Олег Бубела

Проклятые земли

Нечто вроде эпиграфа:

Дуракам везет. По себе знаю.

Глава 1

Позвольте представиться

«Я взмахнул мечом, и голова орка, уже занесшего топор для удара, отделилась от тела. Обезглавленная туша рухнула рядом, щедро орошая мои штаны темной кровью, фонтанирующей из обрубка шеи. На месте поверженного противника тотчас появился еще один, вооруженный алебардой. Приняв удар на свой щит, я сделал быстрый выпад и пронзил сердце врага, поленившегося подыскать себе хороший доспех. На его уродливой морде проступило удивление столь быстрым финалом схватки, а я вырвал клинок из умирающего тела и снова нанес удар, разрезав брюхо орку, пытавшемуся обойти меня справа. Из раны под ноги рычавшему от боли нелюдю вывалился ворох ослизлых внутренностей. Очередной взмах меча подвел черту страданиям орка, прервав его бесполезную жизнь, а в следующий миг в мой щит вонзилась стрела, едва не пробив его насквозь. Лучники армии захватчиков вновь вступили в игру…»

– Полнейшая ерунда! – констатировал я, даже не дочитав абзац, и захлопнул открытую наугад книгу с яркой обложкой.

– Не спеши с выводами! – возразила Леночка, не отрывая взгляда от экрана монитора. – Я поначалу тоже так думала, но потом осилила пару глав и уже не смогла оторваться, пока не дочитала до конца. Отличная вещь!

Я скептически хмыкнул в ответ на это заявление и оценил картинку на обложке. На ней был изображен невзрачный парень в джинсах и тельняшке, сжимающий в руках меч, который, по самым скромным предположениям, должен был весить не меньше двадцати кило. Но эту железяку паренек держал легко и непринужденно, хотя сам напоминал среднестатистического «ботаника», никогда не поднимавшего ничего тяжелее бутылки с пивом.

Вокруг него в живописном беспорядке валялись расчлененные тела звероватого вида людей с зеленой кожей и выпирающими из нижней челюсти длинными мощными клыками. По всей видимости, это и были те самые орки, поголовье которых герой старательно сокращал на протяжении всего романа. Глядя на сих диковинных существ, я не мог не подивиться буйству фантазии художника. Нет, ну скажите мне, зачем было рисовать такие огромные клыки? Понятное дело, с ними физиономии орков выглядят более отталкивающе, но ведь с подобным украшением не то что разговаривать – есть затруднительно! Что ж, похоже, автор картинки не имел привычки обращать внимания на такие незначительные мелочи, как реалистичность.

– Не знал, что ты такая кровожадная, – сказал я, возвращая книгу на стол. – Неужели тебе действительно понравилось читать про все эти отрубленные головы, выпущенные кишки и все прочее?

– Ты прав, соотношение количества трупов на страницу текста зашкаливает. Но знаешь, это совершенно не раздражает, – ответила Лена, продолжая вбивать в договор данные заказчика. – И нечего удивляться! Есть немало писателей, которые могут придумать захватывающую историю, но не способны изложить ее так, чтобы увлечь читателя. А иногда попадаются талантливые авторы, которым по силам интересно рассказать обо всем на свете. Вот им можно простить и чрезмерную жестокость, и слабую идею романа, и отсутствие элементарной логики в старом, набившем оскомину сюжете… Давай банковские реквизиты!

Я с готовностью протянул девушке листок.

– Ага… В общем, – продолжала Леночка, – нечасто бывает, когда оба эти качества успешно сочетаются в одном авторе, и, если приходится выбирать, лично я отдам предпочтение представителям второй категории. Все-таки книга должна доставлять читателю удовольствие. А то, случается, возьмешь новый роман признанного мэтра, где и мир продуман тщательно, и сюжет закручен так, что только в последней главе можно свести концы, и характеры персонажей прописаны до мельчайших деталей, а после прочтения и вспомнить не о чем. Да, книга шикарная, но особых эмоций не вызывает. Разве что легкое разочарование, так как от писателя подобного ранга ожидаешь шедевра, а не добротного середнячка. Наверное, именно поэтому в последние годы крупнейшие издательства стали больше печатать молодых авторов, которые хоть и не такие мастера, но пишут не только ради денег, а еще и для души. Кстати, а ты в курсе, что не так давно появилась новая серия, посвященная «попаданцам»?..

Лена продолжала щебетать о тенденциях в современной литературе, а я в это время, зафиксировав на своем лице заинтересованное выражение, задумался о том, не нужно ли перестраховаться и добавить пару пунктов в стандартный контракт.

Наша Леночка, она же Ленусик (партийная кличка, намертво приклеившаяся к девушке с подачи шефа), была заядлой книгоманкой. Или библиофилкой – уж не знаю, как правильнее. К своим двадцати с немалым лишним годам она собрала внушительную библиотеку и перечитала книг больше, чем я видел в своей жизни. И хотя интерес ее ограничивался жанром фэнтези, это не мешало Лене считаться среди друзей и знакомых знатоком печатного слова. Благодаря ее стараниям половина работников нашей газеты за несколько лет прочно подсела на этот бумажный наркотик и теперь регулярно совершала набеги на книжный рынок, оставляя там немалую часть своей зарплаты.

Я в эту половину не входил, и к попыткам Ленусика перетащить меня в свой лагерь относился философски. Тому были причины. Во-первых, чтением я никогда не увлекался, считая, что свободное время можно провести с большей пользой. Во-вторых, сказочки о всяких эльфах, гномах и иже с ними меня не привлекали. Ну и в-третьих, первое знакомство с литературой подобного толка оказалось крайне неудачным и лишило меня всякого желания его продолжать.

Помнится, года полтора назад, после долгих уговоров на тему «фильм всегда хуже книги», я взял у Лены «Властелина колец» и торжественно пообещал прочесть. Первый том забрал у меня три свободных вечера и не оставил ничего, кроме скуки и едва не вывихнутой от частых зевков челюсти. Остальные я даже не открывал, а возвращая хозяйке, с чистым сердцем обозвал макулатурой. Оскорбленная в лучших чувствах девушка неделю со мной не разговаривала, однако после полукилограммовой коробки любимых конфет все же оттаяла и великодушно простила «неуча», заявив, что я еще не дорос до серьезной литературы…

– Ник, ты меня вообще слушаешь?

Ник – это я, если вы не догадались. Вообще-то меня зовут Никитой, но шеф в мой первый рабочий день решил, что молодому перспективному сотруднику носить полное имя по статусу не положено, и быстро урезал его до приемлемого размера. Коллеги охотно поддержали это начинание, а вскоре я настолько свыкся с новой кличкой, что даже заказчикам стал представляться Ником Северовым. Некоторые особо любопытные даже интересовались, не иностранец ли я.

Наткнувшись на вопросительный взгляд девушки, я понял, что неожиданно потерял нить разговора. Ведь это Ленусик у нас может, словно Цезарь, делать несколько дел одновременно – и договор набирать, и со мной общаться, и музыку слушать, а я такими талантами не обладаю. И если задумаюсь о чем-то, то на все постороннее, как правило, не обращаю никакого внимания. Чтобы не обижать собеседницу, я невозмутимо ответил:

– Разумеется.

– Так что скажешь? – поинтересовалась Ленусик, возвращая мне ксерокопии данных заказчика и отправляя файл в печать.

– Я с тобой полностью согласен, – выдал я общую фразу, надеясь, что ее окажется достаточно.

– Вот и замечательно, – радостно заявила Лена и протянула мне книгу, которую я только что рассматривал. – Вернешь, когда прочитаешь.

Видимо, разочарование все-таки отразилось на моем лице, когда я брал этот «шедевр», по недомыслию выпускавшийся не в рулонах, а в форме, куда более неудобной для использования, потому что Ленусик недовольно покачала головой и заявила:

– Ник, иногда ты меня поражаешь до глубины души! Разве ты не понимаешь, что книги – это не напрасная трата времени, а возможность расширить свое мировоззрение, узнать что-то интересное, окунуться в мир фантазий, почувствовать себя другим. Разве тебе никогда не хотелось испытать новые эмоции, пережить новые ощущения? Разве не возникало желание сбежать куда-нибудь от окружающей нас серой обыденности?

– Нет, – честно ответил я. – Меня и тут неплохо кормят.

Доставая листы из принтера, Ленусик печально вздохнула:

– Теперь понятно, почему ты до сих пор один живешь. Нет в тебе никакой романтики, сухарь ты бесчувственный! И неудивительно, что за такого никто замуж идти не хочет.

– Это ты зря! – обиженно возразил я. – Романтики у меня предостаточно, а не женюсь я по идейным соображениям, менять которые в ближайшем будущем не собираюсь.

Ленусик ловко рассортировала листки по двум стопкам, скрепила их и протянула мне:

– Смотри, с такими соображениями к старости совсем один останешься. Некому будет даже стакан воды подать.

– Не останусь! – беспечно заявил я, принимая вожделенный договор. – Вот лет через десять нагуляюсь, остепенюсь, да и сделаю кому-нибудь предложение, от которого невозможно отказаться. Может, даже тебе, если ты к тому времени никого окольцевать не успеешь… Все, Ленусик, огромное спасибо! Я побежал.

Пока девушка думала, что бы сказать в ответ, я галантно поцеловал ей ручку, быстрой походкой покинул кабинет нашего экономиста и направился к себе. Блуждая коридорами редакции, я размышлял, с чего это вдруг Лена вспомнила о моей личной жизни. Возможно, ее строгая мамаша устала ждать, пока дочурка подыщет себе «прынца» на белом коне, и развернула широкомасштабную промывку мозгов. В этом я с ней был согласен – четверть века за спиной, а у девушки одни книжки на уме.

Хотя, если вспомнить, с годик назад, когда шеф назначил меня заведующим отделом рекламы, Ленусик в числе прочих принялась строить мне глазки, но быстро сообразила, что томные взгляды и легкий флирт на меня не действуют. Тяжелую артиллерию она использовать не решилась и больше охмурять меня не пыталась, в отличие от прочих незамужних коллег, которые еще пару месяцев действовали мне на нервы, прежде чем убедиться, что романов на рабочем месте я не завожу.

Положа руку на сердце, скажу, что в то время мне было сложно удержаться от активных действий по отношению к ней. Ведь я понимал, что девушка – золото. Умная, начитанная, специалист хороший, да и красотой природа не обделила. Единственный недостаток – немножечко не от мира сего, поскольку больше времени проводит в фантазиях, нежели в реальном мире, но на это можно с легкостью закрыть глаза. Вот только я пообещал своему отцу придерживаться нескольких четких правил, одно из которых гласило: смешивать работу и личную жизнь нельзя, иначе успехов не будет ни там, ни там. В справедливости данного утверждения я нисколько не сомневался, благо примеров перед глазами хватало, да и рассказы знакомых, обжегшихся на служебных романах, были весьма красочными. Именно поэтому сейчас мы с Ленусиком – не более чем хорошие друзья, хотя кто знает, как могло сложиться.

Мысленно пожелав девушке хорошего мужика, я добрался до своего маленького, но отдельного кабинета, где меня терпеливо дожидался заказчик. Пока клиент подписывал договора, я сунул книгу с довольно пафосным названием «Гроза орков» в стол, а спустя минуту начисто позабыл о ней, сосредоточившись на уточнении деталей будущей рекламной заметки. Обсудив все мелочи, вплоть до шрифта, и пару раз проверив текст (случаи бывали), я пообещал довольному заказчику, что результат он сможет увидеть уже в завтрашнем выпуске, и спровадил его со всевозможной почтительностью и долгими расшаркиваниями. Последнее было обязательным. Пусть заказ клиента копеечный, обязательно нужно показать, что для нас он – важная персона, и выполнить любой каприз. Глядишь, в следующий раз снова обратится и друзьям порекомендует.

До самого позднего вечера я трудился в поте лица. Все-таки быть начальником пусть и небольшого коллектива – тяжкое бремя. Одного приказа не всегда бывает достаточно. Нужно постоянно следить за всем, контролировать, вникать в детали, так как за любую оплошность на ковре у шефа придется краснеть мне, а не дизайнерам, корректорам, верстальщикам и прочей братии.

Когда вся работа была проделана, и даже четверть полосы для рекламки нового клиента после упорного спора отыскалась, я смог вздохнуть спокойно и поблагодарить своих подчиненных, задержавшихся ради дела на пару часов. Да, в отличие от прежнего завотделом, я коллег за бездушную рабочую силу не считал и при каждом удобном случае всячески демонстрировал, что без них я – никто. Это помогало поддерживать нормальную производственную атмосферу, положительно влиявшую на результаты работы. Все в отделе давно считали меня «своим» парнем, который и премии может выбить, и добиться отпусков не зимой, а в более подходящее время года, и путевки в профкоме по знакомству достать. Ради такого можно потрудиться на совесть, а не для галочки.

Окончательно убедившись, что если проблемы со свежим выпуском возникнут, то уж точно не по нашей вине, я вернулся к себе, чувствуя острое желание перекусить. За окном была ночь, поблизости никаких круглосуточных кафешек не располагалось, и я решил провести обыск в столе, надеясь обнаружить что-нибудь съедобное. Мне частенько приходилось задерживаться на работе, а это привело к появлению полезной привычки хранить НЗ в виде конфет, орешков или подобной ерунды, которая помогала дотерпеть до дома.

К сожалению, в этот раз поиски успехом не увенчались – видимо, я давно не пополнял свои закрома. Результатом стала лишь початая пачка прогорклого печенья, валявшаяся в ящике месяца два, которую я тут же определил в мусорную корзину. В процессе обыска на глаза попалась книга Ленусика. Ее я, после недолгого раздумья, решил прихватить с собой. Раз под рукой нет пищи телесной, придется довольствоваться духовной. Все равно еще полчаса в дороге домой скучать. Накинув ветровку, я проверил кошелек с мобильником, погасил свет в кабинете и отправился домой. Прощально кивнув знакомому вахтеру, вышел на улицу и потопал к ближайшей остановке.

Своей машины у меня не было, и никогда не будет – это я знал точно. Имевшие железных коней коллеги периодически безуспешно уговаривали меня обзавестись своими колесами, а шеф изредка подтрунивал, удивляясь, на что я трачу зарплату, если даже приличную машину купить не могу. Но первым я напоминал, что общественный транспорт доставляет куда меньше проблем, чем шедевры отечественного автопрома, а шефу прозрачно намекал, что женское внимание имеет свою цену. И лишь немногие знали истинную причину, по которой я упорно оставался в клубе автонелюбителей. Пять лет назад мои родители погибли в аварии. С той поры я принципиально не садился за баранку автомобиля, и всегда выбирал заднее сиденье.

Дойдя до остановки, я обнаружил, что ларек рядом с ней еще работает, и купил шоколадку, которая помогла утихомирить желудок. Время было позднее, маршрутки уже не ходили, но спустя четверть часа подкатил дежурный троллейбус. Нырнув в почти пустой салон, я пристроился у окошка и в который раз оглядел захваченную книгу, задаваясь почти гамлетовским вопросом: читать или все-таки поберечь глаза и мозги? Воспользоваться случаем и часок ни о чем не думать или же погрузиться в мир фантазии и… как там говорила Ленусик? Сбежать от серой обыденности?

В последнем я смысла не видел абсолютно, так как моя жизнь меня устраивала. Я всегда считал себя успешным человеком, которому грех жаловаться на что-либо. А как же иначе? У меня есть уютная холостяцкая квартирка, доставшаяся от родителей, работа, на которой меня ценят и уважают, зарплата, не вынуждающая экономить на каждой мелочи, здоровье, не вызывающее опасений (тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!). Да и недостатка женской ласки тоже не наблюдается, ведь я хоть и не обладаю смазливой внешностью или мышцами Шварца, но общаться с противоположным полом умею, что обеспечивает легкие победы на этом фронте. В общем, жизнь удалась!

С другой стороны, в последние месяцы я все чаще стал ловить себя на мысли, что мне становится скучно. Скучно каждый день выполнять одну и ту же работу, скучно улыбаться заказчикам и вежливо хихикать над плоскими шуточками шефа, скучно играть заботливого начальника. И даже с подругами я в последнее время общался не по необходимости, а по инерции, чтобы не выходить из выбранного образа.

Не нужно гадать, почему у меня появилось это чувство. Оно было вполне объяснимым – в моей жизни не было цели. Раньше я всегда стремился к чему-либо, таким меня воспитали. Именно это стремление помогло без проблем закончить вуз, причем не кое-как, а с красным дипломом, который в итоге очень выручил при поиске работы. Именно оно позволило мне утвердиться в коллективе и за каких-то неполных три года получить кресло заведующего отделом (как вспомню, сколько пахать пришлось – дурно становится!). Именно оно в дальнейшем помогло устранить недовольство «старожилов», метивших на хлебное место, и сделать свой отдел образцовым (ни одного серьезного «косяка» за три месяца!). А сейчас, когда все осталось позади, вполне закономерно наступила скука. Мне больше не к чему было стремиться, я достиг всех своих вершин, а других на горизонте пока не наблюдалось…

– Молодой человек, я до вокзала доеду? – оторвал меня от невеселых мыслей скрипучий голос.

– Доедете, – кивнул я присевшей напротив бабульке.

– Ой, спасибо, милок, – радостно улыбнулась та, как будто я пообещал, что лично изменю маршрут троллейбуса, чтобы старушенция попала, куда нужно.

Мысленно встряхнувшись, я сбросил с себя липкую хандру, непонятно почему подавшую голос. Хватит копаться в себе! До добра это не доведет, так как поиски смысла жизни по сути своей абсолютно бесполезны. А если разобраться, скука меня одолевает по одной простой причине – я уже третий год работаю без отпусков. Во-первых, ради поддержания образа трудоголика, который любовно оттачиваю с момента своего появления на новом месте, во-вторых, вняв настойчивым просьбам шефа, который отчего-то уверен, что без меня работа рекламного отдела встанет, как солдат по стойке «смирно».

Все, решено! Раз душа настоятельно требует отдыха, то потерплю еще недельку-другую, а потом выбью себе отпуск и рвану куда-нибудь на юга. Или в турпоход, по местам, где мы с отцом бродили… В общем, примерно определившись с планами на ближайшее будущее, я поглядел в темное окно и раскрыл книгу.

После первых десяти страниц я убедился, что мой скоропалительный вывод был верен – литературой данный «шедевр» назвать было никак нельзя. Следующие двадцать вызвали умиление детской наивностью писателя, а потом глупая улыбка уже не покидала мое лицо. Не знаю, как там с сюжетом, который, по словам Ленусика, отличался банальностью, но логика данного повествования заметно хромала на все конечности. Начать хотя бы с того, каким образом главный герой попал в параллельный мир (или перпендикулярный – в тексте не уточнялось). Он шел по городу, внезапно потерял сознание, а очнулся уже «там». Просто, как и все гениальное! Действительно, к чему заморачиваться с объяснениями, выдумывать более-менее правдоподобную версию переноса, если можно вот так небрежно опустить детали?

Дальше парню, оказавшемуся ботаником-программером (а я и не сомневался!), жители иного мира популярно разъяснили, что землянин был доставлен магами для исполнения очень древнего пророчества, и теперь бывшему работнику клавы и мышки уготована роль героя-спасителя человеческой расы. (К слову, судя по всему, население другого мира свободно разговаривало на русском, поскольку никаких упоминаний о языковом барьере книга не содержала.) Парень, само собой, порефлексировал немного на тему «не хочу быть героем, вертайте меня взад!», но местные оказались убедительными. Уж очень им был нужен именно наш ботаник, обладающий некими специфическими особенностями ауры.

Затем шло описание обучения героя и его тренировок в какой-то супер-пупер-магической академии, где дохляку-землянину хитрыми способами добавили силенок, ускорили рефлексы, передали навыки владения холодным оружием… Короче, нехило так прокачали и после блестяще сданного выпускного экзамена отправили в поход за легендарным мечом, который хранился чуть ли не на противоположном краю света и полтысячи лет дожидался нашего программиста. Что интересно, автор так и не удосужился пояснить читателям, на фига вообще жителям другого мира, обладающим продвинутыми магами, способными запросто выдергивать людей с Земли и в кратчайшие сроки делать из них непобедимых воинов, было так заморачиваться. Но я ведь уже говорил про отсутствие логики в повествовании?

С этого момента начались основные приключения «попаданца». В рекордные сроки (за какие-то полсотни страниц) он умудрился побывать во всех мыслимых и немыслимых переделках, собрать дружную команду, в которую вошли представители различных фэнтезийных рас (включая вампиров и оборотней), подзаработать деньжат, погеройствовать в свое удовольствие… В общем, парень принялся отрываться по полной программе, что и понятно – силушки немерено, внешних ограничителей нет, а собственные тормоза остались далеко за поворотом.

Несмотря на то, что все похождения «Грозы» описывались на полном серьезе, я периодически хихикал, едва сдерживаясь, чтобы не заржать на весь салон. И почему Ленусик не уточнила, что это юмористический роман? Видимо, она просто не поняла, что автор всю дорогу прикалывался над читателями, а вот я подмечал все его хохмочки и оценивал по достоинству. Чего стоил самовзводный арбалет, способный стрелять очередями! А чудо-кольцо, сочетающее в себе функции походной аптечки и дистанционного анализатора ядов! А бездонный кошелек!..

Перелистнув очередную страницу, я поглядел в окно и мысленно выругался, так как, зачитавшись, проехал пару лишних остановок. Захлопнул книгу, дождался, пока троллейбус, погромыхивая на дорожных выбоинах, доберется до следующей, и вышел в ночь. В принципе, можно было остаться, доехать до кольца, а сойти уже на обратном пути, но я решил, что пешком быстрее дойду. Тем более не было никаких гарантий, что я снова не зачитаюсь.

Сунув книгу под мышку, а руки в карманы ветровки, я бодренько потопал через полутемные дворы, вдыхая прохладный воздух, щедро сдобренный ароматами бензина и давно не вывозимого мусора. Маршрут был мне знаком, ведь за десяток лет я успел изучить каждую подворотню в районе и не боялся заблудиться. Но, как оказалось, это была не самая большая неприятность, которая могла со мной произойти.

Войдя в очередной двор, я приметил сидевшую на скамеечках детской площадки компанию подвыпивших молодых людей, которых с первого взгляда можно было смело отнести к категории мелкоуголовных элементов, а конкретно – подвиду «гопник обыкновенный». Возвращаться и делать крюк, чтобы обойти двор, мне было лень, да и желудок последние минут десять отчаянно сигнализировал о том, что маленькая шоколадка – плохая замена плотному ужину. Поэтому я положился на удачу и продолжил свой путь, надеясь, что компания не обратит внимания на одинокого прохожего.

Не ускоряя шаг, не меняя выражения лица и не глядя на гопников, я направился по асфальтированной дорожке к проходу между домами, ведущему в следующий двор. Но моим надеждам не суждено было сбыться. Видимо, концентрация алкоголя в крови парней уже успела достичь определенной отметки, когда душа желает подвигов, а задница приключений. Заметив в пределах досягаемости объект типа «лох обыкновенный», они заметно оживились, поднялись с лавочек и двинулись ко мне с вполне понятными намерениями.

– Эй, мужик, закурить есть?! – крикнул один из парней.

Я едва сдержался, чтобы не засмеяться. Надо же, как банально! Он бы еще спросил, как пройти в библиотеку!

– Простите, ребята, не курю, – ответил я, добродушно улыбнувшись и вынимая руки из карманов.

Не меняя ритма шагов, я краем глаза рассматривал гопников, определяя, есть ли у них оружие. Судя по действиям компании, такие забавы для них не в новинку. Задавший вопрос заводила, обладающий немалым ростом и шириной плеч, надвигался на меня с пятеркой приятелей, ухмылки которых не сулили ничего хорошего, парочка заходила слева, тем самым пытаясь отрезать мне путь к отступлению, а остальные ускорили шаг, стремясь преградить дорогу к спасительной арке между домами. В общем, меня довольно грамотно брали «в клещи», и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – как только я окажусь в кольце, моментально лишусь мобильника, кошелька с наличностью и (вполне возможно) здоровья.

Подобная перспектива меня, разумеется, не привлекала. Вариантов выхода из опасной ситуации существовало два, прямо как в известном анекдоте. Первый, героический – навалять гопникам по первое число и удалиться с гордо поднятой головой, я отмел сразу. Нет, было бы парней раза в четыре поменьше, я бы наглядно продемонстрировал засранцам, что не все лохи одинаково беззащитны, поскольку знал, куда, а главное, как нужно бить. Но дюжина поддатых отморозков, желающих поразвлечься, мне точно не по зубам.

Это только в боевиках герою удается успешно махаться с толпой противников (поскольку, как правило, в такие моменты атакуют его лишь двое-трое, пока остальные разминаются на достаточном удалении, чтобы не мешать), а в реальной уличной драке шансы получить удар колюще-режущим предметом в жизненно важный орган неоправданно велики. Именно поэтому я без колебаний решил воспользоваться вторым вариантом – перехватил книгу поудобнее и метнулся вперед.

Гопники неприятно удивились, когда их жертва продемонстрировала немалую прыть, но среагировали быстро. Те парни, которые стремились загородить путь к свободе, рванули наперерез, но перехватить меня уже не успевали. Самому шустрому, попытавшемуся цапнуть меня за куртку, я с размаха врезал по лицу зажатой в ладони книгой. Получить по носу корешком довольно увесистого тома – это весьма болезненно. Именно поэтому гопник охнул, схватился за пострадавшую часть тела и позволил мне вырваться из сжимавшихся клещей.

Вот и все! Больше мне ничто не угрожало. Догнать меня этой шантрапе было не суждено, так как бегать я умел и любил. Когда мне стукнуло лет пять, отец приучил меня к ежедневным утренним пробежкам, которые со временем стали чем-то вроде семейной традиции. В эти моменты, методично работая ногами и вдыхая утреннюю свежесть, мы могли спокойно общаться на любые темы и делиться друг с другом самым сокровенным. После гибели родителей я не бросил эту затею, выделяя каждое утро полчаса-час на пробежку. И хотя ради этого своеобразного ритуала мне приходилось подниматься в полшестого, именно он дарил заряд бодрости моим мышцам и умиротворение сознанию. А иногда мне даже казалось, что отец, как в старые времена, бежит рядом.

Промчавшись по двору, я нырнул в проход между домами, слыша за спиной топот и крики с требованиями остановиться, а то хуже будет. Гопники кинулись догонять меня всей толпой. Наверное, им очень не понравилось мое наглое поведение, а может, они решили отомстить за своего покалеченного товарища, чья физиономия минимум на неделю утратила товарный вид. Однако я понимал, что их прокуренные дыхалки и ослабленные «всякими нехорошими излишествами» организмы вряд ли позволят сократить увеличивающееся между нами расстояние, а потому не особо переживал за исход забега.

Но тут темнота решила преподнести мне сюрприз – в проходе я умудрился зацепиться ногой за какую-то арматурину, выпиравшую из земли. Взмахнув руками в тщетной попытке научиться летать, я почувствовал, как книга Ленусика выскользнула из пальцев и канула во тьму, однако все же сумел удержаться на ногах и не растянулся плашмя на радость преследователям. Встретившаяся с неожиданным препятствием лодыжка пообещала завтра порадовать меня великолепным синяком, однако вес моего тела приняла нормально, поэтому я снова набрал скорость, сожалея об утрате. Видимо, сегодня дочитать «Грозу орков» мне не суждено. Придется завтра съездить на книжный и добыть там похожий экземпляр.

Звуки падения и нецензурщина за моей спиной говорили о том, что не я один умудрился отыскать капкан в проходе. М-да, вечер у гопников выдался крайне неудачным. Что ж, хотели приключений на свои пятые точки – получите и распишитесь! Сейчас меня волновало только одно: станут ли они продолжать преследование или плюнут и отправятся зализывать боевые раны? Пробежав еще один двор, я оглянулся. Теперь из всей компании за мной бежали трое, которые оказались на диво упорными. Пожалев, что поленился обойти гопников десятой дорогой, я свернул, обогнул ларек и нырнул в небольшую арку.

Через несколько дворов показался мой дом. К этому времени один из парней выдохся и безнадежно отстал, но два других были более выносливыми и сдаваться не собирались. Спортсмены, чтоб им пусто было! Пришлось пробежать мимо своего подъезда – ни к чему сообщать этим отморозкам, где я обитаю. Но незапланированную разминку пора заканчивать, а то так до утра развлекаться можно. Прикинув, как лучше поступить, я решил сделать небольшой круг, добежать до знакомой высотки, где имелся проходной никогда не запиравшийся подъезд, воспользоваться им и оставить преследователей с носом. Если не выйдет, придется встретить наглецов и немножко поучить их уму-разуму методом кулака и ботинка. Чтобы навсегда запомнили, что на мирных прохожих нападать нехорошо!

С этими воинственными мыслями я свернул за угол и выпал в осадок, увидав нечто, не поддававшееся логическому объяснению. Прямо передо мной в воздухе висел угольно-черный смерч – по-другому эту вращавшуюся конусообразную хреновину назвать нельзя. Он был небольшим, метров пять высотой, и прекрасно различался в свете из окон многоэтажек. Я попытался остановиться, чтобы не влететь в странную аномалию, с какой-то радости возникшую посреди спального района, но ощутил, как меня подхватывает непонятная сила и затягивает прямиком в эту черноту. Сопротивляться ей было бесполезно. Мои жалкие попытки ухватиться за редкие ветки кустов на газоне ни к чему не привели. Краем сознания я еще успел отметить, что смерч, своим тонким концом упиравшийся в асфальтированную дорожку, почему-то не спешил засасывать валявшиеся на ней бычки и прочий мусор.

«Вот повезло-то!» – промелькнула в голове последняя цензурная мысль.

Ноги оторвались от асфальта, и я ласточкой нырнул в смерч. Меня обволокла темнота, которая погасила все звуки, включая топот приближающейся парочки преследователей, тело пронзил жуткий холод, дыхание перехватило, а желудок судорожно сжался. Но эти неприятные ощущения длились всего секунду. Как только она истекла, в глаза ударил яркий свет, и я почувствовал, что та сила, которая затянула меня в черную аномалию, исчезла. Едва успев подставить руки, чтобы уберечь лицо, я шлепнулся на жесткий каменный пол.

Впечатления от приземления были не из приятных, но на них я особого внимания не обратил, во все глаза разглядывая место, в котором очутился. Меня выбросило в большое помещение со стенами из грубых каменных блоков. На них в разных местах висели яркие светильники необычной формы, похожие на миниатюрные лампы дневного света. Комната не была пустой – в ней находились люди в серых балахонах. Поглядывая на меня, они стояли неподвижно и чего-то ждали, взяв в кольцо смерч, который больше не пытался засосать в себя мое тело.

Всего встречающих я насчитал полтора десятка. Некоторые держали обнаженные мечи, трое сжимали длинные копья, прочие были безоружными, однако безобидными тоже не казались. Стараясь не делать резких движений, чтобы их не нервировать, я поднялся, но не успел и рта раскрыть, чтобы поинтересоваться, куда, собственно, попал и что происходит, как за моей спиной послышался крик. Обернувшись, я увидел, как смерч исторг из себя одного из гопников, который, в отличие от меня, приземлился весьма неудачно. Он со всего размаха хряпнулся головой о каменный пол и потерял сознание.

Смерч после доставки парня разом съежился, потеряв четыре пятых своих изначальных размеров, а в следующую секунду и вовсе пропал, выбросив напоследок из черноты еще кое-что.

– Ни хрена себе! – выдохнул я.

«Кое-что» оказалось человеческой головой с расширенными от ужаса глазами и отсеченной по локоть рукой. Из них на каменные плиты пола, покрытые странной вязью черных иероглифов, сочилась алая кровь. Словно завороженный, я наблюдал за тем, как медленно открывается рот подстриженной «под ноль» башки, как затуманиваются выпученные от ужаса глаза, а потом сильный удар по затылку погасил мое ошеломленное сознание.

Глава 2

Узники

Когда я пришел в себя, сперва ощутил стойкий запах общественного туалета, а уже потом почувствовал тупую боль в голове. Открыв глаза, я обнаружил вокруг себя лишь мрак и попытался подняться. Это удалось со второго раза – все-таки врезали мне замечательно. Кое-как приняв сидячее положение, я подавил желание расстаться с давно позабытым обедом и переждал приступ головокружения. Ощупав нехилый шишак на затылке, скривился от боли, но все же признал, что дырки в черепе не наблюдается. Заодно обнаружил, что неизвестные похитители (а как их еще назвать?) не поленились избавить меня от всех шмоток, натянув взамен какие-то драные шаровары и не первой свежести рубаху без пуговиц.

– Нехилый бартер! – констатировал я и услышал шорох.

Оглядевшись повторно, я понял, что зрение успело немного адаптироваться и теперь худо-бедно позволяло рассмотреть окружающее пространство. Я увидел, что нахожусь в какой-то комнатке, очень напоминающей камеру, с полом, покрытым гнилой соломой. В одной из ее стен под потолком было маленькое окошко, из которого проникал слабый свет, а в другой – деревянная дверь без ручки. Кроме меня в камере находились еще человек десять, которые в данный момент либо сидели у стен, разглядывая меня, либо лежали на полу.

– Привет всем! – обратился я к сокамерникам. – Не соблаговолите подсказать новичку, где он оказался?

Ответом было молчание, но несколько лежавших задвигались и повернулись ко мне.

– Что это за место? – предпринял я еще одну попытку.

На этот раз один из сидевших у стены произнес фразу, из которой я не понял ни слова. Этот язык был мне совершенно незнаком, хотя очень напоминал польский.

– А кто-нибудь здесь говорит на русском? – поинтересовался я и после недолгой паузы сделал еще один заход: – Ху кэн спик инглиш?.. Дойч, франсе?

Хоть на последних я не говорил, но пару сотен слов все же знал. Вот только никто из сокамерников не порадовал меня пониманием. В ответ прозвучало несколько фраз на том же неизвестном языке, так и оставшихся для меня загадкой.

– Замечательно выходит! – констатировал я и задумался.

Итак, подведем итоги. Непонятно кто непонятно как выдернул меня непонятно куда для своих непонятных целей. Короче – полный песец! Хотя нет, еще не полный, ведь я жив, а это уже немало. Если вспомнить все увиденное мной до отключки, сразу возникает неприятная мыслишка о перемещении в другой мир. Если разобраться, данное предположение – чистой воды бред, навеянный недочитанным романом, но другого объяснения моя пострадавшая часть тела родить не смогла. Поэтому сейчас мне осталось только подтвердить или опровергнуть эту теорию, а уже потом решать, что делать дальше.

Проигнорировав какую-то фразу ближайшего мужика, я поднялся на ноги и, слегка пошатываясь, подошел к стене с окошком. Непосредственно под ним никто не сидел, поэтому мне не пришлось никого уговаривать подвинуться. Само окошко располагалось высоко, но я, постояв пару минут, чтобы унять головокружение, подпрыгнул и пальцами зацепился за его край. Чувствуя пульсирующую боль в затылке, подтянулся и выглянул в большой мир.

Первым делом я отметил, что стены камеры довольно толстые, потом обнаружил, что узкое окошко, в которое даже голову просунуть было сложно, перегорожено стальными прутьями, сквозь которые могла пробраться лишь крыса. А потом мне стало не до деталей, так как я увидел небо, усеянное необычайно яркими звездами, и Луну. Маленькую такую Луну, раза в два меньше привычной мне, и окрашенную в нежно-розовый цвет.

Немного полюбовавшись на это странное небесное тело, которому не было места на земном небосводе, я осторожно спрыгнул на пол и зажмурился от острой боли, разламывающей мою бедную черепушку на части. Пришлось даже присесть у стены, дожидаясь, когда острые когти прекратят терзать мозг. А спустя пару минут, вернув себе способность внятно мыслить, я сделал логичный вывод: все-таки меня занесло в другой мир. И с этим не поспоришь. Но как же меня угораздило-то? Ведь жил себе спокойно, никого не трогал, так нет – посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время. Черт бы побрал этих гопников! Если бы не они, я бы дома чаек попивал и «Грозу орков» дочитывал, а теперь сижу в какой-то грязной камере и гадаю, что меня может ожидать.

В этот момент одно из тел, лежавших на полу камеры, вяло зашевелилось, застонало, а потом произнесло пару непечатных слов на великом и, несомненно, могучем. Именно тогда я вспомнил, что попал сюда не один, и немного приободрился – вдвоем все же полегче будет. Хотя бы морально. Мой товарищ по попаданству приподнялся на локтях и принялся вертеть головой. Насколько я мог судить в полумраке, его физиономия была залита кровью. Видать, сильно пострадала от непредвиденной встречи с каменным полом. Оглядевшись, парень возмутился:

– Че за хрень?! Куда меня упрятали?!

Один из сокамерников произнес несколько слов на непонятном языке, но, судя по интонации, обращался он не к пришедшему в себя незадачливому гопнику, а констатировал: «Еще один иноземец».

– Очнулся, друг? – спросил я парня. – Тогда поздравляю с прибытием!

– Это ментовка? – повернулся он ко мне.

– Нет, это другой мир.

– Че?

– Хрен через плечо! Ты смерч черный видел, прежде чем вырубиться?

– Да, – не стал отпираться парень.

– Так вот он и перенес нас в этот мир. А его обитатели оказались не слишком дружелюбными и сразу швырнули нас в эту камеру. Расклад понятен?

Однако коллега по несчастью доверием проникаться не спешил:

– Да ты гонишь! Какой другой мир? Какие обитатели?

– Если не веришь, можешь подойти и полюбоваться из окошка на звездочки и местную Луну, – спокойно ответил я, поднимаясь. – После этого никаких сомнений не останется.

Парень, буркнув себе под нос нечто матерное, поднялся и подошел к стене с окошком. Я шагнул в сторону, чтобы ему не мешать, и понаблюдал, как собрат-землянин подпрыгивает и пытается зацепиться за край. Это ему удалось только с третьего раза. Подтянувшись, парень прильнул лицом к решетке и замер, уставившись в чужое небо. Полминуты оказалось достаточно для осознания ошеломляющего факта. Когда попаданец номер два спрыгнул на пол, я поинтересовался:

– Убедился? Или будешь кричать, что это все розыгрыш, и примешься искать скрытую камеру?

– Убедился, – буркнул парень и уставился на меня: – А ты сам-то кто?

– Неужели ты так сильно ударился, что уже не помнишь, за кем полквартала гнался? – иронично спросил я.

– Так это все из-за тебя, падла! – со злостью произнес гопник, а затем ударил меня в живот.

Подобного я совсем не ожидал, а потому, не успев отреагировать, согнулся пополам от боли. Парень тут же попытался добавить мне коленом в лицо, однако я смог подставить руки и кое-как заблокировал удар, а затем, пока гопник не догадался заехать по моей многострадальной голове, врезал ему между ног. Он охнул, а я выпрямился и произвел сильный и точный тычок в солнечное сплетение противника. После этого мне осталось завести руку землянина за спину и помочь ему рухнуть мордой на гнилую солому. Присев на хрипевшую тушку, я стал ждать, когда головная боль поутихнет, а урод капельку оклемается. Ведь наш разговор был еще не окончен.

Спустя некоторое время гопник сумел нормально вдохнуть и прошипел:

– Пусти, гнида! Больно!

Не спеша выполнять требование парня, я наклонился к его уху и проникновенно заявил:

– Похоже, ты не въехал в ситуацию. Ладно, объясню простыми словами, понятными даже дебилам. Мы хрен знает где. Кто и для чего нас сюда выдернул – неизвестно. Местные хотя и не стали нас убивать, но заботу и гуманизм проявлять не спешат. Проникся? Идем далее – ты мне не нравишься. Полагаю, я у тебя симпатии тоже не вызываю, но больше в этом мире никто русским не владеет, поэтому, хочешь не хочешь, нам придется держаться вместе. Только тогда есть хоть какой-то шанс выбраться из этой задницы. Уяснил?

Гопник завозился, пытаясь сбросить меня со спины, но я лишь усилил нажим, вынудив его дернуться от боли и завопить:

– Да, да, уяснил! Отпусти!

– Вот и ладненько, – я ослабил хватку и поднялся с парня. – А теперь определимся с планами на будущее. Так как из нас двоих я куда лучший специалист по другим мирам («Еще бы, почти треть книги на эту тему прочитал!»), то твоя задача проста – сидеть и не рыпаться, пока я не разберусь в ситуации. Понял?

– Понял, – буркнул гопник, потирая руку.

– Тебя как звать?

– Антон.

– Я Ник. Вот и познакомились. Сейчас займи себе местечко и попытайся уснуть. Сокамерников не трогай. Пока это наш единственный источник информации, ни к чему их злить или раздражать.

Убедившись, что инструкции дошли до адресата, я вернулся под окошко и прислонился к прохладной стене, а Антон уселся на пол и принялся ощупывать разбитое лицо. Два старожила что-то мне сказали, но я даже по интонации не смог определить, чего они хотят, поэтому отвечать не стал. Видя, что я не реагирую, больше со мной заговаривать никто не пытался, но между собой сокамерники вяло общались еще минут пять, судя по всему, комментируя увиденное. Я же попытался продолжить размышления, так невежливо прерванные пробуждением Антона.

Вот же послал бог напарничка! Для меня он бесполезен, с какой стороны ни погляди. Рукопашным боем не владеет, и в драке на него надежды мало. Мозгов практически нет, как и знаний, иначе не стал бы связываться с подобной компанией. Доверия не вызывает абсолютно, а значит, положиться я на него не могу. Да и гонору чересчур много, поэтому даже роль простого исполнителя ему не подходит. Это сейчас парень ошарашен и подавлен новостью о перемещении в другой мир, поэтому быстро принял мое командование, а как освоится – сразу начнет бунтовать. М-да…

Но вернемся к хозяевам этого места. Кто они такие и чего от них ожидать? Судя по тому, что я видел в комнате прибытия, порох жители этого мира еще не изобрели, иначе встречали бы «попаданцев» со «стволами», а не с саблями и копьями, но уже умеют пользоваться электричеством, судя по лампам на стенах и порталу в другую вселенную. На этом с фактами все, переходим в область догадок. Почему после перемещения мы очутились в камере? Возможно, ждали совсем не нас, просто местные Кулибины ошиблись в расчетах и случайно открыли проход на Землю. Возможно, был пробный запуск пробивающей пространство машины, а что делать с пришельцами, экспериментаторы не решили и во избежание запихнули нас в карцер.

Навскидку я мог назвать еще несколько вполне логичных объяснений, подтвердить или опровергнуть которые не позволяло отсутствие самой элементарной информации. Да, это вам не фэнтезийный роман, в котором местные жители на первых же пяти листах подробно рассказывают «попаданцу» обо всем, что его интересует. Это реальная жизнь, где брата по разуму встречают ударом по голове.

Идем дальше. Если предположить, что здесь развитая цивилизация, внимание местных наверняка привлечет мой мобильник, а значит, должен последовать разговор по душам. Но что-то меня настораживал этот грубый средневековый антураж. Ведь и ткань моей одежды похожа на первосортную мешковину, и стены камеры сложены из плохо отесанного камня, что наталкивало на очевидную мысль – тутошние технологии находятся на уровне, близком к плинтусу.

Можно, конечно, допустить, что это тюрьма, для заключенных которой не стали бы сильно напрягаться, а в остальном мире все выглядит значительно цивилизованнее, но существовала одна мелочь, которая эту теорию опровергала на корню. Я заметил, что толстые железные прутья, перегораживающие окошко, были коваными. Не отрезанными от длинного идеально ровного прута определенного диаметра, доставленного с ближайшего сталелитейного завода, а выкованными вручную, наспех, при помощи обычных молота и наковальни. Именно эти ржавые железки не давали мне поверить в то, что в этом мире процветают высокие технологии.

Что ж, если так оно и есть, все равно можно надеяться на лучшее. Осмотрев мои шмотки, оценив качество ткани, застежки-молнии на куртке, материал ботинок, найдя мобилку и все прочее, что было у меня в карманах, местные просто обязаны уделить мне внимание. Вдруг я смогу создать и им нечто подобное? Значит, остается только ждать реакции хозяев и попытаться убедить их в своей полезности.

И это у меня получится, ведь я могу подарить им порох, двигатель внутреннего сгорания, и вообще устроить научно-техническую революцию. Все-таки время в вузе не было потрачено зря, да и сам я много чем интересовался, в свободное от работы время смотря не сериалы, а научно-популярные передачи. Так что знания у меня имеются, а соображалка, которая поможет воплотить их в жизнь и устроить себе обеспеченное будущее в этом мире, обязательно найдется.

Ведь о возвращении на родную Землю можно и не заикаться. Ну не верю я, что хозяева этого места будут ради нас открывать портал… или как этот смерч называется? Если нужда в нас отпадет, аборигенам будет проще прикопать нас поглубже, нежели возиться с возвращением, поэтому напрасных иллюзий можно не строить. Путь домой закрыт навсегда… Хотя нет. Если все сложится удачно и я смогу достичь в здешней социальной лестнице определенной ступеньки, которая даст необходимый вес в обществе, можно будет вернуться к этому вопросу.

С такими мыслями я неожиданно заснул. Нет, будет правильнее сказать, отключился. И немудрено – получить такой удар по башке, и чтобы без негативных последствий для здоровья, нереально. Это только в недочитанной книге героя старательно лупили по черепушке всем, чем только можно (от палки до трактирной лавки), а он только недовольно морщился (что и понятно – сотрясаться там было нечему). В реальной жизни все куда серьезнее, и уж если принял удар на эту часть тела, будь готов к не особо приятным ощущениям.

Разбудил меня разговор сокамерников. Открыв глаза, я обнаружил, что наступило утро. Солнечные лучи под острым углом проникали в камеру, наполняя ее ярким светом, поэтому сейчас я мог рассмотреть место, где очутился, во всех деталях. Небольшая дверь в противоположной от окошка стене была сделана из дерева, оббитого темным металлом. Ее грубые петли подтверждали мой вывод. В углу камеры виднелось отверстие в полу, источавшее миазмы результатов жизнедеятельности заключенных. Оно было небольшим, надо полагать, чтобы исключить вероятность побега с помощью канализации, но именно поэтому некоторые не особо точные узники умудрились основательно загадить этот угол, добавив прелести в окружающий пейзаж на радость большим зеленым мухам.

К слову, самих заключенных оказалось девять. Все они были мужского пола, от пятнадцати до примерно сорока лет. Судя по растительности на лицах, сюда они угодили никак не меньше недели назад, а судя по комплекции, были представителями разных профессий. Я сразу вычленил троих, обладающих накаченной мускулатурой, имевших застарелые шрамы на лице и прочие признаки бывалых вояк, которых стоило опасаться. Кто знает, что может взбрести в голову этим уголовникам? А вдруг они почувствуют угрозу в моем лице и вздумают приструнить новичка? Остальные были не такими колоритными и ничем особенным не выделялись.

Антон еще спал, тихо похлюпывая расквашенным носом, и демонстрировал мне лицо, покрытое подсохшими кровавыми разводами. Поглядев на него, я осторожно поднялся и принялся разминаться. После ночи, проведенной в сидячем положении, опираясь на неровные камни, мое тело страшно затекло. Разгоняя кровь, я порадовался тому, что головокружение уже не ощущалось, а боль в черепе отступила на второй план. И даже шишка на затылке вроде бы уменьшилась, что добавило мне оптимизма. Почувствовав себя лучше, я подпрыгнул и снова выглянул в окошко, надеясь рассмотреть то, что не подметил ночью.

Этот обзор принес несколько новых открытий. Во-первых, я выяснил, что здешнее солнце почти не отличается от светила моего мира, только выглядит немного большим (хотя я бы не особо удивился, если бы оно оказалось зеленого цвета). Во-вторых, узнал, что камера находится в подвале, а само здание располагается на невысоком холме. В-третьих, определил, что здание стоит посреди безлюдной степи. Во всяком случае, с этой стороны других построек не наблюдалось, а холмистая, покрытая разными травами и весьма редкими кустиками степь уходила за горизонт.

Все эти открытия ровным счетом ничего не дали, поэтому, отчаявшись увидеть что-нибудь полезное, я спрыгнул на пол и воспользовался туалетом. Сделав свои дела, вернулся на место и попробовал завязать разговор с соседом. К сожалению, язык жестов помогал не особо, поэтому я лишь выяснил, что тюрьма, в которой мы обретались, довольно большая, и хозяев здесь почти три десятка. На большее терпения не хватило ни у меня, ни у сокамерника, который, судя по резкой тираде, послал меня куда подальше и больше не обращал внимания на мои телодвижения. Жаль, он так и не смог мне объяснить, зачем нас сюда посадили… или это я неправильно спрашивал?

Больше я попыток пообщаться не делал, а спустя полчаса проснулся Антон. Несколько минут потребовалось парню, чтобы вспомнить вчерашние события и убедиться, что камера ему не мерещится, после чего он со стоном поднялся, присел на корточки напротив меня и мрачно поинтересовался:

– Что будем делать?

– Ждать, – ответил я.

– А ты уже придумал, как нам отсюда выбраться и попасть домой?

– Да.

Лицо Антона засветилось надеждой:

– И как же?

– Сперва убедить местных, что мы будем им полезны.

Надежда погасла, не успев окрепнуть. Парень разочарованно уточнил:

– И это все?

– А ты что хотел? Еще до обеда сбежать из камеры, разобраться с охраной, найти устройство, создающее межмировые порталы, запустить его и оправиться на Землю? Так ведь это не компьютерная игрушка, у нас даже первый пункт плана выполнить не получится, не говоря уж об остальных. И все мысли о доме придется оставить до лучших времен. А на всякий случай запомни: если хозяева этого места захотят с тобой пообщаться, всеми способами показывай, что хочешь им служить. Кланяйся, руки молитвенно складывай… или еще что-нибудь придумай.

– Что?! – возмутился Антон. – Никому я служить не хочу!

– Тогда тебя сразу пустят в расход.

– Почему?

– Да потому что ты станешь не нужным. А отношение местных к человеческой жизни не такое трепетное, как на Земле.

– Откуда ты знаешь? – хмуро спросил парень.

– От верблюда! Помнишь своего приятеля, с которым ты меня догонял? Конопатый такой, с колечком в ухе? Так вот, аборигены ему голову отрезали, и поверь, никакого сожаления или раскаяния в тот момент на их лицах я не заметил.

После моих слов Антон посмотрел на меня с ошеломлением, как бы спрашивая, а не вру ли я. В ответ я уставился ему в глаза с вызовом. Ну да, немного исказил факты, но попробуй опровергни мою версию событий! Антон спорить не стал и взгляд отвел, что мне и нужно было. Для закрепления успеха я приказал:

– В общем, если хочешь выжить, гонор свой поумерь. Не та сейчас ситуация, чтобы бессмертную строчку о рабах из советских букварей вспоминать. В этом мире мы находимся как раз на данной ступеньке социальной лестницы, так как прав у нас еще меньше, чем у этих заключенных. Я хочу, чтобы ты это четко уяснил и, если вдруг потребуется поцеловать кого-нибудь из хозяев в пятую точку, не вздумал показывать свое недовольство, а наоборот, изобразил счастье от оказанной тебе чести. Понял?

Парень незатейливо выругался, но возражать не осмелился. Ну и ладненько, надеюсь, основные правила игры он запомнил и теперь не доставит мне неприятных сюрпризов. Ведь хозяева вполне могут допрашивать нас по отдельности, и нет гарантии, что они не начнут именно с Антона, который способен выкинуть нечто неожиданное и испортить все дело. Но после нашей беседы можно рассчитывать, что парень проявит благоразумие и не станет преградой на пути нашего плодотворного сотрудничества с местными.

Обеспечив себе дополнительные гарантии успеха, я слегка расслабился и настроился на долгое ожидание. Если наше перемещение состоялось поздней ночью, можно предположить, что хозяева оставили подведение итогов и разбор полетов на утро. Значит, накинуть пару часов на обсуждение, часок на осмотр иномирных вещей… короче, гостей нам стоит ждать к обеду, не раньше, а пока стоит придумать, как с ними объясняться. Если даже сокамерник мой язык жестов понимал с трудом, то нужно выбрать такие телодвижения, которые гарантированно продемонстрируют хозяевам мое искреннее желание на них работать.

В общем, я ушел в себя, а Антон принялся исследовать камеру. Первым делом посетил отхожий угол, затем полюбовался на местное светило из окна, после попытался соорудить себе мягкую подстилку из соломы, поцапался с одним из сокамерников в безуспешной попытке отвоевать место у стенки и с отсутствующим видом улегся на полу.

К слову, я отметил, что все заключенные давно подыскали себе определенное жизненное пространство – своеобразный ареал не больше пары квадратных метров, и никаких поползновений на чужую территорию не устраивали. Большинство сидели у стен, а двое, как и Антон, расположились посреди камеры. Как я понял, самыми привлекательными считались места подальше от туалета, никто не пожелал сидеть у двери, да пятачок под окном до моего появления отчего-то оставался не занятым. Почему так вышло, я не сообразил, но не стал размышлять над этим, уделив внимание деталям поважнее.

Спустя час за дверью послышались голоса. Похоже, кто-то надумал посетить заключенных. Судя по времени, которое понадобилось визитерам, чтобы добраться до нашей комнаты, коридор за дверью был немаленьким, так что я даже задумался, как много камер насчитывает эта темница и сколько всего в ней томится узников. Мои сокамерники немного оживились, но долго гадать, отчего, не пришлось. Раздался лязг отодвигаемого засова, и в камеру вошел один из хозяев.

Оглядев его, я понял, что серое одеяние типа просторного балахона с капюшоном является эталоном местной моды. В руке вошедший сжимал обнаженную саблю. Пробежавшись взглядом по присутствующим, он убедился, что никто на него нападать не собирается, и отступил в коридор, давая дорогу второму, который носил аналогичный серый балахон и держал в руках два больших чугунка с железными ручками. Я едва сдержал разочарованный вздох. Это пожаловали не по наши с Антоном души, а всего лишь принесли заключенным завтрак.

Поставив чугунки посреди камеры, раздатчик развернулся и вышел, по пути не отказав себе в удовольствии пнуть сапогом в бок ближайшего зэка. После этого дверь камеры закрылась, а наши сокамерники потянулись к чугункам. Мой желудок живо напомнил, что почти сутки без пищи – это совсем не хорошо, поэтому я встал и присоединился к остальным. В первом чугунке оказалась вода, чистая и прохладная, а во втором нечто, очень напоминающее корм для свиней. Точно такая же однородная неаппетитная масса, состоящая из какой-то каши, зерна, мелко нарезанных овощей и наверняка разных объедков с барского стола.

– И это дерьмо мы должны есть?! – возмутился Антон, заглянув в чугунок.

– Заставлять тебя никто не собирается, – буркнул я и, по примеру сокамерников, зачерпнул полную горсть этого корма.

На ладони он казался еще отвратительнее, но мой желудок справедливо заметил, что внешний вид – не самое главное. Справившись с брезгливостью и прогнав мысли о дизентерии, я отправил добычу в рот. Пожевав кашу, я признал, что Антон был недалек от истины – вкус у варева оказался донельзя отвратительным. Вдобавок в нем попался камешек, о который я едва не сломал зуб. Но альтернативы не было, поэтому я вновь зачерпнул ладонью кашу и постарался глотать ее, особо не жуя, как это делали остальные.

Кстати, на удивление, никакой драки за еду не наблюдалось. Заключенные опускали руки в чугунок по очереди, никто не пытался отпихнуть товарища от кормушки и вообще, все выглядело весьма культурно… Ну, насколько это было возможно в данной ситуации. Правда, кое-кто попытался было влезть сразу двумя руками, но тут же получил затрещину от одного из воинов, и я сразу понял, кем поддерживался порядок в камере.

Глядя на меня, Антон сделал второй подход к чугунку и с выражением глубокого отвращения на лице подцепил щепотку со дна, на пробу. После долгого рассматривания субстанции на своих пальцах, он сунул ее в рот, пару секунд пожевал и внезапно кинулся к отхожему углу. Там парня вывернуло под смешки сокамерников, а я недовольно поморщился и зачерпнул еще одну горсть.

Ты погляди, какой привередливый! Гурман, блин! А если это ежедневная еда обитателей этого мира? Понятно, что данное предположение никакой радости не вызывало, но было вполне возможным. В любом случае, я все равно сомневался, что где-то здесь умеют готовить борщ с пампушками, к которому парень привык дома. Ну, ничего страшного! Поголодает немного, будет и помои с удовольствием хлебать, да еще и добавки требовать.

Когда котелок опустел, я принял из рук воина второй и запил свой нехитрый завтрак, после чего вернулся на свое место. Остальные тоже расселись, не обращая особого внимания на страдания Антона, который все еще отплевывался над дыркой в углу. А спустя несколько минут вновь послышался звук отодвигаемого засова, и в камеру заглянул стражник с мечом. Оглядев нас, он дал возможность зайти второму, который пришел за чугунками. Именно в этот момент оскорбленный до глубины души Антон решил выплеснуть свое возмущение. Повернувшись к человеку в сером, он воскликнул:

– Мля, урод, что за дерьмо ты принес? Мы, по-твоему, последние свиньи? Да ты сам вообще это пробовал? Или…

Я не знаю, что еще хотел сказать конкретно слетевший с катушек парень. Его гневная тирада была прервана человеком в балахоне. Нет, он не врезал землянину под дых, не заехал кулаком по челюсти и не стал размахивать ногами в попытке от души пнуть обнаглевшего заключенного. Он просто вытянул в сторону Антона руку, а в следующее мгновение с его пальцев сорвался маленький сверкающий шарик, который коснулся груди парня.

Тело бедолаги будто пронзил электрический заряд, оно выгнулось дугой и рухнуло на пол, продолжая корчиться. Поглядев с довольной улыбкой на страдания Антона, человек в сером подошел к упавшему и принялся избивать его ногами. Старательно и, я бы даже сказал, с наслаждением. Спустя десяток ударов, когда тело Антона дергалось уже не так сильно, он решил, что нужный воспитательный эффект достигнут, поднял чугунки и с довольной миной вышел в коридор.

Когда дверь камеры закрылась, я подошел к парню и убедился, что тот еще жив, хотя и без сознания. Ощупав его тело, по которому изредка пробегала судорога, я понял, что стражник ничего Антону не сломал. Видимо, давно научился рассчитывать силу ударов, что говорило о немалой практике. Приводить борца за права заключенных в чувство я не стал – незачем было ерундой страдать. Вместо этого я вернулся под окошко и принялся размышлять над увиденным, в корне изменившим ситуацию.

Итак, жители данного мира владеют магией. Ведь я не заметил в руке стражника никакого электрошокера или иного хитромудрого приспособления. Он просто сложил пальцы по-особому и выпустил нечто, напоминавшее маленькую шаровую молнию, давшую такой поразительный результат. В общем, можно с уверенностью заявлять – наш перенос осуществился с помощью магии. Но тогда появляется логичный вопрос: захотят ли хозяева этого места с нами общаться? Заинтересуются ли вещами с Земли и додумаются ли до мысли получить способ их производства?

Что-то мне подсказывало, ответ в данном случае вряд ли будет положительным. Зачем аборигенам стараться и развивать технологию, если есть иное направление прогресса? Зачем изобретать огнестрельное оружие, если магия гораздо надежнее и наверняка дешевле? Зачем общаться с иномирцами, которые и языка-то не знают, а значит, ничего полезного рассказать не смогут? Разумеется, незачем.

Кроме того, эти одинаковые серые балахоны родили в моей голове мысли о религиозной секте. По уму, у тюремных стражников должна быть своя форма или просто одежда, которая не будет мешать действовать копьем или саблей, но они расхаживают в том же, что и маги, а это лишь подтверждает мою догадку. Разумеется, нас могло забросить в некое обособленное от цивилизации общество, члены которого не имели большого выбора нарядов, но даже тогда в нем должны существовать какие-то различия в одежде для, скажем, простых рабочих и начальников, а я их не заметил. Все виденные мной хозяева были в одинаковых бесформенных одеяниях, очень напоминавшие рясы монахов, что ставило крест на моих мечтах о светлом будущем.

Если я угодил к религиозным фанатикам, можно не надеяться, что мой мобильник послужит предлогом для допроса. Наверняка сперва они попытаются в нем разобраться, а когда не получится, торжественно объявят изделие трудолюбивых китайцев «дьявольской вещью» (или кто там у них на стороне зла?) и либо запрячут его подальше, либо уничтожат. В таком случае мои дела плохи, ведь с религиозными фанатиками я сталкивался и на Земле, после чего сделал один-единственный вывод: от подобной братии следует держаться как можно дальше, поскольку практически невозможно понять, что творится у них в голове, и предположить, как они поведут себя в той или иной ситуации.

Печально. А еще печальнее то, что Антон оказался идиотом, на которого не то что рассчитывать нельзя, но даже находиться рядом крайне опасно. Надо же, я так долго распинался, убеждал, разжевывал ему правила поведения, давал четкие инструкции, а он пропустил все мои слова мимо ушей! Радовало лишь то, что парень сполна получил за свою самодеятельность, иначе его воспитанием пришлось бы заняться мне.

Нет, я прекрасно могу его понять – стресс, вызванный последними событиями, завтрак, где он получил впечатлений по самое не балуйся и стал объектом насмешек. Но это же не является уважительными причинами такого безответственного поведения! Ведь маг мог швырнуть не одну, а одиннадцать шаровых молний, за проступок одного наказав всю камеру. Вот тогда было бы весело! Эх, правильно люди говорят: мозгов нет – считай, калека.

Признав, что дальнейшее общение с коллегой-«попаданцем» не имеет смысла, я принялся размышлять на тривиальную тему: что делать? Недостаток необходимой информации привел к новой попытке установления контакта с сокамерниками. Спустя час интенсивного размахивания руками, изображения на полу схем с помощью соломинок и всего прочего, я выяснил, что здание, в котором мы обретались, не единственное в округе. Были еще какие-то мелкие постройки, где тоже жили люди, причем, насколько я понял, не все из них были монахами, некоторые являлись обычными рабочими. Довольно далеко отсюда находились крупные города, в которых не было людей в рясах. Если я правильно истолковал жесты пожелавших общаться узников, раньше они жили именно там, но были схвачены и посажены в эту камеру. Причину этого я выяснить не смог, и решил устроить перерыв в расспросах.

Вскоре очнулся Антон. Тихо поскуливая, он принялся растирать свои отбитые бока. Его мучения никакого сочувствия ни у меня, ни у остальных не вызывали. А когда вроде бы пришедший в себя парень попытался пожаловаться окружающим на вопиющую несправедливость, используя матерный лексикон, я приказал ему заткнуться. Этот идиот с первого раза не внял, поэтому пришлось пообещать, что в случае непослушания я с большой радостью обеспечу ему отключку еще на пару часиков. Антон проникся и замолчал, изредка с неприкрытой злостью поглядывая на меня.

До самого вечера больше ничего не происходило. Я размышлял, узники лениво переговаривались, а Антон дулся себе тихонечко. Когда за окном начали сгущаться сумерки, те же самые стражники вновь принесли нам чугунки с едой и водой. Маг с ласковой улыбкой поглядел на парня, забившегося при его появлении в угол, но бить его или снова швыряться светящимися шариками не стал, удовлетворившись щенячьим страхом в глазах землянина.

На этот раз варево было еще более отвратительным. Мне даже попался длинный волос, который я вытянул изо рта, с трудом удержав там все остальное. Антон, испытывая жуткий голод, попытался схитрить. Набрав пригоршню каши, напоминавшей недоваренную овсянку, он принялся выкидывать из нее все, на его взгляд, лишнее. В первый раз вроде получилось, но потом парень получил смачный подзатыльник от одного из вояк, который строго приказал ему не маяться дурью. Это даже на чужом языке было понятно. Антон попытался было возмутиться, но второй подзатыльник лишил его и желания спорить, и аппетита. С трудом запихнув в себя вторую горсть варева, парень едва удержал рвотные позывы и отказался от продолжения банкета.

Остальные быстро опустошили чугунок и расселись по местам. А когда стражник забрал тару, не отказав себе в удовольствии пнуть хиленького мужичка, в этот раз оказавшегося ближе всех, и дверь камеры закрылась, я понял – никто из хозяев не захочет со мной общаться. Надежда вызвать их интерес и тем самым обеспечить себе сладкую жизнь безвременно почила, подергавшись напоследок в предсмертных конвульсиях. Теперь я не знал, что меня ожидало, и это было отвратительнее всего.

Глава 3

Планы и их реализация

До самой ночи я размышлял, зачем вообще хозяевам этого места нужно держать заключенных. Вряд ли они стали бы просто так кормить и охранять десяток человек. Значит, имели на нас определенные планы. Но какие? Использование узников в качестве дешевой рабочей силы отпадало, так как уже сутки никого не забирали из камеры. Что, дел по хозяйству не нашлось? Верится с трудом. Полагаю, даже если бы никакой подходящей работы не было, заключенных обязательно заставили бы попотеть на уборке территории или подыскали любое другое бессмысленное занятие. Просто чтобы те не расслаблялись. А раз этого не случилось, данный вариант неверен.

Тогда зайдем с другой стороны. Может, я угодил в обычную тюрьму, где преступники мотают свои сроки, или очутился в камере предварительного заключения, где задержанные дожидаются суда? И тогда люди в серых балахонах – не религиозная секта, а всего лишь исполнительная власть этого мира… Хотя нет, данное объяснение тоже грешит надуманностью. Во-первых, контингент не тот – настоящие урки так себя не ведут, а в культурных и образованных преступников, не устраивающих драку из-за еды, не пытавшихся продемонстрировать новичкам свою власть, мне что-то не верилось.

Да и как же тогда рассматривать наше похищение? Что, из тюрьмы сбежала парочка зэков, и чтобы начальство не разозлилось, охранники быстро создали межмировой портал и добыли с его помощью первых попавшихся неудачников в качестве замены? В принципе, возможно, так как мы языка не знаем, объяснить ничего не сумеем, и если узников тут считают по головам… Нет, это полный бред. Никто не станет так суетиться из-за двух обычных заключенных, а необычных охраняют много тщательнее, и вариант с подменой не прокатит.

Значит, можно перейти к третьему объяснению – узники нужны сектантам для каких-то религиозных целей. Каких – можно не загадывать, тут вариантов масса, и все они не сулят ничего хорошего. В лучшем случае, всех нас держат для основательной промывки мозгов и последующего посвящения в ряды послушников, адептов… ну, или кто там у них, а в худшем – для участия в каком-нибудь религиозном обряде или ритуале. Причем в роли жертвы, которая хотя и является одной из главных в подобных действах, но, как правило, заканчивает смертью.

Как ни печально, последнее объяснение показалось мне наиболее вероятным, приводя к вполне логичному выводу – надо отсюда линять. И чем скорее, тем лучше. Но как это сделать? Окно камеры перегорожено стальными прутьями. Если мне каким-то чудом и удастся их выковырять, все равно размеры отверстия в стене слишком малы, чтобы рассматривать его в качестве пути на волю. Устраивать подкоп, как это делал герой Дюма? Но я быстро убедился, что раствор, скрепляющий камни стен, был весьма надежным, а никаких инструментов у меня под рукой не имелось. Да и глупо было так поступать. Это Дантесу делать было не фиг, поэтому он вместо того, чтобы грохнуть охранника, годами стены колупал, а нормальный человек выберет кратчайший путь на свободу.

Правда, в моем случае этот путь так далек, что с аналогичным успехом может привести на тот свет. И все маги, чтоб им пусто было! Эти долбаные Гарри Поттеры без палочек могут за секунду скрутить меня в бараний рог, при этом не прилагая больших усилий. А если вспомнить обычных стражников, становится совсем грустно. Ведь я отдавал себе отчет, что со своими начальными знаниями рукопашного боя точно не способен совладать с опытными вояками, вооруженными саблями и копьями.

Внезапно мне пришла замечательная мысль. А если я буду не один? Нет, я не говорю об Антоне – от него будет больше вреда, чем пользы. Что, если вовлечь в побег остальных заключенных? Обдумывая эту идею, я оглядел их и насторожился. Пока я предавался размышлениям, поведение сокамерников сильно изменилось. Если ранее их разговоры были вялыми и короткими, то сейчас общение оживилось. Разгорелись настоящие дебаты, которые отчего-то велись полушепотом. Тон в них задавала троица воинов, именно они настойчиво убеждали в чем-то всех остальных. Понаблюдав за переговорами, я отметил, что узники частенько поглядывали на меня и Антона, который успел снова заснуть, свернувшись на полу калачиком. Эти взгляды мне очень не понравились, так как я не мог понять, что у аборигенов на уме.

Делая вид, что продолжаю витать в облаках, я краем глаза следил за переговорами, которые вскоре завершились, по-видимому, безоговорочной победой троицы. Все замолчали и стали устраиваться на ночлег (хотя что там было устраиваться – подгрести соломку под бок или свернуть рубашку, сделав из нее некое подобие подушки!). Я же принялся гадать: что обсуждали узники и чего теперь от них стоит ожидать? Решили устроить нам «темную» или чего похуже, связанное с принудительной сменой половой ориентации? М-да, пришла беда, откуда не ждали! Теперь мысли о побеге придется оставить и ждать развития событий. А в том, что оно должно последовать, я не сомневался.

На всякий случай я около часа старательно изображал спящего, контролируя свое дыхание и следя за сокамерниками сквозь полуприкрытые веки. Но эта предосторожность оказалась излишней. Все узники мирно спали, изредка ворочаясь во сне и негромко похрапывая, никто нападать на меня не собирался. Тогда я разрешил себе немного расслабиться и тут же отключился, а проснулся уже утром, когда в окошко начало заглядывать восходящее солнце. Помассировав затекшую руку, я вернул ей чувствительность и слегка размялся. Затем посетил отхожий угол, потревожив рой мух, высказавших мне свои претензии недовольным жужжанием, и снова вернулся на свое место. Остальные уже давно проснулись, но никакой угрозы не демонстрировали, поэтому я оставил опасения, хотя периодически ловил на себе косые взгляды сокамерников.

Спустя несколько часов принесли завтрак. Меня очень удивило то, что когда человек в сером балахоне ставил на пол знакомые чугунки, узники больше внимания уделяли не ему, а мне с Антоном. Кстати, в этот раз парень не стал привередничать и не прилагал большие усилия для того, чтобы справиться с рвотными позывами. Видимо, голод окончательно победил брезгливость.

Сегодня в каше было много зелени. Но не овощей или петрушки с укропом, а какой-то безвкусной сорной травы, которую наверняка покрошили лишь для увеличения объема. Скажу честно, от этого вкус завтрака в худшую сторону не изменился, хотя некоторые сокамерники досадливо морщились, работая челюстями. Я же старался только набить желудок, не обращая внимания на состав варева. Трава – это ерунда! Мне дед рассказывал, что их взвод на войне месяц одними лопухами питался, и ничего – все выжили… Ну, кто под немецкие пули не попал.

По старой традиции, уходя, стражник немного попинал одного из узников. На этот раз жертвой оказался воин, который закрывался от пинков руками и боязливо вжимался в пол. И хотя глаза его говорили о том, что он этого мага готов был порвать в клочья, пленник не сопротивлялся, терпеливо принимая все удары. Когда же дверь камеры закрылась, воин что-то прошипел вслед стражникам и подошел ко мне. Попросив моего соседа подвинуться, мужик присел рядом и начал знаками спрашивать, не хочу ли я отсюда уйти.

Видя мое огромное удивление, воин принялся задавать тот же вопрос, используя другой набор движений, но я остановил его и выразил свое согласие, втайне ликуя. Так вот о чем они вчера совещались! Однако вовремя. Только я начал думать о побеге, как мне предоставили отличную возможность в нем поучаствовать. Повезло, ничего не скажешь. Да, выбраться одному мне не светило в любом случае, но сбежать в составе большой команды, члены которой наверняка владеют клинками, знают окружающую местность, могут ориентироваться в этой тюрьме и понимают, куда нужно двигаться – это вполне реально.

Уразумев, что я всячески поддерживаю его креативную идею, воин представился Архом и принялся выпытывать у меня, что я умею. Я показал, что без оружия могу справиться лишь с обычным человеком, но не профессиональным воином, клинком вообще не владею, зато могу метать ножи. И это была чистая правда. Хоть мой отец и пытался подтянуть мои навыки до уровня профессионального бойца, но никакой поддержки не получил. Пробежки по утрам – да, в них я давно научился находить удовольствие, но тренировки и отработка ударов – это было не мое. Драться я никогда не любил, а в спаррингах постоянно получал весьма болезненные плюхи, напрочь отбивавшие желание заниматься дальше. Я ведь не мазохист, откуда тут взяться приятным ощущениям?

В общем, когда мне стукнуло пятнадцать, у нас состоялся серьезный разговор на повышенных тонах, после которого отец больше не пытался таскать меня в спортзал и не заставлял выполнять роль груши. Зато научил метать ножи, вилки, лезвия и прочие колюще-режущие предметы вплоть до сюрикенов. А вы наверняка и не знаете, как именно нужно бросать вилку, чтобы она превращалась в оружие? Я тоже не знал, но когда батя это продемонстрировал на нашей деревянной хлебнице, понял, что «один удар – четыре дырки» это не только смешной анекдот.

Данное занятие сразу пришлось мне по душе, руку я набил быстро, а в острые самурайские звездочки вообще влюбился и долго таскал их с собой, порвав не один карман. Конечно, до отца, который мог лихо метнуть даже заточенный карандаш, мне было далеко, но в цель на расстоянии пяти метров я мог попасть любым ножиком. Именно это я и постарался втолковать Арху. Судя по его лицу, от меня он ожидал большего, ведь в камере, кажется, оказались только три хороших мечника, чего было маловато для ударного кулака группы.

Посоветовавшись с товарищами, воин с помощью соломинок на полу стал демонстрировать мне свой план. Итак, когда подходит время ужина, я сажусь у правой стены, поближе к двери, а потом набрасываюсь на мага с котелками и убиваю его. В это время трое вояк кидаются к двери и валят стражника с мечом. После этого они берут его оружие и с остальными бегут по коридору к выходу из темницы, которую должны охранять еще двое вояк, ликвидируют их…

Именно в этот момент я решительно прервал Арха. Нет, такой план меня категорически не устраивал. Было ясно, что мной они хотели пожертвовать, нацелив на мага и обеспечив себе несколько секунд форы. Видимо, они ни капельки не верили, что мне удастся его завалить, а потому для гарантии обеспечили себе буфер из прочих узников, которые своими телами станут загораживать вояк от магических атак в то время, пока они несутся по коридору. Также меня смущало то, что при этом поднимется тревога, а тюрьму нам нужно было покинуть, по возможности, бесшумно. Драться со всеми обитателями данного места – это в высшей степени самонадеянно.

Нет, я допускал, что вояки понимают тщетность своей затеи и хотят если не выбраться, то захватить с собой на тот свет как можно больше охранников, но их устремления меня не привлекали. Поэтому я подумал немного и предложил свой план. Арх становится у стены рядом с дверью, а когда она открывается и в камеру заглядывает стражник, хватает того за руку, втягивая к нам, вырывает меч и с его помощью убивает мага с котелками, пока безоружного добивают остальные. Я в это время достаю из ножен стражника кинжал и вместе с Архом бросаюсь к выходу, а там постараюсь завалить одного охранника. Ну а дальше ждем, пока подтянутся остальные, распределяем трофейное оружие и двигаемся дальше. Если все сделать быстро, никто даже не успеет поднять тревогу.

Мой план организатору побега почему-то не понравился, он принялся упираться и доказывать, что это я должен валить именно мага. Но я показал Арху, что геройствовать не намерен и заявил – или меня берут в качестве метателя кинжалов, или группа прорывается без моего участия. Это заставило воина недовольно поморщиться. Он даже кивнул на Антона, внимательно наблюдавшего за нами, и вопросительно взглянул на меня. В ответ я жестами сообщил, что он ничего не умеет, а нападать на мага не станет, потому что боится.

Осознав бесполезность парня и мое искреннее нежелание служить отвлекающим маневром, Арх долго совещался со своими, но потом изменил план, который теперь стал более приемлемым. Один его приятель набросится на мага, а я должен ему помочь, пока Арх со вторым будет заниматься стражником с мечом. Понятно, что при таком раскладе кому-то из воинов было суждено получить рану, возможно, весьма серьезную. Но добровольца на роль самоотверженного героя, который ценой своей жизни лишит стражника оружия, в остальной массе узников отыскать было нереально.

Уточнив на всякий случай, куда нужно бежать, если посчастливится вырваться, я сообщил остальным, что свою задачу понял – как только маг умрет, мне дают кинжал и посылают к выходу. После этого вояки оставили меня в покое и принялись что-то разъяснять прочим заключенным. На освободившееся место подсел Антон:

– Чего они от нас хотели?

– Они планируют сбежать и попросили меня посодействовать, – ответил я.

– Сбежать? – обрадованно переспросил парень. – Давно пора! И чего столько тянули? Надо было еще вчера утром собраться всем вместе и завалить гадов, уже были бы на воле!

Я оглядел Антона и хотел поинтересоваться, он действительно такой идиот, или только прикидывается, но потом мысленно плюнул и решил не тратить слова. Горбатого могила исправит. Но вопрос он задал правильный: почему Арх с товарищами так долго тянули? Неужели опасались, что мы могли оказаться «засланными казачками»? Судя по всему, так оно и есть.

Воинам понадобились сутки, чтобы понять, что мы не притворяемся. Уж не знаю, поспособствовало ли этому странное поведение Антона, за неполный день умудрившегося получить взбучку и от меня, и от стражника, или же нечто иное, но вчера вечером сокамерники, уже не таясь от нас, обсуждали возможность побега. А утром ждали реакции – станем мы докладывать о готовящихся планах хозяевам или промолчим.

– Ник, если мы отсюда сбежим, как потом попадем домой? – спросил парень.

Точно – идиот! Но открывать Антону глаза и объяснять элементарные вещи мне не хотелось, поэтому я уверенно ответил:

– Потом придумаем.

– А когда побег?

– Как только принесут ужин.

Парень задал еще несколько глупых вопросов, но потом все-таки докумекал, что к беседе я не расположен, и отстал. Лишившись его общества, я вздохнул свободнее и принялся размышлять над планом вояк, который казался мне чересчур авантюрным. Насколько я заметил, стражник с мечом всегда стоял далеко от двери, а проем был узковат и не давал возможности протиснуться сразу двум воякам. Значит, нападать они будут по очереди, что дает возможность легко с ними расправиться. Ведь саблю стражник предусмотрительно доставал из ножен до того, как открывать дверь. А у нас будет только одна попытка, ничего переиграть не получится, поэтому нужно продумать все до мелочей.

Закрыв глаза, я постарался вспомнить, как именно стоял стражник. Да, оставаясь в коридоре, он тем не менее всегда наблюдал за происходящим в камере, поэтому мог заметить начало движения Арха. Ну а опытному человеку будет достаточно и мгновения, чтобы подготовиться к отражению атаки. Выходит, нужно чем-то его отвлечь, завладеть вниманием как раз на это мгновение, необходимое для броска. И как же это сделать?

Спустя полчаса, перебрав десятки вариантов развития событий и припомнив наставления отца, я придумал новый, с моей точки зрения, идеальный план схватки, после чего подошел к Арху и жестами попросил понаблюдать за мной. Дальше начался театр одного актера. Согнав всех в одну половину камеры, я разыграл великолепный спектакль, продемонстрировав свое видение событий, гарантирующих нам успешное преодоление первого этапа.

Итак, дверь открывается, заглядывает стражник с саблей, осматривает камеру, ничего подозрительного не замечает и уступает дорогу тому, что с чугунками. Маг заходит, ставит ужин на середину камеры и ищет взглядом, кого бы пнуть. В этот момент один из узников на коленях тянется к чугунку с водой. Разумеется, стражники настораживаются, но узник, не обращая на них внимания, поднимает тару и принимается утолять жажду, а спустя несколько секунд, когда и маг, и вояка с саблей расслабляются, не обнаружив опасности, швыряет чугунок в последнего.

Это служит сигналом, по которому я и приятель Арха бросаемся на мага. Арх же атакует стражника, который (в случае удачного броска) принял на грудь тяжелый чугунок. Вот и все. Поскольку маг будет стоять к нам спиной и для начала наверняка запустит нечто магическое в узника, метнувшего чугунок, у нас есть все шансы его убить. Ну а второй, судя по всему, магией не владеет, поэтому с ним тоже вполне реально справиться. При удачном исполнении никто даже пикнуть не успеет.

Завершив свою постановку в роли Арха, отобрав меч у воображаемого стражника и проткнув его, я не дождался заслуженных аплодисментов, показал, что представление окончено и вопросительно посмотрел на вояк. Те правильно истолковали мой взгляд и принялись обсуждать мою идею. На этот раз она имела успех, но Арх все-таки внес коррективы. Убивать мага будет один из его приятелей без меня. Мне же поручается прикрывать Арха в коридоре.

Возражать я не стал и вернулся на свое место под окошко, а остальные принялись по-новому распределять роли. Рослому бугаю выпало метать чугунок, но это и понятно – кроме него никто бы не справился. Прочим достались роли статистов или живого щита при неудачном раскладе. Соло в этой пьесе будем играть мы, но теперь она внушала мне куда больше уверенности, суля немалые шансы на успех. Жаль, остальное продвижение по зданию нельзя продумать так же тщательно. Что ж, придется положиться на профессионализм вояк и надеяться, что у главного выхода стоят стражники, не владеющие магией.

Потянулось томительное ожидание. Поначалу я скучал, потом попытался подремать, чтобы к вечеру быть свежим и бодрым, прекрасно понимая, для чего побег запланирован на ужин. Если все сложится удачно, темнота станет нашим хорошим союзником, так как при свете солнца в степи, которую я видел из окна, не особо спрячешься. Но сон не шел, а спустя пару часов бесцельное времяпрепровождение было нарушено.

В темницу нагрянули стражники, которые, судя по доносившимся до нас звукам, привели в соседнюю камеру нескольких женщин. Нам тоже досталось пополнение – грязный, заросший, неопределенного возраста мужичок в рванине. Типичный бомж, источавший неземное благоухание, от которого хотелось повеситься. Нет, я не говорю, что мои сокамерники пахли Шанелью номер пять, и не утверждаю, что сам за время, проведенное в камере, не приобрел специфический «туалетный» запашок, но этот мужик смердел так, что глаза слезились. Я удивляюсь, как вообще хозяева этого места решили его взять к себе. Ведь тюрьма всего за сутки может провонять сверху донизу!

Арх указал мужичку место «у параши» и принялся его о чем-то расспрашивать, пока остальные старались отодвинуться от бродяги подальше. Новенький что-то отвечал воину, судя по всему, рассказывая о том, где его взяли, и даже не морщился от запаха отхожего угла, который в сравнении с вонью годами не мытого тела начинал казаться мне ароматом. После допроса новичка Арх поговорил с женщинами в соседней камере, сперва попытавшись докричаться до них из окна, а потом выяснив, что через дверь будет слышнее. Судя по голосам, доносившимся из коридора, их там было не меньше трех. Уж не знаю, что он у них выяснил, но после разговора воин хмурился и сжимал кулаки.

После недолгого раздумья Арх что-то приказал нескольким сокамерникам. Ясное дело – проводил изменения в плане, так как бросать женщин не хотел. Это меня не волновало, поскольку руководил затеей именно он, и, если уж решил взять в команду наверняка медленно бегающий балласт, спорить я не собирался. Лишь привлек внимание воина и уточнил, в силе еще наша затея или нет, машинально отметив, что изъясняюсь с помощью жестов все лучше и лучше. Арх подтвердил, что мои задачи остаются прежними, и я со спокойной совестью вернулся к скуке.

Время тянулось медленно, как это бывает при ожидании. Я уже не знал, чем себя занять. Успел продумать, сколько может весить кинжал на поясе у стражника, какая дистанция до мишени будет наиболее оптимальной, с учетом незнакомого лезвия, поволноваться по поводу навыков, так как не практиковался месяца три, и успокоиться, вспомнив старую поговорку о том, что опыт не пропьешь. А потом меня снова потревожили.

Что-то упало прямо на голову, затем скатилось по рубахе и очутилось на полу. Разглядев своеобразный подарок с небес, я понял, что это всего лишь большой жук, который сейчас возился в соломе, стараясь перевернуться на брюхо. Помогая себе крыльями, насекомое достигло успеха и предстало мне во всей красе. Поглядев на жука, принявшегося деловито исследовать незнакомую территорию, я подставил ему руку, позволил забраться на свою ладонь и поднес поближе к глазам. Жук, размерами похожий на земных майских, был ярко-красным, с перламутровым оттенком хитинового панциря и причудливым желтым узором на нем, напоминавшим соты. Он вызывал восхищение и мог стать гордостью коллекции любого энтомолога.

От созерцания маленького чуда, ползавшего по ладони, меня отвлек возглас приятеля Арха. Того, кто должен был убить мага. Поглядев на жесты воина, я понял, что он просит отдать жучка ему. Жадным я не был и протянул к нему руку. Но дальнейшее поведение мужика очень меня удивило. Он максимально осторожно, стараясь ненароком не спугнуть насекомое, приблизил к нему свои пальцы, а затем как-то резко цапнул его, зажав, словно клещами. Кивком поблагодарив меня, воин вернулся на отведенное по плану место, не выпуская жука из пальцев, а затем что-то спросил у Арха, демонстрируя свой трофей. Тот ответил утвердительно, с некоторым удивлением поглядев на меня. Несмотря на любопытство, я не стал требовать объяснений, предположив, что в этом мире такие жуки очень ценятся.

Вскоре в коридоре послышались приглушенные голоса стражников. Близился час «икс». Заняв место, отведенное по плану, я уставился в пол и приготовился. Поначалу все шло, как по нотам. Спустя поистине бесконечную минуту лязгнул засов, и дверь открылась, впуская знакомого стражника с мечом. Оглядев нас, он ничего подозрительного не заметил и посторонился, впуская мага. Тот прошел в камеру и поставил чугунки на пол, а я краем глаза отметил, как напрягся Арх с приятелями. Тут же к чугунку с водой поспешил бугай, который, не обратив внимания на дернувшегося мага, поднял тару и принялся из нее пить.

Признаю, это было самым слабым местом моего плана – ведь маг при возникновении угрозы запросто мог швырнуть шаровой молнией на упреждение. Но этого не произошло. Человек в сером огляделся, убедился, что никто на него нападать не собирается, и только хотел пнуть бугая, мстя за свой испуг, как тот швырнул чугунок в стражника, застывшего на пороге. Бросок вышел превосходным – бадья с водой, весившая не меньше пятнадцати кило, врезалась в живот стражнику и вынесла того в коридор. В этот же момент к магу подскочил приятель Арха и коснулся его шеи, а сам Арх метнулся к поверженному противнику.

А дальше в спектакле пошла какая-то отсебятина. Маг истошно завопил, как будто закалываемый кабан, рухнул на пол и принялся лихорадочно дергаться. Именно этот вопль привел к тому, что я на секунду замешкался, осознавая – теперь ни о какой внезапности речи не идет. Такой крик разве что глухой не услышит. Но делать нечего, надо играть теми картами, которые попали в руки, и я бросился на помощь воину, который уже успел подхватить оброненную стражником сабельку и вонзил ее в брюхо своему противнику.

Однако, когда я метнулся к двери, наперерез мне кинулся бомж, спешивший к котелку с кашей. Об него я и споткнулся, причем крайне неудачно, с размаху шлепнувшись на пузо, даже не достигнув порога. Поднимаясь, я потерял несколько драгоценных мгновений, поэтому в коридор уже не выбежал. Меня вынесли сокамерники, всей толпой рванувшие на свободу. Бросив взгляд на труп стражника, я понял, что Арх не прихватил кинжал, а побежал со своими приятелями дальше, не став дожидаться меня. Именно поэтому мне пришлось расталкивать узников, нагибаться и извлекать клинок из ножен.

Неудивительно, что благодаря этому я оказался в хвосте толпы и понял, что весь мой гениальный (чего уж скромничать) план полетел к чертям. Коридор действительно оказался длинным, так как камер в этой темнице было много, но шириной чуть меньше трех метров, поэтому быстро пробиться сквозь группу заключенных и догнать Арха у меня не получилось. На крик «Расступись!» никто отреагировать, естественно, не пожелал, а едва наше стадо одолело половину дистанции, в конце коридора открылась дверь, из-за которой появились стражники. Не двое, как уверял меня Арх, а пятеро.

Пара была с копьями, один доставал из ножен кривую саблю, а остальные являлись магами. Они выбросили вперед руки, с которых сорвались знакомые светящиеся шары (похоже, местные Гэндальфы никаких других приемов не знали). Они ударили в Арха и бугая, бежавших быстрее всех, и заставили их рухнуть на пол. Двое следовавших за ними узников споткнулись о тела и также растянулись на камнях. Понимая, что только мне под силу переломить ситуацию, я взвесил в руке кинжал, размахнулся и отправил его в одного из магов, надеясь на удачу.

Да, я догадывался, что она уже от меня отвернулась, но именно в этот момент эта капризная дама решила оглянуться через плечо. Иначе как еще объяснить, что клинок не задел никого из «своих» и угодил точнехонько в сердце мага? (К слову, я вообще метил в голову.) С недоумением на лице охранник начал оседать, но второй маг швырнул еще два светящихся шара. Первый попал в одного из приятелей Арха, пытавшегося поднять оброненную им саблю, а второй улетел «в молоко», никого не задев, коснулся стены и погас со вспышкой.

У нас еще оставались шансы на успех. Узникам всего лишь нужно было пробежать десяток метров до стражников и задавить их массой. Ведь расклад получался – шестеро на четверых, а коридор был не таким широким, чтобы наши противники могли грамотно взаимодействовать. Но не сложилось. Антон, внезапно очутившийся на передовой, остановился, опасаясь еще одного близкого знакомства с магией, а остальные проявили стадное чувство и тоже притормозили, что позволило магу без помех вырубить последнего серьезного противника – оставшегося на ногах воина.

Понимая, что ловить здесь больше нечего, я развернулся и побежал обратно, слыша за своей спиной крики. Побег не удался, и теперь моя задача была простой – выжить. А это значило – постараться не попасть под раздачу. Достигнув камеры, я обнаружил там бомжа, который, жадно чавкая, уплетал кашу из чугунка, и безжизненное тело мага. Тот лежал на спине с широко распахнутыми глазами и исказившимся от невыносимой боли лицом. На шее, рядом с сонной артерией, как раз в том месте, где его коснулся приятель Арха, я заметил впившегося в кожу красного жучка и похолодел.

Получается, маг умер от укуса насекомого, сейчас с аппетитом сосавшего кровь своей жертвы? А я всего несколько минут назад позволял ему безнаказанно ползать по своей ладони! И ведь знал же, что яркий цвет в природе чаще всего говорит об опасности, но нет – преспокойно любовался раскраской смертельно ядовитого жука! Теперь понятно странное поведение сокамерников. Они-то знали обо всем и с удивлением взирали на человека, игравшего со смертью. Хотя лучше бы воин не маялся дурью, используя альтернативные методы убийства, а просто свернул магу шею. Тогда было бы тише, и удалось бы добраться до выхода без потерь. Но, вполне возможно, здешние колдуны куда более живучи, чем кажутся…

Тут в камеру залетел еще один узник и постарался забиться в угол. Я решил последовать его примеру и сел в другой, закрывшись руками и подумав, что наш план был обречен изначально. Наверняка количество стражей увеличилось из-за того, что здесь появились женщины, и Арху стоило решиться на побег еще вчера… В этот момент на пороге появился разъяренный маг, который посмотрел на все еще чавкающего бомжа, на нас, а затем выбросил руку в мою сторону. С его пальцев сорвался светящийся шарик, ударил мне в бок и породил вспышку невыносимой боли, моментально погасившей сознание.

Очнувшись, я не сразу понял, где нахожусь, но потом принюхался и сообразил, что лежу на полу все той же камеры. Судя по окружающей меня темноте, рождавшей ощущение дежавю, в отключке я провалялся больше двух часов. Мое состояние было отвратительным. Все тело болело, а ребра и лицо – в особенности. Попытавшись подняться, я издал слабый стон и решил повременить с этим.

– Ник, ты как? – раздался голос во тьме.

– Прекрасно, – отозвался я, ощупывая физиономию.

Похоже, мне по ней сильно врезали, и не раз. Один глаз основательно заплыл, губы сильно разбиты, нос расквашен, но вроде не сломан, да и зубы на месте. Видимо, работали впопыхах, чисто для профилактики.

– И что теперь делать будем? – поинтересовался Антон после недолгого молчания.

– Спать.

– А потом?

– Ты намекаешь, что стоит предпринять еще одну попытку побега? – уточнил я. – Да ты оптимист, как я посмотрю!

С трудом повертев головой, я выяснил, что в камере нас осталось всего четверо, и спросил:

– Где остальные?

– В соседних камерах, – ответил Антон.

– Откуда ты знаешь?

– А меня маг не вырубал. Я сам на пол упал, поэтому меня даже не били, так, врезали пару раз в брюхо, когда что-то спрашивали, а потом бросили обратно в камеру. Вот остальным, похоже, сильно досталось. Я слышал, их долго метелили.

По тону парня было ясно, что он хвастается своей предусмотрительностью, но я не стал это комментировать и дослушал рассказ до конца. Магическим электрошоком наградили всех. Вероятно, от неожиданности – стражники банально растерялись и не знали, как лучше действовать. Ну а потом, предотвратив побег и осознав потери в своих рядах, принялись вымещать зло на бесчувственных телах. Тогда-то они поняли, что Антон лишь притворяется, и попытались допросить свидетеля. Но он языка не знал, поэтому рассказчиком был паршивейшим, на организатора побега не тянул, в результате чего был признан бесполезным. Остальные разговаривать были не способны, так как это сложно делать без сознания, поэтому уцелевшие охранники выдали всем профилактическую норму побоев, расшвыряли по камерам и удалились. Вероятно, докладывать начальству о попытке побега.

Вспомнив кое-о-чем, я спросил:

– Ты жука красного не видел?

Не хватало еще, чтобы это насекомое меня ночью за мягкое место укусило!

– Его эти, в балахонах, раздавили, – успокоил меня Антон.

Ну, будем надеяться, сородичи членистоногого мстить не заявятся. Кстати, теперь мне стало понятно, почему под окном никто сидеть не хотел. Подозреваю, подобные сюрпризы редкостью не являлись, и заключенные давно осознали, что лучше находиться подальше от источника опасности. И что-то мне подсказывает: этот красный жук – далеко не единственный вид ядовитых насекомых, распространенных в данной местности.

– Так как теперь будем отсюда выбираться?

Парень никак не желал угомониться. И чего пристал? Ясно же, как божий день, что после этого случая с узников глаз не спустят, чтобы избежать повторения инцидента. И распихали нас по разным камерам явно неспроста. Видимо, раньше стражникам было лень носить еду в несколько комнат, поэтому они собрали заключенных в одной, но теперь вспомнили про инструкции и сделали все по уму. Так что нам остается только лапу сосать. Второго шанса не предвидится.

– Ник, чего молчишь?

– Я сплю, и тебе советую. А если так хочешь отсюда выбраться, попробуй использовать отверстие в углу камеры. Вдруг получится.

Я повернулся на бок, чувствуя, как ребра отзываются ноющей болью. Однако дышать мне удавалось вполне нормально, что означало – переломов нет. Антон не поленился подойти к отхожему углу, но потом все же сообразил, что я его наколол, и мрачно выругался. Я же отчего-то вспомнил, что сегодня впервые в жизни убил человека. Осознанно и без колебаний. И что же я после этого чувствую? Да почти ничего, кроме легкого удовлетворения – все-таки одним гадом меньше стало.

Это было слегка странно, так как даже в книге про орков главный герой пару страниц размышлял над ценностью человеческой жизни, но меня сейчас на раскаяние и сожаление по поводу содеянного не тянуло. Уж не знаю, что на это повлияло больше – мое воспитание или просмотренные шедевры западного синематографа, но осознание факта совершенного убийства не произвело на меня никакого ошеломляющего эффекта.

Наоборот, я даже жалел, что кинжал был всего один, однако в маньяки себя записывать не спешил. Ведь, если разобраться, эти личности от лишения жизни своих жертв получают удовольствие, а я рассматривал свое действие как средство достижения цели, поэтому только порадовался, что у меня крепкая психика. И с этой мыслью незаметно нырнул в сон, который больше напоминал липкий кошмар, в который два дня назад отчего-то превратилась окружающая меня действительность.

Глава 4

Причина

Всю ночь я куда-то бежал, в кого-то швырялся кинжалами, которые постоянно летели не туда, куда нужно, а наутро проснулся совершенно разбитым. Заставив себя сделать полный комплекс разминочных упражнений, я ощутил значительное улучшение. Кровь побежала по жилам, мышцы уже не были ватными и работали, как полагается. И хотя лицо все еще саднило, правый глаз до конца не открывался, разбитые губы опухли, а ребра покрылись синяками, я признал, что могло быть гораздо хуже.

При свете солнца я сумел рассмотреть сокамерников, в числе который оказался тот мужик, который сумел вместе со мной убежать с места побоища, и бомж, все еще сидевший рядом с отхожим углом и, по всей видимости, не испытывавший от этого ни малейшего дискомфорта. На лицах этих двоих тоже были заметны следы побоев и подсохшие кровавые разводы, демонстрирующие, что стражники их вниманием не обделили. Антон с утречка пораньше попытался завести старую песню о главном, но я послал его известным пеше-сексуальным маршрутом, и парень обиженно заткнулся. Был бы он вчера таким настойчивым, может быть, наша затея провалилась бы не полностью. Но когда было нужно, парень струсил, а когда надобности нет – зачем-то строит из себя героя, готового к подвигам. И как ему самому не противно?

Несколько часов прошло в мучительных раздумьях. Мучительных – потому, что абсолютно безрезультатных. Я морщил лоб, напрягал извилины, но так и не смог придумать способ, который позволил бы отсюда выбраться. Все идеи, даже самые фантастические и авантюрные, при внимательном рассмотрении не имели и тени шанса на успех. Особенно сейчас, когда рядом не было хороших помощников. Оставив бесполезные размышления, я отметил, что время завтрака уже подошло, однако к нам никто не торопился. Что, неужто решили заморить узников голодом? А я ведь вчера даже поужинать не успел, в отличие от бомжа, оказавшегося самым умным.

Когда, судя по солнцу, время приблизилось к полудню, в темнице появились гости. Первым делом они открыли дверь соседней камеры. Прозвучали несколько отрывистых команд, суть которых осталась за гранью моего понимания, и в коридоре началась какая-то возня. Долго гадать, что там происходит, не пришлось. Вскоре открылась дверь нашей камеры, и суровый стражник, появившийся на пороге, что-то нам сказал. Бомж и мужик, подчиняясь приказу, встали и вышли, мы с Антоном последовали их примеру. Там люди в балахонах связывали узникам руки одной длинной веревкой, располагая их на небольшом расстоянии друг от друга. Четверо из соседней камеры уже стояли в шеренге с хмурыми лицами.

Сперва захомутали мужика, потом один из стражников ткнул меня древком копья. Я с готовностью протянул руки, постаравшись максимально их напрячь, чтобы впоследствии веревка чуть меньше впивалась в запястья, и отметил, что узников вяжут на совесть. Такие узлы сложно распутать, а сама веревка хотя и тонкая, но довольно прочная. Не шелк, но что-то очень на него похожее. Порвать ее будет не просто, хотя на зуб обязательно стоит попробовать – чтобы потом знать наверняка, можно ли ее перегрызть, и как быстро это получится.

Следующим связывали Антона, которому я нисколько не завидовал – ему досталось «почетное» место рядом с бомжом, чей уровень благоухания за время пребывания в камере только повысился. После ароматного субъекта стражники открыли еще одну дверь, за которой находились представительницы слабого пола. Их оказалось шесть – две женщины средних лет, одна худая девушка-подросток с испуганными глазами и три лахудры преклонного возраста, внешне напоминавшие нашего бомжика. Пока их связывали, я прикидывал дальнейшее развитие событий и строил планы.

Итак, похоже, заключенных собираются куда-то переводить. Именно поэтому всех так тщательно связывали, что было довольно предусмотрительно, ведь быстро бежать таким «паровозиком» невозможно. Интересно, куда и с какой целью? Повезут на продажу в качестве рабов? Если да, это вполне приемлемо. Хоть быть рабом и унизительно, но в этом случае смерти можно не опасаться, так как любой хозяин должен заботиться о своем имуществе.

Идем дальше. При транспортировке шансы заключенных на побег слегка увеличиваются, поэтому нужно решить, стоит ли этим воспользоваться. Сейчас это однозначно не получится, стражников в темнице многовато – аж восемь человек. Они точно не допустят никаких эксцессов. Но я предчувствую долгую дорогу, иначе зачем узников нужно было так основательно спутывать? А в дороге может всякое произойти. Главное, только не упустить удобную возможность, если таковая представится. И обязательно переговорить (или, правильнее сказать, перемахнуться?) с Архом, чтобы в случае чего действовать с вояками сообща.

Мои надежды рухнули, когда стражники вывели из следующей камеры еще четверых заключенных, в числе которых оказался Арх с одним из приятелей. Воин сильно хромал, придерживая правую руку, распухшую у плеча. Похоже, ему ее сломали. Либо случайно, либо намеренно, чтобы воин больше не помышлял о сопротивлении. Видимо, стражники все же догадались о том, кто затеял побег, так как все остальные пострадали меньше – хотя их лица были разбиты, но выносить никого не пришлось. Это только подтверждало мою версию с рабами – им не хотели нанести тяжелых увечий, уменьшающих ценность товара.

Распахнув еще одну дверь, стражники добавили к цепочке последние четыре звена, а затем кто-то отдал громкую команду, и все узники понуро двинулись к выходу. За дверью в конце коридора была не улица, а еще один, меньшего размера и с лестницей, ведущей наверх, затем большой холл и только потом, за огромной дверью, охраняемой парой магов, начинался большой мир. Он напоминал деревушку и состоял из пары десятков самых разнообразных одноэтажных строений, имевших ну очень непритязательный вид. Одним из них была конюшня, из которой люди в балахонах выводили оседланных лошадей.

Поглазев по сторонам, я смог оценить внешний вид тюрьмы. Ну, что сказать… Большое двухэтажное здание, которое можно было отнести к эпохе земного средневековья. Архитектурные украшения типа балконов, колонн и прочего отсутствовали, а окна оказались узкими, больше напоминающими бойницы. Крыша была плоской, никаких куполов и шпилей не наблюдалось, зато имелись две небольшие башенки с зубчиками, на одной из которых находился человек, внимательно следивший за разворачивавшимся внизу действом.

Пока я считал ворон, узников заставили выстроиться в одну шеренгу и подали транспорт. Он представлял собой большую повозку, запряженную парой лошадей, оглядев которую, я понял, что не ошибся – уровень техники в этом мире был весьма низким. Колеса телеги были сделаны из дерева, для повышения прочности обшитого металлом, и при движении громко скрипели, никаких рессор или подшипников и в помине не было, как и хотя бы примитивного подобия шин. Короче – отсталость жуткая. На повозке стояла большая железная клетка, в которой нам предстояло совершить путешествие.

Когда повозка остановилась, один из стражников гостеприимно распахнул дверцу клетки и велел нам залезать. Мне не очень повезло – край шеренги, где стояли мы с Антоном, оказался ближе, поэтому в клетку пришлось забираться в числе первых. Попытка задержаться рядом с выходом провалилась, так как остальные, словно образцовые пассажиры, прошли дальше по салону. А веревка – чтоб ее! – не давала большой свободы передвижения, да еще и стражник, увидев, что я замешкался, с радостью ткнул меня тупым концом копья в бок.

Пришлось подчиниться и оставить мысли о том, чтобы сбежать на ходу. Между прутьев не пролезть, а дверца, которая закрывалась на банальный засов, уже недосягаема. Клетка была довольно небольших размеров, узники набились в нее, как сардины в банку. Меня вдавили в угол, а Антон вдобавок умудрился заехать локтем по пострадавшим ребрам, что настроения не добавило. Но я возмущаться не стал, так как парень своим телом героически закрыл меня от бомжа и избавил от необходимости касаться этого смердевшего субъекта.

Спустя пару минут из здания появилась еще одна парочка в балахонах, выглядевшая заметно старше прочих. Одного из них я узнал – он три дня назад был рядом с черным смерчем в числе встречавших. И судя по отсутствию копья или сабли, являлся магом. Все стражники оживились и стали рассаживаться по седлам. Пересчитав их, я мысленно присвистнул – на нашу охрану выделили дюжину бойцов! Это с магами, разумеется, так как из последних бойцы – хоть куда. Получается, после попытки побега хозяева решили утроить бдительность? Тогда шансы на побег резко уменьшаются. Но отчаиваться пока рано, ведь кто знает, что может произойти по дороге.

Как только все уселись по коням, кортеж тронулся к воротам в стене, окружавшей деревню. Эта стена была высокой, сложенной из камня, и на вид довольно прочной. Она примыкала к самой тюрьме, поэтому-то я мог видеть степь из окошка камеры. Судя по всему, хитрые строители таким способом немного сэкономили на материалах. За воротами начинались ухоженные поля, на которых что-то росло. Так как я не был большим специалистом в сельском хозяйстве, то даже не смог определить, что именно.

– Ник, а куда нас везут? – внезапно спросил Антон.

– Ты думаешь, я знаю? – отозвался я. – Эти некультурные личности отчего-то забыли просветить меня на этот счет.

– Но ты же сам мне сказал, что специалист по другим мирам! – удивился парень.

– Чего-чего? Если вспомнишь, я такого не говорил, а всего лишь заметил, что в этой области знаю больше тебя. Будешь с этим спорить?

– Но… Получается, ты…

Поглядев на Антона, который от возмущения не мог сформулировать ни одной фразы, я уточнил:

– А ты решил, что я регулярно прыгаю в соседние миры на прогулку?

На физиономии парня проступила такая искренняя обида, что я не смог удержаться от улыбки. Надо же, попал в десятку! Но впечатление нужно сгладить, а то этот полудурок вполне способен драку в клетке затеять.

– Ладно, не тужься, а то лопнешь еще. Если тебя это утешит, я предполагаю, что нас везут на рынок в качестве рабов.

– Что?!

– Млять, да не ори же ты так! – прошипел я, глядя на ехавшего рядом с повозкой стражника, поудобнее перехватившего копье.

– Я не хочу быть!..

Тираду не прислушавшегося к разумному совету парня прервал крик боли. И неудивительно – получить древком копья в печень довольно неприятно. А держал бы рот на замке, сейчас не пришлось бы падать на колени и стонать, прижимая руку к пострадавшему боку. И хорошо еще, что мне не прилетело, а то бы я сильно обиделся и непременно отомстил недоумку. Но стражник удовлетворился увиденным и расслабился, а я получил несколько минут спокойствия.

Хотя какое тут спокойствие! Одно мучение, и ничего больше. Повозка оказалась такой тесной, что узники не могли даже присесть, и это живо напомнило мне маршрутную «Газель» в час «пик». Правда, сгибаться не приходилось, но это был единственный плюс нашего положения. Повозка двигалась с поистине ошеломляющей скоростью – примерно десять километров в час – и тряска была весьма ощутимой. Любой камешек, любая ямка сотрясала наше транспортное средство так, что мне приходилось стискивать зубы. Я даже решил, что возница наверняка обладает железной задницей, позволявшей ему не замечать дискомфорта.

Спустившись с невысокого холма, на котором находился поселок, мы выехали на заросшую травой дорогу. Видимо, ей не слишком часто пользовались. Именно тогда Антон решил возобновить интимную связь с моим мозгом. Все еще потирая бок, он зло поглядел на стражников и шепотом заявил:

– Нужно драпать отсюда! Я не хочу в рабство!

– Драпай, я тебе мешать не собираюсь, – равнодушно сказал я, шевеля пальцами, чтобы те не затекали.

Парень уставился на меня с недоумением:

– А ты хочешь остаться и стать рабом?

Я промолчал, так как слова в данном случае не помогут. Не дождавшись ответа, Антон возмутился:

– Что, уже сдался? Но ведь можно же что-то сделать! Можно всем выскочить из клетки и напасть…

И снова парню не дали закончить, но на сей раз это была яма, в которую угодило колесо телеги. Клетку здорово тряхнуло, и разболтавшийся Антон прикусил себе язык, причем очень сильно. Я же мысленно поблагодарил всех богов этого мира за случившееся и продолжил лениво обозревать окрестности.

Колеса поскрипывали, копыта коней постукивали, стражники переговаривались, а солнышко припекало сверху. Спустя полчаса я начал завидовать людям в балахонах: у них были капюшоны, а тут даже рубаху на макушку не натянешь – веревка, чтоб ее. Кстати, я попробовал ее погрызть ради проверки, но едва не нарвался на тычок от внимательного стражника. После этого оставалось только признать, что сейчас шансов на побег нет. Всадники окружили клетку с трех сторон и ворон считать не собирались.

Время шло медленно, постоянная тряска и скрип действовали на нервы. Вдобавок желудок принялся отчаянно сигнализировать о необходимости чем-нибудь его наполнить. Чтобы хоть как-то отвлечься от чувства голода, я сосредоточился на окружающем пейзаже и принялся подмечать особенности местности, находя в ней немалые странности. К примеру, я замечал необычные деревья. Черные, совсем без листьев, кривые и перекрученные донельзя. Иногда они стояли целыми рощами, и тогда земля под ними казалась темнее, чем в других местах. Но попадались и поодиночке, в таких случаях они были маленькими и походили на кусты.

С флорой вообще творилось черт знает что. Если вид из окна больше напоминал степь, то спустя часа четыре я толком не представлял, где мы находились. Создавалось впечатление, что мы ехали по разным климатическим зонам, потому что я видел и леса, которые наш кортеж оставлял далеко в стороне, видел участки пустыни, где были только камни и сухие колючки, видел поля, покрытые густой травой и цветами… Короче, сплошная белиберда выходила. Мне даже пришло в голову, что мы каким-то образом перемещаемся по разным мирам, но подтверждений этому я не нашел. Несколько раз мы проезжали мимо разрушенных строений. По осколкам камней и уцелевшим участкам стен нельзя было определить, что это было ранее – крепости или храмы, но явно что-то значительное.

Однако больше всего меня удивляла фауна этого мира – она была очень агрессивной. Мы ехали без остановок, но еще до наступления темноты на нас успели напасть трижды. Первый раз это сделала птичка. Миленькая такая птаха с трехметровым размахом крыльев и хищным клювом. Она попыталась вцепиться острыми когтями в спину стражника, замыкавшего процессию, но тот отреагировал на удивление быстро, развернувшись и ловко срубив саблей голову крылатому хищнику.

Второй раз нас атаковала стая существ, похожих на земных волков, правда, куда уродливее. Стая была немногочисленной, всего в два десятка особей. Они долго бежали параллельным курсом, приглядываясь к добыче, но потом все же рискнули напасть на лошадь мага, ехавшего впереди. Мне было отлично видно, как тот лениво поднял руку и швырнул в них огненным шаром, который попал в самого крупного зверя и заставил его шерсть вспыхнуть. Атака захлебнулась, звери бросились врассыпную, а попавший под удар волк, визжа от боли, пометался немного в тщетной попытке сбить пламя, рухнул на землю и затих.

Последнее нападение произошло, когда начали сгущаться сумерки. Тогда из кустов показался крокодил, но совсем не земной. Если наш умел только ползать на брюхе, то этот преспокойно ходил на мощных лапах и мог даже прыгать. Это я понял, когда трехметровая туша попыталась метнуться к лошадям, а один из магов запустил знакомым светящимся шариком. Когда этот шарик коснулся морды твари, она неожиданно тонко пискнула, подпрыгнула на приличную высоту, а после приземления поспешила обратно в кусты, обломавшись с ужином. В общем, к ночи я уже начал сомневаться, для чего нужно было брать столько охранников – для того, чтобы мы не сбежали, или все-таки для нашей защиты от местных хищников?

Когда зашло солнце, впереди показалось большое поле, на котором были в хаотичном порядке раскиданы каменные глыбы. По тому, как оживились всадники, я понял, что именно оно и было целью хозяев. Наверное, здесь мы остановимся на ночь. Давно пора! За восемь часов стояния мои ноги подустали, а все любопытство вытеснило острое желание вытянуться на ровной поверхности и хотя бы немного расслабиться.

Повозка, погромыхивая на ухабах, въехала в самый центр этого поля и остановилась. Возница спрыгнул с нее и с явным удовольствием потянулся. Я же настороженно рассматривал место, куда мы прибыли. Оно мне с первого взгляда не понравилось, так как представляло собой здешний вариант Стоунхенджа. Больше десятка громадных глыб, поставленных вертикально, образовывали круг, в центре которого находилась черная плита, которая по форме напоминала большой обеденный стол и навевала нехорошие мысли о жертвенном алтаре. Когда же я рассмотрел прибитые к ней ржавые кольца, то сразу вспомнил о своих недавних подозрениях, и зло выдохнул:

– Приехали, блин!

– Это хорошо. Может, пожрать наконец дадут, – немного невнятно сказал Антон, еще не въехавший в ситуацию.

– Ага, догонят и еще дадут, – язвительно заметил я, наблюдая за людями в балахонах.

Все они спешились и молча занимались каждый своим делом. Кто стреноживал лошадей и одевал им на морды мешки с каким-то зерном, кто исследовал окрестности, а один достал из седельной сумки кожаные ремни и принялся привязывать их к кольцам на плите. После этого у меня уже не осталось никаких сомнений в том, для чего хозяевам были нужны пленники. Похоже, они планировали провести какой-то обряд, участвовать в котором я не имел никакого желания. Но кто меня спрашивать-то станет?

Отвернувшись, я принялся грызть веревку, стараясь, чтобы никто из охранников не заметил. Она поддавалась очень плохо, как будто была из синтетики. Отвлекла меня от этого занятия резкая боль в плече – это один из стражников ткнул меня острием копья. Все, нежности кончились, теперь узников никто жалеть не собирался. Посмотрев на него, я сообразил, что, если рискну продолжать, он запросто может всадить копье мне в живот, и демонстративно опустил руки. Значит, освободиться не суждено. Сейчас за клеткой наблюдают двое, придется ждать момента, когда они отвлекутся, и тогда попробовать повторить.

Тем временем маги достали из своих котомок какие-то предметы, которые начали светиться. Приглядевшись, я понял, что точно такие же светильники видел на стене комнаты, в которую меня доставил смерч. Эти магические амулеты люди в балахонах поместили в специальные углубления на камнях. Было видно, что все это они проделывали далеко не в первый раз, так как работали четко и слаженно. Один из пожилых магов достал из-за пазухи нечто блестящее и положил в ямку на алтаре.

К этому времени вернулись разведчики. Они встали рядом с камнями, подальше от алтаря. Подчиняясь приказу магов, возница остался с лошадьми, а остальные направились к клетке. Разумеется, заключенные дураками не были (за некоторым исключением) и уже сообразили, куда ветер дует, поэтому взволнованно загомонили. Но все равно первый в цепочке даже не сопротивлялся особо, когда его вытащили из клетки. Трое стражников подтащили мужика к алтарю, перерезали веревку на руках и сорвали рубаху. Затем положили спиной на черный камень, растянули и ремнями оперативно привязали его конечности к вбитым в глыбу кольцам.

– Что они собираются делать? – обеспокоенно спросил Антон.

Я не стал отвечать на бессмысленный вопрос, наблюдая за парочкой магов у алтаря. Один из них достал из ножен на поясе хищно блеснувший кинжал, который оказался необычайно узким, вроде земной мизерикордии, и принялся петь. Его голос был глубоким, насыщенным. Он буквально заставлял окружающий воздух вибрировать, завораживал и гипнотизировал всех присутствующих, вгоняя их в некое подобие транса. Люди в балахонах замерли, внимая магу, пленники затихли, и даже узник на алтаре перестал дергаться.

Песня звучала все громче, приобретала некую торжественность. Я тоже попал под ее влияние и бездумно смотрел, как маг медленно поднимает кинжал, крепко сжимая его обеими ладонями. Когда же отзвучало последнее слово и наступила звенящая тишина, маг резко опустил руки, вонзив клинок в грудь жертвы. Человек на алтаре тихо застонал, а его тело начало источать какую-то светящуюся дымку или пар, который тут же впитывался в черный камень. Алтарь буквально всасывал эту странную субстанцию, не давая ей раствориться в окружающем пространстве. Одновременно с этим тело умирающего начало изменяться. Оно словно высыхало, прямо на глазах превращаясь в мумию. Кожа на лице натянулась, проступили ребра, живот начал уменьшаться, как будто нечто высасывало человека изнутри. И тогда я понял, что сейчас происходит на моих глазах – направляемый умелыми действиями магов, алтарь поглощал саму жизнь!

Это осознание позволило мне выйти из оцепенения. Пока остальные завороженно наблюдали за ритуалом, я с новыми силами приняться рвать зубами веревку. Но это продолжалось недолго. Вскоре стражники рядом с клеткой вновь сосредоточили внимание на пленниках, и мне пришлось оставить свои попытки. К этому времени от тела на алтаре остались только кожа да кости, которые больше не испускали никакого свечения. Подчиняясь приказу мага, парочка в балахонах сноровисто распутала ремни и сбросила останки первой жертвы с алтаря, а из клетки уже доставали новую.

Антон рядом со мной незатейливо выругался. Похоже, до него наконец дошло, что жить нам осталось не больше получаса. А если маги были стахановцами, то и того меньше.

– Ник, если мы отсюда не слиняем, нас замочат! – крикнул он мне в лицо.

– Заткнись! – шепотом приказал ему я, наблюдая за второй жертвой. – От твоего крика ничего не изменится.

Мужик отчаянно сопротивлялся и всеми силами пытался вырваться из рук стражников, но у него ничего не получалось. Извивающегося пленника подтащили к черной плите, сорвали рубаху (кстати, тоже интересный вопрос – а зачем вообще было одевать пленников?) и крепко привязали ремнями. Затем все вернулись на исходные, а маг с мизерикордией запел.

Я снова начал грызть веревку, стараясь не поддаваться его голосу, который, казалось, проникал в самую душу, заставляя ее трепетать от восхищения. Когда же я справился с несколькими волокнами своих пут, оказавшихся крепче земной лески, услышал слабый шепот. Кто-то из узников, вероятно, Арх, раздавал команды остальным. Он был скрыт от меня телами пленников, поэтому я не мог предположить, что собирается предпринять воин, но приготовился всеми силами поддержать его начинание.

У заговорщиков ничего не вышло. Как только второе высушенное тело сбросили с алтаря, а из клетки начали извлекать новую жертву, пленники с отчаянием бросились на стражей, стремясь вырваться на свободу. Вот только дверца была слишком маленькой, от веревки никто освободиться не успел, поэтому люди в балахонах спокойно дождались, пока выскочит один, а остальных, не прилагая особых усилий, затолкали обратно. Ритуал продолжился, только теперь стражники не глядели на черный камень, а во все глаза уставились на узников, сразу тыкая копьями и саблями, как только кто-нибудь из них пытался развязаться.

Мысленно поблагодарив Арха за великолепную подлянку, я оставил в покое веревку. Ведь избавление от нее еще не давало мне шанс на побег. Жертв из клетки вытаскивали трое, под неусыпным контролем двух магов, поэтому даже свободными руками сделать ничего нельзя. Но у алтаря путы на руках разрезают. Вот тогда можно попытаться выхватить кинжал из-за пояса ближайшего охранника, и если не освободиться, то хотя бы утащить нескольких гадов за собой на тот свет.

Третью жертву выдоили так же оперативно, как и предыдущих. Четвертой оказался паренек, который вообще не сопротивлялся. Он сам брел к алтарю, и даже не дернулся, когда его привязывали. Только всхлипнул, когда острый кинжал вошел в его грудь. Следующим был один из приятелей Арха. Он точно так же понуро шел к черной плите, но, когда люди в балахонах разрезали веревки на его руках, нагло использовал мою задумку. Он внезапно вырвался, но не стал хватать оружие, а просто оттолкнул стоявших рядом охранников и метнулся прочь.

Его забег окончился неудачно, поскольку бежал воин по прямой, надеясь как можно быстрее покинуть освещенное место, и молодому магу не составило труда попасть ему в спину светящимся шариком. Приятель Арха рухнул на землю, пропахав ее своим носом, и забился в конвульсиях, а довольного собой мага принялся отчитывать проводивший ритуал старик. Что-то ему не понравилось в его действиях. Либо то, что в результате пленник оказался без сознания, либо магичить при жертвоприношении категорически запрещалась. Хрен его знает, но довольная ухмылка мага тут же сменилась выражением глубокого раскаяния, а все еще дергавшегося воина положили на алтарь.

Уж не знаю, показалось мне или нет, но в этот раз светящейся дымки из тела вытекло значительно меньше. Дальше пошел сам Арх, который сначала попытался пнуть стражей, а потом внезапно дернулся и обмяк в их руках. Когда с его бесчувственного тела сорвали рубаху, я увидел, что из плеча течет кровь. Видимо, воин так сильно рванулся, что заработал себе открытый перелом. Я даже задумался, зачем он это сделал – так сильно хотел сбежать, что забыл о травме, или же намеренно ушел в забытье, чтобы не видеть лица мучителей в последний миг своей жизни?

Жертвы ложились на алтарь одна за другой. Конвейер, мать бы его! Оставшиеся в живых пленники реагировали на происходящее по-разному. Некоторые что-то кричали, возможно, оскорбляя сектантов, некоторые рыдали, парочка смирилась с неизбежным. Антон все порывался что-то сделать. Вспомнив мои действия, принялся грызть веревку, но заработал только укол в ногу от человека в балахоне. После этого он принялся умолять меня что-нибудь предпринять, угрожал жестокой расправой. Видимо, у парня снесло крышу. Когда же маг всадил кинжал в грудь последней женщине, Антон попытался меня избить, но быстро угомонился и упал, так как получил жестокий удар между ног. Больше миндальничать я с ним не собирался.

Возможно, именно это истеричное поведение собрата-землянина заставляло меня держать себя в руках до последнего. Хоть понимал, что надежды не оставалось, но продолжал внимательно наблюдать за людьми в балахонах, пытаясь найти в их действиях ошибки, которые могли дать мне шанс. Шанс на жизнь. Но его почти не было, и единственное, что мне оставалось – это поступить так, как приятель Арха, то есть сыграть на резкой смене поведения. Может, у меня это получится немного лучше.

Когда из клетки вытаскивали бомжа, Антон попытался накинуться на стражников, но не смог нанести им ни одного удара. Еще бы! Это ведь не лохи-прохожие, которые драться не умеют, а воины, прошедшие серьезный отбор и закаленные суровой жизнью в этом мире, где если не ты, то тебя. Получив рукояткой сабли по зубам, парень зарыдал, а когда дошла его очередь, всю дорогу к алтарю, не переставая, причитал, что не хочет умирать. На черном камне он так дико извивался, что маг, опасаясь, как бы жертва не порвала ремни, немного сократил свою песню.

Удар кинжала прервал жизнь незадачливого «попаданца». Из его тела начала струиться светящаяся дымка, которая оказалась куда насыщеннее, чем в предыдущих случаях. Я смотрел на нее и внезапно отметил, что из той ямки, куда один из магов положил нечто блестящее, также исходит свечение. Это могло означать, что энергия жертв не впитывалась черной глыбой. Алтарь только являлся своеобразным проводником или катализатором процесса, а на самом деле сила убитых людей концентрировалась в хитром амулете, который принесли с собой маги.

Так что же выходит, мы для них всего лишь батарейки? Своей энергией жизни заряжаем их магическую дрянь? Но тогда получается, что силы для открывания прохода в другой мир необходимо намного меньше, чем дает человеческое тело? Довольно хитрая арифметика, однако сразу напрашивается вопрос – а какого рожна сектанты запирают в тюрьмах своих соотечественников? Ведь куда проще запускать такие смерчи и вытаскивать иномирян, которых затем гнать под нож. Только в данный момент все это совсем неважно. И мне нисколько не поможет знание о том, почему маги не открывают межмировые проходы каждые сутки. Сейчас мне может помочь только чудо. Чудо и совсем немножечко везения.

Когда тело Антона ссохлось и перестало отдавать силу, его развязали и сбросили в кучу к остальным, а дверца клетки открылась, знаменуя мой выход. Я действовал согласно намеченному плану и с обреченным видом подошел к стражникам. Они схватили мою тушку и потащили к алтарю с таким рвением, что я едва успевал перебирать ногами. Похоже, сектантам не терпелось поскорее закончить ритуал. Подойдя поближе, я смог рассмотреть, что лежало в углублении. Артефактом, собирающим силу, оказался крупный алмаз, который был наполнен светом, и сиял, словно маленькое солнышко.

Когда мне разрезали веревку на руках, я буквально кожей ощутил, как напряглись стоявшие по бокам воины. Но я не делал лишних движений, всячески демонстрируя им, что смирился со своей участью, и ждал нужного момента. И он насупил. Один из стражников, зайдя со спины, сорвал с меня рубаху. Почувствовав, что мои руки выскользнули из рукавов, я в то же мгновение выхватил кинжал из ножен мужика в балахоне, который стоял справа. Я давно подметил, что тот никогда не спешил хватать раздеваемую жертву, именно этим и воспользовался.

Вырвав кинжал, я полоснул человека по шее, надеясь, что клинок окажется достаточно острым. Надежды оправдались – истинной наградой для меня стала струйка крови, брызнувшая из сонной артерии стражника. Разворачиваясь, я метнул кинжал в воина слева, целясь в лицо, а потом кинулся прочь, рассчитывая, что ошеломление, вызванное моими действиями, даст мне нужную секунду на побег. Не тут-то было! Мой расчет оказался неверным – стражник, который стоял за моей спиной и которого я планировал оттолкнуть в сторону, отреагировал чересчур быстро. Не успел я сделать и шага, как получил жестокий удар в солнечное сплетение. Этот удар заставил воздух покинуть мои легкие, а меня упасть на колени и зажмуриться от боли, на фоне которой последующие пинки сапогами оказались совсем не страшными.

Вскоре я почувствовал, как меня подняли и положили на обильно залитый кровью предыдущих жертв камень. Он оказался странно теплым. Из моих глаз катились слезы, рот раскрывался, как у выброшенной на берег рыбы, но боль постепенно проходила, и я снова обрел способность дышать. Кашляя, я наблюдал за тем, как меня привязывают к алтарю, а в сознании упрямо билась только одна мысль – я хочу жить! Я не желаю заканчивать свои дни вот так, послужив зарядкой чужому артефакту.

Меня ничуть не успокаивало осознание того, что я сумел убить еще одного ублюдка. Да, второй сектант, несмотря на мои старания, выжил. Видимо, успел отклониться, и кинжал лишь рассек ему щеку. Я видел, как раненый отошел к лошадям, порылся в седельных сумках и сейчас, поглядывая на меня со злобой, пытался какой-то тряпкой унять кровь. Но мне не грело душу, что на физиономии гада навсегда останется уродливый шрам. Это все казалось таким мелким и незначительным, о чем не стоило думать на пороге смерти. А я знал, костлявая где-то рядом, стоит и терпеливо ждет своего часа, чтобы забрать меня к себе.

Когда мои руки и ноги стянули ремни, все посторонние отошли от алтаря, оставив рядом со мной только двух магов, выполнявших ритуал. Кстати, я так и не понял, для чего был нужен второй субъект. Ведь если один завывал и работал клинком, то другой все время стоял молча и разве что обеспечивал коллеге моральную поддержку. В общем, два моих палача встали по бокам алтаря и приступили к процедуре извлечения энергии, а я, привычно отгородившись от гипнотического пения, пробовал путы на прочность, до самого последнего мгновения не желая сдаваться. Узлы были хитрыми – чтобы они развязались, достаточно было посильнее дернуть за свободный конец ремня, однако жертве сделать это невозможно. Сектанты затягивали ремни на совесть: поработав кистью, я не смог ослабить их ни на йоту.

Говорят, что перед смертью у человека перед глазами пробегает вся его жизнь. Я же могу со стопроцентной уверенностью заявить – враки это все! Лично я никаких картинок из прошлого не видел. Перед моими глазами все так же маячила ненавистная рожа мага и медленно поднимавшийся острый серебристый клинок. Хотя я могу и ошибаться, потому что, как выяснилось в следующий миг, это был не финал моего существования.

В тот самый момент, когда я уже был готов почувствовать холодную сталь, протыкающую лихорадочно бившееся сердце, произошло чудо. Самое обыкновенное чудо, которого я так долго ждал. Страшный рев и дикое ржание заставили мага прервать пение. Он замер и с удивлением посмотрел за спину своего коллеги, туда, где сектанты оставили лошадей. Второй маг тоже обернулся, чтобы увидеть источник шума, а я понял, что судьба предоставляет мне отличный шанс, которым глупо не воспользоваться. Перехватив ремень правой рукой, чтобы не травмировать запястье, я дернул за него что было силы.

Дома я читал множество историй о том, как некоторые люди в экстремальных ситуациях демонстрировали необычайные возможности своего тела. К примеру, переворачивали автомобиль, руками мяли железо, словно пластилин, либо прыгали и бегали так, что любой олимпийский чемпион наверняка лопнул бы от зависти. Ну, это и понятно – как говорится, жить захочешь, еще не так раскорячишься. Не знаю, что конкретно способствовало кратковременному обретению ими возможностей Супермена, я встречал разные объяснения – от всплеска адреналина до специфической активности мозга, но в реальности таких историй никогда не сомневался. И вот теперь мне самому пришлось побывать в роли героя одной из них.

Кожаный ремень, до этого выдержавший трепыхания больше десятка жертв, лопнул, и моя рука обрела свободу. Не теряя ни мгновения, я схватился за крестовину занесенного над моей грудью кинжала и выдернул его из рук мага, который сконцентрировал все свое внимание на происходящем где-то у границы освещенного круга. Развернув клинок, я тут же вонзил его в сердце урода в балахоне. Мизерикордия оказалась настолько острой, что я не почувствовал никакого сопротивления. Сталь вошла в тело, будто в воду, и одновременно с этим я ощутил, как по моей руке пробежал некий приятный холодок, который странным образом очистил сознание и придал сил.

Выдернув клинок из умирающего мага, я провел им по ремню, удерживавшему правую руку. Сталь была невероятно острой и резала, как золингеновская бритва. Всего одно движение понадобилось мне, чтобы получить возможность сесть на черном камне, а еще два освободили мои ноги. В этот момент я услышал еще один рев, который принадлежал явно не тигру, и бросил взгляд в сторону его источника. Увиденная мной сцена заставила потерять несколько бесценных мгновений.

На стреноженных лошадок, мирно жующих овес (или что там у них было в мешках на мордах?), напала гигантская трехметровая обезьяна. Она уже успела перегрызть одной коняге горло, а стоявшему рядом вознице страшным ударом когтистой лапы перебить хребет. Тварь обладала густой черной шерстью, уродливой физиономией (ей-богу, земные гиббоны в сравнении с ней – само великолепие!) и огромной пастью с острыми клыками, которые легко вырывали куски мяса из туши мертвой лошади.

Причем данный Кинг-Конг обладал нехилой защитой от магии, так как непонятное синее облако, выпущенное стоявшим у алтаря магом, не заставило его даже почесаться. Понимая, что стражникам сейчас явно не до меня, я воспользовался ситуацией и вонзил кинжал в спину второго палача. Тот ведь даже не заметил, что я освободился – капюшон, накинутый на голову, сильно мешал обзору. Сектант сдавленно охнул и опустился на землю, а по моей руке вновь пробежал холодок, который бодрящей волной захлестнул все тело.

Спрыгнув с каменной глыбы, я принялся снимать с мертвого гада сапоги. Четко, быстро, не делая ни одного лишнего движения. Да, я понимал, что сейчас мне нужно бежать отсюда подальше, ведь независимо от того, кто победит – стражники или макака-переросток, здесь мне ничего хорошего ждать не приходилось. Но с голыми ногами по степи особо не побегаешь. Острые камни, колючки, всякие ядовитые насекомые – и это далеко не полный перечень сюрпризов, подстерегающих в темноте мои пятки. Именно поэтому я рискнул несколькими секундами и решил обуться.

К счастью, размер у мага оказался подходящим, а сапоги были из мягкой кожи с мехом. Они без проблем налезли на мои конечности, которые я освободил от остатков ремней, пока стражники расправлялись с тварью. Судя по всему, она им была знакома, потому что двое почти без опаски приблизились к ней и швырнули свои копья, которые легко пробили шкуру местного Кинг-Конга и застряли в его груди. Тварь издала обиженный рык, бросила лошадь и кинулась к обидчикам.

Четверо с саблями, заходящие к монстру с боков, ждали именно этого. Они метнулись к гиганту и ударили его по ногам, перерубая мышцы и сухожилия. Тварь взвизгнула и растянулась на земле, однако менее опасной не стала. Взмах могучей лапы подбросил одного из вояк, поленившегося отступить, в воздух. После недолгого полета тело встретилось с каменной глыбой. Судя по громкому хрусту и брызгам крови, оставшимся на камне, вряд ли этот неудачник выжил.

Ловким взмахом сабли один из стражников перерубил правую лапу твари в локте. Рыкнув, зверюшка наконец-то сообразила, что добыча оказалась ей не по зубам, и попыталась уползти на покалеченных конечностях в спасительную темноту. К ней уже подбегал воин с третьим копьем, готовясь прервать мучения странного обитателя этой местности. Не став дожидаться предсказуемого финала, я снял с мага пояс, на котором болтались ножны с кинжалом, и, сорвав с него балахон, метнулся с добычей к краю освещенного круга. Одежду я прихватил не просто так, а из соображений маскировки – мой голый торс в свете звезд мог послужить оставшимся в живых магам отличной мишенью, а серая, почти черная ткань сделает его практически незаметным.

Пока я раздевал мага, пленники догадались воспользоваться ситуацией и выбрались из клетки. К ним уже спешила пара воинов, поэтому я понимал, что узники обречены. И даже моя помощь не сможет покачнуть стрелку весов в их пользу. Все-таки в живых осталось еще восемь сектантов, которые являлись грозной силой. Кстати, один из них, находившийся на противоположной стороне круга, куда я направлялся, и отчего-то не пожелавший вступать в бой с чудовищем, сейчас доставал саблю из ножен, готовясь встретить меня во всеоружии.

Я не был намерен устраивать с ним «махач», и метров за шесть до встречи метнул острый кинжал, который все еще сжимал в руке. Он вонзился воину в горло, повредив позвоночник и заставив человека опрокинуться на спину. Ох, какой я молодец! Прямо снайпер – попал туда, куда целился! Подбежав к упавшему, я выдернул окровавленный клинок из умирающего тела и хотел было захватить еще и сабельку, чтобы на всякий случай иметь в арсенале оружие посерьезнее, но рядом со мной пролетел светящийся шарик. Он вонзился в камень и разорвался с яркой вспышкой, которая частично ослепила меня и заставила поторопиться.

«Качая маятник», то есть двигаясь по извилистой траектории, не позволяющей магам точно прицелиться, я достиг границ освещенного круга и скрылся в темноте. Что есть мочи мчась по пересеченной местности, я пытался натянуть на себя балахон и при этом не споткнуться о какую-нибудь преграду, не врезаться во внезапно появившийся на дороге камень и не потерять клинок и пояс с кинжалом. Это было трудно, пару раз я уже был готов рухнуть носом на землю, но, к счастью, координация меня не подводила. Понимала, что сейчас даже одна ошибка может стоить жизни, и старалась на полную катушку.

Спустя пару минут я покинул опасную территорию, на которой маги могли меня достать. Теперь им сильно мешали камни, раскиданные вокруг места проведения ритуала, и в темноте меня было не так-то просто заметить. Слегка сбавив скорость, чтобы не навернуться, я постарался сориентироваться, а потом слегка изменил курс и побежал в направлении, противоположном тому, откуда мы прибыли, с каждой минутой все больше увеличивая расстояние между собой и преследователями.

Лишь через четверть часа ко мне вернулось привычное мировосприятие. Словно кто-то повернул переключатель в голове, сменив режим работы мозга. Теперь я мог размышлять не только о том, как бы заранее увидеть все неровности почвы и не наступить в потемках на какой-нибудь камень, или сколько времени понадобится сектантам для организации погони, но и наконец-то осознал свою победу.

Да, я сумел вырваться из цепких лап своих похитителей, сумел отомстить за свои страдания, сумел остаться в живых! Пусть лишь благодаря чудесному стечению обстоятельств и невероятному везению, но разве это не победа? И только тогда в мое сознание осторожно прокралась радость, принеся с собой за компанию еще и облегчение.

Глава 5

Опасные земли

Итак, я обрел свободу, отстоял право на жизнь. Что ж, остается закрепить успех и постараться не потерять ее в ближайшем будущем. И для начала нужно прикинуть, что будут делать оставшиеся в живых сектанты. Наверное, зря я так опасаюсь – вероятность погони минимальна. Ну не верю я, что, лишившись руководства (а эти два пожилых мага, которых мне удалось кокнуть, сто пудов им и являлись), они отважатся броситься вдогонку за беглецом. В темноте, понеся значительные потери в личном составе, рискуя переломать ноги недоеденным макакой лошадям, замедляемые повозкой с прочими пленниками… Хотя последних наверняка уже прикончили или лишили жизненной энергии на алтаре, завершив ритуал. Маги ведь у них остались.

Кстати, зря я тот наполненный светом алмаз не прихватил. Так настроился на побег, что выкинул из головы все лишнее и даже не задумался об этом. А жаль, такой камешек мог бы мне пригодиться в цивилизованных землях… Ну, если я когда-нибудь до них доберусь. Узник в камере рассказывал, что где-то должны располагаться города, однако сейчас я даже приблизительно не мог определить, в какой они стороне. Во-первых, я никогда не был особо силен в пространственном ориентировании, а во-вторых, в беседе со мной этот мужик махал руками настолько приблизительно, что погрешность могла составить градусов девяносто.

В общем, можно смело утверждать, что погони не будет. Сейчас, в смысле, в данный момент. В будущем же эти «балахонистые» обязательно направят группу по моим следам, с целью ликвидировать опасного свидетеля. Ведь все пленники, насколько я заметил, изначально не подозревали, зачем их схватили, а прозрели, лишь когда первого лишили жизненной силы. Иначе наверняка вели бы себя по-иному, а не сидели в камере с покорностью баранов, дожидаясь у моря погоды. А из этого можно сделать вывод, что в остальном мире не знают о жертвоприношениях, и даже не догадываются, что творят эти сектанты.

Отсюда вытекает логичное предположение – хозяева той тюрьмы не захотят, чтобы об их проделках узнали остальные. И как только их ушей достигнет сообщение о побеге, они сделают все, чтобы я никому ничего не успел рассказать. Вот и выходит, что у меня есть еще двое суток, чтобы максимально увеличить отрыв. Потом время будет работать против меня. Эх, как обидно, что я не додумался поинтересоваться у сокамерников, есть ли подобные крепости в округе! А то смешно будет, если я, только выбравшись из одной выгребной ямы, тут же с брызгами плюхнусь в другую.

Но в данный момент есть проблема поважнее – нужно как-то умудриться и не попасть на клыки весьма прожорливой фауне этого мира. Что-то мне подсказывало, что и Кинг-Конг, и странный крокодил, и даже коршун с волками не являлись самыми опасными представителями животного мира, и уж точно не исчерпывали список всех видов хищников данной местности. Зуб даю, здесь водятся твари гораздо страшнее. Именно поэтому я еще немного замедлил бег и далее постарался передвигаться максимально бесшумно, внимательно оглядывая окрестности.

Пока мне везло. В округе было тихо и спокойно, никто не собирался нападать на меня из-за ближайших кустов, да и в небе крылатых хищников не наблюдалось. Но я не обольщался и бдительности не терял, крепко сжимая в ладони ритуальный клинок. Не то чтобы я готовился в любой момент принять бой с какой-нибудь тварью, просто сунуть его было некуда. Он же был острым до невозможности, поэтому совать его за пояс, где болтался второй кинжал в ножнах, – верх глупости. Так можно с легкостью брюхо себе пропороть или самую нужную часть тела отчекрыжить.

Вскоре я почувствовал, что бегать в сапогах на босу ногу не особенно комфортно. Остановившись, я отрезал край трофейного балахона по всей длине, а получившийся кусок материи разделил надвое, получив самые обычные портянки, в которые замотал свои ноги. К слову, это не армейский опыт сказывался. Его, как такового, у меня вообще не было, ведь в армии я не служил, получив военный билет благодаря отцу, который, как и я, считал срочную службу в наших Вооруженных силах напрасной тратой времени. Пользоваться портянками меня научил дед, еще в детстве преподав краткий курс молодого бойца. И хотя ткань балахона была грубоватой, я почувствовал, что теперь мозолей, способных вывести меня из строя, не заработаю.

Первые два часа бега пролетели быстро. Я чувствовал себя прекрасно, легко и свободно, даже на шаг не переходил, хотя раньше такой темп мог выдерживать не более получаса. Потом проснулась жажда. Вспомнив о том, что не пил уже полтора дня, я сразу припомнил, что не ел столько же… В общем, дальше бежать было уже не так легко. И хотя я мысленно убеждал свой желудок, что найти еду в темноте нереально, эта сволочь осталась при своем мнении, выражая свое недовольство острой резью и сосущим ощущением пустоты.

Розовая луна катилась по небосклону, звезды подмигивали с высоты, а я все бежал и бежал, придерживаясь выбранного направления. Лишь один раз мне пришлось сделать большой крюк и оббежать лесок, так как никакого желания встречаться с его обитателями у меня не обнаружилось. Я же знал, что ночью на охоту выходят только хищники, а их добыча предпочитает спать в уютных норках, дуплах и гнездах. И хотя у меня мелькнула мысль поохотиться и заморить червячка, ее пришлось оставить до лучших времен.

Ночь тянулась медленно, а силы оказались не бесконечны. Отмахав в хорошем темпе примерно три десятка километров, я начал устраивать краткие передышки, переходя на быстрый шаг, давая отдых ногам и приводя в норму дыхание. Во время одной из таких передышек я наткнулся на кабана. Здоровенного такого хряка с клыками, которого сперва принял за обросший мхом камень. Когда этот камешек внезапно поднялся на ноги и бросился на меня с угрожающим хрюканьем, я решил, что лучше будет смыться подальше. И хотя где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что неплохо было бы перекусить свининкой, я, сопоставив размеры животного и своего кинжальчика, который показался мне безобидной зубочисткой, задвинул ее поглубже и сосредоточился на беге.

От дикой свиньи мне удалось удрать. Все-таки боров весом с полтонны был не особо резвым, а мчался я быстро – откуда только силы взялись? После этой встречи я старался уделять внимание не только наблюдению за кустами, но и попадавшимися по пути валунами, которые, как показала жизнь, могли оказаться замаскировавшимися хищниками. Ведь тот хряк наверняка был плотоядным. С такими-то клыками! Но больше неожиданных встреч за ночь не произошло.

Я иногда слышал вдалеке заунывный волчий вой, а также грозное рычание, наверняка принадлежавшее тому, кто занимал вершину здешней пищевой цепочки. Один раз ветер принес даже истеричный визг, свидетельствовавший о том, что его обладателю сегодня «посчастливилось» оказаться в роли добычи. Когда же темнота начала отступать, я почувствовал некоторое облегчение. Разумеется, никакой безопасности наступление утра мне не гарантировало, но все же предрассветные сумерки подарили надежду.

И как обычно, едва я позволил себе расслабиться, как голод с жаждой напомнили о себе. Утолить их пока было нечем. Никаких родников по пути не попадалось, а мелкая живность на глаза не показывалась. Шагая по густой траве, я припоминал недочитанную книгу. В ней путешествие героя было весьма комфортным и больше походило на легкую прогулку. Сами посудите – как только ему приспичивало сделать привал, тут же находился ручей с «кристально чистой водой», стоило только задуматься об охоте, как дичь моментально выскакивала под выстрел самовзводного чудо-арбалета. Ничего не скажешь, удобно! А вот мне такой роскоши никто организовывать отчего-то не собирался, поэтому приходилось терпеть пересохшее горло и старательно отгонять мысли о еде.

Когда солнце показало свой краешек, прочертив на земле длинные тени, я приметил кусты с ягодами, но не стал останавливаться. Потому что понимал – никакие ягоды голод не утолят, так как калорий в них содержится даже меньше, чем придется потратить на их собирание. Ну и потом, они вполне могут оказаться ядовитыми, а у меня не было никакого желания проводить все необходимые тесты, которые рекомендовала техника выживания. К примеру, выдавливать сок на кожу и ждать, не покраснеет ли она, пробовать одну ягоду и шесть часов прислушиваться к себе – не наблюдается ли ухудшение самочувствия? Ну, и все прочее. Поэтому я проигнорировал кусты, увешанные ярко-оранжевыми шариками, и понадеялся, что обнаружу что-нибудь более питательное, прежде чем сдохну от истощения.

Утро в этом мире было прекрасным. Я наверняка полюбовался бы им, не будь у меня такой кошмарной ночи. Природа сбрасывала с себя остатки дремоты, просыпались животные, птицы, насекомые. Я подмечал каких-то небольших грызунов, которые успевали скрыться в норах прежде, чем я успевал к ним подкрасться на расстояние уверенного броска кинжала, змей, на которых старался не наступать, кузнечиков, выпрыгивающих прямо из-под ног, и массу иных существ. Сейчас было ясно, что данная местность просто кишит жизнью.

Это создавало дополнительные проблемы. Я чувствовал, что ко мне начинает подкрадываться усталость. Это означало, что через несколько часов нужно будет искать место, где можно отдохнуть и немного поспать, и которое должно быть достаточно защищенным, чтобы сонного меня не смогли обнаружить хищники. Пока ничего подходящего на глаза не попадалось, поэтому я продолжал свой путь, ощущая, как гудят натруженные ноги. Интересно, сколько я уже отмахал? Километров семьдесят, или это я себе льщу?

Когда солнце поднялось довольно высоко, а я начал подумывать о том, не попробовать ли мне укрыться в густой лесной чаще, когда таковая попадется в следующий раз, впереди показалась речка. Обрадовавшись, я поспешил к ней, опасаясь, как бы она не являлась бредом от сильного обезвоживания. Как выяснилось, это был не мираж, да и не речка как таковая, а большой ручей шириной метра три. Но все равно это была вода. Вода!

Не задумываясь о паразитах, кишечной палочке и прочих сюрпризах, которые могли водиться в этом ручье, я встал на колени и принялся утолять жажду. Вода была прохладной, чистой и невероятно вкусной. Хотя в данный момент мне и та дрянь, что текла в последние годы из городского водопровода, показалась бы напитком богов. Выхлебав литра полтора, я с трудом заставил себя остановиться и принялся умываться, затем сбросил сапоги с портянками и опустил конечности в ручей, испытывая при этом почти оргазмическое наслаждение.

Посидев так несколько минут, я решил искупаться и попытаться отмыть запах общественного туалета, преследовавший меня уже четвертые сутки. Скинув одежду, я вошел в ручей и принялся плескаться, не забывая поглядывать по сторонам. Мало ли кто захочет появиться на водопое! Но опасность пришла не с суши. Зачерпывая воду в очередной раз, я заметил большую черную змею, стремительно приближавшуюся ко мне. Вылетев из воды, как ошпаренный, я схватил ритуальный кинжал и уставился на тварь, которая только чудом не успела меня цапнуть. Эта гадина выползла на сушу и как-то странно, совсем не по-змеиному – извиваясь, – а словно червяк, сокращая сегменты тела, поползла ко мне. На земле змеюка оказалась не такой резвой, поэтому я подскочил к ней и одним движением отрубил гадине голову, в который раз оценив остроту клинка.

С полминуты странное создание дергалось в конвульсиях, а затем замерло. Понаблюдав за его кончиной, я вспомнил, что змеи тоже съедобны. Ведь железы, вырабатывающие яд, расположены в голове, поэтому даже гадюк без этой части тела можно смело употреблять в пищу, не опасаясь преждевременно отбросить копыта. Мой желудок с готовностью поддержал эту идею громким бульком, поэтому я взял змеиное тело и принялся его рассматривать, готовясь срезать чешую и съесть в сыром виде. Однако кое-что показалось мне странноватым, поэтому я поднял отрезанную голову и разочарованно вздохнул.

Тварь оказалась не змеей, а гипертрофированной пиявкой. Пять пар глаз вокруг пасти с мелкими острыми зубами не оставляли никаких сомнений. Теперь мысль о том, чтобы полакомиться данным деликатесом, уже не казалась мне такой привлекательной. Да, я как-то слышал, что французские монархи некогда закусывали жареными налопавшимися кровью пиявками, но становиться последователем этих древних гурманов меня что-то не тянуло. Тем более после обнюхивания дохлой твари. Она воняла гнилью и болотной тиной, и этот запах окончательно лишил меня аппетита.

Швырнув пиявку в воду, я продолжил купание. Теперь я внимательно следил за ручьем, опасаясь появления товарок обезглавленной мерзости. Ведь эти кровопийцы замечательно ориентируются по слуху и великолепно чувствуют тепло, поэтому если кто-нибудь из них окажется поблизости – непременно попытается подкрепиться. А я даже боюсь представить, сколько крови способна всосать пиявка таких размеров.

Но все было спокойно. Дно оказалось каменистым, ила там было немного, а чистая вода позволяла рассмотреть все детали. Именно поэтому я сумел заметить, как к останкам расчлененной пиявки подплыла небольшая, размером чуть больше ладони, рыбешка и стала с жадностью отрывать куски от ее тела. Желудок снова булькнул, и я решил порыбачить. Так как кинжал бросать было глупо, а сооружать острогу – долго, я попробовал незаметно подкрасться к рыбешке и схватить ее голыми руками. Понятное дело, это было сложно, но на рыбалке с отцом подобное я проделывал не раз. Главное, только не спешить и не спугнуть добычу.

Пока я медленно подбирался к рыбке, к ней подплыли две похожие и тоже принялись лакомиться пиявкой. Остановившись совсем рядом с ними, я начал наклоняться, готовясь к рывку. В принципе, можно было и не беспокоиться. Рыбешки были настолько увлечены трапезой, что ничего вокруг не замечали. Именно поэтому я попробовал схватить сразу двух. Слегка присев и застыв в весьма комичной позе, я протянул руки, а потом стремительным рывком вонзил их в воду и схватил чешуйчатые тела.

«Есть! Теперь будет, чем перекусить!» – пронеслась в голове радостная мысль.

Выбравшись на берег, я швырнул добычу в траву, нашел свой кинжал и принялся разделывать первую рыбину. Отделив нежное филе от костей, я промыл его в воде и попробовал на вкус. Разумеется, я понимал, что мясо может оказаться ядовитым, как у японских рыб семейства иглобрюхих, иначе именуемых фугу, но голод затмил все возражения рассудка. Справедливости ради можно отметить, довольно вялые возражения. А прожевав пару кусочков, я признал, что все было не так уж плохо. И хотя на Земле суши мне есть не доводилось, в данный момент сырая несоленая рыба не внушала мне отвращения и тошноты не вызывала, поэтому я быстро умял первую порцию и принялся за вторую. Ее мне тоже показалось мало, и я вернулся за добавкой.

В ручье у пиявки собрался уже десяток рыбин, которые общими усилиями уничтожали ее, оставляя от мерзкой твари лишь черную кожу. Мне не составило труда поймать и выкинуть на берег еще пяток местных карасиков. Причем остальные, что странно, уплывать не спешили, а продолжали остервенело рвать пиявку. Видимо, ее мясо оказалось для них настолько вкусным, что напрочь отшибло инстинкт самосохранения. Но шестой карась ухитрился вырваться из ладони, а затем цапнул меня за палец. Причем вцепился настолько сильно, что едва не вырвал приличный кусок мяса, благо я успел вовремя разжать его челюсти.

Рана оказалась хоть и не серьезной, но весьма болезненной. Посасывая укушенный палец, я решил закончить с рыбалкой. Выйдя на сушу, почистил всю добычу, а затем переправил ее в желудок. И впервые за долгое время почувствовал насыщение. Промыв ранку, из которой все еще сочилась кровь, я отрезал от балахона кусочек ткани и замотал пострадавший палец, затем оделся и продолжил путь. Теперь я решил слегка изменить направление и двигаться вдоль русла ручья. Вода – это основа жизни, и без нее я долго не протяну, а неизвестно, встретятся ли дальше подобные ручейки. Тем более ручей может впадать в речку, а речка – это вполне реальный шанс найти цивилизацию.

Не успел я отмахать и пары сотен метров, как столкнулся с некоторыми трудностями. Во-первых, бежать с полным желудком оказалось куда тяжелее. Во-вторых, мои ноги не желали приходить в рабочее состояние после перерыва, подрагивали и постоянно норовили обо что-нибудь споткнуться. В-третьих, дальше по берегам ручья растительность постепенно приобретала все большее буйство и вскоре превратилась в непроходимые заросли. Поскольку шлепать прямо по воде мне не хотелось, я выбрал альтернативный вариант и побежал на значительном отдалении. Ручей был немаленьким, потому я не сильно переживал, что могу его потерять.

Но хуже было то, что после трапезы меня начало клонить в сон. Героически поборовшись с сонливостью, спустя два часа, когда натруженные ноги уже отказывались передвигаться, я решил устроить привал. К этому времени местность вокруг снова изменилась, превратившись в каменистую степь, на которой среди невысоких холмов одиноко торчали колючие кусты и сухие деревья. Оглядываясь вокруг в поисках надежного убежища или чего-нибудь, отдаленно его напоминающего, я приметил груду камней и направился к ней.

Это оказались развалины небольшой часовни. На первом ее этаже отсутствовала одна из стен, в другой зиял огромный пролом, а второй этаж был полностью разрушен. Деревянные балки перекрытия практически все обвалились, но оставшиеся образовали небольшой пятачок в углу, на котором я мог примоститься, не опасаясь волков, кабанов и прочих бродивших по земле тварей. Обойдя развалины, я не обнаружил никаких опасных животных. Только десяток гревшихся на солнышке больших зеленых ящериц.

Убедившись, что неприятных соседей не имеется, я поднял одну из подгнивших балок, потревожив несколько паучков, прислонил к стене, забрался на нее и ухватился за остатки перекрытия. Забросив туда кинжал, я подтянулся, залез на второй этаж, отряхнул ладони от трухи, в которую превращалось дерево, и устроился в уголке. Накинул на голову капюшон, чтобы спастись от яркого солнца, бившего в глаза, положил поближе клинок, вытянулся и моментально погрузился в сон.

Разбудили меня хлопки крыльев. Открыв глаза, я увидел, как рядом садится птаха, сородич которой вчера напал на кортеж. Теперь я мог рассмотреть ее во всей красе. Птичка была очень похожа на орла, оперение особой красотой не отличалось – было серым в черных пятнышках, за исключением бежевых маховых перьев и хвоста. Когти ясно говорили о том, что если какая добыча в них попадется, то вырваться точно не сможет, а массивный клюв наверняка мог разбивать камни. Вообще, по традиции здешних мест, вместо клюва у данного орла должна быть пасть с внушительными клыками, но на этот раз природа отчего-то решила не отходить от канона.

Птица опустилась на балку в трех метрах от меня, там, где ее крылья не могли задеть остатки стен. Не отрывая взгляда от пернатой, я нашарил клинок, сжал рукоять в ладони и сразу почувствовал себя увереннее. Орел издал какой-то звук, здорово похожий на карканье, сложил за спиной крылья и вприпрыжку поскакал ко мне. Первым делом птаха попыталась вцепиться когтями в ноги, но я подтянул их к туловищу, и она, подпрыгнув, вознамерилась клюнуть меня в голову. Именно в этот момент я ударил пернатого хищника кинжалом в грудь, доказывая, что загнанная в угол добыча тоже бывает опасной.

В сердце я не попал, но клинок вошел в покрытое перьями тело по самую рукоять и заставил птичку замереть. По моей руке вновь пробежал уже знакомый бодрящий холодок, а орел закатил глаза и тяжело кувыркнулся с балки вниз. Я успел вырвать свое оружие и огляделся. Других птичек в небе видно не было, а значит, можно вздохнуть с облегчением – еще один раунд с фауной чужого мира окончился в мою пользу.

Взглянув на солнце, я решил, что четырех часов отдыха вполне достаточно, встал, с наслаждением потянулся и спрыгнул на первый этаж, постаравшись выбрать местечко поровнее, чтобы не переломать конечности на осколках камней. Приземление прошло благополучно, мои ноги сработали на отлично, словно и не было целой ночи марафонского забега. Я даже удивился, а потом вспомнил тот самый странный холодок, который чувствовал, применяя клинок. Ведь он не являлся галлюцинацией, это ощущение было вполне реальным и требовало объяснения.

Итак, попробуем сопоставить факты. Когда я вонзаю клинок в живое тело, получаю странные ощущения и заряд бодрости. Причем заряд неслабый. Так, например, вчера только благодаря ему я смог бежать целую ночь, только благодаря ему справился с голодом и жаждой. А сейчас, всего после четырех часов сна, чувствую себя буквально заново родившимся и не ощущаю никаких следов переутомления. Да, это явно заслуга кинжала, который неким непонятным способом наполнил меня энергией.

Выходит, этот клинок умеет извлекать из жертв жизненную силу и направлять ее своему владельцу. Так что же получается, главным в ритуале был не поющий маг, не черный алтарь и даже не алмаз, в котором концентрировалась энергия, а именно эта острая полоска стали? Ну, теперь понятно, почему маги даже не дернулись, когда я их убивал. Они моментально лишались своей силы и не могли даже сопротивляться. Вот почему напавшая на меня птаха рухнула замертво, хотя удар был далеко не смертельным. А значит, сектанты станут разыскивать меня с небывалым усердием и не остановятся до тех пор, пока не найдут. Живого или мертвого, ведь ритуальный кинжал им нужно вернуть во что бы то ни стало.

Печально вздохнув, я рассмотрел свой трофей. В принципе, ничего особенного – обычная закаленная сталь, рукоять из потемневшего от времени серебра с удобным рельефом и небольшой гардой. Единственное, что было необычным – это непонятная вязь иероглифов, выгравированная на отполированной до блеска поверхности клинка. Вряд ли она являлась клеймом мастера-изготовителя. Скорее какими-то религиозными тезисами или девизами, которые, насколько мне известно, очень любили размещать на своих мечах древние японцы, и не только они.

В общем, хрен его знает, почему клинок приобрел такие свойства, которые очень мне пригодились. И тот же хрен наверняка догадывается, почему на алтаре кинжал работал совсем по-другому. Для меня же это все объяснялось одним словом – магия. В этом мире она была не выдумкой сказочников, а вполне рабочей штукой, не подчинявшейся законам физики. И хотя я не понимал принципа работы данного артефакта, не представлял возможных отрицательных последствий его применения, но знал одно – теперь я с ним ни за что не расстанусь. Такая вещь в цивилизованных землях стоит неприлично дорого, а в этих опасных местах так и вовсе не имеет цены.

Отложив в сторону размышления о неоднократно выручившем меня трофее, я принялся думать, что же делать с тушей орла. Такую груду мяса бросать было бы глупо, тем более в желудке снова появилось ощущение пустоты, которое убеждало меня, что пришла пора подкрепиться. Первым делом я выдернул пару десятков длинных маховых перьев, связал их веревкой, вытянутой из балахона, и спрятал в карман. Если я в ближайшем будущем не доберусь до цивилизации, придется делать лук, и тогда они могут пригодиться.

Дальше я срезал перья с грудки, обнажив сочную мякоть, и осторожно попробовал кусочек. Мясо оказалось жестким, невкусным, но выбирать не приходилось, поэтому я быстро набил им желудок, особо не жуя. Не знаю, может, в жареном или вареном виде орлы намного лучше, но огня у меня не было, а добывать его было бы слишком долго. Давясь сырым мясом, я сделал себе заметку на будущее – подыскать кремень и хорошее кресало.

Насытившись, я тщательно вытер пальцы о траву и наткнулся взглядом на повязку на месте укуса. Прислушавшись, я понял, что палец уже не болит, развязал ленточку и с немалым удивлением осмотрел небольшой, едва заметный шрам. Вот как? Оказывается, мой кинжал намного полезнее, чем я думал. Он может не только придавать сил, но и попутно лечит раны, ускоряя природную регенерацию организма. И странно, что я раньше этого не понял, не обнаружив во время купания последствий недавних побоев. Интересно, а что он еще умеет? Полагаю, это придется выяснять на практике.

Отряхнув перья и пух с балахона, я покинул развалины, сориентировался и продолжил путь. Остатки мяса брать с собой не стал – кроме того, что его не в чем было нести, я опасался, что запах свежей крови может привлечь хищников. Минут десять я старательно работал ногами, а потом почувствовал, что с моим организмом творится что-то неладное. Сначала появилось неприятное ощущение в животе, а потом я едва успел снять штаны, приседая под ближайшим кустом. Ничего себе! Неужели это мясо орла так спешит покинуть мое тело? Думаю, вряд ли, в таком случае меня бы просто вырвало. Выходит, с голодухи свежая рыбка желудком усваиваться не пожелала.

– Да уж, не все йогурты одинаково полезны! – наставительно заметил я с тяжким вздохом.

Следующие несколько минут я старательно удобрял каменистую почву, издавая весьма громкие звуки и отчаянно надеясь, что никто из хищников не воспользуется моим беспомощным состоянием. Почувствовав себя чуточку легче, я сильно оголил куст, жалея, что у меня нет под руками той книги про орков. Сейчас она бы очень пригодилась. Кстати, интересно, почему ее герой никогда не задумывался о такой жизненно необходимой каждому «попаданцу» вещи, как туалетная бумага? Что-то писатель забыл прояснить такой весьма любопытный момент.

Натянув штаны, я снова взял кинжал и побежал дальше. Однако на протяжении последующего часа мне пришлось останавливаться еще трижды, после чего кишечник вроде бы угомонился и перестал изображать реактивную трубу. К этой вынужденной расплате за обжорство я отнесся философски и сожалел только о том, что теперь преследователям по моим «горячим следам» будет легче сориентироваться. Остается уповать на то, что им все равно придется прочесать большую площадь, обеспечив меня хорошей форой во времени.

Оставляя за спиной километры, я старался не особенно отдаляться от ручья. Сейчас это труда не составляло – местность окончательно превратилась в степь, деревьев росло мало, можно было издали заметить любой изгиб или поворот русла и не делать напрасный крюк. Поэтому я периодически забегал на какой-нибудь холмик и оглядывался. Именно это помогло мне заметить стаю волков, которые расположились на водопое. То ли просто утолить жажду, то ли в ожидании добычи.

Стая была крупной – особей из сорока, и я решил обойти ее по широкой дуге, причем по другому берегу ручья. Ведь у волков хороший нюх. Наткнувшись на мой след, они догонят меня в два счета, а отбиться или убежать вряд ли получится. Против такого количество зубастых хищников даже мой кинжальчик – не помощник. В общем, я спустился с холма, подбежал к ручью и переправился через него, рассчитывая на то, что волкам в ближайшее время не захочется попутешествовать.

Другой берег оказался в точности таким же. Удалившись на безопасное расстояние, чтобы стая меня не заметила, я миновал этот участок, но возвращаться за ручей не стал. Но вскоре выяснилось, что на этом берегу меня поджидало куда больше сюрпризов. На первый я наткнулся спустя всего полчаса. Представлял он собой поле, покрытое необычайно густой и сочной травой, перед которым я неосознанно перешел на шаг. Недоумевая, что меня насторожило, я принялся разглядывать странное поле.

На нем не росло цветов. Совсем. Также на нем не было кустов, деревьев или другой растительности. Зато то тут, то там белели кости, принадлежавшие самым разнообразным животным. Они были изумительно чистыми – хоть сейчас в музей или в кабинет биологии. Кое-где валялись по отдельности, но иногда составляли целые скелеты. Глядя на них, я сделал вывод, что это не кормушка какой-нибудь твари вроде вчерашнего Кинг-Конга. Тот бы точно повредил кости, а здесь они, насколько я видел, все целехонькие, как будто кто-то переварил добычу целиком.

Эта мысль родила бредовую идею о происхождении данного кладбища, которую я не поленился проверить. Вернувшись по своим следам, я с трудом оторвал от сухого дерева большую разлапистую ветку и вместе с ней снова подошел к полю. Размахнувшись, я швырнул хворостину изо всех сил. Ветка упала на траву, и тут же по полю прошла волна. Мясистые стебли, словно живые, потянулись к своей добыче и вмиг оплели ее сотнями зеленых щупалец. Всего минута потребовалась прожорливому растению, чтобы понять – попавшая к нему ветка несъедобна. Медленно, с неохотой оно оставило в покое сухую деревяшку, выпрямило стебли и вскоре снова превратилось в безобидную сочную травку, которую колыхал легкий ветерок.

Я только пораженно хлопал глазами. Кто бы мог подумать! Хищная трава, которая, судя по количеству костяков, уже не один год поджидала на этом месте неосторожных зверей. Уж не знаю, как растение пожирало своих жертв – впрыскивало яд, растворяющий ткани, или же переваривало в смертельных объятиях, но ясно одно – вся травка имеет единую корневую систему. Я ведь подметил, как слаженно встрепенулся этот зеленый ковер, когда почувствовал прикосновение упавшей ветки. Да уж, хорошо, что ночью на моем пути не повстречалось нечто подобное! В свете звезд я вряд ли смог бы заметить опасность, прежде чем меня начали бы переваривать. Повезло, иначе и не скажешь.

Обогнув зеленое поле по широкой дуге, я вскоре столкнулся со вторым сюрпризом – тем самым странным крокодилом, которого впервые увидел сутки назад. Этот экземпляр был намного мельче своего сородича, напавшего на кортеж, но все равно я решил с ним не связываться и трусливо сбежал с поля боя. Ведь если такая тварь прыгнет на меня издалека, далеко не факт, что я сумею увернуться от пасти с многочисленными треугольными зубами и одновременно воткнуть в тело зверя клинок. Нет уж, на фиг! Я не трус, но я боюсь! Тем более что есть пока не хочу, а значит, и рисковать незачем.

Крокодил оказался на диво упорным и преследовал меня добрую четверть часа, но мне было легко сохранять между нами постоянную дистанцию. Когда хищнику надоело меня гонять, он замедлил темп и вскоре безнадежно отстал. Обернувшись в очередной раз, я увидел, что крокодил постоял, с сожалением глядя мне вслед, а потом как-то разочарованно вздохнул, совсем как человек, развернулся и неторопливо потопал обратно. Перейдя на шаг, я даже задумался, имеется ли у него разум. Ведь он мог просто сделать вид, что отступил, а на самом деле продолжит преследовать меня, дожидаясь ночи, чтобы подкрасться в темноте к спящему человеку и впиться острыми треугольными зубами… Так, хватит фантазий! Мне только разумных крокодилов не хватало! И так проблем по самое горло.

На этом сюрпризы не закончились. До наступления сумерек я успел повстречаться с гусеницей. Да, именно гусеницей, и нечего удивляться. Просто она была длиной метра полтора и толщиной с палку докторской колбасы. Лимонно-желтая с красными пятнами, украшенная торчащими во все стороны тонкими длинными стеклянными волосками, переливающимися на солнце, она задумчиво объедала кусты, лишая их не только листьев, но и тонких веточек, и на меня нападать не думала. Поглазев немного на это чудо, я еще подумал, какая же из нее должна получиться бабочка, и двинулся дальше.

Также я заметил варана-хамелеона, который перепугал меня до полусмерти. Представьте себе: присел я на камешек по причине весьма прозаической – портянки перемотать и дать ногам минутный отдых, а соседний камень вдруг как уставится на меня! Хорошо, я быстро сообразил, что это всего лишь ящерица-переросток, искусно принявшая цвет окружающей местности, а то мог бы всерьез усомниться в своем психическом здоровье. И хотя варан не был агрессивно настроен, я счел, что будет лучше как можно быстрее покинуть его общество.

Были еще паук-птицелов размером с футбольный мяч, развесивший свою сеть между двух деревьев, колония красных муравьев, каждый из которых был как спичечный коробок, и злобный суслик-переросток, который шипел похлеще змеи и, демонстрируя передние резцы, пытался прогнать меня со своей территории. Последний был весьма грозен, так как, стоя на задних лапах, достигал моего пояса. Глядя на него, я долго раздумывал, не пустить ли мне в ход кинжал, но потом решил пощадить смелого грызуна, судя по тоненькому писку, доносившемуся из-под земли, защищающего свое гнездо с детенышами.

Но все эти сюрпризы затмила последняя неожиданная встреча этого дня. Она произошла в тот момент, когда я решил устроиться на ночлег в каких-то развалинах. На этот раз это оказалась просто большая груда камней, в которой я и решил обосноваться, пока совсем не стемнело. К тому времени мне удалось отмахать немало километров, однако я не стал развивать успех, понимая, что в первую ночь на этих землях только чудом остался жив, и в дальнейшем риске смысла не видел. Уже подойдя к камням и прикидывая, как можно забраться на эту кучу, я услышал шипение.

Сперва я подумал, что это еще один суслик, и обрадовался, так как поужинать бы не отказался, но потом увидел большую черную змею. Она приподнялась из травы и, слегка раскачиваясь, угрожающе шипела. Разумеется, я замер, как вкопанный, а потом стал медленно отступать, стараясь резким движением не спровоцировать гадину. Спустя несколько секунд рядом с первой поднялась еще одна, зашипевшая аналогичным образом, дальше я увидел еще трех, спешивших на помощь товаркам. Шипение усиливалось, а я все пятился, не сводя глаз с продолжающих вылезать из груды камней гадин.

Когда же я отступил от развалин метров на двадцать, услышал звук, похожий на очень громкий хрип. Шипение, будто по команде, оборвалось, но змеи не собирались расползаться. Они все так же раскачивались, словно пытаясь меня загипнотизировать, а на камнях появился Змей. Именно так, с большой буквы. Он появился из какой-то норы, оглядел пространство и устремился ко мне. Я здорово струхнул, потому что данный представитель змеиного царства был поистине огромных размеров.

Я как-то смотрел в Интернете забавное видео из какого-то зоопарка, где произошло невероятное – удав проглотил бегемота. Правда, бегемот был маленьким, но не в этом суть. Змей, который сейчас приближался ко мне, оказался куда больше земного удава и запросто мог проглотить человека. Понимая, что убежать не получится, я перехватил кинжал поудобнее и приготовился отбиваться.

Но мне не предоставили такой возможности. Змей как-то весьма неожиданно прыгнул, мощным ударом сбил меня с ног, а затем обвился вокруг туловища и принялся немилосердно сдавливать, пытаясь задушить. Слава всем богам этого мира, при падении я не выронил свой кинжал, потому что вцепился в него, как в спасательный круг. На ощупь я ткнул им Змея, стараясь не пропороть себе брюхо. Зная особенность клинка, я не стремился нашинковать гада, а просто вонзил сталь в тело душившего меня хищника, надеясь, что и в этот раз он справится с заданием.

Все вышло прекрасно – я снова почувствовал холодок, пробежавший по телу, а затем хватка Змея ослабла, позволяя мне свободно вдохнуть. С трудом освободившись от его объятий, я поднялся на ноги и посмотрел на его сородичей, которые стремились спрятаться в камнях. С гибелью вожака (или кто это был?) они странным образом растеряли всю свою смелость, и хотя некоторые обиженно шипели на меня издали, но подползать и мстить явно не собирались.

Посмотрев на дохлого Змея, я почувствовал себя Георгием Победоносцем, а потом пораженно выдохнул. Это просто фантастика – колония змей со своим вожаком. Или царицей, хрен разберешь – я как-то не умею змей по половому признаку различать. Одно ясно, в этом мире странностей предостаточно, и мне нужно постепенно отвыкать от всего, что я знал дома. Ведь здесь и суслики на людей нападают, и орлы уважают человечину, и крокодилы прыгают, и трава мясом питается, и пиявки размером с кобру…

Короче, здесь свои законы. И если я хочу выжить в этих опасных землях, мне придется узнать их и выучить назубок.

Глава 6

Мертвый город

Вспомнив о том, что нахожусь рядом со змеиным гнездом, я поспешил прочь от развалин, перед этим не забыв вырезать себе на ужин из тела Змея кусок сочного мяса килограмма два весом. Работая клинком, я еще прикинул – не снять ли с гада черную кожу, которая была красивой и на ощупь просто обалденной, но потом понял, что не смогу ее правильно выделать. А таскать шкурку, чтобы в результате ее выкинуть, было глупо. Поэтому я удовлетворился мясом, которое стрескал на ходу, подивившись своему аппетиту.

Кстати, кинжал, вытянув из тела Змея жизненную энергию, обеспечил меня солидным запасом бодрости. Я чувствовал, что усталость, накопленная за долгий день, отступила, а сонливость пропала без следа. Теперь я был способен отмахать еще километров тридцать, особо не утруждаясь, чем и решил воспользоваться, на время оставив мысли о поиске места для ночлега.

Подбежав к ручью, я смыл змеиную кровь с рук, клинка и умылся, недовольно поморщившись по поводу своей многодневной щетины. Похоже, мое превращение в дикаря шло полным ходом. И кстати, что-то слишком легко протекал этот процесс. Если в первый раз сырое мясо я пробовал с большой опаской, неважно оценивал его вкусовые качества и старался побыстрее проглотить, то сейчас уминал вышеупомянутое с большим аппетитом, даже не сожалея о невозможности его правильного приготовления и отсутствии специй.

Было немного странно это осознавать, ведь, как ни крути, я – человек, воспитанный земной цивилизацией двадцать первого века, привыкший к комфорту и уюту. Несомненно, большинство моих знакомых, попав на эти земли и увидев все то, что видел я, давно бы от собственной тени шарахались. Я же никакого страха не ощущал и, хотя все так же настороженно посматривал по сторонам, паниковать или биться в истерике не собирался. Вероятно, это заслуга отца, преподавшего мне основы техники выживания в дикой природе и регулярно таскавшего с собой в походы. Кто бы мог подумать, что именно это времяпрепровождение, которое я воспринимал излишне легкомысленно, даст мне такие необходимые сейчас знания и умения.

Напившись, я побежал дальше, планируя с пользой потратить подарок клинка. Кстати, довольно странно, что этот артефакт на алтаре не только извлекал жизненную энергию жертв, но и превращал их тела в высушенные мумии, а у меня дело ограничивалось только смертью. Возможно, интенсивность его работы зависела от многих факторов, таких как соприкосновение с черной глыбой (ведь маг пробивал тела насквозь, втыкая кинжал в камень), сопутствующие действия проводившего ритуал, или даже наличие у хозяина магических способностей. И поэтому в моей руке этот клинок только убивает, а при правильном подходе способен извлекать силу даже из клеток тела. Либо я что-то не понимаю, и этот процесс происходил не на клеточном уровне? Ох, как же сложно с этой магией!

Бежал я долго, а усталость почувствовал только ночью. За это время никто на меня не напал, хотя я частенько слышал и рычание, и чьи-то крики, не похожие на человеческие. Они доказывали, что ночью на этих землях жизнь не замирала. Но мне пока везло, и полуночных хищников я так и не встретил, зато издали заметил небольшую круглую башенку непонятного предназначения, одиноко торчавшую на холме. Решив, что она идеально подойдет, я направился к ней.

Поднявшись на холм, я обошел строение кругом, прислушиваясь, не раздастся ли знакомое шипение. Именно тогда я увидел, что башня сильно разрушена. Уцелела лишь часть стены, которую я заметил, а все остальное лежало грудой камней. И все же это было укрытие. Плохонькое, но хоть не под кустом придется спать. Убедившись, что в развалинах не обосновались змеи или другие гады, я подошел поближе и, стараясь не подвернуть ногу на валявшихся вокруг кирпичах, достиг фундамента башни.

Площадка, укрываемая уцелевшей стеной от ветра, оказалась кем-то заботливо расчищенной, в углу виднелось кольцо камней с золой и кучка хвороста. В общем, все говорило о том, что я далеко не первый путник, ночующий в этом месте. Поворошив пепел, я предположил, что костер разводили не больше двух недель назад. Возможно, цивилизация уже близко, что не могло не радовать. Правда, я пока довольно смутно представлял, как буду действовать, добравшись до нее, но решил не строить далеко идущих планов, улегся на камни, все еще хранившие солнечное тепло, и моментально заснул.

Разбудила меня боль в правой руке, в районе запястья. Еще толком не проснувшись, я подумал, что это какой-нибудь голодный комар, и машинально хлопнул по нему ладонью. Но это оказался совсем не комар – пальцы ощутили что-то мягкое, пушистое и, несомненно, живое. Шея сильно затекла, поэтому голова поднялась с трудом. Когда я посмотрел на свою руку, обнаружил там шевелящийся мохнатый комок с крылышками. Небо уже посветлело, поэтому, приглядевшись, я смог рассмотреть и лапы, и вытянутую мордочку, и розовый язычок, которым существо, весьма похожее на летучую мышь, слизывало мою кровь, вытекавшую из небольшой ранки.

Окончательно проснувшись, я попытался оторвать кровососа от своей конечности, но у того оказались весьма острые коготки, которыми он вцепился в руку. Пришлось нашарить кинжал и ткнуть им летучую тварь. Она дернулась от боли, но тут же безжизненно обмякла, впрочем, не собираясь разжимать хватку. На этот раз бодрящий холодок был едва ощутимым. С трудом вырвав когти местного представителя вампирского рода из руки, я отбросил дохлую тварь в сторону и оценил масштаб повреждений.

Все было не так плохо – несколько глубоких царапин на коже и пара аккуратных дырок от клыков на запястье. Причем боли не было, потрогав область укуса, я обнаружил, что кожа онемела, как от хорошего местного наркоза. Похоже, эта тварь впрыснула какой-то яд, который мало того, что блокировал болевые ощущения, так еще и не давал крови свернуться. Насколько я знаю, именно этим опасны похожие существа на Земле. Охотятся они редко, выпить могут совсем немного, но именно из-за специфического состава слюны их жертва рискует умереть от потери крови. Так что, если бы я спал чуть крепче и прозевал момент укуса, вполне возможно, не проснулся бы никогда.

Я постарался высосать яд из запястья, надеясь, что для людей он не является смертельным, а затем поднялся и направился к ручью. Там первым делом тщательно промыл все царапины, вторым – лишил жизни трех голодных и весьма резвых пиявок, которые попытались на меня напасть. Их я, согласно проверенной методике, выманил на сушу и зарезал. И хотя никакого ощущения холодка в этот раз не наблюдалось, все мои царапины после расчленения тварей перестали кровоточить, а к запястью вернулась чувствительность. Побросав пиявок в воду, я по-быстрому принял водные процедуры и поймал трех небольших рыбешек, польстившихся на прикормку. Не смутившись небольшим количеством добычи, разделал рыбу и позавтракал, после чего продолжил путь к неизвестности.

Спустя несколько часов взошло солнце. Когда оно поднялось повыше, впереди показалась речка, в которую вливался мой ручеек. Она была широкой, хотя и мелкой, поэтому вброд пересекать ее я не рискнул, опасаясь пиявок и прочей мерзости, от которой в воде отбиться не так-то просто. Кроме того, я подозревал, что если местные караси обладают острыми зубками, то с местными щуками лучше вообще не встречаться. В общем, теперь я двигался вдоль речки строго на юг, хотя направление для меня особой роли не играло.

Проголодавшись в очередной раз, я удачно поохотился, убив прятавшегося в кустах суслика точным броском кинжала. На этот раз я решил потратить немного времени и добыть огонь, чтобы впервые за много дней нормально поесть. Но четверть часа усиленной работы кремнем и кресалом, которые я подобрал в степи еще утром, ничего не дали. Искры были слишком слабыми и не хотели поджигать пучок ниток, надерганных мной из балахона. Странно, в походах с отцом этот способ всегда срабатывал. Правда, тогда я пользовался напильником, а здесь ничего похожего под рукой не оказалось.

Огорченный неудачей, я бросил страдать ерундой и снова подкрепился сырым мясом, а затем с полным желудком потопал к невысокому холмику, на котором находилось какое-то приземистое полуразвалившееся строение. Поднявшись на холм, я оглядел окрестности и не смог сдержать радостный возглас:

– А вот и цивилизация!

Прямо по курсу виднелся городок, располагавшийся на берегу реки, по местной традиции окруженный высокой каменной стеной. После внимательного осмотра последней моя радость поутихла, поскольку в некоторых местах даже с такого расстояния можно было заметить проломы. А если добавить к этому полное отсутствие во всей округе путников и вспомнить про дым городских печей, который в обеденное время обязательно должен быть виден издалека, можно сделать логичный вывод – жителей в городе нет.

Да, я мог ошибаться, судя по кострищу на развалинах, но дыры в городской стене говорили сами за себя. Если бы в городе кто-то обитал, наверняка бы подлатал периметр, чтобы иметь надежную ограду от разнообразных тварей. Неужели именно об этом городе говорил мне сокамерник? Он ведь показал на пальцах, что людей в балахонах в нем нет, но сейчас у меня зародились подозрения – может, я понял неправильно? Может, он хотел сказать, что в нем вообще никого нет?

Тогда логично будет предположить, что сектанты схватили его в городе, когда он собирался помародерствовать. Чем не объяснение? Но откуда тогда пришел этот мародер, и существует ли вообще здесь цивилизация? Или она ограничивается поселениями сектантов? Если да, то куда в таком случае подевались все люди из этой ранее густонаселенной местности? На эти и многие другие вопросы я не знал ответов, но решил не ломать голову понапрасну, проигнорировал строение на холме, спустился и побежал к городу.

Хотя мне казалось, что до него было рукой подать, бежать пришлось около получаса. И хорошо еще, что под ноги попалась старая дорога, поэтому это было не так утомительно. Когда я достиг самого большого пролома в городской стене, то обнаружил, что раньше в этом месте были ворота. Об этом говорили остатки арки и поржавевшие массивные петли, валявшиеся неподалеку. Перейдя на шаг, я осторожно зашел в город и огляделся.

Большие одно-и двухэтажные здания, давно лишившиеся дверей и ставней, демонстрировали все признаки запустения, а на вымощенной улице между булыжников пробивалась трава. Для полноты картины не хватало какой-нибудь вывески, качавшейся на ветру и периодически издававшей тоскливое поскрипывание. Вот тогда это место можно было бы смело отнести к типу городов-призраков, которые так любят показывать в земных ужастиках. Но вокруг царила тишина, нагонявшая на меня жуть.

Перехватив поудобнее кинжал, давно ставший для меня чем-то вроде талисмана, я осторожно двинулся по улочке к центру города, предположив, что там дома побогаче, а значит, именно в них можно найти что-нибудь полезное. Если, конечно, их еще не окончательно разграбили, поскольку, заглядывая в оконные проемы ближайших, я видел лишь груды мусора, какой-то трухи и перевернутую мебель, покрытую пылью.

Озираясь по сторонам и не забывая поглядывать на небо, я прошел мимо десятка домов и обнаружил первый сюрприз – обглоданные человеческие кости. Они были довольно свежими, так как над ними еще кружились мухи, а череп с отсутствующей нижней челюстью деловито исследовали муравьи. Оценив, как далеко были разбросаны останки, и приметив тряпки, на которых виднелись темные пятна засохшей крови, я предположил, что человека разорвали на части. Сразу мелькнула мысль – не благоразумнее ли будет смыться подальше? Ведь та тварь, что недавно полакомилась этим мародером, все еще может находиться в городе. Но я решил пока повременить с бегством и пошел дальше.

Город был небольшим. Спустя всего пару десятков строений я оказался на центральной площади, на которой соединялись все улицы, и приступил к поискам. Выбрав дом наугад, я залез в него через окно, так как чудом уцелевшая дверь оказалась запертой. Внутри оказалась та же пыль, мусор и явные признаки погрома, устроенного давным-давно. Осмотрев две большие комнаты, я ничего полезного не нашел и сосредоточился на кухне, расположенной в другой части здания. Там находилась самая обычная печь, несколько столов, шкаф, полки на стене и большая кадушка с какой-то плесенью. На полу валялись черепки и осколки тарелок, а на столе – огарок свечи и полуразложившиеся тряпки.

Осмотрев полки, я увидел лишь пучки сушеных трав, маленькие горшочки с какой-то засохшей гадостью, пару чугунков, покрытый ржавчиной нож и несколько позеленевших от старости медных ложек. В общем, ничего полезного. В шкафу обнаружились мешки, в которых, судя по следам жизнедеятельности жуков, ранее была крупа, и пара целых тарелок. Дальнейший обыск результатов не принес – я не смог обнаружить ни огнива, ни даже соли. На второй этаж подниматься смысла не было, поэтому я покинул не оправдавший надежд дом и зашел в следующий, где сразу направился на кухню, плюнув на осмотр прочих комнат.

Просочившись в полуприкрытую дверь, я зашел в запустевшее помещение с печкой и несколькими столами и замер. Эта кухня была обитаема – на полу под окном возился какой-то зверь размером с кошку и издавал звуки, похожие на довольное чавканье. Решив не мешать трапезе местного обитателя, я попятился назад, но наткнулся на дверь, которая громко скрипнула. Зверь обернулся, продемонстрировав злые красные глаза и широкую окровавленную пасть, а затем с тихим рычанием прыгнул, явно намереваясь вцепиться мне в глотку.

Прыжок закончился трагически. Я не стал уклоняться, а просто вытянул руку с кинжалом, на который и нанизалось пушистое тело. Смерть странного создания была почти мгновенной. Тихо всхлипнув, оно упало на пол и замерло без движения, давая мне себя рассмотреть. Тварь оказалась круглой, смахивала на покрытый густой шерстью баскетбольный мяч, обладала четверкой длинных конечностей с цепкими пальцами, парой глаз и неприлично огромной для такого тельца пастью, располагавшейся на брюхе. Потрогав уродца сапогом, я усмехнулся и заявил:

– Колобок-колобок, я тебя съем! – однако, поразмыслив немного, добавил: – Хотя нет, рисковать не буду. Вдруг ты ядовитый?

Ведь рыба, суслик, орел и даже Змей были распространены на Земле, поэтому я предположил, что их мясо съедобно. А такого Чуда-Юда у нас отродясь не водилось, так что лучше поумерить аппетит. Поглядев на остатки птицы, которую до моего появления жрал домовой, я приступил к тотальному шмону и снова ничего полезного не нашел. Разве что небольшой походный котелок, чуточку ржавый, но вполне пригодный к использованию.

Прихватив его, я пробежался по другим комнатам, рассчитывая подыскать там нечто вроде сумки или рюкзака, а также какую-нибудь приличную одежду, но вскоре понял, что ткань испытание временем выдерживает плохо. Большинство найденных шмоток было кем-то погрызено, а остальные распадались в руках и были годны разве что в качестве половой тряпки. Со вздохом оставив мысли о том, чтобы сменить поднадоевший балахон на что-нибудь поудобнее, я забрал котелок, вышел на улицу и буквально нос к носу столкнулся с зомби, медленно дефилировавшим по площади.

Данный обитатель пустого города очень напоминал тех живых мертвецов, которых зрителям с крепкими нервами обожает демонстрировать Голливуд. Это был мужик в грязной потрепанной одежде, с неестественно бледной кожей, налитыми кровью безумными глазами и огромными темными кругами под ними. Засохшая кровь на груди и лице говорила о том, что мертвяк недавно перекусил. И возможно, тем самым мародером, останки которого я видел.

Пока я хлопал глазами, вытаращившись на зомби, тот меня заметил, оскалился и с яростным хрипом кинулся навстречу. Понимая, что кинжал в данном случае не поможет – нельзя же убить того, кто и так мертв, я припомнил все виденные ужастики. Там, как правило, герои справлялись с подобными тварями, лишая их мозгов, поэтому я решил действовать по их примеру. Дождался, пока зомби окажется совсем близко, а затем со всего размаху врезал ему по кумполу котелком. Способ оказался весьма эффективным. Мертвец упал на мостовую и пару секунд находился в прострации, хлопая зенками и словно пытаясь вспомнить, как он здесь оказался. Но вскоре глаза зомби сфокусировались на мне, и он довольно резво поднялся на ноги.

Не дожидаясь, пока мертвяк снова на меня кинется, я подскочил к нему и повторил коронный удар котелком. На этот раз он оказался настолько сильным, что поржавевшая ручка отломилась, и металлическая посудина отлетела, с диким грохотом покатившись по камням. Но зомби умирать не захотел, хотя на его черепушке появилась внушительная вмятина. И тогда, стиснув кинжал, я вонзил его в глазницу хрипевшей твари, поскольку другого варианта мне в голову не пришло.

Несмотря на опасения, кинжал наградил меня зарядом бодрости и ощущением холода, который пробежал по руке и приятной волной разлился по телу. Видимо, в мертвеце тоже содержалась энергия, позволявшая ему двигаться и нападать на живых людей. Лишившись ее, он мигом превратился в обычный труп и рухнул мне под ноги. Переведя дух, я тщательно вытер клинок об одежду мертвеца и перевернул тело, чтобы обшарить его карманы, но в следующий миг услышал невдалеке шорох и знакомое хрипение.

Не раздумывая, я бросился в дом, захлопнул за собой дверь и взбежал по скрипучей лестнице на второй этаж. Осторожно выглянув в окно, я понял, что успел вовремя. На площадь выбежала толпа зомби, никак не меньше трех десятков. Оглядев ее, я сделал вывод, что живые мертвецы разделялись на несколько типов. Первые являлись просто ходячими трупами, как тот, который попался мне. Как правило, они были одеты и больше всего напоминали людей. Второй вид был представлен мутантами разной степени трансформации, отличался особой уродливостью и на людей походил мало. Когтистые пальцы, выпяченные нижние челюсти с удлиненными клыками, полное отсутствие носов, решивших превратиться в одну большую дырку, серая кожа, горб на спине… Короче, симпатяшки еще те!

Но самым жутким был третий вид зомби. Из всей толпы к нему можно было отнести только одну тварь. Она была голой, безволосой, с темно-серой кожей, под которой бугрились мышцы, предпочитала передвигаться на четырех конечностях. Торс твари был гипертрофированно увеличен, как это бывает у мультяшных супергероев, голова уже не являлась человеческой и представляла собой некую смесь киношных Чужого и Хищника. Довершал картину хвост, напоминавший крысиный. Рассматривая чудовище, я никак не мог поверить в то, что изначально оно было человеком.

Пока я пересчитывал мертвецов, те рассредоточились по площади в поисках добычи. Трое наткнулись на упокоенный мной труп и принялись с аппетитом его пожирать. Остальные, увидев это, оставили поиски и пожелали присоединиться, но тут кошмарная тварь меня удивила. Она громко рыкнула, и зомби послушно отошли от тела. Все, кроме одного, который так увлекся пожиранием плоти своего собрата, что не заметил, как к нему подскочил вожак (тварь, похоже, выполняла в стае мертвецов именно эти функции) и врезал ему по голове. Тыковка зомби жалобно хрустнула, разбрызгивая во все стороны темную субстанцию, которую назвать кровью было трудно, и второе безжизненное тело опустилось на камни.

Вожак снова зарычал, окружавшие его зомби отступили еще дальше и замерли в ожидании. Поглядев на них, тварь принялась утолять голод, вырывая куски из тел мертвецов и с жадностью их глотая. Я же тихо офигевал. Получается, зомби в этом мире – самые обычные хищники. И хотя раньше они были людьми, после смерти и непонятного оживления им удалось сохранить первобытные инстинкты, которые велят сбиваться в стаи и подчиняться вожаку – самому сильному зомби.

Одно непонятно, как же все-таки появляются эти живые мертвецы? Достаточно умереть, чтобы превратиться в подобное чудовище, или же необходимо какое-то специфическое магическое воздействие? А если это какой-нибудь вирус, который передается воздушно-капельным путем? Тогда не потому ли город оставили жители, и не успел ли я подхватить этот местный грипп? Последняя мысль заставила меня похолодеть.

Превращаться в зомби я не планировал, поэтому решил как можно скорее покинуть опасное место. Однако мне пришлось проторчать на втором этаже еще два часа, дожидаясь, пока насытится вожак, а затем рядовые зомби разорвут тела на части и оставят от них обглоданные кости. Все это время я старался не шевелиться, опасаясь скрипом старых рассохшихся половиц привлечь к себе внимание. Когда же мое терпение подошло к концу, главарь-мутант, дремавший под стеной после сытного обеда, проснулся и повел свою стаю прочь.

Когда последний зомби скрылся из вида, я осторожно спустился на первый этаж и прислушался. Ни шороха шагов, ни рычания с хрипением слышно не было. Тогда я рискнул выползти на улицу, убедился в отсутствии ходячих трупов и потопал обратно. И хотя у меня присутствовало желание прошерстить еще несколько домов, я не стал искушать судьбу больше необходимого и двинулся к выходу из города. Но не успел пройти и сотни метров, как услышал странный шум вдалеке.

Спустя минуту я смог его идентифицировать. Это был топот копыт, говоривший о том, что к городу приближаются всадники. Не желая встречать их посреди улицы, я кинулся в двухэтажный дом, который выбрал не просто так, а из-за больших дыр в покрытой черепицей крыше. Взбежав на второй этаж, я после недолгих поисков обнаружил лестницу и забрался по ней на чердак. Оказавшись в царстве паутины, я брезгливо передернулся. Пауки с детства вызывали у меня лишь отвращение, но сейчас я сумел с ним справиться, прокрался по подгнивающим доскам к одному из проломов и выглянул на улицу.

Рассчитал я правильно, с этого места можно было разглядеть и остатки городских ворот, и четверых подъезжавших к ним всадников. Увидав последних, я выругался. Мои предположения полетели к чертям – это оказались сектанты в до боли знакомых балахонах. Видимо, после неудачного ритуала гады провели ночь рядом с алтарем, а затем посовещались и решили разделиться: одна группа с повозкой отправилась домой, а эта четверка поспешила по моим следам.

Судя по времени, так оно и было, ведь лишь первые сутки я старался уйти в отрыв, а потом расслабился и сбавил темп, позволив себя догнать. Но тогда получается, в их компании есть хороший следопыт, который вычислил мой маршрут и даже не потерял меня в тот момент, когда я перешел ручей. Хотя предположить, что я не буду отдаляться от воды – много ума не надо. Но интересно, как же преследователи будут искать меня в мертвом городе? Примутся проверять все дома?

Пока я раздумывал, как бы поиграть с сектантами в прятки, всадники остановились перед проломом в стене и стали совещаться. Я увидел, как один из них достал из сумки какой-то предмет, сжал его в ладонях и застыл в седле. Судя по тому, что у этого всадника из оружия имелся только кинжал, он был магом. Остальные замолчали и терпеливо ждали, пока их товарищ вернется в реальный мир. Наконец колдун ожил, спрятал что-то обратно в сумку и уверенно указал рукой в мою сторону.

Я снова выругался. Вот же блин! О магии-то я забыл, а она, похоже, обладает потрясающими возможностями и способна обнаружить человека на значительном расстоянии. Или же вычислить, в какой стороне находится украденный беглецом мощный артефакт – уж не знаю, на что настроена та магическая штука, которую держал в ладонях один из всадников. Но что теперь делать? Пытаться завалить преследователей? Так ведь у меня всего два клинка, поэтому этот вариант не годится. Бежать нет смысла – во-первых, загонщики на конях, поэтому в скорости я им уступаю, во-вторых, нужно будет пересечь город, в котором шастают стаи зомби… или зомбей, интересно, как будет правильнее?

И тут меня осенило, а план действий сложился сам собой. Понаблюдав, как всадники неторопливо въезжают в город, видимо, не желая оставлять лошадей без присмотра, я спрыгнул с чердака, сбежал вниз, воспользовался черным ходом и оказался во внутреннем дворике, где пышным цветом расцвел бурьян и колосилась прочая сорная трава. Миновав его, я забрался в дом напротив, пересек его, а оказавшись на соседней улице, что есть мочи бросился к центральной площади.

Выбежав на нее, я вспомнил, куда именно вожак зомби увел свою стаю, и поспешил в том направлении. Прикинув, сколько времени потребуется всадникам, чтобы достичь места, где, по мнению амулета мага, скрывается беглец, я вспомнил о резвости зомби и немного сбавил скорость. Чтобы моя затея удалась, нужно высчитать все очень тщательно. Вначале всадники должны понять, что меня в доме уже нет, после чего отправиться дальше по улице, а значит, на все про все у меня есть примерно минута… Вполне достаточно!

Миновав десяток домов, я обнаружил зомби, которые бесцельно слонялись по улице. Укрывшись за углом, я принялся выискивать вожака, которого отчего-то нигде не было видно. Наверняка спал в какой-нибудь норе, и это мне на руку, так как тягаться с ним в скорости было нереально. Почувствовав, что время пришло, я решительно сказал себе:

– Ну, понеслась!

Подобрав валявшийся рядом кирпич, я вышел на середину улицы и швырнул его в стаю зомби. Не стараясь попасть, а просто привлекая внимание. Каменюка весьма удачно угодила в живот одному из мутантов, тот зарычал от ярости и заметил меня. Развернувшись, я бросился бежать, чувствуя за спиной нарастающий топот и хрипение – видимо, со связками у зомби было плоховато, и рычать умели только мутанты.

Не знаю, какой на Земле официально зафиксированный рекорд на стометровке, но, по моим ощущениям, я его точно побил. И немудрено – когда от скорости зависит твоя жизнь, результаты заметно улучшаются, а толпа зомби за спиной была хорошим стимулом. Слыша гневный рык вожака, я выскочил на площадь и помчался к улице, на которой должны были находиться всадники. Если я правильно рассчитал, они уже достигли последних домов, если же нет – я окажусь между молотом и наковальней, что не предвещало ничего хорошего.

Оглянувшись на бегу, я увидел, как зомби уверенно сокращают отрыв. Возглавлял преследование вожак, судя по роже, уже успевший проголодаться. Сосредоточившись на беге, я пронесся по площади, не сбавляя темпа, завернул за угол и едва не столкнулся с лошадью одного из сектантов. Лишь чудом сумев разминуться с непарнокопытным, я бросился к ближайшему окну крайнего здания и ласточкой прыгнул в него, отметив, как рядом со мной в стену ударился яркий шарик. Приземлившись с перекатом, я опрокинул стул и собрал на свой балахон всю пыль с пола, но не стал мешкать, а вскочил и метнулся на второй этаж.

Лестница оказалась гнилой, под моими ногами дважды проламывались ступеньки, но я все же сумел достичь относительно безопасного места и прислушался к происходящему на улице. А там разворачивалось сражение. Рычали и хрипели зомби, дико ржали лошади, кричали люди – в общем, все говорило о том, что мой план сработал. Осталось только насладиться победой и издали понаблюдать за превосходным спектаклем.

Зайдя в одну из комнат второго этажа, я выглянул в окно и оценил размах битвы. Маг, лишившийся своей лошади, запускал в зомби светящимися шариками. Причем этот метод оказался действенным – при удачном попадании живой мертвяк замирал и словно бревно падал на камни. Два воина с саблями успели соскочить с лошадей до того, как на них набросились зомби, и теперь ловко срубали головы тварям, ошалевшим от свежей крови. Последний вояка с копьем все еще сидел в седле и пытался проткнуть вожака, который крутился рядом и уже получил несколько серьезных ран. Видимо, с наскока взять копейщика у него не получилось.

Судя по валявшимся на мостовой телам, люди успешно противостояли атаке, и я уже было подумывал вмешаться, но тут наступил переломный момент. Один из мутантов прыгнул на спину воину с копьем и вцепился ему в шею. В это время вожак занялся лошадью всадника, распоров ей горло своими клыками. Маг, сообразив наконец, кто является их главным противником, сосредоточил свое внимание на вожаке, принявшись осыпать его разными магическими штуками. Они взрывались, расплескивая огонь, отбрасывали тварь на стены, но особого вреда не причиняли, только злили. Тогда один из уцелевших воинов что-то крикнул магу, и тот стал кидать в вожака светящимися шарами. Они не заставили тварь замирать и падать без признаков жизни, но слегка замедляли ее движения, позволяя воинам подобраться поближе.

Всерьез увлекшись атакой, маг не заметил, что ему самому угрожает опасность, и, когда воины кинулись на тварь, рассекая ее плоть саблями и пытаясь отрубить голову, на него набросились сразу трое мертвецов, которые отвлеклись от пожирания лошади ради более вкусной добычи. Одного маг сумел угостить шариком, но два других сбили его с ног. Увидев, как из распоротой глотки человека хлещет кровь, я понял, что он уже не жилец, и перевел взгляд на вожака.

Воины оказались умелыми. Своими саблями они отрубили кисть прожорливой твари и оставили глубокие раны на груди, из которых сочилась черная жидкость. Но вожак не сдавался и не спешил подставлять шею под удар. Более того, взмахом уцелевшей лапы он прочертил глубокие царапины на животе одного из вояк, а затем, прыгнув, просто задавил его всей массой, не позволяя уклониться, и принялся рвать клыками. Оставшийся в живых воспользовался шансом и со всего размаха врезал саблей по загривку твари, перерубая ей позвоночник.

Предводитель стаи зомби растянулся на трупе своего врага и зарычал. Именно этот рык заставил оставшихся на ногах пятерых мертвяков оторваться от сочного мяса и кинуться на помощь. Но они не успели. Вторым ударом воин срубил уродливую голову твари и встретил нападавших в боевой стойке. Один зомби быстро лишился головы, второй тут же последовал за ним, но третий, более ловкий и прыткий мутант, прыгнул на воина и буквально нанизал себя на меч. Рухнув на тело сородича, он не дал человеку извлечь свое оружие, а двое мертвецов с радостью накинулись на беззащитного.

Хотя, как выяснилось, не такого уж и беззащитного. Воин пожертвовал левой рукой, подставив ее острым клыкам мертвецов, но не дал им вцепиться в горло, а правой достал из ножен кинжал и вонзил в раскрытую пасть одного зомби, достав до мозга. Затем точным ударом в висок упокоил второго и добил раненого мутанта, который уже успел вцепиться ему в ногу.

С трудом сбросив с себя мертвецов, человек поднялся, пошатываясь, и оглядел место боя, словно не веря, что все закончилось. Зомби смирно валялись на камнях и признаков жизни не подавали, его коллеги тоже отошли в мир иной, и только одна из лошадей нарушала наступившую тишину, дергаясь в предсмертных конвульсиях. Воин наклонился, чтобы извлечь свой клинок из груди мутанта, а в следующее мгновение его сердце пробил мой кинжал, и последнее мертвое тело опустилось на камни.

С облегчением выдохнув, я довольно заявил:

– Вот теперь все! В матче зомби против сектантов убедительную победу одержал «попаданец» Ник. Гип-гип ура!

Я почувствовал острую необходимость пуститься в пляс, но вовремя вспомнил о прогнивших досках, усмирил бурную радость и спустился вниз. Увиденная картинка впечатляла – груды расчлененных трупов, валявшиеся в художественном беспорядке, камни мостовой, обильно залитые кровью и той черной дрянью, которая текла в жилах мертвецов. Рассматривая сей дивный пейзаж, я заметил, как один из зомби начал слабо подергиваться. Оказывается, светящиеся шары мага не убивали тварей, а всего лишь вырубали на какое-то время. Пришлось основательно поработать своей мизерикордией, добивая всех зомби, которым удалось сохранить голову на плечах.

Занимаясь этой неприятной работой и получая заряд бодрости от каждого пронзенного артефактом тела, я попутно решал, что делать дальше. Оставаться в этом городе нельзя – слишком близко к обители сектантов, но эту ночь я могу провести здесь безбоязненно. Вряд ли в таком маленьком населенном пункте существовали две стаи зомби, иначе они бы давно передрались между собой. А одиночек можно не опасаться, так как чудо-клинок всегда под рукой, а вернее, непосредственно в руке, ведь ножнами к нему я так и не озаботился. В общем, можно не спеша собрать трофеи, отправиться в какой-нибудь приличный домик и вспомнить, каково это – спать на кровати.

Определившись с планами на будущее, я занялся мародерством. Первым делом подобрал себе одежду, раздев сектантов. Под балахонами у них оказались довольно неплохие штаны из ткани, напоминающей земную джинсу. Правда, она была серой, но дело-то не в цвете. И хотя никаких застежек-молний и модных металлических пуговиц на штанах не наблюдалось, я прихватил парочку поновее, взял один наименее заляпанный кровью балахон, а также несколько рубашек приличного качества, которые сектанты носили под своими бесформенными накидками. Не забыл и о нижнем белье, которое в этом мире было представлено исключительно семейными трусами.

Разумеется, все это я сразу на себя напяливать не стал. Решил сперва тщательно постирать, так как от трофейной одежки явственно разило потом, и перешел к оружию. В результате я стал счастливым обладателем четырех простеньких кинжалов, двух сабель и одного копья. Последнее привлекло мое внимание больше остальных. На отполированном до блеска древке я обнаружил несколько черных завитушек, а наконечник был составлен из двух стальных пластин, имевших зазубренные лезвия.

Среди прочих вещей преследователей я обнаружил несколько непонятного назначения амулетов, покрытых разнообразными иероглифами. Их я брать не стал и лишний раз старался не касаться, поскольку даже приблизительно не понимал назначения данных магических приспособлений. А вдруг в них своеобразный идентификатор имеется, который перед началом работы проверяет личность хозяина и в случае попадания в чужие руки запускает механизм самоликвидации? А вдруг некоторые амулеты требуют определенных регулярных действий мага, например, направленных на удержание имеющейся в них силы, без которых рванут в моем кармане не хуже гранаты? А вдруг они самопроизвольно активируются?..

Продолжать можно долго. В общем, несмотря на то, что я догадывался – в цивилизованных местах эти амулеты наверняка представляли немалую ценность, решил перестраховаться и удовлетвориться обычными драгоценностями. Их мне досталось немного – одно золотое и пара серебряных колец. Да уж, нищие какие-то сектанты пошли! Где деньги, я вас спрашиваю? Где алмазы величиной с грецкий орех и золотые цепи толщиной в палец! И почему я не герой книги Ленусика? Вот он с каждого организованного им трупа умудрялся собирать, по меньшей мере, полкило золота. Обидно, честное слово!

Зомби меня больше порадовали. С уцелевших карманов, шей, пальцев и даже ушей в общей сложности набралась горсть самых разнообразных ювелирных изделий. Монеты тоже присутствовали, в основном медные, грубой чеканки, потемневшие и позеленевшие от времени, с почти неразличимым рисунком. Четыре серебряных кругляша оказались скорее исключением и косвенно свидетельствовали об их немалой стоимости. Еще недавно живые мертвецы также пополнили мой арсенал. У одного на поясе болтался небольшой кинжальчик, который я прихватизировал для коллекции, а двое таскали в особых кармашках сапогов ножи с плоской стальной рукоятью. Резать такими было неудобно, но метать – в самый раз.

Закончив с трупами людей, я перешел к лошадям. Седла меня не заинтересовали, а в двух притороченных к ним сумках я покопался. Беглый осмотр показал, что в них находятся продукты, несколько амулетов и фляги с водой, которые были кстати – на меня после беготни такой сушняк напал, что хоть к речке топай. Детально я перетряхивать полупустые сумки не стал, покидал в них все свои трофеи, не забыв прихватить пояса сектантов и пару сапог. Менять свою обувку я не собирался, так как за время пути успел оценить ее качество и удобство. Просто мне нужен был материал для ножен.

Завязав сумки, я повесил их на копье, вскинул на плечо и поплелся искать пристанище на ночь. Третий осмотренный дом подошел мне идеально – в нем оказалась комнатка совсем без окон, но с лежанкой. Пособирав со всех комнат тряпки, ранее бывшие одеждой, я соорудил себе мягкую подстилку с подушкой и принялся разбирать сумки. На дне одной оказались какие-то артефакты в виде куска деревяшки с иероглифами, металлической бляхи с затейливой вязью и странного белого шарика. Их я не поленился выбросить подальше – мало ли что? Кроме них там лежала книга, которой я очень обрадовался. Разумеется, текст был на непонятном языке, причем совсем не походил на виденные иероглифы-завитушки, однако ее главным достоинством был пергамент – хотя и толстоватый, но довольно мягкий на ощупь.

Во второй сумке нашелся мешочек с солью, перемешанной с какими-то специями, и большое неплохо отшлифованное увеличительное стекло желтоватого оттенка. Находка меня впечатлила, так как даже лучи закатного солнца с легкостью прожигали пергамент книги, поэтому по поводу огня можно было не беспокоиться. А я-то, дурак, все огниво искал и даже не думал, что жители этого мира окажутся такими продвинутыми!

Рассортировав продукты, я отделил сушеные фрукты, сухари и все то, что могло долго лежать, а затем умял скоропортящиеся деликатесы – нехилый кусок жареного мяса, сыр, с которого счистил зеленую плесень, и печеный картофель. Ужин получился – объедение. Сытый и умиротворенный, я отправился на прогулку, чтобы с пользой потратить оставшийся светлый час.

В этот раз мне повезло больше. Обыскав три дома, я обнаружил в одном из них пару стальных иголок, а в другом – котелок, аналогичный тому, что все еще валялся на площади. К слову, на ней царило пиршество. Это я понял по доносившимся звукам – рычанию, карканью, визгу и всему прочему, что соответствовало знатной пирушке, сопровождавшейся активным дележом добычи. Видимо, на запах свежатинки сбежались твари со всей округи, так что подходить близко к месту схватки настоятельно не рекомендовалось.

Подозревая, что некоторые хищники могут захотеть добавки к ужину, я свернул поиски, не желая становиться десертом, вернулся в облюбованный дом и принялся осваивать ремесло портного. В первую очередь сделал себе рюкзак из седельной сумки и напоясных ремней, благо в одном из ее кармашков нашелся моток шелковой веревки, из которой вышли превосходные крепкие нитки. Правда, приходилось постоянно напоминать себе, что нужно тщательно завязывать концы, чтобы нить не выскакивала, но это мелочи.

Закончив с рюкзаком и опробовав его, я похвалил себя за старание и приступил к ножнам для метательных ножей. Расстелил большой кусок кожи, маленькими обернул лезвия, отрезав от них все лишнее, после чего принялся накладывать на них нечто вроде заплатки, которую пришивал к основе. В результате вышло несколько двуслойных кармашков. Кожа была толстой, одна иголка не выдержала издевательств и приказала долго жить, но второй я все же закончил работу и получил неказистые ножны.

Изначально я планировал носить их на груди, но после мучений с перевязью опустил на живот. Два метательных ножа и магический кинжал удобно устроились в кармашках, и не выпадали из них даже при прыжках. К сожалению, ножны были мягкими и быстрому извлечению клинков не способствовали, но я решил – для первого раза сойдет, и с чувством выполненного долга отправился на боковую, потому что уже совсем стемнело.

Забравшись в комнату с лежанкой, я закрыл дверь, придвинул к ней тяжеленную тумбочку и улегся на кровать. А умостившись на ней поудобнее, подумал, что моя жизнь в этом мире начинает налаживаться. И с довольной улыбкой заснул.

Глава 7

Скитания

Несмотря на безопасное место, относительно мягкую постель и полное отсутствие посторонних раздражителей, спал я плохо. Целую ночь мне снилось, будто я вернулся на Землю, где меня поджидали одни проблемы и разочарования. Шеф кричал, что уволит за прогулы, и стучал кулаком по столу, чего за ним ранее не водилось, подчиненные за несколько дней умудрились напороть таких косяков, что два свежих тиража пришлось изымать, Ленусик долго распекала меня за потерю своей любимой книги, а мою уютную квартирку залили водой соседи, превратив ее в отличный аквариум, в котором косяками плавали грязные носки. В общем, какая только хрень мне не снилась этой ночью, и я был даже рад, когда проснулся.

Отодвинув тумбочку, я открыл дверь, держа кинжал наготове, но за ней никаких тварей не оказалось. Еще бы! Небось обожрались вчера и сейчас дрыхнут без задних и передних лап. Не торопясь, я упаковал рюкзак, решительно выбросив из него все ненужное, повесил за спину сабли, а на живот перевязь с ножами, взял копье и выбрался на улицу. Судя по доносившимся звукам, пиршество у площади и не думало прекращаться, поэтому я направился в противоположную сторону, надеясь, что у города не одни ворота.

Предположение оказалось верным. Правда, пришлось пробираться захламленными закоулками на соседнюю улицу, чтобы достигнуть южных, на которых уцелела всего одна створка, висевшая на окончательно проржавевших петлях. Пройдя под аркой, я по-английски покинул мертвый город и направился к реке. Там первым делом постирал трофейные шмотки и разложил их на солнышке. Вторым – попытался искупаться, но тут же был атакован какой-то дрянью типа осьминога. Выскочив из воды, я схватил копье, поскольку подозревал, что щупальца твари могут быть ядовитыми, и пригвоздил пытавшуюся до меня добраться осьминожку к земле.

Добивать ее кинжалом я не осмелился, поэтому тварь извивалась и корчилась добрых минут пять, но потом все же затихла. Сбросив ее в воду, я с трудом отмыл копье от липкой слизи, заменявшей местному осьминогу кровь, и возобновил водные процедуры. Кстати, дохлый представитель морских гадов, непонятно как оказавшийся в речке, послужил отличной приманкой, на которую я поймал десяток местных карасей. Почистив рыбу, я развел костер, оценив достоинства трофейной лупы, и приготовил ароматный шашлычок, который умял, обжигаясь и причмокивая от удовольствия.

За это время одежка успела немного подсохнуть. Потушив костер, напившись и наполнив на всякий случай одну из фляг, я оделся, вновь нагрузил себя вещами и потопал на юг. Именно потопал, потому что бежать не было необходимости – погони в ближайшие дня три не ожидалось. Да и оружие с прочими трофеями добавили два десятка кило лишнего веса. В общем, я скорым шагом двинулся по степи, уже привычно поглядывая по сторонам, и без приключений прошагал до полудня.

В обед меня угораздило наткнуться на стадо диких козлов, которые направлялись на водопой. Стадо было немаленьким – в пару сотен рогатых, поэтому я решил дождаться, когда эти блеющие на всю округу парнокопытные прочешут мимо меня к реке. Восхитившись длинными завитыми рогами вожака, я внезапно приметил еще кое-что, заставившее меня броситься на землю и откатиться под ближайший кустик. Следом за стадом, на приличном расстоянии, двигалась стая волков, выжидавшая удобного момента для атаки. К счастью, меня они пока не увидели, поскольку между нами были копытные, но в моей душе зародилось подозрение, что это «пока» продлится недолго.

Это сейчас мне повезло – попался кустик, за которым можно было укрыться, однако если волкам приспичит сделать небольшой крюк, клыкастые мигом меня обнаружат. Ведь других кустов поблизости не росло, а отползти подальше я не мог – трава в этом месте была не такая густая и высокая, чтобы полностью скрыть мое передвижение. А место здесь ровное, поэтому у волков, насколько мне помнится из виденного по «Энимал Плэнэт», обладавших неплохим зрением, я был как на ладони. Ладно, придется остаться на месте. Тем более ветерок дует в лицо, поэтому учуять меня серые не могли.

Пока я нервничал под кустиком, в стае волков прошло оживление. Причиной послужило то, что от стада отделились пара козлов, увлекшихся сочной травкой. Не желая упускать удобный случай, серые решили действовать. Вся стая сорвалась с места и кинулась на добычу. Им потребовалось всего несколько секунд, чтобы преодолеть расстояние, отделявшее их от козлов, а затем наброситься на них и вцепиться острыми клыками в туши. Наблюдая за происходящим, я поразился скорости передвижения волков. По-моему, здешние хищники могли дать фору даже земным леопардам, поэтому стоило запомнить, что в догонялки с ними лучше не играть.

Но охота у серых вышла не такой удачной, как им хотелось. Хотя одного козла общими усилиями повалили на землю и быстро перегрызли шею, второму все же удалось стряхнуть с себя хищников и броситься к своим. Стадо к тому времени заметило нападение, разразилось гневным блеянием и, как один, развернулось к волкам. Увидав это, стая резко передумала преследовать добычу, однако тройка молодых и резвых волков не пожелала последовать мудрому примеру остальных.

Одному хищнику повезло – его челюсти после особенно удачного прыжка сомкнулись на шее рогатого. Тот не растерялся, остановился, нагнулся и передними копытами принялся пинать волка в брюхо, вынуждая его отцепиться. Два других, воспользовавшись моментом, тоже накинулись на животное, однако в этот момент вступило в игру стадо. Опустив головы и выставив длинные рога, козлы слаженно ринулись на хищников.

Одному серому удалось вовремя среагировать и удрать, второго нанизали, словно бабочку на булавку, а того, который сумел вцепиться в горло отставшему козлу, копытные попросту затоптали. Прочие члены блохастой стаи, занимавшиеся раздиранием мертвой туши, увидав такое дело, бросили добычу и поспешили прочь от разъяренного стада. Рогатые не стали их преследовать – остановились, убедились, что опасности нет, и снова потопали к водопою. Причем их разносившееся по округе блеяние, казалось, приобрело победные нотки.

Вскоре один из козлов опять отстал, начал спотыкаться, а затем и вовсе рухнул на землю. Я заметил, что на его шерсти расплывались красные пятна – видимо, молодым волкам удалось-таки нанести ему серьезные раны. Серые, дождавшись, пока стадо отойдет подальше, вернулись и принялись деловито уничтожать козлиные туши. Понаблюдав немного за их трапезой, я понял, что наступило самое время смыться, и пополз прочь от места охоты.

Ползти было трудно, мешало копье с рюкзаком, поэтому спустя пару сотен метров я глубокомысленно плюнул на маскировку, бросил взгляд на увлеченных обедом хищников и поднялся на ноги. Стараясь пригибаться к земле как можно ниже, я отдалился на безопасное расстояние, а затем сделал большой крюк, обходя волков. Полагаю, добычи им надолго хватит, и преследовать они меня не будут, даже обнаружив свежий след.

Несколько часов я шагал под палящим солнцем, пока не почувствовал голод. К сожалению, дичи в округе не наблюдалось, а возвращаться к реке за рыбой было не с руки, так как она давно скрылась из вида. Нет, я не сбился с пути, просто местность вокруг снова изменилась – появились деревья, которые порой образовывали непроходимую чащу, преграждавшую путь к воде. Продираться через колючие кусты и бурелом не хотелось. Пришлось на ходу схрумкать пару сухарей, сжевать горсть сухофруктов и ополовинить фляжку. В общем, обед вышел так себе, но я утешил себя мыслями о том, что еще до наступления ночи встречу какую-нибудь зверушку, из которой выйдет отличный шашлычок.

Желания имеют свойство сбываться. Спустя четверть часа я встретил зверушку, но на шашлык она явно не годилась. Дело в том, что я умудрился наткнуться на тигренка, который лежал в густой траве и с аппетитом жевал большую зеленую ящерицу. От неожиданности я замер, а тигренок, заметив меня, оторвался от добычи, облизнулся и недовольно зарычал. Вернее, только попытался, так как получившийся рык был ни капельки не грозным, а больше походил на мяуканье домашней кошки.

Полюбовавшись пару секунд на большого полосатого котенка, я поспешил отойти подальше. Но не успел. Спустя пару десятков шагов густые кусты у рощицы зашевелились, и из-за веток вышла тигрица. Огромная, намного больше земных тигров, своими длинными клыками напоминавшая древнего давно вымершего представителя кошачьего семейства – смилодона. Одним плавным движением она очутилась возле тигренка, уставилась на меня и угрожающе зарычала. Вот этот рык внушал уважение и заставил меня крепче стиснуть копье.

Медленно отступая и не сводя глаз с тигрицы, я вспоминал все, что когда-либо видел об этих хищниках по телевизору, понимая, что всего одного удара могучей полосатой лапы будет достаточно, чтобы я больше не поднялся. Однако ничего путного на ум не приходило. Видимо, передачу под названием «Как выжить при встрече с тигром» я благополучно пропустил, а знания об их ареале и брачных играх в данной ситуации актуальными не казались.

Мельком осмотрев котенка, тигрица снова зарычала и начала осторожно подступать ко мне. Видимо, уже встречалась с людьми и знала, какими опасными они могут быть. Догадываясь, что копьем орудовать бесполезно, поскольку даже в случае удачного укола хищница просто задавит меня массой, я достал из ножен кинжал и приготовился к встрече. Но, когда саблезубая кошка приготовилась к прыжку, что-то побудило меня оскалиться и зашипеть, подражая черным змеям, которых я видел на развалинах.

Эта глупая выходка привела к неожиданному результату. Большая кошка замерла и с немалым удивлением уставилась на меня. Обрадовавшись, я повторил шипение, на этот раз громче. После еще нескольких секунд внимательного разглядывания, тигрица отступила, схватила котенка зубами за шкирку и вместе с ним скрылась в лесной чаще. Вздохнув с облегчением, я тоже поспешил прочь, радуясь, что схватка не состоялась. Все-таки я не был уверен в том, что мне удастся убить кошку, даже с моим чудо-кинжалом. Но что же все-таки произошло? Здешние крупные хищники боятся змей? Или полосатая просто проявила осторожность, решив не связываться с непонятным противником? Похоже, ответа на эти вопросы я так и не получу.

После встречи с тигрицей полоса везения закончилась. До самой поздней ночи мне пришлось сражаться за свою жизнь с самыми разными тварями. Вначале был орел, которого я еще на подлете так огрел копьем, что он потерял аппетит и полетел прочь, тяжело взмахивая крыльями и тряся головой. Затем большой крокодил, которому я вонзил копье в распахнутую пасть и добил кинжалом. Мясо этой рептилии на вкус оказалось отвратительным, и костер я разводил зря.

Потом меня долго преследовали самые обычные гиены. Они не нападали, так как стая насчитывала всего пять особей, но своим тявканьем привлекали хищников покрупнее, намереваясь после их охоты поживиться объедками. И ведь ножами их было не достать – сволочи старались держаться на расстоянии! С почетным эскортом я путешествовал около часа. Когда же мне удалось заколоть выскочившую из леса уродливую гориллу, они удовлетворились ее тушкой и оставили меня в покое.

Вскоре после этого на меня напал кабан, которого я заколол кинжалом. К сожалению, перед кончиной свин умудрился пропороть мне ногу клыком. И довольно серьезно. Во всяком случае, после очередного сеанса «холодотерапии» рана полностью не затянулась, хотя кровоточить перестала. Накладывая на нее тугую повязку, я с сожалением подумал, что даже с магическим артефактом представляю довольно жалкое зрелище.

Жареной свининкой побаловать желудок не удалось. Едва я развел костер, как на огонек пожаловала стая львов, от которой пришлось позорно сбежать, бросив законную добычу. Понятное дело, настроение это мне ничуть не улучшило. Стремясь выместить на ком-нибудь накопившуюся злость и обиду на несправедливый мир, я встретил смертельным ударом копья большого дикобраза, попытавшегося уколоть меня разноцветными иглами, прибил молодого наглого крокодила, выскочившего из какой-то норы, а следом парочку подвернувшихся под ноги варанов-хамелеонов. Признаться, мне сильно полегчало. Да и рана затянулась. Вновь набрав хвороста и разведя костер, я утолил голод мясом пучеглазых ящериц-переростков.

Но череда неприятностей продолжалась. Как только зашло солнце, меня атаковала стайка больших, примерно с ладонь, стрекоз, которых привлекло пламя. Эти насекомые очень больно кусались, но имели довольно хрупкие крылья и после одного удара падали на землю, чтобы окончить свое существование под подошвами моих сапог. Намахавшись копьем так, что даже руки заболели, я оставил уцелевших тварей пожирать раздавленных на земле сородичей, а сам продолжил путь, высматривая укрытие на ночь.

Черная полоса моей жизни и не думала заканчиваться – в округе не оказалось никаких развалин или городов. Не было даже холмов, чтобы оглядеться, а ведь с дерева много не увидишь. В общем, когда на землю опустилась тьма, я понял, что мне придется выбирать – либо ночевать в траве под открытым небом, либо углубиться в близлежащий лесок и найти там дерево по вкусу. Поскольку впечатления от встреч с крупными хищниками степей еще были свежи в памяти, я свернул в чащу, выбрал дуб пораскидистее (или не дуб, кто ж его разберет в темноте-то?) и с трудом на него забрался. Устроившись между ветвей, соорудил из пояса страховку на случай, если во сне мне захочется поворочаться, а затем постарался отключиться.

Не тут-то было! Заснуть не удавалось, а все потому, что лежать на толстых ветках было крайне неудобно. И даже подстеленная для мягкости одежда положения не спасала. Короче, спустя четверть часа мучений я понял, что мой поступок был весьма опрометчивым и толком не продуманным. На кой ляд вообще нужно было переться на эту верхотуру? Да, крокодилы и хряки здесь точно не достанут, но в этих местах водится куча других тварей, превосходно умеющих карабкаться по деревьям! Эх, что-то я туплю конкретно. Наверное, от усталости. Придя к такому выводу, я слез с дуба, умудрившись при этом не навернуться, и улегся у его могучих корней.

Однако и тут заснуть мне было не суждено. На этот раз помешали комары. Эти маленькие, злые и голодные кровососы, почуяв мою тушку, принялись виться вокруг, действуя на нервы противным писком. А кусались так, что казалось, будто в меня булавками тыкали. Вот что значит ночевать недалеко от реки! Похлопав себя по лицу и шее, а потом со злости поаплодировав надоедливым насекомым, я достал из рюкзака второй балахон и закутался в него. Но спустя минуту с сожалением понял, что ткань моих штанов преградой для комаров не является.

Шлепнув себя в районе коленки, я почувствовал ладонью нечто значительно крупнее зудевших надо мной насекомых, а высунув нос из балахона, в свете розовой луны разглядел на ноге останки гигантского десятисантиметрового комара, успевшего перед смертью отведать моей кровушки. После такого зрелища сон как рукой сняло. Запихнув запасной балахон обратно, я забрал вещи и покинул негостеприимную лесную чащу, не отважившись выяснять, был ли убитый комар-переросток самым большим представителем своего вида или же в здешних лесах встречаются особи значительно крупнее.

Шагал я долго, не меньше двух часов, которые выдались неожиданно спокойными. Никто на меня не нападал, никто не собирался кусать, а ночная тишина не спешила нарушаться грозным рыком опасных хищников. Я даже начал подумывать, что неплохо было бы прилечь на траве и вырубиться до рассвета, но врожденная паранойя победила. После насыщенного дня эта передышка слишком уж смахивала на затишье перед бурей, поэтому я продолжал идти дальше.

Местность за это время снова поменялась. Деревья уступили место кустам, а те, в свою очередь, стали попадаться все реже и реже. Более того, даже трава постепенно измельчала, а потом и вовсе исчезла, оголив высушенную солнцем каменистую почву. Долго дивиться таким разительным переменам не пришлось, невдалеке показалась рощица мертвых деревьев, которые ночью выглядели сюрреалистичнее некуда. К сожалению, никаких рукотворных строений по пути так и не встретилось, поэтому, ощутив, что скоро мне станет абсолютно все равно, где спать, я свернул к этой роще. Она располагалась на приличном расстоянии от реки, поэтому можно было надеяться, что голодных комаров там не окажется.

Достигнув сухих причудливо изломанных стволов, словно изогнувшихся от дикой боли, я ощутил какую-то странность, но сразу не смог ее идентифицировать. И лишь углубившись в рощу метров на сто, понял, что все дело в звуках. Вернее, в их полном отсутствии. Ночь выдалась тихой, однако какие-то насекомые продолжали весело стрекотать под луной, ветерок шуршал травинками, мелкие камешки перекатывались под моими подошвами, а вот когда я зашел в черный лес – тишина наступила мертвая. Даже возникло желание специально шаркать ногами, чтобы избавиться от неожиданно появившейся глухоты.

Разумеется, я его подавил, прошел еще немного, выбрал местечко поудобнее и улегся, положив рядом копье и кинжал. Но заснул не сразу, хотя очень хотелось. Несколько минут я героически боролся с сонливостью, таращась в темноту. На тот случай, если твари, обитавшие в этой роще, заметили мое появление и решили перекусить непрошеным гостем. Но никакого движения вокруг не наблюдалось, о звуках и упоминать не стоило, поэтому я разрешил себе вздремнуть пару часиков.

В эту ночь меня опять посетил кошмар. Мне снилось, что я очутился в родном городе, в котором не было людей. Зато присутствовали зубастые колобки, зомби, шимпанзе-переростки, крокодилы и прочая мерзость, какая только встречалась мне в этом мире. Тварей было неисчислимое множество, и все они мечтали мной полакомиться. Одних я колол копьем, в других втыкал кинжал, от третьих спасался бегством. Причем бегал я медленно, потому что ноги упрямо отказывались работать в полную силу. Казалось, на них повесили невидимые свинцовые чурки, с которыми я никак не мог оторваться от преследователей.

В конце концов меня загнали на какой-то высоченный небоскреб, каких в моем городе отродясь не водилось, а затем прижали к парапету на крыше. Я отчаянно отбивался копьем от полчищ разнообразных тварей, чувствуя, что с каждым движением руки повинуются все хуже. А финал наступил, когда появилась тигрица. Она прыгнула на меня и мощным ударом в грудь столкнула вниз.

Падать было страшно. Это восхитительное ощущение полета, которое каждый человек хотя бы однажды испытывал во сне, на сей раз оказалось наполненным диким иррациональным ужасом. А в следующее мгновение я открыл глаза в черном лесу, чувствуя, как лихорадочно колотится сердце. Сев и немного придя в себя после кошмара, я с облегчением выдохнул и подумал:

«Ну и ну… Если так дальше пойдет, следующую ночь я не переживу. Нет, ну надо же было такой дряни присниться! Похоже, мое подсознание начинает филонить и вместо обнаженных красавиц подсовывает мне хищных тварей и живых мертвецов. Все, хватит! Хочу эротический сон, и точка!»

Подбодрив себя таким образом, я огляделся по сторонам и обнаружил, что наступило утро. А неслабо вздремнул! Вот только, поднявшись на ноги, я ощутил, что моя усталость никуда не делась. Все тело было налито свинцом и желало только одного – снова лечь и поспать еще пару часиков. Мое сознание упорно сопротивлялось, но воля слабела буквально на глазах.

Когда же я сдался и решил, что ничего страшного не случится, если задержаться в этой странной роще, из-за черного дерева на меня набросился зомби. Ткнув в него кинжалом, неведомо как оказавшимся в руке, я затем уклонился от падающего тела. И тут же сбоку на меня прыгнул кабан, которого я проткнул копьем. А едва мне удалось выдернуть свое оружие из свиной туши, появилась стая волков. Раскидав пяток серых, я схватил рюкзак и бросился прочь, поскольку следом за ними гигантскими прыжками приближались крокодилы.

Мчась по лесу черных деревьев, я едва успевал уворачиваться от пикировавших с неба орлов, бросавшихся под ноги варанов, бить появлявшихся зомби, колоть выползавших из нор гигантских змеев, и чувствовал, что сил с каждой минутой остается все меньше. Но роща и не думала кончаться. Когда же мои ноги начали заплетаться, краем сознания я отметил неправильность происходящего. Ну не может здесь в один миг появиться так много тварей! Причем бесшумно и незаметно, совсем как в том анекдоте – стою я посреди поля, и тут неожиданно на меня из-за угла танк выезжает!

Так не бывает! Да все эти хищники меня сонного десять раз бы успели сожрать, но этого не случилось. Кроме того, ночью лес не показался мне таким огромным, и за это время я раз пять успел бы из него выбраться на открытое пространство. Ну и на закуску – столько разнообразных тварей, а нападают только на меня, напрочь игнорируя друг друга. Выходит, все это – лишь сон? Продолжение кошмара?

Вонзив кинжал в очередного крокодила, я решил проверить свое предположение и следующего зомби встретил с улыбкой. Однако острая боль в шее, куда вцепился монстр, показала, что улыбка – не самое лучшее оружие против оживших мертвецов. Ткнув кинжалом в укусивший меня труп, я оторвал его от своего тела и бросился дальше, зажимая рану левой рукой.

Проверил, называется! Экспериментатор доморощенный! Ну, теперь можно заказывать панихиду, заражение я точно подхватил, и спустя некоторое время в этом мире появится свежеиспеченный зомбик. Блин, как же подыхать не хочется! Махнув кинжалом, я весьма удачно вонзил его в колобка, а следующим ударом оприходовал уродливую мартышку, прыгнувшую с черных ветвей.

«Стоп, а почему я не чувствую никакого бодрящего холодка? – пронеслась в голове здравая мысль. – И укус на шее все еще болит, хотя, по идее, должен был зажить от энергии убитых тварей».

Словно по заказу, резвый крокодил, в которого я воткнул сталь с иероглифами, наградил меня приятным ощущением, слегка уменьшившим боль. И тут, не давая толком поразмыслить, на меня напала стая зомби во главе с вожаком. Пришлось основательно поработать кинжалом и саблей, но тварей становилось все больше и больше.

Вскоре наступил момент, когда бежать стало некуда – орда змей преградила мне путь, сзади приближалась стая волков, а с боков наседали ходячие трупы и прочие симпатичные создания. Кольцо хищников сжималось вокруг добычи. И тогда нечто подсказало выход – залезть на дерево. Без раздумий воспользовавшись подсказкой, я кинулся к ближайшему и принялся карабкаться по извилистому стволу. На трехметровой высоте я вспомнил о кинжале, зажатом в ладони, и взбираться стало намного тяжелее, хотя раньше он мне ничуть не мешал. А подумав о том, что рюкзак и сабли, по идее, тоже должны замедлять восхождение, я тут же ощутил тяжесть на своих плечах.

– Вашу мать! Все-таки сон! – выдохнул я, замерев на одной из ветвей.

Это объясняло все. И странности поведения монстров, и бесконечный лес, и непонятную избирательность моего восприятия, а также множество других вещей. Но тогда почему в этом сне я чувствую боль? Почему понимаю иррациональность происходящего и осознаю иллюзорность окружающего мира? И самое главное – почему до сих пор не могу проснуться?!

– Что, та же пьеса, только с новыми декорациями? – спросил я неизвестно у кого, заметив внизу, в толпе беснующихся тварей, большое полосатое тело тигрицы.

А вот интересно, если я сдохну в кошмаре, то сразу очнусь, или в этом весьма реалистичном сне смерть тоже может наступить взаправду? Как-то не вовремя вспомнилась «Матрица», поэтому проверять гипотезу расхотелось. Но что же делать? Как отсюда выбраться? Где найти тот телефон, который вернет меня в свое тело?

Пока я размышлял, тигрица времени не теряла. Она принялась ловко карабкаться по дереву, подбираясь все ближе. Подумав, что раз это сон, то его можно менять, я попробовал сделать это осознанно. Представил в своих руках автомат, попытался ощутить под пальцами холодную сталь, тяжесть, придающую уверенности… Но ничего не вышло, а гигантская кошка уже была готова меня цапнуть. И тогда я вспомнил о недавно полученном опыте и зашипел на нее. Результат порадовал – тигрица передумала на меня нападать и спрыгнула с дерева.

– Вот так-то! – ухмыльнулся я ей вслед.

Но дальше стало не до шуток. Прочие монстры всерьез вознамерились перекусить человечиной и полезли на покореженный черный ствол. Их, судя по реакции, мое шипение нисколько не пугало. Ну да, ведь я был уверен в том, что этот прием поможет против полосатой кошки, а на других тварях в реальности его не испытывал…

Так, о чем я думаю?! Нужно поскорее просыпаться, поскольку мне осталось всего полминуты жизни. Да, зомби по деревьям карабкались плохо и постоянно падали, а крокодилам и хрякам-переросткам оставалось только рыть корни в бессильной злобе, но вдалеке показались ловко прыгающие по ветвям шимпанзе-мутанты, которым до меня добраться – пустяковое дело.

Но легко сказать – надо проснуться! – нужно сперва понять, как это сделать. Похоже, мое подсознание упорно принимает окружающее за реальность, поэтому даже болевые ощущения присутствуют. Так что щипать себя можно до бесконечности, толку не будет. Нужен иной путь. И я нашел его. Нашел в самый последний момент, подчиняясь наитию, не давая себе времени на размышления, так как они способны привести к сомнению, одна тень которого могла все испортить. Закрыв глаза, я постарался отрешиться от окружающих меня звуков и начал вспоминать свои ощущения, которые испытывал, засыпая. Вроде бы я лежал на боку, положив себе под голову рюкзак, ноги немного согнуты в коленях, одна рука прикрывает живот…

Так-так, вроде получается! Я начал чувствовать, как гравитация чудесным образом изменяет направление, появляется ощущение камня, впивающегося в ребра, крики монстров отдаляются и затихают. Теперь только бы не спугнуть удачу, только бы не помешать пробуждению! Вспоминаем дальше. Где лежало копье? Оно было совсем рядом, там же, где и мой кинжал. Ладно, попробуем медленно протянуть руку и нащупать его. Так, это земля, это камешек, а вот и полированное древко. Хорошо, а теперь переходим к следующему этапу.

Я открыл глаза. Вокруг было темно и тихо, с неба светили яркие звезды, розовая луна безучастно взирала на меня с высоты, ночной прохладный воздух наполнял легкие. Похоже, мне удалось. Я сумел проснуться, сумел вырваться из самого жуткого в своей жизни кошмара… Или нет?

Я сел и принялся оглядываться. Вроде бы из-за деревьев никто появляться не спешил, да и реальность окружающего оказалась на порядок большей. Мои чувства были цельными и многогранными, а сознание работало ясно и четко. Я ощущал, что ноги в сапогах очень хотят насладиться свободой, что коленка, в которую меня укусил комар в лесу, настойчиво требует себя почесать, что шея немного затекла, а щека еще помнит пряжку ремня, на которой все это время лежала. Так что окружающее сном определенно не являлось, можно поздравить себя с успехом и поскорее смываться из этого мертвого леса.

Да, я подозревал, что именно он и был виновником моих кошмаров. Раньше ведь ничего подобного не случалось, и любые мои сны, пусть даже самые плохие, после пробуждения оставляли лишь смутные воспоминания, а здесь сновидения приобрели пугающую реалистичность. Может, дело в черных деревьях, поглощавших любые звуки, может, некое вещество в окружающем воздухе подобно наркотику воздействовало на мое подсознание, а может, то самое нечто, погубившее некогда зеленую рощу, все еще действовало. Так сразу и не разберешь. Одно ясно – не случайно в мертвом лесу нет ни животных, ни даже насекомых, а спать здесь крайне опасно для жизни.

Забрав свои вещи, я покинул странное место, испытав невероятное облегчение, когда мои уши снова начали улавливать звуки окружающего мира. Судя по небу, которое еще не начинало светлеть, проспал я недолго. Впереди большая часть ночи, но сна не было ни в одном глазу. Оставив за спиной мертвый лес, я около часа шагал по степи, пока не навалилась усталость. Ноги потяжелели, глаза стали закрываться сами собой, но я упрямо шел вперед, ища хоть какое-нибудь укрытие.

Однако ничего подходящего не обнаруживалось. Вокруг была равнина, покрытая полусухой травой, колючками и какими-то ветками, то и дело хрустевшими под моими сапогами. Даже кустов и то не наблюдалось. И что теперь делать? Рискнуть и понадеяться на то, что здесь агрессивная живность не водится? Ладно, ничего другого не остается. За прошедший час я не встретил никого, крупнее ящерицы, а спать хотелось неимоверно. В общем, плюнув на предосторожность, я лег на землю и моментально вырубился.

Видимо, запас неприятностей на сегодня у судьбы исчерпался, так как меня до самого рассвета никто не потревожил. Более того, своеобразной наградой за недавние переживания стало яркое сновидение эротического (а точнее, порнографического) содержания. Проснувшись, я не помнил всех его деталей, но ощущал острую необходимость прогуляться к речке и уделить некоторое время водным процедурам. Поднявшись, я взял в руки копье и замер, только сейчас осознав, где провел ночь.

Поле, на котором я так сладко спал, было в обилии усыпано человеческими останками. Солнечный свет давал возможность разглядеть и побелевшие черепа, и наполовину погруженные в землю кости, и какие-то ржавые железки, ранее бывшие то ли доспехами, то ли оружием. Кладбище было очень большим, его границ я не мог определить даже приблизительно. Судя по останкам, равномерно рассыпанным по округе, здесь погибло никак не меньше десяти тысяч человек. Ну, теперь ясно, что так весело похрустывало у меня под ногами этой ночью.

– О поле, кто тебя усеял мертвыми костями? – не упустил я подходящий момент процитировать Пушкина.

Направляясь к реке, я пытался сделать выводы из увиденного. Итак, на этих землях бушевала кровопролитная война, разрушившая окрестные города и полностью уничтожившая местное население. Победители на захваченные территории плюнули (а может, и не было в той войне победителей, кто знает?), а мародеры за несколько десятилетий методично вынесли отсюда все, представляющее хоть какую-то ценность. Сектанты же, доставившие меня с Земли, наверняка являлись изгоями и обосновались на этих землях, чтобы без опаски обтяпывать свои темные делишки. Одно только непонятно – где же находится цивилизация и сколько до нее еще придется топать?

Достигнув речки, я искупался и устроил постирушку. К большому сожалению, пиявки на глаза мне появляться не пожелали, поэтому с рыбалкой пришлось обломаться. Перекусив остатками сухарей и сушеных фруктов, я напился и потопал дальше на юг.

Спустя час местность снова изменилась, появились деревья, на одном из которых я заметил белку. Самую обыкновенную серую белку, что-то сосредоточенно грызшую. Подкравшись поближе, я метнул в нее нож и, что удивительно, попал, обеспечив себе продолжение завтрака. Мясо белки, поджаренной на костре, оказалось мягким, сочным, вкусным и имело лишь один недостаток – его было очень мало. Оставив от зверька одни кости и шкурку, я потушил костерок и с новыми силами двинулся на поиски приключений.

Насколько вчерашние сутки были насыщенными, настолько же спокойным выдался этот день. Крупные хищники по пути не попадались, а мелкие нападать не отваживались. К обеду впереди показались руины небольшого города, судя по масштабу разрушений, подвергшегося массированному артобстрелу. В нем не уцелело ни одного дома, и только несколько стен говорили о том, что ранее эти груды битого камня и гнилого дерева были чьими-то жилищами.

Заходить в город смысла не было, и я оставил развалины в стороне. Спустя несколько часов мне попалась пара неестественно зеленых лужаек с костями, которые я обошел по широкой дуге, затем небольшое стадо козлов, не обратившее внимания на одинокого странника. Подумав о том, что неплохо было бы пообедать, я решил не связываться с рогатыми, а поискать добычу поменьше. Ею стал небольшой суслик. Небольшой, разумеется, по меркам данного мира, а для меня довольно-таки крупный. Я его даже целиком осилить не смог, и прихватил несколько кусочков прожаренного мяса с собой, завернув их в листья местных лопухов.

А через полчаса я сам едва не стал добычей. На этот раз на меня напало дерево, с виду самое обычное, но способное выпускать длинные зеленые побеги, которые опутывали жертву и подтаскивали ее к дуплу, на самом деле являвшемуся распахнутой пастью растительного хищника. Спас меня только кинжал, который легко разрезал зеленые лианы и позволил вырваться на свободу. После этого случая я накрепко запомнил, что к некоторым деревьям лучше не приближаться.

До самой поздней ночи больше ничего интересного не происходило. Не знаю, сколько километров я отмахал за это время. Подозреваю, что немало, однако цивилизация появляться не спешила. И ведь я знал, что прочие пленники сектантов родились и выросли в этом мире, а значит, где-то в округе обязаны существовать обитаемые города или деревни, однако найти их не мог. Более того, мне начинало казаться, что во всех этих землях кроме меня и людей-то нет, так как никаких признаков их жизнедеятельности не обнаруживалось. Остатки костра в развалинах не в счет – его могли разводить и сектанты. В общем, стоило задуматься – в ту ли сторону я иду?

К сожалению, выяснить это было невозможно. Не у зомби же спрашивать? Хотя после долгих размышлений мне в голову пришел вариант решения проблемы – можно поискать в одном из городов карту, а уже по ней сориентироваться, куда двигаться дальше. Да, я понимал, что даже если мне повезет, найденная карта будет относиться к довоенным временам, но за неимением лучшего взял этот план на заметку.

Вечером я сделал кратковременный привал, перекусив захваченным мясом суслика, а ночь скоротал под открытым небом, прикрываясь чахлым кустом. Толком выспаться мне не дали – перед самым рассветом небольшая стайка летучих мышей-кровососов разбудила парой болезненных укусов. Трех перепончатокрылых пушистиков я заколол, а остальных прогнал копьем и громкими матюками (даже не знаю, что оказалось более действенным). Укусы быстро затянулись, но нецензурная брань привлекла внимание пробегавшего мимо крокодила. В общем, с мыслью покемарить еще пару часиков пришлось расстаться.

Новый день оказался насыщенным событиями, которые я встречал со спокойствием, уверенностью и сталью в руке. При встрече с хищниками я действовал четко, не испытывая страха, а замечая что-нибудь необычное, удивлялся уже не так сильно, как поначалу. Не знаю, может быть, за время путешествия у меня наступило пресыщение впечатлениями и мои эмоции слегка притупились. А может, я постепенно привыкал к жизни в опасных землях и даже начал находить в ней некую прелесть, что было довольно странным, так как раньше любви к острым ощущениям я за собой не замечал.

Мое тело тоже изменилось. За относительно короткий срок оно стало намного сильнее и выносливее. Небольшое брюшко, появившееся от сидячей работы, исчезло, во многом благодаря лечебному голоданию, навязанному мне сектантами. Мышцы окрепли, так что к ночи мои ноги больше не гудели и не думали заплетаться от усталости, рюкзак с клинками уже не давили тяжестью на плечи – их вес практически не ощущался. Да и копье за несколько дней превратилось в необходимую часть тела и уже не утруждало запястье. Ну а про скорость бега вообще молчу – я был способен часами поддерживать быстрый темп, не чувствуя острой необходимости передохнуть и отдышаться.

Наверняка все это произошло благодаря кинжалу, который я с завидной регулярностью пускал в ход. И вполне возможно, этими пунктами список изменений не исчерпывался (просто остальное я еще не успел прочувствовать). Но сейчас меня это не особо тревожило. Более того, осознание телесных и душевных перемен заставляло по-новому взглянуть на окружающий мир. Ведь если раньше я рассматривал его исключительно как враждебный, слабо приспособленный для человека, то теперь понимал, что и здесь можно жить. Не выживать, а именно жить, получая при этом немалое удовольствие.

Да, я давно успел смириться с мыслью, что дорога на Землю для меня закрыта, но только сейчас впервые задумался о том, что в будущем этот мир способен стать моим домом.

Глава 8

Соседи

День пролетел быстро, принеся несколько важных открытий. К примеру, я узнал, что здесь водятся сорокасантиметровые скорпионы, которых лучше не злить, а также глазастые лемуры и пятнистые кролики. Последние стали приятным разнообразием моего меню. Также я понял, что козлы – далеко не единственные копытные, населяющие эти земли, увидев стадо буйволов и небольшую, в три десятка голов, отару овец.

Кроме этого мне попался еще один вид местных хищников – бурый медведь. Очень голодный и агрессивный, он напал на меня из засады, распорол в клочья рукав балахона и оставил на руке глубокие царапины от когтей. А все потому, что я не смог попасть копьем прямо в сердце и раненый зверь опрокинул меня на землю. Но кинжал выручил и на этот раз, поэтому косолапый мишка сдох прежде, чем успел добраться до моего горла.

Это была самая тяжелая схватка за день. Остальные повстречавшиеся хищники особых хлопот мне не доставляли. И даже со змеями удалось разойтись полюбовно – услышав гневное шипение и увидав парочку черных тварей, высунувших головы из густой травы, я сделал ноги и обогнул их гнездо десятой дорогой. Сомневаюсь, что у этих шнурков был вожак, но, как говорится, береженого бог бережет.

А с гиенами вообще замечательно получилось. Как только эти твари сели мне на хвост и принялись громко тявкать, я присел на корточки, вовремя вспомнив о том, что гиены опасаются только тех, чей рост намного превышает их собственный. А когда падальщики осмелели и подошли поближе, швырнул пару извлеченных из сумки кинжалов, слегка сократив их стаю и тем самым избавившись от преследования.

После ужина снова встал вопрос о ночлеге, но на этот раз мне повезло – незадолго до наступления сумерек впереди показался крупный город. Такой же мертвый и заброшенный. Однако, глядя на него с холма, я не смог обнаружить разрушений, причиненных войной. Хотя неумолимое время основательно подпортило внешний вид данного населенного пункта, но ни следов многочисленных пожаров, ни признаков применения взрывчатки заметно не было, а ворота, висевшие на поржавевших петлях, были гостеприимно распахнуты.

Добрался я до него спустя полчаса, когда уже стемнело, и принялся подыскивать дом, в котором можно было переночевать. Первый десяток я пропустил, так как они выглядели бедновато и имели всего один этаж. Еще пять забраковал, поскольку в одном копошилось семейство колобков, два были совсем без крыш, а в остальных первые этажи оказались затянутыми паутиной, свисавшей с потолка целыми гроздьями. Так как пауков я с детства не любил, о чем уже упоминал, то прошел чуть дальше и обнаружил шикарный особняк, в который и решил наведаться.

Мельком осмотрев первый этаж, я не обнаружил опасных тварей и поднялся по лестнице наверх. Там имелось три больших комнаты. Первая была забитая каким-то хламом, вторая не имела двери, а третья мне сразу понравилась. Просторная, с огромной кроватью, парой шкафов, которыми вполне можно было загородить оконные проемы, откуда ветер давным-давно сорвал ставни, комодом и несколькими резными стульями. Сразу видно, здесь проживали состоятельные личности. И хотя кровать была без перины, большая груда темного тряпья, валявшегося в углу, могла послужить в роли матраца. Главное, чтобы в ней насекомых не оказалось.

– Ну, на полторы звезды потянет! – констатировал я, оглядев помещение.

И тут из угла раздалось негромкое рычание. Схватившись за рукоять кинжала, я повернулся и увидел пару желтых глаз, которые, не мигая, уставились на меня. Замерев, я не сразу смог сообразить – бежать мне или драться, и несколько секунд таращился на обитательницу этого дома.

То, что я в темноте так поспешно принял за груду тряпья, оказалось большой черной пантерой. Она лежала на боку, явно не была рада увидеть непрошеного гостя, но нападать не спешила, потому что у ее брюха возились четыре маленьких пушистых котенка, увлеченные высасыванием материнского молока.

– Понял, не дурак, – миролюбиво произнес я, пятясь задом к двери. – Уже ухожу, извини за беспокойство.

Поспешно спустившись по лестнице, я выскочил на улицу и перевел дух. Полагаю, пантера преследовать меня не станет, так как у ее котят даже глаза не успели открыться. Не рискнет она оставить потомство без присмотра, пока не будет голодна. А судя по увиденному, большая кошка только недавно основательно поела. Но все равно теперь мне придется подыскивать новое место для ночлега, причем подальше от ее логова, чтобы ненароком не оказаться в роли завтрака.

Пройдя пару перекрестков, я заметил вдалеке несколько праздношатающихся зомби, обнаружил каких-то рыскавших по сточным канавам зверьков – крыс или больших мышей, услышал чье-то рычание, донесшееся с параллельной улицы, и понял, что этот город обитаем, однако с местным населением лучше всего не пересекаться. Расхаживать по улицам ночью, когда большинство наиболее опасных тварей выходят на охоту, было, мягко скажем, рискованно, поэтому я не стал привередничать и выбрал первый попавшийся дом, у которого уцелела крыша и ставни.

Неожиданная встреча с пантерой дала ценный опыт, и все помещения я осматривал максимально тщательно, насколько это было возможно в слабом лунном свете. На этот раз жильцов я не обнаружил и выбрал комнату, где наличествовала шикарная двуспальная кровать. Разумеется, на втором этаже, чтобы ожившим мертвецам, если таковые вдруг нагрянут в гости, было сложнее до меня добраться. Затем закрыл ставни и дверь, подпер ее стулом, с наслаждением скинул сапоги и растянулся на кровати, лелея надежду, что хоть в эту ночь мне удастся выспаться.

Надежда умерла где-то спустя часа четыре, когда меня разбудил громкий удар. Вскочив, я схватил копье, достал кинжал и прислушался. Мне не почудилось – второй удар едва не снес дверь с петель, а третий распахнул ее, отшвырнув в сторону стул. В дверном проеме появился крупный зверь. Он ворвался в комнату и прыгнул на меня с глухим рычанием. Темнота не давала возможности его рассмотреть, и я лишь выставил копье навстречу летевшей неясной черной тени. Оно угодило твари в брюхо, но удержать древко я не смог. Сильный рывок вырвал копье из пальцев, и в тот же миг тело взвизгнувшего зверя ударило меня в грудь, выбивая весь воздух из легких и сбивая с ног.

Похоже, у всех крупных хищников этого мира существовала одна-единственная тактика нападения – ошеломить добычу, повалить и вцепиться в горло. Мне повезло, я сумел попасть копьем в непрошеного гостя, поэтому от боли он потерял пару мгновений, необходимых, чтобы добраться до моей шеи. Лишившись копья, лежа на полу, я левой рукой вонзил в раненого зверя кинжал. Дернувшись пару раз, хищник затих, а я с трудом сбросил с себя вонявшую псиной тушу и поднялся, готовясь отразить новую атаку.

Но продолжения не последовало. Постояв немного, обратившись в слух, я убедился, что зверь был один, распахнул ставни и в свете звезд сумел рассмотреть ночного визитера. Это оказалась не знакомая мне пантера, а всего лишь пес, напоминающий немецкую овчарку, но намного крупнее. Хотя, если сравнивать, большинство животных и насекомых этого мира превышают размерами своих земных собратьев. Даже немного любопытно, водятся ли здесь слоны? Судя по набору живности, вполне вероятно.

Хмыкнув, я закрыл дверь, снова подпер ее стулом и попытался заснуть. Но запах, исходящий от дохлой собаки, был таким отвратительным, что передо мной в полный рост встала проблема ликвидации трупа. Ее я решил просто – взял пса за лапы, подтащил к окну и, поднатужившись, выбросил на улицу, постаравшись не оставить на балахоне новых кровавых пятен. Тело шлепнулось на камни, а я прикрыл ставни, оставив щелку для вентиляции, и вернулся на кровать.

Вскоре под окном раздалось рычание, вырвавшее меня из полудремы. Оно усилилось, потом до меня донеслись звуки драки – видимо, на улице рядом с домом собралось немало желающих перекусить собачатинкой. Грызня продолжалась и усиливала обороты, порой раздавался визг, а через несколько минут моих ушей достигло знакомое хрипение, свидетельствующее о том, что зомби не собирались пропускать халявную трапезу.

Судя по всему, эта какофония в ближайшие часы утихать не собиралась, но в том, что сюда сбежалось так много хищников, винить было некого. Кроме себя, разумеется. Поэтому я десять раз успел пожалеть о своем опрометчивом поступке. Ну что мне стоило отволочь дохлого пса в соседнюю комнату? Так ведь нет – не поленился и сбросил вниз, на радость падальщикам.

Послушав дикий концерт с четверть часа, я плюнул на осторожность и снова заснул, впредь приказав себе просчитывать последствия. Но на этом неприятные сюрпризы этой ночи не исчерпались. Вскоре меня разбудил укус в ногу – это в приоткрытые ставни залетела летучая мышь и не упустила возможности утолить голод. Прикончив зверька, я оглядел ранку, убедился, что она затянулась, и от потери крови я точно не умру, и вновь попытался задремать. Но услышал шорох и громкое сопение за дверью.

Я не шевелился и даже дышать принялся через раз, рассчитывая, что тот, кто возится в коридоре, вскоре свалит подальше. К сожалению, неизвестный хищник больше полагался на обоняние, чем на слух, и вскоре принялся ломиться в комнату. На этот раз дверь продержалась недолго – ровно один удар, позволив мне схватить копье, а затем петли с жалобным хрустом вырвались из косяка, и она рухнула, похоронив под собой развалившийся от удара стул.

На пороге появилось большое лохматое существо. Такого зверя я никогда раньше не встречал. На первый взгляд это был человек, который вдруг решил мутировать в медведя и остановился где-то посередине этого процесса. И хотя в лунном свете, проникающем в комнату, детали были не видны, тварь явно не отличалась красотой. И, в отличие от меня, не стала рассматривать своего противника, а сразу кинулась на него.

Я тут же швырнул копье, надеясь остановить зверя. Но куда там! Тварь в темноте наверняка видела намного лучше меня, поэтому успела отреагировать на бросок и пригнулась. Копье пролетело над большим горбом на спине зверя, а сам он прыгнул на меня. Увернуться возможности не было, поэтому, закрыв горло левой рукой, по примеру сектанта, я вытащил кинжал. Полумедведь сбил меня на пол, ударив всеми четырьмя лапами, и вцепился клыками в подставленную руку. Боль хлестнула по нервам, в нос ударил смрадный гнилостный запах из пасти твари, но в следующий миг мне удалось вонзить клинок в покрытое редкой шерстью брюхо.

По телу пробежал бодрящий холодок, зверь пару раз дернулся и затих, но челюстей не разжал, потому мне пришлось долго выдирать пострадавшую конечность из этих тисков, шипя от боли. Сбросив с себя тушу мутанта, я поднялся и осмотрел себя. М-да, балахон с рубашкой можно смело выбросить, так как полумедведь порвал их на лоскуты своими когтями, оставив на моей груди глубокие царапины. На левой руке появились раны от клыков, они сильно болели, но уже начинали затягиваться благодаря целебному воздействию кинжала.

В общем, схватка окончилась в мою пользу. Однако если так и дальше пойдет, до утра я не доживу, потому что каждый мой следующий гость оказывается чуть более удачливее предыдущего. Короче, нужно менять место дислокации, пока не сожрали! Этот дом в качестве надежного укрытия уже не годится – под окнами полно тварей, в комнате валяется дохлый горбун, а на запах свежей крови в любой момент могут заглянуть прочие обитатели города.

Придя к этому выводу, я сбросил разодранную одежду, достал из рюкзака флягу с водой и тщательно промыл раны, затягивавшиеся буквально на глазах. Видимо, в напавшей на меня твари было много жизненной энергии, которую кинжал дисциплинированно перекачал в мое тело, поэтому регенерация работала в феноменальном темпе. Смыв с себя кровь, чтобы не распространять соблазнительные запахи, я надел запасную рубаху, вскинул на спину клинки и рюкзак, взял копье и начал осторожно спускаться вниз.

Похоже, пирушка на улице была в самом разгаре, так как грызня не стихала. Причем совершенно непонятно, кто там кого жрал, так как от псины, которую я прибил, к этому времени не должно было остаться даже косточек. На первом этаже обнаружился одинокий зомби. Он слонялся по коридору, наверное, переживая, что его не подпустили к трапезе. Меня, замершего на лестнице, он не заметил, что дало мне возможность подобраться к нему со спины и аккуратно вонзить кинжал между лопаток. Мертвец, успевший издать тихий хрип, рухнул на пол, а я быстро обыскал тело.

Никаких трофеев мне не досталось – на поясе у зомби болтались лишь полусгнившие ножны, а в карманах было пусто. Но я не сильно расстроился, так как благодаря этой случайной встрече узнал, что ожившие мертвецы плохо видят в темноте. Пройдя дом, я вышел через черный ход во двор, заросший травой и колючими кустами. Дверь в строении напротив была открыта, за ней оказалась просторная кухня. Там я не задержался, так как в большом шкафу, опрокинутом набок, кто-то энергично шуршал. Уж не знаю, кто – колобки или какие-нибудь другие твари. Выяснять желания не было. Я просто тихонько подошел к окну и вылез на улицу.

Поскольку до утра осталось еще несколько часов, я не терял надежды выспаться и подыскал себе еще один домик. Забираться на второй этаж не стал, и выбрал комнатушку, заваленную всяким хламом. Поворошив груды мусора копьем и убедившись, что в них никто не прячется, я закрыл дверь и с большим трудом придвинул к ней тяжеленный шкаф. Получив уверенность в том, что теперь до меня никто не сможет добраться, я улегся прямо на пол и вырубился.

Сон был беспокойным, назвать его отдыхом у меня язык не поворачивался. Несколько раз я просыпался, услышав громкое рычание, один раз меня разбудил скрежет из-за двери, ну а когда кто-то укусил меня за палец, желание поспать окончательно ушло, испугавшись многоэтажного мата. Проклиная наполненный тварями городишко, я попытался прибить небольшую крысу, осмелившуюся меня цапнуть, но та юркнула в груду хлама и осталась безнаказанной. Сунув палец в рот и без особой радости вспомнив о том, что на Земле грызуны являются одними из главных переносчиков самой разной заразы, я посмотрел на полоску света, который проникал в щель под дверью, и понял, что наступило утро.

Итак, можно подвести итоги – мне удалось пережить эту ночь, удалось немного поспать. Но как-то странно получается. Раньше я был уверен в том, что в темное время суток в городе становится намного безопаснее, а сегодня практика показала, что ночью в городах лучше вообще не появляться. Эх, знать бы раньше, я бы так не мучился и остался бы ночевать где-нибудь под кустом… где меня вполне мог обнаружить какой-нибудь Кинг-Конг. Нет уж, к черту сожаления! Будем считать, мне снова повезло, а то, что выспаться не удалось – не смертельно.

Поднявшись, я отодвинул шкаф и осторожно выбрался из чулана. В коридоре меня никто не поджидал, но на двери обнаружились глубокие царапины. И хотя определить по ним, какая тварь пыталась до меня добраться, не получилось, я порадовался, что это у нее не вышло. Выйдя из дома, я направился к воротам, так как пустой желудок напомнил о необходимости подкрепиться. Внимательно глядя по сторонам, я поражался произошедшим в городе изменениям. Вокруг царили тишина и покой, никого живого на улицах не наблюдалось и ничто не напоминало о том, что в нем обитают сотни, если не тысячи смертельно опасных тварей. Город будто вымер, но я-то знал, что это впечатление обманчиво, и не позволял себе расслабляться.

Выйдя за ворота, я отправился за дичью и спустя полчаса сумел добыть упитанного суслика. Разводя костер и занимаясь приготовлением шашлыка, я размышлял о странностях обитателей города. Мне было непонятно, как в нем могли бок о бок существовать такие непохожие друг на друга хищники. Ну, с зомби, в принципе, ясно. Собаки, полумедведи и прочие крупные хищники их могут не трогать только потому, что не переваривают мясо живых мертвецов. Друг с другом они не враждуют – весовые категории разные. Но как, скажите на милость, в городе могла жить пантера с котятами? И жить спокойно, ведь я не заметил в доме следов, говоривших о том, что большой кошке приходится ежедневно защищать свое логово от агрессивных тварей.

Объяснение этой странности нашлось только одно – прочие хищники ее боялись. Причем так сильно, что один только запах пантеры был способен их отпугнуть. Кстати, это подтверждал и тот забавный факт, что я остался целым, посетив ее логово. Ведь черная кошка наверняка услышала мои шаги задолго до того, как я ее заметил, но все равно лежала, не собираясь нападать. Только предупреждающе зарычала. Вероятно, не видела во мне угрозы ни себе, ни котятам, а потому позволила уйти.

«Везет ей! – позавидовал я кошке. – Заставила всех себя бояться – и в ус не дует, а вот мне придется поискать на ночь укрытие получше, без крыс и прочих неприятных соседей. Интересно, как отреагирует пантера, если я займу домик рядом с ее логовом? Ведь в том районе наверняка поспокойнее будет».

Идейка показалась весьма здравой, но была отложена на будущее. Возможно, мне удастся отыскать карту уже сегодня, поэтому вопрос с жильем отпадет сам собой. Набив желудок горячим мясом, я посмотрел на остатки тушки и подумал: какому-то падальщику сегодня повезет. И хотя жалко бросать такую добычу, даже не предполагая, удастся ли раздобыть что-нибудь похожее на ужин, брать ее с собой в город точно нельзя. Запах привлечет хищников со всей округи, и о спокойных поисках придется забыть.

Стоп! А что мне мешает отдать мясо пантере? Так сказать, в качестве демонстрации добрых намерений. Нет, я знаю, что приручить дикого хищника таким образом не получится, но есть довольно неплохие шансы, что несколько подобных подношений позволят мне вычеркнуть свое имя из категории «добыча». И тогда можно будет переселиться поближе к черной кошке, не опасаясь, что та среди ночи пойдет на меня охотиться, а благодаря ее «авторитету» получить спокойный сон. Решено, так и сделаю!

Забрав тушку тушканчика, на которой осталось не меньше трех кило жирного мяса, я прогулялся к речке, где смыл с рук кровь и заодно выкупался, а затем вернулся в город. Не буду врать, к логову хищницы я подходил с опаской. Да и понятно – что такое полтушканчика для голодной пантеры? Так, аперитив перед главным блюдом, которым вполне могу оказаться я. Поэтому у меня зародились сомнения в успехе операции, однако, оставив копье внизу, я все же рискнул подняться на второй этаж и осторожно заглянуть в комнату.

Черная кошка лежала на том же месте, вылизывая одного из своих котят, которые возились рядом с ней в какой-то тряпке, выполнявшей роль подстилки. Солнечный свет позволил мне оценить размеры и облик пантеры. Двухметровая красавица с темно-серым, почти черным мехом, на котором можно было различить неправильной формы пятна, вызывала чувство восхищения. И хотя я не особо любил кошек, но понял, что именно эта представительница кошачьих мне нравится, и если ничего не получится, мне будет жалко ее убивать.

Когда я вошел, пантера повернула голову и уставилась на меня.

– Привет, киска, – мягко обратился я к ней. – Извини, что без приглашения, но я тебе завтрак принес. Ты уж не побрезгуй, красавица, отведай тушканчика.

Сделав несколько шагов по направлению к кошке, я положил добычу на пол. Пантера глухо зарычала и поднялась, а я, наоборот, присел на корточки, демонстрируя ей, что нападать не собираюсь, и принялся медленно отступать назад, не прекращая говорить. Я нес всякую ерунду, не особо задумываясь о смысле, просто для того, чтобы кошка слышала мой спокойный голос. Котята же настороженно замерли, ощущая, что происходит нечто необычное. Убедившись, что кошка не спешит на меня прыгать, я оставил в покое рукоять кинжала, а очутившись в коридоре, закончил свою речь:

– В общем, приятно было познакомиться, соседушка. Вскоре я постараюсь опять заглянуть в гости, а сейчас не буду тебе мешать. До встречи и приятного аппетита!

Все так же не сводя взгляда с пантеры, я медленно поднялся, дошел до лестницы и только на первом этаже позволил себе облегченно вздохнуть. Ну, можно считать, знакомство состоялось. Понятное дело, нужно будет его закрепить, но сейчас стоит сосредоточиться на поисках. И начать не отсюда, чтобы не нервировать пантеру больше необходимого.

К большому сожалению, в этот день удача была явно не на моей стороне. До вечера я успел тщательнейшим образом осмотреть восемь зданий, но ничего похожего на карту не обнаружил. Зато нашел много полезного. К примеру, в одном из подвалов лежала груда разбитого темного стекла. Судя по осколкам, ранее это были самые обычные бутылки. Их форма несколько отличалась от земной, но угадать было можно. Покопавшись в этой груде без особого интереса, я внезапно обнаружил уцелевшую емкость, в которой плескалась темная жидкость. Вино это или нет, я выяснять не стал, так как горлышко было залито сургучом, и просто прихватил находку с собой.

Еще я обнаружил сундук с одеждой. Не изъеденной молью, не подпорченной плесенью и не собиравшейся распадаться на части. И хотя вся она была женской, я отобрал себе три просторных шелковых сорочки. Кроме этого, в третьем по счету домике я нашел самый настоящий тайник. Причем совершенно случайно – передвинув кресло и отметив большую щель в рассохшемся полу. Поддев ножом половицу, я увидел углубление, в котором лежали десяток книг, золотая брошь, серебряная цепочка с кулоном и маленькая шкатулка с непонятным порошком.

Книги чтению не поддавались, карт не содержали, а бумага была вощеной, то есть для меня эти талмуды пользы не представляли. Хотя я отметил, что язык, на котором они были написаны, оказался иным – основой были не иероглифы, а буквы, весьма похожие на латинские. Шкатулку с порошком я положил обратно (кто знает, что это за дрянь такая?), а драгоценности прикарманил и в дальнейшем старался обыскивать дома тщательнее, простукивая все подозрительные места.

Хоть я не мнил себя великим экспертом по тайникам, но обнаружение этого, не замеченного десятками, если не сотнями мародеров, побывавших здесь до меня, добавило энтузиазма и принесло неплохой результат. Я сумел отыскать еще два схрона. Первый был давно кем-то вычищен, а второй содержал какие-то бумаги и свитки, которые я забрал для растопки. Мой рюкзак пополнился и оружием. Тремя ножами простенького вида, найденными на кухне, двумя кинжалами и одним маленьким стилетом, которые я снял с упокоенных зомби, встреченных на улице.

Кстати, это были не единственные твари, с которыми я повстречался. Также мне пришлось убить одну уродливую макаку, трех больших собак, решивших поспать на кровати четвертого по счету дома, штук семь колобков, тварь, напоминавшую помесь таксы с ящерицей, и десяток мокриц. Последние были огромными, и, когда сворачивались, очень напоминали футбольный мяч. Раздавить их сапогом не получалось, они норовили извернуться и впиться в ногу мощными челюстями, но копье их хитиновую броню пробивало замечательно, так что особых хлопот с ними не было.

Увлекшись поисками, я не заметил, как наступил вечер. Определившись с надежным укрытием, я отправился поужинать, но на сей раз не стал охотиться на тушканчиков, сусликов и прочих грызунов, а пошел рыбачить. Улов был большим, на мою приманку (дохлого колобка) приплыло много местных карасей, а затем и несколько щук. Одну из них мне удалось насадить на копье. Есть я ее не стал – удовлетворился запеченными карасями, – а на обратном пути отнес пантере.

В этот раз большая кошка оказалась более благосклонна. Она так же поднялась при моем появлении, готовясь защищать котят, но уже не рычала и позволила мне положить на пол свой улов, а потом целым и невредимым удалиться восвояси. Полагаю, ей очень понравился тушканчик, обглоданные кости которого валялись в углу, и мне показалось, что пантера прислушивалась к моим словам, которыми я сопровождал подношение.

Эта ночь прошла не слишком спокойно. Да, я выбрал себе просторную комнату с надежной крепкой дверью, но около полуночи в нее кто-то начал отчаянно скрестись. Это продолжалось долго, с четверть часа, а когда я уже начал подумывать о том, чтобы впустить мешавшую спать тварь и прикончить ее, мое желание осуществилось. В коридоре послышалось рычание, звуки короткой схватки и предсмертный визг. После этого кто-то начал праздновать победу громким чавканьем, а я вновь заснул.

Но ненадолго. На пирушку пришли новые твари, и затеяли за дверью яростную драку. Уж не знаю, сколько их там было, но спать при таком шуме было невозможно. Промучившись полчаса, я все же ухитрился задремать, но был разбужен болью в ноге – в нее кто-то вцепился. В свете из распахнутого окна я увидел обезьяну, которая оказалась сообразительнее прочих и нашла другой путь к добыче. Прикончив нахальную тварь кинжалом, я оглядел начавшую затягиваться рану. Она была глубокой, поэтому я счел нужным тщательно ее промыть и замотать чистой тряпкой, догадываясь, что на месте укуса в любом случае останется шрам.

Закончив с перевязкой, я выбросил дохлую обезьяну в окно, снова закрыл ставни и придвинул поближе к ним шкаф, жалея, что не сделал этого раньше, понадеявшись на хлипкую задвижку. Шкаф встал плотно к стене, надежно перекрыв оконный проем. А все потому, что жители этого мира не делали в своих домах подоконников, и непонятно, что было тому причиной. Возможно, нежелание регулярно вытирать с них пыль или отсутствие необходимости в удобном месте для цветочных горшков.

Доковыляв до кровати, я вырубился, наплевав на шум, и проспал до самого утра – сказалась накопившаяся за несколько дней усталость. А утром выбираться из дома пришлось с боем, так как под дверью меня караулили четыре собаки. Это оказалось тяжеловато, хотя я подготовился к схватке, увидев тварей в замочную скважину. На копье мне удалось нанизать только одного пса, второго я разрезал саблей, попутно узнав, что в условиях боя клинок такой длины доставать из-за спины очень неудобно, ну а остальных убил по старинке – кинжалом.

После этого моя рубаха превратилась в рваные окровавленные тряпки, но раны быстро зажили. Почему – думаю, объяснять не нужно. Вообще, если бы не трофейный клинок, я бы давным-давно отбросил копыта. И не только от ран, а от банального заражения крови, ведь никаких антисептиков у меня не было. И хотя я знал, что в подобных случаях помогает моча (как это ни противно), но проверять правдивость данного утверждения не решался, всецело полагаясь на магическое оружие, повышающее регенерацию моего организма.

Приведя себя в порядок, я оглядел место ночного пиршества, в изобилии усеянное разного размера костями и украшенное пятнами крови, успевшей впитаться в доски на полу. Неслабо твари погуляли! Но стоило задуматься – а не будет ли безопаснее прятаться в подвале? Там окон нет, вместо двери, как правило, люк с лестницей… Нет, это плохая идея! Там могут водиться крысы, мокрицы и множество насекомых, сражаться с которыми в темноте мне не улыбалось. Уж лучше служить приманкой и полагаться на надежность дверей. Кстати, в следующий раз их лучше тоже загородить шкафом.

Выйдя на улицу, я направился к воротам. Позавтракал каким-то сурком размером с кошку, потом метким броском ножа убил второго, наверняка отправившегося на поиски своего сородича, и отнес его пантере. Сегодня она даже не вставала с места, только наблюдала за моими действиями, а я рискнул подойти чуть ближе. В этот раз, положив сурка на пол и поговорив немного с большой кошкой, все так же внимательно слушавшей мой голос, я не побоялся, уходя, повернуться к ней спиной.

И снова я исследовал дома, роясь в найденных тайниках, вороша груды хлама, прикарманивая полезные вещи и убивая самых разных тварей. Встречи с зомби заметно утяжелили мою сумку, так как бросать шесть хороших ножей и два кинжала я не захотел. Несколько домов порадовали меня неразграбленными схронами, в которых лежали большие перстни с печатками и древние, распадавшиеся в руках свитки. Кроме этого, я сумел найти в одной из кухонь несколько кувшинов с гречкой, большую банку с солью, а кое-где во дворах приметил зеленый лук, нечто похожее на укроп и картошку. Клубни последней оказались мелкими, но все-таки это был картофель, который мог разнообразить мою мясную диету.

Находки приятно радовали и наполняли сознание неким охотничьим азартом, из-за которого я порой забывал об истинной цели своих поисков. Мне очень нравилось копаться в грудах мусора, иногда извлекая оттуда нечто интересное и красивое, нравилось осматривать комнаты и вычислять, где в них могут располагаться тайники, нравилось методично отвоевывать дом за домом у разных тварей, стараясь при этом не получить ни царапины.

К слову, последнее с каждым разом мне удавалось все лучше. Ведь главным было понять простые истины – никогда не нужно связываться с большим количеством противников; никогда не нужно недооценивать тварей (потому что иной раз мелочь размером с ладонь кусается намного больнее здоровенного пса); никогда не нужно оставлять недобитых гадов за спиной (это сейчас мерзость тебя опасается и сидит тихо, а как только ты отвернешься – прыгнет и вцепится в спину!).

Все эти знания я накрепко усвоил, ведь достались они мне отнюдь не на халяву. За ценные уроки мне пришлось заплатить своей кровью, болью и многочисленными шрамами. Ей-богу, кто меня только не кусал и не царапал! Впору было задуматься о подборе какой-то защитной одежды, вроде той, что используют земные кинологи-дрессировщики. Однако меня останавливало осознание того, что по такой жаре в ватнике долго не проходишь, да и тепловой удар – штука очень неприятная.

Под вечер мне крупно повезло – я нашел оружейный магазинчик. Вернее, то, что от него осталось. Склад, где раньше хранилось все более-менее ценное, был давно разграблен, из подсобки вынесено все оружие, а на пустых прилавках лежал многолетний слой пыли. Однако, обыскав дом, я сумел найти груду поржавевших железок, которые, видимо, предназначались то ли в перековку, то ли в переплавку. Среди поломанных, выщербленных, погнутых клинков попадались и вполне приличные экземпляры, их можно было довести до ума, благо точильных камней в магазинчике оказалось навалом. В небольшой мастерской стояла даже наковальня, которую никто не стал забирать по причине ее немалого веса.

Поковырявшись в этой груде металлического хлама, оставленного на волю коррозии, я сумел найти пяток наконечников для стрел. Туповатых, разнокалиберных и ржавых. А когда нашел приставную лестницу и забрался на чердак, то обнаружил и несколько луков. Находки привели меня в восторг, так как мне было необходимо дальнобойное оружие. Немного смущало то, что состояние у луков было не ахти. Некоторые рассохлись, парочку изгрызли какие-то короеды… короче – большая часть давно потеряла свои качества. Выбрав из оставшейся наиболее приличный, я решил пойти поохотиться, предвкушая сытный ужин.

Ага, нашелся охотник, блин! Первые трудности возникли со стрелами. Думаете, легко отыскать прямую палочку нужной длины и диаметра? Я облазил три дерева, прежде чем смог добыть десяток заготовок. Потом начались проблемы с присобачиванием наконечников – только три удалось нормально закрепить. А про оперение и упоминать не хочется. С ним я провозился около часа. Пробовал различное расположение перьев, чтобы они не мешали пальцам, и в то же время действительно направляли полет стрелы, а не выступали лишь в роли украшения.

Когда на землю опустились сумерки, лук и стрелы были готовы. Чувствуя себя Робином Гудом, я попробовал сделать первый выстрел. В качестве мишени послужил ствол ближайшего дерева, находившегося метрах в десяти. Разумеется, этот блин вышел комом, так как стрела выскользнула из пальцев до того момента, как я смог прицелиться. И хотя нормально натянуть лук у меня так и не получилось, первый снаряд унесся далеко, помахав мне напоследок орлиными перышками.

Вторая попытка была удачнее (я учел свою ошибку), но показала, что Робин из меня далеко не Гуд. В дерево я и близко не попал, хотя целился тщательно. Третья стрела улетела вслед за товарками, несмотря на внесенную поправку в прицеливании. На этом боеприпасы иссякли, и мне пришлось долго искать их в густой траве. Второй заход принес аналогичный результат – стрелы решительно отказывались лететь туда, куда было нужно мне. Даже ликвидация оперения не помогла, а лишь доставила трудностей в обнаружении боеприпасов.

Когда же я с десяти шагов сумел добиться лишь того, что одна из стрел чиркнула по коре дерева, то разозлился, выхватил из ножен кинжал и метнул его в мишень. Острая сталь с глухим стуком вонзилась точно в намеченную цель, а я сделал вывод – хватит заниматься ерундой. Лучником мне стать не суждено. Может быть, в отсутствии успеха виновата тетива, на которую пошли остатки шелковой веревки из сумки, или стрелы, изготовленные наспех, или лук, десятилетия валявшийся без дела, или же мои кривые руки. Ясно одно – швырять клинки у меня получается намного лучше. И пусть лук выигрывает в дальнобойности, но с такой точностью это преимущество становится равным нулю. А зачем он тогда нужен?

Выбросив подальше кривую палку, я понял, что ужинать придется сырым мясом, так как без солнца костер развести не получится. Да, вот такой вот маленький недостаток увеличительного стекла – в темноте оно совсем ничего не поджигало. Поколебавшись, я решил заняться рыбалкой и не прогадал. Совершенно случайно мне удалось нанизать на копье здоровенного сома, третью часть которого я проглотил, не жуя, а остальное отнес пантере. В этот раз я решил закрепить успех и, положив рыбу перед черной кошкой, спросил:

– Ты не будешь против, если я оставлю у тебя свои вещи? А то, знаешь ли, надоело лишнюю тяжесть на спине таскать.

Разумеется, пантера мне ничего не ответила, только пристально смотрела в глаза. Улыбнувшись, я радостно заключил:

– Ну, молчание – знак согласия, так что будем считать, договорились!

Скинув с плеч рюкзак, который за время плодотворных поисков увеличил изначальный вес раза в три, я отошел в дальний угол комнаты, сложил туда пожитки и снова обратился к кошке:

– Все, спокойной ночи. Завтра с утречка я обязательно загляну и опять принесу что-нибудь вкусненькое.

Кивнув на прощание пушистой хозяйке, я покинул ее владения и направился к одному из обнаруженных утром укрытий. Осторожно ступая по камням мостовой и прислушиваясь к каждому шороху, я прикидывал, какова вероятность того, что мой рюкзак останется целым, а не падет жертвой острых кошачьих когтей и зубов. Ведь кто знает, как далеко пантера может зайти в исследованиях непонятного мешка, появившегося в ее логове? В общем, с одеждой наверняка придется распрощаться, да и сумку себе другую подыскать, зато черная кошка привыкнет к моему запаху, после чего можно будет делать следующий шаг.

Дойдя до нужного дома без происшествий (две разрезанных саблей летучих мыши не в счет), я отыскал в нем небольшой чулан с крепкой дверью и забаррикадировался там, вбив в косяк один из ножей, так как ключа в замке хозяева не оставили. Ни кровати, ни дивана в чулане не было. Там вообще ничего не было, даже мусора, потому-то я и выбрал это место в качестве укрытия – меньше шансов, что здесь водятся крысы. Улегшись на голый пол, я свернулся калачиком и моментально заснул.

Кто бы сомневался, что и эта ночь окажется беспокойной! Выспаться мне не дали – после полуночи какая-то тварь принялась царапать дверь в чулан. Причем, судя по звуку, у нее были все шансы на то, чтобы проделать немалых размеров дыру и добраться до меня. Только терпения не хватило. Спустя четверть часа тварь с острыми когтями решила поискать себе другую добычу, а мне снова удалось заснуть.

К сожалению, у чулана был один недостаток. То ли чересчур тонкие стены, то ли особое расположение комнаты создавали в ней превосходную слышимость. Именно поэтому на протяжении всей ночи меня то и дело будили рычание и визг, доносившиеся с улицы. Понятно, что нормально отдохнуть в таких условиях было нереально, и наутро я проснулся с настроением ниже плинтуса.

Выбравшись из убежища, я первым делом отправился на охоту, сумел добыть большого сурка, которых в округе водилось немало, а потом с недоеденной тушкой нанес утренний визит пантере. Сегодня кошка даже не стала ждать, когда я уйду, а с аппетитом принялась уплетать подношение. Моя сумка была на том же месте, но украсилась несколькими дырками. Видимо, убедившись, что опасности для нее с котятами мои шмотки не представляют, пантера не стала особо упорствовать. Поблагодарив кошку за охрану, я оставил ее насыщаться и вернулся к поискам.

В этот день они были плодотворными, но безуспешными. В смысле, мне удалось найти еще массу полезного, но никакого подобия карт не обнаружилось. У меня даже мелькнула мысль – пользуются ли жители этого мира чем-нибудь подобным? Может, у них вообще нет привычного землянам бумажного варианта отображения земной поверхности, зато существуют магические амулеты, передающие знания местности напрямую в мозг или создающие иллюзию уменьшенного мира. Да кто знает, что еще может быть! В общем, я пришел к выводу, что правильно поступил, завязав с пантерой приятельские отношения. Чувствую, придется мне весь этот город исследовать, так как нельзя исключить вариант, что искомая карта по закону подлости окажется в последнем доме.

Ужин был великолепен. Проверенным способом наловив карасей, я сварил уху в котелке. С картошечкой, зеленью и всеми прочими необходимыми ингредиентами, а потом полчаса смаковал аппетитное варево, после чего пришел к выводу – жизнь удалась. Уже в сумерках вымыв тару в реке и едва избежав объятий небольшого, но необычайно прыткого осьминога, я сложил в нее десяток пойманных на свежую приманку рыбешек и понес их кошке. Та встретила меня у дверей комнаты, с котенком в зубах. Видимо, у малышей уже открылись глаза, и они принялись исследовать окружающий мир. Пантера положила котенка на подстилку к остальным, а я поставил котелок с карасями и обратился к ней:

– Вот и ужин подоспел. Приятного аппетита!

Большая черная кошка обнюхала рыбу и, не стесняясь меня, принялась насыщаться. Я же покинул комнату, но в этот раз не стал спускаться на улицу, а зашел в соседнюю и принялся там обустраиваться. Достал из шкафа несколько погрызенных молью одеял, платьев и расстелил их на полу, соорудив мягкую лежанку, на которой и растянулся, положив клинки у изголовья. Нет, я понимал, что времени прошло мало, что пантера может воспротивиться такому наглому «подселенцу», но неизвестно какая по счету беспокойная ночь добавила мне решимости.

Все, надоело! Я хочу нормально выспаться!

Однако сразу засыпать я не стал, ждал, когда кошка расправится с ужином. Это было непросто, поскольку веки постепенно наливались свинцом и открывать глаза с каждой минутой становилось все труднее. Но спустя четверть часа в комнату заглянула пантера. Она поглядела на меня с некоторым недоумением, затем подошла поближе и нависла надо мной большой черной тучей. Моя рука сама собой ухватилась за рукоять кинжала, но я спокойно спросил у хищницы:

– Мне ведь можно остаться здесь на какое-то время? Если нет, я сразу уйду, можешь не сомневаться! Ты только знак какой-нибудь подай, чтобы я понял.

Но пантера ни рычать, ни шипеть не собиралась, вместо этого она наклонила голову. Нет, не для того, чтобы вцепиться в шею – она стала тщательно обнюхивать мое лицо. Я не шевелился и не мешал ей. От большой кошки пахло рыбой и телом дикого зверя, однако мне отчего-то захотелось прикоснуться к ее шерстке, почувствовать пальцами ее мех. Разумеется, я не стал этого делать. Это ведь не домашняя киска, привычная к ласке, а хищница, которая мое прикосновение может расценить как угрозу.

Тем временем пантера удовлетворенно фыркнула – видимо, ей пришлось по душе, как я пахну. Она спокойно развернулась и удалилась к себе, а я отпустил рукоять клинка. Можно было праздновать победу – мой авантюрный план сработал и я получил надежное убежище. Да, чуточку настораживала та легкость, с которой кошка признала меня членом своей стаи, но я не стал размышлять над этой странностью, а погрузился в сон. Крепкий, спокойный, ничем не нарушаемый, дававший возможность избавиться от накопившейся за несколько суток усталости.

Разбудило меня прикосновение к лицу чего-то мокрого. Открыв глаза, я увидел котенка, который точно так же, как это делала вечером его мать, обнюхивал меня. Осторожно, чтобы не испугать, я погладил его по мягкой шерстке, потом, не встретив неприятия, почесал загривок, спустился ниже и принялся почесывать шейку. Котенку это понравилось, он вытянул мордочку и прикрыл глаза от наслаждения, а я подключил к делу вторую руку. Немного погодя котенок окончательно разомлел, улегся, подставив для почесывания животик, и принялся тихо мурлыкать, словно обычный земной кот. Кстати, по размерам так оно и было.

Увлекшись, я не заметил, как в комнате появился второй пушистик. Его шерсть была немного светлее, а пятнышки куда заметнее. Он тоже захотел меня обнюхать, но в почесушках участия принимать не стал, а вместо этого попытался оторвать кусок от моей штанины. Одежду спасла нарисовавшаяся на пороге пантера. Судя по зажатой в пасти хищницы оторванной ноге с копытом, она только что вернулась с охоты. Увидев меня, занятого котятами, пантера глухо зарычала. Я замер, прикидывая, как в случае чего буду доставать кинжал, а пушистики кинулись к матери.

Положив остаток своего завтрака на пол, пантера осмотрела отпрысков, убедилась, что ничего плохого я с ними не сделал, и, сменив гнев на милость, снова взяла в пасть ногу. Я думал, что она с котятами удалится в свою комнату, чтобы накормить их, но пантера подошла ко мне, аккуратно положила окровавленный окорок и, не мигая, уставилась в мои глаза. Сообразив, что она ждет ответа, я кое-как сумел справиться с изумлением и сказал:

– Спасибо, соседка.

Пантеру эти слова удовлетворили. Она развернулась, осторожно взяла одного котенка в зубы и вышла из комнаты, подталкивая лапой второго в нужном направлении, а я остался сидеть, пораженный случившимся.

Это что же получается, черная кошка обладает разумом? В принципе, возможно, так как здесь другой мир со своими законами. И если согласиться с этим утверждением, сразу отпадают все вопросы о нехарактерной реакции пантеры на мое появление в ее логове. Хотя существует и более правдоподобное объяснение этому подарку – хищница окончательно приняла меня в стаю и после удачной охоты решила отнести остатки своей добычи, как это делал я. Но почему же в таком случае она ждала моей благодарности?

Так и не сумев определиться с выводом, я нацепил оружие, забрал окорок и отправился к пантере. Там я взял пустой котелок и стал невольным свидетелем процедуры кормления. Замечу, весьма малоаппетитной процедуры, так как за время, прошедшее с момента нашей первой встречи, котятки подросли, мамаша успела отлучить их от титьки и теперь просто отрыгивала им в рот свой завтрак. На меня она посмотрела весьма неодобрительно, так что я поспешил извиниться и смылся готовить себе суп из козлятины. Причем в этот момент я был абсолютно уверен в том, что пантера не обычное животное, а ничуть не глупее меня.

Бодро шагая по залитым солнцем улицам за картофелем, я строил планы на будущее. Похоже, поиски карты затягивались, а значит, в этом городе я застрял надолго. Но разве это плохо? У меня есть надежное убежище, весьма интересные соседи, и с едой перебоев не наблюдается – дичи в округе полно. В общем, грех жаловаться! И плевать, что разных тварей, желающих добраться до моей тушки, хватает с избытком, ведь именно этот риск придавал моей жизни изюминку, которой так не хватало на Земле.

Это было странно. Не так давно я размышлял о том, что в этом диком, но симпатичном мире тоже можно жить, а сейчас внезапно осознал, что мне здесь нравится. Нравятся опасности, подстерегавшие меня за каждым поворотом, нравятся интересные открытия и находки, нравятся схватки и победы, порой достающиеся с большим трудом. И если бы сейчас кто-нибудь предложил мне вернуться обратно, в пустую квартиру, к рутинной работе, серым будням и жизни обычного человека, не знаю, сумел бы я ответить согласием.

Глава 9

Встречи с гигантами

Следующая неделя пролетела незаметно. Я все так же ходил по городу, исследовал дом за домом, попутно изучая нравы его обитателей. Выяснилось, что весь этот населенный пункт поделен на кварталы, в каждом из которых главенствовал определенный вид крупных хищников. Так, к примеру, те дома, где я ночевал в первые дни, относились к территории собак. Рядом был район, контролируемый обезьянами, на противоположной стороне города тусовались зомби… ну, и так далее. Даже летучие мыши-кровососы водились только в определенном месте, облюбовав просторный чердак одного из домов, расположенного далеко от логова пантеры. Разумеется, никакого пограничного контроля этих кварталов не существовало, поэтому случалось, что хищники забредали в поисках добычи на чужую территорию, а на запах свежей крови сбегались твари со всей округи.

Кстати, я даже сумел выстроить схему цепочки питания здешней фауны. Она была донельзя примитивна и подчинялась одному принципу – более крупные пожирали более мелких. Единственным исключением были ожившие мертвецы, на которых никто не охотился, так как их мясо было непригодным к употреблению. Я замечал, что дохлые зомби, упокоенные моей рукой, вызывали интерес разве что у своих сородичей и различных насекомых, а прочие твари их решительно не замечали.

Я долго думал, откуда в городе берутся эти ожившие мертвецы. Если остальная живность вопросов не вызывала, так как плодилась с огромной скоростью, то механизм пополнения популяции зомби оставался для меня загадкой. Однако, осматривая одежду мертвяков и те вещи, которые находил у трупов, я пришел к выводу, что они появились здесь довольно давно. Если самому свежему можно было дать от силы год, то находились и те, по шмоткам которых было видно, что они бродят по этому городу больше десяти лет.

Нельзя сказать, чтобы этот вопрос меня беспокоил. Так, вызывал здоровое любопытство, не больше. Ну а сами зомби особых проблем не доставляли, ведь в этом городе у них отчего-то не было вожака, поэтому в большую стаю они не сбивались, максимум – ходили группами по трое. При случайных встречах я их аккуратно и тихо убивал, но лишь чтобы избежать нападения. Целенаправленно истреблять мертвяков смысла не было, так как хороших трофеев они не приносили, но охотились на других тварей, а значит, фактически действовали со мной заодно. Поэтому чаще всего я старался с ними не связываться и терпеливо дожидался, когда ожившие трупы пройдут мимо.

Жаль, с другими хищниками такой фокус не срабатывал, поэтому мне ежедневно приходилось драться за свою жизнь, используя весь подручный арсенал. Да, хотя я поначалу применял только кинжал сектантов, однажды задумался – а что, если заряд этого артефакта ограничен? Вдруг в нем банально сядут батарейки, а я узнаю об этом, только когда раненая тварь вцепится мне в глотку? Вот сюрприз будет! Так что я решил поберечь магический клинок и старался пользовался обычными, потихоньку совершенствуя свои навыки владения ими. Нет, великолепным мечником за эти дни я не стал, но слегка приноровился к саблям, насобачившись быстро вытаскивать их из ножен, да и копьем научился махать уже не как обычной палкой.

С соседями за эту неделю мне удалось установить прочные дружеские отношения. Быстро прибавлявшие в росте и весе котята начали воспринимать меня как товарища для самых разнообразных игр, на которые мы каждый вечер тратили по нескольку часов. Их мать была не против, но всякий раз следила за тем, как я вожусь с ее отпрысками. Кстати, мне так и не удалось выяснить, разумна ли пантера. Главным образом потому, что я просто не представлял, как это можно сделать. Но самое обидное – опровергнуть это предположение я тоже был не в состоянии!

Винить в этом нужно было философию, которую я так и не доучил в институте. Именно она не давала мне определиться с выводом. На первый взгляд кажется, выяснить разумность существа достаточно просто. Есть даже такое определение – любое живое существо, владеющее манипуляторами и речью, считается разумным, пока не будет доказано противоположное. Причем, как утверждается, доказать противоположное легко: если существо не в состоянии осознавать свои действия и нести за них ответственность – разумным оно не является.

Ну-ну! Пользуясь этим тезисом, я мог без проблем доказать, что у немалой части моих знакомых разум как таковой напрочь отсутствует. (Ага, особенно после пятой рюмки!) Или взять, к примеру, наркоманов и алкоголиков, которые сознательно отравляют свой организм. Они разумны? Верится с трудом. А что можно сказать о тех придурках, которые жгут кнопки в лифтах, пишут на стенах нецензурщину, поджигают мусорные баки и творят сотни иных непотребств? Да на их фоне обезьяны, которые тоже имеют манипуляторы и то, что можно назвать примитивной речью, выглядят куда умнее, хотя к разумным не относятся! Если же вспомнить маленьких детей, у которых в силу возраста разума еще нет, и пожилых людей, у которых его уже нет, то получается, третья часть населения Земли неразумна, а это весьма печально.

В общем, такое определение показалось мне нелогичным. Но все прочие были не лучше. К примеру, одно из них гласило: разумным может считаться только живое существо, спланировавшее и предпринявшее успешную попытку собственную разумность доказать. Ага, интересно, и как же мне заставить пантеру это сделать? Сколько я ни думал, в голову ничего не приходило, так что впору было усомниться в собственной разумности. И потом, окажись я на месте кошки, уж точно не стал бы ничего доказывать, а просто выгнал бы неблагодарного двуногого или вообще сожрал нахала. Ишь, какой разумный выискался!

Эх, надо было препода лучше слушать. Глядишь, сейчас бы давно разобрался с проблемой, а так, как лоб ни морщи, из всех лекций на эту тему вспоминался только совет моего сокурсника. Он на вопрос «как определить разумность человека?» прямо заявил: «Да просто пнуть его посильнее! Если матом заругается, значит, разумный. А если уйдет от удара и даст в ответ, или вообще первый с размаху сапогом по морде, тогда даже разумней нас!» В общем, определиться я не мог. Кошка демонстрировала мне неслабую сообразительность и действовала вполне логично, однако на Земле я читал много историй о домашних животных, которые иногда оказывались умнее своих хозяев, поэтому сомнения оставались.

Поселившись в логове пантеры, я не поменял свою манеру поведения, и все так же разговаривал с дикой кошкой, хотя первый этап приручения был благополучно пройден. Просто так, ради собственного комфорта, ведь человек – существо социальное, которому иногда очень хочется поговорить. А так как беседы с самим собой – это первый признак шизофрении, я общался с Муркой (банально, не правда ли?) и иногда испытывал странное чувство, что она меня понимает.

Вскоре мы с кошкой окончательно определились с распорядком и старались его придерживаться. Утром меня будили котята, с которыми я некоторое время возился к своему и их удовольствию. Затем пантера, отправлявшаяся за добычей еще до рассвета, приносила мне завтрак. Я уходил готовить его на облюбованную неподалеку кухню, где наличествовал солидный запас сухих дров. До самого вечера с кратким перерывом на обед я занимался поисками, успевая осмотреть до полутора десятков домов, после чего шел на охоту (или рыбалку), готовил себе ужин и относил долю Мурке. Пока большая кошка насыщалась, я играл с пушистиками, ну а потом следовала процедура кормления, игры-почесушки и крепкий здоровый сон. Иногда даже вместе с котятами под боком.

Со стороны поглядишь – прямо какое-то первобытное существование, но пока оно меня устраивало. И потом, много ли человеку нужно для счастья? Достаточно лишь сытно поесть и сладко поспать. Это уже потом появляются прочие желания, которые психологи почтительно называют духовными потребностями, но в отсутствие цивилизации и привычного социума последние отнюдь не спешили выползать из глубин моего подсознания. Поэтому жизнью я был вполне доволен.

Разумеется, для полного счастья был необходим контакт с противоположным полом, но об этом я лишний раз старался не вспоминать. Чего нет, того нет. Не Мурку же мне рассматривать в качестве сексуальной партнерши? Уж до этого, я надеюсь, у нас с ней не дойдет. Хотя погладить ее я все же осмелился. Исключительно ради любопытства и не больше! Реакция пантеры меня слегка озадачила – она никак не отреагировала, поэтому я даже не смог понять, понравилось ей или нет, и больше подобных экспериментов не ставил.

Не стоит думать, будто я окончательно превратился в дикого зверя. Сырым мясом я больше не питался (ведь лучше потратить некоторое время, но в результате получить от еды удовольствие), мылся регулярно, про одежду не забывал (хотя последнее не в эстетических целях, а в защитных – когти мелких тварей не могли добраться до моей кожи через найденную в каком-то шкафу куртку, послужившую великолепной заменой серому балахону), а недавно даже генеральную уборку в логове сделал (заодно от мух, которых привлекали обглоданные кости, избавился). Короче – я от своей цивилизованности (а вернее, от ее остатков) отказываться не собирался.

Что интересно, сожительство (если здесь уместно это слово) с пантерой оказалось куда полезнее, чем я думал. Теперь мало того, что ночами я спал спокойно, так еще и дни стали менее насыщенными схватками. Чувствуя кошачий запах, которым успела пропитаться моя одежда, многие одинокие хищники спешили убраться с моего пути подальше, а остальные долго думали, прежде чем напасть.

Жаль только, это не распространялось на насекомых, летучих мышей, змей и прочих мелких тварей, привыкших больше полагаться на слух и зрение. К последним относились колобки, которые оказались совершенно безбашенными и отказывались демонстрировать малейший проблеск инстинкта самосохранения, бросаясь на меня сразу, как только замечали. С ними приходилось быть очень осторожным, ведь в домах иногда обнаруживались весьма многочисленные выводки этих зубастиков.

Опаснее были странные создания, названные мной десантниками. Они походили на большую лягушку, по которой проехался трактор – плоские, четырехлапые, с уродливыми бородавками, и обладали способностью менять цвет своей шкуры. Как правило, данные твари маскировались на потолке, откуда десантировались на ничего не подозревающую жертву и впивались в нее острыми зубами. И хотя диаметр расплющенных лягушек не превышал полуметра, их яд обладал мощным парализующим действием.

Впервые столкнувшись с десантником, я едва сумел оторвать его от своего плеча, а потом, почувствовав неладное, смог-таки выбраться на улицу и привлечь внимание ковылявшего неподалеку зомби, жизненная энергия которого помогла снять паралич, к тому времени охвативший левую часть туловища. С той поры я начал уделять потолкам особое внимание, однако обнаружить десантников удавалось не всегда.

Ежедневные тщательные обыски приносили неплохие результаты. Моя коллекция оружия увеличилась втрое, дорогие интересные безделушки уже занимали пару сумок, а туалетной бумагой я себя обеспечил на годы вперед. Кроме этого, я обновил гардероб, отыскав запас крепкой одежды, не распадавшейся от старости и не походившей на решето благодаря усилиям моли. С обувью было глухо, так как все сапоги и ботинки либо не подходили мне по размеру, либо за давностью лет пришли в негодность. Попадались деньги с драгоценностями, и мой мешочек с монетами значительно прибавил в весе, а количество колец, цепочек, сережек и прочей бижутерии прямым текстом говорило, что побывавшие здесь мародеры действовали спустя рукава.

Попутно я подметил любопытный факт – на украшениях не было никаких камешков. Либо все неразграбленные тайники мне попадались в домах людей среднего достатка, которые не могли позволить себе купить приличные драгоценности, либо в этом мире в ювелирном деле камни вообще не использовались, что наталкивало на определенные мысли.

С увеличением количества находок все острее становился вопрос их хранения. И хотя живых людей я не встречал уже очень долго и подозревал, что кроме меня в округе двуногих вообще нет и в ближайшем будущем не будет, все равно просто так бросать ценности не стал. Вместо этого я устроил два схрона, с которыми провозился полдня. Первый располагался в городе, в углу центральной площади. Там я поднял десяток камней, найденной лопатой вырыл яму и сложил в нее почти все оружие. Землю я, разумеется, не поленился оттащить в один из внутренних дворов, поэтому после того, как булыжники вернулись на место, обнаружить мой тайник стало нереально.

Второй схрон я оборудовал за городской стеной, потому что разбирать мостовую оказалось тяжеловато. Здесь я просто вырыл глубокую яму, куда и положил все то, что можно было выгодно продать в цивилизованных местах. Этот тайник устраивался по всем законам шпионажа и был двухуровневым – в самом низу лежали наиболее ценные вещи, затем шел солидный слой земли, а у самой поверхности я оставил те, что было не жалко потерять, после чего завалил место камнями.

В теории, тот, кто захочет покопаться в нем без моего ведома, должен будет удовлетвориться фальшивой захоронкой, а что выйдет на практике – фиг его знает. В принципе, можно было бы и не надрываться, ведь я даже не представлял, есть ли поблизости цивилизация, куда все это добро следует волочить, но с моей запасливой натурой спорить было бесполезно. Проще было уступить и в результате получить боль в спине, мозоли на руках и долгожданное душевное спокойствие.

В таких делах и заботах промелькнула неделя. А потом произошло долгожданное событие – я нашел карту. Нет, не в самом последнем осмотренном доме, как предполагал изначально. К этому времени я успел исследовать три пятых всего города, так что обижаться на судьбу-злодейку не стал. Тем более найденная карта была нарисована на стене, и, если бы я не сосредоточивался на ворошении разного хлама, простукивании половиц и всего прочего, давным-давно ее увидел бы. К сожалению, находка оказалась не самого лучшего качества и содержала множество серых пятен. Именно серых, так как в некоторых местах штукатурка с краской успела отвалиться, обнажив камни. Но все-таки это была карта, которую я принялся изучать.

Итак, можно утверждать, что ранее этот край был густозаселенным и богатым. Городов было много, на каждом неизвестный художник потрудился помимо названия нарисовать то, что составляло основу его экономики. Поэтому я разобрался, что в округе до войны существовало множество рудников, ремесленных центров и деревень, занимавшихся преимущественно сельским хозяйством. Один из городов явно ранее был столицей, так как размерами превышал все прочие. Рядом с ним было изображение солнца, поэтому понять, чем жил этот населенный пункт, я не смог. Да и не старался, если честно, так как сразу сосредоточился на том, что искал – границе.

Длинная жирная черная линия пересекала всю карту, разделяя ее на две неравные части. Одна оказалась усыпанной городами, пометками, картинками, а на второй, куда меньшей, можно было разглядеть лишь несколько населенных пунктов. Большие буквы на покрытой зеленью территории не оставляли сомнений в том, что за черной линией начиналось другое государство. И если предположить, что недавняя война была именно с ним, сейчас мне нужно топать в противоположную сторону.

Почему? Просто по логике вещей так выходит. Виденные мной картины говорили о том, что война была нешуточной, на истребление. А опустошенные приграничные территории говорят о том, что силы государств были примерно равными, так как в противном случае они достались бы победителю. Однако, истощившись, обе страны откатились на исходную и принялись зализывать раны, чем и занимаются до сих пор. Видимо, повторное освоение этих земель сопряжено с немалыми затратами, как финансовыми, так и людскими, поэтому пока никем не планируется. Это и понятно – достаточно вспомнить здешнюю фауну, которая требует крупномасштабной зачистки. Вот и выходит, что мне нужно перебираться через речку, двигаться на запад и искать территории, не затронутые войной.

Если допустить, что стороны света на стене соответствуют земному принципу картографии, остается только определить самый удобный маршрут и в первую очередь выяснить, где я в данный момент нахожусь. А с этим возникли сложности, ведь на карте не оказалось красного крестика с пометкой на русском: «Ты здесь». Разумеется, все города были подписаны, но как назывался именно этот город, я не представлял даже приблизительно, ведь на центральной площади или воротах в городской стене никаких надписей не наблюдалось и сравнивать было не с чем.

Предположив, что хозяева не случайно заставили живописца изобразить именно этот фрагмент карты (иначе на стене было бы государство целиком), я сосредоточился на центральном участке и попытался зацепиться за единственный известный мне ориентир. Система рек, крупных ручьев, озер и прочих водоемов была изображена на карте подробно, благо масштаб позволял, поэтому мне удалось быстро отыскать подходящую речку. Плохо то, что городов на ней было расположено много, и понять, какой из них мой, не представлялось возможным.

Спустя полчаса вдумчивого изучения и собирания недостающих элементов мозаики из мусора на полу я выбрал три города на карте, которые могли быть точкой моего местонахождения. На этом успехи закончились, так как отдать предпочтение какому-то одному я не мог. А выбирать наобум не имело смысла, ведь тогда терялась вся польза найденной карты. Мне же нужно было грамотно рассчитать маршрут, чтобы иметь возможность каждую ночь проводить в надежном укрытии, а не падать от усталости посреди поля, рискуя пойти на корм какому-нибудь хищнику.

Короче, я решил снова попутешествовать, но на этот раз на восток. Сделать шаг назад, чтобы потом смело рвануть вперед. Ведь если с остальных сторон у всех трех городов бескрайние просторы с редкими холмами и без малейшего признака человеческих поселений тянулись минимум на сотню километров, то на востоке совсем рядом с одним располагались две деревеньки, со вторым – какой-то рудник или плавильный цех, а у третьего поблизости не было ничего. Так что для решения этой загадки мне потребуется полдня, не больше.

Наметив планы на будущее, я остаток дня посвятил поискам, но больше ничего полезного не обнаружил. Разве что серебряную цепочку с монеткой, которую снял с убитого зомби, встреченного по дороге. Ну а утром после плотного завтрака (Мурка аж половину козленка притащила) направился к восточным воротам, которые больше походили на калитку в стене.

До выхода из города меня сопровождал почетный эскорт – две большие псины, державшиеся на почтительном расстоянии. Они либо ждали подкрепления, чтобы наброситься всей стаей, либо уже успели сообразить, что рядом со мной можно неплохо поживиться. Я ведь, зачищая дома, обеспечивал местным бобикам сытую жизнь, так как предусмотрительно собирал все тушки убитых тварей и относил их подальше, чтобы спокойно заняться осмотром, не опасаясь, что запах крови привлечет крупных хищников. Но в этот день псов постигло разочарование – вместо традиционного осмотра я выбрался из города и бодро потопал на восток.

Никаких вещей с собой я не брал, планируя вернуться еще засветло, поэтому шагать было легко. Частенько я переходил на экономную трусцу и к обеду отмахал не меньше тридцати километров, но искомые поселки все не появлялись. Это говорило о том, что облюбованный мной город являлся третьим вариантом. Однако я немного сомневался в том, что правильно определил масштаб, и решил потратить еще пару часов, чтобы исключить всякую возможность ошибки.

Промахнуться или не заметить ориентиры я не боялся, так как поднимался на вершину каждого попадавшегося по пути холмика, где тщательно обозревал окрестности. Кстати, спускаясь с очередной поросшей кустами горки, я неожиданно обнаружил огромную нору. В том, что это именно нора, сомневаться не приходилось – рядом была раскидана груда подсохшей земли. Заглядывать туда я не стал, не имея никакого желания встречаться с ее обитателем, и вообще, постарался как можно быстрее покинуть опасное место. Хотя было любопытно – неужели так выглядит логово Кинг-Конга? Или там живет другая тварь, с которой мне (слава всем здешним богам!) еще не довелось встречаться?

Ответ на этот вопрос я получил спустя полчаса, когда на моем пути попалось стадо козлов. Они неторопливо брели навстречу, со старательностью газонокосилок лишая степь зеленой травы. Решив обойти их стороной, я повернул к рощице. Но не успел я до нее добраться, как из-за деревьев, соорудив просеку в густых кустах, выбежал гиппопотам. Во всяком случае, мне поначалу показалось именно так, поскольку появившийся зверь был огромным и по форме напоминал земного представителя травоядных. Но потом я заметил, что шкура у него покрыта большими темно-серыми чешуйками, блестевшими на солнце, голова больше похожа на черепашью, а лапы гораздо длиннее знакомого мне обитателя Африки. К тому же местный гиппопотам был хищником, поскольку с явно недобрыми намерениями кинулся к поравнявшемуся с рощей стаду.

Козлы отреагировали на его появление весьма бурно, но не стали выставлять рога-копья, надеясь заколоть ими противника. Еще бы, такой танк хрен остановишь! Да и монолитную броню из чешуек, я уверен, копытным ни за что не пробить! Вместо этого стадо с испуганным блеяньем рванулось наутек. Но гиппопотам оказался резвым, он догнал рогатых и на полном ходу врезался в них, схватив пастью одного козла, а второго попросту затоптав. Стадо не заметило потери в своих рядах и вскоре скрылось вдали, а довольно урчавший хищник принялся пожирать свою добычу, отрывая от мертвых туш куски и пережевывая их вместе со шкурой и костями. Я наблюдал за этой трапезой из-за кустов, скрывшись от случайного взгляда зверюги. Нет уж, на фиг! В скорости бега мне с гиппопотамом не сравниться, поэтому не стоит искушать животное, предлагая ему человечину на сладкое.

Хищник ел долго, хрустя костями и смакуя каждый кусок, а насытившись, лениво потопал в ту сторону, откуда я пришел. Наверняка подремать в уютной норе после обеда. Проводив гиганта взглядом, я подумал, что не мешало бы и мне подкрепиться, так как от зрелища аппетит не по-детски разыгрался. Но моя охота была не особо удачной – удалось добыть только небольшую белку, в которой мяса было на пару укусов. Слегка заморив червячка, я продолжил путь и спустя еще четверть часа обнаружил то, что искал – разрушенную деревеньку. Пройдя немного в сторону, я увидел на горизонте еще одну и побежал в обратном направлении, на ходу подводя итоги путешествия.

Итак, с местом и масштабом карты удалось определиться, теперь нужно наметить маршрут и подготовиться к марш-броску в обитаемые земли. Сразу возникает вопрос – как перебраться через речку? Ранее у города был и лодочный причал, и широкий деревянный мост, соединявший оба берега, но от них остались только несколько полусгнивших деревянных свай. До этого я никаких мостов на речке не видел. Может, невнимательно смотрел, но проверять было неохота. Возвращаться вообще плохая примета, так что примем как неоспоримый факт – уцелевший мост нужно искать ниже по течению.

Само собой, реку можно преодолеть вплавь или на плоту, ведь она была не особенно широкой, но я не хотел так глупо рисковать своей жизнью. Это на мелководье можно в случае нападения пиявок, осьминогов, щук или других тварей резво выпрыгнуть на берег, а посреди реки шансы отбиться от них стремятся к нулю. Тем более я не знаю, какие еще создания таятся в здешних глубинах. А вдруг тут Кракены водятся, которые любой плот перевернут? Нет уж, будем искать мост!

Логово гиппопотама я обходил по большой дуге, поэтому, возвращаясь, ошибся на пару градусов и вышел не прямо к городу, а немного южнее. Пришлось пройти лишних четверть часа, прежде чем показались знакомые стены. Но нет худа без добра – по пути я добыл двух упитанных сурков. Я не стал сразу разводить костер, решив побаловать себя мясной похлебкой, и с оттягивавшими руки тушками вошел в южные ворота.

К сожалению, напрямик к логову Мурки пройти не удалось, так как на центральной площади собралось множество разных тварей, с которыми я решил не связываться. Было непонятно, что вызвало такую нездоровую активность здешних хищников, так как время было совсем неподходящим – солнце еще не зашло, но причину этого оживления я выяснять не стал. Добрался до логова практически без приключений, отдал Мурке сурков, предварительно вырезав из одной тушки большой кусок мяса, и отправился кашеварить.

Похлебка вышла – объедение. Я мог поклясться, что такой вкуснотищи никогда раньше не пробовал. Вот что значит свежие натуральные продукты и долгая прогулка на природе! Буквально вылизав котелок, я, сытый и счастливый, вернулся к пантере и долго играл с котятами. Странное дело, но при мысли о грядущем расставании у меня появлялась печаль. Оказывается, за эти дни я успел привязаться к своим соседям, успел привыкнуть к жизни в этом городе, и сейчас мне не хотелось никуда идти.

Действительно, зачем мне эта цивилизация, если и здесь неплохо? Ведь когда (или правильнее будет сказать, если?) я до нее доберусь, то сразу огребу множество самых разнообразных проблем. И потом, не зная законов, цен на товары, традиций и всего прочего, смогу ли я нормально устроиться, подыскать себе место в человеческом обществе? Тем более языковой барьер еще никто не отменял. Так не лучше ли будет остаться?

Однако я понимал, эти мысли вызваны банальным страхом. Я боялся перемен, боялся потерять с таким трудом обретенный уголок. Пусть маленький и грязный, зато безопасный и уютный. Меня страшила неизвестность, к которой я отправлюсь, пугало осознание грядущих трудностей, но где-то там, глубоко в душе, маячила непоколебимая уверенность в том, что такая жизнь вскоре мне наскучит. Да, сейчас мне нравилось полузвериное существование, но вскоре непременно захочется большего. Чистой и мягкой постели, горячей ванны, красивой женщины… И если с первыми двумя пунктами еще можно было что-нибудь придумать, то последнего я здесь точно не найду. Хотя нельзя не отметить настораживающий факт – Мурка с каждым днем отчего-то становилась все привлекательнее.

В общем, оставаться на месте бессмысленно, нужно двигаться дальше. Ведь глупо бояться неизвестности и возможных трудностей. С первым мне поможет справиться любопытство, а со вторым – знания. Все-таки я землянин двадцать первого века, так к чему мне довольствоваться жизнью животного? Надо переходить на следующий уровень, хватит уже плыть по течению! Кстати, говорят, что плывут по течению только слабые люди, а сильные предпочитают плыть против течения. Я же всегда относил себя к третьей категории – тем, которые плывут, куда им нужно, поэтому сейчас поставил перед собой новую цель и наметил пути ее достижения. А плохое настроение отнес к ряду мелочей, на которые не стоит обращать внимания.

Кстати, котята непонятным образом почувствовали мое состояние, поэтому не резвились, как обычно, а пытались меня утешить, тыкались в лицо мордочками и заглядывали в глаза. Сумев загнать сожаление от предстоящего расставания подальше, я устроил веселые догонялки, но когда окончательно стемнело, пушистики всем составом улеглись рядышком со мной. Даже Мурка и та осталась на ночь в моей комнате, хотя раньше всегда уходила к себе. Однако это не изменило моего решения, поэтому засыпал я с мыслью, что послезавтра покину кошек.

Мой сон был беспокойным, а посреди ночи я вообще проснулся непонятно от чего. Оглядев освещенную слабым светом розовой луны комнату, я понял, что меня разбудила пантера. Поднявшись на лапы, она стала сосредоточенно к чему-то прислушиваться. Я последовал ее примеру и вскоре сумел различить слабый, на грани слышимости, шорох на первом этаже. Не став мешкать, я двумя руками приподнял спавшего на моей груди котенка, переложил просыпающегося пушистика на подстилку, а сам встал, схватил копье и проверил, удобно ли выходит магический кинжал из ножен.

Лестница жалобно заскрипела под весом кого-то большого, и этот скрип показался мне оглушительным. Первой заметив непрошеного гостя, пантера глухо зарычала. Секунду спустя и я смог разглядеть грузную фигуру человекоподобной твари, которая кинулась в комнату. Монстр был огромным, под три метра ростом и с соответствующим размахом плеч, он едва вписался в дверной проем, но для своих габаритов передвигался неожиданно быстро. Я даже не успел отреагировать на его бросок, но это сделала Мурка. Она с рычанием кинулась навстречу твари и попыталась вцепиться ей в горло.

Визитер легко, будто с ленцой, уклонился от этой атаки и в свою очередь ударил пантеру лапой. От удара кошка отлетела к стене, и тут в игру вступил я, вонзив копье в сердце твари. Вернее, я туда метил, но монстр сместился, и зазубренный наконечник угодил ему в плечо. Тварь заревела, издавая такой мощный поток инфразвука, что у меня сердце ушло в пятки. Наверное, именно поэтому я не успел повторно уколоть гиганта, а тот ухватился лапами за копье и вырвал его у меня из рук. Следующий удар должен был распороть мне горло, но меня выручила Мурка, вновь кинувшаяся на монстра.

На этот раз пантере удалось укусить гада за лапу, однако потом ей пришлось самой спасаться от клыков твари. Этого времени оказалось достаточно, чтобы я извлек магический кинжал. Очередным взмахом монстр отбросил от себя Мурку. Не мешкая, я кинулся к нему и вонзил сталь в волосатое брюхо, ощутив приятный холодок, и уже начал праздновать победу, но мгновение спустя мне в грудь врезался грузовик. Ребра жалобно хрустнули, я отлетел к окну, едва не попав в проем. Хотя, наверное, лучше бы попал, так как мощный удар о стенку оказался весьма и весьма неприятным.

К счастью, сознания я не лишился, однако некоторое время боролся с болью и подступавшим беспамятством. Когда же вновь смог внятно мыслить, то увидел, что монстр и пантера посреди комнаты яростно рвут друг друга клыками и когтями. Клинок все еще был зажат в моей руке. По правде сказать, я так в него вцепился, что даже пальцы занемели, но это было замечательно, ведь в темноте мне вряд ли удалось бы его отыскать. Со стоном поднявшись, я принялся выжидать удобный момент, так как гигант и Мурка вертелись с бешеной скоростью, молотя друг друга лапами, и подобраться к ним было непросто.

Но спустя несколько секунд мне повезло – монстр повернулся ко мне спиной. Прыгнув, при этом едва не отключившись от боли в груди, я вонзил кинжал под левую лопатку твари. Ощущение холода, скользнувшего по моей руке, разом смыло всю боль, но гигант умирать не собирался. То ли клинок был коротковат и не достал до сердца, то ли этот орган у данного создания располагался не там, где обычно. Монстр зарычал и совсем по-человечьи завел лапу за спину.

Этим воспользовалась пантера, которая, подпрыгнув, вновь попыталась вцепиться в горло твари. Но гигант ухватил большую кошку и с такой силой швырнул в стену, что после удара та безжизненным мешком упала на пол. Все это время я стоял позади и сосредоточился лишь на одном – клинке, который находился в теле твари и выкачивал ее жизненную энергию. Последствия столкновения со стенкой успели исчезнуть, и мои мозги работали на все сто, так что я догадывался – рукоять из ладони выпускать нельзя, иначе никакого эффекта не будет.

Монстр, устранив одного противника, развернулся ко мне мордой. Едва успев выдернуть клинок из раны, я тут же нырнул между его широко расставленных ног. Гигант не успел отреагировать на мой маневр. Да и двигался уже не так быстро, как вначале. То ли нам с Муркой удалось серьезно его ранить, то ли кинжал успешно справлялся со своей задачей. Понимая, что счет идет на секунды, я снова вонзил клинок в тело твари, куда достал, то есть в область ягодиц.

Секундное ощущение приятного холодка, а потом рывок в сторону, прочь от когтей. И тут же новый заход, на этот раз сбоку. Удар в печень, краткие мгновения передачи энергии, кувырок и прыжок за спину. Не останавливаться! Осталось совсем немного! Теперь кинжал вонзился в область почек, а тварь рычит уже не так страшно, да и двигается с большим трудом. Она попыталась развернуться, но не сумела, пошатнулась и рухнула на колени. Пользуясь моментом, я выдернул кинжал и вогнал его в висок гиганта. По самую рукоять, поставив жирную точку в ночной схватке.

Постояв немного, тварь завалилась на бок, заставив дощатый пол и сам дом содрогнуться. Я едва успел выдернуть клинок, который уже не рождал ощущение холодка. С облегчением выдохнув, прислушался к себе и понял, что мои ребра стали как новенькие. Более того, тело было заполнено силой по самое горлышко, появилось ощущение небывалого могущества. Казалось, сейчас я могу горы свернуть, хотелось петь и веселиться, сердце колотилось как бешеное.

С трудом обуздав свои чувства, я заставил себя разжать пальцы, спрятал кинжал в ножны и оглядел комнату. Испуганные котята забились в угол и сидели тихо, как мышки, а Мурка не подавала признаков жизни. Однако, подойдя к ней, я услышал дыхание большой кошки и немного успокоился. Беглый осмотр показал, что пантере сильно досталось. Во многих местах черная шерсть была мокрой от крови, но особенно глубоких ран я не заметил. В основном это были царапины от когтей и парочка укусов. В общем, легко отделалась. Если, конечно, шею от удара не сломала, так как хряпнулась здорово.

Но спустя полминуты Мурка опровергла мои самые пессимистичные прогнозы, шумно вздохнула и пришла в себя. Рыкнув, она вскочила на лапы и с удивлением уставилась на поверженного гиганта, а потом вопросительно посмотрела на меня желтыми, словно светившимися изнутри глазами. Я улыбнулся:

– Дохлый он, не переживай. Ты-то как себя чувствуешь? Перевязка не нужна? А то могу обеспечить. Правда, с антисептиками голяк, ведь уринотерапию ты точно не разрешишь применять, а спирта в округе не водится. И вообще, лучше тебе сейчас полежать немного и прийти в себя. Все-таки ты едва стену головой не проломила.

Пантера выслушала мою тираду, периодически поглядывая то на котят, то на мертвую тварь, а потом подошла и лизнула в нос. Ее язык был влажным и шершавым, поэтому это было приятно. Еще бы из пасти так не воняло…

– И тебе тоже спасибо, – сказал я Мурке, положив руку на загривок пантеры и перебирая шерсть пальцами. – Без твоей помощи я бы с ним не справился.

Осмелевшие котята подбежали к нам и принялись тереться о ноги матери. Та по моему совету вскоре опустилась на пол и принялась тщательно вылизывать свои царапины, а я подумал, что теперь придется здесь задержаться. Ведь бросить Мурку в таком состоянии мне совесть не позволит.

Надо ли уточнять, что эта мысль никакого сожаления у меня не вызвала?

Глава 10

На пути к цивилизации

До самого утра я не сомкнул глаз, что и понятно – от монстра мне досталось столько энергии, что тело было готово к активному действию, а сознание не ощущало никакой потребности во сне. После того как Мурка закончила вылизываться, мы перебрались в соседнюю комнату, поскольку мертвая туша распространяла отвратительные миазмы гнили и испражнений. О том, чтобы выбросить дохлого гиганта на улицу, речи не шло – у меня не хватило сил даже на то, чтобы его сдвинуть. Подключать к делу пантеру было глупо, поэтому пришлось смириться с мыслью о том, что логово нужно менять.

Всю ночь я оберегал покой кошек, а с рассветом отправился на поиски завтрака. Ведь сам я предпочитал добычу меньшего размера, а Мурка в ответ на вопрос, не хочет ли она отведать мяса дохлого гостя, лишь брезгливо фыркнула. Сегодня я решил не терять времени и сразу отправился к реке, прихватив в качестве наживки отрубленную лапу гиганта. Кстати, перед тем как лишить тварь конечности, я ее внимательно осмотрел и пришел к выводу, что такой тип монстров мне еще не попадался.

Это был не Кинг-Конг, не человекомедведь и даже не новый вид зомби, а нечто лохматое, уродливое и совсем не похожее на известных мне животных. Гипертрофированные передние конечности доходили до колен и оканчивались тремя когтистыми пальцами, задние лапы были короткими и массивными. На голове ушных раковин не обнаружилось – на их месте были небольшие бугорки с дырками неправильной формы, зато наличествовал приплюснутый нос с огромными ноздрями, широко посаженные налитые кровью глаза и пасть с длинными остроконечными зубами. Последняя благодаря увеличенной нижней челюсти была непропорциональна остальному телу и смотрелась устрашающе.

Грудь монстра, которого я торжественно нарек Годзиллой, представляла собой кровавое месиво. Вчера Мурка так яростно полосовала его своими когтями, что гигант не решался использовать зубы в тесном контакте, а бил наотмашь. Наверное, именно это и позволило пантере уцелеть, так как всего один удачный укус в шею – и все, пишите письма мелким почерком! Короче, всем нам очень повезло. Интересно только, каким ветром Годзиллу занесло в наш тихий и спокойный городок, и не ожидать ли нам в ближайшем будущем появления его собратьев?

Наловив рыбы, я отнес ее пантере, и та принялась восстанавливать силы после схватки. Сам я взял небольшого сома и отправился готовить уху, с которой провозился довольно долго. А позавтракав, решил прогуляться до площади и попробовать разобраться, что же там вчера произошло. Ну, судя по тому, что издали я приметил стаи воронья, насыщавшегося чьими-то останками, было весело.

Несмотря на мои опасения, крупных хищников не наблюдалось. Вероятно, все они сейчас переваривали обильный ужин. Зато на площади присутствовали несколько колобков, троица обезьян, никакого внимания на меня не обративших, и множество насекомых. Все они увлеченно занимались свежими трупами, которых было на удивление много. Сперва я подумал, что произошла стычка между собаками и зомби, в которую с радостью включились остальные обитатели города, но потом увидел меч, распоротую сумку, клочья одежды, и понял – все было намного интереснее. Ну а дальше, говоря языком милицейских протоколов, тщательный осмотр места происшествия позволил восстановить картину событий.

Итак, где-то после обеда, возможно, в тот самый момент, когда я прятался в кустах от гиппопотама, в город вошли пятеро людей. Не сектантов, судя по остаткам одежды. Зашли они с юга и успели пройти к центру города, надеясь покопаться в самых богатых домах, но там их ждали. Как я уже упоминал, многие собаки привыкли к тому, что благодаря мне на центральных улицах появляются трупы, поэтому тусовались на площади. Несомненно, они сильно удивились, когда к ним вышла группа мародеров, но потом обрадовались и напали на людей.

Те оказались довольно умелыми воинами, поэтому организованно отбили нападение небольшой стаи, однако шум схватки привлек внимание остальных хищников, которые тоже постепенно переходили от ночного к дневному образу жизни. (Еще бы им не перейти, халявную кормежку-то я обеспечивал только в светлое время суток!) Против толпы голодных хищников люди продержались недолго. Они успели завалить нескольких зомби, обезьян и собак, но потом начали нести потери и попытались отступить к ближайшему дому.

Уж не знаю, почему они сразу этого не сделали. Возможно, надеялись отбиться, но в итоге добраться до укрытия удалось только одному, прочих растерзали. Но и счастливчик ненамного пережил своих товарищей. Вслед за ним в дом ворвались собаки, а обороняться в узком коридоре было куда сложнее, поэтому, справившись с двумя, последний мародер стал кормом для остальных. В итоге схватки количество местных хищников значительно сократилось, оставшиеся в живых нажрались на неделю вперед, а мне досталось все оружие и вещи мародеров.

Среди них было три крепких кожаных рюкзака, пять вместительных фляг, несколько маленьких склянок с неизвестными жидкостями, непонятные амулеты, отличный котелок, запас сухофруктов, сухарей, заплесневелого сыра, каких-то орехов, мешочки с крупой, специями, солью и неведомыми порошками, увеличительное стекло (с отбитым краем и по диаметру уступавшее моему), а также много разных полезных мелочей. В общем, находки пришлись весьма кстати. Теперь я мог подготовиться к длительному путешествию к цивилизации наилучшим образом.

Единственное, чего не нашлось у людей, так это денег и драгоценностей. Разве что на пальцах у всех были одинаковые серебряные перстни с непонятным вензелем. Пара десятков очень похожих в моей коллекции уже имелась. Их я снял с убитых зомби и давно предполагал, что они являлись отличительным знаком таких вот мародеров.

Оружие искателей приключений на пятые точки я осмотрел самым тщательным образом, заменил несколько своих кинжалов на более качественные и сбалансированные, и надежно спрятал остальное. Включая лук, которым мародеры в схватке пользоваться не стали – видимо, не успели вовремя натянуть тетиву. Вот ведь идиоты! На их месте я бы ее вообще не снимал, несмотря на то, что она от этого портится. Жизнь-то дороже! Кстати, ради интереса я попробовал пострелять из этого лука, однако, порезав тетивой пальцы, сделал окончательный вывод – не мое.

Собрав находки в один рюкзак, я вернулся к пантере, убедился, что с ней и котятами все в порядке, принес кошке воды и снова отправился на прогулку. На этот раз к карте, у которой просидел до самого вечера, с помощью графитовой палочки старательно перенося отдельный ее участок на чистый лист пергамента. Заодно я обнаружил, что немного южнее пролегает некий торговый путь, который тянется через всю карту до самой границы. Жирная линия пересекала речку чуть ниже по течению, и я подозревал, что именно там должен находиться уцелевший мост, по которому около суток назад прошла безвременно почившая пятерка кладоискателей.

Следующие три дня пролетели незаметно. Раны Мурки быстро заживали, и за жизнь хвостатой я уже не волновался, хотя добычу пищи полностью взял на себя. Мы перебрались в новое логово, где было очень уютно. Насекомые и хищники нас беспокоить не думали, и даже летучие мыши по ночам не залетали, а пантере я устроил мягкую лежанку, на которой она дремала большую часть дня. Подросшие котята постепенно учились самостоятельно жевать мясо и регулярно пытались выбраться на улицу, что в корне пресекалось мной и Муркой. Годзиллы и прочие гости в город больше не захаживали, так что жизнь была тихой и мирной.

Но когда на четвертый день, проснувшись, я обнаружил рядом с кроватью половину сурка, то понял – пора. Пантера оправилась от ран, карта готова, маршрут проложен, а вещи давно собраны. Плотно позавтракав, я с грустью в душе зашел к Мурке попрощаться. И хотя до конца не верил в то, что большая кошка меня поймет, но все равно заглянул в ее желтые глаза и сказал:

– Сегодня я уйду. Уйду очень далеко и даже не представляю, смогу ли когда-нибудь вернуться. Мне было хорошо рядом с тобой, поэтому сейчас так тяжело расставаться, и ты наверняка это чувствуешь. Но мне нужно двигаться дальше, искать свое место в мире, искать свою собственную стаю. Надеюсь, ты поймешь меня, и не будешь думать, что я бросил вас просто так. Поверь, мне очень хочется остаться, но одновременно с этим мне не хочется терять цивилизованную часть себя, что в противном случае обязательно произойдет. Поэтому я зашел попрощаться и сказать спасибо. Я благодарен тебе за то, что ты не съела меня при первой встрече и позволила некоторое время быть частью своей стаи. Знай, для меня время, проведенное с вами, было самым лучшим периодом жизни в этом мире.

Я замолчал, не зная, что бы еще сказать, а пантера грациозно поднялась и положила голову мне на плечо. Я почувствовал щекой нежное прикосновение ее шерсти и обнял большую кошку за шею. Эти объятия были недолгими, подбежавшие котята потребовали уделить и им толику внимания. Погладив каждого, я решительно поднялся с колен, вскинул на спину рюкзак, взял копье и сказал Мурке:

– До встречи, подруга! – Вышел из комнаты и уже на улице тихонько добавил: – Надеюсь, она обязательно состоится.

Покинув город, я взял хороший темп, рассчитывая достичь моста еще до наступления темноты. Чередуя бег со скорым шагом, я оставлял за спиной километры залитой солнцем степи, размышляя над тем, как много дало мне время, проведенное в городе. Я приобрел навыки истребления тварей, научился довольно сносно пользоваться копьем и мечами, выработал полезную привычку передвигаться бесшумно…

Короче, можно говорить, что в город я пришел запуганной дичью, а вышел из него матерым хищником, знающим себе цену. Замечательная трансформация! Возможно, только благодаря ей мое путешествие протекало спокойно и без эксцессов. Думаю, мелкие хищники неким образом чувствовали исходящую от меня уверенность в своих силах (хотя, возможно, это был всего лишь запах Мурки) и не нападали, а крупные особых проблем не доставляли.

До обеда мне пришлось немного побегать от крокодила, обойти стороной небольшую волчью стаю и срубить головы парочке орлов, а после легкого перекуса вообще наступила тишь и благодать. Правда, один раз я едва не угодил на поле живой травы, оказавшееся совсем небольшим, но вовремя заметил парочку белевших костяков.

Под вечер, когда солнце было готово краешком коснуться земли, а в моей голове появились мысли об ужине, впереди, за деревьями, открылся мост. Он оказался в рабочем состоянии, так как был сложен из камня и наверняка простоял бы еще лет сто. Осмотрев массивные опоры, у самой воды покрытые зеленым мхом, и каменную кладку, я перевел взгляд на другой берег и поспешил пригнуться, а потом укрыться под ближайшим кустом. Дело в том, что с другой стороны реки к мосту направлялась четверка вооруженных людей. Судя по всему, меня они не заметили, что и неудивительно – на моем берегу растительность мешала нормальному обзору, зато я мог прекрасно видеть шагавшую по дороге четверку.

Прикидывая, скроют ли меня ветки, если люди направятся в мою сторону, я следил за их передвижением. О том, чтобы покинуть укрытие и выйти навстречу, я даже не думал, так как шансы, что эту встречу мне удастся пережить, были если не нулевыми, то настойчиво стремились к этой цифре. И не нужно быть пророком, чтобы предсказать вероятное развитие событий. Четверо на одного, причем первые с пустыми рюкзаками направляются за ценностями, а последний возвращается обратно с добычей. Да меня убьют, не дав сказать «привет!». Возможно, из арбалета, который один из переходивших мост путешественников нес на плече. Кстати, эта машинка была громоздкой, поэтому я сделал вывод, что бьет она очень далеко, и постарался получше слиться с кустом.

Оказавшись на этом берегу, люди затеяли громкий спор. Один, судя по жестам, предлагал идти в мою сторону, а прочие намеревались топать дальше на восток. Спустя несколько минут уговоров, размахиваний руками и потрясания каким-то листком пергамента победило большинство. Отряд двинулся по дороге, а я сделал вывод, что они являются дилетантами. Хоть и обвешались оружием по самые гланды, хоть и добыли карту местности, но на профессионалов не тянут – спорят о маршруте, кричат, привлекая хищников, передвигаются, не уделяя внимания тщательному осмотру местности. Даже я на их месте обязательно бы сделал крюк и забрался на холм неподалеку, чтобы оглядеть окрестности, а «туристы», бьюсь об заклад, об этом и не подумали. В общем, жалкое зрелище.

Но меня нисколько не заботило, доживут ли эти люди до завтра или станут поздним ужином для каких-нибудь голодных тварей. Просто я отметил, что до цивилизации, оказывается, не так далеко, поскольку мне нисколько не верилось, что встреченная четверка искателей путешествует по этим землям больше недели. Дождавшись, пока группа скроется из виду, я перешел реку и двинулся по мощенной камнем дороге. Идти по ней было намного приятнее, чем по густой траве, а желто-серый цвет булыжников рождал смутные воспоминания о книжке, прочитанной в далеком детстве.

Спустя час, когда на землю опустились сумерки, а игнорировать вопли пустого желудка стало невозможно, я перекусил на ходу, ополовинив запас сухарей, и начал прикидывать, где бы провести ночь. Судя по карте, никаких деревенек рядом не было, а до ближайшего города не меньше пары суток ходьбы. Ни церквушек, ни других построек по пути я не заметил, поэтому решил сойти с дороги и отправиться к видневшейся справа одинокой скале. Если здесь частенько шастают путешественники, наверняка кто-нибудь из них давно оборудовал в этом приметном месте удобный пункт, где можно перевести дух перед следующим марш-броском.

До скалы я добирался с полчаса. За это время окончательно стемнело, но в свете звезд и розовой луны скалу можно было различить. Она казалась не очень высокой, но занимала обширную площадь. Ее вершина представляла собой странное скопление остроконечных шпилей, да и вообще, на серых, кое-где покрытых лишайником камнях присутствовало необычайно много выступающих ребер, углов и граней. Все это в сумме порождало ощущение какой-то искусственности, неестественности. При тщательном осмотре поверхности скалы, ощетинившейся каменными колючками, словно кактус, у меня появилось вполне обоснованное сомнение в том, что она была создана природой.

К сожалению, никаких укрытий обнаруживаться не пожелало. Ниши, попадавшиеся мне на глаза, были маленькими, а в узкие щели между камнями лезть желания не было. Не теряя надежды, я обошел скалу кругом и спустя четверть часа нашел то, что искал – вход в пещеру. Туда я сразу лезть не стал, помня о встрече с гиппопотамом, а постоял несколько минут, прислушиваясь. Однако никаких звуков из пещеры не доносилось – то ли там действительно никого не было, то ли ее обитатель не имел привычки храпеть во сне.

Подумав о том, не лучше ли будет заночевать где-нибудь под кустом, я все же решил рискнуть, сжал покрепче копье и шагнул в пещеру. Ход был достаточно большим, так что нагибаться не приходилось. Дальше он постепенно расширялся, забирая в сторону и уходя вниз. Пол был неровным, и шел я очень медленно, опасаясь в темноте неудачно споткнуться и поломать себе что-нибудь. Или поскользнуться и свернуть шею. Или приложиться лбом о какой-нибудь выступ…

В общем, вариантов случайного членовредительства была масса, а никакого факела у меня не завалялось. Как-то привык я обходиться ночью без освещения, и даже найденные в городе масляные лампадки зажигать не пробовал – света звезд было вполне достаточно. Но сейчас остро пожалел о том, что не догадался прихватить хотя бы одну из них с собой. Тогда бы не пришлось изображать слепого, передвигаясь мелкими шажочками и водя копьем из стороны в сторону.

Пройдя метров пятнадцать, я почувствовал на лице легкое прикосновение и отшатнулся. Нечто, куда я уткнулся мордой, потянулось следом за мной, упрямо не желая отпускать мой нос и бородку. Брезгливо поморщившись, я провел ладонью по лицу, сдирая с него клочья липкой паутины. Теперь найденное укрытие потеряло половину своей привлекательности. Оказывается, в этой пещере водятся пауки, которые теплых чувств у меня не вызывали.

Первым моим желанием было броситься прочь отсюда, но потом я вспомнил все, что знал об этих членистоногих тварях, и решил идти дальше. Ведь ни один паук людьми не питается, а укусить может только в целях самообороны. С другой стороны, эти свисающие с потолка неповрежденные тенета наглядно указывали на то, что крупного хищника в этой пещере нет. Поэтому мне достаточно будет пройти еще немного, подыскать относительно ровный участок пола и подремать часиков шесть. И лишь одно остается неясным – смогу ли я заснуть, осознавая, что ночью по мне могут бегать мерзкие многоногие создания.

Представив эту картинку, я передернулся, но все же пошел дальше, стараясь пригибаться, чтобы избежать встречи с паутиной. А когда снова почувствовал щекой прикосновение, плюнул и решил, что буду спать здесь. Кто знает, как далеко тянется эта пещера, а лишняя пара метров не спасет меня от волков, если те, взяв мой след, ночью наведаются в гости. Сняв рюкзак, я лег на каменный пол и попытался вытянуться. Но мои ноги уперлись во что-то мягкое и податливое.

– Это еще что за дрянь? – пробормотал я, сел на камне и протянул руку, чтобы ощупать находку.

Мои пальцы коснулись переплетения тонких нитей, кем-то заботливо свернутых в клубок. Очень большой клубок. Подключив к делу вторую руку, я выяснил, что его размер – метра два, не меньше, но форма не шарообразная, а «сосисочная». А следующая догадка заставила меня похолодеть, схватить копье с рюкзаком и броситься к выходу. Я уже не вспоминал о скрытых темнотой выступах, не старался двигаться бесшумно и не уворачивался от липких сетей. Дикий животный ужас, заполнивший сознание, гнал меня прочь из этой пещеры, потому что я понял – моей находкой было тело человека, замотанное в паутину.

Блин, и как же я раньше не сообразил! Ведь видел и гигантских стрекоз, и мокриц-переростков, и пиявок с гусеницами, переевших «Растишки», но даже не удосужился предположить, что местные пауки тоже могут оказаться немного больше привычных мне размеров!

Когда я выскочил из пещеры, в моей голове не осталось ни одной мысли. Я замер, как истукан, рассматривая двигавшееся навстречу мне порождение моих худших ночных кошмаров, воплощение моих детских страхов – огромного паука. Эх, недооценил я бзики местной эволюции. Немного больше… ага, как же! Размеры твари оказались поистине фантастическими – одно лишь брюшко было диаметром около двух метров, а длинные мохнатые лапы, на которых она семенила, делали ее даже крупнее местной Годзиллы. Впору было вспоминать фильм «Властелин колец» с его паучихой, хотя киношный аналог отнюдь не вызывал у меня ужаса, от которого кровь стыла в жилах.

Я знал, что пауки, несмотря на то что имеют восемь глаз, видят довольно плохо. Однако этот экземпляр оказался исключением. Заметив меня, он немного притормозил, разглядывая нежданного гостя, а затем ускорил свой бег, видимо, распознав добычу. Именно это помогло мне наконец сбросить оцепенение и начать действовать. Уронив на землю рюкзак, я размахнулся и метнул в паука копье. Бросок вышел неудачным. То ли замах оказался слабеньким, то ли шкура у паука была бронированной, но оружие только чиркнуло его по спине и отскочило в траву. От удара тварь остановилась, присев, после чего стала подбираться ко мне более осторожно. Заминка позволила мне извлечь из ножен саблю, а левой рукой взять кинжал.

Когда до меня оставалось метров десять, паук прыгнул. Именно этого я и ожидал, поэтому успел метнуться влево, взмахнув саблей. Клинок угодил по одной из лап и перерубил ее, а я сделал кувырок и снова поднялся на ноги. Но паук оказался быстрее и не дал мне возможности приготовиться к следующей атаке. Он опрокинул меня на спину и попытался вцепиться своими могучими челюстями, на пути которых мне удалось выставить саблю.

Я видел, как двигаются длинные жвала, покрытые блестевшей в лунном свете слюной, настолько твердые, что сталь отказывалась их перерубать. Я сопротивлялся изо всех сил, не давая себя укусить, одновременно пытаясь вонзить кинжал в брюхо твари. Но паук точно был бронированным. Его брюхо, вдавливавшее меня в податливую землю, надежно защищал панцирь, крепкий и твердый, как у черепахи, пробить который у меня не получалось. Сообразив, что нужно бить в голову, я сумел извлечь руку из-под туши твари, но именно в этот момент паук ухитрился вырвать у меня саблю и вцепился в мое плечо.

Боль была дикая, но я на остатках воли разогнал застилавшую зрение красную пелену и вонзил кинжал в открывшуюся моему взгляду тонкую шею паука. Никакой брони на ней не было, сталь легко вошла в тело твари, а по моей руке заструился знакомый холодок. Паук даже не понял, что умирает, он все сильнее вгонял свои жвала в мое тело, накачивая ядом, но вскоре поток холода, передаваемый кинжалом, иссяк, и на меня навалилась тяжесть.

Попытавшись вырвать жвала из своего тела, я не преуспел, тварь загнала их очень глубоко, поэтому решил для начала освободиться от туши. Несколько движений кинжалом, отдававшихся вспышкой боли в моем сознании, – и голова многоногого чудовища отделилась от тела. Со стонами и кряхтеньем мне удалось вылезти из-под поверженного противника. Похоже, один только панцирь членистоногого весил под сотню кило, и неудивительно, что мое копье не смогло его пробить. Кстати, выбираясь, я заметил, что у паука были покалечены две лапы. Одна – только что, а на второй не хватало примерно двух третей, судя по остатку конечности, отрубленных тупым топором.

Гадать, кто же так изувечил бедное членистоногое, я не стал. Обретя свободу передвижения, я убедился, что мои кости целы, после чего, шипя от боли и вспоминая сокровища русского матерного фольклора, сумел кое-как разжать паучьи челюсти и вызволить пострадавшее плечо. Дыры от жвал были глубокими и обильно кровоточили, но перевязывать раны я не стал. Наоборот – оголил торс, вывернул руку и позволил крови капать на траву, надеясь, что таким образом сумею избавиться от попавшего в организм яда.

А первые признаки его воздействия уже начали ощущаться – появились головокружение и сонливость. И это несмотря на то, что я только что получил жизненную энергию твари, а значит, должен быть свежим и бодрым!

– Что, неужели, допрыгался? – вяло поинтересовался я неизвестно у кого.

Спустя минуту кровотечение прекратилось, а раны начали затягиваться. Подстегнутая мощным вливанием силы регенерация латала мое тело, но общее состояние улучшаться не собиралось. Более того, я понял, что через несколько минут потеряю сознание. Видимо, яд твари оказался сильнее моего природного иммунитета, увеличенного магическим артефактом. Вполне возможно, сейчас могла бы помочь еще одна доза жизненной энергии, но больше никаких тварей поблизости не наблюдалось.

И все-таки я упрямо отказывался верить в то, что это конец. Жажда жизни, которую я недавно приобрел, заставляла надеяться на лучшее.

– А вот и хрен вам! Не дождетесь! – зло прохрипел я, вытер кровь рубахой, поднялся и, пошатываясь, направился к пещере.

Если мне суждено в ближайшем будущем очнуться, нужно сделать так, чтобы до этого момента моя тушка осталась в целости и сохранности, а не стала кормом для местной голодной фауны. Собирая на свою шевелюру клочья паутины, спотыкаясь на неровном полу, я шел по темному тоннелю, света в конце которого не наблюдалось. Зацепившись в очередной раз за какой-то камень, я потерял равновесие и рухнул, уткнувшись головой в тело того, кому не повезло стать паучьим завтраком. Подняться сил уже не было. Я перевернулся на спину, устроил затылок на замотанном в паутину трупе и выключился.

И в этот раз старушка с косой не стала меня забирать. Наверняка она долго стояла над моим телом в раздумьях, но потом все же решила, что в качестве экспоната для ее коллекции я бесполезен, и удалилась восвояси. Несомненно, это было приятным событием, и мне полагалось пи́сать от счастья, однако в тот самый момент, когда мне посчастливилось очнуться, я об этом сильно пожалел. Состояние было преотвратнейшим, и лучше бы я еще полежал в темной мгле небытия. Но мой организм отчего-то решил, что сознанию нужно просыпаться и в полной мере вкусить последствия отравления паучьим ядом.

Как только мутная пелена в моей голове слегка рассеялась, я принялся проводить инвентаризацию. Все тело немилосердно болело, словно по мне пробежалось стадо буйволов, во рту будто кошки нагадили, а за стакан воды сейчас я без раздумий отдал бы все сокровища этого мира. Короче, жить можно, а вот стоит ли – еще нужно разобраться. Уж не знаю, этот ли комплект ощущений получало большинство моих знакомых после попойки – раньше я до такого себя не доводил. Зато теперь получил прекрасную возможность испытать все прелести состояния, в простонародье именуемого бодуном.

С трудом открыв глаза, я отметил, что в пещере уже не так темно, и попробовал пошевелиться. Первая попытка вышла неудачной, меня залила волна боли, но потом дело пошло на лад, мне удалось повернуться на бок и осторожно сесть. Пережидая приступ головокружения, я огляделся. Ход в этом месте был широким, на стенах и потолке висели гроздья и гирлянды паутины, а на полу валялись разной формы клубки. Судя по ним, меню членистоногого отличалось завидным разнообразием.

Дождавшись, пока мир перестанет вращаться, а тошнота немного отступит, я поднялся, используя стену в качестве опоры, постоял немного и на ватных подгибавшихся ногах отправился к выходу, возле которого должен был валяться мой рюкзак с парочкой полных фляг. Да, вначале следовало окончательно прийти в себя, но в данный момент я прекрасно понимал справедливость рекламы, говорившей, что жажда – это все, и не желал прислушиваться к слабому голосу рассудка.

С трудом шевеля ногами, я перешагивал выступы и широкие трещины в полу, недоумевая, как же в кромешной темноте ухитрился пробежать по пещере, не угодив ни в один из этих капканов и не переломав себе ноги. Повезло, не иначе. Добравшись до выхода, я непроизвольно зажмурился от яркого света, а проморгавшись, констатировал – на дворе полдень, моя отключка длилась не больше двенадцати часов, поскольку местное зверье сейчас вовсю занималось тушей мертвого паука.

Увидев недалеко от себя рюкзак, я подошел к нему, достал флягу с водой и всецело отдался поглощению живительной влаги. Напади сейчас на меня кто-нибудь из ковырявшихся в трупе хищников – вряд ли я бы успел отреагировать. Когда же тара опустела, я вернул себе способность соображать и озаботился поисками своего кинжала. Если память ни с кем мне не изменяла, клинок должен был валяться там, где я его бросил, выковыривая паучьи жала из своего плеча.

Так и было – я заметил блеск стали в траве и направился к нему. Грызшие лапы гигантского насекомого собаки, восседавший на спине орел и десяток мелких хищников даже не успели отреагировать, когда я подошел к туше и взял свое оружие. Потом, разумеется, они воспылали праведной местью по отношению к наглецу, покусившемуся на их добычу, но я быстро показал всем, кто здесь хозяин.

Орел, попытавшийся долбануть меня окровавленным клювом, получил клинком в грудь и спустя секунду безжизненно распластался на земле; троица собак, попытавшаяся вцепиться мне в глотку, успокоилась аналогично быстро и навсегда; парочка грызунов, возжелавших укусить меня за ноги, сдохла, не успев даже пискнуть напоследок. А прочие, глядя на такое безжалостное истребление, предпочли ретироваться подальше.

Убедившись, что на меня больше никто не хочет нападать, я расслабился и довольно вздохнул. Тело, получившее необходимый заряд жизненной энергии, уже не ощущало последствий отравления, было бодрым и свежим. Проснулся зверский аппетит, поэтому я сразу же содрал шкуру с одной собаки поупитаннее и принялся насыщаться свежим, сочным и еще теплым мясом, не тратя времени на разведение костра. А когда желудок оказался набитым под завязку, я стер кровь с лица и стал собирать свои вещи.

Рубашку сразу же решил выбросить, так как отстирать ее от крови было нереально. Данная потеря была несущественной, ведь в рюкзаке как раз на этот случай лежала запасная. Ее я и напялил на себя вместе с курткой, которая обзавелась двумя аккуратными дырочками, и привычным движением нацепил на плечи ножны, куда вложил потерявшую былую остроту саблю. Да, на клинке после встречи с челюстями паука появились выщерблины и глубокие царапины. Похоже, жвала этих тварей были способны пробивать даже доспехи, так что мне вчера еще повезло, что гигантское членистоногое захотело вцепиться мне именно в плечо, а не в голову.

Взяв рюкзак, я хотел покинуть место ночной схватки, но внезапно заметил блеск в траве. Заинтересовавшись, я пошел посмотреть, что там валяется, и обнаружил меч. Большой двуручник весьма неплохого качества. Судя по состоянию, лежал он тут недолго и, вполне возможно, являлся именно тем оружием, которое отчекрыжило пауку конечность. Кстати, при свете дня я смог внимательно рассмотреть членистоногое и мог сказать, что мне крупно повезло с первым ударом. Я умудрился попасть по сочленению, где не было хитиновой брони, поэтому одним взмахом отрубил чудовищу лапу. Именно это замедлило тварь, и она не успела вцепиться в меня, когда я делал кувырок. А возьми я чуть ниже – и еще неизвестно, кто из нас после скоротечной схватки отправился бы спать в пещеру.

Осмотрев меч, я решил поискать к нему ножны, но вместо этого обнаружил в кустах сумку, в которой находился стандартный походный набор. Она натолкнула меня на дельную мысль – вернуться и внимательно осмотреть пещеру. Ведь кто знает, сколько еще замотанных в паутину человеческих тел валяется в ее недрах? И зуб даю, на каждом из них есть что-то ценное. Поглядев на солнце, я отвел себе час на поиски и первым делом соорудил несколько факелов. Вот и пригодилась окровавленная рубашка! Подпалив один, я снова зашел в пещеру, добрался до первой куколки подходящей формы и попытался ее размотать.

Паутина оказалась очень прочной, рваться отказывалась, а когда я потянул сильнее, едва не разрезала мне руку. Пришлось доставать нож и с его помощью освобождать тело неудачника, которое представляло собой высушенную мумию. Ее вид всколыхнул старые малоприятные воспоминания, натолкнувшие меня на догадку по поводу материала, из которого сектанты делали веревки. Сноровисто обыскав мертвеца, я снял с пояса кинжал в ножнах, серебряный перстень с пальца, выудил из кармашков несколько медяков и перешел к другой куколке, оставив без внимания странные амулеты и прочий не представлявший для меня пользы мусор.

Благодаря неяркому свету факела мне было видно, что место, где я провалялся полдня, представляло собой большой зал, стараниями паука превращенный в своеобразную усыпальницу. Повсюду валялись замотанные в паутину тела людей и животных. Вернее, их давно высохшие оболочки, так как гигантское членистоногое высасывало все соки своих жертв, оставляя от них только обтянутые кожей кости.

Двуногих жертв паука, как я и предполагал, было много. Большинство ничем меня не порадовали – на их пальцах даже перстней не было, а все оружие оказалось ужасного качества, но двое пополнили мою коллекцию украшений парой цепочек с кулонами. Нашел я и несколько довольно неплохих сабель, которые бедняги даже не успели обнажить, отыскал также ножны для меча, принадлежавшие самому свежему покойничку. В общем, моя идея была весьма продуктивна – я неплохо прибарахлился. Даже возникли некоторые сомнения по поводу того, нужно ли тащить с собой всю эту груду металлолома.

Довольный собой, я обшмонал последнюю мумию, покидал находки в рюкзак и уже собирался покинуть пещеру, но внезапно услышал стон. Слабый, но акустика здесь была такой, что любой шорох казался громом. Замерев, я обратился в слух, пытаясь разобраться, кто же это ко мне на огонек пожаловал. Вскоре стон повторился. Мне показалось, что он принадлежал человеку и шел не от входа, а из глубины зала.

Взяв тлевшую головешку, оставшуюся от последнего факела, я направился туда. На противоположной от входа стене имелся большой выступ, скрывающий проход, который я при осмотре не заметил. Вне всякого сомнения, стон шел именно оттуда. Достав на всякий случай кинжал, я зашел в проход и через десяток метров обнаружил затянутый паутиной тупик. Наверняка это и было логово паука, а большой зал – так, склад объедков. На неровном полу места обитания твари лежала еще одна превращенная в кокон человеческая фигура.

– Нет, точно «Властелин колец»! – пробормотал я. – Часть четвертая, неотснятая.

Пристроив оставшуюся от факела головешку в щель, я склонился над куколкой и разрезал нити, опутывавшие лицо человека. Да, он был жив, но находился без сознания, накачанный под завязку паучьим ядом. Видимо, гигантское членистоногое решило не жрать его сразу, а оставить про запас, на черный день. И значит, зря я так переживал, смерть мне не грозила, ведь отрава членистоногого лишь вырубала жертву на определенный срок. В моем случае это полдня, так как доза энергии, полученной от паука, частично нейтрализовала яд, а этому человеку повезло меньше – наверняка он валяется здесь уже не первые сутки.

Ладно, это все несущественно. Главное – что мне теперь делать с найденышем? Я ведь даже не знаю, сумеет ли он прийти в себя. Но, с другой стороны, я же ничего не потеряю, если попробую дождаться его пробуждения. И вполне возможно, в благодарность за свое спасение, абориген поделится со мной информацией и поможет устроиться в местном обществе, послужив своеобразным пропуском в цивилизацию.

Короче, нечего раздумывать! Мне снова повезло. И если судьба предоставляет отличную возможность одним махом решить множество вероятных проблем, то грех ею не воспользоваться.

Глава 11

Проклятые земли

Пока я размышлял, вяло тлевшая головешка потухла, окунув меня в непроглядный мрак. Пришлось к выходу продвигаться на ощупь, собирая на свою одежду паутину и периодически спотыкаясь. Понимая, что ожидание пробуждения может затянуться, я решил подготовиться. Занеся все вещи в пещеру, я отправился на поиски хвороста, чтобы больше не иметь проблем с темнотой. Это занятие было хлопотным и отняло немало времени.

К слову, в книге Ленусика описание данного момента автором было величественно проигнорировано, из-за чего создавалось впечатление, что в тех местах леса, где главный герой делал привалы, дрова были всегда кем-то заготовлены в удобной для применения форме. Грозе Орков оставалось только потрудиться и поджечь их. М-да, жаль, что в реальной жизни такого нет. Хочешь получить дрова – приготовься серьезно попотеть, так как для того, чтобы срубить дерево, расчленить ствол на удобные чурки, которые затем расколоть и перетаскать поближе к будущему кострищу, нужно потрудиться.

А если вспомнить о том, что дерево лучше выбирать сухое (которое еще нужно найти), чтобы дыма было меньше, работать будет надо не удобным топориком, а явно не предназначенным для рубки деревьев холодным оружием, во время заготовки дров придется то и дело отвлекаться на разных животных и насекомых, внезапно возжелавших перекусить… Короче, я такой ерундой никогда не занимался, предпочитая собирать хворост. Он хоть и прогорал быстрее, зато валялся повсеместно и не требовал больших усилий для сбора.

Через несколько часов в пещере появилась груда сухих веток и еще одна сумка, обнаруженная в процессе поисков. Сварганив небольшой костерок, я взял горящую ветку и отправился освобождать спящую красавицу. Она в себя еще не пришла и периодически издавала тихие печальные стоны. Любопытный факт – а я ночью так же стонал? Если да, интересно, как же эти звуки не привлекли шаставшее у пещеры зверье? Избавив мужичка от паутины, я взвалил его себе на плечо, вынес в зал и положил поближе к костру, устроив на останках не то козла, не то барана.

Подбросив несколько веток в огонь, я рассмотрел найденыша. В принципе, ничего примечательного. Мужику было лет тридцать пять, ростом он оказался чуть ниже меня, одежку носил самую обычную, слегка потрепанную и немного пропыленную. Украшений минимум – серебряный перстень с вензелем на пальце и золотая серьга в ухе, а лицо красотой не отличалось – давно не бритое, с парой старых шрамов на правой щеке и носом-картошкой. Судя по фигуре, профессиональным воином этот человек не был, а короткий меч носил на поясе лишь на всякий непредвиденный случай.

Несколько часов ожидания я убил, пытаясь восстановить остроту своей сабли, копаясь в чужой сумке и экспериментируя с паутиной. Последняя очень напоминала земную леску, но была во много раз прочнее. К сожалению, я так и не смог придумать иное применение такому необычному материалу, кроме подсказанного сектантами, а потому намотал на сучок несколько сотен метров и спрятал моток в недра рюкзака. Пригодится. Может, удочку попробую сделать.

Состояние найденыша немного улучшилось. Дыхание стало глубже, а стоны – реже. Кстати, раны от укуса у мужика тоже отыскались на плече, но были ближе к шее. Кровь на них уже засохла, однако кожа вокруг покраснела и припухла. Я не был медиком и не представлял, хороший это знак, или данное явление говорило о том, что нужно потихоньку готовить могилку для свежего покойничка. В любом случае, помочь человеку я не мог ничем. Не готовить же пенициллин в спешном порядке? Да, в теории я знал, как это сделать, но сомневался, что на практике получится хоть что-то путное.

Чтобы не сидеть без дела, я вышел из пещеры на свежий воздух. Не подумайте ничего такого, вентиляция в ней была отличной, и дым от моего костра неудобств не доставлял. Просто специфический запах «объедков», которым пропитались и стены, и развешанные всюду лохмотья паутины, слегка действовал на нервы. Зверья, занимавшегося дохлым пауком и останками убитых мной тварей, было много. Выбрав пару плотоядных хомячков-переростков, я прикончил их меткими бросками ножей, а потом привычно освежевал добычу и унес мясо в пещеру.

Спустя полчаса по залу разнесся божественный аромат шашлычка, который заставил мужика прийти в себя. Он пошевелился, открыл мутные глаза, огляделся, сфокусировал взгляд на мне и что-то хрипло произнес, после чего зашелся в диком кашле. Достав из найденной сумки большую флягу, я подошел к возвращенцу с того света и предоставил ему возможность утолить жажду. Мужик пил жадно, едва не захлебываясь, и, осушив тару, явно почувствовал себя лучше. Переведя дух и протянув мне пустую флягу, он снова что-то сказал.

– Всегда пожалуйста, – кивнул я. – Ты есть-то хочешь? Шашлык практически готов.

Мужик удивленно на меня посмотрел и произнес короткую фразу с вопросительной интонацией. Я в ответ пожал плечами:

– Извини, по-вашему не разумею. Если хочешь пообщаться, переходи на язык жестов. К примеру, так!

Я показал пальцем на костер, где доходили до ума нанизанные на тонкие прутья, посыпанные солью и специями кусочки нежного мяса, потом ткнул в человека и продемонстрировал, будто кидаю что-то в рот и начинаю жевать. Человек внимательно посмотрел на меня и утвердительно кивнул. Ну, тут даже мартышка сообразила бы! Сняв с костра пару прутьев с горячим, истекающим жиром шашлыком, я протянул один из них несостоявшемуся десерту паука, а второй оставил себе.

Исходивший от мяса аромат пробудил отменный аппетит. Справившись со своей порцией, я взял добавку, краем глаза наблюдая за тем, как насыщается мужик. По идее, после такого сильного отравления нужно налегать на жидкость, а с пищей чуток повременить, но я не представлял, сколько он провалялся в этой пещере, поэтому решил рискнуть. Судя по скорости, с которой абориген уминал мясо, я не ошибся. Когда же от угощения остался только прутик, мужик осторожно ощупал свои раны, затем попытался привстать, но со стоном снова откинулся на останки козла.

Разложив над костром новую партию, я подошел к нему и предложил свою помощь. Выяснилось, что мужик очень хотел избавиться от лишней жидкости в организме, но, как культурный человек, делать это, не снимая штанов, не решился. Правда, его культуры было явно недостаточно, потому как он не стал вместе со мной ковылять к выходу, а с блаженной улыбкой помочился на ближайшую стену и вернулся к костру. Со стариковским кряхтением опустился у огня и, сглатывая слюну, принялся наблюдать за процессом приготовления шашлыка.

Не откладывая дела в долгий ящик, я решил начать процесс добычи информации и перешел к первому этапу – знакомству. Привлек внимание спасенного, ткнул пальцем себя в грудь и представился:

– Ник.

Когда я указал на собеседника, он произнес:

– Дишур.

– Очень приятно, – улыбнулся я. – Продолжаем разговор.

Используя жесты, я попытался поинтересоваться, далеко ли отсюда обитаемые города, но Дишур внезапно расширил глаза, уставившись на что-то позади меня. Моя реакция была вполне адекватной – я выхватил кинжал и метнулся в сторону, в прыжке разворачиваясь лицом к неведомой опасности. Но на меня никто нападать не собирался, и вообще, в пещере, кроме нас двоих, не наблюдалось ни одной живой души, поэтому, спрятав клинок, я расслабился и недовольно поинтересовался:

– Ну и что тебе померещилось?

Дишур поглядел на меня и показал на что-то у противоположной стены. Я оглядел завернутые в паутину останки, свой рюкзак, охапку хвороста и непонимающе уставился на мужика. Тот снова указал на нечто, сопроводив движение руки непонятной фразой. Видя, что я все еще не понимаю, Дишур тяжело поднялся, уже сам, без моей помощи, пошатываясь, доковылял до того места, которое его заинтересовало, нагнулся и вытащил из моего рюкзака торчавший оттуда двуручный меч. Оружие оказалось тяжеловато, поэтому не до конца восстановивший силы спасенный рухнул на колени. Нетрудно догадаться, что все слова, которые он произнес в следующий момент, были матерными.

Не желая упускать прекрасную возможность, я постарался повторить его фразу, причем с весьма задумчивым выражением лица. Зачем? Просто я давно заметил – нецензурщина в устах иностранца, произнесенная с ужасным акцентом, иногда не к месту, заставляет подавляющее большинство собеседников улыбнуться. А именно эта реакция впоследствии может обеспечить большее доверие, снисходительность, готовность сопереживать и многое другое (зависит от характера поддерживающего разговор местного), способное пойти только на пользу. Разумеется, это работает только в тех случаях, если общение протекает в неформальной обстановке, так как маты на светском рауте могут сыграть не в пользу их озвучившего.

Прием подействовал, Дишур усмехнулся, а когда я подошел, поглядел на меня уже безо всякой настороженности, которая маячила в его глазах все это время. Показав на меч в своих руках, он что-то спросил у меня, но я развел руками:

– Не понимаю. Но, если ты хочешь сказать, что это твой меч и я должен его вернуть – обломись, любезный! Во-первых, этот клинок явно тебе не принадлежал – уж больно ты мелок для него, а во-вторых, свои трофеи я первым встречным раздавать не собираюсь.

Однако Дишур не унимался. Он, потрясая мечом и размахивая руками, начал что-то мне доказывать, пробуя разные жесты, пытаясь помогать речью. Спустя пару минут я догадался – мужик хотел узнать, где лежит тело его владельца. Ткнув пальцем в сторону самого свежего трупа, на котором ранее висели ножны к мечу, я помог Дишуру до него доковылять. Я предполагал, что он хочет выяснить судьбу своего товарища, возможно, отдать последние почести, но коротышка не стал скорбеть над телом меченосца, а уселся рядом и принялся его обыскивать.

Достав из карманов все барахло, которое я не стал брать, посчитав бесполезным, Дишур собрал его и засунул за пазуху, а напоследок снял с шеи мертвеца амулет на веревке и протянул мне. Приняв этот своеобразный подарок, я благодарно кивнул и собирался положить его в карман, но коротышка знаками показал, чтобы я надел странный амулет. Посмотрев с недоверием на кусок камня, напоминавшего вулканическое стекло, на котором были выцарапаны какие-то закорючки, я надел его на себя. Мало ли – вдруг это своего рода опознавательный знак, который любому встречному скажет, что я теперь официально числюсь напарником Дишура?

Но все оказалось куда проще и одновременно невероятнее. Когда камешек оказался на моей груди, коротышка спросил:

– Теперь ты меня понимаешь?

Я с ошеломлением уставился на него и выдавил:

– Да.

– Здорово! – облегченно улыбнулся Дишур. – А то я уж было подумал, что мой толмач выдохся.

– Что-что у тебя выдохлось? – переспросил я.

– Толмач. Кстати, расскажи, как так получилось, что ты свой потерял, и даже запасной захватить не догадался?

Надо же, оказывается, этот камешек является магическим переводчиком! Ну, дела! Прочитал бы я об этом в книге Ленусика, точно бы посмеялся, как над самовзводным арбалетом, потому что существование подобного представлялось мне абсолютно нереальным. Однако факт оспаривать было бессмысленно – на моей шее висела простенькая веревочка с невзрачным камешком, который позволял понимать чужую речь.

Причем, судя по всему, он не банально переводил мне слова Дишура в режиме онлайн, а обеспечивал правильное восприятие передаваемой информации. Я все так же слышал непонятный набор звуков, но теперь они рождали в моем сознании вполне узнаваемые образы, выстраивающиеся в связные фразы. Как это происходит – неизвестно, но объяснений можно найти массу. И первое, что приходит на ум – ментальное общение.

Выходит, мы разговариваем мысленно, перебрасывая образы друг другу, а слова играют для переводчиков роль своеобразного активатора. То есть зазвучала речь – пошла передача, замолчал хозяин амулета – больше ни одной его мысли собеседник не получит. Фантастика чистой воды! И мне впору пересмотреть свои убеждения, так как вскоре может выясниться, что в этом мире и самовзводные арбалеты далеко не редкость.

Сообразив, что Дишур ждет ответа, я сказал:

– Я свой не терял. У меня его никогда не было.

– Не было? Но почему? Я ведь слышу, что ты имперским не владеешь, как и Орист, – коротышка кивнул на труп товарища. – Неужели не нашлось денег на покупку? Тогда как же ты без толмача до Проклятых земель сумел добраться? Неужто со всеми вот так руками размахивал? И вообще, откуда ты? Я твоего языка в жизни не слыхивал, хотя знаком даже с выходцами из Велии.

«Рассказать ему или нет?» – мелькнула мысль, а в следующее мгновение моего носа достиг запах горелого мяса.

Принюхавшись, я выругался и кинулся к костру, надеясь спасти остатки шашлыка и радуясь избавлению от необходимости немедленных ответов.

Все оказалось не так страшно, шашлычок подгорел совсем немного, однако с другого бока все еще остался сыроватым. Ворочая прутики, я размышлял над вопросами Дишура, но никак не мог определиться, стоит ли рассказывать о своем иномирном происхождении. С одной стороны, это сразу объяснило бы мое невежество в элементарных вопросах и незнание местных порядков, но, с другой, правда не принесет мне никакой пользы, только вызовет дальнейшие расспросы.

Значит, нужно придумать убедительную байку, которая удовлетворила бы любопытство Дишура. Только попроще, чтобы не запутаться впоследствии, и основанную на реальных деталях. Ведь это в книге «Гроза орков» каждому встречному-поперечному сообщал, что он из другого мира (надо полагать для того, чтобы недруги не потеряли его из вида), после чего все потенциальные друзья одинаково удивлялись и сразу же просились в команду к избраннику. Ну а мне подобного счастья не нужно.

Перевернув последний прутик, я повернулся к доковылявшему до костра Дишуру и сказал:

– Отвечаю по порядку. Толмач я не купил, потому что до этого момента даже не представлял о существовании таких амулетов. Попал я в эти места с помощью магии, а дом мой так далеко отсюда, что никто из моих знакомых никогда не слышал о Проклятых землях.

– Не верю! – категорично воскликнул Дишур. – Чтобы кто-то не знал о Проклятых землях… Хотя, уточни, как называется королевство, в котором ты жил?

– Украина. Только это не совсем королевство, а…

– У Края? – переспросил мой собеседник.

Я не стал спорить, так как это было не принципиально, а мужик довольно кивнул и со снисходительной улыбкой произнес:

– Ну, тогда понятно. Мне приятель рассказывал, что на самом краю мира обитают разные вольные полудикие племена, у которых даже магов толковых нет. Получается, ты жил в одном из них?

– Да.

Ну и в чем я соврал, спрашивается? А вообще, обожаю людей, подобных Дишуру. Сперва интересуются, а затем, даже не дождавшись внятного ответа, строят догадки и радуются, когда они оказываются верными. И спасибо ему большое за это, ведь теперь я получил достоверную основу для своей «легенды».

– Но ведь ты сам сказал, что попал в Проклятые земли с помощью магии. Выходит, у вас есть сильные мастера, способные перебросить человека на такое расстояние? – заметил нестыковку собеседник.

– Нет, это ваши специалисты постарались, – недовольно буркнул я. – Или ты думаешь, я сам пожелал очутиться в этом аду?

– Тебя доставили сюда насильно? Но зачем?

Ну, если я о своем «попаданстве» умолчал, трепаться о магическом ритуале сектантов тоже не следует. Они не простят мне свистнутый кинжальчик и убийство коллег, так что не стоит плодить разные слухи, способные навести на мой след. Пожав плечами, я ответил Дишуру:

– Даже не представляю. Может, это вообще случайно произошло, кто теперь скажет?

– Не поделишься подробностями?

– Ну, если ты так хочешь… В общем, возвращался я как-то домой, свернул за угол и внезапно увидел небольшой черный смерч. Хотел было убежать подальше от этой непонятной магической гадости, но какая-то сила подхватила меня и сунула прямо в воронку. А приземлился я уже здесь и сразу выяснил, что окрестные земли населены очень опасными тварями, которым на глаза лучше не попадаться.

– А потом что было? – не унимался Дишур.

– После я долгое время бродил по округе, заглянул в несколько пустых городов и разжился там приличной одеждой, хорошим оружием, а потом решил поискать людей и направился на запад. Вчера вот перешел речку, повстречался с пауком, занял его логово и обнаружил в нем тебя. Дальше ты знаешь.

Я в очередной раз повернул прутики с мясом и обнаружил, что оно дошло до нужной кондиции. Правда, с одной стороны кусочки обзавелись горелой корочкой, но на такие мелочи обращать внимания не стоило. Не в ресторане ведь? Я протянул шашлык собеседнику, который с недоверием уточнил:

– То есть паучиха мертва?

Отметив, что пол твари определил не совсем точно, я подтвердил:

– Мертвее некуда. Тушка валяется у входа, если хочешь, можешь пойти полюбоваться.

– Нет, я верю тебе. – Немного помолчав, Дишур добавил: – Прости, Ник С Края, я не поблагодарил тебя за спасение моей жизни, но сейчас хочу это исправить. Спасибо тебе от всего сердца! Если бы не твое появление, я бы разделил участь Ориста. Но хвала богам, они оказались столь милосердны, что в твоем лице подарили мне избавление от ужасной смерти!

Дишур забыл про шашлык в руке и погрузился в себя, видимо, вознося молитву высшим силам, а я недоуменно подумал:

«И это все?»

Вообще-то я рассчитывал на нечто большее, чем обычное «спасибо». Вот в книжке Ленусика описывалась отличная традиция долга жизни, которая фактически превращала спасенного в раба своего спасителя до тех пор, пока ему не повезет рассчитаться. Нет, на такой шикарный подарок я не надеялся (в реальности ведь никто не будет добровольно становиться рабом), но ожидал чего-нибудь более существенного.

Закончив общаться с богами, Дишур посмотрел на меня и твердо сказал:

– Знай, Ник, если тебе когда-нибудь понадобится помощь – можешь на меня рассчитывать! Сделаю все, что потребуется.

У меня отлегло от сердца. Все-таки не зря я найденыша шашлыками-то потчевал! А пока момент благоприятный, пора ненавязчиво переходить к добыче ценной информации.

– Да, помощь мне явно не помешает. Хорошо, что напомнил. Не мог бы ты для начала рассказать немного о Проклятых землях? Ведь я ничего не знаю о ваших местах, а домой в ближайшем будущем, как это ни прискорбно, вернуться вряд ли смогу. Так что мне нужно побыстрее понять, как вы тут живете, чем занимаетесь…

– Я тебя понял, – кивнул Дишур. – Поведаю все, что знаю сам, но прежде скажи, ты мою торбу рядом со скалой не находил?

– Находил, вон она лежит, – я кивнул на сумку, валявшуюся в углу. – Только ты извини, я сильно сомневался, что ее хозяин сможет очнуться, поэтому хорошенько в ней покопался.

– Ничего страшного, на твоем месте я бы тоже так сделал. Значит, ты забрал все мои эликсиры?

Сообразив, что собеседник говорит о небольших стеклянных и глиняных пузырьках, лежавших на дне сумки, я отрицательно покачал головой. Их я даже не открывал, поскольку из школьных уроков химии вынес одно полезное правило – незнакомые жидкости нельзя ни пить, ни нюхать, ни даже трогать. Переложив себе в рюкзак все то, что могло пригодиться, я оставил непонятные пузырьки на месте, опасаясь, что один из них окажется какой-нибудь гранатой с местным вариантом слезогонки.

Дишура мой ответ обрадовал, и я, не дожидаясь просьбы, подал ему сумку, из которой мужик выудил одну из склянок и тут же ее опорожнил. Видимо, питье было не слишком приятным на вкус, поскольку мой собеседник скривился и принялся спешно заедать его шашлыком, но оно заметно прибавило Дишуру сил и энергии.

– Хмельной напиток? – кивнул я на опустевшую склянку.

– Нет, это камиш, эликсир восстановления, – пояснил Дишур. – Здорово помогает при отравлениях, укусах ядовитых тварей, близком знакомстве с шипами розорки и прочих похожих случаях. Правда, есть у него один недостаток – дорогой очень. Наш алхимик два с половиной золотых за каждую порцию требует. Но зелье, надо признать, варит на совесть.

– А в остальных склянках что?

– Да так, пустяки: мазь для заживления ран, варево, отпугивающее насекомых, порошок, сбивающий волков со следа… – Мужик слегка застеснялся, завязал сумку и отставил ее подальше от моих взглядов (видимо, всерьез опасался, что я могу прихватизировать его явно недешевые запасы), после чего решил сменить тему: – Но ты вроде бы хотел узнать о Проклятых землях? В общем, слушай…

Следующие несколько часов я механично подбрасывал ветки в костер и впитывал жизненно необходимые сведения, которыми щедро делился спасенный. Еще одна порция шашлыка давно улеглась в наших желудках, наступила ночь, а Дишур все рассказывал мне о мире, в котором я очутился. Бесспорно, рассказчиком он был умелым и любил поболтать, а хорошее настроение, появившееся после сытного ужина и употребления эликсира, благодатно сказывалось на его желании почесать языком. Мне же оставалось только задавать наводящие вопросы и запоминать новые знания. Конечно, пару раз приходилось отвлекаться на разных тварей, привлеченных запахом жареного мяса, но особых проблем они не доставили. Их мертвые тушки я выносил наружу в качестве десерта прочим хищникам, все еще занимавшимся дохлой паучихой.

Если коротко, опуская ненужные подробности, обрисовать здешнее мироустройство – выйдет примерно следующее. Земли, на которых мы находились, назывались Проклятыми, они появились около семидесяти лет назад после большой войны между Империей и эльфами. Да, не нужно удивляться, в этом мире существовали эльфы. Правда, Дишур называл их расу совсем иначе, и поначалу я опрометчиво решил, что это еще один человеческий народ, но когда в рассказе проскользнуло словечко «ушастые», заинтересовался и попросил описать местных перворожденных.

Как выяснилось, от канонических они почти не отличались – обладали неестественной красотой, которая достигалась не только ушами необычной формы, а также нескрываемым высокомерием, долголетием и навыками хороших бойцов. Правда, никто перворожденными местных эльфов не называл, и далеко не каждый представитель этого народа везде таскал с собой лук.

В общем, как я уже говорил, не так давно случилась большая война. Нет, будет правильнее сказать, ОЧЕНЬ большая война, унесшая сотни тысяч жизней. Чтобы более полно осветить события того периода, сначала необходимо в общих чертах представить себе эту часть континента. Итак, на востоке живут эльфы, чьи владения упираются в океан, рядом с ними находится Империя людей, которая по площади превосходит территорию ушастых раза в три. На юге живут орки, государство которых граничит и с эльфами, и с Империей, а на севере имеется множество полудиких человеческих племен, чьи земли не представляют никакого интереса для последней.

Дальше на западе располагаются несколько мелких человеческих королевств, благодаря умелой политике до сих пор сохраняющих свой суверенитет, которые в Империи называют Вольными Баронствами, и Гномьи Кланы. Государство последних напоминало земные Соединенные Штаты Америки и разделялось на несколько десятков вполне самостоятельных образований со своими законами, границами и правителями, объединенных под номинальной властью монарха.

Что было за землями гномов, Дишур не представлял, но скормил мне несколько местных баек. Согласно одной, там обитали ужасные чудовища, мало похожие на людей, другая говорила, что, идя все дальше на запад, можно добраться до местного ада, где из-под земли вырывается огонь, а горы извергают реки расплавленного камня, третья гласила – там край земли, с которого можно запросто сорваться в бездну… Короче, такая вот местная география.

Кстати, местных гномов и орков я тоже обозвал сам. Просто первые, как сказал Дишур, обитали преимущественно в горах, считались первоклассными каменщиками, замечательно работали с металлом и были невысокого роста. В среднем, на полголовы ниже обычного человека. Так что никем другим, кроме гномов, этот народ быть не мог. Ну а раса южан оказалась дикой, воинственной, в основном занималась кочевым скотоводством, промышляла разбоями, по словам моего спасенного, поголовно владела оружием и мастерски умела ездить верхом. Хотя на классический образ орков она не тянула, но я решил – почему бы и нет? Разумеется, самоназвания всех рас нелюдей я на всякий случай запомнил, но мысленно именовал их согласно земным традициям.

В общем, лет семьдесят назад разразился большой конфликт. Кто в нем был прав, а кто виноват – неизвестно. Дишур яро убеждал меня, что первыми на Империю напали ушастые, которые начали уверенно захватывать ее земли, стремительно продвигаясь на запад. Люди к нападению оказались не готовы, так как с эльфами только недавно был заключен новый договор о сотрудничестве, подписана куча торговых контрактов, короче – царили мир и дружба, но потом опомнились, собрались с силами и организовали отпор захватчикам.

Объявив всеобщую мобилизацию, император сумел остановить наступление, героическими усилиями своих подданных отбросил ушастых к границе и стал теснить эльфов дальше, в глубь их собственных земель. Однако дело застопорилось. На своей территории долгожители получали большое преимущество – ведь навыков ведения боя в густых лесах имперцы не имели, – поэтому сумели остановить контрнаступление людей и, в свою очередь, попытались отыграться, намереваясь хотя бы вернуть свои прежние владения.

В общем, это противостояние длилось примерно полгода, сражения гремели то на территории эльфов, то на землях Империи, фронт двигался взад-вперед, не позволяя войскам основательно закрепиться. Силы двух государств были примерно равными – людей насчитывалось больше, но эльфы лучше владели оружием, маги Империи являлись более подготовленными, но мастера жизни ушастых оказались куда могущественнее.

Короче – победу никто одержать не мог, а война каждый день собирала кровавую дань. Погибших уже никто не считал, в бой шли все, даже женщины, дети и старики. По словам Дишура, то поле костей, которое я видел, было далеко не единственным. Просто иногда от полков противоборствующих армий ничего не оставалось, поэтому закапывать трупы было некому. В результате этого начался мор, который принялся добивать уцелевших в боях солдат, а на остальных территориях возникла реальная угроза голода. Да и новобранцев удавалось отыскать все меньше и меньше.

В конце концов, патовая ситуация вынудила обе стороны пойти на переговоры. И хотя людям было по силам «дожать» эльфов благодаря своей численности, император не захотел обескровливать страну. (Понятное дело – если Империя лишилась бы всех своих защитников, орки и гномы удобный момент не упустили бы и принялись бы расширять владения за ее счет, а воевать на три стороны правитель людей был не способен.) После долгих переговоров был заключен мир, который прекратил бессмысленное взаимное истребление. Граница между государствами осталась на том же месте, возродились довоенные договора, дополненные новыми более жесткими условиями пребывания граждан на чужой территории, а страны принялись зализывать раны, с ненавистью косясь друг на друга.

Война принесла и эльфам, и людям огромные убытки, население государств значительно сократилось, многие процветающие города оказались полностью разрушенными, торговля пришла в упадок, магов осталось удручающе мало… Перечислять неутешительные итоги можно еще долго. Правильно ведь говорят – худой мир лучше доброй войны. А в данном случае я даже не мог сообразить, зачем было ее начинать, ведь в результате две страны сделали огромный шаг назад в своем развитии и в результате получили лишь множество проблем. Однако, как оказалось, это были еще цветочки. Ягодки созрели чуть погодя, когда этого никто не ожидал.

Так как самые кровопролитные сражения и наиболее энергетически насыщенные битвы происходили в одном регионе – в пограничье Империи и земель эльфов, – там образовалась огромная безлюдная территория, привлекающая многих охотников за легкой наживой. Ведь на местах боев находилось великое множество артефактов, оружия и прочих ценностей, да и в опустевших городах осталось много чего интересного. Тем более никто туда возвращаться не собирался – большинство жителей погибли еще при первом наступлении, многие остались на полях сражений, а чудом уцелевшие единицы предпочитали искать счастья на новых местах.

В общем, эта территория была одним большим кладбищем с кучей всевозможных сокровищ. Как говорится, бери – не хочу! Однако подавляющее большинство мародеров пропадали без вести, зайдя в эти земли, и лишь некоторым удавалось добыть нечто ценное, оставшись при этом в живых. Впоследствии они рассказывали страшные вещи о ветре, пожирающем живую плоть, о зыбучих камнях, засасывающих своих жертв, о блуждающем огне, вспыхивающем в самых неожиданных местах, о душах умерших, на краткий миг обретающих тела, о живой воде, получившей разум и жажду убивать… Таких невероятных историй была масса, но рассказчикам верили, потому что полубезумный взгляд, седые волосы и ужасные раны служили отличным доказательством правдивости их слов.

Занимавшиеся проблемой имперские маги объяснили всем любопытным, что из-за мощнейших выбросов энергии в зоне боевых действий образовались различные аномалии, которые в ближайшее время ликвидировать не удастся. Дело в том, что во время войны в схватках участвовали представители разных стихийных школ, а также мастера смерти, которые столкнулись с сильнейшими эльфийскими мастерами жизни. В результате пространство на этих землях оказалось насыщено магической энергией различной полярности, которая, оставленная без контроля, начала самопроизвольно оформляться в физическом плане, да так, что там стало опасно находиться.

Отчитываясь перед императором, маги посоветовали ему оставить эту территорию лет так на десять-двадцать и подождать, пока там все не уляжется само собой. Нет, они не скрывали, что могли бы попытаться обуздать неуправляемую энергию, но после войны магов и так осталось удручающе мало, поэтому рисковать немногими профессионалами было нецелесообразно. Правитель внял, похоронил свои мечты о восстановлении разрушенных городов, оставил планы возобновления рудных разработок и издал указ, запрещающий подданным Империи появляться на землях, прозванных в народе Проклятыми. Кстати, эльфы со своей стороны тоже проводили подобные исследования и решили поступить аналогичным образом. Причем, по слухам, им досталось куда сильнее, так как зеленые насаждения препятствовали рассеиванию магической энергии.

Со временем, через годик-два, появились четкие очертания опасной зоны, своего рода большой язвы на границе между двумя странами, которую никто даже и не думал охранять. Зачем? Самоубийцы, пожелавшие рискнуть, все равно обойдут любой кордон, так что незачем утруждаться. А такие периодически находились. Смельчаки, вдохновленные рассказами о счастливчиках, сумевших добыть в Проклятых землях состояние, каждый месяц (да, в этом мире тоже существовало разделение года на месяцы) десятками уходили на поиски богатства, но находили лишь свою смерть. Но вернемся к истории. Когда миновало еще десять лет, ситуация в корне изменилась – из Проклятых земель периодически начали выходить жуткие, не встречавшиеся ранее твари. Как правило, они были большими, чрезвычайно прожорливыми и забирали множество человеческих жизней. Ведь к тому времени область разоренного пограничья удалось худо-бедно заселить, поэтому еду хищники находили, особо не утруждаясь. Новый император, всерьез озаботившийся решением проблемы, приказал организовать вокруг всей аномальной зоны цепь сторожевых постов, где должны были находиться маги и воины, способные быстро ликвидировать обнаруженных тварей.

Это помогло, потерь среди мирного населения стало меньше. Но такое положение вещей сохранялось недолго – лет семь. За это время даже успела появиться профессия охотников, которые занимались ликвидацией мелких порождений Проклятых земель, не замеченных сторожевыми постами. А потом по Империи быстрее ветра пронесся слух – магические аномалии-то успели рассосаться! И сюда повалила огромная толпа охочих до наживы личностей, которые вскоре на собственной шкуре узнали, что слух был верным.

Да, опасными аномалиями на этой территории уже и не пахло, зато появилось великое множество смертельно опасных тварей, которые являлись самыми обычными животными, насекомыми и растениями, причудливо измененными магией. Как оказалось, практически все виды живых существ, обитавших здесь ранее, подверглись разнообразным мутациям. В основном у них повысилась живучесть (у некоторых увеличилась регенерация, у многих появилась дополнительная защита вроде крепкой шкуры или панциря), плодовитость (те виды, которые не могли ею похвастаться, довольно быстро исчезли), увеличились размеры (особенно это коснулось насекомых, но не всех) и, разумеется, аппетит.

До этого момента они с немалым увлечением жрали друг друга, и лишь незначительная часть хищников рисковала покинуть свой ареал, отправляясь на охоту в Пограничье, но, когда в Проклятых землях появилось множество людей, они быстро распробовали человечину и охотно включили ее в свой ежедневный рацион. В итоге почти все мародеры новой волны погибли от клыков, когтей и яда новых хозяев Проклятых земель. Однако некоторым повезло, они сумели уцелеть, добыв ценные вещи и еще более ценную информацию о разных тварях. Многие из них возвращались в цивилизацию, чтобы прожить там долгую обеспеченную жизнь, но находились и те, кто оставался на сторожевых постах, как правило, расположенных в опустевших городах.

Так постепенно собирались группы хороших воинов, сумевших поставить добычу ценных находок на профессиональный уровень. Именно они придумали название своей профессии – «искатели», именно они зародили традицию обучения новичков принципам выживания в Проклятых землях, именно они стали причиной того, что города рядом с территорией отчуждения вновь начали заселяться людьми.

Следующее два с лишним десятилетия можно назвать периодом становления искателей. Ветераны-первопроходцы отлично постарались, они собрали множество данных о новых видах, сумели систематизировать знания о повадках самых разнообразных тварей и вскоре задались вопросом – а какую от них можно получить пользу? Привлеченные к делу целители, алхимики, маги и все прочие, включая даже оружейников, тщательно изучали каждую добытую на Проклятых землях тварь. Недостатка в финансировании эти ученые не испытывали и вскоре сумели сделать множество самых разнообразных открытий.

К примеру, мясо одних тварей увеличивало потенцию, отвар из костей других обладал мощным общеукрепляющим свойством, яд третьих в малых дозах был способен лечить некоторые болезни, ранее считавшиеся неизлечимыми, шкуры четвертых могли защищать от стрел, рога пятых могли стать основой энергоемких артефактов… Короче, полезных свойств было много, поэтому спустя некоторое время искатели перестали сосредоточиваться на добыче привычного оружия, денег и драгоценностей, и принялись таскать… скажем, сырье биологического происхождения, которое потом использовалось для самых разнообразных нужд. К слову, то зелье восстановления, что помогло Дишуру пережить последствия отравления, в своей основе содержало ядовитые выделения каких-то местных жуков, поэтому часто употреблять его не рекомендовалось.

Новости об эликсирах, способных лечить смертельные раны, о шкурах и мехе редчайших тварей быстро распространились по Империи, и в Проклятые земли повалила очередная волна добытчиков, рассчитывавших заработать себе состояние охотой. Понятное дело, вместе с ними потянулись и простые люди, не желавшие рисковать своей жизнью, но тоже стремившиеся подзаработать на искателях. Города на границе Проклятых земель стати интенсивно заселяться. В общем, это время было безоблачным. И хотя охотники и новички-искатели большей частью погибали, не успев осуществить свою заветную мечту – стать богатыми, на их место регулярно приходили новые.

Но тут на горизонте стали сгущаться тучи. Император, глядя на то, как часть населения его государства стремительно обогащается, не оставил это дело без внимания и приказал учредить соответствующую Гильдию, которая должна была обеспечить контроль доходов и своевременное отчисление части прибыли в казну. Согласно приказу в Проклятые земли приехали чиновники и прочие управленцы, которые принялись «строить» искателей, заставляя тех расставаться с немалой частью их «незаконно нажитых средств». Те, понятное дело, поначалу воспротивились такому грабежу, однако прибывшие вместе с чиновниками отряды регулярной армии быстро утихомирили недовольных. Искатели сообразили, что лучше расстаться с частью накопленного состояния, чем потерять все, и решили добровольно вступить в новую организацию.

Так появилась Гильдия искателей, которая являлась самой молодой как среди легальных, к которым относились гильдии наемников, купцов, кузнецов… ну и прочие организации подобного толка, так и незаконных формирований, к коим причисляли гильдии воров и убийц. Понятное дело, далеко не все искатели стали ее членами. Были и те, что не желали отдавать свои, заработанные потом и кровью деньги в казну. Они называли себя «вольными» искателями и старательно прятались как от тварей Проклятых земель, так и от воинов императора. Периодически этих свободолюбивых налогонеплательщиков ловили и в кандалах увозили на каменоломни.

Так продолжалось несколько лет. Гильдия вела учет доходов и взымала с искателей определенный процент от суммы, которую они получали после продажи добытых в Проклятых землях ценностей. Но если поначалу все шло гладко, то потом, как это обычно водится, начались самые разнообразные махинации и среди добытчиков, и в рядах учетчиков. Отчисления в казну сократились, и гильдейцы решили увеличить взимаемый процент. Нарушений стало еще больше, так как существовала большая разница – отдавать за возможность спокойной работы четвертую часть или же половину. Тогда Гильдия ввела обязательный членский взнос, который далеко не каждый искатель был в состоянии заплатить.

Ясное дело, в среде рисковых людей назревало недовольство. Конфликт попытались решить мирно – наиболее авторитетные искатели пришли к руководству Гильдии и непрозрачно намекнули, чем может закончиться подобный произвол. Но чиновники не вняли, поэтому вскоре в одном из городов вспыхнул нешуточный бунт. Вся верхушка Гильдии была вырезана подчистую, как и отряды стражи, обеспечивавшей охрану обнаглевших дельцов. Ведь искатели знали, с какой стороны нужно браться за меч, а странствия по Проклятым землям превратили их в прекрасных воинов.

Бунт быстро перекинулся на остальные города, вынудив императора принять соответствующие меры. На пограничные территории направилась регулярная армия с весьма недобрыми намерениями. Искатели сообразили, что справиться с такой грозной силой не получится при всем желании, поэтому, не дожидаясь прибытия элитных армейских полков, отрядили делегацию в столицу с целью договориться полюбовно. Переговоры прошли успешно, ведь император сам понимал, что гражданская война выйдет боком Империи, и был вынужден пойти на некоторые уступки.

В итоге Гильдия осталась, но претерпела некоторые изменения. Так, к примеру, руководство теперь набиралось из самых заслуженных и опытных искателей, вступление в нее перестало быть обязательным, процент с добычи стал разумным и фиксированным, появились подконтрольные Гильдии организации типа тренировочного лагеря для новичков-искателей, лекарский дом, алхимическая лаборатория, цех выделки добытой продукции… Короче, в своем новом виде Гильдия выглядела солидной самостоятельной конторой, способной обеспечить серьезный доход императорской казне.

Само собой, по первому времени возникало множество проблем, вопросов о приеме новых членов и борьбы с незарегистрированными искателями, но потом все устаканилось. Установленные порядки были простыми и никакого возмущения у народа не вызывали. Хочешь быть в Гильдии – плати вступительный взнос, получай перстень-печатку и пользуйся всеми преимуществами членства: возможностью сдавать все найденное добро быстро и по оптимальной цене, покупать целебные эликсиры, магические амулеты, снаряжение и все прочее в специализированных гильдейских лавках без торговой накрутки, иногда достигавшей тысячи процентов, получать хорошее жилье в перерыве между вылазками… ну, и так далее. Не хочешь уплачивать взносы, не желаешь делиться найденным добром – тебя никто не заставляет, но приготовься платить за оружие втридорога, за маленькую комнатушку на постоялом дворе – как за роскошный особняк, качественные зелья и амулеты тебе достать будет весьма проблематично, а всю добычу заберут перекупщики за смехотворную цену. Как говорится, выбор есть всегда.

Больше ничего особо значительного на Проклятых землях до настоящего времени не происходило. Разве что крупное нашествие волков на несколько городов и организованная атака шлыхов, тех самых Кинг-Конгов, один из которых помог мне сбежать. Но серых перебили маги, а шлыхов с большими потерями усмирили сами искатели. Жизнь продолжалась, желающие пощекотать себе нервы и рискнуть собственной шкурой ежедневно прибывали в города Пограничья, которое со временем превратилось в один из главных источников дохода Империи. Ведь местные товары и сырье были широко известны во всем мире и, что немаловажно, всегда пользовались спросом.

Под конец рассказа Дишур зевал настолько душераздирающе, что даже у меня начал непроизвольно растягиваться рот. Решив на сегодня закончить с расспросами, я поблагодарил искателя и принялся размышлять над услышанным. Вырисовывалась довольно неплохая картинка – я-то предполагал, что весь этот мир населен смертельно опасными тварями, а людям остался незавидный удел выживания в хорошо укрепленных городах. Но все оказалось не так печально, и на остальных землях Империи ситуация выглядела совершенно иной – там не нужно было каждую минуту опасаться за собственную жизнь и подставлять себя под клыки разнообразных тварей…

Короче говоря, этот мир был не так ужасен. И я не сомневался, что мне в нем удастся подыскать себе теплое и сытое местечко. Но для начала нужно выбраться из Проклятых земель и попутно получить подробную информацию о порядках в остальной части Империи.

Глава 12

Источник информации

– Слушай, Ник, а ты костер гасить собираешься? – отвлек меня от весьма оптимистичных мыслей вопрос сонного искателя.

Поглядев на него с ехидным прищуром, я иронично поинтересовался:

– Хочешь в полной темноте отбиваться от тварей, которые пожелают заглянуть к нам на аппетитный запах?

– Так есть же светлячки! – недоуменно уставился на меня Дишур, а потом усмехнулся: – Ох, прости, я и забыл, что в твоих землях магов не водится.

Искатель пошарил в кармане и достал амулет – небольшой деревянный кубик с рунами, выжженными на гранях. На одной из них имелось отверстие, в которое Дишур вставил деревянную палочку, привязанную к кубику веревкой. Надо полагать, чтобы не потерялась ненароком. После этого амулет засветился. Довольно яркое сияние исходило в буквальном смысле изнутри деревяшки, превращая ее в лампочку.

Насладившись моим изумлением, Дишур соблаговолил пояснить, что светлячок является одним из простейших амулетов, но стоит недешево, так как ресурс его работы достигает пары лет, а заряжается он от солнца, находясь в неактивном состоянии. Взяв у Дишура кубик, я внимательно рассмотрел его, но так и не нашел в нем никаких источников энергии или светодиодных элементов. На ощупь это была все та же деревяшка, и я даже не представлял, что заставляло ее светиться.

Вытащив деревянный стерженек, я заставил светлячок погаснуть, оглядел непонятные руны и пообещал себе обязательно разобраться в местной магии. Ведь такие закорючки, имея перед глазами образец, выжечь может любой дурак, так почему же подобные амулеты стоят так дорого? Как маги препятствуют появлению кустарных подделок?

Жалея, что раньше принципиально не собирал амулеты, я потушил костер самым простейшим способом и остался караулить сон искателя, который моментально вырубился, даже не заикнувшись о дежурстве. А ночка обещала быть долгой. Судя по звукам, рядом с пещерой собралось изрядное количество хищников, и я поступил опрометчиво, принявшись жарить шашлыки прямо в этом убежище. Ну и ладно, мне нужно еще о многом подумать.

Уставившись в темноту, я принялся систематизировать все полученные знания, подготавливая список вопросов, которые завтра нужно задать в первую очередь, и до самого рассвета не сомкнул глаз. В пещеру то и дело забредали твари, с которыми приходилось разбираться. Особо опасных среди них не было, но все равно периодически я с завистью поглядывал на сладко посапывавшего Дишура.

Лишь под утро, когда незваные гости решили устроить перерыв с визитами, я ненадолго окунулся в полудрему, а проснулся от бодрого возгласа:

– Вставай, Ник, уже утро!

Недовольно поглядев на веселого искателя, на физиономии которого не наблюдалось никаких последствий паучьего укуса, я со вздохом поднялся и отправился на поиски завтрака, так как мой новый знакомый что-то не проявлял инициативы. Вернувшись с тушкой небольшого сурка и тлеющей головешкой, я не обнаружил искателя. Пожав плечами, я разжег костер и принялся свежевать добычу, краем уха слыша возню в том углу, где было логово паучихи. А как только я разложил мясо над углями, в зале появился довольный Дишур, весь в паутине и с небольшим мешком в руках.

– Что там у тебя? – поинтересовался я, кивнув на мешок.

– Яйца, – ответил Дишур и ослабил завязки, давая мне возможность заглянуть внутрь.

Там находилось множество круглых серовато-белых шариков, своим размером и рельефом поверхности очень напоминавших мячики для гольфа.

– Так вы за этим полезли к паучихе? – догадался я.

Искатель кивнул, присел рядом, и пока мясо готовилось, подробно рассказал, как он со своим напарником отправился добывать ценный товар. Оказалось, что паучиха появилась в этой пещере недавно, не больше трех месяцев назад. Сама по себе она особой ценности в искательской среде не представляла, разве что ее яд мог принести пяток серебряных монет, да за клубок паутины в сапожной лавке можно было получить не меньше трех десятков медяков, но ее яйца весьма ценились алхимиками и шли по две серебрушки за штуку. Известие о том, что членистоногое поселилось у Могилы Ларта, принес Орист. Он уговорил Дишура отправиться только вдвоем, надеясь улучить момент, когда паучиха отправится за водой и оставит кладку без присмотра.

План мог бы удасться, но Орист поспешил – не дождался, пока паучиха отойдет подальше, а бросился к пещере, едва членистоногое скрылось за деревьями. Не знал он, что у пауков очень хороший слух, поэтому не успел даже добраться до входа, как встретился с тварью лицом к морде. Он смог нанести только один удар, после чего был укушен и моментально лишился сознания. Дишур в это время, бросив сумку в кустах, и не думал помогать приятелю, а пытался спастись бегством. Этот искатель тоже поленился перед охотой почитать соответствующий справочный материал, ведь, останься он на месте, мог бы избежать встречи с ядовитыми жалами, а так паучиха догнала его, укусила и уволокла в пещеру.

Дожевывая шашлык, Дишур подмигнул мне и покровительственно сообщил:

– Ты не переживай, добычу поделим честь по чести, тебе достанется вся доля Ориста. Вот дойдем до Ирхона…

– А что это?

– Ближайший вольный город искателей.

– А до него далеко? – поинтересовался я.

– Самое большее – дня три, и то если придется крюк делать. Там ты, кстати, можешь зарегистрироваться в Гильдии и получить собственный знак. Я даже попробую договориться, чтобы вступительный взнос ты выплачивал частями, это намного легче.

– Нет, спешить не будем, – покачал головой я. – Сначала нужно добраться до Ирхона, а уже потом будем думать, что делать дальше.

– Доберемся, не волнуйся! – беспечно махнул рукой искатель и рассказал мне об общей структуре Проклятых земель.

На них существовали несколько поясов, которые, как понятно из названия, опоясывали аномальную территорию по периметру и представляли собой нечто вроде кругов на мишени. Первый представлял наименьшую угрозу для людей, он располагался рядом с городами. Внешней границей в этом секторе для него служила река, через которую я только недавно перебрался. Второй был гораздо обширнее и куда опаснее. Там водились такие твари, которые даже не выходили к цивилизации. Это объяснялось тем, что некоторым созданиям была по душе аномально насыщенная магической энергией территория Проклятых земель, а на обычных землях они испытывали дискомфорт.

Далее шел третий пояс. Одиночкам там делать было нечего, и даже группы опытных искателей не всегда возвращались оттуда. В центре же мишени располагалась Зона, где еще остались неразграбленные города, а на местах боев валялись груды ржавеющих доспехов и оружия. По величине территории она была равнозначна всем трем поясам, однако до нее рисковали добираться совсем немногие. Дело в том, в Зоне все еще сохранялись аномальные сосредоточия энергии, порождающие тварей, которых не брало ничего – ни сталь, ни магия.

Кстати, весьма любопытный факт – магам на Проклятые земли лучше было не забредать, так как, во-первых, их возможности на этой территории слабели, во-вторых, даже самый юный искатель знал, что чем крупнее тварь, тем слабее на нее воздействует магия, ну и в-третьих, маги отчего-то очень привлекали мутировавших тварей, наверняка считаясь деликатесом в их среде.

– Дишур, а ты не объяснишь, что за люди в серых балахонах разъезжают верхом во втором поясе? – спросил я, порядком устав от подробного перечисления всех ужасов Зоны.

– Неужели довелось встретиться? – удивился Дишур.

– Видел пару раз издали.

– Это члены Братства Ахета. Одного из верховных богов, которому поклоняются в Империи. Лет тридцать назад они попросили разрешения у императора основать свои храмы на Проклятых землях, обещая по мере сил способствовать очищению их от скверны. Император против не был, и теперь на этой территории, недалеко от границы, существуют несколько поселков, к которым из городов осуществляются регулярные поставки продуктов и всего прочего. Чем служители занимаются в этих храмах – неизвестно, но вторжения искателей на свои владения не приветствуют. Могут даже ударить магией особо любопытного. Ведь, как правило, среди его служителей много стихийных магов, которые наряду с проповедованием основ веры могут принимать к себе одаренных учеников. А некоторые говорят, что, став членом братства, можно запросто превратиться в мага, заработав праведным служением милость Ахета.

– Понятно, – пробормотал я, получив подтверждение своим догадкам.

Пока мы доедали завтрак, Дишур успел рассказать, что мост, который помог мне перебраться через речку, являлся единственным на всю округу. А города, которые я посетил, давным-давно очищены от всего ценного и никакого интереса для искателей не представляют. Разве что для новичков.

Попутно мне удалось узнать, как появляются зомби. Оказалось, это не следствие действия вируса, яда или чего-нибудь подобного. Просто Проклятые земли, так же, как и любые аномальные территории Империи, особым образом воздействовали на попадавших в нее живых. Повышенное содержание магической энергии слегка изменяло их организмы, поэтому после смерти люди превращались в зомби. Те, кто пробыл здесь мало – в обычных ходячих мертвецов, кто наведывался частенько – в мутантов, а кто прожил на этой территории довольно долгое время, становились вожаками зомби или тварями куда страшнее, о которых потом долго ходили разные байки. Именно поэтому в Империи существовала традиция – отрубать головы отошедшим в мир иной искателям.

Ну а в городах они собирались по одной простой причине – смерть стирала все знания, оставляя лишь примитивные инстинкты, один из которых заставлял оживших мертвецов собираться в стаи и искать защиты в городских стенах. Разумеется, перерождение происходило не всегда, а лишь в том случае, если тела умерших оказывались не сильно повреждены, но мутация мертвых тканей была стремительной. Дишур рассказал, что год назад одного из его товарищей по отряду во сне укусила ядовитая сколопендра, а уже перед рассветом он поднялся и набросился на ничего не подозревавшего дозорного. Кстати, укушенный ожившим мертвецом не превращался в зомби. Во всяком случае, не сразу, а только после того как его убивало заражение крови от оставленной без внимания раны.

Истории Дишура не испортили мне аппетит. Доев мясо и запив его остатками воды из фляги, я собрался и вместе с искателем покинул пещеру. День был в самом разгаре, тушка паучихи давно успела лишиться всех своих конечностей, а панцирь был вскрыт, словно консервная банка, и лишен всех внутренностей. Рядом копошились лишь несколько мелких падальщиков да мухи деловито жужжали над останками некогда грозной твари.

Окинув взглядом животных, я исключил угрозу с их стороны и хотел направиться на северо-восток, где, по словам искателя, имелся небольшой родник, но Дишур решил поглядеть на членистоногое поближе. Он подошел к паучихе, спугнув падальщиков, поднял ее отрубленную голову и посмотрел на меня:

– Ник, а ты не хочешь забрать себе ее клыки?

Я пожал плечами:

– Ты же сам говорил, что они почти ничего не стоят, так зачем возиться?

– Ну, скупщик даст за них не больше пяти медяков, но я бы посоветовал тебе сделать из них украшение и повесить на шею.

– И какой в этом смысл?

– Среди искателей так принято, – пояснил Дишур. – Если кто-нибудь в одиночку убивает опасную тварь, он вешает себе на шею или на пояс либо ее когти, либо клыки. Этим он сообщает остальным о своем мастерстве и удачливости, как и о том, что его заслуги требуют уважения.

– То есть, для того чтобы добиться признания у искателей, мне нужно всего лишь надеть себе на шею клыки какой-нибудь твари? – с иронией уточнил я. – А что мне мешает пойти на поле с хищной травой, достать оттуда десяток костяков и сделать себе целое ожерелье?

– Не все так просто. Это признанный искатель может, вернувшись с прогулки, похвастаться когтями убитого дароха, и никто не усомнится в его словах, ведь на его груди уже висят два десятка. А вот если какой-нибудь новичок примется размахивать клыками глоша и требовать уважения, его поднимут на смех, так как подумают, что он выдрал их из уже мертвого тела. Поэтому в таких случаях принято приводить свидетелей, и будет лучше, если это окажутся опытные искатели, которым доверяют остальные. А я готов в любое время подтвердить твой рассказ.

Но я огорчил Дишура, отрицательно покачав головой. Быть серым и незаметным куда безопаснее, а жвала паучихи будут лишь привлекать к моей персоне лишнее внимание. Тем более уважение искателей мне ни к чему, так как задерживаться в Пограничье я не собирался.

– Но почему? – удивился приятель. – Ведь ты великий воин, Ник С Края, так отчего не хочешь взять подтверждение своей победы? Или у вас не принято демонстрировать свои успехи?

– Вроде того, – не стал я выдумывать более правдоподобное объяснение. – И ты ошибаешься, я вовсе не великий воин и причин хвастаться своим мастерством не нахожу… Может, пойдем?

Дишур неодобрительно зыркнул на меня, достал кинжал и принялся выковыривать жвала паучихи из пасти. Они выдирались сложно, со скрипом и скрежетом. Когда искателю удалось выломать свои трофеи, он спрятал их в карман, с сожалением поглядел на зазубренный кинжал и вернул его в ножны. Наткнувшись на мой удивленный взгляд, он пояснил:

– Наведаюсь в Гильдию, сделаю себе защитные амулеты. Я же тебе рассказывал, что кости тварей могут послужить для них хорошей основой.

Воспользовавшись предлогом, я попросил Дишура просветить меня насчет магии. Так сказать, подтянуть уровень знаний неотесанной деревенщины. Искатель был не прочь поболтать и снабдил меня ценными сведениями, немного прояснившими ситуацию. Как оказалось, маги в этом мире делились на четыре группы – стихийников, рунных, универсалов, магов жизни и смерти. Все они имели специфические особенности ауры, которая позволяла им оперировать силой.

Кстати, услышав выражение «специфические особенности» из уст искателя, я не смог удержаться от улыбки, так как оно напомнило мне о недочитанной «Грозе орков». Интересно, я обладаю этими самыми особенностями? А то было бы неплохо обнаружить у себя мощный бонус, способный помочь обустроиться в этом мире. Жаль только, в реальности на такие, как выражалась Ленусик, «рояли в кустах» рассчитывать не приходилось.

Но вернемся к магам. Стихийники, как уже ясно из названия, с детства учились управлению определенными стихиями. Они были самыми сильными и в боестолкновениях, как заявлял Дишур, могли противостоять целой армии. Рунные маги хотя и могли оперировать силой, но только своей, извлекая ее из собственной ауры. Они являлись самыми слабыми и в основном работали на производстве разнообразных бытовых и боевых амулетов, помогали алхимикам, оружейникам… Короче, их умения придавать обычным материалам с помощью рунической магии самые необычные свойства весьма ценились и всегда были востребованы.

Про универсалов искатель знал мало, и знания эти опирались на разные слухи и сплетни. Если верить его рассказам, маги данной категории были способны использовать энергию жизни и смерти, при необходимости сплетать ее со стихийной, порождая самые невообразимые сочетания, создавать артефакты, потрясавшие мир, работать с разумом людей и животных… В общем, заниматься всяким разным. Про магов последней группы Дишур вообще ничего не мог сказать. Сообщил только, что они способны воздействовать на живые организмы или изменять их.

После войны количество стихийников уменьшилось на порядок и восстанавливалось очень медленно, так как в Империи была всего одна специализированная школа магии. Рунных магов тоже потрепало, но не сильно, потому что в активных боевых действиях они, понятное дело, участия не принимали, а кроме того, в их среде практиковалась передача знаний напрямую от учителя к ученику, что было куда проще. Магов жизни и смерти было мало и до войны, а универсалов никто не считал, так как они всегда были, что называется, себе на уме, хотя в конфликте оказали неоценимую помощь Империи, за что и получили впоследствии от императора некоторые вольности.

Само собой, услышав о том, что универсалы могут работать с разумом, я тут же поинтересовался, на что они способны.

– Точно не знаю, – ответил Дишур. – Люди разное говорят. Мой приятель как-то рассказывал, что один такой маг задолжавшего ему искателя превратил в своего верного слугу, и теперь тот приносит ему всю добычу из Проклятых земель. А в Жиноре, городе у самой границы с ушастыми, живет универсал, дом которого охраняют прирученные дарохи.

– А ты не знаешь, могут такие маги вложить в разум заказчика определенные умения и навыки?

– Что ты имеешь в виду?

– К примеру, сможет универсал передать мне знание языка?

– Полагаю, для него это пара пустяков, – уверенно ответил искатель. – Если, конечно, у тебя найдется достаточно золота, чтобы оплатить его труды. А берут маги дорого, поэтому даже не надейся таким образом сэкономить. Лучше купи толмач и не забывай регулярно носить его на подзарядку.

Согласно кивнув, я перевел разговор на другую тему, а сам подумал, что автор книги про орков был прав – получение знаний с помощью магии возможно. И если универсал способен скопировать мне знание языка, то почему бы не попросить его сделать загрузку навыков опытного мечника? Ведь в этом средневековом мире владение оружием куда важнее всего остального, а обучаться обычным способом мне не с руки.

Спустя час мы дошли до родничка, вытекавшего из груды камней, напились и наполнили свои фляги холодной водой. Попутно Дишур рассказал, что далеко не из всех родников и колодцев в Проклятых землях можно пить. Есть отравленные ключи, а существуют и ручьи, вода из которых даже в небольших количествах может привести к необратимым изменениям человеческого организма.

– Что, крылья могут вырасти? – усмехнулся я.

– Про крылья не знаю, а вот шерсть и хвост – непременно. Есть в Ирхоне пара искателей, Лисор и Навуш, которые на вид пострашнее глоша будут. А все потому, что лет двадцать назад они не послушались предостережений бывалых товарищей и решили всей компанией утолить жажду из такого ключа. Говорят, их тела менялись целый год, трое из компании не выдержали мучений и покончили с собой. Но эта парочка оказалась упорной и теперь стала одной из лучших команд искателей во всем Пограничье. Все потому, что разные твари их стороной обходят, а некоторые даже своими считают. Ты учти на всякий случай, любимое занятие Лисора с Навушем – разыгрывать новичков. Если не хочешь стать посмешищем для всего города, не вздумай пугаться или доставать оружие, когда ненароком с ними столкнешься.

– Понял. Спасибо за совет, – сказал я, завязывая рюкзак, а вскинув его на спину, вспомнил об одном интересовавшем меня моменте и спросил: – Слушай, ты не мог бы пояснить, почему скала, в которой мы ночевали, такая странная? Она будто чужая здесь, да и название у нее… стремное.

Толмачи справились с переводом, Дишур понял меня и, поднимая свою сумку, наставительно произнес:

– Потому что это не просто скала, а могила Ларта. Во время войны на том самом месте погиб один из великих стихийных магов. Говорят, он остался прикрывать отход обоза с ранеными и сумел остановить атаку ушастых, но сам потратил в этом бою все свои силы, после чего превратился в камень.

Увлекшись, искатель вспомнил еще десяток разных историй времен войны, которые я выслушал с большим интересом. Однако они нисколько не помогли мне понять тактику и стратегию ведения боевых действий в этом мире. Ну не хватало у меня мозгов представить хотя бы одно сражение! И это несмотря на большое количество просмотренных хитов Голливуда. Как ни крути, получалось, что фактически воевали лишь маги, а обычные воины просто старались не попадаться им под руку.

Наш разговор незаметно свернул на эльфов, и я выяснил, что у них в королевстве существовала очень похожая Гильдия, но встречи членов конкурирующих организаций происходили весьма редко. Ушастым хватало своей части Проклятых земель, поэтому никаких конфликтов не возникало. И вообще, после войны эльфы гонор поумерили, присмирели и о реванше не помышляли. А некоторые сейчас живут себе преспокойно в Империи, занимаются разными делами, преимущественно торговыми, и в ус не дуют. Само собой, люди на них косятся, но убивать не пытаются, так как за истекшие семьдесят лет успело смениться не одно поколение, и народная ненависть к ушастым поутихла.

Целый день мы шли на запад, выбирая наиболее удобные тропки. Было ясно, что Дишур уже не первый год шастал по Проклятым землям, и успел основательно изучить окружающую местность. Благодаря мастерству проводника мы успели до темноты отмахать немало. Но самым удивительным было то, что нам не приходилось сталкиваться с опасными тварями. Нет, по пути попадались мелкие хищники, но они, как правило, на нас не нападали, и более того, при встрече спешили убраться подальше. В общем, различия между первым и вторым поясом Проклятых земель оказались весьма ощутимы. Если на другом берегу реки за это же время мне пришлось бы не раз доставать кинжал, здесь путешествие превращалось в легкую прогулку. Но все равно расслабляться не стоило, ведь здесь водилось множество ядовитых насекомых, а восстановительного зелья у Дишура не осталось.

На ночь мы остановились в каких-то развалинах. Остатки кострищ, разный мусор и запас хвороста говорили о том, что данное укрытие использовалось искателями довольно часто. Несмотря на спокойное передвижение, от дежурств никто отказываться не собирался. Первую половину ночи бдел я, но к нам в гости залетела только парочка летучих мышей, которых мне удалось отогнать. Выждав положенное время, я разбудил Дишура и завалился спать.

Однако искатель к своим обязанностям отнесся наплевательски, о чем я узнал, проснувшись перед самым рассветом от боли в шее, в которую вцепилась одна из кровососок. Заколов крылатую тварь, я оторвал ее когти от своего тела, недовольно оглядел сладко спавшего неподалеку Дишура и подумал, что никогда не стоит вот так безоглядно доверять свою жизнь незнакомому человеку. И хорошо еще, что меня укусила именно мышь, а не кто-нибудь намного опаснее или ядовитее.

Ощупав начавшую неметь шею, я не стал будить искателя, а отправился на поиски завтрака. На этот раз бродить пришлось долго, пока мне не попался на глаза вылезший из норы зверек типа крота. Метнув в него нож, я разделал тушку и вернулся к стоянке, радуясь, что хворост собирать не нужно. Сфокусировав лучи восходящего солнца своей лупой, я развел костер и принялся готовить добычу. Когда поджарившееся мясо стало распространять аппетитный аромат, проснулся Дишур, сладко потянулся и немного виновато поглядел на меня. Мне очень хотелось высказать ему в лицо все, что я о нем думал, но вместо этого я поприветствовал искателя и пригласил присоединиться к завтраку. Ни к чему было портить отношения с ценным источником информации. Набив желудки, мы продолжили путь.

Сегодня темой рассказов Дишура была Империя, и до обеда мне удалось прояснить многие важные моменты, начиная с законов и заканчивая политической ситуацией в стране. К полудню погода испортилась – легкий ветерок занавесил небо серыми облаками, с которых срывался мелкий дождик. Кстати, мой попутчик поделился ценным советом, который знали все в Пограничье: если дождевые облака идут с запада – опасаться нечего, но если ветер принес их с востока – лучше поскорее искать укрытие, иначе всякое может быть. В лучшем случае можно лишиться шевелюры и всю оставшуюся жизнь сверкать шикарной лысиной, а в худшем… Никто точно не знает, что в следующий раз принесет с собой дождь из Зоны.

Шли мы до самого вечера, не останавливаясь на обед и перекусив сухпайком из сумок, а на ночь расположились у невысокого холма. На этот раз никаких развалин или чего-то похожего на укрытие не было, но Дишур заверил, что здесь нам нечего опасаться. Крупные хищники так далеко не забредали, зато, выбрав этот маршрут, мы достигнем Ирхона меньше чем за сутки. Кстати, слова о маршруте заставили меня поинтересоваться у искателя, почему же нам по пути не попадались его коллеги? Ведь их должно быть порядочное количество, а до сих пор мы ни одного не видели.

Приятель с готовностью объяснил, что иногда возвращавшихся в город искателей могут подстерегать разные нехорошие личности, планирующие самым наглым образом забрать их добычу себе. И хотя Гильдия старается избавиться от подобных отморозков, лишающих ее законной прибыли, устраивает рейды и облавы, на места выловленных грабителей постоянно приходят новые, охочие до наживы, но не желающие рисковать своей головой в Проклятых землях. Поэтому лучше выбрать не самый популярный и удобный маршрут, где и ручьев хороших не встречается, и дичи мало, и надежных укрытий почти нет, зато быть уверенным в том, что на нем тебя не поджидает какая-нибудь банда.

Хмыкнув, я принял информацию к сведению и принялся готовить ужин. Как-то так получилось, что обязанности повара целиком и полностью перешли ко мне. Причем Дишур даже не предлагал мне помочь с разделкой добычи, собиранием хвороста, а предпочитал с комфортом развалиться на нагретой солнцем земле и чесать языком. Это слегка напрягало, однако я периодически напоминал себе, что за любую информацию надо платить, и не возмущался таким нахальным поведением спутника.

Когда стемнело, наваристая похлебка была готова. Вдвоем мы быстро опустошили котелок и принялись устраиваться на ночлег. Сегодня я решил оставить себе самую сложную часть дежурства – предрассветную вахту, поэтому, договорившись с Дишуром, чтобы тот разбудил, когда пройдет половина ночи, моментально заснул. К сожалению, мой сон оказался недолгим. Казалось, лишь только я опустил голову на рюкзак, как отчаянно зевающий искатель принялся немилосердно меня расталкивать. Сев, я буркнул Дишуру: «Пост принял», и тот тут же отправился на боковую.

Спустя несколько часов выяснилось, что мне не показалось – «половина ночи» искателя оказалась куда меньше моей, и до рассвета было еще очень далеко. Периодически поминая Дишура незлым тихим словом, я всеми силами боролся с наваливающейся сонливостью, но с каждой минутой это удавалось все сложнее. Я пробовал анализировать полученные знания, строил детальные планы на будущее, но ничего не помогало. Тогда я принялся устраивать обходы близлежащей территории, а в один из них даже поднялся на холм.

Как же вовремя! С вершины открывался потрясающий вид – залитая звездным светом равнина с редкими кустами и ужасно одинокая фигура большой твари, которая странным зигзагообразным маршрутом исследовала местность в поисках добычи. А самое неприятное – она подбиралась к нашей стоянке. Распластавшись на земле, чтобы тварь меня не заметила, я стал наблюдать за ее передвижениями, надеясь, что она не станет обходить холм. Но сегодня мне явно не везло, так как хищник, издали напоминавший вожака зомби, внезапно прекратил движение зигзагами и двинулся в нашем направлении.

Отползя назад, я сбежал с холма, рискуя в темноте переломать себе ноги и отчаянно жалея о том, что наша стоянка была на виду. Как же – никаких крупных хищников! Знать бы раньше, настоял бы на том, чтобы забраться ночевать на холм. Пускай там ветер дует, пускай появляется вероятность неожиданного визита орлов, летучих мышей, стрекоз или подобной мерзости, но вожак зомби туда лезть бы не стал!

Схватив копье, я присел на корточки, чтобы привлекать меньше внимания, и потряс приятеля. Тот отмахнулся от меня, пробормотал что-то и повернулся на другой бок. Поразительно, как этот искатель до сих пор жив! С таким пренебрежительным отношением к Проклятым землям его уже давно должны были сожрать. Тряхнув Дишура сильнее, я снова не добился результата и резко ударил попутчика под ребра, так как вожак зомби к этому времени успел обогнуть холм и с весьма знакомым хрипением кинулся к нам. А все потому, что искатель предпочел улечься подальше от колючих кустов, которые были каким-никаким, но все же укрытием!

Охнув от боли, Дишур инстинктивно схватился за рукоять меча. Больше не уделяя ему внимания, я выпрямился, перехватил копье поудобнее и метнул его в приближавшуюся тварь. Но если не везет, так не везет во всем – вожак сумел с легкостью увернуться от летевшего копья, а я понял, что эти твари обладают прекрасным зрением. Куда лучшим, нежели простые зомби. Краем глаза отмечая, как вскакивает искатель, я вытащил саблю и приготовился к схватке, понимая, что такую крупную тварь магический кинжал вряд ли сможет убить быстро, а всего один удар когтистой лапы окажется для меня фатальным.

Дождавшись, пока уродливая тварь подбежит совсем близко, я махнул клинком и отскочил в сторону, пропуская тушу мимо себя. Весьма действенный прием сработал и на этот раз, я почувствовал, как сталь разрезает тело вожака. Спустя мгновение раздался могучий рык, получившая удар в плечо тварь выражала свое недовольство необычайно прытким ужином. Сделав кувырок, я снова вскочил на ноги, готовый к новой атаке, но тварь нападать не спешила. Рана на плече научила ее осторожности. Хотя, если честно, я рассчитывал этим ударом снести уродливую башку с плеч, однако в итоге лишь неприятно поразился скорости реакции монстра.

– Дишур, заходи со спины! – крикнул я, надеясь, что искатель поможет мне своим мечом.

Тварь ответила громким рычанием, которое должно было меня испугать, а в следующий миг прыгнула. На этот раз я махнул саблей слишком рано, и удар пришелся по выставленной вперед лапе. Клинок отрубил кисть вожаку, но боль в потерянной конечности заставила его забыть об осторожности. Приземлившись, он снова кинулся ко мне. Движения твари были стремительными, намного быстрее моих, поэтому отреагировать я не успел. Мощный удар тяжелой туши сбил меня с ног.

Хорошо еще, что мне удалось выставить вперед клинок, на который буквально нанизался вожак, но плохо то, что этот удар пришелся в брюхо, а тварь оказалась до невозможности живучей. Повалив меня на землю, она предсказуемо попыталась вцепиться в шею, но я, как обычно, подставил навстречу длинным клыкам левую руку, правой схватившись за рукоять кинжала. Вожак зомби с радостью вцепился в мою конечность и принялся ее рвать, а я, стараясь не лишиться сознания от жуткой боли, достал узкий клинок и вогнал его в грудь монстра.

Холодок побежал по моей руке, разогнав черную пелену, которая спешила поглотить мой разум, но тварь прожила еще секунд десять. Все это время она пыталась добраться до моего горла, но я изо всех сил отпихивал уродливую морду покалеченной рукой. Наконец вожак зомби замер без движения, а ручеек силы, бежавший в мое тело, иссяк. Поднатужившись, я скинул с себя огромную нестерпимо вонявшую тухлыми яйцами тушу и с облегчением вдохнул.

Мне снова удалось выжить. И снова с помощью чудо-кинжала. Кстати, ситуация получилась знакомая до боли. Сколько раз я уже бился с крупными хищниками, а заканчивалось все примерно одинаково – лежа на земле в объятиях поверженного противника. Впору новую тактику патентовать, которая была глупой, непродуманной, зато весьма результативной. Хотя, если бы Дишур оказался чуть более расторопным, мне бы не пришлось жертвовать рукой, раны на которой уже затягивались благодаря полученной жизненной силе твари. Кстати, а куда запропастился мой спутник?

Приподнявшись на локте, я огляделся и не увидел искателя. Рядом валялась только его сумка. Ну, все понятно – у него тоже имелась стандартная тактика действий в подобных ситуациях: сбежать подальше, пока твари занимаются остальными членами группы. Ничего не скажешь, неплохо, однако, как выяснилось после встречи с паучихой, не так надежно.

Встав на ноги, я осмотрел себя. Итак, куртку можно было выбрасывать, так как левый рукав был разорван на клочки, на груди острые когти здоровой лапы твари тоже изрядно постарались, чего я во время схватки даже не ощутил. Рубашка аналогично представляла собой окровавленные лохмотья. В общем, опять нужно обновлять гардероб. Но состояние организма опасений не внушало. Царапины на груди успели затянуться, а рука пострадала не так сильно, как мне показалось. Несмотря на сильные рывки во время схватки, все кости остались целыми, что являлось чудом, так как пасть у твари была огромной, а силушки немерено.

Не представляю, почему вожак вообще не оторвал мне руку. Видимо, сосредоточился на горле и решил не размениваться на мелочь, за что ему огромное спасибо. Хотя клыки твари прокусили мою конечность в нескольких местах практически насквозь, действовала она вполне нормально, а ускорившаяся регенерация обещала в скором времени оставить на месте ран только небольшие шрамы. Ну, невелика беда, таких отметин на моем теле достаточно. Десятком больше – не страшно!

– Ник, ты там как? – донесся голос с небес.

Посмотрев на вершину холма, я обнаружил там Дишура. Видимо, он понял, что на открытой местности тварь его заметит, поэтому не стал отбегать подальше, а затаился наверху, надеясь, что одного меня для сытного ужина вожаку зомби будет вполне достаточно.

– Просто великолепно, твою мать! Неужели незаметно? – ответил я, едва удерживаясь от нецензурщины.

А выдирая клинок из туши смердевшей твари, я задумался о толмачах, радиус действия которых оказался впечатляющим. Интересно, это не мешает иностранцам в общественных местах, когда людей с подобными амулетами много? Или данные магические штучки работают парами?

Вытерев окровавленную саблю пучком травы, я вложил ее в ножны, аналогичным образом поступил с кинжалом и отправился искать свое копье. Вытащив его из земли, я очистил наконечник и задумчиво хмыкнул. Зачем я вообще таскаю с собой эту палку? Особо она мне не помогает, а весит немало. Не проще ли ее выкинуть? Хотя нет, до города – рукой подать, а там это оружие можно сдать какому-нибудь перекупщику…

Яркий свет заставил меня зажмуриться и сквозь зубы помянуть чертей. Видимо, искателю показалось мало лунного освещения, и он активировал светлячок. Оглядев мою разорванную куртку, он сказал:

– Ник, тебя нужно перевязать. У меня где-то в сумке лежала…

– Не нужно! – отрезал я.

– Но ведь твои раны…

– Уже затянулись. И не так сильно меня поцарапали, чтобы бить тревогу. Ты лучше объясни, почему вместо того, чтобы мне помочь, драпанул во все лопатки?

Дишур замялся и, опустив глаза, выдавил:

– Ну, Ник, ты же понимаешь…

– Понимаю, – кивнул я. – И хочу узнать только одно – твои слова о помощи были ложью? То есть мне лучше не рассчитывать, что ты подсобишь найти жилье в Ирхоне, посоветуешь, кому лучше продать оружие… и все прочее?

– Нет, конечно! Как ты мог такое подумать! – возмутился искатель, но под моим насмешливым взглядом сник.

– Ладно, верю, – сказал я после паузы. – Собирайся, нужно сменить место ночлега. Дохлую тварь скоро обнаружат падальщики, а мне не доставит никакого удовольствия наблюдать за их пиршеством… Как и нюхать вонь этой туши оставшиеся полночи, – не упустил я случая напомнить Дишуру о его нахальстве.

– Ты что, Ник, это же стрик! – возразил воспрянувший духом попутчик. – Их даже падальщики не едят, а его запах должен отпугнуть всех хищников покрупнее. Да теперь нам даже дежурить не нужно – можно спокойно поспать до утра, не боясь, что нас кто-нибудь потревожит!

Я с сомнением поглядел на Дишура, но тот с жаром принялся убеждать меня, что лучше и безопаснее места во всей округе не сыскать. Решив довериться искательскому опыту, я не стал спорить и принялся копаться в своей сумке, рассчитывая отыскать там целую рубашку. Искатель тем временем осматривал мертвого вожака зомби и тихонько бормотал себе под нос:

– Вот тварь… Чего же ты так далеко забралась? Никогда вас в окрестностях Ирхона не водилось… Интересно, кем ты был раньше?

Это все мне транслировал толмач. Видимо, громкость речи для его работы не имела определяющего значения. Однако не успел я скинуть лохмотья, как Дишур с изумлением воскликнул:

– Ник, а как тебе удалось ее убить? Ты что, пользовался отравленным клинком?

Я с сомнением покачал головой, так как со стопроцентной уверенностью не мог сказать, был ли яд на сабле служителей Ахета.

– Но ведь от этой раны на животе стрик не мог сдохнуть!

– Я ударил его в грудь. Ты что, не заметил дырку?

– Заметил. Но ведь для этой твари такая рана – не более чем царапина! Даже если бы ты вонзил в грудь стрику копье, он не почесался бы, так как у этих созданий сердце не является жизненно важным органом. Так как же тебе удалось его одолеть?

Понимая, что Дишур не отстанет, я нехотя признался:

– У меня один из кинжалов – магический. Он и помог.

– Кинжал? – глупо повторил искатель. – Дай угадаю, именно он залечил твои раны?

– Не стану спорить. А ты откуда знаешь?

– Один приятель рассказывал о Поглотителе жизни. Получается, у тебя один из таких клинков?

– Получается, так.

– Дай посмотреть! – жадно попросил Дишур.

Но мне не хотелось без острой необходимости отдавать свой артефакт в чужие руки, поэтому я покачал головой. Искателя отказ не огорчил, он подсел ко мне поближе и спросил:

– А ты не хочешь мне его продать? Я хорошую цену дам.

– Нет.

– Ник, ты даже не дослушал! Я заплачу… восемь золотых!

– Все равно, нет.

– Тогда одиннадцать, и отдам тебе всю долю от продажи паучьих яиц. Больше у меня просто нет! А кроме того договорюсь, чтобы тебя приняли в Гильдию вообще без вступительного взноса. У меня получится, обещаю! Подумай, это достойная цена. Ручаюсь, больше тебе за него никто не предложит.

Я тяжело вздохнул, жалея, что вообще рассказал о кинжале, и отрезал:

– Я не стану продавать клинок и в Гильдию твою вступать не собираюсь.

Но Дишур все не унимался. Он погасил светлячок, улегся рядом со мной и продолжил уговоры, надеясь, что я уступлю и соглашусь на его «ну очень выгодное предложение». Вот только именно эти настойчивые упрашивания лучше прочего убедили меня в том, что мой клинок стоил на порядок выше названной искателем цены. Когда же мне окончательно надоели речи Дишура, который успел пообещать мне за кинжал всю добычу, что он принесет из Проклятых земель в течение следующего полугода, я попросил попутчика заткнуться. Понимаю, это было весьма невежливо, но искатель уже успел меня достать.

Чтобы не слушать его разочарованное сопенье, я взял рюкзак и перебрался чуть дальше. Заодно избавился от запаха стрика, который доносил до меня ветерок. Улегшись повторно, я вытянулся и постарался заснуть. Однако недавнее вливание жизненной энергии бодрило не хуже литра кофе, и сон не шел. Тело было наполнено адреналином, который порождал желание двигаться, действовать. Понимая, что завтра снова придется целый день топать, я смирял свое дыхание, расслаблял мышцы и пытался забыться.

Так продолжалось где-то час. Уже успел затихнуть долго ворочавшийся с бока на бок Дишур, небо медленно начало светлеть, а я все лежал бездумно и старался хоть немного поспать. Но практика показывает, что чем больше ты себя убеждаешь, что нужно отдохнуть, тем призрачнее шансы попасть в объятия Морфея. Ни для кого не секрет, иногда бывает – вроде бы и спать хочется так, что челюсть от зевков можно вывихнуть, а заснуть никак не удается. И сейчас у меня была весьма похожа ситуация. Я пробовал считать баранов, козлов, потом перешел на зомби, но успеха все не было. Выходило, что и в эту ночь выспаться мне не суждено.

Но вскоре оказалось, что эти мучительные попытки отключиться были не напрасными. Когда на небе погасли звезды, а до восхода солнца оставалось не больше получаса, я услышал звук извлекаемого из ножен клинка. Постаравшись сделать так, чтобы ритм моего дыхания не изменился, я принялся наблюдать за искателем сквозь ресницы. Дишур медленно встал, стараясь не шуметь, а потом с обнаженным мечом принялся подкрадываться ко мне. Мать его за ногу, он решил зарезать меня во сне? И это после того, как я дважды спас ему жизнь?

Решив дать искателю последний шанс, я не стал сразу кидать в него ножом, а ехидно поинтересовался:

– Не спится?

Реакция последовала незамедлительно, Дишур кинулся на меня, замахиваясь клинком. Вскочив, я едва успел увернуться от выпада, краешком сознанием отметив, что мечник из искателя неважнецкий. Но все равно его железяка умудрилась задеть мое плечо, располосовав и без того драную куртку и оставив на коже глубокую царапину. Схватившись за рукоять одного из ножей, висевших на самодельной перевязи, я отпрыгнул, разрывая дистанцию, и при этом постаравшись сделать так, чтобы на пути бросившегося ко мне противника оказался мой рюкзак. Расчет оказался верен – Дишур споткнулся, едва не растянувшись на земле, и тем самым дал мне время вытащить нож.

Короткий бросок почти без замаха – и небольшая полоска стали вонзилась в грудь искателя, чуть выше солнечного сплетения. Дишур замер, посмотрел на торчавшую из его тела рукоять, не понимая, что уже проиграл, а я вытащил еще один нож. Второй бросок оказался не менее точным, сталь вонзилась в правое запястье искателя, заставив того выронить меч. После этого я обнажил магический клинок, подошел к своему противнику и ткнул его в живот. Сталь вошла в плоть, не встретив сопротивления, а по моей руке заструился холодок, который унял боль в плече. Дишур еще успел посмотреть на меня обиженно, а потом с тихим хрипом рухнул на колени. Спустя несколько секунд его жизненная энергия иссякла.

– Тварь ты неблагодарная, – разочарованно сказал я мертвому телу.

Вот и кончился мой источник информации. Хотя нормальные источники вообще-то иссякают, но мой именно кончился. А жаль, я планировал еще расспросить Дишура о магах, поинтересоваться адресом обитавшего в Ирхоне универсала… и вообще следующие несколько дней без зазрения совести пользоваться его повышенной болтливостью. Но не сложилось. Искатель умер, успев напоследок наглядно продемонстрировать – о моем кинжале никому знать не следует, так как за подобное сокровище вполне могут убить. И за это спасибо ему большое. Посмертно.

Вытащив ножи из мертвого тела, я принялся его обыскивать. Забрал второй толмач и все прочие амулеты, оружие, несколько серебряных и медных монет, перстень и куртку искателя, которая пришлась мне впору. Помня рассказы о появлении зомби, я не поленился запачкать свою саблю, отрубив приятелю голову. Затем, переложив из сумки Дишура в свой рюкзак все, что могло оказаться полезным, затолкал туда короткий меч, взял копье и мешок с паучьими яйцами, оглядел место нашей стоянки и продолжил путь к Ирхону.

Снова один, как в старые добрые времена.

Глава 13

Город

Шагать без компании было скучновато, зато темп передвижения значительно увеличился. Изредка я переходил на бег, хотя это было не слишком легко (с таким-то количеством железа в рюкзаке!). Промахнуться мимо Ирхона я не опасался, так как он был отмечен у меня на карте, поэтому единственной моей заботой было не повстречаться с бандой грабителей и не столкнуться с какой-нибудь командой искателей.

Завтрак в буквальном смысле выскочил мне под ноги, когда солнце поднялось уже высоко над землей. Порадовавшись своей удаче, я быстро зажарил мясо небольшого пушистого зверька, которого не смог идентифицировать, и продолжил топать навстречу цивилизации. В обед мне попался огромный муравейник, который я оглядел издали, так как большие – сантиметров пять – черные муравьи отбивали всякое желание подходить ближе. А спустя полчаса мне пришлось немного полежать в густых кустах, дожидаясь, пока шестеро вооруженных аборигенов пройдут мимо и скроются за ближайшим холмом.

Эта встреча убедила меня в том, что город близко. Местность снова становилась лесистой, то и дело по пути попадались рощицы, которые приходилось обходить. Что самое интересное, в этих лесных насаждениях обитало большое количество пернатых представителей фауны. Нет, я не говорю, что в Проклятых землях их совсем не было, просто раньше они вели себя тихо, видимо, опасаясь быть съеденными, а здесь птичий гомон разносился по округе. Брачный период у них, что ли, начался?

Ирхон показался на горизонте к вечеру. Он скрывался за высокой стеной, поэтому я мог рассмотреть только некоторые покрытые черепицей крыши многоэтажных домов и шпили башен. К городу вела широкая утоптанная дорога, на которой я повстречался с тремя направлявшимися за добычей искателями. Отчего эта компания решила выйти в Проклятые земли на ночь глядя, было неясно, однако, несмотря на мои опасения, проявлять агрессию мужики не стали. Только окинули внимательными взглядами копье и мешок на плече да сказали что-то дружелюбное на своем языке, возможно, поздравили с хорошей добычей. Ответив им широкой улыбкой, я направился к открытым воротам в стене.

Подойдя поближе, я увидел, что вход в город охраняют двое одетых в латы вояк и парень, пальцы которого украшены перстнями с драгоценными камнями. Причем эти камешки были наполнены маленькими искорками, мерцание которых притягивало взгляд. Рассматривая эти цацки, я сделал вывод, что моя догадка верна – драгоценные камни в этом мире использовались только магами, и лишь с целью хранения энергии.

Когда я вошел в арку ворот, один из воинов, видимо, командир, приказал мне:

– Стой!

Отметив, что у него имелся свой толмач, раз его речь была мне понятна, я дисциплинированно замер в ожидании дальнейших указаний. Возможно, существовала какая-то особая процедура проверки возвращавшихся в город искателей, но я узнать о ней у Дишура не успел, поэтому не представлял, что нужно делать дальше, и положился на авось. А стражник с ленцой оглядел меня и полюбопытствовал:

– Ты новичок?

– Да.

– А почему я тебя здесь раньше не встречал?

– Потому что я в первый раз здесь, – ответил я и выдал загодя продуманное объяснение: – Не так давно мои приятели рассказали про ваш город много хорошего, поэтому, проходя мимо него, я решил зайти и лично проверить, насколько честны скупщики Ирхона.

Стражник, услышав это, заржал, а его напарник обратился к нему с вопросительной интонацией. Похоже, толмача у него не было или, как говорил мой безвременно почивший приятель, амулет выдохся. Небрежно отмахнувшись, командир сказал мне:

– Ну, парень, если ты пришел в город только ради этого, приготовься к большому разочарованию. Я тебя уверяю, честных скупщиков не только в Ирхоне, а и во всем Пограничье не сыскать!

Он снова захохотал. Видимо, работа привратника была довольно скучной и развлечения в лице придурковатого парня с копьем случались нечасто. Я тоже улыбнулся, поддерживая вызванное впечатление, так как рассчитывал выведать у стражника кое-какую информацию, а маска простака вызывает у собеседника куда большее доверие, нежели все прочие. Тем временем к разговору подключился маг:

– Что добыл на Проклятых землях?

– Яйца паучихи и немного оружия.

– Не шутишь? – удивился стражник. – Неужто тебе удалось отыскать свежую кладку?

Я лишь пожал плечами, так как вопрос был явно риторическим.

– А как же тебе одному удалось справиться с паучихой?

Судя по взгляду воина, сейчас врать не рекомендовалось, поэтому я решил обойтись полуправдой:

– Я был не один, повстречался на первом поясе с Ористом и Дишуром. Кстати, именно они предложили присоединиться к их компании и отправиться к логову паучихи. Вот только не повезло им – Ориста убила восьминогая тварь, и даже меч ему не помог, а Дишура сегодня ночью разорвал стрик.

Я ничем не рисковал, ведь труп искателя уже должны были обнаружить падальщики, которые растащат его по косточкам так, что будет невозможно определить, как именно умер Дишур. Однако стражник не спешил мне верить. Буравя меня взглядом и наверняка размышляя, а не сам я ли переправил сладкую парочку искателей на тот свет, он спросил:

– Как же тебе удалось выжить?

Я пожал плечами и спокойно ответил:

– Просто повезло. Вначале – когда удар моей сабли снес голову паучихи, а потом – когда рвавший тело Дишура стрик не заметил, что я захожу к нему со спины.

– Повезло, говоришь… – задумчиво пробормотал стражник. – И верно, повезло. Могу поклясться, эта ушлая парочка не собиралась с тобой делиться добычей, а с собой взяли в качестве приманки для твари. Уж я-то знаю этих искателей… Лот, ты парня проверять собираешься?

Маг, все это время рассматривавший меня, кивнул и ответил:

– Все в порядке, он чист.

– Ого! – удивился воин. – Да ты действительно везунчик! Надо же, сумел справиться с двумя опасными созданиями, на которых не каждый искатель выйти осмелится, и не подцепил никакой гадости в Проклятых землях. Поверь, такое не многим удается!

Напарник привратника тронул его за руку и что-то спросил, кивнув на меня. Тот переадресовал его вопрос:

– А ты догадался клыки у тварей забрать, везунчик?

Я достал из кармана жвала паучихи и протянул их стражникам:

– Вот, еле сумел выдрать. А со стриком возиться было неохота. Эта тварь так воняла…

Стражник снова захохотал:

– Надо же, воняла! Ха-ха! Ох, кому расскажи, не поверят!

Я только улыбался, потому что сам понимал, как глупо выгляжу. Но именно это мне сейчас и нужно было. Справившись со смехом, привратник жестом разрешил мне спрятать трофеи и заявил:

– Ладно, везунчик, проходи… Хотя нет, ты ведь не состоишь в Гильдии, а значит, должен заплатить за вход в город од… две серебрушки!

– Как скажете, – отозвался я и полез в карман, куда загодя переложил несколько монет из кошелька, чтобы понапрасну не светить всеми своими сбережениями.

Протянув серебро улыбающемуся стражнику, я поинтересовался:

– А не подскажете, кому лучше всего в Ирхоне добычу сдать можно?

Сграбастав деньги с моей ладони, привратник охотно ответил:

– Отчего же, подскажу. Сейчас пройди по главной улице до большой вывески с ржавым мечом, затем поверни направо. Как увидишь большой дом с красными ставнями – стучись и спрашивай старину Кора. Он, конечно, далеко не всякий товар берет, зато не наглеет, не обманывает новичков и может дать приличную цену за твою добычу. Само собой, не такую, как в Гильдии, но уж точно не обидит. А если торговаться примется, ты ему скажи, что тебя командир Ярут прислал.

– Ясно. Спасибо за совет.

Простившись со стражниками и пожелав им спокойного дежурства, я двинулся по улице, а пройдя пару десятков шагов, услышал взрыв смеха. Толмач старательно протранслировал мне фразу Ярута:

– Нет, ну ты видел, Дон? Парень родился под счастливой звездой, а вырос таким дурнем, что сразу поверил, будто за вход в приграничный город полагается платить! Ха-ха… Зато теперь будет, на что отметить окончание дежурства!

Я только улыбнулся. Разумеется, я знал, что города рядом с Проклятыми землями обладают статусами вольных, в которых действовали свои правила. Одним из них было отсутствие этой стандартной для прочих населенных пунктов статьи доходов. Говорят, так было сделано из-за того, что многие искатели отправлялись в Проклятые земли только тогда, когда у них не оставалось никаких средств к существованию. И поэтому, возвращаясь с добычей, они могли не заботиться о том, что не смогут попасть домой. Но я не стал разрушать свой образ деревенского простака. И потом, разве две серебрушки – большая плата за полезный совет?

Шагая по центральной улице Ирхона, я ощущал огромную разницу между жилым городом и теми, в которых бывал ранее. И речь отнюдь не о людях, которые попадались мне по пути. В первую очередь, это были запахи. Сточные канавы источали самые различные миазмы, которые вовсе не услаждали мое обоняние, из ближайшей двери доносился запах свежей выпечки, напомнивший мне, что я еще не обедал, а следующее заведение наверняка было трактиром, так как аромат жареного мяса заставил мой желудок судорожно сжаться.

Но прежде чем набивать утробу, стоило избавиться от мешка за плечами и лишнего железа, поэтому я ускорил шаг и вскоре увидел вывеску с мечом. Не таким он оказался и ржавым, легкий коричневатый налет присутствовал только на кончике лезвия. Судя по качеству металла, этот меч не являлся рекламой, а был скорее неликвидом, который вместо перековки прилепили в качестве вывески оружейной мастерской. Отметив, что сюда тоже нужно будет заглянуть, я проследовал указанным стражником маршрутом и вскоре стучался в дверь дома с красноватыми ставнями.

Старина Кор был невысоким полноватым мужиком средних лет с шикарной лысиной на макушке. Услышав, что меня к нему направил Ярут, он без долгих разговоров проводил меня в какую-то пропахшую странными запахами подсобку и приказал:

– Выкладывай!

Я протянул ему мешок с яйцами, и перекупщик занялся подсчетом, тщательно проверяя каждое, а некоторые даже просматривая на просвет. Всего круглых шариков оказалось семьдесят три. Даже не верилось, что в скором времени из них могли вылупиться маленькие паучки, которые превратились бы в то страшилище, которое едва не высосало меня. Хотя, если бы кладка осталась не потревоженной, большинство паучков не прожило бы и недели, а до зрелого возраста вообще дожили бы считаные особи. Ведь природа Проклятых земель уже устоялась, так что сама регулировала популяцию определенного вида тварей.

– Товар хороший, – сделал вывод Кор. – Даю за каждое полторы серебрушки.

Понятно, это была совсем не та цена, на которую надеялся Дишур, но я не стал спорить и кивнул. Унеся яйца, перекупщик выдал мне три золотых, девятнадцать серебрушек и десяток медяков. Путем нехитрого подсчета можно было вычислить, что одна серебрушка равнялась двадцати медякам, а в золотой монете их было тридцать.

Поблагодарив Кора и пообещав в случае появления другого товара зайти, я отправился в оружейную лавку. Там на стенах было развешано великое множество самых разнообразных клинков, но не оказалось ни одного посетителя. Зато за одним из прилавков обнаружился хозяин, дюжий мужик, который что-то мне сказал. Достав из кармана второй толмач, я протянул его хозяину. Он надел амулет и повторил фразу.

– Интересует что-то конкретное, или так, поглазеть пришел?

– Конкретное, но сперва мне бы хотелось избавиться от лишнего оружия. Возьмете?

– Доставай, погляжу, – последовал ответ.

Я положил на пустой прилавок порядком надоевшее мне копье и вывалил весь металлолом, который успел неслабо оттянуть мне плечи. Выложив из рюкзака ножи, кинжалы, мечи и все прочее, я присовокупил к ним одну из своих сабель, заточку которой испортила паучиха, справедливо рассудив, что две мне все равно ни к чему. После моего кивка владелец лавки принялся придирчиво рассматривать каждый клинок, проверять метки и иероглифы на некоторых. Я наблюдал за его лицом и смог заметить, что сабля и копье сектантов вызвали неподдельный интерес, который торгаш постарался скрыть за маской безразличия. Вскоре мужику надоело возиться в металлическом хламе, и он огласил свой вердикт:

– Два золотых за все.

Я принялся молча складывать оружие обратно в рюкзак.

– Хорошо, два с половиной, – сделал встречное предложение хозяин.

Я продолжил свое занятие, сделав вид, будто не услышал.

– Хруг с тобой, три! – последовала новая цена, но я холодно взглянул на оружейника и осведомился:

– Полным кретином меня считаешь, любезный? Думаешь, я совсем не разбираюсь в клинках и не понимаю, что все это стоит вдесятеро дороже?

– Вдесятеро? Ты посмотри, какой нахальный! Паря, здесь тебе не столица, если ты еще не заметил. Здесь Проклятые земли, и добра, подобного тому, что ты принес, тут навалом. Вон, – он картинно обвел руками свои владения. – И вся кладовая забита, не берет никто. Так что либо соглашайся, либо уходи отсюда.

– Почтенный, я не собираюсь спорить. Большая часть моего товара невысокого качества, но некоторые экземпляры заслуживают особого внимания. И я согласен отдать их вместе со всем прочим за смешную сумму в пятнадцать золотых. И это только из очень большого уважения.

– Что?! – возмущенно воскликнул торговец. – Пятнадцать золотых?! Да ты совсем совесть потерял?!

Дальше пошел отчаянный торг. Хозяин лавки торговаться умел и любил, однако и я был не лыком шит, поэтому соглашаться с его предложением не спешил. Я ведь понимал, что украшенные причудливыми завитушками вещи сектантов являются работами рунных магов, которые профессиональный оружейник сразу распознал. И хотя я даже не представлял, что именно делали эти иероглифы, но догадывался, что задешево такой товар отдавать глупо.

В итоге мы сошлись на восьми с половиной золотых, после чего я попросил оружейника принести мне все перевязи с метательными ножами, какие у него имелись. Хоть я уже привык к клинкам, которые долгое время носил на груди, однако понимал, что боезапас необходимо увеличить. Сделав пару ходок в таинственную подсобку и достав несколько экземпляров из-под прилавка, хозяин предоставил мне самые разные варианты нужного мне оружия. Перебирая их, я наткнулся на великолепные кожаные наручи, в которых прятались длинные стальные полоски с парой иероглифов.

Пока я задумчиво вертел в руках странное оружие, хозяин решил сделать рекламу своему товару:

– Эти ножи предназначены больше не для метания, а для ближнего боя. Зато они незаметны под одеждой, а благодаря рунам не нуждаются в заточке и обладают повышенной прочностью.

Кивнув, я отложил наручи, в которые влюбился с первого взгляда, и принялся подбирать перевязь с ножами. Пересмотрев и проверив баланс всех предложенных, я выбрал несколько самых удачных вариантов, которые попробовал метнуть в висевший на стене деревянный круг. Один отпал тут же, поскольку ножи вонзались в мишень лишь в половине случаев, но два других оказались выше всяческих похвал. Первый насчитывал восемь ножей с красивыми резными рукоятками из темно-красного дерева. Рукояти ножей второго комплекта были совсем простыми – полированная деревяшка, местами поцарапанная, местами запачканная чем-то, очень похожим на кровь, зато их было девять.

Оба комплекта украшали непонятные руны, судя по всему, призванные обеспечивать ножам повышение проникающей способности, так как вонзались в круг они по самую рукоять, хотя метал я их не сильно. Справедливо рассудив, что красота – это не главное, я проверил надежность ремней второй перевязи, застежек, выяснил, как она сидит на мне, как быстро извлекаются ножи, и попросил продавца показать самые простые ножны для ромбовидного клинка. На глаз выбрав из предложенных те, что подходили по размеру к спрятанному в недра рюкзака магическому кинжалу, я спросил:

– Сколько?

– Девять золотых! – огорошил меня хозяин.

И снова пошел упорный торг. Однако на этот раз владелец лавки играл на своем поле, поэтому сбить цену мне удалось совсем ненамного и в итоге получить всего один золотой и пять серебрушек, которые оружейник отсчитывал мне с таким выражением лица, будто я его разорил. Ссыпав монеты в карман, я тяжело вздохнул, ведь планировал получить за железки намного больше. Однако народная мудрость гласит – больше всего денег люди теряют, пытаясь их сохранить. Так что экономить на том, что в ближайшем будущем может спасти тебе жизнь – глупо, а новое оружие, надо признать, было великолепным.

Надев перевязь, я нацепил наручи и набросил куртку. Купленная перевязь сидела на мне, будто влитая, рукояти клинков из наручей удобно устроились под самыми запястьями, полностью скрытые рукавами, а извлечь их было парой пустяков. Да, действительно удачная покупка! Забросив за спину ножны с саблей, я вспомнил о еще одной мелочи и спросил у хозяина, после удачной сделки ставшего необычайно приветливым:

– Арбалеты самозарядные имеются?

– Какие-какие? – удивленно переспросил оружейник.

– Самозарядные или же самовзводные, – повторил я, не став упоминать о возможности стрельбы очередями, которой, по идее, должно было обладать это оружие.

Мужик задумался, почесал в затылке и сказал:

– Я даже не слышал про такие. Хотя есть у меня парочка экземпляров, которые благодаря усилиям рунных магов обладают повышенной скорострельностью. Разумеется, в сравнении с обычными моделями. Если хочешь, могу показать.

– Нет, спасибо. Как-нибудь в другой раз.

Отметив, что еще одна фантазия автора «Грозы орков» в этом мире так и не воплотилась в реальность, я распрощался с продавцом, забрал у него свой толмач, покинул лавку и отправился на поиски позднего ужина.

Положившись на обоняние, уже через несколько минут я обнаружил большое здание, из которого доносились звуки голосов и аппетитные запахи. Заглянув туда, я увидел полутемное помещение с парочкой светляков на стенах, десятком столов и длинными лавками. На лавках небольшими компаниями сидели около трех десятков мужиков. Перед ними стояли кувшины, бутылки с наверняка алкогольными напитками и нехитрая закуска. Решив, что эта столовая мне подойдет, я вошел и направился к дальнему никем не занятому столу в уголке, провожаемый внимательными взглядами посетителей.

Не успел я примостить свой зад на широкую лавку, как ко мне подбежала бойкая девушка с пустым подносом и что-то затараторила. Протянув ей толмач, я дождался, пока местная официантка его наденет, и попросил:

– Красавица, принеси мне суп, кашу, жареного мяса и хлеба.

– А пить что будешь?

– Что-нибудь не хмельное. И побыстрее, если можно, а то я умираю с голода.

Девушка кивнула и умчалась на кухню, позабыв вернуть амулет, а я принялся рассматривать собравшихся в зале людей. Похоже, это заведение посещали одни искатели, так как у всех присутствующих были знакомые перстни на пальцах. Несомненно, они догадались, что я не знаю языка, поэтому, не стесняясь, обсуждали меня. Понять это было несложно – многие то и дело поглядывали в мою сторону, а на лицах некоторых были улыбки. Вполне возможно, все те, кто не относился к Гильдии искателей, в этой столовой вообще не появлялись, и если бы я это понял раньше, то не стал бы нарушать заведенный порядок. Но заказ был сделан, и уходить несолоно хлебавши не хотелось.

Наплевав на мнение окружающих, я дождался появления разносчицы. Она поставила на мой столик полные тарелки, кувшин, блюдо с нарезанным караваем и сказала:

– Две серебрушки.

На мой взгляд, за один ужин это было дороговато, но я молча достал из рюкзака кошелек, подозревая, что для искателей цены совсем иные и без перстня в эту забегаловку соваться не стоит, выгреб из него горсть позеленевшей меди, которую нашел у зомби, и отсчитал требуемую сумму. Передав девушке монеты, я попросил вернуть толмач и приступил к трапезе.

Мясо было отлично прожаренным и сочным, суп оказался наваристым и густым, а каша – в меру соленой и приправленной маслом. В общем, поужинал я отлично. В кувшине обнаружился квас, кисловатый и прохладный. Осушив половину, я взял рюкзак и покинул трактир, пока кто-нибудь из завсегдатаев не решил развлечься, попытавшись набить мне морду. Судя по многочисленным байкам Дишура, у искателей это было традиционной забавой.

Только свет из некоторых окон разгонял опустившийся на город мрак. Несмотря на ночное время, на улицах Ихрона все еще можно было встретить прохожих. И это было весьма кстати, так как я совершенно не представлял, где в этом городе путнику можно переночевать. Однако, попытавшись поговорить с попадавшимися по пути людьми, я был вынужден признать – избытком дружелюбия они не страдали. Одни шарахались от меня как от прокаженного, даже не желая принимать толмач, вторые отмахивались, как от надоедливого насекомого, или посылали подальше, что было ясно и без амулета, а третьи вообще хватались за оружие, когда я подходил ближе. Подивившись царившим в городе нравам, я сменил тактику и принялся высматривать здание побольше, справедливо рассудив, что местная гостиница должна насчитывать не один десяток комнат.

Вскоре я увидел громадный двухэтажный дом с деревянной пристройкой, возле которой отиралась парочка мужиков, и решил зайти. Открыв дверь, я очутился в просторном коридоре, а где-то наверху раздался тихий звон колокольчика. Пока я оглядывал темное помещение, под потолком которого горел полудохлый светлячок, со второго этажа спустился худощавый бородатый мужчина высокого роста и с нотками недовольства обратился ко мне на своем языке. Я протянул толмач, подумав о том, что универсала нужно найти как можно скорее. Надев амулет, мужчина повторил свой вопрос:

– Почему явился так поздно? Ночь ведь за окном! Или думаешь, когда мне хочется спать, я становлюсь более щедрым?

М-да, похоже, я забрел не туда. Хозяин гостиницы наверняка не стал бы так общаться с вероятным постояльцем. Побоялся бы, что тот развернется и отправится искать другое пристанище. Но не успел я открыть рот, чтобы извиниться за свой визит и попросить вернуть толмач, как мужик спросил:

– У тебя много? Или всего пара колечек? – посмотрев на мое удивленное лицо, хозяин нетерпеливо добавил: – Ты еще долго стоять столбом собираешься? Показывай товар!

Вот это да! Судя по всему, я зашел в дом еще одного скупщика, который, в отличие от старины Кора, специализируется на ювелирных изделиях. Иначе с чего бы еще ему упоминать о кольцах? Ну, как говорится, на ловца и зверь бежит. Перевести украшения в обычные монеты мне совсем не помешает. Сняв с плеч рюкзак, я достал из него мешочек с золотыми и серебряными цацками, развязал на нем веревку и продемонстрировал содержимое хозяину. У того при виде такого количества украшений жадно заблестели глаза. Он решительно запустил ладонь в мешочек и принялся с увлечением в нем копаться, но я вежливо поинтересовался:

– Может быть, пройдем в более удобное место?

Скупщик с сожалением вынул загребущую ручонку из мешка и приказал:

– Хорошо, следуй за мной.

Вместе с хозяином я вошел в комнатушку, где стояла только пара стульев и стол. Скупщик жестом предложил выложить все добро и принялся вдумчиво и неспешно его сортировать. Каждое украшение он рассматривал отдельно, некоторые даже протирал извлеченной из кармана мягкой тряпочкой, а затем раскладывал по кучкам. В одну попали все перстни искателей, в другой оказались цепочки с кулонами и без, в третьей были браслеты и брошки, а самая большая кучка состояла из колец. Когда последняя цепочка была внимательно рассмотрена и небрежно брошена к похожим, скупщик придвинул перстни искателей ко мне, а остальное сгреб в одну груду и сказал:

– Не буду расспрашивать, где ты это все добыл, но хочу уточнить: если вдруг кто-нибудь явится ко мне и примется расспрашивать о каких-либо принесенных тобой украшениях, я могу рассказать о тебе? Сам понимаешь, если хочешь, чтобы я ответил, что никогда не видел ничего подобного, цена будет иной.

Отметив, что хозяин этого дома наверняка балуется скупкой краденого, раз задает такие вопросы, я ответил:

– Сомневаюсь, что такое может произойти, однако если кто-нибудь станет проявлять интерес к моему товару, мне все равно, что он услышит в ответ.

– Дело твое, – пожал плечами скупщик и обрадовал меня суммой: – Тринадцать золотых за все.

Эта цена меня не устроила, так как одних только золотых украшений по весу было явно больше, поэтому я назвал свою:

– Двадцать пять.

Мужик рассмеялся:

– Парень, мы с тобой не на базаре, чтобы торговаться.

– Я понимаю. Но сдавать все это за бесценок тоже не намерен.

– За бесценок? – воскликнул скупщик. – Да столько тебе даже в Гильдии не дадут!

– Что ж, тогда я не стану ничего продавать.

Я попытался сгрести драгоценности обратно в мешок, но скупщик накрыл мою ладонь своей и мягко сказал:

– Ладно, признаю, погорячился. Раз ты настолько уверен в том, что товар не «горячий», я готов пойти навстречу и предложить пятнадцать золотых.

– Еще пять сверху и считай – договорились! – пошел и я на уступку.

– Нет, это мое последнее предложение, – заартачился мужик. – И только не думай, будто кто-нибудь в Пограничье предложит тебе цену выше. Руку даю на отсечение, если ты откажешься и уйдешь, то вскоре обязательно об этом пожалеешь.

Это что, плохо завуалированная угроза? Тогда нужно линять отсюда поскорее, пока скупщику не стукнуло в голову просто прикончить меня и получить все добро на шару.

– Подумай, не торопись, – словно змей-искуситель продолжал увещевать меня хозяин. – Я могу заплатить сразу за все, а в любом другом месте у тебя возьмут только самые ходовые украшения и непременно поинтересуются происхождением некоторых весьма приметных вещей. Кроме того, я ручаюсь, никто не сможет узнать, что ты внезапно разбогател. Если, конечно, сам по пьяни не разболтаешь.

Скупщик гаденько хихикнул, а я задумался. Да, он в чем-то прав. Если я сейчас пойду сбывать свое добро в различных ювелирных лавках, которые для начала нужно найти, то однозначно попаду в поле зрения разных нехороших личностей, что чревато большими неприятностями. Второй вариант – продать украшения где-нибудь поближе к столице Империи – был более выгодным. Однако существовал один маленький нюанс – я не знал, насколько дорого мне обойдутся услуги мага-универсала. Так что в данный момент наличность мне не помешает. И пусть я потеряю энную сумму, зато приобрету уверенность в том, что смогу получить все необходимые знания, а не буду мучительно выбирать то, что окажется важнее.

– Согласен, – кивнул я.

Скупщик попросил меня подождать, а сам сбегал куда-то и вернулся с мешочком, в котором оказалось ровно триста серебряных монет, к которым он добавил пять золотых. Быстро (ну, насколько это было возможно) пересчитав деньги, я спрятал их в рюкзак и хотел по-быстрому распрощаться со скупщиком и вернуть толмач, но все это время перебиравший драгоценности хозяин указал мне на перстни:

– Парень, ты знаки-то свои не забудь. Или ты не собираешься с ними идти в Гильдию? Тогда сказал бы сразу, я бы и их взял на переплавку.

Сообразив, что прокололся с искательскими цацками, я решил не изображать забывчивость, а попытаться разузнать о них побольше. Все равно скупщик сказал, что не собирается никому обо мне рассказывать, так почему бы не воспользоваться ситуацией?

– А зачем с ними идти в Гильдию?

– Постой, ты что, новичок? – удивился мой собеседник.

– Да.

Хмыкнув, хозяин заметил:

– Уж больно хорошо ты торгуешься для новичка. Неужели раньше купцом был? Разорился и подался в Пограничье?

– Вроде того, – ответил я, намекая скупщику, что его праздное любопытство утолять не намерен.

– Ладно, можешь не говорить. А знаки, чтобы ты знал, любой искатель или вольный путешественник обязан сдавать только в Гильдию, при этом рассказывая обо всех обстоятельствах их обнаружения. Так что, продашь их мне? Даю за все половину золотого.

Но я покачал головой. Во-первых, это было дешево, а во-вторых, у меня родилась гениальная идея, в которой этим украшениям отводилась немалая роль. Мой собеседник ничуть не расстроился, проводил меня до дверей и вернул толмач, напоследок посоветовав заходить, если появится товар такого же плана. Оказавшись на темной безлюдной улице, я снова принялся за старое – стал вычислять, где же в Ирхоне может находиться гостиница. У скупщика я не стал это выяснять по одной простой причине – этим я сразу сообщил бы ему, где меня можно найти. А пятнадцать золотых – большие деньги, поэтому не стоило вводить мужика в искушение.

Шагая по вымощенной камнем мостовой, я оглядывался по сторонам, надеясь увидеть нечто вроде вывески, по которой можно опознать постоялый двор (ага, типа дорожного знака с кроватью и подушкой!), но тщетно. Вывески были, но на них обнаруживались либо непонятные надписи, либо предметы, совсем не относившиеся к отдыху (вроде сапога или катушки с пряжей). А вскоре поиски отодвинулись на второй план – миновав пару перекрестков, я понял, что за мной следят.

Возможно, крепко засевшие в подсознании намеки скупщика заставляли меня периодически оборачиваться, проверяя, нет ли «хвоста». Именно это и позволило заметить фигуру, следовавшую за мной на некотором отдалении и старавшуюся придерживаться темных участков улицы. Прикинув, я сообразил, что меня «ведут» от самого дома скупщика, поэтому либо мои подозрения были оправданы, и жадина решил забрать свои денежки обратно, либо та парочка у сарая была грабителями, поджидавшими какого-нибудь искателя, который придет сдавать добро.

Ну, это понятно – зачем нападать на команды, возвращающиеся с добычей из Проклятых земель, если можно сразу взять деньги, которые, как водится, не пахнут? Но тогда где же приятель шагающего за мной здоровяка? И что теперь делать мне? Искать ночлег бессмысленно, так как воры могут нагрянуть посреди ночи, пытаться оторваться от «хвоста» бесполезно – города я не знаю и легко могу в нем заплутать, пытаться поговорить с преследователем глупо…

Пока я решал, как лучше поступить, ситуация стала стремительно развиваться. Из какого-то незаметного проулка вышла троица решительно настроенных личностей, которые двинулись навстречу, мой «хвост» тоже ускорил шаг и стал догонять. Я отметил, что бандиты (ну не случайные же прохожие?) не стали сразу метать ножи, стрелять из лука или арбалета, да и оружия пока не доставали. Видимо, моя смерть им была не нужна, поэтому грабители решили задавить числом и ограничиться угрозами. Ну да, с их точки зрения, я – новичок, от которого не стоит ожидать даже попыток сопротивления матерым уголовникам. Мне же лучше! Можно проделать все быстро и тихо, не попадая в поле зрения местной стражи.

Встреча с троицей произошла в самом темном месте улицы – в домах по обеим ее сторонам как будто нарочно свет погасили! Двое уголовников встали по бокам, «многозначительно» положив руки на рукояти кинжалов, а главарь, отличавшийся большим ростом и широким размахом плеч, медленно извлек саблю из ножен на поясе, навис надо мной и что-то угрожающе приказал.

«Гони деньги!» – понял я, подивившись своему знанию имперского. Затем испуганно оглядел грабителей, оценив диспозицию, и забормотал:

– Да-да, сейчас, конечно…

Суетливо похлопав себя по карманам, я полез за пазуху, что было истолковано грабителями как добрый знак. Они расслабились, переглянулись друг с другом, а главарь даже опустил свою сабельку. Именно это мне и было нужно. Как рассказывал отец, на то, чтобы собраться и отреагировать на изменение ситуации, человеку требуется какое-то время. Тренированному профессионалу – совсем немного, доли секунды, но обычным людям намного больше. А эти гоп-стопники профессионалами не являлись, иначе не работали бы по мелочовке, поэтому у меня были неплохие шансы.

Не меняя глуповатого выражения лица, которое было прекрасно видно в свете розовой луны, я сунул ладони в рукава и ухватился за приобретенные ножи. Стремительным движением вытащив их из ножен, я продолжил его, ухитрившись клинком в правой руке полоснуть главаря по горлу, а вторым ткнуть в грудь грабителя, стоявшего слева. Оружие оказалось необычайно острым, а мои удары точными, и бандит с пронзенным сердцем замер, сразу выйдя из категории опасных противников, а на горле бугая появилась широкая темная полоска, из которой потекла кровь. Кстати, последняя отчего-то не хлестала фонтаном, как это демонстрировалось в некоторых «шедеврах» земного кинематографа.

Устранив двоих, я повернулся к третьему, шагнув подальше от сабельки главаря, которой он еще мог махнуть. То ли этот бандит обладал хорошей реакцией, то ли был лучше тренирован, но свой кинжал он обнажить успел. Однако мне повезло, что он не стал атаковать, используя широкие росчерки, а постарался банально сунуть мне его в живот. Стукнув правой рукой по кисти с оружием, я отклонил этот удар, а левой вонзил нож в глаз противника. Слыша, как падает тело с пронзенным сердцем и булькает кровь в горле главаря, я развернулся к спешившему на помощь последнему бандиту. До этого момента он стоял сзади, шагах в десяти, наверняка на случай, если жертва ограбления попытается сбежать. Именно поэтому я не опасался удара в спину.

Не став дожидаться, пока грабитель подскочит ко мне со своим коротким мечом, я швырнул ножи. Броски оказались весьма удачными, и хотя последний живой бандит успел отреагировать на движение и попытался уклониться, один из клинков угодил ему в брюхо, а второй в плечо. Боль заставила противника замедлиться. Это дало мне время, чтобы распахнуть куртку и достать пару ножей из перевязи на груди. Один вонзился в горло подбегавшего грабителя, а второй я метнул в голову, решив воспользоваться моментом и проверить на костях черепа, как работает нахваливаемая продавцом проникающая способность моей покупки.

Оказалось, замечательно – нож вошел в лоб по самую рукоять. Шагнув в сторону, я дал телу рухнуть на камни. Схватка была окончена, а никто из бандитов даже крикнуть не успел, на что я, собственно, и рассчитывал. Главарь все еще булькал, пытаясь зажать ладонью разрезанное горло, поэтому мне пришлось его добить. Подходить я не рискнул, так как бугай продолжал сжимать в руке саблю. Просто метнул еще один нож, который поставил безрадостную точку в существовании бандитской шайки.

Не теряя времени, я принялся извлекать свое опробованное в деле оружие и, тщательно вытирая его об одежду противников, возвращать в ножны. Попутно я обыскивал тела, но брал только монеты, которых оказалось удручающе мало – всего пара серебрушек и совсем немного меди. Клинки бандитов я оставил рядом с трупами, так как риск был несоизмерим с прибылью. Их вполне мог опознать оружейник, а проблемы с местной стражей мне ни к чему. Кто знает, как в Ирхоне относятся к убийствам? Даже в целях самозащиты. За стенами города – понятно, там работает один закон – кто остался в живых, тот и прав, а здесь может быть совсем иначе. Вспомнить хотя бы тот факт, что изначально бандиты не планировали меня убивать. Эх, жаль, что, расспрашивая Дишура, я больше внимания уделял Империи, а не порядкам в Пограничье…

Обшмонав главаря, стараясь не выпачкаться в крови, я скрылся с места происшествия, пока не появились случайные свидетели. Петляя, как заяц, прошел пару улиц, несколько проулков и очутился на небольшой площади, освещаемой висевшими на стенах домов магическими фонарями. На ней еще можно было увидеть поздних прохожих, которые могли мне помочь. К одиночкам, помня предыдущие попытки, я приставать не стал, а в качестве источника информации выбрал троицу искателей, которая стояла под фонарем и о чем-то увлеченно спорила. Мне повезло, один из спорщиков не только принял мой толмач, но и подсказал, в какой стороне можно найти приличный постоялый двор. Поблагодарив искателя, я пожелал ему удачи и отправился в указанном направлении.

Гостиница оказалась большим серым зданием с двориком, где находились конюшня и домик, в котором без труда опознавался «туалет типа сортир». Зайдя в этот отель с неизвестным количеством звезд, я обнаружил на первом этаже нечто типа ресторана, где несколько посетителей вкушали очень поздний ужин, а троица веселых шумных мужичков в углу заправлялась чем-то алкогольным. Отыскав хозяина этого заведения, я протянул ему свой толмач, но тот покачал головой и осведомился:

– Что угодно?

Похоже, постояльцы, не владевшие имперским, останавливались у него довольно часто.

– Комнату на ночь, – ответил я, решив повременить с водными процедурами и для начала просто выспаться.

– Пять серебрушек, – четко сказал хозяин.

Судя по его тону, торговаться было бессмысленно, поэтому, достав из кармана монеты, я расплатился и получил ключ от одной из комнат на втором этаже. Поднявшись по винтовой лестнице, без проблем отыскал нужную дверь, открыл ее и оценил внутреннее убранство помещения.

Мой номер не тянул даже на ползвезды, был маленьким, грязным, с жесткой кроватью, под которой сиротливо стоял ночной горшок. В нем имелось оконце, из которого открывался потрясающий вид на небольшой внутренний дворик с грудами мусора, какого-то хлама и большой лужей, куда, судя по доносившемуся аромату, сливали помои с кухни. Закрыв дверь на ключ, захлопнув ставни и заперев их на поржавевшие засовы, я зажег светлячок и принялся обустраиваться.

Как вскоре выяснилось, единственным плюсом номера было отсутствие насекомых. Одеяло оказалось без клопов – сколько я не тряс, кроме пыли из него ничего не высыпалось, в углах не затаились голодные комары, а гигантские тараканы по полу не бегали. В общем, я признал, что жить можно, хотя отдавать за такие условия пять серебрушек… Ну и цены в Пограничье!

Бросив в угол изрядно полегчавший рюкзак, я снял ножны со спины, куртку, пояс с кинжалом и перевязь с ножами, толмач, который не хотел разряжать понапрасну, с невероятным наслаждением избавился от сапог, улегся на кровати, подложив под голову непонятный комок, вонявший старым пером, и вырубился, утомленный долгим, насыщенным событиями днем. Первым днем, проведенным в Ирхоне.

Глава 14

Обучение

Спал я крепко и спокойно. И никакие кошмары меня не мучили, несмотря на то, что перед сном я хладнокровно убил четырех человек. Но это понятно – я ведь давно перешел некую незримую черту, оставив за ней все свое человеколюбие, веру в ценность чужой жизни и другие моральные качества, которые многие посчитали бы лучшими. Разумеется, можно было легко оправдать такое нравственное падение специфической средой, в которой я очутился. Как говорится, с волками жить – по-волчьи выть, попал в жестокий мир – научись быть таким же или умри. Но все дело в том, что я даже не считал нужным оправдывать свои действия. Я чувствовал, что поступил правильно, и никакие напрасные сомнения меня не мучили.

Проснувшись, я почувствовал, что прекрасно выспался, сладко потянулся, бодренько вскочил с кровати, сделал короткую разминку, чтобы кровь быстрее побежала по жилам, и спустился вниз. Там первым делом посетил домик, наполненный запахами результатов человеческого пищеварения, и заказал в гостиничном ресторане плотный завтрак. Или скорее обед, так как, судя по солнцу, проспал я немало. Пока повара работали над заказом, я определился с планами на день. Хотя какие там планы – для начала наведаться в Гильдию, а там видно будет!

Официантки в этой гостинице красотой не отличались. Та, что принесла мне еду, была страшнее атомной войны. Про таких обычно говорят: «Мне столько не выпить». Дождавшись, пока она расставит передо мной тарелки и кувшин с кружкой, я дал ей толмач и, расплачиваясь, поинтересовался, где в Ирхоне находится отделение Гильдии искателей. Женщина оказалась словоохотливой и подробно рассказала мне, как до него добраться. Я одарил официантку щедрыми чаевыми, получив гнилозубую улыбку в качестве благодарности, и приступил к завтраку.

Он был вкусным и сытным. Быстро утолив голод, я принялся наедаться про запас. А когда тарелки опустели, налил в кружку холодный квас, который был в Ирхоне весьма популярен, и стал неспешно потягивать кисловатый напиток. Именно в этот момент ко мне подсел невысокий белобрысый паренек с потрепанной сумкой и о чем-то спросил. Оглядев его, я отметил отсутствие перстня и какого-либо серьезного оружия, кроме кинжала на поясе, и решил узнать, что ему нужно.

Приняв мой толмач, паренек удивленно поглядел на амулет, не понимая, что с ним делать, а я улыбнулся и знаками посоветовал надеть на шею. Похоже, этот крендель раньше не сталкивался с магией, и это пробудило к жизни мое любопытство, задавленное ощущением сытости.

– Ты искатель? – с надеждой поинтересовался паренек, нацепив толмач.

– Нет, – ответил я.

Разочарование собеседника было таким явным и комичным, что я не удержался и спросил:

– А что ты хотел? Может, я смогу помочь?

– Мне нужно стать искателем!

Решительность в голосе паренька снова заставила меня улыбнуться:

– Так что же тебе мешает?

– Но я слышал, что для этого нужно пойти в обучение к какому-нибудь опытному искателю, потом принести из Проклятых земель что-нибудь очень ценное, выстоять в схватках с разными опасными хищниками и…

– И кто тебе такие сказки рассказывал? – перебил я перечисление условий.

– Но как же так?! – растерялся парень. – В нашей деревне об этом все знают!

Отхлебнув из кружки, я лениво заявил:

– Насколько мне известно, искателем можно стать только в одном случае – если вступить в Гильдию, заплатив соответствующий взнос и получив особый профессиональный знак.

Собеседник приободрился:

– А можешь рассказать, где она находится?

– Могу даже проводить, дай только допить. Квасу хочешь?

Парень отказываться не стал, по мере сил подсобил опустошить кувшинчик, и мы вместе отправились в Гильдию. Путь туда оказался недолгим, но за это время я успел узнать о Китоше, который разрешил называть себя Китом, очень многое. Паренек оказался говорливым и, шагая рядом, рассказал мне о своей скучной жизни в родной деревне, о желании стать искателем, которое мучило его последние годы, о жарких спорах с родней, которая отчего-то не понимала стремлений Кита стать богатым и знаменитым, об уходе из дома и странствиях по дорогам Империи, которые привели его в Ирхон.

Все это я выслушал молча, не собираясь отговаривать от глупой затеи парня, которому еще не стукнуло шестнадцати. Уж если родные оказались бессильны убедить его, мне нечего и пытаться. Поэтому, вполне возможно, Кит сгинет во время первой же самостоятельной вылазки в Проклятые земли, пополнив многочисленные ряды неудачников, ставших кормом для тварей. А жаль, паренек начал мне нравиться своей детской наивностью, открытостью и умильной непосредственностью, так нечасто встречавшимися в людях.

Дойдя до нужного здания, мы вошли в гостеприимно распахнутые двери, едва не столкнувшись с выходившей из конторы компанией искателей, которых Кит проводил благоговейным взглядом. Внутри оказался коридор и несколько дверей. К ним были прибиты начищенные до блеска медные таблички с выгравированными надписями. Я хотел поинтересоваться у Кита, умеет ли он читать, но парень без сомнений открыл первую попавшуюся.

Последовав за ним, я очутился в уютном кабинете, где наличествовала вся необходимая для подобных комнат атрибутика – стулья, шкафы, забитые книгами и какими-то свитками, а также большой письменный стол, за которым сидел седоватый мужчина средних лет. Увидев нас, он поинтересовался:

– Что привело вас сюда, молодые люди?

«А толмачи в Приграничье весьма популярны!» – подумал я, поскольку мой амулет все еще висел на шее парня.

– Мы хотим стать искателями! – решительно заявил Кит.

Похоже, парень подумал, что я вызвался проводить его только потому, что сам планировал вступить в Гильдию.

– Похвально! – с радушной улыбкой сказал гильдеец. – Нам очень нужны такие смелые и целеустремленные личности, которые смогут с гордостью нести знамя нашей, не побоюсь этого слова, исключительной профессии. Гильдии нужны молодые и горячие парни вроде вас, готовые к великим свершениям…

Хозяин кабинета распинался долго, используя стандартные агитационные фразы, которые я с равнодушной миной пропускал мимо ушей. Но простодушный Кит, услышав все это, расправил плечи и выпятил грудь колесом, мысленно считая себя полноправным искателем, о которых в его деревне отзывались так восторженно.

– Полагаю, вы понимаете, что для того, чтобы получить знак и войти в ряды смелых тружеников Пограничья, нужно обязательно стать членом Гильдии искателей? – закончил свою речь гильдеец.

– Да, – ответил Кит.

– Тогда вам остается только подписать обычный договор и уплатить вступительный взнос, который на сегодня составляет всего шесть золотых. Я надеюсь, вы обладаете этой суммой?

Кит слегка покраснел, опустил глаза в пол и покачал головой, а я сообразил, ради чего искатель так распинался. Его речи должны были укрепить наше решение и облегчить расставание с немалыми деньгами. Прием далеко не новый и широко использующийся на Земле.

– А ты что скажешь? – перевел на меня взгляд хозяин кабинета.

– Скажу, что не планирую в ближайшем будущем вступать в вашу весьма уважаемую Гильдию, а сюда зашел только потому, что хотел сдать несколько искательских знаков, совершенно случайно найденных мной на Проклятых землях. Это можно устроить?

– Разумеется, – отозвался гильдеец, спрятав радушную улыбку.

Похоже, он понял, что вступительных взносов, от которых ему наверняка отходил определенный процент, не дождется, и прекратил выпендриваться.

– А можно стать искателем без уплаты вступительного взноса? – спросил Кит.

– Нет! – отрезал хозяин кабинета, встал из-за стола и принялся рыться в шкафу, а я подумал, что Дишур, желая завладеть магическим кинжалом, вешал мне на уши второсортную лапшу.

На парня, переживающего крушение своей мечты, было жалко смотреть. Он опустил плечи и, судя по всему, силился не зареветь. Ей-богу, как дите малое! Ну, ничего страшного, попереживает немного, а там, глядишь, вернется в свою деревню, подальше от Пограничья, и будет жить долго и счастливо.

Гильдеец, отыскавший в груде макулатуры какую-то книгу, тоже отметил разочарование Кита и ободряюще сказал:

– Не расстраивайся ты так, парень! Придешь в другой раз, когда соберешь нужную сумму.

– Столько мне ни в жизнь не собрать, – безжизненно возразил Кит, не поднимая взгляда. – Я за полгода сумел скопить только семь с половиной серебрушек.

– За полгода? – удивился гильдеец. – Да наши искатели за одну ходку в Проклятые земли получают раз в десять больше! Правда, случаются и неудачные рейды, а бывает, счастливчики умудряются добыть нечто настолько ценное, что по возвращении устраивают пьянку для всей Гильдии. Так что мой тебе совет: попросись в какую-нибудь слаженную команду искателей. Понятное дело, в таком случае твоя доля в добыче будет небольшой, зато быстро поймешь все тонкости профессии, а там попробуешь ходить уже сам и, если повезет, через пару-тройку месяцев получишь собственный знак. Похожим образом многие новички поступают.

Кит приободрился, а я мысленно обматерил гильдейца. Молодец, гаденыш! Не только показал пареньку петлю, но и самым подробным образом объяснил, как в нее сунуть голову. Советчик, мать его так!

Сняв с плеч рюкзак, я достал из него мешочек с перстнями, а искатель раскрыл свою книгу, макнул в стоявшую на столе чернильницу нечто, напоминавшее обычную перьевую ручку, и спросил:

– Ты в первый раз сдаешь знаки, или уже знаком с процедурой?

– В первый.

Достав из мешочка горсть серебряных украшений, я положил их на стол, а затем, следуя наводящим вопросам, принялся давать исчерпывающую информацию по каждому. В нее входило время обнаружения, место, обстоятельства и все прочее. Приходилось уточнять, какой перстенек я снял с зомби, а какой валялся рядом с обглоданными костями, причем если в первом случае нужно было назвать приметы ожившего мертвеца, то в последнем – лежавшее неподалеку оружие (если было), предметы одежды (если уцелели) или другие украшения.

В общем, допрос был весьма обстоятельным, хотя я быстро сообразил, что от меня требовалось, и гильдейцу, на пальце которого поблескивал золотой перстень со знакомой печаткой, больше не пришлось работать языком. Разумеется, говорил я не всю правду, не желая раскрывать маршрут своих странствий, а насчет нескольких перстней вдохновенно врал. Было ясно, что вся эта процедура должна служить одной цели – опознанию погибших искателей, которые затем вычеркивались из реестра Гильдии, поэтому я ничем не рисковал.

Гильдеец тщательнейшим образом записывал мои слова в книгу, а когда я закончил, пересчитал перстни и выплатил мне десять серебрушек. По семь медяков за каждый знак. Это было намного меньше, чем предлагал скупщик, но я не расстроился, так как, пряча монеты, поинтересовался, где можно найти хорошего мага-универсала, и получил подробный ответ. Распрощавшись с гильдейцем, я вышел из конторы.

А ведь только ради этого я и пришел в Гильдию. Знал же – искатели пользуются услугами профессионалов в самых различных областях, а среди последних точно имеются маги. И в итоге всего за пару десятков минут болтовни получил нужный мне адрес, что не могло не радовать. Теперь не придется расспрашивать прохожих, опасаясь, что названный ими маг окажется низкой квалификации, что я привлеку к себе внимание воров или мошенников, что…

– Ник, а зачем тебе маг? – прервал мои мысли вопрос.

Оглянувшись, я увидел парня, который все то время, пока я рассказывал о найденных знаках, простоял в кабинете, не проронив ни слова, а теперь шагал следом.

– Это мое дело. А ты чего за мной хвостом ходишь?

Кит замялся, а потом спросил:

– Ник, можешь взять меня в свою команду?

Песец! Этого мне только не хватало!

– Нет!

– Но я умею хорошо готовить, стирать одежду, шить…

– Я не понял, ты ко мне в жены набиваешься? – иронично перебил я перечисление парнем своих навыков.

Однако тот не сдавался:

– Ник, я сильный, выносливый, ем немного и могу выполнять практически любую работу…

– Стоп, хватит! Кит, я верю, что ты весь такой замечательный, но у тебя есть один недостаток – ты не девушка, поэтому разговаривать нам больше не о чем. Все, давай мой амулет, и больше я тебя не задерживаю. Можешь дальше искать себе команду.

Но парень вцепился в толмач, словно в спасательный круг, и отчаянно воскликнул:

– Я хочу быть в твоей!

– У меня нет команды, и вообще – я не искатель, – попытался я убедить Кита.

– Но ты ходишь по Проклятым землям, много знаешь и много умеешь. Я же видел, сколько знаков ты принес, и понимаю, что для того, чтобы их добыть, нужно обладать большим опытом. Возьми меня, Ник! Я буду помогать, чем только смогу, и делать все, что скажешь!

Твою ж мать! Прямо порнография какая-то! Возьми меня, сделаю, что скажешь… Рискованно предлагать подобное человеку, у которого уже хрен знает сколько не было секса. Кстати, любопытно, как тут относятся к мужикам нетрадиционной ориентации? Дишур об этом не упоминал, да и я не спрашивал, были темы поинтереснее. А вот сейчас отметил любопытный факт – представительницы слабого пола в Ирхоне попались мне на глаза всего дважды. Как говорится, среда благоприятствует. И сразу появляется интересный вопрос – искатели-женщины вообще существуют, или до такого местный феминизм еще не дорос?

Отметив, что Кит с надеждой следит за моими размышлениями, я выбросил из головы посторонние мысли и снова попробовал от него отвязаться:

– Парень, я планирую вскоре перебраться поближе к столице, поэтому ищи себе другого инструктора по выживанию. А еще лучше – возвращайся домой и забудь об искательстве. Это опасная профессия, уж поверь мне.

– А можно я пока побуду с тобой? Ты ведь не сегодня собираешься покидать Ирхон? – попросил Кит, молитвенно сложив руки на груди.

Я сплюнул, понимая, что любые уговоры бесполезны, сорвал с шеи парня амулет и решительно двинулся к дому мага. Однако Кит, словно собачонка на поводке, пошел следом. Пару раз я оборачивался и зло глядел на него, но парень отвечал умоляющим взглядом провинившегося щенка, и мне оставалось только ругаться вполголоса. Ну не бить же его, в самом деле? Придется игнорировать, в надежде, что вскоре ему надоест меня преследовать.

Универсал жил в довольно скромном одноэтажном домишке на окраине Ирхона недалеко от городской стены. Что любопытно, несмотря на удаленность от центральных районов, данный квартал был сравнительно чистым и тихим, поэтому выбор мага становился понятным. Оглядев дверь его жилища, я приметил рядом с ней веревку, за которую и потянул. Ничего не произошло, поэтому я дернул сильнее, а затем еще раз. И тут дверь распахнулась, явив нам хозяина дома. Он недовольно произнес:

– Парень, оставь в покое мой звонок! Или ты хочешь его оторвать?

Блин, да здесь каждый второй пользуется толмачом! Впору задуматься, а так ли нужно мне знание языков? Универсал мельком оглядел меня, а потом сосредоточился на державшемся позади Ките, которому уделил куда больше времени, после чего хмыкнул и бросил нам:

– Заходите, молодые люди!

Развернувшись, он вошел в дом, а мы последовали за ним.

В жилище мага не наблюдалось особой роскоши, которая соответствовала бы слухам о тарифах за услуги их братии, но было опрятно и уютно. Универсал провел нас в свой рабочий кабинет, где, что странно, не оказалось множества непонятных, притягивавших взгляд вещей магического назначения. Нет, обстановка в комнате была самой обычной, разве что вместо стульев для посетителей были приготовлены удобные мягкие кресла, на которые нам указал хозяин. Сняв рюкзак и саблю, я с комфортом устроился в одном, а Кит аккуратно присел на краешек второго.

– Итак, расскажите, что привело вас в мою обитель? – спросил универсал, устроившись за резным столом напротив нас.

– Господин… – начал я, понимая, что с такими влиятельными личностями вежливость – превыше всего.

– Лидий, – подсказал универсал.

– Господин Лидий, мне довелось услышать много рассказов о возможностях магов вашего профиля, однако я не представляю, какие из них были правдивы. Поэтому, прежде чем переходить к цели своего визита, я бы хотел уточнить пару моментов, если, конечно, позволите. – Дождавшись кивка мага, я продолжил: – Можно ли с помощью магии поместить в разум человека определенные знания, умения или навыки?

– Смотря какие. Что конкретно тебя интересует?

– Для начала знания языков. Я, как вы наверняка успели заметить, не знаю имперского, поэтому вынужден использовать толмач, что в некоторых случаях очень неудобно, а иногда доставляет большие проблемы. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю. Так вот, мне нужно быстро научиться языку этих земель. Это можно устроить?

– Разумеется. Процедура займет пару часов.

Услышав это, я обрадовался. Не все байки Дишура оказались враньем!

– Замечательно. А как насчет прочих умений, к примеру, владения клинками, рукопашного боя…

Меня прервал веселый смех мага. Не понимая, чем он вызван, я просто ждал, когда Лидий закончит хохотать.

– Это кто же тебе о таком рассказывал? – наконец спросил он.

– То есть подобное невозможно?

– Ну, разумеется! Ведь знания языков и знания приемов боевой техники – это разные вещи. Я не буду подробно объяснять тебе, почему, так как большую часть моей речи ты вряд ли поймешь, несмотря на толмач. Скажу только, что первое основано на образном мышлении и включает в себя целый пласт самых разнообразных понятийных образований, а второе базируется на мышечной памяти, поэтому извлечению и обработке магом для последующей передачи не поддается. Кроме того, посуди сам – разве императору пришлось бы устраивать для своей армии тренировочные лагеря, проводить разнообразные учения, если бы существовала возможность в кратчайшие сроки получить тысячи умелых бойцов с помощью магов?

Я разочарованно кивнул. Лидий был прав. Вот только зря он сомневался, что я не способен понять его объяснения. Еще как способен, все-таки не зря психологию с биологией изучал. Невозможно стать за пару часов великим воином. Даже если бы существовала вероятность того, что передача нужных навыков пройдет успешно, все равно мое тело оказалось бы не способным их принять. У меня ведь мышцы недостаточно развиты, связки недостаточно тренированы, да и габариты могут оказаться совсем не те, что были у «донора». В общем, придется ограничиться языком. Жаль.

– Если ты все еще хочешь научиться махать клинками, кулаками и всем прочим, советую выбрать обычный путь – нанять себе хорошего учителя и купить обучающий амулет, – сказал маг. – Думаю, при должном старании и регулярной подзарядке амулета через годик ты достигнешь уровня мастера.

Ага, так все-таки альтернатива многолетним занятиям существует! Нужно только найти себе приличного учителя, а потом добыть нужный амулет. Но, само собой, в Пограничье заниматься этим не стоит, поэтому получение нужных умений откладывается на весьма неопределенный срок.

– И во сколько мне обойдется обучение языку Империи?

– Какому именно? – уточнил маг и, предваряя мой вопрос, пояснил: – Жители Империи используют два наиболее известных языка, но на ее землях бытуют еще несколько наречий, а на западе большинство населения предпочитает разговаривать на языке Вольных Баронств.

Я почесал в затылке и уточнил:

– А если я попрошу обучить меня нескольким языкам, насколько дороже это получится?

– Совсем ненамного.

– Тогда я бы хотел получить знания этих двух самых распространенных языков, языка Вольных Баронств и… как насчет языков эльфов, гномов и орков?

Раз есть возможность, нужно брать все сразу.

– Не проблема, исходники у меня имеются, – обнадежил меня маг. – Но хочу предупредить – получение такого объема знаний может сопровождаться неприятными ощущениями.

– Какого рода?

– Наверняка у тебя будет болеть голова.

Ну, ясен пень, вмешательство напрямую в мозг, хоть и с помощью магии, не проходит без последствий.

– И как долго они продлятся?

– От нескольких часов до нескольких суток.

Это не так много, можно и потерпеть. Но ради очистки совести можно узнать еще об одной «мелочи»:

– А во время процедуры обучения мой рассудок не пострадает?

– Вероятность этого существует, но она незначительна, – ответил маг, сохраняя невозмутимое выражение лица, по которому определить, врет он или нет, я не смог, как ни старался.

Ладно, допустим, он сказал правду. Значит, сейчас мне нужно поскорее решить, стоит ли удобство общения с аборигенами «незначительного» риска превратиться в «овощ». Вспомнив о том, как шарахались от меня прохожие, которым я протягивал толмач, как меня «обули» стражники на воротах, определив во мне иноземца, а также известную поговорку о языке, который доведет до Киева, я сделал вывод: игра стоит свеч – и спросил:

– Сколько?

– Четырнадцать золотых.

У меня едва не отвисла челюсть, а Кит издал какой-то сдавленный возглас. Да, слухи не преувеличивали – за свои услуги универсалы брали немало.

– Если не согласен, выход – там, – равнодушно пожал плечами Лидий.

«Вашу мать, это же огромная сумма! Причем даже по меркам Пограничья! И после процедуры у меня не останется средств к существованию!» – эти мысли пронеслись у меня быстрее молнии, но потом чувства схлынули и дали возможность выступить голосу рассудка.

А он начал убеждать меня в том, что возможность понимать представителей различных рас этого мира может пригодиться. Особенно если я не откажусь от своих планов и возьмусь по мере сил подталкивать развитие местной техники. Ведь, если задуматься, информация и на Земле ценилась во все времена, а четырнадцать золотых – не так много за превращение в полиглота. И потом, я же могу себе это позволить, не так ли?

В общем, определившись с выбором, я уточнил:

– А в знание языков входит возможность читать и писать на них?

– Ты грамотен? – поинтересовался маг.

– Да.

– Тогда ты будешь легко читать книги на полученных языках, но, чтобы овладеть быстрым письмом, потребуется немного практики. Кстати, в первое время разговаривать на новых языках ты будешь с заметным акцентом, который исчезнет сразу, как только твой речевой аппарат привыкнет и приноровится к новым звуковым сочетаниям.

– Ясно. Тогда я согласен. Оплата предварительно или по факту?

– Разумеется, предварительно, – усмехнулся маг и пояснил: – Меня не раз пытались обмануть, поэтому я давно не верю заказчикам на слово.

Судя по интонации последней фразы, тем, кто рискнул это сделать, крупно не поздоровилось. И наверняка слух о слуге-искателе возник не на пустом месте.

Развязав рюкзак, я достал свои монеты и принялся отсчитывать нужную сумму, а Лидий обратился к Киту:

– А ты, как я понимаю, пришел искать себе учителя магии?

Парень что-то ответил универсалу, и тот удивленно спросил:

– Так ты даже не знал, что обладаешь способностями мага?

Вот те раз! А Кит оказался не так прост. Надо же, с виду неотесанная деревенщина, полная детской наивности, и вдруг – будущий маг. Я совсем по-иному взглянул на парня, надеясь обнаружить характерные признаки магической одаренности, однако не смог найти в его внешности ничего особенного (ага, вроде шрама на лбу в виде молнии!). Зато понял, почему Лидий так внимательно рассматривал его у дверей и отчего сразу повел нас к себе в кабинет, даже не удосужившись поинтересоваться причиной визита.

– Ну, тогда могу тебя обрадовать, – продолжил маг. – У тебя довольно неплохие задатки, которые было бы глупо не попытаться развить.

– А у меня их, случайно, нет? – спросил я, воспользовавшись тем, что Кит окончательно впал в ступор и не спешил что-либо говорить.

Универсал перевел взгляд на меня и отрицательно покачал головой:

– Ни малейших.

«Ну и ладно! Не очень-то и хотелось!» – разочарованно подумал я и вернулся к подсчету денег, а Лидий стал выяснять у парня, откуда он родом и чем планирует заняться в Пограничье.

Ответы Кита без толмача были мне непонятны, но эту историю я уже слышал, поэтому, как только отсчитал необходимую сумму, протянул тяжелый мешочек с серебром магу и поинтересовался, когда можно провести обучение. Лидий не стал пересчитывать деньги, положил мешочек в ящик стола и велел мне следовать за собой, а Кита попросил остаться в комнате и дождаться его возвращения. Уж не знаю, чего он хотел этим добиться – проверить, не попытается ли парень в его отсутствие украсть весьма немаленькую сумму, или продемонстрировать нам свое пренебрежительное отношение к деньгам. В данный момент это интересовало меня в меньшей степени, так как голова была занята предстоящей процедурой.

Интересно, будет ли маг напрямую копировать мне знания из своего мозга? Если да, то ему ничего не мешает считать мои воспоминания, к которым будет открыт свободный доступ. Полагаю, он и так подозревает, что со мной дело нечисто, ведь я говорю на неизвестном языке и до нашей встречи не представлял, что в Империи их существует несколько, настаиваю на обучении, когда за такую сумму наверняка можно купить десятки (если не сотни) толмачей. Впору задать логичный вопрос: откуда я взялся? И сомневаюсь, что мой правдивый (вранье-то маг в два счета определит!) ответ не вызовет интерес Лидия к моей персоне.

Универсал привел меня в комнатушку, где стояло кресло, весьма напоминающее те, которые на Земле находятся в каждом стоматологическом кабинете. Оно было зафиксировано в точно таком же полулежащем положении, и лишь одно отличие вызвало у меня настороженность – на подлокотниках, у изголовья и на подставке для ног были ремни. Кожаные и наверняка очень прочные.

– Ложись, – сказал Лидий, указав на кресло.

Я выполнил его просьбу, справедливо рассудив, что, если маг захочет сделать со мной что-нибудь нехорошее и выходящее за рамки договоренности, сопротивляться в любом случае бессмысленно. Швырнет какой-нибудь молнией – и привет! Так что остается лишь надеяться, что универсал окажется человеком порядочным, и кредит доверия, который я для него выделил, будет оправдан. Единственное, что я позволил себе сделать в то время, когда маг принялся привязывать мои руки, так это поинтересоваться:

– А для чего это нужно?

– Для уменьшения риска. Случается, некоторые мои заказчики начинают непроизвольно дергаться, что при подобной процедуре крайне нежелательно, а фиксация их в таком положении позволяет исключить преждевременное прерывание воздействия на разум.

Все это время я внимательно вслушивался в интонации мага, но не смог уловить фальши, потому слегка расслабился и спросил:

– У меня с собой есть несколько амулетов. Они не помешают?

– Ну, насколько я вижу, в карманах особо мощных у тебя нет, тот, что находится в твоей сумке, хоть и наполнен изрядной силой, но никакого воздействия на процесс оказать не сможет, а толмач я заберу чуть позже.

Черт возьми, Лидий каким-то образом увидел мой кинжал! Плохо, но теперь я, по крайней мере, буду знать, что этот артефакт для магов весьма заметен. Блин, еще одна проблема возникла на пустом месте! Интересно, полезет универсал ко мне в рюкзак, или же окажется не настолько любопытным?

Я постарался, чтобы мои переживания не отразились на лице, а маг, затянув ремень у меня на ногах, вышел и спустя минуту вернулся с деревянным ящичком. Подойдя ко мне, он сказал:

– Постарайся расслабиться. Вскоре ты почувствуешь сонливость, не сопротивляйся ей. Чем скорее и глубже ты погрузишься в сон, тем быстрее пройдет обучение. Понятно?

Я кивнул, и маг снял с моей шеи толмач, а затем закрепил голову последним ремнем, по форме больше напоминавшим собачий намордник. После этого он извлек из ящичка нечто вроде короны, половина которой была из серебра, а вторая – узкая – из кожи. На металле были нанесены многочисленные руны, которые сплетались в причудливый узор, а к коже крепились небольшие круглые бляшки, тоже с какими-то завитушками.

Все это «великолепие» Лидий надел мне на голову и крепко затянул, чтобы не слетело ненароком, а затем принялся извлекать из ящичка неограненные драгоценные камни в медной, потемневшей и местами позеленевшей от времени оправе. Судя по цвету, одни были рубинами, другие изумрудами, третьи сапфирами, а размер камешков по земным меркам тянул на круглую сумму с большим количеством нолей. Эти драгоценности универсал принялся размещать на короне, что-то тихонько бормоча, причем оправа приклеивалась к серебру, будто намагниченная.

Неужели именно это приспособление обучает языку? Тогда получается, камни – это носители информации? Ну, дела! Такое даже автору «Грозы орков» не снилось! Но, кроме шуток, теперь мне можно вздохнуть спокойно, никакого контакта наших разумов процедура не предусматривает. Просто будет копирование информации со съемного носителя в мой мозг. Кстати, интересно, можно ли сравнивать местную магию с обычным земным компьютером? Ведь руны – своего рода программа, которая работает, если ее наполнить энергией, а значит…

Что это значит, я так и не успел додумать, поскольку, поставив последний, шестой по счету камешек на корону, Лидий отстранился и критическим взглядом окинул свою работу. Увиденное его удовлетворило, и он перешел к следующему этапу процедуры – принялся размахивать перед моим лицом руками, изредка касаясь короны. Меня тут же начало неудержимо клонить в сон. По совету мага я постарался расслабиться, закрыл глаза и внезапно услышал тихий шепот множества голосов. Понять, что они говорили, было невозможно, а спустя несколько секунд я окончательно отключился, нырнув в какую-то густую черную пелену.

Пробуждение было не из приятных. Едва очнувшись, я застонал от жуткой головной боли, которая буквально разламывала череп на мелкие кусочки. Думать было невозможно, так как все мысли, словно песчаные замки, моментально сносило волнами океана боли. Подняв руки, я помассировал виски, надеясь, что это принесет облегчение, но куда там! Боль от моих движений только усилилась, хотя мне казалось, что это было уже невозможно.

Млять, да если бы я представлял, на какие муки себя обрекаю, ограничился бы двумя или тремя языками. Так ведь нет – пожадничал, решил получить все и сразу, вот теперь и приходится расплачиваться. Но когда же это все закончится?! Кто-нибудь сделайте доброе дело, пристрелите меня!

Я почувствовал прикосновение чего-то холодного к губам и услышал голос, который приказал:

– Пей!

Подчинившись, я глотнул терпкий кисловатый напиток, скользнувший в мой пищевод и приятным теплом растекшийся по всему телу. Это тепло очистило затуманенное болью сознание и придало мыслям ясности. Я наконец-то смог открыть глаза и увидеть склонившегося надо мной Лидия. Он иронично поинтересовался:

– Как ты себя чувствуешь?

Как будто непонятно! Но я сосредоточился и смог произнести плохо повинующимся языком:

– Не так хорошо, как хотелось бы.

– Сам виноват, – маг довольно усмехнулся. – Меня еще никто не просил предоставить знание шести языков сразу. Скажу по секрету, раньше такое считалось абсолютно невозможным, поэтому я весьма удивлен, что ты сумел очнуться после процедуры и, судя по виду, сохранить рассудок в целости.

Я опешил. Вот ведь гад! Эксперимент решил поставить – поглядеть, выживет ли заказчик, пожелавший слишком многого! За мои же деньги использовал меня в качестве лабораторной крысы! Вероятность незначительна, ага, как же! Теперь выясняется, что мне вообще не полагалось очнуться! Обидно, блин. Так и хочется высказать этому универсалу все, что я о нем думаю, но сперва нужно уточнить, за что же я отдал столько монет.

– И как прошло обучение? Получилось?

– А ты разве еще не понял?

И тут я осознал, почему мне так трудно ворочать языком. Говорил-то я вовсе не на русском. Судя по всему, это был язык Вольных Баронств, который прекрасно улегся в моей голове даже в мыслях и не вызывал дискомфорта. Ведь думал-то я тоже на нем. Перешел сразу после того, как услышал приказ мага, произнесенный на этом языке, и сам не заметил. Ради эксперимента я спросил мага на эльфийском:

– Не затруднит ли вас, любезный, принести мне какую-нибудь книгу, дабы я сумел проверить полученные навыки чтения?

И это я привел сильно упрощенный вариант перевода, так как в оригинале данная фраза звучала еще вычурнее. Теперь понятно, почему эльфы считались гордецами – язык обязывал. Когда к своему близкому сородичу обращаешься с такими расшаркиваниями, поневоле начнешь презирать тех, кто общается по-простому, используя панибратский тон.

Кстати, в орочьем и во всех имперских языках отчего-то не было принято обращаться к собеседнику во множественном числе. Уважение подчеркивалось определенными словами (вроде «господина», «сеньора» и прочих), но выканье не использовалось в принципе. И если раньше, периодически отмечая, как мне тыкают жители Ирхона, я полагал, что собеседники считают себя значительно старше или выше меня по статусу, то сейчас понял причину отсутствия в их словах малейшей почтительности.

Услышав мой эльфийский, Лидий поморщился и признался:

– Я не владею языком ушастых.

– Можешь принести какую-нибудь книгу? – перешел я на один из имперских.

Универсал, будто ожидая этой просьбы, достал какой-то томик и протянул мне. Раскрыв его наугад, я убедился, что аккуратные закорючки и кружочки складываются во вполне понятные слова, вернул книгу и спросил, чувствуя, как возвращается головная боль:

– А можно еще глоток целебного зелья?

– Нет, – решительно отрезал маг. – Тебе придется перетерпеть побочный эффект процедуры, не используя стимуляторы и лечебные эликсиры, иначе последствия могут быть весьма неприятными. И кстати, не вздумай заглушать боль вином, так как после этого в лучшем случае потеряешь часть полученных знаний.

Что ж, придется мучиться. Надеюсь, у меня есть еще немного времени, пока боль не наберет такую силу, что вновь лишит меня способности внятно мыслить, поэтому нужно немного задержаться у мага и решить свежеобнаруженную проблему.

– Господин Лидий, позволь выразить благодарность за великолепную работу. Пользуясь случаем, я хотел спросить, существует ли возможность сокрытия излучения насыщенного силой амулета от взглядов магов, находящихся поблизости?

– Я так понимаю, ты хочешь замаскировать то, что лежит у тебя в сумке, – полувопросительно произнес универсал и, дождавшись легкого кивка, ответил: – Да, есть определенные средства, позволяющие экранировать магический фон амулетов с повышенным содержанием энергии. Но чтобы сказать наверняка, я должен детально изучить предмет, который нуждается в маскировке. Ты позволишь это сделать?

Неужели он не порылся в моем рюкзаке, пока я валялся тут без сознания? Что-то верится с трудом. Но все равно я осторожно, стараясь лишний раз не колыхнуть содержимое черепной коробки, поднялся со стоматологического кресла, достал магический кинжал и протянул его Лидию, подумав о том, что мой кредит доверия к этому человеку хотя еще не исчерпан, но подошел к опасной черте. Универсал вытащил клинок из ножен и принялся рассматривать узоры на нем, бормоча себе под нос:

– Хм… Усовершенствованный Поглотитель жизни… Явно работа магов из Братства Ахета. И довольно профессиональная… Часто приходилось использовать?

– Часто, – не стал я скрывать.

– Так вот почему твое тело претерпело значительные изменения! Теперь-то ясно, как тебе удалось перенести обучение… А жаль, я надеялся доказать несостоятельность общепринятого ограничения на единоразовую передачу знаний… И где же тебе удалось достать такой артефакт?

Я промолчал, давая Лидию понять, что не собираюсь откровенничать. Хотя это было бессмысленно – маг наверняка догадался, что члены братства не расстались бы с кинжальчиком добровольно, однако, судя по его ухмылке, симпатии к служителям неведомого Ахета отнюдь не испытывал. Повертев артефакт еще минуту, универсал огласил свой вердикт:

– Сделать то, что ты просишь, вполне реально. Наиболее удобный способ – разместить на ножнах несколько рун, которые будут поглощать лишнее излучение и препятствовать обнаружению артефакта. Полагаю, маги Братства поступали аналогичным образом, ведь это не родные ножны, не так ли? Если хочешь, я прямо сейчас могу это устроить. Всего за три золотых.

Эх, гулять так гулять!

– Согласен.

Приняв монеты, Лидий отвел меня в гостевую комнату, где стояли удобные мягкие диванчики, и попросил подождать, а сам с кинжалом удалился, лишив возможности понаблюдать за его работой. Оставшись наедине с возвращающейся головной болью, я принялся размышлять на тему стремительно уменьшающихся сбережений. Выйдя из Проклятых земель если не миллионером, то вполне обеспеченным человеком, я за один день умудрился потратить почти все свои деньги. Оставшегося в кошельке едва хватало на неделю сытой жизни в Ирхоне, где цены кусались не по-детски.

Утешало то, что средства были потрачены не зря. Теперь я говорю на языках этого мира, имею хорошее оружие и вскоре получу маскировку для своего артефакта. Разумеется, не помешал бы еще и защитный амулет, для которого в моем кармане лежали паучьи жвала, но за него я уже не смогу расплатиться с Лидием, поэтому придется отложить этот пункт плана на потом и решить, что делать дальше. Чем заняться и куда пойти? Нет, сейчас я придумать что-либо был не в состоянии, так как действие глотка бодрящего снадобья проходило и мысли начинали путаться от невыносимой боли.

Универсал все не возвращался, поэтому я пробовал ходить по комнате, сделать массаж головы, однако боль не ослабевала, а лишь набирала силу. Когда же виски начало ломить так, будто в них ввинчивали огромные шурупы, в комнату вошел Кит. Увидев меня, он широко улыбнулся и воскликнул:

– Ник, я скоро стану магом! Представляешь, Лидий согласился взять меня к себе в ученики!

– Рад за тебя. Только говори, пожалуйста, тише. У меня голова раскалывается.

Сбавив тон, но не уменьшив энтузиазма, парень принялся рассказывать мне, как с ним беседовал универсал, пока я валялся без сознания, как он расписывал перспективы, открывающиеся перед квалифицированным магом и в конечном счете смог убедить Кита, что карьера обычного искателя не для него. Лидий отвел парня в какую-то комнату, где долго ставил на нем магические эксперименты, а потом просил Кита проделывать самые разные действия – двигать предметы взглядом, зажигать свечу силой мысли, заставлять ладони излучать свет. Что-то ему удавалось, что-то нет, но универсал был в восторге и весьма лестно отзывался о данных заглянувшего к нему одаренного.

Короче, я понял, отчего маг не успел порыться в моих вещах (и в моей голове заодно) – все это время он занимался пареньком, которому в итоге предложил пойти к нему в ученики, поскольку дар Кита имел какие-то специфические особенности, характерные только для универсалов. Теперь мой случайный знакомый останется жить у Лидия и будет постигать основы магии. Кстати, на мой вопрос, сколько ему придется заплатить за обучение, Кит ответил:

– Нисколько. Лидий сказал, что передаст мне свое искусство просто так. Только проведет какую-то магическую процедуру, которая должна будет установить связь между нашими разумами. Он объяснил, что благодаря этому в будущем я никогда не смогу причинить ему вред, случайно или умышленно. – Заметив, что я криво улыбнулся, парень добавил: – Это у магов традиция такая. Лидий рассказывал, что в древности бывали случаи, когда ученики восставали против своих учителей, забирая все их богатство и знания, поэтому теперь без этого магического ритуала обучение никто не начинает.

Ну-ну, гарантия безопасности, значит. Вот только здравый смысл мне подсказывал, что эта связь между разумами способна на большее. К примеру, обеспечивать выполнение учеником любого приказа, препятствовать передаче секретных знаний в чужие руки… ну, и так далее. Так что Кит еще не осознает, какой поводок добровольно надевает себе на шею. Но это его дело, а мне остается только пожелать пареньку успехов в учебе.

– Спасибо, Ник! – Улыбка Кита стала еще шире. – Но скажи, я могу тебя чем-нибудь отблагодарить? Ведь если бы не наша встреча, я бы даже не узнал, что имею способности к магии!

– Нет, Кит, это только твоя заслуга, – ответил я, а сам подумал:

«Ага, не хватало еще, чтобы парень после того, как ознакомится со всеми прелестями ученичества, принялся проклинать меня за то, что я привел его к Лидию!»

И тут, подтверждая известную пословицу про черта, в комнату вошел универсал. Протянув мне магический клинок, он сообщил:

– Готово. Теперь ни один маг не сможет заметить твой артефакт.

Принимая кинжал, я полюбовался на несколько черных, напоминавших многолапых паучков, рун, которые украшали ножны. Причем их не просто нарисовали обычной краской, их будто выплавили на коже. Несмотря на боль, вспомнив об очень важной детали магических амулетов, я уточнил:

– А как часто мне нужно их заряжать?

– Этого вообще не требуется. Защита получает энергию, поглощая фоновое излучение артефакта.

Поблагодарив Лидия, я сунул оружие в рюкзак, вскинул его вместе с сабелькой на спину и распрощался с универсалом. Однако, когда я собирался покинуть жилище мага, тот сказал:

– Ник, я не буду против, если ты решишь еще раз ко мне зайти. И не обязательно с заказом. Возможно, у тебя возникнет желание рассказать интересную историю о том, откуда ты пришел на Проклятые земли, как тебе удалось заработать немалые деньги и где ты нашел артефакт Братства Ахета. Если это случится, помни, я всегда смогу тебя выслушать и готов даже заплатить за действительно ценные сведения.

Обернувшись, я смерил мага внимательным взглядом. Это что, тонкий намек на то, что он установил мне в подсознание программу-паразит, которая в скором времени должна активироваться и породить это желание? Вполне возможно. Но сейчас у меня было только одно желание – лечь, заснуть и хотя бы во сне получить избавление от невыносимой головной боли. Поэтому хватит болтать, мне еще до постоялого двора топать!

– Я запомню это, – сказал я магу. – Всего хорошего.

Очутившись на улице, я зажмурился, так как сегодня яркий солнечный свет резал глаза. Щурясь, я двинулся к гостинице, чувствуя, как при каждом шаге в мою голову вонзается длинный раскаленный гвоздь.

Не представляю, как мне удалось добраться до знакомого полузвездного отеля. Просто в один прекрасный момент я осознал, что нахожусь посреди общего зала, а стоящий напротив хозяин постоялого двора интересуется, чего я к нему приперся. Прохрипев: «Комнату на два дня», я достал из кармана серебро и с трудом отсчитал нужное количество монет. Получив взамен вожделенный ключ, я побрел на второй этаж, поддерживаемый под локоть давешней страшной служанкой.

В номере я рухнул на кровать как подкошенный, даже не сняв сапог, но вскоре понял, что заснуть не смогу. Боль не давала выключиться, не давала уйти в спасительное забытье. В моей голове словно поселился большой ежик, который постоянно ворочался, ощетинившись иголками, и выгнать его оттуда не было никакой возможности. Я скрипел зубами, тихо стонал и пытался сделать хоть что-то, способное уменьшить мучения. Даже об стенку бился – не помогло, только шишка на лбу появилась. Имел бы я способность соображать, наверняка ругал бы себя за то, что решил наведаться к магу или материл бы экспериментатора Лидия. Но думать не моглось. Наверное, оно и к лучшему, так как в противном случае возникли бы мысли о суициде, которым было бы сложно не поддаться.

Лишь к рассвету я почувствовал облегчение. Колючий ежик наконец-то улегся и затих, боль схлынула, оставив в покое мой истерзанный разум. Даже не в силах порадоваться избавлению от страданий, продолжавшихся, по моим подсчетам, целую вечность, я заснул. Но и во сне не получил покоя. Мне снилась какая-то белиберда – мешанина образов, обрывков воспоминаний и голосов, сливающихся в громкий непонятный гул. Это сновидение было похуже кошмара в мертвом лесу, поскольку я не только не мог из него вырваться, но даже не осознавал необходимости этого, и продолжал мучиться.

Не знаю, как долго я находился в этом бреду. Просто в один прекрасный миг открыл глаза, увидел над собой потолок из грубых необструганных досок, после чего повернулся на бок и снова заснул. Обычным сном без сновидений.

Глава 15

Поиски неприятностей

Очнувшись в очередной раз, я ощутил дикий голод. Сев на кровати и внимательно прислушавшись к себе, я не обнаружил ни малейшего признака головной боли. Похоже, негативные последствия незапланированного магического эксперимента окончательно сошли на нет. Сознание было ясным и работало замечательно – я вспомнил, что оставил у Лидия свой толмач, который можно было бы продать, а также слова, сказанные универсалом по поводу изменений моего тела. Выходит, я не ошибся, кинжал заставил мой организм мутировать, стать крепче, выносливее, сильнее. И повысившаяся скорость регенерации, которая работала даже без получения новой порции чужой жизненной энергии, – лишь видимая часть этих глобальных изменений.

Это что же получается, я утратил свою человечность не только в плане морали? Незаметно для себя превратился в какого-то мутанта? Хотя, надо признать, перемены пошли только на пользу, ведь именно благодаря им я очнулся после процедуры, именно они не позволили стрику оторвать мне руку. Но порадоваться всем сердцем мне не позволяла дурно пахнущая мыслишка о том, что все эти изменения – только начало сложного многоэтапного процесса, который в итоге должен превратить меня… Не знаю в кого, но зуб даю – это будет точно не человек.

Наверное, стоило задуматься – не лучше ли поскорее избавиться от кинжала? Пока я еще не оброс шерстью или не получил на лбу рожки, а на ногах – копытца? Однако так просто расстаться с крайне необходимым для жизни артефактом я был не готов, поэтому решил отложить размышления по поводу Поглотителя жизни на потом. Тем более думать о таких серьезных вещах на голодный желудок было тяжеловато.

Пошарив в рюкзаке, я достал кошелек с остатками наличности и добавил к ней монеты из кармана. Маловато будет, но на завтрак (или уже обед?) хватит с лихвой. Забрав свои вещи, я спустился в общий зал и заказал себе всего и побольше. Судя по солнцу за окном, время приближалось к полудню, поэтому голод не был чем-то удивительным. Сутки без еды – не шутки! Но пока я сидел на лавке и ждал, когда повар приготовит заказ, ко мне подошел хозяин гостиницы и поинтересовался, останусь ли я еще на один день.

– Так ведь я вчера за двое суток заплатил! – воскликнул я, подозревая, что меня наглым образом хотят «кинуть».

Однако ответ хозяина меня удивил:

– Они уже прошли, поэтому либо давай еще пять серебрушек, либо я сдам твою комнату другому постояльцу.

Вот это да! Получается, я продрых больше суток, даже не заметив этого! Так, отныне и впредь больше никаких экспериментов с разумом!

Снова достав кошелек, я рассчитался с хозяином, так как эту ночь не хотел проводить под открытым небом, а потом и с разносчицей, которая притащила огромный поднос с тарелками. И принялся набивать желудок, на некоторое время выпав из жизни. Управившись с едой, я немного посидел, наслаждаясь приятным чувством сытости, а потом со старческим кряхтением поднялся, посетил место для размышлений о вечном и потопал обратно в номер, чтобы в тишине и спокойствии определиться с планами на будущее.

Улегшись на засаленный матрац, я принялся раскладывать факты по полочкам. Нет, все-таки реальная жизнь – скучная штука. Был бы я героем одной из тех книг, которыми зачитывалась Ленусик, наверняка без колебаний принялся бы собирать себе команду друзей, а потом отправился завоевывать этот мир. Или мочить местного Ну-Очень-Темного Властелина. На худой конец получил бы квест от какого-нибудь Мудрого Мага и потопал на край света за каким-нибудь чрезвычайно древним артефактом с невероятными свойствами. Но уж точно не лежал бы в кровати, пялясь в потолок и прикидывая, чем бы заняться.

А выходило, что все мои первоначальные замыслы полетели псу под хвост. Как без минимального стартового капитала развивать технологии этого мира? Да никак! Ведь никто из кузнецов не станет изготавливать инструменты и неизвестные механизмы за спасибо. А чтобы найти влиятельного и обеспеченного спонсора, которому будут интересны мои «изобретения», нужно иметь под рукой действующие образцы хотя бы нескольких технических новинок.

Вот и получается, что сразу направляться в столицу не имеет смысла. Вначале нужно основательно наполнить кошелек. И как же это сделать? Ответ всего один – снова отправиться в Проклятые земли. У меня ведь есть заначки в городе неподалеку, которые гарантированно могут принести несколько десятков золотых. Да, разумеется, глупо возвращаться в ад, из которого едва унес ноги, но иного варианта обогащения я не видел.

Однако существует проблема, которую нужно решить заранее – мое добро весит изрядно, так как львиную его долю составляет оружие, и за один раз я его точно не унесу. Придется челночить, что довольно рискованно – с каждой ходкой возрастает вероятность моей гибели от яда или клыков агрессивной фауны и флоры, а также повышается возможность обнаружения моих тайников конкурентами или маршрута моего передвижения бандитами.

Разумеется, есть альтернатива – подыскать себе команду, причем либо набрать ее самому, либо влиться в уже существующую. В компании можно отбиться даже от волчьей стаи, что нереально для одиночки, и не придется каждую ночь переживать, что ты проснешься только тогда, когда в тебя вцепится какая-нибудь тварь. Правда, в таком случае придется поделиться частью добычи с товарищами, но на это я готов пойти. Жаль только, у этого варианта имелся один существенный недостаток – нельзя было гарантировать, что эти самые «товарищи» в итоге не захотят забрать все. Так что же делать?

Над этим вопросом я размышлял несколько часов, однако ничего нового придумать не смог и решил совместить оба варианта. Для начала постараться повысить свой искательский профессионализм, разузнав о тварях Проклятых земель как можно больше, а уже потом на правах полноправного члена войти в слаженную команду охотников за ценностями, чтобы с их помощью опустошить схроны и сбыть весь товар в Гильдии по нормальной цене. Само собой, предварительно выяснив, стоит ли вообще доверять новым приятелям.

Определившись с целью, я почувствовал себя куда увереннее и вспомнил об амулетах Дишура, которые тоже могли принести немного наличности. Ведь я ими все равно не пользуюсь, можно будет при случае зайти в магическую лавку. Понятное дело, отдавать их придется за бесценок, так как довольно глупо будет торговаться, даже приблизительно не представляя назначение странных, покрытых рунами штуковин, но ничего другого не остается.

Оставив в номере рюкзак с барахлом, чтобы не таскать его понапрасну, я запер дверь и вышел из гостиницы, направившись в ту сторону, где недавно видел вывеску с нарисованной на ней книгой. Долго искать нужную лавку не пришлось, однако меня смутило отсутствие в ней посетителей. Если сюда ежедневно приезжали желающие попытать счастья в Проклятых землях, то самая разнообразная справочная литература должна быть весьма востребованной, а в книжном магазине тихо и пусто. И вообще, оглядев небольшое полутемное помещение с сиротливо стоявшим у стены прилавком, я не обнаружил ни полок с томами, ни шкафов с собраниями сочинений, ни даже хозяина этого заведения.

– Эй, есть тут кто? – позвал я для очистки совести.

Спустя несколько секунд открылась маленькая дверка в углу лавки, и появился сгорбленный морщинистый старик, при одном взгляде на которого хотелось воскликнуть: «Столько не живут!» Вот только шевелюра старикашки не имела ни малейших признаков седины, да и двигался он вполне бойко, что было несвойственно личности такого почтенного возраста.

– Что привело тебя в мою лавку? – поинтересовался старик густым баритоном, и я понял, что лет хозяину лавки не так уж много. Возможно, он не старше меня, но Проклятые земли основательно поработали над его внешностью, согнув статное тело и наградив кожу старческими морщинами.

– Поиск знаний, – ответил я.

Старик расплылся в довольной улыбке:

– Ты пришел по адресу. У меня имеется много знаний самого разнообразного профиля. Что именно тебя интересует?

– Мне нужна информация по Проклятым землям.

– Я так и думал! – обрадовался хозяин. – Могу предложить собрания воспоминаний известных искателей, записи охотника Доха, которые весьма популярны в Ирхоне. А может быть, ты хочешь купить карту, где отмечены все уцелевшие во время войны города?

– Нет, мне бы что-нибудь попроще. Вроде справочника с указанием всех видов тварей Проклятых земель и их основными характеристиками – где обитают, насколько опасны, как истребляются, насколько ценны в качестве сырья для производства разнообразных товаров и все такое прочее. Будет весьма неплохо, если также найдется аналогичный труд, посвященный растениям.

– Сейчас, – отозвался хозяин и скрылся за дверью.

Возвратился он с двумя небольшими скромно оформленными томами, положил их на прилавок, и заявил:

– С тебя двадцать девять серебрушек.

Ага, не один золотой, а именно двадцать девять серебрушек! Похоже, проверенный земной маркетинговый ход был известен и в этом мире. Но я не собирался платить за кота в мешке, поэтому заметил:

– Прежде я бы хотел посмотреть, что именно покупаю.

Но хозяин с недовольной миной воскликнул:

– Ага, знаю я вас! Сперва просите посмотреть, а потом гоняйся за вами по всему Ирхону!

Я кивнул и потянул из ножен саблю. Торговец удивился и схватился за рукоять висевшего на поясе кинжала (как я заметил, в Ирхоне он являлся традиционной деталью повседневной одежды). Похоже, подумал, что его собираются прирезать, но я медленно положил клинок на прилавок и пододвинул хозяину, пояснив:

– В качестве залога.

Тот расслабился, взял мою саблю и кивком разрешил посмотреть книги. Полистав томик, посвященный тварям, я понял, что мне он не подходит. Во-первых, текста было мало, так как он оказался напечатанным крупным шрифтом (видимо, специально для подслеповатых новичков), а во-вторых, никаких картинок там не наблюдалось, а описания тварей были скупыми и состояли в основном из трех-четырех прилагательных, которые подходили большинству обитателей Проклятых земель. О качестве бумаги, которая благодаря своему цвету и мягкости навевала мысли об использовании ее по прямому назначению, можно было и не упоминать. Справочник растений оказался не лучше, поэтому я положил книги и сказал торговцу:

– Это не то, что я искал. Другие варианты имеются?

Тот, все это время изучавший клинок, окинул внимательным взглядом мои потрепанные штаны, замызганную куртку с дырками и заплатками и уверенно заявил:

– Прочие окажутся тебе не по карману.

– И все-таки я хотел бы увидеть нечто более информативное, – не сдавался я.

С сомнением покачав головой, продавец унес предложенное мне позорище и выдал справочник более приемлемого качества. Вот это уже было что-то! Кожаный переплет с завязочками, белые тонкие листы, мелкий шрифт и обилие четких рисунков. Все твари были распределены по видам, за ними шли растения, а в самом конце томика были оставлены пара десятков чистых листов для заметок.

Однако когда я узнал цену этого справочника, то едва не раскрыл рот от удивления – пять с половиной золотых! Понятно, почему книготорговец сразу не стал его мне предлагать. И ясно, отчего смертность среди новичков достигала таких высот – у них ведь не было денег для приобретения качественного пособия по выживанию, поэтому приходилось полагаться только на везение, а далеко не у всех его оказывалось достаточно. Зуб даю, цены в этой лавке диктуются Гильдией, которой не нужны «левые» специалисты.

– Будешь брать? – иронично осведомился продавец.

– Буду, – ответил я. – Но чуть позже, когда наберу нужную сумму.

Понимающе усмехнувшись, хозяин лавки вернул мне саблю и пожелал удачи. Простившись, я вышел на улицу и тяжело вздохнул. Моя идея о повышении квалификации не выгорела, будем искать альтернативу.

А вообще, какой-то замкнутый круг получается – для того чтобы насобирать денег, мне нужно попасть в команду опытных искателей, а чтобы попасть к ним, нужны деньги. И если я за пару дней не придумаю, как его разорвать, то придется отправляться в Проклятые земли одному. Невеселая перспектива. Да, я шатался по ним много дней, потихоньку-помаленьку успел привыкнуть к такой жизни и даже начал получать от нее удовольствие, но тогда у меня выбора не было. А сейчас, достигнув цивилизации, я стал несколько иначе смотреть на возможность возвращения.

Может, нужно было сразу стать искателем? Ведь и случай представился удобный, и сумма нужная имелась в кармане. Тогда Лидий точно сделал бы мне немаленькую скидку, да и в книжную лавку идти бы не пришлось – есть же в Гильдии тренировочная база, в которой обучают новичков? И добро свое я мог сдать по цене, если вспомнить старину Кора, минимум на треть большей. Остальные прелести, открывающиеся в Пограничье человеку с искательским перстнем, можно даже не перечислять.

Вот только в офисе Гильдии я даже не подумал об этом, потому что не предполагал, насколько дорогими окажутся услуги универсала. Я ведь рассчитывал, что у меня останется минимум десять золотых, с которыми можно будет покинуть жутко дорогой Ирхон и отправиться в глубь Империи. Куда-нибудь поближе к столице, где спокойно заняться прогрессорством. А о своих схронах как-то и не задумывался. Почему? Да потому что, как и всякий нормальный человек, подсознательно не желал возвращаться в ад, из которого едва выбрался!

Кроме того, связывать себя Гильдией искателей было опасно. Я ведь не представлял, какие обязательства накладывались на подписавшего контракт искателя. И вполне возможно, впоследствии расстаться с этой организацией будет очень и очень непросто. А вдруг в ней отступное раз в десять больше вступительного взноса? Хотя, кто его знает, может, там и других подводных камней хватает. Вроде определенного срока, который должен проработать новоиспеченный искатель, или выполнения обязательных и наверняка малоприятных госзаказов… Вернуться, что ли, к гильдейцу и попросить взглянуть на договор? Так ведь денег все равно нет.

Занятый безрадостными мыслями, я шагал по улицам Ирхона к гостинице, так как больше идти было мне некуда, но внезапно учуял аппетитные запахи, доносившиеся из трактира. Желудок отреагировал раньше мозгов и громким бульком возвестил, что прогулки на свежем воздухе весьма способствуют пищеварению, поэтому было бы неплохо заглянуть в попавшееся по дороге заведение.

Возразить ему было нечего (и не очень-то и хотелось), поэтому я зашел в трактир и огляделся. Судя по всему, эта забегаловка была из дешевых, поскольку контингент посетителей не отличался богатством нарядов и опрятностью внешнего вида. Однако мне было плевать на вид трапезничавшей публики, так как великолепные ароматы мясной похлебки и жареной картошечки буквально сбивали с ног и заставляли захлебываться слюной.

Свободных столов не было, и я присел на краешек лавки рядом с парочкой беседовавших мужиков, которые не обратили на меня никакого внимания. Поймал под локоток разносчицу, роль которой в этой столовке выполнял бородатый одноглазый мужик, и заказал плотный обед, обошедшийся мне всего в серебрушку.

В ожидании заказа я принялся разглядывать прочих посетителей и вскоре понял, что их можно легко распределить по трем группам. Одни были искателями, они держались уверенно, общались со своими коллегами, разговаривали на профессиональные темы, травили байки под кувшинчик вина… в общем, расслаблялись после работы. Вторые являлись «темными» личностями, один вид которых говорил, что с ними лучше не связываться, а третьи – новичками. Последние, по большей части, вели себя скромно и, подобно мне, с любопытством поглядывали на остальных.

Когда принесли мой заказ, я накинулся на еду, не забывая краем глаза отмечать обстановку в зале. Так, на всякий пожарный. Именно поэтому, когда опустела моя тарелка с мясным супом, я заметил, что за соседний столик уселась компания искателей из трех человек, которые тоже сделали заказ и принялись громко спорить. Поневоле я прислушался к их разговору.

– Если Искош сегодня не вернется в город, завтра нужно идти без него! – утверждал один из спорщиков, обладавший густым басом.

– Втроем отправляться в Проклятые земли? Ты, наверное, шутишь? – иронично возражал второй.

– А что еще остается? Или ты планируешь и дальше сидеть без дела? Так у меня уже в карманах моль завелась, да и у Сишка там давно ничего не звенело.

– Нет, я на это не согласен! Лучше подождать день-два, зато выйти полной командой. Так больше шансов на успех.

– Но ты же сам видишь, что мы никого не можем найти! – подключился к уговорам третий, судя по голосу, маявшийся насморком. – Тоса ужалила огневица, Дир еще месяц будет сидеть в кутузке, а Мот со своим братом ушел в дальний рейд и когда вернется – никто не знает. Или прикажешь брать в команду необученных новичков?

– Да я даже на это согласен, только бы не идти втроем! – отозвался упрямец. – Вы же помните, что с Кушем и его приятелями случилось? Или желаете, чтобы нас так же вспоминали?

Надо же, какая удача! Лишь только я захотел попасть в какую-нибудь команду искателей, как искомая нашлась сама собой! Впору задуматься, какому же из местных богов я обязан таким нереальным везением, но для начала надо познакомиться с этими спорщиками. Повернувшись, я обратился к искателям:

– Приветствую, уважаемые! Я тут краем уха услышал вашу беседу. Не сочтите за наглость, уточните, пожалуйста, правильно ли я понял – у вас в команде не хватает одного человека? – Один из искателей кивнул, и я продолжил: – Какое удачное стечение обстоятельств! Дело в том, что у меня похожее затруднение – я подыскиваю компанию для прогулки в Проклятые земли, поэтому могу предложить вам свои услуги.

– Ты новичок? – уточнил искатель с шикарной черной бородой, обладавший басом, который гармонично соответствовал его довольно немаленьким габаритам.

– Да. Но уже успел побывать во втором поясе.

– Клинком хорошо владеешь? – подал голос второй, лицо которого благодаря перебитому носу и крупным оспинкам производило отталкивающее впечатление.

– Не так, чтобы очень… – замялся я и, желая сгладить впечатление, распахнул куртку, продемонстрировав искателям перевязь. – Зато неплохо ножи кидать умею.

– А звать тебя как? – спросил третий, пухленький коротышка с засаленными волосами.

– Ник.

– Вижу, Ник, ты парень не промах, поэтому давай, подсаживайся поближе, обговорим детали.

Забрав свои тарелки, я переместился за соседний столик. Искателям тоже принесли их довольно скромный заказ, который я предложил разнообразить кувшинчиком неплохого вина, чтобы обмыть знакомство. Это предложение было принято благосклонно, компания назвала свои имена и разлила по первой. Бородач представился Лаштом, драчун с перебитым носом – Сишком, а толстяк, выполнявший в компании функции лидера и не желавший выходить в неполном составе – Дораком. Как я понял по обрывкам фраз, их компания собралась давно, но полгода назад паре искателей не повезло, поэтому с той поры троица ходила в Проклятые земли, приглашая свободных от дел приятелей.

Первым делом мне устроили форменный допрос, выясняя, как долго я нахожусь в Пограничье, откуда прибыл, имею ли здесь знакомых, сколько раз наведывался в Проклятые земли и что вообще о них знаю. Врал я вполне убедительно, поэтому искатели поверили в историю об искателе приключений с севера, который захотел разбогатеть, но после первой отчаянной вылазки в Проклятые земли резко поумнел и решил найти более опытных товарищей. Я не скрывал, что не знаю практически ничего о здешних тварях, но по настоянию Сишка описал тех, кто встречался мне на пути. Разумеется, умолчав о самых крупных, ведь тогда новые приятели вполне закономерно поинтересовались бы, как мне удалось с ними справиться, а рассказывать о спрятанном под рубашкой артефакте не хотелось.

Выяснив границы моего невежества, искатели снисходительно переглянулись и прекратили допрос. Обсуждение деталей совместного похода не заняло много времени, ведь мне в нем отводилась далеко не главная роль. Раз я необученный новичок, то за воротами Ирхона должен был подчиняться старшим товарищам, которые подыщут мне работу, определят время ночной вахты… и все прочее. С этим условием я спорить не стал, так как понимал – пока искатели видят во мне всего лишь балласт, которому постоянно нужно напоминать: «На эту гору не лезь – навернешься! Эту дрянь не ешь – отравишься! Этот цветок не трогай – укусит!»

Однако на оплате это никак не сказалось, так как мы условились, что по возвращении Дорак сдает гильдейским скупщикам всю добычу, а вырученные деньги делим поровну. Со стороны искателей подобная щедрость была удивительной, но я решил, что они просто отчаялись найти достойного кандидата на место четвертого члена команды и забрасывают удочку в надежде на долговременное сотрудничество. Кстати, после третьей кружки Лашт рассказал мне, что обычно в Проклятые земли ходят пятерками. Меньше – рискованно, больше – резко повышалась вероятность привлечения внимания опасных тварей. Однако еще одного человека искатели общим голосованием решили не искать и назначили выход на завтрашнее утро, после чего уговорили меня заказать еще один кувшинчик.

Мысленно подсчитывая оставшиеся в кармане монеты, я слушал болтовню новых знакомых, которые определялись с маршрутом. Ни названия мест, ни их особенности мне ни о чем не говорили, а виды тварей, которые могли встретиться на нашем пути, и вовсе оставались загадкой. В разговоре я не участвовал и предложений не делал, так как решил, что для меня этот выход будет пробным. Надо присмотреться к команде, узнать искателей получше и только потом заикаться о тайниках в мертвом городе.

Когда в моих тарелках ничего не осталось, а второй кувшин кислого вина показал дно, меня привлекла громкая речь. Обернувшись, я смог стать свидетелем того, как начинаются трактирные драки. Большая команда искателей, которая, судя по доносившимся возгласам, уже давно искала альтернативные алкоголю способы повеселиться, наконец-то выбрала себе объект для развлечения – четверку серьезных мужиков, на руках которых не было перстней. Всего полминуты весьма обидных оскорблений – и в сторону искателей полетел кувшин, который приземлился прямо на стол с объедками, щедро украсив одежду наглецов темно-красными брызгами.

Именно это послужило сигналом к началу. Искатели поднялись и с весьма решительными лицами кинулись к четверке, по пути случайно (или намеренно) задев стол, за которым обедали новички, и опрокинув их тарелки. Те, разумеется, возмутились таким неподобающем поведением, но один из искателей без раздумий двинул в морду ближайшему и тут же сам получил по сопатке от его соседа. Увидев это дело, пара товарищей с криком «наших бьют!» разом позабыли о бросивших кувшин и принялись избивать новичков. Те, кстати, оказались решительными и быстро успокоили одного, разбив о его макушку тяжеленное блюдо. Но на клич из-за соседних столов поднялись искатели, которые принялись метелить всех, кто подворачивался под кулаки.

Смерив взглядом расстояние до ближайшего окна, я поглядел на новых знакомых и понял, что те отнюдь не собираются спасаться бегством, а наоборот – планируют принять самое деятельное участие в народной забаве. Одним махом осушив кружки, троица поднялась и двинулась в гущу событий. Я тоже встал из-за стола, но не последовал за ними, а предпочел отойти в сторонку, где надеялся тихонько постоять в одиночестве и дождаться результата. Ведь если кому-нибудь из команды в затеянной свалке сломают руку, о выходе в Проклятые земли можно будет забыть.

Прислонившись к стеночке, я наблюдал за дракой, отмечая, что никто не извлекал оружия, не старался бить между ног и не использовал мебель. Хотя справедливости ради можно отметить, что поднять тяжеленные трактирные лавки было непросто. Зато звуки разбиваемой посуды наводили на мысли о том, что хозяину трактира сегодня придется подсчитывать немалые убытки.

А вообще развернувшееся передо мной зрелище весьма напоминало «Маски-шоу». Не прошло и минуты с момента первого удара, а в трактире уже дрались все, и даже разносчик с остервенением потчевал зазевавшихся посетителей своим подносом. Лишь немногие избежали чести участия в этой забаве, сумев покинуть трактир, когда она только начиналась. Прочим не повезло – их перехватывали в момент броска к окнам или дверям, а затем награждали молодецким ударом, сразу лишавшим сознания или вынуждавшим бить в ответ.

Мои надежды остаться в стороне были напрасными. Через несколько минут, когда самые слабые духом уже валялись под столами, ко мне направился один из искателей с красной мордой и здоровенными кулаками. У меня не было никакого желания поучаствовать в драке, но получить удар по лицу и потом выяснять квалификацию местных дантистов хотелось еще меньше, поэтому я подпустил мужика поближе, а потом сделал отвлекающий внимание замах рукой и тут же зарядил ему сапогом в живот. Противник, не ожидавший этого удара, согнулся от боли и позволил мне точным ударом по шее отправить его в беспамятство.

Оглядев упавшее тело, я хотел быстро проверить его карманы в поисках чего-нибудь ценного, но ко мне уже приближалась пара товарищей упавшего, которые, судя по их лицам, видели нашу схватку. Понимая, что у стены меня легко зажмут с двух сторон и знатно отметелят, я решил напасть первым, схватил со стола две тарелки и бросился навстречу искателям, а когда до них оставалось несколько шагов, швырнул посуду. Практики метания подобных снарядов у меня не было никакой, но дистанция до мишени оказалась мизерной, и одна из тарелок угодила мужику слева прямо по носу. Искатель справа ухитрился увернуться, однако благодаря этому пропустил мой удар по своему мужскому достоинству и выбыл из игры. Да, я понимал – это было не совсем честно, но моя совесть успела спрятаться глубоко в подсознание и по этому поводу возмущаться не собиралась.

Врезав в ухо тому, кто зажимал сломанный нос, из которого хлестала кровь, я добавил коленом в лицо второму, обеспечивая гарантированный нокаут, и огляделся. Да вашу мать! Новички оказались разобщенными и менее выносливыми, поэтому в большинстве своем уже успели лишиться сознания или тихонько постанывали, лежа на полу. Трактирная схватка начала затихать, но на меня с разных сторон надвигались сразу четверо тех, кого я в самом начале отнес к «темным» личностям. Лица двоих уже были разбиты, а одному знатно рассекли бровь.

Понимая, что с этими справиться будет проблематично, я решил сменить тактику и кинулся в ноги парочке, заходившей справа. Мой кувырок по грязному заплеванному полу оказался удачным. Одна «личность» упала и вдогонку получила моим сапогом по лицу, но вторая решила сама меня пнуть. Мне удалось заметить удар и ухватить чужую ногу, вскочить вместе с ней и подкорректировать траекторию падения своего противника так, чтобы он ударился затылком об стол.

И тут ко мне подоспели двое слева. Один сразу пробил в голову, мне удалось увернуться от удара лишь частично, поэтому в ушах появился неприятный звон, а глазах зажглись звездочки. Махнув наугад ногой, я почувствовал, что попал во что-то мягкое, сразу двинул правой рукой в попавшуюся на глаза рожу, а затем ребром ладони добавил гаду по шее. Этого оказалось достаточно, чтобы предпоследняя «темная личность» потеряла сознание и стала падать. Последней это помог сделать я, прыгнув, как делали все твари Проклятых земель, врезавшись всем своим весом и повалив ее на пол, после чего тремя сильными ударами о грязные доски отправил в беспамятство.

Поднявшись на ноги, я огляделся, готовый к отражению новой атаки, но увидел Лашта, который стоял рядом и утирал кровь из разбитой губы. Бросив взгляд на устроенное мной лежбище, он восхищенно заметил:

– Силен ты, Ник! Таких бойцов уложил.

– Повезло, – буркнул я, чувствуя легкое головокружение.

Похоже, драка подошла к концу, искатели одержали убедительную победу по очкам. Посмотрев по сторонам, я увидел довольного собой Дорака, потиравшего сбитые костяшки, и Сишка, который зло пинал ногами чье-то бесчувственное тело. Воспользовавшись моментом, я принялся шмонать своих противников. В кармане одного обнаружился десяток медных монет и какой-то амулет, второй порадовал небольшим кошельком, но, когда я подошел к третьему, меня окликнул Лашт:

– Ник, ты что делаешь?

– Беру свою законную добычу, – невозмутимо отозвался я. – А что?

– Брось, пока трактирщик не заметил! – приказал искатель.

– Это еще почему?

– Потому что по неписаным правилам Пограничья тем, кто после драки не может убраться из трактира на своих двоих, приходится возмещать хозяину весь нанесенный ущерб, – пояснил Лашт и показал себе за спину.

Поглядев туда, я увидел, как раздатчик в компании еще двух мужиков увлеченно обыскивает тела, вытряхивая все подряд – монеты, амулеты, украшения, оставляя пострадавшим только оружие и одежду. Выходит, зря я сочувствовал трактирщику, за разбитую посуду он возьмет с драчунов с лихвой. Однако возвращать найденный кошелек я не стал, под неодобрительный взгляд искателя засунув его себе в карман. За моральный и физический ущерб! Ведь досталось мне неслабо – до сих пор звон в ушах стоит.

Вскоре к нам подошли Дорак с Сишком, и Лашт принялся рассказывать им о моих боевых успехах. Кстати, двое моих противников к этому времени успели прийти в себя, но права качать не стали и решили ретироваться подальше. Искатели еще несколько минут хвастались друг перед другом своими похождениями, а когда им надоело бесчисленное количество раз переспрашивать: «Нет, ну ты видел, как я его?», веселая компания вместе со мной покинула трактир, работники которого начали выносить лишенных ценных вещей пострадавших на улицу и приводить общий зал в относительный порядок.

Выйдя за порог, компания куда-то потопала в довольно бодром темпе, на ходу перебрасываясь непонятными шуточками. Отмахав с ними пару кварталов, я догадался поинтересоваться их целью и выяснил, что приятели пожелали перед выходом посетить один из борделей Ирхона, чтобы спустить там последние денежки. Сердце (а вернее, другой орган) настойчиво потянуло меня следом, но доводы разума оказались убедительными, и я решил расстаться с приятелями под предлогом острой необходимости закупить продукты в дорожку. Мой поступок они не одобрили, но насильно тянуть за собой не стали. Лишь Дорак напоследок сказал, что завтра с рассветом будет ждать меня у восточных ворот.

Простившись с искателями, я спросил у первого попавшегося прохожего, где в Ирхоне находится торговый квартал. Тот посмотрел на меня с большим удивлением, но указал направление, в котором я и потопал. Ведь моя отмазка не была ложью, к предстоящему походу стоило основательно подготовиться. Да и деньги у меня появились – теперь можно было не скупиться. Вспомнив о них, я достал трофейный кошелек, пересчитал монеты и добавил к ним свои. Неплохо, даже с учетом выпитых сотрапезниками кувшинов, два с половиной золотых! Возможно, после приобретения всего необходимого останется еще и на поход в бордель. Хотя, если честно, мысль о том, чтобы снять попользованную сотнями (если не тысячами) искателей путану, особо привлекательной не показалась.

Вскоре я понял, почему прохожий так на меня смотрел. Торговый квартал был огромным, он занимал добрую четверть Ирхона и встретил меня небывалым шумом. Зазывалы надрывали голосовые связки, старательно рекламируя товар, торговки спорили до хрипоты, сражаясь за каждый медяк, а кто-то кричал: «Держи вора!» Последнее заставило меня спешно переложить кошелек во внутренний карман, так как я знал не понаслышке, насколько умелыми могли быть карманники.

Квартал оказался большим и разным, лотки и прилавки чередовались с лавками, а по улицам ходили старушки, предлагая покупателям пирожки и квас. Короче – все как на Земле, даже ностальгия проснулась. Пройдя сотню метров, я понял – здесь можно найти все, что угодно. Глаза разбегались от разнообразия товаров, а руки так и чесались приобрести что-нибудь не особо нужное. Так, не удержавшись, в одежной лавке я купил себе куртку. Добротную, из материала типа джинсы, с двойным швом, вместительными карманами, кожаными вставками на груди и небольшим капюшоном, который, по заверениям продавца, в дождь был просто незаменим. За это великолепие я отдал сорок три серебрушки и тут же, не отходя от кассы, продал старую за десяток медяков. На заплатки, как выразился лавочник.

После этой покупки я сосредоточился только на одной цели – набрать себе нескоропортящихся продуктов в дорогу. Купил сухофруктов, большую часть которых составлял изюм, сухарей, орехов, кусок сыра, который на Земле назывался пармезаном и был твердым, как камень, мешочек соли, перец и какие-то бобы. Это все я сложил в полотняный мешок, приобретенный в той же одежной лавке вместе с курткой, жалея о том, что не захватил свой рюкзак.

А вскоре мне довелось лично познакомиться с совсем другой гранью базарной жизни. Когда я выбирал, какой бы крупы купить, почувствовал чужую руку, наглым образом залезшую в мой карман и достававшую из него амулеты. Ухватившись за нее, я развернулся и обнаружил пацана лет двенадцати, который отчаянно стремился вырваться, однако ладонь с добычей разжимать не спешил.

– Отдай! – приказал я ему.

Пацан заверещал так, что у меня даже уши заложило, и снова рванулся, надеясь на вызванное криком ошеломление. Но я держал крепко, не собираясь расставаться со своими вещами.

– Шею сверну, если все не вернешь! – мрачно пообещал я вору.

Видимо, тот прочитал в моих глазах, что я шутить не собираюсь, прекратил вырываться, разжал свою ладонь, позволяя забрать пару светлячков и непонятного назначения камешек, а затем достал из своего кармана еще четыре амулета, которые, судя по всему, свистнул у меня немного раньше. Вот ведь гаденыш! Вернув вещи на законное место, я взглянул на пацана с ироничным прищуром, и тот, горестно вздохнув, протянул мне еще один амулет. Только тогда я разжал пальцы и позволил незадачливому воришке убежать. Профессионал, что ни говори! Если бы я не повернулся, обходя одного из покупателей возле лотка, обнаружил бы пропажу лишь в гостинице.

Вернувшись к выбору круп, я после недолгого размышления купил мешочек риса и решил покинуть торговый квартал, так как денег осталось совсем мало – десяток серебрушек. Однако выбраться без приключений не удалось. На одном участке улицы была давка, так как кто-то умудрился опрокинуть прилавок со свежими фруктами. Остановившись неподалеку, я стал прикидывать, стоит мне ломиться в толпу, рискуя поскользнуться на раздавленном абрикосе, или лучше обойти шумное место, но тут почувствовал, как меня с двух сторон схватили за руки, а в бок, в район печени, уткнулось что-то острое, пробив новую куртку и оцарапав кожу.

– Не дергайся! – злобно прошипел кто-то на ухо.

Я замер, понимая, что сопротивляться бессмысленно, и позволил неизвестным себя обыскать. Грабители, чьих лиц я не видел, опасаясь поворачивать голову, быстро очистили мои карманы от кошелька с монетами, амулетов и буквально растворились в толпе. Я даже не успел достать свои ножи, настолько быстро все произошло.

Вдохновенно выматерившись (а ведь только куртку купил!), я понял, что одному по базару Ирхона лучше не ходить. Похоже, местная стража мышей не ловит, поэтому ворья здесь развелось – мама дорогая! И хорошо еще, что грабители оставили мне оружие и мешок, который я сжимал в руке. Все же не так обидно. Хотя надо было этому пацану зубы выбить. Ведь, судя по тому, что грабители обыскивали лишь те карманы, где лежали ценности, навел их на меня именно он… Или нет, хорошо, что я ничего ему не сделал, иначе могло быть намного хуже, и на прощание заточка вонзилась бы мне в тело по самую рукоять. Что ж, теперь с мыслями о борделе придется распрощаться надолго.

Плюнув, я вскинул мешок на плечо и отправился на постоялый двор. А в нем меня поджидал еще один неприятный сюрприз – все вещи из рюкзака были вывалены на пол. И это при том, что дверь оказалась так же заперта, а засовы на ставнях никто не трогал. Быстро проведя ревизию, я понял, что пропало все наиболее ценное – пара серебряных ложек, фляги и лупа. Собрав остальное, я отправился разбираться с хозяином постоялого двора. Однако тот, услышав мои претензии, сделал вид, что это его никоим образом не касается. Причем мои замечания, что дверь номера была открыта явно «родным» ключом, никакого отклика не получили.

И тогда я разозлился. Сильно разозлился. Коротким ударом врезав хозяину под дых, я схватил его за воротник, прижал к стенке и злым шепотом пообещал отрезать гаду гениталии под корешок, если мне не вернут мои вещи. Хозяин согласия не выразил и попытался вырваться, но еще пара пинков оказали поистине волшебное воздействие. Он закивал, словно китайский болванчик, и пообещал найти все в рекордные сроки. Правда, при этом поглядывал мне за спину, поэтому я успел увернуться от удара в ухо, нанесенного парнем, выполнявшим здесь функции вышибалы. Отпустив воротник хозяина, я накинулся на нового противника.

М-да, в этом мире явно недооценивают искусство махания ногами и все больше полагаются на кулаки. Как еще объяснить тот факт, что парень пропустил мой пинок, раздробивший ему щиколотку? Удар милосердия в голову облегчил страдания скривившегося от жуткой боли противника и отправил его в темноту. Проводив взглядом рухнувшее тело, я повернулся к хозяину, недобро ухмыльнулся и достал кинжал.

– Не надо! – истошно заверещал тот.

– Я так понимаю, это маленькое недоразумение будет решено в течение часа? – уточнил я, поигрывая клинком.

– Да, да! Я все сделаю!

– Прекрасно!

Я вложил оружие в ножны и неспешно вернулся в номер. Собрал сумку и принялся убивать время, разглядывая карту в лучах заходящего солнца. А через полчаса в дверь постучали – это пришла знакомая разносчица. Она принесла украденное и заодно сообщила, что вором оказался тот самый вышибала, который на постоялом дворе совмещал функции уборщика, водоноса… короче, был мастером на все руки и давно успел обзавестись дубликатами ключей от номеров. Хозяин, узнав об этом, вышвырнул парня на улицу и попросил женщину узнать у меня, чем он может загладить свою вину. Решив особо не наглеть, я заказал себе в номер плотный ужин, а также бадью с водой и мыло. А то сколько дней не могу нормально помыться. Уже и запашок неприятный появился, словно от заправского бомжа. Пока есть возможность, надо привести себя в порядок!

Заказанное мне доставили быстро, и до самой ночи я с наслаждением отскребал со своей кожи грязь, стирал шмотки с помощью какой-то жидкой гадости, выполнявшей в этих местах функции мыла, и брился. Последнее оказалось трудным делом, так как щетина на моем лице давно успела превратиться в бородку. В принципе, ее можно было бы и оставить, вот только чесалась она немилосердно, поэтому я решил получить несколько царапин, но избавиться от этой растительности. Окончив постирушку, я зафиксировал ставни в открытом положении и натянул между ними несколько нитей из мотка паутины, на которые развесил мокрую одежду. Умял ужин, попросил вернувшуюся за тарелками женщину разбудить меня перед рассветом и рухнул на кровать.

Несмотря на то что я обеспечил себе будильник, сон был беспокойным. Я часто ворочался и просыпался, бездумно таращился в потолок и снова погружался в дремоту. Проснувшись в очередной раз, я недовольно поморщился, подумав, что к утру точно буду выжатым, словно лимон, и тут услышал тихий стук за окном. Насторожившись, я тихонько поднялся, взял саблю и подошел к оконному проему. Аккуратно отодвинув мокрую штанину, выглянул в ночь и увидел двух мужиков, которые приставили к стене постоялого двора лестницу и теперь лезли по ней ко мне в номер. Причем в то, что их целью была моя сушившаяся одежда, верилось весьма слабо.

Мысленно выругавшись, я понял, что выспаться мне не удастся, и приготовился к встрече незваных гостей. Первый достиг окна спустя несколько секунд, осторожно просунул голову в комнату и огляделся. И в этот момент, не желая устраивать повторную стирку, я ударил его по шее саблей в ножнах. Послышался слабый хруст, и тело ночного вора обмякло. Я ухватил его за воротник, втащил к себе и уложил на пол. Стряхнув с сабли ножны, сорвал подсыхавшие штаны и увидел, что второй гость спрыгивать с лестницы и спасаться бегством не стал. Вместо этого он вынул кинжал, преодолел последние ступеньки и попытался меня пырнуть.

Но именно попытался, поскольку я дождался, пока он достигнет оконного проема и, пользуясь тем, что обзор ночному гостю закрывало мое развешанное белье, вонзил саблю ему в грудь. Руку, в которой противник сжимал оружие, мне удалось отбить в сторону, и кинжал меня даже не оцарапал. Повернув свой клинок в ране, гарантированно разрывая сердце неизвестного, я перегнулся через подоконник, подхватил не успевшее упасть умирающее тело и аналогичным образом затащил к себе.

Устроив его у окна и постаравшись не забрызгать свою одежду кровью из раны, я снова выглянул на улицу. Там было тихо и никакого движения не наблюдалось. Похоже, грабителей было всего двое. Поглядев на начавшее светлеть небо, я принялся обшаривать дохлых визитеров. Непонятно, отчего они выбрали именно мое окно, ведь рядом находились прочие, тоже не пустые номера. Вполне возможно, их навел на меня тот самый гостиничный вор, которого я покалечил. Не знаю, хотел ли он отомстить, или просто рассчитывал, что я ношу с собой много всего ценного, поэтому и натравил своих дружков, которые планировали прирезать меня во сне. М-да, вот вам и цивилизация! И чего я так сюда стремился?

Обыскав тела, я стал обладателем двух стареньких кинжалов, одного засапожного ножа, удобной удавки, судя по виду, частенько использовавшейся по прямому назначению, светлячка и двух серебрушек, которые один из гостей таскал за подкладкой куртки. В общем, негусто, зато у меня появились деньги, чтобы расплатиться за завтрак. Надев все еще влажные шмотки, я нацепил оружие, взял рюкзак и спустился в общий зал. На мое счастье повар постоялого двора просыпался рано, поэтому мне удалось выбить у него плотный завтрак, который явно был чьим-то недоеденным ужином, и заодно купить большой каравай и немного вяленого мяса в дорожку.

Снова оказавшись без денег, я присел за столик и методично переправил еду в желудок, наблюдая за пробуждением постоялого двора. Вот появилась разносчица и стала протирать пустые столы видавшей виды тряпкой, вот примчался заспанный паренек и принялся носить на кухню воду из колодца во дворе, вот спустился хозяин… Увидав последнего, я быстренько покидал остатки холодной каши в рот и поднялся из-за стола.

– Хорошо спалось? – с любезной улыбкой поинтересовался мужик.

– Нет, спалось мне отвратительно, всю ночь кошмары снились, – усмехнулся я. – После них, кстати, в комнате два трупа осталось, надо бы убрать. Ну, всего хорошего!

Махнув рукой на прощание, я покинул постоялый двор и направился к восточным воротам, боясь опоздать, так как уже совсем рассвело. Мои опасения оказались излишними – ворота были заперты, а рядом с ними никого из давешней компании искателей не наблюдалось. В полном одиночестве я постоял у стены, затем посмотрел, как ворота открывает знакомая мне пара стражников – командир Ярут с напарником Доном – и совсем молодой маг, которому не исполнилось еще и двадцати.

Ярут узнал меня, приветливо ухмыльнулся и стал расспрашивать о моей жизни в Ирхоне. Разумеется, все я ему рассказывать не стал, но поведал о жадных скупщиках, о том, как получил у мага знание языка, едва не лишившись при этом рассудка, о том, как меня ограбили в торговом квартале… Короче, старательно развлекал командира и пытался наладить с ним контакт. Если он знал хорошего скупщика, вполне возможно, имел и другие полезные связи, а значит, с таким человеком нужно было подружиться. Более-менее мне это удалось, так как после того как Ярут услышал о том, что я решил с командой искателей снова выйти в Проклятые земли, вполне искренне пожелал мне удачи.

Дорак с приятелями появились, лишь когда взошло солнце. Вид у них был помятый, видимо, ночью мужики оторвались по полной программе. Кивнув мне, искатели двинулись к воротам, а я тепло простился со стражниками, успев отметить неприязненный взгляд, которым окинул Ярут мою новую компанию. Видимо, у командира с Дораком были какие-то личные счеты. Хлопнув напоследок меня по плечу, воин снова пожелал удачи, и я покинул Ирхон, подаривший мне столько новых впечатлений.

Бодрой размеренной походкой я следовал за молчаливыми спутниками по Проклятым землям. Лучи восходящего солнца слепили глаза, легкий прохладный ветерок приятно обдувал лицо, а на небе не было видно ни облачка. Как говорится, ничего не предвещало беды. Вот только сидело внутри меня какое-то странное чувство, упрямо твердившее о том, что я нашел вовсе не решение своих проблем, а лишь новые неприятности.

Глава 16

В команде

Путешествие сразу не заладилось. Не успел Ирхон скрыться за зелеными холмами, как на нас напала стайка зубастых зверьков, неожиданно появившаяся из-за густых кустов. Увидев их, я в очередной раз поразился странностям местной эволюции, поскольку больше всего эти твари походили на земных кенгуру, только были размерами с болонку. И хотя сумок на брюхе у животных я не заметил, но мощные задние лапы, обеспечивавшие зверькам необычайную прыгучесть, наталкивали именно на эту мысль. Благодаря этим конечностям твари буквально вылетали из кустов и развивали неслабую скорость, оказавшись на земле.

Мои спутники на атаку отреагировали быстро. Пока я доставал из-за спины саблю, искатели успели скинуть походные мешки с плеч, обнажить оружие и выстроиться клином перед тварями, а спустя секунду встретить порождения Проклятых земель сталью. На острие клина очутился Сишк, принявшийся орудовать парными клинками, с ловкостью разрезавшими подпрыгивающих кенгуру; слева встал Дорак с короткой кривой саблей, длина которой, впрочем, оказалась вполне достаточной для быстрого расчленения тварей; ну а Лашт прикрывал правый бок товарища, ловко вертя большим двуручным мечом, за один удар разрубавшим по нескольку уродцев.

Я же, словно мудрый полководец, держался позади, и в первый десяток секунд наблюдал за сражением из-за спин искателей, но затем одна из тварей оббежала клин по широкой дуге и прыгнула на меня. Пришлось включаться в схватку. Взмахнув саблей, я разрубил зубастую гадину на неравные части, постаравшись отпрыгнуть в сторону, чтобы не выпачкать в крови новую куртку, и почувствовал, как мне на спину приземлился еще один кенгуру… Или одно кенгуру, уж не знаю, как правильнее. В общем, пока этот острозубый кузнечик не успел добраться до моей шеи, я завел клинок за спину и постарался проткнуть прыгучую ошибку природы.

Мне это удалось – сталь вошла во что-то мягкое, податливое и дергающееся. Вот только раненая тварь, вцепившаяся когтями в рюкзак, падать не пожелала, а ко мне уже спешили две ее товарки. Пожалев, что рюкзак имеет две лямки и так просто его не сбросить, я постарался порезать кенгуру на спине как можно сильнее, и выставил саблю навстречу парочке, уже приседавшей для прыжка. Оттолкнувшись от земли, твари отправились в полет, который закончился печально. Одной я умудрился попасть в брюхо, нанизав ее на клинок, словно на вертел, а другая вцепилась в руку, которую я выставил, пытаясь защитить горло.

Проверенный прием сработал и на этот раз – зубастый уродец принялся рвать рукав куртки, трепыхаясь и пытаясь добраться лапами до груди, а я тем временем стряхнул с сабли наколотую на нее гадину и сделал точный удар. Вцепившаяся в меня тварь лишилась головы, так и не успев прокусить наручи, а я добил все еще шевелившуюся раненую, огляделся и понял, что бой закончился.

Хотя, если быть объективным, не бой, а самое натуральное истребление, ведь за это время искатели успели перебить две третьих стаи. Немногие уцелевшие «кузнечики» угрозы уже не представляли и прыгали обратно к кустам. Похоже, они рассчитывали окружить нас и задавить числом, но Дорак с товарищами прекрасно знали их тактику и с легкостью отразили нападение, оставив на траве десятка четыре мертвых или все еще конвульсивно подергивающихся серых, безволосых, покрытых уродливыми морщинами тел с вытянутыми зубастыми мордочками. Само собой, находившихся в разной степени расчленения.

Повертев головами по сторонам, мои спутники убедились, что опасности нет, и слегка расслабились, опустив оружие. Потом поглядели на меня и усмехнулись, потому что я как раз пытался оторвать зубастую голову от рукава своей куртки. Когда же я снял рюкзак и принялся отдирать вцепившуюся в него когтями дохлую тварь, которой весьма удачно (на ощупь, неудобным движением, без замаха – вот уж реально повезло!) перерубил позвоночник, Дорак с друзьями вообще заржали как кони.

Ага, им смешно, а у меня поводов для веселья что-то не наблюдается, зато для разочарования – хоть завались. К примеру, осмотрев рюкзак, я обнаружил на нем длинный разрез, из которого сыпался изюм. Видимо, стараясь добить тварь, я махнул куда-то не туда. Кроме этого на штанах появилась кровь, которой меня обрызгала разрубленная в самом начале гадина, а про мою великолепную куртку, украсившуюся темными липкими пятнами и свежими дырками от зубов и когтей, можно даже не упоминать. Так и хотелось спросить себя – зачем я вообще ее покупал?

Кстати, искателей подобные вопросы не волновали, ведь их шмотки изначально имели весьма непритязательный вид. Видимо, «цивильную» одежду, в которой ходили вчера, они предусмотрительно оставили в Ирхоне, а для вылазки в Проклятые земли надели специальную. Потрепанную, изобиловавшую заплатками, которую было не жалко запачкать. Что ж, учтем на будущее.

Я отметил, что напавшие на нас твари, несмотря на свои размеры, представляли серьезную опасность. Причем не острыми клыками или цепкими когтями, а способностью прыгать – это позволяло им легко доставать до горла добычи, ростом намного превышающей их собственный. Все-таки хорошо, что я отправился в Проклятые земли с компанией – одного меня кенгурятки завалили бы в два счета. Кстати, интересно, почему эта стая напала именно на нас? Ведь город близко, из него ежедневно выходят многие команды искателей, так отчего же «повезло» именно нам? Или твари умеют считать?

Все эти вопросы я тут же переадресовал Дораку, который занимался добиванием раненых кенгуру, срубая им головы сабелькой.

– Не городи чепухи, Ник! – отозвался искатель. – Разве ты не видишь, что эта стайка попрыгунчиков появилась в окрестностях Ирхона совсем недавно? Наверняка они даже гнездо себе не успели соорудить, потому и вышли на охоту вместе с самками, – Дорак махнул клинком в сторону кустов, где скрылись уцелевшие твари, и задумчиво добавил: – Хотя их поведение действительно кажется странным. Обычно попрыгунчики атакуют одиночек, а команды не трогают. В крайнем случае, дожидаются ночи и нападают на спящих. Но чтобы так, средь белого дня…

– И ничего странного, – возразил Сишк, пнув одну из мертвых тушек сапогом. – Ты погляди, какие они тощие! Оголодали вконец, вот и осмелели.

– Возможно, ты прав. Но тогда появляется хороший вопрос – что заставило их сорваться из полного добычи второго пояса и отправиться на самую окраину Проклятых земель?

– А помнишь рассказы Дута? – встрял в разговор Лашт.

– Нет, в его байки о новых видах изменившихся и перерожденцев, доселе не попадавшихся на глаза искателям, я верить не собираюсь. Пусть ими новичков пугает! Но в одном он прав – постепенно в Пограничье перебирается все больше тварей, которые с каждым днем становятся все более наглыми, непредсказуемыми и чрезвычайно опасными.

Задумчивый Дорак точным ударом срубил голову еще одной раненой гадине, настойчиво пытавшейся доползти на обрубках лап до его ноги, и подытожил:

– В общем, так: всем быть предельно внимательными, забыть о том, что мы в первом поясе, глядеть в оба и быть готовым ко всему! Тебя, Ник, это в первую очередь касается!

– Ясно, – кивнул я.

Мог бы и не напоминать, я же понимаю, что мы не на увеселительной прогулке!

Добив всех раненых тварей, мои спутники принялись подсчитывать полученный ущерб. Оказалось, парочке попрыгунчиков все же удалось цапнуть Дорака, распоров ему штанину, на руке Лашта появились длинные царапины от когтей, а Сишку один уродец умудрился прокусить сапог и оставить на ноге глубокие отметины от своих зубов. Все эти раны были несерьезными, но искатели тщательно их обработали – вначале промыли водой, а затем посыпали каким-то серым порошком, который, как я догадался, выполнял в этом мире функции земного йода – обеззараживал рану и заставлял кровь быстро сворачиваться.

Пока остальная команда занималась самолечением, я успел пересыпать сухофрукты в другой мешочек и заткнуть разрез в рюкзаке котелком. Полумера, но хотя бы выпадать ничего не будет. А потом Дорак скомандовал продолжать движение, и мы потопали по широкой тропинке, тянувшейся от самых ворот, оставив мертвых попрыгунчиков стае ворон. Эти большие черные птицы, прилетевшие из окрестностей Ирхона, давно ждали возможности полакомиться свежатинкой, вальяжно расхаживая в сторонке и поторапливая нас недовольным карканьем.

С полчаса я, взяв пример с искателей, внимательно оглядывал каждый встречавшийся на нашем пути куст или дерево, не забывая посматривать под ноги, но, когда мы сошли с тропинки, решил нарушить молчание и принялся расспрашивать Лашта (из всей компании он показался мне наиболее общительным) о перерожденцах и изменившихся. Как выяснилось, это две категории обитателей Проклятых земель, в которые относили всех животных, насекомых, растения и даже представителей разумных рас, подвергшихся различным мутациям. Изменившихся называли так потому, что в их новом облике еще можно было угадать изначальный, а перерожденцы – это те создания, которых очень сложно, а порой и невозможно соотнести с их первоначальным видом.

Всего таких категорий было четыре. В третью входили те виды флоры и фауны, которые оказались устойчивыми к воздействию аномального магического фона Проклятых земель. Своего названия она не имела, возможно, потому, что видов, сохранивших изначальные формы и свойства, насчитывалось очень мало. Четвертая же была отдана ожившим мертвякам. То есть саблезубые кабаны, гигантские стрекозы и медовые одуванчики относились к изменившимся, живая трава, лягушки-десантники (которых искатели ласково называли плюшками) и летучие мыши (да-да, не удивляйтесь, в этом мире крылатых мышей-вампиров изначально не существовало) – к перерожденцам, а крысы, мухи и тараканы занимали лидирующие позиции в третьей категории. Понятное дело – этим живучим тварям даже приспосабливаться не нужно было.

Однако меня удивило, почему же к перерожденцам не причисляли зомби. Ведь они тоже перерождаются, хоть и после смерти, разве нет?

– Нет, – уверенно ответил Лашт. – И это правильно. Перерожденцев-то уже давно изучили, и каждый хороший искатель знает, как они выглядят и что с ними делать. А вот с мертвяками все по-другому, потому что никогда не угадаешь, что за тварь может получиться из свежего трупа и как она будет себя вести.

Выходит, обычные бродячие мертвецы, мутанты и стрики, которых я видел – далеко не все формы здешних зомби? Учтем на будущее, а пока стоит расспросить искателя о странных слухах по поводу Пограничья.

Я не ошибся – Лашт оказался любителем поболтать, поэтому охотно принялся делиться со мной разного рода сплетнями. Как теми, что начали распространяться в городе лишь в последнее время, так и старыми, о которых все в Ирхоне давно знали. Я быстро понял, что конкретики в них мизерное количество, но все равно слушал байки здоровяка и за какой-то час умудрился узнать о многом.

О новых чрезвычайно опасных видах существ, порожденных Зоной, о которых никто в Пограничье даже не догадывается, поскольку те, кто их встречает на своем пути, уже никому ничего рассказать не смогут. О поводырях – людях, угодивших в магическую аномалию и полностью потерявших человеческий облик, однако сохранивших остатки разума и получивших возможность управления тварями Проклятых земель. О людоедах – выходцах из Империи, которые давно живут в третьем поясе и возвращаться в цивилизацию не собираются, поскольку окончательно перешли на полудикое существование и теперь охотятся не только на животных, но и на своих бывших собратьев. О Короле Проклятых земель, который живет в Асгаде (том самом городе, расположенном в сердце Зоны, который я, рассматривая карту, ошибочно принял за столицу) и регулярно посылает тварей в Пограничье, пытаясь расширить свои владения…

К сожалению, когда искатель начал рассказывать о диковинных созданиях, которые могут обитать в мертвых городах, шедший во главе отряда Дорак решил прервать нашу тихую беседу:

– Лашт, кончай языком трепать и поработай лучше ногами! Прогуляйся вон на тот холмик и осмотрись хорошенько.

– Зачем? Ведь все спокойно.

– Я бы сказал, слишком спокойно, – возразил командир. – Ты заметил, что за все это время мы никаких тварей не встретили? Даже грызуны и то будто разом передохли. Ох, не нравится мне это… Ты еще здесь?

Лашт огорченно вздохнул, молча снял свою сумку, которую на Земле, если я не ошибаюсь, величали солдатским сидором, сунул мне в руки и скорым шагом направился на возвышенность, которую мы должны были оставить в стороне. Остальные не стали дожидаться возвращения разведчика и продолжили путь на восток. Вскинув довольно тяжелую сумку искателя на плечо, я потопал следом, гадая, чего же Лашт в нее напихал? Запас еды на две недели? Да мой рюкзак раза в три легче будет!

Когда спустя десяток минут я оглянулся посмотреть, дошел ли разведчик до холма, то обнаружил его уже на вершине, старательно разглядывающего горизонт в нечто, очень напоминающее подзорную трубу. Хмыкнув, я отметил, что местный технический прогресс все-таки находится далеко не в зачаточном состоянии. А спустя секунду здоровяк опустил блеснувшую на солнце медную трубку и принялся отчаянно махать нам руками. Я окликнул Дорака и указал ему на Лашта. Тот жестами просемафорил командиру какое-то послание.

– Назад! – коротко рявкнул искатель и первым побежал обратно к городу.

Я вместе с Сишком припустил следом. Спустя несколько минут мы встретились с поджидавшим нас у подножия холмика разведчиком, и он объяснил причину поднятой тревоги:

– Шавки. Примерно полсотни, движутся навстречу.

– Быстро? – уточнил Дорак.

– Будут здесь через четверть часа, не больше.

– Что делать будем? – спросил Сишк.

– Постараемся оторваться. Лашт, ты наши запасы прихватил?

– А то как же!

– Действуй! – приказал командир и обратился ко всем: – План такой – возвращаемся по своим следам, потом двигаемся на север и молим богов, чтобы порошок сумел перебить наш запах.

– А почему не на юг, чтобы сразу укрыться от тварей за холмом? – поинтересовался я, недоумевая, отчего нам нужно переться на открытое пространство.

Лашт подскочил ко мне, экспроприировал свою сумку и принялся рыться в ней. Только теперь я понял, почему она была такой тяжелой – там лежало довольно много разного размера жестяных фляг, глиняных горшочков и кожаных мешочков, один из которых искатель вытащил с радостным возгласом. Дорак тем временем снисходительно пояснил:

– Дурья башка, мы же все в крови изгваздались, а у шавок нюх куда лучше зрения!

«Черт, ветер не учел!» – огорченно подумал я и поспешил за искателями, мысленно пообещав себе впредь не задавать такие глупые вопросы.

Без проблем отыскав примятую сапогами траву, мы прошли немного по своим следам, а затем резко повернули и побежали на север. Двигались мы гуськом, чтобы разбрасывающий порошок Лашт мог немного сэкономить. Кстати, это был не перец и не табак, а нечто, обладавшее сильным запахом, похожим на ментол, который ветерок доносил до моего носа. Когда мешочек с «противошавочным» зельем опустел наполовину, искатель спрятал его в сумку и бросился догонять нас. А потом отряд продемонстрировал мне, что умеет двигаться очень быстро. Даже Дорак со своим брюшком и короткими ногами мчался так, что я едва за ним поспевал.

Спустя четверть часа мы немного притормозили, полагая, что отбежали на достаточное расстояние. Лашт достал из кармана складную подзорную трубу, но, наведя резкость, выдал такую замысловатую матерную фразу, что всем сразу стало ясно – маневр не удался. Отряд начал спешно готовиться к бою, а Дорак, обнажив саблю, ехидно спросил у разведчика:

– Значит, не хуже, чем у алхимиков Гильдии, но вдвое дешевле? Ну-ну.

– Да кто же знал? – попытался оправдаться Лашт. – Свир мамой своей клялся, что товар хороший!

– А я тебе разве не говорил, что зелье у него покупают только желторотые новички? Разве Сишк не доказывал, что этот пройдоха с большой радостью тебе собачью мочу вместо камиша нальет, а крысиное дерьмо вместо сита подсунет? – все тем же тоном возразил командир. – Только ты не захотел слушать своих мудрых товарищей, зато пожелал лишний раз заглянуть в заведение мамаши Лум, не так ли?

Проштрафившийся искатель сжал пальцы на мече так, что костяшки побелели, и мрачно пообещал:

– Вернемся в Ирхон – отрежу гаду уши и заставлю вернуть все до медяка!

– Если вернемся, – поправил Дорак. – Ведь ты не одну только «пахучку» у него купил?

Тут впереди показалась большая стая собак, стремительно приближавшаяся к нам. Приглядевшись, я понял, что таких «друзей человека» еще не встречал. Взявшие наш след твари были похожи на больших питбулей с вытянутой мордой и короткой шерстью преимущественно серого оттенка. На первый взгляд их было куда больше, чем полсотни. Они не рычали, не лаяли и даже не тявкали, а с неотвратимостью лавины надвигались на нас, растянувшись полукольцом. Сбросив рюкзак, я распахнул куртку и достал из перевязи несколько ножей. Лашт, видимо, решивший взять надо мной шефство, приказал защищать ему спину, но я вышел вперед и попытался по мере сил сократить собачье поголовье.

Ага, сократил, как же! Во-первых, я сразу понял, что издали поразить метательными ножами бегущую тварь весьма проблематично, во-вторых, выяснил, что попадание в грудь или шею не заставляет шавку подыхать, а только замедляет ее, и в-третьих, обнаружил, что угодить клинком в голову намного сложнее, чем в силуэт. В общем, из восьми ножей три оказались потраченными зря, четыре только ранили собак и лишь один (не иначе, случайно) вонзился в лоб невезучей шавке.

На большее времени не было. Подчиняясь приказу Лашта, повторенному с витиеватым матерным загибом, я выхватил саблю и отступил к нему за спину. И тогда первый ряд тварей достиг отряда. Четкие взмахи клинками – и некоторые шавки лишаются голов, а кое-какие оказываются разрезанными пополам и падают под ноги искателей. Однако нескольким удается добраться до добычи и вцепиться в нее клыками.

В это время я сделал еще одно немаловажное открытие. Оказывается, не все собаки Проклятых земель действуют одинаково. Эти блохастые оказались куда сообразительнее встреченных мной ранее и применяли иную тактику – не старались просто прыгнуть и вцепиться в горло добыче, а с небывалой проворностью уворачивались от клинков, кусали, где придется, при этом стараясь дернуть головой посильнее, расширяя рану, и сразу же отскакивали назад.

Вскоре стало не до наблюдений. Твари взяли наш отряд в кольцо, и мне тоже пришлось вступить в схватку. Ухватив саблю обеими руками, я принялся полосовать морды подбегавших ко мне тварей. Именно полосовать, так как с одного удара отрубить шавкам головы не выходило, а просто нанести им серьезную рану не удавалось – уж больно верткими были питбульчики. Хотя даже в такой тактике имелись свои преимущества: получая удар клинком, шавки тонко взвизгивали и старались отпрыгнуть подальше, мешая остальным. Поэтому если на искателей набрасывались сразу по три-четыре твари, мне приходилось иметь дело с одной-двумя.

Очень быстро я сообразил, что нужно подлавливать шавок в момент броска, и дело пошло на лад. Я смог разрубить пополам одну тварь и срубить дурные головы трем. Правда, увлекшись добиванием четвертой, пропустил бросок еще одной, вцепившейся в полу моей куртки и едва не оторвавшей от нее солидный кусок. Гадина быстро поняла, что немного перепутала, и разжала челюсти. Вот тут-то я и проткнул ее саблей, перерубая позвоночник. Видя, что в моем секторе серьезных противников уже нет, лишь тройка уже раненых шавок, которые держались в отдалении и выжидали удобный момент для атаки, я рискнул оглянуться и понял, что опыт – это действительно сила.

Пока я выяснял, как нужно правильно противодействовать тварям, мои спутники успели основательно подсократить собачье поголовье. Открывшаяся моему взгляду картина была весьма живописной – Сишк с клинками, окрашенными темно-красной кровью по самую рукоять, добивал валявшихся на земле расчлененных тварей, Лашт, перед которым высилась внушающая уважение груда еще подергивающихся тел, легко вращал свой меч, дожидаясь броска подбиравшейся к нему парочки псов. Что интересно, оставшиеся в живых шавки отступать не подумали и все так же продолжали наскакивать на нас с разных сторон. Да уж, попрыгунчики были умнее…

Рядом со мной просвистело что-то весьма опасное, и под ноги свалился обезглавленный собачий труп, а Дорак зло прокричал в самое ухо:

– Ник, …тебя в… хватит звезды считать!

Да, что-то я отвлекся, а ведь схватка еще не закончена. По крайней мере, полтора десятка живых тварей не оставили намерений полакомиться свежим человечьим мясцом. Вот одна из них решила атаковать меня и сорвалась с места… Нет, что меня больше всего поражает в созданиях Проклятых земель, так это скорость их передвижения. Впору вспоминать пословицу о волке, которого ноги кормят. Похоже, здесь она стала основным принципом выживания хищников, поскольку все медленные коротконогие виды наверняка вымерли от голода больше полусотни лет назад.

Дождавшись нужного момента, я шагнул в сторону и взмахнул клинком. Четкая работа – еще одна обезглавленная тушка рухнула в траву. Но не успел я толком порадоваться своему успеху, как Дорак приказал наступать, и искатели слаженно кинулись в разные стороны – к жиденькому кольцу нападавших. Я, слегка замешкавшись, повторил их маневр, однако, как ни старался, так и не смог порезать хотя бы одну шавку из числа оказавшихся в моем секторе. Просто не успевал их задеть.

Пока я возился с парочкой псин, мои спутники прикончили прочих, после чего одну из «моих» тварей наколол на меч Лашт, а вторую, которой мне удалось отрубить ухо, словно капусту, нашинковал Сишк. Явно выделываясь, поскольку хватило бы и одного удара. Но его мастерство я оценил. Как и оружие, кстати – длинные узкие и тонкие парные мечи, слегка изогнутые и напоминавшие японские катаны, один короче другого на ладонь-две. Наверное, работать такими – одно удовольствие, поскольку они будут заметно легче моей сабли.

Утирая липкий пот со лба, я со вздохом признал, что главное все-таки не оружие, а умение им пользоваться, и с завистью оглядел Дорака и компанию, добивающих раненых тварей. Да, только сейчас я осознал, что до настоящего мечника мне как до Луны. Земной Луны, а не местного ее подобия. Надо же, я начал считать, что чему-то научился за время прогулок по мертвому городу. Как опрометчиво! Схватка показала – приобретенные навыки не стоят и выеденного яйца. Подумать только, какие-то две-три минуты махания сабелькой – и я уже упарился, а вот Лашт даже не запыхался, хотя разрезал своим мечом больше собак, чем все остальные!

Очистив клинок от крови пучком травы, я вложил его в ножны и пошел собирать ножи. Дело это было долгим, поскольку несколько клинков скрылось в густой траве, однако направление бросков я помнил и сумел их отыскать. Заодно отметил, что не всем раненым собакам удалось добежать до нас. Парочка отбросила копыта спустя десяток метров – видимо, ножам все же удалось задеть сердце.

Когда я засунул в перевязь последний и вернулся к искателям, то обнаружил, что они обрабатывают порошком места укусов, которые, судя по гримасам, были весьма болезненными. Сам я по счастливой случайности ухитрился не получить ни одного. То ли собак с моей стороны было намного меньше, то ли они решили сосредоточиться на более опасных противниках, но ни одна из тварей не успела добраться до «комиссарского тела». Перевязывающий ногу Дорак тоже подметил этот факт. Он завистливо оглядел меня и недовольно обронил:

– Везунчик ты, Ник! Из такой передряги целым выйти – такое не всякому удается.

– Ага, еще какой! – согласился Лашт, взвешивая в руке мешочек с порошком, словно прикидывая, на сколько схваток его еще хватит. – Только саблей машешь как обычной палкой, словно вчера впервые в руки взял.

– И ножики свои кидаешь нескладно, – вставил Сишк. – Вон сколько потратил, а завалил всего пару псов. Чего ж ты нам тогда хвастал, что большой мастер по этой части?

Я чувствовал себя оплеванным, что было весьма неприятно, но возражать не стал. Виновато вздохнул и опустил взгляд, молча принимая справедливые замечания искателей. Ведь они были правы на все сто. Это на Земле я был если не мастером, то находился недалеко от этой ступеньки, а здесь оказался самой обычной посредственностью. Наверняка местные профессионалы-ножеметатели способны попасть в пролетающую в десяти метрах муху, или же швырнуть одновременно сразу три ножа, и – что немаловажно – угодить точно в намеченные цели. Я же такими навыками похвастать не мог.

М-да, обидно падать с небес на землю. Одно хорошо – искатели удовлетворились моим показушным раскаянием и не стали презрительно фыркать или обзывать треплом (хотя имели полное право). Они сосредоточились на своих ранах, тактично оставив тему моих умений в покое. А досталось искателям неслабо – у всех было по нескольку обильно кровоточивших укусов, а Лашту шавки едва кусок мяса из ноги не выдрали. Кстати, в этот раз я успел подметить все особенности лечебного порошка. Попадая в рану, он странным образом менялся, превращаясь в вязкую субстанцию, которая моментально останавливала кровотечение и стягивала края кожи, после чего искателям оставалось только завязать пострадавшее место чистой тряпкой.

Заинтересовавшись, я спросил у спутников, как называется этот чудо-порошок и сколько он стоит. Ответил мне Лашт, который уже закончил с перевязкой и приводил в порядок меч. Он рассказал, что данное чудо называют ситом и продают только искателям, так что мне купить его не удастся. Гильдия пристально следила за распространением этого весьма ходового продукта местных алхимиков, поскольку правильно он работал только на Проклятых землях. Видимо, благодаря их особой энергетике. А тем, кто решал рискнуть и заняться перепродажей целебного порошка, светили большие неприятности, ведь для обычных людей имелась масса других целебных порошков и эликсиров, на порядок дороже сита.

Я огорчился, ведь подобное средство мне совсем не помешало бы, чтобы при ранениях полагаться не только на кинжал, а искатель добродушно усмехнулся:

– Не переживай, Ник, с твоей удачей сит вообще не нужен! И вообще, признайся честно, тебя Хинэль при рождении не целовала?

– А Хинэль – это кто? – уточнил я.

– Ты что, никогда не слышал о богине судьбы? – удивился Лашт.

– Так ведь он с севера, – напомнил Сишк. – А там народ дремучий, поклоняется своим богам, каких у нас даже не знают. Вроде Шассихата, Повелителя Ветров или Ожинара, Владыки Морей. Так ведь?

Вопрос был адресован мне, и я утвердительно кивнул. А что еще оставалось? Но мой кивок не вызвал новых расспросов, и я успокоился – это была не проверка моей «легенды». Уже не ради утоления любопытства, а чтобы вернуть разговор в прежнее русло я поинтересовался:

– И почему Хинэль должна была меня целовать?

Упаковывая свою сумку, Лашт рассказал, что в Империи бытует такая присказка – если человеку везет по жизни, говорят, что еще при рождении богиня судьбы подарила ему поцелуй. То есть отметила своим вниманием и с тех пор всячески помогает во всех его делах. Короче, вроде земной поговорки о рожденных в рубашке. Узнав об этом, я честно ответил, что не помню, кто меня чмокал в раннем детстве. Может, вышеупомянутая Хинэль, а может, и весь пантеон имперских богов возжелал заявиться в гости к новорожденному.

После этого заявления искатели дружно расхохотались, а потом соизволили объяснить, что с поцелуем в имперских верованиях много чего связано. Так, к примеру, если какой-то воин в битве впадает в состояние транса и становится берсерком, которого невероятно сложно убить, это значит, он удостоился поцелуя Яры – богини войны, а о супружеской паре, прожившей в мире и согласии много лет, говорят, что их при венчании поцеловала Литель – богиня любви. Правда, не все лобызания высших сущностей заканчиваются хорошо. Так, к примеру, имперцы считали: человека, утратившего рассудок, поцеловал бог мудрости Ривокхад, отчего-то решивший вернуть свой дар, а умирающих людей обязательно целует Дарина – богиня смерти.

Я подозревал, что перечисленные искателями имена только открывали длинный список имперских богов и богинь, который был куда внушительнее древнегреческого, но краткий экскурс по теологии был решительно прерван Дораком, который углядел что-то на горизонте и коротко приказал:

– Хватит трепаться! Уходим.

Надев свой рюкзак, я тоже поглядел на горизонт и не увидел ничего подозрительного, а вот искатели, бросив взгляд в ту сторону, позабыли о ранах и спешно покинули место побоища. Я последовал за ними, но спустя десяток минут снова обернулся и только тогда понял, что заметил Дорак. На безоблачном небе виднелись десятка три точек с крылышками. Судя по всему, это были орлы, которые направлялись на юг. Уж не знаю, целенаправленно они облетали свою территорию или всей стаей летели из гнезд на охоту. Честно говоря, я был готов поверить даже в то, что пернатые по каким-то неизвестным каналам узнали о произошедшей схватке, поскольку их маршрут пролегал как раз над мертвыми шавками.

Спустя некоторое время, когда стало ясно, что опасность миновала, Дорак сбавил темп. Несколько раз обернувшись, я ухитрился понаблюдать за тем, как орлы достигли нужного места, покружили над ним немного, организованно снизились и скрылись с глаз. Мысленно пожелав тварям приятного аппетита, я принялся расспрашивать Лашта. Нет, не о религии, а о вещах более чем прозаических. Меня удивило то, что, хотя время близилось к обеду, искатели не подумали прихватить пару-тройку дохлых собак, чтобы побаловаться жареным мясом, поэтому я задался вопросом – а их вообще есть можно?

Причина оказалась иной – разводить костры так близко от города не рекомендовалось. Днем дым очень заметен и может привлечь внимание как банды грабителей, так и конкурентов, с которыми лучше не встречаться. Первые могут пристрелить издалека и забрать все ценное, а последние (если обладают достаточным опытом) поступят хитрее – будут следовать за группой на некотором расстоянии, пользуясь тем, что им расчищают дорогу, или же надеясь на то, что первопроходцы приведут их прямиком в нужное место.

В общем, приготовлением горячей пищи лучше всего заниматься поздним вечером, найдя хорошее укрытие, а днем ограничиться сухпайком. Разумеется, я сразу поинтересовался, почему нельзя было взять мясо с собой, чтобы приготовить его на ужин. До вечера оно испортиться вряд ли успеет, а наша одежда все равно в многочисленных кровавых пятнах, поэтому о запахе можно особо не переживать. Но Дорак снисходительно заявил:

– Думай, что говоришь. Это же мясо измененных! Если его сразу не приготовить, спустя несколько часов оно станет смертельно ядовитым.

Вот те раз! Что ж, спасибо за информацию. Нет, как все-таки здорово, что в своих недавних странствиях я ставил осторожность превыше полного желудка и опасался таскать с собой запас свежего мяса. А то точно траванулся бы, и никакой магический артефакт не помог бы. Теперь, кстати, становилось понятным, почему зомби никто из тварей жрать не хотел. А вот интересно, убитые нерасчлененные животные тоже могут ожить?

– Конечно! – ответил уже Лашт. – Поэтому всегда нужно рубить им головы, иначе может статься, что из маленького ожившего уродца вырастет огромное чудовище, с которым в следующий раз ты уже не справишься.

Выходит, я неправильно понял недавние объяснения искателя. Мертвяки – это не только люди, которые после смерти становятся тупыми зомби, а все дохлые обитатели Проклятых земель, тела которых изменила местная аномальная энергетика и позволила им ожить. Занятно. Интересно, а тот монстр, которого я завалил с помощью Мурки, получился из какой-нибудь самой обычной дохлой мартышки, которая за свою жизнь успела набрать огромное количество разлитой в окружающем пространстве силы? Или я ошибаюсь, и Годзилла была живой, а не ожила после смерти только потому, что я извлек из ее тела всю силу магическим клинком?

Но вернемся к мертвякам, которые будоражили мое любопытство. Если каждая местная тварь после смерти способна превратиться в необычайно сильное и очень прожорливое страшилище, почему же в этих землях до сих пор обитают обычные животные? Почему они еще не пошли на корм разным монстрам?

Услышав мои вопросы, искатели дружно засмеялись. Я не стал обижаться и даже не напомнил, что когда-то давно они сами были такими же бестолковыми новичками, не ведавшими прописных истин, а просто подождал, пока спутники угомонятся. Справившись с хохотом, Лашт дружелюбно хлопнул меня по плечу и подробно, словно неразумному ребенку, принялся объяснять, почему мое вполне логичное предположение показалось им глупым:

– В Проклятых землях мертвые тела долго не лежат – их мигом съедают, не дав ожить. Это ведь только для людей мясо измененных спустя некоторое время превращается в отраву, а для некоторых тварей совсем наоборот – становится самым настоящим лакомством. Поэтому из сотни сдохших животных только одному удается получить вторую жизнь. Но изменения его тела длятся не один день, так что какое-то время будущий очень опасный монстр является уязвимым для прочих хищников и может оказаться добычей. И потом, не все ожившие твари превращаются в гигантов, которые способны опустошить округу. Да и те, если уж на то пошло, не истребляют подряд всю живность, какая только попадется им на глаза. Их брюхо ведь не безразмерное. Кроме того, размножаться мертвяки не могут, а срок их жизни намного короче, нежели у обычных животных. Почему так – неизвестно, маги по этому поводу ничего не говорят, только задумчиво брови хмурят. Но все искатели знают, что люди, превратившиеся в зомби, могут и полсотни лет бродить по опустевшему городу, а прочие ожившие твари не способны существовать дольше пяти циклов. В определенный момент их тела начинают разлагаться и очень быстро сгнивают, словно у них жизненная сила кончается. Я как-то видел одного уродца, у которого верхняя часть туловища была нормальной… ну, для твари, а вот задние лапы уже начали превращаться в мерзкую черную слизь. Она так воняла, что пока я ему мечом башку рубил, два раза блевануть успел. Или еще, ходили мы как-то с новичком вроде тебя…

– Лашт, завязывай с воспоминаниями! – неожиданно прервал монолог искателя Дорак. – А то, чувствую, после твоих рассказов у меня кусок в горло не полезет.

– Ладно, как скажешь, – покладисто кивнул здоровяк.

Но я воспользовался предлогом и попросил спутников рассказать мне что-нибудь полезное о здешних тварях. Так сказать, устроить ликбез для новичка. И начать с тех созданий, которые нам повстречались – к примеру, с орлов. Дорак с Сишком желания работать языком не выказали, а вот Лашт, мельком поглядев на командира, решил утолить мое любопытство. Вскоре я узнал, что обычно так близко к приграничной полосе орлы не залетают, поскольку их гнездовья находятся на холмах второго пояса. Ни мясо, ни перья этих созданий особой ценности не представляют (хотя из черепов маги могут сделать хорошие и долговечные амулеты), зато яйца весьма ценятся, так как тренированные и натасканные для охоты орлята быстро раскупаются имперской знатью.

После птичек мы плавно перешли на попрыгунчиков, мясо которых никто из людей не ел даже с голодухи по причине отвратительного привкуса. Кстати, они оказались на редкость бесполезными созданиями и годились разве что в качестве приманки тварям покрупнее. Затем настал черед шавок, которые обычно сбивались в стаи не больше двадцати особей и искателям особых проблем не доставляли, хотя отваживались нападать на более крупных хищников, если те забредали на их территорию. Мясо этих собак было похожим на курятину, а шкурки могли пойти в качестве неплохого сырья для одежды бедняков, хотя никто из искателей, как правило, не утруждался их снимать. Ведь за них в лавке кожевника не получить больше пары медяков, а возни со свежеванием много.

Не успел Лашт приняться за перечисление прочих обитателей первого пояса, как командир снова послал его на подвернувшийся по пути холмик. В этот раз искатель возражать не стал, сунул мне свой мешок и отправился обозревать окрестности, а вернувшись, сообщил, что никаких опасных тварей не видать, но сбоку от нас на приличном расстоянии в сторону реки движется еще одна команда. Дорак выслушал разведчика и решил немного изменить маршрут, взяв севернее, где виднелись деревья, судя по всему, рассчитывая укрыться за ними от взглядов коллег.

Мой ликбез возобновился, но продолжился всего четверть часа. За это время я успел узнать о повадках тушканчиков и кроликов, мясо которых очень ценилось искателями, а грамотно выделанные шкурки аналогично шли на одежду. Потом мы достигли рощицы, и Дорак приказал Лашту заткнуться, чтобы ненароком не накликать хищников. Искатель недовольно посопел, но ослушаться не посмел, и дальше отряд двигался в молчании. Надо отметить, довольно быстро двигался – видимо, командир вознамерился обогнать следовавших параллельным курсом конкурентов.

Так прошло несколько часов. Давно миновал полдень, мой желудок принялся напоминать о своем существовании, но искатели перерыв на обед устраивать не собирались. Они все так же в хорошем темпе двигались на восток, не выказывая ни малейших признаков усталости. И это несмотря на недавние укусы шавок! Лашт, топавший рядом, периодически поглядывал на меня, вероятно, с нетерпением ожидая, когда же я начну молить о привале. Однако для меня долгие переходы были не в новинку, и я не спешил давать еще один повод позлорадствовать над новичком.

Лишь когда солнце стало клониться к закату, искатели решили сделать остановку. Прямо посреди поля, расстелив на нем извлеченные из сумок большие, но довольно тонкие покрывала, судя по блеску, шелковые. Заметив мой недоуменный взгляд, Сишк соизволил пояснить:

– Это не для того, чтобы задницу не застудить, а чтобы клещи и прочая гадость до тела не добралась.

Я почесал в затылке и вспомнил, как еще недавно безо всякой опаски садился или даже ложился на зеленую траву, не подозревая о скрывавшихся в ней опасностях. Видимо, таинственная Хинэль, пока я валялся в камере храма Ахета, успела не только поцеловать, но и самым натуральным образом изнасиловать мою бесчувственную тушку. Только так можно объяснить мое потрясающее везение. Интересно, чем же я так приглянулся местной богине?

Устроившись на покрывалах, спутники сняли с ран повязки, и я поразился великолепной работе сита – все укусы, несмотря на продолжительную ходьбу, успели затянуться. На их месте осталась только легкая припухлость и небольшие покрытые засохшей кровью шрамы. Подивившись мастерству ирхонских алхимиков, я пожалел, что у меня нет запаса этого чудо-порошка, но понадеялся, что в случае необходимости искатели отсыплют новичку щепотку-другую.

Пообедали мы плотно. Спутники мигом умяли мое вяленое мясо, которое я весьма опрометчиво выложил на общий стол, но вместо благодарности лишь пожурили за то, что прихватил так мало, и своими запасами делиться даже не подумали. Пришлось съесть четверть каравая с куском сыра и зажевать фруктами, вспомнив слова Печкина из знаменитого мультика. Во время трапезы нас никто не потревожил, хотя спутники периодически настороженно поглядывали по сторонам и прислушивались к шуршанию ветра в траве. Утолив голод, команда оперативно собралась и двинулась дальше.

До самого позднего вечера ничего особо интересного не происходило и никакие твари нас не беспокоили. Нет, я периодически подмечал некоторых, однако нападать они не отваживались и либо тихонько сидели себе на деревьях, наблюдая за проходящей мимо компанией из-за густой листвы, либо спешили поскорее скрыться в траве или кустах. Но искатели расслабляться не собирались и все так же настороженно поглядывали по сторонам, ожидая от Проклятых земель очередную пакость.

Когда начали сгущаться сумерки, мы сделали краткий привал у ручейка, тоненькой ниточкой тянувшегося из рощицы и терявшегося в бескрайнем поле, и попытались отстирать от крови одежду. Это удалось нам лишь благодаря синеватому порошку из поистине бездонной сумки Лашта. Данная алхимическая дрянь была довольно активной – встречаясь с водой, она шипела, пенилась и быстро и почти без следа удаляла с ткани темные пятна. Правда, как мне сообщил здоровяк, часто использовать этот стиральный порошок не рекомендовалось, так как он сильно разъедал одежду. Но сейчас у нас не было другого выхода, ведь запах крови мог привлечь очень опасных хищников, выходивших на охоту ночью.

Закончив со стиркой и напялив на себя мокрые шмотки, мы скорым шагом двинулись дальше. Конечно, ходить во влажной одежде было не слишком приятно, но сменной ни у кого не оказалось. У меня таковой не имелось в принципе – последняя запасная рубашка была использована еще после встречи со стриком, а искатели, судя по всему, не считали нужным таскать лишний груз. Вот и пришлось сушить шмотки собственным телом, ведь шляться по проклятым землям с голым задом было верхом глупости, так как штаны с курткой являлись неплохой защитой от ядовитых растений и скрывавшихся в траве насекомых.

С наступлением темноты мы добрались до места, где Дорак планировал устроиться на ночлег. По мне, он выбрал не самый лучший вариант – в неглубоком овраге, к которому слева вплотную подступал лес. Склоны этой вытянутой ямы не были достаточно крутыми, чтобы давать преимущество при обороне, однако грозили затруднить возможное отступление. Иными словами, если ночью в овраг сунется крупная тварь, быстро сбежать не получится, а отбить нападение будет тяжелее. Но возражать я, разумеется, не стал, тем более что свободная от кустов и травы площадка на дне с пеплом от многочисленных костров свидетельствовала о том, что данное укрытие среди искателей весьма популярно.

Огонь мы разводить не стали, так как жарить на нем было нечего, а о том, чтобы наварить какой-нибудь каши, я не заикался, помня случай с вяленым мясом. Нет уж, добровольно взваливать на себя обязанности повара я не собираюсь. Когда прикажут – тогда и подчинюсь, а инициативу проявлять не буду, ведь всем известно, что она делает с инициатором.

Пока мы при свете светлячка набивали желудки, Дорак распределил ночные дежурства, оставив без ответа предложение Лашта активировать какой-то сигнальный амулет. Мне досталась предрассветная вахта (уж кто бы сомневался!), поэтому я, не теряя времени, улегся на еще теплую землю, положил под голову рюкзак и сразу же начал засыпать, не обращая внимания на тихий разговор искателей, решивших подвести итоги прожитого дня.

«Хорошо быть в команде!» – это была моя последняя осознанная мысль, после которой я погрузился в сон без сновидений.

Глава 17

Человек человеку…

Под утро меня с большим трудом растолкал Сишк. Все-таки, что ни говори, дневной переход выдался не из легких, а пяти часов сна (если судить по еще не начавшему светлеть небу) для полноценного отдыха было недостаточно. Убедившись, что я проснулся, искатель с чистой совестью передал мне вахту, улегся на свое шелковое покрывало и моментально вырубился. Я же размял затекшую шею, сделал небольшую зарядку, уселся поудобнее и принялся, как дурак, таращиться в темноту.

Спустя пару минут меня потянуло в сон. Причем потянуло неудержимо, так, что с желанием прилечь пришлось героически сражаться, призвав на помощь всю свою волю. Немного помогло умывание водой из фляжки, но вскоре, чтобы не вырубиться, пришлось отправиться на прогулку. Недалеко, для начала вокруг овражка, а затем, когда организм очнулся от спячки, до ближайших кустиков. Сделав все необходимые дела без лишних свидетелей, я вернулся на исходную, но через несколько минут снова почувствовал, что засыпаю, мысленно выматерился и опять поднялся на ноги.

Так и проходила моя вахта, больше похожая на изощренную пытку – некоторое время я сидел рядом с искателями, охраняя их сон, а когда чувствовал, что уже не могу держать глаза открытыми – вставал и делал обход близлежащих территорий. Во время одной из таких прогулок я наткнулся на большого сонного хомяка, у которого из пасти весьма комично торчали передние зубы. Отреагировал я быстро, выхватил нож и метнул его в грызуна. Тот попытался сбежать, но не успел – лезвие перебило ему позвоночник. Оглядев свой трофей, я принялся размышлять, что мне теперь с ним делать. Хотя в желудке от вчерашнего ужина даже воспоминаний не осталось, но костер не развести. Солнце взойдет еще не скоро, а за это время мясо успеет испортиться. Что ж, придется есть сырым, не пропадать же добру?

Быстро разделав тушку, я заморил червячка, умяв жирное, еще теплое мясо, а остатки тушки отнес на всякий случай подальше. Вернувшись к стоянке, достал флягу, смыл кровь с лица и рук и занялся полезным делом – штопаньем своего рюкзака, благо было уже достаточно светло. Работал я не спеша, на совесть, и спустя полчаса, когда окончательно рассвело, рюкзак мог похвастаться безукоризненным швом на боку.

Кроме того, я немного усовершенствовал свою куртку, состряпав внутренний кармашек, в котором удобно разместился Поглотитель жизни. Просто таскать его под рубашкой оказалось не слишком удобно, а так – в бок не давит, кожу не царапает и в случае необходимости можно быстро выхватить. Спрятав свой артефакт, я снова заскучал. Но лишь краешек солнца показался из-за горизонта, проснулся Дорак. Оглядев бодрствующего меня, он с некоторым удивлением хмыкнул и принялся будить остальных.

Новый день начался с завтрака. Я ел мало, лишь поддерживая компанию, и попутно старался развести Лашта на продолжение лекции о местных тварях. Однако в этот раз мне пришлось обломаться, здоровяк выглядел хмурым, разговор поддерживать не хотел, да и вообще – искателя будто подменили ночью. Особого значения этому я не придал (ну, не выспался, встал не с той ноги – мало ли причин для плохого настроения?) и оставил расспросы на потом. Когда же команда насытилась, Дорак повел нас на восток, слегка забирая к югу.

Несколько часов прошло однообразно и неинтересно. Солнце все выше поднималось над землей, легкий приятный ветерок играл листвой деревьев, большие бабочки с невероятно красивыми крыльями водили причудливые хороводы над полевыми цветами. Весь этот великолепный пейзаж успел наскучить мне уже через час, но развлечься было решительно нечем. Лашт все так же шел рядом, не проявляя интереса к моим вопросам и не собираясь превращаться обратно в умелого рассказчика, знавшего тысячи баек.

Разумеется, после нескольких безуспешных попыток я спросил у искателя, не заболел ли он и не был ли покусан ночью какой-нибудь сколопендрой. В этот момент на лице здоровяка впервые за день появилась улыбка, он беспечно махнул рукой и заверил, что с ним все в порядке. Просто сон нехороший приснился, поэтому работать языком нет настроения. Я понятливо кивнул и переключился на других членов команды.

К сожалению, Сишк оказался плохим собеседником. На вопросы он отвечал нехотя, односложно, всем своим видом говоря, что лучше бы мне заткнуться, пока не получил в зубы. Пришлось догнать командира, по обыкновению, шагавшего первым. Дорак сегодня оказался чуть более общительным и даже смог утолить мое любопытство, рассказав о разных ядовитых насекомых, которых стоило опасаться, устраиваясь на ночлег, о бабочках, хотя и красивых, но способных ужалить так, что мало не покажется, о пчелах, собиравших «неправильный» мед, отведав который можно было запросто откинуть копыта, о гусеницах… В общем, за час я узнал о многом, но потом терпение искателя лопнуло, и он приказал мне шагать молча. Язык у него, видите ли, устал!

К полудню, когда на небе появились небольшие облака, которые пригнал с севера легкий ветерок, мы достигли старой вымощенной желтоватым камнем дороги, ведущей к мосту. Идти стало легче, но куда опаснее. На камнях можно было встретить разных насекомых, больших зеленых ящериц, гревшихся на солнце, а в кустах у дороги таились разные хищники. Не успели мы пройти и километр, как нас атаковал средних размеров крокодил. Получив удар мечом в голову от Лашта, рептилия немного подергалась в конвульсиях и затихла. Спрятав клинок в ножны, искатель не поленился наклониться и с помощью кинжала выковырял из челюстей твари пару десятков больших треугольных зубов.

Я не упустил момент и принялся выпытывать, на фига они ему сдались – ожерелье будет делать или на амулеты пойдут? Но оказалось, что зубы крокодила (кстати, имевшего местное название, которое у меня нет желания приводить, поскольку оно до ужаса напоминает одно общеизвестное слово из сокровищницы русского матерного лексикона… и нет, не то, что из трех букв) можно сдать алхимикам и получить до пяти медяков за каждый. Шкура этой твари также могла принести пяток серебрушек, но для того, чтобы донести ее в целости, сразу после сдирания материал следует обработать специальным составом, который Лашт в этот раз не захватил.

После крокодила были мартышки, сиганувшие на нас с росшего у самой дороги дерева, несколько варанов-хамелеонов, старательно изображавших камни и в нужный момент организованно кинувшиеся на команду с разных сторон, а также серый довольно подвижный полуметровый червяк толщиной с палец, вылезший из-под камней. Макак искатели перебили играючи, варанов частично прикончили, частично отогнали, наградив ласковыми пенделями по филейным частям, а червяка Сишк мелко нарубил своими клинками, едва он подполз поближе.

По устоявшейся традиции, я принялся надоедать спутникам вопросами о встреченных тварях. Уже понимая, что отделаться от меня можно, лишь удовлетворив мое любопытство, искателям пришлось немного поработать языками. В результате, помимо повадок этих животных, мест обитания и охотничьих приемов, я узнал, что кровь мартышек применяется в алхимии для приготовления повышающих иммунитет эликсиров, а шкуры и кости варанов используются оружейниками для создания ножен и рукоятей клинков.

Наиболее интересным оказался червяк. Как сообщил Дорак, данное животное, имевшее необычайно острые зубы и ориентировавшееся по вибрациям земли, напало на нас с целью размножения. Нет, червяк вовсе не планировал спариться с выбранной жертвой, он рассчитывал прогрызть кожу и проникнуть в ее тело, чтобы устроиться в нем, словно в уютной норке, отложить яйца и спокойно дождаться вылупления… вылупляния… короче – появления маленьких червячков. По словам Сишка, эти твари обычно нападали на крупных копытных, которые были достаточно выносливыми, чтобы существовать с паразитом и даже десяток дней (вплоть до безрадостного финала) обеспечивать едой его потомство.

Червяки также могли быть полезными, но лишь в живом виде. Они способны повышать плодородие почвы, поэтому некоторые рисковые фермеры, промышляющие торговлей специями, иногда дают искателям заказ на свежую кладку этого паразита. Правда, такой способ ведения хозяйства предполагает много возни – приходится копать глубокие рвы вокруг удобряемого поля, следить за тем, чтобы в них всегда была вода (чтобы ценные червячки ненароком не уползли к соседям), а по истечении положенного срока еще и вызывать стихийника, который за немалую плату уничтожал тварей. Зато в последующие лет десять поле давало урожай на порядок больший, нежели до обработки.

Возможно, если бы нападения продолжались и дальше, я бы еще до реки успел перезнакомиться со всеми видами обитателей Проклятых земель, но лафа быстро кончилась. После встречи с червяком наступило затишье, которое искатели использовали, чтобы перекусить. Рассевшись посреди дороги, мы принялись набивать желудки, предоставив небольшой отдых натруженным ногам. Я ел без аппетита, с трудом запихивая в себя сухпаек, так как порядком истосковался по нежному шашлыку, горячей мясной похлебке или, на худой конец, наваристой ушице.

Блин, да если бы не тушканчик на завтрак, я бы сейчас отправился на охоту, после чего развел бы костер, наплевав на все опасения искателей! Тоже мне, перестраховщики! Кого нам уже бояться? Грабителей? Так они обычно устраивают засады на подходах к Ирхону и так далеко в Проклятые земли не заходят. Тварей? Но они же не такие умные, чтобы бежать на дым в поисках добычи. Конкурентов? Сильно сомневаюсь, что мы будем им интересны. Во втором поясе – возможно, а здесь…

Мои мысли прервало громкое жужжание у левого уха. Повернув голову, я увидел, что мне на плечо приземлился ярко-красный жучок со знакомым желтым рисунком на крыльях. Первым желанием было смахнуть эту гадость, пока она не вцепилась в шею, но я подавил инстинкты и аккуратно, двумя пальцами, как это делал в камере приятель Арха, схватил насекомое и принялся рассматривать, поднеся к самому носу. В этот раз я подметил и большие челюсти жучка, очень напоминавшие муравьиные, и длинное жало, высовывавшееся из брюшка, как у осы… и вытянувшиеся лица наблюдавших за мной искателей. Они, увидев, кого я поймал, от удивления даже жевать перестали.

– Не расскажете, что это за насекомое и можно ли его продать в Ирхоне? – спросил я у спутников, кивнув на жучка, пытавшегося вырваться из моих пальцев.

– Расскажем, Ник, обязательно расскажем, – торопливо пообещал Дорак. – Ты только держи его покрепче. Лашт, а ты чего сидишь?

Здоровяк сунул в рот недоеденную половинку огурца и принялся лихорадочно рыться в своей сумке. Оценив небывалую активность искателя, я понял, что красные жучки идут в Ирхоне на вес платины, и никак не меньше. Спустя несколько секунд приятель отыскал маленькую, с широким горлышком, пустую бутылку из мутного стекла и какую-то тряпку. Протянув мне кривобокий шедевр местных стеклодувов, он приказал:

– Кинь огневку туда. Только будь осторожен, смотри, чтобы она тебя не ужалила.

Подчинившись, я сунул жучка в бутылку, а искатель натянул на горлышко тряпку и крепко замотал ее веревкой. После этого вся компания расслабилась и заулыбалась, а Дорак заметил:

– Да, Ник, ты точно везунчик! Огневки в первом поясе встречаются крайне редко.

– Скажешь тоже! – перебил его заметно повеселевший Лашт. – Их и во втором так просто не отыщешь! Я вот лет семь в Проклятые земли хожу, а огневок видел всего трижды. Жаль, поймать ни одну не смог. Они ведь далеко не каждому в руки даются.

– Это просто у тебя руки не из того места растут! – усмехнулся Сишк.

Лашт слегка обиделся на подколку, а я решил повернуть разговор в более информативное русло и уточнил:

– Значит, такие жуки очень ценятся? А почему?

– Потому что из них алхимики камиш делают, – пояснил здоровяк, потряхивая бутылкой с насекомым.

Ага, тот самый лечебный эликсир. Тогда реакция искателей понятна. Наверняка цена этому жуку не меньше десяти золотых.

– Лашт, ты не забыл, что огневка им нужна живой? – ласково уточнил Дорак и неожиданно рявкнул: – Прекрати играть с добычей! Это тебе не погремушка!

Искатель смутился и спрятал бутылку в сумку, а я до конца привала успел выяснить, что питаются огневки кровью, но жалят жертву только в целях самозащиты, без еды могут обходиться до десяти дней, как правило, обитают на сухих деревьях третьего пояса и очень редко размножаются. Именно поэтому они такие дорогие. Кстати, конкретную цену жука, установленную Гильдией в пункте приема, искатели так и не назвали, а я не стал настаивать. Все равно финансовые вопросы – не моя забота, вот вернемся в Ирхон, там и поглядим.

Несколько часов прошло без приключений, а затем в очередной раз посланный на рекогносцировку Лашт заметил впереди еще одну команду искателей, двигавшуюся по желтой дороге навстречу нам.

– Их четверо, идут с добычей, – отрапортовал он Дораку, спустившись с холмика.

– Узнал их?

– Нет, чересчур далеко.

– Луки, арбалеты имеются?

– Не разглядел. Говорю же – далеко!

Командир почесал подбородок, бросил на меня быстрый взгляд, и озвучил решение:

– Идем дальше. Ник, держись позади. Если вдруг что, надеюсь на твои ножи.

– Принял, – отозвался я.

Да, только это мне и остается – отсиживаться за спинами товарищей, ведь в ближнем бою мои шансы на выживание стремятся к нулю. И если в схватке с тварями я еще могу помахать сабелькой, то против опытного мечника не продержусь и секунды. А идущие навстречу искатели являлись именно такими, если судить по тому, что они не просто возвращались из Проклятых земель, а еще и с добычей, которую можно заметить издали.

Дальше шли в напряженном молчании. Возможный бой с неизвестным противником действовал на нервы и заставлял искателей то и дело проверять, под рукой ли рукоять кинжала, хорошо ли выходит оружие из ножен, удобно ли сбросить сумку с плеча… Я такой ерундой не занимался, хотя тоже поддался общему настроению и долго прикидывал, смогу ли эффективно швырять ножи обеими руками, или лучше не выделываться.

Потом мои мысли отчего-то повернули в сторону странного поведения командира. Меня не особо удивил тот момент, когда спутники сразу предположили худший вариант развития событий, ведь всем известно, что человек – самая опасная из тварей. Однако решение Дорака немного озадачило. Разве нельзя было отойти подальше и подождать, пока неизвестная группа пройдет мимо? Тем более времени предостаточно и укрытий полно. Зачем рисковать? Ответ напрашивается простой – он сам надеялся на схватку. Ведь силы двух команд искателей примерно равные, а куш в итоге можно сорвать очень неплохой.

Бог ты мой, неужели в Пограничье все настолько запущено? Неужели здесь даже не пахнет цеховой солидарностью, а искатели готовы жрать друг друга, словно пауки в банке? Неужели каждый из них способен вонзить клинок в спину коллеге ради пары золотых? Тогда какого черта я тут делаю? Если в Пограничье царят такие нравы, о каком доверии может идти речь? Ведь получается, что тот же Дорак, узнав о схронах, сперва выпытает их точное местонахождение, а потом прирежет меня, чтобы не делиться… Или нет, будет всю дорогу притворяться лучшим другом, чтобы я подсобил с переноской металлолома, а как только на горизонте появится Ирхон, смахнет сабелькой мою голову с плеч. И наверняка еще посмеется над трупом глупого новичка. Выходит, мой план был обречен на провал с самого начала?

Над этим вопросом я размышлял долго, вплоть до того момента, когда Лашт опустил подзорную трубу и облегченно выдохнул:

– Это Тит со своими.

Искатели сразу расслабились, а через несколько минут я смог без труда разглядеть бредущую навстречу четверку с туго набитыми мешками на плечах. Вскоре стали видны мелкие детали, по которым я сделал вывод – Тита с друзьями сильно потрепали. Их одежда была во многих местах порвана и заляпана чем-то темным, у одного на иссеченном свежими шрамами лице красовалась грязная повязка, закрывающая глаз, второй хромал, а у третьего отсутствовала кисть. Лишь четвертый выглядел относительно целым и тащил сразу два мешка. Мои спутники тоже отметили внешний вид коллег, но злорадствовать не стали. Как, впрочем, и сочувствовать.

– Приветствую, Тит! – сказал Дорак, когда две команды остановились друг напротив друга. – Кто это вас так?

– Траски, – поморщившись, ответил человек с повязкой на глазу. – Ночью, у Трех Холмов напали целым выводком. Еле удалось отбиться.

– Дозорный заснул?

– Нет, сигналка разрядилась.

– Ясно, – кивнул Дорак. – А Гока с вами был, или в этот раз ты решил его не брать?

– Гока у Трех Холмов остался, – мрачно ответил Тит.

– Да уж, не повезло ему. А ведь только недавно перстень надел… Что ж, пусть Хинэль будет к вам благосклонна!

Махнув на прощание, Дорак вместе с нами обошел компанию искателей, но Тит окликнул его:

– Постой! У тебя лишней склянки камиша не найдется? Дам за нее три ниральи шкуры.

Толстяк обернулся и с таким удивлением посмотрел на коллегу, что тот решил пояснить, кивнув на своего прихрамывавшего товарища:

– Суташа угораздило у моста нарваться на колту, а у нас к тому времени уже все вышло. Выручи, друг! Четыре шкуры отдам.

– Тит, не надо, – тихо попросил укушенный (или ужаленный, ведь кто его знает, что колта за зверь такой). – Я постараюсь дойти.

Одноглазый искатель сокрушенно покачал головой, не прощаясь, развернулся и повел команду к Ирхону. Мы тоже потопали своей дорогой, причем мои спутники то и дело оборачивались, словно ожидая острый подарочек в спину, а расслабились, лишь когда расстояние между нами и коллегами достигло метров четырехсот.

Эта случайная встреча произвела на меня неизгладимое впечатление и укрепила возникшие подозрения. Чтобы окончательно определиться с выводом, я рискнул спросить у Дорака:

– Ты не мог бы объяснить кое-что? Вы с Титом – давние друзья?

– Скорее, приятели, – поправил искатель.

– Пусть так. Но почему сейчас вы общались друг с другом, будто заклятые враги, встретившиеся на нейтральной территории?

– Отчего ты так решил?

Он меня за дурака держит? Или я приблизился к опасной грани, за которой может последовать фатальный удар саблей, и Дорак этим вопросом дает понять, что определенную черту лучше не пересекать? Ладно, попробуем закосить под северного невежу, авось пронесет.

– Мне было видно, что никто из вас радости от встречи не испытывал. Ты не поздравил приятеля с хорошей добычей и не спросил о его ранах, а он, уходя, даже не попрощался. Причем все остальные во время разговора только и ждали, когда же вы наконец схватитесь за клинки. А просьба о склянке лечебного зелья? Неужели у Лашта не нашлось бы в сумке одной лишней? Или четыре ниральи шкуры за нее – это очень мало?

Дорак внимал моей речи с улыбкой, которая становилась все шире и шире, а под конец расхохотался. Ему вторили Лашт с Сишком, но я никак не мог врубиться, что сказал смешного. Глядя на мое глупое лицо (а я постарался, чтобы оно было именно таким), искатели заржали пуще прежнего.

– Ох, Ник, ну ты выдал! – простонал здоровяк, держась за живот. – Надо же, не попрощался! Ха-ха!

Вдоволь повеселившись, спутники объяснили мне, что у искателей существуют свои традиции и правила поведения, основанные большей частью на суевериях. Так, к примеру, говорить коллегам на Проклятых землях нечто вроде «свидимся» или «до встречи» – плохая примета. Искатели верят, что таким образом можно обидеть Хинэль, бросив ей вызов, то есть нахально заявив о своей уверенности в том, что эта встреча состоится.

Также при прощании не следует желать удачи (этим ты как бы отдаешь свое везение коллеге), легкой дороги или спокойного перехода (можно накаркать неприятности). Примерно по тем же суеверным причинам искатели не интересуются ранами коллег. Ведь если те ответят, Хинэль может показаться, что они жалуются, и богиня судьбы пошлет на их головы еще больше неприятностей. Так сказать, чтобы недостойные людишки пожалели о своих словах и осознали – эта полоса в их жизни еще была белой.

С добычей противоположный случай – искатели верят, что если расскажут о ней другим, то мигом ее потеряют (капризная богиня решит, будто они хвастаются своей удачливостью). А поздравлять коллег с успешным рейдом можно только тогда, когда товар сдан гильдейским скупщикам, потому что до этого момента может произойти все, что угодно.

Насчет просьбы тоже не все просто. Искатели твердо убеждены в том, что ни оружием, ни эликсирами, ни даже едой во время похода с коллегами из других отрядов делиться нельзя ни в коем случае. Спустя некоторое время то, что ты отдал, обязательно окажется крайне необходимым. И если отсутствие этого предмета не будет стоить тебе жизни, считай – невероятно повезло. Так что хотя четыре шкуры – цена, раза в два превышающая стоимость полной склянки камиша, Дорак в любом случае не стал бы его продавать.

Но все было не настолько жестоко и бесчеловечно. Существовало в этом неписаном правиле одно исключение – Тит мог объединиться с нашим отрядом и вместе вернуться в Ирхон. В таком случае он получил бы все необходимое для лечения своего товарища, но в итоге лишился бы половины добычи, разделив ее на восьмерых. Пойти на такое он не решился, и моим спутникам пришлось оглядываться, ведь в головы конкурентов могли прийти подленькие мысли о том, чтобы ударить нам в спину и забрать эликсиры даром. К слову, ни правила, ни традиции искателей этого не запрещали. Но в отряде Тита было двое калек и один раненый – явно невыгодный расклад, поэтому рисковать они не стали.

В общем, искатели мне популярно растолковали, что в Пограничье действуют одни законы, а в Проклятых землях – иные. Если в Ирхоне убийство даже в целях самозащиты считается тяжким преступлением и довольно сурово карается (моя недавняя догадка угодила в яблочко!), то здесь лишение жизни – лишь средство выживания в игре под названием «естественный отбор». Если в Ирхоне существует и дружба, и взаимовыручка, и вышеупомянутая цеховая солидарность, то на Проклятых землях правило одно – врагом может оказаться любой.

– Конечно, кроме тех, с кем ты вышел из города, – поспешно добавил Дорак, осознав, как нехорошо прозвучала последняя фраза. – Вот им ты можешь безоглядно доверить свою жизнь, а они доверят жизни тебе.

Я согласно кивнул. Нет, доверять свою жизнь другим, а тем более безоглядно, я не собирался, но искатель ждал именно этой реакции. Кроме того, определенное зерно истины в его словах присутствовало. Ведь отряду в любом случае нужно держаться вместе. Только тогда он может превратиться в слаженный организм, который будет использовать лучшие качества каждого члена. В общем, подробные объяснения спутников немного успокоили мою паранойю и слегка развеяли сформировавшиеся подозрения. Не до конца, конечно, но теперь я смог понять искателей немного лучше и уже не собирался отказываться от первоначального плана.

Пользуясь тем, что у спутников заметно улучшилось настроение, я принялся расспрашивать их о прочих традициях, чтобы случайно какую-нибудь не нарушить, и за последующие часы узнал многое. К примеру, искатели обычно перед выходом оттягиваются в трактирах и борделях не просто так, а потому что верят – хороший отдых перед работой делает ее легче и успешнее. (Понять эту традицию я так и не смог, ведь еще помнил, как тяжело просыпаться утром понедельника.) А после удачного возвращения команда обязательно устраивает попойку в «Золотом мече» – излюбленном трактире искателей, куда, как выяснилось, я успел наведаться еще в первый день своего пребывания в Ирхоне. Ведь это прекрасная возможность похвастаться своими приключениями, добычей, победами над тварями, выслушать поздравления коллег… короче, неплохо расслабиться, сбросив напряжение.

Традиций и обычаев существовало много, однако сами искатели истово верующими не были. Никто из них (за редким исключением) не ходил в храмы, не делал пожертвований и не молился богам. Нет, они частенько вспоминали об их существовании, но предпочитали не ждать милости свыше, а действовать самостоятельно. И даже те, кто надевал сделанные церковниками амулеты, видели в них приносящую удачу вещь, а не средство для связи со своим покровителем. Иными словами, искатели были не религиозными, а суеверными. Это помогало им не свихнуться, многократно рискуя жизнью.

За разговором время пролетело незаметно. Солнце успело опуститься к самой земле, причудливо раскрасив пушистые облака, местность вокруг радикально изменилась, превратившись в каменистую пустыню. Она казалась абсолютно безжизненной. Голая равнина, на которой не росло ни деревьев, ни кустов, тянулась к самому горизонту, где виднелась цепочка холмов. Мне быстро надоело рассматривать этот унылый пейзаж, и я сосредоточил внимание на великолепном закате. Периодически оглядываясь, я наслаждался видом, очень напоминавшим заставку на моем «Рабочем столе», а во время одного из таких моментов единения с прекрасным заметил необычное облако. Необычное потому, что оно было куда темнее остальных, плыло низко над землей, а кроме того, двигалось явно не по воле ветра.

– Какая странная тучка, – задумчиво сказал я, указав остальным на непонятное явление Проклятых земель. – Не объясните, что это?

Поглядев на облачко, которое изменило направление и стало смещаться в нашу сторону, искатели резко остановились, а затем синхронно, безо всякой команды типа: «Вспышка справа!» рухнули на дорогу и распластались на ней, как лягушки. С небольшой заминкой я последовал их примеру, решив не дожидаться указаний и повременить с вопросами. Несколько секунд искатели лежали молча, но потом напряженно всматривавшийся вдаль Дорак задумчиво пробормотал:

– Заметили или нет?

– Да уж наверняка, – прогнусавил Сишк. – Мы же здесь как на ладони.

– Точно заметили, – со злостью подтвердил Лашт. – Уже летят к нам… Твари! И откуда они только взялись на наши головы?

– Кто взялся? – не выдержал я.

– Нет, мы слишком поздно спохватились, – разочарованно выдохнул командир, проигнорировав мой вопрос. – Лашт, доставай приманку!

Здоровяк вскочил и нырнул в свою сумку. Остальным тоже надоело собирать на одежду дорожную пыль, они встали и уставились на облако, которое заметно сократило разделявшее нас расстояние. Было видно, что если оно не сбавит темп, то достигнет нас минут через пять. Краем глаза отмечая передвижение непонятной аномалии, я наблюдал за Лаштом. Он достал кожаный мешочек, развязал его и принялся высыпать на дорогу какое-то бурое вещество, очень напоминавшее самую обычную глинистую землю.

– Сколько сыпать? – спросил искатель у Дорака.

– Все, что есть! Сам же видишь, как их много, – отозвался тот.

– Кого много? – сделал я новую попытку, потихоньку начиная злиться.

– А ты молчал бы лучше! – рявкнул в ответ Сишк и ткнул пальцем в черную тучку. – Заболтал всех вконец, и вон что из этого вышло!

– Нечего на Ника кричать, сам виноват! – встал на мою защиту Дорак. – Расслабился, перестал по сторонам поглядывать, а теперь на новичке злость сорвать пытаешься? Так ведь именно он и приметил опасность. Причем вовремя – мы еще успеем подготовиться.

Тем временем Лашт опустошил мешочек, сгреб ладонями его содержимое в кучку, основательно утрамбовав ее, и отрапортовал:

– Есть! Поджигать?

– Не сейчас, подождем, пока они приблизятся.

– Да кто «они»?! – воскликнул я, вконец потеряв терпение.

– Мошки, – ответил командир.

После этого заявления я иначе посмотрел на летевшее к нам облако и заметил, что оно неоднородно. Были в нем места светлее, были чуть темнее, а сама форма тучки ежесекундно меняла очертания. Да, вне всякого сомнения, к нам приближались мириады мошек, отчего-то решивших собраться в огромный рой. Но почему искатели так тревожатся, ведь это всего лишь мошки?

– Это не просто мошки, а мошки Проклятых земель, – сказал Дорак, подметивший недоуменное выражение моего лица. – Эти твари за четверть часа способны оставить от человека только скелет в одежде, а когда соберутся в таких количествах…

– Еще не пора? – перебил командира Лашт.

– Подождем немного, иначе они могут и не клюнуть на приманку. Ник, готовься! Когда пойдет дым, побежим по дороге к холмам что есть силы.

Я кивнул и мысленно обозвал себя дураком. Пора бы уже привыкнуть, что в Проклятых землях даже самые безобидные существа мутировали и превратились в смертельно опасных тварей. Что ж, надеюсь, искатели знают, что делать, а то мне не хочется на собственной шкуре проверять прожорливость этих насекомых.

Темное облако приближалось. Вскоре мои уши начали различать монотонное гудение, которое создавали миллионы маленьких крылышек.

– Может, уже пора? – снова спросил здоровяк.

Но Дорак продолжал напряженно вглядываться в рой, который, по самым скромным прикидкам, имел метров десять в диаметре, и ждал нужный момент. А когда до мошек осталось не больше ста метров, приказал:

– Поджигай!

Лашт чиркнул по камню небольшой темной палочкой, вспыхнувшей не хуже привычной мне спички. Искатель сунул ее в горку бурого вещества, схватил свою сумку и бросился бежать. Я еще успел заметить, как пламя от палочки подожгло эту непонятную алхимическую ерунду, которая принялась выделять клубы густого желтого дыма, сразу устремившегося в небо, и кинулся догонять остальных. Это удалось без проблем – уж что-что, а в скорости бега искатели со мной тягаться не могли. Но вырываться вперед я не стал, пристроился рядом с Дораком, который из-за своей полноты очутился позади всех.

Спустя несколько минут дикого забега я рискнул оглянуться и увидел, что разведенный Лаштом костерок затухает – от дороги поднималась только жиденькая струйка дыма, вокруг которой собрался весь рой мошек. Мне показалось, что он намного уменьшился, но я не стал уделять этому внимание, так как четко осознал – когда приманка погаснет, мошки полетят за нами. А ведь до спасительных холмов было еще так далеко…

Черт побери, почему мы сразу к ним не рванули, а стояли и теряли драгоценное время? Сперва лежали, словно на пляже, потом ждали непонятно чего! Разве Лашт не мог поджечь мешочек с приманкой на бегу? Надо будет поинтересоваться у командира… конечно, если нас мошки не сожрут. Подумав о насекомых, я снова обернулся и увидел, что костерок окончательно прогорел и теперь весь рой летит к нам. Причем насекомые оказались чрезвычайно проворными и обещали вскоре настигнуть добычу, которая к этому времени начала выдыхаться и постепенно снижать скорость.

– Дорак, они уже близко, – счел я нужным проинформировать командира. – Может, у Лашта найдется что-нибудь посильнее?

Искатель, лицо которого успело покраснеть и покрыться бисеринками пота, тоже поглядел через плечо. Увидев приближавшийся рой, он так удивился, что запнулся и едва не рухнул на дорогу, но все же сумел выровняться и завопил:

– Лашт, шлюхин сын! Приманку ты тоже у Свира купил?!

Здоровяк обернулся, быстро оценил ситуацию, коротко выматерился и прибавил скорость, но командир рявкнул:

– А ну, стой! Доставай жидкий огонь!

Лат послушно остановился и снял с плеча сумку. Я с Дораком подбежал к нему и ждал, когда хранитель всех алхимических запасов отряда отыщет в своей торбе требуемое. Нет, я бы с радостью умотал вперед, так как не видел смысла задерживаться, однако решил взять пример с Сишка, который тоже присоединился к нам. Либо не желая бросать товарищей в беде, либо понимая, что мошки свою добычу не упустят.

В этот раз здоровяк справился за рекордное время. Не прошло и пяти секунд, как он протянул пытавшемуся отдышаться командиру два круглых глиняных горшочка, больше похожих на волейбольные мячи с узким горлышком, обвязанным веревкой, на конце которой болталось нечто вроде большого обойного гвоздя.

– У Свира брал? – зло спросил Дорак.

– Нет, это еще из старых запасов, – несколько испуганно отозвался Лашт.

Командир взял глиняные шарики, повернулся к рою и смерил взглядом разделявшее нас расстояние. Сунув один горшочек мне в руки, он взял второй и вогнал обойный гвоздь в заляпанную воском крышку. Пользуясь случаем, я рассмотрел этот «жидкий огонь». Ничего примечательного – глиняный пузырь грамм на триста и медный гвоздь с каким-то черным иероглифом на шляпке. Интересно, что за гремучая смесь находится внутри?

– Бросай! – крикнул Сишк, когда рой преодолел половину дистанции.

– Рано, – сквозь зубы процедил Дорак.

Через пару секунд не выдержал Лашт:

– Да бросай же!

Но командир продолжал стоять, крепко сжимая горшочек в руке. Тогда искатели кинулись в разные стороны, оставив посреди дороги меня с Дораком. А рой подлетел совсем близко, в колышущейся массе гнуса можно было различить отдельных мошек, которые оказались куда крупнее земных, жужжание стало настолько громким, что напоминало звук работающего пылесоса…

И в этот момент искатель широко размахнулся и швырнул горшочек в насекомых, а сам развернулся и побежал прочь. Я не успел отреагировать, поэтому увидел, как глиняный шарик угодил прямо в центр роя, а в следующее мгновение взорвался, превратившись в огромный огненный шар, поглотивший большую его часть и огненным дождем пролившийся на дорогу. Теперь мне стало понятным странное название местного аналога «коктейля Молотова».

Дальше я смотреть не стал, бросившись догонять Дорака. Когда мне удалось поравняться с искателем, тот требовательно протянул руку, и я вложил в нее второй шарик. Несколько секунд спустя к нам присоединились Лашт с Сишком, а через полминуты нас снова догнал рой… вернее, его жалкие остатки. Но даже от них отделаться было не так легко. Хотя уцелевшие в огне мошки пытались снова сбиться в одно целое, некоторые насекомые оказались быстрее прочих, и нам всем пришлось испытать на себе силу их челюстей, которые были способны глубоко вонзаться в кожу и вырывать из нее куски.

Дождавшись, пока рой более-менее оформится, командир снова использовал жидкий огонь. Только в этот раз он не стал рисковать, а просто хряпнул горшочек о желтоватые камни там, где мошек было больше всего. Бросок вышел удачным, он поставил пламенную точку в существовании роя. Однако оставшиеся сотни голодных тварей упорно преследовали нас, кусая в лицо, вцепляясь в руки, залетая под одежду и там пытаясь добраться до мяса.

Мы матерились, давили мошек, аплодировали гадким насекомым, растирали по коже, смешивая их останки со своей кровью, текущей из многочисленных ранок… Короче, приятного было мало, но спустя четверть часа натиск ослаб, нам все реже приходилось хлопать себя по щекам. Когда же наступили сумерки, неприятель окончательно капитулировал и спасся бегством. Оставшиеся в живых твари буквально растворились в воздухе, дав нам возможность перейти на шаг и вздохнуть с облегчением.

Да, это была победа, но досталась она дорогой ценой. Наши лица и руки были в многочисленных маленьких ранках, из которых сочилась кровь, Лашту мошки изгрызли уши (видимо, они оказались наиболее вкусной частью его тела), а у Сишка больше всего пострадал нос. Дорак с кровавыми разводами и раздавленными насекомыми на физиономии производил отталкивающее впечатление. Мне тоже досталось, но меньше – каких-то три десятка укусов. Либо помог нахваливаемый продавцом капюшон, либо я успевал убивать насекомых до того, как они пускали в дело челюсти. Был еще и третий вариант – я показался мошкам малопривлекательной добычей, поскольку успел мутировать, однако его мне рассматривать не хотелось.

Когда стало ясно, что твари разлетелись, искатели устроили кратковременный привал, немного не дойдя до цепи холмов. Здоровяк достал из своей бездонной сумы склянку камиша, и все мы сделали по глотку. Лечебное зелье оказалось редкостной дрянью, оно устроило пожар в моем желудке, который мгновенно распространился по всему телу, но придало бодрости и уняло жжение в покусанном лице. Вот тогда я вспомнил о своих вопросах и напрямик (видимо, камиш подавил осторожность) задал их Дораку. Но командир не стал возмущаться по поводу того, что я открытым текстом обвинил его в некомпетентности, и соизволил объяснить все.

Оказывается, мошки очень любят открытые пространства, поскольку живо реагируют на движущиеся объекты, и уж если что заметят, то не успокоятся, пока не сожрут или не удостоверятся, что данный объект несъедобен. Вот только раньше в первом поясе их в таких количествах не замечали, поэтому Дорак без колебаний направил отряд напрямик через долину. Когда же я заметил рой, искатели сперва попытались применить простейшую уловку – сделаться как можно незаметнее. Однако она не сработала, мошки уже успели идентифицировать нас как интересный объект и полетели выяснять нашу съедобность.

Я не понял, каким образом они увидели нас на таком расстоянии. Возможно, зрение этих насекомых было совершеннее их земных собратьев и позволяло различать тепло человеческих тел. Искатели этим вопросом никогда не интересовались, поэтому ничего мне сказать не могли. Зато они знали – если хитрость с маскировкой не помогла, пора доставать приманку. Так называлось сложное вещество, разработанное алхимиками Гильдии как раз для подобных случаев. При горении эта дрянь выделяла дым, токсичный даже для человека, и распространяла специфический, привлекающий мошек аромат.

Того количества горючего вещества, которое насыпал Лашт, оказалось бы вполне достаточно, чтобы две третьих роя подохло, надышавшись отравы. А оставшиеся в живых твари находились бы в состоянии неадеквата еще некоторое время, которого хватило бы нам, чтобы добежать до ближайшего укрытия, очень похожего на то, в котором отряд коротал сегодняшнюю ночь. И Дорак не просто потерял драгоценные минуты, сразу приказав Лашту разложить приманку, он все точно рассчитал. По его предположениям, нам ничего не угрожало – даже если уцелевшие мошки смогли бы собраться в рой, он все равно не смог бы отыскать нас до наступления темноты. А ночью эти твари отчего-то летать очень не любили.

Но из этой затеи ничего не вышло. Приманка уничтожила едва ли половину роя, прогорев слишком быстро, а концентрация отравы в ней оказалась чересчур слабой, поэтому остальные насекомые сразу же полетели за нами. В итоге Дораку пришлось применить более мощное средство, которое сработало куда эффективнее. В общем, после такого подробного рассказа лишь одно осталось непонятным – каким образом Титу с товарищами удалось миновать опасное место. Но об этом можно было только догадываться.

– А здорово ты с ними разобрался! – воскликнул Лашт, хлопнув командира по плечу от избытка чувств. – Только в следующий раз не тяни с броском. Лучше потратить больше снарядов, зато без риска изжариться заживо.

– Да, Дорак, что это тебя на безумство потянуло? – поддакнул ощупывавший свой многострадальный шнобель Сишк. – Не спорю, вышло превосходно, но ведь амулет мог взорваться у тебя в руке!

– Бросьте, парни! – махнул рукой искатель. – Жидкий огонь взрывается через двадцать стуков сердца после активации. Я не раз это проверял, поэтому мог себе позволить поточнее прицелиться. К слову, если бы вы оказались не такими пугливыми и не драпанули со всех ног, мне бы даже не пришлось использовать второй снаряд. Что с вами случилось? Может, мужество свое у мамаши Лум забыли?

– Ладно тебе, командир… – примирительно начал Лашт, но Дорак перебил товарища:

– Не ладно! Я хочу понять, почему так вышло, что кроме меня один только новичок не наложил в штаны от страха!

Отметив, что факт коллективного проявления малодушия не на шутку задел командира, я заметил косой взгляд, брошенный на меня Сишком, который мне очень не понравился. Поглядев на лица искателей, я сообразил, что каяться они не собираются, и пробурчал, стремясь разрядить накалившуюся обстановку:

– Да потому что я не представлял, что должен был делать жидкий огонь!

Искатели дружно уставились на меня с недоумением, а затем так же дружно расхохотались. Этого я и добивался, скорчив самую хмурую из своих гримас. Все – правильная реакция достигнута. Надеюсь, отсмеявшись, Дорак не вернется к разбору полетов. Он же не дурак, должен сообразить, что это может привести к серьезному разладу в команде. А остальные не станут подозревать меня в подхалимаже, желании выделиться и прочих неприятных вещах. Они будут и дальше воспринимать меня как новичка, что мне и нужно.

– Знаешь, Дорак, я уверен, ты не сгорел только потому, что рядом с тобой Ник стоял, – заявил Лашт, вытирая выступившие от смеха слезы. – И вообще, именно благодаря ему нас всех сегодня не сожрали!

Вот только в талисманы меня не нужно записывать! Хотя с другой стороны…

– А вот я думаю, что из-за жадности кое-кого мы могли уже дважды отправиться к Дарине! – парировал толстяк. – И третьего раза не будет! Ну-ка живо выбрасывай все, что взял у Свира!

– Может…

– Живо, я сказал!

Тяжело вздохнув, искатель принялся доставать из сидора все, что там было. Гора фляжек, мешочков и прочего росла на глазах изумленной публики, в роли которой выступал один я, так как искателям наверняка прежде доводилось наблюдать подобное шоу. Я даже не предполагал, сколько всего можно было запихнуть в относительно небольшую на вид сумку, и удивленно наблюдал за Лаштом, который, словно фокусник, продолжал извлекать из нее все новые предметы. Склянки, горшочки, походный котелок, намного лучший моего, тарелку, десяток картофелин…

Когда сумка опустела (я уже начал сомневаться, что этот момент вообще наступит), искатель издал еще один горестный вздох и принялся сортировать свои запасы. Спустя несколько минут на дороге образовалось две кучки. Ту, что побольше, здоровяк принялся складывать обратно, а к маленькой подошел Дорак, носком сапога поворошил фляги с мешочками и серьезно уточнил:

– Ты точно все выбросил?

Лашт поглядел на командира исподлобья, швырнул в маленькую кучку еще один пузырек и хмуро ответил:

– Теперь все.

– Ладно, верю. Давай, собирайся поскорее, нам идти нужно.

Обратный процесс был быстрее. Не прошло и трех минут, как здоровяк завязал сумку, вскинул ее на плечо, обвел полным сожаления взглядом немалую часть своих запасов и вместе с нами зашагал по дороге к холмам, до которых оставалось всего ничего. Меня немного удивило, что искатель оставил всю «нелицензионную» алхимию вместе с тарой. Вот я бы не поленился вылить содержимое пары неплохих с виду фляжек и освободить несколько крепких кожаных мешочков. Что ж, видимо, здесь товар подобного рода шел в обязательном комплекте с упаковкой и просьбы типа «насыпьте мне сита грамм сто» или «дайте пару глотков камиша» в лавке Гильдии не рассматривались.

Весь следующий час мне пришлось слушать тихое бормотание Лашта, который посылал проклятия на голову Свира и обещал по возвращении наставить пройдоху на путь истинный путем кулака и острого железа. Разговаривать на другие темы здоровяк решительно отказывался, все еще переживая потерю, поэтому я попытался было пристать с расспросами к Дораку. Однако тот, видимо, все-таки обидевшийся на мои подозрения в его некомпетентности, сразу поставил меня замыкающим. Пришлось скучать, пообещав себе, что завтра обязательно наверстаю упущенное.

За холмами начинался другой мир – налитая соком трава, кусты, деревья, местами собирающиеся в целые рощи. Создавалось впечатление, что долину, через которую мы прошли, еще во время войны обработали какими-то сильными ядохимикатами, и с той поры там ничего не росло. Учитывая, каких высот в этом мире достигла алхимия, эта версия имела право на существование. Надо же, здесь уже додумались до изготовления серных спичек! А на Земле это случилось только в начале девятнадцатого века, спустя почти полтысячелетия после появления огнестрельного оружия. В общем, было над чем поразмыслить.

Оставив за спинами еще несколько километров, отряд сошел с дороги и углубился в заросли. Дорак уверенно вел нас к укрытию, в котором можно было провести ночь, не опасаясь быть застигнутыми врасплох. Однако десяток минут спустя выяснилось, что прятавшаяся у невысокого холма избушка, скрытая от посторонних взглядов деревьями и какими-то вьющимися растениями, была занята конкурентами. Не теми, которые вышли из Ирхона позавчера, а другой командой, возвращавшейся в цивилизацию.

В этот раз общение было сокращено до минимума, потому что искатели, разбуженные при нашем появлении дозорным, радости от встречи не испытывали. Перекинувшись парочкой слов с лидером группы, Дорак не стал нервировать конкурентов и повел нас дальше. Спустя четверть часа мы дошли до овражка, окруженного густыми кустами, где и расположились на ночлег. Набив брюхо орехами и другой сушеной ерундой, я вдоволь напился, без особого энтузиазма узнал о том, что мне снова досталось предрассветное дежурство, лег на землю и моментально вырубился.

Еще один день остался позади.

Глава 18

Быт и нравы

Выспаться мне в который раз не удалось. Казалось, едва я закрыл глаза, как меня принялись весьма немилосердно трясти. Спросонья мне почудилось, что это местный Кинг-Конг сцапал мою безвольную тушку и тащит к себе в логово, поэтому, вскочив, я машинально сунул руку туда, где лежал магический кинжал. Но в следующую секунду увидел сонного Сишка, который абсолютно невозмутимо кивнул и отправился на боковую, оставив меня кипеть от возмущения. Что, мозгов совсем нет? Нельзя было как-то поаккуратнее будить? А если бы я успел вытащить клинок и пырнул наугад?

Мысленно наградив искателя десятком сочных эпитетов на орочьем, я вскоре ощутил, что неожиданная встряска помогла избавиться от остатков сна. Всплеск адреналина придал бодрости, и моя вахта прошла легко. В этот раз я не шлялся вокруг овражка, не пугал местных сусликов, а наблюдал за окружающим пространством из-за кустов, памятуя о конкурентах, которые вполне могли позариться на наши запасы.

Мои худшие предположения не сбылись, до самого рассвета нас никто не потревожил. А когда наступило утро, мимо кустов, в которых я притаился, попытался пробежать барсук. Его освежеванную тушку я и предъявил искателям, когда те соизволили проснуться. Дорак похвалил меня и велел Лашту разжечь костер, использовав хворост, оставленный в овраге предыдущими посетителями. Сегодня здоровяк не стал пользоваться спичками (жаль, я бы не отказался взглянуть на них поближе), а достал из кармана какой-то амулет на веревочке.

Данная штуковина оказалась большой медной монеткой с дыркой посередине и черными иероглифами на одной стороне. Ее мне удалось рассмотреть достаточно хорошо, поскольку искатель положил амулет на хворост и достал из другого кармана покрытый черными завитушками медный стержень, к которому тоже была привязана веревка. Не обратив внимания на мой любопытный взгляд, Лашт принялся медленно опускать стерженек, стараясь, чтобы он попал прямо в дырочку на монетке. Когда это произошло, ветви под амулетом начали дымить, а спустя всего пару секунд появилось пламя.

Убрав амулет с костра, искатель разъединил его и спрятал в карманы, совершенно не боясь обжечься, после чего начал раздувать огонь. Я же удивленно покачал головой. Вот это номер, магическая зажигалка! Хорошая штука, нужно будет обязательно купить нечто подобное на замену моей лупе, которая в некоторых моментах оказывается бесполезной. Вот и сейчас, когда солнышко стыдливо пряталось за густыми облаками и показываться в ближайшие часы явно не собиралось, без хитрого амулета Лашта мне снова пришлось бы давиться сырым мясом.

Здоровяк оказался прекрасным поваром. Соорудив над костром сложную конструкцию из свежесрезанных веток, он с немалой сноровкой разложил на ней куски мяса, щедро посыпанные солью и специями. Шашлычок пожарился быстро, но, когда его разделили на всех, я осознал, что в путешествии с командой есть и свои минусы. Чтобы наесться, мне пришлось стрескать остаток своего каравая с выделенным сердобольным Дораком сморщенным огурцом и ополовинить и без того небольшие запасы сушеных фруктов. И это называется завтраком? Нет, пора прекращать питаться всухомятку! Только язвы желудка мне не хватало для полного счастья. Решено, в обед буду варить мясную похлебку, и пусть хоть кто-нибудь попробует возразить!

Покинув уютную ложбинку, мы вернулись на дорогу и снова зашагали на восток. А спустя полчаса устилавшие небо облака порадовали нас мелким дождиком, который усиливался с каждой минутой. Моя одежда быстро промокла, и даже хваленый капюшон не уберегал от прохладных струек, стекавших за шиворот. Хорошо хоть рюкзак был кожаным, и оставались какие-то шансы, что сухари и все прочее не пострадает от воды. Искатели тоже вымокли до нитки, но ничуть об этом не сожалели. Наоборот, они были рады непогоде. И с чего бы это?

Именно с таким вопросом я обратился к Лашту, как обычно по утрам высотой настроения не отличавшемуся.

– Так ведь в такой дождь насекомые не ползают, птицы не летают, змеи все по норам прячутся, а хищники и подавно в логовах отсиживаются. Понимают – сейчас им добычи не видать, – пояснил здоровяк. – Вот и выходит, что непогода для нас – самое спокойное время. Можем топать, не опасаясь нападения какой-нибудь твари.

Ну да, я и сам бы мог догадаться! Если потрудился бы хоть чуточку подумать, прежде чем открывать рот. Теперь ясно, отчего Дорак решил ускорить темп – командир планировал по максимуму использовать передышку.

Через пару часов дождик превратился в самый настоящий ливень, который в ближайшее время прекращаться не собирался. Он старательно поливал почву, жадно впитывающую влагу, зелень, блаженно замершую под этим душем, да и нас заодно, заставляя меня мысленно распрощаться с сухарями. Как и говорил Лашт, Проклятые земли будто вымерли, поэтому мы без приключений и остановок шли до самого обеда. Привал был кратким – минут пять, не больше. Оставив мечты о похлебке, я наполнил голодное брюхо самую капельку подмоченными сухарями с изюмом (водонепроницаемость рюкзака оказалась выше всяческих похвал) и поспешил за искателями.

Через некоторое время мы повстречались с командой из трех человек, таких же промокших, возвращавшихся в Ирхон с туго набитыми рюкзаками за спиной. Это оказались новички, которых Дорак не удостоил даже приветствием, потому что, увидев нас, троица сошла с дороги и замерла на обочине, демонстративно положив ладони на рукояти своих клинков. Судя по лицам парней, они были готовы защищать добычу до последнего вздоха. И хотя глаза нашего командира выдавали сильное желание предметно ознакомиться с содержимым рюкзаков конкурентов, мы прошли мимо.

Когда ливень наконец-то начал стихать, посланный на разведку Лашт заметил с вершины небольшого нагромождения камней еще один отряд, в котором сумел рассмотреть парочку своих давних знакомых. Эта встреча также прошла без эксцессов – Дорак обменялся несколькими фразами с лидером команды, а здоровяк поручкался с двумя бородатыми мужиками. Причем данный жест не был принятым на Земле рукопожатием, он больше походил на объятия – двое сцепляли ладони в замке, держа руки, как в армрестлинге, и тянули их на себя, пока не сталкивались грудью, при этом едва не касаясь щеками. А уже через минуту команды разошлись каждая своей дорогой.

Вскоре дождь закончился, в просветы между облаками принялось заглядывать солнышко, которое начало подсушивать землю, устроив самую настоящую парилку. Стало жарко и душно, темп нашего передвижения заметно снизился. Я уже начал сомневаться, что в этот день нам удастся достигнуть реки, но через некоторое время увидел знакомую скалу, ту самую Могилу Ларта. Машинально почесав плечо, на котором остались отметины от жвал паучихи, я приободрился – на ужин будет рыбка! А спустя час отряд достиг моста.

Сразу переходить реку мы не стали, сперва внимательно осмотрели противоположный берег, поскольку, как пояснил Дорак, в этом месте рисковые банды грабителей из числа тех, кто не опасался далеко заходить в Проклятые земли, могли устроить засаду. Ведь большинство маршрутов искателей Ирхона сходились именно в месте переправы. Миновать этот мост было никак нельзя, поскольку ближайший соседний располагался ниже по течению в дне пути отсюда, а вплавь перебираться никто не рисковал.

Я не знаю, что именно высматривали мои спутники в густых кустах и за стволами деревьев, но увиденное их удовлетворило, и пару минут спустя мы очутились на территории второго пояса. К сожалению, искатели не собирались останавливаться и устраивать привал. Более того, они очень удивились, когда я предложил это сделать.

– А зачем? – спросил Дорак. – Насколько я вижу, ты от усталости не падаешь.

– Не падаю. Но очень хочу искупаться, порыбачить, а потом вкусно и сытно поесть, – заявил я.

– Нет, ужинать мы будем в надежном укрытии, до которого должны добраться еще до захода солнца. Или ты желаешь разжечь костер прямо здесь?

Ирония в голосе искателя меня нисколько не смутила.

– Можно отойти немного в сторону, – я махнул рукой. – Вон там есть удобное местечко на берегу, где кустов нет.

– Ник, прекращай чушь нести! – весело сказал Лашт. – Искупаться он хочет! Тебе дождя было недостаточно? Хотя от свежей рыбки я бы тоже не отказался… Дорак, может, и правда задержимся немного? Если у новичка хорошая снасть есть, отчего бы нам вдвоем не попытаться…

– Ты погляди, еще один рыболов на мою голову нашелся! – недовольно воскликнул командир. – Я не понял, вы хотите, чтобы часовню у Красного Камня занял кто-нибудь до нас? Хотите полночи с тварями воевать? Идем дальше!

Он развернулся и зашагал по дороге. Сишк и несколько смущенный здоровяк последовали за ним, но меня этот приказ категорически не устроил. Нет уж, речка в округе только одна, поэтому глупо упускать такую возможность. Бросив в спину искателям: «Идите, я вас догоню!», я отправился к присмотренному еще с того берега местечку, где можно было расположиться. На полпути меня догнал окрик Сишка:

– Ник, твою мать, живо назад!

Оглядевшись, я не заметил опасности и невозмутимо потопал дальше. Если остальные так спешат, я не стану их задерживать, но отказываться от своих планов не собираюсь. У меня голова после дождя чешется так, что хочется повеситься, и продуктов в рюкзаке почти не осталось, а кто знает, будут ли искатели охотиться и разводить костер в этой самой часовне.

Выбранный мной участок берега был просто идеальным. Ровным, покрытым травой и свободным от кустов. Выйдя на него, я сбросил с плеч рюкзак, однако не успел снять перевязь с саблей, как получил сильный подзатыльник. Схватившись за пострадавшую часть тела, я обернулся и увидел Сишка, незаметно подкравшегося ко мне со спины.

– Ты что творишь, новичок? – угрожающе произнес искатель. – Прошел первый пояс и почувствовал себя опытным? Гонор свой решил показать? Запомни, ты в отряде права голоса не имеешь. Если тебе отдали приказ – молча подчиняйся. Если сказали «идем дальше», значит, идем дальше. Уяснил?

Я продолжал молча потирать затылок. Не для того, чтобы уменьшить боль от затрещины – она уже прошла, а чтобы ладонь находилась поближе к рукояти сабли.

– А спрашиваю, ты уяснил? – повысил голос искатель.

Конечно, со своей стороны он был прав – приказы начальства не обсуждаются. Однако сейчас согласиться с ним я не мог при всем желании. Ведь сделать это означало смириться с положением вещей, а терпеть подобное отношение к себе я не был намерен. Нет уж, я не тварь бессловесная, а полноправный член отряда! Да, пусть знаю и умею меньше остальных, но ведь я и не лезу решать организационные проблемы, не советую, как поступить при встрече с тварями, не возмущаюсь по поводу выбранного плана действий. Я просто желаю в кои-то веки искупаться. И как мне кажется, имею на это право. А если искателей что-то не устраивает, пусть катятся подальше! И без них как-нибудь обойдусь!

Наверняка я бы все это выложил разозленному Сишку, после чего на путешествии с компанией можно было поставить крест. Ведь моя отповедь оставила искателю всего два варианта – либо применить силу и поставить-таки обнаглевшего новичка на место, либо уступить и признать поражение. Ясное дело, в таком взвинченном состоянии искатель выбрал бы первый вариант, принялся бы работать кулаками и закономерно получил бы удар клинком. Я ведь тоже успел завестись и безропотно терпеть побои не стал бы, а так как в рукопашной не силен, однозначно выхватил бы саблю. Но события начали развиваться по совсем другому сценарию. Не успел я открыть рот, как сбоку раздался голос Дорака:

– И чего вы тут застряли?

Обернувшись, я увидел приближавшегося командира, за которым следовал Лашт. Их появление меня слегка отрезвило, и руку от затылка пришлось убрать, ведь доставать саблю сейчас – явное самоубийство. Но отступать я все равно не собирался, поэтому принялся подыскивать слова, чтобы в более мягкой форме выразить свое отношение к происходящему. Вот только Дорак оказался куда более догадливым, чем я предполагал. Увидев решительное выражение моего лица, он с усмешкой сказал:

– Ладно, раз ты так хочешь искупаться, мы можем немного задержаться. Время еще есть. Заодно и Лашт сможет попробовать что-нибудь поймать.

Я принял его подачу и как ни в чем не бывало заметил:

– Вообще-то можно было и не возвращаться. Я бы по-быстрому сполоснулся и догнал вас.

– Ник, на Проклятых землях отряд никогда не разделяется, – наставительно произнес командир. – В таком случае уменьшается общая боеспособность группы и намного увеличивается риск встречи с тварями. А на одиночек в этих местах, уж поверь, будут нападать все. Даже мелкие грызуны. Поэтому впредь не самовольничай, поскольку мне будет обидно потерять такого многообещающего члена команды.

Ага, угрозу замаскировал лестью. Ведь без этого незатейливого комплимента фраза звучала очень похоже на «еще раз взбрыкнешь, горло перережу!», а сейчас она наполнилась поистине материнской заботой обо мне. Ловко, ничего не скажешь, но ведь я деревенщина с севера, поэтому сделаю вид, что намека не понял.

– Хорошо, больше не буду.

– Дорак, так мне можно порыбачить? – спросил Лашт, буквально приплясывавший от нетерпения.

– Да иди уж! – воскликнул командир. – Только по сторонам не забывай поглядывать.

Здоровяк положил свою сумку рядом с моим рюкзаком, достал из нее засохший заплесневелый кусочек вяленого мяса, а из кармана катушку с ниткой и отправился на мост. Я же продолжил стриптиз, постаравшись сделать так, чтобы искатели не заметили выглядывавшую из кармана куртки рукоять кинжала. Вроде бы удалось, поскольку Дорак с Сишком доставали свои шелковые простыни и на меня не глядели. Кинув все еще сырые шмотки на траву, я вынул саблю из ножен, воткнул ее в землю у самой воды и вошел в реку.

Мои приготовления оказались нелишними. Буквально через минуту в слегка мутноватой после дождя воде показалось большое белесое тело, быстро приближавшееся ко мне. Угадав в нем осьминога, я подпустил его поближе, выскочил на берег, схватил клинок и проткнул голову увлекшейся охотой твари, пришпилив ее к земле. Отпрыгнув подальше, чтобы не позволить извивающимся щупальцам коснуться своих ног, я получил еще одну затрещину от Сишка.

– Тебе что, жить надоело?! – прорычал искатель.

Аналогичный вопрос можно было задать и ему. Нет, это надо прекращать! Я понимаю, мужику обидно, что моя наглость оказалась безнаказанной, но руки-то распускать зачем?

– Сишк, значит, ты получаешь удовольствие, когда тебя бьют по голове? – удивленно спросил я. – Так отчего же стесняешься и не попросишь тебя ударить? Я ведь не такой умный, как Дорак, мне все словами нужно объяснять.

Сказав это, я попытался врезать Сишку кулаком по тыковке, но тот ловко увернулся, машинально схватившись за рукоять одного из своих мечей.

– Ага, так тебе все-таки не нравится, когда тебя бьют? – радостно воскликнул я. – Так какого хрена ты считаешь, что это по нраву другим?!

Искатель не ответил, только посмотрел со злостью, убрав руку от клинка, и я прекратил дурачиться. С такими, как он, нужно быть проще, иронию он не прочувствует и не оценит.

– В общем, еще раз ударишь, я врежу в ответ. Уяснил?

Наблюдавший за нами с обнаженной саблей Дорак усмехнулся и заметил:

– А у тебя, оказывается, есть зубки, Ник.

– Как и достоинство, – отозвался я и добавил, чтобы убрать ненужный пафос: – И я вовсе не о том, что между ног.

– Я догадался. Ты лучше скажи, тебя колта ужалить успела?

«Так вот ты какая, колта!» – подумал я, окинув взглядом корчившегося на земле осьминога, и ответил:

– Нет. Я раньше встречал этих созданий и знаю, как с ними нужно поступать.

– Неужели? – иронично переспросил командир. – А знаешь ли ты, любитель купания, что колта является самой опасной речной тварью? И не только из-за яда на своих щупальцах, который на людей действует медленно – ужаленное место сперва немеет, и лишь через несколько часов плоть начинает заживо разлагаться, а из-за отравы на клыках, против которой даже камиш бессилен.

– Теперь буду знать, – сказал я, внутренне содрогнувшись.

Блин, а ведь я когда ловил рыбу, приплывшую к трупу дохлой твари, касался этих щупалец, даже не подозревая об опасности! Да уж, остается только посочувствовать приятелю Тита. Кстати, кто бы мне подсказал, он нарвался на эту же колту, или возле моста их водится до фига и больше?

Предположив, что такие крупные хищники – большие индивидуалисты, я вновь вошел в речку и продолжил купание. На сей раз мне удалось без помех смыть многодневную грязь и пот с кожи, а также тщательно (насколько это было возможно без мыла) вымыть шевелюру. Вернувшись на берег, я выдернул саблю из тела колты, щупальца которой давно прекратили шевелиться, клинком столкнул дохлую тварь в воду и отправился за кое-какой одежкой, которую планировал постирать.

Не успел я прополоскать свои портянки, как к трупу осьминога подплыл первый карась, а когда все белье было тщательно выстирано и выжато, у колты собрался целый косяк. Пока на пиршество не приплыли местные щуки, я подошел к приманке и принялся добывать пропитание старым проверенным способом. Выбросив на траву десятка полтора карасей, я заметил в мутноватой воде пиявку и решил спасаться бегством. Выскочив на берег, я схватился за саблю, но кровососка за мной не последовала. То ли не была сильно голодной, то ли вцепилась по пути в какую-то рыбу. Все равно возвращаться я не стал, решив не жадничать, смыл с клинка грязь со слизью, достал кинжал и принялся чистить добычу под взглядами порядком удивленных искателей.

Понаблюдав немного за разделкой рыбы, Дорак приказал Сишку сходить за Лаштом и вместе с ним организовать костер. Здоровяк долго упирался, не желая уходить с моста. Наверное, переживал, что сумел поймать всего четырех карасиков, которые в сравнении с моим уловом выглядели бледновато. Разумеется, своим успехом я бахвалиться не стал, а молча почистил рыбу Лашта, который набрал хвороста и соорудил конструкцию для быстрого приготовления нежного мяса. О том, чтобы сварить уху, я уже не заикался – залетов для одного дня было вполне достаточно, лишь помог искателю с готовкой, еще раз оценив полезность магической зажигалки.

Мокрый хворост шипел и трещал, но давал совсем немного дыма. Рыбка пожарилась быстро. Ее, еще горячую, ароматную, в меру посыпанную солью и специями, команда уплетала за обе щеки. И снова никто не догадался поблагодарить того, по чьей инициативе состоялся этот великолепный ужин. Если честно, меня это задело, но я не стал учить искателей вежливости, а уделил внимание подсыхающим портянкам, следя за тем, чтобы на них не попал уголек из костра.

Вскоре ужин подошел к концу. Надевая влажные шмотки, я мысленно на чем свет стоит костерил спутников, поскольку не успел толком наесться. Эти гады мало того, что трескали пойманную мной рыбку, так еще и старались уменьшить мою долю! Дорак без зазрения совести хватал лучшие куски, а хитрый Сишк даже недопеченную в рот совал, лишь бы ему побольше досталось! Или здесь такое поведение в порядке вещей, и наглость лишь помогает выживанию? Вместе с подлостью и трусостью?

Похоже на то. Значит, люди с честью и совестью на Проклятых землях долго не живут, поэтому мне следует немного пересмотреть критерии своей оценки. А то в голову уже начинают прокрадываться мысли о том, чтобы подыскать себе другую компанию. Так ведь никто не даст гарантию, что прочие отряды окажутся лучше! Тем более с этими искателями за прошедшие дни мне все же удалось найти общий язык, стать им нужным. Ведь и Сишк не просто так врезал мне по тыковке, а потому что действительно переживал, и Дорак сразу же выхватил саблю и кинулся на помощь, когда я вылетел из воды, преследуемый колтой. Впору вспомнить мудрую пословицу – лучшее враг хорошего – и закрыть глаза на маленькие недостатки спутников.

Пока я одевался, искатели погасили костер и взяли сумки. Вернувшись на дорогу, мы топали по ней до наступления темноты, но не встретили ни одной команды. Когда я поинтересовался причиной такого затишья, Лашт подробно объяснил, что на Проклятых землях существует множество разных маршрутов, которые привязаны к определенной сетке укрытий. Искатели стараются рассчитывать свой путь так, чтобы до ночи успеть добраться до одного из них. Недалеко от моста есть три относительно безопасных места, но чтобы достигнуть их засветло, вышедшим из Ирхона конкурентам нужно было либо идти рядом с нами, либо обогнать нас в то время, когда мы уплетали рыбу. А на противоположном берегу такие укрытия находились на значительном расстоянии от реки, поэтому возвращавшиеся в город команды должны переходить мост еще в обед.

Отметив, что Могилу Ларта никто из искателей надежным убежищем не считает, я спросил у Дорака, почему он так не хотел устраивать привал у реки, если все равно в округе никого не должно было быть.

– Никого? – удивленно переспросил командир. – А банды, которые могут остановиться неподалеку от оживленного места? А новички, которые не нашли хорошую добычу и захотят пополнить свои сумки нашими припасами? А другие отряды, которые очень спешат в город, поскольку у них, как и у Тита, вышли все лечебные зелья? А…

– Все, хватит! – перебил я искателя. – Понял уже, что глупость сморозил.

– Рад за тебя, – усмехнулся Дорак.

Блин, и когда же я думать научусь, прежде чем задавать такие тупые вопросы?

Часовни мы достигли, когда на землю опустилась ночь. На мой взгляд, это строение больше смахивало на небольшой храм, с колоннами, широкими ступенями, куполом и даже фресками на стенах, сильно поврежденными временем. Он гордо возвышался на вершине холма, открытый всем ветрам. Что интересно, рядом никакого Красного Камня не наблюдалось. То ли он был настолько мелким, что в темноте разглядеть его было невозможно, то ли «у» Дорака оказалось куда больше километра. Несмотря на опасения командира, внутри никого не обнаружилось. Поднявшись по полуразрушенной лестнице на второй этаж, под самый купол, мы распределили вахты и улеглись на холодном, покрытым пылью и осыпавшейся штукатуркой полу.

Пробуждение было не из приятных – меня укусили в шею. Причем сильно и больно. Хлопнув рукой по пораженному месту, рассчитывая прибить наглого комара, я обнаружил под пальцами живой шевелящийся пушистый комочек и сообразил, что в меня вцепилась летучая мышь. Сев, я принялся отдирать кровососку, радуясь, что она не прокусила мне сонную артерию, а вонзила клыки на несколько сантиметров левее. Когда мне удалось оторвать челюсти и когти летучей мыши от своей кожи, я свернул твари голову, отбросил пушистое тельце в угол и огляделся.

Оставленный на вахте Сишк крепко спал, прислонившись к одной из поддерживавших купол балок. Часовой, мать его за ногу! А если бы к нам в гости пожаловала тварь намного опаснее? Ощупав ранки на шее, я решил устроить искателю веселую побудку, осторожно поднялся и подошел поближе. Но едва я протянул руки, чтобы отвесить спящему замечательную «лычку», Сишк повернул голову и возмущенным шепотом поинтересовался:

– Ты что это удумал, новичок?

Ага, так, значит, он не спал! Он прекрасно видел, как в одну из дыр купола влетела мышь, но ничего не сделал, чтобы помешать ей укусить меня! Видимо, все еще не успокоился и решил устроить маленькую месть, прекрасно понимая, что особого вреда тварь мне не причинит. Вздохнув, я тихим шепотом спросил:

– Ты действительно хочешь войны?

– О чем это ты? – поднял брови Сишк.

Ой, как неубедительно!

– Не придуривайся, все ты прекрасно понял. Но я хочу знать, ты действительно этого хочешь? Полагаешь, у меня не найдется возможности отплатить той же монетой или не хватит духу устроить отличную подлянку? Сегодня ты позволил твари меня укусить, так что же мешает мне завтра сделать то же самое? Или даже лучше – не дожидаться, пока тварь заглянет к нам, а самому отыскать какую-нибудь сколопендру и сунуть ее тебе за пазуху?

В свете звезд, который проникал из проломов в куполе, было видно, как изменилось лицо искателя. Похоже, он действительно не удосужился предположить, чем может обернуться его поступок. Замечательно! Теперь пару секунд подождем, чтобы Сишк полностью осознал возможные последствия. Но не больше, иначе у него могут появиться нехорошие мысли о том, чтобы найти ядовитую сколопендру раньше меня… Все, нужный эффект достигнут, можно протягивать руку дружбы.

– Но мне не хочется устраивать месть. Я же помню слова Дорака о доверии, которое должно быть между членами одной команды, поэтому готов забыть о твоей… шуточке, если ты пообещаешь, что она станет последней. Поверь, я не пытаюсь набиваться к тебе в друзья, а просто хочу, чтобы на Проклятых землях мы могли без опаски подставить друг другу спины. Что скажешь?

Сишк немного помолчал, заставив меня понервничать, а потом недовольно проронил:

– Идет.

– Вот и славно, – с немалым облегчением прошептал я. – А теперь дай мне щепотку сита, потому что у меня все еще кровь идет.

Искатель без возражений пошарил в своей сумке, достал из нее мешочек и протянул мне. Нет, мои царапины уже перестали кровоточить, но хвастаться своей повышенной регенерацией я не хотел, поэтому извлек полупустую флягу, промыл затягивающиеся ранки водой и посыпал их целебным порошком, по консистенции напоминавшим обычную муку. Вернул сит и отправился досыпать. А спустя час меня снова разбудили, на этот раз деликатно тряхнув за плечо. Открыв глаза, я увидел Сишка, кивнул ему и принял вахту. Искатель улегся на пол, но заснул далеко не сразу – наверняка слова о моей возможной мести не давали ему покоя. Я же посмеивался втихомолку – пусть немного помучается, авось и поумнеет.

Следующие часы прошли бестолково. Сперва я наблюдал за звездами и розовой луной сквозь дыру в куполе, затем таращился на медленно светлевшее небо, потом исследовал чердак, но так и не смог найти что-нибудь полезное. Зато обнаружил, что мышь, которой я свернул шею, ожила и принялась возиться в углу, будто пытаясь заново научиться двигаться. С ее тельца стала облезать шерсть, крылья съеживались и разлагались буквально на глазах, а когтистые лапы медленно удлинялись и превращались в страшное оружие. Понаблюдав за стремительной метаморфозой свеженького мертвяка, я не стал дожидаться финала, а просто отрубил твари голову.

Команда проснулась на рассвете. Быстренько перекусив, мы покинули гостеприимную часовню, которая, как выяснилось, была обителью Хинэли. Этот храм являлся одним из немногих, уцелевших в войне, поскольку при наступлении эльфы целенаправленно разрушали все человеческие святыни. Этот любопытный факт мне сообщил Сишк, который сегодня стал немного более разговорчивым (видимо, пытался загладить ночную выходку). Он же поведал, что ушастые поклоняются своей богине, которую называют Матерью, причем считают королеву ее аватарой – своего рода земной оболочкой, способной на краткое время (для объявления пророчеств или выдачи указаний) принять разум богини.

Нет, у эльфов не матриархат, их король – главный в государстве, а его регулярно пророчествующая супруга является главой церкви. Уж не знаю, как ушастые сумели обойти тонкие моменты этого аватарства (так и хочется спросить, не занимала ли богиня свою земную оболочку во время исполнения монархом супружеских обязанностей?), но, по словам искателя, в их религии было много непоняток, в которые люди не желали вникать.

День выдался спокойным, столкновений с крупными хищниками не было, а мелкие не особо досаждали. Встреч с другими отрядами удавалось избегать – либо конкуренты обходили нас десятой дорогой, либо мы сами заранее сходили с пути и прятались в кустах. В обед посланный на разведку Лашт по чистой случайности столкнулся с дремавшим в кустах хряком. Пришлось разводить костер раньше запланированного срока, зато мы до отвала налопались жареной свинины и прихватили немного готового мяса с собой.

Эта продолжительная остановка стоила нам укрытия – небольшой расселины в скалах, которая оказалась занятой решительно настроенной командой. В результате мы коротали ночь в близлежащем лесу и несколько раз просыпались, чтобы отбить нападение обезьян, стайки какой-то уродливой членистоногой мерзости, очень похожей на крабов, а затем длинных живых лиан, которые попытались обвить нас и утащить куда-то в чащу. Последние появились в мою вахту, но заметил я их, только когда присел под кустиками с вполне понятными намерениями.

Наверняка я выглядел весьма комично, со спущенными штанами разрубая саблей брызгавшие липким соком извивающиеся зеленые жгуты, что схватили меня за ноги. Но проснувшимся искателям было не до смеха, поскольку эта дрянь успела окружить нашу стоянку. Пару минут мы все вместе расчленяли подползавшие лианы, а когда напор ослаб, забрали свои вещи и выбежали на открытое место. Хотя до восхода солнца еще оставалось время, мы наскоро позавтракали вчерашним мясом и продолжили путешествие. Только уже не стали возвращаться к дороге, а направились на юг.

По старой традиции я первым делом расспросил спутников о той гадости, которая на нас напала, и выяснил, что те существа, которых я обозвал крабами, были крупными жуками. Они обычно охотились в составе небольшого роя и нападали только на спящих людей. Яд этих тварей обладал сильным парализующим воздействием, а хитиновые панцири могли взять алхимики за несколько медяков. Лианы же были частью гигантского плотоядного цветка, располагавшегося в чаще и способного далеко вытягивать свои отростки-щупальца в поисках добычи. Эх, какую только мерзость не встретишь на Проклятых землях!

Идти по зеленым лугам с травой по колено было намного труднее. Кроме того в густой растительности таилось множество опасностей. Когда взошло солнце, Сишка за пятую точку укусил какой-то жук. Не ядовитый, но очень крупный. Искатель потом добрые полчаса периодически почесывал правую ягодицу. Спустя час не повезло уже мне – один из рыжих муравьев пробрался под штанину и укусил меня своими мощными челюстями. Хорошо так цапнул, вырвав солидный кусок мяса – даже ситом пришлось посыпать.

А около полудня Лашт умудрился наткнуться на осиное гнездо. Причем не просто наткнуться, а задеть его сапогом. Ох, как мы потом драпали от разозленных полосатых насекомых… Правда, когда искатели выдохлись и перешли на шаг, выяснилось, что осы укусили лишь виновника незапланированной пробежки, да и то всего пару раз. Глотнув из какой-то фляжки, здоровяк выслушал длинную матерную нотацию Дорака, сводившуюся к тезису – «под ноги глядеть надо!», и пояснил мне, что осиный яд смертелен только в больших дозах. Глядя на его раздувшуюся щеку и заплывший глаз, я мысленно добавил, что и в малых он далеко не безобиден.

Через полчаса впереди показалась большая роща. Нет, рощи нам попадались и раньше, поскольку в этой части Проклятых земель растительность была необычайно буйной, но эта являлась особенной. Во-первых, она была неоднородной. Если прочие, как правило, состояли из деревьев примерно одинаковой высоты, то здесь кроны некоторых лиственных гигантов возвышались над прочими, причем были разной формы – то остроконечной, как у тополя, то куполообразной, как у клена. Во-вторых, деревья этой рощи заросли какими-то лианами, опутавшими их настолько плотно, что просветов между стволами практически не было. В-третьих, почти все они были покрыты вьюнком. Или не вьюнком, но аналогичным сорным растением, украшавшим деревья мелкими фиолетовыми цветами.

Издали это выглядело очень красиво, но я никак не мог понять, что же в этой роще кажется мне странным и зачем Дорак ведет нас к ней. И лишь когда мы подошли поближе, я начал различать на кронах поржавевшие флюгера, темно-коричневую черепицу, проглядывавшую из-за густой листвы, каменную кладку стен… Нет, это была совсем не роща. Это был город. Большой город, покрытый зеленью.

– Дошли, – облегченно выдохнул Сишк, когда отряд достиг деревьев и остановился.

– Привал? – уточнил я у Дорака, внимательно осматривавшего опутанные лианами стволы.

– Нет, – ответил командир. – Сейчас будем работать. Нужно только найти метку… Ага! Пошли!

Искатель уверенно повел нас вправо, отодвинул зеленые канаты и скользнул в полумрак лесной чащи. Команда направилась за ним. Цепочкой, след в след, мы пробирались по лесу, стараясь не запутаться в переплетении корней, не угодить в сети необычайно липких лиан и не поцарапаться о колючки местного вьюнка. Дораку, идущему впереди, пришлось нелегко, пару раз он доставал саблю и перерубал загораживающие дорогу шлагбаумы, разбрызгивая во все стороны прозрачный сок.

Несколько минут мы продирались по этой сельве, и достигли проема в городской стене, где ранее наверняка были ворота. Разрубив еще пару лиан, Дорак первым шагнул на мощенную камнем улицу, буркнул: «Добро пожаловать в Тертос!» – и двинулся к центру города, настороженно поглядывая по сторонам и не собираясь прятать в ножны залитую соком саблю.

Глава 19

Зачистка

Оглядев увитые виноградными лозами (или не виноградными – определить было сложно) дома, высокую траву, росшую из сточных канав, какой-то пушистый зеленоватый мох, взбиравшийся на серую каменную кладку зданий, густые кусты, умудрившиеся своими корнями раздвинуть булыжники мостовой, вьюнок на стенах и крышах строений, растопыривший свои бутоны, словно новогодняя гирлянда, и все прочее, я признал – город довольно красив. Эдакое гармоничное сочетание дикой природы и цивилизации. Интересно, он был таким и раньше, или аномальная энергетика укрыла его зеленью лишь после войны?

– Это и есть наша цель? – спросил я у спутников.

– Угу, – кивнул Сишк, доставая из ножен клинки.

Хорошо, а то я уже начал опасаться, что до нужного места мы еще неделю добираться будем. Но отчего же меня никто не собирается посвящать в план действий? Или мне полагается догадаться самому?

– И чем мы здесь будем заниматься? Охотиться на каких-то тварей или ценные растения собирать?

– Ни то, ни другое. Станем обыскивать дома, – ответил Дорак.

Серьезно? А разве до нас тут не побывали сотни команд искателей, которые давным-давно вынесли все наиболее ценное? Нет, я не говорю, что здесь вообще ничего не осталось – практика показывает, что в любом городе может найтись нечто стоящее. Просто после всех встреч с конкурентами мне начало казаться, что «серьезные» искатели предпочитали заниматься добычей ингредиентов для алхимических лабораторий, шкур или аналогичного товара, но не рыскать по мертвым городам в поисках мифических сокровищ.

Эти мысли я изложил командиру, постаравшись сформулировать как можно деликатнее, чтобы не дай бог не прозвучало: «За каким хреном ты нас сюда притащил?» Видимо, стараний оказалось недостаточно, поскольку, выслушав меня, Дорак устало вздохнул и сказал:

– Ник, как же ты мне надоел своими глупыми вопросами! Неужели ты считаешь меня идиотом, который может выбрать в качестве цели город, в котором остался лишь бесполезный хлам? Чтоб ты знал, Тертос является одним из немногих городов, который еще не успели обчистить. Предваряя еще один твой глупый вопрос, объясню, почему так получилось. Во-первых, он укрыт листвой и новичкам его сложно заметить, причем даже издали, ведь холмов рядом нет. Во-вторых, отыскать вход не так-то просто, нужно знать точно, где он находится, ведь городскую стену так просто не перемахнуть, а бродить по окружающему Тертос лесу наобум довольно рискованно. В-третьих, в городе обитает несколько крайне опасных тварей, поэтому сюда отваживаются зайти очень немногие опытные искатели. И напоследок, об этом городе ходит дурная слава, которая отбивает всякую охоту в него соваться. Достаточно?

– Да. Спасибо, что объяснил.

– Пожалуйста. А сейчас достань клинок и больше рот по пустякам не открывай!

Я подчинился, обнажил саблю и дальше шел молча, размышляя над ответом Дорака, некоторые аргументы которого показались мне чересчур надуманными. Но вскоре перестал забивать голову пустяками и постарался сосредоточиться на окружающем. Шагая рядом с искателями, я вертел головой во все стороны, но это не помогло. Тварь мне удалось заметить не раньше, чем она с хрипом выскочила из заросшего вьюнком прохода между домами. Это оказался старый зомби. Нет, он не выглядел столетним дедом, просто на нем был только сапог и кусок полусгнившей тряпки, ранее бывший штанами. Глядя на них, возникало предположение, что мертвяк шатался по городу несколько десятков лет.

Стараниями Сишка напавшая на нас тварь лишилась головы и рухнула на камни, орошая их черной кровью. Некоторое время искатели стояли посреди улицы, навострив уши, но все было тихо. Собратья мертвяка бежать на помощь не торопились, а прочие хищники появиться не соизволили, поэтому отряд продолжил движение. Прошагав за Дораком пару кварталов и больше никого (кроме крыс и насекомых) не встретив, мы свернули и вышли на небольшую площадь, в центре которой на постаменте стояла статуя какого-то мужика в мундире, судя по надписи на граните, основателя Тертоса.

Командир знаками приказал Лашту отправиться к улице, ведущей на север, Сишка отправил туда, откуда мы только что вышли, а сам вместе со мной подошел к одному из домов и шепотом сказал:

– Ник, сейчас ты должен будешь тщательно осмотреть это здание, от подвала до чердака, ничего не пропуская и попутно избавляясь от его обитателей. Всех мелких тварей, если таковые попадутся, руби, насекомых дави, не дожидаясь, пока они тебя укусят, к растениям лучше вообще не прикасайся – могут оказаться ядовитыми. Особое внимание уделяй грудам мусора или тряпок – в них много кто способен устроить себе гнездо, и не забывай поглядывать на потолок, иначе на голову может кто-нибудь прыгнуть. Если в доме окажется кто-то столь крупный, что тебе не справиться – сразу выпрыгивай на улицу, мы подсобим. Но это вряд ли, обычно большие твари в домах логова не устраивают. Все, приступай к зачистке, а я здесь покараулю!

Я с сомнением поглядел на увитый лианами дом и не обнаружил в себе никакого желания в него соваться. Да еще и в одиночку.

– Дорак, а может, ты со мной пойдешь? Заодно посоветуешь еще что-нибудь, проконтролируешь, подстрахуешь. Я ведь новичок, поэтому даже не представляю, кто может встретить меня внутри, а ты – мастер, не одну сотню раз занимавшийся подобным. Мне же необходимо хотя бы поглядеть на то, как правильно нужно работать. Ведь методом проб и ошибок многому не научишься.

«Ага, особенно на Проклятых землях, где одна ошибка может стоить жизни!» – добавил я уже мысленно.

– Нет! – отрезал искатель. – Сейчас мое место здесь.

– Но почему? Что мешает тебе прикрыть меня при осмотре?

Дорак глубоко вздохнул, закатив глаза, и простонал:

– Ник, ты просто невыносим! Хорошо, если так хочешь, объясню подробно. В Тертосе обитают твари, которые мало того, что быстрые, ловкие и невероятно живучие, так еще и способны обнаружить добычу на расстоянии многих сотен шагов. А наше появление наверняка не осталось незамеченным, и нападения нужно ожидать в любой момент. Но ты сейчас предлагаешь мне бросить остальных на милость Хинэли и стать тебе нянькой. Чтобы, пока мы в доме мокриц давим, парней на куски порвали?

Мне оставалось только пристыженно опустить взгляд.

– Тебе все понятно? Или есть еще глупые вопросы? – Не дождавшись ответа, Дорак приказал: – Марш работать! До вечера мы должны осмотреть не меньше десяти домов.

Чувствуя, как кончики ушей начинают гореть от стыда, я снял рюкзак, передал его командиру и подошел к ближайшему оконному проему, предположив, что так будет проще, чем возиться с дверью с насквозь проржавевшими петлями. Несколькими взмахами сабли срубил загораживающие окно лианы и осторожно проник в дом.

Судя по размерам, комната, в которой я оказался, была гостевой. В ней царил полумрак, стояла самая разнообразная мебель – от шкафов до кресла-качалки и пуфика, – покрытая слоем пыли, а в углу росло нечто, очень похожее на грибы. Чтобы обеспечить себе больше света, я срубил еще несколько загораживавших окно веток и приступил к осмотру.

В этой комнате никаких тварей не оказалось, ни на потолке, ни в шкафах у стены, ни в гроздьях грибов с серыми уродливыми шляпками. И даже старое кресло, которое я не поленился проткнуть саблей, не служило укрытием какой-нибудь мерзости. Приободрившись, я открыл дверь и вышел в коридор, но не успел сделать и трех шагов, как из темного угла на меня прыгнуло нечто. Пытаясь защититься, я взмахнул саблей, однако недостаточно быстро. Удар пришелся в пустоту, а тварь, формой напоминавшая крупный апельсин, угодила мне в грудь и осталась висеть, вцепившись в куртку.

Не тратя времени на рассматривание странного создания, я одним взмахом клинка разрубил шарообразное нечто на две половинки. Одна из них тут же упала на пол, но вторую пришлось срезать с одежды, поскольку тварь вцепилась в ткань так, что оторвать ее было проблематично. Постояв немного, я убедился, что больше никакие хищные мячики прыгать на меня не собираются, и вернулся в комнату, подтолкнув сапогом разрубленную тварь поближе к свету.

Когда же я попытался нагнуться, чтобы изучить останки странного создания, то почувствовал острую боль в груди и ощупал место, куда пришелся удар. Тщательный осмотр выявил наличие маленьких, но необычайно цепких коготков, оставшихся на плотной ткани, а также толстого, пятисантиметровой длины шипа, умудрившегося пробить куртку, перевязь с метательными ножами, рубашку и вонзиться в мое тело. Подозревая худшее, я подскочил к окну, выглянул на улицу и сообщил стоявшему возле дома Дораку:

– Меня тут какая-то тварь ужалила. Что делать?

– Как она выглядела? – деловито уточнил искатель.

Вместо ответа я вернулся к останкам, подцепил саблей половинку мячика и высунул ее из окна. Теперь мне было видно, что с одной стороны тварь имела шесть длинных конечностей, складывающихся, как у кузнечика, десяток черных бусинок по бокам (видимо, глаз) и множество коротких, заканчивавшихся цепкими коготками щупалец по всему телу. На свету она казалась прозрачной, словно медуза, которая отчего-то решила перебраться на сушу. Все ее тело напоминало застывший холодец, и даже кости, которые были несколько темнее остальных тканей, пропускали солнечные лучи.

Однако Дорак мое волнение разделять не собирался. Едва взглянув на дохлую тварь, он спокойно сказал:

– Это траша, в этом городе их много. Подобные твари любят темные холодные места, реагируют на тепло человеческого тела и питаются кровью. Не волнуйся, яд трашей не опасен, но лучше не позволять им тебя касаться, иначе потом замучаешься когти выковыривать.

С облегчением переведя дух, я стряхнул половинку с клинка и спросил у командира:

– У тебя светлячок есть?

Порывшись в кармане, искатель с ухмылкой протянул мне амулет. Ну да, сглупил, не подумал об этом раньше, но и Дорак тоже хорош – не напомнил, что благодаря зеленому покрывалу на окнах в доме очень темно. И хорошо, что первой на меня кинулась именно траша, а не более опасная тварь… Что ж, будем дальше учиться на собственных ошибках, ничего другого не остается.

Со светлячком дело пошло веселее. Коридор я осмотрел быстро, затем настал черед кухни, где сидели еще две траши. Одну я успел разрезать еще на подлете, но вторая сумела зацепиться за штаны и вонзила жало мне в бедро. Кстати, скорость, с которой тварь принялась сосать мою кровь, была феноменальной – всего за секунду ее тело успело приобрести темно-кирпичный оттенок. Я не стал дожидаться, пока эта пиявка насытится, разрубил ее клинком и извлек из ноги шип. А после кухни осмотрел несколько кладовых и спустился в подвал, где добрых пять минут героически сражался с мокрицами и мохнатыми черными пауками.

Выбравшись из царства гнили, я добил первый этаж и поднялся по лестнице на второй. Там кроме большого покрытого пылью кокона в углу одной из комнат ничего подозрительного не обнаружилось. В коконе никого не было, а дырка на его боку говорила о том, что бабочка из этой куколки уже вылезла. Для очистки совести потыкав его саблей, я осмотрел остальные комнаты и залез по приставной лестнице на чердак. Там было много хлама, который пришлось ворошить, поднимая клубы пыли, сразу забивавшейся в нос. Но весь этот мусор оказался пристанищем лишь десятка небольших сизых жучков. Их я растоптал сапогами, спустился и отрапортовал Дораку о выполнении задания, почесывая начавшее зудеть бедро.

– Ты точно никакой твари не пропустил? – с прищуром поглядел на меня командир.

– Старался, как мог, – пожал плечами я. – Даже под шкафы заглядывал и кровати переворачивал.

– А подвал проверил?

– В самом начале. Хлама там было немного, поэтому управился быстро.

– Что ж, ты отлично поработал! Хвалю, – тепло улыбнулся искатель. – А теперь иди в соседний дом и продолжай в том же духе.

Второе здание оказалось чуть больше, и на его осмотр у меня ушло не меньше четверти часа. На этот раз мне повстречались четыре траши, но куда меньшего размера. С ними я расправился быстро, как и с остальными обитателями данного строения. Прыгучесть прозрачных тварей натолкнула меня на весьма дельную мысль, и после осмотра чердака, крыша которого основательно прогнила и не разваливалась только стараниями опутавшего балки вьюнка, я снова заглянул на кухню и прихватил металлическую крышку от котла с довольно удобной ручкой.

Данный трофей очень помог мне в третьем по счету доме, где обосновался целый выводок трашей. Лишь благодаря этому импровизированному щиту я смог отбиться от слаженной атаки тварей и получить только два укуса. Правда, один из них пришелся в тыльную сторону ладони, поэтому я выяснил, что когти сухопутных медуз в кожу впиваются так же легко, как и в ткань, а извлекаются с очень большим трудом. Выковыряв из кисти два десятка этих заноз, я закончил зачистку и вышел на улицу, но на месте командира обнаружил поигрывавшего клинками и явно скучавшего Сишка. Взяв у него свой рюкзак, я достал флягу с водой, промыл пострадавшую кисть и попросил:

– Не одолжишь щепотку сита?

– Нет, – отрезал искатель, а в ответ на мое удивление пробурчал: – Ты что, каждую царапину им посыпать собираешься? Само заживет!

Вот жадина!

– А Дорак где? – полюбопытствовал я, пряча флягу и с трудом справляясь с желанием почесать покрытую ранками кожу.

– Работает, – искатель кивнул на первое здание, которое я осмотрел. – Ты уже закончил с этим домом?

– Да.

– Тогда приступай к зачистке соседнего.

Я почесал отчаянно зудевший укус на боку и невинно поинтересовался:

– Может, ты меня подменишь, а я пока здесь покараулю?

Моя попытка урвать несколько минут отдыха провалилась. Сишк посмотрел на меня с укоризной и наставительно заявил:

– Ник, ты еще не понял, что каждый в команде должен заниматься своим делом? Тем, которое у него получается лучше всего, тем, что ему по силам. Именно поэтому Дорак сейчас начинает обыскивать дома, ведь у него нюх на всякие тайники, именно поэтому мы с Лаштом остались сторожить вас от разных тварей. Или ты считаешь, что способен лучше меня справиться с обитателями города, которые прибегут на шум? – Искатель выдержал театральную паузу и перешел на доверительный тон: – Ник, я согласен, зачистка – не слишком приятное занятие, но ведь на большее ты пока не способен, а свою долю в добыче нужно как-то отрабатывать. Поэтому подбери сопли, иди в соседний дом и смотри, не халтурь там! Пропустишь какую-нибудь тварь, Дорак может сильно разозлиться.

Возразить было нечего. Я перехватил весившую не меньше килограмма крышку поудобнее и отправился работать.

После встречи с семейством трашей я стал осторожнее, и в следующем доме твари укусить меня не смогли, хотя и очень старались. Затем последовали два строения, в котором мячиков-вампиров не было, но на чердаке, укрывшись кожистыми крыльями, вниз головой спали летучие мыши, в подвале обитали крысы, а в комнатах обнаружились гигантские сколопендры. Первых я порубил, не дав толком проснуться, со вторыми, по совету Лашта, даже не стал связываться, поскольку нападать на меня они не собирались, а третьи весело похрустывали под подошвами сапог.

В какой-то момент работа превратилась в самый настоящий конвейер. Постоянное напряжение, ежесекундная готовность к нападению постепенно вытеснила из головы все прочие мысли. Я потерял счет зачищенным домам, не обращал внимания на вопли желудка, напоминавшего о необходимости перекусить, и думал лишь о том, как бы половчее расправиться с тварями и как бы ненароком не пропустить какую-нибудь забившуюся под комод мерзость.

Довольно быстро я изучил наиболее характерные повадки трашей и приобрел необходимую сноровку в их уничтожении. Правда, в комплекте с этим навыком шли еще два укуса, один из которых пришелся в плечо, а второй в спину, но это была не очень большая плата за знание. Кроме того, моя повышенная регенерация позволяла в рекордный срок справляться с последствиями этих укусов. Так, к примеру, мелкие ранки на кисти полностью зажили минут за десять, а те места, в которые вонзались жала тварей, переставали чесаться уже спустя четверть часа.

Другие обитатели Тертоса особых хлопот не доставляли ни мне, ни искателям. Я быстро догадался, что рядом с трашами не селятся мелкие теплокровные хищники, а по соседству с крысами почти не встречаются насекомые. Это открытие значительно ускорило осмотр. А на улице в это время все было тихо и спокойно. Несмотря на опасения команды, крупные хищники к нам в гости так и не нагрянули. Приблудилась только парочка зомби, видимо, гулявших неподалеку – их обезглавленные трупы я приметил, когда выходил из очередного зачищенного дома.

Кстати, Дорак в это время не сидел сложа руки. Его обыск приносил неплохой результат – вскоре рядом с моим рюкзаком появились два мешка, набитые непонятно чем, а однажды я застал искателей за рассматриванием каких-то старых книг. Причем, судя по энтузиазму команды, стоили они немало. Увидев меня, Дорак сразу сунул тома к остальным находкам и приказал заняться следующим зданием, а остальных опять послал в разные стороны – караулить улицы, с которых к нам могли подобраться хищники.

Где-то спустя часов пять зачистки я почувствовал себя абсолютно вымотанным. Накатила усталость, которой было невозможно сопротивляться, махать клинком становилось все труднее, а железная крышка в руке стремительно набирала вес. Кроме того, погодка откровенно не радовала – яркое солнышко припекало неимоверно, поэтому в домах стало жарко и душно. С меня градом лился пот, а горло, наоборот, пересохло. В очередной раз доложив Дораку об окончании зачистки, я осушил его флягу и отправился проверять еще один дом на этой улице, решив, что на сегодня он станет последним.

Осматривая первый этаж, я думал только о том, что жить в таком городе-саде не особенно приятно. Ведь раньше я нормально переносил дневную жару, а здесь, в окружении зелени, старательно насыщающей воздух влагой, чувствую себя очень некомфортно. И дышать тяжело, как после дождя, и напиться никак не могу… Интересно, где Дорак планирует расположиться на ночлег? Лично я хотел бы свалить из этого города подальше и найти какой-нибудь родничок… Эх, как жаль, что рядом нет речки! Так хочется окунуться…

Закончив с кухней, я открыл люк в подвал, спустился в него и сделал неприятное открытие. Здешнее хранилище припасов было не обычным, каких я осмотрел немало, а огромным и, похоже, являлось общим сразу для трех соседних строений. Более того, подвал давно облюбовали мокрицы, которых тут были многие десятки, и наверняка мне потребуется не меньше получаса, чтобы осмотреть весь этот подземный лабиринт. Подумав о том, чтобы вернуться и сообщить Дораку о том, что окончательно выдохся, я все же решил немного задержаться и насладиться прохладой, которая принесла небольшое облегчение усталому телу.

Чтобы не терять времени зря, я медленно двинулся по подземелью, разрубая клинком попадавшихся на глаза ракообразных, и спустя пару минут достиг его конца. Там, в тупичке, где стояли покрывшиеся зеленым мхом деревянные бочки с ржавыми обручами, под самым потолком виднелось окошко, закрытое листвой, из которого тянуло сквознячком. Подойдя поближе, я подставил разгоряченное лицо приятному ветерку и внезапно услышал:

– Как думаешь, новичок уже спекся?

Да ведь это Лашт! Именно его Дорак посылал на этот конец улицы, к самому перекрестку. Но что значит «спекся»? Получается, искатели намеренно решили меня ухайдокать на зачистке, чтобы получить полное право попрекать моей слабостью в дальнейшем? Ох, неспроста Сишком были сказаны слова о работе, которая мне по силам. Чувствую, меня планируют и дальше нагружать тяжелыми, малоприятными занятиями, пока остальные будут в тенечке баклуши бить!

Но в следующее мгновение я похолодел, поскольку из-за окошка донесся ответ Сишка:

– Думаю, да. Ты же видел, какое у него было красное лицо? Верный признак того, что скоро сердце откажет.

– Интересно, почему ему удалось продержаться так долго? – задумчиво пробормотал Лашт. – Прочие падали, не очистив и семь домов, а сейчас Дорак уже пятнадцатый осматривает. Четыре почти полных мешка добычи! Я не могу припомнить, когда такое случалось.

– И не говори, в этот раз повезло нам с новичком, живучий попался. Живучий и глупый. Эх, видел бы ты, какое у него было лицо в тот момент, когда Дорак сказал, что траши не опасны! Откуда только такие идиоты берутся?

– Так ведь он с севера, наверняка даже читать не умеет, поэтому и не зашел к Ухру Горбуну, – со вздохом отозвался здоровяк. – А кабы взял справочник, наверняка знал бы, что противоядия от укуса этих тварей не существует.

Сишк хмыкнул и заметил:

– Лашт, ты не перестаешь меня удивлять. И как же быстро этот новичок сумел тебе в душу залезть. В первый день ты едва не рассказал ему о трашах, затем всю дорогу восторгался его удачей, потом Дорака упрашивал не идти в Тертос, а сейчас еще и жалеть принялся? Ну и ну!

– Просто понравился он мне. И не только тем, что рыбу голыми руками ловить умеет. Уж не знаю, за что вы его с Дораком так невзлюбили? Нормальный парень, нам в команде такой бы точно не помешал.

– Ты смотри, Дораку такое не ляпни, а то…

Я перестал прислушиваться к приглушенному разговору искателей. Все, что нужно, уже было сказано, и буквально в один миг все мои смутные подозрения, все неясные догадки обрели твердую почву, а странности в поведении спутников нашли логичное объяснение. И как же я раньше не догадался, что меня еще в Ирхоне записали в расход? После тоже была масса поводов усомниться в добросовестности искателей, но я, дурак, этого так и не сделал. Принял, как должное, равную долю в добыче, проигнорировал странные перемены настроения, не обратил внимания на фальшь в разыгранном спектакле…

Нет, я не просто тормоз, я еще и ручной! Но сейчас не самое подходящее время поражаться размерами задницы, в которой я оказался, нужно срочно из нее выбираться. Пока меня не добил яд обитателей зеленого города, действие которого я весь последний час упрямо объяснял погодой и тяжелой работой.

Положив больше не нужную крышку на земляной пол, я развернулся и кинулся к лестнице, ведущей наверх. Подстегнутый бурлящим в крови адреналином, за несколько секунд пробежал подвал и буквально вылетел из открытого люка, чтобы в следующее мгновение услышать окрик Дорака:

– Ник, ты там как?

Ага, как же, волнуется он!

– Закончил с первым этажом! – крикнул я в ответ, стараясь отдышаться и предположить, какой коридор ведет к черному ходу. – Сейчас спущусь в подвал!

– Ты поосторожнее там! – донесся с улицы приказ заботливого командира.

– Ладно! – пообещал я и двинулся в противоположную сторону.

Выбегать из дома с саблей наголо и мстить подлым искателям я не собирался. Вернее, собирался, однако этот пункт моего плана был не первым. Сейчас главное – выжить, а уже потом разбираться с обидчиками. Лашт сказал, что противоядия не существует. Выходит, камиш – лекарство не на все случаи жизни, а отсюда следует, что помочь мне может только Поглотитель жизни. Именно он способен за несколько минут заживлять глубокие раны и сращивать поломанные кости, именно он сейчас может вытащить меня из-за грани, которую одной ногой я уже переступил.

Отыскав в темном коридоре затянутую паутиной дверь, я открыл ее и оказался во внутреннем дворе, напоминавшем джунгли. С трудом пробравшись сквозь лианы и по пути нацепив на одежду множество каких-то колючек, я достиг дома на соседней улице. Дверь черного входа в нем напрочь отсутствовала, превратившись в труху стараниями какого-то голубоватого грибка. Миновав эту отвратительно пахшую гнилью груду, я вошел в здание, прошел по пустому коридору и вылез из окна кухни, по пути не встретив ни одной твари.

Попав на солнечный свет, я прикинул, на каком перекрестке стояли Сишк с Лаштом, и побежал к центру города, чтобы избежать случайной встречи с искателями. Достав из внутреннего кармана магический кинжал, я принялся осматривать подворотни и сточные канавы, надеясь заметить каких-нибудь крупных хищников, которые могли поделиться со мной жизнью. Своих вероломных спутников я в качестве доноров не рассматривал – мне уже довелось оценить их мастерство владения оружием, поэтому напрасных иллюзий я не питал.

Да, я мог использовать эффект неожиданности, подойти поближе и воспользоваться Поглотителем. Но даже тогда мне удастся забрать жизнь максимум у одного, остальные же быстро пошинкуют меня в капусту. И метательные ножи не помогут – как недавно выяснилось, я ими толком не умею пользоваться. Поэтому лучше поискать кого-нибудь другого. Ведь должны же тут водиться крупные твари? Или все эти стояния «на шухере» были частью спектакля?

Последняя мысль едва не добила надежду на спасение, но тут мне улыбнулась удача. Снова. Ведь до этого мне каким-то непостижимым образом посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время, чтобы услышать не предназначенную для моих ушей беседу. Будто в плохом детективном сериале, где сценаристы отчаялись придумать объяснение получению героем необходимой информации и просто поставили его за шторку/спрятали в шкаф/уложили под кровать в комнате, в которой злодеи хвастались друг перед другом проделанной работой. Да, если бы я о подобном прочитал в книге Ленусика, однозначно бы посочувствовал писаке, у которого истощилась фантазия, но в реальном мире мне остается лишь поблагодарить судьбу за предоставленный шанс.

А новая улыбка этой капризной ультрамариновой пташки выглядела как зомби. Обычный такой зомби, с аппетитом пожиравший крысу. Ему я обрадовался, как родному, накинулся на бедного мертвяка, словно коршун на добычу, и вонзил клинок во впалую грудь. Кинжал наградил меня струйкой приятного холодка, который разлился по телу и слегка уменьшил разгоравшийся в нем пожар. Но эта струйка быстро иссякла, поэтому, выдернув Поглотитель из распластавшегося на камнях трупа, я с удвоенной энергией побежал искать новую жертву.

Вскоре мне повстречался второй мертвяк, значительно свежее остальных – на нем даже одежда была. Он попытался меня укусить, однако тут же затих, передав жизненную силу. К сожалению, я ощущал, что эти небольшие порции энергии не справлялись с ядом в моей крови, они лишь ослабляли его действие и на определенное время устраняли симптомы. Вскоре после вливания силы возвращался жар, появлялась одышка, а сердце принималось бешено колотиться в груди. Однако у меня не было других вариантов, кроме как продолжить носиться по городу, пытаясь отыскать тварей покрупнее.

Спустя десяток минут я нашел третьего зомби, а пока он хрипел и передавал мне свою силу, из заросшего кустами закоулка выбежал еще один. Его я тоже опустошил, почувствовав себя значительно лучше, после чего попытался сориентироваться по солнцу и отправился исследовать южную часть Тертоса, гадая, рискнет ли Дорак войти в неочищенный дом, не дождавшись от меня ответа. Станет ли искать мое тело, чтобы удостовериться в том, что я отбросил копыта, или дернет прочь из города?

От размышления над этим вопросом меня отвлек мертвяк, оказавшийся женского пола. От прочих эта тварь отличалась только наличием некоторого количества мышечной ткани на определенных местах, и вела себя культурнее – не бросилась с хрипом, а тихо побежала навстречу, распахнув украшенную острыми клыками пасть в предвкушении свежего мяса. Гадая, способны ли ожившие мертвецы спариваться (твари – понятно, нет, а умершие разумные?), я лишил энергии едва не цапнувшую меня зомбячку и отправился дальше.

В последующие полчаса мне удалось отыскать еще четверых зомби, одного неизвестно как появившегося в городе крокодила, трех варанов и живое дерево, которое тоже передало мне энергию и замерло, превратившись в самое обычное растение (если не обращать внимания на зеленые щупальца и дупло-пасть). К сожалению, в Тертосе не было собак и обезьян. Либо их съели прочие хищники, либо отравили траши, либо буйную зелень данные виды не любили.

Получая от тварей огромное количество жизненных сил, я подмечал, что симптомы отравления с каждым вливанием возвращались все медленнее. Это вселяло надежду – похоже, подстегнутая кинжалом регенерация, позволившая мне продержаться в три раза дольше прочих жертв команды искателей, начинала побеждать яд. Когда же симптомы не появились и через десять минут после встречи с деревом, я позволил себе вздохнуть с облегчением, однако продолжал бродить по городу, проклиная его узкие кривые улочки, в которых было легко заблудиться. Порой их преграждали зеленые заросли, сквозь которые я даже не пытался проломиться, а искал обходные пути.

Свернув в очередной раз в темный узкий проулок, я вышел на улицу, где зелени было не так много, зато присутствовал запах. Мерзкая вонь гниющей плоти, которая усиливалась с каждым шагом и заставляла радоваться тому, что мой желудок пуст. Но даже когда этот аромат стал удушающим, я не подумал повернуть назад, поскольку знал – он привлекает не только мух, стайки которых, весело жужжа, носились в воздухе, но и падальщиков. А там, где обычно насыщаются падальщики, присутствуют и те, кто на них охотится – эту истину я уяснил давно. Так что пахучее место обещало быть хлебным.

И я не прогадал, вскоре приметив двух зомби за углом дома. Воспользовавшись тем, что они стояли ко мне спиной, я подкрался к мертвякам и вонзил кинжал в спину одному из них. Ручеек силы хлынул по моей руке, но дальше все пошло наперекосяк. Мертвяк громко захрипел и привлек внимание своего напарника. Тот сразу же кинулся на меня. Я едва успел выдернуть кинжал из падавшего тела, и тут увидел третьего, выскочившего из зарослей вьюнка неподалеку.

Последний оживший труп был одним из тех, кого я назвал мутантами. Он двигался очень быстро. Не успел я вонзить клинок в брюхо второго зомбака, как он налетел на меня с громким рычанием, сшиб с ног и попытался вцепиться в горло. Привычно подставив твари руку, я почувствовал, как клыки мутанта разрывают кожу наручей и впиваются в мое тело, а сам в это время вонзил ему в бок магический кинжал. В меня хлынул бурный поток жизненной силы, но тварь не пожелала спокойно подыхать. Она еще дважды пыталась добраться до моей шеи, полоснула лапой по лицу, разодрав щеку длинными когтями, и только потом замерла, придавив меня собой.

Не успел я спихнуть тушу, вонь которой умудрялась перебивать даже запах гниющей плоти, как оставленный без внимания зомби наклонился и попытался вцепиться мне в раненую щеку. Миндальничать с ним я не стал – выдернул кинжал из мутанта и вонзил мертвяку в глаз, но в следующую секунду понял свою ошибку. Тело зомби, порадовав еще одной порцией энергии, рухнуло прямо на меня. Я крякнул, придавленный тварями, и расхохотался. Уж не знаю, адреналин в крови или эйфория от переизбытка силы стали тому причиной, или же сама ситуация, в которой мне посчастливилось оказаться, была абсурдной донельзя, но я банально заржал. Довольно громко.

Это не было истерикой, поскольку уже через несколько секунд у меня кончилось дыхание и смех угас сам собой. Все еще улыбаясь, как идиот, я попытался выбраться из-под тел, однако очень знакомое низкое рычание, раздавшееся совсем рядом, заставило меня замереть. Осторожно повернув голову, я увидел, как из дома напротив выходит тварь, как две капли воды похожая на ту, что мы завалили с Муркой.

«Песец!» – пронеслась в голове мысль, которая, будто веник, смела все остальные в дальний уголок сознания.

Поглядев по сторонам, тварь неторопливо, вразвалочку направилась к груде бездыханных тел. Да, бездыханных – я тоже затаил дыхание, поскольку ничего более умного мне в голову не пришло. Понимая, что шансов справиться с монстром у меня нет, я сделал ставку на то, что гигант не является ожившим мертвяком. Ведь кровь у него была обычного цвета, характерного для измененных существ, а большая их часть мясом зомби не питались, поэтому сохранялась вероятность того, что тварь, с легкой руки названная мною Годзиллой, не проявит особого интереса к трупам у своего логова.

К тому же вонь придавившего меня мутанта должна была перебить запах свежей крови на моей одежде, а сам я постараюсь изобразить мертвеца как можно реалистичнее. Может, и повезет. Главное, чтобы мой суточный кредит удачи не подошел к концу. Хинэль, если ты и вправду существуешь, не дай сдохнуть так глупо! Обещаю, если выберусь из этой задницы, свечку в твоей часовне поставлю!

Годзилла подошла… нет, все-таки подошел (мне с земли было отлично видно, что это самец) к телам и стал принюхиваться, смешно морща уродливую морду и раздувая огромные ноздри. Прикрыв веки, я наблюдал за действиями гиганта. Он внезапно фыркнул, наклонился и принялся ворочать закрывающее меня тело мутанта. Сжав кинжал, я приготовиться к финальному рывку, но этого не потребовалось. Монстр впился клыками в ляжку мертвеца, вырвал нехилый кусок мяса и принялся жевать, чавкая и разбрызгивая во все стороны капли темной жидкости. Вкус плоти дохлого мутанта Годзилле явно не понравился, поэтому он переключился на обычного зомби и одним укусом с хрустом оторвал ему руку.

«Чтоб ты провалился, гурман чертов!» – мысленно воскликнул я в бессильной злобе, подозревая, что стану следующим на очереди.

Но мне снова повезло. Пожевав конечность мертвяка, гигант недовольно зарычал, бросил недоеденный кусок на камни, постоял немного, принюхиваясь, развернулся и потопал обратно. Когда тварь скрылась в доме, я попытался вспомнить, как нужно дышать, и принялся наполнять легкие живительным кислородом, щедро сдобренным разнообразными запахами, даже отдаленно не напоминающими «Шанель» номер пять. Но в данный момент вонь мутанта уже не казалась мне такой отвратительной, да и к запаху гнили я притерпелся, поэтому вдыхал воздух полной грудью, радуясь этой возможности. Ведь я все еще был жив! Хотя это легко исправить, поэтому надо отсюда линять побыстрее.

Надышавшись до головокружения, я с большим трудом, но максимально бесшумно выбрался из-под мертвых тел и двинулся прочь от опасного места, в котором мне довелось пережить пару весьма неприятных минут. Но список уготованных для меня судьбой неприятностей и не думал заканчиваться. Миновав пару перекрестков, я буквально лоб в лоб столкнулся с троицей искателей, вырулившей с поперечной улицы. На этот раз я среагировал быстрее – развернулся и что было сил побежал в обратном направлении (другого выбора не было), недоумевая, отчего Дорак с компанией поперлись на другой конец города. Ведь они уже получили хорошую добычу, так почему было просто не уйти?

– Стой! – услышал я гневный вопль Сишка, который сменился частым топотом сапог – троица кинулась за новичком, которому давно полагалось сдохнуть.

Выкладываясь на полную катушку, я прикидывал, как бы отделаться от преследователей. Шансы у меня были, ведь искатели наверняка не станут меня валить издали, даже не расспросив, каким макаром я выжил. Сперва постараются догнать, надеясь на свое знание города. Значит, нужно постараться увести их в уже обследованную мной часть Тертоса, срезать путь в каком-нибудь проулке, затем зайти с тыла и воспользоваться ножами… Хотя чего я мудрю? Существует более простой путь!

В следующий миг мое тело пронзила жуткая боль. Едва не споткнувшись, я замедлил шаг и почувствовал, что мне стало очень тяжело дышать. Поглядев на свою грудь, я увидел окровавленный кончик клинка, который вонзился под правую лопатку, пробил меня насквозь и вышел между ребер, разрезав куртку. Искатели воспользовались относительно ровным участком улицы и, вместо того чтобы работать ногами, просто швырнули кинжал. Твари! Видимо, я переоценил их любопытство.

Бежать стало очень больно – при каждом шаге мою грудь будто пронзали раскаленным штырем. Кроме того, пожертвовав скоростью, я стал вилять из стороны в сторону, чтобы попасть в меня было сложнее. Это сработало – второй кинжал лишь оцарапал левое плечо. Пробежав еще метров сто, я услышал, что топот стал заметно ближе, но и не думал сдаваться. Ведь осталось совсем немного! Еще через полсотни метров я начал задыхаться, во рту появился солоноватый привкус, а в груди стало противно хлюпать. Однако ноздри давно улавливали отвратительный запах, а впереди уже показались знакомые трупы.

Слыша за спиной сдавленные проклятия Сишка, я уговорил себя сделать последний рывок, набрал побольше воздуха в грудь и крикнул, выдыхая слова вместе с кровавыми брызгами:

– Сдохните, сволочи!

Пробежав еще метров пять, я упал на камни рядом с мертвыми телами. Удар породил новую вспышку боли, от которой потемнело в глазах, поэтому я не увидел момента появления привлеченного моим воплем гиганта. Зато услышал его низкий рык, удивленный возглас Лашта: «Это же крид!» и приказ Дорака: «Атакуем с разных сторон!»

На последовавшие за этим звуки я не обратил внимания, поскольку пытался извлечь клинок. Заведя руку за спину, я буквально по сантиметру тащил сталь из своего тела, хрипя и сплевывая наполнявшую рот кровь. Когда же кинжал покинул мою бренную тушку, я зашелся в диком кашле, чувствуя, как боль застилает разум. В глазах снова сильно потемнело, но я невероятным усилием сумел приподнять закрывающую их черную пелену и утихомирить кашель, поскольку понимал – отключись я сейчас, в сознание уже не вернусь.

Схватив свой Поглотитель, я сумел подняться и оглядел диспозицию. За истекшие полминуты ситуация изменилась радикально – крид, он же Годзилла, он же гигант, уже лишился одной руки, которую, судя по всему, отрубил Сишк, и прихрамывал на левую ногу. Искателям тоже досталось – Дорак валялся на камнях без признаков жизни, заливая их кровью из распоротого горла, а одежда на груди Сишка превратилась в окровавленные лохмотья. Но итог схватки предсказать было сложно, поэтому я достал левой рукой один из метательных ножей.

Как раз в этот момент крид прыгнул на Сишка. Искатель не растерялся и сумел вонзить клинки в тело твари, однако увернуться уже не успел. Туша гиганта сбила его с ног и рухнула сверху, придавив к камням. У бедного мечника жалобно хрустнули кости, а живучая тварь, не обратив никакого внимания на длинные лезвия, пробившие ее насквозь, вцепилась ему в горло и с рычанием вырвала кусок мяса, тем самым прекратив страдания раздавленного человека. Только алые брызги разлетелись веером, блеснув в лучах солнца.

Не успели капли упасть, как к гиганту подскочил Лашт и рубанул мечом по спине. Замах искателя был широким, удар сильным, и я подумал, что тяжелый клинок разрубит тварь на две половинки, но он вонзился в ее спину лишь на глубину ладони. Видимо, позвоночник крида был необычайно прочным. Именно этот момент я выбрал, чтобы вступить в схватку. Пока Лашт замахивался повторно, я успел швырнуть нож. Бросать левой рукой было не слишком удобно, но я понимал, что правой точно не получится – рана не позволит.

Несмотря на мои опасения, клинок угодил в намеченную цель, вонзившись по самую рукоять в правый бок искателя. Внезапная боль заставила здоровяка слегка замешкаться, поэтому добить крида он не успел. Монстр развернул свою уродливую башку и нанес могучий удар уцелевшей лапой, сопроводив его гневным рычанием. Последствия подобных ударов были мне знакомы – видел я, как после него огромную пантеру смело, будто пушинку, и даже на собственной шкуре ощутил всю «прелесть» его получения, поэтому сейчас не удивился, наблюдая за стремительным полетом Лашта.

Летел искатель недолго – до ближайшего дома, со слабым криком шваркнулся о стену и рухнул навзничь, выронив меч. Судя по хрусту, сопровождавшему встречу с препятствием, еще одного члена команды Дорака можно было смело вычеркивать из списка живых. Осталось разделаться с тварью. Взявшись за рукоять ножа, я понял, что мне снова необычайно повезло. Лежа на животе, гигант силился подняться, но я видел, что ноги ему не подчиняются. Похоже, меч здоровяка серьезно повредил позвоночник крида. Оценив подарок судьбы, я с трудом подковылял к твари, наклонился и вонзил Поглотитель чуть пониже ее спины.

Крид ничего не почувствовал, он все так же продолжал ворочаться, помогая себе здоровой конечностью и обиженно рыча, а в меня хлынул бескрайний поток энергии, который сразу прогнал боль из груди и окончательно развеял темную пелену перед глазами. Спустя долгую минуту гигант затих, а я поднялся, постоял пару минут, не мешая поврежденным тканям сращиваться, и только тогда попробовал глубоко вдохнуть. Тело тут же скрутил приступ дичайшего кашля, буквально выворачивавшего меня наизнанку. Согнувшись пополам, я принялся освобождать свои легкие от крови.

Процесс был долгим и мучительным, но вскоре я вернул способность нормально дышать, сплюнул соленую ярко-красную слюну, вытер губы рукавом и мысленно поздравил себя с победой. Но не успел я прикинуть, что же делать дальше, как услышал слабый стон и повернулся к его источнику. Оказалось, Лашт был еще жив. Судя по гримасе боли, его ребра сильно пострадали при ударе о стену, а левая рука решительно отказывалась работать. Кроме того, на его голове появилась обильно кровоточившая ссадина. Сфокусировав взгляд на мне, здоровяк криво ухмыльнулся и с трудом произнес:

– Говорил же Дораку – не нужно за тобой идти… Но он уперся… На саблю польстился, идиот…

А вот и причина, из-за которой команда не покинула город с трофеями. Она оказалась донельзя банальной – фраера сгубила жадность. Захотелось командиру завладеть моим клинком, поэтому он не побоялся проверить подвал последнего дома, а потом отправился на поиски. Только одно непонятно – почему искатели, учуяв запах крида, позволили заманить их в ловушку. Или они эту тварь видели только на картинках справочника?

– Везунчик, окажи услугу… – еле слышно выдохнул Лашт. – Добей.

Да без проблем! Это я могу! Выдернув магический кинжал из тела гиганта, я сделал пару шагов к искателю, но вовремя заметил, что его правая рука будто бы случайно легла на рукоять валявшегося рядом меча. Сильно сомневаюсь, что здоровяк планировал умереть, как истинный воин – с клинком в руке, наверняка он намеревался забрать меня с собой на тот свет. Плюнув на каплю силы, которая находилась в теле Лашта, я достал нож и выполнил последнюю волю искателя. Острая сталь, украшенная черными рунами, пробила его сердце, а я, поглядев на то, как угасает жизнь в глазах человека, которого опрометчиво считал своим приятелем, пробормотал:

– Покойся с миром, здоровяк. Ты был довольно неплохим мужиком… жаль, связался с поганой компанией.

И я не кривил душой, поскольку не чувствовал ненависти к Лашту. Я был благодарен ему за те крохи знаний, которыми он поделился, за отношение к новичку, за попытку сохранить мою жизнь… но в то же время ничуть не сожалел о содеянном. Эх, не зря меня еще в Ирхоне посетило плохое предчувствие – неприятностей я огреб по самые не балуйся. Одно радует, за эти дни я успел очень многому научиться и попутно узнать главное правило, которым со мной поделился Дорак.

Доверять в этом мире можно только себе.

Глава 20

Возвращение

Вытащив из мертвого тела ножи, я принялся тщательно обыскивать трупы. Спешить мне было некуда, ведь до наступления темноты, судя по солнцу, оставалось еще часа три. За это время к укрытию в скалах я добраться точно не успею, поэтому придется заночевать в городе. Данный факт меня не особо тревожил – в очищенный домах имелось много уютных комнат с крепкими дверями, где можно было прекрасно выспаться. Больше волновало то, что искатели, отправившись за мной, не прихватили сумки с припасами. Набить чем-нибудь брюхо я бы не отказался – после схватки у меня здорово разыгрался аппетит.

Трофеев мне досталось много, но я не был плюшкиным и все брать не стал. Только самое ценное – амулеты, деньги (оказалось, искатели наглым образом врали, когда в трактире сокрушались о своих пустых карманах), подзорную трубу Лашта, мешочек с зубами крокодила, драгоценности (перстни, одно кольцо, порванная золотая цепочка с кулоном, ранее висевшая на шее Дорака) и оружие. Последнее было весьма разнообразным – кинжалы, пара ножей, один узкий стилет из сапога Сишка, огромный меч Лашта и сабля командира, которая (судя по меньшему количеству иероглифов) значительно уступала моей.

К сожалению, клинки Сишка, на которые я успел положить глаз, оказались безнадежно испорченными. Видимо, сталь, из которой они были сделаны, являлась хотя и прочной, но весьма хрупкой. В тот момент, когда пронзенная мечами тварь рухнула всей своей массой на искателя, они умудрились переломиться – один у самой рукояти, а второй примерно пополам. Справедливо рассудив, что за такой товар оружейник много не даст, я даже не стал возиться и извлекать обломки из туши крида. Тем более рукояти клинков были совсем простыми, да и ножны особой ценности не представляли. О зомби я тоже не забыл. У них на пальцах обнаружились серебряные перстни, а в ухе одного – сережка. Негусто, но хоть что-то.

Мародерствуя, я размышлял о покрытом зеленью городе и вскоре сделал вывод: он пользуется дурной славой только потому, что раньше искатели оставались в нем целыми командами, превращаясь в зомби после укусов трашей. Ведь сразу сообразить, что укус этих тварей смертелен, довольно сложно. Симптомы-то проявляются через несколько часов, а к тому времени прозрачные колобки наверняка успевали ужалить всех в отряде. Поэтому долгое время никто не мог донести до остальных новость о том, кого здесь следует опасаться. Возможно, так и родилась какая-нибудь страшная байка о Тертосе, в котором бесследно пропадают люди. Со временем она породила множество слухов, не исчезнувших и после того, как опасность зеленого города была изучена.

Хотя это всего лишь догадки. Если же говорить языком голых фактов, Тертос за долгие годы забрал множество жизней искателей. И продолжает забирать, ведь сюда периодически наведываются новички, которые еще не знают о таящейся в нем опасности. Одни или в компании, похожей на моих спутников. А малое количество шатающихся по улицам мертвяков говорит лишь о том, что здесь жрать им особо нечего, поэтому они периодически нападают друг на друга или покидают город. Кстати, а чем тогда питался крид? Ну не трашами же? Решив это выяснить, я достал светлячок и вошел в его логово, надеясь хотя бы по костям определить рацион гиганта.

Через пару секунд, разглядев обстановку в комнате, ранее бывшей просторной гостиной, я понял, что идея была очень глупой. Если бы желудок не был пустым, как холостяцкий холодильник, меня вывернуло бы прямо на сапоги, настолько отвратительным было открывшееся зрелище. Пулей выскочив из дома, я несколько минут пытался справиться с приступами рвоты, отгоняя маячившую перед глазами картинку, навечно врезавшуюся в память – тучи мух, груды гниющего мяса, в которых копошились белые черви, кучи испражнений, рогатые черепа с пустыми глазницами, осколки костей… Ну и мерзость! Теперь понятно, откуда шла вонь, распространявшаяся по округе, и почему сами монстры источали такое амбре.

Но отчего крид не питался мясом зомби, при этом уважая свежую человечину, отчего делал такие объемные запасы на черный день, однако позволял им разлагаться? Эти и другие вопросы так и остались без ответов. Более того, после краткого визита в логово твари у меня пропало всякое желание их искать. Немного отойдя от впечатлений, я рассовал мелкие трофеи по карманам, сложил все оружие в куртку Дорака, завязал ее узлом и оглядел место схватки.

«Похоже, ничего не забыл… Хотя нет, один момент все же упустил!»

Достав из ножен саблю, я лишил искателей голов, чтобы не иметь потом проблем со свеженькими зомбаками. Закончив с этим, я потратил еще пару минут на добывание клыков крида. Само собой, не для того, чтобы иметь возможность прихвастнуть в Ирхоне своими подвигами. Просто мне подумалось – раз костная ткань этой твари настолько прочная, они тоже могут цениться в магической среде. Когда же кривые острые зубы гиганта оказались в кармане, рядом с остальным трофеями подобного рода, я отправился к очищенным домам, надеясь, что искатели оставили свои вещи в одном из них.

Спустя десяток минут я понял, что кривые улочки сыграли со мной злую шутку. Я-то думал, будто брожу на противоположном конце города, а на самом деле сделал большой крюк. Потому и наткнулся на искателей, которые осматривали соседние с местом зачистки кварталы, полагая, что загибающийся от яда новичок не мог далеко уйти. Случайность? Или снова везение? Я не стал над этим размышлять, поскольку достиг знакомой площади и заметил вещи искателей, оставленные прямо посреди улицы.

Кинувшись к сумкам, я достал из них все более-менее съестное и устроил самое натуральное обжиралово, с аппетитом уминая не только сырой неочищенный картофель, но и покрытый плесенью кусок сыра. Блин, я и не представлял, что настолько голоден! У меня натуральным образом отключились мозги, а в сознании осталась только одна мысль: «Жрать!» Вот что с людьми делает переизбыток жизненной энергии. Хотя, если вспомнить, сколько крови я потерял и сколько ресурса потратило мое тело на регенерацию, такой дикий жор можно понять.

Когда от запасов практически ничего не осталось, а мой желудок был заполнен под завязку, я обрел способность мыслить, опустошил одну из фляг и разлегся на нагретых солнцем камнях, наслаждаясь ощущением сытости. Как же хорошо жить! Кстати, о жизни. Не стоит ли мне выпить пару склянок камиша? На всякий случай, чтобы помочь телу справиться с ядом. Хотя нет, это будет лишним. Все равно действие лечебного эликсира по своей сути тоже направлено на повышение регенерации, которое мне уже обеспечил кинжал. Кроме того, нет никакой гарантии, что камиш будет бороться с ядом трашей, а не возьмется с ним сотрудничать.

Вспомнив о тварях, я принялся размышлять о странностях проведенной операции. Нет, я решительно не понимал Дорака и компанию! Зачем, скажите на милость, было такой огород городить? Подыскивать новичка на роль подсадной утки, четыре дня тащить его за собой, оберегая от всяческих опасностей, чтобы тот поработал пару часов и дал дуба? Не легче ли обзавестись какой-нибудь защитной одеждой – курткой из нескольких слоев толстой кожи, которую не пробить жалам трашей, ватником, который не даст тварям добраться до тела искателя? Доспехами, на худой конец!

Но потом я попробовал взглянуть на ситуацию под другим углом. Ведь никакая защитная одежда не дает стопроцентной гарантии безопасности. Твари все равно способны вонзить свои жала в сочленения доспехов, благодаря невероятной прыгучести проколоть толстый ватник, с помощью щупалец с коготками заползти под прочную куртку… Причем мастерство владения клинками при зачистке особой роли не играет – даже если ты великолепный мечник, все равно можешь банально не заметить тварь, прыгнувшую из темного угла.

И как тут вычислить шансы на успех, если всего один удачный укус – и можно начинать писать завещание? Всего одна ошибка – и через несколько часов ты труп. Нет, я бы в любом случае не рискнул заниматься подобным. Во всяком случае, без скафандра высшей защиты, которого в этом мире, к сожалению, не отыскать. Выбрал бы драки с зомби или схватки с собаками в других городах – их укусы хотя и неприятны, но уж точно не ядовиты. А уничтожение трашей – это своего рода русская рулетка. Причем неизвестно, сколько патронов находится в барабане в начале игры.

Так что искатели выбрали самый действенный и безопасный (для них, разумеется) способ. Полупрозрачные твари не имели челюстей, не способны толком сопротивляться истреблению, и потому с ними может справиться даже ребенок. А появление на своей территории человека они не пропустят и обязательно нападут на крупный теплокровный объект. Значит, не нужно беспокоиться о том, что при осмотре одна или несколько тварей останутся незамеченными. Просто и гениально! Интересно, сколько же новичков эта компания привела в Тертос? Подозреваю, немало, ведь начали-то мы не с центра города, где находились самые богатые дома.

Полежав еще немного, я решил – хватит лодырничать, пора заняться делом! – и принялся разбирать вещи искателей. Первым делом взялся за сумки, методично отделил все алхимические и алхимико-магические (на некоторых склянках, горшках и мешочках виднелись черные руны) запасы и аккуратно уложил их на дно своего рюкзака. Несмотря на то, что среди всей груды этой дряни мне был известен только камиш, сит и стиральный порошок, бросать добро я не собирался, поскольку понимал истинную ценность подобного товара и жалел, что раньше относился к нему с таким пренебрежением. Сверху уложил котелок Лашта, пару шелковых покрывал, несколько необходимых в дороге мелочей, все оставшиеся продукты и приступил к разбору мешков.

С ними пришлось повозиться. Дорак отлично поработал, он набрал в домах очень много самого разнообразного добра, большую часть которого составляли разнообразные предметы искусства и безделушки. Вроде серебряного зеркальца с искусной гравировкой по краям или чернильницы в виде обнимающего бочонок бородатого пьяницы. Второй строкой в списке добычи стояли книги. Примерно десяток толстых томов, половина которых были украшены позолотой, парочка имела застежки, а один щеголял обложкой, обернутой тонким листом потемневшей от времени меди.

Из любопытства я полистал эти книги и определил, что три тома являются историческим трактатом, два – какими-то философскими измышлизмами, книги с застежками оказались заметками какого-то изобретателя-мага, пестревшие непонятными рунами и еще более непонятными пояснениями к ним. Почему изобретателя? Просто некоторые страницы этих книг были замалеваны кучей исправлений, а кое-какие схемы и чертежи перечеркнуты и украшены размашистой надписью: «Не работает». Остальные тома были чьими-то мемуарами и набором сказок. Думаю, не нужно уточнять, какая именно книга была снабжена медной оберткой?

Подумав немного, я решил не тащить сразу все, а сперва узнать ценность этого товара. Мой выбор пришелся на исторический трактат. Я положил его в рюкзак рядом со своей, доставшейся в наследство от служителей братства Ахета книгой, в которой давно не хватало пары десятков страниц, и кипой листков пергамента, традиционно использовавшихся мной для разведения костра. Кстати, этот трофейный томик я тоже попытался прочитать, но так и не смог. Видимо, члены братства пользовались совсем другим языком, который Лидий мне не передавал.

Дальше по списку шло оружие, которого, впрочем, оказалось не так много, одежда, вещи с черными завитушками, столовое серебро и украшения. Из всего этого я остановил свой выбор на ювелирных изделиях – их будет тащить легче. Хотя пару рубашек из тонкой приятной на ощупь ткани и кое-какое бельишко все же прихватил про запас. Само собой, этим добыча не исчерпывалась, но прочие находки на четкие категории уже не делились, хотя были весьма любопытными. К примеру, я обнаружил магические часы с привычным мне циферблатом, на котором разместились числа от единицы до двенадцати, и большой стеклянной колбой с песком. Переворот этой украшенной маленькими черными паучками и длинными рисками трубки передвигал единственную стрелку на один час.

Еще одной находкой был десяток разной величины стальных, отполированных до блеска, без малейшего пятнышка ржавчины иголок в круглом деревянном пенальчике. Оглядев их, я удивился – неужели это тоже ценный товар? Видимо, да, иначе Дорак не стал бы их брать (если только в свободное от походов время не увлекался рукоделием). И воспоминания о моем пребывании в мертвом городе эту догадку подтверждали. Ведь тогда, осмотрев почти все дома, я сумел найти только две иголки (причем худшего качества), но не обратил на это внимания, потому что привык подобные изделия считать ширпотребом. А сейчас понял – обычный кузнец такие предметы создать не может. Тут нужна технология покруче молота и наковальни.

Были и другие интересные штучки, но я не стал тратить время на их разглядывание, так как солнышко успело зайти и на город опускались сумерки. Вскоре на улицах появятся траши и другие не сильно уважающие яркий свет хищники, поэтому мешкать не стоило. Собрав в один мешок наиболее красивые безделушки, причем постаравшись сделать так, чтобы их вес не превышал двадцати кило, я сложил все остальное в прочие три, которые планировал оставить здесь, устроив еще один схрон. После этого я быстро прикончил все запасы съестного (кроме круп, поскольку варить их было лень, а в сухом виде они в горло не лезли – я проверял) и отправился выбирать себе укрытие на ночь.

Облюбовав в одном из домов комнатушку без окон и с кроватью, я перетаскал туда все добро (а то вдруг в город заглянут искатели?), закрыл дверь на засов и попытался заснуть. Однако сна не было ни в одном глазу. Полученная жизненная энергия бурлила во мне, принуждая действовать, двигаться, размышлять. Поворочавшись часок на пыльной перине, я решил не терять время зря и занялся мелким бытовым ремонтом. Новенькими иголками и найденными в сумках искателей нитками заштопал все дырки на одежде и стянул разрывы на коже сильно пострадавших от зубов мутанта наручей. Критически оценив свою работу, я признал:

– Ерунда. Придется заказывать новые.

Больше заняться было нечем, но спать все равно не хотелось. Плюнув, я решил отвлечься и что-нибудь почитать на сон грядущий. Достал исторический трактат, пристроил светлячок, чтобы не слепил глаза, и принялся разбирать витиеватый печатный шрифт. Спустя несколько минут я окончательно забыл про сон и с головой погрузился в историю.

Автор этого труда был замечательным рассказчиком, он не просто излагал сухие факты, но и преподносил их в красивой обертке пояснений и личной оценки происходившего. Скажете, это неправильно? Будете утверждать, что субъективное отношение историка к описываемым событиям заведомо искажает их восприятие читателями? Не спорю. Но мне на это было наплевать, тем более автор трактата не отдавал предпочтение Империи и не проповедовал уважение к ее прошлым деяниям. Я вообще затруднялся ответить, какому государству он симпатизировал, поскольку все существовавшие и существующие доныне страны подвергались жесткой критике, сдобренной немалой долей иронии. А именно благодаря последней чтение было таким увлекательным.

Повествование начиналось с древнейших времен, когда на территории материка появились разумные существа. Как они появились, не уточнялось – может, здешние боги постарались, а может, пролетавшие неподалеку высокоразвитые инопланетяне решили населить пустовавшую планетку. Вариант «эволюционировали из животных» можно было не рассматривать, поскольку автор трактата явно и недвусмысленно заявлял – в разных частях материка в одно и то же время возникли непохожие друг на друга расы, которые долгое время даже не контактировали друг с другом.

Просто в древности их представителей было очень мало, поэтому они больше сосредоточивались не на исследовании окружающих территорий, а на… В общем, плодились и размножались. Кто-то быстрее, кто-то медленнее. В определенный период численность рас позволила им расселиться на большой площади. Началось развитие – от собирательства и охоты разумные постепенно переходили к земледелию и скотоводству, совершенствовались ремесла, зарождались основы профессиональной магии, появились первые ростки веры…

Вот тут и начались конфликты с соседями. В разных местах материка то и дело вспыхивали кровопролитные стычки с соседями, даже прокатывались войны на истребление. Этот период длился очень долго – с десяток веков. В результате кое-какие расы были полностью уничтожены, но оставшиеся ничем не напоминали дикие племена. За это время они успели создать свои цивилизации, развить самобытную культуру, образовать государства. Последние, как правило, были не слишком долговечными, либо разрушаясь соседями, либо разваливаясь в результате внутренних распрей, либо исчезая сами собой, вливаясь в состав более крупного образования. В общем, времечко было веселым.

Тысячи полторы лет назад ситуация окончательно стабилизировалась. Нет, мир во всем мире не наступил, просто в игре на выживание определились фавориты, которыми стали уже известные мне эльфы, гномы и орки. Они захватили солидные территории, сумели определиться с государственным устройством, подняли хозяйство на высокий уровень… Короче, прочно встали на ноги.

Люди и еще парочка рас, населявшая материк, с этим пока не спешили. Первые, потому что помимо драк с соседями с таким же успехом грызлись между собой, а остальные – по разным причинам. Одни просто не имели своей территории и государства, предпочитая жить, где придется, другие оказались не слишком разумными и до сих пор не поняли, зачем тянуться к цивилизации, по примеру соседей развивать технологии и совершенствовать оружие. Ведь каменным топором можно раскроить череп врага с тем же успехом, что и железным!

Лет пятьсот сохранялась такая картина, а потом расплодившиеся во множестве люди решили рискнуть и объединиться. Для начала, чтобы просто отражать нападения соседних народов. Попробовали – понравилось, решили продолжить, и вскоре в центральной части материка появилось первое королевство людей, которое включило в свой состав несколько человеческих народностей. Прочие, посмотрев на это дело, тоже начали объединяться, и вскоре у людей было уже пять княжеств, три королевства, десяток баронств и одно царство, правда, маленькое.

Как говорится, аппетит приходит во время еды. То королевство, которое возникло первым, надумало расширяться и принялось захватывать соседние государства одно за другим. Так продолжалось долго, дело шло со скрипом и кровью, но в один прекрасный момент король, захватив очередное княжество, объявил о создании Империи и провозгласил себя первым императором, после чего принялся реорганизовывать страну.

Этот мужик был очень деятельным и сумел в кратчайшие сроки настолько укрепить свое детище, что соседние расы почувствовали себя очень неуютно и усилили нажим на людей. Но этим добились прямо противоположного – те человеческие государства, которые с ними граничили и пока еще сопротивлялись захватническим планам Империи, не выдержали и сами попросились войти в ее состав. Мол, обижают нас нелюди поганые! Возьми, государь-император, под свое крылышко!

Дальнейший период был не менее интересным. Империя не только согласилась, но и с успехом принялась отражать отдельные нападения нелюдей на подконтрольные ей территории. Те подумали, да и решили объединить свои усилия, полагая, что в тот момент, когда человеческое государство окрепнет, оно двинется на них. Первая Мировая война была очень долгой и кровопролитной. Нападение оказалось стремительным и проходило одновременно с трех сторон. Почувствовав запах жареного, некоторые страны сразу откололись от Империи, а кое-какие государства и вовсе выразили симпатию к нелюдям и даже помогли в наступлении.

Но блицкриг не удался. Империя успела стать чересчур крепким орешком, который оказался противникам не по зубам. Вскоре войска нелюдей завязли на ее территории, не успев дойти до столицы, а потом началось изнурительное противостояние. Захватчикам пришлось на собственной шкуре узнать, что такое партизанщина. Регулярные диверсии с применением магии сокращали их войска, а человеческих ресурсов у императора было много, да и тактическая смекалка имелась, поэтому ему удавалось сдерживать сразу три фронта. Не пропуская дальше, но и не стараясь отбросить назад к прежним границам. Так сказать, беря измором.

Такое положение сохранялось два года. Два, можете себе представить! Разумеется, нелюдям и их союзникам не сильно нравилось, что они не способны раздавить жалких людишек и вынуждены ежедневно нести потери. Неоднократно проводились попытки ликвидации императора, было несколько магических ударов по столице, но ничего не помогало – Империя держалась, а двойников у монарха оказалось, как собак нерезаных.

И ведь как только отряды начинали движение к столице, так сразу попадали в хитро расставленные ловушки и были вынуждены дожидаться подкрепления, которое подойти не могло – у оставшейся армии в это время появлялись свои проблемы. То имперцы обоз разгромят, то с тыла ударят, то подсыплют яда в колодцы, не обращая особого внимания на то, что вместе с одним из вражеских полков вымирают три окрестные деревни… А тут еще союзнички решили плюнуть на договора и вернуться восвояси…

Короче, войну решили прекратить. Подписали с императором вечный мир, по которому половина захваченных земель отходила нелюдям, и успокоились. Однако монарх был человеком злым и обладал хорошей памятью. Всячески демонстрируя соседям мирные намерения, он втайне готовился к реваншу. Построил школу магии, в рекордные сроки восстановил разрушения, нанесенные войной, приказал храмам Яры готовить отряды обученных служительниц (точнее, воительниц), организовал сеть информаторов на захваченных территориях, скорешился с соседними государствами людей… Короче, сделал многое. Но не успел дать отмашку на старт – отравился, болезный, и даже лекари спасти не смогли. Видимо, кое-кто все-таки пронюхал о его замыслах и ударил на упреждение.

Вот только повторный матч состоялся, хотя и с другим капитаном. Наследник императора оказался не глупее папаши и сумел довести до конца его задумку. И вот во всех захваченных нелюдями провинциях одновременно вспыхнули восстания. Оккупанты уничтожались безжалостно, но это и понятно – сами виноваты. Относились к людям, как к бессловесной скотине, никаких прав не давали, толпами уводили в рабство, обирали до нитки, вот и получили сполна.

Пока в подконтрольных соседям городах отряды восставших били захватчиков, войска на границе с легкостью разбила огромная армия (и как ее только собрать удалось?), которая двинулась на территории нелюдей. Те к войне были не готовы, и в первое время терпели поражения одно за другим. Причем войска людей сразу продемонстрировали врагам, что пришли именно мстить, поэтому атакованные города эльфов и гномов, как и стойбища орков, вырезались подчистую. Благодаря нехилой поддержке магов император смог довести своих подданных до столиц соседей, где и остановился, послав парламентеров с предложением мира.

Многие потом спорили, что именно заставило правителя так поступить. Может, понимание, что захваченные земли нелюдей все равно не удержать. Может, осознание того, что дальше продвинуться будет куда сложнее, поскольку войска-то состояли в основном из ополченцев-крестьян, две третьих магов уже было потеряно в битвах, из опытных мечников осталась едва пятая часть, а про служительниц Яры можно и не вспоминать – все они погибли при захватах городов. И напоследок: может, он изначально хотел не уничтожить врагов, а лишь припугнуть? Кто знает. Важно то, что нелюди согласились и подписали еще один мирный договор, который подытожил Вторую Мировую войну, которую имперцы долгое время называли Освободительной.

Подготавливаемый одиннадцать лет реванш прошел с успехом. Границы Империи были восстановлены, все ее граждане, которые угодили к нелюдям в рабство, возвратились на родину, а репарации соседей оформились в виде значительного уменьшения торговых пошлин, которые были указаны в последующих за мирным договорах. Сразу после этого войска людей отошли на исходную, нелюди принялись зализывать раны, а император – восстанавливать обескровленную экономику страны.

Дальнейший период истории назвали Возрождением. Он длился долго, лет сто, что и понятно – строить всегда тяжелее, чем ломать. А последующий за ним был именован Золотым. Он продолжался лет триста, вплоть до времени написания трактата, и ничем особо примечательным не выделялся. Так, состоялось несколько мелких (по сравнению с предыдущими войнами) стычек на границе, произошло образование Вольных Баронств – государств, которые подписали между собой формальные договора о поддержке, не желая быть насильно включенными в состав Империи, прошла смена династии, не бескровная, но не сопровождавшаяся гражданской войной, были реформы, попытки отделения провинций, закончившиеся ничем, несколько раз менялось количество гномьих кланов, насмерть передравшихся из-за какой-то кровной вражды, орки и эльфы довольно серьезно поцапались между собой, и хотя быстро разошлись в стороны, но с тех пор косо смотрели друг на друга, люди истребили одну отсталую расу, жившую на их территории…

Ну, и все такое прочее. Если честно, последние страницы третьего тома я просматривал уже по диагонали, чувствуя, что скоро вывихну челюсть от широких зевков. Когда же трактат закончился пространным размышлением историка на тему: «нужно знать прошлое, чтобы не совершать ошибок в будущем», я захлопнул книгу, потушил светлячок и моментально заснул.

Не знаю, долго ли я дрых, но когда открыл глаза, первым делом прислушался к своим ощущениям – не вернулся ли жар, не тяжело ли дышать, не колотится ли сердце, желая выскочить из груди. Ничего из вышеперечисленного не наблюдалось, а чувствовал я только легкий голод и желание избавиться от лишней жидкости в организме. Можно было порадоваться, моя усиленная немереным вливанием силы регенерация с успехом поборола яд. И лишь одно меня волновало – как скажется это на моем и без того начавшем меняться организме. Нет, если глубокие раны станут затягиваться буквально на глазах – я не против. Лишь бы хвост не вырос!

На всякий случай проверив свой копчик, я зажег светлячок, обнажил саблю и аккуратно вышел из комнаты. Предосторожность оказалась не лишней – на первом этаже из угла на меня прыгнул полупрозрачный колобок. Его я заметил загодя, поэтому сумел разрубить в полете. Больше трашей в доме не оказалось. Я вышел на улицу и спокойно облегчил мочевой пузырь.

Судя по солнцу, зачитался ночью я знатно – полдень уже миновал, и неудивительно, что желудок начал возмущаться. Пройдя на кухню, я набрал дровишек из кладовки и с помощью амулета развел огонь в печке. Слив в котелок остатки воды из фляг искателей, я кинул туда несколько горстей гречки и поставил ее вариться. Каша получилась с дымком, поскольку дымоход в печи был основательно забит и обеспечивал очень слабую тягу, достаточную лишь для того, чтобы не гас огонь. Наполнив свою голодную утробу, я порылся в кладовке, отыскал там лопату, ломик, пару грубых мешков и отправился готовить схрон.

Выбрав приметное место на площади, я по старой схеме снял камни мостовой, выкопал яму поглубже, опустил туда мешки с добром, засыпал землей и вернул кирпичи на законные места. Лишнюю землю снес мешками в подвал, куда кинул и лопату с ломиком, а напоследок еще и веничком по мостовой прошелся, чтобы скрыть все следы. Оглядев работу, я решил – сойдет! Если только никто прыгать на этом месте не будет. Но я специально выбрал участок поближе к стене дома, а искатели обычно ходили по центру улицы, так что должно прокатить.

О том, когда и как буду забирать свое добро, я не задумывался. Сперва нужно до Ирхона добраться, а там уже строить планы на будущее. Если за те вещи, которые я возьму с собой, мне дадут хорошую цену, вполне возможно, надобность в новом посещении Тертоса отпадет как таковая. Вернувшись в дом, я надел перевязь с метательными ножами, забросил рюкзак на плечи, взял мешок с добычей… и крякнул, поскольку вес всей поклажи оказался под сорок кило. Поразмыслив, не оставить ли что-нибудь еще, я решил – справлюсь! – и потопал к выходу.

Оказавшись на улице, я вспомнил путь, которым шел вместе с искателями, и уверенно двинулся к поросшим зеленью воротам. Но Тертос подготовил мне прощальный сюрприз – спустя квартал я столкнулся с зомби, и тут же снес ему башку саблей. Обыскивая обезглавленное тело, облаченное в драный пуховик, я вспомнил недавние размышления и признал верность своих выводов. Знака искателя на мертвеце не оказалось, зато в карманах пуховика нашелся небольшой кинжал с костяной рукоятью и зажигательный амулет, к сожалению, разряженный. Эти находки отправились в мой рюкзак, а спустя десяток минут я покинул зеленый город.

С большим трудом пробравшись сквозь заросли, я не сразу двинулся обратно к желтоватой дороге, а не поленился, прошел направо, отсчитал полсотни стволов первого ряда деревьев, окружающих город, и на пятьдесят первом вырубил большой крест. Метку Дорака я не разглядел, так пусть хоть моя будет, иначе потом точно не смогу найти вход. Спрятав саблю, я перехватил мешок поудобнее и двинулся к цивилизации.

Несмотря на то, что я нигде особо не задерживался (ну, попавшегося на глаза кролика зажарил на ужин), до знакомой расселины в скалах смог добраться лишь глубокой ночью. К сожалению, она снова оказалась занята – там находилась команда искателей, которая рискнула разжечь костер. Если бы я подбирался к скалам сбоку, мог бы и не заметить пламя, но я не поленился забраться на соседний холмик и воспользовался подзорной трубой. Решив не рисковать, я топал еще час, и лишь отдалившись на порядочное расстояние и от конкурентов, и от густого леса, в который соваться желания не было, заснул прямо посреди поля, положившись на удачу.

Ночь прошла спокойно, однако утром я обнаружил на руке огромную и жутко чесавшуюся опухоль с маленькой давно затянувшейся ранкой. Пришлось делать срочную операцию по удалению непонятной гадости. Разрезав эту шишку кинжалом, я познакомился с представителем семейства местных клещей – черным жучком с маленькими лапками, почти незаметной головой и большим, вздувшимся от моей крови брюшком.

Выковыривать гада пришлось долго и по частям. Поскольку операция проходила без наркоза, пробегавший мимо суслик мог насладиться шикарными многоэтажными конструкциями из сокровищницы эльфийских проклятий. Но тупая зверушка только недовольно пошевелила ушами и скрылась в траве, оставив меня мучиться в одиночестве.

Едва я закончил с удалением паразита и промыл рану, ее края начали быстро затягиваться – даже сит не понадобился. Окончательно же опухоль пропала через десяток минут, заставив меня, глядя на тонкую полоску шрама, долго размышлять над тем, постоянное это явление или временное. Смыв подсохшую кровь, я внимательно осмотрел свое тело, не нашел других опухолей и пообещал больше таких глупых ошибок не допускать. Ведь шелковые покрывала искатели носят с собой не для прикола, а по необходимости.

Начавшийся столь болезненно день пролетел незаметно. На завтрак у меня была свежая дичь – какой-то упитанный грызун, на обед я рискнул попробовать запеченную змею и признал, что ее мясо недурно на вкус, но ужин пришлось отдать врагу – варить крупу было лень, а достойной дичи по дороге так и не нашлось. (Ну не ворону же было жарить?) В сумерках я добрался до часовни, которую перед этим внимательно оглядел в подзорную трубу, пытаясь обнаружить в ней чужое присутствие. Ничего подозрительного не заметив, я все равно входил в храм осторожно, держа клинок наготове, но в обители богини судьбы никого не оказалось.

Затащив свое добро под купол, я проверил углы чердака на наличие насекомых и летучих мышей, улегся и попытался заснуть. Но куда там! Несмотря на долгий переход с немалым весом на плечах, спать мне совершенно не хотелось. Возможно, в этом было виновато неприятное ощущение в пустом желудке, набить который было решительно нечем – для приготовления каши нужен был огонь, а в храме заготовленного предыдущими гостями хвороста не отыскалось. Собирать же его в темноте по всей округе никакого желания не было.

Я уже составил подробный план действий по возвращению в Ирхон, продумал, что и кому буду говорить, а сон все не шел. Когда же я в десятый раз перевернулся на другой бок, в голову внезапно пришла мысль:

«А ведь обещание-то свое я не сдержал!»

Поднявшись, я активировал светлячок и спустился по лестнице.

В этот раз у меня было время, чтобы рассмотреть внутреннее убранство храма. Ранее он наверняка поражал своим великолепием, но сейчас все картины на стенах большей частью осыпались вместе со штукатуркой, подсвечники и прочие предметы декора были вынесены искателями, а деревянные лавки наверняка пущены на дрова. Нетронутым остался только каменный алтарь у дальней стены, стоявший в небольшой нише. Подойдя поближе, я увидел, что там имеется еще одна картина, сохранившаяся лучше прочих. На ней была изображена женщина с золотыми волосами, в черном платье. В одной руке она держала раскрытую книгу, а в другой – перо.

– Ну, здравствуй, Хинэль, – пробормотал я, рассматривая богиню судьбы.

Скажу прямо, особой красотой она не отличалась, и если бы не золотые волосы, переливавшиеся в свете светляка, в ее внешности не было бы ничего примечательного. Серая мышка, так сказать. Что ж, надо обязательно полюбопытствовать, как выглядит здешняя богиня любви. Уж ее-то храмовники должны изображать так, чтобы у верующих дух перехватывало от вожделения!

Порывшись в пыли возле алтаря, а затем у стен, где валялся всякий мусор, я не смог найти ни одного свечного огарка. Нет, грязные капли воска были, поэтому предположение, что местные служители не пользовались свечками, не подтвердилось. Плюнув, я положил на алтарь свой светлячок, подумав, что он послужит неплохой заменой, и сказал:

– Выполняю свое обещание, Златовласка. Если это благодаря тебе я стал таким везучим, что уже раз эдак в пятый избегаю смерти, то прими мою искреннюю благодарность. Если же ты к этому не имеешь никакого отношения – тогда прими пламенный привет от «попаданца»… Ну а если ты лишь красивый миф этого мира, что наиболее вероятно, тогда мне остается только посмеяться над своей глупостью.

Постоял еще минутку, рассматривая портрет, никакого ответа от богини не дождался и обрадовался, поскольку знал, что если человек разговаривает с богом – это молитва, а если бог с человеком – это явный признак шизофрении. Хотя, не скрою, я допускал возможность существования богини. Ведь в этом мире была магия, а значит, могли обитать и существа высшего порядка. Как сказала бы Ленусик – согласно законам жанра. И кто знает, возможно, Хинэль в данный момент просто очень занята и не имеет возможности отозваться на мою не слишком вдохновенную речь. Либо решила часок покемарить и потому ничего не слышала, либо вообще находится вне зоны доступа сети. В любом случае свое обещание я посчитал выполненным и с чистой совестью вернулся под купол храма, улегся и быстро заснул.

Во сне мне явилась Златовласка, отчего-то сильно похожая на Анжелину Джоли, и до самого утра мы с ней занимались такими непотребствами, что и вспоминать стыдно. После пробуждения я первым делом похвалил себя за то, что догадался прихватить запасное белье, вторым переоделся, а потом взвалил на плечи свои вещи и покинул гостеприимный храм, не забыв забрать полностью разряженный светлячок с алтаря.

В этот день я достиг речки, где снова искупался, постирал шмотки, окончательно избавившись от преследовавшего всю дорогу запаха мутанта, удачно порыбачил, а затем до отвала налопался жареной рыбки. И хотя мне очень хотелось пройти немного на север, заглянуть в мертвый город, узнать, все ли в порядке у Мурки с котятами, я решительно подавил это желание. Ни к чему сейчас задерживаться на Проклятых землях!

Перейдя через мост, я оставил в стороне желтую дорогу, двинувшись более безопасным маршрутом, который мне показал Дишур. В этот раз я преодолел его менее чем за трое суток, и в обед четвертого дня даже без подзорной трубы смог разглядеть знакомые городские стены, из которых выходила очередная команда искателей. Улегшись за кустами, я похвалил себя за предусмотрительность (ближе подыскать надежное укрытие, способное спрятать меня от взглядов конкурентов, было весьма проблематично) и принялся ждать, пока искатели не пройдут мимо.

Убивая время, я проанализировал свое путешествие и с удивлением отметил, что обратный путь показался мне намного легче и приятнее. Может, потому, что я шел один, и мог выбирать удобный для себя темп, устраивать привалы тогда, когда захочется или когда подвернется добыча, а не тогда, когда это нужно другим. Может, потому что чаще пользовался подзорной трубой, имел возможность подмечать крупных опасных хищников и конкурентов издалека и избегать встреч с ними. А может, чисто психологически мне комфортнее было путешествовать одному, чем в компании.

Так и не определившись, я проводил взглядом команду искателей, пока те не скрылись за холмами, а затем взял мешок и пошел к Ирхону. Его стен мне удалось достичь за четверть часа бодрой рыси – ну очень не хотелось мне на последних метрах потерять все свое добро вместе с жизнью. Когда же я добежал до открытых ворот и с облегчением перевел дух, то услышал радостный возглас:

– Дон, ты только погляди – это же Ник Везунчик! И опять в мою смену!

«М-да, похоже, я обзавелся прозвищем!» – подумал я, увидав знакомые лица стражников – командира Ярута, его напарника Дона и мага, которого, если не ошибаюсь, звали Лотом.

– Приветствую работников доблестной стражи! – весело сказал я, растянув губы до ушей.

– Действительно, он, – удивленно подтвердил Дон. – Вернулся, значит. А почему без Дорака и его приятелей?

Я спрятал улыбку и печально ответил:

– Их в Тертосе какая-то здоровая тварь порвала. Вроде бы крид, если я правильно понял возглас Лашта.

– Как это вышло? – заинтересовался Ярут.

– Быстро, я толком ничего сообразить не успел. Мы только-только начали дома осматривать, как появилось это чудовище. Я как раз внутри был, слышу – крики. Выглянул посмотреть – на улице Дорак валяется с прокушенным горлом, а тварь уже Сишка на части разрывает. Ну, Лашт сразу подскочил и начал ее своим мечом рубить, вот только кости у твари дюже прочные оказались. Он всего два удара сделал, а потом крид так ему лапой своей врезал, что здоровяк со всего размаха в стену головой влетел. Тут-то я этому гиганту свои ножички в голову и всадил. Три штуки пришлось потратить, пока он дергаться перестал, – я машинально погладил перевязь и сокрушенно вздохнул: – Жаль, мужикам уже было не помочь.

Командир, машинально кивавший на протяжении моего рассказа, внезапно бросил быстрый взгляд по сторонам, приблизился и сказал, понизив голос:

– Ты, Везунчик, не жалей этих искателей. Поверь, не стоят они этой жалости. Гнилыми они были людьми, никчемными. Сколько раз я видел, как Дорак с приятелями выходил из этих ворот в компании новичков вроде тебя, а обратно возвращался уже без них. Некоторые поговаривали, что они специально берут с собой посторонних, а потом приносят их в жертву богам, чтобы те помогли им вернуться живыми и отвели все опасности с пути. А кое-кто утверждал, что они брали их как приманку для тварей. Много слухов ходило об этой команде, поэтому я так расстроился, когда увидел тебя с ними. Даже подумал: «Вот еще один хороший человек пропадет ни за что!» А ты вон каким удачливым оказался – сумел избежать участи тех, кто уходили до тебя, с тварью справился и обратно с добычей вернулся. Точно – Везунчик!

Стражник дружелюбно хлопнул меня по плечу, а я поглядел ему в глаза и наивно поинтересовался:

– Так чего же ты меня тогда не предупредил о том, что с Дораком идти опасно? Я бы себе других спутников подыскал.

– Ты уж прости, Ник, не мог я тебе так прямо все выложить. Мне бы опосля искатели это точно припомнили – подсунули бы какую-нибудь дрянь в карман, шипом отравленным укололи будто бы случайно или вообще в трактире что-нибудь в пиво подсыпали бы, а мне потом всю оставшуюся жизнь пришлось бы только на лекарей работать. Ведь в Ирхоне существует правило: в чужие дела лезть нельзя – себе дороже выйдет.

«Все понятно, своя рубашка ближе к телу», – подумал я, заранее предполагая подобный ответ, но специально для Ярута недовольно нахмурил брови.

– Ник, ты только зла на меня не держи, – поспешно добавил тот. – Если бы Дорак тебя насильно потащил с собой, тогда я бы точно вступился, но ты же пошел с ним добровольно, поэтому ничем я помочь не мог. Даже советом.

– Ладно, забудем! Мне и самому нужно было головой думать, прежде чем ее в петлю совать, – удрученно вздохнул я и, прищурившись, поинтересовался: – А если я сейчас спрошу у тебя, какая хорошая команда искателей Ирхона имеет нужду в пополнении, ты ответишь?

– Сейчас – нет. Но если ты после дежурства пригласишь меня посидеть в трактире с бочонком пивка и предложишь рассказать друг другу разные интересные байки, отказываться я не стану.

– Идет! – улыбнулся я. – После заката зайду – отметим мой удачный выход! Кстати, не подскажешь, кому бы в Ирхоне можно разные красивые безделицы сдать, да так, чтобы не за бесценок?

– О чем разговор! – воскликнул стражник. – Значит, так, живет на улице Трех Мечников один торговец, Жисваном кличут. Он меня хорошо знает, как-никак мы общих приятелей имеем и лет десять назад частенько под одним столом спали, нахлеставшись молодого вина. Уверен, он тебе самую лучшую цену в городе предложит.

Уточнив адрес этого торговца, я по просьбе Ярута продемонстрировал клыки крида, затем коротко рассказал о своем походе, не забыв заодно поинтересоваться, дошел ли Тит с командой до Ирхона.

– Дошел, – кивнул стражник. – Тогда я не дежурил, но мне рассказали, что одного своего они на руках принесли, а потом, как сдали его лекарям, возвращались за брошенной где-то на Проклятых землях добычей. Кстати, чтобы ты знал, они – отличная команда! Правда, в этот раз им крупно не посчастливилось – сразу двоих, считай, потеряли, да и третий неизвестно когда оклемается… Ладно, Ник, у нас еще будет время поболтать. Лот, ты парня проверил?

– Да. Чист, как вода из родника! – ответил тот и обратился ко мне: – Ты случайно мага по пути не встречал? А то силы в твоем теле намного больше нормы, как при комплексном исцелении.

В ответ я спокойно пожал плечами:

– В последние пять дней я никого из людей не встречал, а раньше из вашей братии общался только с Лидием, но он-то меня точно не исцелял. Хотя я не так давно молился Хинэли в ее храме, после чего она мне во сне… кхм… явилась. Может, в этом причина?

– Может, и в этом, – с сомнением пробормотал Лот.

А я подумал, что изменения, происходящие в моем теле, со временем становятся все заметнее. Интересно, когда же маги напрямую будут спрашивать, где я храню артефакт, накачивающий меня энергией?

Пока Лот не придумал новых вопросов, я распрощался с Ярутом, пообещав вечером зайти. Напоследок с ехидной ухмылкой спросил его, не нужно ли заплатить за вход, и провожаемый веселым смехом стражников, потопал в город. На душе было легко и спокойно, жизнь казалась простой и понятной, а настроение отчаянно стремилось в безоблачное небо. Ведь я не просто вернулся в Ирхон. Я вернулся победителем, с честью справившись со всеми неприятностями. Правда, получил я их исключительно по собственной инициативе, но сейчас об этом лучше не думать. Чтобы не испортить торжественность момента.

Глава 21

Деньги и новые неприятности

Для начала я зашел в первый попавшийся по пути трактир, понадеявшись на то, что торговец от меня никуда не убежит. Заведение оказалось вполне приличным, но имело один недостаток – сейчас в нем было много посетителей, поэтому мне пришлось долго искать, куда бы приткнуться, затем примерно столько же ждать бегавшего по залу с тарелками официанта, чтобы тот принял у меня заказ, а потом около четверти часа скучать в ожидании заказанного.

Ценного времени утекла масса, но обед оказался великолепным. Или это мне за несколько дней так надоела подгоревшая каша и шашлыки, что я обрадовался в меру перченному грибному супу и жаренной на сале картошечке с луком? А ведь на столе было еще нечто типа голубцов, груда пирожков с вишнями и десерт в виде стаканчика жирной сметаны, посыпанной толчеными орехами. В общем, я нисколько не пожалел о тридцати двух медяках, которые отдал официанту, и с аппетитом накинулся на еду. Когда же тарелки опустели, я еще посидел немного, потягивая холодный квасок, а затем взял свое добро и отправился по указанному адресу.

Жисван оказался суровым подтянутым мужиком средних лет. Его внешний вид нельзя было соотнести с родом деятельности – это был воин, бывалый, опытный, многое повидавший, но никак не торговец. Узнав, что меня к нему направил Ярут, он без промедления пригласил гостя в подсобку, где вместе с помощниками (в числе которых оказался даже рунный маг) долго рассматривал каждую добытую в Тертосе безделушку и записывал на листке бумаги ее предполагаемую цену. Я в это время тихонько сидел в углу, дожидаясь, когда же меня осчастливят суммой.

Прошло не меньше часа, пока Жисван изучил весь товар. Достав счеты, которые по количеству костяшек сильно отличались от земных, так как были заточены под местную денежную систему, он долго щелкал ими, сверяясь с листком, а затем огласил приговор – примерно девять с половиной золотых. Если честно, я надеялся на большее, но спорить не стал. Получил мешочек с монетами и был выпровожен на улицу с просьбой при случае передать горячий привет Яруту.

Сразу после торговца я отправился к знакомому скупщику ювелирных изделий и выяснил, что он пользуется немалой популярностью в Ирхоне. В его доме была очередь, и мне пришлось подождать, пока два мужика, долго, но безуспешно торгуясь и возмущаясь, сдадут хозяину дома золотое колечко и получат на руки большую горсть медных монет, а потом дама бальзаковского возраста, ежеминутно окидывавшая меня внимательным взглядом, продаст свое ожерелье.

Скупщик узнал меня и с улыбкой спросил, много ли добра я хочу сбыть на этот раз. В ответ я протянул ему мешочек. Он высыпал товар на стол и принялся изучать. Да, по сравнению с прошлым моим визитом горстка украшений впечатляющей не выглядела, поэтому я не удивился, когда хозяин предложил за нее всего шесть золотых. После упорного торга мне удалось прибавить к этой сумме еще сорок серебрушек, и мы ударили по рукам. Отсчитав деньги, скупщик с еще более радостной улыбкой сообщил, что со мной приятно работать, и коротко простился, поскольку в дом вошли новые клиенты, судя по бандитским рожам, испытывающие острую необходимость избавиться от нескольких «горячих» украшений.

Выйдя на улицу, я отметил, что солнце клонится к закату, и потопал в Гильдию искателей. Разумеется, неторопливо, петляя по переулкам, часто останавливаясь и рассматривая вывески. Но никакого «хвоста» заметить не удалось. Либо в этот раз мне повезло, и местные криминальные элементы не ставили своего человека у дома скупщика, чтобы тот провожал до дома внезапно разбогатевших клиентов, либо я не обладал талантами Джеймса Бонда и грамотную слежку определить не мог. В общем, спустя четверть часа я закончил игры в шпиона и отправился прямиком в Гильдию.

Знакомый седоватый искатель с золотым перстнем был в своем кабинете. Узнав, что я хочу сдать несколько найденных знаков, он без промедления достал книгу учета и приготовился записывать. Справились мы быстро, поскольку гибель Дорака и компании я засвидетельствовал без лишних подробностей, а прочих перстней, найденных в Тертосе, оказалось всего пять. Когда же гильдеец выдал две серебряные монеты и немного меди, по традиции совсем чуточку меня обсчитав, я не стал скандалить из-за четырех медяков, а только поинтересовался, где можно найти работавших в Гильдии алхимиков.

– Зачем они тебе? – удивился искатель. – Ты же все равно купить у них ничего не сможешь, поскольку своего знака не имеешь… А может, у тебя появилось желание его получить? Подумай, всего шесть золотых – и ты станешь полноправным членом Гильдии, будешь отовариваться в наших лавках, приобретать по дешевке самые качественные зелья и амулеты, получишь защиту…

– Нет, уважаемый, такого желания у меня нет, – прервал я елейные речи гильдейца. – И с алхимиками я хочу встретиться не для того, чтобы купить их порошки и все прочее, а наоборот – планирую кое-что им продать.

– И что же такое у тебя отказались брать скупщики Ирхона, раз ты хочешь отправиться прямиком к алхимикам?

– Я огневку недавно поймал, вот теперь хочу отдать в руки профессионалов, пока не сдохла.

Искатель знал, кто такая огневка. Удивленно покачав головой, он поздравил меня с удачной охотой и рассказал, где находится алхимический цех Гильдии. Именно на это я и рассчитывал, когда шел к нему. Предположив, что искатели, как правило, уделяют большое внимание удаче, везению, благосклонности Хинэли, если хотите, я понадеялся, что гильдеец проявит понимание к моему желанию и не станет мешать счастливчику. И потом, больше огневок – больше камиша, больше камиша – больше сохраненных искательских жизней, а последнее очень влияет на доходы Гильдии, которая платит жалованье в том числе и этому кабинетному работнику.

Тепло распрощавшись с гильдейцем и пообещав, как только у меня появится желание получить знак, сразу наведаться к нему, я отправился к алхимикам. Их цех располагался неподалеку, в большом сером здании, которое можно было легко вычислить по исходившим оттуда ароматам различной степени отвратительности. Постаравшись дышать не слишком глубоко, я вошел туда и очутился в длинном коридоре с великим множеством дверей. Первая вела в пустой кабинет, вторая – в доверху наполненную разным хламом кладовку, третья оказалась запертой.

А вот четвертая открыла моему взгляду огромную лабораторию с длинными столами, заставленными склянками, штативами, колбами и множеством других, не поддающихся определению предметов. В ней находились десятка полтора сосредоточенных мужчин и женщин, занимавшихся всяким разным. Одни варили что-то в котелках на огне (зуб даю, это был не грибной суп!), другие переносили со стола на стол какие-то бутылки, третьи работали пестиками, перемалывая что-то в небольших ступках, четвертые взвешивали порошок на рычажных весах, пятые смешивали разного цвета жидкости…

Ба-а-бах!!! Это в дальнем углу раздался взрыв, прервав мой осмотр. Все присутствующие в лаборатории вздрогнули, а некоторые, видимо, более опытные, даже попадали на пол, закрыв головы руками. Что-то разбилось, что-то громко зашипело, послышались скупые маты работников лаборатории (любопытно, но женский визг отсутствовал – видимо, у работавшего здесь слабого пола были крепкие нервы или просто успели привыкнуть к подобному). Поглядев в ту сторону, где рвануло, я увидел испуганного паренька, отчаянно пытавшегося сбить огонь со своей кудрявой шевелюры.

– Штрок, бездельник! Какого… ты опять натворил?! – гневно завопил один из алхимиков, перекрывая общий шум.

Проштрафившемуся работнику помог потушить волосы стоявший рядом товарищ, попутно наградив ласковым подзатыльником и крикнув в ответ:

– Забыл колбу с дергачем заткнуть, а рядом орон принялся разводить.

– Кретин безмозглый! Руки бы тебе оторвать да на положенное место пришить! – продолжал надрываться алхимик, вытирая ветошью пальцы, облитые составом из той чашки, которую он держал перед взрывом. – Ты-то куда смотрел, Виш? Не мог проследить, чтобы этот… ничего не учудил?

– Я в это время сарток мешал! – возмутился алхимик, награждая еще одним подзатыльником понуро опустившего голову паренька, обзаведшегося новой прической. – И вообще, я тебе давно говорил – хочешь, чтобы я целыми днями приглядывал за Штроком, прибавь к моему жалованью десять монет. На меньшее я не согласен! А коли не хочешь, выгони бездаря на… и не мучай больше ни себя, ни нас!

Несколько подрастерявший свой первоначальный запал начальник лаборатории закончил вытирать руки и пробурчал:

– Чтобы его папаша меня со свету сжил? Нет уж, я еще пожить хочу! А тебе, гаденыш, чтобы расплатиться за причиненный убыток, придется весь этот месяц работу на дом брать, понял? И я очень надеюсь, после того как ты полдома взорвешь, а оставшуюся половину сожжешь дотла, твой папаша признает наконец, что алхимика из сына не выйдет! – Закончив тираду, мужик отвернулся от виновника переполоха и увидел скромненько стоявшего у двери меня. – А ты чего лыбишься? Кто пропустил сюда посторонних?! Проходной двор, а не цех!

– Не волнуйтесь, я только зашел узнать, не нужна ли вам огневка, – сказал я, пытаясь спрятать улыбку.

Алхимик быстро успокоился и вполне нормальным тоном уточнил:

– Живая?

– Вчера вечером проверял, шевелилась, – ответил я.

– Показывай!

Я скинул рюкзак и извлек из него склянку с насекомым. Однако сегодня, при взгляде на трофей, мне оставалось только огорченно выматериться – красный жучок лежал на спине, скрестив лапки, и никаких признаков жизни не подавал. Но алхимик не собирался смеяться над неудачником, не сумевшим донести свой трофей в целости. Поглядев на огневку, он приказал одной из женщин сбегать за «донором», которым оказался щенок, большеглазый и лопоухий. Сорвав тряпку со склянки, начальник цеха перевернул ее, приложив горлышко к заду щена, уютно устроившегося на руках у женщины.

Оказавшись на покрытой короткой шерстью коже, насекомое внезапно ожило и вцепилось в нее своими челюстями. Пес рванулся, заскулив от боли, но спустя секунду затих, получив порцию смертельного яда. Довольно улыбнувшись, алхимик убрал склянку, приказал женщине унести труп щенка с впившейся в него огневкой и передать кому-то для обработки, а мне сказал:

– Четыре золотых. Больше не предлагаю, потому что у тебя знака нет.

– Согласен, – кивнул я и протянул начальнику мешочек с зубами крокодила. – А такой товар не интересует?

Заглянув в мешочек, алхимик поворошил зубы пальцем, затем прикинул по весу и коротко сообщил:

– Три серебрушки.

Это было раз так в пять ниже названной Лаштом цены, но я снова кивнул.

– У тебя все?

– Нет. Так получилось, что ко мне попала сумка с различными изделиями вашей лаборатории. К сожалению, я новичок, а потому назначение, свойства, а также необходимые условия хранения большинства этих вещей сам определить не в состоянии. Выбрасывать их было бы глупо, как и продавать, не зная истинной ценности, поэтому мне нужен кто-то, способный во всем этом разобраться. Само собой, за подробную консультацию я готов заплатить.

– И много ли изделий? – уточнил алхимик.

В ответ я продемонстрировал ему свой рюкзак. Оценив его размеры, начальник велел подождать, а сам принялся раздавать подчиненным указания, направленные на ликвидацию последствий взрыва. Когда в лаборатории возобновилась и потекла своим чередом увиденная мной в первые секунды суета, алхимик махнул рукой, чтобы я следовал за ним, и пошел к пустовавшему кабинету. Кстати, в конце коридора, у самых дверей обители алхимиков, стоял в почетном карауле стражник в доспехах, которому начальник мимоходом показал сжатый кулак. Видимо, цех – это все-таки «режимный» объект, и кого попало в него не пускали. Повезло, что охранник в момент моего визита решил отлучиться и тем самым сэкономил мне кучу времени и нервов.

Заведя меня в кабинет, алхимик собрал валявшиеся на столе бумаги и кивнул. Развязав рюкзак, я принялся доставать из него все запасы Лашта и аккуратно раскладывать баночки, скляночки, мешочки и прочую дребедень. Затем начался ликбез – начальник цеха брал в руки одну или несколько вещей, коротко рассказывал, для чего они нужны, как ими пользоваться, как лучше всего хранить, а напоследок сообщал примерную стоимость. После этого возвращал их мне, дожидался, пока я засуну их в рюкзак, и приступал к объяснению следующего предмета.

Чего только не носил с собой здоровяк! Далеко не все препараты были лечебными, попадались защитные, несколько атакующих (не «жидкий огонь», но нечто очень на него похожее) и бытовые. Большинство жидкостей были специализированными противоядиями, предназначавшимися для ликвидации последствий укуса одного или пары определенных видов тварей. Мази полагалось использовать при соприкосновении с ядовитой травой или после попадания на кожу выделений некоторых существ (оказывается, слюна кое-каких далеко плевавшихся тварей могла вызывать онемение или сильную аллергическую реакцию, а кое-какие хищные земноводные были покрыты слизью, по свойствам сходной с соляной кислотой).

Порошки имели широчайший спектр применения – одним нужно было пересыпать зародышей каких-то жаб, чтобы они сохранились подольше, другой стоило применять для нейтрализации ядовитых веществ в воде (когда сильно припрет, но в округе будут только отравленные ключи), третий был самым обычным зубным порошком, которым искатели отчего-то совсем не пользовались (видимо, кариес их не мучил), еще один помогал при расстройстве желудка (действительно, нужная штука!)… Средств было очень много, я старался запомнить о них все, повторяя про себя слова алхимика.

Лишь об одной склянке начальник сказал, что она изготовлена не в его лаборатория (ее я даже не стал забирать), и один из мешочков вернул с улыбкой, ничего не объясняя. Заглянув в него, я обнаружил там соль вперемешку со специями, которую выложил по ошибке. Когда же последний горшок отправился в рюкзак, алхимик поинтересовался, чем он еще может помочь, а потом выдал два золотых и два десятка серебряных монет, попросив расписаться в бухгалтерской книге. Поблагодарив его за консультацию, я покинул цех, получив вместо прощания разрешение заходить, если появятся ценные ингредиенты.

К этому времени солнце опустилось к самому горизонту. Сообразив, что максимум через час мне нужно быть на воротах, я принялся размышлять, куда еще успею зайти. По плану было посещение лавок кожевника, одежной и книжной, однако нужно было выбрать одну, чтобы не заставлять Ярута ждать. Вспомнив, на каком из домов видел сапог на вывеске, я отправился в ту сторону и вскоре отыскал нужную мастерскую. Ее хозяин, узнав, что я хочу заказать себе новые наручи, долго измерял красовавшийся свежей штопкой исходник, потом чертил схему специфических ножен, а после потребовал оплатить заказ предварительно и, получив дюжину серебрушек, велел приходить завтра вечером.

К воротам я подбежал, когда начали сгущаться сумерки, и понял, что едва не опоздал – Дон как раз закрывал их под надзором начальника, с натужным пыхтением двигая огромный засов. Увидав меня, Ярут довольно улыбнулся и поинтересовался, куда пойдем отмечать мое возвращение.

– Я еще плохо знаю Ирхон, – сказал я. – Лучше ты мне посоветуй неплохое заведение, где имеется отличное пиво и достойная закуска, но отсутствуют буйные посетители, от которых можно запросто схлопотать по морде.

– А у тебя серьезные требования, – усмехнулся стражник. – Что ж, знаю я одно такое место. Правда, цены там…

– Не страшно! – заявил я, беспечно махнув рукой. – Один раз живем!

– Отлично сказано! Ладно, сейчас двинем туда, дай только зайду, отмечусь у начальства.

Вся троица дежурных вместе со мной направилась к непритязательному дому неподалеку. Долго ждать не пришлось – спустя несколько минут Ярут вышел уже без доспехов и оружия и весело спросил:

– Ну что, пошли?

– А ты не хочешь приятелей пригласить? – кивнул я на появившихся следом Лота и Дона.

– А денег-то хватит? – уточнил командир, однако, увидев, что отказываться от своих слов я не собираюсь, обратился к парням: – Ребята, хотите в «Лесной красавице» посидеть? Везунчик угощает!

– Вот это дело! – обрадовался Дон и сразу подошел к нам.

Маг засомневался, но потом решил не отказываться от халявы и поддержать компанию, что меня очень обрадовало, ведь ради него я и старался. Шли мы долго к торговому кварталу, который вечером был уже не таким шумным. По пути успели потрепаться о разном, к примеру, я задал весьма интересовавший меня вопрос – почему в ночное время ворота не охранялись.

– Это ни к чему, – ответил Ярут. – В них может забежать какая-нибудь дрянь только днем, когда они открыты, а ночью нет смысла торчать возле них. Некоторые твари могут спокойно по стене забраться, летучим ворота и подавно не преграда, так что здесь вся надежда на ночные патрули.

– А если кто-нибудь их откроет? – не сдавался я. – Чтобы выйти или кого-нибудь впустить?

– Так ведь дураков нет выходить в Проклятые земли в темное время суток, а шутников, способных ради смеха открыть тварям проход в город, у нас отродясь не водилось, – парировал стражник.

Мне оставалось только подивиться порядкам Ирхона и сменить тему.

«Лесная красавица» оказалась трактиром, но не обычным. В ней было намного чище, чем в остальных заведениях, которые я успел посетить, под потолком на балках висели зажженные светлячки, а на полу в углах стояли кадки, в которых рос виноград, увивавший своими лозами стены и взбиравшийся на потолок, раскинув во все стороны зеленые мясистые листья. Красиво, ничего не скажешь, но тот вьюнок, что я видел в Тертосе, смотрелся бы куда лучше.

Заказав у довольно миловидной разносчицы бочонок пива и плотный ужин на четверых, мы заняли один из столиков. А пока еда готовилась, потягивали хмельной напиток, закусывая его принесенными в комплекте с бочонком чуть пережаренными солеными орешками, и разговаривали о разном. О городской жизни, о нравах искателей, о нелегкой работе стражников… Я больше слушал, изредка вставляя реплики, а когда принесли ужин, и вовсе самоустранился из разговора, дожидаясь удобного момента.

Как только заметно «повеселевшие» собутыльники опустошили четвертую по счету кружку, я осторожно перевел разговор в нужное мне русло. Сперва позавидовал профессии Лота, являющейся самой высокооплачиваемой, потом выслушал его жалобы на начальство, которое нагружает работой, выдаивает до последней крохи силы, а новые накопители не выдает… Отнесясь с пониманием и сочувствием к бедам парня, я сразу завоевал его расположение и перешел к делу:

– Лот, а ты профессиональный маг?

– Конечно! – отозвался парень. – Недавно получил звание подмастерья, поэтому могу выполнять даже заказы первой категории. А уже через три года, когда истечет период моей практики, сдам экзамен и стану полноправным мастером!

– Понятно, – кивнул я. – А в амулетах хорошо разбираешься?

– С закрытыми глазами! – усмехнулся маг. – А почему ты спрашиваешь?

– Да вот, досталась мне от Дорака с приятелями коллекция разных магических штучек, а я даже не знаю, как ими пользоваться. Поможешь разобраться?

– Легко! Доставай, что там у тебя!

Я сдвинул пустые тарелки и высыпал из мешочка всю приготовленную загодя магическую дребедень. Лот с охотой принялся рассказывать о назначениях моих амулетов, сопровождая свои пояснения разнообразными уточнениями типа: «этот маячок бездарь делал, видишь – руны смазаны», «эта сигналка совсем слабая – даже на стрика не среагирует» или «этот хладогон выкинь подальше – при активации он тебе руку отморозит». В итоге спустя полчаса я не только представлял себе примерную стоимость коллекции, но получил знания о приемах работы с ней, области применения амулетов и количестве заряда в каждом. Эта консультация однозначно стоила потраченных на застолье денег.

Свойства собранных с трупов магических предметов оказались довольно разнообразными. Были амулеты, отпугивающие насекомых, были те, что могли, наоборот, привлечь определенных животных, присутствовал даже один боевой, способный выпускать огненные шарики. Его действие Лот не поленился продемонстрировать, в результате чего в стоимость заказа вошло черное пятно на стене трактира. Однако после этого подробного рассказа, когда я поблагодарил мага за помощь и собрал амулеты обратно в мешочек, уже с трудом ворочавший языком Лот внезапно спросил:

– Везунчик, ты м-мне ответь, п-пщему в тебе силы так много? Ты случ… ик!.. айно в аномалию не попадал?

– Что-то не припомню такого. Я ведь дальше второго пояса не заходил, – ответил я и попытался свернуть разговор с неприятной темы: – А может, это я просто в мага постепенно превращаюсь?

Парень, услышав это, расхохотался.

– Ну, даешь, Ник… В мага! Ха-ха… Ик!

– А что я такого сказал? Сам же говоришь, силы много.

– Нет, ты не п-понял. Силы у тя в теле много, а не в ауре.

– Это разве не одно и то же? – удивился я.

Дальнейшие объяснения захмелевшего Лота были путаными, и я лишь понял, что аура – это одна составляющая разумного существа, а тело – совсем иная. Аура генерируется разумом и является своего рода энергетическим полем. Если оно достаточно насыщенное, его обладатели могут научиться им управлять, а при наличии особых задатков даже получить способность наполнять его энергией окружающего мира. А тело – это, как бы сказать, материальная составляющая. Оно имеет свою собственную энергию, которая позволяет ему нормально функционировать. Причем у практикующих магов уровень этой энергии намного выше, чем у обычных людей, что обусловлено влиянием ауры. Благодаря этому маги живут дольше, их кости крепче, а раны затягиваются быстрее – в общем, все, как у меня. И именно это несоответствие так смущало Лота, ведь мое тело утверждало, что я умелый маг, отчего-то израсходовавший энергию ауры до опасного минимума.

– Слушай, а это мне чем-нибудь грозит? – спросил я у парня, который, судя по лицу, сам понял, что сказал, и прикидывал, уж не маг ли я, отчего-то решивший конкретно «зашифроваться».

– Не знаю, мне уч-читель о таком не г-грил… – Лот задумался, а затем весело заявил: – Зато могу сказать точно – если ты умрешь… ик!.. из тебя получится такая ж-жуткая тварь, что от нее даж-же стр… ик!.. ики будут убегать без ог-глядки!

– Ну чего ты языком-то попусту мелешь? – возмутился порядком заскучавший Ярут. – Ник только с Проклятых земель вернулся. Надо порадоваться за него, а не о смерти вспоминать!

– А че я т-такого сказал? – удивился парень.

Я прервал назревавшую пьяную перепалку на тему, близкую к «ты меня уважаешь?», предложив разлить пиво по кружкам и выпить за жизнь. Этот тост был принят с одобрением, и наша мирная беседа продолжилась вдали от скользких тем. Ага, ведь после этой кружки Лота окончательно развезло, и он устало опустил голову на стол.

Отряд не заметил потери бойца. Ярут с Доном принялись рассказывать разные сплетни о командах искателей, о том, чем они чаще всего промышляют, как привыкли расслабляться после походов, какие геройские и не очень поступки совершили в Ирхоне и на Проклятых землях. Также командир, помня свое обещание, назвал тех, которые, по его мнению, являются достойными во всех отношениях людьми, и упомянул имена искателей, от кого лучше держаться подальше.

В общем, многое я узнал в тот вечер, следя за тем, чтобы кружки собеседников были полны. Сам я пил мало, поскольку хотел сохранить трезвую голову, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего, да и пиво было не ахти, хотя за бочонок пришлось выложить аж восемь серебрушек. Когда же он наконец опустел, мы со стражниками в один голос признали, что неплохо посидели, и решили на этом завершить отличный вечер, хотя давно похрапывающий Лот попытался проснуться и что-то пробубнил насчет девочек. Подняв мага, Дон поблагодарил меня за угощение и распрощался, пообещав Яруту доставить пьяного домой. Мы же с командиром проводили взглядом пошатывающуюся парочку и двинулись в противоположном направлении. Я шел на постоялый двор, порекомендованный мне приятелем, а Яруту просто было по пути.

Полдороги командир убеждал меня в том, что я отличный парень (хотя я вроде с ним и не спорил), а потом потребовал пообещать, что мы еще как-нибудь посидим. Разумеется, я удовлетворил просьбу Ярута и проводил его до дома. Мы с ним обменялись рукопожатием, и я пожелал ему сладких снов. А через несколько секунд услышал недовольный женский крик: «Ты где шлялся, скотина?!» и с улыбкой подумал, что для кое-кого вечер перестал быть отличным.

Маршрут Ярут мне изложил детально, так что уже через пять минут я достиг постоялого двора и договорился с его хозяином о комнате на ночь. Плата за нее была нереально низкой – всего полторы серебрушки. Это меня насторожило. Скинув рюкзак, я добрых четверть часа осматривал свой неожиданно просторный номер со шкафчиком у стены в поисках сюрпризов – пауков, клопов, тараканов или чего похуже. Но никаких насекомых (кроме ужасно одинокого комара в углу) не обнаружилось, неприятных запахов, ледяных сквозняков и прочего не ощущалась, поэтому я плюнул на разбушевавшуюся паранойю и улегся на кровать, где было даже подобие перины и старая, пахшая подгнивающим пером, подушка.

Раздеваться не стал – лень было, да и терзали меня смутные сомнения, что не все так просто в этой гостинице. А может, тут по ночам клещи из номера в номер ползают? Или грабители в гости захаживают? Я хоть и закрыл дверь на засов, а ставни на щеколды, но чем черт не шутит? В общем, я даже сапоги не стал снимать, а саблю и перевязь с ножами положил рядом, чтобы быстро схватить в случае чего. Успокоив таким способом свое подсознание, я принялся подводить итоги похода и определять планы на будущее.

Итак, вылазка оказалась результативной. Мой текущий баланс составляет почти четверть сотни золотых. И это без учета книг, которые завтра будет нужно продать. По меркам Пограничья, такая сумма является приличной, а на остальной части Империи считается немалым капиталом. А вот теперь возникает вопрос – стоит ли мне рисковать и возвращаться в Проклятые земли за оставшимся добром? Ведь самое ценное я уже продал, а все то, что лежит в схронах, может принести еще два-три десятка золотых, не больше.

К тому же я не грузовик, не тягловая лошадь и уж точно не муравей, способный поднять вес, в полсотни раз превышающий собственный, поэтому мне придется сделать немало ходок, чтобы одному перетащить добро в Ирхон. А если воспользоваться советами Ярута и нанять одну из команд искателей, чтобы они немного поработали носильщиками, эта сумма автоматически уменьшается раза в три, даже с учетом того, что товар будут принимать скупщики Гильдии. Так не легче ли продать все алхимические препараты, сдать магические амулеты и получить аналогичные деньги сразу и безо всякого риска?

Да, именно так и нужно сделать! Хватит, нагулялся я по Проклятым землям, нахлебался острых ощущений по горлышко, и больше туда не хочу! Желаю куда-нибудь поближе к столице, где нет жутких тварей, где ценят изобретателей, где можно жить спокойно и пользоваться всеми благами, которые только способна предоставить мне местная цивилизация!

С этой оптимистичной мыслью я заснул. А разбудил меня жуткий грохот. Машинально схватившись за рукоять стоявшей у кровати сабли, я вскочил и увидел, как в распахнутую дверь с сорванным засовом влетело что-то очень маленькое и яркое, слепящее глаза. Подчиняясь наитию, я одной рукой сдернул с лежанки покрывало и швырнул его в сторону сюрприза, а второй сделал взмах, сбрасывая ножны с клинка. Швырнул я удачно, пыльная ткань накрыла яркий предмет, который в следующий миг взорвался с ослепительной вспышкой. В моих глазах появились разноцветные круги, но они не помешали разглядеть, как в комнату врываются арбалетчики в доспехах и занимают углы.

– Стоять! Оружие на пол! – сразу крикнул один из них.

Я подчинился, понимая, что настолько нагло бандиты работать не будут. Они же весь квартал своим ором перебудили!

– Шевельнешься – стреляем! – уже спокойнее добавил второй.

Не успела отзвучать эта фраза, как в комнате, сразу ставшей тесной, появились новые действующие лица – еще двое воинов в доспехах. Без арбалетов, зато с обнаженными саблями. Увидав меня, стоявшего неподвижно со слегка разведенными в стороны пустыми руками, они расслабились и опустили клинки. Тот, чьи доспехи выглядели немного наряднее, оглядел лежащее на полу покрывало, под которым все еще горел амулет – магический аналог световой гранаты, – и только тогда соизволил представиться:

– Стража Ирхона.

Это сообщение не стало для меня открытием. Я уже успел догадаться, кем были пожаловавшие ко мне ночные гости. Постаравшись сделать так, чтобы голос звучал спокойно, уверенно, но в то же время не нагло, я обратился к стражникам:

– Приветствую. Чем обязан визиту?

Арбалетчики ухмыльнулись, а воин в нарядных доспехах фыркнул:

– Шутник, тля… Ты обвиняешься в убийстве двух жителей Ирхона! Зишок, живо обыскать и связать, чтобы не сбежал по дороге!

Стражник с саблей вложил клинок в ножны и подошел ко мне, а я, с удивлением уставившись на командира, глупо переспросил:

– Каких еще жителей?

– Вот только балагана устраивать не нужно! – с нотками недовольства заявил вояка. – Не вздумай кричать, что ты здесь ни при чем, клясться в своей невиновности и доказывать, что мы не того взяли. Поверь, все это я слышал уже сотни раз, поэтому не рассчитывай меня удивить чем-нибудь новым. Тем более ошибки нет – свидетели описали тебя очень подробно. – Стражник поглядел на меня с ехидным прищуром и добавил: – Или ты не думал притворяться, а лишь хотел, чтобы я уточнил, за чье именно убийство тебя задерживают? А ну-ка, признавайся, душегуб, скольких жителей Ирхона ты уже успел отправить к Дарине?

Разумеется, «колоться» я не пожелал и сделал обиженное лицо, не мешая Зишоку себя обыскивать. Видимо, после резкого пробуждения мои мозги работали с некоторым запозданием, поэтому я не сразу сообразил, что стражник имел в виду тех незадачливых грабителей на постоялом дворе. Ох, как же давно это было! Словно в прошлой жизни, хотя на самом деле прошло дней десять, не больше.

Командир, не дождавшись ответа, усмехнулся, довольный удачной шуткой, и продолжил наблюдать за обыском, поигрывая клинком, а я постарался вернуться в настоящее, чтобы обдумать свое положение и грозящие перспективы. Появление нежданных гостей наглядно указывало на то, что я допустил ошибку – оставил трупы незадачливых грабителей в комнате и сообщил о них трактирщику, предположив, что тому будет выгоднее избавиться от тел и не поднимать шумиху вокруг факта нападения на мирного постояльца.

М-да, недооценил я местные порядки, и неудивительно – ведь тогда я о них мало что знал. А хозяин гостиницы не стал мудрить и возиться с трупами. Он просто позвал стражу, охотно сообщив ей приметы убийцы. Вот гадство! Теперь, судя по рассказам искателей, мне грозили крупные неприятности, поскольку тяжкие преступления в Ирхоне наказывались весьма сурово.

Но дергаться в данный момент было бесполезно – командир вполне профессионально закрывает выход, да и арбалетчики, хотя и опустили свои смертоносные машинки, вовсе не думали расслабляться, поэтому мой рывок на свободу в любом случае закончится плачевно. В окно не выпрыгнуть – ставни крепкие, как и щеколды, которые я так предусмотрительно задвинул перед сном. Да и этаж второй, а что находится под окнами, я в упор не припомню. В случае неудачного прыжка можно так хряпнуться, что костей не соберешь, и еще не факт, что внизу на улице меня не поджидает еще один стражник. Но что же делать? Покорно отправляться в тюрьму, чтобы там меня заковали в цепи и переправили на каменоломни, или еще лучше – поставили клеймо раба и продали на рынке?

Ни тот, ни другой вариант меня решительно не устраивал. Панические мысли проносились в сознании и разбегались по углам, словно тараканы на кухне при появлении хозяев. Само собой, в таком состоянии озарение меня посещать отказалось, поэтому родить нормальную или хотя бы жизнеспособную идею не получалось. А тем временем Зишок сноровисто освободил мои карманы от всего, по его мнению, лишнего, не пропустив ни магический кинжал, ни амулеты, ни ножи в наручах, затем завел мои руки за спину и быстро связал. Крепко и умело стянув тонкой веревкой до самых локтей и не оставив ни шанса на освобождение.

Все, теперь точно не подергаешься! Я ведь не Чак Норрис и не способен за секунду лихими ударами ног вырубить сразу четверых противников. Но как же в рабство-то не хочется…

– Собери все его вещи, – приказал командир, пряча сабельку в ножны. – Лось, помоги ему.

Занявший левый угол арбалетчик примостил свое оружие на тумбочку и вдвоем с Зишоком принялся складывать все мое добро в рюкзак. Тут в комнате появился еще один персонаж – в дверной проем осторожно заглянул хозяин постоялого двора. Увидав связанного меня, он приободрился и повеселел, но затем его взгляд остановился на двери и мужичок запричитал:

– Мишет, ну я же просил, поаккуратнее!

– Старались, как могли, – невозмутимо сказал командир, повернувшись к хозяину. – А что тебя не устраивает?

– То, что твои бойцы мне весь косяк разворотили и дверь едва не вырвали вместе с петлями!

– Так не вырвали же, – парировал Мишет. – А ведь могли и амулет разрыва использовать, после которого от нее одни щепки остались бы. Так что ты лучше поблагодарил бы, чем возмущаться понапрасну!

– Понапрасну? – воскликнул хозяин. – Да мне теперь плотника нанимать придется, чтобы новый косяк поставил, а он за такую работу меньше пяти серебрушек не попросит!

– Гус, хватит причитать! – поморщившись, сказал стражник. – Твое вознаграждение за помощь в поимке преступника должно с лихвой покрыть все расходы на ремонт.

«Так вот кто сдал меня страже! – подумал я, поглядев на Гуса. – Теперь понятно, почему плата за комнату оказалась такой низкой. Боялся, гад, как бы я не ушел в другую гостиницу!»

Хозяин под моим взглядом почувствовал себя неуютно, но все-таки уточнил у командира:

– И когда мне можно будет его получить?

– Гус, ты же не новичок, порядок знать должен. Завтра подходи, сразу после суда.

Я не ослышался, меня будут судить? Это же замечательно! Нет, я не в том смысле, что желал бы почаще оказываться на скамье подсудимых, а только хотел отметить, что в таком случае у меня появляются некоторые шансы на спасение. Языком я работать умею, поэтому на заседании надо постараться свести дело к самообороне. Хоть за нее по головке не погладят, но наказание должно быть мягче. Эх, зря я о местных законах у Ярута не расспросил! Трепался обо всякой ерунде, вместо того чтобы…

Стоп! А ведь это выход! У меня же имеется приятель в городе, который должен помочь! Если не отмазать от обвинений, то дать на лапу судье, чтобы тот вынес оправдательный приговор. И как же я о нем сразу не вспомнил-то? У Ярута есть куча связей, множество знакомых в Ирхоне, способных подергать за нужные ниточки и добиться моего освобождения. Поэтому сейчас не стоит трепыхаться, усложняя жизнь себе и стражникам. Самый разумный выход – изобразить образцового задержанного и постараться передать весточку Яруту, который буквально час назад называл меня своим другом.

Приободрившись, я отметил, что командир стражников и хозяин гостиницы симпатии друг к другу не испытывали. Один надумал возмущаться по поводу пары выбитых гвоздей и свороченного засова, а второй с чистой душой «заложил» информатора преступнику. Кстати, хороший вопрос – зачем Мишету уточнять, кто меня «сдал»? В расчете на то, что сразу после суда я «отблагодарю» пришедшего за наградой Гуса? Допустим. Тогда, если прибавить к этому культурное (если не сказать, вежливое) отношение стражников к арестованному, такое нехарактерное для силовых структур, напрашивается логичный вывод – они не исключают, что в скором времени я выйду на свободу.

А значит, все не так плохо, как кажется!

– Готово! – сообщил Зишок, продемонстрировав командиру мой рюкзак с торчавшей из него рукоятью сабли.

– За мной! – скомандовал Мишет и первым вышел в коридор.

Следом поспешил хозяин гостиницы, все еще пытавшийся узнать, нельзя ли в сумму вознаграждения включить стоимость ремонта, а я вместе с конвоем топал чуть позади, поджидая удобного момента, чтобы переговорить с командиром. Передавать сообщение через рядовых стражников я не хотел – простые бойцы вряд ли знакомы с Ярутом, а Мишет точно должен с ним пересекаться по долгу службы. Хотя, может, я зря перестраховывался? Особенно если вспомнить нашу беседу в трактире, когда мне стало казаться, что мой общительный приятель знает если не всех жителей Ирхона, то половину – наверняка.

Пока мы спускались по лестнице, провожаемые любопытными взглядами разбуженных постояльцев, я успел пожалеть, что поступил так опрометчиво. Надо было после схватки оттащить трупы подальше и спрятать где-нибудь. Сейчас не получил бы проблем на пустом месте. Правда, этот вариант был рискованным – меня могли заметить за переноской дохлых грабителей, так как дело наверняка оказалось бы не из легких и не из бесшумных, а последствия были бы куда хуже…

В общем, к черту сожаления! Уж если ты угодил в собственноручно выкопанную яму, то не нужно сильно расстраиваться, ведь яма, вырытая твоими недругами, оказалась бы намного глубже.

Выйдя на улицу, мы направились в центральную часть Ирхона. Стражники грамотно держали меня в кольце, поэтому, надумай я сбежать, сделать это было бы проблематично. Но таких мыслей у меня не возникало (ага, беги, Форест, беги – арбалетный болт мигом догонит!), я молча следовал за командиром и лишь через пару перекрестков, решив попытать счастья, спросил:

– Господин Мишет, разреши обратиться?

– Говори, – не оборачиваясь, произнес стражник, которому наверняка пришлось по душе проявленное уважение.

Еще бы! Ведь в имперском слово «господин» (аналогично итальянскому «синьору») используется не просто как вежливое обращение, а как умышленное подчеркивание статуса того, к кому обращаются, более высокого в социальной лесенке. Именно на такую реакцию Мишета я рассчитывал, и сразу перешел к сути, чтобы не испытывать его терпение:

– Тебе случайно не знаком командир Ярут, который обычно на восточных воротах дежурит?

– Знаком, и что с того?

– А не мог бы ты сообщить ему, что меня задержали? Я был бы весьма признателен.

Но командир фыркнул и воскликнул:

– Ага, вот прямо сейчас и побегу!

– Нет, прямо сейчас не нужно, – сказал я. – Ярут наверняка спит без задних ног или вообще без сознания валяется, но завтра с утречка…

– Это почему он должен без сознания валяться? – поинтересовался Мишет, покосившись на меня.

Я охотно пояснил:

– Так вчера вечером, когда мы с ним из трактира вернулись, его жена уж больно не в духе была. Наверняка скалкой приголубила, а может, сгоряча за сковородку схватилась – я не особо прислушивался. Решил сбежать подальше, пока и мне не перепало.

Услышав мой ответ, стражники хохотнули, Мишет тоже усмехнулся и протянул: «Да, Мина это может!», а у меня отлегло от сердца. Я ведь точно не знал, был ли приятель женат и кому именно принадлежал услышанный мной женский голос.

– Выходит, ты приятель Ярута? – уточнил Мишет, сбавив темп и дождавшись, пока я поравняюсь с ним.

– Ага, – кивнул я.

– И давно вы с ним знакомы?

– Очень давно. С момента нашей первой встречи я успел заработать пяток шрамов, завалить пару сотен опасных тварей на Проклятых землях, накопить немного деньжат и раз десять едва не попасть на тот свет.

Ну не заявлять же, что мы приятельствуем всего дней десять? А так прозвучало достаточно солидно, и ни слова лжи. Вот только командир недоверчиво покачал головой и задумался. Я не мешал ему – просьба прозвучала, и теперь все зависело от Мишета. Захочет помочь – Ярут узнает о случившемся, захочет устроить подлянку – моя весточка, даже отправленная иными путями, до адресата не дойдет.

– Ладно, как только дежурство закончится, я загляну к Яруту и передам, что ты в остроге, – озвучил свое решение стражник. – Только напомни, звать тебя как?

– Ник Везунчик.

– Ну и прозвище! – удивился Мишет. – А Хинэль не боишься прогневать?

– Не я его выбирал. Знакомые наградили, – пояснил я, равнодушно пожав плечами.

На этом наш разговор завял, как цветок на батарее, а вскоре впереди показались яркие светлячки на металлических держателях, вбитых в стены домов. Похоже, центральный квартал был намного богаче остальных, и на освещении тут не экономили. Мы вышли на небольшую площадь и направились к огромному зданию, которое казалось мрачнее прочих. Возможно, из-за того, что все его окна были перегорожены толстыми металлическими прутьями, а стены не украшали балконы, колонны или художественная лепнина.

Судя по всему, это и был тот самый острог, а иными словами – самая обычная тюрьма. Уже вторая в моей «попаданческой» жизни. Но если в первую я угодил волей случая, который выглядел как хмурые личности в балахонах, то в эту попал исключительно благодаря собственной глупости. А самым обидным было то, что я даже не представлял, хватит ли мне везения вновь обрести свободу.

Content

Олег Бубела
Проклятые земли

Глава 1 Позвольте представиться

Глава 2 Узники

Глава 3 Планы и их реализация

Глава 4 Причина

Глава 5 Опасные земли

Глава 6 Мертвый город

Глава 7 Скитания

Глава 8 Соседи

Глава 9 Встречи с гигантами

Глава 10 На пути к цивилизации

Глава 11 Проклятые земли

Глава 12 Источник информации

Глава 13 Город

Глава 14 Обучение

Глава 15 Поиски неприятностей

Глава 16 В команде

Глава 17 Человек человеку…

Глава 18 Быт и нравы

Глава 19 Зачистка

Глава 20 Возвращение

Глава 21 Деньги и новые неприятности