Шери Колер

Отмеченная лунным светом

Marked by Moonlight, 2007

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Куратор:

Anastar

Над переводом работали:

Anastar, kira in love, KattyK,

Catrina, fickleness, Natalia B,

Oliandre, Nadegdan

Бета:

Anastar, Euphony

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Аннотация

Она не знает, что укусило ее…

За ночь с Клэр Морган произошли изменения: обыкновенная серая мышь, школьная учительница теперь смелая, и ее поведение по-настоящему дикое. Ее глаза мерцают серебром. Неожиданно для самой себя – она уверенная в себе роковая женщина с либидо, чуть не бросившая работу. После импульсивной смены внешнего вида – она даже… осмелится ли она сказать?… сексуальна. Клэр сходит с ума?

А когда обалденно красивый незнакомец Гидеон Марч говорит, что ее укусил оборотень, Клэр считает, что сумасшедший – он. Конечно же, в том глухом переулке на нее напала злобная собака, но этот преследующий ее парень говорит, что он член тайного общества охотников на ликан, и его задача – убить ее.

Когда Клэр наконец понимает, что она – ликан, пути назад нет, потому что она и Гидеон связаны голодной страстью. Если не разрушить проклятие до следующего полнолуния – душа Клэр будет потеряна навсегда, и Гидеон вынужден будет прикончить свою добычу – женщину, укравшую его сердце и душу.

Пролог

Моей маленькой принцессе, чья тяга к паранормальному уже соперничает с моей.

Обещаю, что однажды ты сможешь прочитать мамину книгу про оборотней.

Никогда не поворачивайтесь спиной к незнакомой собаке.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Они едут. Голос оператора 911 монотонно гудел у него в ушах, убеждая оставаться на линии и ждать, как был – свернувшись клубком рядом со своей кроватью. Но когда вой второй раз прорезал ночной воздух, телефон выскользнул из его пальцев и с глухим стуком упал на ковер. Гидеон двинулся к двери в спальню, словно его тянули невидимой веревкой.

Они приедут. Но не достаточно быстро.

Трясущейся рукой он схватился за дверную ручку, и потная ладонь соскользнула с холодной меди. По ту сторону двери была его семья. Он не мог ждать. Набрав в легкие побольше воздуха, он толкнул дверь, которая, открываясь, скрипнула несмазанными петлями – знакомый звук в незнакомой ночи.

В освещенной луной прихожей в одиночестве стояла его сестра. Лунный свет освещал ее белокурые волосы серебром, придавая ей неземную ауру. Потрепанный плюшевый мишка болтался у нее в руке, ритмично покачиваясь и задевая лапой деревянный пол, в то время как она молча глядела на дверь в комнату их родителей.

– Кит, – позвал Гидеон, стараясь не повышать голос.

Она посмотрела на него через плечо, потом подняла маленький пальчик с ногтем, покрытым розовым лаком, и все так же молча указала на дверь. Он кинулся к ней и обхватил ее ручку, молча поклявшись оградить ее от всего, что бы ни находилось за этой дверью.

– Мамочка, – захныкала она.

Его пристальный взгляд скользнул дальше, к обшитой деревянными панелями двери. Мучительные крики мужчины эхом отозвались по ту сторону.

Должно быть, это сон. Ужасный кошмар, от которого он проснется в любой момент. Только ногти Кит, впившиеся в его руку, говорили ему, что все было по-настоящему. Его родители хотели бы, чтобы он защитил свою сестру, забрал ее подальше отсюда.

С этой единственной мыслью, горевшей в его разуме, он закрыл уши, чтобы не слышать крики отца, и, схватив на руки легкую как перышко, Кит побежал.

Но далеко убежать не удалось. Дверь в комнату родителей внезапно развалилась на куски, заставив его остановиться. Прижав к себе сестру, он повернулся.

И в тот момент узнал, что монстры реальны. Реальны до ужаса. Они действительно существовали.

Этот обнажил клыки, словно в приветствии. Рыжевато-коричневая шерсть у его пасти и на шее блестела темно-красным. В какой-то момент Гидеон рассмотрел, как что-то золотистое сверкнуло в шерсти на груди монстра. Но только на мгновение. Влажный у пасти мех вновь завладел его вниманием – ошибки быть не могло.

Кровь.

Он отпустил сестру. Ее долговязые ноги соскользнули по длине его тела на пол, и он затолкал ее себе за спину. Сестра вцепилась в Гидеона, смертельной хваткой обхватив его за талию. Расцепив ее руки, он отшвырнул ее от себя.

– Иди, – приказал он через плечо. – Убирайся отсюда!

Она продолжала стоять, дрожа всем своим хрупким телом, но даже не подумала послушаться.

Не отводя глаз от существа, он повысил голос и снова толкнул ее:

– Шевелись!

Может, дело было в его внезапном движении. Гидеон никогда этого не узнает. Но в тот момент монстр бросился вперед, словно раскрученная пружина.

У него не было шанса. Но у сестры был. Наплевав на все свои инстинкты, он повернулся к твари спиной и толкнул Кит в последней попытке спасти ее.

Внезапный грохот выстрела прорвался в узкий коридор, смешавшись с пронзительным воплем Кит. Оба звука гудели в ушах Гидеона. Он лихорадочно осмотрел себя и не нашел ни единого повреждения. Тварь не разорвала его на кусочки. Повернувшись, он наблюдал, как она свалилась на пол в нескольких дюймах от его ног, хватаясь за грудь в диких конвульсиях.

На стене появилась тень дымящегося пистолета. Гидеон повернулся и устремил пристальный взгляд мимо пистолета на молодого человека в полицейской форме, чья тень на стене была даже больше, чем тень оружия.

– Серебряная пуля, – ровно сказал офицер. – Работает каждый раз.

Отдаленный звук сирен наполнил воздух, становясь все более громким. Глаза офицера, такие же темные и непроницаемые, как его голос, сверлили Гидеона.

– Ничего не говори, парень. Будет масса вопросов. Просто давай говорить буду я.

Гидеон кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и оглянулся на мертвую тварь, валявшуюся в коридоре.

Только это была не тварь.

Тварь исчезла.

На ее месте лежала его мать – голая, за исключением хорошо знакомого золотого крестика, приютившегося в ямке у ее ключицы.

А в комнате родителей лежало изуродованное тело его отца, напоминавшее искореженную, сломанную игрушку, под которой растекалась лужа крови.

Глава 1

Бойся молчаливой собаки [1] .

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Выйдя из машины, Клэр Морган осторожно вдохнула переполненный смогом воздух. Затем закрыла дверцу на ключ и повернулась лицом к обветшалому жилому зданию. Стряхнув соль картофеля-фри со слаксов [2] – свидетельство того, что, поддавшись слабости, она сделала лишний круг по пути сюда, – Клэр разглядывала серое здание, выглядевшее по-настоящему уродливо благодаря выкрашенным ставням на каждом окне. Даже вооружившись картой города, она потратила больше часа, чтобы найти его. Очевидно, когда в этом районе пропадают таблички с названиями улиц, никто не беспокоится об их замене.

Пребывая не в самом радужном расположении духа, она не заметила двух подростков на скейтбордах, несущихся по ее стороне улицы. Один из них ухватил ее за бедро, чуть не опрокинув на тротуар.

– Эй! – вскрикнула она.

Один из юнцов повернулся и тут же показал ей неприличный жест.

– Что я здесь делаю? – пробормотала Клэр, тряхнув головой.

Однако ответ на этот вопрос был ей известен.

Она была здесь из-за Ленни.

По общему мнению, Ленни Альварез был пропащий человек. В свои семнадцать он уже второй год сидел во втором классе средней школы [3]. Поначалу он отсиживался в конце класса, уткнувшись лбом в парту. Мало-помалу в течение учебного года он становился все более внимательным и даже оставался после занятий, так что у нее появилась возможность подготовить его к тесту для абитуриентов [4], на который он должен был явиться завтра. Это единственный тест, который он не мог пропустить; и он будет там, даже если ей лично придется тащить его в школу.

Распрямив плечи, Клэр повернулась лицом к дому Ленни. Где-то играло радио. Живая техасская музыка, эхом отдававшаяся от ряда жилых домов, резко контрастировала с жутким безмолвием округи. Затылок стал влажным от пота, и она подняла волосы с шеи, позволяя слабому ветерку охладить кожу.

Прямо сейчас она могла трескать поп-корн перед телевизором с порцией пиццы на коленях, как обычно и поступала вечерами по пятницам. В субботу по плану покопалась бы в бумагах, а на повестке дня в воскресенье – церковь и обед с родителями. Клэр пожала плечами. Нарушение заведенного порядка ей не повредит.

К тому же, это был Ленни.

Ступая по тротуару, она молилась, чтобы не столкнуться с пьяным отчимом Ленни.

Брызгая слюной и рыча, собака метнулась на покрытую грязью москитную сетку на окне квартиры на первом этаже. Отскочив назад, Клэр с сомнением поглядела на крошечные винтики, удерживающие сетку на месте – единственная вещь, которая не давала собаке добраться до нее.

Хватаясь за железные перила липкой ладонью, она бежала по ступенькам, изо всех сил стараясь не обращать внимания на так некстати всплывшие воспоминания о мастиффе [5] ее кузена, напавшем на нее, когда ей было всего восемь.

Когда она добралась до двести двенадцатой квартиры, лай стал едва слышным. Через дверь в стальной раме ревел телевизор. Клэр постучала. Никто не открыл. Она попробовала еще раз, на этот раз сильнее.

– Че тебе надо? – неожиданно послышался резкий голос.

Клэр обернулась, потирая горевшие от боли костяшки пальцев. Пожилая женщина с впалым ртом и глубокими морщинами выглядывала из-за обшарпанной двери напротив.

– Я ищу Ленни. Мальчика, который здесь живет. Вы его знаете?

Маленькие пронизывающие глазки изучали ее поверх провисшей цепочки замка.

– Ты из соцслужбы? – И прежде, чем Клэр смогла ответить, женщина затараторила дальше: – Вам давным-давно надо было забрать этого пацана.

– Я не социальный работник, – вставила Клэр, решительно тряхнув головой. – Я его учитель английского.

Старуха фыркнула.

– Чего это учителя по домам ходят?

– Его не было три дня. – Три дня. А Ленни никогда не пропускал занятия. – Я волнуюсь. Завтра у него экзамен, и я хочу удостовериться, что он здесь.

Клэр не стала говорить, что беспокоится еще и потому, что отчим Ленни мог причинить ему вред.

Женщина проглотила это. Ее презрение, похоже, поуменьшилось, и пронзительный взгляд потеплел. Она осторожно посмотрела по сторонам, потом сняла цепочку и открыла дверь пошире, чтобы просунуть в нее голову с проседью.

– Пацана нету. Забудь о нем.

– Нету? – нахмурилась Клэр.

– Ага, нету. – Морщинистая рука старухи активно призывала Клэр побыстрее уходить отсюда. Седая голова покачалась вверх-вниз. – Иди же. Уходи. И никогда сюда не возвращайся.

Клэр плевать хотела на странный приказ и ткнула большим пальцем на квартиру у себя за спиной.

– С Ленни что-то случилось?

Пронзительные глаза старухи сузились.

– Я наблюдала за пацаном. Эти старые глаза все-все видят. – Старуха замолчала на несколько секунд, чтобы указать двумя пальцами, искореженными артритом, на каждый глаз по очереди. – Я наблюдала за пацаном. А теперь его нету. Так что забудь о нем.

Клэр тихонько покачала головой, подозревая, что женщина, говорящая подобные странности, не совсем в своем уме.

– Спасибо.

– Увидишь мальчишку – обходи его за километр! Слышишь меня? За километр!

Неуверенно улыбнувшись, Клэр двинулась к лестнице, но остановилась на верхней ступеньке.

– Э-э, да, мэм.

Бешеный собачий лай преследовал ее, пока она перебегала улицу к своей машине. От разочарования давило в груди. Вытаскивая ключи, она заметила, как кто-то несется через пустую детскую площадку, перед которой была припаркована машина. Внезапно он споткнулся и упал, подняв облако рыжего песка. Облокотившись о крышу машины, Клэр ждала – учителю в ней нужно было убедиться, что парень поднимется на ноги.

Солнце исчезло за крышами, и небо окрасилось в мутно-пурпурный. Видимость быстро ухудшалась, и Клэр со своего места уже с трудом видела, как поднимается мальчишка. Он обернулся и бросил взгляд через плечо.

И она увидела его лицо.

– Ленни!

Их глаза встретились через детскую площадку. На его лице мелькнуло узнавание. Он вскинул руку и изо всех сил махнул ей, прежде чем рвануть в противоположном направлении.

Вот это вряд ли. Клэр не для того часами занималась с ним после уроков и заплатила взнос за тестирование, чтобы он кинул ее и пропустил экзамен. Засунув ключи в карман и повесив сумку на плечо, она полетела за ним. Завтра он будет на экзамене. И точка. Немногие подростки могли так поздно изменить свою жизнь, особенно в ее средней школе, где преобладали ученики из «зоны риска». Она не могла позволить Ленни ускользнуть как песок сквозь пальцы.

Сумерки плавно перетекали в ночь, а ее ноги, обтянутые тканью цвета хаки и обутые в практичные туфли, быстрыми шагами пожирали землю, утрамбовывая ее. Темнота сгущалась, рождая тени, которые, будто живя собственной жизнью, все ближе и ближе подступали к Клэр. Только уличные фонари мешали ночи поглотить ее целиком. Где-то впереди под одним из них пробежал Ленни, луч света высветил его на мгновение, прежде чем он повернулся и исчез в переулке между ночной прачечной и маникюрным салоном с мерцающими розовыми огнями на вывеске. Клэр приостановилась, всматриваясь в недра темного глухого переулка.

Ловя ртом воздух, она подняла голову и посмотрела на облака, которые разошлись, чтобы показать полную луну. Переулок внезапно оказался залит жемчужным светом. У стены стоял один-единственный мусорный контейнер, и Клэр ощутила его отвратительный запах. Переулок выглядел пустым. Никаких признаков Ленни. Впереди вырисовывался тупик, а это значило, что он не мог ускользнуть. Вероятно, прятался за контейнером.

Ноги болели от бега. Клэр ступила в переулок носком ботинка.

– Ленни! – Эхо ее голоса отразилось от двух зданий с обеих сторон от нее. – Это мисс Морган. Прошу тебя, выходи. Тебе не о чем беспокоиться.

Ей ответил низкий мучительный стон.

– Ленни? – Клэр осторожно подошла ближе, тревога за него переполняла ее душу. Неужели отчим все-таки покалечил его? – Ты в порядке?

– Стойте! Не подходите еще ближе, – донеся приглушенный, едва различимый голос Ленни. – Не могу остановить это! Не могу… – С этими словами его голос перешел в стон.

И все.

Полная тишина.

Медленно Клэр пошла к мусорному контейнеру, и шорох гравия под подошвами ее ботинок был единственным звуком в неестественной тишине. Она ничего не слышала, кроме резкого звука своего дыхания, и не могла не думать о том, что город никогда еще не был так тих.

– Ленни? Ты ранен? – Ее голос расколол тишину в воздухе.

Тени окружали со всех сторон, подступая все ближе. Затылок покалывало, и Клэр трясло. Мир за пределами переулка исчез, узкое пространство превратилось в могилу, будто стирая все живое с лица земли, заманивая ее в ловушку все дальше и дальше.

Отчаянный шепот на мгновение возник в ее голове. Уходи! Убирайся отсюда!

Ноги приросли к земле, не в силах подчиниться немому приказу. Украдкой Клэр еще раз бросила взгляд на небо. У нее перехватило дыхание. Луна красного оттенка. Уже не жемчужно-белая. Кровавая луна – так называла ее мама. Кровавая луна – к чьей-то скорой гибели.

Мольба эхом отдалась в ее голове, и Клэр попятилась. Она прижала свою кожаную сумочку к груди, ремешок соскользнул с плеча.

Внезапно лунный свет исчез, как будто кто-то задул свечу. Опустился мрак. Прерывисто дыша, она всматривалась в темное небо, пытаясь найти проблеск лунного света, чтобы видеть хоть что-то вокруг себя. Крошечные волоски на затылке снова зашевелились. Краем глаза Клэр заметила, как из тьмы прямо перед ней материализовалась крупная фигура.

– Ленни? Это…

Лицо обожгло болью. Пошатнувшись, она упала, ударившись головой о вонючую землю. Из глаз брызнули слезы.

Огромный вес навалился на нее, настолько сокрушительный, что она не могла вдохнуть. Подняв руки, чтобы столкнуть его с себя, Клэр схватилась за лохмы жесткой шерсти. На краткий миг она поразилась, как собака смогла освободиться и последовать за ней.

А потом все мысли исчезли.

Осталась только чистая агония.

Боль пронзила плечо. Она завопила, когда ее подняло с земли. Боль обострилась миллионами раскаленных игл, когда ее тряхнуло из стороны в сторону. Рот раскрылся в немом, застывшем крике.

Пожалуйста… О Господи, пусть это прекратится.

Как будто в ответ на ее мольбу, давление в плече прекратилось. Вес, прижимавший ее к земле, исчез. Клэр подняла руку, чтобы сжать плечо, и нащупала скользкую липкую кровь.

Используя здоровую руку, она оперлась ладонью о тротуар и с трудом поднялась на ноги, напряженно всматриваясь во тьму.

Ей удалось разглядеть две фигуры, сцепившиеся в борьбе и перемещавшиеся глубже в переулок, прочь от нее. Одна определенно принадлежала мужчине. Но вторая? Клэр затрясла головой, в которой перемешалось все на свете. Собака? Нет. Она была слишком большой.

Что бы это ни было, она уберется отсюда, пока у нее еще есть шанс.

Клэр поковыляла прочь, но даже оцепеневшая от боли, она осознавала, как что-то пыталось проникнуть в мысли с задворок сознания. Воспоминания вспыхнули в голове с ясной точностью, как старое домашнее видео.

Ослепительно яркий день. Такой горячий плотный воздух она могла бы схватить обеими руками и ощутить его вкус на языке. Колючие, острые края недавно скошенной травы царапали ее лодыжки, когда она бежала от рычащего мастиффа своего кузена, но он настиг ее на лужайке. Тяжелые лапы на спине. Вонючее, горячее дыхание на шее. Парализующий страх, когда острые зубы погрузились в ее плоть.

Сегодняшний вечер отмечен тем, что второй раз в жизни на нее напала собака. Но на этот раз животное не издавало ни звука. Ни лая. Ни рычания. Ничего, что предупредило бы ее о нападении.

Словно оно специально поджидало ее в засаде.

Гидеон Марч убивал и прежде. Ему встречались противники и посильнее лежавшего сейчас перед ним, но он выходил победителем. Сегодняшний вечер отмечен еще одной победой.

Сидя на корточках, уперев ладонь в твердое, обтянутое джинсовой тканью колено, он изучал тварь с холодным равнодушием. Вытащив из кобуры пистолет, он несколькими движениями присоединил глушитель. Серебряный нож, торчавший из дородной груди существа, лишь временно удерживал его на месте. Времени как раз хватало на то, чтобы закончить работу прежде, чем оно снова будет на ногах.

Прицелившись, Гидеон выстрелил. Глаза цвета ледяного серебра распахнулись и стали темно-карими, когда пуля проникла через толстую покрытую шерстью шкуру, мышцы и кости. Шагнув назад, Гидеон задумчиво наблюдал за последней стадией превращения своей добычи.

Этот монстр был один. Старший и более опытный никогда не позволил бы себе открыто сидеть в засаде, но этого Гидеон почуял за версту. В тот момент, когда он вошел в бильярдный зал, Гидеон заметил его. Его глаза сигнальными огнями выделялись среди глаз смертных. Никакие цветные контактные линзы не скрыли бы его серебряные глаза от охотников.

Гидеон оглянулся через плечо, чтобы удостовериться, что они до сих пор одни. Как он и думал, женщины уже не было поблизости. Повернувшись, он увидел, что превращение закончилось. Темный мех исчез, мускулатура опала, показывая костлявое тело подростка, цеплявшегося за последние секунды жизни.

– Проклятье.

Он провел рукой по лицу, внезапно почувствовав себя старше своих тридцати двух лет. Его спокойствие дало трещину, когда он испытал укол сожаления. В задымленной бильярдной он казался молодым, но теперь Гидеон видел, что это был еще ребенок. Не старше восемнадцати. Обнаженное тело, лежащее на тротуаре, выглядело едва достигшим половой зрелости. Ничего хорошего в этом не было. Он хорошо знал природу и обычаи ликанов, потратил половину жизни, сделав это своей работой. Они никогда не взяли бы кого-то в свою группу, чтобы затем бросить его бродить в одиночестве.

Он был заражен случайно?

Парень закашлял, пытаясь что-то сказать, но у него в горле забулькала кровь. Очень плохо. Гидеону было жаль, что он не сможет выжать из него информацию. Вместо этого он положил руку на лоб парню, вынужденный прекратить его мучения.

– Молчи. Это скоро пройдет, – сказал Гидеон и прижал дуло к его лбу.

Парень выбросил руку вперед, схватив Гидеона за запястье на удивление крепко для слабого умирающего.

Палец замер на курке. Обычно они никогда не медлили, как этот. Парень был борцом.

– Я… я не хотел ранить ее, – проговорил он и яростно закашлялся, кровь брызнула с его губ на руку Гидеона.

Гидеон сообразил, что он говорит про убежавшую женщину. Дура набитая. Она подписала себе смертный приговор. Даже если она не верила во все эти ночные страхи, то элементарное чувство самосохранения не дало бы одинокой женщине разгуливать по переулку в таком районе [6].

То, что парень раскаивался, ни черта не меняло. Дело сделано.

И женщина поплатится за это.

– Я знаю, – пробормотал в ответ Гидеон.

И это были не просто слова. Он действительно знал. Лучше любого другого. Это никогда не происходило намеренно. Жажда крови просто пересиливала волю. Она разлагала душу, похищала и совесть, и свободу воли. Убийство было неизбежным.

Вот почему он должен разыскать женщину.

– Мисс Морган. Помогите ей. – Мальчишка сжал руку Гидеона в последнем приливе сил, подняв голову, чтобы впиться в него отчаянным взглядом. – До того, как она изменится. Спасите ее. – Его пальцы соскользнули с запястья Гидеона, голова откинулась на тротуар. – Пусть это закончится, – добавил парень пустым голосом, а его пристальный взгляд устремился в небо.

Гидеон подчинился. Еще один глухой свист – и парень испустил дух. Гидеон стоял и смотрел вниз на растраченную впустую жизнь. Хотя он нанес последний удар, он не испытывал чувства вины. Гидеон уничтожил его, но парень был убит в какое-то другое время, в каком-то другом месте воплощением зла, которое даже сейчас ходило по земле, преследуя свою добычу.

Он отвинтил глушитель и спрятал оружие. Выдернул нож и начисто вытер его, прежде чем вернуть в ножны под курткой. Щелчком открыв свой сотовый телефон, Гидеон набрал номер. Один гудок – и в трубке послышался резкий голос.

– Это Марч. Еще один убит. Пришлите Холкомба и Делакорта. Между прачечной и маникюрным салоном.

Не дожидаясь ответа, он захлопнул сотовый и прикрепил его обратно к ремню. Этих коротких слов было достаточно. От тела избавятся, чтобы не дать местной полиции повода пуститься на бешеные поиски спятившего преступника.

Когда Гидеон вышел из переулка, ему на глаза попался маленький сверток. Нагнувшись, он подобрал дамскую сумочку и порылся в ней. Открыв бумажник, быстро просмотрел заламинированные водительские права. Просто манна небесная. Поиски превратились в пару пустяков.

С фото на него смотрела Клэр Элизабет Морган: простое лицо, обрамленное настолько аккуратными и безупречными волосами, что казалось, это мог быть искусственный парик.

Фригидная, подумал Гидеон, внезапно вспомнив о монахинях в монастыре святого Игнатия, где он посещал школу до смерти родителей.

Он быстро пробежал взглядом по остальной информации. Возраст: тридцать один. Волосы: каштановые. Глаза: карие. Адрес был, несомненно, на другом конце города, в пригороде. Какого черта она тут делала? Закрыв бумажник, Гидеон засунул его в сумочку. Ночь только начиналась.

Покончить с этим он мог и сегодня.

Глава 2

Рождение щенка может быть коварной вещью; за ним необходимо внимательно следить, особенно в первую ночь.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Гидеон обнаружил выключатель освещения в квартире. Когда маленькое пространство затопил свет, он внимательно осмотрел дом Клэр Морган – тридцать один год, а никакого ощущения опытности. Немногочисленная мебель аккуратной гостиной свидетельствовала о скромной жизни. Все: от потертого дивана с цветочным орнаментом до старого сундука с медными петлями, который служил кофейным столиком, указывало на простой, непритязательный характер единственного обитателя квартиры.

На него взглянула зеленоглазая кошка, после чего спрыгнула с дивана и исчезла в спальне. Губы Гидеона изогнулись в усмешке, и он задался вопросом – как старая кошка будет приветствовать сегодня дома свою новую мамочку.

На стенах висели фотографии. Он внимательно осмотрел снимки, тотчас же отыскав свою добычу, позирующую посреди членов семьи. Отец, мать, бабушка и дедушка – он легко их опознал, останавливаясь, чтобы более тщательно посмотреть на крепкого отца Клэр. Жесткий взор мужчины потребовал второго взгляда. На каждой фотографии он сжимал плечо или руку жены, но отнюдь не с любовью. Куда вероятней, он опасался, что она может убежать от него в любой момент. Гидеон пристально изучил оставшиеся снимки. Никаких парней. По крайней мере, ни одного достаточно важного, чтобы он удостоился рамки. Хорошо. Это увеличивало шансы, что она вернется домой одна.

Он сможет сделать то, что должен, а затем уйдет.

Конечно, она может пригласить подругу или члена семьи и провести ночь с ними. В зависимости от серьезности ее раны, любящий человек может настоять на присмотре за ней. Хотя Клэр смогла уйти из того переулка. Ее рана не могла быть слишком глубокой, и, несмотря на ее серьезность, она поправится. Быстрее, чем способен человек. Ее недавно измененная ДНК обладает потрясающей способностью к регенерации.

Ему хватило двух шагов, чтобы добраться до ее спальни. И его настиг пленительный запах. Он задержался в дверном проеме, втягивая воздух. Гардения и что-то еще…легкое и едва уловимое. Гидеон включил свет и теперь созерцал комнату, такую же чистую и аккуратную, как гостиная.

Несколько маленьких подушек бордового и темно-фиолетового цвета были сложены в голове аккуратно застеленной кровати – цветное пятно на стеганом одеяле цвета слоновой кости. У одной из стен располагался стол, который занимал устаревший компьютер IBM [7]. Поверхность покрывали стопки бумаг – единственный признак беспорядка.

Испытывая любопытство, он подошел ближе и взял верхнюю бумагу со стопки – какого-то рода эссе с ее именем в заголовке. Точные замечания на полях, без сомнения, принадлежали Клэр. Глубина отзыва сказала ему, что у нее много свободного времени.

Гидеон покачал головой и начал ощущать уколы совести. Большей части его жертв не хватало индивидуальности, но в его голове начала формироваться крайне определенный образ Клэр Морган.

Он стряхнул неловкий приступ угрызений совести.

Его глаза задержались на фотографии, стоящей на столе. С тяжелым сердцем Гидеон поднял тяжелую деревянную рамку. Вверху рамки было написано «ЛУЧШИЙ УЧИТЕЛЬ В МИРЕ», а за блестящим стеклом улыбалась группа детей. Ребенок с переулка был среди них, одной рукой обнимал плечи Клэр Морган.

Гидеон смотрел на этих двоих достаточно долго, желая, чтобы изображение мальчика со светящейся, радостной улыбкой и женщины с застенчивыми глазами исчезло если не с фотографии, то, по крайней мере, из его памяти.

– Дерьмо, – пробормотал он, опуская рамку обратно на стол и жалея, что его взгляд остановился на ней.

Клэр Морган была там, чтобы помочь ученику. В этом он был уверен. Как он сможет убить маленькую мисс Мэри Поппинс?

Он напомнил себе, что ее доброты больше не существует. Она теперь была одной из них. Он должен смотреть на это как на любое другое убийство. Он охотился. Уничтожал. Раньше с этим никогда не было сложностей. И это не должно осложниться теперь.

Но пока она не попробовала крови. Все еще есть шанс. Его мысли свернули на другую тропу, которой редко осмеливались следовать. Могло ли все пойти по-другому, если бы кто-нибудь дал шанс его родителям?

Покачивая головой, Гидеон погрузил руки в свои разлохмаченные волосы. Он не мог рисковать. Слишком многое можно потерять. Пока она жива, под угрозой слишком много жизней. Он опустился на плетеное кресло в углу комнаты. Старый, одноглазый медведь разместился посреди подушек на ее кровати и смотрел на него в ответ, напоминая о старом медвежонке сестры. О том, которого их родители купили ей на последнее совместное Рождество.

– О черт, – выругался Гидеон, когда что-то давно умершее возродилось в его душе.

С размышлениями покончено. Было слишком поздно. Все только что усложнилось.

– Спасибо, Мэгги. Надеюсь, я не испортила тебе пятницу.

Клэр повращала плечом, аккуратно проверяя его, пока подруга и коллега отпирала для нее входную дверь. Она вздрогнула от дергающей боли и сжала пальцы вокруг маленькой, белой аптечной сумки, желая принять одну из таблеток, находящихся внутри.

– Никаких проблем, – ответила Мэгги, кладя свою сумочку на диван Клэр. – В любом случае, эти выходные дети проводят с отцом.

– Хорошо, но я все равно твоя должница.

Забыв свою сумочку в переулке, Клэр осталась без карты медицинского страхования и денег на платеж за медицинские услуги. Слава богу, Мэгги оказалась дома – подруга ответила на звонок Клэр и пришла на помощь.

– Конечно. И не беспокойся. Я не скажу никому на работе, что случилось. Даже Сирилу.

Клэр внимательно посмотрела на подругу.

– Сирилу?

– А вы разве не встречаетесь?

Она должна была догадаться, что ее единственное свидание с директором оркестра породит слухи и будет преувеличено, в результате чего перерастет в нечто большее, нежели одна невинная встреча. Сирил был новым учителем, а когда в рабочий коллектив, состоящий по большей части из женщин, вливался одинокий мужчина, об этом быстро становилось известно.

Сирил был достаточно хорошим парнем. В ее возрасте и с ее профессией ей следовало вцепиться в него как наживка на крючок. Но притяжения не было. Хотя его не было никогда. Ни к одному мужчине.

– Мы просто друзья.

– Тогда не возражаешь, если я дам ему шанс? Я всегда настороже, когда дело касается доступного парня, – Мэгги изогнула брови.

– Вперед, – Клэр пожала плечами, а затем втянула в себя воздух от последующей боли. – Но должна сказать тебе – не думаю, что он является агрессивным типом.

Мэгги положила руки на широкие бедра, затянутые в джинсовую ткань, ее красные губы растянулись в усмешке.

– Ты хочешь сказать, что я агрессивна?

– Нет, – ответила Клэр, – но он приглашал меня и Джил Таннерс.

– Таннерс? Консультанта?

Клэр кивнула, пытаясь скрыть свою неприязнь. Джил Таннерс была спорным специалистом. Консультант должен помогать детям, делать так, чтобы они оставались школе. Но она не сделала ничего для Ленни, и не обратила никакого внимания на нехарактерные для него отсутствия.

– Эта холодная рыба?

– Да. Мисс Морган и мисс Таннерс. Мышь и холодная рыба, – ответила Клэр, чтобы донести до подруги свою точку зрения.

– Ты не мышь, – заспорила Мэгги, отводя взгляд.

– Я тебя умоляю, – Клэр махнула рукой. – Как много драк случилось в моем классе в этом году?

– Э-э…

– Шесть, – ответила Клэр, не сомневаясь, что Мэгги знает цифру. – Как много их было у тебя?

– Не знаю, – подруга пожала плечами. – Не могу вспомнить.

– Ты не можешь вспомнить, потому что не было ни одной.

– И что ты имеешь в виду? – спросила Мэгги. – Сирил любит женщин… мягких?

– Слабохарактерных. Такое определение больше подходит.

– Ты не слабохарактерная, – не согласилась Мэгги, хлопая в ладоши, будто пораженная внезапной догадкой. – Ты ведь пережила нападение собаки, верно?

– Да, – проворчала Клэр, оглядывая свое плечо и с неприязнью перебирая кровавые обрывки блузки. – Немного потрепана.

– Болит, да? – лицо Мэгги было наполнено сочувствием. – Прими пару тех таблеток – и почувствуешь себя лучше.

Вспомнив о деньгах, которые она заняла в этот вечер, чтобы оплатить таблетки, Клэр проговорила:

– Я отдам долг в понедельник.

– Эй, ты потеряла сумочку. Отдашь, когда сможешь, – отмахнулась Мэгги.

Едва ли она ее потеряла. Картина ее сумочки, лежащей в том темном переулке, вспыхнула в ее голове. Ей придется вернуться туда при свете дня на тот случай, если сумочка все еще там. Завтра. Когда будет светить солнце. Переулок не будет выглядеть таким пугающим в дневном свете. Собака к тому времени давно уже убежит. И незнакомец тоже. Кем бы он ни был, она задолжала ему благодарность и надеялась, что он выбрался невредимым.

Клэр вздохнула. В данный момент ей необходимо было облегчение для своего ноющего плеча. Мэгги должно быть увидела на лице подруги боль, потому как отправилась на кухню, засунула голову в холодильник и показалась наружу уже с упаковкой сока. Прогнав со стойки Молли – кошку Клэр – она налила стакан.

– Вот, держи. Выпей одну из тех таблеток, – приказала она, протягивая сок.

– Спасибо, – Клэр открыла аптечку, взглянула на инструкции и положила в рот таблетку, запив его глотком сока. – Мне действительно необходимо помыться и переодеться.

Она с неприязнью держала свою блузку на расстоянии от плеча.

– Почему бы мне не остаться, пока ты не выйдешь из ванной и не ляжешь спать?

Привыкнув жить одной и самой заботиться о себе, Клэр ощутила волны нетерпения.

– Уже поздно. Ты уже и так сделала достаточно. Не думаю, что это необходимо…

– Эй, – Мэгги подняла руку, чтобы подруга замолчала. – Я же мать. Позволь мне быть ею. Кроме того, я не хочу, чтобы ты ударилась головой и утонула в ванне.

– Хорошо, – Клэр махнула в сторону кухни. – Если ты голодна – на кухне есть остатки китайской еды. Я не задержусь надолго.

Закрыв дверь, она вошла в ванную. Сев на край ванны, Клэр повернула кран и позволила воде течь сквозь пальцы, пока не осталась довольна нужной температурой воды. Пара капель масла для ванной. Всплеск руки. И облегчение уже на пути.

Встав, она стянула блузку с пояса и подвигалась перед зеркалом. Наблюдая, когда осторожно вытаскивала руки из рукавов. Она позволила блузке скользнуть на ковер, как раненой бабочке.

Отстегнутая левая бретелька ее лифчика висела как мягкая лапша. Клэр огорченно смахнула ее. Загублена. Кожа вокруг соска выглядывала из повисшей чашечки розового атласного лифчика. Черт. Это был один из ее любимых. Ее белье находилось в отделении шкафа, где она разрешала себе быть женственной и стильной.

Аккуратно отодвигая край перевязки, она посмотрела на воспаленную красную рваную рану, украшающую плечо – яркий контраст с бледной кожей. Она вновь закрыла рану, с радостью прикрывая ужасный вид.

Глубокая утомленность сомкнула вокруг нее свои объятия. Клэр неловко сняла оставшуюся часть одежды. Откидывая в сторону брюки цвета хаки, она споткнулась, инстинктивно вытягивая руку к ближайшей двери в поисках поддержки. Только вот рука ее схватила лишь воздух. Она вовремя собралась, чтобы не упасть в открытую гардеробную. Выпрямившись, Клэр в молчании посмотрела на темный проем своего гардероба. Она была уверена, что закрывала дверь этим утром. Как обычно. В ином случае Молли стремилась разорвать ее одежду.

Клэр покачала головой, пытаясь стряхнуть не совсем неприятную размытость, которая делала ее оцепеневшей. Она, вероятно, забыла. Не удивительно, учитывая какой день у нее был. Клэр надеялась, что ее одежда в шкафу пережила этот день лучше той, которую она только что сняла. Она проверит ущерб позже. В данную минуту ее манила ванна.

С довольным стоном Клэр опустилась в ванную, держа плечо над водой, чтобы не намочить рану, как предписал врач из кабинета неотложной помощи. Она забыла забрать волосы назад, и ей было слишком лень вылезать из воды за заколкой. Когда Клэр опускалась в ванную, концы волос, которые касались верхушек плеч, скользили по поверхности воды как светло-коричневые морские водоросли. Клэр вздохнула, с радостью принимая эффект кодеина [8], когда жжение в плече превратилось в затихающее несильное покалывание.

От воды как завитки дыма поднимался пар, окружая ее защитной пеленой. Ее язык появился, чтобы слизнуть капельку соленого пота над верхней губой. Клэр не могла сопротивляться, и ее глаза, подрагивая, закрылись. И она начала видеть сон.

Или, возможно, галлюцинацию. Видение казалось слишком реальным, чтобы быть сном. Все пять чувств работали, были крайне напряжены и натянуты от понимания, несмотря на притупляющее лекарство, циркулирующее в ее крови. Если это было сном, то она никогда не видела настолько ярких снов. Ее окружали деревья и кустарники, их ветви держали ее, как когтистые лапы. Всякий раз, когда в кустарнике образовывалась прореха, пространство заполнял поднимающийся густой туман.

Но она была не одна.

Других не было видно, но Клэр, тем не менее, чувствовала их. В диком песнопении своей крови они кричали, бессловесно взывая к ней. Сопротивляться было невозможно. Она ответила на их зов, побежала навстречу им, двигаясь сквозь пожелтевший туман. Над головой светила луна – огромная жемчужина в черном небе, ведущая ее, показывающая, куда ступать по темной земле леса.

На Клэр давили тени, расширяясь и удлиняясь, их становилось все больше. Она ощущала их молчаливое дыхание, чувствовала запах их жара, чувствовала на вкус их голод. Их глаза – крошечные огоньки серебряного огня – мерцали как сигнальные огни сквозь непрозрачный вязкий туман и лес, сигнализируя ей о местоположении дома.

Она больше не отмокала в горячей ванне, а пребывала в загадочном королевстве, которое было как соблазнительным, так и пугающим. Туман был осязаемой вещью, касался ее лица пожелтевшими пальцами. Лес наполнил ее ноздри своим земляным запахом. Подошвы ее ступней погружались во влажный грунт. Это одурманивало. Но скорей болезненно, нежели возбуждающе. Ее плоть пылала. Удовольствие граничило с болью, когда она приближалась к ним ближе и ближе. К семье, собратьям, стае.

Наконец тени материализовались. Лица приняли форму, окружавшую те зловещие глаза – глаза настолько серебряные, что ни один человек не мог быть их хозяином.

И человек им и не был.

Когда лица стали различимы, тело Клэр резко дернулось от ужаса.

Ее голова соскользнула с края ванны. Она погрузилась в теплую, ароматную воду с булькающим вскриком.

Кашляя и отплевываясь, Клэр выскочила из ванны, ее руки хлопали по воде в поисках чего-нибудь твердого. Одна рука обнаружила край ванны, в то время как другая стирала ручьи, текущие по лицу. Ее грудь поднималась и опускалась, и она перевела взгляд наверх. Сквозь слипшиеся, влажные ресницы, она заметила, что ее кошка сидит на крышке унитаза, черные зрачки настолько расширились, что зеленый цвет едва виден. Старая кошка изогнула спину и издала долгое, стонущее мяуканье, которое превратилось в резкое шипение.

– Молли! – отругала питомицу Клэр, чувствуя себя огорченной матерью, когда кошка спрыгнула с туалета и выскочила из ванной.

– Клэр! – через дверь спальни послышался приглушенный голос Мэгги. – Ты там в порядке?

– Да! Сейчас выхожу, – откликнулась она, в ее голосе слышалась очевидная дрожь.

– Рада, что никогда не принимала наркотики, – пробормотала она.

Кто мог бы предсказать, каковы будут последствия их принятия, если легкое обезболивающее довело ее до такого?

Клэр поднялась на ноги, делая это необыкновенно аккуратно, так как они были настолько же неустойчивыми, как резина. Надев свой голубой махровый халат, она вышла из ванной комнаты, направляясь по кривой линии от двери.

– Мэгги, я собираюсь прилечь.

С клокочущим звуком Мэгги обвила руку вокруг талии подруги.

– Эти обезболивающие точно обладают очень сильным эффектом.

Подруги, пошатываясь, вместе прошли несколько шагов до кровати. Клэр свалилась на нее и попыталась стянуть стеганое одеяло, но руки казались двумя свинцовыми грузами, поэтому она сдалась, позволяя им раскинуться над головой как у пловца в заплыве.

– Жди здесь, – голос Мэгги звучал, будто из-под воды и издалека.

Несколько секунд спустя Клэр ощутила, как покрывало с дивана легло на нее. Она попыталась озвучить свою благодарность, но язык во рту был непослушным, и она не могла сформировать слова.

– Спокойной ночи. Я позвоню завтра, чтобы проверить тебя. Увидимся в понедельник.

Клэр подумала, что сквозь гул в ушах услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Ее глаза медленно открылись, а затем закрылись и вновь открылись. Она внимательно рассматривала вращающиеся лопасти вентилятора вверху, пока ее не начало укачивать. Закрыв глаза, она несколько позже открыла их в потемневшей комнате, которая была необычайно тиха.

Как выключился свет?

Сквозь шторы проникали ленточки лунного света, спасая Клэр от абсолютной тьмы. Она покачала головой, будто движение могло очистить мысли. Безуспешно.

До того как ее поглотил сон и лишил ее всех мыслей, в воздухе раздался мужской голос.

– Сейчас засыпай.

Клэр смогла поднять свою тяжелую голову со слабым стоном. Ее глаза сфокусировались на короткое мгновение. В ту же долю секунды она разглядела призрачные очертания мужчины, который склонился над ней. Клэр была слишком слаба, поэтому ее голова упала обратно на подушку, и она сдалась сну.

С ее губ сорвался вздох, и вместе с ним на нее накатила тьма, и вторая фраза, сказанная шепотом, затерялась в ночи.

– Засыпай…навечно.

Гидеон провел тыльной стороной ладони по ее лбу и вздрогнул от ее пылающей кожи. Она не шевелилась. Началась инициация. В ней поднимается лихорадка, яд распространяется, прокладывая себе дорогу через нее, поглощая старую жизнь, чтобы освободить место для новой, но она мирно спала.

Он поднял пистолет и приставил его к голове женщины. Она ничего не почувствует. Время подходящее. Он должен сделать это сейчас. Лучшего момента не представится. Его палец сжался на курке. В своих мыслях Гидеон слышал щелчок курка, слышал мягкий свист пули, проходящей сквозь ее плоть и кость, видел рывок ее тела…

Она тихо вздохнула и перекатилась на бок. Он согнул локоть и отодвинул пистолет назад, ожидая, когда она снова уляжется, после чего вновь вернул пистолет к ее голове – в этот раз прямо к виску, куда ее волосы спадали прямо и беспрепятственно, касаясь самого дула.

Сделай это. Сделай это сейчас же!

В этом не было ничего такого, чего бы он не делал ранее. Ничего такого, чего бы не захотел для себя, если бы был на ее месте.

Гидеон спускал курок на других агентов ГОЗНДЛ – членов Государственной организации по защите от новообращенных и древних ликантропов. Такие же агенты, как и он, только они оказались достаточно неудачны, чтобы заразиться в процессе выполнения своих обязанностей. Такие же люди, как он сам. Люди, которых он называл друзьями.

И почему он не может нажать на этот чертов курок?

Это то, что он делал. То, кем он был.

Она глубже зарылась в кровать, перекатываясь на бок и поджимая ноги. Ее халат распахнулся, демонстрируя четко обозначенные икры и податливые бедра, которые в руках мужчины казались бы шелком. Его член начал твердеть, давя на ширинку, и он проглотил проклятие. Мысль о скольжении рук по ее ногам, о том, как они обовьются вокруг его пояса, когда он погрузится в ее мягкое тепло, захватила его и не отпускала. Покачав головой, Гидеон решил, что слишком долго был без женщины – дело, с которым он должен разобраться, если именно оно остановит его страсть к жертвам.

Ее руки потянулись, инстинктивно обыскивая пространство рядом с собой, пока пальцы не встретились с популярным предметом. Она прижала к груди оборванного плюшевого медвежонка, спуская наплыв воспоминаний, которые лучше держать погребенными. Воспоминания о доме, о семье, о счастье, свободной жизни… до того, как узнал, что ликаны существуют не только в голливудских фильмах.

Клэр улыбнулась во сне. Мягкая, сонная улыбка, которая произвела на него незнакомый эффект.

– Дерьмо, – пробормотал он, повторяя в мыслях кодекс ГОЗНДЛ, как мантру.

Уничтожать их любой ценой.

Глава 3

Некоторым собакам требуется для дрессировки больше времени, чем другим.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Клэр открыла глаза, один раз моргнула и сразу же проснулась окончательно, садясь в кровати вертикально. Поразительная расторопность для женщин, которая специально ставила свой будильник на тридцать минут раньше, просто чтобы суметь нажать на кнопку переноса звонка три раза. Ее телу требовалось дополнительных полчаса, чтобы привыкнуть к мысли о пробуждении.

Из окутывающей темноты Клэр видела, что по-прежнему было утро. Кроме того, прикроватные часы показывали четыре пятнадцать.

Она проспала всего четыре часа?

Странно. Она ведь была настолько истощена.

В животе у Клэр урчало. В голове копошились мысли о «Криспи крим». Мммм, или утренних тако [9] из «Тиа Роза». Ее издающий звуки желудок принял решение – и то, и другое.

Подняв руки, она потянулась, слишком поздно вспомнив, что следовало бы побеспокоиться о плече. Но на удивление растяжение не принесло боли. Клэр осторожно повращала плечом, ожидая, что почувствует протест своих мышц. Ничего не произошло. Она задвигала плечом более энергично, с удовольствием осознавая, что боли нет вообще. С плечом все было хорошо. На самом деле, с каждым сантиметром ее тела все было хорошо – даже прекрасно. Как вернувшаяся к жизни женщина, наполненная энергией. Ею завладело незнакомое стремление надеть штаны и совершить утреннюю субботнюю пробежку.

– Лекарства, – пробормотала она.

Затем о себе заявила еще одна потребность. Клэр вскочила с постели. Протянув руки, она прошла в темноте до ванной.

Несколько минут спустя Клэр вернулась и заметила мигающую лампочку на автоответчике. Очевидно, она проспала звонок телефона.

Но кто стал бы звонить посреди ночи?

Она нажала кнопку проигрывания и вернулась в спальню. Включив свет, Клэр кинула беглый взгляд на мигающую кнопку. Пока перематывались сообщения, она привыкала к люминесцентному освещению, после чего кинула беглый взгляд на свое отражение, а затем потянулась за зубной щеткой.

Ее взгляд метнулся обратно к зеркалу и лицу, которое было ее собственным. Но не теперь. Она осторожно наклонилась вперед, будто женщина в зеркале могла выпрыгнуть и причинить ей вред.

Ее лицо стало…другим.

Клэр внимательно смотрела, пытаясь определить разницу.

На заднем фоне начало проигрываться первое сообщение:

– Клэр, это твоя мама. Хотела проверить, что ты хочешь на воскресенье – жаркое или спагетти. Я могу сделать оба. Дай мне знать. Пока.

Отвлекшись от зеркала, она внимательно посмотрела на телефон.

По отлаженному механизму Клэр ужинала у родителей каждое воскресенье, и хотя ее мать часто уточняла, что предпочитает дочь в качестве еды, она никогда не звонила с этой целью посреди ночи в пятницу. Пожав плечами, Клэр вновь принялась пристально всматриваться в свое лицо, наконец заметив разницу.

Ее глаза. Раньше они были светло-карего цвета, но не теперь. Сейчас их цвет был серебряным. Не светло-голубым или серо-голубым. Серебряным. Удивительно серебряным, напоминающим лед… и что-то еще. Что-то знакомое. Что-то недавнее. На краю сознания витало воспоминание, но она никак не могла уцепить его.

Ее пальцы легко скользили по скуле прямо под странными глазами. Могут ли лекарства изменять цвет глаз? Может эта какая-то аллергическая реакция на кодеин? Или на укол против столбняка?

Из автоответчика раздался голос Мэгги, проникая в ее прыгающие мысли. На заднем фоне кричали и свистели дети.

– Просто проверяю. Позвони мне, если найдешь время. Увидимся завтра…

Почему Мэгги думает, что они увидятся сегодня? В субботу? Покачав головой, Клэр схватила пульт с тумбочки, включила телевизор и начала переключать каналы, пока не нашла местные новости. Человеческая версия Барби рассказывала об утренней погоде радостным, монотонным голосом.

– Похоже, сегодня будет прекрасный день. Отличное начало недели. Вероятно, это облегчит хандру, касающуюся выхода-на-работу-в-понедельник…

Пульт выскользнул из ее внезапно ослабевших пальцев и упал на пол. Клэр попятилась назад и опустилась на кровать, когда к ней пришло понимание.

Она проспала две ночи. Хоть это и казалось невероятным, сейчас было четыре пятнадцать утра понедельника.

– Никто не может спать так долго, – прошептала она, поверх нового сообщения от матери.

Она подпрыгнула и побежала назад к зеркалу, сжав руками край раковины, пока ее костяшки не побелели. Вдыхая через нос, она подняла лицо и прямо встретилась со своим взглядом. Это было подобно рассматриванию незнакомки. Эти глаза пугали ее.

– Что, черт побери, происходит? – спросила она у своего отражения.

И последнее, что она ожидала – услышать ответ.

– Теперь ты одна из них, – проговорил резкий голос.

Клэр развернулась, крик застрял в ее горле, когда она посмотрела в дальние углы своей комнаты в поисках владельца голоса.

Он был тенью. Большая, неподвижная форма, занимающая ее кресло-качалку – по-видимому, он сидел там с той самой минуты, как она проснулась.

Клэр положила руку на дико стучащее сердце, ее взгляд бешено метался в поисках ближайшего оружия. Несмотря на его мрамороподобную неподвижность, от него исходила энергия, что только усиливало ее тревогу. Он сидел там как смертоносная змея перед атакой – тихо и неподвижно.

– Кто вы? – она схватила щипцы для завивки из корзины, которая стояла рядом с раковиной. В ней лежали редко используемые предметы для волос.

– Гидеон Марч, – вместе с этим менее чем понятным представлением что-то пролетело по воздуху и приземлилось на кровати, заставляя ее отступить. – Ты забыла это.

Клэр точно определила веселье в его низком голосе и посмотрела на предмет на своей кровати. Ее сумочка. Она вновь перевела взгляд на затемненные черты незваного гостя.

– Это вы были в переулке, – медленно проговорила она. – Вы спасли меня от той собаки.

Все еще держа перед собой щипцы в руке, она немного продвинулась вперед, чтобы включить свет ближайшей лампы. Комнату затопил мягкий свет, достигнув углов и предоставив ей лучше рассмотреть мужчину, сидящего так небрежно, так расслаблено в ее комнате, будто у него было право быть здесь. По сравнению с его большим телом стул казался маленьким, и она беспокоилась, что он может обрушиться под его весом. Приглушенный свет ни капли не смягчал жесткие черты лица ее посетителя. В то же время Клэр признавала его поразительную привлекательность, и у нее было отчетливое впечатление, что он редко улыбается. Худой с каменным лицом и светлыми глазами – конкретный цвет она пока не могла определить – обычный «человек из страны Мальборо» [10].

Гидеон Марч кивком указал на щипцы в ее руке.

– Планируешь завить мне волосы?

– Что вы здесь делаете? – ее пальцы обвились вокруг поверхности щипцов крепкой хваткой, она была готова ударить мужчину по голове, если он сделает хоть шаг в ее сторону. – Не думаю, что вы вломились в мою квартиру, чтобы вернуть мне сумочку.

– Как твое плечо?

– У меня нет денег, – Клэр проигнорировала его вопрос. – Все что есть, было в моей сумочке.

– Я здесь не для того, чтобы ограбить тебя.

– Тогда чего вы хотите?

Гидеон вздохнул.

– Кто-то должен объяснить, что с тобой происходит.

Она нахмурилась, услышав его таинственный ответ, а затем быстро заговорила, будто и не слышала его слов.

– Послушайте, если вы уйдете сейчас, я не буду звонить в полицию. Вы вернули мне сумочку, а теперь…

– Разве ты не хочешь знать, что с тобой происходит? – он наклонился вперед, его руки – большие, как и все остальное в нем – свободно свисали с колен, после чего он продолжил: – Теперь ты одна из них, и изменился не только цвет твоих глаз.

Клэр знала, что должна приложить все силы, чтобы выпроводить незваного гостя из своего дома, но то, что он сказал, резонировало в ней. Как он узнал о ее глазах?

Она не могла не спросить:

– Одна из кого?

– Помнишь ребенка, которого ты преследовала в том переулке?

– Ленни?

– Твой ученик, верно?

Клэр могла только кивнуть, задаваясь вопросом, как он узнал, что она работает учителем, а затем вспомнила о своем школьном удостоверении, которое находилось в сумочке.

– Он был одним из них. Он напал на тебя. Укусил тебя. И теперь ты тоже одна из них, – он говорил так, будто объяснял нечто фундаментальное. Будто она была ребенком. Будто она была глупой.

– На меня напала собака. Не Ленни, – проговорила Клэр голосом, который не оставлял сомнений, кого из них она считала слабоумным.

– Это был Ленни, – ответил уверенно Гидеон. Затем так же непонятно, как и раньше, проговорил: – Теперь ты одна из них.

И что, черт возьми, это должно значить? Неужели она оказалась вовлечена в какую-то инициацию и не знала об этом?

– О чем вы говорите? – Клэр покачала головой, пытаясь прояснить мысли. – Одна из кого?

– Ликаны, – ответил он, словно термин мог навести ее на мысль. Когда Клэр не ответила, он объяснил: – Своего рода оборотни. Только не те, что в фильмах. Оборотни – это Голливуд, а ликаны – реальность.

– Оборотни, – эхом отозвалась Клэр, ее взгляд вновь начал бегать, возобновляя поиски оружия – чего-то получше щипцов.

– Ты – ликан, – мягко проговорил он, в его голосе отсутствовала страсть, которая могла бы послужить оправданием такого заявления – особенно высказанного из мягкой комнаты психиатрической клиники, где он, должно быть, обычно находился.

Она не двинулась, не заговорила, боясь, что ее слова могут вывести его из себя.

– Ты – ликан, – повторил Гидеон тем же мягким тоном. Судя по количеству эмоций в его голосе, он мог быть тем самым неизвестным голосом, который принимает заказы в ресторанах через подъездное окошко. – Очень скоро ты превратишься в идеальную машину убийства.

– Понимаю. – Клэр облизала пересохшие губы. Она очень тщательно подобрала тихий, успокаивающий тон и проговорила: – Давайте разберемся. Я – оборотень. И Ленни…

Она застыла, вспоминая его точные слова. Был. Вся необходимость успокаиваться исчезла.

– Что вы имеете в виду под словом «был»? – потребовала ответа она, загоняя обратно желание закричать. – Что случилось с Ленни?

– Он мертв, – снова этот неживой голос.

– Мертв, – пробормотала Клэр.

Ее рука безжизненно упала на бок, пальцы на оружии расслабились. Мертв. Слово прокатывалось по ней в неподвижной дымке. Нет. Не Ленни. Он не может быть мертв. Ему так и не представился шанс, чтобы пожить. Только не той жизнью, которую он заслуживал.

– И ты тоже будешь мертва, если не начнешь слушать меня.

– Ленни, – прошептала она, покачивая головой.

– Послушай меня, – его пронзительный приказ прошел сквозь ее крутящиеся мысли, сквозь печаль, угрожающую поглотить ее. – У тебя нет времени скорбеть. Мне нужно…

– Откуда вы знаете, что он мертв? – взгляд Клэр вернулся к его лицу.

Почему она должна верить этому психу?

Губы Гидеона крепко сжались, и он посмотрел на нее.

Не заботясь о своей сохранности, она подошла ближе, в воздухе размахивая щипцами.

– Откуда вы знаете? – потребовала ответа она.

– Послушай, – Гидеон сжал хрупкие подлокотники ее кресла-качалки, будто стараясь обрести спокойствие. – Твоя жизнь в опасности. Тебе нужна моя помощь.

Почему он не может просто ответить на ее вопрос?

– Он не мертв, – наседала на гостя Клэр, яростно покачивая головой. – Это невозможно.

Недавний выходец из психушки – правонарушитель, живущий в плену очень нездоровых заблуждений – едва ли мог считаться достоверным источником информации.

– Он мертв, – его голос прорвался сквозь ее отрицание с яростью хлыста. – И ты тоже будешь мертва, если не соберешься и не начнешь беспокоиться о своей заднице.

– Почему я в опасности? – Клэр постучала по груди щипцами.

Гидеон не ответил. Снова. Забавно, как он мог делать это, когда она задавала ему прямой вопрос. Если ее ученики не отвечали немедленно, это происходило, потому что они что-то скрывали. Ее глаза расширились, прошлись по нему, и внезапно Клэр поняла. Она знала. Она знала.

– Ты убил Ленни! – откуда еще он может точно знать, что Ленни мертв?

Она отшатнулась и врезалась в стену настолько сильно, что задребезжали рамки с фотографиями.

– Нет, – поправил он. А после добавил каким-то образом более тихим голосом: – Я уничтожил ликана, который когда-то был твоим учеником.

– Ты сумасшедший! – ее губы бесшумно двигались, когда она пыталась найти достаточно отвратительный эпитет, чтобы бросить ему в лицо.

– Послушай. Ленни был ликаном. И с ночи пятницы ты тоже стала им. Если тебе нужно доказательство, посмотри на свое плечо, за которое он укусил тебя.

Да, верно. Будто она отведет от него свой взгляд, чтобы проверить плечо.

– Иди, посмотри в зеркало, – резко проговорил он, поднимаясь со стула во весь свой огромный рост. – Увидишь, насколько я сумасшедший.

Клэр скользнула дальше вдоль стены, медленно продвигаясь дюйм за дюймом по направлению к двери своей спальни.

– Стой на месте!

Он нетерпеливо указал на ее плечо:

– Просто посмотри, черт побери!

Клэр вздрогнула от его повышенного тона. Невероятные габариты на пару с его легким признанием в убийстве не оставляли сомнений, что время разговоров прошло. Она швырнула в его голову щипцы и побежала. Его еле слышное проклятие подсказало ей, что щипцы достигли цели.

Дверь, дверь, дверь. Слово билось в ее голове как тяжелый барабанный бой. Она должна добраться до двери до того как…

На ее плечо опустилась рука, которая и развернула ее. Его другая рука приглушила ее крик, когда он притянул Клэр к себе, бормоча при этом:

– Леди, не заставляйте меня сожалеть, что я помогаю вам.

Помогает ей? Верно. Он был обычным добрым самаритянином.

Держа одну руку на ее губах, Гидеон закрепил другую вокруг ее талии и оторвал Клэр от пола, прижимая ее к своему твердому телу. Она же обрушила несколько крепких ударов на его голени своими пятками. Гидеон что-то пробормотал, но все же смог затащить ее в ванную и поставить на пол перед зеркалом.

Ее пульс тяжело бился у шеи в ритме его сердцебиения за ее спиной, когда он заключил ее в ловушку между своим телом и стойкой. Твердое тело давило сзади на нее, бедра прижимали ее к стойке. Глядя на их отражение в зеркале, она с холодным равнодушием увидела, как же хорошо выглядел ее посетитель. Даже в невыгодном флуоресцентном освещении. И это, достаточно нелогично подумала Клэр, ужасно несправедливо. Грубая скотина должна быть страшна как смертный грех.

Широкая рука Гидеона прикрыла нижнюю часть ее лица, его загорелая кожа была темной по контрасту с ее бледностью. Ее губы раздвинулись, и Клэр кончиком языка ощутила соленость его кожи, почувствовала бег его крови прямо под поверхностью его ладони. Ее грудь напряглась и налилась тяжестью, и Клэр вынуждена была сопротивляться желанию взять грудь в руки и сжать ее.

Ее взгляд переместился к его глазам. Зеленым. Светло-зеленым. Сейчас эти прекрасные глаза – настолько неподходящие холодному, грубому мужчине – смотрели на нее в зеркале. Клэр сфокусировалась на крошечных золотых точках вокруг темных зрачков – они были слишком многочисленны, чтобы их считать.

Рука на ее талии двинулась к застежке халата и распахнула его, еще больше убеждая в его беспощадности. Она онемела от унижения, когда халат распахнулся на середине. Слава богу, пояс был привязан достаточно крепко, чтобы сдержать хотя бы часть ее тела под прикрытием. Но не все. Одна грудь показалась из-под халата. Клэр желала прикрыть себя, но у него были свои планы. Гидеон обнажил ее плечо и начал разворачивать его вперед, пока ее голова едва не столкнулась с зеркалом.

Ее взгляд опустился на плечо. Одним безжалостным рывком он снял повязку, и она быстро забыла о том, что хотела прикрыться. Клэр видела лишь гладкую, безупречную кожу. Никакой царапины. Это было чудо.

– Святые угодники, вот черт, – пробормотала Клэр в его теплую руку, вдвойне шокируя себя использованием ругани.

Она редко ругалась. Ее отец настаивал на том, что леди не ругаются. Но сейчас время пришло.

– В этом нет ничего святого. Теперь твоя ДНК регенерирует с большей скоростью, – ответил он, очевидно сумев распознать ее приглушенное восклицание. – Тебе грозит вечное проклятие, если ты не начнешь слушать меня. – Он опустил руку с ее рта и вопросительно поднял бровь.

Их взгляды столкнулись в молчаливой битве: его стремление, чтобы она приняла невероятное, и ее непреклонность в неверии. Хотя Клэр и была обеспокоена исчезновением своей раны куда более, нежели готова была признать, это не означало что она купится на его странные заявления.

Гидеон пристально изучал ее лицо, а затем опустил взгляд, осматривая всю оставшуюся ее часть. Всю ее. Он сильней надавил своими бедрами на нее, и Клэр хрипло застонала. Запоздало она вспомнила, что не только ее плечо подверглось его осмотру. Неловкими руками она рывком запахнула халат, но не раньше, чем его взгляд прошелся по ее обнаженному телу и ее предательский сосок затвердел, поднимаясь в знак приветствия на его молчаливую оценку.

Его твердое тело напряглось позади нее как пружина, опаляя Клэр сквозь одежду. Внезапно между ее ног появилась влажность, настолько внезапно, настолько незамедлительно, что она практически кончила на месте.

Снизу ее спины появилась выдающаяся твердость, настойчиво побуждая желание обернуться и потереться об эту твердость говорило само за себя. Клэр кинула взгляд в зеркало – ее щеки покрылись одинаковыми красными пятнами. Пораженная реакцией своего тела, она освободилась от тяжелого давления его тела и края стойки, находя убежище в дальнем крае комнаты. Увеличив между ними расстояние до нескольких футов, она попыталась отдышаться в накаленном воздухе.

Его аромат последовал за ней. Земляные запахи – кедра, сосны и возбужденного мужчины – заполнили ее ноздри. Несомненно, ее воображение работало сверхурочно. Она ни за что не смогла бы почувствовать его запах в нескольких футах.

Пульсирующая боль между ног встревожила ее, но она даже рядом не стояла с ее желанием, чтобы он облегчил эту боль. Ее тело никогда раньше так не реагировало.

Он должен уйти. Немедленно.

– Убирайся! – она указала трясущимся пальцем в направлении входной двери, ее голос был резким и пронзительным. – Сейчас же, – прошипела она.

Их глаза встретились, и началась битва характеров. Наконец Гидеон Марч повернулся, чтобы уйти, но перед этим остановился и сказал:

– Я дам тебе немного времени подумать. Ведь обдумать нужно многое. Но это не конец. В следующее полнолуние ты изменишься. И будешь убивать. Если я буду помогать тебе, мне необходимо твое сотрудничество.

– Уходи, – потребовала Клэр, сопротивляясь порыву заплакать от непостижимого желания, которое зажгло ее кровь. – Я не… – она даже не могла произнести слово вслух, чтобы не придать ему больше силы.

– Мне не нужна твоя помощь, – закончила она.

Гидеон медленно кивнул, его светлые глаза были странно печальны.

– Тогда твои дела слишком плохи. Потому что без моей помощи ты мертва.

И затем он ушел.

Ноги неожиданно стали слишком шаткими, чтобы поддерживать ее, и Клэр мягкой кучей скользнула вниз по стене. Тряслось все ее тело. И, что достаточно странно, не от страха. Ее тело требовало сексуального освобождения. Она испытывала боль в местах, которые никогда раньше не переживали подобных ощущений. Еще секунда, и она скинула бы халат и набросилась на него, сорвала бы его одежду и исследовала бы до своего полного удовлетворения ту подрагивающую эрекцию, которую она ощущала своей спиной. Что, черт побери, с ней такое?

В ее прошлом был один любовник, и она больше не испытывала подобных ощущений. У нее не было этих потребностей. Верно? Она не давала воли этим примитивным нуждам. Эти вещи ощущали другие женщины. Не она. Эти нужды были слишком дикими, слишком примитивными, слишком животными. Особенно по отношению к профессиональному убийце, который вломился в ее квартиру и разглагольствовал о сумасшедших вещах.

Его запах окружил ее, будто Гидеон все еще находился в комнате. Клэр даже подумала, что слышала эхо его шагов возле входной двери своей квартиры.

Она встала и двинулась по направлению к телефону, стоящему на ее прикроватной тумбочке. Клэр думала, что позвонит в полицию. Но, задержав на мгновение руку на трубке, она резко ее отдернула. И что она скажет им? Какой-то парень вернул ее сумочку и предупредил, что она превратится в оборотня в следующее полнолуние? Они запрут ее в какой-нибудь психушке, как Гидеона Марча, и что потом с ней будет?

Кроме того, у Клэр были и другие проблемы. Например, нужно узнать, что произошло с Ленни. Она ни за что не примет тот факт, что он мертв. Он, вероятно, убежал на улицу, чтобы избавиться от своего приемного отца. И ей необходимо придумать объяснение, почему она отсутствовала на ужине в воскресенье. Грипп казался самым легким доводом. Ее тело болело и пульсировало, и она определенно чувствовала себя так, будто восстанавливалась от какой-то болезни.

Клэр открыла ящик тумбочки и вынула маленькую голубую брошюру. Понедельник начался ужасно, и она не готова была рисковать. Подняв телефон, она набрала номер автоматизированной системы замен и доложила о своем отсутствии на сегодня.

Затем Клэр повесила трубку и вновь направилась к зеркалу. Незнакомка с дикими, серебряными глазами была все еще там, ожидала ее, не позволяя прятаться и делать вид, что все в порядке. Она так сильно хотела свернуться клубком в постели, накинуть покрывала на голову и забыть о Гидеоне Марче, но ее лицо, отмеченное желанием, и трепещущее тело не позволят ей сделать это.

Однако она могла позаботиться об одной ноющей боли, даже если она и не была между ее ног. Схватив сумочку с постели, Клэр направилась в ближайший «Криспи Крим» [11].

Глава 4

Наведение лоска присуще многим видам, им чаще всего пользуются, пытаясь привлечь пару.

- Лучший Друг Человека: Основной справочник по собаководству.

Находясь в гардеробной, Клэр постукивала пальчиком по губе и рассматривала свою одежду. Вчера она превосходно отдохнула: развалившись в купальном халате, наелась до отвала. А до этого, разумеется, приняла холодный душ, для того чтобы смыть все необычные желания, охватившие ее тело и не отпускавшие даже после того, как Гидеон Марч ушел.

Посещение «Криспи крим» было лишь началом. Она никак не могла утолить голод. Ее желудок настойчиво требовал насыщения. И это ощущение было почти таким же сильным, как и ее внезапно появившееся, необъяснимое вожделение к психу с зелеными глазами.

После посещения закусочной, она решила остаться дома. По какой-то причине запахи и звуки города ошеломляли ее, заставляли испытывать головокружение. Уличные фонари светили ярче, гудки машин и другого транспорта в час пик были слишком громкими для ее слуха, ставшего вдруг чересчур чувствительным.

Она трижды заказывала доставку еды: из Динг Лунг, Домино и Кентакки фрайд чикен [12]. Она собиралась заказать в четвертый раз блюда из своего любимого итальянского ресторана «У Анжело», но они всегда неправильно выполняли ее заказ. Пожилая женщина, принимавшая заказы по телефону, всегда записывала не так, как надо. Но Клэр никогда не жаловалась – просто оплачивала доставку и ела всё, что было в коробках, как и подобает правильной девочке. Вчера всё изменилось. Парню из доставки бы не поздоровилось, если бы она получила не ту пищу, что заказала.

Печально, но реальность высунула свою уродливую голову между остатками еды на вынос и бесконечными сериалами. Серый свет утра вторника за окном напомнил ей, что у нее есть еще и работа.

В гардеробе была одежда только цвета хаки, коричневого и белого цветов – просто мечта любителя сафари – но что-то эта одежда не слишком вдохновляла. Она перебирала вешалки в поисках хотя бы одной вещи поярче и поинтереснее. Но вся ее одежда была скучной, скучной, скучной. Желудок сжался от разочарования. Как же ей выделиться, если такая одежда просто со всем сливалась?

Она сжала вешалку и нахмурилась.

Выделится?

И с каких это пор ей хотелось выделяться? Не зная, как ответить на этот вопрос, она решила об этом не думать, и продолжила искать что-то провокационное и привлекающее взоры, поминутно морщась от ужасного запаха кошачьего туалета в другой комнате. Она вычищала его несколько раз вчера, но запах всё равно беспокоил ее.

А судя по одежде в гардеробе, ей предстояло настоящее испытание. И тут она наткнулась на черный вязаный топ без рукавов с треугольным вырезом. С воротничка свисал ценник. Естественно. Она никогда не носила вещей с таким низким декольте. Должно быть, это подарок. Она натянула его через голову, подошла к зеркалу и улыбнулась. Топ обтягивал ее тело, особенно подчеркивая грудь и ложбинку между ними.

Клэр поправила топ и повернулась, чтобы посмотреть, как она выглядит в профиль.

– Намного лучше.

Придется надеть также слаксы цвета хаки, но так она хоть как-то выделится. Почему для нее это стало вопросом первостепенной важности?

А теперь волосы. Она посмотрела на аккуратную прическу «боб» с волосами до плеч. Бесполезно. Волосы свисали вокруг лица, даже после ночи беспокойного сна. Она обеими руками взъерошила их, а потом зарычала от досады, когда они опять встали на место. Мягкие и гладкие волосы. Бесполезно. Вот поэтому Господь и создал парикмахеров. После работы она найдет кого-то, способного творить чудеса.

Схватив резинку для волос, она собрала волосы в гладкий хвост и кивнула. Не так уж плохо. Благодаря ее потрясающим глазам эффект будет сногсшибательный.

Она еще для полноты картины надела серебряный браслет на запястье. Еще не забыть бы остановиться у банкомата, чтобы вернуть Мэгги деньги.

Одевшись и даже накрасившись, Клэр вышла из квартиры. Чуть ли не вприпрыжку она направилась к «Торусу» [13], чувствуя странное предвкушение.

Небо уже окрасилось в предрассветный пурпурный цвет, в воздухе уже ощущалась обычная хьюстонская влажность. Ее ноздри задрожали от отвратительного запаха смога. Открывая дверцу машины, она заметила тихо урчащий Джип, припаркованный рядом с ее седаном. Никого внутри не оказалось. Пожав плечами, она вернулась к своей машине.

– Собираешься на работу с утра пораньше?

Она вскрикнула, узнав знакомый бархатный голос. Ее тело тоже узнало его, тут же загоревшись желанием, по коже на руках и шее побежали мурашки. Ее маленькая сумочка с личными вещами и сумка с книгами упали на тротуар. Она сжала руки в кулаке, стараясь подавить неприличную реакцию.

Гидеон наклонился и поднял обе сумки, бдительно наблюдая за ней, потом протянул вещи ей. Его аромат охватил ее в полной мере. Аромат древесины, человека, слабый запах мыла и мятной зубной пасты.

– Ты меня преследуешь, – обвиняюще произнесла она неестественно высоким голосом.

Стараясь не касаться его, чтобы ее снова не охватило вчерашнее желание, она выхватила сумки из его рук и крепко прижала к своей груди.

– Тебе бы не мешала взять отпуск, пока всё не утрясется. Я надеялся, что ты уже пришла к такому выводу, оставшись дома вчера.

– Откуда ты знаешь, что я вчера была дома? – спросила она, потом взмахнула рукой. – Ладно, не отвечай.

Она минуту смотрела на него, особенное внимание уделив бьющемуся на шее пульсу. По этой артерии кровь текла регулярно. Он просто знала, но не понимала, откуда к ней пришло это знание. Она видела эту пульсирующую артерию также ясно, как его лицо и волосы.

– Ты со вчерашнего дня следил за моей квартирой?

– Разумеется, нет. Когда ты вернулась, поев пончиков, я понял, что ты не пойдешь на работу, и уехал, – он положил руку в передний карман джинсов и стал раскачиваться на пятках. Она услышала треск гравия под подошвами его обуви.

Клэр не могла не заметить, что рука в кармане натянула джинсы на некой части его тела. Желание охватило ее. И, так же как и вчера, оно ее шокировало, так как было ей совсем несвойственно. Оно опалило кожу ее лица и шеи так, что она едва могла его вытерпеть. Почему ее глаза вдруг решили посмотреть именно туда?

Сглотнув, она заставила себя посмотреть ему в лицо.

– Это преследование, – она помахала перед собой указательным пальцем. – Оставь меня в покое.

Боже, ей нужно латте. И поскорее. И тут перед ее внутренним взором появился ассортимент напитков местной кофейни. И брауни [14]. Большой, сладкий шоколадный брауни. Желудок согласно заурчал.

– Всё еще не отрицаешь очевидное? – сказал он, качая головой. – Ты только откладываешь неизбежное…

– Слушай, – перебила она его. – Я не хотела этого делать, но если ты не оставишь меня в покое… – тут она запнулась, глубоко вдыхая, и тут почувствовала вонь мусорного контейнера, стоящего на другой стороне парковки. – Я вызову полицию.

Она ждала его реакции, ожидая, что он тут же поспешно удалиться.

В любую минуту.

– Я вызову полицию, – повторила она, на сей раз погромче.

– Ты можешь это сделать, – сказал он, пожимая плечом. – Но в полиции полно охотников на ликанов. Позвони им – и ты труп. Они не станут тратить понапрасну время, пытаясь спасти зараженную школьную учительницу.

Она широко раскрыла рот. Неужели его параноидальным фантазиям нет предела? Ей придется решить, как вести себя с Гидеоном Марчем. Он не был студентом, шумящим на задней парте, чтобы она могла его игнорировать. Судя по его пристальному взгляду, она понимала, что он не собирается уходить.

– Ты сумасшедший, – пробормотала она, потирая запястье под серебряным браслетом, так как кожа в том месте зачесалась.

Он уперся локтем в крышу ее машины и взъерошил длинные волосы, словно стараясь справиться с досадой.

– Ты повторяешься, – он наклонился ближе. Слишком близко. Она давненько не была так близка к мужчине. Ее чувства кружились в водовороте, его мускусный запах наполнил ее ноздри, отчего ее сердце заколотилось в груди, которые вдруг потяжелели и заболели.

– Мне кажется, что легче думать, что я сумасшедший, – прошептал он. Его глаза засиял в свете раннего утра, не отрывались от ее лица, как будто он старался запомнить ее черты. – Что же произойдет, когда ты поймешь, что я говорю правду?

Звук его голос прошелся по ней, как шелк по обнаженной коже. Клэр едва сознавала, что он говорит, лишь смотрела на его шевелящиеся красиво вылепленные губы, представляя себе, каково испытывать их прикосновение к телу. Отступив назад, она наткнулась на свою машину, которая закрыла путь к отступлению. – Тебе правда не помешает помощь. Ты не в себе.

В его глаза гневно сверкнули. Даже в таком неясном освещении она могла посчитать золотые крапинки в его бледно-зеленых глазах.

– Есть немного, – согласился он. – Думаю, что нужно быть немного не в себе, чтобы пытаться помочь упрямой дурочке, которая не хочет моей помощи.

Она проигнорировала его намек и решила говорить помягче, чтобы не привести его в бешенство.

– Я ухожу.

Ей пришлось шагнуть вперед, чтобы открыть дверцу машины. Плечом она коснулась его груди и вздохнула со свистом. Бросив сумки на пассажирское сиденье, двигаясь медленно, осторожно, словно не желая нервировать незнакомое животное рядом с ней.

– Прощай, – сказала она, показывая, что решительно настроена больше с ним не встречаться.

– Подумай о том, что я рассказал. Лучше бы взять отпуск. Тебе нужно…

Она захлопнула дверцу машины, показав, что ей всё равно, что он говорит. Очень осторожно она нажала кнопку блокировки.

Он мрачно улыбнулся и прислонился к своему джипу, скрестив руки на груди, как человек, совершенно спокойный и довольный собой и своими параноидальными иллюзиями.

Почесывая запястье, она смотрела с восхищением и отвращением на его стройное, высокое тело. Этот парень мог бы быть одним из моделей-мужчин Кельвина Кляйна. Жаль, что такая красота вот так пропадает зря. Качая головой, она обеими руками сжала руль и выехала задним ходом. Развернувшись, она посмотрела на себя в зеркальце заднего вида. Она выглядела просто потрясающе, просто блестяще с волосами, собранными в тугой хвост и серебристыми глазами. И из-за этого она почувствовала некое беспокойство.

На первом же светофоре она включила лампочку над головой и с ужасом посмотрела на запястье, которое ужасно чесалось. Кожа под серебряным браслетом стала багровой, словно от ожога. Она расстегнула замочек и бросила браслет в держатель для чашек. На светофоре зажегся зеленый свет. Нажав на газ, она поехала вперед, рассеянно потирая обожженную кожу и стараясь не думать о Гидеоне Марче.

Гидеон застонал, увидев на обочине возле своего дома знакомый шевроле Тахо. Сияющая хромированная полировка блестела в полуденном солнце. Он припарковался на обочине у своего дома так, чтобы не заблокировать другую машину.

– Это моя обочина, – бормотал Гидеон, резко остановившись и заглушив двигатель. – Почему он не припарковался где-то на улице?

Нет у него настроения встречаться именно с этим человеком. Так как теперь придется притвориться, что всё в порядке, как всегда и что он вовсе не думает о ней.

Проще сказать, чем сделать. Клэр Морган упрямая и невыносимая женщина. Он сказал всё, что мог, чтобы убедить ее, сделал всё, что мог. Ну, почти всё. Гидеон поморщился. Он надеялся, что до этого не дойдет. Он избавит ее от этого, если сможет. Но как же он сможет ей помочь, если она не собиралась сотрудничать? Либо она постарается спасти свою задницу и станет с ним работать, или труба.

Проведя рукой по волосам, он напомнил себе, что это не должно его волновать. Она не должна его волновать. Это не должно быть так сложно. Он не должен думать о своем влечении к ней, не должен думать о том, как бы ее раздеть и войти в нее одним плавным движением. Когда он подошел к порогу, то услышал шум телевизора. Кто-то устроился тут как дома. Гидеон отпер дверь и зашел в гостиную, глядя на мужчину, который развалился в мягком кресле Лей-зи-бой, с пивом в одной руки и пультом в другой.

Его голос был слышен, несмотря на шум телевизора.

– Так приятно сознавать, что теперь в дома людей вламываются местные полицейские.

– Не во все дома, а только к тебе, – поправил его Купер, не сводя глаз с экрана.

– Что тебя сюда привело? – спросил Гидеон, заметив коробку с чито на коленях у Купера. Эту коробку этот «взломщик» взял с верхней полки холодильника Гидеона. – Не считая, разумеется, еды и телевизора?

– Ты можешь в это поверить? – Купер указал, держа в руке чито на экран, где молодой человек в штанах, сидящих слишком низко на бедрах, влетел в программу Джерри Спрингера. – Он только что получил положительный анализ ДНК, что ребенок его, и он всё никак не может в это поверить.

Сейчас обсуждать вопрос о недоверии Гидеону не слишком-то и хотелось. Это напоминало ему о женщине, которая также стремилась не верить правде. И рядом с этим человеком не стоило думать о ней. Купер МакФерсон не дурак. Идиот не дослужился бы до звания члена совета директоров подразделения ГОЗНДЛ в Хьюстоне. И хотя ему нравилось шоу Джерри Спрингера, он по природе своей был проницательным и подозрительным, а также чертовски хорошим агентом. И он знал Гидеона. Чертовски хорошо знал. Достаточно хорошо, чтобы заподозрить, что Гидеона что-то беспокоит, хотя Гидеон очень надеялся, что Купер не сможет понять, что он лжет. Потому что в случае с Клэр Морган ему придется бессовестно лгать.

Гидеон сел на диван и бросил свои ключи на кофейный столик, чувствуя неловкость и стараясь изо всех сил скрывать ее. До сегодняшнего дня Гидеон ничего не скрывал от Купера. У них никогда не было секретов друг от друга. Купер был ему как старший брат. Всегда, когда необходимо, он мог поругать его и надрать зад Гидеону. Иногда последний в этом совершенно не нуждался.

– Как ты можешь смотреть эту чушь? – проворчал Гидеон, убирая подушку из-под спины и устраиваясь поудобнее. Ему придется сделать вид, что он расслаблен, хотя всё внутри него было напряжено.

– Это не чушь, друг мой, это – жизнь, – несмотря на веселость, Купер, повернувшись к Гидеону, посмотрел на него серьезно и пристально. – Можно многому научиться, глядя на эти шоу. Они показывают самые худшие пороки человечества. Видишь этого парня, который отказывается от ответственности? – он махнул рукой в сторону экрана. – Такое случается постоянно. Мужчины совсем не выполняют свои обязанности.

Странно, но Купер, говоря это, смотрел прямо на Гидеона. Он явно говорил не про человечество в целом. Гидеон едва смог удержаться от резких движений. «Дыши медленно и спокойно».

Они целую минуту смотрели друг на друга. Наконец, Купер перешел к цели своего визита.

– Где ты был? Ты не звонил мне с ночи пятницы.

– Я был занят.

– Да? И чем ты был занят? Потому что ты точно не должен был этого делать. Я звонил тебе все выходные. У меня появились кое-какие сведения по новому притону, и мне нужно было, чтобы ты их проверил. И где тебя черти носили?

Гидеон старался не смотреть в глаза Куперу. Черт. Нельзя было отводить взгляд.

Он постарался спасти ситуацию, схватив пульт и нажав на меню каналов.

– Я был занят.

Купер покачал головой.

– Ты этого хотел, помнишь? Я тебя предупреждал. О том, чего требует эта служба: нужно всегда быть на связи, начеку. Но ты хотел в этом участвовать…

– Вот зараза, я же занимаюсь этим уже почти пятнадцать лет. Я не новичок, – проворчал Гидеон. Нет. Не новичок. Может, он перегорел? Может в этом причина его желания защитить Клэр Морган, когда по долгу службы ему бы следовало ее уничтожить? Он отбросил эту мысль и продолжил:

– Мне надо было кое-что переслать бабушке. Не говоря уже о том, что нужно было отвезти кое-что клиентам, – солгал он, глазом не моргнув, кивая в сторону двери в гараж, где он плотничал.

Купер фыркнул и, бросив в рот горсть чито, стал их тщательно пережевывать.

– Что? Убийство ликанов нынче не прибыльное дело?

– Мне нужно легальное занятие для Внутренней налоговой службы, – решив, что допрос закончен, Гидеон переключился на И-эс-пи-эн [15].

– Я видел, что твой Додж припаркован позади дома, – тихо заметил Купер, имея в виду старый пикап, в котором Гидеон перевозил мебель. – Не думаю, что ты мог перевезти шкафы, стулья и всё такое прочее в багажнике джипа. Так что, думаю, что сегодня ты заказы не развозил, я прав?

Гидеон улыбнулся, не смотря на то, что его только что поймали на лжи. Снова он эту ошибку не совершит. Он многому обязан Куперу, тот даже спас жизнь Гидеона, но это не значит, что теперь он должен отчитываться во всех своих действиях.

– Ладно, – проворчал Купер. – Оставь себе свои тайны. Надеюсь, что ты не втрескался в какую-нибудь девчонку. Ты же знаешь, что наша работа совсем не подходит для отношений. Я тебе говорил, что, решив работать тут, ты уже никогда не сможешь иметь нормальную жизнь. Ни жены, ни детей, – она наклонился вперед в Лей-зи-бой, словно стараясь уменьшить расстояние между ними, чтобы донести следующие слова. Несколько раз постучал по ладони пальцем:

– Твоя жизнь теперь – ГОЗНДЛ.

Гидеон это прекрасно понимал. Всегда понимал.

– Я знаю, – невесело улыбнулся он. – Люби их и уходи. Я узнал об этом правиле от тебя. Ты его в меня вдолбил. Как я мог об этом забыть?

– Это верно, – кивнул Купер, устраивая в кресле и всё еще недоверчиво посматривая на Гидеона. – Теперь поговорим о деле. Тело, о котором ты сообщил в ту ночь, было опознано: Леонардо Альварез. Возраст: семнадцать лет. Родился в Хьюстоне, свидетельство о рождении, похоже, настоящее. Разумеется, никаких записей о нем нет.

Конфиденциальная база данных ГОЗНДЛ использовалась агентами по всему миру. Туда они записывали всех известных ликанов, живых и умерших. Гидеон не удивился, что парень был нигде не записан, так как знал, что парень из новообращенных.

Леонардо Альварез. Ленни. Гидеон вдруг почувствовал печаль из-за того, что ребенок думал даже не о себе в последние минуты, а о своей учительнице.

– Он, вероятно, был из новообращенных, поэтому его просто не успели ввести в базу данных, – пробормотал Гидеон.

– Что случилось в пятницу? Что-то из ряда вон выходящее? – говоря это, Купер внимательно наблюдал за ним. – Я послал Фостера заняться этим, а он сообщил, что всё чисто. Разве что, паренек слишком юный. Простое убийство?

– Да, – пробормотал Гидеон. – Даже не вспотел.

Кивнув, Купер спросил:

– Есть какие-то зацепки?

Гидеон помолчал в нерешительности, прежде чем сказать заведомую ложь.

– Нет.

Вот, он это сделал и даже не вздрогнул. Назад дороги нет.

– Он был один.

– Что? – теперь Купер хмурился. – У него не было приятелей?

Ликаны действовали стаями – по меньшей мере, вдвоем, а то и больше. Очень редко поодиночке. Поэтому охота на них была так опасна. Неопытные агенты сначала работали в команде, пока не заслуживали права охотиться самим. Гидеон быстро прошел командный этап обучения. Он заработал повышение и статус особого агента в рекордные сроки. Но в нем было то, чего не хватало другим новичкам. Злоба.

– Совершенно верно. Он был один.

– Необычно.

– Знаю, – ответил Гидеон. Он же не какой-то неопытный ученик. И не надо, чтобы Купер переспрашивал его. Хотя, Гидеон, разумеется, понимал, что сейчас лжет.

Купер поскреб небритый подбородок.

– Что ты об этом думаешь? – спросил он, как учитель.

– Вероятно, его случайно обратили, – предположил Гидеон, так как эту вероятность нельзя было сбрасывать со счетов. Хотя это вряд ли, так как ликаны не стали бы случайно обращать людей. Они питались. И когда питались, когда обжирались, пока жертва не умирала. Обращали они намеренно и никогда не бросали новообращенных.

– Либо… – Гидеон запнулся и замолчал.

– Либо? – переспросил Купер.

– Либо в городе появился новый игрок, – закончил Гидеон. – И этот новый игрок не следует традициям стаи.

– Именно об этом я думаю.

Мужчины мрачно посмотрели друг на друга. Это был худший кошмар ГОЗНДЛ. Ликан, обращающий людей без разбора – чума города. А то и всего мира. Они оба развернулись и невидяще уставились на экран телевизора, думая об этой возможности.

Вздыхая, Купер встал и стряхнул крошки чито.

– В эти выходные ты должен быть на связи и отвечать на звонки.

Гидеон кивнул, закатывая глаза. Кому нужна жена, когда у него над душой стоит директор ГОЗНДЛ?

На долю секунды часть его, бывшая примерным агентом, заставляла его признаться и рассказать Купер про учительницу, но он быстро срезал эту мысль на корню. Черт, Купер даже его может отстранить. Потом сам выследит Клэр и уничтожит. И Куперу не помешают сделать это личные отношения с Гидеоном. И сентиментальностью он не страдает. И не станет полагаться на ощущение Гидеона, что Клэр Морган стоит спасти. Купер непоколебим. С первой встречи в коридоре в доме родителей Гидеона, когда Купер стоял над трупом матери, стало ясно, что он за человек. Да и в последующие годы, когда он взял Гидеона под свое крыло и обучил его ремеслу, ничего не изменилось. Тот старался быть похожим на Купера. Стать суровым человеком с одной лишь целью: охотиться и уничтожать ликанов.

Но, очевидно, Гидеон не был таким суровым, как думал.

Он был обязан Куперу своей жизнью и жизнью своей сестры. Тут не поспоришь. И он также обязан был рассказать про Клэр.

К несчастью, вот это он пока сделать не мог. Пока не время.

– Ты выглядишь по-другому.

Клэр невольно улыбнулась изумлению Мегги, когда они вместе вышли из школы. Теперь после собрания они ужасно хотели отдохнуть. Булочная за углом как раз прекрасно подходила.

Только одиннадцать часов, а в городе уже такая жара. Острый, тяжелый запах плавящегося асфальта проникал во все поры.

– В лучшую или в худшую сторону?

– О, лучше! В лучшую сторону, – заверила ее Мэгги с дерзкой улыбкой. – Я даже не знала, что у тебя есть грудь.

Клэр усмехнулась, немного расслабившись. Встреча с Гидеоном подпортила ей настроение. В результате, терпение ее висело на волоске, и после обеда она решила, что ученики поработают с книгой. К тому же Джил Таннерс, консультант Ленни, сказала, что слишком занята и не может с ней увидеться. Клэр понимала, что ее просто избегают, но не собиралась так просто спустить это Таннерс. Она обязана была узнать, что с Ленни, и Клэр не собиралась оставлять ее в покое, пока Таннерс этого не сделает.

Но, увидев его, она тут же перестала смеяться, снова напряглась всем телом и остановилась.

– Ты, должно быть, смеешься надо мной, – пробормотала она почти про себя, чувствуя как бешено колотится сердце.

Мэгги подошла к ней. Клэр чувствовала ее внимательный, полный любопытства взгляд на своем лице.

– Что такое? – спросила она.

Клэр не ответила. Она во все глаза смотрела на красно-коричневый джип CJ-7, припаркованный на месте директора, на мужчину внутри. Джип очень отличался от вольво директора Хендерсона. Также не был похож на директора мужчина с серьезным лицом и сильным телом за рулем джипа.

В солнечном свете позднего утра, Гидеон Марч сидел в своем джипе так, словно имел полное право припарковаться в этом месте, которое было зарезервировано на имя директора. Крупный, привлекающий много внимания к машине, в которой не было дверей и крыши. Хотя его тело в шесть футов сложно было спрятать. Из машины показалась длинная, стройная нога в джинсах. Ботинок Ред Винг постукивал по рамке от двери, пока он смотрел на нее.

А если он выйдет из джипа?

Что если начнет снова молоть чепуху про волков-оборотней?

Что если…

– Кто это? – прошептала Мэгги благоговейным тоном.

Клэр молча покачала головой, не сводя с него глаз. Его глаза скрывались за парой солнцезащитных очков, но она чувствовала их жар.

– Ты его знаешь? – продолжала расспрашивать Мэгги.

Клэр наконец отвела глаза от мужчины и посмотрела на свою машину, думая о том, как бы сбежать. Где бы укрыться.

– Нет, не знаю, – сказала Клэр, снова сдвинувшись с места, заставляя себя не паниковать и не пуститься в бегство.

– Ну, милая, мне кажется, что он тебя знает. А если не знает, то, судя по его взгляду, хочет узнать. Клэр снова посмотрела на него. Солнечный свет скользил по его русым волосам. Она почувствовала, как нервные окончания вдоль позвоночника напряглись. И вовсе не от страха.

– Мы не знакомы, – решительно настаивала она.

– Угу. Разумеется, – Мэгги скептически посмотрела на нее, пока Клэр пыталась найти нужный ключ от машины.

– Забудь про Сирила. Тут же привлекательный, страстный мужчина с тебя глаз не сводит.

Клэр забралась в машину, чувствуя себя в некоторой безопасности, не видя его и его пристального взгляда. Как только Мэгги закрыла дверцу машины, Клэр нажала блокировку. Она чувствовала, что сейчас истерически захохочет. Это его не остановит, если он захочет до нее добраться. Он же смог проникнуть в ее квартиру.

– Теперь всё встало на свои места, – усмехнулась Мэгги, с намеком глядя на подругу.

Клэр завела машину и выехала задним ходом, пытаясь не заметить, как трясутся ее руки. – Что встало на свои места?

Раздался гудок, она ударила по тормозам. Обе женщины дернулись вперед, их удержали ремни безопасности.

– Клэр! – закричала Мэгги, ударив руками по приборной панели.

С колотящимся сердцем, Клэр посмотрела в зеркало заднего вида на машину, в которую чуть не врезалась. Она извиняюще махнула женщине, смотрящей на нее через лобовое стекло.

– Боже мой, – пробормотала Мэгги, когда другая машина уехала, резко ускоряясь, так как водитель была очень зла. – Теперь все, правда, встало на свои места.

Как только сердце Клэр немного успокоилась, и они выехали с парковки, она спросила:

– Что встало на свои места?

– Одежда, контактные линзы, макияж. То, что ты спросила у меня имя моего парикмахера, – считала она по пальцам. – О, и ты едва дважды не попала в аварию, потому что сейчас твоя голова находится в одном месте.

Клэр фыркнула, не оценив описание Мэгги.

– О чем это ты говоришь?

Мэгги задумчиво кивнула, словно какая-то умудренная опытом дама, опуская защитный козырек, чтобы проверить макияж на лице.

– Ты собираешься сделать это.

Клэр лишь озадаченно посмотрела на подругу, ожидая, когда та закончит фразу.

Собираюсь сделать что?

Мэгги должно быть, почувствовала озадаченность подруги.

– Боже, какая ты глупая. Ты знаешь, – она по-дружески шлепнула Клэр по руке. – Это, – она говорила красноречиво, с намеками, размахивая руками перед собой.

И тут до нее дошло, и Клэр поперхнулась:

– Я не собираюсь этого делать!

Она не занималась этим несколько лет. Если точнее, то восемь. С тех пор, как была с Брайаном – она даже думала, что он – тот самый, единственный. А в итоге он ее бросил ради сорока восьмилетней официантки, которая, по его словам, заставляла его почувствовать себя настоящим мужчиной.

– Значит, ты собираешься этим заняться, – Мэгги махнула рукой, как будто имела в виду, что тут разница небольшая.

Клэр покачала головой, не зная, что ответить. Ей показалось, что Мэгги как раз такая девочка, с которой ее мать не дала бы дружить в школе.

– Эй, я не осуждаю тебя, секс – моя религия. Спроси об этом у моих бывших мужей. Воздержание – неестественное состояние.

Покраснев, Клэр возразила:

– Мэгги, я не…

– И если кандидат – тот прекрасный экземпляр из джипа, я скажу тебе: полный вперед.

Клэр не собиралась ни с кем этим заниматься. Особенно с сумасшедшим.

Но, остановившись перед булочной, она не могла не подумать о нем.

И это совсем было на нее не похоже. Она просто никогда о таком не думала. Никогда.

И, наверное, стоит спросить: почему она задумалась об этом именно сейчас?

Глава 5

Если ваша собака ведет себя как-то не так, то она просто хочет привлечь внимание; чувствуйте нужды вашей собаки.

- Лучший Друг Человека: Основной справочник по собаководству

Клэр бросилась за диван, присела на корточки, выглядывая из-за спинки дивана на тонированные стекла в окнах салона красоты.

– Эээ, я могу вам чем-нибудь помочь?

Она оглянулась через плечо. Молодая, красиво причесанная девушка за стойкой в приемной склонила голову на бок, изумленно и испуганно глядя на нее.

Клэр снова посмотрела на парковку, на которой стояло слишком много разных машин для такого спокойного вторника после полудня, и ответила через плечо:

– Я записана на пять часов к Терри.

– Верно, – осторожно сказала секретарша, как обычно говорят с кем-то психически неуравновешенным. Клэр также говорила с Гидеоном. – Одну минуточку, пожалуйста.

Клэр устроилась на мягких кожаных подушках, чувствуя аромат намного приятнее запаха химикатов, обжигающих ее обоняние. Джипа нигде не было видно, хотя она могла бы поклясться, что машина заехала за ней на парковку. Вздохнув, она развернулась и минуту просто рассматривала помещение. Салон красоты казался дорогим, от мраморной стойки администратора до произведений искусства в рамах и кожаных диванов. Мэгги, должно быть, живет в долг, чтобы позволять себе посещать такой шикарный салон на учительскую зарплату, а ведь у нее еще трое детей. Тут была еще одна клиентка, которая, позабыв про журнал в руках, с опаской посматривала на Клэр.

– Клэр? – раздался голос мужчины, стоящего у стойки администратора. Он был облачен в наряд цвета овса. Его красивые льняные волосы спадали на плечи искусными волнами. – Я – Терри.

Это Терри?

Мэгги не говорила, что ее парикмахер – мужчина. А он действительно был настоящим мужчиной. Даже в таком женском наряде. Клэр видела, как натягивается ткань на его широких плечах.

Она последовала за ним, сев в гидравлическое кресло, которое он указал ей рукой, подпрыгивая на месте, пока он устанавливал кресло повыше. Распустив ее хвост, он близко присмотрелся к ней до того, как стряхнул ее волосы с плеч, заявляя:

– Гм, нет формы. Совсем нет.

Она криво улыбнулась.

– Я знаю.

– Ладно, – сказал он, деловито хлопнув в ладоши. – Нам нужно немного приподнять слой… – для демонстрации он встряхнул ее волосы, нахмурившись, когда они тут же опустились на место, совершенно плоские, как обычно, – и высветлить этот коричневый цвет.

– Осветлить? То есть выбелить?

– Сделать их поярче, – возразил он. – И благодаря вашему коричневому цвету, мы не будем слишком им вредить. Новый цвет будет замечательно сочетаться с прежним.

Ее коричневый цвет. То есть, мышино-коричневый. Недостаточно темный, чтобы быть черным. Недостаточно светлый, чтобы быть медным. Она долго смотрела на себя в зеркало. Увиденное ей совершенно не понравилось. Обычная женщина с простыми коричневыми волосами, которая раньше времени переступила порог среднего возраста.

Клэр не понимала, откуда у нее это желание измениться, но сделать это давно пора. Она не понимала, почему ее больше не устраивает ее внешность, просто знала, что ей она не нравится.

И решительно кивнула:

– Сделайте это.

– Великолепно! – просиял Терри, явно не привыкший к тому, чтобы клиентки вот так быстро соглашались с его мнением. Во всяком случае, без долгих уговоров.

– Вы будете просто прекрасны. Особенно потому, что ваши глаза выгодно подчеркнут ваш новый цвет волос.

– Мои глаза? – она нахмурилась, сосредоточенно глядя на необычные серебристые глаза. Хотя она пыталась неоднократно не обращать на них внимания, пока ей это не удавалось. Она позволила всем на работе считать, что надела контактные линзы. Проще так, чем сказать правду, которую она не могла сказать никому.

Она полазила в Интернете, пытаясь найти сведения по внезапной перемене цвета глаз. И ничего не нашла. Она не знала, что и думать. Придется записаться на прием к окулисту. Ни лекарства, ни аллергическая реакция на прививку от столбняка не могли изменить цвет ее глаз так надолго.

Стоящий позади нее Терри обхватил ее лицо широкими ладонями. С такими руками место в поле, а не в салоне красоты.

– Они потрясающие. Удивительно украшают ваше лицо.

Она посмотрела на свое отражение.

Она не понимал. С глазами что-то не так. Это не ее глаза.

Несмотря на желание изменить внешность, ее глаза изменились без каких-либо усилий с ее стороны. По крайней мере, покрасив волосы, она будет знать, что это произошло благодаря смеси в бутылке. Это будет ее выбор, а не результат чего-то еще. Она пока еще не разобралась, что это такое было. Она не осмеливалась в этом разобраться.

Когда Терри отвел ее в заднюю часть салона, она попыталась вернуть свой прежний энтузиазм, напомнив себе, что потом пойдет по магазинам, чтобы купить новую одежду. И при этом она совершенно не испытывала чувства вины.

Но мрачный, гипнотизирующий голос в ее разуме нельзя было ни забыть, ни проигнорировать.

В следующее полнолуние ты обратишься. И ты будешь убивать.

И она не могла избавиться от этого голоса, несмотря на все прелести обслуживания в этом салоне. Пока он рыскает где-то там, наблюдает, ждет, пока становится тенью, которую нельзя потерять. И он скоро покажется, это лишь вопрос времени.

На следующий день Клэр вышла из школы через главный выход, оснащенный двойными дверями, и прищурилась на слепящее послеполуденное солнце. Казалось, что она в сауне. Влажная жара окутала ее, над верхней губой появились капельки пота. Но чего она ожидала всего лишь через пять минут после того, как прозвенел последний звонок? Обычно Клэр оставалась в школе еще на час, разбирая бумаги. Но не сегодня. Сегодня, пробираясь в море бегущих подростков, она хотела сбежать из школы не меньше, чем ученики. И даже если бы это было не так, ей всё-таки нужно было уйти из школы сразу после звонка, чтобы успеть на прием к окулисту.

Она шла быстро, желая, чтобы этот день поскорее закончился. Она уже устала от того, как люди реагировали на ее новый облик. Ученики явно его одобрили, да так, что она даже смутилась. К шестому уроку в классе у нее оказались мальчики, фамилий которых даже не было в списке посещаемости. От их восхищения ей становилось неловко, большую часть дня приходилось подсекать на корню неприличное поведение… и намного грубее, чем обычно. Она очень из-за этого переживала. Что случилось с ее безграничным терпением? Ее терпимостью?

В толпе она заметила вперед знакомый красно-коричневый цвет. Ее сердце бешено забилось, она начала спотыкаться.

Крепко сжимая ключи, не обращая внимания на то, как металл врезается в нежную кожу ладони, и тут она заметила знакомое лицо. И благодаря этому даже сегодняшние неприятности отошли на задний план.

Черт. Она так и не поняла, как себя вести с ним, и вот Гидеон тут как тут – независимо от того, готова ли она к встрече – припарковался на огневом рубеже. Он стоял, прислонившись к двери и сложив руки на груди. Она остановилась в нескольких футах от него и осмотрелась. Ученики копошились вокруг нее, как рыба, плывущая вниз по течению. Не сводя с него глаз, она почти не обращала внимания на спешащих подростков.

– Прекрасная прическа.

Она поднесла руку к волосам. Терри потрудился на славу. Три оттенка золотого цвета в сочетании с ее коричневым цветом превратили ее волосы в произведение искусства: медовые с оттенком солнечного света. Дерзкие прядки очень мягко, словно лаская, касались ее щек и шеи.

Но волосы были лишь частью ее преображения. Она смотрела и ждала. Пока он перевел взгляд с волос на лицо, а потом на ее одежду: короткую, кокетливую юбку и золотую блузку без рукавов. Она глупо жаждала увидеть его реакцию. Его. А не какого-то подростка. Реакцию живого мужчины из плоти и крови.

Клэр готова была себя стукнуть. Неужели она так отчаянно желала привлечь внимание, что даже жаждала его от этого сумасшедшего? Хотя, надо признать, он был красив.

Чем дольше он молча смотрел на нее, тем тяжелее она дышала. Она покраснела, услышав, как шумно дышит.

Теперь у нее был ответ на ее волос. Да. Она пала ниже некуда.

– Хорошие шмотки, – сказал он не вполне искренне. Казалось, что она его вовсе не впечатлила. Нет, не то слово. Она посмотрела на его непроницаемое, серьезное лицо. Он не одобрил ее вид.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросила она.

– Присматриваю за тобой.

Пробегающие ученики толкнули ее ближе к нему. Чувствуя, что их могут подслушать, она тихо прошипела:

– Это уже далеко зашло, – и глубоко вздохнув, решила блефовать: – Я вызываю полицию.

– Если бы ты собиралась вызвать полицию, то давно бы уже вызвала, – ответил он, легко пожимая плечами, словно ему было наплевать.

Она хотела умно и лаконично ответить, но ничего не приходило в голову. Он был прав. Почему она не пошла в полицию? Несмотря на то, что он вернул ей сумочку, он же вломился в ее квартиру. Он ее преследовал. Угрожал ей. Заставлял ее переживать и нервничать.

Как будто услышав ее внутренний диалог, он мягко ответил:

– Ты не пошла к копам потому, что в глубине души знаешь, что я прав. Ты чувствуешь это в своей крови, что в переулке тебя укусила не собака, а Ленни.

Она покачала головой, подняв руки, будто могла спрятаться от его слов.

– Это просто смешно.

Гидеон долго смотрел на нее, изучая, прощупывая.

– Ты всё еще считаешь, что он жив, – сказал он, в конце концов, качая головой.

Так как он утверждал, что собака, которую он убил в переулке – это Ленни, – что совершенно невозможно, – то да.

– Он тебе звонил? – настойчиво спрашивал Гидеон. – Пришел в школу?

– Я его не видела, – признала она. – Но ведь дети постоянно прогуливают уроки. Это не значит, что Ленни мертв или… – она оглянулась через плечо, опасаясь, что кто-то мог подслушать, но топа спешащих школьников уже рассеялась, а одинокий мальчик, шаркающее шел по тротуару в кедах, совершенно не обращая на них внимания. И она гневно прошептала:

– Оборотней не бывает.

Его зеленые глаза решительно поблескивали.

– Ликанов, – поправил он ее.

– Всё равно, – рявкнула она в ответ, чувствуя, как пот стекает по спине.

– Чем дольше ты со мной борешься, тем меньше у нас времени, чтобы найти ликана, который обратил Ленни. Если мы не…

– Ты меня убьешь, верно? – с вызовом изогнув бровь, она сдержала дыхания в надежде, что он станет это отрицать, что он просто слегка безумен, но не опасен.

Но когда он кратко кивнул, она выдохнула со свистом. Значит, всё ясно.

– Этого не случится, – поклялась она очень тихо и решительно. И наплевать, что он волнует ее кровь. Она не позволит ему убить себя.

Он смотрел на нее, соблазняя своими зелеными глазами, заглядывая в самую душу. Словно что-то увидев там, он с сожалением покачал головой.

– Ликан уже добрался до тебя. Он внутри, наверное, уже и так слишком поздно.

– Это потому, что я не позволю тебе убить меня? – она прижала руку к груди, решительно продолжая: – Это же обычное чувство самосохранения.

Он улыбнулся, и сказал, словно раскаиваясь:

– Но это не ты.

– И откуда тебе это известно? – пылко спросила она, разозлившись еще сильнее потому, что он был прав. Он изменилась. Внутри и снаружи.

– Ты меня не знаешь, – она махнула рукой, показывая на себя. – Может быть, я всё время была такой.

– Неужели? – спросил он спокойно, тихо, но не менее властно.

Она развела руки в стороны. Вместо того чтобы ответить ему прямо, она воскликнула:

– Ты угрожаешь убить меня. Так что у меня есть полное право разозлиться.

Она вдруг ужасно захотела его ударить, но так как это лишь подтвердило его обвинения, она сдержалась и добавила:

– Многие люди повели бы себя агрессивно.

– Но не ты. Ты бы уже сейчас побежала за помощью. Так поступают хорошие девочки, когда просыпаются и видят незнакомого человека в своей квартире, – он подошел ближе, и его запах, заполнил ее ноздри: запах древесины, мыла и мужского мускуса.

– Ты изменилась, – заявил он, – изменилась.

Клэр попыталась понять его слова, но слышала лишь звук бешено колотящегося сердца, ее кровь закипела, она поневоле наклонилась ближе, грудью теперь касаясь его твердой груди, вдыхая его мужской аромат.

Она с увлечением смотрела на бьющийся пульс у него на шее. Спокойный. Сильный. Ритмичный. Ее охватило безумное желание прижаться ртом к этому месту и попробовать его на вкус. Она склонила голову на бок, посмотрев ему в глаза. Бледно-зеленые глаза Гидеона сияли, пылали внутренним огнем.

Тогда его запах изменился, и она смогла учуять разницу. Воздух вокруг него похоже окрасился в цвет красного вина. Пульс на его шее участился. Она облизнула губы.

Он наклонился голову так, что они оказались почти щека к щеке, его дыхание касалось ее уха, заставив волоски на затылке встать дыбом, когда прошептал:

– Ты разве этого не чувствуешь?

Да, она чувствовала это. Как лихорадку. Ужасная болезнь, меняющая и убивающая прежнюю Клэр. Чувствуя испуг и радостное возбуждение, она поморгала, потом лишь сосредоточенно посмотрев на его самодовольное лицо.

– Ты это чувствуешь, – заявил он слишком удовлетворенно на ее вкус. – Это ликан в тебе.

Стиснув зубы, она отступила и схватила рукой ремешок сумки.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

– Я знаю больше, чем ты думаешь.

Не обращая внимания на его двусмысленное заявление, она пробормотала:

– Нет. Не знаешь.

Он не мог видеть ее. Никто не видел ее. Никто ее не знал. Она всю свою жизнь строила стены, чтобы не подпускать людей близко к себе, чтобы оставаться в безопасности и тепле там, где нет боли. Он не мог проникнуть через эти стены.

– Клэр, – позади нее раздался голос человека, который, судя по сбившемуся дыханию, явно старался ее догнать.

Она развернулась и едва не застонала. Сирил, переставший бежать и теперь просто быстро идущий к ней, в одной руке держал покачивающийся портфель.

Он остановился рядом с ней.

– Ты сегодня рано уходишь. Я был в твоем классе, – он пригладил свои тонкие волосы, словно они растрепались, и, с подозрением взглянув на Гидеона, спросил:

– Что происходит? – так что его вопрос прозвучал словно «Этот парень к тебе пристает?»

– Хорошо, всё в порядке, – она постаралась говорить как обычно, вести себя, словно ее не застали за разговором с этим опасным мужчиной.

– Здравствуйте, – поздоровался Сирил, протягивая руку Гидеону, когда стало ясно, что представлять их друг другу Клэр не собирается. – Сирил Дженкинс.

Он был хорошим человеком. Скучнейшим до тошноты, хорошим человеком. Почему он ей не нравился? Если бы так, всё стало бы намного проще.

– Гидеон Марч.

Она напряженно смотрела, как они обменялись рукопожатием.

– Вы друг Клэр? – спросил Сирил.

Гидеон кивнул, обнимая ее рукой за плечи, крепко стискивая зубы.

Сирил переводил взгляд с Клэр на Гидеона и обратно. Она покраснела, стараясь сдерживаться и не попытаться вырваться из его объятий.

Он сверкнул удивительно белозубой улыбкой, превратившей его лицо из мрачно красивого в сногсшибательно роскошное.

– Не удивляйтесь, если заметите меня неподалеку. Не могу держаться вдали от моей девушки, – склонившись к ней, он обхватил длинными пальцами ее лицо. Она чувствовала, как загорелись ее щеки.

Она тут же почувствовала ритмичный кровоток, проходящий по мозолистым подушечкам его пальцев, чувствуя своим сердцем ритм его сердцебиения.

Она застыла, когда он наклонился, не сводя глаз с ее губ. Его теплые и твердые губы прижались к ее рту. Этот мужчина знал толк в поцелуях. Она вздохнула, и он тут же проник языков в ее рот. Она почувствовала его вкус, жаркий, мужской аромат – аромат секса – и прижалась к нему. Наклонив голову, она жадно наслаждалась поцелуем, крепко сжимая пальцами его сильные бицепсы.

А потом всё закончилось. Гидеон прервал поцелуй.

Она открыла глаза, увидев, что он смотрит на нее сверху вниз, самодовольно улыбаясь. Только напряженные мышцы под ее пальцами свидетельствовали о том, что на него поцелуй тоже подействовал.

Испытывая изумление и легкое головокружение, она разжала свои пальцы. Опустив руки, она постаралась успокоиться. А вспомнив, что они не одни, посмотрела на Сирила.

– Клэр, – кивнул он ей, крепко сжав губы. – Увидимся завтра, – и мрачно посмотрев на Гидеона, Сирил отошел.

Клэр гневно посмотрела на Гидеона, прошипев:

– Зачем ты это сделал?

– Тебе сейчас совсем не нужны проблемы, которые связаны с появлением парня.

– Сирил не мой…

– Не в этом дело. Он хочет им стать. И понимаешь ли ты это или нет, но мы тут в опасную игру играем. Чем меньше людей втянуто, тем лучше. А так как теперь я буду следовать за тобой, как тень, проще, чтобы люди считали, что мы встречаемся.

– Никто не поверит, что мы встречаемся, – сухо усмехнулась она. Удивительно, с какой горечью она это сказала. – Им надо только раз взглянуть на тебя, чтобы это понять.

– Что это значит?

– Ничего, – пробормотала она, опустив глаза, глядя на свои новые, открытые босоножки и накрашенные красным лаком пальцы на ногах.

– Скажи мне, – приказал он.

Она раздраженно посмотрела на него, поправляя ремешок сумки на плече.

– Я никогда не встречалась бы с парнем твоей наружности.

Ей показалось, что он поморщился, отвечая:

– Почему нет?

– Ты… – она махнул рукой в его сторону, стараясь что-то сказать, но не находя слов, так что ее голос затихал, как останавливающийся двигатель. – Я…

Она была слишком гордой, чтобы сказать то, о чем подумала: что он был слишком привлекательным, слишком уверенным в себе для того, чтобы захотеть ее. Такие парни, как он, никогда не встречались с такими женщинами, как она.

Его глаза понимающе блеснули. Он знал, и его это забавляло. Просто чудесно. Одно дело чувствовать это внутри себя, а совсем другое – признать. Унизительно донельзя.

– Что же такого невероятного в наших с тобой отношениях? – хрипло спросил он, отчего у нее по кожу побежали мурашки.

Он отпрянул, чтобы хорошенько рассмотреть ее. Она не могла вздохнуть, пока он внимательно ее разглядывал. И судя по тому, как потемнели его глаза, она сомневалась, что он увидел то, что видела она, смотрясь в зеркало. И совсем перестала дышать, когда он добавил:

– Любой мужчина с горячей кровью захотел бы тебя.

Она от изумления открыла рот. Не слишком изысканный комплимент, но она тут же подумала о них вместе, о том, как их обнаженные тела, ноги, руки переплелись, а она прижимает его темную голову к своей груди.

Она почувствовала себя так, словно расплавленная лава разлилась в ее сокровенном местечке, опаляя жаром вплоть до пальцев на ногах. Однако она недолго испытывала возбуждение. Оно быстро сменялось разочарованием. Потому что из всех мужчин на земле она растаяла в объятиях именно этого безумца.

Она мрачно предупредила его:

– Не приближайся ко мне.

Развернувшись, она ушла, поклявшись, что это ее последнее предупреждение. Больше не стоит тянуть, пора принять меры предосторожности против Гидеона Марча. Этот мужчина опасен. Она провела рукой по губам, чувствуя покалывание и теплоту от поцелуя. И не только это.

Глава 6

Даже самое послушное животное может напасть, если его спровоцировать.

– Лучший друг человека:

Основной справочник по собаководству.

Ничего не изменилось. Тот же стол, красиво сервированный маминым фарфором, который был подарен на их свадьбу, и пять фунтов [16] тушеного мяса в горшочке перед Клэр, как и каждое воскресенье.

Клэр разглядывала знакомую столовую, чувствуя лимонный аромат средства для мебели «Пледж» [17]. Все деревянные поверхности сверкали после полировки. Столовое серебро, выложенное на сильно накрахмаленной скатерти, блестело под светом люстры.

Ее мать выглядела чисто и опрятно в белоснежной блузке и выглаженной юбке. А вот ее отец просто напялил поверх майки на лямках рубашку для боулинга. И к тому же оставил ее не застегнутой, так что Клэр ясно видела висящее брюшко под белым хлопком.

Ничего не изменилось.

Кроме самой Клэр.

Она чувствовала себя другой, – незнакомкой, сидящей в кресле, продавленном и потрепанном от многолетних семейных обедов. Словно много лет прошло с тех пор, как она сидела за одним столом с родителями. Она чувствовала изменения в себе как внутри, так и снаружи.

В большом кармане широких штанов лежало оружие, его вес напоминал ей, что она уже не та. Она чувствовала бедром наличие оружия, придававшего ей спокойствие и уверенность. Странно. Она даже прежде и подумать не могла о том, чтобы принести пистолет в дом отца. Черт, она даже не допускала мысли о том, что вообще купит оружие, но так и сделала после последней встречи с Гидеоном Марчем.

Чувство самосохранения заставило ее поискать в желтых страницах оружейных дел мастера. По законам Техаса она могла зайти в Картерс Кантри [18] и выйти оттуда час спустя с оружием. Не надо было даже ждать несколько дней. Мастер лишь быстро проверил ее подноготную по Интернету.

К следующей встрече с Гидеоном Марчем она будет готова.

Вот только Гидеон на удивление не появлялся уже несколько дней. Тем не менее, она была настороже, и все время носила с собой пистолет. Что-то внутри нее знало, что это еще не конец. Он вернется. Как тигр, он нападет внезапно. Вот только Клэр больше не была мышью. Она была готова. Она проследит, чтобы ему не удалось осуществить свои угрозы.

Она смотрела на недружелюбное лицо отца, пока он жевал. Он напомнил ей корову, жующую жвачку.

– Подливки? – и прежде, чем Клэр успела возразить, мать наклонилась над ее плечом и налила в ее тарелку густой коричневый соус.

– Разумеется, – пробормотала Клэр, глядя как густой жир покрывает грязной рекой ее мясо и картошку. Она поспешно попыталась спасти зеленые бобы и кукурузу от загрязнения, убрав их вилкой.

Мать с черпаком в руках склонила голову на бок, чтобы лучше увидеть глаза Клэр.

– Очень… интересно, но… – и тут она замолчала и наморщила нос. – Ты не могла выбрать другой оттенок? Серебристый такой… такой…

– Жуткий, – жестко подсказал ее отец.

Клэр вздохнула, жалея, что окулист не смог ей помочь. Он сказал, что ее глаза совершенно здоровы, и совсем ее не успокоил. Казалось, он не понял, что это были не ее глаза.

Худенькая мать порхала вокруг стола, как птичка, наполняя миски горячими овощами и наливая отцу сладкий чай, хотя сама еще не села и не съела ни крошки из того, над чем корпела целый день.

– Я рад, что ты смогла найти время в своем плотном графике, чтобы пообедать с нами, – проворчал ее отец, опуская кусок мяса на вилке в пюре и подливку. Он был крепким мужчиной, невысоким, с широкой фигурой, лицом и большими, крупными руками. Вымирающий вид, так как он тяжело работал на нефтяных вышках в Заливе. Лучшее в его работе было то, что он неделями не бывал дома. А то и месяцами. Худшее? Он всегда возвращался домой.

Когда он запихнул еду в рот, Клэр посмотрела с равнодушным интересом на эти крупные руки, которые становились любимым орудием отца, когда Клэр или ее мать вели себя не так, как нужно. К счастью, они быстро научились вести себя хорошо. Насколько она помнила, отец редко физически наказывал их, но о некоторых наказаниях было просто невозможно забыть. Клэр до сих пор съеживалась, если кто-то слишком быстро поднимал руку. От старых привычек сложно избавиться.

Мать снова наполнила стакан Клэр, ободряюще сжав ее плечо. Клэр оценивающе посмотрела в мягкие наивные глаза матери. Они давно уже научились общаться без слов. Прикосновением, взглядом, жестом. В присутствии отца они общались только так.

– Мне жаль, что я пропустила обед в прошлое воскресенье, – сказала Клэр, вновь пытаясь объясниться. – В школе я подхватила какой-то вирус…

– Могла бы позвонить, – от того, как резко он ее перебил, словно ударом хлыста, она вздрогнула. Еще одна старая привычка.

Ее мать села на стул, дрожаще улыбаясь, и взяла со стола салфетку.

– Всё в порядке, Майк. Я не против…

– Не противоречь мне, Кэтлин. Ты всегда за нее заступаешься. За того драгоценного ангелочка вон там, – он дернул головой, указывая на дочь.

Мать опустила глаза и стала ковыряться в тарелке, больше ничего не говоря. Она знала, что так проще. И Клэр это тоже было известно. Она же не просто так научилась казаться невидимой.

– Ты весь день провела там, – отец помахал ножом в направлении кухни, снова отправляя себе в рот кусок говядины. – А мисс Заносчивость даже не удосужилась позвонить. Но, разумеется, смогла найти время, чтобы вырядиться, как проститутка.

Девушка увидела знакомое несчастное выражение на материнском лице, то, как опустились ее плечи. Она видела это почти каждый день своего детства. Если бы не мать, Клэр не стала бы вообще приходить в родительский дом.

– Мы рады, что ты чувствуешь себя лучше, – сказал ее мать, нервозно поглядывая на супруга, как будто спрашивая позволения говорить и от его имени.

Он мрачно смотрел на Клэр, одновременно смешивая бобы и кукурузу.

– Ты была у врача? – проворчал он, как будто его возмущало то, что он должен о ней беспокоиться.

– Да, – ответила Клэр, сказав не всю правду. Ведь она была в скорой в пятницу вечером. – Мне дали антибиотики, и я пропустила работу в понедельник.

Он нехотя кивнул, а потом обратил всё свое внимание на тарелку.

– Женщина твоего возраста вообще не должна работать…

Клэр закусила губу. Она могла бы наизусть повторить его нотацию.

– Ты должна уже быть замужем, – он махнул вилкой в сторону пустых мест за обеденным столом. – И я уже должен был лицезреть тут чертовых внуков. Ты вообще хоть с кем-то встречалась с тех пор, как Брайан бросил…

– Майк, – перебила его мать с мягким укором в голосе, озабоченно посмотрев на Клэр.

Отец швырнул нож и вилку на тарелку так, что мать вздрогнула от звона посуда. Откинувшись на стуле, он воздел руки вверх.

– Что теперь, Кэтлин? Я не могу высказать свое мнение в собственном проклятом доме? Что она такое? Какой-то кусок хрусталя, который разобьется, если я скажу…

– Перестань кричать на нее, – еле слышно сказала Клэр, раскрошив булочку домашней выпечки. Но она могла с таким же успехом закричать. Ее мать шумно вздохнула.

Отец посмотрел на нее, его левый глаз задергался, предупреждая, что он в опасном настроении. Клэр потерла край глаза, словно чувствовала этот тик сама и хотела от него избавиться. Она много лет назад в последний раз видела этот тик, но некоторые вещи остаются в памяти навсегда.

– Что ты сказала мне, девочка? – медленно, отчетливо проговорил он.

Что-то темное и опасное развернулось в ее животе, и в этот раз она смогла ответить. Она подняла подбородок.

– Не кричи на меня, мне это не нравится, – и, не обращая внимания на качающую головой мать, Клэр продолжила: – Мне никогда это не нравилось. И я не могу представить, что и ей это нравится.

– Тебе это не нравится! – она побагровел, наклоняясь вперед к ее лицу. Слишком близко. Она поморщилась от лукового запаха в его дыхании, который уловил ее чуткий нос. – С каких это пор то, что тебе нравится, имеет значение в этом доме?

В ее ушах раздался глухой рев, который усилился, когда Клэр потянулась за своим запотевшим стаканом. Ей нужно было что-то держать, схватить, чтобы не дать себе завыть и ударить массивную челюсть отца кулаком.

Только вот ее отец не знал, когда следует отступить. Никогда не знал.

В его глазах появилось отвращение.

– Ни один мужчина тебя не хочет. Ты просто высохшая…

– Майк! – его имя прозвучало с упреком. Ее мать в испуге поднесла руки ко рту, но было уже поздно.

На сей раз ее отец без предупреждения вскочил со стула и замахнулся, собираясь ударить ее мать.

– Нет! – вырвалось у Клэр, отчего его рука застыла в воздухе.

Он повернулся к ней, а потом, по какой-то причине повернулся к стене. Он опустил руку и тяжело опустился на стул, глядя на стену.

Клэр посмотрела туда, куда он смотрел: на пятно на бордовых обоях. Осколки стекла было невозможно отличить от тающих кубиков льда, сверкающих, словно бриллианты на полу.

Но то, что произошло, она поняла лишь через минуту: она швырнула стакан с холодным чаем об стену. Так быстро, так жестоко. Так резко, что сама не поняла, как это случилось.

Опустившись на место, ее отец широко раскрытыми глазами смотрел на нее, словно не видел ее прежде, словно перед ним не дочь, а незнакомка. На его лице показались разные чувства: шок, гнев, и, как она поняла с удивлением и отвращением, некое слабое уважение.

– Клэр, – голос ее матери звучал откуда-то издалека из-за шума в голове. – Не делай этого.

– Больше никогда, – процедила Клэр, дико мотая головой. – Больше никогда. Ты меня понимаешь, папа?

Она швырнула стакан инстинктивно, без раздумий, без плана, но уже не собиралась отступать. Что-то внутри нее этого не позволит. Одно было несомненно: страха она не испытывала. Ни перед ним, ни за себя. Может, впервые в жизни, она наконец-то не боялась. И, вероятно, он понял это, потому что, невероятно, он рассмеялся. Этот смех показался ей странным и разбитым.

– Думаю, что пора придумать для тебя новое прозвище. «Мышь» тебе больше не подходит, – он улыбнулся или попытался улыбнуться, но что-то другое показалось на его лице.

Посмотрев на него, Клэр узнала чувство в его глазах. Почувствовала вонь, острый запах, напоминающий медь. Страх. Ее отец был просто хулиганом. Напуганным маленьким мальчиком. Понятно тогда, почему он вырастил из нее запуганную маленькую девочку. Однако сегодня этой девочки больше не было.

– Похоже, что в тебе все-таки есть что-то от твоего старика, – заявил он.

Его слова вызвали ее ярость, лишив остатков контроля. Посмотрев вниз, она заметила, что сжимает в руке тонкий нож с эбонитовой ручкой. Она быстро швырнула, попав в стол прямо перед ним. И поверх дрожащего ножа она посмотрел на человека, который запугивал и устрашал ее с рождения.

– Я совсем на тебя не похожа, – прошипел она, хотя собственные слова ей самой показались глупыми. То, что она швырнула нож, не делает ее лучше его. Задирой.

Разжав пальцы, она опустила руку, и вдруг вспомнила про пистолет в кармане, такой доступный, такой близкий. Она чувствовала, как пальцы задергались, Сейчас же. Пока она не зашла слишком далеко. Клэр отступила от стола и убежала от изумленного лица отца и тихих рыданий матери.

Чувствуя какое-то оцепенение, она прошла по коридору, на стенах которого висели студийные фотографии идеальной семьи, замерев перед одной из них. Она повернулась и посмотрела на свою старую фотографию. Ей примерно шесть лет, и на ней обычный рождественский свитер. Родители стоят по обе стороны от нее. Отец схватил за плечо, его загорелое лицо раза в два шире, чем ее бледная мордашка. Улыбка на ее лице была такой же хрупкой, как хрусталь. Казалось, что эта испуганная маленькая девочка существовала давным-давно.

Качая головой, Клэр сняла фотографию со стены и вышла через дверь в ночь, не остановившись, услышав, как мать зовет ее. Остановилась она лишь на углу рядом с мусором, который должны были забрать поутру, так как эта вонь, казалось, пачкала воздух желтыми пятнами.

Не колеблясь, она опустила фотографию в один из мусорных баков, мельком посмотрев в угольно-черное небо. Луна, маленький кусочек белого в беззвездном небе, светила прямо на нее. В памяти раздался голос Гидеона Марча. «В следующее полнолуние ты обернешься».

Клэр задрожала, хотя на улице было тепло, и села в машину, чувствуя нелепое облегчение от того, что убралась из поля зрения бледного, всевидящего шара. Вздохнув, она заставила себя не думать о том, сколько дней осталось до полнолуния.

Она посмотрела на свое отражение в зеркале заднего вида. Насмешливые, вызывающие серебристые глаза уставились на нее. От них нельзя было укрыться. Или скорее нельзя было укрыться от той незнакомки, которой она стала. Она сглотнула комок в горле. По крайней мере, девочку на фотографии она знала. А вот эту женщину – совсем нет.

Клэр смотрела на море знакомых лиц, проводя быструю перекличку. Ученики болтали, и это гудение успокаивало, потому что было обычным делом, помогало ей забыть, что всего два дня назад она метнула нож в стол своих родителей всего в нескольких дюймах от отцовского носа. Здесь, в ярком флуоресцентном свете класса, ее мир снова оказывался знакомым.

– Здравствуйте, мисс Морган!

Клэр подняла глаза от списка посещения и тепло улыбнулась Нине, симпатичной, с блеском в глазах девушке, которую перевели сюда в начале второго семестра.

– Доброе утро, Нина.

Нина подошла к кафедре и прошептала, как заговорщица:

– Вы и сегодня выглядите потрясно, мисс Морган. Вы обязаны назвать мне имя своего парикмахера.

Клэр улыбнулась, а сладкий запах сиропа изо рта девушки заставил желудок учительницы заурчать.

– Заходи после уроков. Я оставила визитку в моей сумочке, – и тут раздался звонок на первый урок.

– Ладно, – Нина задержалась, прежде чем сесть на место, покусывая белоснежными зубами нижнюю губу. – Вы что-нибудь знаете про Ленни?

Этот вопрос застал Клэр врасплох. Она уверяла себя, что только ей не всё равно, только она высматривала его каждый день, надеясь увидеть на уроке.

– Нет, ничего не знаю.

– Он не пришел на SAT.

– Знаю, – тихо ответила Клэр, не желая, чтобы Нина волновалась.

– Что-то не так, мисс Морган.

Клэр старалась увильнуть от ответа, опустив глаза и согнув папку со списком посещаемости в руках.

– Уверена, он вернется. Вот увидишь.

Ее желудок перевернулся от того, какую чепуху она сказала. То же, что и Джил Таннерс ей самой. Ту же ерунду, которая заставила Клэр пойти к Ленни домой, что закончилось весьма плачевно.

– В последний раз, когда я его видела, он просто прошел мимо. Словно даже не заметил меня.

Клэр снова посмотрела на девушку, чувствуя, как в груди снова появляется беспричинная надежда.

– Ты его видела? Когда?

– Пару недель назад, в заведении «У Вуди». Он опять тусовался с теми жуткими на вид старшими парнями. Он прошел мимо меня, даже не поздоровавшись.

Плечи Клэр опустились. Та встреча случилась уже давно. Не в состоянии ничего ответить, она приказала Нине садиться.

– Давайте начнем.

Та кивнула и села в первом ряду. Клэр вздохнула, чувствуя разочарование Нины, словно она как-то подвела девушку. Прямо как Ленни. Она отбросила мысли об ученике в самый дальний уголок сознания. Закончив перекличку, она положила папку в ячейку с внешней стороны двери, как тут в класс зашел Раймонд Джексон обычным размашистым шагом. Он как обычно кивнул ей, совершенно не раскаиваясь из-за того, что опоздал.

– Раймонд, сегодня среда. Ты уверен, что тебе обязательно надо быть здесь? – резко спросила она. Несколько учеников рассмеялись, услышав незнакомый сарказм в голосе преподавателя.

Этот парень появлялся раз в неделю, обычно по пятницам, чтобы продать клиентам необходимые вещи для проведения вечеринок. Она задумалась, не его ли дела – о которых было прекрасно известно и учителям, и администрации, хотя доказательств не было – привели его сегодня сюда.

В ответ он лишь пожал плечами, и устроил свое тело выше шести футов на сиденье где-то в задних рядах. У него не было ни рюкзака, ни тетради, ни пишущих принадлежностей.

Указывая на доску, она начала громко объяснять тему сегодняшнего занятия, остановившись, чтобы посмотреть в конец класса, где Раймонд оживленно о чем-то беседовал с парнем в ряду напротив.

Ее молчание, наконец, привлекло его внимание, и он продемонстрировал ей свой фирменный боевой взгляд, с вызовом подняв брови. Но даже сейчас на его лице было заметно изумление. Клэр никогда не обращала на него внимание. Весь год она не отвечала ни на его выпады, предпочитая с ним не связываться. Она мирилась с его присутствием на ее занятиях, успокаивая себя, что это случалось лишь раз в неделю. Но теперь, увидев его развалившегося на стуле и беседующего, пока она пыталась чему-то научить, заставило ее кровь закипеть.

– Что? – презрительно спросил он.

– Я жду.

– Чего вы ждете?

Что-то щелкнуло в ней, и она услышала свой голос:

– Жду, когда ты заткнешься.

Эти слова вылетели из ее рта со скоростью звука.

В классе повисла мертвая тишина. Голос учителя, доносившийся из соседнего класса, отделенного тонкой стенкой, казался неестественно громким. Слышен был скрип тележки уборщика, проходящего по коридорам.

Другие учащиеся переглядывались, некоторые с недоверием, некоторые чувствуя неловкость. Во всех них была заметна неуверенность.

– Что ты сказала, сучка? – спросил Раймонд. Его резкий, пронзительный голос заглушил тихое гудение кондиционера.

Она вышла из-за кафедры и пошла по узкому проходу, с хищнической точностью переступая через рюкзаки и сумки, даже не глядя себе под ноги. Ученики повернулись, чтобы посмотреть, как она идет в конец класса.

Став перед Раймондом, она почувствовала тепло, наклоняясь к нему. Ее кожа была очень горячей, нагретой кровью, бегущей под ней. Как бы невозможно это не казалось, она почувствовала, как расширяется, становится больше и выше своих миниатюрных пяти футов и двух дюймов. Он крепко схватилась руками за край его стола. Поддельная древесина треснула под давлением ее пальцев. Она была уверена, что приложи она чуть больше усилий, то разломает стол голыми руками.

Опустив голову, она встретилась с ним взглядом и с удовлетворением отметила, как вызов пропал, расплавился в темных озерах его глаз. Он посмотрел на свой стол, словно уменьшаясь на своем месте. Пластиковый стул затрещал под его весом. Его самонадеянность испарилась, как облачко дыма.

Но она всё еще слышала те его слова, поэтому прорычала:

– Желаешь повторить, что сказал?

Он покачал головой, стараясь не смотреть ей в глаза. Она наслаждалась его страхом, чувствуя его запах, вкус, теплую, медную сладость во рту, наполняющую ее странным голодом. Желанием причинить боль.

И поэтому она остановилась.

Словно боясь обжечься, она отпустила стол и посмотрела вокруг на лица учащихся. Она видела в их глазах шок и почувствовала комок в горле. Ее гнев последовал за ней из дома ее родителей. Сегодня целый класс стал свидетелем ее поведения. И на этот раз она не хотела останавливаться. Наоборот, она хотела продолжить. Хотела причинить боль.

Где-то глубоко внутри себя она попыталась найти прежнюю, знакомую Клэр. Малышку с мягкими локонами в свитере на Рождество. Куда она исчезла? И что важнее всего, сможет ли она вернуться?

Четким, серьезным голосом она дала указание:

– Откройте книги на странице 476.

Клэр почувствовала, как Нина подходит к ней, почувствовала сладкий ванильный аромат ее духов до того, как почувствовала легкое прикосновение к плечу.

– Мисс Морган?

Она подняла голову со стола в дальней части комнаты, куда пришла после того, как учащиеся ушли, когда прозвенел звонок с седьмого урока. Клэр устало провела руками по лицу.

Нина смотрела на нее, беспокойно хмурясь.

– Всё в порядке, – сказала она, успокаивающе сжав плечо учительницы. – Давно надо было показать этому придурку, где раки зимуют.

Клэр на мгновение закрыла глаза и молча покачала головой, хотя в голове вертелось много мыслей. Нина просто ребенок, ученица. Она понятия не имеет, что учитель обязан уважительно обращаться со всеми учениками независимо от того, как они в свою очередь обращаются с учителем. И Клэр не собиралась читать лекцию девочке о своих профессиональных обязанностях.

Она встала так резко, что ножки стула оцарапали линолеум, словно наждаком по ее и так уже расшатанным нервам.

– Уже больше четырех часом. Почему ты все еще здесь?

На выразительном лице девочки промелькнула обида, и Клэр тут же пожалела о своей резкости. Она уже десять лет преподает, и за это время некоторые ученики стали ей очень дороги. Каждый год было в классе несколько особенных учеников, которых она никогда не забудет – таких, как Нина, которые с горящими глазами тянулись вперед со своих мест, жадно желавшие учиться. Такие ученики, как эта девушка, были подарком, и не заслуживали холодности, даже если Клэр желала остаться одна.

– У меня были уроки танца, – тихо, обиженно сказала Нина.

– О, – Клэр увидела стройные ноги Нины в блестящих фиолетовых колготках. Смягчившись, она спросила:

– А ты не пропустишь последний автобус?

– Меня подвезут, – ответила она, глядя глубокими карими глазами на учительницу.

– Привет, привет, – прочирикала Мэгги, вплывая в комнату с чашкой кофе в руке. Клэр знала, что, наверное, то была уже двенадцатая чашка за день. Кофе помогал ее подруге выдержать целый день в школе до того, как она могла выскочить на улицу и закурить.

Не смотря на показную жизнерадостность, Мэгги смотрела на Клэр с недоверием и осторожностью. Кивнув Нине, Мэгги с беспокойством смотрела на подругу. Значит, о сегодняшнем событии уже известно. Неудивительно. Ученики болтали, а Мэгги всегда умела ладить с детьми.

Нина подобрала свой рюкзак, который до этого положила на пол.

– До свиданья, мисс Морган.

– Пока, Нина.

Мэгги подождала, пока девочка уйдет, а потом тихо спросила:

– Ты в порядке?

– Да, – солгала Клэр. – В полном порядке.

Сжав чашку обеими руками, Мэгги тихо заметила:

– Я слышала о том, что сегодня произошло.

– Я уже это поняла.

– Хочешь об этом поговорить?

Клэр натянуто улыбнулась и стала разбирать бумаги на столе.

– Нет.

– Эй, у нас у всех бывают такие дни. Ученик переходит все границы, говорит что-то не так, и бах, – Мэгги щелкнула пальцами. – И с лучшими из нас подобное случается.

– Верно, – она скрепила домашние задания, которые ей сдали на проверку большим зажимом.

– Только…

Клэр подняла глаза, услышав нерешительность в голосе подруги.

Извиняюще улыбнувшись, Мэгги призналась.

– У тебя таких дней не бываете, – вздохнув, она покачала головой и уставилась в чашку, а потом снова посмотрела на Клэр. – Ну, по крайней мере, не было до сих пор.

Смягчившись, она спросила:

– Что с тобой происходит, Клэр?

Та села на стул и провела руками по лицу.

– Не знаю, Мэгги. Я не знаю, что со мной.

– Ты, правда, поставила на место Раймонда Джексона?

Клэр невесело усмехнулась.

– Да, это правда.

Мэгги села за соседний стол.

– Ты считаешь, что это было разумно?

Что могла она на это ответить? Как могла она объяснить, что вообще перестала думать в тот момент? Она просто действовала. Сложив руки перед собой, она честно ответила:

– Нет.

– Такой парень может и отомстить, Клэр. Чтобы сохранить лицо.

Но как ни странно, Клэр не волновало это. Не так, как должно бы. Она совсем не переживала о своей безопасности. Скорее она волновалась из-за того, как отреагирует, если этот парень в самом деле попытается бросить ей вызов.

– Школа скоро закроется на каникулы, – прошептала Мэгги. – У тебя довольно много дней в запасе. Наверное, тебе стоит уйти в отпуск. Отдохнув, вернешься осенью.

Клэр внимательно посмотрела на лицо подруги, прежде чем сказать:

– Думаешь, стоит?

– Да, – медленно кивнула Мэгги. – Определенно, стоит.

Клэр глубоко вздохнула.

Такое не должно повториться. Ее ученики не заслуживают, чтобы их учительница теряла контроль над своими эмоциями. А вот огрызаться на учеников, бросать вызов хулиганам… даже не сознавая этого. Сейчас она сама себя не узнает, так каковы шансы, что она снова не сорвется? Она не могла так рисковать. В ее работе нужны терпение и хладнокровие. А вот именно это в последнее время ей не хватало.

Сегодня впервые за свою карьеру, она вызвала в ученике страх. Она не могла забыть испуг на лице Раймонда Джексона, словно ужасную автомобильную катастрофу.

Вытерев глаза, горевшие от непролитых слез, нехотя признавая, что она так изменилась, что что-то с ней не так, что всё-таки Гидеон Марч не слишком-то и ошибался. И, наверное, этот мужчина всё-таки не был безумцем. Эта вероятность ошеломила ее. Потому что если он не был безумцем, тогда и ее влечение к нему было вполне нормальным.

Глава 7

Даже самая агрессивная собака знает, когда поджать хвост и убежать.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Клэр вставила ключ в замок входной двери с отработанной скоростью. В мгновение ока она оказалась внутри, ощущение массивной двери за спиной обнадеживало ее, отгораживало от остального мира, опечатывая ее внутри. Бешено стучащее сердце успокоилось. Но не сильно.

Клэр не видела, но ощущала, чувствовала его всю дорогу домой. Гидеон Марч был близко. Ее ноздри раздулись, она уверенно ощутила его лесной мускусный запах. Но это невозможно. Как она могла чувствовать запах мужчины, даже не видя его?

Был он там или нет, но ее инстинкты говорили, что она не избавилась от него. С их последней ссоры прошло так много дней.

Распахнув дверь, Клэр поторопилась в спальню и вытащила из-под кровати свой чемодан. Сняв рабочий костюм, она натянула шорты и футболку.

Клэр складывала одежду в чемодан и поражалась своим импульсивным действиями, вновь прокручивая телефонный разговор с матерью, который имел место быть несколько минут назад. Он был далеко не приятным, но она вытерпела беспокойство матери. Когда она объяснила, что взяла на работе отпуск, мать поддержала идею своей дочери и с готовностью согласилась с просьбой Клэр остановиться в семейном доме на озере.

Собирая все необходимые туалетные принадлежности со стойки в ванной, она мельком глянула на свое отражение в зеркале комода и подпрыгнула, на секунду подумав, что там стоит незнакомка.

Взлохмаченные волосы медового цвета. Горящие щеки. Незнакомые, пылающие глаза. Понадобится время, чтобы привыкнуть к новой Клэр. К обеим – внутренней и внешней. Готовая выйти из тени, узнать новую себя, она захлопнула чемодан и застегнула его. И практически находясь за дверью, она вспомнила о кошке.

– Молли! – бросив чемодан, Клэр внимательно осматривала гостиную. – Иди сюда, кис-кис-кис!

Никакого ответа. Не удивительно. Обычно ласковая старая кошка теперь относилась к ней с нехарактерной враждебностью, и большую часть времени проводила, где-то спрятавшись.

Опустившись на руки и колени, Клэр заглянула под кровать. Как она и подозревала, оттуда на нее немигающими глазами смотрела кошка, обнажив свои клыки в предупреждающем шипении.

– Давай, Молли. Хватит. Мы должны убраться отсюда.

Кошка ответила еще одним шипением. Клэр пробовала использовать невозмутимый, успокаивающий голос, который применяет, чтобы урезонить упрямых учеников – вернее, голос который она применяла ранее.

– Ты не можешь остаться здесь. Ты будешь голодать. Я не знаю, когда вернусь.

Протянув руку под кровать, она схватила Молли за ошейник, чтобы вытащить ее наружу. В ее руку погрузилась пара острых когтей. Клэр вскрикнула и отпустила кошку. Откинувшись назад, она посмотрела на отметку от укуса на руке, и ее зрение заволок красный туман. Ее поглотила ярость, блокируя разум. Не понимая, что делает, Клэр бросилась назад под кровать. Воздух наполнили проклятия, и ее единственным намерением было скрутить шею питомице.

Клэр наполовину заползла под кровать, когда его голос проник сквозь пелену ее бешенства.

– Кошки не жалеют использовать когти.

Она со стоном вылезла из-под кровати. Оказавшись снаружи, Клэр сразу же перекатилась на бок и глянула вверх на возвышающуюся фигуру. Сердце бешено застучало, и она посмотрела на мужчину, заполнявшего дверной проем ее спальни. Молли уже была забыта.

Гидеон прислонился к косяку, руки были скрещены на широкой груди. Он выглядел так, будто не спал неделю – волосы в беспорядке, а подбородок покрывала щетина нескольких дней.

– Как ты продолжаешь пробираться сюда?

Он показал за свою спину, и каким-то образом жест казался усталым.

– Вошел в стеклянную дверь. Ее легко взломать. Скучала по мне?

– Нет, – резко ответила Клэр, ее губы – и другие места – неожиданно начали трепетать от воспоминания, опровергая ее слова.

Его взгляд переместился на чемодан, лежащий на полу.

– Куда-то собралась?

– Нет.

– Я не могу позволить тебе уехать.

Слова Гидеона звучали грозно. Его клятва убить ее, если она не будет сотрудничать, эхом отозвалась в голове Клэр.

Он полностью вошел в комнату, и его тень упала на нее. Изнуренный взгляд Гидеона скользнул по ее голым ногам, раскинутым на ковре. Воздух стал тяжелым. Между ними прошла волна понимания, и Клэр наблюдала, как расширяются темные зрачки его глаз. Пульс на шее Гидеона забился быстрей. Их взгляды встретились. Громкий барабанный стук наполнил ее уши. Его сердце. Она знала это, так же как знала, что невозможно слышать стук сердца на расстоянии в несколько футов. И все же она каким-то образом слышала.

Он двинулся вперед, пока не оказался между ее лодыжек. Его глаза с пылающим зеленым огнем смотрели на нее. Гидеон протянул руку. Она помедлила мгновение, а затем вложила в его теплую хватку свои пальцы. Он поднял ее вверх одним плавным движением, прижимая Клэр к себе, расплющивая ее груди о свою грудную клетку. Ее соски затвердели, запульсировали у его каменной груди. Уголки его губ поднялись в понимающей улыбке. Сердце Клэр сжалось от сексуального изгиба его рта, вспоминая его вкус, желая, жаждая, чтобы он накрыл ее губы.

Изогнув бровь, Гидеон обвил одной рукой ее талию, прижимая ее к себе за поясницу.

– Ты хочешь этого, – задумчиво проговорил он, его голос звучал хрипло.

Клэр покачала головой в пылком отрицании, ее волосы мягкими ударами скользили по щекам.

– Нет?

Его рука скользнула вокруг ее талии, медленно двигаясь вверх по ее животу и ребрам, опаляя кожу через тонкий хлопок ее рубашки. Теплые пальцы сомкнулись точно на ее соске, пробуя, измеряя, лаская распухшую вершину через рубашку и лифчик. Клэр подавила стон, когда его пальцы играли с ней. Прикосновение становилось все более решительным, пока Гидеон не начал перекатывать и скручивать возбужденную вершину между указательным и большим пальцем.

– А что теперь? – проскрежетал он.

Ее рот увлажнился, но она покачала головой, отказываясь сдаваться, даже если ее тело уже сделало это.

– Нет?

Его рука упала с ее груди, и Клэр прикусила губу, чтобы предотвратить стон разочарования.

Одним ловким движением он расстегнул пуговицу и молнию на ее шортах. Кончики его пальцев прошлись по ее пупку, обжигая как огонь, когда он погрузил пальцы в ее трусики. Его прикосновение было быстрым, уверенным, манящим. Он пробирался между ее завитками, играл с ней, поглаживая местечко, спрятанное в складках. Клэр содрогнулась при касании, застонала и шире развела ноги.

Гидеон застонал, опуская голову ближе, длинные пряди русых волос ниспадали на ее лицо. Найдя ее клитор, он перекатывал его между пальцами, прилагая достаточно давления, чтобы она содрогалась у его руки.

– Определенно желаешь этого, – он поместил палец глубоко в нее. Ее голова откинулась назад, а в горле засел молчаливый крик.

– Господи, ты такая тугая, – пробормотал он, осторожно добавляя второй палец, растягивая ее, доставляя сладкую боль, которая рождала напряжение внутри.

– Видишь, – его голос прошел сквозь нее, зачаровывая, гипнотизируя. – Ты никуда не хочешь идти.

Клэр осознала смысл его слов, и волна холода оказалась там, где раньше был жар. Она отдернулась, и его рука выскользнула из ее расстегнутых шорт. Ее колени тыльной стороной ударились о кровать, останавливая ее на пути полного отступления.

Рука, которая ласкала ее, медленно упала на его бок. Несколько минут Клэр могла только смотреть на те пальцы, которые дали выход ее опустошению, желая, чтобы они вновь продолжили делать то, что раньше. Клэр сама испугалась своей реакции на него, и крепко закрыла глаза. Соберись, Клэр.

– Я не могу позволить тебе уехать, – повторил Гидеон, разглядывая ее с жесткой решительностью, напоминая, что хоть она и была поймана в тиски реакции своего тела, он по-прежнему оставался психом, который верил, что она – оборотень.

Тогда сработал инстинкт.

Ее нога внезапно молниеносно поднялась, ударив его прямо между ног. Он как каменная плита свалился на пол. Схватив свой чемодан, Клэр побежала к двери, не позволяя себе сожалеть ни секунду.

Его стон раскатисто разнесся по комнате, и она вздрогнула, задаваясь вопросом, не было ли милосерднее застрелить его.

Гидеон прикончил остатки теплого кофе из «Севен-Элевен» [19] и скатал бумажный стаканчик в шар. С проклятием он кинул его на пол пассажирской стороны.

Где она, черт побери?

Когда он доберется до нее…

Это была его собственная чертова ошибка, напомнил он себе. Он позволил себе забыть об осторожности, забыл, чем она является. И ее сексуальность поглотила его. Заставила его забыть обо всем, кроме погружения в ее тело. Пусть она и не знала об инстинктах ликана, но из-за этого они не перестали находиться в ее распоряжении. Ее молниеносные рефлексы и сильный удар могли послужить свидетельством этому – как и четыре упаковки льда и половина бутылки сверхсильного Тайленола [20].

Ему потребовалось достаточно долгое время, чтобы подняться с пола ее спальни. Хорошо, что агенты ГОЗНДЛ были не из тех, кто устраивается-и-заводит-семью, потому что он серьезно сомневался в своей будущей способности стать отцом.

Прошла неделя с того момента, как он поднялся с пола спальни Клэр. Паника угрожала поглотить его целиком при мысли, что он не найдет ее вновь. То, что он, вероятно, дал возможность ликану свободно бродить среди населения, заставило его не на шутку разозлиться. Очевидно, это был урок. А когда он закончился, пришла физическая боль. Он должен был уничтожить ее в ту первую ночь. Он должен был сказать что-то, когда Купер позвонил ему – пять дней потрачено на наведение порядка, хотя он мог преследовать ликана, который инфицировал Ленни.

Но он не ожидал, что Клэр побежит, а думал, что найдет ее по-прежнему в отрицании. Думал, что она продолжает вести свою жизнь в блаженном неведении.

Гидеон кулаком ударил по рулю. Та первая ночь была идеальна. Быстро. Аккуратно. Безболезненно. Почему он не нажал на курок тогда, а вместо этого развернулся и пошел против всего того, во что верил, против того, чему его учили? Одним простым действием он повернулся спиной к кодексу, который укоренился в нем. Повернулся спиной к тому, чем жил и чем убивал.

Уничтожать их любой ценой.

Сидя на улице возле ее квартиры, он сказал себе, что это не было бесполезным предприятием. Кто-то придет, чтобы присмотреть за кошкой, которую оставила Клэр. Она не оставила достаточно еды, и он знал о Клэр достаточно, чтобы понимать – она была слишком ответственна, чтобы забыть о своем питомце.

Гидеон не имел ни малейшего представления, жили ли ее родители где-то рядом. Ему потребовалась бы добрая часть года, чтобы связаться со всеми Морганами на огромной территории Хьюстона. А время было именно той вещью, в которой он нуждался больше всего. Кроме Клэр Морган.

Гидеон мог получить полное досье на нее за несколько минут. Но какой ценой?

Напечатав ее имя в базе данных ГОЗНДЛ, он тем самым поднимет красный флаг для Купера. Если Гидеон начнет поиск ее имени, она автоматически будет включена в отчет о деятельности в течение дня, который просматривал Купер. И тогда ему придется объясняться. Гидеон не был готов признать, что его собственная тупость стоила ему ликана. Не мог он и натравить Купера на нее. Если она должна умереть, он позаботится об этом сам. Только это правильно, ведь она – его обязанность.

– Вот дерьмо, – еле слышно выругался Гидеон.

Новолуние пришло и ушло. Время убегает. Если он вскоре не найдет ее, то у него не будет выбора, и он вынужден будет воспользоваться базой данных.

Все пошло неправильно с первого дня. Сейчас он мог видеть это. Первой ошибкой было общение с жертвой, отождествление себя с ней. Он позволил ей стать чем-то большим, нежели безымянным животным. Он мельком заглянул в жизнь Клэр Морган. Жизнь, которая по какой-то причине спровоцировала воспоминания о его родителях и породила вопросы – а что если. Она была не такая, как другие. Именно это он принял. Иначе она была бы уже мертва.

А Клэр стремительно улетела, как кролик в кусты. Сейчас слишком поздно, но он жалел, что не применил более решительные меры, чтобы убедить ее. Если ему представится второй шанс, он не провалится, он…

Гидеон настороже сидел на своем сидении, когда перед домом Клэр припарковался Форд Рейнджер, из которого вышла женщина. Она копалась в сумочке, закрывая дверь бедром. Женщина была такой же маленькой, как Клэр, и держалась достаточно робко. Он взглянул на ее профиль и сразу же распознал ее по фотографиям, которые висели на стенах Клэр. Мать.

Гидеон выбрался из джипа и последовал за ней к двери квартиры, где она разбиралась в кольце с ключами.

– Привет, – поприветствовал он, заявляя о своем присутствии.

Женщина с визгом подпрыгнула и уронила ключи. Он нагнулся и поднял их, надевая свою самую очаровательную улыбку. Гидеон знал, что женщины ценят его внешность, и у него никогда не было проблем с ними, когда возникала такая необходимость. Но это были всего лишь временные отношения. Жизнь агента не предусматривала обязательства. И все же он думал, что прямо сейчас будет уместно использовать некоторую часть своего шарма.

– Простите, мэм. Не хотел напугать вас, – он посмотрел мимо нее на дверь, стремясь придать себе бесхитростный взгляд. – Вы подруга Клэр?

– Я ее мать.

– Правда? – сымитировав выражение шока, он перешел к восхищению. – Я думал, что вы, вероятно, работаете вместе. Вы не выглядите достаточно взрослой, чтобы быть ее матерью.

Миссис Морган залилась краской, а ее руки непроизвольно потянулись к волосам, убеленных сединой.

– Я остановился посмотреть, не захочет ли Клэр сходить на ленч, – продолжил говорить Гидеон ровным голосом.

Он пожал плечами – жест, который должен был выразить как разочарование, так и непонимание – был ли этот день запланирован для них двоих.

Взгляд миссис Морган оценивающе прошелся по его лицу и телу.

– Вы с Клэр встречаетесь? – спросила она с нескрываемым удивлением.

Видела ли она свою дочь в последнее время? И тем временем он не мог не задаваться вопросом – как много от магнетизма Клэр было по-настоящему ее, а какая часть принадлежала ее крови ликана. То, как терзал его ее взгляд, то, как двигалось ее тело – если он быстро не найдет ее, то скорее всего она забеременеет. Инстинкт ликана – найти пару и дать потомство – требовал этого. Она даже не будет знать, что ведет ее. Но он знал. Он знал, и ему было необходимо остановить ее до того, как проблемы Клэр станут многочисленными. Буквально.

– Да, мэм. Можно сказать и так.

– Клэр никогда не упоминала… – миссис Морган резко замолчала, ее взгляд опустился. – Но она и не стала бы. Моя дочь очень замкнута. Майк стал бы донимать ее и просить привести вас на ужин.

И это, судя по ее нервному смешку, было тем, чего надеялись избежать обе женщины.

– Я бы с радостью отправился на ужин, – вспомнив сообщение на автоответчике Клэр, он добавил: – Я слышал, вы готовите превосходное тушено мясо.

– О, – она засмеялась и посмотрела на дверь, будто бы та могла говорить от лица Клэр. – Мы бы с радостью приняли вас, если Клэр не против.

– Это может случиться раньше, чем вы думаете, – ответил Гидеон, чувствуя укол вины при вспышке надежды, которая появилась в глазах матери Клэр.

Он практически мог видеть свадебные планы, которые формируются в ее голове.

– Замечательно. Буду ждать с нетерпением, – она посмотрела вниз на ключи в своей руке, будто внезапно вспомнила цель своего визита. – Я здесь, чтобы забрать Молли. Клэр в нашем домике у озера, – ее бровь изогнулась. – Вы не знали?

Он картинно хлопнул себя по лбу.

– О, верно.

Она неуверенно улыбнулась, и Гидеон задался вопросом – не показалось ли ей странным, что предполагаемый парень не вспомнил, что его девушка уехала из города. Его бы это точно насторожило. То, что миссис Морган не обладает проницательностью, было его удачей.

– Да, она сказала, что хочет уехать ненадолго, а мы едва ли хоть раз использовали то место. Я иногда даже задаюсь вопросом, зачем мы купили его, – она пожала плечами и отперла дверь. – Просто рада, что оно хоть как-то используется.

– Точно, – он кивнул, заставляя себя не спрашивать, какое именно озеро она имеет в виду.

– Что ж, было приятно с вами познакомиться, – миссис Морган застыла в дверном проеме. – Надеюсь, Клэр скоро приведет вас.

– Я тоже рад знакомству, – пробормотал Гидеон, пытаясь не позволить беспокойству проникнуть в свой голос.

У него появился след. И как только мать Клэр уйдет, он сможет попытаться пойти по этому следу.

Он быстро попрощался и стал нетерпеливо ждать в своем джипе, пока, наконец, миссис Морган не вышла из квартиры вместе с Молли, зажатой в руках. В то же мгновение, когда она выехала с парковки, он вломился в квартиру Клэр через раздвижную стеклянную дверь.

В этот раз он осматривал ее квартиру тщательно, неторопливо – не беглый осмотр, как в ту первую ночь, когда он вломился, чтобы избавить мир от очередного ликана.

Он знал, что искать в этот раз. Зная, что адрес не будет прикреплен к стене, он начал с ее дневника. Не обнаружив упоминания о доме на озере на страницах, заполненных кропотливым, аккуратным почерком, он начал копаться в ящиках. Где все было так же аккуратно и организовано, как в остальной части квартиры. Он даже вытащил коробку с цветочным рисунком из-под кровати. Внутри Гидеон обнаружил альбомы с фотографиями. Сидя на полу, он перебирал снимки, поймав себя на том, что с улыбкой смотрит на Клэр на различных ступенях жизни. Его улыбка исчезла, когда он добрался до снимка Клэр в подростковом возрасте – она находилась на лодке. Было заметно, что ей достаточно неуютно с удочкой в руках, а ее отец смотрел с требовательным выражением лица.

Гидеон повернул страницу, отчего пластик затрещал в молчаливой квартире. Его сердце подпрыгнуло, когда он дошел до фотографии, которую ждал. Клэр, ее родители и более старшая пара – бабушка с дедушкой, предположил он из их сходства с ее отцом – стояли перед рестораном, название которого было размашисто расположено над их головами. «Прибрежный Гриль-бар». Он бросил альбом, усаживаясь за ее стол, и включил компьютер, в нетерпении притоптывая ногами, пока не загорелся экран. Через несколько минут он получил список ресторанов «Прибрежный Гриль-бар». Гидеон сузил поиск до штата Техас и остановился на двух ресторанах. Один в центре Сан-Антонио на набережной, а другой располагался в Каньон-Лейк. Последний раз, когда он слышал, вдоль набережной не было озерных домиков.

Впервые за несколько дней узел в его груди ослаб. Кривая улыбка расползлась по его лицу. Еще один запрос и он получил адрес одного Майкла Моргана, Каньон-Лейк, Техас.

– Клэр, детка, – торжественно заявил он, выскальзывая из ее квартиры, ощущая проходящее сквозь него захватывающее волнение. – Я иду за тобой.

Глава 8

Даже обученным собакам необходимы команды.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Руки Клэр были заняты пакетами из магазина, поэтому она ногой захлопнула дверь и направилась в маленькую кухню. После утренней ленивой прогулки по антикварным магазинам, а затем похода за продуктами, она почти убедила себя, что все нормально, что она в отпуске. Почти.

Распаковав покупки, она остановилась, чтобы вскрыть дорогой деликатесный сыр, отрезала кусочек и откусила. Продолжая складывать запас продуктов в холодильник, Клэр языком ощутила лесной вкус. Мигающий красный свет на автоответчике привлек ее взгляд. Она нажала на проигрывание и взяла в руки банку Реддиуипа [21]. Проглотив последний кусок сыра, Клэр откинула голову назад, широко открыла рот и выдавила на язык густых взбитых сливок.

Маленькую кухню заполнил голос матери, которая заверяла, что Молли цела и невредима. Клэр повернулась лицом к автоответчику. Вероломная кошка.

– Следовало купить собаку, – пробормотала Клэр, опускаясь на корточки, чтобы сложить свежие овощи в нижний ящик и отмахиваясь от ощущения обиды из-за предательства кошки.

– …О, я столкнулась с твоим другом – Гидеоном. Такой приятный молодой человек, очень красивый…

Клэр так быстро встала, что ударилась головой о дверцу холодильника, которую оставила открытой.

Потирая макушку, она сердито посмотрела на автоответчик, ее тревога превращалась в панику, когда мать продолжила рассказ:

– Я сказала ему, что тебе стоит привести его на ужин, когда вернешься с озера…

Чувствуя биение сердца в горле, Клэр развернулась, пытаясь увеличить расстояние между собой и телефоном до максимума. Вот только она столкнулась со стеной. Со стеной, которой минуту назад здесь не было.

С криком она отшатнулась, врезавшись в открытую дверь холодильника. Бутылки и банки, стоящие в двери, шумно загремели. Будь она достаточно маленькой, то свернулась бы клубком в холодильнике и закрыла бы дверь. Но она не была. Ей некуда было бежать. Ее глаза поднялись и остановились на взбешенном Гидеоне Марче.

На своем указательном пальце он крутил пару наручников и сделал угрожающий шаг вперед.

– Ты и представления не имеешь, через сколько неприятностей заставила меня пройти.

Очевидно, их было недостаточно. Он нашел ее. Вот уж спасибо матери.

Клэр пронеслась мимо него. Твердые пальцы поймали кончики ее волос и дернули. Она замолотила руками и повалилась на эту знакомую стену мышц. Его руки поднялись, чтобы обвиться вокруг нее, сжимая ее ребра до тех пор, пока она не смогла вздохнуть. Даже в приступе паники она осознавала то, как поднимается и опускается ее грудь у его предплечья, осознавала насколько тяжелой и чувствительной она внезапно стала, как затвердели ее соски. Воздух превратился в тени мутного красного и фиолетового цвета, отражая ее различные эмоции – гнев, страх, возбуждение.

Он прижался ртом к ее уху и прорычал голосом, из-за которого вниз по позвоночнику Клэр побежали мурашки.

– С разговорами покончено.

О, Боже. Он здесь, чтобы убить меня.

Ведомая инстинктом, Клэр откинула голову назад, врезаясь в его подбородок. Со стоном боли, Гидеон ослабил свою хватку. Она вырвалась и побежала, хватая сумочку с настенного крючка около двери.

Ее рука едва коснулась дверной ручки, после чего ее ступни взлетели вверх. Одно мгновение она висела в воздухе, а в следующее уже распростерлась на спине – каждая кость в ее теле болезненно подрагивала. Она изумленно увидела вспышку серебра над головой и вспомнила, что свисало с его рук. Наручники. Склонившись над ней, Гидеон схватил одно запястье Клэр с приготовленными в воздухе наручниками, готовый приковать ее.

– Нет!

Ее нога поднялась, ударив его в голень и заставив свалиться на нее. И ее сразу же поглотил его мужской запах. Клэр сконцентрировалась на держании рук подальше от наручников, сосредоточилась на игнорировании дикой потребности, пульсирующей в ее крови.

Он, ругаясь, поймал одну из ее взлетевших рук и устремился за другой. Между ее бедер появилась пульсирующая боль. Близость его тела, мужской мускусный запах, даже его грубая хватка, возбуждали ее. Он возбуждал ее. Господи, она сошла с ума. Или заболела.

Подняв обе ее руки над головой, он прижался всем своим телом к ней.

– Достаточно, – скомандовал он.

Лицом к лицу, они смотрели друг на друга, горячие дыхания смешивались, его запах окружал ее, а между их телами громко стучало его сердце.

– Перестань так смотреть на меня, – предупредил Гидеон, его зеленые глаза приобрели бешеное выражение.

Его прерывающийся голос заставил дрожь пройти по ее телу. Дыхание Клэр вырывалось короткими, равномерными рывками, каждый из которых прижимал ее грудь ближе к нему, вдавливал тугие вершинки в его грудную клетку.

– Как?

– Будто хочешь трахнуться.

Жар опалил ее лицо, огненной бурей охватив все ее тело. Ее рот открылся. Его обвинение было нелепым, абсурдным, невероятным.

– Точно, – выдавила Клэр, пытаясь говорить с сарказмом, но ответ в собственных ушах звучал скорее как соглашение.

Но было слишком поздно. Вред уже нанесен. Его грубое высказывание породило картинку в ее мыслях, которая и зажгла пламя. Она не могла избавиться от этой картины. Картины настолько яркой, что она захотела, нет, стала нуждаться, чтобы это стало реальностью.

Поведя лицом вперед, тем самым скрадывая последний дюйм, разделявший их, Клэр поцеловала его, как изголодавшаяся женщина. Она целовала его с дикостью, которая шокировала ее саму. Гидеон был неподвижен всего секунду, после чего сдался и поцеловал ее в ответ. Освободив запястья Клэр, он схватил ее лицо и наклонил ее к своему рту. Ощущение этих больших рук на лице, его мозолей, растирающих ее щеки, пробуждали спрятанную Клэр, Клэр, которая чувствовала себя женственной и желанной. Храброй и изголодавшейся.

Схватив его плечи обеими руками, она вытянулась вдоль него, застонав в его губы. Его язык скользил по ее языку, от чего пламя, горящее в ней, становилось еще выше.

Клэр, ведомая желанием, отчаянно пробегала руками по его спине. Она опустила руки, чтобы схватить его, ненавидя джинсы, которые мешали ей ощутить его кожу. А их языки продолжали сражаться.

Раскинув ноги, Клэр позволила Гидеону устроиться между ее бедер. Она мягко застонала в его губы, когда он потерся и опустил на нее свою твердость.

Он оторвал свои губы от ее рта и переместился к ее шее. Его зубы нежно сжались на ее соске через рубашку. Она громко закричала, противясь ему. Через тонкий хлопок ее рубашки Гидеон продолжил покусывать и посасывать ее соски, превращая их в набухшие холмики, погружая каждый глубоко себе в рот. Клэр поднесла руки к его голове, погружая их в длинные, густые пряди волос. Вращения его языка по влажному хлопку создавали восхитительное трение, вызывая жалобные, животные крики из глубины ее горла.

Сходя с ума от его вкуса, Клэр толкнула его в грудь и перекатила его, сделав это с такой силой и скоростью, которая удивила даже ее саму. В его взгляде мелькнуло нечто большее, нежели просто желание, когда он посмотрел на нее, но Клэр не дала ему – или себе – время, чтобы подумать. Сев глубже на его бедра, она пробежала руками по его груди к поясу джинсов. Расстегнув их, Клэр нашла его через боксерки.

Обхватив рукой его твердость, она аккуратно сжала пальцы. В ее венах загорелась кровь, когда он запульсировал в ее руке. Она провела большим пальцем по его шелковой верхушке, потирая ниточку влаги, которая там появилась.

Застонав, Гидеон сжал свои сильные ладони вокруг ее рук и перекатил ее под себя. Накрыв ее рот своим, он поцеловал ее с дикостью, которая должна была шокировать Клэр. Из глубины ее горла вырвалось рычание. Он толкнул себя к ней, прижимая ее к полу.

Задыхаясь, она оторвала свои губы от его рта.

– Пожалуйста, – умоляла Клэр, извиваясь под ним.

Она погибла. Потеряла рассудок. Она должна заполучить его. Сейчас же. На полу. И пока он в ней, ее ничего не будет волновать.

– Я знаю, – пробормотал он, ладони скользили вниз по ее рукам к запястьям в почти нежной хватке.

Тихий щелчок не был ею зафиксирован сразу же. Пока он не отпрянул. Пока не было слишком поздно.

Посмотрев на него, она озадачено моргала, чувствуя утрату без его рук и губ.

А потом до нее дошло.

– Ты – ублюдок!

Клэр попыталась развести запястья, но стальные наручники сковали ее руки вместе. Внутри нее поднялась ярость, вместе с нелогичным чувством предательства. Он совсем не хотел ее. Ее сердце сжалось от боли. Он всего лишь хотел отвлечь ее. Чтобы суметь убить. С криком ярости она поднесла свои закованные запястья к его голове со всей силой, которой обладала, и нанесла сильный удар.

Клэр лежала на животе – прикованная к ножке старинной дровяной печи матери. Она задавалась вопросом, почему он просто не убил ее. Особенно после того убийственного взгляда, который он подарил ей после того, как она ударила его.

Холодная сталь наручников натирала ей запястье, и Клэр с каждым вздохом выплевывала пыльные шарики. Она съежилась под своей когда-то белой футболкой, покрытой сажей с линолеума. Уронив лоб на пол, она пожалела, что у нее не оказалось оружия, чтобы пристрелить его еще в своей квартире, когда у нее был шанс. Сейчас было слишком поздно. Она упустила свой шанс, и сейчас, похоже, Гидеон осуществит свою угрозу и убьет ее.

Тяжелые шаги подсказали ей, что Гидеон вернулся из ванной. Вытянув шею, она приготовилась смотреть. Он появился в поле видимости, слегка касаясь влажной туалетной бумагой того, что, похоже, было ужасной раной над бровью.

Ее ноздри задрожали, когда теплый, медный запах атаковал ее. Ее рот увлажнился и странное ощущение, похожее на желание, прошло сквозь нее. Глаза Клэр сузились и посмотрели на темно-красную кровь, медленно струящуюся из раны на лбу.

– Сильно болит? – она попыталась говорить вежливым тоном.

– Да, – он пожал плечами, и его мышцы начали перекатываться под тонким хлопком футболки. – Наверно необходимы швы.

– Хорошо, – ответила Клэр, неспособная сдержать гнев.

Гидеон нахмурился, бросил кусок туалетной бумаги на стол, на котором все еще находилось несколько пакетов с покупками, и положил обе руки на худые бедра.

– Удобно?

– Нет, – она для наглядности покачала наручниками.

– Хорошо, – вернул он, око за око.

– Послушай, они причиняют боль моим запястьям…

– Тогда перестань дергаться, – посоветовал Гидеон, склоняясь над ней.

Со своей позиции на животе Клэр чувствовала се6я муравьем у его ног.

– Если ты собираешься убить меня, просто покончи с этим, – ее губы дрожали, несмотря на храбрые слова.

– Есть вещи, куда хуже смерти, – неясно ответил он.

Она перестала двигаться, пытаясь представить, что он мог иметь в виду. И эти образы заставили ее похолодеть. Неужели он намеревался сначала измучить ее?

– Убери это выражение со своего лица. Я не собираюсь тебя убивать, – для нее его тихий вздох прозвучал нетерпеливо, и Клэр не была уверена – направлено ли это нетерпение на нее или же на него самого.

Она подозрительно, неуверенно посмотрела на него.

– Тогда может, стоит снять это? Ты не сможешь держать меня прикованной к печке вечно.

– Ты входишь в свою силу, – Гидеон покачал головой, будто очень сожалел, и указал на рану над своей бровью. – Ты едва не вырубила меня. Я не могу доверять тебе. По крайней мере, пока ты не убеждена…

– Я не сильная, правда, – Клэр уронила голову на твердый линолеум, больше не заботясь о том, насколько грязен пол. – Я боялась. Все дело было в выбросе адреналина.

Гидеон фыркнул в очевидном несогласии.

– У меня нет выбора. Осталась только одна вещь, которую можно сделать.

Волосы на ее затылке начали покалывать. Ей не нравилось, как прозвучали его слова. Подняв голову, Клэр настороженно наблюдала, как он вновь направился в ванную и пропал из ее поля видимости.

– К-Куда ты идешь? – заикаясь, спросила она.

Клэр вытянула шею, чтобы увидеть его. Гидеон появился из ванной, держа в руках пистолет в кобуре. При тихом звуке, с которым выскользнуло оружие из кожаного держателя, ее горло сжалось.

Он прицелился.

– Нет, – сдавленно пробормотала она, но слово получилось слабым и сдавленным, когда она попыталась сесть, несмотря на неудобную тягу на руках.

– Я не хотел, чтобы дошло до этого, – его губы сжались в тонкую, суровую линию. Неумолимые, малахитово-зеленые глаза посмотрели на нее, и Клэр знала, что надеяться бесполезно.

– Все произойдет быстро, – пообещал он.

Закрыв глаза, она попыталась свернуться в маленький клубок в ожидании…

Оружие не взорвалось в ее ушах. Не так, как бывает в фильмах. Тихий свист разрезал воздух. Сначала она почувствовала только давление. Никакой боли. Клэр открыла один глаз. Затем другой. Гидеон стоял на том же месте, откручивая глушитель и наблюдая за ней со спокойным интересом.

Затем пришла боль, накатывая на нее волнами жары, затем холода. Собравшись с духом, Клэр втянула воздух и посмотрела вниз. Кровь смочила перед ее рубашки, не давая возможности определить, куда она была ранена. Так много крови. Медный запах настиг ее.

– О Боже, – закричала она, поворачивая к нему обвиняющие глаза. – Ты действительно застрелил меня!

Несколько минут назад она целовала его, пила страсть с его губ, с его тела, упивалась чувством его мозолистых рук на своем лице. Руки, которые знали, как доставить ей смерть. Предательство причиняло больше боли, нежели дыра в груди. Что делало ее дурой, так как она с первого момента их встречи знала, что он опасен, и ничего не смогла сделать с этим. Клэр посмотрела вновь на свою окровавленную футболку, похожую на орхидею в цвету, и прокляла свою тупость. Почему она не обратилась в полицию? Или не использовала оружие?

Но она знала ответ. Она на самом деле не верила в его опасность. Несмотря на все, что-то в нем всегда казалось ей разумным. Он не казался ей убийцей.

– Ты действительно выстрелил в меня, – прошептала она.

Гидеон кивнул.

Ее зрение затуманили слезы.

– Прости, – он кивнул вновь, выглядя при этом лишь слегка извиняющимся. – Все скоро закончится.

Она натянула наручники, переполненная необходимостью освободиться и зажать рану.

– Сними их с меня! Позволь, по крайней мере, умереть со свободными руками.

– Ты не умираешь, – проговорил он с ноткой нетерпения.

– Жжется, – простонала Клэр, даже когда ощущение жжения пошло на убыль.

Появлялось оцепенение. Должно быть смерть близка.

– Это ощущение от исцеления.

– Что? – Клэр моргнула несколько раз.

– Твои клетки регенерируют.

На мгновение она позволила себе надеяться, но затем пришла к выводу, что это должно быть часть его плана – мучить ее перед смертью. Она никак не сможет выжить после ранения в грудь. Клэр отвела взгляд в сторону, отпуская его, не желая смотреть в глаза убийцы, когда сделает свой последний вздох.

– Посмотри, – он наклонился к ней и задрал ее футболку.

Клэр, напуганная обезображенной плотью, которую она точно увидит, дернулась в сторону.

– Перестань ерзать, – Гидеон дернул рубашку выше. – Видишь?

Клэр ничего не могла с собой поделать и посмотрела.

Гидеон скользнул рукой по ее животу и ребрам, вытирая кровь. Что-то упало на пол с глухим ударом. Клэр посмотрела на свое тело – к своему удивлению, она не увидела никакой дыры.

– Видишь, она уже закрылась, – подняв то, что упало на пол, он продемонстрировал маленький, сдавленный кусочек металла между своим указательным и большим пальцами. – Если бы это было серебро, то сейчас мы бы не вели с тобой этот разговор. Ты была бы мертва.

– Боже мой, – ее глаза сфокусировались на кровавой пуле, и, наконец, приняли то, что не мог принять ее разум.

Гидеон расстегнул наручники. Руки Клэр бродили по груди и животу, но она не ощущала ничего за скользкостью крови.

– Я не ранена, – она вновь посмотрела на пулю – неоспоримое доказательство.

– Ты была ранена, – его губы скривились в подобии улыбки. – Ты просто не мертва.

Отведя взгляд от маленького куска металла, она осматривала его лицо, ее глаза осматривали каждую линию, каждый нюанс, ничего не пропуская. Она вдруг увидела его таким, каким он был. Нормальным.

– Расскажи мне. Расскажи мне все.

Гидеон медленно кивнул.

– Сначала помойся.

Клэр на нетвердых ногах направилась к своему чемодану. Ее руки дрожали, когда она искала чистую одежду. Ее мысли кружились, и простое движение требовало куда больше, нежели должно было быть. Оказавшись наедине в ванной, она медленно прислонилась к двери и позволила себе задрожать. Клэр намеренно избегала смотреть в зеркало, когда раздевалась, не желая созерцать свои глаза сейчас, когда она осознавала, что в них скрыта правда.

Стоя под душем, она откинула голову назад и позволила воде колотить по лицу. Клэр думала о том, что рассказал ей Гидеон, обо всем, во что она когда-то отказывалась верить, хотя теперь и знала, что все – правда.

Ленни действительно мертв. Ей больше не нужно делать вид, что все не так. И все же она не могла винить Гидеона за его убийство. Если бы он не сделал этого, она сама была бы мертва. И Клэр сдалась горечи, слезам, позволяя им исчезать вместе со струями воды внизу в стоке. Она сказала себе, что как только выйдет из душа, больше не потратит ни единого мгновения на слезы. Ленни мертв, но она все еще жива, и ей нужно найти выход из этого кошмара.

Выключив воду, Клэр вышла из душа. Когда она завернулась в одеяло, ее взгляд скользнул к зеркалу, к незнакомке, которая смотрела в ответ. Серебряные глаза пылали голодом, смысл которого она теперь понимала.

Не раздумывая, она схватила первую вещь, которую смогла найти – маленькую вазу с высохшими цветами, стоящую на бочке унитаза, и отправила ее в полет. Зеркало разлетелось с громким треском. Осколки вазы и стекла осыпались на стойку и на пол. Но эти глаза ликана все еще были видны, искаженные сквозь треснувшее зеркало. Глаза зверя, насмехающиеся, смеющиеся над ее выражением неприязни.

– Нет, – яростно проговорила она, желая стереть их со своего лица.

Ее рука сжалась вокруг керамического держателя для зубной щетки именно в тот момент, когда в ванную ворвался Гидеон. Он поймал ее руку, до того как она отправила в полет подставку.

Вытащив подставку из ее сжатой в кулак руки, он оттащил Клэр в сторону. Его хватка на ее руке была теплой и твердой. Осколки стекла врезались в ее ступни, и Клэр вздрогнула, падая ему на грудь.

Гидеон перевел взгляд вниз.

– Черт, – пробормотал он, поднимая ее на руки и вынося ее из ванной.

Клэр скоро поняла, что находится в кровати, ее ступни лежат на его бедре, а он вытаскивал стекло из подошв ее ступней; его руки были на удивление нежными.

Она молчаливо наблюдала за ним в течение минуты, а затем спросила:

– Почему ты делаешь это?

Его бровь изогнулась, когда он сосредоточился на ее ступне.

– Ты можешь быть ликаном, но тебе все еще больно ходить с осколками в ступне.

Клэр облизала губы.

– Я имею в виду, почему ты помогаешь мне?

Гидеон поднял взгляд, изучая ее мгновение, а затем вернулся к своему занятию.

– Сегодня мы вернемся в город. У нас мало времени, поэтому ты должна будешь помочь. Мне нужно знать о Ленни все. Семья, друзья, где он любил проводить время. Есть все шансы, что он знал ликана, который заразил его, поэтому начнем с отслеживания его шагов за последний месяц.

Клэр смотрела на него в течение минуты, прежде чем кивнуть. Он помогает ей, пытается предотвратить ее превращение в кровожадного монстра. Убийцу. Она закрыла глаза и слегка потрясла головой. Это все, что имело значение.

Открыв глаза вновь, она проговорила:

– Что случится, когда мы обнаружим того, кто инфицировал Ленни?

– Я убью его, – ответил он так просто, будто убивал все время, и только тогда Клэр, наконец, приняла то, что он делал.

Убивал всех, за исключением ее, напомнил ей тонкий голосок на задворках сознания.

– После того как ты убьешь его, проклятие будет разорвано.

Гидеон помедлил перед ответом, его рука обвилась вокруг ее стопы.

– Да, если он – альфа.

– Альфа?

– В каждой стае есть альфа, и от каждого ликана можно проследовать до его альфы, через рождение или инфицирование.

– Если ты убьешь альфу, остальная часть стаи снова станет людьми?

– Нет, – его глаза посмотрели прямо в ее. – Только те, кто не прокляты.

Склонив голову к ее ноге, Гидеон объяснил:

– Если ты убиваешь и питаешься, ты проклята. Не важно, убит твой альфа или нет. Проклятие не может быть разорвано, после того как ты кормилась. После этого пути назад нет.

Клэр покачала головой.

– А что если мы не сможем найти альфу Ленни?

– Ты превратишься при следующем полнолунии. И будешь убивать.

Клэр сидела неподвижно, слишком напуганная, чтобы даже вздрогнуть, когда он выдернул осколок стекла, который глубоко погрузился в изгиб ее стопы. Слова Гидеона перекатились сквозь нее – слишком ужасные, чтобы поверить в них. Только вот она уже прошла этап неприятия.

– Даже если я не хочу? – спросила она, пытаясь не допустить появление отчаяния в своем голосе, которое как она чувствовала, уже поднимается.

– Инстинкт ликана слишком силен. У тебя не будет выбора.

Гидеон убрал ее ногу со своего бедра, его глаза поймали ее взор в молчаливом послании. И у меня тоже.

Клэр кивнула. Слова не были произнесены вслух, но она поняла. Она поняла, что этот мужчина, который спас ее жизнь в темном переулке, мог вполне вероятно стать ее палачом. Гидеон Марч не пощадит ее дважды.

Гидеон засунул руку в карман, перекатывая серебряную пулю между указательным и большим пальцами. Пуля, которую изначально он планировал для нее.

Он выследил ее, намереваясь покончить с этим раз и навсегда. Его губы саркастично скривились. То, что он едва не взял ее на полу, только подтверждало, что он слишком уж увлекся своей целью. И потерял всю объективность. Время подходило к концу, и Клэр тикала, как бомба.

Только вот лицом к лицу с ней, он не смог пройти все это. Невероятно. После всех неприятностей, через которые она заставила его пройти, он не смог сделать этого. По крайней мере, пока.

Он наблюдал, как она собирает свои вещи по дому. Ее движения были быстрыми и целенаправленными. Ее ступни в тишине летали по полу, все признаки ранения прошли. Она, очевидно, не осознавала о том беспорядке, причиной которого явилась. Обычному человеку потребовались бы швы. Он хмыкнул, вытаскивая руку из кармана. Черт, она получила пулю в грудь. Обычный человек был бы мертв. Ему лучше принять тот факт, что ничего нормального в Клэр Морган не было. Или в его чувствах к ней.

В чертах ее лица застыла решительность, когда она собиралась. Неуместная решимость. Но это была его ошибка. Он всего лишь продлил неизбежное. Дав ей надежду, которую просто не имел права давать. Гидеон пробежал рукой по своему жесткому подбородку, спрашивая себя, что, черт побери, он делает.

У нее мало шансов. Ленни был один. Не зная куда пойти, будет достаточно сложно установить ликана, ответственного за инфицирование ребенка – а затем невероятно сложно будет отследить его альфу. Но шанс был. Шанс, которого никогда не было у его родителей.

Его взгляд метнулся к ее губам, немедленно отвлекаясь, немедленно напоминая, что Клэр очень сильно отличалась от тех других, которых он уничтожал. Он никогда не целовал других. Никогда не чувствовал такое глубокое желание к ним, даже когда женщины обращала на него свои значительные уловки в попытках спасти свои жалкие жизни.

Теперь она была ликаном, без контроля. А скоро будет и без сознания. Ему следовало знать лучше. Гидеон поддался этим мягким губам, этой груди, ее рукам на своем члене, до того как верх взял рассудок и он застегнул наручники на ее запястьях. Момент слабости. Вот и все. Какой здравомыслящий мужчина мог сопротивляться удовольствию? Черт, сейчас она была сгустком гормонов. Ни один мужчина не был в безопасности от нее. Момент, который он не забудет вновь.

Клэр, должно быть, почувствовала его взгляд. Она перестала кидать одежду в сумку и посмотрела на него.

– Что? – спросила она, и ее голос был не громче шепота, а глаза напомнили ему взгляд раненого животного.

– Ничего, – посмотрев в окно на два их автомобиля, Гидеон сделал глубокий вздох и пожелал вернуться к холодному практицизму, который управлял им.

Он убил сотни ликанов за свою жизнь. Иногда двоих, троих за неделю. Вот только он никого никогда не преследовал. Ему никогда не приходилось. Но никогда и не было необходимости.

– Мы оставим твою машину здесь, – сказал он. – На обратной дороге ты можешь обдумать все, что помнишь о Ленни. Начиная с его семьи.

– С этим нет проблем, – пробормотала Клэр, снимая чемодан с кровати и со стуком бросая его на пол. – У него не было семьи.

Клэр перегнулась через его колено и закричала в интерком:

– Тройной чизбургер с беконом и большую порцию картофеля фри и…

– И? – эхом отозвался Гидеон.

Румянец залил ее лицо. Она могла бы притвориться, что не голодна, и заказать салат из увядшего салата-латука и сухого, расфасованного цыпленка, но она пропустила ланч и не могла игнорировать свой урчащий желудок.

Ее взгляд изучал меню. Отложив гордость в сторону ради своего голода, она закончила заказ.

– И большую порцию луковых колец, большой шоколадный коктейль…и большую диетическую колу.

– Диетическую? – он поднял бровь, и когда задавал вопрос, его голос звучал саркастично: – Ты уверена?

– Да.

Когда Гидеон подъехал к окну, Клэр откинулась обратно на свое сидение, ее тон предупреждал его не продолжать дальнейшее комментирование. Она могла быть серьезно голодной, но все равно любила диетическую колу.

– Диетическая кола, – пробормотал он, покачивая головой и передавая ей напиток и коктейль.

Она закрепила их в двойном держателе чашек и решительно посмотрела на Гидеона, когда он покачал в воздухе своей содовой. Гидеон перевел взгляд вниз на занятые держатели и вновь посмотрел на нее.

– Ты не можешь держать его? – спросила Клэр.

– И вести? – проворчал он, вздрогнув, закрепляя свою ледяную содовую между крепких бедер. – Конечно. Никаких проблем.

Она посмотрела в пластиковое окно в крыше джипа, пока они ждали своей еды. Ее темные мысли нависали как серые, низкие тучи в небе. При следующем полнолунии она уступит инстинкту, который требовал питаться человеческой жизнью.

При этом в ней поднялся гнев, и она посмотрела на его суровый профиль. Только Гидеон не позволит этому случиться. Он убедится, что до этого никогда не дойдет. Так или иначе. Он уничтожит ее прежде. Он не говорил многого, но она знала, она понимала, и не винила его. Клэр вновь посмотрело в окно на приближающуюся ночь.

Но шанс все еще был. Клэр с трудом сглотнула и уверенно кивнула, укрепляясь в этой вере. Они найдут альфу и разрушат проклятие до того, как Гидеону придется прибегнуть к таким мерам. Он должен верить, что это возможно. Иначе он уже убил бы ее.

И почему он не сделал этого? Вопрос продолжал крутиться в ее голове. Какова была его мотивация, зачем он помогал ей? Была ли она его добрым делом года? Единственное, альтруистическое мероприятие, чтобы разорвать длинную цепь убийств?

– Я не сказала тебе спасибо.

Мягкие постукивания его больших пальцев по рулю неожиданно прекратились.

– За что?

– За помощь мне, – Клэр вновь посмотрела на него.

Его губы вытянулись в тонкую линию.

– Я пока не помог тебе.

– Думаю, ты уже сделал это, – Клэр вспомнила его слова о том, что полиция полна таких же охотников, как он. – Те другие охотники, о которых ты упоминал, сделали бы они то же, что и ты?

– Нет. Они бы уничтожили тебя в самую первую ночь, – его скулы дернулись, и в глазах нарастало напряжение, прожигая, когда он смотрел на нее. – Думаю, я становлюсь слишком мягким для такой работы.

В его голосе был сарказм и злость. И Клэр задумалась, на кого направлены эти чувства.

Гидеон принял два пакета через окно и повернулся, освобождая Клэр от своего взгляда. Она взяла теплые пакеты, запах жареной еды манил к себе. Он переключил рычаг скоростей и вскоре они ехали по подъездной дороге. Даже с поднятым верхом, воздух громко жужжал вокруг автомобиля, когда они въехали на автостраду. Жир проникал через белую бумагу пакетов, стоящих на ее коленях, обжигая верх ее бедер. Но ее это не волновало. С бургером в одной руке, она забрасывала картошку в рот, едва ли жуя, перед тем как проглотить.

– Не против передать мне мой бургер?

– О, – пробормотала она со ртом полным горячей, соленой картошкой.

Клэр порылась в пакете в поисках его бургера, наполовину раскрыла его и передала Гидеону, противостоя всеобъемлющему желанию откусить.

– Итак, – спросила она, кусая луковое кольцо, – как становятся охотниками на ликанов?

Молчание затянулось, поэтому она продолжала давить:

– Я хочу сказать, что эта работа не из тех, которые ты находишь по объявлению.

– Я готовился с детства, – ответил Гидеон.

Клэр съела еще одно луковое кольцо, желая, чтобы он уточнил. Когда он не сделал этого, она нетерпеливо вздохнула.

– Что? Это семейное дело или что-то в этом духе? Твой отец тоже был охотником на ликанов?

– Нет. Просто еще одна жертва проклятия.

Она стрельнула на него взглядом, кольцо лука неожиданно приняло вкус пыли во рту.

– Он был заражен? Как я?

Его подбородок вновь дернулся.

– Нет, была заражена моя мать. Мой отец стал ее обедом.

– О Боже мой, – прошептала Клэр, ее желудок скрутила тошнота. – Поэтому ты делаешь это.

Это было личным.

Выругавшись, он отдернул руку с руля, чтобы пробежаться ею по волосам, взъерошивая выгоревшие пряди.

– Господи. Я не говорю об этом. Ни с кем. Не знаю, почему делаю это сейчас.

– Может, тебе просто нужно поговорить об этом, – предположила Клэр.

Гидеон кинул на нее горький взгляд.

– Давай-ка проясним пару вещей. То, что я помогаю тебе, не значит, что мы друзья. Мы не говорим и не делимся историями из жизни, – его взгляд скользнул по ней, проникая, требуя лишь абсолютного согласия. – Мы не друзья. Это понятно?

– Да.

Клэр поняла. Но в то же время его слова жалили. Ей следовало понять раньше -

если они не разорвут проклятие, то убийство будет более затруднительным, сложным, если они станут друзьями.

– И как многим, таким как я, ты помогал ранее? – спросила она.

Гидеон кинул на нее непонятный взгляд. Спустя долгое мгновение, он, наконец, ответил:

– Ни одному.

– Ни одному?

– Слушай, моя работа – уничтожать ликанов. Это кодекс. Не важно питалась ли ты или пока нет. Ты заражена. Каждый агент в стране, черт, да во всем мире, прикончил бы тебя, нежели позволил бы сделать еще один вздох.

– Кодекс? Агенты? – Клэр покачала головой. – Кто вы, ФБР?

– Подпольные общества. Я – агент ГОЗНДЛ – Государственной организации по защите от новообращенных и древних ликантропов. В Европе есть ЕФАЛ – Европейская федерация агентов, охотящихся на ликанов.

– Оборотни настолько безумны?

– Как чертова саранча. И их число растет. Особенно в Штатах. В рядах огромный раскол. ГОЗНДЛ рассматривает вариант слияния с ЕФАЛ – они лучше справляются с контролем числа ликанов на своей территории.

– Так много людей инфицированы оборотнями?

– Вообще-то, нет. Ликаны очень разборчивы. Они предпочитают питаться в пределах своей стаи. Единственная женщина-ликан может успешно породить поколение или два.

– Если они настолько разборчивы, тогда почему был инициирован Ленни?

Гидеон нахмурился, смотря прямо на двухполосное шоссе.

– Я не знаю. Вероятно, это сделал ликан-бродяга. Или может ребенок убрался до того, как его смогли прикончить.

Прогнав зверскую картину, которая появилась в ее мыслях, Клэр сглотнула комок напряженность в горле и спросила:

– Чего еще мне ожидать? – кроме превращения в монстра и питания человеческой плотью?

Гидеон молчал долгое мгновение.

– Усиленные чувства – вкус, осязание, запах, зрение. Ты сильнее. Быстрее. Быстрее злишься. Быстрее реагируешь.

Клэр кивнула. Ее характер в последнее время стал слишком вспыльчивым. И ее органы стали особо чувствительными. До невероятной степени. Она пыталась не обращать внимание. Дать разумное объяснение, делать вид, что не замечает.

– Ты переживаешь это. Вероятно, сможешь сама описать это лучше меня.

Облизав губы, она решилась:

– Я много ем.

– Сейчас ты сжигаешь больше калорий.

Она повернула голову, чтобы посмотреть на него.

– Что?

– Скорость твоего метаболизм возросла, потому что ликаны быстрей сжигают энергию.

– Хочешь сказать, я могу есть как сейчас и не набирать вес? – она посмотрела на свои опустошенные пакеты на полу в машине, и ее губы изогнулись. – Думаю, это единственный плюс.

– Это не шутка.

– А я смеюсь? – резко спросила Клэр. – Поверь, я вишу на волоске.

Слыша в своем голосе дрожь, она моргнула – в ее глазах жгло – и уставилась на пастбище, которое пролетало мимо. Она знала, что скоро вернется в каменные джунгли, наполненные зверьми, изголодавшимися по плоти.

И она будет одной из них.

Глава 9

Собаки бывают разных форм и размеров, знай свой тип.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Покусывая свою соломку, Клэр обвела взглядом дом под приглушенным светом уличных фонарей.

– Это твой дом?

– Да, – Гидеон вытащил ее чемодан с заднего сидения до того, как у нее появился шанс самой схватить его.

Узкий двухэтажный дом из красного кирпича с широким крыльцом был старой постройкой, датированной примерно 1940-м годом. На одном конце крыльца в ночном ветерке покачивались привлекательные качели, а на другом конце лежала стопка дров. На дом падала тень от большого дерева магнолии, чья густая листва шелестела в ночи. Вдохнув, Клэр уловила его сладкий, практически раздражающий запах.

Семейный дом. Для семейного человека. Она совершенно по другому представляла себе дом, в котором живет Гидеон.

Если уж подумать, она на самом то деле не могла представить, что у него вообще есть дом. В ее мыслях Гидеон был таким мифическим, что она даже вообразить не могла, что он хоть где-то пустит корни.

Клэр представляла, что он живет в своем джипе, никогда не спит, а когда охотится и уничтожает оборотней, проводит время, патрулируя улицы города и посещая сомнительные бары. Глупо. Несмотря на его странную профессию, он был всего лишь человеком. Не более. Не рыцарем в сверкающих доспехах, жертвующим своей жизнью ради какого-то важного дела.

Клэр последовала за ним по ступеням в дом, их шаги заглушались увядшими ползучими растениями, покрывающими деревянные ступени.

– Диван раскладывается, – объяснил он жестким тоном, опуская ее чемодан на диван в маленькой, покрытой деревянными панелями комнате.

Она подошла к окну и раскрыла шторы одной рукой, глядя на передний двор. Трава колебалась от ветра поздней ночи.

– Покрывала уже постелены. Я принесу тебе одеяло.

– Спасибо, – пробормотала Клэр.

Ее взгляд последовал за ниточкой света на деревянном полу к его источнику. Высоко в небе висела луна – наполовину полная. Не пройдет много времени до того, как она станет полной.

– У нас осталось мало времени. Восемь дней, – сказал Гидеон, словно прочитав ее мысли.

Восемь дней? Его слова подействовали на нее как удар. У Клэр перехватило дыхание, и она позволила шторам упасть на свое место.

– Куда мы поедем отсюда?

– Уже поздно. Поспи. Мы начнем завтра – вернемся в бар, где я впервые увидел Ленни, – он остановился у двери. – Тебе нужно будет одеться соответствующе.

Гидеон махнул в ее сторону, создавалось впечатление, что он пытается найти подходящие слова.

– Знаешь, оденься…нарядно.

Нарядно?

– Хорошо, – медленно, неуверенно ответила Клэр.

Он ушел, а его шаги гулко отдавались в коридоре.

Оставшись одна, Клэр осмотрела комнату, заметив в углу стол с выдвижной крышкой. На старой, деревянной поверхности стоял компьютер, куда новее ее собственного. Она подошла ближе. Личные бумаги покрывали стол, кроме того, там лежало несколько счетов и книга. Очень потрепанная, с загнутыми уголками. Клэр подняла ее и прочитала название: «Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству».

Кожу на ее затылке начало покалывать.

Испытывая любопытство, она открыла книгу, и ее взгляд упал на надпись внутри обложки.

Гидеон, добро пожаловать на борт. Может, эта книга поможет тебе так же, как и мне.

Ниже стояла подпись – Купер.

Ее желудок скрутило, и она аккуратно положила книгу на место. Книгу о собаках. Клэр прижала дрожащую руку ко рту, боясь, что ее стошнит. Ее меняющееся поведение можно изучать по справочнику по собаководству? Это было унизительно, оскорбительно…это чертовски сильно пугало ее. Клэр отдернула руку ото рта и кинула книгу на стол, пряча ее обложку.

Чувствуя куда более твердую решимость, нежели когда-либо, в стремлении отвоевать свою жизнь обратно, она расстегнула чемодан и начала перебирать одежду, пытаясь отыскать то, что можно было бы назвать «нарядно». Но все равно ее взгляд продолжал возвращаться к книге – язвительное напоминание о крови ликана, текущей в ней. Не важно, что она не может видеть обложку. Она может видеть лежащую там книгу, читать название в своих мыслях.

Сытая по горло, она шагнула к столу и бросила книгу в верхний ящик, убирая ее из поля видимости. Но не из мыслей.

Клэр оставалась в своей комнате большую часть следующего дня. Она воспользовалась компьютером, стоящим на столе, чтобы поискать какие-либо упоминания о ликанах или оборотнях. Но ее голова не желала давать более четкую картинку, а лишь разболелась от попыток пробраться через несметное количество мифов.

Гидеон не показывался. Она слышала стук задней двери рано утром и наблюдала, как он побежал вниз по улице. Заметила его возращение полутора часами позже – он взмок от пота, его мускулистые бицепсы блестели в утреннем солнце. Этот вид заставил ее грудь напрячься под рубашкой.

В восемь часов Клэр направилась вниз по лестнице. Быстрый обзор продемонстрировал пустую гостиную и кухню. Нигде не было никаких признаков Гидеона. Клэр изучила холодильник. Типичная пища холостяка. Все напитки, которые она могла захотеть – апельсиновый сок, «Гаторейд» [22], диетическая кола, пиво, пиво – она отодвинула в сторону упаковку молока с истекшим сроком хранения – и еще пиво. Кроме упаковки пищевой соды, еды не было никакой.

Положив руки на бедра, она позвала:

– Гидеон?

– Здесь, – послышался приглушенный ответ.

Клэр последовала на его голос, открывая дверь, ведущую в гараж. Его душное пространство не было занято ни одним транспортом. В углу жужжал огромный вентилятор – единственная вещь, циркулирующая воздух в закрытом пространстве. Запах недавно срезанного кедра и дуба атаковал ее. Неожиданно Клэр поняла, почему Гидеон всегда пах деревом.

В гараже было полно механизмов – отрезной станок со столом, дрели и другие инструменты, названия которых она не знала. Большой верстак был заполнен различными ручными инструментами, выложенными в одной стороне гаража. Два кресла-качалки, один большой книжный шкаф и комод занимали большую часть оставшегося пространства.

Гидеон сидел на стуле и полировал песком одно из кресел-качалок, его грудь была обнажена и блестела от пота. Во рту Клэр пересохло, когда она наблюдала, как его бицепсы разминаются и перекатываются в поразительном танце мышц и сухожилий. Ее ладони зудели от желания коснуться этой загорелой кожи. Но вместо этого Клэр потерла руки друг о друга, чтобы удержать себя от прикосновения.

– Эй.

Он откинулся назад на стуле и вытер ладонью лоб, открывая более светлую, оборотную сторону своих накачанных бицепсов.

О Боже. Она сглотнула. Там кожа будет такой же мягкой, как бархат. Ее взгляд бродил по голубым венам, желая проследить по ним пальцами.

Взгляд Гидеона прошелся по ней, и Клэр затаила дыхание, ожидая его реакции. Она надела блестящий бирюзовый топ на бретельках, который свободно ниспадал глубоко вниз между ее грудями. Шокирующий наряд для женщины, которая никогда раньше не носила на пляже бикини. Черные слаксы с низкой посадкой обтягивали ее бедра. Весь комплект заставлял Клэр чувствовать себя бесстыдной, сексуальной и отчасти так, как себя ощущают девочки-подростки, гордо демонстрирующие свое тело, что и позволяет им вить из мальчишек веревки.

Хотя она не надеялась скрутить в узел Гидеона. Она просто следовала приказам. И все же было бы хорошо, если бы он заметил, если бы продемонстрировал хотя бы намек на реакцию. Вместо этого он вернул свое внимание к креслу, не кинув на нее взгляд во второй раз. Очевидно, что если она будет ждать его одобрения, то предстоит долгое ожидание.

Подходя ближе, она споткнулась об изогнутую ножку одного из кресел.

– Замечательно, – пробормотала Клэр. – Так вот значит, чем ты занимаешься, когда не охотишься на оборотней?

Гидеон замер, не смотря на нее, и его скула дернулась.

– На ликанов, – поправил он.

– Семантика, – Клэр закатила глаза.

Он продолжил обрабатывать кресло песком, и гараж заполнил ритмичный царапающий звук.

– Моя бабушка владеет антикварным магазином в Розенберге. Там она продает мои работы.

Клэр пришла в движение, чтобы посмотреть на комод из красного дерева, восхищаясь замысловатой резьбой на каждом ящике.

– Ты художник, – задумчиво проговорила она.

Гидеон засмеялся, продолжая энергично выполнять свою работу, его русые волосы потемнели от пота и упали на лоб.

– Едва ли. Мой отец был мастером, настоящим умельцем. Люди со всей страны хотели заполучить его работы.

Клэр потерла гладкую поверхность комода, будто облегчая боль, которую ощущала внутри себя. И все равно не могла ничего поделать с чувством зависти. Хотя он и обронил всего несколько слов, она поняла, что у Гидеона были такие отношения с отцом, которых никогда не было у нее со своим.

– И он научил тебя всему, что ты знаешь, верно?

Потому что она знала – так делают отцы. По крайней мере, хорошие. Единственное, чему научил ее отец – невидимость безопасней.

– Да.

– А твоя мать? – спросила Клэр, вздрогнув в ту же минуту, как только вопрос слетел с ее губ.

Его губы сжались. Движения стали более решительными. Она ощущала его напряжение, осязала волны жара, расходящиеся в воздухе.

– Моя мать работала учителем музыки. В свободное время она была дирижером хора в нашей церкви. Она была примерной католичкой. Рыба по пятницам – и не только во время Великого поста. Никаких оправданий. Мы каждое воскресенье сидели на передней церковной скамье. Господи, – усмехнулся Гидеон, – она даже не вела тот образ жизни, который привлекает ликанов.

Его темно-зеленый пристальный взгляд прошелся по ней.

– Она никогда не прогуливалась по темному переулку.

Клэр застыла.

– Ты хочешь сказать, что я сама навлекла на себя это?

Его прекрасно очерченные губы изогнулись практически безжалостно.

– Я ничего не говорю, Клэр.

Испытывая неприязнь к подтексту – будто она сама навлекла на себя неприятности – Клэр предположила:

– Я думала, что мы могли бы поесть, до того как уйдем.

Гидеон что-то проворчал.

– Что? – спросила она, а затем вспомнила.

Есть вместе, общаться – все это табу. Он не хотел сближаться слишком сильно. Без сомнений, он избегал ее весь день именно по этой причине.

– Прости, что побеспокоила тебя, – резко проговорила Клэр, ненавидя обиду в своем голосе, внезапный приступ одиночества в сердце. Повернувшись, чтобы уйти, она бросила через плечо: – Я просто пойду и съем «Арм энд Хаммер» [23] из твоего холодильника.

Она прошла половину пути до двери, когда его голос остановил ее.

– Что у тебя на уме?

– «Техасодельфия» [24], – ответила Клэр.

Во рту начала собираться слюна при картинке мясного сэндвича с сыром такого же большого, как ее рука. Она обычно избегала их. Слишком много калорий. Но кто будет считать теперь?

Гидеон встал, вытирая руки о поношенные джинсы. Волна его запаха ударила по ней – пот и мужчина, отчего ее тело впало в ноющее осознание.

– Дай мне секунду, чтобы принять душ.

Клэр кивнула, пытаясь представить его обнаженное тело под струей горячей воды, или свои руки скользящие по его большому телу, вспенивающее мыло на его каждом твердом сантиметре. Ее живот содрогнулся, и она поспешила выйти из комнаты, ожидая момента, когда окажется одна, чтобы взять под контроль сбившиеся с пути желания до того, как встретиться с Гидеоном вновь.

Они сидели в задней кабинке, сверху раздавался голос Кид Рока, а Клэр смотрела на пару, которая заняла кабинку напротив них. Похоже, они были студентами.

Она улыбнулась и кивнула головой в их сторону.

– Первое свидание.

Гидеон посмотрел на детей, его рука свободно вытянулась вдоль задней стенки кабинки.

– Откуда ты знаешь?

Ее взгляд пробежал по маленькому черному платьицу с тонкими лямками, которое было надето на девушке.

– Она слишком уж нарядно одета для этого места.

– Не тебе говорить о слишком красивой одежде, – по губам Гидеона скользнула улыбка.

Клэр опустила взгляд на свою грудь. Он все же заметил. Но ничего в его лицо не показывало – оценил он ее попытки или нет.

– Это – слишком нарядно? – спросила она.

– Нет. Думаю, я бы назвал это недостаточно нарядно.

Гидеон наклонился вперед и положил локти на стол, русые волосы упали ему лоб.

– Почему у меня такое чувство, мисс Морган, что ты никогда не надевала подобную одежду ранее?

– Может, потому что я мало бегала по магазинам, – Клэр пожала плечами, потягивая напиток.

– А что касательно других изменений? – его взгляд скользил по ее лицу и волосам.

Подтекст слов Гидеона был очевиден. Ничего такого, чего бы он не говорил ранее. Он списал ее новый облик на одну из сторон воздействия проклятия.

– Да что ты говоришь, – не желая признавать, что он был прав, она, защищая себя, проговорила: – У меня была одна и та же стрижка с четвертого класса. Стрижка, которая уже давно устарела.

Гордость остановила ее от признания, что ничего кроме собственной доброй воли не принесло бы изменений в ее облик.

– Ты не очень хорошая врунья, – эти светло-зеленые глаза понимающе сверкнули.

Клэр опустила взгляд и схватила свою бумажную салфетку.

– Новая ты определенно произвела эффект на своего бойфренда, – добавил он вполголоса.

– Какого бойфренда? – Клэр подняла глаза, ее лоб сморщился.

– Твой друг-учитель.

– Сирил? – Клэр скривилась и махнула рукой в воздухе. – У нас было одно свидание. А кроме того не думаю, что ему понравлюсь новая я.

– Мне кажется, ему понравилось бы, – усмехнулся Гидеон.

– Может, только внешне. Но он любит, чтобы его женщина была…- она искала правильное слово, пальцами перебирая в воздухе, будто могла выхватить его.

– Тряпкой? – охотно предложил вариант Гидеон.

– Да, – призналась Клэр, кивая. – Можно сказать и так.

– Жизненный опыт подсказывает мне, что парни-тряпки ищут только два типа женщин – тряпок и боссов. Никакой середины.

– Как ты пришел к этому?

Клэр поставила в сторону свой напиток и положила локти на стол. Прошло так много времени с тех пор, как она вела возбуждающий разговор. А еще больше прошло с тех пор, как она находилась с возбуждающим мужчиной.

– Мужчины-тряпки любят женщин, которые позволяют им чувствовать себя сильней. Или же они любят женщин волевых, которые могут сказать им, что делать. Либо ведешь, либо будешь ведомым, – он склонил голову, холодные зеленые глаза оценивали Клэр. – То же самое с ликанами.

– Как так? – нахмурилась Клэр.

– У ликанов ты либо альфа, либо бета – лидер или последователь. Одна стая – один альфа.

Значит, он говорит, что Сирилу понравится, потому что она – слабохарактерна и легко может быть ведома? Клэр провела жизнь, наблюдая, как отец запугивает мать. Неужели она свернула на тот же путь? Стала такой же смиренной, как мать? Привлекает таких же мужчин, как ее отец? Готовых покорить женщину своей воле, чтобы чувствовать себя сильней?

Покачав головой, она огрызнулась:

– Откуда ты знаешь, что Сирил не полюбит меня, потому что я другая? Волевая?

– Всего лишь догадка, – казалось, Гидеон борется с улыбкой.

Ее шея загорелась, и Клэр подняла волосы, чтобы позволить холодному воздуху охладить ее кожу.

– Ты ошибаешься. Я не тряпка.

– Сейчас нет, – уступил он.

– Никогда, – не совсем, правда, но ей было все равно.

Это никогда больше не будет правдой.

Тут прибыла их еда. Клэр схватила тридцатисантиметровый сэндвич с мясом и сыром из корзины. Официантка едва успела убрать с дороги свою руку. Погрузив зубы в сэндвич, Клэр застонала, когда в рот потек сок мяса и липкий сыр моцарелла. Горячий сок струйкой потек вниз по ее подбородку. Она стерла его тыльной стороной ладони и сделала еще один укус, даже не проглотив то, что откусила в первый раз.

Широко раскрыв глаза, официантка удалилась, поглядывая через плечо, очевидно удивленная скоростью, с которой Клэр поглощает свой сэндвич.

Подняв глаза, Клэр наблюдала за медленным движением прекрасно очерченных губ Гидеона, когда он пережевывал свой ужин. И в ее крови о себе заявил другой вид голода.

– А что ты? – она отложила остатки своего сэндвича в корзину, ее голос был тихим и страстным – она никогда не говорила подобным голосом. – Каких женщин любишь ты?

– Я? – вопрос, очевидно, застал его врасплох.

– Каких ты любишь женщин? – повторила Клэр. – Тех, кем ты можешь с легкостью управлять? Или тебе нравятся женщины, которые все берут на себя?

Неожиданно она увидела себя, расстегивающую ему джинсы, как это было в домике на озере. Пробегая большим пальцем по его налившейся головке. Только в этот раз она опускалась губами вниз, поигрывая своим язычком по его…

Их взгляды встретились. Воздух наполнился энергией, и она поняла, что Гидеон видит ту же картину.

– Не тряпок, – наконец ответил он напряженным голосом, прерывая их зрительный контакт.

После чего Гидеон наклонился вперед, чтобы схватить чипсы из своей корзинки с едой.

– Я так и думала, – пробормотала Клэр, вновь беря в руку сэндвич.

Он хотел ее. Так же сильно, как и она хотела его.

Только ее удовольствие от этого осознания было скоротечным.

Потому что Гидеон Марч никогда бы не обратил внимание на настоящую Клэр Морган. Когда все это закончится и проклятие будет разрушено, он забудет о ней.

Уставившись в свой бокал, она изучала тающие кусочки льда и чувствовала, как ее губы начинают кривиться. Она не хотела вновь становиться мышью. Покорной. На самом деле она могла бы продолжать идти по жизни робкой и испуганной, даже не зная, что пропустила. Но теперь-то она знала.

Она знала, как это – противостоять отцу. Как взять под контроль свой класс. Идти за тем, что она хочет. Сейчас она знает и никогда не сможет вернуться назад. Не захочет вернуться. Клэр криво улыбнулась. Хотя она могла бы сделать это и без потери своей души, и не пожирая людей каждое полнолуние.

Гидеон посмотрел на нее через стол, его глаза были суровы и проницательны, будто он мог читать ее мысли.

– Не слишком-то привыкай, Клэр. Ты не сможешь остаться такой.

Конечно, нет. Она знала это.

Нет, если она хочет жить.

И все же внутри нее появился тоненький голосок. Была ли ты когда-то жива до того, как стала оборотнем?

Глава 10

Множество разновидностей собак является живым социальным организмом.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

– И что дальше, – спросила Клэр, переведя взгляд с длинной, многое повидавшей барной стойки, запачканной липкими жидкостями неизвестного происхождения, на блюдце с бесплатным арахисом.

– Ждем, – ответил Гидеон, не глядя в ее сторону, осматривая помещение. И сунул пиво ей в руки, приказав: – Пей.

Сморщив нос, девушка покосилась на пиво в своей руке. Ей еще не приходилось пить его. Бокал вина – да. Но только не пиво, как пил ее отец между рейсами.

Она смотрела на бутылку так, словно у той внезапно выросли зубы и она может покусать ее. Подняв глаза, Клэр заметила за стойкой громадного бармена, плотоядно косящего на ее декольте. Затем тот пригладил рукой эспаньолку [25] и послал ей воздушный поцелуй.

Едва сдержав дрожь, девушка повернулась и увидела, как Гидеон отпил из своей банки. Будучи подростом, ей часто приходилось запираться в своей комнате, когда отец перед телевизором начинал пить. В безопасном месте, чтобы избежать взгляда его налитых кровью глаз. Впрочем, дверь далеко не всегда служила преградой для него.

– Ненавижу пиво, – пробормотала она, а оскорбления ее отца невнятным эхом звучали у нее в голове. Ее нос сморщился, едва почувствовав неприятный запах пива, идущий от Гидеона.

– Почему же?

– Когда мой отец не ходил на работу, он оставался дома и пил. – Затем добавила: – И довольно много, – она фыркнула, а ее губ коснулась слабая улыбка. – Боже, не могли же мы упустить его.

Молчание, повисшее между ними, заполнилось шумом бара. Ей стало интересно, почему она вдруг вспомнила о нем. Клэр никогда раньше ни с кем не разговаривала о своем отце, даже со своей матерью.

– Он пил? – вопрос с трудом слетел с его губ, поразив ее.

– Когда отец был трезвый, было еще ничего, но когда он пил, то становился совсем другим человеком. Намного хуже. Я просто научилась держаться от него подальше, – Клэр скрестила руки, растирая кожу, поскольку ей вдруг стало холодно от одной мысли, что иногда ей не удавалось избежать его внимания. – По большей части.

Он отвел от нее взгляд, его профиль, казалось, был высечен из камня. Внезапно мужчина заметил:

– Робкая маленькая мышка неожиданно оказалась проницательной.

Девушка покраснела. Их беседа за обедом снова перетекла на нее саму.

– Я не слабачка, запомни, – отрезала она, – и не мышь.

Гидеон посмотрел на нее, в его глазах, отливавших зеленью, стоял холод.

Уронив руки, Клэр посмотрела ему в глаза, бросая вызов.

– Если ты мышка… была, – внес он поправку, посмотрев поверх нее, дотронувшись до ее яркого топа с открытой спиной и медленно проведя ладонью по выпуклостям ее груди, – звучит так, как будто у тебя была веская причина.

– Быть слабой? – зарычала она. Уязвимой? Покорной? Как ее мать? Клэр покачала головой.

– Нет, – возразил мужчина, его глаза горели, когда он перевел свой взгляд на нее. – Быть человеком.

Человеком. Им-то она быть уже никогда не сможет. В этот самый момент ему должна была придти в голову та же самая мысль.

Его глаза изменились: зеленый цвет глаз стал глубже, пока он смотрел на нее, обжигая ее. Воздух между ними, казалось, застыл, а напряжение выросло. Жажда проникла в ее кровь и мышцы, ее соски превратились в маленькие твердые горошины, упершись в тонкую шелковистую ткань ее топа. Мышцы на его лице затвердели, и девушка почувствовала его реакцию на нее: примитивную и мгновенную, грубую, аромат мускуса в воздухе.

Секунду спустя, мужчина отвел от нее взгляд и стал рассматривать бар, разорвав невидимую связь между ними.

Клэр стиснула в руке холодную, запотевшую бутылку, попытавшись не сжать ее слишком сильно, чтобы не раздавить. Изучая его, она пыталась справиться с дыханием, а также подавить досаду, оттого что он больше не смотрит на нее, и сумел справиться с желанием, вспыхнувшим между ними, погасив его, словно пламя, двумя пальцами.

Облокотившись на стол, Гидеон сделал еще один большой глоток пива. Небрежно. Спокойно. Девушка смотрела на него, завороженная игрой его шейных мышц. Боже, он был… потрясающий.

Отводя от него взгляд, Клэр пыталась стряхнуть с себя чертово влечение к нему. В ближайшее время она или умрет, или снова станет слабой. В любом случае, Гидеон не впишется в ее будущее, поэтому бессмысленно гнать на него волну.

Зазвучала песня Иглс [26] “Спокойно”, сведя на нет ее неловкость. Сделав небольшой глоток пива, она облизала губы и поинтересовалась:

– И что, собственно говоря, мы ищем?

Крошечный глоток сваренного в Техасе Шайнера, скользнул по ее небу, оставляя за собой горький вкус. Клэр попыталась скрыть, как ее от этого передернуло, желая казаться упорной, эдакой девушкой, любящей выпить пару бутылок пива вместе с парнями. Такой, что могла бы понравиться ему.

Гидеон смотрел, как прокуренный бар постепенно наполняется людьми. Внимательно осмотрев помещение, он указал бутылкой на дальний столик.

– Смотри, я буду сидеть там, ты – здесь.

Девушка взглянула на два стола, указанных им и расположенных далеко друг от друга. У нее внутри все сжалось.

– Зачем? – встревожено интересовалась она.

– Они скорее обнаружат себя, если ты будешь одна.

– С чего ты взял, что они подойдут ко мне? – Клэр заставила себя сделать еще глоток пива, поскольку у нее внезапно пересохло голо, и обнаружила, что оно не так уж плохо на вкус.

Гидеон посмотрел на свои ботинки. Это действие выглядело так, как будто он чувствовал себя виноватым, если она могла применить подобную эмоцию по отношению к нему, что ей так и не удалось. Совершенно ничего не говорило в пользу этого.

– Они так поступят, – ответил он, по-прежнему не глядя на нее.

Клэр смотрела, как мужчина потер затылок. У нее возникло такое чувство, как будто ей далеко не все рассказали.

Что он скрывает? И что заставило его утверждать, что они подойдут к ней?

Покачав головой, она спросила:

– Почему они должны тратить свое время, если я не вхожу в их стаю?

– Они будут. Поверь мне.

Девушка неуверенно посмотрела на него, но приняла этот ответ. Она итак потеряла слишком много времени, не веря ему.

Другой вопрос жег ее.

– А как я узнаю подобных мне?

– В первую очередь, их выдадут глаза, если они не будут скрыты, но даже в этом случае ты почувствуешь их.

Под ее разочарованным взглядом он добавил:

– Я не могу этого объяснить. Я лишь знаю, что ликаны могут узнавать друг друга на примитивном уровне, – Гидеон усмехнулся. – Мне не приходилось испытывать это на своей шкуре. Возможно, ты сможешь просветить меня в этом плане позже, после того, как вернешься к нормальной жизни.

Стать нормальной. После того, как она встретит своего первого оборотня, после того, как они убьют альфу. После того, как все будет кончено, она вернется к обычной жизни. Мышки. И эта мысль отнюдь не вдохновляла ее, лишь перспектива остаться в живых. Просто слушая, как он спокойно произносит эти слова, так уверенно успокаивая ее, что девушка была готова одержать верх.

Когда Гидеон отошел от нее, то она, сопротивляясь, схватила его за руку. Не бойся. Просто используй все свои новые способности. Это поддерживало ее в течение нескольких секунд. Пока она не поняла, что и те, другие ликаны будут увереннее, и агрессивнее, и опытнее. Не говоря о том, что их будет больше по численности, поскольку, согласно словам Гидеона, они обычно перемещаются стаями.

Клэр понимала, что он делает подобные вещи, чтобы выжить, но как он сможет бороться на равных с несколькими существами, обладающими неестественной силой.

Возможно, мужчина почувствовал ее беспокойство, поскольку, когда он обернулся к ней, его бледные глаза горели в прокуренном воздухе.

– Не беспокойся о том, что ты не сможешь их вычислить. Они сами тебя найдут.

– Как раз этого-то я и боюсь, – пробормотала она, видя, как мужчина разворачивается и идет к другому столику.

Как только Гидеон пересел на обозначенное им место, он подмигнул ей. Это было слабое утешение, учитывая, как быстро и ужасно она почувствовала себя, оставшись в одиночестве, словно спасательная лодка, брошенная на произвол судьбы со своего лайнера. И медленно двинулась в сторону указанного им для нее столика.

Бар в основном привлекал молодежь, и девушка надеялась, что не наткнется на студентов, но понимала, что это маловероятно. Гидеон видел здесь Ленни в прошлый раз, как ни крути. И ей приходилось слышать, как они упоминали это место. Видимо, руководство не слишком беспокоит тот факт, что в бар попадают несовершеннолетние.

– Эй, там.

Она взглянула на парня не старше двадцати лет с лицом, покрытым прыщами. Клэр пристально посмотрела на него, ожидая внутри себя какого-то знака, который в любом случае подскажет ей.

Он посмотрел на группу таких же непривлекательных парней, строящих рожи в поддержку, и оттопырил большой палец в нескромном жесте.

– Привет, – произнесла она, бросив взгляд на Гидеона, настороженно застыв на своем стуле.

– Мне купить тебе выпить? – отрывисто поинтересовался парень, его манеры говорили о том, что он новичок в снятии женщин.

Понятно, что вопрос был задан, чтобы “подготовить почву”, учитывая, что ее бутылка с пивом была на три четверти полна. Она бросила взгляд на Гидеона, тот покачал головой. Видимо, он пришел к такому же выводу – этот парень не был оборотнем.

– Нет, спасибо, – девушка подняла бутылку, – у меня уже есть выпивка.

– Может составить компанию?

– Я кое-кого жду, – это была даже не совсем ложь.

– Конечно, – пробормотал он, задетый до глубины души, прежде чем отошел к своим друзьям.

Осмотревшись, Клэр заметила, что привлекла внимание нескольких людей. Многие из них принадлежали таким же прыщавым юнцам, не достигшим половой зрелости. И любой из этих взглядов мог принадлежать ликану, напомнила она себе. Глаза, над которыми не властно время, замаскированные под молодую оболочку. Тем не менее, ей трудно было помнить об этом, пока…

О, там, прямо к ней приближался мужчина, не ребенок. Клэр подалась вперед, когда он подошел к ней в своих кожаных брюках и свитере с высоким воротником. Поставив локти на стол и положив подбородок на сплетенные ладони, девушка почувствовала тепло, а кожу начало покалывать, когда он подошел.

– И где же ты была всю мою жизнь? – поинтересовался он.

О Боже, неужели парни произносят такие вещи? К сожалению, от него это звучало не так плохо.

Перебросив волосы за спину, словно флиртуя, она даже не знала, что так умеет, Клэр похлопала по стулу рядом с собой и открыла было рот, чтобы пригласить его присесть. Пока не вспомнила о том, какую цель она преследует, находясь здесь. Пробежавшись глазами по помещению, девушка встретилась с несчастным взглядом Гидеона. В его глазах светилась опасность. Резким движением пальца по шее он показал, что общение пора заканчивать, и ей следует отделаться от него.

С большой неохотой Клэр пришлось повторить сказанное ранее:

– Извини, я кое-кого жду.

Странное чувство разочарования зашевелилось в ней, пока она смотрела, как мужчина отходил от нее. Девушка с яростью посмотрела на Гидеона. Тот в ответ послал ей такой же взгляд, в возмущении покачав головой.

Что неправильного в наслаждении восхищением такого привлекательного мужчины? Она не получала подобного внимания от мистера Охотниками за ликанами. И, наконец, не только ее тело жаждет его. Она смотрит в глаза смерти, и если ей хочется сказать последнее “ура”, кто он такой, что бы остановить ее.

Они молча шли через парковку, под ногами хрустел гравий, удаляясь от песен Аэросмита, монотонно пульсирующих позади них. Воздух был густой и ароматный, а скрывшееся солнце ни как не повлияло на высокую влажность.

– Мы завтра попробуем еще раз, – произнес Гидеон.

Девушка кивнула и заставила себя улыбнуться, несмотря на поселившееся глубоко в груди горькое чувство поражения.

Ее кожа начала зудеть, настороженно покалывая, а улыбка растаяла. Они находились в неосвещенной части парковки, где последний безопасный лучик света рассеивал тьму в нескольких шагах позади них. Она тихо застыла, внимательно осматривая парковочные места, ее глаза адаптировались к темноте, пробегая по крышам легковушек и грузовиков, прекрасно видя их, несмотря на темень.

Гидеон подошел к ней, по-видимому, поняв, что девушка не идет за ним уже некоторое время. Он посмотрел на нее и позвал:

– Клэр?

Она облизала губы и сделала глубокий вздох… пахло чем-то необычным.

Покалывание кожи усилилось, а крошечные волоски на затылке встали дыбом. Поворачивая голову то влево, то вправо, девушка вглядывалась в прячущиеся в дальнем конце парковки тени, чувствуя, как чьи-то глаза наблюдают за ней.

Они были не одни.

Затем она услышала это. Ноги понесли ее легко, словно ветер, через стоянку. Девушка взглянула на Гидеона и попыталась, было открыть рот, что бы предупредить его об опасности. Но прежде, чем она успела это сделать, тень метнулась между ней и мужчиной, и тот был сбит с ног.

Холодная рука закрыла ей рот, не дав закричать. Она почувствовала теплый соленый пот и животных сквозь руку, закрывающую ей рот. Затем рука обхватила ее за талию и оторвала от земли.

Девушка попыталась вырваться: лягаться, пихаться и молотить руками своего похитителя, когда ее подняли.

Гидеон хрипел и сыпал проклятьями, валяясь где-то под ногами у Клэр.

Ее похититель был силен, очень силен, намного сильнее ее. Она чувствовала его.

Затем он развернул ее лицом к себе. Он был молод. Или все-таки нет. Его взгляд бесцеремонно блуждал по ее лицу и телу, как будто они находились в близких отношениях. Этот взор говорил о множестве прожитых лет. И Клэр, хотя никогда раньше не видела его, знала его. Как и он ее. Как признают себе подобных. В один поразительный момент девушка осознала, как хорошо она знает его. Она была такая же, как и он.

– Клэр, – закричал Гидеон.

Девушка вырвалась из-под власти его взгляда, не менее притягательных контактных линз коричневого цвета, чтобы вновь попытаться найти Гидеона. Наконец, она увидела, как он катается по земле, борясь с другим ликаном.

– Не беспокойся о человеке, – сильные пальцы впились ей в челюсть, заставив ее снова посмотреть ему в лицо. – Тони позаботиться о нем. А сейчас я хочу познакомиться с тобой поближе.

Раздался звук рвущейся ткани. Ужасный. Страшный. Резкий. Она схватилась за обрывки своего топа.

– Почему ты противишься мне? – задал он вопрос, обхватив ее запястья и сжимая их до тех пор, пока она не начала бояться, что скоро раздастся их хруст.

– Ну же, детка. Я почувствовал твой запах за версту, – он обхватил рукой ее подбородок, холодные пальцы властно ощупывали ее кожу, он ткнулся ей в шею, его влажное дыхание становилось все горячей и противней для ее чувствительного носа. – Тебе больно. Позволь мне сделать так, что тебе станет лучше.

Его губы впились в ее, его отвратительный язык стремился попасть сквозь ее зубы. Клэр подташнивало, в животе свернулся ком от его мерзкого вкуса. Руки, сильные и безжалостные, обхватили ее за талию и посадил ее на капот ближайшей машины. Она вскричала, когда ее зад опустился на холодное железо.

Страшный, почти звериный крик вырвался у нее из горла. Она вцепилась ногтями ему в лицо со страшной силой, так, что кровь окрасила ее ладони. Он схватил ее за руки и дернул их наверх.

Ярость текла по ее венам. С рычанием девушка оскалила зубы и вонзила их в его руку. Ругаясь, ликан выпустил ее запястья. Чем Клэр и воспользовалась, сжав руку в кулак и ударив его так сильно, что голова откинулась назад. И снова набросилась на мужчину, пытаясь сбросить его с себя. Но он был сильнее. Швырнув ее на капот так, что Клэр ударилась головой об него, оглушенная и неподвижная, он начал возится с крючками на ее поясе. Воздух пронзил его торжествующий крик. Взвизгнула молния на ее брюках, когда ликан ее резко дернул. Ткань была слишком плотная, чтобы ее легко можно было стянуть с девушки, так что ее тело рывками скользило по капоту.

Миллионы звезд смотрели на нее сверху вниз, мерцающие точки света смеялись над ней, пока ее голова не прояснилась, и девушка снова не вступила в борьбу.

Этого не произошло. Это просто не могло произойти.

Внезапно раздался звук выстрела. Она нашла глазами Гидеона. Он стоял в нескольких шагах от нее, в его руке был пистолет, а у ног лежало тело.

Ликан завозился между ее бедер, низкое рычание раздалось из его горла при виде упавшего товарища.

– Ты будешь молить о смерти, когда я доберусь до тебя, – пообещал он.

Но прежде, чем ликан смог воплотить свои угрозы, Клэр бросилась ему на спину. Обвив руками его шею, она сжала их изо всех сил. Он метался из стороны в сторону, пытаясь избавиться от нее.

И еще один выстрел раздался в воздухе. И оба сплетенных в борьбе тела упали. Из ее легких был выбит воздух. Придавленная мертвым ликаном, девушка с трудом отпихивала его тело, давясь волосами, упавшими ей на лицо.

С хрипом Клэр, наконец, столкнула с себя тело и сделала несколько сладких глотков кислорода, застегнув обратно молнию.

Гидеон подал ей руку и поднял девушку с земли. Ее взгляд устремился на лежащие тела. Затем она перевела взгляд на мужчину.

Стараясь не поднимать глаз, он быстро проговорил:

– Я не успел одеть глушитель, нам лучше убраться отсюда поскорее.

Чувствуя тепло от его руки, девушка чувствовала себя спокойней, и покрепче сжала его руку, поспешив за ним, бросив последний взгляд на мертвые тела. – Что произошло?

– Мы попали в засаду.

– Ты убил их, – пробормотала девушка, когда они подходили к джипу.

– Нет, не я, – ответил он, не остановившись, – они уже были мертвы.

Клэр отпустила его руку, когда они подошли к машине, и быстро забралась в нее, прежде чем Гидеон завел двигатель. Джип стартовал с парковки, завертелись колеса, из-под которых полетел гравий.

– Их судьба была решена в ту же секунду, как только они заразились, – заметил Гидеон, – думаю, еще давным-давно.

Она оторвала свой взгляд от дороги, чтобы посмотреть на его профиль, впитывая его слова, прежде чем сказать:

– Тогда я тоже умерла.

Он посмотрел на нее, огни встречного автомобиля осветили его лицо.

– Еще нет. В этом случае я бы не смог помочь тебе.

Клэр покачала головой и посмотрела вперед, уличные огни сливались в радугу и уносились прочь.

– Я не понимаю, почему ты помогаешь мне после всего?

– Возможно, я стал слишком мягким. Или же устал убивать и хочу сохранять жизни. Возможно ты…

– Я что?

Гидеон покачал головой, и не рискнул сказать, что хотел.

Клэр обхватила себя руками, пальцы сжались, когда она вспомнила о том, как боролась с нападавшим.

– Я бы предпочла умереть, чем стать такой же.

– Если дело дойдет до этого, я сам спущу курок.

Девушка взглянула на него.

– Это твое решение.

Он был так холоден, так расчетлив. И сейчас она ненавидела его за это. Даже притом, что понимала, что он просто не может быть другим.

Гидеон смотрел, как она в раздражении скрестила руки, явно обиженная его прямотой. Он вздохнул. Это не означало, что он будет наслаждаться ее смертью. Только не ее, не Клэр.

Было время, когда ему нравилось охотиться и убивать. И каждая его успешная миссия означала, то он мстит за своих родителей. По крайне мере в начале, в юности, это было именно так. Гидеон почти не ел и не спал, только охотился. Охота и уничтожение были его единственной целью. И стоя над каждым, кого он убил, он представлял, что это именно тот ликан, что заразил его мать.

В последнее же время Гидеон обнаружил, что необходимость истребления ликанов пропала. Отчасти потому, что мог признаться, что полностью уничтожить их не удастся. Его усилия были сродни песчинкам в общем объеме популяции. Ликаны ходили по этой земле веками. Они были достаточно развиты, чтобы широко расселиться по земле и противостоять ГОЗНДЛ и прочим подпольным сообществам, созданным для охоты и уничтожения ликанов.

Максимум, что он получал от охоты сейчас – это небольшое чувство облегчения от выполненного долга. Он выполнял небольшую, но необходимую услугу для общества. Гидеон понимал, что в случае ее убийства он навсегда утратит душевное равновесие. И будет чувствовать лишь неудачу. И, как он признал, чувство утраты.

Потому, что Клэр Морган залезла ему под кожу.

Она впитала его решимость сохранить их отношения обезличенными. Он хотел ее. Гидеон стукнул по рулю кулаком и выкинул подобные мысли из головы.

Сегодня вечером, когда она намекала на то, что страдала от рук своего отца, он испытал дикое желание, не менее сильное, как то, когда он преследует ликанов. Гидеон хотел рвануть через весь город и выбить все дерьмо из этого ублюдка голыми руками. За то, что он причинял боль Клэр, чтобы избавить ее от призраков, живущих в темноте и не выходящих на свет, что бы показать, каким плохим отцом он был для нее, сделав ее такой. Гидеон резко повернул, чуть быстрее, чем надо было, задев ограждение правым задним колесом.

Сидя рядом с ним неподвижно, она нервно делила внимание между ним и дорогой, как будто ожидая, что он вот-вот во что-то врежется. Поняв, насколько он быстро едет, Гидеон убавил скорость. Сирены их не преследовали. Они были в безопасности. Пока.

Мужчина с отвращением покачал головой, вспомнив двух мертвых ликанов. Они не должны были быть в клубе. Они вели себя как хищники, как ликаны. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы сразу приготовиться к нападению.

– Я убил их, – выплюнул Гидеон. Его целью было допросить их. – И сейчас у нас ничего нет. – Клэр подскочила, когда он снова ударил по рулю.

Это будет еще тяжелее, чем он представлял себе. Их единственной зацепкой был Ленни, убитый ликан. Что Гидеон в такой ситуации может сделать? Устроить в городе бойню ликанов, вдруг он сможет убить именно того? Но даже таким образом он не успеет ее спасти.

Он вытащил свой мобильник и долго смотрел на его светящийся экран, рассуждая, стоит ли позвонить. На нем было двое мертвых ликанов. В организации могли возникнуть вопросы. Затолкнув телефон обратно в карман, он пробормотал проклятья. Очень плохо. Он не мог рисковать. Только не с Клэр.

ГОЗНДЛ может справиться с этим. Мужчина поежился, представив Купера в ярости, ищущего жулика-агента, когда он обнаружит два тела с серебряными пулями. Два мертвых ликана, на которых не было заказа. Купер сойдет с ума.

– Ты в порядке? – наконец спросил он, взглянув на девушку. Она вцепилась в клочья ее разорванного на груди топа, из-под обрывков которого виднелся черный атласный бюстгальтер. Он сосредоточился на дороге, обуреваемый беспокойством и страданием.

– Конечно, – медленно произнесла она, пытаясь понять его вопрос. – Я почти позволила оборотню…

– Ликану, – автоматически поправил он.

– Семантика, – отрезала Клэр, посмотрев на него и продолжив. – Я почти позволила оборотню изнасиловать меня на капоте автомобиля, но я в порядке.

– Сарказм тебе не идет, – заметил Гидеон.

– О, да, я разберусь с этим сама, – ее бровь взлетела, а голос стал еще тоньше, когда она поинтересовалась: – Почему он говорил, что я хочу этого?

Мужчина взглянул на дорогу и сжал губы, словно не хотел отвечать.

– Это были не просто слова, – настаивала Клэр, – он действительно верил в это.

Сейчас Гидеон понимал, что больше не мог утаивать от нее правду.

Учитывая флюиды, которые она испускала, ликаны, должно быть, не за горами. Она хотела, просто не понимала еще этого. Неужели вчера они чуть было не поимели друг друга на полу в летнем домике ее родителей у озера? Потребовалась вся его сдержанность, чтобы отвергнуть то, что она так охотно предлагала, и застегнуть на ней наручники.

Это было глупо, даже невозможно для него, но все же Гидеон надеялся уклониться от этого разговора. Вчера и так прозвучало достаточно откровений. Девушка не поняла, что призывает. Но он это понял. Гидеон видел ее ответ мистеру Черные кожаные штаны в баре. Это женщина нуждается в поясе верности с огромным замком.

Черт возьми, стоит ему просто поманить пальцем, и она будет лежать под ним. Представленная картинка заставила его поерзать на сидении и покрепче сжать руль. И ни куда не деться. Он должен рассказать ей. Только после этого, может быть, она поймет. Возможно, Клэр могла бы побороться с этим. Потому что, Господи, ему все трудней и трудней противостоять ей.

– О чем ты не говорил? – поинтересовалась она, ее голос ломался.

– Ликаны следуют… своим примитивным инстинктам, – начал он, подыскивая подходящую формулировку.

Она нетерпеливо кивнула ему, чтобы он продолжал.

– Они питаются и рожают. Целью этого становятся дальнейшее воспроизводство. – Он пожал плечами и потер руки, лежащие на руле. – Все просто на самом деле.

Ее взгляд говорил об обратном.

– Что ты имеешь в виду? – Клэр покачала головой. – Я не понимаю.

И это, как он считал потому, что она не хочет этого. Он достаточно хорошо знал ее такой, что бы понять: Клэр не сможет принять эти уродливые истины.

– Это бессознательно, просто инстинкт, – дополнил он.

– Производят потомство? – повторила она.

– Ты же понимаешь, для воспроизведения.

– Я знаю, что это значит, – отрезала девушка.

– Они – стая. Одинокая женщина детородного возврата без ликанов поблизости, мужчин ликанов, защищающих ее – одна из главных целей.

Она откинулась в кресле, и стукнулась головой несколько раз о подголовник.

– Невероятно. Я – объект для сексуальной охоты, – пробормотала Клэр. Внезапно, ее голова оторвалась от сидения, вероятно, пораженная какой-то мыслью. – И ты придумал этот план, не сказав мне ничего об этом?

– Я хотел, что бы тебе было спокойней.

– Я могла бы лучше подготовиться.

– И произошло бы тоже самое. И достаточно сильно испугалась. Посмотри на себя, ты впала в истерику.

– Нет, – резко произнесла она, стараясь, чтобы он не догадался, что ей хочется вопить, и не мириться с его заявлением. – Итак, до тех пор, пока я не вхожу в стаю, любой оборотень, с которым мы столкнемся, будет жаждать прыгнуть на меня?

– Довольно точно.

– Боже.

– Впрочем, это еще не все.

– И что бы это означало? – спросила она с негодованием.

– Ты… воспользовалась своими инстинктами, – он удивлялся, даже будучи раздраженным, ее наивности. Неужели она в полном неведении о сигналах, которые подает: как она выгляди, двигается, как она действует на него.

– Что? – ее рот открывался и закрывался, как у рыбы, пока она старалась подобрать соответствующие слова. – Я не посылала никаких сигналов.

Он рассмеялся и повернул на подъездную дорожку.

– Неужели?

– Да, – противилась Клэр.

Гидеон выключил мотор и посмотрел ей в лицо, кожа на сидениях заскрипела под его весом.

– Да. И ты это знаешь.

Она снова отрицательно качнула головой.

– И я полагаю, ты все еще считаешь, что это просто связанно с изменением внешнего вида, – он махнул рукой перед ней. – Или это просто совпадение?

Ее глаза вспыхнули, сверкающий серебристый свет, льющийся из них, стал ярче. Она ткнула в него пальцем с укоризной.

– Именно ты посоветовал мне одеться так вызывающе!

– Ты сама изменила свою внешность до того, как я внес какие-либо предложения по поводу одежды на вечер.

Ее пальцы, держащие остатки топа, побелели.

– Ты предложил мне так одеться, хотя знал, что они придут за мной.

– Я не думал, что ты оденешься как Памела Андерсон. Ты сама послужила причиной их перезагрузки.

– О! – пискнула она, ее лицо приобрело свекольный оттенок.

Но прежде, чем она сумела найти достойный ответ, Гидеон выскочил из машины. И по дороге к задней двери бросил: – Этот ликан был прав. Ты хотела отдаться.

Он прикусил слегка губу, чтобы не добавить, что он хотел бы быть единственным, кто получит это.

Глава 11

У собак могут быть сезонные перепады настроения – будьте нежными с вашими питомцами.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Клэр ушла на кухню и позволила двери захлопнуться за собой.

– Ты так говоришь это, будто у меня течка, – укорила она.

Уперев руки в боки, она ждала, что он успокоит ее, скажет, что на самом деле она не собака, которая не может управлять собой и подчиняется инстинктами.

Гидеон посмотрел на нее, приподняв бровь, и пожал плечами, обтянутыми курткой, и снял кобуру. Клэр перевела его взгляд, означавший, принимай на свой счет.

Внезапно все перемены с ней промелькнули у нее в голове: повышенная чувствительность, вспыльчивость, гардероб, волосы, макияж и повышенный интерес у мужчин.

– О, мой Бог! – девушка опустилась в кресло, поставила локти на кухонный стол и спрятала в ладонях лицо. – У меня течка.

– Это не так, – мужчина открыл холодильник и заглянул внутрь.

Клэр с надеждой посмотрела на него через пальцы.

– Ну, – исправился он, – не совсем.

Она со стоном уронила голову на руки. Мало того, что она была оборотень, так еще оборотнем, чьи биологические часы били по ней самой.

– Я не выйду больше из этого дома.

– Выйдешь, – возразил Гидеон с раздражающей уверенностью, его голова была все еще в холодильнике, а зад демонстрировал хорошо поношенные джинсы.

Прикрыв глаза, девушка пыталась бороться с вожделением. О, Боже. Неужели он выбил ее из колеи, потому что так было нужно? Или это была бессознательная необходимость потрахаться? Девушка снова бросила взгляд на его зад, отказываясь поверить, что потеряла все свое достоинство и самообладание, что секса, вне зависимости от партнера, может быть достаточно.

Клэр откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

– Возможно, это была не слишком хорошая идея выставить меня напоказ всему городу.

– Мы так и не подошли ближе к альфе твоей стаи. Тебе снова придется выбраться. Ты должна.

– Моя стая, – презрительно фыркнула Клэр. – У меня нет стаи, помнишь? Вот почему каждый на четырех ногах хочет оторвать от меня кусочек.

Губы мужчины дрогнули.

Девушка выпрямилась и освободила руки, чтобы помахать пальцем, предупреждая:

– Не смей смеяться.

– Поверь мне, я нее вижу ни капли юмора в этой ситуации, – его губы сжались в твердую линию, затем он опустил глаза и откашлялся. – Может, переоденешься? Или ты получаешь наслаждение, выставляя себя передо мной, – его голос был глухим и сдавленным.

Она проследила за его взглядом. Ее топ был распахнут, обнажая черный увеличивающий бюстгальтер. Девушка почувствовала, как напряглись ее соски под черным шелком и схватилась за разорванную ткань.

– Может, я хочу соблазнить тебя, – бросила она, но в этом заявлении было гораздо больше бравады, чем действительно чувств. С пылающим лицом Клэр откинулась на спинку ее стула и добавила: – У меня же течка все-таки.

Решив, что лучше спастись бегством, чем остаться в дураках и поддаться основным инстинктам, мучавшим ее, девушка сбежала с кухни.

Она не животное. Не сука в период течки. Она сама контролирует свое тело. Даже когда Клэр хотела его там, в домике на озере. Гидеон был единственным, кто влиял на нее таким образом. Только он мог заставить ее забыть, что двое – это не такая плохая идея.

К счастью, мужчина мог контролировать их обоих.

Клэр рассматривала мерцающие тени на потолке, размышляя о сегодняшнем вечере и разбудившем ее Гидеоне. Урчание двигателя раздалось в ночи. Скинув одеяло, она спрыгнула с неудобного дивана и подошла к окну.

Раздвинув занавески, девушка смотрела, как мужчина вылез из машины и шагнул на тротуар. Решительность, с которой он вел себя, быстрота, с которой он осмотрел окрестности, напомнили ей Гидеона.

По коридору послышались шаги, стук босых ног Гидеона раздавался по старому деревянному полу. По-видимому, разбудили не только ее, и он был осведомлен об их полуночном госте.

Дверь в ее комнату распахнулась. На пороге стоял Гидеон с обнаженной грудью. Клэр жадно рассматривала его, позабыв о пришельце. Его глаза осматривали ее так, что девушка покраснела. Его джинсы были приспущены и не застегнуты в поясе. От соблазнительной поросли волос, исчезающей после пупка, ей стянуло горло. Растрепанные волосы в мрачном полумраке ее комнаты касались его обнаженных плеч. Ей хотелось шагнуть вперед, ее пальцы дернулись, почувствовав зуд дотронуться до его волос, почувствовать их мягкость своими руками.

Девушка замерла, словно приросла к полу, убеждая себя, что ей просто надо успокоиться.

Он наставил на нее палец.

– Оставайся здесь.

Задняя дверь открылась и чуть позже захлопнулась.

– Гидеон, – громко позвал голос.

Мужчина чуть вздрогнул.

Мурашки побежали по ее коже.

– Кто это? – прошептала она.

– Мой босс. И не шуми, – предупредил он, его глаза во тьме были тускло зелеными. – Если не хочешь, чтобы все закончилось прямо здесь.

После его слов сомнений не осталось. Задрожав, она кивнула.

Гидеон развернулся и вышел из ее комнаты, закрыв за собой дверь.

Некоторое время девушка, затаив дыхание и пугаясь каждого звука, была готова слететь вниз и убежать прочь из этого дома.

Его босс? Низкий гул голосов едва доносился с первого этажа. Бешено стучавший пульс замедлился. Они не могли услышать ее отсюда.

Тихо открыв дверь, она высунула голову в коридор. Звуки голосов были по-прежнему нечеткие, все еще слабый шум. Клэр бесшумно прокралась по коридору и присела на верхнюю ступеньку лестницы, невидимая, но уже все слышащая.

– Два мертвых ликана и не одного заказа на них. Ты знаешь что-нибудь об этом?

– А должен? – раздался голос Гидеона.

– Все это смахивает на неуправляемого охотника. Ты же знаешь, я не допущу этого. Только не в моем городе.

– Да, я хорошо знаю нашу политику в отношении несанкционированных охотников.

Она прикусила губу. Что же случиться, когда его босс узнает, что ему соврали? Еще хуже, что произойдет, если он узнает, что Гидеон защищает ее? Девушка могла только гадать о своей судьбе, но Гидеон – до этого момента Клэр даже не понимала, как много он делал для нее.

После долгой паузы прозвучал ответ Гидеона. Она спустилась еще на ступеньку вниз.

– Ты видел свою сестру в последнее время?

Прикусив губу, Клэр подтянула колени к груди.

– Не часто. Она слишком занята в школе и на работе.

– Отлично.

Даже со своего места высоко на ступеньках, Клэр расслышала скептицизм в голосе гостя.

– Ты знаешь, что я думаю? – продолжил он.

– Я уверен, что обязательно мне скажешь, – ответил Гидеон.

– Твоя сестра до сих пор пытается попасть в ГОЗНДЛ.

– Ну и что?

– Тогда возможно, она решила записаться в нештатные сотрудники?

Мягкий смех Гидеона разнесся по комнате.

– Не думаю. Между занятиями и работой в баре она очень занята.

– Я хочу с ней поговорить.

– Разговаривай. Тебе не нужно мое разрешение.

Даже там, где она сидела, Клэр представила, как изгибаются его губы в насмешливой улыбке.

– Я так и поступлю. Но стоит мне только узнать, что она участвовала в этом…

– И что тогда, Купер? Застегнешь на ней наручники? Даже если она сделала это в интересах мира и убила двух ликан? Подумаешь!

Купер? Ее взгляд метнулся к комнате, вспомнив надпись на книге, спрятанной в столе.

– Ты знаешь правила, Гид. Мы не позволяем заниматься охотой женщинам.

Интересно. Охотники на оборотней ведут дискриминацию по половому признаку. Наверно, им не стоит беспокоиться о подаче исков в АСЗГС [27]. Только не тогда, когда никто не знает об их существовании.

– Это не она, – повторил Гидеон. Его голос прозвучал ближе. Мягкие шаги прошли в гостиную. Ее сердце екнуло, и девушка осторожно поднялась на ноги, руки уперлись в стены по обе стороны от лестницы. Если Купер выйдет через переднюю дверь, то он пройдет около лестницы. Взгляд вверх – и он увидит ее.

– Я знаю, ты понимаешь это, Гидеон. Просто убедись, что и твоя сестра тоже.

Ступенька скрипнула под ее ногой. В панике, она села на нее, и та вновь заскрипела. Ее сердце замерло.

– Что это было? – поинтересовался Купер.

Она прикусила костяшку пальца на одной руке, ощутив заслуженную боль.

– Что? – спросил Гидеон, его голос был спокоен, с ноткой скуки.

– У тебя кто-то есть наверху? – поинтересовался Купер с ноткой порицания в голосе.

Клэр прикрыла глаза.

Гидеон сухо рассмеялся.

– Стал бы с тобой разговаривать, если бы у меня там кто-то был.

– О, черт. Конечно, нет.

Дура. Дура. Дура. Прикрыв лицо руками, она затряслась.

– Я позвоню тебе завтра, – заявил Купер.

Раздался шум шагов на кухню.

Девушка ждала, прислушиваясь к слабым звукам прощания, слишком напуганная, чтобы шевелиться или дышать, пока Купер не уйдет из дома.

Внезапно Гидеон, стоящий внизу у лестницы, посмотрел на нее налитыми кровью глазами. Одна его рука лежала на перилах. Ее глаза сквозь темень отметили, как побелели костяшки его пальцев за секунду до того, как он вскочил на лестницу и помчался к ней.

Зашипев от испуга, Клэр крутанулась на пятках. Его ладони сомкнулись у нее на лодыжках, прежде чем она достигла лестничной площадки. У нее в животе началось трепетание, а конечности словно превратились в желе.

Положив руки ей на плечи, мужчина спросил:

– Что именно ты не поняла, когда я попросил тебя вести себя тихо?

Он слегка встряхнул ее. Клэр потерла голову в том месте, где она ушиблась.

– Я просто хотела знать, что происходит.

– Подслушивая? – его рот был так близко, что их дыхания смешались, слились в один общий поток воздуха.

– У тебя есть вариант получше? Ты рассказываешь мне только полуправду.

Его ноги скользили между ее обнаженными, царапая грубой джинсовой тканью чувствительную кожу на внутренней стороне ее бедер. Она прерывисто дышала и совсем позабыла о лестнице, упиравшейся ей в спину. Ни на что не обращала внимания, кроме его великолепного тела, лежащего на ней. Чертовы примитивные инстинкты.

– Ты знаешь, что произойдет, если он найдет тебя? – он обхватил ее лицо обеими руками, его голос звучал хрипло и сбивчиво. – Ничто в мире не смогло бы тебя спасти после этого, – его глаза впились в ее, сверкая от эмоций, которым она не могла придумать названия. – Он убьет тебя.

Ее живот напрягся, ощутив прикосновение его широких, мозолистых ладоней к своему лицу.

– Ты бы остановил его, Гидеон?

Он судорожно вздохнул, что прозвучало для нее словно сильный удар грома. Его голос упал.

– Не заставляй меня выбирать.

Она позволила своим соскам коснуться его груди, отлично понимая, что только тонкий хлопок разделяет их.

– А разве ты не выбрал?

Он застонал, его взгляд был полон терзаний, заставляя ее сердце сжаться в груди.

– Не смотри на меня так, – прохрипел мужчина, прежде чем его рот набросился на нее. Гидеон поймал ее стон, когда его руки опустились ниже, стащил ее с неудобных ступеней и крепко прижал к груди под дикий стук своего сердца.

В этот раз для них это было все всерьез. Это не было уловкой, чтобы надеть на нее пару наручников. Он целовал ее потому, что хотел этого. Должен был. И она упивалась этим знанием. Как птица, выпущенная из клетки, она воспарила, осознав свою женскую притягательность.

Губы слились в поцелуе, тела переплелись. И девушка неожиданно оказалась на нем. Ее руки скользили по его голой груди, ладони слегка касались твердых мышц, узкой впадинки на его грудине и плоской поверхности живота. Она радовалась возможности касаться его, чувствовать его тяжелое, бронзовое тело.

Клэр скользнула вниз, ее губы проложили цепочку поцелуев на теплой, чуть подрагивающей коже. Он тяжело дышал ей в ухо, это наполняло ее торжеством. Она расстегнула молнию на его джинсах. Соблазнительная полоска волос, ведущая от его пупка вниз, указывала, как стрела, на его горячую, твердую плоть, которую она так хорошо запомнила. Она прижалась к самой низкой открытой точке его тела в поцелуе.

Влага сочилась у нее между ног, смочив трусики. Жаждущая удовлетворения, девушка зарычала и рванула пояс его джинсов.

С резким звуком он выскользнул из-под нее. Поднявшись на ноги, мужчина остановился на лестничной площадке, его восхитительная голая грудь вздымалась от глубокого и неровного дыхания. Усевшись на ступеньку, девушка собрала подол футболки в кулак, и затем натянула ее на колени, борясь с желанием броситься к Гидеону.

Она поняла, когда взглянула на него, что момент настал. Либо он примет ее и огонь, горящий между ними, либо развернется и уйдет.

Мужчина протянул ей руку. Этот жест означал, что он сделал свой выбор. И не будет возврата к прошлому.

Беззащитная от желания, что он вызвал в ней, девушка вложила свою руку в его и поднялась на ноги. Когда проклятие ликанов охватило ее полностью, она не могла сопротивляться. По крайней мере, так она говорила себе, когда жадно пила страсть с его губ.

Ее руки обвились вокруг его шеи, кожа под ее руками была гладкой и теплой. Гидеон завладел ее губами, и, не прерывая поцелуя, поднял ее на руки. Девушка не обратила внимания на подобное изменение положения, когда он понес ее по ступенькам наверх.

Мужчина опустил Клэр в свою постель, вдавив ее в мягкий матрас собственным телом, их губы слились в поцелуе.

Медленно сгорая в сжигавшем их огне, они лихорадочно касались друг друга.

Их одежда полетела прочь. Он скользнул меж ее ног с мастерской точностью и замер, когда она посмотрела на мужчину, такого прекрасного в лунном свете. У Клэр перехватило дыханье, когда он навис над ней: его горящие глаза, невозможно широкие плечи, узкая талия и плоский живот.

Гидеон проследил за линией ключиц, наклоном плеч, набухавшей грудью. Его касания были мягкими, трепетными, умоляющими, когда он оставлял за собой горящий след, проводя мозолистыми подушечками пальцев по каждому ребру, исследуя их, сводя ее с ума. Его пальцы скользнули вверх, слегка коснувшись нижней части груди в дразнящем поглаживании.

– Гидеон, – застонала девушка.

Мужчина снова стал целовать ее, и Клэр почувствовала его улыбку на своих губах, когда он взял ее грудь в свои ладони. Она ахнула, когда Гидеон легонько сжал их, исследуя их полноту. Затем наклонился и начал посасывать ее соски, пока они не отвердели. Низкий стон раздался из глубины ее груди, скорее животный, нежели женский. Раскаленное добела желание взорвалось в ней, и девушка изогнулась под ним.

Гидеон оторвался от сосков, чтобы впиться в ее губы. Его поцелуи становились все неистовее, казалось, они не могли насытиться друг другом. Девушка коснулась его бедрами, на что он раздвинул их коленом.

Ее рука скользнула между ними, она сжала его плоть, поглаживая ее по всей длине. Его резкий вздох возбудил ее, и она начала ласкать его, скользя пальцами по нему быстрыми рывками.

Он застонал, его член пульсировал в ее руке. Словно дразня, она коснулась его головкой своего лона, и он слегка вошел в нее. Задыхаясь, девушка вцепилась пальцами в его плечи.

Гидеон сел и поставил ее на колени перед собой, его руки коснулись каждой ее вершинки, перед тем как он вкусил нежную плоть. Глубоко у нее в груди раздалось рычание, когда девушка ощутила его зубы на своем теле. Боль внутри нее росла, пульсирующая, горячая. Клэр развела бедра и потерлась низом о его член.

Ее руки впились в одеяло. Мужчина дернул ее за волосы, целуя изгиб ее шеи. Она потянулась назад и схватила его член, поглаживая пальцем по его округлой головке, направляя его к себе.

Он застонал, глухой звук животной потребности.

Гидеон начал входить в нее, проникая в ее нежные изгибы разбухшей головкой своего члена. Не желая останавливаться, она наклонилась назад, буквально насаживая себя на него.

Он обнял ее за талию одной мускулистой рукой, и через секунду погрузился в тугую плоть. Его горячая грудь упиралась ей в спину, его сердце стучало быстро и сильно, как далекий барабан, вторящий стуку ее пульса.

Мужчина убрал оставшиеся волосы с ее шеи и впился жадным поцелуем ей в затылок, когда начал двигаться. Его рука отыскала ее грудь, накрыв ее, когда он погрузился в нее. Снова и снова.

– Сильнее, – просила она, повторяя каждое его движение.

Его руки, казалось, вели свою игру, ставя на ней свое клеймо, опалив ее грудь, лаская и сжимая ее соски, когда он входил и выходил из нее.

Ее плоть была охвачена усиливающимися ощущениями. Волны опаляющего жара текли по ее телу, словно лава. Ее пальцы, которыми она вцепилась в одеяло, совершенно онемели, порвав ткань. Она скулила от удовольствия и боли, когда скорость толчков начала нарастать.

– О, Боже, – застонала Клэр, ее кожа горела, а боль усиливалась.

Это было необычно. Девушка никогда не чувствовала себя так хорошо, она бы знала об этом. Она двигалась все безудержнее, выгнув спину, жаждущая… чего-то.

Его руки сжали ее грудь.

Его толчки становились все сильней. Быстрей. Резче. Это было уже не нежное соитие. Ее тело требовало отчаянного, яростного союза плоти. Никак не меньше. Она наклонила бедра, сжав внутренние мышцы вокруг его скользящего члена, пытаясь получить еще больше удовольствия, и достичь, наконец, того неуловимого барьера.

Его пальцы скользнули по ее груди, чтобы достичь поверхности ее бедер.

– Продолжай, – прохрипел Гидеон. – Кончай. Кончай для меня.

Постанывая, она опустила голову и расслабилась, позволяя себе почувствовать, как понемногу ее охватывает напряжение. Давление росло, усиливалось. Он откинул волосы с ее плеч и вновь впился в ее чувствительную кожу.

И внезапно каждая мышца ее тела напряглась. Она вскрикнула, когда дрожь сотрясла ее, заставив в конце Клэр словно воспарить над пропастью. Выгнувшись под ним, она успокоилась, его руки – единственное, что держало ее.

Сомкнув руки на ее талии, он приник к ней, успев сделать еще несколько резких толчков, прежде чем его горячее семя проникло в ее лоно. Его стон пронесся через них, словно они были единым целым. А сейчас они и были им.

Задыхаясь, девушка рухнула на постель, чувствуя себя так, словно в ней не было ни единой косточки, она еще ощущала его горячий член внутри.

Гидеон опустился следом за ней, придавив своим восхитительным телом, овеяв теплым дыханием ее позвоночник.

Никогда прежде она не испытывала такого удовлетворения и насыщения, ее глаза закрылись.

Тихий стук дождя в окно разбудил ее. Девушка потянулась, выгнула спину, ее рука коснулась теплого тела рядом с ней. Ее ладонь погладила упругую кожу на спине мужчины. Она почувствовала, как кровь прилила к его коже и мышцам.

Он долго держал ее, прежде чем положить себе под бок. Клэр и не знала, что удовольствие будет таким долгим, когда сильные руки мужчины обвились вокруг нее. В каком-то смысле даже лучше, чем просто секс. Брайан после секса не обнимал ее. А если быть честной, что это едва им можно было назвать.

Вздохнув, она убрала руку у него со спины и встала. Что-то влекло ее, что-то, что она не могла понять. Она встала перед окном, там, где уже не лежал ковер. Ее ноги ступили на холодный деревянный пол. Сквозь шторы девушка смотрела на ночное небо, на нечто, звавшее ее. На темном небе плыли серые облака, а луна несла свет прямо сквозь них. Она висела над головой: большая и величественная, будто светила, чтобы специально отыскать ее. Почти полная, для этого не хватало маленького кусочка. Клэр вздрогнула и обхватила себя руками.

– Возвращайся в постель, – прозвучал голос позади нее, хриплый и колючий со сна.

Не говоря ни слова, девушка развернулась и скользнула в кровать. Гидеон устроился рядом с ней, и она удивилась, как для нее все странно. Ей уже приходилось делить одну постель на двоих с мужчиной, но никогда подобным образом. Она не испытывала такой интимности, такой…

Ее разум твердил, что это не любовь, но это была именно она, прокравшаяся и поселившаяся там, где ей нечего было делать. У них не было будущего.

Клэр пристроилась рядом с ним, улыбнулась проблеску чувствительности между ног, волнующее напоминание о том, что произошло. Ее улыбка пропала, как только она вспомнила о том, что случилось с ними.

– Гидеон, – начала она, – мы не воспользовались противозачаточными средствами.

– Не беспокойся, ты не сможешь забеременеть, а я совершенно здоров. По требованию ГОЗНДЛ охотники проходят ежегодный осмотр. Они проверяют абсолютно все: от рака до венерических болезней. Агент должен быть на пике своей физической формы.

Клэр кивнула, следя за маленькими кружочками сосков на его груди.

– А почему ты не беспокоишься, что я не могу забеременеть?

– Ликаны и люди не могут иметь совместное потомство. Это два разных вида, которые никогда не имели общего потомства. Если бы это было возможно, то уже давно произошло бы. К сожалению, многие ликаны насилуют людей. Такой варварский акт идет рука об руки с их злобной природой.

– Понятно, – ее пробрала дрожь, когда она услышала, что и ее отнесли к нелюдям. Ее взгляд устремился к окну, где почти полная луна смотрела на них.

– Ты не можешь избежать, но смотришь? – его низкий, слегка печальный голос поразил её, и понадобилось несколько секунд, прежде чем она смогла понять, о чем он говорит.

– Я чувствую, как она зовет меня, – призналась Клэр. – Я хотела бы убрать ее с неба.

– Знаю, – вздохнул мужчина. – Ужас, как мало мы знаем о том, от чего зависим.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ну, луна управляет приливами и отливами, влияет на погоду и урожай, на наше настроение.

– И теперь и на мою душу, – продолжила она с горечью.

– Да, – снова вздохнул он. – Парадоксально, что она показывает нам только часть себя. Мы всегда видим лишь одну – и никогда темную – сторону луны. Никто не видел.

– Темная сторона луны, – прошептала Клэр. Ей даже не хотелось смотреть на видимую сторону, все больше и больше растущую. Такая далекая, что ей хотелось, что бы темная сторона таковой и осталась. Темной. Неизведанной.

Изгнав мысли о луне из головы, Клэр положила растопыренную ладонь на его плоский живот, наслаждаясь ощущением того, как его мышцы сокращаются под ее пальцами. Прижав ухо к его груди, девушка слушала, как сильно и равномерно бьется его сердце, и задала, наконец, мучивший ее вопрос.

– Ты знаешь, как была инфицирована твоя мать?

Его сердце забилось сильней, а она почувствовала, как заходили ходуном его брюшные мышцы под ее ладонью. Прошло время. Девушка, закусив губу, ждала его ответа.

– Не уверен. Она никогда не показывала каких-либо симптомов, что на нее было совершенно нападение, и ее покусали, – его сочный голос раздался около ее уха. Клэр почувствовала, как он пожал плечами. – Иногда я задаюсь вопросом, знает ли Купер больше, чем говорит? Он сказал, что его в ту ночь привел к нам анонимный звонок. Это все очень подозрительно, но не уверен, – он сделал паузу, прежде чем окончательно добавить с горечью. – И никогда не узнаю.

Эти многозначительные паузы говорили о многом. Они рассказали ей, как сильно он хотел бы знать, и как посвятил свою жизнь поиску истины, ответа на этот вопрос, что лишил его семьи.

– Ты убил многих ликанов, – предположила она.

– Сотни, – подтвердил он голосом без тени сожалений.

– Возможно, ты уже убил того единственного, – указала ему Клэр.

– Можешь мне поверить, но я думал о том же самом. Я никогда не убивал, не спросив себя, он ли это. Это все?

– Куда ты пошел после смерти своих родителей?

– Нас приютила бабушка. Хотя не могу сказать, что ей хотелось этого. Для Кит это было очень тяжело. Маленькая девочка нуждается в любви. Гораздо больше, чем я мог дать ей. Таковы женщины, ты же понимаешь. Моя бабушка покончила с воспитанием детей, – Гидеон сухо рассеялся. – Я даже не уверен, что моя мать была желанным ребенком. Они не были близки. Мои родители, сестра и я – мы были. Были всем друг для друга. До той ночи я не мог просить о более счастливой жизни.

Девушка закрыла глаза, опечаленная тем, что он и его сестра страдали, и что им пришлось пережить. Его мать убила мужчину, которого она любила, отца своих детей. Гидеон знал не понаслышке о жестокости и смерти.

– Поэтому ты вступил в ГОЗНДЛ?

Месть. Этот мотив был ей понятен. Именно поэтому она не могла понять его желание сохранить ей жизнь. Но была благодарна за это.

Он кивнул.

– Это то, чем я всегда хотел заниматься.

– Уничтожать ликанов?

И вновь Гидеон кивнул.

– Но почему не меня? – в ее голосе прозвучало смущение. Как он мог не просто быть рядом с ней, но обнимать и касаться ее?

Он ничего не ответил, лишь начал гладить ее волосы, перебирая пряди.

– Я хочу дать тебе шанс, которого не было у моей матери.

– Сколько тебе было, когда умерли твои родители?

– Шестнадцать.

– О, Боже, – выдохнула она.

– А моей сестре всего восемь, – глухо продолжил мужчина. – Я всегда чувствовал себя виноватым, что провел с ними больше времени, чем она. Так что у нее было лишь восемь лет, о которых можно было помнить.

Клэр положила подбородок ему на грудь и посмотрела на него. Гидеон заметил, что ее брови слегка нахмурились.

Ее сердце сжалось, когда она подумала о мальчике, потерявшем родителей в одну ночь, и о преданности к тому человеку, который спас их вдвоем с сестренкой.

– Должно быть, тебе тяжело идти против Купера?

– И да, и нет.

– Что ты имеешь в виду?

– Трудно представить себе, что я нарушил правила и предал Купера. Он спас мне жизнь. И дал мне цель, ради чего жить, когда я хотел умереть после смерти родителей. Мне нужна была цель в жизни, – Гидеон коснулся ладонью ее лица, его бархатный голос прошептал: -Но еще трудней будет убить тебя.

Ее горло свело так сильно, что стало тяжело дышать. И именно в этом момент она поняла, что любит его. Любит того, кто и так дал ей так много. Учитывая его прошлое, он не должен был хотеть иметь с ней что-то общее. Она не могла сказать ни слова из-за переполнявших ее эмоций, и сделала лишь одно. Поцеловала его. Так, словно она зависела от этого поцелуя. Как если бы это был последний поцелуй, который он подарил ей.

Мужчина перевернул ее на спину. Клэр закрыла глаза и сосредоточилась на том, что его губы вытворяли с ней, а не на растущей луне.

– Привет, ты кто?

Этот вопрос заставил Клэр вздрогнуть, прервав ее тревожные сны, наполненные угрожающими тенями и существ с серебристыми глазами, которые искушали и вселяли ужас.

Сквозь гриву спутанных волос, закрывших лицо, она смотрела на молодую девушку, стоящую у подножия кровати, держащую в одной руке пакет из Криспи Крим, а в другой шоколадный пончик, покрытый глазурью. Она была невысокая, стройная, почти девочка, если не считать ее умных и проницательных зеленых глаз под высоко поднятыми бровями.

– Кит, – простонал рядом с ней Гидеон, его мускулистая рука была теплой и твердой.

Кит держала лакомый кусочек, попутно рассматривая брата в постели с Клэр.

– Я считала, ты любишь брюнеток, Гид.

– Иисусе, – проворчал он, обнимая Клэр за талию. – Ты застала меня врасплох.

Его сестра сделала паузу, чтобы откусить еще кусочек. Ее голос звучал слегка обвинительно, она наклонила голову и бросила не него застенчивый взгляд, напомнив:

– Ты дал мне ключи.

Запах шоколада заставил у Клэр заурчать в животе.

– Голодная? – блондинка впилась в пончик жемчужно белыми зубами и указала свободной рукой на коробку. Сделав шаг вперед, девушка присела на край кровати и протянула Клэр пончик, словно это было нормально навещать брата, лежащего в постели со странной женщиной.

Убрав волосы с лица, Клэр потянулась за предложенным, когда Кит вскрикнула и отшатнулась. Откинувшись на кровати и оглядев комнату, Клэр почти ожидала увидеть гигантских крыс или змей, ползущих по полу.

Гидеон сыпал проклятиями рядом с ней.

Шоколадный пончик шлепнулся ей в лицо, Клэр дернулась.

– Кит, – ругнулся Гидеон, пока Клэр стирала липкий шоколад с лица.

– Ты с ума сошел? – обвинила его сестра. Бросила коробку с пончиками на пол, где они разлетелись в разные стороны. – Ты в постели с ликаном?!

– Она только инфицирована, и еще не кормилась.

– Пока, – прорычала она, детские черты ее лица напряглись.

– Кит, – позвал Гидеон, сев. – Ты должна доверять мне. Я знаю, что делаю.

– Как ты мог забыть? – спросила она, в ее голосе слышалось волнение, а зеленые глаза, такие же, как у Гидеона, сверкали от ярости.

– Я никогда не забуду, – ответил он. – Как я мог? Может, я хочу дать Клэр шанс, которого не было у нашей матери.

– Отлично, – цинично фыркнула девушка. А взгляд полный яда, брошенный на Клэр, был как пощечина. – Клэр. С каких это пор тебе стало волновать еще что-то, кроме убийства ликан.

И яростно покачав головой, выскочила из комнаты. Внизу по лестнице раздались шаги. А затем хлопнула дверь со стуком, пронесшимся сквозь толстые стены дома.

Они просидели бок о бок в течение нескольких минут, в воздухе нарастало напряжение.

Клэр развернулась к нему, у нее рот наполнился слюной при виде его стройной, мускулистой груди. Утренний свет, пробивающийся через окно, только подчеркивал совершенство его тела. Девушка искренне считала, что лишь кинозвезды могли иметь такие тела. Ни у одного знакомого ей мужчины не было такого тела. Брайан был одутловатым и бледным, с руками и ногами худее, чем у нее. Руки же Гидеона напоминали загорелые жгуты мускулов.

Отведя взгляд, девушка прошептала:

– Все прошло не очень хорошо.

Он вытащил руку из своих густых, поцелованных солнцем прядей.

– Все не так плохо на самом деле. Она не помчалась за моим пистолетом, чтобы попытаться убить тебя самой. Нам повезло, что это был не Купер, вернувшийся утром, – проворчал мужчина.

Клэр смогла только кивнуть, так и не найдя в этой встрече положительных моментов. Кит видела в ней только монстра, которого надо уничтожить.

– Она расскажет Куперу?

Потирая затылок, он обдумывал ее вопрос.

– Кит надежная. А Купера она раздражает. Еще с тех пор, как она была ребенком. Мы потеряли отца, а Кит не хотела, чтобы его заменяли. Обижает то, что она считала, что Купер пытался этим заниматься.

– И этого достаточно, что бы не пойти к Куперу? Она была сильно расстроена.

– Да. Кит всегда хотела быть агентом, а Куп даже не рассматривал такую возможность. Это другая причина, по которой она недовольна им.

– Может быть, она решила избавиться от меня сама?

– Я могу справиться с ней, – он погладил ее колено через тонкую простыню.

Прикосновение успокоило ее. Кожа Клэр горела от его прикосновений. Должно быть, он понял, какое влияние на нее оказывает, поскольку его руки успокоились, поглаживая ее по колену. У нее перехватило дыхание, когда они посмотрели друг на друга. Воспоминания о прошлой ночи затопили их. И с ними пришел голод.

Его светло-зеленые глаза становились темней, напоминая ей лес после дождя. Ее кожа была горячей в тех местах, где к ней прикасались его руки.

Пальцы Гидеона сомкнулись на ее колене.

– Нам, и правда, нужно вставать.

Клэр откинулась на кровати. Мужчина приблизился к ней, его гладкая мускулистая грудь была непреодолимым соблазном для девушки. Ее пальцы касались его твердых плеч, описывая круги вокруг его бицепсов. Он убрал руку с ее колена и провел ею выше по бедру.

– Мы должны, – согласилась она, задыхаясь, когда он дошел к точке слияния ее бедер. Его пальцы потерли ее влажные изгибы сквозь тонкий хлопок, ткань которого увлажнилась от ее желания.

– Позже, – зарычал Гидеон, и, сорвав трусики, вошел в нее одним толчком, полностью заполнив ее.

Гидеон еще улыбался, когда вышел из душа. Пока не вытер запотевшее зеркало полотенцем и не посмотрел на свое лицо с глупой улыбкой. Мужчина смахнул с лица влажные волосы и бросил взгляд на себя в зеркало, удивляясь, как насмехается над ним любовь, поразившая его, к женщине, стоящей так близко к смерти.

И если у Клэр появится шанс, то он должен закончить то, что произошло между ними. Он не может кувыркаться в постели с ней, не зависимо от того, как хорошо им было. Впервые в жизни он забыл. Она заставила его забыть. Уродство смерти своих родителей, долгие годы убийств и крови. Он совершил так много убийств, что, закрывая глаза, он не видел ничего, кроме крови. С Клэр все это исчезло. Он видел только ее. И чувствовал лишь спокойствие.

Но если он ее убьет, это чувство пропадет. Будучи преисполнен решимости держать ее на расстоянии вытянутой руки, он вздохнул и обмотал полотенце вокруг талии. Открыв дверь, он вышел, приготовившись, словно к битве. Видеть Клэр и суметь удержать руки при себе потребует от него куда больше сил, чем Гидеон мог ожидать.

Он замер, взглянув на нее. Что-то напевая, девушка вытянулась над постелью, застилая одеяло и взбивая подушки. Очень домашняя сцена. Обычное дело для любой жены. Этим занималась и его мать.

– Чем ты занимаешься? – спросил он.

Девушка взглянула на него и подарила ему яркую улыбку. Под его сердитым взглядом улыбка увяла. – Заправляю постель.

Развернувшись, Гидеон подошел к шкафу и стал одеваться.

– Гидеон, что случилось? – он услышал смущение в ее голосе и сопротивлялся желанию успокоить ее, обнять и целовать до тех пор, пока он не забудет о том, кто она, и что он должен спасти ее от обращения.

– Ничего, – ответил он, надевая кобуру с пистолетом. – У нас полно работы на сегодня. Пойдем.

Глава 12

Собаки – гордые существа, и зачастую с трудом отступают от проблемы.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

С затуманенным взглядом и невнятной речью – приемный отец Ленни, несомненно, был человеком. Ничтожным, но все же человеком. И он не мог нести ответственность за инфицирование Ленни. И Клэр надеялась, что у него была хоть какая-нибудь информация, зацепка, которая подтолкнет их в нужном направлении. Двоих друзей Ленни они навестили рано утром – мальчиков, с которыми она его часто видела в школе – и ничего больше.

Но приемный отец Ленни знал еще меньше о привычках своего сына, чем его друзья.

– Где ваша жена? – поинтересовался Гидеон, встряхнув его, когда казалось, что тот был готов потерять сознание.

– Она сбежала с каким-то парнем. Несколько недель назад.

Гидеон отпустил его. И мужчина вновь упал в кровать, его налитые кровью глаза остановились на Клэр. Передача «Верная цена» громко ревела в крошечном телевизоре позади них. Голова мужчины качнулась из стороны в сторону, когда он спросил:

– Вы учительница Ленни, о которой он всегда рассказывал? Мисс Как-вас-там?

– Мисс Морган. Да, это я.

– Рот моего первенца не закрывался, рассказывая о вас, – он глотнул пива из жестянки. Другие смятые валялись на полу и на запачканном кофейном столике. – Мисс Морган то, мисс Морган се. Он был совершенно повернут на вас. Меня тошнило от того, как часто он произносил ваше имя. Глупый ребенок, – пробормотал он, с отвращением покачав головой, достав пульт управления от телевизора из-под диванной подушки.

– Давай Клэр, – схватил Гидеон ее за руку. – Пошли.

Но она не могла пошевелиться. Его невнятные слова буквально пригвоздили ее к полу.

– Лен считал, что ты можешь спасти его, – он раскинул руки, а его голос звучал с издевкой. – Заберите его отсюда и превратите в нормального мальчика из колледжа. Ну, и как он сейчас, леди-учитель?

Клэр сделала глубокий, дрожащий вздох, желая заставить свои ноги сдвинуться и уйти из этого дома.

– Пойдем. Не слушай этого болвана, – Гидеон потянул ее за руку и вытянул, в конце концов, на улицу. Дверь захлопнулась за ними с громким стуком, резанувшим ее слух.

Клэр едва могла идти, не говоря уж о том, чтобы забраться в джип. Она слепо уставилась в лобовое стекло, терзая маникюр, прежде чем поняла, что машина так и стоит на парковке, а мотор не заведен.

Посмотрев на Гидеона, она спросила:

– Почему мы не двигаемся?

Мужчина указал на дом рукой.

– Не позволяй ему достать себя, – небо осветила вспышка молнии, затем прогремел гром.

Девушка пожала плечами и вновь уставилась вперед. Заскрипела кожа, когда она повернулась и склонила голову на подголовник.

– Он прав. Я не помогла Ленни.

– Возможно. Но я не видел других учителей в том переулке, готовых подставить свои задницы на пути ребенка той ночью, – его голос звучал твердо и сердито, когда он завел джип. – Может, если бы волновалась о Ленни меньше, а о Клэр больше, то не была бы сейчас здесь со мной, – он резко переключил скорость. – Я считаю, ты пожертвовала многим, гораздо больше, чем Ленни хотел или ожидал от тебя.

– Откуда ты знаешь о его мыслях? Возможно, он думал, а я не сделала.

– Он знал, что ты беспокоишься. Его последние слова были о тебе.

Ее рот захлопнулся. Ничто не могло шокировать ее сильнее. Ленни говорил о ней перед смертью? Прижав руку к груди и почти боясь спросить, она прошептала:

– Что именно он сказал?

Она смотрела, как на его челюсти ходят желваки. Громкий треск грома расколол тишину.

– Что он сказал? – она повторила громовым голосом, глядя на быстро потемневшее небо через лобовое стекло.

– Он попросил помочь тебе, – взгляд его глаз скользнул к ней, а затем обратно на дорогу. – Он взял с меня обещание помочь тебе.

– Поэтому ты делаешь это?

Опять пауза. Затем Гидеон коротко ответил:

– Нет.

Она вскинула бровь.

– Тогда почему?

– Не знаю, – в его голосе звучало нетерпение.

И в этот момент разверзлись небеса, и полил дождь как из ведра, громко стуча по лобовому стеклу, с шумом хлестая по крыше машины. Дворники едва справлялись с натиском воды.

Они ехали по перегруженному четырехполосному шоссе в тишине, прежде чем Клэр осмелилась поинтересоваться:

– Может, поедим?

Она осмотрелась. Множество ресторанов смешались друг с другом сквозь пелену дождя, нечеткие очертания затмевали высокие серые здания и рекламные щиты, но не было того, что она искала.

– Здесь неподалеку от моей квартиры расположен «Анжело», я могла бы забрать несколько вещей из дома, поскольку мы будем рядом.

Через тридцать минут они уселись за столик, застеленный красной клетчатой скатертью. Гидеон раскрыл меню, его волосы блестели и были немного влажными, поскольку он сидел в пяти фунтах от плетеной ограды, закрывавшей крытую галерею у «Анжело».

– Все хорошо, – сказала она, распушив влажные локоны руками.

Вскоре пришел официант, и Клэр заказала три блюда. Гидеон не моргнул глазом, без сомнения, привыкший к ее нескончаемым перекусам.

– Может, после еды нам стоит сходить в магазин и купить кое-что для дома?

Его взгляд метнулся к ней через край стакана, впившись в нее. Он поставил стакан обратно на стол и тихо произнес:

– Я так не думаю.

– Было бы хорошо, если…

– Если бы ты не пыталась играть роль примерной жены, – оборвал ее мужчина.

Девушка покраснела.

– Я только предложила купить продукты, чтобы не есть вне дома.

– Ты заправляла мою постель, – перебил ее Гидеон.

Клэр вздрогнула, не зная, что возразить.

– Да, – слава Богу, он не поймал ее за тем, как она вдыхала его запах, сохранившийся на простынях и подушках, закрыв глаза в порыве от любви к Гидеону, охватившей ее.

В этот момент принесли еду. Меж ними висело молчание. Напряжение между ними словно потрескивало в воздухе. Официант взглянул сначала на одного, потом на другого прежде, чем ретироваться.

Гидеон указал на них двоих.

– Это должно прекратиться.

– Что?

– То, что произошло между нами. Оно отвлекает меня от того, что я должен сделать… от того, что сейчас нам надо найти альфу и разрушить проклятие.

В его зеленых глазах горел огонь.

– Полагаю, да. Когда мы не трахаемся. Или когда я не думаю о том, как именно я хочу это сделать с тобой.

Она моргнула в ответ на его грубые слова. Незваный образ их потных тел на спутанных простынях расцвел у него в голове. Тело начало покалывать, а она бросила взгляд на него и поинтересовалась:

– О чем ты?

– Если бы не собирался направить все свои силы на то, чтобы избавить тебя от проклятья, то я бы убил тебя.

Клэр сделала глубокий вздох и опустилась на кожаное сидение, бросив на стол салфетку. – Итак, ты уступил своим слабостям и теперь удивляешься, почему больше не хочешь быть рядом со мной? – она сглотнула.

– Клэр, это не то…

– Чего ты ждешь? – ее голос звучал поразительно спокойно. – Ты считаешь, что меня надо уничтожить. Так давай же.

Их взгляды скрестились в молчаливой битве. С опозданием, девушка поняла, что она чертовски рискует.

Клэр ждала, что он скажет что-то, что опровергнут ее упреки, сказав, что не сможет сделать это. Что Гидеон не хочет делать и чувствует к ней то, что никогда раньше не позволял себе. Но мужчина молчал, глядя на нее холодными зелеными глазами.

Даже зная, что он не может предложить ей это, и было бы несправедливо ожидать от него, что мужчина успокоит ее лживыми обещаниями, она почувствовала вспышку гнева. Она дала ему больше, чем просто тело. И это не просто проклятье или животные инстинкты соединили их. Ее голод был забыт, Клэр вылетела из-за стола и выбежала из ресторана.

Девушка слышала, как он звал ее, но не остановилась.

Открыв дверь, она выскочила под дождь. Девушка побрела вдоль неровного края тротуара, выдерживая брызги пролетавших мимо машин. Одна из них остановилась. Красно-коричневый джип. Пассажирская дверь распахнулась, и Гидеон, перегнувшись через сидение, крикнул:

– Залезай!

– Нет, – отказалась она и продолжила идти, жестко печатая шаг, пытаясь прикрыть руками лицо от брызг, проезжавших машин. Бессмысленное занятие, она уже промокла.

С открытой пассажирской дверью джип газанул и въехал на тротуар, остановившись в нескольких шагах перед ней и заблокировав ей проход к химчистке. Клэр остановилась и осторожно посмотрела на красные огни стопа. Открылась передняя дверь со стороны водителя, и из машины вышел Гидеон. Он пошел к ней, его поджарая фигура разрезала дождь, словно лезвие, мужчина смотрел на нее, не мигая, потоки воды стекали по его грубо очерченному лицу. Руки сжаты в кулаки, он остановился перед ней. Девушка подняла голову, чтобы взглянуть на него.

– Ты пойдешь в машину?

Клэр промолчала, глядя на неуступчивую линию его рта, и прочла на его лице решимость следовать избранному пути, победить. Он не согласиться на меньшее, нежели ее полная капитуляция. Она знала это. Но ей было известно и другое, что она не может, не будет, и не даст запугать себя. Над ней и так достаточно издевались. И этого больше не будет.

Она перекликнула дождь.

– Нет!

Гидеону уже приходилось видеть такие сцены в кино. Девушка не хочет садиться в машину. Парень настаивает. Девушка посылает его к черту перед тем, как тот бросает ее к себе на плечо в извечном жесте доминирования. Если Клэр хочется поиграть в такую девушку, то он будет более чем счастлив заставить ее и сыграть свою роль.

Изогнувшись, он подхватил ее под колени на руки и перебросил через плечо. Клэр закричала и начала стучать кулачками по его бедру. Мужчина хорошо понимал, что она будет бороться не как простая девчонка, только не с кровью ликанов, бегущим по венам, и поэтому первый же удар чуть не заставил его упасть.

– Отпусти меня! – требовала она сквозь постоянный ритм дождя.

– Не могу, – ухмыльнувшись, он устроил ее поудобней на плече, снося ее удары. – Ты можешь упасть и сломать себе шею.

Клэр ткнула кулаком ему в спину, вдавив так сильно костяшки в спину, что мужчина чуть было не потерял равновесие. И сильно шлепнул ее по заду.

– Перестань, или мы оба упадем и разобьем головы.

– Ну, это же не убьет меня? – возразила она.

– Умница, – пробормотал он, сбросив ее в пассажирское кресло.

Гидеон почти боялся, что она удерет, как только он пойдет на свое место, но она мудро осталась сидеть на месте. Громко хлопнула его дверь, когда мужчина взглянул на Клэр. Со своими мокрыми волосами девушка напоминала ему тонущего котенка. Грудь вздымалась в неровном вздохе, ее темные соски торчали через сырую рубашку. Его руки чесались от желания коснуться их, попробовать на вкус через мокрый бюстгальтер и майку.

Она смотрела вперед, не реагируя на его взгляд, игнорируя его.

Гидеон положил обе руки на руль, мокрые ладони и пальцы скользили по коже, пытаясь придти в себя. Что, черт побери, он делает? Погрузившись глубоко в себя, его разум быстро нашел ответ.

Одновременно они повернулись и посмотрели друг на друга.

Он так и не понял, кто из них двинулся первым. В любом случае, Гидеон целовал ее, его руки касались ее мокрых скул, пальцы путались во влажных прядях волос. Он прижал ее к себе, ловя ее стоны ртом, разочарованный наличием рычага переключения скоростей между ними. Боже, Гидеон снова чувствовал себя старшеклассником, целующимся на переднем сидении тесной бабушкиной Хонды. Вот только она не была тинэйджером. Да и он уже не был неуклюжим, отчаянным парнем. Ну, может и безрассудным. Он должен им быть. Иначе что в нем так привлекает Клэр? Ликана? Один укус от возбужденной девушки, и все закончится. По крайне мере, для него. Это как игра с огнем. Но даже знание этого не способно его остановить, не может удержать его от дальнейшего погружения в ее сладкий рот.

Ее слабое мурлыканье довело его, и он сжал ее в объятиях, желая касаться ее губ и груди.

Они вздрогнули от автомобильного гудка, которых их и разъединил. Он оглянулся вокруг, поняв, что стал причиной небольшой пробки.

Женщина в кадиллаке была почти на съезде на проезжую часть, сигналила как сумасшедшая. А вереницы машин гудели за ней, будучи не в состоянии продолжить движение вперед.

Не обратив внимания на трясущиеся руки, Гидеон переключил передачу и помчался вперед. Машина затормозила на мгновение, заставив шины заскользить по мокрой дороге. Клэр хватала ртом воздух, пока он снова не получил контроль над Джипом.

Он не сказал ни слова, прежде чем они остановились около ее квартиры, и Гидеон предложил:

– Я думаю, мы могли бы обсохнуть, а ты обзавестись теми вещами, которые хотела взять.

И в тот же миг в воздухе появился запах плавленого сыра и соуса, буквально поразивший его в полном и мучительном объеме, напомнив ему о том, что лежало на заднем сидении.

– А чем это пахнет? – по-видимому, Клэр тоже заметила его.

– Наш ленч.

Она посмотрела на заднее сидение, где стояли пакеты с едой. Взяв один пакет себе, мужчина передал ей другой. Придерживая свой драгоценный груз, они бросились сквозь дождь к ней в квартиру, темную и с затхлым воздухом из-за того, что ей некоторое время не пользовались. Включив свет, девушка поставила пакет на стол. Гидеон пристроил свой пакет туда же. Клэр с грустью осматривала квартиру так, словно ее видела в первый раз, да и во многих отношениях это было действительно так, подумал мужчина. Она видела ее совершенно другими глазами. Глазами женщины, которая не знает, сколько времени ей еще отпущено.

Черт, он снова начал. Привязываться к ней. Сочувствовать ей. Желал обнять ее и прогнать поцелуями все ее страхи, и, погрузившись в ее пламя, забыть обо всем на свете.

Но он не должен смешивать работу и близкие отношения. Иначе убить ее будет намного сложнее, если дело дойдет до этого.

Ее глаза округлились, когда Гидеон вытащил рубашку из джинсов и снял ее через голову.

– Что ты делаешь?

– Раздеваюсь. Дашь полотенце? – спросил он.

Клэр отрывисто кивнула и скрылась в своей комнате, возвратившись секунду спустя с полотенцем в руке.

– Может, бросишь одежду в сушилку? – и указала на то, что смотрелось как кухонный шкаф, стоящий позади стола. – Пойду, переоденусь.

Мужчина дождался, пока за ней не закроется дверь в спальню, и стал снимать одежду. Оставшись голым посреди ее гостиной, он насухо растерся полотенцем. После чего, обернув его вокруг бедер, бросил мокрую одежду в маленькую сушилку. Вскоре гул машины наполнил кухню, изредка раздавался звон, шедший от металлического барабана.

К тому времени, как она присоединилась к нему, переодевшись в серый спортивный костюм и футболку с надписью Texas A amp;M [28], Гидеон сидел за столом и распаковывал привезенную еду. Ее взгляд метнулся к его обнаженной груди, этот голодный взор разбил всю его решимость держаться от нее подальше.

– Теперь ты понимаешь, о чем я говорил в ресторане? – выпалил он, вынужденный придти к взаимопониманию с ней и с самим собой.

Она прикусила нижнюю губу, его взгляд упал на ее маленькие белые зубки, вонзившиеся в розовую плоть. Отпустив губу, Клэр ответила:

– Да.

– Больше никакой интимности. С этого момента у нас с тобой исключительно рабочие отношения. Наша единственная задача – вытащить тебя из этого дерьма. Это единственный путь.

– Конечно, – согласилась она.

Ели они молча. Именно так, как предпочитал Гидеон. И больше никаких разговоров о продуктовых магазинах. Больше они не ведут себя как пара или как любовники. Спокойно. Держа дистанцию. Без стены, что он пытался возвести между ними. Она, наконец, поняла, как это должно быть между ними.

В его груди поселилось тяжелое чувство, сожаление напополам с покорностью.

Он почти донес спагетти до рта, когда Клэр вздохнув, подняла на него глаза и произнесла: – «У Вудди», – она крепко сжала ложку. – Ленни ошивался в месте, называемом «У Вудди». Одна из студенток видел его там незадолго до того, как он напал на меня. Она говорила, что он был там с несколькими страшными парнями, выглядевшими старше него.

– «У Вудди»? В деревне? – поинтересовался он. Но вместо облегчения, которое Гидеон должен был испытать от того, что у них появилась ниточка, он ощутил вспышку гнева. – И ты только сейчас мне говоришь это?

– Я только что вспомнила, – оправдывалась она, пожав плечами. – Я же не нарочно.

– Конечно, нет, – отрезал мужчина, снова раздражаясь и почувствовав вдруг причину. Может быть, Клэр бы вспомнила и раньше об этом, если бы он не был занят тем, что пытался ее затащить в постель. – О чем ты еще забыла упомянуть? Не об среброглазых ли студентах? Или о коллеге по работе, продемонстрировавшем нехарактерную для него агрессию?

В ее глаза стали ледяными.

– Очень смешно.

– Поэтому на кону стоит именно твоя жизнь.

Голос Клэр задрожал.

– У меня там стоит гораздо больше твоего. В следующий раз, когда будешь беспокоиться о растущей привязанности к тому, кого тебе необходимо будет убить, помни, что я была одной из тех, кого необходимо было убить.

Она встала, серебряные глаза потемнели от переполнявших ее эмоций.

– Мне надо кое-чем заняться в своей комнате.

Оставшись один, Гидеон долго смотрел на дверь в ее комнату, задумавшись, должен ли он постучать и посмотреть, что с ней. Затем покачал головой, его сердце ожесточилось. Держать дистанцию, напомнил он себе. Это наилучшее решение. Для обоих.

Глава 13

Собачьи инстинкты никогда не врут.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Клэр ощущала тяжесть пистолета в своих руках. Он был тяжелее того, что она приобрела, того, который предполагала использовать против Гидеона, когда он казался ей сумасшедшим. Странно, как все изменилось за такой короткий срок. Девушка больше не считала его безумным. Только опасным. Да и то скорее лишь для своего сердца.

– Стандартный вариант в ГОЗНДЛ. Сорок четвертый калибр. С глушителем, – объяснял Гидеон, проведя пальцем по стволу. – Взводишь курок большим пальцем.

Клэр взвела курок, раздался щелчок, странный, доставивший удовольствие звук, дающий право. Хорошее ощущение. Именно то, что ей надо на этот вечер.

Они собирались отправиться к «Вудди». Это было необычно, но девушка чувствовала, что сегодня решиться все. Они найдут альфу. Сегодня она снова станет самой собой. А может быть, это просто отчаянная надежда.

– Затем ты просто нажимаешь на спусковой крючок. Твоя цель не должна быть огромной, просто убедись, что не промахнешься. Серебро сделает все остальное, – Гидеон кивнул с одобрением, когда она взяла в руки холодное, тяжелое оружие, направив его на стену гостиной. – Похоже, что у тебя уже был некоторый опыт по обращению с оружием.

Клэр пожала плечами.

– Небольшой, – ей даже не пришло в голову рассказать ему об оружии, которое она приобрела. С тех пор, как они ушли из ее квартиры, они разговаривали только по необходимости. Гидеон ясно дал ей понять, что они не были ни друзьями, ни любовниками, лишь людьми, объединившими силы для достижения некой цели. И совершенно не важно, что ей хотелось намного большего, она хотела его, и это была весьма странная ирония. Он не мог позволить хотеть ее, поскольку она могла не дожить до конца недели. А она же хотела его по той же самой причине.

Гидеон взял пистолет у нее из рук, что-то нажал, показав, как открыть барабан. Он указал на шесть гладких серебряных пуль, перед тем как разрядил пистолет, высыпав пули себе в ладонь. Движения его рук были ловкими и аккуратными, как у человека, долгие годы обращающегося с огнестрельным оружием.

– Если осталась без патронов в пистолете, перезаряди немедленно. Никогда не оставайся с незаряженным оружием.

Клэр кивнула. Он подбросил пули в руке.

– Отлиты по индивидуальному заказу из колумбийского серебра, – столкнувшись друг с другом, пули звякнули. – Хорошо. Это самое сложное.

Она посмотрела на его мрачное лицо, выгнув бровь в вопросе.

Схватив ее за руку, Гидеон пересыпал пули в ее ладонь и скомандовал.

– Заряжай.

Девушка зашипела от боли, уронив боеприпасы, обжегшие ее. Они со стуком упали на деревянный пол, завертевшись у ее ног. Клэр смотрела на раскрытую ладонь, где на коже выделялись ровно шесть красных полос.

– Подыми.

– Они обжигают.

– Ты – ликан. Ожоги от серебра. Теперь подыми их с пола.

– А если перчатки…

– Ты будешь сильно выделяться в перчатках при 90 градусной жаре [29], кроме того, у тебя не будет времени, чтобы одеть их и перезарядить пистолет.

Клэр глубоко вздохнула и прижала пострадавшую ладонь к шортам, пытаясь уменьшить боль. Взяв пистолет одной рукой, она присела на корточки и посмотрела вниз на такие невинно выглядевшие пули, заставляя себя поднять их.

– Если ты не сможешь зарядить пистолет, то ты не сможешь защитить себя, – заметил Гидеон, возвышаясь над ней. – С тем же успехом можешь уйти прямо сейчас.

Исчезнуть. Он имел в виду умереть.

Сглотнув, она потянулась к одной из пуль. Глубоко вздохнув, Клэр схватила ее, не обращая внимания на горевшие огнем кончики пальцев. Стараясь не тратить попросту время, девушка вставила ее в барабан. Ее рука замерла над следующей, боясь, что стоит ей остановиться, и она так и не сможет закончить начатое. На ее лбу выступил пот, а нос обжег запах горелого мяса. После четвертой пули Клэр посмотрела на свою руку. Пальцы были покрыты волдырями. Над ее ладонью подымался дымок, девушка издала сдавленный крик, получив еще одно доказательство нахождения в кошмаре, от которого ей так и не проснуться.

– Быстрее, – зарычал Гидеон около ее уха. Она даже не заметила, как он опустился рядом с ней. – Не останавливайся, черт побери. Давай.

Из-за слез Клэр почти не видела, как вставляла две оставшиеся пули в барабан. Она заставила себя крепко сжать оружие трясущимися руками. Задрав подбородок, она взглянула на него с вызовом, и гордо произнесла:

– Я сделала это.

– Отлично, – заметил невыразительным голосом мужчина, его взгляд был удручающе пустым. – Просто будь готова повторить это сегодня вечером, – он развернулся и ушел. Она упала духом, когда услышала его удаляющиеся шаги.

Девушка опустилась на диван, положив пистолет рядом. За окном было видно солнце, опускавшееся за деревьями. Прошел еще один день. Скоро будет ночь. Так должно быть. Она сгибала и разгибала пальцы обожженной руки. Боль уже начинала угасать, этой магической способностью исцеляться владели ликаны.

Лишь только в сердце угнездилась боль.

У «Вудди» был широкий круг посетителей: начиная с подростков-старшеклассников, стремившихся опробовать свою независимость, заканчивая бескомпромиссными тридцатилетними. Музыка гремела, тяжелые, диссонирующие вибрации издавались, по-видимому, измотанной группой на сцене.

После того, как Клэр вошла, она заметила сквозь сигаретный дым Нину в юбке, гораздо короче тех, что она носила в школе.

Клэр заметила в зале за танцполом девушку. Гидеон проследил за движением ее пальца и холодно осмотрел Нину.

– Что с ней? – пытался перекричать шум, раздававшийся в клубе, это были его первые слова с тех пор, как они покинули его гостиную.

– Она хорошая студентка, – Клэр рассматривала толпу, окружившую Нину. Некоторых из них она видела в коридорах. – Перевелась в январе. Не помню точно, из какого города.

– Может, из любого? – угрюмо поинтересовался он.

– Возможно, – удивилась Клэр, – что-то в этом роде. Я думала, что ее отец из морской пехоты. Как ты догадался?

– Стаи часто меняют место дислокации. Не в их привычках кормиться долго на одном месте. Многолетняя привычка – не разрушать источник пищи.

Клэр перевела взгляд с Нины на Гидеона.

– Ты же не думаешь…

– Она была знакома с Ленни и легко могла его инфицировать, – он пожал плечами. – Я не могу ее просчитать, но ликанов достаточно трудно вычислить. Особенно женщин. Они намного успешней маскируются.

– Она просто девочка.

– Ей с тем же успехом может быть и пятьсот лет. Ликаны живут долго. Самому старому начитывалось около тысячи двести лет.

Клэр почувствовала, как ее глаза округляются.

– Неужели существует оборотень, которому тысяча двести лет?

– Мы считаем, что он все еще жив. Он мог как погибнуть, так и затаиться на несколько столетий. Если он и умер, то по естественным причинам, в противном случае в ГОЗНДЛ были бы соответствующие записи.

Девушка мысленно поинтересовалась, каким именно образом ГОЗНДЛ может эффективно фиксировать рождение или смерть того или иного оборотня. Но опустила этот вопрос и сосредоточилась на Нине и вероятности того, что ее лучшая студентка может быть оборотнем.

Эта мысль беспокоила ее, и не потому, что она заботилась о Нине.

– Женщина – альфа? – Клэр была сильно удивлена.

– Женщины часто ими бывают.

– Неужели?

– Правда. Разве они не стоят во главе во многих видах? Муравьи? Пчелы? Даже во многих древних культурах поклонялись женщинам.

Девушка кивнула. Казалось, ей всю жизнь приходилось наблюдать за тем, как отец угнетает женщин, включая ее саму, что заставляло Клэр задаваться вопросом о существовании равноправия женщин.

Но Нина?

– Прошлым вечером я почувствовала двоих. Прежде чем они набросились на нас. Но я никогда не испытывала аналогичные чувства по отношению к ней.

– Она может хорошо притворяться, – под ее скептическим взглядом он продолжил. – Альфы умнее и сильнее обычных ликанов. Они асы в маскировке. Ты можешь и не почувствовать их. Впрочем, давай это выясним.

Они минули танцпол, огибая двигающиеся пары, пойдя через зал, где тусовались главным образом подростки. Дым был тяжелее. Меньше бутылок. Видимо не все из них были с поддельными удостоверениями личности. Их присутствие вызвало несколько заинтересованных взглядов. Особенно Гидеон. Он возвышался над парнями, не достигшими полного созревания, и девушками, откровенно пускавшими слюни.

Она похлопала Нину по плечу.

– О, Боже! Мисс Морган! – девушка обняла Клэр.

В ее объятиях было хорошо. Удивительно хорошо. Поскольку даже находясь в насквозь прокуренном помещении, Клэр чувствовала запах ароматного шампуня Нины и старалась отогнать мысль о том, что возможно она видит эту девушку в последний раз. Клэр обняла Нину в ответ. И отвесила себе мысленно подзатыльник. Сейчас не время задумываться об этом. Ей необходимо сосредоточить свое внимание на других проблемах. Как то, могла ли Нина быть тем оборотнем, что инфицировал Ленни.

Клэр не почувствовала ничего, ничего кроме горьковато-сладкого волнения внутри себя. Ее руки обнимали худенькую девушку, и Клэр понимала, что Нина не могла быть ни кем иным, кроме той, кем она являлась: милой, невинной девушкой.

– Где вы были? – настойчива поинтересовалась она. – У вас был ужасный заместитель! Она поменяла нас местами, и я должна была сидеть с Эдди Кейсом, – стоило ей заметить Гидеона, как ее глаза округлились. – Это ваш парень? – но прежде, чем Клэр смогла ответить, Нина затараторила, внезапно произнеся: – Я слышала, что вы встречаетесь с мистером Дженкинсом, но не верила в это, – она брезгливо поджала губы. – Он убогий.

Клэр закатила глаза. Тот день будут вспоминать до конца жизни.

– Мы с мистером Дженкинсом не встречаемся.

Нина помахала пальцем между Клэр и Гидеоном.

– Итак, это ваш парень.

– Да, – спокойно ответил Гидеон, положив руку на талию Клэр. Девушка ощутила волну удовольствия, прокатившуюся по ее телу, когда его крепкие руки обняли ее.

Нина улыбнулась и подмигнула ей, беззвучно прошептав:

– Милый.

Решив перевести разговор в другое русло, Клэр поинтересовалась:

– Как дела в школе?

– Все по старому, слава Богу.

Они поболтали еще несколько минут, пока Гидеон не намекнул ей, что пора двигаться дальше. Все также обнимаемая им, она пошла дальше. Мужчина привел ее в бар в дальнем конце зала.

– Ну, – поинтересовалась она, – и что ты об этом думаешь?

– Гораздо важнее, что думаешь ты. Почувствовала что-нибудь?

Она покачала головой, ее взгляд устремился к группе подростков.

– Ничего. Ни от кого.

– Может, они не из школы. Возможно, это кто-то из его родственников.

– Нет, у него были только приемные родители, – она вздохнула, не давая чувству безнадежности овладеть ею. – И мы уже проверили их.

– Его матери там не было.

– Он сказал, что она сбежала, – напомнила ему Клэр.

– Да, но это лишь его слова, – покачал головой Гидеон.

Ужас охватил ее. Кто угодно в городе мог быть альфой. В штате, если уж на то пошло. Ленни мог быть совершенно случайно инфицирован человеком, даже не знавшим мальчика.

– Эй, – мужчина развернул ее к себе лицом, а пальцы мягко коснулись подбородка Клэр. Его нежный взгляд мучил ее, заставляя ее хотеть того, что он не мог дать ей. Было намного легче, когда Гидеон относился к ней, как к постороннему человеку. Легче не хотеть его так сильно.

Он продолжил бархатным голосом:

– Я не сдамся. Да и ты тоже.

Ее мысли смешались, Клэр удалось выдавить из себя слабую улыбку.

Вдруг в затылке началось покалывание. Взгляд ее глаз метнулся по помещению, ожидая, что ей удастся найти того, кто смотрел на нее.

– Там, – пискнула она. Ее взгляд был пойман двумя парами серебристых глаз. Мужчиной и женщиной.

Гидеон проследил за ее взглядом в прокуренном баре.

– Нашел.

– Они…

– Ликаны, – закончил он.

– Они не в линзах, – добавила она, нервно облизав губы.

Взгляд их глаз горел наглостью и бесцеремонностью среди толпы обычных людей. Клэр вздрогнула.

Женщина была облачена в красную кожаную одежду, обтягивающую ее, что вторая кожа, ни скрывая плавных линий ее тела. Они пристально смотрели на нее, словно два голодных хищника.

– Они даже не пытаются скрываться, – мрачно кивнул Гидеон. – Уверенные ублюдки.

Нет, не скрывались. Это было больше похоже на то, что они занимались саморекламой. Кожа Клэр горела там, куда падали их взгляды, и это вызывало непонятную тоску, боль, что неустанно билась глубоко внутри нее. Девушка сопротивлялась их силе, повернулась к ним спиной. Взгляд ее глаз метался в поисках спасения.

– Ничего страшного, – прошептал Гидеон ей на ухо, ощущая ее панику. – Выход за спиной, – его дыхание, мягкое как пух, шевелило ее волосы. Клэр судорожно вздохнула и посмотрела на красный знак выхода невдалеке и кивнула.

– Я выйду через передний вход. Ты через пять минут пойдешь через запасной выход, – проинструктировал он девушку.

– Ты хочешь, чтобы мы столкнулись за пределами клуба, – заключила она, быстро прикрыв глаза в панике, объявшей ее, и почувствовав горечь. Ее последний опыт столкновения с этими созданиями был еще слишком свеж у нее в памяти. Мысль о том, чтобы встретиться с ними даже на секунду, заставила ее покачать головой.

Гидеон обхватил ладонями ее лицо, вынуждая ее смотреть ему в лицо.

– Клэр, ты сможешь это сделать. У тебя есть пистолет. Используй его, когда это будет необходимо.

Она залезла рукой в кожаную сумку на бедре, где лежал ее пистолет, обхватив его.

В его зеленых глазах горела решимость.

– Я не позволю им причинить тебе вред, – его пальцы, сжавшие ее лицо, придали девушке немного мужества.

Она смотрела в его глаза, поглощенная его словами, позволяя им помочь ей.

– Ладно, – согласилась она.

– Хорошая девочка, – и прежде, чем отпустить ее, впился в ее губы. Клэр даже не сомневалась, что это была работа на публику, для двух пар внимательных глаз, затем он пробормотал. – Оставь хотя бы одного из них для допроса. Дай мне время, чтобы найти подходящее место. Когда они последуют за тобой, не оборачивайся. Разговаривай с ними. Отвлеки их, пока я не сделаю свой ход. Ты не заметишь меня, но я там буду.

А затем он ушел. Клэр прикрыла глаза, впитывая в себя его запах, пресекая ощущение того, что она осталась в одиночестве.

Глава 14

Собаки обладают острым обонянием.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Гидеон опустился позади стопки ящиков, его мышцы сильно напряглись от того, что он всматривался между щелей из-за деревянных реек. Вытащив оружие из кобуры, он прикрутил глушитель. Сегодняшний вечер обещал быть другим. Сегодня вечером они будут готовы. Они заранее подготовились. Не будет больше неожиданностей. Не будет больше засад.

Он сосредоточил все свое внимание на двери, ожидая, затаив дыхание, появления Клэр. К несчастью, он слишком сосредоточился. И не заметил, что у него есть компания, пока не услышал скрип обуви по гравию позади себя. Он развернулся, бросился на живот и переместил оружие на худощавую фигуру у входа в переулок.

– Кит! – он поднялся на корточки и опустил оружие.

Она стояла над ним, с одним из его пистолетов, нелепо большим в ее руке девятимиллиметровым [30].

– Привет, большой брат.

Он дернул ее вниз, внимательно глядя через плечо на заднюю дверь клуба. Довольный тем, что они до сих пор одни, он потребовал:

– Какого черта ты здесь делаешь? – он покосился на слишком большой для ее руки пистолет. Кит пошла в мать. Пяти футов росту [31], она едва дотягивала до его плеча. Пистолет смотрелся непристойно в ее хрупких руках.

– И где ты достала этого монстра?

Приспосабливая свои пальцы под объем пистолета, она проигнорировала его вопрос.

– Полагаю, ты мог бы воспользоваться кой-какой поддержкой.

– С каких это пор я включил тебя в свою охоту?

– С каких пор ты защищаешь ликана? – она выпятила свой подбородок, так же упрямо, как в два годика, когда намертво уселась на свои застежки в автомобильном кресле, даже если не представляла, как работают ремни и пряжки. – Принимая во внимание, что ты сам нарушаешь некоторые правила, я полагаю, что могу поступать так же.

Ругаясь, он вскочил на ноги и потянул ее за собой из переулка. Он не собирался рисковать жизнью своей сестры. По закону она была совершеннолетней, но он все же был ее братом. Проклятье, он был больше чем братом. Он был ее единственным опекуном с тех пор как умерли родители. Уже в шестнадцать Гидеон знал, что их бабушка, что приютила и кормила их, рассматривает их как ярмо на шее. В шестьдесят пять она уже не занималась воспитанием детей.

Кит вырвалась из его хватки. Проверив переулок, он отпустил ее и пихнул перед собой в сторону автостоянки.

– Кит. Отправляйся домой.

– Нет, – она уперлась кулаком в бедро.

– Ты не можешь остаться, – он махнул на море автомобилей. – Уезжай, – он посмотрел за свое плечо, надеясь, что Клэр еще не вышла.

– Позволь мне остаться.

– Ты знаешь, почему ты не можешь остаться. ГОЗНДЛ запрещает быть женщинам агентами, и не без причины.

– Да это все чушь.

– Нет, это доказанный факт. Менструация делает женщину более уязвимой. Нам нужны не только более сильные агенты, но и те, кого труднее обнаружить.

Кит сконцентрировалась на себе.

– Хорошо, если Купер собирается обвинить меня в охоте на ликанов и сделать мне строгое предупреждение за что-то, чего я не делала, тогда я могла бы также вступить в игру.

Он вздохнул и посмотрел на небо. Купер. Гидеон должен был догадаться. Она сделает все в противоречие с тем, что сказал этот мужчина.

– Он приезжал увидеться с тобой, да?

– Ах, да, – саркастически произнесла она, кивая так, словно все ясно. – Он снова мучил меня.

– Он находиться под большим грузом, – Гидеон нашел, что оправдывает его. – Никогда не забывай, скольким мы ему обязаны, Кит.

– А что насчет тебя? – обвинила она, выгнув бровь. – Ты, кажется, забыл. Ты один из тех, кто нарушает свод правил за его спиной.

Ее слова попали в цель, зажигая пламя вины в его сердце. Он уронил руку и уныло сказал:

– Отправляйся домой, Кит.

– Когда ты перестанешь обращаться со мной как с ребенком? – зеленые глаза, такие же, как и его собственные, гневно сверкнули на него. – Ты не мой отец, Гид. Если я хочу заниматься этим, ты не остановишь меня.

Гидеон сдавил переносицу. У него не было на это времени.

Сжимая пистолет обеими руками, согнув локти, она вышла в переулок. Гидеон почти стонал, вспоминая, что когда подружки его сестры играли с куклами, она хотела играть в полицейских и грабителей. На его беду, с возрастом это переросло у нее в привычку.

– Я ближе всего к отцу из того, что у тебя есть. И если бы отец был здесь, он также сказал бы тебе отправляться домой.

– И я бы сказала ему в точности то, что я говорю тебе. Я остаюсь.

Гидеон снова уставился на небо, моля о терпении, прежде чем снова бросить взгляд себе за спину. Он не мог больше тратить время на препирание со своей сестрой. Клэр нуждалась в нем.

– Не ходи за мной, – предостерег он, тыкая большим пальцем позади себя. – Я серьезно.

На упрямый выступ подбородка он использовал имевшийся у него козырь, даже если и находил понятие шантажа неприятным.

– Ты хочешь сама оплачивать школу?

Ее глаза сузились.

Ему не нравилось угрожать лишением финансовой поддержки. Хотя она меняла свою профилирующую дисциплину каждый семестр, она была умна. И он хотел, чтобы она окончила школу, получила то образование, которое не получил он. Он хотел, что бы она заняла должность. Была кем-то. Не агентом, гонимым мщением, как он.

По мятежному шевелению ее губ он знал, что победил. Он указал на автостоянку позади нее.

– Садись в свою машину.

Шарканье ее ног о тротуар напомнило ему маленькую девочку, которую он имел обыкновение отсылать домой, когда она увязывалась за ним и его друзьями. Только она больше не была маленькой девочкой. Она была взрослой женщиной с большей отвагой, чем с рассудком. Нравилось ему это или нет, но Гидеон не мог защищать ее всегда. Если она приняла твердое решение стать агентом, как он, то он или Купер мало что смогут с этим поделать. Если честно, он лучше позволит ей пройти через обучение ГОЗНДЛ и начать свой профессиональный путь в команде, чем позволит ей лезть на рожон и убить себя.

Он выпустил сдерживаемый вздох.

– Если ты сейчас уйдешь, я поговорю с Купером насчет тебя.

Ее пристальный взгляд направленный на него вспыхнул надеждой.

– Обещаешь?

Гидеон кивнул, чувствуя, как выражение неодобрения тянет уголки его рта. Ему это не нравилось. Но упрямство Кит давало ему небольшой выбор.

– Я обещаю. Теперь иди.

– Ты потрясающий! – ухмыляясь, она завертелась вокруг, ее светлые волосы заметались вокруг головы. – Ты не пожалеешь об этом.

Гидеон нахмурился. Он уже жалел.

* * *

Клэр с силой закрыла дверь позади себя, заглушая тяжелое бренчание музыки. Гниющие отбросы из мусорных контейнеров испортили воздух, и она прижала руку к своему чувствительному носу. Она вспомнила другой переулок, где была не так давно. Только этот был темнее и пах хуже. Здесь не было сложных догадок. Она знала, что присоединилось к ней. Она почувствовала их глаза на своей спине, когда вышла из бара.

Ее глаза изучали узкое пространство, тянущееся перед ней, ища слева и справа, не мелькнет ли Гидеон. Открытое пространство парковки зияло далеко впереди.

Несколько быстрых шагов отдалили ее от двери. Вдыхая, она сконцентрировалась, ожидая, вглядываясь в безмолвную темную сталь двери. Она подняла лицо к ночному небу. Луна мерцала сквозь поспешно движущиеся облака, прекрасная, пугающая, купающая переулок переливающимся свечением. Осматриваясь, ожидая, выжидая время. Осталась едва-ли неделя.

Тяжелый рев музыки предупредил об открытии двери. Клэр бросила пристальный взгляд и наблюдала, как они вышли один за другим. Дверь закрылась позади них, еще раз заглушив музыку и шум бара. Их число возросло до трех. Третий, присоединившийся к армии одержимых, был размером со ствол дерева. Ее грудь поднялась и опустилась чуть быстрее, биение ее сердца синхронизировалось с отдаленным бренчанием музыки.

Знакомое ощущение, предупреждающее о приближении ликанов, покалывало на затылке намного более интенсивно, чем прошлой ночью. Было ли это из-за того, что их было трое? Или это было из-за того, что они более сильные, более могущественные, чем те ликаны, что были прошлой ночью?

Ее язык выпорхнул, увлажняя губы. Она переместила свою сумочку перед собой, руки теребили ремешок, позволяя использовать ее, как щит.

Искра надежды вспыхнула в ее испуганном сердце. Возможно, один из них был альфой, которого они искали. Возможно, это закончится для нее здесь, сегодня ночью. Ленни часто посещал это место. Это не было невозможным, что бы один из троих, не оказался альфой, которого они искали.

Наиболее молодо выглядевший из всех троих улыбался, его зубы сверкали белизной на его загорелом лице.

– Ты выглядишь одинокой, дорогуша, – он протянул ей изящную руку с тонкими пальцами. Его черная шелковая итальянская рубашка обтекала его прекрасную грудь при движении. – Нет никаких причин для одного из представителей нашего вида когда-либо быть одиноким.

Ноги Клэр заскользили на шаг назад, ее сердце дико застучало в груди. Этот уговаривающий голос и улыбка заворожили ее, призывая ее ближе, как будто таща невидимой нитью.

Она чувствовала его силу. Тотчас осознала, что он был среди них лидером.

– Ты одна, – констатировала женщина в красном.

Клэр кивнула.

– Я кое-кого ищу.

– И кто бы это мог быть? – спросила она.

Клэр не рискнула ответить.

– Кто тебя обратил? – спросил главный мяшким, как шелк, голосом.

Взгляд Клэр был захвачен его взглядом, одновременно с этим она осознала, что он понял. Он знает, что она пытается найти альфу, ответственного за ее проклятие.

– Парень по имени Ленни.

– Я его не знаю. Легкомысленно с его стороны обернуть тебя и затем покинуть для самостоятельного приспособления. Ликаны заботятся о новых членах нашей стаи.

– Да, – согласилась женщина с презрительной усмешкой. – Мы не позволяем всякому мусору с улицы присоединяться к нам.

– Ну, Бьянка, – упрекнул лидер. – Будь гостеприимнее. Наша прекрасная подруга здесь, она одна из нас, она существует и нуждается в руководителе.

– Я не одна из вас, – рука Клэр скользнула в сумочку и пальцы обвились вокруг оружия.

– Это то, что ты думаешь? – добрая улыбка вожака вместе с тем стала почти свирепой. – Жаль. Тогда мы должны будем переубедить тебя.

– Присоединяйся к нам, – Бьянка вытянула руку. Клэр уставилась на эту тонкую руку с идеальным маникюром, и странное чувство отрешенности поселилось в ней.

Что-то злое и холодное блеснуло в стальном женском пристальном взгляде. Злоба бросила тень на изгиб ее рта, и Клэр знала, что в ней нет ничего дружественного.

Новый член троицы прорычал в своем нетерпении.

– Достаточно разговоров, – он пригладил рукой зализанные назад волосы, проходя вниз пальцами по темной длине своего конского хвоста с беспокойной энергией. – Давайте возьмем ее и покажем, что значит быть ликаном.

Кожа Клэр покрылась мурашками, как она видела, что он пробежал языком по мясистым губам. Взять ее. Она знала, что он подразумевает больше, чем принудить ее присоединиться к стае. Клэр немедленно пометила его, как джокера. Нетерпеливого.

Он направился к ней, его серебряный взгляд блестяще раскалился, потрясающе и сверхествественно на его смуглом лице.

Гидеон, где ты?

Не желая ждать дольше, она вытащила оружие из сумочки, сжав его холодную и оттягивающую ей руку ручку.

Массивный ликан в замешательстве остановился, широко раскрыв глаза на оружие, а затем его губы изогнулись в жестоком оскале. Он медленно покачал головой, грозя длинным пальцем с толстым ногтем.

– Ай-ай-ай, – сказал он, как будто они играли в игру, как будто она не всерьез, как если бы она даже не намеривалась наделать дырок в его черном сердце. Если он сделает еще один шаг. – Первое правило стаи – это держаться вместе.

– Я не из твоей стаи.

– Одинокая женщина, способная к размножению, как ты, – вставил лидер. – Ты должна принадлежать стае. Возможно к нашей. Прими то, кто ты есть. У тебя нет другого выбора. Ты одна из нас. Ты не можешь это аннулировать.

Его слова ударили ее, как не один удар не смог бы.

Мускулистый ликан продолжил свое наступление.

– Стой, – ее большой палец оттянул курок, резкий щелчок раздался в воздухе. – Я серьезно, – предупредила она, ее палец обвился вокруг спускового крючка.

Она нацелилась на его грудь, качая головой из стороны в сторону в твердой решимости.

– Клянусь Богом, я выстрелю.

Голос вожака, извиваясь вокруг нее, продолжил обольщать и гипнотизировать, смягчая ее.

– Сейчас все запутано. Мы можем все упростить. Идем с нами. Мы покажем, какой потрясающей может быть жизнь.

– Я не одна из вас, – побормотала она резким шепотом. Сузив глаза, она нажала на спусковой крючок. Пистолет взбрыкнул в ее руках. Резкий запах кордита [32] обжег ее ноздри.

Она украдкой открыла один глаз, затем другой. Мускулистый ликан стоял, застыв, словно врос в землю, в нескольких дюймах от нее. Он посмотрел вниз на свою грудь, а затем в шоке на ее лицо.

Она посмотрела, как он упал на землю. Она не чувствовала удовольствия от победы. Только шок. Она кого-то убила – нет, не кого-то. Она уничтожила ликана. Все же тяжело помнить различие, когда серебро исчезло как клочок дыма из его глаз, оставляя позади очень темный оттенок карего.

Ее глаз уловил движение. Слишком поздно. У нее не было времени поднять пистолет и прицелится до того, как визжащая женщина атаковала ее. Клэр приземлилась на спину, так ударившись, что зубы клацнули. Ее пистолет, гремя, отлетел на несколько футов прочь по тротуару. Прижатая, она не могла пошевелиться, в то время как острые как бритва ногти атаковали ее лицо и шею, царапая и разрезая шквалом движений. Слюна сочилась на ее лицо из темно-красных губ, изогнувшихся в рычании над ней.

С яростным воем Клэр поймала одно из порхавших запястий и выкрутила его. Женщина зашипела и перенесла другую руку, снова круша лицо Клэр.

Поднявшись против нее, Клэр стряхнула с себя женщину. Рыча, та отпрыгнула в позицию на корточки, группируясь.

– Достаточно, Бьянка, – провозгласил вожак.

– Она убила Маркуса. Она должна умереть, – Бьянка дернула головой в сторону пистолета Клэр. – Давай дадим ей ощутить вкус ее собственного яда.

Ликан скрестил руки на своей шелковой рубашке и проворчал:

– Тогда у нас будет два мертвых вместо одного.

– Она убила одного из представителей своего рода, – прорычала Бьянка, ее тело изогнулось, словно она собиралась снова прыгнуть на Клэр. – Она должна умереть.

Желудок Клэр скрутило, а ее глаза кидались то вперед, то назад между двумя ликанами, обсуждавшими, должна она жить или умереть.

– Я так не думаю, – он потер подбородок. – Она новенькая. Сбита с толку. Она не обучена должным образом.

– Она использовала серебряную пулю, Йен, – ее наманикюренная рука с отвращением указала на труп Маркуса. – Она знала, что делает. Она должна заплатить.

– Есть пути, которыми она может послужить стае. Она способна к размножению. За год она может дать жизнь, что забрала.

Бьянка прорычала в несогласии.

– Решать не тебе, – в мгновение она вскочила и направилась к пистолету, бормоча через плечо: – Ты не сможешь остановить меня.

Определенная резкость вошла в его голос, поскольку до этого он угрожал мягко:

– Поднимешь пистолет – будешь иметь дело со мной.

Бьянка остановилась и посмотрела через плечо.

Воздух неуловимо изменялся. Клэр ждала, затаив дыхание, наблюдая безмолвный обмен между ними. Нерешительность мелькнула на лице Бьянки. Ее взгляд жадно сместился на пистолет, прежде чем вернулся к Клэр.

– Ты просто хочешь сделать ее своей спутницей, – слова ядом сочились с ее губ.

– Сейчас, сейчас котеночек, – проворчал Йен примирительным тоном. – Бенедикт решит – это его право.

Поскольку он может быть их альфой? Пульс Клэр подскочил в надежде к ее горлу. Мог быть этот Бенедикт тем самым?

– Прекрасно, – Бьянка полыхнула глазами на нее, проясняя, что ничего не прекрасно. До тех пор пока Клэр жива, так или иначе.

– И Бьянка, – Йен подождал до тех пор, пока не получил ее полного внимания. – Бенедикт согласится со мной. Так что отбрось свою мелкую зависть. Она будет одной из нас.

Губы Бьянки изогнулись в усмешке.

– Никто не забудет, что она убила Маркуса. Я точно.

Йен щелкнул пальцами и испустил небольшой вздох.

– Маркус пользовался слишком большим количеством духов. Кроме того, она более симпатичная.

Бьянка энергично прошагала мимо Клэр, отбивая шаг краями остроносых туфель.

– Смотри на обувь проститутки, – прошипела Клэр.

Глаза Бьянки сузились в щелки, серебро раскалилось как свет, пролившийся сквозь ставни.

Внезапно музыка из бара сильно возросла, оповещая о вновь прибывшем. Клэр взглянула на тяжело лязгнувшую заднюю дверь, молясь увидеть Гидеона, но ее надежды разбились, когда она встретила взгляд других серебристых глаз. Ее сердце упало. Где, черт побери, Гидеон?

Вновь прибывший оценил неожиданную сцену до того, как его взгляд устроился на Клэр с лишающей духа силой. Полностью одетый в черное, с непроницаемым, как камень лицом с квадратной, неподвижной нижней челюстью, заключенным в раму волос, таких же черных, как и его одежда.

Он изучал ее в течение достаточно длительного времени до того как скомандовал:

– Идем.

– Она наша, – заявила Бьянка. – Не вмешивайся…

Он взмахнул широкой рукой в воздухе, останавливая ее.

– Отойди прочь, если хочешь жить, – его речь была до странного официальна.

Бьянка пропустила это указание мимо ушей и неопределенно посмотрела на своего компаньона.

– Кто ты? – спросил Йен.

– Кто-то, кому вы не захотите бросать вызов, – ответил он, даже не взглянув на Йена. Его настойчивый взгляд оставался на Клэр и бродил по ней с жгучей интенсивностью.

– И почему это?

– Мое имя, – вновь прибывший сделал паузу, наконец-то удостоив взглядом раздраженную пару, – Дариус.

Два ликана заколебались, появилась тревога, которой не было до того. Она могла ощутить вкус их страха, медно-красный, металлический, как кровь в ее рту.

– Оставьте ее и идите, – повторил Дариус, и его голос проскрежетал в воздухе.

Йен и Бьянка обменялись взглядами. Наконец, с легким вызовом в голосе, Йен объявил:

– Дариус мертв.

Тот, кто утверждал, что он Дариус, улыбнулся. Странно улыбнулся. Так, словно это происходило не на его лице. Так, словно его щекам больно.

– Это то, что говорят?

– Она принадлежит тебе? – потребовала Бьянка. Йен схватил ее за руку и одарил предупреждающим взглядом.

– Давайте просто скажем, что я делаю ее своей подопечной.

– Она убила одного из нашей стаи, – Бьянка пожала плечом свободной от Йена руки и указала на труп, не обращавшего на опасность безмолвного сторонника. – В соответствии с законом стаи, мы требуем компенсацию.

– Очень хорошо, – голос Дариуса был холоден, отрывисто-груб, лишенный эмоций, его незнакомый акцент четко проявлялся в каждом слове. – Я компенсирую вам тем, что позволю жить.

От удивления рот Бьянки разошелся в маленькое «О». Очевидно, Клэр была не единственной, кто нарушал обычаи стаи.

Дариус двинулся к Бьянке.

– Держи в узде свою суку, чтобы не потерять двух членов своей стаи этой ночью.

Бьянка выглядела готовой препираться, но Йен сжал руку на руке Бьянки, выговорив с трудом:

– Заткнись, Бьянка.

– Он только один, – прошипела она, пытаясь извернуться для того, чтобы освободить руку. – Он не может быть тем, кем заявляет.

– Я ухожу, – осторожный пристальный взгляд не отрывался от Дариуса. – Идем со мной или оставайся с ней и выясняй, действительно ли он тот, кто он говорит. Только знай, что ты скорее всего погибнешь от своих бесплодных усилий.

Бьянка неохотно кивнула и позволила Йену увести себя. Внезапно рот Клэр пересох, как в пустыне, когда она столкнулась лицом к лицу с новой опасностью, подавившую порыв преследовать отъезжающих ликанов и выжать из них больше информации о Бенедикте. Инстинкт, который она быстро училась учитывать, говорил ей не поворачиваться спиной к Дариусу. Его ледяной взгляд сверлил ее безжалостно, как снегопад в снежный буран.

Ее взгляд перелетел к ее пистолету в нескольких футах в стороне, мышцы напряглись, готовые к броску, когда его голос заставил ее застыть.

– Тебе никогда не сделать этого вовремя.

Она подняла свой взгляд к нему, и была потрясена, когда увидела, что его глаза начали светиться. Ярче, чем серебро. Как два маяка палящих светом.

Его лоб сморщился.

– Ты… – он затормозил, как будто неожиданно увидел ее – действительно увидел. – Ты еще не проклята.

Клэр открыла рот, затем закрыла, не видя причины отрицать обвинение.

– Ликан с душой, – пробормотал он. – И как долго?

– Здесь не о чем спрашивать. Моя душа никуда не уходила, – поклялась Клэр, скользнув на один шаг ближе к пистолету. – Так что можешь забыть о моем присоединении…

Дзинь.

Она едва расслышала приглушенный отголосок пистолета. Она предположила, что не заметила бы этого, не знай она звук столь хорошо, но она знала. Это был звук, который она никогда не забудет.

Клэр обернулась и одновременно увидела падение Бьянки и бросок Йена на Гидеона. Она прыгнула вперед к своему пистолету с придушенным криком, уверенная, что в любой момент Дариус может остановить ее, но она все же должна попробовать, должна помочь Гидеону.

Она пробежала протяженный переулок, остановилась в нескольких футах от борющейся пары и подняла пистолет. Но промахнулась. Сощурив один глаз, она прицелилась в движущуюся пару.

– Ну, давай, – пробубнила она, ее сердце поднималось к горлу с каждой прошедшей секундой, – ну, откройся.

Внезапно пистолет был вырван из ее рук.

Она завизжала и попыталась выхватить его назад.

– Твой друг? – снисходительно спросил Дариус.

Он не ждал ее ответа. Встав перед ней, он прицелился. Она бросилась на него, отчаянно осыпая ударами его широкую спину, чтобы защитить Гидеона.

Второй выстрел пронзил воздух, этот тихий дзинь ранил ее сердце. Клэр отпрыгнула от Дариуса, часто выдыхая, поскольку увидела, что Йен рухнул на землю. Не Гидеон. Облегчение вылилось из нее, захватило, ослепило от всех других проблем. Забыв о Дариусе и не думая, что будет, когда он поймет, что промахнулся и застрелил одного из своих, она помчалась вперед.

Гидеон был жив. Это все, что имело значение. Она обхватила его обеими руками и осмотрела его.

– Ты ранен? Он укусил тебя?

Он стряхнул ее руки, оглядел себя, несомненно, проверяя любую открытую рану, где Йен мог заразить его.

– Я в порядке.

Он поднял взгляд над ней и прежде, чем она осознала, что он делает, он потянул ее за себя. Несомненно, он заметил, что они не одни. Оружие Гидеона лежало на расстоянии ярда от него, а ее пистолет Дариус держал в своих руках.

Безоружный, Гидеон отступил, забирая ее с собой, вывернув руки с каждой стороны от ее бедер.

Дариус изучал их, следуя за ними, поскольку они медленно двигались по переулку.

– Что ты делаешь с ней, охотник на ликанов? – он кивнул своей темной головой на Клэр, выглядывающей из-за Гидеона. – Она не для тебя, – его глаза задержались на ней на мгновение, его взгляд был странно интимным, собственническим.

– Как он узнал, что ты охотник на ликанов? – прошептала она в ухо Гидеону, выравнивая свои ладони против жестких мускулов его спины.

– Я всегда могу распознать охотника на ликанов, – ответил Дариус. – Полезный навык для выживания.

Клэр сглотнула и нервно увлажнила губы. Гидеон напрягся под ее руками.

Дариус продолжил обучать ее в ходе диалога, глядя на нее.

– Они имеют характерный запах, пояснил он. – Разве ты не замечала своим острым обонянием? – он слегка стукнул по носу и снисходительно тряхнул головой, легкая улыбка изогнула его губы. – Я многому должен тебя научить.

– Черта с два, – поклялся Гидеон.

– На что похож запах охотников на ликанов? – Клэр не смогла сдержать вопроса, заинтригованная. Гидеон пах для нее потрясающе. Мужчиной, мылом и свежесрубленным деревом.

– Клэр, – предупредил Гидеон низким голосом. – Ты не можешь сохранять тишину?

– Они имеют некое зловоние, – ответил Дариус, его голос был окаймлен неоспоримой забавой. – Кислого запаха праведной чести.

Его руки напряглись, сдавив ее бедра слишком сильно.

Настала тишина, так как Гидеон и Дариус оценивали друг друга.

Наконец, Дариус повторил свой вопрос, вся забава резко ушла из мягкости его голоса.

– Что ты делаешь с ней, охотник на ликанов?

– Оберегаю ее от того, чтобы она не стала такой, как вы, – отбрил Гидеон.

– Ах, – бездонные серебряные омуты его глаз ничего не отразили. И его лицо, словно вырезанное из камня, было беспристрастно невозмутимо, но его голос имел некоторое количество презрения, когда он спросил: – Ты считаешь, что можешь преуспеть?

На это Гидеон не сказал ничего. Она сзади посмотрела на его голову, хмурясь, поскольку она ждала, что он скажет, что они смогут преуспеть. Но они должны. В конце концов, какой был смысл всего этого, если он не верил, что у нее есть шанс?

– И ты, моя маленькая голубка? – пылающий пристальный взгляд Дариуса сверлил ее. – Ты думаешь, что этот убийца ликанов спасет тебя?

Клэр открыла рот, но ни слова не сказала. Как она могла заявлять то, что Гидеон не мог?

– Интересно, – он кинул пистолет с громким стуком. – Вы оба полны уверенности. Я оставлю вас с этим, – его взгляд задержался на ней на мгновение дольше. – Может, мы снова встретимся.

– Не рассчитывайте на это, – откликнулся Гидеон.

Неопределенно улыбаясь, Дариус повернулся.

– Постойте, – крикнула Клэр, обегая Гидеона.

Дариус посмотрел через плечо, выгнув темную бровь.

– Я была инфицирована парнишкой, – она задержала дыхание, с надеждой изучая его лицо. – Его звали Ленни.

– И ты хочешь найти его?

– Нет. Он умер.

– А, тогда ты хочешь найти его альфу.

Она судорожно кивнула.

Его серебряный взгляд переместился на Гидеона, затем вернулся к Клэр, оценивая, взвешивая. – Я ничего не знаю о парне по имени Ленни. Или об альфе, которого вы ищите. То что вы стараетесь сделать – невозможно. Вам никогда не найти и не уничтожить альфу, которого вы ищите до следующей луны. Вам лучше принять тот факт, что ты теперь ликан.

– Чудовище? – вскрикнула она, его слова наполнили ее острым чувством безнадежности. – Никогда!

– Чудовище, – поддакнул он, наклоняя голову, дразня ее. – Да, – его губы изогнула не относящаяся к юмору улыбка. – Это я. И ты теперь.

Сказав это, он отступил через дверь клуба, его слова все еще звучали в ее ушах. Тебе лучше принять тот факт, что ты теперь ликан.

Клэр уставилась на дверь, через которую он исчез.

– Почему он позволил нам уйти?

– Понятия не имею, – пробормотал Гидеон, выражая беспокойство, поскольку он смотрел в изумлении на дверь, через которую исчез Дариус.

– Он назвался Дариусом.

– Что? – Гидеон уставился на нее. – Ты уверена?

– Да, а что?

Гидеон схватил оба пистолета. Убрал свой в кобуру, вбил ее пистолет в карман своей куртки, схватил Клэр за руку и потянул на парковку.

– Гидеон, – потребовала она, бежа, чтобы успевать за его длинными шагами и, пытаясь, не выдать голосом паники. – Что происходит?

– Помнишь, я рассказывал тебе об одном ликанов? Старом?

Клэр задумалась на мгновение, чтобы припомнить упомянутого ликана двенадцати сотен лет от роду.

– По слухам он мертв? – спросила она, тугой узел сформировался в центре ее груди, затрудняя дыхание.

– Да, его зовут Дариус.

Дрожь пробежала через нее, и она почти споткнулась. Его рука сжалась вокруг ее пальцев, а он увеличил свою скорость, таща ее вперед еще быстрее.

– Но если это был он, то почему он позволил нам…

– Я не знаю, но мы не будем проверять его милосердие сегодня вечером. Он убийца. Мы даже не можем определить число жизней, что он забрал за столетия, – Гидеон посмотрел направо – налево, как если бы ожидал, что Дариус высветиться из-за припаркованного автомобиля. Они направились вглубь парковки и походка Гидеона была стремительной и сердитой.

– Я не думаю, что он отпустил нас, только для того чтоб напасть позже…

– То, как он смотрел на тебя… – Гидеон прервался, качая головой. – Я удивлен, что он ушел.

– Возможно мы должны пойти за ним.

– Позволь ему уйти.

– Почему? Те другие ликаны упоминали Бенедикта. Я думаю, он их альфа. Может Дариус знает…

– Нет, Клэр. Он, может, и стрелял в одного из представителей своего вида, но он не склонен помогать нам. И мне не нравится, то как он смотрел на тебя. В следующий раз, он может не дать тебе уйти.

– Тогда, что дальше? Еще одна ночь и ни намека? – потребовала она. – Я иду за ним, – развернувшись, Клэр стала возвращаться в переулок.

Рука Гидеона сжала ее руку, развернув. Его зеленые глаза сверкали.

– Ты хочешь дать ему уйти с тобой? Это то что ты хочешь?

Глубокий рык поднялся из ее горла.

– Точно. Я создание страсти, помнишь? – усмехнулась она, извернувшись, она освободила свою руку и отступила назад. Кровь накачивала ее вены полно и быстро. Он снова схватил ее руку и, не задумываясь, она передвинула свою ладонь, нанося удар по щеке. Его голова дернулась от силы ее удара.

Ее рука полетела ко рту. Даже в темноте и мраке переулка, она разбирала свой отпечаток руки, белый, закостенелый против его смуглой кожи щеки – свидетельство ее гнева, склонности к жестокости, что захватила ее в приступе.

Его взбешенный пристальный взгляд бродил по ее лицу, оставляя след огня. Когда его пристальный взгляд обосновался на ее губах, жар охватил ее. Клэр начала дрожать, знакомое желание углубилось в глубине ее живота и стало расширяться наружу. Не имея возможности сопротивляться, она наклонилась.

Он ухватил ее за заднюю сторону шеи и притянул к себе, набросившись на ее губы, проталкивая язык в ее рот. Она застонала.

Он опустил руки, стискивая ее бедра, прижимая к себе, она животом чувствовала его твердую эрекцию. Она прислонилась к нему, желая эту твердость где-то в другом месте, что скрыто внутри нее.

Ворвался тихий голос:

– Хочешь, я пристрелю ее для тебя, Гид?

Клэр повернулась лицом к сестре Гидеона, целящейся оружием, что смотрелось слишком большим для ее хрупких рук.

– Кит, – простонал Гидеон. – Убери проклятый пистолет до того, как ты поранишь кого-нибудь.

Кит опустила оружие.

– Я знаю, как его использовать, – ее зеленый пристальный взгляд сузился на Клэр. – И я знаю на ком его использовать.

– Кит, – прорычал он, предупреждая.

– Нет, Гид, – резко ответила она. Глядя лицо в лицо Клэр, она потребовала: – Что, черт побери, ты делаешь? Сверх того, что подвергаешь моего брата риску? Возьми на себя некоторую ответственность. Если ты вообще заботишься о моем брате, то прекрати это до того, как сделаешь ему больно.

– Кит, достаточно, – рявкнул Гидеон.

Клэр уставилась в лицо молодой женщины, ощущая правду ее слов, как лезвие бритвы по телу.

– Вот почему я опоздал и не добрался до тебя вовремя, – объяснил он, махая рукой на сестру. – Она показалась и не желала уходить. Она хочет охотиться на ликанов, – по-быстрому объяснил он.

– Он не хочет позволить мне этого, поскольку я женщина, – парировала Кит. – Слышала ли ты такое дерьмо…

– Поскольку ты слишком молода, – настойчиво ответил Гидеон.

– Мне двадцать четыре! Ни какой-то там подросток, – Кит качнула свой пистолет по небольшой круговой траектории и слегка поклонилась Гидеону и Клэр.

– Отдай мне это, – Гидеон выхватил пистолет из ее руки.

Клэр покачала головой, задаваясь вопросом, как закончить ссору между родственниками, центром которой являлась она.

Гидеон кинул беспокойный взгляд через плечо, без сомнения, еще волнуясь по поводу Дариуса. Он указал на зеленый Кибер Фольксваген жук, припаркованный у джипа, и прорычал:

– Садись в свою машину и отправляйся домой, Кит. Я не хочу волноваться о тебе, по крайней мере, еще двадцать четыре часа.

Она прошаркала ногами по земле, поднимая облако грязи.

– Не забудь, что ты мне обещал.

– Я не забуду. Я только не собираюсь заниматься этим сегодня ночью. Это не безопасно. Теперь уходи отсюда.

Вероятно, удовлетворенная хоть таким обещанием Гидеона, Кит нырнула в свой автомобиль. Клэр взяла с нее пример и вскарабкалась в джип Гидеона.

Еще одна ночь без наводок. Без информации. Никакого приближения.

Гидеон скользнул рядом с ней. Она вгляделась в четкие линии его профиля. Ее сердце болело от необходимости прикоснуться к нему. Она разглаживала руками джинсы, чтобы удержаться и не протянуть к нему руки. Он не хотел ее прикосновения. Он не хотел сближения каким бы то ни было способом. Лунный свет пролился через ветровое стекло, золотя волосы его бровей в серебристо белый. Ее пристальный взгляд последовал за светом, к его источнику, тикающей бомбе замедленного действия в небе. Нет другого выбора. Ты одна из нас. Ты не можешь отменить этого.

Маленькое пламя надежды, что она лелеяла глубоко в сердце, затихло.

Глава 15

Собаки, как и люди, могут испытывать приступы депрессии…

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Клэр не издала ни звука всю дорогу домой, и по взглядам, которые Гидеон посылал в ее сторону, было понятно, что ее молчание его не устраивало. Он не знал, что с этим делать. Но она знала. Она точно знала, что необходимо сделать.

– Хочешь что-нибудь съесть? – спросил Гидеон, когда они вошли в кухню.

Она покачала головой. Удивительно, даже еда не привлекала ее. С тех пор, как она покинула домик у озера, у нее в голове крутился вопрос, который она боялась задать, опасаясь, что он перестанет помогать ей. Но это больше не имело значения. Она должна знать правду. Подняв голову, она пристально посмотрела в его глаза и спросила:

– Почему ты до сих пор не убил меня?

Он моргнул, явно захваченный врасплох.

– Почему ты не убил меня? – настойчиво повторила она. Ее ногти впились в ладони в ожидании его ответа.

Гидеон сжал кулаки за спиной.

– Клэр, я… – он внезапно замолк, не договорив, взволнованно принялся снимать свой пиджак.

Она наблюдала, как он повесил его на спинку стула, и засунула руки в карманы, сжав их в кулаки. Развернувшись, он вышел из кухни, не произнеся ни слова, игнорируя ее вопрос.

Клэр последовала за ним в гостиную.

– Другие агенты сделали бы это. Черт побери, даже твоя сестра.

Он остановился посреди гостиной и повернулся к ней лицом.

– Я намеревался уничтожить тебя.

Она кивнула, обхватывая себя руками, когда опустилась на диван.

– Той ночью в моей квартире. Ты был там. Ты тогда собирался убить меня.

Кивнув, он уставился в окно, выходившее на улицу.

– В моей руке был пистолет, – тихо сказал он, касаясь пальцами своих губ. Губ, к которым она снова хотела прижаться своими даже сейчас. Целовать до тех пор, пока кошмар не раствориться. Безумие – это было единственное слово для этого.

– Я приставил дуло прямо к твоей голове, – он поднес указательный палец к своему виску.

– Ты должен был покончить с этим тогда, – до того как это занесло их так далеко.

Клэр глубоко с содроганием вздохнула, представив его стоящего над ней, пока она спала, с оружием, прижатым к ее голове. Она даже никогда бы не узнала, что добралось до нее. Никогда не увидела бы его лица. Никогда бы не почувствовала тех вещей, которые она чувствовала к нему. Слова Кит ударили по ней, как арктический ветер. «Если ты вообще заботишься о моем брате, то прекрати это до того, как сделаешь ему больно».

Сидя на диване, она наклонилась вперед, горло сдавило от эмоций. Чего она ждет? Некоего ликана, чтобы вышел и изнасиловал ее? Чтобы Гидеон набрался смелости и уничтожил ее? Она проглотила комок в горле. Она слишком сильно беспокоилась о нем, чтобы сделать с ним такое.

Он сделал шаг по направлению к ней. Клэр отклонилась назад и выставила руку, чтобы остановить его, боясь что он дотронется до нее. Если он сделает это, она развалиться на части, рассыплется прямо перед ним. Качая головой, она испустила короткий смешок, что прозвучал странно и хрупко.

– Могу поспорить, ты хотел.

– Ты даже понятия не имеешь, что я чувствую, – прорычал Гидеон. – До тебя я был в порядке. Я никогда не задавался вопросом, что я делаю, – взорвался он, его зеленые глаза сверкали, как изумруды в солнечном свете. – Но ты особенная. Ты…

Клэр упала назад на диван и уткнулась лбом в трясущиеся ладони.

– Пожалуйста, Гидеон. Остановись, – она не могла этого слышать. Она не могла перенести, что он заботиться о ней. Когда она знала, что это никуда не приведет. Она должна была защитить его – и мир – от себя.

– Нет, – прервал он. – Не остановлюсь, – сделав два шага, он встал перед ней, рывком поднял на ноги. – Я не мягкосердечный. Я убивал других. Слишком много, чтоб сосчитать. И я смотрел, как те, кого я любил, были уничтожены прямо на моих глазах… моя мама, мой отец. – Его глаза изучали ее лицо, и она дышала с трудом от очевидной боли. – Если будет нужно, я убью тебя.

Он словно пытался убедить себя, а не Клэр. И прямо тогда она дала клятву, что этого не потребуется. Гидеон перенес достаточно боли в своей жизни. Она не добавит еще.

Клэр поджала губы. Растущая луна позади требовала, чтобы она сделала что-нибудь. У нее не было времени ждать. Не было возможности лгать себе. Те ликаны сегодня вечером знали правду. Так же как и Кит.

Его пристальный взгляд встретился с ее. Напряжение трещало в воздухе, как электричество, осязаемое и устрашающее.

Клэр извернулась, освобождаясь из его хватки.

– Уже поздно.

Его руки нащупали лишь воздух. В какой-то момент она предположила, что его руки схватят ее и потянут назад к себе. И часть ее безрассудно умоляла его сделать это. Она хотела почувствовать его руки на себе вновь. В последний раз.

Вместо этого они просто опустились.

– Спокойной ночи, Клэр, – сказал он, и голос его был ровным и безжизненным.

Ее горло сжалось, и она молча кивнула, неспособная вернуть ему «спокойной ночи». Не тогда, когда это действительно означало прощание.

Клэр убежала до того, как могла упасть перед ним в обморок. Наверху, в своей комнате, она уставилась на диван. Не было смысла расстилать постель сегодня ночью. Она бы не заснула. Опускаясь на диван, она положила голову на подушку, прижимаясь к ней щекой, ища того утешения, которое было ей так необходимо. Прошло несколько минут, до того как она услышала его твердую поступь по лестнице. Он остановился на ее вершине. И она задержала дыхание, сердце ныло, представляя его стоящего там, представляя его смотрящим на ее закрытую дверь. Безмолвно она умоляла его войти, дать ей еще одно воспоминание, которое она унесет с собой в вечность.

Наконец-то Гидеон двинулся, его шаги удалялись по коридору к его спальне. Она должна подождать до тех пор, пока не убедиться, что он спит. Он никогда не услышит, как она крадется вниз по ступеням. Никогда не поймет, что произошло, пока все не будет кончено.

В тишине кухни Клэр пошла в направлении стула, где в куртке Гидеона мирно покоился пистолет. Она засунула руку в карман и обернула пальцы вокруг холодной твердой стали. Теперь, когда она приняла решение, она стремилась покончить с этим. Она хотела, чтоб все закончилось. Пока у нее еще есть мужество.

Поскольку она вытащила револьвер из кармана, она задалась вопросом: чувствовал ли оружейный металл когда-либо что-нибудь кроме холода. Большим пальцем она оттянула назад ударник. Ее палец обвил курок. Она изучала черную сталь в своей руке. Что я делаю? Ответ вернулся быстро и непоколебимо. Заканчиваю это. Для Гидеона. Для себя. Для мира. Это правильно – ответственно, даже если это против инстинкта выживания, который у нее есть. Глубоко в своем сердце Гидеон знает это. Она видела правду, запечатленную в суровых линиях его лица. Она пощадит его от бремени стрелять в нее.

Клэр подняла дрожащую руку и направила ствол в висок, поцелуй оружия был холодным на ее коже. Оружие так сильно дрожало, что она подняла другую руку, схватив себя за все еще трясущееся запястье. Зажмурившись, она начала нажимать на курок.

– Ты собираешься устроить ужасный беспорядок в моей кухне.

Клэр открыла от удивления рот и обернулась.

Молниеносным движением Гидеон выбил пистолет из ее руки. Он прогрохотал на полу в нескольких футах.

Она перевела взгляд с пистолета на Гидеона, яростно задыхаясь. Все же маленькая ниточка облегчения была спрятана под яростью.

Его глаза блестели в затемненной кухне, его высокая, спортивная фигура вырисовывалась в лунном свете, проходящем сквозь кухонное окно над раковиной.

– Никогда не относил тебя к категории трусов.

С резким воплем она кинулась к нему, ударяя его в грудь, руки, лицо, куда угодно, куда ее кулаки могли попасть, безразличные даже к обнаженной коже и свободным пижамным штанам, которые открывали слишком много для ее чувств.

Он понятия не имел, сколько сил ей потребовалось, чтобы поднять пистолет к своей голове. Он понятия не имел, как сильно она хотела жить. Тем более, что она по-настоящему не жила до того, как он появился. Это забрало каждую унцию мужества, когда она подняла пистолет, каждую капельку любви в ее сердце.

– Будь ты проклят, – пошипела она, глаза защипало от горячих слез.

Он схватил ее за молотящие руки. Уступая, он обнял ее руками и вместе с курткой притянул к себе, грудь к груди. Она боролась до тех пор, пока они не свалились на кухонный пол.

– Почему ты делаешь это? – всхлипнула она, линолеум обдал холодом ее спину. – Если ты не можешь сделать это, позволь мне…

Он заставил ее умолкнуть крепким поцелуем.

Клэр сдалась, беспомощная от своего желания, потребности, которую он пробуждал в ней. Ее руки обвили его шею, кожа под ладонями была теплой и мягкой. Не прерывая яростного поцелуя, он поднял ее на руки и понес вверх по лестнице.

Гидеон опустил девушку на кровать и накрыл своим крепким телом, вдавив в мягкий матрас, продолжая целовать ее. Он стремительно отстранился, лихорадочно прервав их поцелуй только для того, чтобы сорвать с нее футболку.

Но потом его руки были повсюду: на ее груди, на бедрах. Схватив ее трусики, он оттянул их и потерся своим естеством о развилку ее бедер.

Клэр толкнула его назад, принуждая лечь на спину. Голодная, жаждущая попробовать его на вкус, она стянула пижамные штаны и раздвинула его бедра. Не отводя от него взгляда, она опустила голову и сомкнула свои губы вокруг его копья. Она водила языком вокруг набухшей головки, посасывала, нежно сжала рукой основание его члена, наслаждаясь, когда он приподнимался над кроватью, толкая себя глубоко ей в рот.

Стоная, Гидеон сильно сжал ее волосы, работая бедрами. Она засосала сильнее, работая язычком по его восхитительной длине, соленой и теплой.

Зарычав, он вывернулся от нее и опрокинул Клэр на спину. Его рот снова заявил на нее права, одновременно он одним диким рывком сорвал ее трусики.

Он пронзил ее одним жестким выпадом. Она закричала, почувствовав его жар, заполнивший ее. Схватив его волосы, Клэр сильно дернула его голову назад, чтобы поцеловать его выгнувшуюся шею. Она облизывала и покусывала сухожилия мышц, туго натянувшихся вдоль его горла.

Гидеон издал глубокий животный стон. Отпрянув, он вбился в нее снова с силой, погрузившей ее в матрас. Он схватил ее руки и прижал к своей теплой груди. Его сердце далеким барабаном стучало под ее ладонями, эхом отдаваясь в ее собственном пульсе. Зеленые глаза сверкали так ярко, что у нее перехватило дыхание.

Его губы овладели ее губами снова. Его руки несли свой собственный жар, обжигая, опаляя щеки Клэр, где он держал ее лицо, наклоняя его под лучшим углом, чтобы исследовать рот языком.

Гидеон входил в ее плоть и выходил из нее, волны пламени текли через ее тело потоками лавы. Ее руки мягко упали по бокам головы и она захныкала, находясь на грани удовольствия и боли. Он схватил одну ее ногу под коленом, и рука обожгла словно каленым железом, когда он потянул ее назад, ища угол для более глубокого проникновения. Голова Клэр откинулась на подушку, из глубины ее груди поднялся судорожный крик.

Она стонала, ее кожа горела, боль туго скрутила ее внутренности. Каждый толчок заставлял ее извиваться под ним. Ее руки хватали его плечи, спину, ягодицы. Она дико двигалась, приближая кульминацию.

Гидеон схватил ее за руки, раскинув их на подушке по обе стороны от ее головы. Его пальцы переплелись с ее. Ладонь к ладони, глаза в глаза.

Его толчки становились жестче. Быстрее. Интенсивнее. Она наклонила свои бедра, изворачиваясь под ним, стараясь быть ближе, стараясь получить больше. Он обернул руками ее талию. Одним плавным движением тела он перевернул Клэр так, что она оказалась сверху.

– Давай, – скомандовал он, вонзаясь пальцами в ее бедра, подстегивая ее двигаться. – Скачи на мне.

Она не стала ждать другого приглашения. Инстинкт овладел ею, и она скакала на нем, прижимаясь руками к его груди для опоры. Хныкая, она уронила голову и заработала бедрами, неистово трудясь до тех пор, пока блестящая испарина не покрыла ее тело. Ее бедра не прекращали свой бешенный танец. Она то опускалась на него, то поднималась. Давление возросло, усилилось. Гидеон больно потянул ее за волосы, приблизив ее губы к своим, сминая их поцелуем.

Каждая мышца в ее теле внезапно натянулась и сократилась. Прервав поцелуй, Клэр завопила, так как дрожь сотрясала ее, наконец-то забрав ее в полет над пропастью. Изогнувшись над ним, она утихла, ее руки соскользнули там, где хватали его грудь.

Его руки обхватили ее талию, и он взбрыкнул под ней, толкнувшись еще несколько раз. Его громкий стон прошел через нее. Хватая ртом воздух, Клэр свалилась на его грудь, счастливая, как никогда в жизни.

Они провели день, занимаясь любовью, погружаясь в дрему и снова занимаясь любовью. Не вспоминая о будущем. Не вспоминая об оставшемся времени, о шести днях, оставленных им. Ночь настанет достаточно скоро, и они должны будут подняться и противостоять миру. Огорчения и обвинения придут позже. Прямо сейчас Клэр в его руках была всем, что имело значение.

В полдень Гидеон заказал две большие пиццы пепперони [33] и с ужасом смотрел, как Клэр поглощала целую пиццу одна.

Слизывая томатный соус со своих пальцев, она поймала его пристальный взгляд.

– Что? – спросила она, очаровательно выглядя со спутанными волосами в его слишком большой для нее рубашке.

– Закончила? – спросил он.

Она изучила пустую коробку из-под пиццы на кровати прежде чем кивнуть.

– Хорошо, – он с силой ударил одной рукой по коробке из-под пиццы, скидывая ее с кровати, и бросил Клэр на спину.

– Гидеон! – засмеялась она под ним богатым, хриплым звуком, разнесшимся в воздухе, обернувший его сердце шелковыми цепями.

Держа ее лицо в руках, он смущал ее серьезным взглядом.

– Я никогда не слышал твоего смеха, – его большие пальцы погладили ее тонко изогнутые брови почти нежно. – Нет, действительно.

– У меня не было причин в последнее время.

Гидеон нахмурился, так как ему не нравилось напоминание обо всем, что было не правильно, обо всем, что произошло между ними.

– До тебя, – добавила Клэр, пристально глядя на его губы. Кончики ее пальцев чертили дуги, словно она хотела стереть хмурое выражение с его лица.

Ее язычок выскочил, увлажняя губы.

– Теперь мне хорошо.

– Это и звучит хорошо, – прошептал Гидеон, убирая ее руку, чтобы крепко поцеловать. Чувство, очень похожее на удовлетворение сжала его горло, когда она изогнулась под ним. Удовлетворение… и что-то еще.

Он осознал, что ему также не было «хорошо» в течение длительного времени. И причиной была Клэр.

Звук был мягкий, едва различимый – всего лишь щелчок. С ее обостренными чувствами он был ревущей сиреной в ее ушах, вырвавший ее из комфортных объятий сна и теплых рук Гидеона.

С ними в комнате был кто-то еще.

Ее чувства сигналили об опасности, но она тихо ждала с закрытыми глазами. Деревянный пол скрипнул недалеко от них. Слишком близко. Ее глаза распахнулись, и она уставилась на черное отверстие, плавающее прямо перед ее лицом. Оружейное дуло. И позади него мрачное каменное лицо. Купер.

Клэр оглядела его. Темноволосый. Темноглазый. С тонкими, безжалостными губами, располагавшимися на узком лице. Он держал оружие так уверенно, словно оно было продолжением его руки. Без капли жалости к ней. Не будет ни суда, ни следствия. Он хотел ее смерти.

Забавно. Вчера ночью она бы с радостью заняла место перед его пистолетом, жалея Гидеона. Но не теперь. Все изменилось. Она изменилась. Даже если у нее осталось всего несколько дней, дней, которые она могла бы провести с Гидеоном.

– Гидеон, – она пальцами постучала по груди под ее щекой.

Его под ее щекой грудь приподнялась, предупреждая, что он уже проснулся.

– Опусти пистолет, Купер, – сказал он тихо.

Клэр не дышала, не двигалась. Ее пальцы обвивали бицепс Гидеона.

– Наставь свой ствол где-нибудь в другом месте, – голос Гидеона грохотал под ее ухом, безапелляционно командуя.

Купер сердито смотрел на нее, как будто она была чем-то грязным на подошве его ботинок. Она смущенно потянула простыню выше, чтобы прикрыть наготу.

– Я могу допустить, что такое произойдет с другим агентом, – холодный пристальный взгляд Купера глубоко ранил Гидеона. – Но не с тобой.

– Она еще не изменилась. Не забрала жизнь. У нее все еще есть шанс. Мы можем спасти ее, – его рука схватила ее плечо, и она не могла понять, кого он убеждал больше: Купера или ее?

Купер горько засмеялся.

– Какой шанс? – его пристальный взгляд уколол ее, холодный, как зимний дождь со снегом. Она потянула простыню выше, почти до шеи. Один взгляд в эти глаза сказал девушке, что этот человек не заинтересован спасать ее. Не важно, что говорит Гидеон в ее защиту.

Купер задумчиво нахмурился.

– У меня были на тебя планы, Гидеон. Я видел тебя идущего по моим стопам. Никогда не ставил тебе палки в колеса… – он остановился, неистово тряся головой. – Ты казался невосприимчивым к прекрасным кускам задниц. Полагаю, я ошибся. Надеюсь, она была хороша.

Рычание прогремело из глубины груди Гидеона. Он придвинул ее к себе так близко, что она едва могла втянуть воздух. Ее потрясло, что он пытается помешать Куперу выстрелить в нее. По крайней мере, не без риска для себя.

– Ты не убьешь ее, – заявил Гидеон.

– Собираешься остановить меня, Гид?

– Если придется.

Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, ее грудь болела, словно ее сдавило тяжелым грузом. У них была длинная история. Они были больше, чем друзья. Почти семья. Клэр не могла встать между ними.

Гидеон снова попробовал заговорить:

– Если бы ты только послушал…

– О, я прекрасно понимаю. Ты перешел границы. Только и думал, что своим членом, – его тяжелый взгляд вернулся назад к Клэр. – Отодвинься от нее.

– Нет, – единственное слово вылетело в напряженный воздух – перчатка брошена.

Ее пристальный взгляд встретился с взглядом Купера над стволом оружия, и она прочла холодящую кровь решимость в темных глубинах его глаз. Он не остановится, пока она не будет мертва. Даже если это означало ранить Гидеона. У нее по коже побежали мурашки. Она не могла позволить этому произойти.

Купер сменил положение и навел оружие так, чтобы оно смотрело только на нее. Его пристальный взгляд перешел на Гидеона.

– Уберись с дороги, или я пристрелю сереброглазую суку на твоих руках.

Он подразумевал именно это. Она знала это так же, как и то, что Гидеон не шевельнется от нее. Если что, он защитит ее и примет пулю в себя. Она почувствовала, как он внезапно напрягся, его мышцы натянулись, как тетива. Зная, что должна сделать, Клэр сделала глубокий вздох, поднялась на ноги и бросила в голову Купера стеганое ватное одеяло.

Гидеон воспользовался удобным случаем и поймал Купера на полу, заключив его в плен своими руками, и прижал его сверху. Его взгляд встретился с ее над пинающимся и молотящимся одеялом.

– Уходи! Возьми мой джип! – его глаза горели зеленым огнем. – Уходи!

Она колебалась, сердце бешено стучало в ушах.

– Гидеон, – прошептала она. – Я…

В этот момент Купер с силой поднялся под ним и Гидеон заревел:

– Уходи! Убирайся отсюда к черту!

Обнаженная, она побежала вниз, через гостиную и кухню. Что-то грохотало наверху – отзвуки битвы Гидеона за нее. С колотящимся сердцем она металась около двери, прежде чем схватила куртку Гидеона, чтобы прикрыть ею свою наготу. Схватив его ключи со стола, она рванула через заднюю дверь во двор.

Ступив в темноту, Клэр заколебалась и оглянулась назад. Она яростно прикусила нижнюю губу, не желая покидать Гидеона. Не важно, что он приказал ей уйти, не важно, что она рисковала словить серебряную пулю, если останется. Она волновалась о том, что Купер мог с ним сделать.

У нее закололо в затылке, как предупреждение, и это становилось слишком знакомым.

Она обернулась именно в тот момент, когда сильные мускулистые руки обхватили ее и потащили. Ее глаза взметнулись, встретив взгляд олова со свинцом, и ее желудок словно смолой наполнился. Открыв рот, Клэр завопила.

Глава 16

Судьба собак – искать себе подобных для компании.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Гидеон ловко увернулся от метившего в него кулака Купера и набросился на противника, ударив плечом в живот, от чего оба рухнули на пол. Они катались по полу, молотя друг друга кулаками, задевая мебель и врезаясь в стены.

Внезапно вечерний воздух содрогнулся от крика Клэр.

Гидеон замер. Первая мысль, испугавшая его, была, что Купер притащил с собой подкрепление из числа агентов ГОЗНДЛ.

Он отлетел от Купера и подскочил к окну, обводя взглядом задний двор, как раз вовремя, чтобы увидеть как ликан, которого он видел на аллее прошлым вечером, перекинул Клэр через плечо. Дариус. Уж скорее он предпочел бы, выглянув в окно, увидеть полный двор агентов.

– Клэр! – закричал он через стекло, вцепившись пальцами в деревянную раму.

Ублюдок, услышав его крик, поднял глаза, подмигнул и легонько шлепнул Клэр по мягкому месту.

Низкий громоподобный рык вырвался из горла Гидеона. Не отдавая себе отчета, он ударил кулаком по стеклу, не обращая внимания на боль, не замечая крови, ручьем стекающей по его пальцам. Оттолкнув Купера, он понесся вниз.

Но к тому времени, когда Гидеон выбежал наружу, двор уже опустел. Звук машины слышался на расстоянии. Он побежал вдоль дома к фасаду, откуда с подъездной аллеи рванул внедорожник цвета металлик и понесся по улице. Гидеон бежал, интенсивно работая руками и ногами. Он не думал о том, что был обнажен, что раскаленный асфальт жалил его босые ноги. Гидеон бросился на середину улицы, пытаясь увидеть номер машины. Но прежде чем он смог увидеть номерной знак, автомобиль на бешеной скорости свернул за угол, так что заскрипели шины.

– Клэр! – тяжело дыша, он вышел на середину дороги. Равнодушный к заходящему солнцу, согревавшему его обнаженное тело, Гидеон, не видя, смотрел вперед. Он запустил руки в волосы, сжимая пальцами косматые патлы на затылке до тех пор, пока чуть не выдернул их с корнем.

Запрокинув голову лицом к небу, Гидеон заорал.

Он проиграл.

Клэр исчезла. В лапах ликана, который, одному Богу известно, что мог с ней сотворить. А через пять дней она обратиться. Клэр будет убивать и кормиться.

Он резко провел руками по лицу. Прошлой ночью она была права. Он должен был просто позволить ей спустить курок. Но его собственное желание, эгоистичная потребность обладать ею остановили его, обрекая ее, тем самым, на череду жизней в виде ликана, и одному Богу известно, как много этих жизней будет. Она станет воплощением ада на земле. И если бы настал день, когда какой-то другой агент сделал бы то, что он не смог, и действительно бы уничтожил ее, она бы оказалась перед лицом вечности проклятья.

Издалека до Гидеона дошел звук его имени. Он повернулся и увидел Купера, стоящего на обочине, одной рукой тот придерживал быстро распухавшую разбитую губу.

– Ты голый, – с выражением отвращения на лице произнес Купер, указывая рукой в сторону дома, – И у тебя идет кровь. Идем внутрь, пока соседи не позвонили в полицию.

Гидеон осмотрел свою ладонь и удивленно заметил, что кровь тонкой струйкой стекает по пальцам на дорогу. Опустив руку, он демонстративно прошел мимо Купера, срезая путь через лужайку, трава на которой до сих пор была теплой, благодаря безжалостно палящему солнцу.

– Катись к черту.

– Знаешь, а ведь это я – единственный, кому стоило бы здесь злиться, – шел следом Купер.

Гидеон рванул на себя заднюю дверь и проследовал внутрь дома, направившись прямо к бутылке виски на нижней полке буфета.

– Подай на меня жалобу.

– Как насчет того, чтобы надеть что-нибудь?

Гидеон опустил глаза и взглянул на себя.

– Наверное, придется зашивать, – добавил Купер, кивком головы указывая на его руку.

Открутив крышку, Гидеон наполнил рот огненной жидкостью и продолжил игнорировать человека, которого ему так хотелось пригвоздить к полу. Это не вина Купера, убеждал он себя. Ему некого винить, кроме себя самого. Он ощущал пустоту и безжизненность внутри себя. Виски обжигало его горло, согревая внутренности.

– Вот значит как? – Купер скрестил на груди руки. – Собираешься теперь нажраться до смерти?

Отвращение, звучащее в голосе Купера было лишь отражением того, что Гидеон чувствовал к самому себе. Он выдернул из держателя бумажное полотенце и обернул свою руку. Этого будет достаточно. Он не потащит свою полную сожалений задницу в неотложку.

С бутылкой в руке Гидеон поднимался по лестнице, перескакивая через ступеньку, и пытался игнорировать тот факт, что Купер следовал за ним.

Он схватил джинсы, валявшиеся на полу, чувствуя на себе пристальный взгляд Купера.

– Проклятье еще не овладело ею, и она не забрала пока ничью жизнь, – резко произнес он, натягивая джинсы.

– Не важно. И ты это знаешь.

– Так вот, как тебе все это представляется. Я с этим не согласен.

– С каких это пор?

На языке Гидеона вертелся, готовый сорваться, ответ: с тех самых, как я встретил Клэр, – но он сдержался. Ему вовсе не хотелось, чтобы Купер узнал, что он влюбился в ликана.

Правда, тот и сам сделал выводы:

– С тех самых, как ты споткнулся и завалился с ней в кровать?

Он пронзил Купера взглядом:

– Поосторожнее, Купер.

Тот долго вглядывался в его лицо, а потом закатил глаза.

– Вот же черт. Еще лучше. Да ты втюрился в нее!

Гидеон натянул рубашку через голову и запихнул в рукава руки резкими озлобленными движениями, не беспокоясь о том, чтобы отвечать. Он не знал, что ответить. Не знал, правда ли это, действительно ли он влюблен в Клэр? Безусловно, это могло бы объяснить то, почему он не смог заставить себя убить ее.

– Куда ты собираешься? – спросил Купер, когда тот надевал носки.

– Искать ее, – ответил он просто.

– Тебе нужно зашить порез на руке, – повторил Купер, в голосе его звучало недовольство, будто он ненавидел себя за столь очевидное проявление заботы.

Гидеон мельком взглянул на свою руку, делая еще один большой глоток виски. Кровь уже пропитала все полотенце, но это не важно. Жить будет. С другой стороны, Клэр…

Внутри все сжалось.

– Твоя забота трогательна, но я должен разобраться со всем этим дерьмом.

– Ты имеешь в виду, найти ее?

– Именно.

– Номер машины знаешь? – спросил Купер.

– Нет.

Купер замотал головой.

– У тебя совсем мозги не соображают. Как ты собираешься искать ее? Тебе может потребоваться для этого немного больше, чем просто серебристый Тахо, на котором ее увезли.

Действительно. Гидеон не знал ничего, кроме легенды о Дариусе. Но он просто не мог сидеть и ждать.

– У ГОЗНДЛ есть записи. Я могу просмотреть сведения в базе данных…

– Нет, – вмешался Купер, – не можешь.

Гидеон вскинул голову. Нет?

– Ты отстранен, Гидеон, – вынес решение Купер, его рот был плотно сжат, губы сомкнулись в тугую, лишенную улыбки линию. – До дальнейшего пересмотра тебе отказано в доступе к базе данных.

– Я должен найти…

– О, мы найдем ее. Мы найдем их обоих. ГОЗНДЛ позаботиться о деле. Как и всегда. Только на этот раз без твоего участия, – заверил его Купер, кивая головой. – Твоя работа в организации заканчивается здесь.

Гидеон швырнул бутылку, которая с громким треском врезалась в стену и разбилась вдребезги. Осколки стекла дождем посыпались на пол. На стене, несомненно, останется пятно от янтарной жидкости, но это не вызывало у него какого-либо беспокойства.

– В ее судьбе когда-либо возникали сомнения? – спокойно спросил Купер. – Неужели ты на самом деле думал, что можешь спасти ее?

– Откуда мне знать? Меня учили уничтожать, а не помогать.

Купер медленно втянул воздух.

– Она не твоя мать, Гид.

– Нет, моя мать мертва. И проклята, – рыкнул Гидеон. – Никто не пытался помочь ей. А, ну, кроме тебя. Ты же был там с пулей наготове.

– Может, я и не спас ее душу, но я всегда находил утешение в том, что смог помочь тебе и твоей сестре. Думал, это что-то да значит, – Купер пожал плечом и толкнул дверь.

– Используй появившееся у тебя время. Подумай обо всем хорошенько, – он легонько постучал по голове, – Например, о том, что ты будешь делать дальше, чем займешься в жизни, потому как твои дни в ГОЗНДЛ подошли к концу. Управление не оставит тебя, это исключено.

– Да, плевать я хотел на управление. Я не нуждаюсь в их санкции, чтобы…

– Гидеон, – рука Купера сжала его плечо, взгляд его глаз был жестким. – Мы не терпим неконтролируемых оперативников.

Гидеон дернул плечом, сбрасывая руку.

– Я найду ее.

Купер замотал головой.

– У тебя ничего не выйдет. Может быть, ты даже погибнешь в процессе. Тогда я найду ее и уничтожу, – темные глаза Купера буравили его. – А до тех пор будут умирать другие. – Он ударил по воздуху в нескольких дюймах от груди Гидеона. – Все из-за тебя.

Гидеон посмотрел прямо в глаза Купера. На протяжении многих лет он уважал его, подражал ему, хотел быть таким как он. Только совсем недавно в его желаниях произошли радикальные перемены.

– Я найду ее, – клятвенно заявил Гидеон, – Она моя ответственность.

Купер повернул в коридор.

Голос Гидеона остановил его у лестницы.

– И Купер, не стой у меня на дороге.

Ничего не ответив, тот пропал из виду, спустившись по лестнице. Немного позже хлопнула задняя дверь.

Оставшись в комнате один, Гидеон невидящим взглядом уставился на стену, по которой тонкими струйками стекала на пол янтарная жидкость. Он не сомневался, что если ему не удастся найти Клэр, это сделает Купер. Это то, что получалось у него лучше всего – охотиться на ликанов.

Гидеон не мог позволить такому случиться. Он в ответе за нее. Стиснув окровавленную ладонь в кулак, он принял решение, хоть оно и оказалось тяжелым: никто не убьет Клэр, кроме него. Даже если, уничтожая ее, он уничтожит себя.

Купер или любой другой агент сделают это механически, бесстрастно, без сострадания. Просто очередное задание. С той первой ночи работа принадлежала ему. Клэр принадлежала ему, настолько же сильно, насколько он принадлежал ей.

Этому не бывать. Она заслуживала сострадания в конце, заслуживала, чтобы чьи-то руки сжимали ее в объятьях, когда она будет умирать. Руки того, кто любил ее. Все же, когда он схватил кобуру, в глубине его души затеплилась надежда, упрямое неугасающее чувство, что не хотело остывать и гаснуть.

Может быть. Просто вдруг все же был какой-то шанс.

Клэр подалась вперед на сиденье, когда автомобиль замедлил ход. Она вцепилась в приборную панель обеими руками, наблюдая за тем, как одетый в униформу охранник махает им сквозь кованые железные ворота. Ворота лязгнули, закрываясь, звук эхом отозвался в ее ушах.

Пока он ехали по извилистой аллее к дому, Клэр не могла не заметить нескольких собак, ротвейлеров и доберманов пинчеров, бродивших по земле. Как она вообще сможет пробраться мимо них?

– Тебе не сбежать, – заявил Дариус, словно мог прочитать ее мысли.

Она потянула за края куртки, пытаясь побольше прикрыть свои обнаженные бедра. Знакомый запах Гидеона достиг ее носа, порождая сильную боль в ее сердце. Звук его голоса, выкрикивающий ее имя на улице, все еще раздавался в ушах. Она надеялась, что с ним все в порядке, надеялась, что Купер не причинил ему вреда.

Дариус припарковался перед растянувшимся особняком из известняка с испанской черепичной крышей. В доме, по крайней мере, насчитывалось три этажа. Он обошел машину, чтобы открыть для нее дверь, и Клэр выскочила наружу, приготовившись использовать свой шанс и попытаться опередить собак. Она должна была попытаться. Как только она окажется внутри этого дома, второго шанса у нее может и не быть.

Но далеко она не ушла, он рванул ее за шиворот куртки и перекинул через плечо. Клэр снова оказалась висящей головой вниз, а его плечо неприятно вонзалось в ее живот.

Он внес ее через парадную дверь. Человек, что придерживал ее для них, спокойно наблюдал за тем, как Дариус тащил ее вверх по лестнице, словно мешок картошки. Служанка на ступеньках зажала в руке веник и савок и отскочила в сторону, почтительно отведя взгляд, когда они проходили мимо. Казалось, ни у кого не возникает ни малейшего беспокойства созерцать ее перекинутой через его плечо.

– Помогите! – закричала она.

Дариус нес ее по длинному коридору, стены которого украшали портреты на вид не уступавшие музейным экспонатам. Клэр рассматривала бордовую ковровую дорожку на полу, подпрыгивая на его плече, и спрашивала себя: не тащит ли он ее к остальным членам своей стаи.

Дариус вошел в комнату и сбросил ее на кровать. Она вскочила на ноги и обвела все вокруг взглядом в поисках других. Ее глаза не встретились ни с чем, за исключением хорошо обставленной комнаты с решеткой на окне.

Вздохнув с облегчением, Клэр плотнее завернулась в куртку Гидеона лишь для того, чтобы уловить его слабый запах еще раз. Сердце ее сжалось, когда она ощутила свежий мужской аромат со слабым оттенком только что срубленного дерева.

Расправляя плечи и обретая утешение в запахе Гидеона, она посмотрела на Дариуса.

– Какая милая клетка. Ты должен дать мне имя своего дизайнера.

– Я хочу, чтобы тебе было уютно, – вежливо произнес он, изящным взмахом руки обводя комнату.

– Для того, чтобы твоя стая волков могла наслаждаться мной в роскоши?

– Здесь нет других ликанов, за исключением нас.

– Я не такая как ты, – выпалила она в ответ, с отчаяньем махнув рукой в его сторону.

– Я знаю, – он внимательно обвел ее взглядом. – Именно поэтому я и хочу тебя.

Босые пальцы впились в плюшевый ворс ковра, и она глубоко вдохнула, ожесточая себя против этой алчущей оценки, более напуганная этим одним взглядом, чем всей его прежней грубостью. Не было никакой ошибки, в тех ледяных глазах пылал плотский интерес.

Медленно, подобно коту, подкрадывающемуся к своей жертве, он подходил к ней.

– Я не мог забыть тебя. Ты другая, не такая, как другие…

– А что насчет твоей стаи? – Клэр отдалялась от него, делая шаг назад на каждый его шаг к ней, – Оборотни не моногамны. Ты хочешь меня, но это значит, что я должна буду…, – она боролась с собой, чтобы произнести это, – спариваться с другими, – Клэр энергично замотала головой. – Нет уж, спасибо.

Он кивнул так, словно одобрял ее слова.

– Тебя уже просветили о ликанах.

– Так и есть, – Клэр наскочила на комод и плавно двинулась вдоль него, ее ладони чувствовали гладкую деревянную поверхность позади. Она продолжала двигаться, не останавливаясь.

– Я знаю достаточно, чтобы не становиться одной из вас…

– Ты уже стала.

– Нет! Я не буду подобно течной суке сношаться с твоей стаей…

– Я уже сказал тебе: здесь только я. И я не собираюсь делить тебя ни с кем, – его губы искривились в улыбке, – Я приберег тебя для себя.

Клэр нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду, что ты только один? У каждого волка есть стая.

– Не у меня.

Волк – одиночка? Без стаи? Гидеон никогда не упоминал о такой возможности.

Она с подозрением наклонила голову.

– Почему?

– Как и ты, я отличаюсь от других.

– Как отличаешься?

– Я не кормлюсь.

Несмотря на все то, что Гидеон объяснял ей о природе ликанов, надежда распустилась в ее душе. Этот ликан не кормился? Может быть, Гидеон не все знает. Может быть, ликан может сопротивляться ненасытной потребности убивать. Может быть, она сможет жить как оборотень и избежать вечного проклятья. И, может быть, она и Гидеон смогут быть вместе.

Она подобралась поближе к Дариусу, сцепив руки, будто в мотиве.

– Ты никогда не кормился?

Улыбка исчезла с его лица, а серебристые глаза засветились чуть ли не гневом.

– Я этого не говорил.

Она уронила руки и сделала шаг назад, внутри нее вновь поднималась волна разочарования.

– Тогда ты не другой. Ты – убийца. Проклятый. Животное, как и все остальные.

Он уже стоял прямо перед ней прежде, чем она смогла заметить, что он вообще двигался. Его ладони крепко сжали ее руки. Дариус не был таким высоким, как Гидеон, но он был крепче сложен. Просто-таки несокрушимая стена.

– Я другой. Последний раз я убивал много лет назад, – увидев ее недоверчивый взгляд, он добавил, – триста лет назад.

Хорошо. Это можно было классифицировать как много лет назад. Она нервно облизала губы. Но какое это имеет значение, как много минуло лет? Отнятая жизнь – есть отнятая жизнь. Из того, что Гидеон говорил ей, получалось, что он не мог вновь обрести свою душу.

– Сколько тебе лет?

Дариус ослабил силу, с которой сжимал ее, но все еще не выпустил рук. Внезапно он стал выглядеть уставшим, на лице проступили глубокие морщины.

– Слишком много.

– Почему у тебя нет стаи?

Уголки его губ искривились.

– Учитывая то, что я не убиваю, я не очень-то хорошо лажу с другими ликанами, – его пальцы слегка изогнулись на ее руках, – это одинокое существование. – Он внимательно всматривался в ее лицо, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту, каждую деталь. – Я не могу жить среди людей и не могу жить среди своих. И я отказываюсь заражать ни в чем неповинных людей, превращая их в себе подобных, только ради того, чтобы не быть одиноким. Но ты… – его взгляд блуждал по ее лицу, – ты уже заражена. У тебя нет стаи и нет желания кормиться. Я бы сказал, это делает нас идеальными партнерами друг для друга.

Он должно быть шутит. Он хочет, чтобы она стала его подружкой?

– Но я вообще не хочу быть ликаном. Я снова хочу стать человеком, – она отчаянно извивалась, пытаясь выскользнуть из его рук. – Человек, от которого ты украл меня помогал мне найти вожака, который в ответе за…

Дариус фыркнул.

– Ну и как, есть успехи?

Она перестала бороться, правда наносила ей сильные удары.

– Ты бы мог мне помочь.

Он помотал головой, иссиня-черные пряди волос касались его точеных скул.

– Полнолуние почти наступило. – Дариус отпустил ее и направился к двери. – Присоединиться ко мне – единственный вариант для тебя.

Она подошла к столбику кровати, сжимая рукой гладкое дерево, в то время как значение его слов достигало ее.

– А что если я откажусь?

– Накануне каждого полнолуния я запираю себя в комнате, стены которой обшиты сталью. Когда же наступает новая луна, верный мне человек из числа моих служащих отпирает дверь и освобождает меня. Ты будешь со мной в той комнате.

Клэр закрыла глаза и повисла на столбике кровати, ослабев от облегчения. Она не будет убивать. Неважно, что произошло, она не отнимет невинную жизнь. По крайней мере, это было благословением во всем ее кошмаре.

Его голос прервал ее задумчивость, и Клэр открыла глаза, обнаружив на себе его пристальный металлический взгляд.

– Думаю, ты понимаешь силы, что движут ликанами. Эти силы уже живы и наполняют тебя. Мы можем не убивать и не кормиться в той комнате, но мы будем спариваться. Этого будет требовать инстинкт.

Облегчение внезапно исчезло. Пораженная Клэр сползла на пол, руки ее безвольно цеплялись за столбик кровати. Его голос обволакивал ее подобно туману, не давая возможности убежать.

– Учитывая альтернативу, вечность в роли моей жены не такая уж и плохая судьба. Во всяком случае, я прослежу, чтобы ты сохранила свою душу.

– Нет! Никогда!

Улыбнувшись ей, словно она была ребенком, которому нужно во всем потакать, он выскользнул из комнаты так же тихо, как завиток дыма.

Учитывая альтернативу, вечность в роли моей жены не такая уж и плохая судьба. Во всяком случае, я прослежу, чтобы ты сохранила свою душу. Возможно. Если бы только она уже не была влюблена в другого, и если бы мысль о том, что к ней прикоснется кто-то иной не заставляла бы ее желать свернуться в комочек и умереть.

Глава 17

Только то, что одна собака отвергает другую, вовсе не означает, что случка невозможна.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Тени на стенах вытягивались, принимая пугающие размеры, подобно чудовищам из ее детских кошмаров. Лишь скудный лунный свет просачивался сквозь ветви деревьев за ее окном. Подложив ладонь под щеку, Клэр наблюдала, как растут и удлиняются тени. Она оставалась, как и была, свернувшись калачиком на боку, спрашивала себя, вернется ли экономка Дариуса с кислым лицом за подносом еды, что она оставила во время ленча.

Сперва Клэр поклялась ничего не есть, не прикасаться и к кусочку еды, принесенной для нее. Но, как ни печально, ее решение не продлилось дольше завтрака. Если ей и удалось воротить свой нос при виде свежих фруктов и горячей овсянки, то сопротивляться горке салата из сливочной пасты, посыпанного креветками и высушенными на солнце помидорами она не смогла. Также как и не смогла оставить нетронутым большой кусок шоколадного пудинга. И это было лишним доказательством того, что инстинкт ликана одержал верх над ее волей. В желудке у нее урчало, и Клэр в который раз задавалась вопросом, когда же, наконец, наступит время обеда.

Словно в ответ на ее мысли открылась дверь.

Пошатываясь, Клэр поднялась с кровати, ее босые ноги тонули в плюшевом ворсе ковра, она пыталась прийти в себя. На ней все еще была куртка Гидеона, и синель, завернутая вокруг бедер в попытке на скромность.

Экономка стояла в дверном проеме, ее карие глаза цвета хереса блестели злобой. Не глаза ликана. Во всяком случае, хоть какое-то утешение.

– Время принять душ, – грубо заявила она. – Идите за мной.

И Клэр пошла. Охотно. Сидя под замком со вчерашнего дня, она чувствовала себя липкой и с радостью приняла возможность помыться. Было бы хорошо снова почувствовать себя чистой. А еще лучше стало бы, если бы она могла сменить одежду.

Размышляя над тем, что не повредит обзавестись союзником, Клэр прибавила шагу, чтобы пойти рядом с суровой экономкой.

– Как вас зовут?

Женщина устремила свой взгляд прямо перед собой, и лишь то, как она едва заметно поджала губы, являлось единственным признаком, что вопрос она все же слышала.

– Я Клэр, – заговорила она первой.

После долгого молчания экономка назвала свое имя:

– Элен.

– Элен, – Клэр остановила ее, взяв за руку, она вглядывалась в равнодушное лицо женщины в поисках хоть какого-то намека на эмоции. Взгляд той был холодным и ровным, она даже не моргнула. – Вы ведь знаете, кто он, не так ли?

Элен изогнула бровь, не проронив ни слова.

Клэр приложила руку к груди:

– И кто я?

– Да, – холодно ответила та.

– Тогда вы знаете и то, что мне нужна ваша помощь.

С каменным выражением лица Элен обошла Клэр и продолжила свой путь по коридору.

– Это то, чем мастер Дариус и занимается: помогает вам.

Клэр сердито посмотрела на нее и зашагала рядом.

– Нет, он не помогает.

– Он спасает вас, не давая возможности причинять вред другим… и от проклятья, – Элен остановилась и толкнула дверь, жестом приглашая ее войти. – Вы должны быть благодарны ему.

– А вам неплохо промыли мозги, – с упреком произнесла Клэр, – Знаете, что произойдет, когда нас запрут вместе…

– А вы хорошо присматривались к Дариусу? – Элен окинула Клэр холодным критикующим взглядом. – Вы способны сделать много хуже.

– Разумеется, – сказала она с насмешкой. – Мне следует пасть перед ним на колени и в благодарности целовать его ноги.

Верность пылала яркой страстью в глазах Элен. И еще что-то. Не просто верность.

– Следите за тем, как отзываетесь о мастере Дариусе.

Осознание, подобно вспышке, озарило Клэр, она поняла, что эта женщина средних лет влюблена в него.

Будто поняв, что раскрыла себя, сказав слишком много, Элен выпрямилась и произнесла обороняясь:

– Он спас меня. Двадцать пять лет назад. Тогда я была настоящей красавицей.

Она окинула Клэр пренебрежительным взглядом.

– Много красивее вас. Я умоляла его обратить меня, но он ответил, что не поступит так с невинным человеком.

Холодность Элен внезапно обрела смысл. Это была ревность. Она ревновала его к Клэр.

Экономка продолжала:

– Однажды ночью, когда я возвращалась с работы домой, ликану взбрело в его голову прихватить меня с собой. Я должна была стать его обедом. Но сперва мне надлежало стать его игрушкой… – Она невзначай пожала плечами, словно это было простым испытанием, но Клэр понимала, что это должно было сильно ранить ее. – Дариус меня спас, – закончила рассказ Элен. – Я всем обязана ему и сделала свой выбор, посвятив жизнь служению ему.

Клэр изучала выражение лица пожилой женщины, легко подмечая былую миловидность, похороненную под обвисшей кожей и морщинами. Также она видела и еще что-то. Душевное страдание. Боль безответной любви. Клэр тяжело вздохнула. Не удивительно, почему Дариус назначил эту женщину своей сторожевой собакой. Она была его приверженицей. Настолько преданной, насколько это вообще было возможно. И Клэр нечего было ждать от нее помощи.

Вздохнув, она прошла мимо Элен и вошла в ванную, закрыв за собой дверь. Оказавшись внутри просторной, выложенной кремовой плиткой комнаты, Клэр включила душ, сбросила синель и сняла куртку Гидеона, и тотчас же ощутила недостаток его знакомого запаха. От воды валил пар, и она уже было шагнула под душ, но, повернувшись, заметила свое отражение в зеркале.

Зрелище поразило ее. Те глаза, она отказывалась думать о них как о своих, выделялись на бледном лице, навязчивое напоминание о том, кем она стала. О том, кем она становилась. Растрепанные волосы клоками свисали вокруг плеч и тела. А ее тело… ну, оно выглядело иначе: более худым, более тощим. Удивительно, если учесть, сколько она ела в последнее время.

Испытывая трепет, Клэр провела рукой по ребрам. Никогда прежде полнотой она не отличалась, но все же ребра ее раньше не выступали сквозь кожу. Она склонила голову, осматривая себя в запотевшее от пара зеркало. И это не только потеря веса, решила Клэр. Казалось, тело ее приобрело тонус, мышцы стали явно очерченными. Некая жизненная энергия исходила от кожи. Неплохо, сделала она вывод, а затем нахмурилась. Да, неплохо, но это не она. Не Клэр. Это должно быть был ликан, подготавливающий ее тело, в то время как полнолуние становилось все ближе.

Все было иначе. И сама она была другой. Женщина, с которой Гидеон занимался любовью, не была настоящей Клэр Морган. И этот вывод портил приятные воспоминания как ничто другое. Что произойдет, если проклятье будет разрушено? Если она вновь станет прежней? Тенью, которую никто не замечает? Тенью, которую не заметит и Гидеон? Нет. Ладонь сжалась в кулак на боку. Она сохранит эту новую Клэр… тем временем, освобождаясь от проклятья.

Она встала под душ, дав струям воды разбиваться о кожу. Клэр втянула запах шампуня прежде, чем намылить им волосы и взбить в пышную пену. Время перестало существовать, пока она стояла под брызгами воды, позволяя жидкому теплу проникать в ее тело.

Выключив воду, Клэр вышла из душа и обернулась одним из мягких белых полотенец, схватила еще одно с вешалки и вытерла волосы. Спустя мгновение она поняла, что куртки и синели нет. Они исчезли. Кто-то, пока она была в душе, заходил в ванную и забрал их.

Сексуальное маленькое черное платье висело на плечиках на двери. На туалетном столике лежала крошечная кучка черного кружева. Двумя пальцами она подняла невероятно маленькие трусики. Это были трусики танго. Она тут же решила взбунтоваться и не надевать ничего из того, что оставили для нее. Но затем изменила свое решение. Почему бы не выглядеть шикарно и не использовать свои уловки, чтобы получить от Дариуса то, что ей нужно? На то, чтобы убедить его помочь ей, могло уйти немало времени.

Клэр быстро надела белье и черное платье, высушила волосы полотенцем, прежде чем использовать мусс, рассчитывая укротить с его помощью локоны, и воспользовалась косметикой, которая была расставлена на стеклянном подносе. Отойдя назад, она оценивающе взглянула на себя, довольная дымчатым оттенком своих глаз и блестящими пухлыми губами.

Спустя несколько минут дверь открылась, и Клэр не могла не спросить себя, уж не прислушивалась ли Элен к тому, когда остановилась вода.

Экономка быстро обвела ее своим взглядом, сузив в недовольстве глаза. Клэр догадалась, что к ее облачению она отношения не имела.

– Сюда, – единственное, что пробормотала Элен.

Она проследовала за экономкой в большую столовую. Стол, покрытый льняной скатертью, был сервирован на двоих. Дариус стоял к ней спиной, холодный привлекательный профиль его лица был обращен к стеклянным дверям, бесстрастный взгляд устремлен за пределы дома, созерцая сад. Клэр ощутила внезапный прилив облегчения. Вот он, ее шанс убедить его.

Дариус повернулся. Его ледяной взгляд одобряюще скользил по ней.

– Спасибо, Элен, – мягко произнес он. – Это все.

Элен кивнула и удалилась.

– Понравилось платье? – спросил Дариус, приближаясь к ней, он двигался словно леопард, мышцы широкой груд и плеч перекатывались через черную рубашку. – Я выбрал его специально для тебя. Ты выглядишь привлекательной, – он подержал для нее стул.

Клэр пристально смотрела на его широкие ладони, лежащие на спинке стула, заметив на них следы шрамов – очевидно, они были из его прошлой жизни. Жизни до того, как он стал ликаном. Она двинулась вперед и опустилась на стул. Сглотнув, Клэр открыла рот и заговорила:

– Я хочу, чтобы ты отпустил меня.

Он занял свое место.

– Чтобы ты вернулась к своему охотнику?

Открыв бутылку вина, он потянулся за ее бокалом.

– Он убьет тебя, ты же знаешь.

– Он пытался помочь мне.

Дариус скептически приподнял темную бровь.

– Так вот оказывается чем он занимался, когда я нашел тебя и спас?

Она покраснела:

– Он мог бы убить меня давным-давно.

– Не сомневаюсь, – спокойно вставил он, добавив, – а затащить тебя в постель – это лишь часть его плана по твоему спасению.

Клер потянулась за бокалом вина, внезапно ощутив необходимость сделать что-то с руками.

– Мой выбор – вовсе не твое дело.

Он мягко засмеялся.

– Но это касается меня, Клэр. Мы связаны. И скоро ты поймешь, что это за связь.

Она сделала глоток сладкого темно-красного вина. Оно было хорошим, и Клэр испытывала жажду. Ей пришлось остановить себя, чтобы не выпить залпом целый бокал. Сегодня ей понадобиться ее разум, если она собирается убедить Дариуса отпустить ее.

Он поставил свой бокал обратно и накрыл ее ладонь своей.

– Охотники на ликанов убивают их, а не спасают. Они не уступают. И тебе не приходило в голову, что он может забавляться с тобой?

– Нет.

Несмотря на отрицание, она почувствовала, как сомнение проникло в нее. Клэр плавно убрала свою руку из-под его ладони.

Вздохнув, он поднялся и снял блестящую серебряную крышку с большого блюда, открывая взору ребрышки жареного ягненка.

– Давай-ка взвесим твои шансы, – произнес он, ухаживая за ней, движения его были элегантными и плавными.

– Ликан, что заразил тебя, мертв.

Она вонзила вилку в сочную на вид картофелину, не ответив ему.

– Есть идеи, кто заразил его? К какой стае он принадлежал? И кто вожак его стаи?

Она помотала головой.

– Тогда как, по твоему мнению, этот охотник на ликанов может спасти тебя?

Она возненавидела этот ровный умиротворенный тон, словно он пытался доказать что-то само собой разумеющееся ребенку, который никак не может увидеть причину.

– А какая еще надежда у меня есть?

– Я, – предложил он. Его пристальный ледяной взгляд буравил ее, становясь все настойчивее.

Его прежнее заявление о том, что они могли бы быть вместе, все еще звенело у нее в ушах:

– Нет, благодарю, – произнесла она.

– Я предлагаю тебе защиту. Я могу уберечь тебя от убийства. Тебе не придется терять свою душу.

Клэр разломила горячий рулет напополам, и завитки пара поднялись от него.

– Как тебе пришлось потерять свою.

Он кивнул:

– Никто и никогда не предлагал мне такого шанса. Для меня это не было даже доступно, когда я впервые обратился.

– И когда это было?

– В 790 году. Я был монахом в Линдисфарнском Аббатстве.

– Монахом?

– Полагаю тебе сложно в это поверить. Я служил Богу, а теперь проклят навеки.

Его улыбка исчезла.

– Мы часто принимали пилигримов. Просили у них мало, просто снабжали едой и давали приют. Одной ночью мы приютили группу. Они были ликанами и напали на нас в наших же постелях. Это была кровавая оргия.

– Что случилось с другими монахами?

Он пожал плечом.

– С исторической точки зрения, викинги отличились тем, что разрушили монастырь до основания.

– И это было твое первое полнолуние, когда ты кормился?

– Да. И бесконечное число последующих лун. Я потерялся в проклятье.

– Что заставило тебя остановиться?

Он отвернулся, устремив взгляд на стеклянные двери и ветки, танцующие в дуновениях легкого ветра.

– Смерть того, кто не должен был умирать. Я взял под свою защиту человека, дав знать внутри стаи, что никакого вреда ей не причинят.

– А твоя стая все рано ее убила?

Его серебристый взгляд резко вернулся к ней.

– Нет. Но они удостоверились, что я это сделал.

Сердце ее охватил холод при этих словах.

– Можешь ли ты гарантировать, что я никогда не сбегу. Что я никогда, даже случайно, не заражу кого-нибудь?

– Никаких гарантий нет.

Вилка со звоном упала на тарелку, когда Клэр откинулась на спинку стула. Ее охватывало разочарование.

– Тогда отпусти меня. Если Гидеон не сможет помочь мне, я с радостью позволю ему убить меня. Я не буду рисковать жизнями невинных людей. Ты должен понимать это.

– Это говорит твое сердце, а не разум, – он яростно замотал головой, от чего черные волосы разметались по сторонам. – Я не освобожу тебя. Настанет день, когда ты будешь благодарна мне за то, что я делаю.

– Прекрати обращаться со мной как с ребенком, который ничего не понимает.

– Тогда прекрати вести себя как ребенок.

– Если ты делаешь это для меня… – Клэр замолчала, пытаясь вернуть твердость своему дрожащему голосу, – я буду ненавидеть тебя каждый день, что мы будем вместе.

– Я все же рискну.

Не было никакого шанса заставить его согласиться отпустить ее. Несмотря на то, что в животе у Клэр все еще урчало от голода, она отодвинула стул и поднялась.

– Я иду в свою комнату, – она повернулась, готовая уйти, но его слова остановили ее, заставив замереть на месте.

– Ты влюблена в него.

Она застыла на месте, но не повернулась.

Дариус продолжал. Его голос рассекал расстояние между ними подобно хлысту.

– Ты думаешь, он может спасти тебя. Что он убережет тебя от всякого зла. Но он не сможет. Он лишь использовал тебя, отложив то, что всегда намеревался сделать. Он собирается…

– Убить меня? – отрезала она

– Именно.

– Ну и пусть, – заявила она. Заставляя свои ноги унести ее прочь из столовой, она поражалась тому, как могла произнести те слова, потому что в своем сердце Клэр не имела их в виду. Она не хотела, чтобы Гидеон убил ее. Она хотела, чтобы он ее любил.

Гидеон сидел в кожаном кресле Купера и просматривал биографические архивы. Редкие порывы легкого ветра трепали занавески на открытом окне и ерошили его волосы. Он остановился и на мгновение прислушался, звук дизельного двигателя снаружи доносился все громче. Гул затихал, смешиваясь с другими дорожными звуками, характерными для центральной части города в вечерние часы, и Гидеон расслабился.

Пальцы его вновь запорхали по клавиатуре. Он бы раньше влез в дом Купера – вчера, когда тот ублюдок первый забрал Клэр, но Купер был дома.

Только управленцы подобно Куперу имели доступ из дома к базе данных ГОЗНДЛ, и это был лучший шанс отыскать Клэр. Войти в систему с паролем Купера было просто. Он бессчетное количество раз видел, как тот набирал его.

Напечатав имя Дариуса в поисковой строке, он тотчас же получил доступ к исчерпывающему файлу – тому, что также был связан с файлами нескольких других ликанов. Внутри у Гидеона все опустилось, когда он просматривал информацию, подтверждающую то, что уже знал. Дариус был одним из старейших сукиных сынов. Приблизительно 800 год нашей эры. Последняя упоминание относилось к 1870 году, Нью-Йорк. Стая – неизвестна. Настоящее местонахождение – неизвестно.

Черт, Гидеон знал больше, чем прочитал. По крайней мере, он знал город, где живет этот ублюдок.

Пришлось ли Клэр уже перенести его бесчисленные оскорбления? Комок застрял у него в горле. Это была его вина. С тяжелым, словно свинец, сердцем он выключил компьютер и вылез обратно через окно.

Глава 18

Женские особи избирательны, когда дело доходит до выбора партнера, особенно в период течки.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству .

Элен вошла без стука.

– Добрый день, – сухо поприветствовала ее Клэр, опершись локтем о кровать, разглаживая сарафан вокруг ног. – Снова пришли разглядывать?

– Дариус хочет, что бы вы прогулялись с ним в саду.

Клэр взглянула в окно, словно обдумывая эту идею. Стоял прекрасный день. На небе не было ни облачка. Его синева больно била по глазам. Возможность выйти на улицу была весьма привлекательна – она просидела взаперти два дня. Но его непреклонный отказ помочь ей все еще терзал ее самолюбие.

– Нет, – ее голос прозвучал твердо, отрывисто и непримиримо.

– Нет? – было понятно, что Элен не ожидала услышать отказ. Нахмурившись, она покачала головой. – Дариус хочет, чтобы вы прогулялись с ним. Вы должны пойти.

– Я никому ничего не должна, – откинувшись на постель, Клэр сложила руки за головой.

Элен стиснула кулаки и посмотрела так, словно хотела сбросить ее с кровати.

Уверенная, что Элен не сможет взять над ней верх, Клэр подняла бровь и бросила:

– Думаете, что сможете заставить?

С ворчанием Элен развернулась и вышла из комнаты. Затем раздался звук поворачиваемого ключа.

Спустя несколько секунд пришел Дариус. Клэр рассматривала его угрюмый вид с вспышкой удовлетворения от того, что сумела расколоть его безжалостный облик.

Его губы сжались в прямую линию.

– Прогуляйся со мной.

– Нет, – парировала она. – Я хочу домой.

– Теперь твой дом здесь.

– Нет! – уставшая оттого, что не может влиять на собственную жизнь, Клэр замолотила кулаком по матрасу. – Я могу провести вечность, запертая в этих стенах, но они мне так и не станут домом.

Дариус подошел к кровати и сдернул Клэр с нее, напомнив ей, каким сильным и опасным он был.

– До сих пор я был терпелив с тобой.

– В тех описаниях, которые я могла бы подобрать для тебя, терпение не значиться.

– В самом деле? – его взгляд шарил по лицу Клэр, изучая ее, словно какое-то необычное существо, букашку под микроскопом, никогда ранее не встречавшуюся ему. – Ты в самом деле хочешь увидеть меня раздраженным? И сравнить? – его голос был мягок. Даже слишком. Волосы на затылке у девушки встали дыбом. Она пошевелилась, чтобы получить свободу, встревоженная изменениями, произошедшими в нем, словно что-то спустили с привязи.

Он сильно прижал ее к себе, его руки были твердыми.

– Мне не надо ждать полнолуния, знаешь ли. Четыре дня – это слишком долгий срок для ожидания… Я могу получить это прямо сейчас.

Она сопротивлялась с трудом, понимая, что была глупа, провоцируя его. Дариус усыпил ее подозрения так, что она считала его ликаном, не прибегающим к насилию. Рохлей, что выбрал путь не кормиться и не убивать. Клэр зашла слишком далеко. В нем было еще много от дикого животного. Бездушного.

Дариус толкнул ее на постель, его тело накрыло ее, вдавливая в матрас. Она застонала под его весом, вминающем ее в постель, и вновь забила кулаками по его груди и плечам.

– Я предпочел бы, чтобы ты была человеком, – пробормотал он напротив ее горла, его губы были теплыми и удивительно мягкими. Зверь внутри нее был возбужден, и она поняла в тот момент, что может позволить ему иметь ее, взять физически и не ненавидеть после.

Но он не Гидеон. Ее сердце в этом процессе не будет принимать участие. Оно бьется только для Гидеона, и так будет всегда.

Отрывистая бархатная речь Дариуса прошлась над ней.

– Перекинувшись, мы не всегда четко помним, а я хочу запомнить тебя.

Ее руки чувствовали боль от ударов по ликану. Он напоминал кирпичную стену. Сплошные мускулы. Клэр перестала бороться, ее руки безвольно упали вдоль тела. Закрыв глаза, она заставила себя лежать неподвижно, чтобы отключиться от зверя внутри себя.

Он застыл. Клэр медленно открыла сначала один глаз, затем другой. Дариус скатился с нее и встал около постели. Он навис над ней, его грудь вздымалась от глубокого, перемешанного с яростью дыхания, Дариус странно смотрел на нее. Словно он совершенно не видел ее. Как будто ликан видел на ее месте кого-то другого.

– Уходи, – его голос был таким тихим, что Клэр не была уверена, что расслышала его правильно.

Клэр оторвала голову от матраса.

– Ч-что?

– Мне не нужен труп подо мной, – он указал на дверь. – Иди, – уже громче повторил он, его голос прозвучал, словно удар грома.

Девушка вскочила с постели, немного отойдя от нее.

– Правда?

– Убирайся отсюда, пока я не передумал!

Она вылетела из комнаты, оглянувшись, когда он напомнил ей, его голос был столь же раскатист:

– Через три дня ты обернешься.

Гнев исчез с его лица. Он устало произнес:

– Постарайся разрушить проклятье. Я приду, если ты поймешь, что не сможешь это сделать.

Клэр покачала было головой, готовая сказать ему, чтобы он не беспокоился о ней и забыл ее. Но он очутился рядом с ней так быстро, как ей еще не приходилось видеть. Дариус схватил ее за руки и начал трясти.

– Не делай глупостей. Не дай убить себя. Не сдавайся, когда поймешь, что твой охотник на ликанов не в силах спасти тебя.

Ее глаза встретились с его стальным взглядом, и девушка задалась вопросом, будет ли взгляд ее глаз столь пронизывающим и пугающим. Или это только его особенность?

Руки Дариуса соскользнули с ее.

– Теперь иди, – он отступил от девушки, его руки опустились по бокам. – Я приеду перед тем, как ты обернешься, и буду ждать, что ты присоединишься ко мне.

В первый раз Клэр обдумала его предложение, избегая при этом мысли о том, что они будут делать наедине в этой комнате, когда перекинуться. Ее разум и сердце не в состоянии рассматривать подобные вещи. Только не после Гидеона.

Тем не менее, это даст ей больше времени, чтобы найти альфу и разрушить проклятие. Никто не пострадает. А она будет жить. Ее душа будет спасена, даже если сердцу не спастись.

Едва слышным голосом Клэр выразила согласие:

– Хорошо.

Беспокойство о своем сердце теперь было для нее роскошью, которую она больше не могла себе позволить. Не тогда, когда на карте стояли ее душа и возможность быть живой.

Клэр сидела за рулем одолженного Дариусом автомобиля, ожидая, когда загорится зеленый свет. Она барабанила пальцами по рулю, пытаясь решить, что делать дальше.

К Гидеону возвращаться было опасно, когда Купер узнал, кто она. Ей надо перестать полагаться на него. Ей необходимо было отставить в стороны свои чаяния и желания и прекратить валять дурака, как утверждал Дариус, веря в несбыточную мечту, что Гидеон сможет спасти ее.

Автомобили позади нее гудели, вынуждая Клэр начать движение и принять решение. Кого она обманывает? Ничто не может удержать ее вдали от Гидеона. И даже не здравый смысл. Он, по крайне мере, заслуживает того, чтобы узнать, что с ней все в порядке.

Полчаса спустя она сбросила скорость, начав останавливаться около тротуара вдоль его дома, слегка нажав на тормоз. Наклонившись вперед, девушка положила подбородок на руль, рассматривая тихий дом. Его джипа не было. Она подавила глубокий вздох, зародившийся у нее. С ее стороны было очень эгоистично проигнорировать опасность, которая может обрушиться на него просто потому, что ей захотелось его увидеть. Она сняла ногу с тормоза.

Ее глаза поймали какое-то движение справа. Клэр развернулась…

С пассажирской стороны разбилось окно. Стекло посыпалось на место пассажира, а несколько кусочков попало ей в лицо и руки. Закричав, она пригнулась и надавила на газ.

Машина двинулась вперед вслепую. Клэр почувствовала, как колеса налетели на тротуар, и, быстро развернув их, юркнула на улицу, включив стоп-сигнал. Она бросила взгляд в зеркало заднего вида, заметив мужчину, стоящего посреди улицы с пистолетом в руках.

Клэр с головокружительной скоростью пролетела несколько кварталов, пока не сумела достаточно успокоиться, чтобы убавить газ. И лишь на шоссе она позволила дать волю слезам, побежавшим по ее лицу горячим потоком.

Понятно, что парень был агентом из ГОЗНДЛ, наблюдавшим за домом Гидеона. Знал ли об этом сам Гидеон? Или это было делом рук Купера? В любом случае, пора было оставить Гидеона Марча в покое. Ей не надо еще больше усложнять его жизнь. Ей надо отпустить его. Это пойдем им обоим на пользу.

Клэр вытерла тыльной стороной ладони мокрые щеки и посмотрела вниз на пассажирское кресло. Среди осколков стекла темный серебристый шарик сверкнул в лучах солнца. Должно быть, отскочил от пряжки ремня. Посмотрев на дорожное движение, она протянула руку и сбросила его на пол, где он скрылся из вида.

Несколько минут спустя Клэр въехала на стоянку около многоквартирного комплекса, где она жила. Она осторожно просмотрела парковочные места, ее глаза заметили хорошо знакомый внедорожник, припарковавшийся перед зданием. За рулем сидел сам Купер. Пригнувшись пониже в кресле, Клэр вылетела со стоянки. Неуверенная, узнал ли ее глава ГОЗНДЛ, девушка некоторое время смотрела в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что ее не преследуют.

Спустя несколько минут девушка глубоко вздохнула, убедившись, что за ней нет хвоста, а потом еще глубже, поняв, что у нее не осталось выбора. Она не могла вернуться к Гидеону. Не могла вернуться и к себе домой. Но не была готова идти к Дариусу.

Поморщившись, она поехала к дому родителей. Оказавшись там, Клэр припарковалась позади грузовика отца и сидела несколько минут, рассматривая в молчании двухэтажный кирпичный дом в обрамлении дымчато-серых сумерек опускавшегося вечера. Дом выглядел по-другому, он был меньше, нежели она помнила.

– Что за черт, – пробормотала она, выходя из машины. После ликанов ее родителей можно было счесть меньшим из зол.

Клэр обычно входила в дом без предупреждения, но после своего последнего визита она посчитала, что лучше будет постучать.

Дверь открылась быстро, всего после трех ударов.

– Пап, – поприветствовала девушка, ее голос звучал натянуто.

Искреннее удивление сменилось на обычное грубоватое выражение на его лице.

– Клэр, – ответил он. – Я считал, что ты в доме на озере.

– Я вернулась раньше, чем ожидалось.

Он посмотрел ей за спину.

– Новый автомобиль?

К счастью, с того места, где он стоял, он не мог видеть разбитое стекло.

Она махнула на блестящий бьюик [34].

– Это друга.

– Твоя сломалась? Может, я посмотрю?

Несмотря на свои технические наклонности, отец никогда раньше не предлагал ей посмотреть, что с автомобилем. И никогда не покупал ей машину. Свою первую машину она купила сама, учась в колледже, и он всегда предпочитал, чтобы она возилась с ней самостоятельно. Возможно, это был знак. И отец решил протянуть ей оливковую ветвь?

Горечь, скрывавшаяся в ней, поднялась и сдавила горло. Было понятно, что он пытается это сделать, но вот только Клэр предпочла бы, чтобы отец так поступил много лет тому назад, когда она была маленькой девочкой, нуждающейся в нем. Ирония такой ситуации не ускользнула от нее: за три оставшиеся ей дня они вдруг получили шанс на установление родственных отношений.

– Моя машина в порядке. Я оставила ее на озере.

Он открыл, было, рот, затем закрыл, словно решив воздержаться от вопросов.

– Меня встретил там мой друг, и мы предпочли вернуться обратно на одной машине, – Клэр неубедительно пожала плечами.

Он нахмурился.

– Ты оставила ее около дома у озера?

Кивнув, девушка затаила дыхание, ожидая вороха обычного недовольства на свою голову. Вместо этого, он вновь кивнул, принимая ее объяснение.

– Клэр, – мимо отца прошла мать, чтобы обнять ее. – Какая неожиданность, – подойдя к ней, она посмотрела на мужа. – Разве это не приятный сюрприз, Майк?

Отец Клэр вновь кивнул в знак согласия.

Ее мать внимательно посмотрела на нее, дотронувшись до волос надо лбом.

– Я всю неделю пыталась дозвониться тебе в дом у озера.

Клэр никак не удавалось придумать нужное объяснение. Обычно в этот момент ее отец, как правило, опускал комментарии о том, насколько она эгоистична и невнимательна, но в этот раз он держался необычно тихо, проследовав за ними на кухню.

Ее мать, заглянув в холодильник, начала перебирать его содержимое.

– У нас есть ветчина…

– Звучит здорово, – оцепенело ответила Клэр, чувствуя себя странно на своей знакомой старой кухне в окружении родителей. В последний раз, когда она была здесь, девушка чувствовала себя совсем по-другому, с ней происходили какие-то изменения, но она не могла дать им объяснения.

Мать Клер поставила на столешницу блюдо с нарезкой ветчины.

– Хочешь сэндвич?

Девушка кивнула и начала жевать ломтик ветчины, пока ее мать тянулась за хлебом. А та двигалась по кухне, полная энергии, что-то напевая, такой Клэр ее еще никогда не видела.

– Не могу сказать, что жалею, что ты так быстро вернулась,- ее мать вытащила две банки из холодильника.

Клэр выгнула бровь и облизала пальцы, испачканные соленой ветчиной.

Мать наклонила голову и покраснела, затем достала нож для масла из ящика.

– Мы с отцом думали над тем, что хорошо бы нам куда-нибудь отправиться, – убрав тарелку из застекленного шкафчика, она, немного смущаясь, взглянула на Клэр. – Вы уже закончили с домом?

Нахмурившись, Клэр кивнула, посматривая на обоих родителей. Они редко пользовались домиком у озера.

– Хорошо, – ее мать положила салфетку рядом с тарелкой с небольшим жизнерадостным хлопком. – Тогда мы проведем там эти выходные. – Взглянув на мужа, она предложила: – Может, нам стоит взять в аренду катамаран?

Клэр чуть не подавилась куском ветчины. Конечно, сейчас ее отец будет выражать полное несогласие с данным предложением. Он хотел бы поплавать на катамаране также сильно, как удалить зубной нерв.

– Конечно, – пробормотал он, – отойдя от Клэр и направившись к холодильнику, и изумив ее еще сильнее, когда сам достал себе пива.

Девушка недоверчиво рассматривала отца. Кто это?

– «Чудо-соус» [35] или майонез? – Клэр были продемонстрированы две банки.

Моргнув и вопрошая, что это за самозванцы, девушка указала на банку с майонезом.

– Я предпочту настоящую еду.

На это ее мать лишь приподняла бровь. Без сомнения, подумав о количестве калорий в избранной банке. Обычно Клэр предпочитала некалорийный «Чудо-соус».

– Одни кости да кожа, – проворчала мать, щедро намазав бутерброд майонезом. – О, – добавила она, как будто что-то припомнив, – я разыскивала тебя на озере, поскольку твоя подруга Мэгги позвонила мне.

– Мэгги? – переспросила Клэр.

– Да, она говорила, что школа пыталась связаться с тобой, поскольку твой класс будут использовать для летней школы. Она говорила, что необходимо, чтобы ты забрала оттуда свои вещи. Кроме того, тебя искала Джил Таннерс. У нее была какая-то информация о ребенке, о котором ты беспокоилась. Мальчика звали Ленни?

Клэр глубоко вздохнула.

– Ленни?

Мать кивнула.

Какой информацией мог обладать социальный педагог? Как бы то ни было, это стоило разузнать. А если она не приедет в школу, то рискует потерять все свои наработки, что в течение нескольких лет скапливались у нее. А если она не заберет вещи, то это также будет означать, что она погибла. А Клэр не хотелось этого. Пока еще. А когда она это сделает, то сможет вернуться к Дариусу и согласиться на его предложение.

– Здание школы наверно уже закрыто. Я съезжу туда завтра.

Мать Клэр дала ей большую упаковку чипсов и поставила перед ней огромный бутерброд с ветчиной.

– Как поживает твой друг?

Избегая взгляда матери, Клэр поморщилась и так сильно сжала край бутерброда, что майонез едва не полился из него. Слизывая сливочную массу с пальцев, она ответила:

– Гидеон в порядке, мам.

В порядке. В безопасности. Так долго, как она сможет игнорировать свое сердце и держаться от него подальше.

Глава 19

Если вы оказались в компании с незнакомой собакой – не делайте резких движений.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Клэр наклонилась, осматривая последнюю коробку, еще кипя от злости из-за разговора с Джил Таннерс. Эта женщина хотела быть первой, кто скажет Клэр о том, что Ленни мертв. Без сомнения, банды связаны друг с другом. Она прошептала проклятия себе под нос. Никто и никогда не узнает правду. Ленни был хорошим парнем, а стал жертвой.

– Клэр!

Она подняла глаза и поморщилась, увидев Сирила в дверях, на его кротком лице было написано легкое удивление.

– Что ты здесь делаешь?

– Собираюсь, – ответила девушка, сдерживая раздражение в голосе. На что еще это похоже?

Зайдя в класс, он взглянул на коробки.

– Значит, слухи оправданы? Ты уходишь? – поинтересовался мужчина, нахмурившись.

Клэр усмехнулась. Учительские надо и вправду запретить. Преподавательский состав сплетничал еще больше, чем их ученики.

– Я не ухожу. Мой класс будут использовать для занятий в летней школе. – Ей не могло быть не интересно, какие слухи еще ходят о ее внезапном отпуске.

Как бы отвечая на ее потаенные мысли, Сирил спросил:

– И ты не собираешься сбегать в Европу?

– Это то, о чем все говорят? – девушка покачала головой, печально улыбнувшись. – Боюсь, ничего столь захватывающего не будет.

Только больше, добавила она про себя, думая о том, какой оборот приняла ее жизнь. За последние несколько дней у нее было больше приключений, чем за всю жизнь. Клэр сделала паузу, коснувшись пальцами тяжелого латунного пресс-папье в виде яблока, подаренного ей ее студентом несколько лет тому назад. Но говорить о том, что она сожалеет, означало бы, что она раскаивается в том, что повстречалась с Гидеоном. А на это Клэр не могла пойти.

– Понятно, – кивнул Сирил, в его взгляде проскользнуло облегчение. – Я должен знать, поскольку отнесся с недоверием к появившимся слухам.

– Учительская, – предположила Клэр.

Он кивнул.

– Но ты же вернешься осенью?

Девушка заколебалась, не зная как ответить на этот вопрос. И предпочла правду.

– Не знаю.

– О, – его плечи разочаровано опустились. И это была странная реакция. Ради Бога, у них было лишь одно свидание. И если она так сильно ему нравилась, то почему он переключил внимание на Джил Таннерс?

Сирил засунул руки в карманы.

– Я не хочу тебя терять.

Клэр резко подняла глаза, оторвавшись от коробки, которую собирала. И почему от него это прозвучало так, как будто это просто пустые слова?

– Мисс Морган!

Нина. Как раз вовремя. Его пристальный взгляд уже начинает пугать Клэр. И почему она тогда решила встретиться с Сирилом? На их свидании, казалось, он скучал также как и она. Сейчас Клэр понимала, почему так произошло. Она согласилась на встречу с ним потому, что чувствовала, что должна сделать это, ведь Сирил впервые за много лет пригласил кого-то.

Мужчина поморщился, когда Нина обняла ее.

– Я надеялась найти вас здесь, – она, как и все тинэйджеры, была весела и улыбалась.

– А что ты здесь делаешь? – поинтересовалась Клэр. – Вчера был последний день занятий. Или тебе не весело?

Нина указала на набитый рюкзак за спиной.

– Мне надо было разобрать свой шкафчик в танцклассе.

Клэр кивнула.

Взгляд Нины упал на коробки, стоящие на столе.

– Вы не вернетесь?

– Нет, – покачала Клэр головой, но быстро поправилась: – Я имею в виду, что пока не знаю, – она положила последнюю папку с планами учебных занятий в коробку.

Сирил слегка кашлянул, напоминая о своем присутствии. Он бросил раздраженный взгляд на Нину, явно желая, чтобы Клэр побыстрее избавилась от нее.

Должно быть, он посчитал, что Клэр не собирается отделываться от девушки, поэтому, наконец, объявил:

– Думаю, мне лучше уйти. Желаю хорошо провести лето, – ненадолго Сирил застыл в дверях, засунув руки в карманы, как будто ожидая, что Клэр остановит его.

– И тебе тоже, – ответила девушка, взмахнув рукой.

Когда он ушел, Нина вновь принялась болтать.

– Ну, вы же вернетесь, да?

Клэр взяла одну из коробок в руки.

– Может быть.

Нина кивнула на коробки и спросила:

– Вы понесете их в машину? Я помогу.

Они пошли по скату, не решившись идти по ступенькам. Нина радостно болтала о своих планах на лето, когда они вышли на улицу полуденный воздух был наполнен запахами горячего асфальта и гниющих растений.

– Я буду спасателем в ближайшем бассейне. Вы не поверите, они будут мне платить за то, что я буду загорать.

– Думаю, тебе не придется просто загорать, у тебя ведь будут обязанности, – удивленно ответила Клэр, поставив коробку в багажник и открыв дверь.

– Да, я не должна буду давать малышам утопить друг друга, – Нина пожала плечами. – Без проблем.

– И не забывай, что ты должна свистеть каждые полчаса, отмеряя время для плавания взрослым, – поддразнивала Клэр, запихивая коробку назад.

Нина рассмеялась.

– Да, точно.

Клэр поставила коробку на заднее сидение, затолкав ее поглубже, чтобы оставить место для остальных. Едва она убрала голову из автомобиля, сзади раздался грубый комментарий насчет мер предосторожности, постепенно перешедший в мучительный кашель, а затем ее затылок взорвался от боли.

Почувствовав боль в затылке, девушка вначале предположила, что случайно задела головой дверной косяк. Но когда Клэр отшатнулась от машины, кто-то снова ударил сзади.

Нина. Она ошибалась начет этой девочки.

Третий удар заставил ее упасть на колени. Она вцепилась в дверь машины, стараясь подняться. И ей почти удалось это, когда резкая боль опалила плечо, заставив девушку снова пасть на колени.

Посчитав, что в нее стреляли, Клэр схватилась за плечо, ожидая почувствовать кровь. Но, вместо этого, девушка что-то вытащила из него.

Клэр держала в руках иглу, в недоумении рассматривая ее стальной кончик, пока не покачнулась. Шприц выскользнул из ее раскрытой ладони, и она смотрела, как он падает вниз, зрение заволокло туманом, а затем стало темно, и Клэр упала.

Ей так и не удалось увидеть, как он упадет на асфальт.

Клэр боролась с чернотой, окружавшей ее, пытаясь поднять пудовые веки. Постепенно она почувствовала холод саднящей щекой, прижатой к ледяному бетону. Ей все же удалось приоткрыть глаза, чтобы увидеть бесконечно колеблющийся мир серого цвета. Прикрыв глаза, девушка стала ждать, когда пройдет головокружение. Мгновение спустя она вновь попробовала открыть глаза. Поморгав, терла глаза до тех пор, пока ее зрение не восстановилось.

Усевшись, Клэр оглянулась вокруг. Ее окружали четыре унылые серые стены, одно грязное окошко было расположено наверху, вне досягаемости. Белый как мел бетонный пол терялся в темноте. Она вытерла слюни с подбородка тыльной стороной ладони и глубоко вздохнула, но здесь пахло лишь плесенью и спертым воздухом.

Утро? Девушка коснулась пальцами раскалывающейся головы и попыталась вспомнить, как она здесь очутилась. Она грузила вещи на заднее сидение автомобиля и разговаривала с Ниной, когда кто-то ударил ее. Клэр зажмурила глаза, с шипением втянув в себя воздух. Нина. Гидеон был прав.

Закусив губу, девушка смотрела на единственное окно. Даже если бы ей удалось добраться до него и разбить стекло, она только сможет просунуть в него одну ногу. Кто-то намеренно выбрал именно это место для заточения, кто-то весьма осторожный. Большинство домов в Техасе не имеют подвалов.

Рядом прозвучал стон, поразивший ее, говорящий, что она не одна здесь. С нетерпением она всмотрелась во мрак. Кто-то, согнувшись, лежал у деревянной лестницы темным пятном на полу. Клэр медленно подвинулась поближе, разглядывая черные волосы, чернильной лужей расстелившиеся по полу.

– Нина?

Клэр замерла в нерешительности. Она поползла к девочке по холодному и жесткому бетону, такому безжалостному к ее коленям. Протянув руку, Клэр попыталась нащупать пульс. Неравномерный, но сильный.

Лежащая как попало у ступенек лестницы, одна рука вдоль тела, другая закинута над головой, Нина не казалась опасной. Она походила на тряпичную куклу, позабытую и брошенную там, где упала. Клэр проследила взглядом крутые ступеньки. Закрытая дверь темнела наверху, отрезая ее от остального мира.

Обогнув неподвижное тело Нины, Клэр, держась за перила, полезла вверх по лестнице. Наверху она дернула за дверную ручку. Заперто.

Она трясла ручку и била по стальной раме двери, крича, пока не охрипла и не отбила руку. Снизу раздался тихий голос.

– Мисс Морган?

Клэр повернулась. Далеко внизу, у подножья лестницы, она заметила движение. Очнулась Нина. Одна рука поднята, пальцы вытянуты, словно она искала помощи. Но это движение дорого ей стоило, поскольку она закричала от боли, а рука упала.

Клэр, волнуясь, поспешила по ступенькам вниз.

– Нина, – она упала на колени и аккуратно перевернула девушку на спину. Рука, вытянутая над ее головой, упала на грудь, словно неживая. Красивое лицо Нины сморщилось от боли. Ее рот широко раскрылся в безмолвном крике, глаза остекленели, расфокусировались и закрылись.

– Нина, – похлопала Клэр ее по щеке. – Давай же. Приходи в себя.

Не открывая глаз, она прохрипела:

– Думаю, у меня сломана рука.

Клэр посмотрела на ее руку, лежащую на груди. Она была вывернута под неестественным углом, странно неподвижная. Осмотрев полностью ее худощавое тело, Клэр поинтересовалась.

– У тебя болит что-нибудь еще?

Губы Нины двигались с трудом, когда она прошептала:

– Болит все тело… с лестницы.

– С лестницы? – Клэр взглянула на крутой подъем. – Ты упала с лестницы?

Она облизала пересохшие губы.

– Толкнули.

– Столкнули?

Падение с такой лестницы могло убить ее. И если при этом она умудрилась лишь сломать руку и получить пару синяков, ей очень повезло.

Клэр не рискнула прикасаться к Нине, опасаясь того, что может сделать еще хуже, но она не могла добраться до телефона и позвать на помощь. У нее не было другого выбора, как передвинуть девушку.

Клэр потрогала ладонью лоб Нины. Несмотря на холод, царящий в подвальном этаже, кожа была влажная.

– Что произошло, Нина? Кто толкнул тебя?

– На вас напали. Ранили ножом и…

– Шшш, я знаю, – Клэр склонилась к лицу Нины, чтобы лучше слышать, спросив: – Ты знаешь, кто это был?

Но в это мгновение наверху открылась дверь, и на них упал луч света. Наверху на ступенях стояла темная фигура в ореоле света.

Наконец, человек сошел вниз, открыв лицо.

– Думаю, ты спрашивала обо мне.

Гидеон плеснул водой на свое изнеможенное лицо и поднял глаза, взглянув в зеркало. На него смотрели налитые кровью глаза, а его осунувшееся лицо было не узнать.

Он не спал последние три дня. Мужчина возвращался в «Вудди» бесчисленное количество раз и проверял другие клубы, известные всем, как тусовки ликанов. Никаких признаков сволочей нигде. Как и Клэр.

Он стянул полотенце с сушилки и вытер им лицо. Бросив его на стойку, Гидеон направился вниз. Открыв холодильник, он выбрал энергетик, надеясь, что сахар и кофеин смогут оживить его. Проглотив напиток, мужчина схватил ключи и направился к двери, готовый к новым поискам. Даже если у него не было шансов найти его, это давало возможность не сойти с ума, думая о Клэр… пострадавшей от рук Дариуса.

Он зажмурился от лучей утреннего солнца и поправил солнечные очки. Темный седан, припаркованный на другой стороне улицы, сразу же привлек его внимание. Сжав губы, Гидеон широкими шагами пересек дорогу. Костяшками пальцев постучал по стеклу со стороны водителя.

В ответ окно опустилось.

– Том, – опознал Гидеон водителя. – И как это теперь называется?

Агент пожал плечами и поморщился.

– Это просто приказ.

– Отлично, – проворчал Гидеон. Развернувшись на пятках, он пошел к своему джипу, все больше убеждаясь, что его дни в ГОЗНДЛ сочтены. Ему не хотелось иметь дело с теми, кому он служил много лет, но кто доверял ему так мало, осуждая за то, что он хотел сохранить в живых одного ни в чем не повинного человека.

Его горло сжалось, а невидимая рука сдавила сердце. Боль, которую он никогда прежде не испытывал, даже когда его родители были залиты собственной кровью, овладела им, когда он понял, что Клэр, вероятно, хотела бы, чтобы он покинул ГОЗНДЛ в обязательном порядке.

– Сирил?

Его губы растянулись в сальной улыбке.

– Доброе утро, Клэр. Хорошо спала?

Кровь бросилась ей в голову, когда она посмотрела вверх. Его глаза светились неестественный светом, словно хорошо отполированное серебро. Тотчас Клэр поняла, что Сирил больше, чем просто ликан. Он был альфой, что она искала. И то, что до сих пор она не понимала, вдруг стало ясным.

После появления Сирила количество учеников, бросивших школу, выросло. И теперь она знала почему. Эти дети «группы риска» были отличными мишенями. Никто и глазом не моргнул, когда они пропадали. Они были идеальным решением проблемы снабжения кормом.

– Ты инфицировал Ленни.

– Да, – он тяжело вздохнул. – Это был несчастный случай, к сожалению. Я бы никогда не позволил ему уйти.

Ярость и ненависть затопили ее.

– Он был моим учеником, – зарычала она.

Сирил продолжил спускаться, проигнорировав ее слова.

– Я очень избирательный, ты же знаешь. Я не собирался инициировать нового члена стаи в ближайшие несколько лет, – он говорил это с такой же гордостью, словно гордящийся собой отец. – Но тебе, Клэр, я дал достаточно времени на раздумье. Ты не тот тип людей, который я, как правило, выбираю…

– Тогда почему ты меня пригласил подобным образом?

Сирил легкомысленно рассмеялся.

– Не для того, чтобы пригласить к себе. Мне нужна информация. Намного больше, чем я бы мог получить из бумаг. Дети, такие как Ленни, обожают тебя. Ты им как мать, которой у них не было, – он усмехнулся. – А ты, в свою очередь так же любишь их. Разве ты не помнишь тот вечер, когда у нас было свидание?

Она покопалась в памяти. Они говорили о школе. Работе. Общих интересах. Клэр считала, что он разделяет ее взгляды о помощи более неудачным студентам, но, как выяснилось, Сирил только использовал ее, чтобы добыть нужную информацию. Сожаление охватило ее. Она говорила ему о Ленни. О положении у него дома и о небрежности, и безразличии его приемных родителей. Клэр рассказывала, каким особенным был для нее Ленни, что ей удалось помочь ему.

– Ты использовал меня, чтобы подобраться к нему, сволочь!

Улыбаясь, Сирил кивнул.

– Да, я использовал тебя, чтобы добраться до них всех.

Она взяла дрожащую руку Нины в свою, поддерживая ее.

– И почему же мы здесь?

– Как я уже сказал, у тебя было время подумать, и что сделано, то сделано. Сейчас ты одна из нас, – он решительно кивнул. – Было весьма занимательно наблюдать за твоим развитием. Прежде ты была такой пугливой, словно мышь, – его взгляд оценивающе прошелся по ней. – Сейчас ты изменилась. К лучшему.

– Я не собираюсь вступать в твою стаю.

– У тебя нет выбора, – он указал глазами на Нину, наблюдающую за ними широко открытыми испуганными глазами. – Именно за этим эта маленькая голубка здесь.

Клэр посмотрела на Нину, затем обратно на него.

– Ты останешься здесь до завтра. До восхода луны, – он кивнул в сторону Нины. – А она составит тебе компанию.

Глаза Клэр, посмотревшие на девушку, были полны ужаса. Нина моргнула, сбитая с толку, запутавшаяся и не понимавшая, на что намекал Сирил. А Клэр прекрасно это поняла.

Он указал на два кувшина у изножья лестницы.

– Таким образом, ты не будешь страдать от обезвоживания. Не забудь дать попить девушке. Мы бы не хотели, чтобы она погибла прежде, чем у нее появиться шанс стать свежей пищей, – губы Сирила сложились в насмешливую улыбку. – Тебе придется поголодать до завтра.

– Пожалуйста, не делай этого, – она посмотрела на Нину, сидевшую позади нее, ее лицо было пугающе бледным по сравнению с обычным карамельным оттенком кожи. – Кого-то другого. Не ее.

Сирил выглядел довольным.

– О, ты получишь удовольствие от обучения. Хотел бы я посмотреть, как быстро ты сможешь избавиться… от излишней чувствительности после того, как попробуешь ее на вкус.

Развернувшись, он начал подниматься по ступенькам. Клэр полетела за ним, ее ноги словно размылись в воздухе. Зарычав, она бросилась на него, обхватив ногами его за талию, царапая пальцами его лицо.

Сирил оторвал ее с себя настолько легко, словно она ничего не весила. Крепкие пальцы впились ей в лицо, подняв ее над ступеньками.

– Осторожней, Клэр. Не тебе тягаться со мной.

– Я убью тебя, – прошипела она.

Смеясь, он швырнул ее вниз. Девушка упала на бетонный пол, сильно ударившись. Он поинтересовался у Нины.

– Ты случайно не девственница? – и покачал головой с шутливым недовольством, когда Нина не ответила. Едва хмыкнув, Сирил снова обратился к Клэр. – Сегодняшние девчонки просто не знают, что надо хранить свое целомудрие. Я уже даже не помню, когда в последний раз я пробовал девственницу. Кровь всегда, – он повертел пальцем, словно подбирая подходящее слово, – слаще.

И снова Клэр ощутила горечь во рту.

Продолжив смеяться, он поднялся по лестнице. Затем за ним захлопнулась дверь, и этот звук усилился у нее в ушах.

– Мисс Морган?

Клэр посмотрела на студентку, в карих глазах которой отражалась мольба.

Нина подбирала слова, на ее лице было написано беспокойство.

– Вы же не собираетесь убить меня?

Глава 20

Не обманывайтесь их внешним видом, иногда именно самая тощая собака бывает наиболее опасной.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Пистолет был готов, Гидеон распахнул дверь и прицелился.

– Где она? – спросил он убийственно спокойно, его пушка замерла почти в дюйме от серебристых глаз. Второй он отвел в сторону улицы, сканируя пространство. Тома, который неустанно преследовал его, не было нигде видно. Наверное, Купер отозвал свою сторожевую собаку. Или Том обленился и пошел поесть.

Гидеон перевел взгляд на Дариуса, эту сволочь, на которую он охотился бесконечными мучительными днями. Ликан казался ни в малейшей степени удивленным с приставленным к его лбу пистолетом. Он лишь поднял темную бровь и мягко поинтересовался:

– Она не с тобой, я полагаю?

Отчаянно нуждаясь в ответах, Гидеон резко ударил Дариуса, метя тому в горло, и прижал его к столбикам крыльца. Он приставил пистолет к переносице.

– Если ты только коснулся ее…

Губы Дариуса расплылись в улыбке.

– Я не причинил ей вреда, если тебя беспокоит именно это. Или она не заверила тебя в этом сама?

– Почему она должна быть со мной? Ты же забрал ее.

– Я отпустил ее. День тому назад.

– Ты отпустил ее? – палец Гидеона перестал с силой давить на спусковой крючок, а его рука убралась с горла ликана, он и был потрясен, и отнесся немного скептически к этой новости. – Почему?

– Потому что она так хотела, – Дариус слегка пожал плечами, словно не понимая этого.

– Вначале она не слишком охотно хотела идти с тобой, – напомнил ему Гидеон, с трудом веря, что ликана интересовали желания Клэр.

– Да, – согласился он, вскинув голову. – Я считал, что смогу убедить ее остаться со мной. Мы ликаны – социальные существа, ты же знаешь. Нам нравиться общение. Я надеялся, что Клэр вернется.

– А твоя стая? – усмехнулся Гидеон. – Они тебе не подходят?

– Я не вхожу в стаю.

Гидеон уставился на него. Любой ликан входит в стаю.

– У меня нет стаи. Я надеялся, что Клэр может ею стать, – произнес он тихим голосом. – Она именно то, что мне нужно.

Гидеон снова взял его на прицел в искушении нажать на курок.

– Прости, но она не твоя.

– Я так и понял, – вновь стал невозмутимым Дариус. – Она не создает впечатление особы, которую можно легко переубедить. Кто-то добрался до нее раньше, – он взглянул на Гидеона так, что тот понял, на что ему намекают.

Ликан обошел Гидеона и вошел в дом.

– Несмотря на все мои усилия, направленные на то, чтобы убедить ее в обратном, она уверяла, что ты сможешь защитить ее, – он вновь холодно улыбнулся. – Но мы оба трактуем это по-разному.

Гидеон был все еще ошарашен тем, что ликан отпустил Клэр. Где она? Почему не вернулась к нему?

– Ты позволил ей уйти? – он задал вопрос, развернувшись на месте, его пистолет следовал за перемещением ликана по гостиной.

– Ты подозрителен. Думаю, из-за негативного опыта с кем-то из представителей моего вида, – Дариус остановился, заложил руки за спину и, качнувшись на пятках, поинтересовался: – Именно поэтому ты стал агентом?

Гидеон замер. Он не собирался делиться личной информацией с этой сволочью. И дело было не в том, что он нарушал все предубеждения о ликанах, Гидеон все еще не доверял ему.

– А, больная тема. Послужит ли тебе утешением известие, что я тоже не слишком люблю себе подобных? Мои намерения в отношении Клэр были честными.

Гидеон фыркнул.

– Конечно. Именно поэтому ты перебросил ее кричащую через плечо и сбежал.

Серебристые глаза Дариуса сузились.

– Я сделал ей предложение. А что ты? Одну проведенную вместе ночь и серебряную пулю? – его голос хлестал словно плеть.

– Черт знает что, – горький привкус ярости наполнил рот. Его палец обвился вокруг спускового крючка, искушая сделать выстрел. – Я просто хочу ей помочь.

– Уверен в этом, – Дариус согласно качнул своей темной головой, но в его голосе было гораздо меньше убежденности. – Вы, агенты, умеете решать проблемы ликанов лишь одним способом. Уничтожением. Убийством. Вам никогда не приходило в голову, что гораздо лучше было бы просто помочь Клэр?

Гидеон ударил себя кулаком по груди.

– Я пытаюсь помочь найти…

– Да, но ты собираешься убить ее, если не получиться. Правильно?

Гидеон попытался было возразить, но так и не смог. Честно говоря, он уже не мог ответить на этот вопрос. Он пообещал, что убьет ее, но сможет ли это сделать, когда придет время?

И лишь после этого до него дошло, что он совершенно не обязан объяснять что-то ликану.

– Это касается только меня и Клэр.

– Ну, не думаю, что ты хочешь ее смерти, – задумчиво заключил Дариус. – А что если я скажу тебе, как сохранить ее душу, позволив ей остаться ликаном?

Гидеон подошел к нему ближе, слова Дариуса разожгли в его сердце пламя надежды. Но затем восторжествовал здравый смысл, и он пробормотал:

– Это невозможно.

– Какой пессимист, – Дариус прищелкнул языком, глядя, как охотник направляется к двери. – Похоже, Клэр зря в тебя верила. Иначе ты хотя бы попытался выслушать меня. Не важно. Я найду ее без тебя. Я пообещал ей свою защиту, как и то, что приеду к ней сегодня.

Ярость Гидеона глубже пустила корни. Что произошло между Клэр и этим ликаном, что она поверила ему.

– Почему она доверилась тебе? – спросил он, не веря, что она могла обратиться за помощью к ликану в обход его.

– Мы понимаем друг друга.

Гидеон не имел никаких оснований на то, чтобы чувствовать себя так, словно его предали. Они с Клэр не обменивались словами любви, не давали друг другу обещаний. Он не должен чувствовать себя обманутым оттого, что она захотела принять помощь другого, но чувствовал.

– Какого рода понимание? – прорычал он.

– Веришь ты или нет, но я нетипичный ликан.

У Гидеона не было оснований полагать, что это не так. До сих пор этот ликан демонстрирован нетипичное поведение. Тот факт, что Гидеон с ним разговаривает, а Дариус не пытается вцепиться ему в горло, наглядно демонстрировал это.

Он продолжил:

– Я запираюсь во время каждого полнолуния, в результате чего не питаюсь.

– Конечно, – фыркнул Гидеон. Он даже не знал, что из этого более невероятно. То, что этот Дариус заявляет, что запирается в комнате, или то, что не хочет питаться. Стоит лишь попробовать человеческую кровь, и сознание ликана вырубается. Ибо дальше им правит зверь. – Нет такой комнаты, что смогла бы удержать ликана от мук голода.

– Я смог сделать такую. Даже танк не смог бы пробить ее стены. Она несокрушима.

Гидеон взглянул на него. Не может быть, что так просто можно спасти Клэр. Поможет ли? Правда, ему никогда и не приходилось задумываться о том, что можно спасти подобным образом. До Клэр он и не хотел делать этого.

– Не веришь, – констатировал Дариус. – А Клэр верит, я пообещал ей это.

Слова Дариуса ожгли его, словно пуля, напомнив ему, как он потерпел неудачу, а этот ликан смог подарить надежду.

А затем он вспомнил о еще одном немаловажном факте.

– Запертая с тобой в одном помещении?

– Зато мы не навредим остальным.

– Но она-то не будет в безопасности с тобой, – Гидеон не был дураком. Он понимал, что может произойти между двумя ликанами в полнолуние, запертыми вместе, и ему так и не удалось переварить эту мысль.

– Она – та, кем является. И кто я, – он махнул рукой в сторону Гидеона. – Она не такая как ты.

– И такая как ты?

– Я – ликан. Она – ликан. А ты – нет. Подумай над этим. Я предлагаю ей шанс, возможность не нападать на других и не потерять при этом себя.

Внутри Гидеона все восстало против слов Дариуса, он жаждал отрицать саму возможность того, что освобождение Клэр обернется для нее тем, что она будет принадлежать этому ликану. Он не мог дальше отрекаться от своего чувства к ней. Гидеон любил ее. И хотел, чтобы она была жива. Даже если это будет жизнь без него. Даже если это означало отдать ее этому ликану.

Он перестал крепко сжимать пистолет.

– Хорошо. Тогда давай найдем ее.

– Гидеон, – голос Кэтлин Морган звучал слишком эмоционально в телефонной трубке. – Я так рада, что вы позвонили. Вы не видели Клэр? Мы не видели и не слышали ее с того времени, когда она была здесь.

Его внутренности словно скрутились узлом.

– Когда это было?

– Во вторник днем.

– Она говорила, куда собиралась идти?

– Она собиралась забрать свои вещи из класса, – ответила миссис Морган. – Школа использует ее аудиторию для летней школы. И преподавателю необходимо было переговорить с ней об ученике.

Его пальцы сжали телефонную трубку.

– Она упоминала имя этого ученика?

– Вроде, Ленни.

Конечно, Клэр должна была пойти, чтобы узнать, что ей хотел сказать преподаватель.

– Не волнуйтесь. Мы найдем ее.

И часа не прошло, как он вместе с Дариусом вошел в среднюю школу имени Рузвельта. Кое-кто из преподавателей еще находились в здании, но казалось, что они находятся на брошенном судне. Большая часть дверей в коридоре была закрыта, сквозь стекла виднелись пустые комнаты. Летние каникулы уже шли полным ходом. Мужчина остановил одинокого ученика, парня с саксофоном в руках, и получил указания, как найти класс Клэр.

Ее аудитория была не заперта. Он включил свет, сощурившись от внезапно вспыхнувшего яркого света. Комната была пуста за исключением одинаковых рядов парт. Лишь одна коробка стояла на ее столе, а еще несколько валялись на полу.

– Она не закончила сборы, – заметил Дариус, заглянув в коробку.

Гидеон рассматривал класс.

– Ее прервали, – предположил он.

Дариус поднял двумя пальцами с ее стола рюкзак. Зеркальце «Hello Kitty» [36] висело на собачке молнии на рюкзаке.

– Ее?

– Нет, – Гидеон потянул на себя кресло из-под стола, на мягком сидении лежала ее сумка. – Она бы не оставила свою сумочку.

– И что теперь? – поинтересовался Дариус.

– Давай проверим в приемной внизу. Может, кто-то разговаривал с ней или что-то видел?

Дариус оторвался от картотеки и отправился за ним. Подходя к приемной, они прошли мимо десятка крупных фотографий, демонстрировавших чемпионаты по футболы между школьными командами, командные упражнения и прочие школьные клубы.

– Подожди-ка, секундочку.

Гидеон вновь остановился и нетерпеливо бросил взгляд на Дариуса.

– Что?

Тот всматривался в одну из фотографий.

– Ты видел когда-нибудь этого парня?

Гидеон подошел к Дариусу и посмотрел на фотографию школьного оркестра.

Ликан постучал по стеклу около лица Сирила.

– Знаешь его?

– Я знаком с ним. Меня представила ему Клэр. Это Сирил Дженкинс.

– Он – ликан.

Гидеон посмотрел назад на фотографию, затем на Дариуса, чувствуя, как его грудь внезапно что-то крепко сжало.

– Это просто фотография. Откуда такая уверенность?

– Я знаю его, – на его лице отразилась напряженная борьба. – Было время, когда его звали другим именем, но я никогда не забуду его лицо.

Гидеону оставалось только смотреть на фотографию вежливого и скромного Сирила Дженкинса и пытаться справиться с желанием задрать голову и завыть от переполнявшей его ярости. Он встречался с этим человеком, но ему даже не пришло в голову подозревать его. Все то время, пока они искали альфу, он был у них под носом. И теперь у него Клэр.

– Ты не мог этого знать. Он очень старый и достаточно умный, чтобы обезопасить себя от агентов.

Клэр встречалась с ним, сидела напротив него в ресторане. Работала вместе с ним изо дня в день. Мысль об этом заставила его сжать кулаки еще крепче. Очевидно, его догадки о том, что этот странный директор был заинтересован в Клэр, не лишены истины. Прямо в точку, она была нужна ему. Клэр была членом его стаи.

– Вот и ваш альфа, – догадался Дариус, прочитав все на лице Гидеона. – Теперь мы, наконец, знаем, где искать Клэр.

– Да, но не там, – уточнил Гидеон, смотря в сторону приемной на секретаршу, болтавшую по телефону. – А если нам удастся уговорить дать нам его адрес?

– Никогда не ставь под сомнение способность ликанов очаровывать, – с небольшим поклоном Дариус толкнул стеклянную дверь.

Гидеон ходил взад-вперед около дверей, стараясь не думать о Клэр и о том, что Сирил может с ней сделать. Эти мысли могут свести его с ума, и он не сможет помочь ей. Вскоре вышел Дариус, держа в руку листок бумаги.

– Есть.

Гидеон кивнул, мрачная решимость овладела им.

Клэр, детка, я иду.

Глава 21

Если собака сильно голодна, то она будет есть все, что угодно, чтобы выжить.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Гидеон нетерпеливо смотрел на двойные двери серого двухэтажного здания. Он знал, что Купер в ярости. И одна только их история могла гарантировать встречу, если не считать немногословного сержанта за столом.

– Да, он здесь. Но приказал не беспокоить его, если это будете вы.

– Он обнаружил тебя в постели с ликаном, – раздался позади него мягкий и отрывистый голос Дариуса. – Ты охотишься на них. Это идет в разрез с тем, что ты делаешь, да?

– Я знаю об этом, – отрезал Гидеон, не потрудившись объяснить, что они с Купером знакомы достаточно давно для того, чтобы заинтересовать его этим.

– А ты ожидал, что он не обратит на это внимание? А как он отреагирует на то, что я на твоей стороне?

Но Гидеона не заботило, что думает по этому поводу Купер. Он объединил бы силы с самим дьяволом, если бы это могло помочь спасти Клэр. Дженкинс жил к северу от Хьюстона, где-то в сорока акрах [37]. Они уже были там сегодня днем. Благодаря густой листве дом был почти незаметен с дороги. Идеальное место для сбора стаи. И кто знает, сколько их там. Это будет рисковая операция, даже с учетом опыта Гидеона и Дариуса на его стороне. И их навыков в совокупности будет совсем недостаточно. Им нужен Купер.

– Вот он, – Гидеон наклонился на сидении вперед, когда Купер прошел на стоянку для сотрудников около здания.

Он завел двигатель и поехал вслед за машиной Купера, пропустив вперед несколько машин. Купер жил недалеко от работы, предпочитая короткие поездки, так что Гидеон знал, куда именно ему надо ехать. И спустя несколько минут свернул на подъездную дорожку вслед за Купером.

– Подожди здесь, – попросил он Дариуса, и выпрыгнул из джипа, опершись рукой о дверную коробку.

Купер остановился на дорожке, увидев Гидеона.

– Ты временно отстранен. Иди домой, Гид.

– Я знаю, где она.

Услышал это, Купер вскинул бровь и поинтересовался:

– И где?

– Ее нашел альфа и забрал ее в стаю. Его имя Сирил Дженкинс.

– Ты смотрел на календарь в последнее время? – прервал его Купер, качая головой и указывая рукой на темнеющее небо. – Сегодня полнолуние. Ты же знаешь, они в десятки раз сильней после того, как перекинуться. Забудь об этом. На следующей неделе я установлю наблюдение за ними и направлю агентов, чтобы снять их. Осторожно. По одному.

– На следующей неделе для нее будет слишком поздно.

– Для нее все уже будет слишком поздно, – рявкнул Купер, на его шее пульсировала вена. – Я не знаю, что с тобой произошло, что ты посчитал необходимым помочь ей, но ты не сможешь.

Гидеон сжал руки, даже не пытаясь объяснить, что с самого начала нечто объединило их с Клэр, сделав невозможной саму мысль о ее убийстве, сделав Клэр той, которой он не мог сопротивляться, той, что проникла в его сердце. Он не мог это объяснить, только чувствовал, это не поддавалось никакому контролю. Как стук его сердца.

– Я пойду. С твоей помощью или без нее.

– Один? – губы Купера сложились в подобие усмешки, словно посчитав, что Гидеон пошутил. – Это будет самоубийство.

– У меня есть поддержка. Напарник, – почти выдавил из себя Гидеон.

– Правда? – фыркнул Купер. – Кто же? Ни один агент не совершит подобную глупость.

Гидеон ткнул пальцем себе за спину.

Купер покосился на человека, сидящего в машине.

– Кто он?

– Ликан.

Купер застыл, черты его узкого лица ожесточились.

– У тебя крыша поехала. Это переходит все границы.

– Выслушай меня.

– Тот ликан, что там спокойно сидит? – он покачал головой, его лицо окаменело. – Парень, неужели ты считаешь, что я буду работать с ним, чтобы тебе помочь?

– Купер, послушай…

– Убирайся вон с моей собственности!

Гидеон продолжал стоять на своем, с трудом сдерживаясь.

– Купер, мы давно знакомы.

– Именно поэтому я не прострелю задницу тебе и тому сукину сыну прямо сейчас, – он резко махнул рукой в сторону проезжей части, – Неужели я ничему тебя не научил?

– Ты научил меня. Многому. Ты научил меня думать, а не просто следовать приказам, если они бессмысленны.

Купер выпучил глаза, а его лицо пылало.

– О чем ты? – потребовал он объяснений. – С каких это пор убийство кровожадных созданий лишено смысла?

– Всегда политикой ГОЗНДЛ считалось нормальным уничтожать инфицированных ликанами. Даже не пытаясь сохранить им жизнь. И не рассматривая при этом другие альтернативы.

Купер пристально всматривался в своего агента.

– Какие альтернативы?

Вспомнив о специальной комнате Дариуса, Гидеон предложил:

– Пойдем со мной. Если нам не удастся убить альфу Клэр, я покажу вам альтернативный вариант.

На мгновение в глазах Купера что-то промелькнуло. Какая-то неуверенность. Оценка того, что предложил Гидеон.

Его уверенный и невозмутимый взгляд устремился на человека, которого он называл другом примерно половину своей жизни, и он попросил в последний раз.

– Помоги мне. Вместе мы можем спасти ее.

– И его? – ткнул Купер пальцем в машину, где ожидал Дариус. – Что-то мне подсказывает, что эта тварь с холодными глазами, рассматривающая нас, не жаждет быть спасенной. Что ты будешь с ним делать?

Гидеон нахмурился.

– Он не типичный ликан. У него нет стаи, и он не убивает, – лишь произнеся эти слова, Гидеон вздрогнул, ощутив, насколько невероятно они прозвучали.

Купер фыркнул.

– Конечно. И он помогает тебе по доброте душевной, – он выдавил из себя ироничный смешок. – Ну же, Гид. Ты же не настолько доверчив. Почему он ввязался в это?

Гидеон сглотнул и признался:

– Он хочет Клэр.

Купер закинул голову и рассмеялся.

– Бесподобно, – затем развернулся и быстро пошел по газону, бросив Гидеону. – Вы двое заключили перемирие, чтобы спасти женщину, за которую позже передеретесь.

Остановившись перед крыльцом дома, Купер развернулся. Он смотрел сквозь Гидеона, его взгляд был уничижающим.

– Я не помогаю ликанам, – затем мужчина повернулся, отпер входную дверь, и, прежде чем ее захлопнуть, добил: – Или их друзьям.

День уже угасал, когда он продирался сквозь густо растущие деревья и кустарник. Воздух, окутавший его, стал тяжелый и сырой, стоило Гидеону пересечь ограду. Саранча вяло стрекотала друг с другом в кустарнике, и этот шум доводил до безумия. Мужчина глубоко вздохнул, пытаясь замедлить сердцебиение и очистить голову от ненужных мыслей. Это было трудной задачей, поскольку его мысли были заполнены Клэр и тем, что ей необходимо быть стойкой в окружении ликанов.

В воздухе резко запахло сосной, вызывая на коже зуд. По спине стекал пот, пока он шел к цели, оставляя позади себя дорогу и весь прочий мир.

Это было великолепная недвижимость. Достаточно близкая к городу, в тоже время уединенная и скрытная, чтобы никто не мог отследить подозрительные приезды и отъезды. А оставить земельную собственность в неприкосновенности было хорошо продуманным шагом. Ему пришлось потратить около получаса, прежде чем он смог подобраться к дому сквозь густой подлесок.

Наконец деревья уступили место хаотичному строению, больше похожему на общежитие, нежели дом.

Гидеон опустился на землю и подполз настолько близко, насколько осмелился к строению.

– Там, – указал он на окно второго этажа, расположенного выше внешнего блока кондиционера. Там они собирались войти.

Дариус подполз к нему и кивнул, соглашаясь.

Двое ликанов болтали около фасада крытой галереи: мужчина и женщина. Они выглядели почти обычными людьми, размахивая руками и дружелюбно переговариваясь. В какой-то момент женщина с наслаждением рассмеялась, закинув голову. Ее смех перекрыл стрекот саранчи и заскользил по воздуху.

Дариус рядом с ним подобрался. Он кивнул на женщину.

– Это Джесслин.

Гидеон взглянул на Дариуса, отметив про себя безжалостное выражение его лица. Напряженный изгиб его губ просто кричал об этом.

– Старая подруга?

Тот кивнул.

– Она была великолепным заводчиком стаи триста лет назад.

– Ну, уверен, что она еще осталась им, – наблюдая за ликанами заметил Гидеон, зная, что существует предел, за которым женщина-ликан не может уже зачать. У всех по-разному, но, в основном, этот возраст колебался от двухсот до трехсот лет.

Дариус кинул на него пронзительный взгляд.

– Ты хорошо подготовился.

– Это часть работы.

– А спасение потенциальных ликанов – это тоже часть работы?

Гидеон пожал плечами, ему не хотелось обсуждать Клэр с ликаном, который сам хотел ее. Он почувствовал, как внутри него поднимается застарелое и такое привычное презрение. Мужчина не до конца понимал, почему Дариус решил вести такой нетипичный образ жизни, но для него было уже поздно. Ликан был уже проклят. Он убил множество невинных людей. И для него не было спасения.

– Джесслин была фавориткой Сирила. По крайне мере тогда, когда я… – Дариус замолчал и покачал головой.

У Гидеона возникло смутное подозрение, что Дариус был в прошлом связан с Сирилом и этой стаей.

Чтобы проверить эту мысль, он поинтересовался:

– Это все, что ты можешь мне сказать, прежде чем мы войдем туда?

– Да. Я хочу свести счеты с ней и Сирилом сам.

Гидеон вздернул бровь:

– Взыграла дурная кровь?

– Я должен отомстить им.

– С чего бы это?

Темные брови Дариуса сошлись над его оловянным взглядом, когда он посмотрел на женщину, которую хотел убить.

– На протяжении почти тысячи лет мною правил зверь внутри меня. Я жил, чтобы питаться. Затем, однажды, я встретил девушку. Она была дочерью индийского шамана. Девушка была настоящим подарком для своего отца. И хотя она была молодой и неискушенной, но попыталась с помощью своей силы разрушить мое проклятие, – он качнул своей темной головой, и с оттенком благоговения прошептал: – Она не боялась меня. Даже пригласила к своему народу. Вы можете это представить? Она знала, кто я, и ее это не пугало.

– Ты любил ее?

– Я мог бы, – признал он, сжав челюсти. – Но стая не позволила мне.

– Они убили ее?

– Нет, – Дариус поднял на него свои серебряные глаза, – они заставили меня. – И отвел взгляд.

Гидеон где-то с минуту пристально смотрел на ликана, словно в первый раз, понимая, что, возможно, у них есть что-то общее. Проклятье дорого стоило им обоим. Гораздо дороже их собственной жизни. Жизни их близких, любимых, что страшно погибли, не заслуживших смерти, в то время как Гидеона и Дариуса мучили воспоминания.

Синий переделанный фургон с тонированными стеклами подъехал к входу в здание, привлекая его внимание. Захлопали двери. Трое ликанов вышли из фургона и, подойдя к заду машины, открыли двери. Двое с крыльца присоединились к ним. И хотя они двигались медленно и спокойно, но воздух около них словно пылал от энтузиазма. Один за другим они взяли на руки несколько тел, находящихся без сознания. Гидеон насчитал в общей сложности пять: три мальчика и две девочки.

– Похоже, сегодня они собираются кормиться, – мрачно заметил мужчина. – Если у них для этого лишь пять тел, то внутри должно быть не более полудюжины ликанов. Остальные, вероятно, пойдут на охоту, оставив этих, чтобы держать Клэр на глазах.

Дариус скривился, словно обеспокоенный волнующей мыслью.

– Что? – подгонял Гидеон.

– В первый раз, – Дариус замолчал, явно чувствуя себя неловко. – В первый раз, когда ликан перекидывается, может случиться так, что он выйдет из-под контроля. Он может нанести повреждения, потеряв контроль над собой. Часто стая спаривается с новичком, после кормления.

Руки Гидеона впились в землю, влажная почва скользнула ему под ногти и обвила ладони. Мысли о Клэр менялись, оборачивалась лишь одной из всех, а возможность порочной сексуальной оргии заполнило его горло желчью.

Образ матери, полностью обратившейся, промелькнул у него в голове, запекшая кровь на ее лице, кровь отца на ее безобразных руках. Раньше Гидеон не позволял себе думать о том, что Клэр действительно перекинется. Не в реальности. Никогда не предполагалось доводить до этого. Он намеревался либо спасти ее, либо убить. А теперь оказалось, что не один из этих вариантов не возможен. Гидеон качнул головой и очистил свой разум от эмоций, ставя перед собой цель и возвращаясь в привычное амплуа охотника.

Его взгляд снова метнулся к дому, оценивая ликанов, несших тела своих жертв внутрь.

Гидеон указал на выбранное ими окно и скомандовал:

– Идем.

Дариус схватил его за запястье, останавливая.

– Уже слишком поздно, – заявил он, его утверждение звучало необычно формально.

Гидеон посмотрел на ликана, затем перевел взор на багровое небо, раскрашенное в золотистые и красные полосы, словно мечта художника. Солнце уже исчезло за деревьями, оставив дожидаться прихода ночи.

Голос Дариуса звучал не слишком уверенно, когда он добавил:

– Если мы не уйдем отсюда вовремя…

– Не беспокойтесь, – оборвал его Гидеон, коротко кивнув. – Я убью тебя

На губах у Дариуса возникла кривая усмешка.

– Я так и подумал.

– Без проблем, – и с небольшим изумлением мужчина понял, что не будет наслаждаться уничтожением этого ликана. Черт, сначала Клэр, теперь Дариус. Вероятно, ему стоит сменить деятельность и заменить истребление ликанов на их охрану.

– Пошли, – Гидеон пополз по траве, приглушенно бросив назад: – Тебе очень повезет, если ты успеешь вернуться в свою комнату до восхода луны.

Клэр задремала, а затем проснулась, на ее коленях лежала голова Нины. Она быстро разобралась со своим страхом причинить еще больше проблем Нине с ее сломанной рукой, воспользовавшись веревкой, чтобы привязать руку девушки к груди. В подвале похолодало, поскольку день шел на убыль, растворяясь в тенях, и она накрыла Нину парусиной.

– Мисс Морган, – прошептала девушка в тишине.

– Хмм, – ответила Клэр, пытаясь сопротивляться накатывающей боли, терзающей живот.

Она провела ладонью по волосам Нины, мягким как у ребенка. Клэр с ужасом осознала, что Нина и просто была им. Иногда она забывала, что ее студенты, несмотря на то, что они были физически развиты, оставались лишь детьми. Ленни был просто мальчиком. Погибший ребенок, чья жизнь и так была несладкой, но ее конец был еще горше. Клэр закрыла глаза, брызнули слезы.

Ее случайная роль в его смерти тяжело давила на нее. И не важно, что случится, она никогда не забудет, что Сирил использовал ее. Даже если на нее падет проклятье и она потеряет душу, Клэр будет помнить. Она будет пытаться цепляться за малейшие проявления человеческих качеств, хороня глубоко внутри себя желание пролить кровь, чтобы вытащить из себя все это в один прекрасный день, как только появиться возможность. И в этот день она может отомстить Сирилу за все.

– По-моему, темнеет.

Клэр взглянула на единственное окно. Слабый луч света переместился с пола на стену.

– Немного, – ее голос дрогнул от произнесенной лжи.

– Я думала о том, как я умру.

– Нина, не надо.

– Пожалуйста, дайте мне сказать то, что я хочу, – Нина схватила ее за руку. Клэр ахнула от того, как были холодны пальцы девушки. И кинув сумрачный взгляд, попросила выслушать ее. – Вы можете убить меня до того, как начнете изменяться.

Клэр покачала головой и освободила руку от хватки Нины, ужас от услышанного ею от девушки был слишком велик.

Но прежде, чем она успела запротестовать, студентка поспешила продолжить:

– Вон там. Возьмите одну из них.

Клэр проследила, куда она указала, и увидела лежащие около старого котла трубы. Мгновенно она поняла, что Нина ей предлагает сделать.

– Один удар.

– Нет, – прервала Клэр, качая головой из стороны в сторону, ужас раздирал ей сердце. – Я не убийца.

– Послушайте, – продолжала настаивать Нина удивительно спокойно, ее глаза были грустны и полны серьезности, как у взрослого человека, когда она взглянула на Клэр. – Это все равно случится. Быстро. Лучше так, чем… – ее голос утратил твердость, и девушка судорожно всхлипнула. Затем закрыла лицо свободной рукой. – Я не хочу так умереть.

– Шшш, я знаю, – Клэр погладила ее по голове, чувствуя под рукой шелк ее волос.

Нина вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони и шмыгнула носом, ее голос вновь обрел твердость.

– Труба.

Клэр вновь покачала головой, пряди волос прилипли к мокрой от слез щеке.

– Я не могу.

– Вы должны, – она вновь сжала руку Клэр своей холодной ладонью. – Вы обязаны это сделать. Не дайте мне умереть так, как он хочет, – Нина решительно помотала головой. – Только не так.

Клэр долго смотрела на свою студентку, казалось, на ее груди лежит пудовый камень, который не дает ей вздохнуть. Как она может отказать Нине в гуманной смерти?

Поднявшись, она направилась к груде труб, буквально ощущая болезненный стук своего сердца. Она наклонилась, ее рука сомкнулась на гладкой поверхности стальной трубы. Гдядя на нее с ужасом, Клэр взвесила ее в руке.

Боже, как ей сделать это?

Она вспомнила свой испуг, когда Ленни набросился на нее. Ужас, боль. А Нине предстоит перенести куда больше. Клэр не может заставить девушку пройти через это. Не сможет, если поможет ей. Она предложит ей все, что может, даже если эта помощь будет выражаться в быстрой, милосердной смерти.

Медленно и спокойно Клэр подошла к своей студентке, тяжелая труба была зажата у нее в руке.

Глава 22

Собаки обладают чрезвычайно хорошей памятью. Они никогда не забывают доброту или несправедливость.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Гидеон сорвал с себя рубашку и обмотал вокруг руки. Резким движением кулака он разбил окно, хлопчатобумажная ткань рубашки приглушила звук бьющегося стекла. Он спустился обратно на кондиционер и, отряхнув рубашку от осколков стекла, снова натянул ее. Гидеон подождал, прижавшись спиной к зданию, его дыхание сбилось.

Ниже в грязи притаился Дариус. Убедившись, что их не раскрыли, Гидеон пошел первым, поднялся на выцветший зеленый блок и заглянул в окно. Просматривался узкий, длинный коридор. Как можно тише, он сбил с окна остатки стекла и скользнул внутрь. Его обутые ноги глухо стучали по ковру. Дариус тихо спустился следом за Гидеоном. Они держались бок о бок, напряженные и настороженные, как две болотные рыси.

Тени расползались по коридору. Сумерки парили в последнем прощании, исчезая из окна позади них и бросая багровую завесу на затененную обстановку дома.

Гидеон собрался и шагнул вперед. Потом остановился, цепенея, так как пара ротвейлеров свернула за угол. Собаки сделали стойку, широко расставили лапы. Их блестящая черная шерсть встала дыбом, они оскалили зубы и зарычали.

– Эм… Дариус? – произнес Гидеон сквозь неподвижные губы, не отводя глаз от собак.

– Я упоминал, что стаи часто используют собак для защиты логова? – спросил Дариус в грубоватой манере.

– Ты слегка запамятовал.

– Извини. Не позволяй их зубам добраться до твоей шеи, – посоветовал Дариус лишь за мгновение до того, как собаки бросились, цокая когтями по полу из твердого дерева.

Собака слева пронеслась по воздуху к Гидеону. Он напрягся и сфокусировался на рычащих 140 фунтах, приближающихся к нему.

Тварь врезалась в него с мощью танка. Отступив назад на несколько шагов, Гидеон схватил собаку за голову лишь за мгновение до того, как челюсти-капканы сжались, чтобы оторвать его нос. Гидеон скрутил животному уши и почувствовал укол удовлетворения, когда резкий визг пронзил воздух.

Бросив взгляд через плечо, он увидел, что Дариус свернул шею другой собаке.

– Не возражаешь помочь мне? – проворчал Гидеон.

Дариус перешагнул через мертвую собаку и двинулся к Гидеону, будто прогуливаясь по парку. Наклонившись, он ухватил руками шею собаки и сломал ее как зубочистку.

Гидеон отпихнул мертвое животное с груди. Переведя взгляд между двумя поверженными собаками, он почувствовал, что усмехается.

– Черт, рад, что ты со мной.

Дариус поднял Гидеона на ноги, кивнув на собак.

– Их может быть больше.

Вдруг мягкий мелодичный голос произнес:

– Обычно я сержусь на того, кто убивает моих любимцев…

Голова Гидеона повернулась на голос. В коридоре в окружении двух ликанов стояла Джесслин.

– Вы хоть знаете, сколько времени занимает как следует натаскать их? – Джесслин показала на своих любимцев, ее взгляд выдавал раздражение. – В действительности, все дело в улучшении породы.

Ее серебристый взгляд пробежался по Дариусу, потеплев до темного олова.

– Но поскольку это ты, Дариус, проявлю снисхождение, – Джесслин протянула руки. – Добро пожаловать домой, дорогой. Сколько воды утекло.

– Джесс, – поприветствовал Дариус, не двигаясь с места.

Через мгновение Джесслин опустила руки, ее полные губки надулись, исказив красивые черты лица. Слегка пожав плечами, она переключила свое внимание на Гидеона и снова улыбнулась.

– Мило! Я вижу, ты привел закуску, – ее пристальный взгляд оценивающе прошелся по Гидеону.

– Даже больше, чем закуску, – исправилась она. Вспышка голода пронзила ее серебряные глаза – Он похож на Брэда Пита. Вкусняшка.

– Ты знаешь за кем я пришел, – заявил Гидеон.

– Неужели? – Джесслин перебросила свои густые белокурые волосы через плечо.

Затухающий солнечный свет окрасил ее лицо огненно-красным светом.

– Наша Клэр довольно популярная особа. Сирил тоже весьма увлечен ею.

Пристальный взгляд Джесслин метнулся к Дариусу, и Гидеон услышал ревнивые нотки в ее голосе, когда она спросила:

– Только не говори мне, что ты тоже пришел за ней? Может мне стоит брать уроки у нашей малышки Клэр. Она привлекает самцов, как горшок меда – пчел.

Нетерпение подняло свою голову. Гидеон вытащил пистолет из кобуры. Он закончил болтовню.

– Сколько из вас должны умереть прежде, чем я получу то, за чем пришел? – подняв пистолет, он выстрелил.

Ликан слева от Джесслин со стоном рухнул на пол. Другой атаковал, и Гидеон выстрелил второй раз, оцепенело наблюдая, как тот рухнул прямо ему под ноги. Подняв бровь, Гидеон снова направил пистолет на Джесс. Джесслин стояла невозмутимо, прекрасно владея собой.

– Где она? – спросил Гидеон.

Как тяжелые камни его слова падали в заряженный воздух.

Джесслин стояла спокойно, как будто перед ней каждый день уничтожали членов ее стаи. Ее сверкающий взгляд сосредоточился на Дариусе, полностью игнорируя Гидеона.

– Ты пришел убить нас? Твоих братьев? Твою бывшую стаю? – обвинила она, понизив голос.

Дариус пожал плечом.

– Я должен был сделать это уже давно. И сделал бы, если бы знал, где вас найти.

Она цокнула языком и выпятила нижнюю губу.

– Ты все еще злишься. За нее.

– Нет, – поправил Дариус. – Я больше не чувствую злости. Я вообще ничего не чувствую. Я весьма удовлетворен сам по себе.

– Все это время ты не кормился? – Джесслин тряхнула головой от удивления и нервно засмеялась. – Глупец.

Улыбаясь, она наклонила голову, глубокомысленно сузив глаза.

– И ты уже нашел вечную жизнь, Брат Дариус?

Дариус не ответил.

– Конечно, нет, – ее улыбка растаяла, и Джесслин показала на двух павших ликанов, ее пристальный взгляд буравил Дариуса. – Ты будешь стоять рядом и наблюдать, как этот человек уничтожает нас?

– Нет, – быстро отозвался Дариус.

Она с удовлетворением улыбнулась, но за этой улыбкой Гидеон мельком увидел тень облегчения. Джесслин протянула руку Дариусу, изящные пальцы сжались в манящий жест.

– Добро пожаловать домой, любовь моя. Я скучала по тебе.

Дариус вскинул пистолет. И прежде, чем Гидеон смог среагировать, нажал на спусковой крючок.

– Сожалею, что не могу сказать того же, – ответил он безжизненным голосом.

Джесслин упала на колени, зажимая рукой дыру в груди, как если бы могла остановить кровь, быстро расцветавшую на ее хлопковом платье.

– Дариус? – прошептала она, глядя растерянно.

– Я пришел не наблюдать, как он убивает мою бывшую стаю, – подойдя ближе, Дариус прижал пистолет к голове Джесслин. – Я пришел помочь.

Затем он нажал на курок. Тело Джесслин резко дернулось и рухнуло на землю с тихим глухим стуком. Обернувшись, Дариус бросил пистолет Гидеону.

– Лучше перезаряди. Они знают, что мы здесь.

Гидеон перезарядил пистолет и бросил его обратно.

– Похоже, тебе тоже понадобится еще один.

Вытащив второй пистолет, Гидеон обошел тела. Продолжая двигаться дальше по коридору, по пути они открывали каждую дверь, к которой подходили, методично обследуя комнаты, чуланы и примыкающие ванные комнаты.

– Может так быть, что его здесь нет? – спросил Гидеон, открывая еще одну дверь, ведущую в бельевой шкаф. Они должны найти Сирила. Сирил – это ключ.

– О, он здесь. Залег на дно, – Дариус твердо кивнул головой. – Я чувствую его.

Они спустились по лестнице и остановились перед большой гостиной. Пусто. Большой каменный камин возвышался в углу комнаты. Пистолетом Гидеон указал на большой секционный диван. Дариус кивнул в знак согласия. Они двинулись с противоположных концов дивана и заглянули за него. Ничего. Только ковер.

Гидеон услышал странный царапающий звук и оглянулся. Ничего. Но звук становился все громче. Гидеон развернулся в ту же секунду, когда ликан свалился из камина в очаг, подняв огромное облако сажи. С нечеловеческим воплем он бросился на Дариуса.

Кашляя через загрязненный воздух, Гидеон прищурился и прицелился, молясь не промахнуться.

Стоя на коленях рядом с Ниной, Клэр чувствовала, как холод сочится через ее одежду, вызывая онемение кожи и проникая в ее кости. Она осторожно положила рядом с собой стальную трубу – тихо, мягко, чтобы Нина не услышала стальной лязг по бетонному полу. Нет необходимости лишний раз напоминать о том, что должно произойти.

Хоть Нина и храбрилась, но она была напряжена как струна, уставившись на Клэр широко открытыми глазами.

Ты можешь это сделать. Ты обещала Нине.

– Расслабься, – Клэр рукой пригладила Нине бровь. – У нас мало времени.

Напряжение слегка отпустило неподвижные плечи Нины.

– Дай мне знать, когда это произойдет, – попросила она.

– Конечно, – солгала Клэр, разглаживая пальцами морщинки тревоги на лбу Нины, полная решимости заставить ее расслабиться и потерять бдительность. Кожа Нины была мягкой, как у новорожденного.

Клэр следила, как плавно поднимается и опускается грудь Нины. Когда глаза Нины сомкнулись, Клэр поняла – время пришло. Ее рука сжалась вокруг трубы. Очень медленно Клэр подняла трубу, стиснув ее кулаком, пока не заломило пальцы. Она подняла трубу над головой. Издав тихий вдох, Клэр зажмурилась и приготовилась ударить.

Господи, прости меня.

Дверь на верху лестницы открылась за секунду до того, как Клэр с грохотом обрушила трубу. Клэр замерла, наблюдая, как спускается Сирил.

– В планах произошли изменения, – деревянные ступени скрипели под его весом. Два ликана следовали за ним. – Мы решили присоединиться к вам.

Сирил остановился в самом низу лестницы, его пристальный взгляд опустился на трубу в руке Клэр.

– Клэр, – сказал он, вопрошая, и с укором тряхнул головой. – Что ты делаешь? Лишаешь себя теплой пищи? Мы не можем допустить этого. Ты, должно быть, голодна. Может нам стоит показать тебе, как это делается.

Нина стиснула запястье Клэр болезненным захватом. Клэр посмотрела вниз, переведя безмолвную просьбу в пристальном взгляде Нины. Убей меня.

Мольбу, которой Клэр не могла отказать. С отчаянным криком, Клэр замахнулась.

Черт. Гидеон не мог точно выстрелить через дым сажи, но и не мог позволить себе промазать. Не с пистолетом, заряженным серебряными пулями. Ведь если бы он всего лишь попал Дариусу в плечо, тот был бы мертв.

Он наблюдал, глаза жгло от грязного воздуха, ожидая своего шанса, когда Дариус и другой ликан рухнули через стеклянный кофейный столик. Стекло дождем посыпалось на ковер, хрустя под ними, пока они катались в осколках. Наконец-то Гидеон получил шанс. Молясь, чтобы Дариус не шевельнулся в последнюю секунду, Гидеон нажал на спусковой крючок.

– Вовремя! – с ворчанием Дариус отбросил тело. Поднявшись, он выковырял неровный кусок стекла из руки и сбросил его на ковер как пушинку.

– Пошли, – Гидеон шагнул из гостиной, Дариус следом за ним.

Звук достиг его ушей. Он замер, наклонив голову в ту сторону. Вот опять. Звук глухих ударов. Как будто кто-то стучит о стену. Или в дверь.

– Что это? – Дариус посмотрел на Гидеона.

Надежда, отчаянная и обжигающая, вдохнула жизнь в его грудь.

Клэр.

Они побежали на звук, следуя за ним через вращающуюся дверь, которая открыла большую, воздушную кухню, оснащенную плитой промышленных размеров и холодильником из нержавеющей стали. В центре помещения стоял старый средневековый стол на козлах с изношенной поверхностью, не соответствующий другой части очень современной, утилитарной кухни.

Задняя дверь болталась открытой, все еще слегка качаясь в воздухе, как будто кто-то только что промчался мимо нее. От слабого скрипа ее петель волосы на его руках встали дыбом. Гидеон развернулся на мысках и дулом пистолета окинул кухню. Он обратил внимание на эту открытую дверь, почти ожидая, что через нее бросится ликан.

Грохот ударов стал громче, сопровождаясь громкими криками. Шум шел из-за запертой на засов двери чулана. Гидеон отбросил засов. Вздох разочарования вырвался из него.

Дариус шагнул за Гидеоном, чтобы разглядеть обитателей чулана. Посреди нескольких двадцатифунтовых пакетов собачей еды два подростка уставились на него со смешанным выражением страха и надежды. Трое других все еще без сознания лежали на полу чулана.

– Помогите нам! – девушка с сильно смазанной подводкой для глаз пристально смотрела на него.

– Мы вытащим вас отсюда, – пообещал Гидеон.

Ее лицо смягчилось от облегчения, и она крепко обняла плачущую девушку рядом с собой.

– Но вам нужно подождать здесь еще немного.

– Нет! Вы должны вытащить нас отсюда сейчас же! – она в отчаянии тряхнула головой.

– Обещаю, я вытащу вас отсюда, – Гидеон взмахнул рукой в воздухе, чтобы успокоить ее. Он прижал палец к своим губам. – А пока вы должны сидеть тихо, хорошо? Больше никакого стука.

– Черт, нет! Послушай, ты, засранец…

Несмотря на ее протесты, Гидеон закрыл дверь и вставил засов обратно. Град ударов с упоением возобновился.

Пристальный взгляд Гидеона метнулся к открытой двери. Воздух снаружи сгустился до темно-фиолетового. Время вышло.

– Мы не собираемся вовремя доставить меня домой, – заявил Дариус, его слова совпали с мрачными мыслями Гидеона. – Ты должен будешь убить меня.

Гидеон повернулся лицом к Дариусу и навел на него пистолет.

– Я не имел в виду сию секунду, – с издевкой сказал Дариус, подняв руки.

– Ты чувствуешь, что это еще происходит?

– Да, – мускул на его челюсти дернулся, единственный знак его напряженного состояния. Его нежелания умирать. – У нас мало времени. Я все еще нужен тебе. Я скажу, когда придет время.

– Мы обшарили весть дом, – Гидеон небрежно пробежался рукой по волосам. – Что осталось?

Он отказывался верить, что Клэр нигде нет. Она должна быть здесь. Как Дариус мог ощущать Сирила, так же и Гидеон чувствовал Клэр. Он знал, что она здесь. Его сердце чувствовало ее.

Дариус сделал стойку. Гидеон проследил взглядом за его пальцем до задней двери, когда ветер захлопнул ее, и обнаружил другую дверь.

Дверь в стальной раме.

Глава 23

Никогда не стоит недооценивать навыки выживания у собак.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Гидеон нажал на дверную ручку и ступил на небольшую площадку, с которой был виден весь подвал. Воздух здесь был на несколько градусов прохладней, чем в остальной части дома. Дариус подошел к нему.

Его глаза быстро приспособились к полумраку и сконцентрировались на Сириле, который стоял внизу и крепко держал и девочку-студентку, которую Клэр обнимала в «Вудди». Он даже не рассчитывал увидеть эту девочку.

Его глаза отыскали Клэр, впитывая ее облик, проверяя, не пострадала ли она. Ее широко открытые глаза, полные опасений, смотрели в одну точку. Охотник на ликанов вздохнул с облегчением.

– Гидеон, – закричала она, пытаясь сделать шаг вперед.

Сирил потащил ее обратно, плотно сжав ее шею рукой. Гидеон рванулся ей на встречу, но его остановил Дариус. Он обменялись взглядами, глаза ликана призывали к осторожности и терпению. Гидеон глубоко вздохнул и сдержался. Если он хочет, чтобы они сумели выпутаться из этого живыми, то нельзя допустить, чтобы эмоции управляли им. Ему необходима холодная голова.

– Дариус, – поприветствовал Сирил, его голос был полон приторной теплоты. – Какая приятная неожиданность!

Дариус обвел взглядом подвал и его троих обитателей.

– Какая знакомая сцена, – пробормотал он сухо. – Думаю, некоторые вещи так никогда и не меняются. Если ликан не хочет убивать, то вы найдете способ, чтобы он это сделал.

Усмехнувшись, Сирил покачал головой.

Гидеон пытался держать себя в руках, видя как этот ублюдок держит ее своими лапами. При виде того, как его пальцы касаются кожи Клэр, он с трудом удержал себя от того, чтобы слететь вниз и вырвать ее из его рук.

– Все еще дуешься из-за этого? – поинтересовался Сирил.

Но вместо ответа на вопрос Дариус тихо скомандовал:

– Отпусти их!

– Ты больше не командуешь, помнишь? – насмехался Сирил. – Мы проголосовали за это единогласно. Теперь я руковожу стаей.

Дариус начал спускаться вниз по лестнице, Гидеон последовал за ним.

– Все еще изображаешь доброго монаха? – продолжал качать головой Сирил. – И почему ты просто не можешь принять того, кем ты стал, брат Дариус?

Они уже спустились наполовину, а Гидеон не отрывал глаз от Клэр, когда между ступеней лестницы высунулись две руки, схватившие Дариуса и Гидеона за лодыжки. Резкий рывок опрокинул их вперед, обрушив их вниз на ступени и затем на бетонный пол в переплетении конечностей.

Двое ликанов вылетели из-под лестницы. Оперевшись о руки и колени, Гидеон боролся с усиливающимся головокружением. Он получил сильный удар чем-то стальным по спине один раз, второй, бросивший охотника на пол с глухим звуком. Боль пронзила каждый дюйм его тела. Издав стон, он попытался подняться.

Клэр закричала, звук ее голоса, казалось, вонзился в его душу.

Он вовремя обернулся, чтобы увидеть трубу, опускающуюся ему на голову. Гидеон откатился в сторону, и труба попала ему по плечу. Его рука коснулась холодного металла. Его пистолет. Вытащив его, он выстрелил в ликана, размахивающего трубой. Один раз, второй. Тело нападавшего упало на пол.

Присев, и не обращая внимания на головокружение, Гидеон в полутьме искал второго ликана. Он обнаружил его, когда ликан прыгнул к нему. Охотник выстрелил снова, резко дернувшись, когда ликан рухнул на землю рядом с ним.

Затем он начал искать Дариуса, пока не нашел его с трубой в груди, насаженного на одну из опорных балок фундамента.

– Одно движение и я сломаю ей шею, – обратился Сирил, привлекая внимание Гидеона.

Мужчина повел пистолетом в сторону альфы.

Ликан поставил Нину перед собой, ее шея была зажата меж его рук. – Бросай пистолет.

Гидеон перевел взгляд от Сирила к Клэр, которая скорчившись, хваталась за грудь, невероятно быстро дыша.

– Клэр, – позвал он. Страх овладел им. Нет. Не сейчас.

Ее испуганный взгляд встретился с его, отражая ужас, поднимавшийся в нем.

Сирил оглянулся назад к ней, злая усмешка заиграла на его губах.

– Вы пришли слишком поздно. Она начала перекидываться. Теперь она моя.

Клэр пыталась успокоить дыхание, ее взгляд метался между Сирилом, Дариусом и Гидеоном. Она выпрямилась, пытаясь унять дикий стук сердца, делая глубокие и успокаивающие вздохи. Но это не помогало. Ее сердце было готово разорваться в груди.

Оружие в руке Гидеона дрогнуло, она знала, что он собирался выполнить требование Сирила и бросить пистолет.

– Нет, – закричала она и попыталась шагнуть к нему, но Сирил передвинулся и воспрепятствовал ей.

Клэр увидела, как Гидеон опускает пистолет, и быстро среагировала. Она ударила ногами сзади по коленям Сирила. Он споткнулся, а девушка схватила Нину за запястье, выдернув ее из хватки ликана. Клэр дернула ее с большей силой, нежели предполагалось, забыв о своей способности. Нина с криком ударилась о стену, ее сломанная рука приняла на себя удар. Сжавшись, Клэр смотрела, как Нина рухнула на пол без сознания.

Черт. Клэр направилась к девушке, но развернулась, услышав возглас.

Один из упавших ликанов схватил Гидеона за лодыжки. В ужасе она смотрела, как он вонзил зубы в его голень, прокусив джинсовую ткань и кожу. Она слышала, как рвалась плоть Гидеона, как зубы ликана раздирали мышцы и сухожилия.

Клэр закричала, ринувшись вперед, протягивая руку. Ее пальцы тянулись к нему, даже когда она поняла, что уже поздно.

Сирил быстро пришел в себя и ударил ее по лицу. Она упала назад от внезапного удара, схватившись за щеку.

Раздался выстрел.

Приподнявшись с помощью ладони, она видела, как Гидеон выстрелил в ликана, вцепившегося ему в ногу. Это создание оторвалось от него, и Гидеон поднял оружие. Но было уже поздно. На него набросился Сирил, вырвав из его руки пистолет, он схватил его за горло, оторвав от пола на несколько сантиметров.

Голос Сирила звучал необычно. Хрипло, почти сдавленно. А взгляд на его лицо указал причину. Он начал перекидываться. Изменилось его лицо: кости вытягивались и увеличивались, кожа потемнела до темно серого цвета. Волосы на его голове превратились в густую красновато-коричневую гриву.

Девушка подняла свою дрожащую руку к лицу и почувствовала, что тоже начала перекидываться.

– О, Боже, – простонала она. Ее голос звучал необычно и неестественно.

Чувство голода ярко вспыхнуло в ней. Ее сердце по-прежнему стучало в бешеном ритме, а дыхание было отрывистым. Опустив голову, Клэр тихо простонала. Царапающие и покалывающие ощущения овладели ею. Не в силах устоять от соблазна, девушка откинула голову, выгнула спину и застонала громче.

Прижав ладони к щекам, Клэр почувствовала, как изменяются кости: растут и удлиняются. Из пор на ее коже вырос мех, касаясь ее ладоней там, где она прижала пальцы к лицу.

Голод рос, затмевая все остальное. Клэр пыталась сдерживаться, но это становилось все сложнее и сложнее, когда ее тело внутри перестраивалось.

Она слышала свое имя, но словно с очень дальнего расстояния, смутно узнавая голос Гидеона.

– Клэр! Клэр, борись! Возьми пистолет! – призывал он.

Пошатываясь, она подошла к пистолету, взяла его в руки и развернулась, разыскивая Гидеона. Вцепившись в гигантские лапы Сирила, его взгляд встретился с ее. Клэр наблюдала, как у Сирила росли ногти, превращаясь в огромные когти, вонзившиеся в лицо Гидеона, пуская кровь.

– Жми на курок!

Сирил равнодушно переводил взгляд с девушки на охотника, медленно и неторопливо поворачивая голову. Он не рассматривал ее в качестве угрозы.

Клэр согнулась, схватившись за живот, охваченная внезапными спазмами.

– Клэр, – закричал Гидеон. – Стреляй!

Девушка лишь покачала головой.

Выпрямившись, она хотела выполнить его команду, но ужасающий голод овладел ею, накатываясь на нее горячей, пульсирующей волной, возрастая с каждой секундой. Ей хотелось бросить оружие, содрать с себя кожу и…

И вдруг она увидела Нину, пришедшую в себя. Каждое из обострившихся чувств Клэр указывало на нее: каждый вздох, стук ее сердца, ток сладкой крови под теплой, словно карамельной кожей. Она выглядела так… заманчиво, и пахла так сладко.

Клэр больше не видела Нину, она видела еду. Она знала, как восхитителен вкус крови на языке. Она почти ощущала, как кровь заполоняет ее рот, просачиваясь сквозь зубы на язык, и этот теплый нектар проскальзывает вниз. Слюна наполнила ее рот. Клэр не могла сопротивляется, она сделала шаг вперед.

– Мисс Морган? – всхлипнула Нина, отползая подальше. Клэр остановилась, стиснула закрытые глаза, борясь с желанием, что владело ею, грозящее уничтожить и поглотить ее целиком. Она согнула руки, вздрогнув, когда один из ее когтей вонзился в ладонь… и забыла про пистолет в другой руке.

– Клэр! – закричал Гидеон, его голос доносился до девушки, словно из тумана. – Клэр, не надо! Клэр, я люблю тебя! Боже, пожалуйста, нет!

Она поднесла пистолет к глазам и посмотрела на него. Где-то глубоко внутри себя девушка обнаружила желание развернуться и нацелить его на Сирила.

Ликан бросил Гидеона и повернулся к ней лицом: его серебристые глаза сверкали, когти сжимались и разжимались. Издав глухое рычание, он закружил вокруг нее, не уверенный в ее намерениях.

Он сделал выпад.

Она нажала на курок, сомневаясь, кому именно принадлежит мучительный стон, раздавшийся в подвале, ей или Сирилу. Клэр упала на колени, и в тот же миг Сирил рухнул рядом с ней.

Наклонив голову, она с трудом дышала, затем опустила пистолет и смотрела, как с ее руки постепенно обретают нормальный вид. Жесткие волоски пропали с ее кожи, а сердце перестало стучать так быстро.

Вдруг она оказалась в кольце рук Гидеона, крепко сжавших ее. Прикрыв глаза, Клэр наслаждалась ими.

– Ты сделала это, – шепнул он ей. – Боже, не знаю, как… – его голос сорвался.

Слезы потекли у нее из глаз. И девушка почувствовала теплую влагу, струящуюся по ее лицу. Да, она это сделала. Проигнорировала голод, притяжение и одолела зверя внутри себя.

Глухое рычание прервало их, и девушка с Гидеоном повернулись, вспомнив о нанизанном на опору Дариусе. Только это был уже не совсем он. Дариус полностью перекинулся в ликана, ставшего больше и страшнее, чем представляла себе Клэр, и если Сирил был красновато-коричневым, то Дариус был полностью черным. Такой огромный монстр, покрытый черной шерстью, не появлялся даже в ее ночных кошмарах.

– О, мой Бог, – приглушенный голос Нины доносился до них сзади, где она притиснулась к стене, прижав колени к груди, и вновь теряя сознание.

– А вот и наша большая мамочка, – удивился Гидеон.

– Большая? – повторила Клэр, откинув голову, чтобы полностью увидеть Дариуса. Будучи человеком, он бы около шести футов росту (1,83 м), а сейчас, перекинувшись, он достигал почти семи футов (2,13 м). С воплем ярости он вырвал трубу из своей груди.

Мужчина поднял пистолет, который уронила Клэр, и развернулся с кошачьей грацией. Нахмурившись, он прицелился и пробормотал:

– Прости, друг.

Клэр закрыла глаза и отвернулась, ей было больно от того, что сейчас Дариус будет убит. Девушка молилась о том, чтобы его душе был дан второй шанс, и он получил хоть какую-то возможность на искупление. Она ждала конца.

Гидеон держал палец на спусковом крючке, на его сердце тяжелым бременем лежала эта обязанность.

Дариус знал, чем жертвует, приехав сюда, знал о трудностях и пошел на риск ради Клэр.

Вдруг раздался приглушенный свист пули, выпущенной из пистолета с глушителем. Затем еще. И еще. Гидеон потянул Клэр к себе за спину.

Купер стоял наверху на лестнице с мрачным лицом, наведя пистолет на Дариуса.

Дариус еще успел сделать несколько шагов, прежде чем с громким стуком рухнул на колени. Его лицо впечаталось в бетонный пол под аккомпанемент хруста костей.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовался Гидеон, в нем разгорался гнев, пока Купер спускался по ступенькам вниз. Купер заявлял абсолютно ясно, что он не в вправе ожидать помощи от него. Если бы глава ГОЗНДЛ поменял свою точку зрения, то мог бы сделать это немного раньше прежде, чем он чуть не потерял Клэр.

– Подумал, тебе понадобиться небольшая помощь, – пожал плечами Купер.

– Слишком мало и слишком поздно, – махнул рукой с зажатым в нем пистолетом в сторону тела Дариуса Гидеон. – Я бы и сам справился.

Купер обвел взглядом тела в подвале с умеренным интересом.

– Ты был занят, – он взглянул на Клэр, выглядывающую из-за спины Гидеона. – Думаю, ты нашел ее альфу.

– Но без твоей помощи, – отрезал Гидеон.

– Я свое дело сделал, – заявил Купер, защищаясь, и пошел к лежащему телу Дариуса. – Но не то, что собирался.

– Да, огромная помощь. Ты застрелил ликана, которого я уже считал своим трофеем, – покачав с отвращением головой, Гидеон повернулся к Клэр. он провел рукой по ее волосам, наслаждаясь их мягкостью.

– А что делать с ним? – задал вопрос Купер сержантским тоном.

Гидеон оглянулся на него. Купер указал на Дариуса. Раздраженный, он едва не начал интересоваться, что глава ГОЗНДЛ имеет в виду, но затем остановился, поняв, что ликан не возвратился в свою исходную человеческую форму.

Любопытствуя, Гидеон оставил Клэр и подошел ближе к телу. Толстый волос все еще покрывал шкуру Дариуса. Ликаны всегда после смерти перекидываются в человеческую форму. Грудь Дариуса вздымалась и опадала с глубокими и тихими вздохами. Он не был мертв. Гидеон в недоумении посмотрел на Купера.

Тот улыбнулся уголками губ. Покрутив пистолет из стороны в сторону, Купер ответил:

– Не знаю, насколько эти транквилизаторы сильные. Он получил дозу, способную свалить слона. Тем не менее, вы сможете доставить его туда, где он предпочитает сам находиться.

Клэр уточнила:

– Так Дариус не умер?

– Нет, – Купер напрягся, а Гидеон понял, что Купер и сам не до конца понял, почему он не убил Дариуса. Но сам Гидеон знал ответ на этот вопрос. Он сделал это для него. Купер поверил ему настолько, чтобы решить, что Дариусу можно сохранить жизнь.

– Да, но если это когда-нибудь выйдет наружу, моя карьера будет закончена.

– Я буду молчать, – сказал Гидеон и сделал вид, будто застегнул на молнию свой рот.

– Просто убирайтесь отсюда, – и, кивнув на Дариуса, продолжил: – И заберите этого хорошенького мальчика с собой.

– А Нина, – спросила Клэр, указав на лежащую в обмороке девочку.

– Ах, да, – вспомнил Гидеон. – Наверху в кладовой заперто несколько детей.

Купер махнул рукой и глубоко вздохнул.

– Я позабочусь о детях. Знать бы только какому копу позвонить.

Гидеону тоже пришла в голову неплохая мысль.

Купер замахал руками.

– Оставите их мне. А сами убирайтесь. Я не хочу объяснять еще и ваше присутствие.

Гидеон кивнул, вспомнив ночь, когда умерли его родители. Он и Кит ни разу не открыли рот. Купер сделал все сам. Подобным образом он справиться и с этой ситуацией. Его можно было назвать экспертом в сокрытии истины. Тогда и сейчас. И вероятно завтра они прочтут о рейде полиции на секту в северном Хьюстоне и спасении похищенных подростков офицерами правопорядка.

Скрывать и препятствовать разглашению сведений. Хранить знания о ликанах в тайне от остального мира. Это было именно тем, что у Купера получалось лучше всего.

И уставший от такой жизни, желающий покоя и нормальной жизни, Гидеон охотно оставит это Куперу.

Он взял за руку Клэр, его глаза встретились с ее, и мужчина был поражен карими омутами, смотрящими на него. Знание того, что теперь она была в безопасности и свободной от проклятия, накрыло его.

В подвале было слишком темно для того, чтобы изучать цвет и нюансы этих глаз. Но он сделает это. Позже. Неторопливо. У него полно времени, чтобы заняться этим. У него будем много времени, узнать кто такая Клэр Морган, если она даст ему шанс.

Холодная, жестокая правда отразилась в ее широко открытых карих глазах, и Гидеон не мог проигнорировать это.

Все было кончено. Клэр больше не нуждалась в нем. И остается вопрос, захочет ли она его.

Глава 24

Привязанность человека и собаки очень часто является взаимной; иногда собака настолько же хозяин, как и домашний любимец.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

После доставки и сдачи на руки еще не пришедшего в сознание Дариуса его обеспокоенной прислуге, они отправились домой. Или точнее к дому Гидеона, как уточнила про себя Клэр. С каких это пор она стала считать дом Гидеона своим?

Неуютная тишина висела в автомобиле. Клэр так сильно сжимала пальцы рук, сложенные на коленях, что они побелели. Что теперь? О чем говорят люди, когда все темы для разговора закончились? Когда исчезла единственная цель, которая связывала их?

Одно Клэр знала наверняка. Она не останется с ним, чтобы узнать ответ. Она не перенесет тот день, когда он осознает, что она не та женщина, о любви к которой он заявил в том подвале.

Клэр вошла в дом первой. Распрямив плечи, она повернулась к нему. Лучше закончить все прямо сейчас, чем увидеть его сожаление, когда он поймет, что она обычная женщина. Простая неинтересная женщина, которая не может вызвать любовь мужчины.

– Я поднимусь наверх и соберу свои вещи. Родители наверняка сильно волнуются. Я должна была вернуться сразу после того, как забрала бы свои вещи из школы, – она попыталась улыбнуться, но ее губы задрожали. – Мама, наверное, уже объявила меня в розыск…

Нахмурившись, он прервал ее.

– Клэр…

Она подняла руку, прерывая его.

– Я действительно благодарна тебе за все, что ты сделал для меня. Мне повезло, что меня нашел ты, а не другой агент.

Его глаза сузились, и он сделал угрожающий шаг к ней.

– Клэр, даже не говори…

– Я была бы уже мертва, если бы не ты. Я никогда этого не забуду, – она сделала шаг назад, испугавшись того, что он может сказать ей. – Надеюсь, тебя возьмут назад в ГОЗНДЛ. Я знаю, как ты важен для…

Он обхватил ее обеими рукам и прижал к себе. Гнев в его глазах заставил ее замолчать.

– Мне не нужна твоя чертова благодарность!

И он поцеловал ее.

Клэр подавила стон удовольствия, когда его губы крепко прижались к ее рту. Она с трудом заставила свои губы остаться неподвижными и безжизненными под его поцелуем. Его руки опустились на талию девушки и скользнули под кофточку, лаская ее спину. Загрубевшие кончики пальцев двигались вдоль позвоночника, заставляя кожу покрываться мурашками.

Кровь стучала в голове, убеждая ее ответить на ласку, но она не могла поддаться. Не теперь. У нее больше нет оправданий. Она уже не была животным с примитивными сексуальными инстинктами. Наступило время думать и вести себя разумно.

Изогнув спину, Клэр уперлась ладонями в твердую грудь мужчины. Он отбросил ее руки, и обхватил ладонями груди в кружевных чашечках лифчика. От его прикосновения кончики грудей набухли и затвердели. Его пальцы скользнули внутрь кружева, поглаживая соски, пока ее дыхание не ускорилось. Она схватилась за край кухонного стола, стоящего за ее спиной, и задохнулась, когда он наклонил голову и стал сосать сначала одну ее грудь, потом другую, проводя своим бархатным языком по каждому соску, прежде чем взять его в теплоту своего рта.

Это ничего не значит. На самом деле, он не хочет ее.

Подняв голову, Гидеон снова поцеловал ее. Она сжала дрожащие от напряжения губы. Она должна прекратить…

– Черт побери, – прохрипел он, – поцелуй меня.

Его пальцы сжали ее плечи.

– Поцелуй меня.

Эта прерывистая мольба сломила ее сопротивление. С легким вскриком она сдалась. Обвив руками его шею, она возвратила ему поцелуй. Только один раз, последний. Как Клэр, не как ликан.

Еще только один раз, поклялась она себе, и это воспоминание будет для нее поддержкой на многие годы вперед.

Захватив ее губы, сплетясь языком с ее языком, он просунул руку между их телами и стал спускать ее трусики, пока они не упали у ее ног. Освободившись от своих джинсов, он легко поднял ее за талию, опустил на столик и вошел в нее одним резким толчком.

Клэр задохнулась, почувствовав, как он заполнил ее, и, упершись руками в поверхность стола, стала двигать бедрами навстречу его толчкам.

Он часто дышал, впиваясь пальцами в мягкую плоть ее бедер, и вонзался в нее снова и снова.

Он наклонил голову и снова поцеловал ее глубоким и долгим поцелуем. Тепло разливалось по всему ее телу, достигая каждой клеточки, каждого нервного окончания. Они двигались, яростно сталкиваясь телами, и ее дыхание переходило в стоны.

– Ну же, – прорычал он ей в ухо, прихватив мочку зубами. Она задрожала, когда он, протянув руку между их телами, нашел клитор и стал его тереть. Она закричала, выгнувшись под ним. Его пальцы настойчиво продолжали ласкать чувствительную точку, в то время как он входил и выходил из нее.

Наконец напряжение внутри нее взорвалось, и она упала на стол сотрясающейся массой, переполненная, насыщенная, с кружащейся головой.

Гидеон вонзился в нее еще раз, прежде чем его голова упала ей на грудь. Какое-то время никто из них не двигался. Клэр не знала, как долго она оставалась в таком положении, чувствуя его влажное дыхание на своей шее, его теплый мускусный запах, заполняющий ее ноздри, чувствуя его. Она проводила пальцами по его мягким шелковистым волосам.

Наконец он оттолкнулся от стола, подняв ее с собой, и промурлыкал ей в ухо:

– Я знаю более удобное местечко.

Клэр не возражала, когда он понес ее наверх. Она смотрела на его четкий профиль, бахрому его ресниц, его квадратные челюсти, и сохраняла их в своей памяти. Откинув покрывало, он уложил ее в кровать и улегся рядом, прижимая ее к себе.

Длительное время они ничего не говорили, боясь спугнуть очарование. Она мечтательно улыбалась, выводя круги на его твердом животе, и, закрыв глаза, позволила себе представить, что это навсегда, что это ее дом.

Внезапно он сдвинулся и включил свет. Вернувшись, он навис над ней, так пристально глядя ей в глаза, что ее улыбка погасла.

– Что? – она нервно заерзала, чувствуя себя обнаженной и уязвимой под ярким светом.

– Твои глаза.

Нахмурившись, она натянула покрывало до шеи.

– Знаю, скучные коричневые глаза.

– Нет, – медленно произнес он, продолжая рассматривать ее глаза. – Вокруг зрачка у тебя крошечные золотые крапинки.

Он показывал пальцем, словно пересчитывая каждую крапинку.

– Янтарные, – наконец объявил он. – У тебя янтарные глаза.

Никто прежде не называл ее глаза янтарными. Никто и никогда даже не дал себе труда посмотреть в ее глаза. Улыбнувшись, она обхватила его лицо руками и крепко поцеловала.

Когда она попыталась оторваться от него, он прижал ее сильнее, углубляя поцелуй и засовывая язык ей в рот, а одной рукой сбрасывая с нее покрывало. Обхватив ее ягодицы ладонями, он устроился между ее ног. Она почувствовала, как его твердый восставший член толкался в ее вход.

– Гидеон, – изумилась она, когда он стал тереться об нее – Опять?

Вместо ответа он склонил голову и стал ласкать ее соски языком и зубами, пока она не выгнулась и не застонала.

– Гидеон, – взмолилась она, вцепившись в его волосы.

Его руки скользнули вдоль бедер девушки, закидывая ее ноги на свою талию, принуждая ее открыться шире. Медленно он вошел в нее и замер, уткнувшись лбом в ее лоб. Его жгучий пристальный взгляд пронзил ее так же, как и его член. Сердце ее замерло, переполненное чувствами.

Этого будет достаточно. Этого воспоминание останется с ней навсегда. Этого ей должно хватить на всю оставшуюся жизнь.

Клэр наслаждалась ощущением его тела на себе, внутри себя, пока он любил ее. Ее руки, ее губы ласкали с любовью и обожанием каждую линию, каждый изгиб его тела. Наконец, они оба упали без сил, выдохнувшиеся и истощенные. Он выключил свет и нежно обхватил ее за талию, прижимая к себе.

Ее глаза медленно закрылись, и некоторое время она позволила себе дышать с ним в унисон, повторяя движения его грудной клетки. Ни разу в жизни она не чувствовала такой интимной близости, такого полного слияния с другим человеком.

– Я люблю тебя, Клэр, – слова были тихим шепотом около ее волос, но она услышала их, и они наполнили болью ее сердце.

Он не любил ее. Как он мог любить того, кого не знал? Он влюбился в ликана, дикое существо, управляемое инстинктами, не в Клэр.

Она подождала, пока не выровнялось его дыхание, и убедилась, что он уснул. Потом осторожно вылезла из кровати, замерев от страха, когда скрипнула какая-то пружина. Посмотрела на его спящее лицо – боже, как он красив – и когда он не шевельнулся, собрала свою одежду и тихо выскользнула из дома, исчезнув в лунной ночи.

* * *

– Купер, – приветствовал друга Гидеон, остановившись на лестнице, по которой он мчался вниз. Тот сидел, развалившись в кресле, и доедал его последние чипсы.

– У тебя нет Читос, – пожаловался Купер.

Гидеон свирепо посмотрел на него и принудил себя спокойно войти в гостиную, словно ничего не произошло, словно Клэр не ускользнула от него среди ночи, и он не проснулся в холодной одинокой постели.

– Я не ходил в магазин в последнее время.

Глаза Купера сузились, когда он посмотрел на Гидеона.

– Ты выглядишь ужасно.

Гидеон поморщился и выхватил банку из рук Купера.

– Еще и двадцати четырех часов не прошло. Мог бы и подождать, прежде чем врываться сюда.

Засунув чипсину в рот, Гидеон уселся на кушетку и попытался сделать вид, что ничего плохого не случилось, что он совершенно не страдает, и уход Клэр смертельно его не ранил.

– Полагаю, уничтожение половины стаи ликанов за один вечер подорвало твои силы.

Гидеон засунул в рот еще одну чипсину и пожал плечами.

– Мне помогали.

– Ага, твои приятели-ликаны.

– Клэр – не ликан, – быстро прервал его Гидеон.

– Ага, уже не ликан, – Купер оглядел комнату. – И где же эта женщина?

Гидеон снова пожал плечами, уставившись в телевизор, он не хотел, чтобы друг увидел в его глазах боль, которую вызвал этот простой вопрос.

– Не знаешь? – Купер почесал голову. – После всего, что ты для нее сделал, я думал, вы уже обустраиваете для себя гнездышко, выбирая чайные полотенца и фарфоровую посуду. Я, в сущности, по этому вопросу и зашел.

Он наклонился вперед.

– Ты знаешь, ГОЗНДЛ не держит женатых агентов. Никаких сожительниц. Эмоциональная привязанность может угрожать безопасности. Так что давай проясним вопрос прямо сейчас.

Купер помолчал некоторое время.

– Насколько у тебя с ней серьезно?

Гидеон с безучастным видом посмотрел на него, задаваясь вопросом, чтобы тот сказал, если бы знал, что Клэр уже бросила его, потом ответил уклончиво:

– Не думаю, что оставаться агентом – единственный выбор. И потом, разве меня не уволили?

Купер покачал головой, давая понять, что это было лишь недоразумение.

– Если хочешь вернуться, тебе стоит сказать лишь слово.

Гидеон подумал немного и ответил:

– Нет, я закончил с этим.

Купер откинулся назад в кресле, задумчиво потирая подбородок.

– Не скажешь почему?

Гидеон прислонился к спинке кушетки, ощущая холод в желудке при мысли о том, что он отказывается от всего, чем жил раньше. Если не охотник на ликанов, тогда кто он? Месть была его подругой долгое время. Но уничтожение ликанов оставило лишь пустоту в его жизни, и только помощь Клэр и любовь к ней заполнили ее. Черт. А теперь она даже не хочет знать его.

– Если я должен остаться охотником, что-то должно измениться. Я не смогу работать как раньше. Я не хочу просто уничтожать. Я хочу, по возможности, помогать инфицированным.

Купер наклонился вперед, и ударил кулаком по кнопке дистанционного управления. Телевизор выключился.

– Что в действительности тебя тревожит? Хотя я не удивлен, что ты хочешь выйти из ГОЗНДЛ. Ты нарушил все правила, сделал все возможное, чтобы саботировать работу.

Он оглядел комнату и на этот раз настойчиво повторил свой вопрос.

– Где Клэр?

Гидеон уставился на свои босые ноги, расположенные на кофейном столике, ненавидя себя за терзающую его боль, и признался.

– Не знаю. У себя дома, наверное. Она ушла ночью.

– Вот как? Что ты сделал?

Гидеон моргнул

– Я? – он указал себе на грудь. – Я ничего не делал.

На недоверчивый взгляд Купера он добавил:

– Я просто сказал, что люблю ее.

– И она сбежала?

– Да.

Купер, вздыхая и качая головой, поднялся, собираясь уезжать.

– Ты прошел через большие трудности, чтобы сохранить ей жизнь.

Он замолчал, не отрывая от Гидеона упорного взгляда.

– Думаю, она не хочет иметь со мной никаких дел теперь, когда проклятие разрушено, – сказал Гидеон, презирая себя за муку, прозвучавшую в голосе.

Купер покачал головой.

– Похоже, она тебя тоже любит.

– Ха, ты разбираешься в любви также как и я.

Купер подошел к нему и сжал плечо.

– Не будь таким ослом. Любовь заставляет людей делать глупости, даже сбежать от человека, которого любишь. Давай, отправляйся к ней.

* * *

Клэр стояла в дверном проеме своей квартиры, уставившись на разносчика, крупного лысого итальянца, произносившего ее фамилию без буквы «г». Моран. Идиотизм какой-то, но нужно признать, что идиотка – это она сама.

О чем она думала прошлой ночью, когда ложилась в постель с Гидеоном? Она, возможно, и влюблена в него, но он-то ее не любит, по крайней мере, не ее настоящую.

Находясь в депрессии, она нашла утешение в еде, хотя дни неограниченного обжорства закончились.

Клэр рискнула заказать еду у Анджело. Хотя они никогда не исполняли заказ правильно, ей очень не хотелось выходить из дома. Она заставила пожилую леди, принимавшую заказ по телефону, повторить его, чтобы убедиться, что ее правильно поняли. Может быть, на этот раз ей повезет.

Изучая зеленую бумажку квитанции с неразборчивым почерком, она поняла, что надежды были напрасны. Снова она получила не то, что хотела. Все как в жизни.

Вместо ее любимых запеченных макарон зити и салата «Цезарь», она должна будет довольствоваться телятиной в пармезане и домашним салатом.

Клэр судорожно рылась в кошельке. Зазвонил телефон, она проигнорировала его. Держа счет в руках, она уставилась на разносчика, который со скучающим видом протягивал ей коричневый пакет с едой.

– Знаете ли, – медленно начала она. – Я заказывала зити и салат «Цезарь».

Она протянула квитанцию, он взял ее и прищурился.

– Здесь написано, что вы заказали телятину.

– Я знаю, что здесь написано, – процедила она, – но я знаю, что я заказывала. Зити и салат «Цезарь».

Он перевел взгляд с рецепта на нее и, выставив перед собой пакет с едой, спросил с сильным итальянским акцентом:

– Вы говорите, что не возьмете это?

– Я заказывала запеченные макароны, – ответила Клэр, отчетливо произнося каждое слово в надежде довести свою мысль до разносчика.

Он нахмурился и проворчал:

– Куда же я дену телятину?

– Я не знаю, – огрызнулась она. – Можете протереть ею свой автомобиль. Я знаю, что я заказала зити, и я заплачу только за зити и буду есть только зити.

Она указала на пакет.

– Но только не это.

Наверное, было глупо настаивать на своем в этом вопросе, но на сегодня ей было достаточно разочарований. Женщина с разбитым сердцем имеет право съесть пищу по своему выбору. И если Клэр не может настоять на своем в такой мелочи, то она в действительности – все та же робкая мышка Клэр.

– Я больше не вернусь сюда, – предупредил он, размахивая пакетом перед ней. – Вам лучше взять телятину, леди, иначе…

– Нет, – произнесла Клэр сквозь зубы, – я не возьму ее.

И с этими словами она захлопнула дверь перед его носом.

Она постояла некоторое время, прислонившись спиной к двери, дыша необычно часто и понимая, что то, что сейчас произошло, было больше, чем просто конфликт из-за неправильно исполненного заказа. Уставившись на свои трясущиеся руки, она почувствовала, как улыбка растянула ее губы. Внезапно к ней пришла уверенность.

Все хорошо. Она сильная, она не мышка. Но также и не зверь.

Первый раз в своей жизни она была тем, кем должна быть.

Собой. Личностью, которой она могла быть, прежде чем позволила страху управлять ею. Может быть, обращение в ликана даже на короткое время было для нее благословением. Она получила себя. Она получила Гидеона.

Это настоящая Клэр выстрелила в Сирила, настоящая Клэр преодолела в себе зверя, его жажду плоти и крови. Ликан пытался установить власть над ней, но она победила.

И она была женщиной, которая нужна Гидеону и которую он любил. По крайней мере, пока она трусливо не улизнула от него среди ночи.

Оттолкнувшись от двери, она направилась в душ.

Она только что поняла, что она не трус.

Время доказать это делом.

* * *

– Клэр! – Гидеон колотил в двери ее квартиры так, что заболели суставы.

Сосед из квартиры напротив приоткрыл дверь и уставился на него.

– Что? – рявкнул Гидеон с такой свирепостью, что сосед нырнул назад в квартиру.

– Ты не можешь избегать меня вечно, – позвал он через дверь, упершись обеими руками по ее сторонам. – Открой эту чертову дверь.

Раздраженно рыкнув, он обошел дом и снова проник в ее квартиру через стеклянные раздвижные двери. Вид Клэр с полотенцем на голове, выходящей из спальни, приветствовал его.

Заметив его в то время как он закрывал дверь, она подпрыгнула от удивления.

– Гидеон! Меня чуть удар не хватил. Не мог постучаться, как нормальный человек?

– Я стучал.

Она смотрела на него, моргая большими янтарными глазами.

– Мог бы подождать, пока я открою.

Он направился к ней и сразу же уловил свежий аромат шампуня и малиновый запах мыла.

– Я ждал пять минут. Сколько можно?

Он оглядел ее махровый халат – тот же самый, который был на ней в ту первую ночь. Боже, неужели это было только месяц назад? Он прожил целую жизнь за это время. Он отпустил свое прошлое, отринул свое одиночество и влюбился. В Клэр, прекрасную, роковую Клэр. Он не может отпустить ее. Он должен был понять это еще в первую ночь, когда не смог спустить курок пистолета.

Она стащила полотенце с головы.

– Что ты здесь делаешь?

Он уставился в ее лицо, подавляя желание сорвать халат и сделать то, что жаждало его тело. Но они должны сначала поговорить. А потом они могут заняться более приятными вещами, вместе, на всю их жизнь.

– Ты же не думаешь, что мы уже закончили? – и на ее непонимающий взгляд продолжил: – Ты не попрощалась, не оставила записки, не позвонила. Ничего. Я проснулся, а тебя нет.

Он ненавидел эти обижено-обвиняющие нотки в его голосе, выдававшие его уязвимость.

Она отвернулась и уселась на кушетку, тщательно натянув халат на колени, и спросила, внимательно смотря на него:

– Почему ты пришел, Гидеон? Потому что я не попрощалась?

– Клэр, я… – он сглотнул и начал заново. – Я…

Она сделала ему знак замолчать.

– Не надо. Ничего не надо говорить. Я не должна была уходить таким образом. Это было неправильно, трусливо, – она глубоко вздохнула. – По правде говоря, я собиралась к тебе.

– Ко мне?

Она встала и сделала несколько шагов по гостиной, сжимая пальцы.

– Извиниться, – пояснила она. Ее янтарный взгляд проник в него, заставляя внутренности сжаться, и сердце кровоточить. – Ты так много для меня сделал, ты не заслужил такого обращения с моей стороны.

Черт. Опять благодарности. Гидеон чувствовал себя больным от этой проклятой благодарности. В ее устах это звучало так, словно он оказал ей какую-нибудь услугу. Между тем все, что он сделал, он сделал потому…, потому, что любит ее.

– Нет, – произнес Гидеон решительным голосом. Двумя длинными шагами он преодолел расстояние, разделяющее их, схватил ее за плечи и потряс.

– Оставь свою чертову благодарность при себе, – он прижался лбом к ее лбу и глубоко вдохнул ее запах. – Я знаю тебя, Клэр Морган.

Она моргнула, но не произнесла ни слова. Он снова легонько тряхнул ее, желая, чтобы она заговорила.

– И ты не сможешь избавиться от меня.

Он жестко впился в ее губы, словно поцелуем мог заставить ее подчиниться, заставить полюбить его. Он оторвался от нее и снова заговорил.

– Я знаю тебя, – он вдохнул ее аромат и продолжил. – И я не могу без тебя, я буду любить тебя всю свою жизнь.

Он ждал ее ответа, но она молчала, уставившись на него теплыми янтарными глазами, такими отличными от прежних, холодных и серебристых.

Цвет глаз изменился, но сама она осталась прежней.

– Ну, – она помолчала, облизнув губы, и тихо продолжила. – Если ты знаешь меня, ты знаешь мой ответ.

Он нахмурился. Неопределенность грызла его, но он все равно сказал, рискуя нарваться на ее отрицание.

– Ты любишь меня.

И если его слова прозвучали, как команда, его это не заботило. Он не позволит ей снова убежать от него. Его голос стал более решительным и настойчивым.

– Ты без ума от меня. Ты не можешь жить без меня. Ты хочешь выйти за меня замуж.

Он задержал дыхание, когда она вздернула подбородок и открыто взглянула в его глаза.

– Да, я люблю тебя, – и, опустив порозовевшее лицо, добавила. – Я так схожу с ума по тебе, что делаю глупые вещи, вроде побега от тебя среди ночи.

Усмехнувшись, он сказал.

– Тебе лучше оставить эту привычку.

– А тебе, – возразила она, похлопывая по его груди, – лучше серьезно отнестись к своему предложению, потому что я не позволю тебе забрать его назад.

Он притянул ее к себе.

– О, я очень серьезен.

Опустив голову, он слегка куснул кожу на ее шее, прежде чем нежно поцеловать ее. Обхватив ее ягодицы ладонями, он прижал ее сильнее. Она ответила низким ворчанием в горле.

– Эй, – поддразнил он, – я думал, ты больше не оборотень.

– Ликан, – поправила она.

Он улыбнулся.

– Семантика.

Примечания

[1] Beware the silent dog. Пословица. Beware of a silent dog and still water – Бойся молчаливой собаки и стоячей воды. Русск. В тихом омуте черти водятся.

[2] Брюки свободного покроя.

[3] Средняя школа [high school]; охватывает четыре года обучения. Второй курс приравнивается к 10-му классу в школах СНГ; возраст учеников 15-16 лет.

[4] Речь идет о SAT – экзамене для абитуриентов в США. SAT (Standartized Aptitude Test/Scholastic Assessment Test) – тест на проверку академических способностей, необходим при поступлении в вузы США и Канады; оценивает общее знание литературы, истории и математики; различают два уровня тестирования: проверка базовых знания по математике и английскому языку и тесты по различным академическим дисциплинам.

[5] Мастифф – английский дог. Порода служебных собак; шерсть короткая, гладкая, окрас обычно желтовато-коричневый; морда чёрная; высота 75 см; используется для охраны.

[6] речь идет о районе Fifth Ward, который на данный момент является частью центра Атланты.

[7] Компания IBM – International Business Machines Corporation – одна из старейших компьютерных компаний в мире. Мировой лидер в области компьютерных технологий и по объёмам продаж. Мэйнфреймы IBM были окрашены в голубой цвет, поэтому в прессе корпорацию часто называют Big Blue (" Голубой гигант"). Компания образовалась в 1911 г. путём слияния четырех компаний, одной из которых была The Tabulating Machine Company, выпускавшая табуляторы.

[8] Кодеин – Лекарственный препарат, применяемый как болеутоляющее, успокаивающее и противокашлевое средство.

[9] Тако – мексиканский пирожок из кукурузной лепёшки (тортильи) с начинкой из рубленого мяса, томатов, сыра, салатных листьев; подаётся с острым соусом; входит в меню многих ресторанов быстрого питания в США.

[10] Человек из страны Мальборо – центральный персонаж рекламы сигарет "Мальборо" [Marlboro] с 1950-х – сильный, бесстрашный, молчаливый мужчина. Воплощенный идеал мужественного американца. Ныне реклама прекращена в связи со смертью от рака легких актера, исполнявшего его роль. Новая рекламная кампания акцентирует внимание на образе самой "Страны Мальборо" [Marlboro Country], в роликах заметно большую роль выполняют пейзажи природы, чем герои этих суровых мест – ковбои.

[11] Сеть магазинов по продаже глазированных пончиков.

[12] Фирменное название сети экспресс-кафе [fast-food restaurant chain]. В меню: курица, жаренная в сухарях по запатентованному рецепту [Kentucky fried chicken], картофель-фри [french fries], пресные лепешки [bisquits], капустный салат [cole slaw] и прохладительные напитки. Одна из первых и наиболее популярных сетей кафе быстрого обслуживания, действует во всех штатах США и многих странах мира. Принадлежит одноименной фирме [Kentucky Fried Chicken Corp.], г.Луисвилл, шт. Кентукки. На логотипе фирмы – "Кентуккийский полковник" [Kentucky colonel]

[13] "Форд Таурус", "Форд Торус" Автомобиль среднего класса, выпускаемый с середины 1980-х гг. компанией "Форд мотор" [Ford Motor Company]. Занимал одно из первых мест среди американских автомобилей массового спроса в 1989-92 (свыше 300 тыс., в 1992 – 428 тыс. экземпляров). Серьезно модернизирован в 1996.

[14] Шоколадный кекс (или печенье). Обычно прямоугольной формы, с молотыми орехами.

[15] Спортивный канал.

[16] 5 фунтов – 2,27 кг.

[17] Лимонный аромант – чистящее средство для деревянной мебели, обшивки винила и кожи.

[18] Картерс Кантри в Хьюстоне.

[19] «Севен-элевен» («С семи до одиннадцати») – сеть однотипных продовольственных магазинов шагового доступа [convenience store] (в ассортимент входит также ограниченный набор товаров повседневного спроса и журналы), работающих на основе франшизы [franchise]. Цены несколько выше средних, однако магазины популярны, так как часто работают круглосуточно и располагаются на бойких местах. Сеть, основанная в 1927 в г.Далласе, насчитывает более 24 тыс. магазинов в США и 17 других странах (2004)

[20] Тайленол – Ацетаминофен, патентованное средство от головной боли и простуды (заменитель аспирина) в таблетках и капсулах производства компании "Макнил консьюмер энд спешалти фармасютиклс" [McNeil Consumer and Specialty Pharmaceuticals], отделения компании "Макнил-Пи-пи-си" [McNeil-PPC, Inc.]. Ранее производился также компанией "Джонсон энд Джонсон" [Johnson and Johnson]. Рекламный лозунг: "Надежное облегчение" [" For relief you can trust"]. В октябре 1982 страну потрясли сообщения о случаях отравления со смертельным исходом, вызванного тем, что ненайденный злоумышленник подложил в капсулы тайленола цианистый калий. Жертвами стали восемь человек в г.Чикаго и в штате Калифорния. В результате этой трагедии федеральные власти выработали новые правила проверки выпускаемых лекарств.

[21] Реддиуип – товарный знак взбитых сливок в баллончике; выпускаются одноименной фирмой.

[22] «Гаторейд» – товарный знак «спортивных» напитков и порошков производства компании «Куэйкер оутс».

[23] «Арм энд Хаммер» – товарный знак зубной пасты с гидрокарбонатом натрия (пищевая сода).

[24] Техасодельфия – сеть ресторанов, которые известны своими уникальными сэндвичами с мясом и сыром.

[25] Остроконечная короткая бородка.

[26] "Иглс" – The Eagles – Один из самых популярных ансамблей кантри-рока [country rock]; возник в 1971 в Лос-Анджелесе в составе: Г. Фрей [Frey, Glen], Д. Хенли [Henley, Don], Б. Лидон [Leadon, Bernie] и Р. Мейснер [Meisner, Randy]. Первая пластинка "Спокойно!" ["Take It Easy"] стала хитом. В 1974 в ансамбле появился пятый участник – Д. Фелдер [Felder, Don]. Выпустили ряд популярных альбомов. Мировую славу группе принесла песня "Отель "Калифорния" ["Hotel California"], ставшая международным хитом. В 1980 группа распалась.

[27] Американский союз защиты гражданских свобод (англ. American Civil Liberties Union, ACLU) – некоммерческая, неправительственная организация США, провозгласившая своей целью «защиту и охрану частных прав и свобод, гарантированных каждому человеку в этой стране конституцией и законами Соединенных штатов». Деятельность организации направлена главным образом на участие в судебных процессах, законотворчество и осуществление образовательных программ.

[28] Agricultural and Mechanical College of Texas – Сельскохозяйственный и механизаторский колледж штата Техас.

[29] 90 градусов по Фаренгейту – приблизительно 32 градуса по Цельсию.

[30] 9 мм -357 Magnum

[31] 153 см.

[32] Бездымный порох

[33] Пепперони (pepperoni) – острая разновидность салями итало-американского происхождения. Обычно делается из свинины, хотя встречаются американские разновидности, приготовленные из смеси говядины, курицы и свинины. Происходит от острой салями, изготовляемой в южной Италии, такой как salsiccia Napoletana piccante, острой копченой колбасы из Неаполя или Сопрессата из Калабрии. Пепперони – это популярный ингредиент пиццы в пиццериях американского стиля. Иногда также используется при изготовлении сандвичей.

Слово пепперони происходит от итальянского перевода слова перец, точнее, это искажение слова peperoni, множественного числа от peperone, которое в итальянском означает сладкий перец или овощной перец. Хотя в итальянском peperoni означает сладкий перец, в итало-американской кухне это слово стало обозначать острую колбасу. Чтобы заказать американскую версию пепперони в Италии, нужно просить salame piccante или salamino piccante (острое салями, распространенное в Калабрии). Итальянское название пиццы с пепперони – это pizza alla diavola (с острой колбасой).

В то же время в континентальной Европе пепперони – это собственно и есть слово, обозначающее различные виды стручкового перца, в т.ч. паприки и маленьких острых, часто маринованных перцев, известных как peperoncino (итал. «паприка, острый красный перец») или peperone piccante (итал. «сладкий пикантный перец») в Италии, pepperoncini или банановые перцы в США.

[34] Buick (русск. «Бьюик», в старых источниках – «Бюик») – американский производитель автомобилей, отделение корпорации General Motors. Дэвид Данбар Бьюик основал в американском городе Флинт, штат Мичиган, автомобилестроительную компанию Buick Motor Car Company в 1902 году.

[35] Miracel Whip – соус, выпускаемый компаний Kraft, на основе взбитых сливок, делает блюда намного вкуснее.

[36] Hello Kitty (яп. ハローキティ харо: кити, от англ. «Привет, киска») – персонаж японской поп-культуры, маленькая белая кошечка в упрощенной прорисовке. Придумана компанией Sanrio в 1974 году и стала своеобразным мемом. Торговая марка Hello Kitty, зарегистрированная в 1976 году, используется в качестве бренда для многих продуктов, стала главным героем одноимённого мультсериала, появляется в ролях-камео в других мультфильмах. Игрушки Hello Kitty – популярные в Японии и во всём мире сувениры.

[37] Акр равен 4,046 километров. Речь идет примерно о 162 км.

Content

Шери Колер
Отмеченная лунным светом

Marked by Moonlight, 2007

Аннотация

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечания