрадом и этим человеком была очень короткой, и Джерри заметила, что никакими особенными любезностями они не обменивались. Однако казалось, эти двое отлично понимали друг друга — видимо, они уже встречались раньше. Интересно, при каких обстоятельствах? Было ясно, что покупатель — человек такого же пошиба, как Джим Конрад. Немногословен, деловит, сразу приступает к делу, все происходит очень быстро и без проволочек. Ни тому, ни другому не надо было ничего объяснять. Они понимали друг друга без слов.

Джерри решила разыскать Билла Седдона. Он мог бы, наверное, все прояснить ей. Сколько она помнила, покупатель обычно приезжает сначала в дом, в усадьбу, его угощают, он сидит с хозяевами два-три часа за чаем с разговорами, и только после этого группа опытных скотоводов сопровождает покупателя на то пастбище, где он будет рассматривать животных. Эти же люди встретились сразу на краю пастбища.

Джерри сильно отстала от кавалькады со своими запасными лошадьми — это было ее задание на сегодня. Если она опять проявит инициативу и нарушит правила, Джим может сделать ей выговор, как в первый день в лагере, когда она вырвалась вперед во время выгона скота из кустарника. Ей не хотелось, чтобы это случилось при посторонних, и она решила что, когда они окажутся на месте, она подъедет и представится мистеру Слейтеру.

Однако когда они приехали, девушка увидела, что мистер Слейтер и Джим уже вместе объезжают вокруг стада, которое согнали Бен и Твисти.

Время от времени мистер Слейтер протягивал руку и указывал на негодное животное, и кто-нибудь из ковбоев — Бен или Твисти — выводил его из стада.

Однако таких животных, которых мистер Слейтер забраковал, оказалось совсем мало, и Джерри понимала, что это благодаря тому, что стадо на продажу выставлял Джим Конрад — отличный знаток в своем деле. Больше девяноста процентов животных, которых пригнали сюда на отдельный выгон, оказались абсолютно здоровыми. Их согнали заранее, отделив от остального стада, и несколько дней подряд приучали к свисту хлыста, к фигурам движущихся всадников, так что теперь стадо было очень послушным. Слишком непокорные или чересчур чувствительные животные обычно плохо выдерживают длительные перегоны — они быстро истощают силы, брыкаясь и пытаясь вырваться.

Примерно в полдень было решено сделать перерыв на обед, к тому времени Бен с Твисти уже пересели на запасных лошадей, которых вела Джерри, а она взяла у них уставших животных и повела их обратно в загоны, где они могли спокойно пастись. Она так и не познакомилась и не обменялась ни словом с мистером Слейтером.

Только к вечеру процедура покупки закончилась, но и тогда Джерри не удалось подойти к покупателю: ей поручили отвести лошадей, которых заменили свежими, в конюшни. Ближе к закату добравшись до усадьбы, Джерри помылась и переоделась в чистую одежду.

Лулу выглядела так, словно сошла с обложки модного журнала.

— На кухне все уже готово, — сообщила она. — Так удачно, что кто-то на ранчо «Рулу» научил Мэри готовить хороший ужин с жареным мясом. Думаю, наши мужчины страшно проголодались.

— Прости, я не предупредила тебя, что они едут, — извинилась Джерри.

— О, не беспокойся, — небрежно отмахнулась Лулу. — Джим прислал сюда после обеда своего человека с запиской. Он такой заботливый, такой предупредительный.

— Да, это точно, — серьезно согласилась Джерри. — Он не хотел, чтобы я тебя будила рано утром.

Странная усмешка заиграла на губах Лулу.

— Да, вчера мы засиделись допоздна, — загадочно призналась она.

Джим и Лулу оставались сидеть вчера в кабинете, когда Джерри ушла спать. Интересно, насколько затянулось это «допоздна» и все ли это время было посвящено работе?

Джерри поставила графин с шерри и рюмки на поднос, собираясь отнести его на веранду.

— Думаю, пиво пока постоит в холодильнике, — сказала она. — Подадим его холодным.

В этот момент на пороге столовой появился Дэвид.

— Пиво я беру на себя, Джерри, — сказал он. — Побуду сегодня барменом.

Джерри улыбнулась ему:

— Спасибо большое. Это такое облегчение — просто гора с плеч.

— Хочешь сказать, там слишком много бутылок — все не донесешь? А почему бы не отпраздновать такую удачную сделку — они дали максимальную цену!

Джерри посмотрела на него с интересом:

— Они что, купили все стадо по самым высоким ценам?

— Вот именно. Так что дела на «Янду» налаживаются, милая Джерри. Я так рад, что сделал ставку на Джима Конрада и вернулся сюда — как видишь, я не прогадал.

Джерри не ответила. Ей стало очень обидно, и она боялась, что это кто-нибудь заметит. Но как было не огорчиться, когда он, Дэвид Ренделл, знает о сделке все, а она, дочь владельца ранчо, ничего не знает! Она вынесла поднос с шерри и рюмками на террасу. Дверь в кабинет была открыта нараспашку, и внутри она увидела Джима и мистера Слейтера. До Джерри доносились их голоса. Речь шла о перегонщиках, которые сейчас стояли лагерем ниже по течению реки и должны были приехать на ранчо, чтобы забрать скот мистера Слейтера.

Неожиданно разговор у них зашел совсем о другом.

— Джим, я выпишу тебе чек, — сказал мистер Слейтер. — Как тебе удобнее — на счет «Янду» или на твое имя?

— Выпиши лучше на меня, Джон, я сейчас занимаюсь делами этого ранчо.

— Отлично!

Потом была тишина. Видимо, покупатель доставал чековую книжку и выписывал чек. Еще через пару минут послышался шелест бумаги — он отдал чек Джиму.

— Так, думаю, теперь все в порядке, — снова послышался голос мистера Слейтера. — Я выписал его на твое имя, дату не поставил. Смотри не оставляй его где попало — это большие деньги!

Оба рассмеялись.

— Смотрю, дела у тебя снова пошли в гору, — одобрительно заметил мистер Слейтер. — Ну что же, желаю удачи. Ты, как никто, умеешь вытащить эти убыточные ранчо из мертвой петли.

Джерри пошла и присела на ступеньки веранды. Девушке казалось, что ей налили за шиворот ледяной воды. Почему деньги за скот «Янду» переводятся на личный счет Джима Конрада? Все, что принадлежит «Янду», принадлежит ее матери, кроме трети, которая идет держателям их акций. А раз банк взялся за управление финансами «Янду», то все, что поступает на счет ранчо или снимается с него, должно проходить через банк.

И снова прежние сомнения и опасения ожили в ней. Они подняли голову и принялись точить ее изнутри. Кто такой на самом деле Джим Конрад? Откуда он здесь взялся? Тетя Салли писала, что миссис Мередит стало значительно лучше. Она уже окрепла и снова начинает интересоваться окружающим. Может быть, ей, Джерри, стоит написать матери и спросить у нее все подробно — откуда она или ее покойный муж так хорошо знают мистера Конрада, что она полностью передала ему в руки их ранчо до приезда управляющего?

Но Джерри очень не хотелось без особой нужды беспокоить бедную маму… кроме того, она вспоминала, как доверяли Джиму все вокруг, какой у него честный, прямой взгляд, и ей становилось стыдно за свои опасения. Однако тревожные мысли не покидали ее. Как непрошеные злые василиски, они то засыпали на время, то вновь начинали одолевать ее, лишая покоя.

Как жаль, что именно в этот момент Билла Седдона услали с ранчо! Билл был надежный старый товарищ, на которого всегда можно было опереться, его здравый смысл и уравновешенность действовали на нее отрезвляюще, отгоняя ненужные тревоги.

Странно, почему именно сегодня нужно было отсылать Билла, Джонни и Динни? В тот самый день, на который была назначена сделка по продаже скота?

Послышались тяжелые шаги — кто-то вышел из кабинета на веранду. Джим Конрад говорил покупателю, что он может подготовить еще одно стадо примерно в течение трех — пяти недель, и в этот момент увидел Джерри, одиноко сидящую на ступеньках. Он остановился и замер как вкопанный. Тут же из коридора вышел Дэвид.

— Выпьешь что-нибудь, Слейтер? — спросил Дэвид. — Возьми у меня хоть одну бутылку, будь добр, а? А то мне тяжело держать. — Тут он тоже заметил Джерри. — Джерри, налить тебе ликера? — обратился он к ней. — Кстати, ты уже знакома с мистером Слейтером?

Джерри встала и подошла к столу. Она кивнула и улыбнулась вымученной улыбкой.

— Да, мы виделись, — сказала она. — Собственно, мы работали целый день вместе.

Мистер Слейтер поднял голову и с удивлением взглянул на Джерри. Его быстрый взгляд сразу отметил ее пестрое хлопковое платье и нарядные белые туфли на каблуке. Вблизи Джерри увидела, что у Слейтера такие же холодные глаза делового человека, как у Джима.

— Вот как? — спросил он. — А я было подумал, что на «Янду» заправляют одни холостяки.

— Я держала запасных лошадей, ехала позади вас, — сказала Джерри.

Тут мистер Слейтер удивился еще больше. Глаза потеряли былую холодность и безразличие.

— А мне издали показалось, что это какой-то мальчишка за нами едет… — Он вопросительно взглянул на Джима.

— Боюсь, что та, кого ты принял за подростка, — это мисс Мередит.

— Ну и ну! — воскликнул мистер Слейтер. — Вы отлично поработали сегодня, милая барышня. Простите, что сразу не разглядел…

— Ничего страшного, — сказала Джерри. — Просто мистер Конрад сразу нас не представил.

Джим поджал губы. Он понял, что раз Джерри называет его «мистер Конрад» — значит, она злится. Она снова стала мисс Джеральдиной Мередит, наследницей ранчо.

Дэвид налил бокал ликера и протянул Джерри. Его улыбка была слегка заговорщической.

— Крутые ребята, — шепнул он ей на ухо, — не хотят, чтобы женщины вмешивались в мужские дела.

Это была старая, очень избитая шутка. Но в случае с Джерри она была несправедлива. Девушка целый год работала на ранчо, управлялась почти одна со всеми делами по огромному хозяйству, и Джиму Конраду это было известно, поэтому она не могла понять, почему он сейчас всячески отстраняет ее от дел. Или он?..

Ах, это ужасное, это тревожное «или»!

Следующие три дня Джерри работала на пастбищах; это была обычная работа — перегон скота с одного пастбища на другое. Некоторые животные еще отбивались от стада, но в основном теперь скот стал управляемым и слушался. Сердце у нее было не на месте — она знала, что в кустарниках еще скрывается много убежавших животных. Причем они, откормившись на свободе, были самые упитанные и крепкие; если их поймать, приручить, поставить им тавро и согнать в стадо, можно будет продать за очень хорошие деньги — ничуть не дешевле, чем прирученный скот на пастбищах.

Джим Конрад не говорил ей ни слова о деньгах до пятницы. В пятницу он велел всем собраться на закате у его кабинета.

Джерри, расседлав лошадь и выйдя из конюшни, пошла прямиком к себе в комнату, взяла полотенце и туалетные принадлежности и направилась к ванной. Искупавшись и переодевшись к ужину, она вышла на веранду. Последний рабочий как раз отходил от двери кабинета. Джерри знала, что было зажато у него в руке. Она это уже видела раньше. По пятницам с работниками расплачивались, и они выходили из кабинета, унося свои чеки. И это были чеки со счета Джима Конрада, а не «Янду». Разумеется, поэтому он и велел выписать счет за скот на свое имя, хотя плата работникам составляла лишь небольшую часть суммы, вырученной за скот.

Джим вышел из кабинета, держа в руке список работников. Он посмотрел на Джерри с легкой улыбкой.

— Не считая троих человек, что работают сейчас далеко от дома, только Д. Мередит не явилась за своим жалованьем, — сказал он.

Джерри заняла свое любимое место на ступеньках веранды.

— За кого вы меня принимаете, мистер Конрад? — спросила она. — Я не…

— Не берете денег за честно сделанную работу? Или, может быть, вам унизительно, что вас понизили до звания наемного работника — Д. Мередит, сезонные расценки? — В голосе его была насмешка.

Джерри даже не посмотрела на него. Она поставила локоть на коленку и подперла рукой подбородок.

— Когда-нибудь, — сказала она очень тихо, — мама вернется. Она получит свою долю и даст мне столько, сколько я захочу.

Она услышала, как Джим громко положил листок на стол. Он прошел по веранде и сел на ступеньки рядом с Джерри. Она не сдвинулась с места.

Джим сунул руку в карман брюк и, вытащив кисет с табаком, принялся скручивать сигарету. Джерри знала, что он всегда делает это неторопливо, тщательно, но сейчас, через минуту, он ей все объяснит… если только не появится Лулу и не испортит все.

Джим закончил скручивать сигарету и протянул ее Джерри.

— Это тебе, — сказал он.

Джерри взяла у него сигарету. Он свернул другую для себя и, когда она была готова, сунул себе в рот. Он достал спички и сначала дал прикурить Джерри, потом закурил сам. На мгновение их лица оказались совсем рядом. Она разглядела загорелую грубую кожу, морщинки в уголках глаз.

Девушка была так близко к нему, что ей стало не по себе.

— Видишь ли, Джерри, — заговорил он, словно продолжал начатый давно разговор, — у тебя ничего не выйдет, если я не буду вести дела так, как сейчас. Жалованье надо выплачивать раньше, чем составляются бухгалтерские книги с отчетами. Если ранчо убыточно, то владелец и прочие акционеры остаются без прибыли, и все. А с наемными рабочими так нельзя — им надо платить в любом случае, они работают за наличные и должны получать их вовремя.

— Поэтому эти люди… Бен и Твисти, и остальные… всегда готовы работать у тебя, да? — выдавила она из себя.

— Да, именно поэтому. Они выкладываются до конца и знают, что получат за это деньги. Ставки у сезонных работников всегда выше, чем у постоянных.

— Значит, я получаю больше, потому что записана как временный работник?

— Вот именно, Джерри, тебе же нужно на что-то жить, ты сама пойми.

— Мне деньги не нужны. У меня их нет никогда.

— Есть. Они лежат у тебя на счетах. Но ты должна знать — эти счета заблокированы.

Наконец Джерри все поняла. Банк закрыл счета ранчо, отказываясь проводить сделки со всеми агентами, дилерами и магазинами, которые раньше работали с «Янду». Это означало, что их ранчо полностью разорено.

Мир покачнулся перед ее глазами.

— Поэтому через банк я не могу даже платить тебе жалованье, — продолжал Джим. — В любой момент банковскому инспектору может прийти в голову снова приехать сюда с проверкой. К этому времени все бухгалтерские книги должны быть выверены и показывать прибыль. Так что Джеральдины Мередит с ранчо «Янду» сейчас для банка не существует…

— Понятно, — перебила его Джерри. — Осталась только Д. Мередит, ставки сезонные, наемный ковбой.

— Правильно.

— А когда приедет этот человек из банка… то есть не инспектор, а управляющий, ну, ты знаешь… когда он приедет, как ты перед ним за все будешь отчитываться?

Джерри серьезно посмотрела на него. Джим сидел совсем близко от нее, и на мгновение она уловила в его глазах выражение какого-то недоуменного удивления, но он тут же сощурился, словно от яркого света, хотя солнце уже почти зашло. Может быть, он просто погрузился в себя, в свои мысли.

— Ах да… управляющий, — произнес он наконец. В голосе его была нескрываемая насмешка. — Чуть не забыл. Это тот самый — друг семьи? Очень надежный или что-то такое. Да еще и первоклассный скотовод, насколько я понял?

Он передразнивал ее собственные слова.

К счастью, уже опустились сумерки; они скрыли румянец, вспыхнувший на щеках Джерри. Она вспомнила, что говорила все это Джиму Конраду в первый день их знакомства, когда он появился на их ранчо. Тогда она хотела поставить его на место, потому что он, даже еще не видев ранчо, принял такой самоуверенный тон, что сразу вызвал у нее подозрения.

Молчание между ними затянулось, и Джим повернул голову и посмотрел на Джерри.

— Или я ошибаюсь? — продолжал он пытать ее. — Не олицетворение ли всех мыслимых добродетелей движется к нам на «Янду» спасать ранчо от всех бед?

— А вот сам увидишь, когда он приедет, — только и смогла ответить она. — А я пока не могу брать твое жалованье, если ранчо в долгах.

— Да, конечно. Ты, Джерри, — он опять подчеркнул это слово, — не можешь принять от меня деньги. А вот Д. Мередит, пожалуй, стоит это сделать.

Ей пришлось подчиниться.

— Надеюсь, я могу распорядиться ими по своему усмотрению, когда получу их.

— Можешь утопить их в речке, если хочешь, — холодно ответил Джим. — Только не забудь прежде обналичить чек. Потому что если ты утопишь чек — деньги останутся у меня на счету. Ты же не желаешь, я уверен, чтобы я стал богаче на твое жалованье… — Теперь в голосе Джима звучала нескрываемая горечь, даже обида.

Джерри услышала позади шаги.

— Джим… — сказала она. Ей так много надо было узнать у него, время не терпело. Но на веранду вышел Дэвид Ренделл.

— Эй, ребята, что вы тут делаете? — поинтересовался он. Он говорил шутливо, но в голосе прорывалась недовольная нотка. — Это моя девушка, если ты не знаешь, — сказал он Джиму, который уже поднимался со ступенек. — Так что должен сперва меня спросить, можно ли сидеть с Джерри на ступеньках и секретничать в темноте.

— Дорогой Дэвид, — ответил ему Джим. В голосе его было столько сарказма, что Дэвид не мог этого не заметить. — Я давно уже ни у кого и ни на что не спрашиваю разрешения. Однако если тебе так приятно общество мисс Мередит… то ступеньки твои, уступаю.

Он подошел к столу, взял список рабочих и ушел в кабинет, плотно закрыв за собой дверь.

— Обидчивый какой, скажите, — проворчал Дэвид, усаживаясь рядом с Джерри. — Пошутить уж нельзя.

Джерри ничего не сказала. Она смотрела, как появляются на небе первые звезды — маленькие огонечки света на плотном бархатном занавесе. Она почему-то с самого начала знала, что кто-нибудь придет и прервет их, что Джим не успеет до конца объяснить ей все и что другого такого случая может и не быть. И еще она знала, что он на нее впервые по-настоящему разозлился.

В этот раз даже общество Дэвида не могло вернуть ей счастье так легко, как раньше.

Глава 11

Дэвид как обычно, обогнал Джерри в заплыве, и они сидели на берегу, обхватив колени руками.

— Скажи, Джерри, — сказал Дэвид, — ты заметила, как сильно изменилась Лулу за последнее время?

Он жевал веточку эвкалипта и задумчиво смотрел на воду.

— Да, заметила. Наверное, это оттого, что у нее появилась интересная работа… и ответственность. Наверное, Лулу этого не хватало.

Она надеялась, что это прозвучало не слишком наивно и по-школьному добродетельно. Конечно, в душе она считала, что Лулу изменилась из-за Джима Конрада.

— Знаешь что… — продолжал Дэвид все так же задумчиво. — Лулу рождена, чтобы стоять у подножия лестницы. Понимаешь, что я имею в виду? Она прирожденная хозяйка дома, светская львица — она должна встречать гостей в роскошном, переливающемся золотом платье. А бывают вообще такие платья — из золота, интересно?

Джерри рассеянно пожала плечами.

— Наверное, — сказала она наконец. Потом, помолчав минуту: — А почему тебе пришло в голову представить Лулу встречающей гостей в золотом платье?

— Не знаю, просто подумал, глядя на нее. Ей нужно стать женой какого-нибудь магната или скажем премьер-министра, или что-то в этом роде. — Его голос все больше заражался энтузиазмом. — Знаешь, Джерри, она ведь очень красивая и умеет этим пользоваться. Я говорю даже не столько о внешности, я имею в виду вообще ее манеру — такая элегантная светская красавица, понимаешь. Если бы я, к примеру, был богатым магнатом и мне нужна была жена, я бы искал себе такую как Лулу.

Джерри с удивлением поглядела на Дэвида. Она даже не предполагала, что он думает о таких вещах.

— А разве мужчины женятся не на тех, кого любят? Ты разве не женился бы по любви… не глядя на все эти светские лестницы и прочее? — удивилась она.

Дэвид рассмеялся и бросил изжеванную веточку в воду. Потом сорвал другую с поваленного дерева, которое лежало рядом.

— Наверное, тут все от человека зависит. Конечно, есть такие, которые встречают кого-нибудь, влюбляются — и женятся. Я, как мне кажется, из тех, кто хочет иметь такую жену, которая соответствовала бы его статусу. Но заметь, Джерри, я не стал бы жениться на любой встречной девушке, если не полюблю ее. Дело просто в том, чтобы полюбить подходящую девушку.

Джерри нахмурилась.

— Не знаю, мне это кажется как-то немного расчетливо, — сказала она с легким упреком.

— Может и так, не знаю, — признался Дэвид. — Но это очень серьезное решение, на всю жизнь. Вот, например, если бы я собирался прожить жизнь на овцеводческой ферме, я бы женился на такой девушке, как ты. А если бы я пытался пробиться в бизнесе, я бы женился на такой девушке, как Лулу.

— Но ведь ты должен сначала полюбить ее!

— Точно. — Он щелкнул пальцами по руке Джерри. — Не волнуйся, старушка, что ты. Я верю в любовь с большой буквы.

— Какой-то дурацкий разговор, — рассердилась Джерри. — Зачем ты вообще его завел?

— Потому что я никак не могу понять, куда метит Джим Конрад. Если я встречал человека, у которого есть голова на плечах, так это он. Но в то же время он явно проявляет интерес к девушке, которая никогда, никогда не сможет стать хорошей женой человеку, который проводит жизнь в седле, переезжая с ранчо на ранчо.

Джерри несколько минут помолчала.

— Знаешь, мне кажется, он не просто ковбой или объездчик. В нем есть нечто большее, — медленно произнесла она. — Во-первых, у него есть доля на нескольких ранчо. Может быть, он предполагает стать со временем крупным землевладельцем. — Она очень серьезно посмотрела на Дэвида. — Может быть, все кончится тем, что у него будет свой особняк в заливе с… скажем, с той же лестницей…

Дэвид вцепился зубами в веточку.

— Может быть, — задумчиво согласился он. — Очень может быть. — Он поднял с земли орех и бросил его в воду. — И если ты права, то я тем более рад, что оказался под его руководством. Крупные землевладельцы очень важные клиенты в агентствах типа нашего.

Джерри погрузилась в свои мысли. Через некоторое время Дэвид заметил, что она притихла. Он повернулся и посмотрел на нее. Она опустила голову и следила за мошкарой, танцующей над водой между ветвями поваленного дерева, на котором они сидели.

Дэвид нагнулся к ней и приподнял ее лицо за подбородок.

— Может быть, я когда-нибудь буду работать на «Янду» управляющим и женюсь на дочери его бывшего владельца, а? — спросил он со смехом.

— Только убедись сначала, что ты ее любишь, — сказала Джерри. — А то она успеет тем временем выскочить замуж за кого-нибудь другого.

— Ну, значит, мне крупно не повезет. В тебя влюбиться очень легко, Джерри. На самом деле нет ничего легче.

— Спасибо, старый друг, — поблагодарила она в гротескной манере Саймона, когда он передразнивал ковбоев. — А теперь давай смоем грязь с ног. Сколько дашь мне форы на этот раз?

— Двенадцать ярдов. Готова?

Оба приняли стойку на краю реки.

— Готова!

Две фигурки одновременно кинулись в воду. Птицы с криком поднялись с воды и устремились в небо, когда Джерри и Дэвид наперегонки ринулись на другой берег.

За ужином Саймон так сиял чистыми лицом и волосами и был так непривычно вежлив, что у Джерри зародились самые нехорошие предчувствия. Но он вел себя по-ангельски весь ужин.

Позже, когда Джим с Дэвидом ушли из дому вниз, в лавку, в свои комнаты, Джерри обошла веранду и зашла за угол дома, где находились вещи Саймона… так, пара смен белья и причиндалы для верховой езды… все умещалось в коробке, которая стояла под кроватью. Сам Саймон сидел на кровати, стаскивая ботинки.

— Уже ложишься спать, Саймон? Так рано? — удивилась Джерри. — Сегодня же субботний вечер:

— Да, но мне надо сейчас спать как можно больше, чтобы набраться сил за следующие тридцать шесть часов. В понедельник меня ждут великие дела.

— Ах вот оно что! — удивилась Джерри. — И что же ты собираешь делать в понедельник, интересно?

— Я буду ловить лассо дикого быка, — произнес он таким тоном, словно речь шла о чем-то обыденном, даже заурядном. Но Джерри-то знала, что это было воплощением всех его мальчишеских грез, пределом мечтаний, вершиной успеха. Втайне она надеялась, что Джим уже забыл о своем обещании или передумал и удачная сделка со Слейтером отбила у него охоту ловить диких быков.

— Послушай, Саймон… — начала она.

— Ах, вы, девчонки, всегда так из-за всего переживаете, — сказал Саймон скучающим голосом. — Боитесь всего, суетитесь по пустякам. Это ведь сущая ерунда — поймать быка лассо, Джерри. Я сотни раз видел, как дядя это делает.

Джерри закусила губу.

— Ну хорошо, Саймон, — сказала она наконец, — наверное, вам, мужчинам, видней — вы лучше разбираетесь в таких вещах. А пока — спокойной ночи… и смотри не лови никого во сне, договорились?

— Спокойной ночи, Джерри.

На следующий день было воскресенье. Обе девушки с утра не видели ни Дэвида, ни Джима. Саймон сказал, что они вместе ускакали к зарослям кустарника.

— Но они сегодня должны отдыхать, — удивилась Джерри.

— Да они и не устанут, — возразил Саймон. — Они только поехали посмотреть, где есть следы скота и протоптанные дорожки в кустарниках. Чтобы дядя Джим знал, где завтра за ними охотиться. Нам надо быть там завтра до восхода солнца. В это время скот как раз выходит из кустов на пастбище, пастись. А когда солнце взойдет, они снова попрячутся в кустарнике.

— Да, я знаю, — серьезно сказала Джерри.

— А ты поедешь, Джерри?

— Не знаю, Саймон. Я как-то… еще не решила.

Саймон посмотрел в лицо Джерри без улыбки.

— Я хочу, чтобы ты тоже поехала, Джерри, — произнес он. — Я хочу, чтобы ты видела, как я поймаю первого в жизни быка.

Джерри пытливо посмотрела в лицо мальчика. Она боялась показать ему, как за него боится. Но если Саймон решился на это предприятие, то он должен идти со спокойным сердцем, ни в чем не сомневаясь. Она ни в коем случае не должна заразить его своими страхами.

— Хорошо, Саймон, — сказала она после долгой паузы. — Я тоже поеду.

Однако поехать с Саймоном на его первую охоту за дикими быками Джерри не удалось.

Она встала рано и подошла к конюшням одновременно с Саймоном. Джим Конрад был уже там.

— Извини, Джерри, — сказал он, — но ты не поедешь.

— Поеду, — возразила Джерри. — Я обещала Саймону. К тому же я пригожусь, когда… В общем, я еду.

— Нет, не в этот раз.

— Но я… А в чем дело, Джим?

— Это секрет наш с Саймоном. Ты не поедешь, Джерри.

— А вдруг что-нибудь случится?

— Тогда я сам о нем позабочусь.

Единственным освещением в конюшне был аварийный фонарь, висевший под потолком. Однако Джерри и в полутьме увидела, как Джим упрямо выпятил подбородок. Это означало, что он не потерпит никаких возражений. Глаза его были залиты темнотой. Джерри поняла, что Джим не возьмет ее с собой.

Глава 12

В тот вечер Саймон первым вернулся домой. Джим Конрад задержался в стойлах — он, видимо, не собирался заходить перед ужином в кабинет, как обычно делал.

Джерри старалась весь день найти себе какое-нибудь дело. Ни разу после того, как она вернулась на ранчо из школы, у нее не было времени заняться домашними делами, которых уже накопилось немало. Красивая, но потускневшая мебель красного дерева нуждалась в полировке. Надо было снять занавески и постирать, а кое-где и заштопать. Лулу прекрасно управлялась с бумагами и руководила на кухне, но ее мало волновали грязные занавески и скатерти, пыльные ковры и заляпанные диванные подушки.

Джерри трудилась весь день без передышки, лишь бы не думать о Саймоне и Джиме — как они гоняются за дикими быкам. После полудня, закончив уборку по дому и в усадьбе, она приняла душ, вымыла голову, надела чистое хлопковое платье с вырезом каре и новые туфли, которые прислала из Сиднея тетя Салли — без каблуков, с длинными узкими мысами и бантиками впереди.

Лулу почти весь день отдыхала — дремала на веранде или принималась читать. Когда вечером она заметила на Джерри новые туфли, ее лицо исказила недовольная гримаса.

— Тебе не кажется, что для дома они слишком вычурные? — сказала она.

— Ну, они зато без каблуков, — начала оправдываться Джерри. — И куда мне их еще носить? То есть, я хочу сказать, для дома они очень удобные, к тому же уже вечер. Может быть, к нам придут мужчины выпить перед ужином чего-нибудь.

— Ах, так вот ради кого ты стараешься! — воскликнула Лулу. — Мужчины придут!

Джерри могла бы в свою очередь спросить Лулу, почему она так много времени и усилий стала тратить на свой туалет, но решила, что это будет невежливо. Впрочем, Лулу всегда следила за собой.

— А что такого, — сконфуженно проговорила Джерри, — все-таки будет приятная компания, если они зайдут к нам на ужин.

— Совершенно справедливо, — ответила Лулу, соглашаясь со словами Джерри. — Надеюсь, ты простишь, что я говорю об этом, но должна тебе сказать, с появлением на ранчо Дэвида ты очень изменилась, Джерри. Стала часто появляться в платье. И волосы… признаться, я уже начала забывать, какого цвета у тебя волосы. Обычно они были красно-коричневыми от пыли.

Лулу говорила с явной насмешкой.

— На тебя Дэвид, наверное, не произвел никакого впечатления, Лулу, — добродушно ответила Джерри. — Но знаешь, он считает, что ты необыкновенная красавица. Он сам мне сказал.

Лулу широко раскрыла глаза.

— Как это мило с его стороны, — заметила она. Потом искоса посмотрела на Джерри. — А тебе разве не обидно, хотя бы чуть-чуть, что он при тебе хвалит другую женщину?

— Нет, что ты, — ответила Джерри. — Ему во мне нравится одно, в тебе — другое. Мужчины все такие, знаешь ли.

— Нет, не все, — упрямо возразила Лулу. — Возьми, к примеру, Джима Конрада. Чистота, добросовестность, безупречность… бриллиант чистой воды… Вот что ценит Джим Конрад.

Тут уже Джерри повернулась и посмотрела на кузину с удивлением. Так вот о чем, значит, говорил ей Джим, когда они с Лулу уединялись надолго по вечерам в кабинете. Она пыталась представить, как Джим произносил эти слова: «бриллиант чистой воды». Да, как меняется человек, когда заканчивается рабочее время.

Ее, Джерри, уж никак нельзя назвать бриллиантом чистой воды. У нее на переносице веснушки — это прежде всего. И сколько бы она ни причесывала волосы, они никогда не будут иметь такой безупречный вид, какой Лулу умудряется поддерживать постоянно. И кожа у Лулу действительно идеальная. И нос, и губы у нее классической формы.

Из-за угла дома девушкам был виден Дэвид, он шел по дорожке к сараю. Сегодня он ездил на дальнюю стоянку, отвозил провизию Биллу Седдону и его людям. Джерри услышала, как он с грохотом стал двигать в сарае ящики. Лулу решила пойти в кухню присмотреть за поварихами — чтобы правильно приготовили соусы для ужина.

Джерри осталась на веранде одна. Дэвид, весь покрытый пылью, прошел мимо нее по саду. Он нес на плече огромный джутовый мешок с почтой. Он с размаху сбросил его с плеча на пол веранды прямо к ногам Джерри — и тут увидел узкие мыски ее новых туфель и бантики.

— Вот это да! — восхитился он. — Для кого такой шик, Джерри?

— Для себя самой, конечно, для кого же еще? Расскажи мне скорее, как там Билл с Джонни. Чем они занимаются и как поживают?

— Радуются жизни. Женщин нет, не надо мыться и бриться, они очень довольны. Изгороди в основном чинят. Уже залатали забор длиной примерно сорок миль. Там был пожар, и большая часть забора сгорела.

Джерри наклонилась и подтащила мешок с почтой к своему стулу.

— Откуда ты это взял? — спросила она Дэвида.

— Охранник с «Рулу», когда объезжал их границы, передал его Биллу сегодня в полдень. Джим, наверное, вчера по рации сообщил им, что будет в тех краях. А Джим с Саймоном уже вернулись?

Джерри отрицательно покачала головой:

— Нет еще.

Дэвид усмехнулся:

— Что, думаешь, пора за ними поисковую экспедицию высылать?

Джерри было не до смеха.

— Если к закату они не приедут, поедем с тобой… их искать.

Дэвид развернулся и надвинул шляпу почти на нос, чтобы заходящее солнце не слепило глаза.

— Вижу облако пыли в полумиле от дома, — сообщил он. — Это они едут.

Джерри вскочила и встала рядом с Дэвидом, глядя на приближающееся облако пыли.

— Так, их двое. Значит, оба живы, детка, — сказал Дэвид и похлопал Джерри по плечу. — Ты, наверное, единственная на всем белом свете, кто беспокоится, чтобы Джим вернулся с охоты целым и невредимым.

— Я не за Джима беспокоюсь, — ответила Джерри. — Я беспокоюсь за Саймона.

— С парнем все в порядке. Он умеет такие вещи, какие я никогда не научусь делать.

— Но ты же не ковбой, Дэвид. Ты умеешь и знаешь то, что здесь больше никто не знает — ни Джим, ни Саймон, никто другой.

— Что же это? Как обогнать тебя в заплыве?

— Да нет. Я имею в виду управление хозяйством…

Дэвид снова дружески похлопал Джерри по плечу.

— Когда-нибудь мы им покажем чего стоим, да? — сказал он. — Ты и я, да? Что скажешь?

— Не говори ерунды, Дэвид. Пойди лучше прими душ и переоденься. Лулу ждет, что ты придешь к нам выпить перед ужином.

— Никогда еще не слышал более мудрых слов. Честь имею… Я пошел.

Когда Дэвид скрылся за деревьями, Джерри наклонилась и открыла мешок с почтой. Для нее там оказалось три письма. Одно, тонкое, со слабым, дрожащим почерком на конверте, было от матери. Еще одно оказалось от тети Салли, а на третьем стояла печать: «Северный банк лимитед, Сидней».

Первым делом Джерри нетерпеливо вскрыла письмо матери. В нем было всего несколько строчек, но это были первые строки, которые миссис Мередит смогла написать сама после долгой болезни.

«Я скоро поправлюсь, моя милая, и с нетерпением жду, когда смогу вернуться домой. Как мне хочется, чтобы мы подновили наш дом, сделали там небольшой ремонт. Ну ничего… мы с тобой что-нибудь придумаем, как только я совсем поправлюсь и наберусь сил».

Письмо тети Салли могло подождать, лучше прочитать его после обеда в комнате. Тетя Салли наверняка станет давать советы, как одеваться, как себя вести и как должна выглядеть и говорить молодая девушка. А советы, разумно подумала Джерри, никуда не денутся. Письмо из банка гораздо важнее. Что в нем может быть?

Она быстро разорвала конверт и вытащила оттуда единственный листок прекрасной разлинованной вощеной бумаги. Письмо было отпечатано на машинке. Удивившись, Джерри принялась читать.

«Дорогая мисс Мередит, мы уполномочены от имени управляющего ранчо «Янду» сообщить Вам, что он получил Ваше письмо 18-го числа сего месяца. Он очень благодарен Вам за изложенное в Вашем письме состояние текущих дел на ранчо и желает выразить Вам благодарность за интересную и полезную для него информацию. Он ответит на Ваше письмо лично, как только у него появится возможность.

Он также просил Вам передать его личную просьбу. Он хочет сообщить Вам, как он ценит тот значительный вклад, который Вы лично внесли в возобновление хозяйственной деятельности сельскохозяйственного предприятия «Янду». Он с большим уважением относится к Вашим преданным усилиям в этой области».

Под письмом стояла подпись: «Б.М. Эверард, инспектор по делам сельского хозяйства».

По необъяснимой причине сердце Джерри часто забилось. Сначала официальный тон письма показался ей сухим и холодным. Она перечитала его три раза, и в конце концов в сердце у нее поднялась волна радости. Значит, он все-таки получил ее письмо! Ему известно про нее, Джерри. В отличие от Джима Конрада, для него она не Д. Мередит, сезонный рабочий — нет, этот управляющий знает, что она любит свое ранчо и работает изо всех сил, что она готова жизнь положить, чтобы помочь сохранить его.

Он все знает. Только непонятно откуда… но знает. Это было видно даже сквозь завесу официального тона письма.

Тут она вдруг вспомнила, что Саймон и Джим уже должны подъезжать к дому.

Она выбежала на веранду и увидела Саймона и Джима верхом на лошадях и двух собак, с бешеным лаем бегущих впереди них.

У Джерри вырвался вздох облегчения.

— Саймон! — закричала Джерри. — Только посмотри на себя! Что у тебя с лицом?

— Надеюсь, оно выглядит так же ужасно, как я себя чувствую, — с глубоким удовлетворением отозвался Саймон, сползая с лошади. — Оно горит и все раздулось как баллон. Сперва у меня, знаешь, ничего не вышло — я промахнулся. А второго я нагнал, накинул ему на рога лассо, все было в порядке, но он оказался слишком сильным и одним рывком вырвал меня из седла. А вот третьего я поймал как надо и даже успел ему железку прицепить к уху. Так что он теперь помечен не только тавром «Янду», но и моим личным знаком. Он мой.

— Как, три быка в один день, Саймон? Разве это возможно?

— Ну, первого можно не считать. Но дядя Джим говорит, что все надо делать три раза. Только тогда можешь быть уверен, что у тебя получилось.

Джерри почувствовала, как по спине у нее прошла холодная дрожь. Что у этого человека вместо сердца, если он может так холодно и расчетливо заставлять мальчика повторять попытки после того, как он со всего размаху упал с седла на землю и весь залит кровью? У Саймона была рассечена губа, на лбу красовался глубокий порез, а один глаз совсем заплыл.

— Идем в дом, Саймон. Дай я промою тебе лицо.

— Нет, сейчас не надо, — запротестовал Саймон. — Все лицо саднит, мне будет больно.

— Я осторожно.

Джерри отвела Саймона в ванную, развела теплой водой немного борной кислоты и антисептика и взяла из пакетика свежую марлевую салфетку.

— А сколько диких быков поймал лассо твой дядя? — спросила она, главным образом чтобы отвлечь внимание Саймона, а сама в это время осторожно и тщательно начала смывать с лица ребенка пыль и засохшую кровь.

— У, ты даже не представляешь! Он такого быка однажды поймал — ты такого в жизни не видела! У него рога были шириной в ярд, и знаешь что еще? Он был злой такой, прямо бешеный, и когда дядя Джим прыгнул к нему на загривок, он его сбросил…

— Саймон, не вертись, будь умницей.

— Да, послушай, Джерри. И тот бык, он был самый быстрый во всей стране. А дядя Джим…

Мальчик вырвался из рук Джерри и посмотрел на нее глазами, полными восторженного восхищения — и дядей, и быком одновременно.

— Видела бы ты в тот момент дядю Джима…

— У него тоже лицо было все в синяках?

— Ну нет, конечно. Он-то умеет ловить быков, знает, как с ними надо обращаться. Он только руку, правда, порезал.

«Что это — особенность профессии или признаки героизма?.. — думала про себя Джерри. — Не знаю, что это, но все ковбои одинаковые».

Вечером, когда все уже направлялись в столовую, Джим появился на веранде. Открывая перед Джерри дверь, он случайно опустил глаза и заметил ее новые туфли.

Он улыбнулся, поднял глаза и перехватил ее взгляд. Одна бровь у него приподнялась, и улыбка появилась в уголках глаз. Джерри сделала вид, что не заметила этого многозначительного взгляда, но ее выдал легкий румянец, выступивший на щеках.

— Хорошо прошел день? — спросила она.

— У Саймона отлично, — ответил он. — Посмотри только на его лицо.

— Да, я видела, это я обработала ему раны. Вы ведь не подумали этого сделать, когда вернулись.

— Точно. — Джим говорил так тихо, что могла слышать его только Джерри. — Я знал — ты это сделаешь, Джерри.

Джерри быстро взглянула на него. Он что, смеется над ней? Но нет, он был вполне серьезен, разве что легкая усмешка по поводу ее новых туфелек еще была видна в уголках глаз.

Все расселись за столом. Джим протянул руки, чтобы взять вилку с ножом, и Джерри заметила большой кусок пластыря на тыльной стороне его руки. Кожа вокруг того места, где был наклеен пластырь, была в синяках и слегка вздулась. Она заметила, что ему трудно орудовать ножом. Она хотела было предложить свою помощь, но как-то не осмелилась, боясь надменного взлета бровей Лулу или насмешек Дэвида.

В конце концов Лулу сама пришла Джиму на помощь.

— Не знаю, что ты там сделал со своей рукой, но смотреть, как ты мучаешься с ножом, невозможно, — заявила Лулу.

Без всякой помпы она встала, обошла вокруг стола и взяла у Джима нож с вилкой. Облокотившись на его плечо, она нарезала мясо на его тарелке крупными кусками.

Джерри не поднимала глаз от своей тарелки. Голова Лулу была совсем рядом с головой Джима. Ее волосы падали ему на лицо и, наверное, щекотали ему щеку. Когда Лулу спокойно вернулась на свое место, на это отозвался только Саймон.

— Ой, Джерри, я без тебя тоже не справлюсь, — сказал он. — Помоги старому боевому товарищу — у меня же вообще детская вилка.

— Передай мне свою тарелку, Саймон, — попросила Джерри.

Когда он это сделал, она нарезала все мясо на мелкие кусочки.

— Ну и денек у вас выдался, ребята, — заметил Дэвид. — А дома вас ждут просто две сестры милосердия.

Джим не обратил внимания на его слова.

— Как там дела на границе ранчо? — спросил он.

Дэвид рассказал ему про свою сегодняшнюю поездку.

— Джефферс, парень, который уехал с Биллом Седдоном, просил узнать, нужен ли он тебе тут завтра, когда приедут ковбои? Я собираюсь туда, повезу им кое-какие инструменты с утра и мог бы ему передать.

— Нет, пусть остается там еще на несколько дней, — ответил Джим. Потом перевел взгляд на Джерри: — Джерри, ты утром тоже можешь рано не вставать. Ты мне не нужна будешь с утра. Я возьму с собой всего несколько человек.

Сердце у Джерри остановилось. Завтра с утра он будет набирать заново команду ковбоев и вносить их в список на жалованье. Если завтра ее там не будет, то что она будет делать? Эти слова Джима что-то скрывали.

— Ты хочешь сказать, что я не буду больше ездить на дальние пастбища? — спросила она.

— Да, какое-то время, Джерри.

Джерри не поднимала взгляда от тарелки. Она все выяснит с Джимом потом, когда они останутся одни. После ужина Джим сразу пошел в кабинет читать почту, и Джерри отправилась следом за ним. Войдя, она закрыла за собой дверь. На этот раз она не могла дать Лулу или Дэвиду помешать им, пока не выяснит у Джима все до конца.

— Джим, ты сказал, что не берешь меня с завтрашнего дня в команду… Это значит, я уволена?

Он стоял за столом, положив раненую руку с наклеенным пластырем на письма. Лицо у него было очень серьезное.

— Да, я имею в виду именно это, Джерри!

— А почему? Потому что спросила, откуда работники получают зарплату?

— Отчасти и поэтому тоже. Мне надо крепко держать ребят в кулаке, чтобы они не разбредались кто куда и не пошли ненужные пересуды. Но у меня есть и другая причина. Я, конечно, могу взять тебя с собой на пастбище, потому что ты умеешь выполнять работу, которую делает любой ковбой. Но я не могу послать ковбоя работать по дому или усадьбе. У Лулу на руках все хозяйство, к тому же… — Он чуть отвернулся от нее, разрезая один из лежащих на столе конвертов ножом. — Но на самом деле Лулу «Янду» не интересует. Это твоя забота.

Он быстро вытащил из конверта листок писчей бумаги, но все еще не торопился читать его. Он снова повернулся к Джерри:

— Понимаешь, Джерри, мне кажется, ты могла бы этим заняться сама. И думаю, поразмыслив, ты со мной согласишься.

— Как же я буду отныне числиться в твоих ведомостях на жалованье? Как Д. Мередит — прислуга по дому?

— Нет, отныне я не буду тебя включать в свои ведомости. Ты больше не будешь получать жалованья. Ты снова станешь Джеральдиной Мередит, наследницей ранчо, дочерью бывшего владельца, то есть тем, кем ты была, когда я встретил тебя у границы ранчо.

Теперь он говорил издевательски, хотя лицо его оставалось совершенно бесстрастным.

— Понятно. — Развернувшись, Джерри медленно пошла к двери. Она не знала, что и думать. Сегодня она поняла, что в доме действительно очень много дел и делать их в общем-то некому. Но откуда это известно Джиму? И даже если он об этом знает, какое ему дело? Может быть, он просто не хочет ее обижать и придумал этот предлог для ее увольнения?

Но как он может уволить ее с ее собственного ранчо?!

— Конечно, никто не запрещает вам с Дэвидом брать лошадей и кататься в окрестностях, — довольно жестко сказал ей вдогонку Джим. — Но больше я не могу тебя брать в команду ковбоев. Извини.

Джерри обернулась и хмуро посмотрела на него:

— Не понимаю, что вы имеете в виду, когда говорите о катании по окрестностям, мистер Конрад. Всю свою жизнь я ездила верхом.

— Знаю, — кивнул Джим. — Я главным образом имел в виду Дэвида. А ты, насколько я знаю, очень благосклонно к нему относишься.

— Ты всегда даешь Дэвиду только самые легкие задания. Мне даже кажется, что с твоей стороны это проявление презрения, я не права? Но если ты так презираешь его, зачем тогда ты вообще взял его работать на ранчо?

Джим посмотрел прямо в глаза Джерри:

— Потому что Лулу за него попросила.

Джерри почувствовала, словно крыша упала ей на голову и из глаз у нее посыпались искры.

Джим, такой непоколебимый, такой стальной командир и распорядитель с каменным сердцем, — непререкаемый босс в любом деле — взял на работу человека, которому здесь нечего было делать, только потому, что его попросила об этом Лулу!

А зачем, интересно, Лулу понадобилось просить за Дэвида?

Озадаченная, Джерри стала нашаривать дверную ручку. Джим опередил ее: подошел и открыл дверь.

— И еще, Джерри, — тихо сказал он. — Спасибо, что ты была так добра к Саймону.

Джерри непонимающе уставилась на него, потом быстро выскочила за порог.

Она пошла к себе в комнату и долго молча сидела на постели. Ничего не складывалось. Джим Конрад был самым непредсказуемым человеком, какого только можно вообразить.

Джерри сдалась.

В любом случае у нее накопилось немало дел. Дом в очень запущенном состоянии, и надо успеть привести его в порядок к возвращению матери. Когда мама вернется, здесь все должно сверкать чистотой. Перед Джерри открывалась новая жизнь.

Джим, как всегда, оказался прав, но Джерри от этого было не легче.

Джерри встала с кровати и причесалась. Она посмотрела на себя в зеркало и убедилась, что на лице больше не отражаются обида и огорчение. Затем она вышла из комнаты и прошла через веранду туда, где спал Саймон.

Мальчик сидел на краешке кровати, осторожно сворачивая свой пояс из змеиной кожи.

— Он немножко подсох, — пояснил он. — И не треснет, если я его скручу.

Джерри присела на постель рядом с ним. Она обняла его за плечи.

— Саймон, — сказала она, — болит у тебя лицо? Дать тебе аспирин?

Саймон собирался что-то ответить, но так ничего и не произнес. Застыв с открытым ртом, он смотрел на новые туфли Джерри.

— Вот дела, — выдохнул он. — Откуда ты взяла еще эти туфли?

Джерри выставила ноги вперед, чтобы Саймон мог как следует полюбоваться на обнову. Она сама рассматривала их с удовольствием, склонив голову набок.

— Тебе нравятся, Саймон?

— Классно! Дай посмотреть.

— Ну, ты же и так на них смотришь.

— Нет, сними один. Ну сними, что тебе, жалко, что ли? Что с тобой? У тебя что — дырка в чулке?

Джерри рассмеялась.

— Ты угадал, маленький негодник, — сказала она, стаскивая одну туфлю и отдавая ее Саймону.

Никогда еще Джерри не видела, чтобы Саймон обращался с вещами так бережно. Даже своего пояса из змеиной кожи он не касался так трепетно. Он погладил острый замшевый мысок и осторожно потрогал отделанный золотом задник.

— Ух ты, такие здоровские, Джерри! — воскликнул он с восхищением. — На, надень, дай я еще раз посмотрю.

Джерри сделала все, как просил Саймон. Он глядел на туфли с мечтательным восторгом.

— А знаешь что, Джерри, у Лулу не такие красивые ноги, как у тебя. И вообще, пусть лучше дядя Джим тебя выберет в подружки вместо Лулу. Надо будет ему сказать…

— Ты что! Не смей!

— А почему? Ты хочешь оставаться подружкой Дэвида, да?

— Я не хочу быть ничьей подружкой. Я хочу принадлежать себе самой!

Глава 13

Несколько дней спустя Джерри и Дэвид сидели на веранде и разговаривали. Из-за угла выскочил Саймон и подбежал к ним.

— Джерри, — сообщил он с невероятной торжественностью. — Я прочитал целую книжку за два дня и буду читать по книжке в неделю всю свою жизнь… ради тебя.

— Саймон, милый…

— Так, просто хотел тебе сказать, чтобы ты знала… А еще я буду есть картошку и лепешки, пока не стану жирный. — Он зашагал было прочь, но обернулся, чтобы повторить: — Так, просто хотел тебе сказать, чтоб ты знала.

— Ты знаешь, что в пятницу приезжают инспектор из банка и Рейлтон? — вдруг спросил Дэвид.

— Нет, я ничего не знаю… — растерянно проговорила Джерри. — Рейлтон… Кто такой Рейлтон?

— Рейлтон — мой начальник. Генеральный менеджер Центральной сельскохозяйственной компании. Он едет сюда посмотреть, хорошо ли я потрудился на «Янду».

Джерри сглотнула тугой комок в горле. Значит, это не новый управляющий… То, что она последней узнавала о всех событиях, происходящих на «Янду», ее даже не удивляло.

— А он что, тоже объезжает хозяйства вместе с банковским инспектором? — Джерри пришлось ради Дэвида сделать вид, что ей это очень интересно.

— Да. Компания сейчас ищет молодых сотрудников в штат с опытом работы в хозяйствах. И если мне повезет, они решат, что я им подхожу. На самом деле, если честно, мой единственный козырь в том, что у меня была возможность наблюдать, как ведет дела Джим Конрад.

— Да почему вы все такого высокого мнения о Джиме Конраде?

— Боже мой, Джерри! Да посмотри вокруг! Он практически спас ранчо, чуть ли не за день вытащил его из долговой ямы! И никаких ссор, ни одного конфликта, все тихо и мирно. У него работает команда отменных ковбоев, они трудятся как черти, он готовит старого Билла Седдона стать надсмотрщиком над рабочими, он хочет присоединить к ранчо дикие равнинные места дальше к югу. Ты посмотри на Лулу — она буквально мурлычит и напевает под нос, печатая ему письма и отчетные ведомости, и графики. Она уже сама составляет отчеты! Ему остается только подписать их. Он и тебя заставил навести такой лоск в доме, что его трудно узнать.

— Дэвид, это похоже на выступление на отчетно-выборном собрании.

— Да, ну и пусть. Тут есть о чем говорить. Возьми меня. Я не скакал с ковбоями по прериям, не гонялся за дикими быками, но зато у меня была возможность смотреть, как все работает на ранчо, как здесь идет жизнь. Те два аборигена, которые сейчас работают с Биллом Седдоном, готовы жизнь положить за него. А наши негритянки на кухне буквально визжат от радости, когда он проходит мимо кухни. Жизнь кипит, все довольны, хозяйство поднимается. Чего еще нужно? Этот человек просто волшебник.

Да, все верно. Джерри никогда не видела ничего подобного. Или видела? Разве она не замечала, что творится вокруг? Ведь все происходило у нее на глазах.

Но почему же тогда она была так настроена против?

Джерри вдруг резко отодвинула стул и встала.

— Как ты думаешь, Дэвид, — сказала она, — твой начальник будет не против, если мы разместим его в комнате вместе с банковским инспектором, или лучше положить его на веранде?

— Эти ребята живут дома в роскоши, у них почти дворцы, а когда ездят с инспекциями, то спят чуть не на голой земле, — весело сообщил Дэвид. — Не волнуйся, Джерри, детка. Старина Рейлтон в свое время тоже жил на дальнем ранчо. Поэтому нас, молодых перспективных работников, всегда сначала посылают учиться на ранчо. Шеф считает, и тут он прав, что мы не сможем понять проблем сельского хозяйства, в частности скотоводства, если не увидим все своими глазами.

Была пятница, вечер, солнце садилось за холмы, когда гости прибыли на машине с ранчо «Рулу».

Джерри и Лулу стояли перед верандой и наблюдали, как огромный грузовик с соседнего ранчо едет к ним по пыльной дороге, и Джерри знала, что теперь все ее тревоги так или иначе разрешатся. С тех пор как на ранчо появился Джим Конрад, события развивались в какой-то странной последовательности, и в эти выходные все нити сойдутся вместе и все наконец выяснится и определится.

Она больше не скрывала от себя истинное положение дел на «Янду». Раньше, когда Джерри говорила: «Моя мать владеет «Янду», это было не совсем верно, потому что она не хотела посмотреть правде в глаза. Миссис Мередит владела ранчо только теоретически. На самом деле ранчо давно уже принадлежало банку.

Джим Конрад явился неожиданно и произвел чудесные перемены на «Янду». Теперь, в эти выходные, решится, что банк собирается делать с ранчо. И с Джимом Конрадом.

В эти выходные станет ясно, кто на деле владеет «Янду». Может быть, Джиму Конраду тоже достанется свой кусок? Может ли банк контролировать остальных акционеров, которые вложили когда-то деньги в «Янду», когда ее отец создал из ранчо акционерное общество? На деньги вкладчиков они тогда смогли построить насосные станции, вдобавок к естественным водным ресурсам.

Джерри было четырнадцать лет, когда умирал ее отец. И он тогда сказал ей: «Твоя тетя Салли и мама очень привязаны друг к другу, Джерри. Они всегда будут вместе. Но о ранчо можешь позаботиться только ты. Береги его. И когда-нибудь выплати деньги акционерам. Пусть ранчо снова принадлежит нашей семье — семье Мередит».

Вот что сказал ей отец перед смертью. Она не могла рассказать этого ни Джиму, ни матери, ни тете Салли. Она не могла поделиться этим даже с Биллом Седдоном, который работал на ранчо и вместе с ее отцом, и даже с дедом.

Вот почему она тогда убежала на речку, когда к матери приезжал доктор. Тетя Салли сможет позаботиться о матери, но кто позаботится о «Янду»? Ведь отец просил ее…

Отец просил ее сделать это.

Огромная машина была уже у садовых ворот. Она развернулась и с резким скрипом затормозила. Для Джерри это могло означать и начало, и конец. Она еще не знала, что ее ждет.

Джим первым вышел из машины. Он открыл дверцу для мистера Эверарда. Джим ездил на «Рулу» встречать их, так что они успели познакомиться. Мистер Эверард уже приезжал на «Янду» несколько месяцев назад, и именно по результатам его отчета банк принял решение не продавать ранчо как разорившееся хозяйство, а прислать к ним управляющего и посмотреть, что еще можно спасти.

Теперь он заметит, как тут все изменилось, это несомненно.

Из машины выбрался еще один человек, и Дэвид, чисто выбритый, только что из ванны, подошел к нему и поздоровался за руку. Джерри показалось, что мужчина обрадовался при виде Дэвида.

Что ж, хотя бы одна проблема утряслась. Видимо, у Дэвида не ожидается никаких проблем с мистером Рейлтоном.

У машины появились оба аборигена, Джонни и Динни, они уже открывали багажник, вытаскивали оттуда чемоданы и ящики.

Джерри слышала, как за углом дома хихикали Дженни и Мэри.

Мужчины говорили все разом, жали друг другу руки, их голоса весело и жизнерадостно разносились по усадьбе.

Джерри глянула на Лулу и вдруг почувствована укол ревности. Сама Джерри стояла на веранде и смотрела на приезжих из-за перил, увитых плющом, а Лулу красовалась на верхней ступеньке веранды, словно хозяйка дома.

Джерри еще раз посмотрела на нее.

На Лулу было красивое льняное платье. Она казалась прямой и стройной, высоко держала красивую голову. Вид у нее был гордый, элегантный и в то же время абсолютно естественный. Джерри вспомнила слова Дэвида: «Лулу рождена стоять у подножия лестницы и встречать гостей».

Джерри вдруг осознала, как это верно, к тому же Лулу и сама прекрасно это знала. Она была в своей стихии.

Мистер Эверард шел к дому во главе маленькой процессии. Джим немного отстал, чтобы переговорить с аборигенами. Наверное, хотел дать им указания, куда разложить привезенный багаж.

Мистер Эверард постоял, молча оглядывая дом и усадьбу. Потом пошел вперед по дорожке к дому. Когда он подошел к веранде, Джерри увидела, что он удивлен, и удивлен приятно. Он поднялся по ступеням и церемонно протянул руку Лулу.

— Мы как будто уже знакомы, мисс Мередит, — любезно сказал он. — Впрочем, только по переписке.

Лулу пожала протянутую руку, при этом очень изящно улыбнулась и покачала головой.

— Меня зовут Лулу Сильвестер, — сказала она. — Я кузина Джерри. А вот и сама Джерри.

— Прошу меня извинить, — галантно поклонился мистер Эверард. Он протянул руку Джерри: — Значит, это с вами мы знакомы. А теперь скажите… есть ли у вас сестра? Я помню, здесь бегала какая-то девочка-подросток, все верхом скакала, когда я последний раз был на вашем ранчо. Только через несколько дней я понял, что этот постреленок — девочка.

— Это была я, — застенчиво призналась Джерри. — Только теперь я больше не скачу верхом и ношу платья…

Как и Лулу, она надела льняное платье, только у нее платье было бледно-розовое, а у Лулу — синее.

— Платье ей больше идет, — тут же вставил Саймон.

Джерри даже не видела, откуда он появился. Он подошел сзади, неслышно.

— Спасибо, Саймон — сказала Джерри. — Но мне кажется, в ковбойской одежде мне тоже неплохо… Я себя в ней чувствую…

— Помнится, я был очень впечатлен вашей выездкой, — прибавил мистер Эверард.

Остальные мужчины тоже подтянулись и поднялись на веранду, и Лулу пожала руку и Рейлтону, объясняя, кто она такая, а потом переадресовала его Джерри. Джим с Дэвидом стояли чуть поодаль в стороне, глядя на эту сцену.

— А знаете что, Конрад? — обратился к нему мистер Эверард, поворачиваясь к Джиму, а потом обратно к Джерри. — Ни за что бы не поверил, что это та самая девчонка. Ее не узнать. Мне казалось, вы были ниже ростом, мисс Мередит или это бестактно с моей стороны? Девочки вроде бы перестают расти после школы?

— Думаю, дело в моих туфлях, — улыбнулась Джерри.

Она опустила взгляд на свои хорошенькие остроносые туфельки с металлическими каблуками. Они доставляли ей не меньшее удовольствие сейчас, чем тогда, когда тетя Салли только прислала их. Девушка быстро подняла глаза. Она не знала, что на нее смотрит не только мистер Эверард, но и Джим Конрад. И в глазах Джима было при этом какое-то странное выражение. В уголках глаз пряталась улыбка, и даже уголки губ поползли вверх.

— Джерри очень любит свои новые туфли, — незамедлительно сообщил всем Саймон. — У нее есть еще одна пара, с бантиками, — гордо доложил он.

— У этого молодого человека есть к вам какой-то личный интерес, мисс Мередит, — улыбнулся мистер Эверард.

— Да, это верно, — согласилась Джерри. — Он с меня глаз не спускает. А теперь не хотите ли зайти в дом и немного отдохнуть и привести себя в порядок после дороги? Потом, может быть, перекусим чего-нибудь на скорую руку. Думаю, ужин будет скоро готов.

Лулу буквально не отходила от мистера Рейлтона, расточая ему любезности и очаровательные улыбки. Похоже, его она считала куда более важной персоной, чем всех банковских служащих на континенте вместе взятых. Она повела его по коридору показать комнату, где он может расположиться.

— Дэвид покажет, где у нас ванная и душ, — сказала она. — Мы постелили вам на веранде.

Дэвид показывал гостям дом и помогал разместиться. Джерри очень удивилась, увидев Джима, одиноко сидящего на веранде.

— Джим, принести тебе что-нибудь выпить? — спросила его Джерри. — Или хочешь подождать, пока остальные подойдут?

— Пожалуй, не откажусь, — неожиданно согласился он и поднялся. — Сейчас мне не помешает виски и покрепче.

Джерри села и попросила принести себе что-нибудь помягче.

— Ты так говоришь, словно нуждаешься в подкреплении, — заметила она, с любопытством глядя на него.

Вообще она удивилась, когда заметила, что мистер Эверард был с Джимом практически на дружеской ноге. Такое впечатление, словно они давно знают друг друга. А может быть за то время, что они ехали от ранчо «Рулу», Джим успел рассказать инспектору, сколько он сделал на «Янду», и тот был этим очень доволен?

С другой стороны вежливые манеры мистера Эверарда могут просто быть признаком делового подхода — люди бизнеса никогда не показывают, что они на самом деле думают. Но в любом случае он не мог отрицать огромных успехов Джима Конрада на ранчо «Янду».

— Эверард такой человек, который задает сто вопросов в минуту, — поделился с ней Джим. — Мне не нужно подкрепление, я просто хочу немного расслабиться.

— А он говорил про нового управляющего… когда он наконец приедет?

Джим поставил бокал на маленький столик, помолчал минуту, потом повернулся к Джерри.

— Я очень прошу тебя — не упоминай об этом ни словом, пока они будут на ранчо, — попросил он. — Сейчас совершенно не время говорить об этом, поверь мне. Я не хочу отвлекать мистера Эверарда от основной цели его посещения.

Как это было ей знакомо — старый добрый Джим Конрад в своем репертуаре.

Джерри закусила губу и ничего не сказала.

Конечно, Джим не хочет поднимать вопрос о новом управляющем… Он выждет удобный случай и заговорит об этом сам, так ему удобнее…

В этот момент Лулу с Дэвидом вышли на веранду. Дэвид потирал руки с очень довольным видом.

— Рейлтон говорит, что у него для меня есть приятный сюрприз. Джим, неужели ты замолвил за меня словечко?

Джим держал бокал в руке и смотрел из-под нахмуренных бровей в темнеющий сад.

— Да, он спрашивал про тебя. У меня создалось впечатление, что они готовы дать тебе хорошее место в городе, Дэвид. Ты ведь, наверное, спишь и видишь, когда вернешься в Сидней, а? — И он бросил на Дэвида быстрый, острый взгляд.

Дэвид развел руками, словно хотел что-то сказать, но не находил слов. Потом опустил руки, подошел к столику и налил себе виски в пустой бокал. Он вернулся к Джиму, поднял свой бокал, предлагая тост.

— Спасибо, старина, — сказал он.

Лулу пошла за угол поговорить с Дженни, и когда вернулась, Джим встал и налил ей ликера.

— У тебя так блестят глаза, Лулу, — заметил он, слегка усмехаясь и протягивая ей рюмку.

— Да, правда, я очень счастлива. Джим. Кажется, я тоже получила то, что хотела. И…

— Рад это слышать, — сказал Джим, вдруг как-то смутившись и опуская глаза. — Садись, Лулу, я сам налью гостям выпить, когда они выйдут.

Как странно, подумала Джерри. Все было так, как говорил Дэвид. Ранчо живет, гудит, все движется. И каждый человек изменился и получил то, что хотел.

Да, Джим Конрад был настоящим волшебником.

Бомба взорвалась во время ужина, когда все сидели за приятной трапезой.

Шел общий разговор и каждый раз, когда мистер Эверард собирался что-то сказать, Джим быстро переводил разговор на другую тему, касающуюся Лулу или Джерри. У Джерри создалось впечатление, что Джим старается изо всех сил, чтобы за столом обсуждались только живые изгороди, сад и погода к северу от ранчо.

И всякий раз, когда он таким образом сворачивал разговор на другую тему, мистер Эверард внимательно посматривал на него. Когда взгляды их встречались на короткий миг, в глазах банковского менеджера проскальзывало какое-то смущение. Он тут же подхватывал слова Джима и принимался рассказывать, как на ранчо «Рулу» в этом году спасали сад во время сухого сезона.

Лулу устроила прекрасный ужин. Лучшее филе, свежие горох и фасоль с огорода, а на десерт была дыня, вымоченная в имбире с портвейном. Правда, фруктовый салат был из консервов, но зато следом подали гранаты и бананы из их сада, свежие апельсины, абрикосы и персики, присланные в ящиках с последней поставкой. Мороженое приготовили по рецепту самой Лулу. Оно было фисташково-мятное с шоколадной стружкой сверху.

Лулу и Джерри сидели друг напротив друга, и ужин проходил очень весело. Атмосфера за столом была такая дружеская и приподнятая, что дважды за вечер — сначала мистер Эверард, а потом мистер Рейлтон — поднимали тосты в честь двух прекрасных дам, хозяек дома.

Пир получился поистине царский — Джерри по такому поводу подала на стол все фамильное серебро, начищенное ею собственноручно так, что свет отражался от приборов яркими лучиками, которые вспыхивали то там, то тут за столом, придавая ему еще более праздничный и торжественный вид. Салаты были выставлены в хрустальных чашах, а овощи — на старомодных, но совершенно очаровательных старинных серебряных блюдах для закусок. Вазы с разноцветными цветами бугенвиллеи выстроились вдоль стен комнаты, а на столе стояли изысканные букеты.

И вот в самый приятный момент ужина, когда подали мороженое, разговор зашел о хозяйственных перспективах в их штате. Все пришли к выводу, что сезон дождей вызвал в этом году небывалый подъем воды, так что пастбища будут покрыты сочной травой в течение нескольких ближайших месяцев. Мистер Эверард рассказал, что к югу от «Янду» земля довольно быстро высыхает, но, скорее всего, скот там сможет пастись весь сезон, ни в чем не нуждаясь.

— Ты ведь у нас парень толковый, Джим, — сказал он в шутку, — но все же признайся, что с погодой тебе в этот раз повезло. Когда ты только сюда поехал управляющим, мы спорили… — И тут он осекся.

Взгляд Джерри замер, намертво прикованный к Джиму.

Она не ослышалась?

Неимоверным усилием воли она оторвала взгляд от лица Джима. Всем телом подавшись вперед, она смотрела на инспектора, который так же во все глаза смотрел на Джима.

— Прости, старина, — огорченно извинился он. — Я так и знал, что рано или поздно проболтаюсь. Не надо было вина подавать за ужином.

— Я… я прошу прощения, — заикаясь, пробормотала Джерри. — Что вы сказали?

Мистер Эверард сразу оживился, очевидно решив, что Джерри толком не расслышала его слов. Он решил исправить свою оплошность.

— Да я вот тут о погоде говорил. Управляющий, говорю я, на «Рулу», мой знакомый, — так вот он говорит, что здесь такой отличной погоды давно не было. А где Джим Конрад ни появится — везде приносит с собой удачу, как будто водит ее на веревочке. Такие обильные дожди и такой мягкий переход к засушливому сезону — просто редкость. В водоемах во второй раз за последнее время вода поднимается…

Он продолжал лихорадочно говорить дальше, и вскоре в беседу включился мистер Рейлтон.

Джерри переводила взгляд с одного лица на другое, потом посмотрела в конец стола, где сидел Джим Конрад. В улыбке Джима было что-то натужное и неискреннее, когда их глаза встретились. Джерри наконец оторвала от него взгляд, и тут же перед ней оказалось улыбающееся лицо Дэвида. Он приподнял одну бровь и подмигнул ей. Значит, Дэвид тоже все слышал.

Так это Джим!

Значит, Джим Конрад и есть тот управляющий, которого направил к ним банк. Это он должен был приехать с севера. Это ему она написала письмо и рассказала… про него же самого.

Как дальше проходил ужин, Джерри не помнила.

Все вышли на веранду пить кофе. Потом перешли к бренди — в любимых пузатых бокалах, принадлежавших отцу. Джерри была так погружена в свои мысли, что не обращала внимания, о чем говорил Джим Конрад. Однако чувствовалось, с каким пиететом и уважением к нему прислушивались все мужчины на веранде, включая и мистера Эверарда. Он действительно был легендарным человеком, известным по всему штату, как говорил ей Дэвид.

Теперь Джерри стало понятно и то, почему он не сообщал ей о состоянии дел на ранчо. Она слишком высокомерно вела себя с ним в тот первый день, когда он появился у них на ранчо. Она сама сказала тогда, что скоро к ним приедет новый управляющий, посланный банком. В ушах у нее звучал собственный голос: «Это друг нашей семьи… очень надежный человек, превосходный ковбой…»

И саркастический ответ Джима: «Да он просто воплощение всех добродетелей!»

«Ах, Джим! — стонало ее сердце. — О, Джим! Ну почему ты позволил мне сделать из себя такую дурочку?»

Он, по крайней мере, постарался, чтобы она не узнала о своей глупости.

А как же Лулу? Что за игру вела все это время Лулу?

Лулу откинулась назад в кресле и вполголоса переговаривалась о чем-то с Дэвидом. Капризы климата или сезонные цены на говядину ее совершенно не интересовали. Она обменивалась любезностями с Дэвидом и больше никого не замечала.

Теперь Джерри досталась роль хозяйки. Когда же она наконец сможет ускользнуть с веранды и уединиться у себя в комнате! Но мужчины все разговаривали, шутили и болтали, болтали без умолку, словно собирались проговорить всю ночь напролет!

Ей придется до конца выполнить роль гостеприимной хозяйки, как единственной представительницы семейства Мередит, попрощаться со всеми перед сном и каждому пожелать спокойной ночи. Значит, Дэвид и Лулу уйдут последними. Может быть, Джим уйдет даже раньше, чем последний гость.

А если нет? А что, если он дождется, пока она останется одна, чтобы объясниться с ней? Что ж, тогда она сама уйдет. Убежит! За много-много миль отсюда…

Как же она обманулась! Как будто этот человек с севера мог ехать к ним так долго! Пусть даже если бы все реки разлились! Джим Конрад приехал, несмотря ни на что. Он был здесь уже несколько месяцев назад. Впрочем, Джим Конрад — волшебник. И Дэвид так говорит. Кажется, все так про него думают.

Джим прошел большой путь, чтобы добраться до них, и появился здесь уже давно. И он тоже пришел с севера. Почему же она ни о чем не догадалась? В тот день, когда они впервые встретились у границы ранчо, Динни, его абориген, был явным свидетельством. Ведь Джонни сразу сказал, увидев Динни, что эти люди пришли издалека, с севера.

Джерри закрыла глаза руками. Джим промолчал. Почему же он не смеется над ней? Не хохочет, не надорвет себе живот от смеха? Да какая разница? Впрочем, все равно, он провел ее как наивную дурочку и знает, что она простушка, каких свет не видывал! Время ползло невыносимо медленно, но наконец мужчины поднялись и начали расходиться на ночь. Протянулось еще несколько томительных минут, пока они прощались и желали друг другу спокойной ночи.

Джерри нервно взглянула на Лулу.

— Лулу, помоги мне, пожалуйста, убрать стаканы и пепельницы, — попросила она. — Может быть, кто-нибудь еще захочет выпить перед сном… — Голос ее дрогнул от ужаса.

Но тут Джерри вновь пришлось удивиться.

— Стаканы подождут до утра, — отрезала Лулу. — Мы с Дэвидом хотим пойти погулять.

Джерри уперлась обеими руками в стол.

— Вы с Дэвидом? Вдвоем?

Лулу усмехнулась.

— А что такого? Мы и раньше с ним вместе гуляли, — заявила она. — А мистер Рейлтон сказал ему несколько волшебных слов, и нам теперь есть что обсудить наедине.

Джерри посмотрела за спину Лулу на Дэвида. Он показал ей большой палец в знак успеха.

— По-моему, все благодаря тому, как Лулу по-королевски встретила их у ступенек террасы, — сказал он лукаво. — Я же тебе говорил — у нее прирожденный талант. Босс всегда смотрит на то, как выглядит невеста подчиненного, если он собирается его повысить.

Джерри ахнула:

— Господи, а я ничего не знала. Простите, я, видимо, ослепла.

— Мы сами сначала не знали, — утешил ее Дэвид. — А потом вдруг решили, что подходим друг другу как нельзя лучше.

— Ну, раз так, идите гуляйте, — осевшим голосом, пролепетала Джерри.

— Мы пошли. Не скучай, — сказал ей на прощание Дэвид.

Он спрыгнул со ступенек террасы и протянул руку Лулу. Через минуту они пропали в темноте среди деревьев сада.

Джим неподвижно стоял в углу веранды.

В принципе ей не было никакого смысла убегать. Все равно рано или поздно придется встретиться с ним лицом к лицу. Джерри очень медленно повернула голову и посмотрела на него. Когда последние шаги и звуки замерли вдали и все смолкло, он тоже повернулся к Джерри.

Так они стояли, разделенные восемью ярдами веранды, и смотрели друг на друга.

— Ты, наверное, вволю потешился, Джим, — грустно сказала Джерри.

Он покачал головой:

— Вовсе нет, ты была такой милой отважной девочкой. И была так расстроена состоянием своего ранчо. У меня просто не хватило…

— Я помню, — перебила его Джерри. — Я тебе тогда сказала, что мы ждем управляющего. Что он якобы друг семьи и все такое, помнишь? Надежный человек…

— Но ты была права по крайней мере в одном — что он твой друг, Джерри. Я знал твоего отца. Мы с ним вместе когда-то работали ковбоями на одном большом ранчо Денмана, на севере.

— Я… я этого не знала, — искренне призналась она.

Джим улыбнулся:

— Теперь знаешь.

Он подошел к ней и протянул руку. Как зачарованная, Джерри подняла руку ему навстречу. Он взял ее. Он сделал к ней еще один шаг и теперь оказался совсем рядом. Он стоял так близко, что почти касался Джерри, и ее рука была крепко зажата в его ладони.

— А почему банк послал именно тебя к нам управляющим, Джим? — спросила Джерри. Она говорила тихо, почти шепотом, потому что он стоял очень близко.

— Потому что на самом деле мне принадлежит треть «Янду». Я владелец этого ранчо уже несколько лет. — Голос его звучал мягко, почти ласково. — Банк ведь не людоед, Джерри. Ему просто нужно, чтобы хозяйство приносило прибыль. И они послали сюда человека, который был лично заинтересован в том, чтобы ранчо начало приносить прибыль. Я рассказал все это твоей маме, и мы с ней заключили соглашение.

Он поднял ее руку к своей груди и приложил к сердцу.

— Я очень волновалась из-за скота, — неловко призналась Джерри. — Я боялась, что банк может предъявить иск за то стадо, что ты продал Слейтеру.

— В банке знали, что я ваш крупнейший кредитор, моя дорогая. Мне пришлось платить за все текущие расходы из собственного кармана, а не из кредита.

Он взял другой рукой ее подбородок и слегка приподнял его. Его глаза взглянули в самую глубину ее глаз, его лицо было всего в нескольких дюймах от ее лица.

— Ты думала, что я хочу тебя обмануть? — спросил он и слегка приподнял брови, поддразнивая ее.

— Я не знала, что думать, Джим.

Она и сейчас не знала, что думать.

— А я, правда, тебя обманул, — тихо сказал Джим. — Я держал тебя в неведении…

— Я знаю. Чтобы не оскорбить нашу гордость, да? У нас ведь, потомственных владельцев ранчо, было столько гордости. Сами довели ранчо до разорения, но не хотели никакого управляющего, потому что это позор, удар по нашему престижу. Как же — что скажут соседи? А потом я сказала эту глупость про нового управляющего, который вот-вот приедет, чтобы ты не относился ко мне как к маленькой девочке, вчерашней школьнице.

— И, тем не менее, ты оказалась самой важной девушкой в моей жизни, разве ты еще не догадалась, Джерри?

Она стояла, потупившись, но тут снова посмотрела на него.

— Ты была такая маленькая, такая хрупкая, — говорил он. — Но такая милая. И ты так прекрасно держалась в седле. А на носу у тебя было десять чудесных веснушек…

— Восемь, — поправила его Джерри.

— Десять. Я сам считал. Видимо, из-за пудры не все их видно. А скажи мне, Джерри, почему ты вдруг стала причесываться и носить эти красивые платья?

— Ты смеешься надо мной, Джим?

Но она знала, что он не смеется. Лицо Джима было так близко… он держал ее руку прижатой к своему сердцу. Его губы были совсем близко возле ее губ. Неужели это может быть?

— Я… просто хочу выглядеть красиво, — прошептала она.

— А мне казалось, что ты выглядишь красивой и в потертых джинсах, и рубашке с прорванным локтем.

Его дыхание обвевало ей лицо.

— Хочешь, я надену их для тебя, Джим?

— Нет. — Он касался ее губ своими губами. Это было похоже на дуновение ветра. — Ты мне нравишься в розовых платьях и в нарядных туфлях, с распущенными золотыми волосами и с веснушками на носу. Ты мне нравишься в любом виде, дорогая, если я могу держать тебя в своих объятиях.

Последние слова были почти не слышны, потому что он прильнул к ее рту губами и нежно обнял ее.

— Милая моя Джерри, — сказал он через некоторое время. — Ты согласна выйти замуж за друга семьи? За одного очень, очень надежного человека?

— А он хороший ковбой? — спросила она, передразнивая саму себя. В глазах у нее плыли соборы и шпили, и воздушные замки, а под ногами цвела радуга.

— Он — воплощение всех добродетелей, — ответил Джим.

Он снова прильнул к ее губам, и она забыла обо всем на свете в его объятиях.

Непонятный шорох, донесшийся с боковой веранды, заставил их быстро разорвать объятия и отпрянуть друг от друга.

Не выпуская руки Джерри и ведя ее за собой, Джим выглянул за угол.

Саймон был на своей постели — он стоял на голове и держал на вытянутых вверх ногах подушку, балансируя, чтобы не упасть.

— Что это за фокусы? — строго спросил Джим.

Но Джерри расхохоталась. В глазах у нее сверкали слезы, как звездочки.

— Он, наверное, подглядывал за нами из-за угла, Джим, и по-другому никак не может выразить свои чувства.

— Конечно, я просто спятивший запутавшийся ребенок, — пожаловался Саймон, голос его доносился снизу. — У меня в голове все перевернулось, и я все перепутал — насчет вас и Лулу с Дэвидом. Поэтому я решил: если встану на голову, может, мир снова станет прежним.

— Ты сейчас в самом подходящем положении, — сказал Джим, — чтобы дать тебе хороший шлепок по одному месту.

Саймон немедленно вернулся в нормальное положение и уселся на кровати.

— Ой, Джерри! — воскликнул он в изумлении. — У тебя слезы на глазах.

— Это потому, что я очень счастлива.

Саймон умоляюще взглянул на своего дядю.

— Смешные эти девчонки — все у них наоборот! — заявил он.

Джим посмотрел на Джерри, и голос его сразу смягчился.

— Давай прогуляемся, — предложил он.

— По роще?

— Да, дорогая. Мы там можем посидеть. Помнишь?

Не говоря больше ни слова, они спустились с веранды и вышли в лунную ночь.

Саймон перекувыркнулся на полу около кровати, потом забрался под простыню и угомонился.

Но Джим с Джерри до рощи так и не дошли. Где-то около садовой калитки они остановились.

— Знаешь, Джерри, — начал Джим, — я видел твое лицо, когда Эверард проболтался за ужином. Значит, тебе было очень важно, что я думаю. Я готов был подбежать к тебе и расцеловать в этот момент. — Он остановился и посмотрел ей в лицо.

— Джим, ты останешься на «Янду»?

— На веки вечные. Прошли времена моих скитаний. Я хочу, чтобы была женщина, к которой я мог бы возвращаться по вечерам…

Джерри вздохнула:

— А я хочу, чтобы был мужчина, который возвращался бы ко мне вечером домой. Конечно, если я больше никогда не буду ездить на выгон с ковбоями.

— Никогда, дорогая. Отныне у тебя будут другие дела.

— Да, Джим, я очень на это надеюсь.

Она снова очутилась в его объятиях… До рощи они так и не дошли.

Примечания

1

Стетсон — ковбойская шляпа.

2

Нэд Келли — это что-то вроде австралийского Робин Гуда. Герой легенд.

3

Концертина — шестигранная гармошка.

Content

Люси Уокер
Незнакомец с севера

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания