Сергей Рублев

Нашествие космических паразитов, или Бешеная карьера капитана Радовски

1. Вторжение

…Когда с невесть откуда приблудившегося летающего блюдца раздался отвратительный скрежет, капитан Радовски не сразу понял, что это голос. Для начала по основному каналу связи пронесся залп отборнейших ругательств на всех языках Земли, а затем глумливым тоном было произнесено буквально следующее:

— Мы есть великий народ всея Галактика… Мы будем трахать ваш Земля… Мы будем брать наложница ваш жена и систер, хо-хо-хо!!! — после чего перед самым носом капитана на экране вспыхнуло довольно натуральное изображение задницы, сопровождающееся демоническим хохотом.

Рассвирепевший капитан нажал сразу на все гашетки, в считанные секунды превратив добротное летающее блюдце в груду пылающих обломков. Засадив по ним еще парочку ядерных ракет, он обрел некоторое душевное равновесие — багровый туман перед глазами рассеялся, и он осознал, что произошел так долго ожидаемый первый контакт. «Он же и последний!» — с удовлетворением отметил Радовски, разворачивая свой орбитальный перехватчик. Как настоящий военный, он воспринимал любой контакт (даже с прекрасным полом) скорее как разведку боем. Этот бой он выиграл, как ни крути.

Если бы капитан знал, чем в будущем обернется его победа, он взвыл бы от крутой тоски — и сам царь Пирр не позавидовал бы ему!

* * *

…Происшествие на орбите вызвало переполох — еще бы! В дверь дома, где жило человечество, кто-то постучал, и теперь хозяева в душевном томлении пытались догадаться, кто бы это мог быть? Как всегда, первой на этот вопрос ответила пресса. Газеты, радио и телевидение переполнились свежайшей информацией (иногда настолько свежей, что она опережала события). Благодатная тема летающих тарелок обрела вторую жизнь, и залежавшийся материал о встречах с разноцветными и разнокалиберными энлонавтами могучим потоком хлынул на головы растерянных обывателей, хороня под собой какие-то жалкие факты. Факты оставались уделом ученых, а они, как обычно, не могли прийти к единому мнению.

Единственное оставшееся свидетельство — запись речи инопланетян, анализировалось и перетолковывалось на сотни ладов с помощью всемогущей математики, семантики, информатики, лингвистики и других инструментов познания, но безуспешно. Что скрывалось в нем? Предположения были самые разные — от антиэтики загадочных существ, которой предписывалось бы считать приветствием самое страшное оскорбление, до простого недоразумения из-за перегруженности земных телеканалов сценами скорее однообразными, чем пристойными.

Общее возмущение научной общественности вызвал поступок капитана Радовски — употреблялись такие термины, как «вандализм», «варварство», «армейская тупость». Однако все эти бессильные вопли, как волны о гранитный утес, разбивались об Управление Обороны — капитану дали повышение и внеочередной отпуск. Сам маршал Огарио пожал ему руку и назвал «Верным сыном Земли», что было равносильно высшей награде.

Кстати, общественное мнение склонялось скорее в пользу военных, и весьма далекие от христианской морали настроения (типа: «Этих вонючих пришельцев надо заставить уважать Землю») были широко распространены. Взрыву земного шовинизма помешало лишь то, что заставлять было вроде уже некого…

* * *

Полгода спустя, когда страсти поутихли, а очередные сенсации (вроде появления преподобного отца Бенедикта, главы Новой Моральной Церкви, на пляже нудистов) вытеснили хамов-пришельцев с первых полос газет, майор Радовски спокойно попивал кофе, сидя в уютном бункере перед пультом глобальной системы слежения. На громадном экране разворачивалась захватывающая дух панорама Солнечной системы. Майор изредка бросал на нее скучающий взгляд.

В космосе все спокойно — за орбитой Плутона то появлялись, то пропадали в радиотени блестки кораблей международной экспедиции; в поясе астероидов оживленно сновали «челноки», перебрасывая сырье и людей ко вновь открытым месторождениям и транспортным кораблям; стройным косяком, как журавли в полете, шли ракеты очередного каравана к Марсу… В околоземном пространстве летало столько, что уследить за всем без помощи ЭВМ было бы просто немыслимо — цели фиксировались тысячами! Ни одна уважающая себя страна не могла обойтись без своего спутника, а в самых развитых свои спутники имелись уже у штатов, областей и отдельных городов. Бесчисленные заводы, лаборатории, научные станции и оранжереи дополняли картину — бедняга Ньютон перевернулся бы в гробу, узрев сию «гармонию звездных сфер».

Но, как уже говорилось, все было спокойно, как вдруг… Майор Радовски подавился кофе и выпучил глаза на экран — откуда-то из-за громады Юпитера вывалилась целая гроздь огоньков, мчащихся на предельной скорости к центру системы. Не успел майор откашляться и протянуть руку к кнопке общей тревоги, как вспыхнула еще одна гроздь.

«Черт возьми, они тормозят — до этого их скорость была слишком велика для локаторов!» — мелькнула догадка.

Сирена общей тревоги сотрясла стены, на миг поселив в душах страх и растерянность. Армада неизвестных кораблей все прибывала, сейчас их уже было столько, что они сливались в одну дрожащую светом кляксу — разрешающей способности аппаратуры не хватало.

— Пришельцы! — рявкнул кто-то над ухом майора, клацнув зубами — Так их разэтак и растак! — начальник главного штаба генерал-адмирал Исмаилов потряс мощным волосатым кулаком — Добрались-таки, разнюхали, а?!

— Гады! — согласился Радовски, пробегая по клавишам вызова глав военного ведомства.

По сигналу общей тревоги власть над всеми вооруженными силами Земли сосредотачивалась здесь, на неприметном островке, затерянном в освистанных ветрами просторах Тихого океана. Дежурный главнокомандующий сейчас, наверное, спешно натягивает китель, лихорадочно перебирая в уме шифры и коды, дающие ему власть над заблокированным вооружением. Власть, впрочем, чисто номинальную — без одобрения специальным советом ООН ни одна ракета не сдвинется ни на миллиметр. Совет состоял из глав межгосударственных объединений — Европейской гиперреспублики, Афро-Азиатского конгломерата и Объединенных Штатов Обеих Америк — не говоря уже о Тихоокеанском Королевстве…

…В течение ближайшего часа главный штаб был весьма шумным местом. Прибывали чины. Маршал Огарио, преодолев на стратосферном истребителе десять тысяч километров, сразу прошел на командный пункт и забрал бразды правления в свои руки — после этого общая суетня и шум достигли апогея и стали походить на шабаш. Телефоны звонили не переставая, группа секретарей едва успевала отвечать на запросы ведомств, правительств, международных организаций — ужасная новость в мгновение ока облетела мир.

Армада пришельцев! Идет к Земле!! Человечество в опасности!!!

Комитет ООН безропотно отдал контроль над оружием Управлению Обороны, выразив уверенность в полной и окончательной победе. Уверенность выражал президент Объединенных Штатов, как наиболее тренированный оратор, но и в его бархатистом голосе проскальзывала предательская дрожь. Однако военным чужды сомнения: уже разрабатывалось с полдюжины вариантов отпора агрессору на основе военной доктрины и плана стратегического развертывания. Вариант глухой обороны Земли был сразу отвергнут, как недостойный — многочисленные поселения на Марсе и Венере, рабочие поселки и научные станции на Меркурии и в поясе астероидов взывали о помощи, и Земля не могла бросить их на произвол судьбы. Но защитить каждое в отдельности не удастся — у нападающих слишком много кораблей… Остается единственный выход — атака! Генеральное сражение, как в старые добрые времена — в нем решится судьба человечества (и начальник контрразведки потихоньку принимается набрасывать план партизанской войны — на случай поражения). Результатом первых же часов работы штаба явился знаменитый «Приказ N1»:

Всем, всем, всем!

Неведомый агрессор вторгся в пределы Солнечной системы, неся с собой рабство и разрушение нашей цивилизации. На Земле и в поселениях вне Земли объявляется чрезвычайное положение, вся власть переходит к Комитету Обороны во главе в маршалом Огарио.

Во исполнение своего священного долга перед человечеством я приказываю:

Всем космическим кораблям, имеющим противометеоритные и другие средства поражения стартовать по готовности и на крейсерской скорости следовать навстречу противнику. До особого распоряжения в бой не вступать, в дальнейшем действовать по обстановке.

Подпись: маршал Огарио.

…Старая Земля была объята гулом — в течение нескольких часов с нее стартовали тысячи военных и гражданских космолетов. Боже, каких здесь только не было! Старые, шипящие как примус ветераны первых межпланетных; громадные, начиненные сталью и смертью дредноуты; стремительные пассажирские экспрессы и неповоротливые транспортюги… Все, все, вплоть до мусорщиков и буксирных ракет снялись с места!

Сбившись в огромный рой, невиданный в истории флот завис на внешних орбитах, ожидая приказа… Сверху, снизу, сбоку — везде, куда ни кинешь взгляд, проплывали сверкающие в лучах солнца туши кораблей, перемигивающихся сигнальными огнями, и нередко можно было видеть, как какой-нибудь юркий челнок лихо задирает стального левиафана Регулярного Флота: «Эй, верзила, задавишь ненароком!» «Ребята, подкиньте до места, а уж там мы и сами справимся!» «А кегельбана у вас внутри нет?» и тому подобное, на что ответом было снисходительное помаргивание прожекторов — мол, давайте, давайте, не мельтешите…

Это был последний парад перед битвой — на антеннах гордо развевались флаги из резиновой пленки, с Земли по радио гремела медь духовых оркестров…

Наконец, сигнал получен! И вот, с шумом, грохотом и выхлопами вся разношерстная армада, распевая воинственные гимны, двинула на врага — Земля встала на дыбы, и теперь, щелкая зубами, жаждала схватки!

* * *

…Расчет оказался верным — встреча произойдет между орбитами Земли и Марса. Станции возле Юпитера и в поясе астероидов сообщали, что флот пришельцев проследовал мимо, не обращая внимания на их почти беззащитные сооружения. Оценка количества кораблей колебалась от десяти до пятидесяти тысяч, между ними зафиксирован оживленный радиообмен, пока не поддающийся расшифровке.

Земной флот, вырастая по пути за счет эскадр Венеры, Марса и Меркурия, набирал скорость. В центре, в строгом порядке, шли главные силы. Вокруг лихо гарцевали кораблики самых разных предназначений, словно легкая конница, сопровождающая регулярную армию. Позади пахали космос огромные грузовые суда и пассажирские лайнеры, набитые орудиями уничтожения, которые не подъяли бы никакие другие корабли. Спектр вооружений был просто громаден и включал в себя все, что когда-либо применялось людьми в целях уничтожения. Для борьбы с неизвестным противником лучше запастись! Лазеры и мазеры, ядерные ракеты и бомбы, лучевые пушки — протонные, нейтронные, электронные и позитронные; резонансные излучатели и электромагнитные плазмометатели, бомбометы, пулеметы, огнеметы — и многое, многое, многое другое… Все это поднималось, наводилось, прицеливалось и уставлялось на приближающегося врага — до него оставалось совсем немного.

Вот он уже в часах полета… в минутах — уже видны передовые отряды… Вот уже полнеба занял флот пришельцев — звезд не видно за ним! Не одно сердце дрогнуло в преддверии грандиозной битвы — ставка в этой битве небывало высока! И осознав, что существует только один выбор — смерть или рабство, нестойкие укрепляли сердца.

Маршал Огарио возложил недрогнувшую руку на кнопку сигнала и произнес исторические слова, зафиксированные для потомства «черным ящиком»:

— Бейте этих говнюков, чем попало!

И началось…

* * *

Нет слов, чтобы описать всю красочность развернувшегося в космосе неслыханного сражения! Пространство заполнили мечущиеся корабли и вспышки атомных разрывов, выметающие радужные хвосты; искрился расплавленный металл, облака газов фосфоресцировали переливающимися цветами, и все это на фоне бархатной черноты с немигающими огнями звезд — пожалуй, только ради одного этого стоило лететь!

Еще до вступления в радиус поражения эфир забурлил от взаимных угроз и проклятий — с тарелочек неслась брань несусветная, земляне отвечали по мере сил, и в образовавшейся сутолоке можно было разобрать лишь отдельные слова, изредка — фразы: «Мы вас повесить за… бу-бу-бу, щ-щ-щ… косорылые! Кол вам осиновый в… вжу-вжи-и-и-у… Ви есть грязный хрюшка! Ви хрюкать и смердеть мы вас иметь и… гхр-р-р… бум!… ты сволочь зеленая! Подавись… иу-иу-у… ж-ж-ж… Землян, проглоти свой возьмилий! Ха-ха-ха!»

Тут уж чаша переполнилась — что такое возмилий, не знал никто, и вконец взбеленившиеся земляне, не соблюдая уже строя, дикой ордой налетели на светящиеся тарелочки.

Для начала в их гущу выпустили весь наличный запас ядерных ракет — они взорвались почти одновременно, затопив все впереди беснующимся белым пламенем. Затем, образно говоря, воины переложили меч из левой руки в правую и началась потеха — врубившись в строй пришельцев, земляне принялись лупцевать их лучами и плазменными шнурами, сокрушать разрядами, испепелять аннигиляторами и распылять резонансными импульсами… С тарелочек отвечали в основном руганью и какими-то острыми зелеными искрами. Действовали они странно — вместо того, чтобы разрушать корабли, больно стегали по нервным окончаниям, приводя разозленных землян уже в окончательное бешенство. По всему космосу стоял хряск и шип — тарелочки разламывались, поджаривались, взрывались и плавились. Но, что интересно, до самого последнего момента оттуда били зеленые искры и слышались оскорбления — лишь за секунду до полного уничтожения следовала вспышка зеленого огня, и все прекращалось — тарелочка летела дальше остовом мертвого обгорелого металла…

* * *

…Майор Радовски только стискивал зубы в ответ на поношения из стана пришельцев — тем мощнее выплеснулась его злость, когда дело дошло до драки. Его верный истребитель носился, как бич божий, истребляя все на своем пути — майор искусно управлял своим оружием! Так хороший боец в древние времена использовал на все сто процентов и копье, и меч, и щит, которым тоже можно глушить врага. Прорвавшись дальше всех в гущу расположения неприятеля, майор Радовски уворачивался от зеленых искр и крушил — на ближней дистанции и на дальней, вперед, назад и еще вбок. Наконец, утомившись от резни, он повис в пространстве, усеянном обломками чужих кораблей. Следовало перекурить.

…Может, утомление тому виной, может, еще что, но, когда впереди показалось одинокое блюдце, он не стал сразу распылять его — ему пришла в голову благая мысль взять в плен хоть одного врага.

— Эй, там — сдавайтесь, или сожгу! — буркнул он в транслятор, держа зеленую точку в перекрестье прицела.

— Э-э… Как это — сдавайтесь? — последовал вопрос.

Майор задумался — как объяснить такую простую вещь этой бестии? Наконец, отбросив всякие сомнения, он прорычал:

— Вылезай из тарелки и греби сюда — на Земле за все ответишь, паскуда!

Надо сказать, он был единственным из землян, кто додумался до этого в пылу битвы. Но, правда, пришельцы и не давали повода.

…Первое, что услышал Радовски, войдя в переходный тамбур, было мерзкое хихиканье — сидевшее (или стоявшее) существо тряслось, как желе:

— Хи-хи, мистер… Бить будешь?

— Заткнись! — прервал его возмущенный майор.

Вот низкая тварь — заподозрить его в подобном! Тварь выглядела крайне несимпатично — будто жаба-переросток с вылупленными желтыми глазками. Глаз было семь — по три с каждой стороны и один на макушке. Спереди торчала какая-то присоска. Заперев хихикающего инопланетянина в изолированный отсек (проще говоря, в сортир), Радовски с сознанием выполненного долга уселся перед пультом и, прежде чем доложить о себе командованию, зацепил стыковочным узлом «летающее блюдце» — как-никак, трофей!

* * *

Разгром был полный — от флота пришельцев не осталось ничего. Потери Земли составили в основном подбитые своим же огнем или потерпевшие аварию от перегрева — сейчас их экипажи болтались в скафандрах в открытом космосе, поджидая спасателей.

Усталые, но довольные, победители с песнями возвращались домой, где их уже ждала торжественная встреча, с охапками цветов и громом оркестров. Неделю после возвращения царило ликование и все были довольны. Военные — оказанными почестями, а ученым наконец-то достался образец инопланетной разумной фауны — хронически хихикающая семиглазая жаба величиной с комод. Кто-то из ученых даже снизошел до реплики: «Хорошо, хоть у одного солдафона достало мозгов захватить живой экземпляр». Хм… Ну, а майор Радовски получил очередное звание. И внеочередной отпуск.

На этом, может быть, и следовало поставить точку — хэппи энд в лучших традициях космической оперы. Но правда жизни не дает повода к эйфории…

2. Паразиты

Нетрудно представить себе удивление и возмущение подполковника Радовски, когда во время интимного свидания с роскошной блондинкой на фоне еще более роскошной южной природы ему на голую спину шлепнулось что-то холодное и скользкое.

— У-а-ау! — взревел он дурным голосом, чем привел блондинку в полное восхищение — она немедленно приписала этот взрыв эмоций своим достоинствам.

— Хи-хи, мистер… Бить будешь? — прозвучало в ночи, и подполковник застонал — знакомая зеленая образина плавала перед его взором, невинно помаргивая семью желтоватыми глазками.

— Закрой уши, дорогая, — вкрадчивым тоном обратился Радовски к своей подруге.

Она выполнила его просьбу, заодно зажмурив и глаза. Воздух начал сотрясаться, упруго сжимаясь и разжимаясь соответственно движениям гортани и языка подполковника — сквозь завесу тишины иногда доносились обрывки наиболее выразительных слов:… ать!… а!… у!… ы!!… ь!!!

Спустя некоторое время эмоции пошли на убыль и наступила пора холодного рассудка. Быстренько отделавшись от блондинки, Радовски вплотную занялся пришельцем. Трех минут допроса оказалось достаточно, чтобы понять, что ничего понять не удастся. Инопланетянин радостно булькал, хрюкал, и, конечно, хихикал, но ничего не объяснял. А было что! Три метра бетона и полметра стали, не считая сотен кубометров грунта, окружали место его пребывание в специальной камере за полторы тысячи километров отсюда. Тут уж явственно попахивало мистикой. «Дудки!» — сказал себе подполковник и, решительно схватив пришельца за подвернувшийся отросток, повел его в ближайший полицейский участок.

* * *

Тем временем в Управлении Информации (скромный псевдоним контрразведки) царила тихая паника. Служащие на цыпочках перебегали из кабинета в кабинет, доносилась приглушенная брань, звенели телефоны, рычали зуммеры, стучали телетайпы — все это в полной тишине (специфика накладывала отпечаток). Самый важный пленник за всю историю человечества был упущен!

Когда специалисты по допросам, оттеснив ученых квадратным плечом, начинали работу, никто не сомневался — незваный гость будет вывернут наизнанку и вытряхнут! Но неожиданно самые эффективные методы дали осечку — нет, допрашиваемый не молчал… Но лучше бы молчал! Своими репликами разумное земноводное доводило персонал до белого каления, и тот старался вовсю — но впустую. Чем сильнее было воздействие, тем яростнее поносил их инозвездник — за время пребывания он сильно обогатил свой словарный запас и применял свои знания на редкость изобретательно. О дальнейшем участники говорили противоречиво и путано, ссылаясь на естественное негодование и состояние аффекта. Но в последнем все были единодушны — мерзкая жаба исчезла в неяркой вспышке зеленого пламени. Некоторые слышали негромкий хлопок.

Сразу же были приняты меры — охрану у «летающего блюдца» увеличили втрое, во все концы планеты разослали точное описание с приложением портрета — в фас и в профиль (а может, наоборот). Среди особых примет фигурировали такие, как «наличие семи глаз», «зеленый кожный покров» и «постоянно издаваемые звуки, похожие на смех». После этого оставалось только ждать. Обычная система поиска по следам утратила всякий смысл — сбежавший мог оказаться абсолютно где угодно.

* * *

— А я вам говорю, сержант, что это не розыгрыш! — остервенело вдалбливал полицейскому подполковник Радовски, придерживая одной рукой притихшего пришельца, а другой размахивая перед лицом блюстителя закона — Это самый настоящий инопланетянин, черт возьми! Да вы поглядите на него!

Сидящий за конторкой сержант с сомнением оглядел инозвездника — тот подмигнул ему одним из семи глаз. Сержант подпрыгнул от возмущения:

— Прекратите ваши штучки! Если вы не покинете помещения, я вынужден буду вас арестовать!

«Кишка тонка!» — хотел сказать Радовски, но передумал. Волоча за собой колыхающуюся тушу звездожителя, он вышел из участка, хлопнув дверью, и остановился под черным пологом ночи, усеянным звездами.

— И кой черт вас сюда принес! — в сердцах сказал он, ни к кому особо не обращаясь.

Сзади хрюкнуло — подполковник, не оглядываясь, дернул за отросток и пошел, сам не зная куда.

* * *

Между тем события нарастали. На другом конце света несколько сот срочно мобилизованных техников набросились на космический корабль пришельца и начали разбирать его по винтику, приходя при этом во все большее недоумение — весь корабль оказался одним громадным конденсатором неизвестной емкости (по крайней мере, та энергия, которой попытались его зарядить, исчезла без видимых последствий). Зачем понадобилось такое странное устройство? Никто не мог дать вразумительного ответа. А ответ сейчас мог получить только один человек на Земле — но он и не подозревал об этом.

* * *

— Мистер… э-э-э… мистер… будет ли добр отпустить мой возьмилий?

Подполковник Радовски резко остановился и обернулся:

— Что?! Какой еще в… Тьфу!

— Мой! — жалобно проблеял инопланетянин, указывая на то, что держал подполковник. Тот недоуменно уставился туда же все это время он считал, что держит пришельца за руку. Это не было рукой. Более того, это не было ни одной известной ему конечностью — отросток с присоской на конце находился на том, что заменяло пришельцу лицо. По-видимому, он заменял на этом лице нос… Осознав это, подполковник отнюдь не смягчился:

— А мне какое дело? Подумаешь, неженка — какая тебе разница?

— Нет возможность… потреблять сила, — пропыхтел пленник.

Похоже, ему приходилось туго — он вроде бы даже ссохся немного.

— Какую еще силу?

— Твою, мистер… отпусти, пожалуйста., — прогундосил инопланетянин. — И побей меня немножко, ладно?

— Я тебя и не немножко побью, тварь ты этакая!

— О! О! Очень хорошо — не немножко, пожалуйста!

— Постой… — подполковник схватил себя свободной рукой за подбородок и задумался. — Постой… Так ты что же, когда тебя бьют, только толстеешь? А ну, говори! — и он сильнее сжал отросток.

— Ай-ай, мистер, не надо!

— Говори, мер-рзавец!

— Да, да, мы… есть великий народ, — задыхаясь и заикаясь, затараторил тот, — мы получаль… великий удовольствие от битья… И всех заставляем нас бить… Дармовая энергия — много, много энергия, и все даром, даром! Но сейчас трудно заставлять бить — скупой… Ох, ох какой скупой — но вы не скупой… Ой-ой! Вы хороший! И все наши… скоро прилетать сюда получать по морда…

— Как?! — опешил доблестный воин, всегда гордившийся крепостью и точностью своих ударов. — Ведь мы всех уничтожили?

Сначала была тишина. Потом раздалось знакомое хихиканье — все громче, громче…

* * *

…А события ползли к финалу. Исчезновение пленного посеяло сомнение. Исследование его корабля породило опасение. Наконец, после осмотра останков вражеского флота догадка обрушилась на специалистов суковатой дубиной, и они издали дружный вопль бессильной злобы — их надули! Все человечество надули! На месте битвы носились лишь оплавленные оболочки — девяносто девять процентов отправилось неизвестно куда! Вся компания предстала в искаженном, карикатурном виде (как обычно и выглядит правда): земляне, словно стадо баранов, повинуясь лишь элементарной драчливости, с усердием, достойным лучшего применения, под завязку накачивали корабли пришельцев дармовой энергией, достаточной для межзвездного скачка! Мерси им за это огромное!

Управление Обороны трясло, как в лихорадке — авторитет, поднявшийся недавно так высоко, грозил упасть и разбиться вдребезги, погребя под собой множество карьер, честолюбивых замыслов и надежд, всю так тщательно взлелеянную систему воспитания воинов — такого конфуза им не простят! Пока сведения не просочились, нужно было найти выход — все, от унтеров до генералов лихорадочно прикидывали в уме варианты, не подозревая, что худшее впереди…

* * *

— Сучьи космические мазохисты! — с пьяной экспрессией орал подполковник Радовски, сидя в каком-то затхлом кабаке в обнимку со своим зеленым спутником.

Выпив очередную бутылку, он с ожесточением разбивал ее о голову инопланетянина, всхлипывая и повторяя: «Все обгадили, все… свиньи вы!» Пришелец сочувственно подхихикивал — видимо, утонченность не была чужда его натуре. Возьмилий его аж вибрировал, вовсю вбирая и отвращение, и ненависть обманутого, и колотушки… Все шло на пользу космическому проходимцу!

«Никогда… никогда еще мы не получали такого разнообразного битья, — умилялся он, — а как сожгли наш флот — блеск! Наверное, наш великий народ скоро весь будет тут… со всей галактики!»

Подполковнику представились миллионы зеленых тварей… Он содрогнулся и залпом выпил стакан коньяку. Безнадежность и тоска клонили его голову долу, и, ущипнув на прощание своего соседа, он погрузился в бездну отчаяния…

* * *

— Внимание, внимание — на границах Солнечной системы появились неизвестные космические корабли в количестве двухсот… нет, двухсот пятидесяти… нет, трехсот…

Маршал Огарио раздраженно щелкнул тумблером, отключив дежурного. Катастрофа разразилась, и на сей раз спасения не было. Уничтожить их еще раз? А потом еще и еще?

Маршал дернул тщательно выбритой щекой — абсурд! Затем открыл ящик стола и вытащил оттуда изящный никелированный браунинг калибра 12. 62 мм образца 2087 года — подарок к пятидесятилетию службы в объединенных войсках Земли. Темный зрачок ствола глянул многозначительно, словно намекал на что-то известное ему одному. Честь превыше всего — он не примет позора… Нет…

* * *

— Соедините меня с маршалом! Срочно! Подполковник Радовски, не узнал, что ли?

Узнать его было мудрено — небритый, с синяками под глазами, он выглядел не подполковником, а оборванцем. Но общая неразбериха уже захватила центральный узел связи своим хаотическим крылом, и не видящий ничего перед собой от недосыпа связист ткнул провод куда-то в гнездо, другой, не просыпаясь, дал добро вопреки строжайшему запрещению, нажав клавишу доступа вместо отказа, и невозможное произошло — цепь случайностей привела к закономерному результату (в истории это происходит сплошь и рядом, а потом выдается историками за неизбежность). Перед вздрогнувшим от неожиданности маршалом вспыхнул экран, и он узрел на нем испитую физиономию подполковника Радовски.

— Маршал! Я знаю, я теперь знаю, в чем дело… — обойдясь без уставного приветствия, прохрипел он.

— Я тоже знаю, — устало ответил Огарио, незаметно убрав пистолет под стол, — что с того? Сделать-то ничего нельзя…

— Можно… — тихо, но оглушительно молвил Радовски, придвинувшись вплотную к экрану. Маршал невольно подался назад, словно до него донесло атмосферу винных паров, окружающую собеседника.

— Что вы такое говорите, — брезгливо сказал он, — вы пьяны!

— Так точно! — шепотом гаркнул подполковник. — Но я знаю… Ведь эта жаба пупырчатая была со мной…

— Говорите. — коротко приказал Огарио.

И подполковник заговорил. По мере его рассказа глаза у маршала расширялись, пока не вылезли на лоб. Когда рассказ закончился, он в восторге хлопнул Радовски по плечу — вернее, по телеэкрану, но даже не заметил этого:

— Вы будете полковником, Радовски, я вам обещаю! Срочно летите на космодром… да, не забудьте прихватить еще пару ящиков — за все платит Управление!

Подполковник оскорбленно вытянулся:

— Военные еще не нуждаются в благотворительности — я сам плачу за свой коньяк!

* * *

И все-таки хэппи-энд наступил — видно, есть такой закон природы для определенного рода литературы. Снова, сотрясая Землю, в космос рванули тысячи космолетов, ракет, кораблей — всего, что могло подняться. Снова разношерстная армада форсированным ходом направляется навстречу огромному флоту космических мазохистов-паразитов… Только загружены ныне боевые корабли не пушками да лазерами — путаясь в длинных коридорах и одеждах, барахтаясь в невесомости и распевая во все горло гимны и песнопения, тут роились христианские священники и блаженные маньяки, мусульманские муллы и председатели благотворительных фондов, буддийские монахи и представители многих, многих других религий, общественных движений и сект. Всех их объединяло только одно — исступленная любовь к ближнему, та самая любовь, что доконала докучливого пришельца и вынудила его бежать от пьяных объятий подполковника Радовски…

А вот и он сам, в обнимку с православным попом и бутылкой любимого коньяка. И на бутылке, и на погонах весело сияют золотом звездочки, числом — три. Маршал сдержал слово!

А по гулким коридорам кораблей раздаются сочные шлепки: сектанты самых изуверских направлений деловито бичуют себя во славу господа, готовясь к встрече. На Матушке-Земле хватает и своих мазохистов! Любителей в поход не брали — только профессионалов (заодно и профессионалок). Но, готовясь к будущему, и другие отклонения не были забыты — в Управлении Обороны уже вовсю планировались операции с применением… Но тут мой язык не поворачивается на произнесение названий, чудовищная непристойность которых ничуть не уменьшилась от звонкой латыни терминов. Ладно, оставим это на совести неунывающей военщины, главное все-таки в том, что человечество познало еще одну (правда, основательно избитую) истину. И сейчас по всем теле- и радиопрограммам идут проповеди признанных мастеров этого жанра, завершающиеся одним лозунгом, звучащем на всех языках с одинаковой призывностью:

«Возлюби ближнего своего, как самого себя… Если не хочешь остаться в дураках!»

Content

Сергей Рублев
Нашествие космических паразитов, или Бешеная карьера капитана Радовски

1. Вторжение

2. Паразиты