авторов Коллектив

Государство и рынок: механизмы и методы регулирования в условиях перехода к инновационному развитию

Коллектив авторов

Государство и рынок: механизмы и методы регулирования в условиях перехода к инновационному развитию

Введение

С 22 по 24 сентября 2010 г. в Санкт-Петербургском государственном университете экономики и финансов, на базе кафедры Общей экономической теории, прошла всероссийская конференция с международным участием «Государство и рынок: механизмы и методы регулирования в условиях преодоления кризиса и перехода к инновационному развитию».

Эта конференция по своей проблематике логически продолжает дискуссию, начатую на научных конференциях:

«Государство и рынок: новое качество взаимодействия в информационно-сетевой экономике» (СПбГУЭФ, 2007 г.);

«Государство и рынок в оптимизации структурных характеристик экономического роста» (СПбГУЭФ, 2004 г.);

«Структурная трансформация экономики: соотношение плановых и рыночных механизмов реализации» (СПбГУЭФ, 2001 г.).

На всех этих, ставших уже традиционными, конференциях обсуждается группа экономико-теоретических проблем, связанных с выявлением механизмов влияния структурных характеристик национальной экономики на динамику его развития, особенности государственного регулирования, отраслевой состав хозяйства и т. д. Центральной проблемой дискуссии здесь является анализ соотношения рыночных и плановых элементов организации экономики, поиск их оптимального соотношения.

Особенностью нынешней, четвертой по счету, конференции было то, что обсуждение проблем шло с учетом новых тенденций в развитии российской экономики. На сегодняшний день в стране создана дееспособная рыночная модель хозяйства, устойчивость которой в целом подтверждена глобальным финансово-экономическим кризисом. Кризис также подтвердил на практике теоретический вывод, касающийся необходимости смены парадигмы национального развития, в плане перехода от экспортно-сырьевой, к инновационной модели. Эта идея, обозначенная термином «модернизация», получила поддержку и у политического руководства страны. В этих новых условиях остро осознается необходимость разработки целостной теории инновационной трансформации российского хозяйства, отличающегося сложной структурой и многоуровневым характером регулирующих его институтов. Указанные моменты обусловили содержание дискуссии на конференции.

Результаты обсуждения, в котором приняли участие не только отечественные, но и зарубежные специалисты, показали, что уровень теоретического осмысления поставленных проблем еще недостаточно высок; несмотря на обширные теоретические наработки, они слабо интегрированы в целостное знание, а зарубежный опыт стимулирования инновационного развития пока слабо адаптирован к российским условиям. Безусловно, по мере накопления эмпирического материала, поставленные проблемы будут более четко сформулированы, а рекомендуемые пути их разрешения получат более аргументированное экономико-теоретическое обоснование.

В экономической науке по-прежнему остается не до конца решенной проблема построения законченной и в достаточной степени непротиворечивой теории смешанной экономики, базирующейся не на упрощенной абстрактной модели, а на адекватном комплексном описании всех наблюдаемых в хозяйственной практике форм экономических отношений, тесно переплетенных с другими видами общественных связей. Решение этой проблемы позволит более осмысленно подойти к выбору направлений и методов осуществления дальнейших структурных реформ в России, направленных на расширение в экономике инновационного сектора. Конференция показала, что прогресс в понимании рассмотренных сложных вопросов у специалистов, интересующихся данной проблематикой, есть. Этот прогресс демонстрирует предлагаемая коллективная монография, подготовленная на основе сделанных докладов. Монография отражает позиции участников конференции по данному кругу вопросов.

Авторский коллектив:

д. э.н., проф. Айрапетова А.Г. (6.2), Алексашина Т.В. (3.5), Алексеева Н.А. (4.4), д.э.н., проф. Афанасенко И.Д. (3.1), Баёв А.А. (7.6), Белов А.К. (6.3), к.э.н. Белоусов А.В. (1.4), д.э.н., проф. Белоусова Л.А. (1.4), д.э.н., проф. Беляева Ю.В. (1.2), Богданов А.А. (7.6), к.э.н., доц. Бондырева И.Б. (5.2), к.э.н., доц. Боровкова Вал. А. (6.6), д.э.н., доц. Боровкова Вик. А. (6.6), к.э.н., доц. Булавко О.А. (2.5), к.э.н., доц. Васильцов В.С. (6.3), д.э.н., проф. Васильцова В.М. (7.3), к.э.н., доц. Ведерникова Н.И. (7.4), к.э.н., проф. Верешене Шомоши М. (3.7), д.э.н., проф. Вертакова Ю.В. (5.3), Виноградов С.И. (6.3), д.э.н., доц. Власов Ф.Б. (5.6), д.э.н., проф. Внукова Н.Н. (7.2), к.э.н. Гладун Т.Н. (3.6), д.э.н., проф. Дробышевская Л.Н. (2.4), к.э.н., доц. Дубовик М.В. (4.2), д.э.н., проф. Дятлов С.А. (2.2, 5.5), д.э.н., доц. Егоров А.Н. (6.4), Иванова Н.В. (4.6), Ковалев В.А. (5.5), д.э.н., проф. Козин М.Н. (3.6), Козловская Н.С. (5.6), к.э.н. Кочетков С.В. (1.5), к.э.н. Кочеткова О.В. (1.5), к.э.н. Кошелева Т.Н. (4.4), Ластовка И.В. (6.2), к.э.н., доц. Ли Фань (2.8), к.э.н., доц. Лукьянчикова Т.Л. (3.4), Люфт С.А. (6.1), д.э.н., проф. Миропольский Д.Ю. (1.1), к.э.н., доц. Мирошниченко О.С. (7.5), Нестеренко Р.А. (3.7), к.э.н., доц. Орлова Т.П. (2.6), к.э.н., доц. Пашкус В.Ю. (5.1), д.э.н., доц. Пашкус Н.А. (4.1), к.в.н., доц. Петров Д.М. (6.5), Петрова М.А. (5.4), д.э.н., проф. Плотников В.А. (введение, 3.2, заключение), к.э.н., доц. Погорельская Л.Н. (2.6), к.э.н., доц. Пожарская В.Б. (1.7), к.э.н. Положенцева Ю.С. (5.3), Полюхович Ю.В. (3.3), д.э.н., проф. Попов А.И. (2.1), д.э.н., проф. Попович А.М. (6.1), к.э.н., доц. Пшеничникова С.Н. (2.7), д.э.н., проф. Растова Ю.И. (2.6), к.э.н., доц. Рысак Н.В. (2.3), к.э.н., доц. Савченко О.И. (3.7), д.э.н., проф. Селищева Т.А. (1.3), д.э.н., проф. Семёнов Н.Д. (1.7), к.э.н., доц. Семенова Е.М. (3.5), к.э.н., доц. Сизенова З.А. (6.4), д.э.н., доц. Скворцов А.О. (7.1), Скворцова В.А. (7.1), Слемнёва О.В. (7.3), к.с.н. Смирнов В.В. (3.4), д.э.н., проф. Ульянова О.Б. (3.8), к.э.н., доц. Хайкин М.М. (3.3), д.э.н., проф. Харламов А.В. (4.3), к.э.н., доц. Харламова Т.Л. (4.5), д.э.н., проф. Чекмарев В.В. (1.2), д.э.н., проф. Шапиро Н.А. (1.6), Шприц М.Л. (6.4).

Авторы материалов, представленных в приложении, указаны непосредственно по его тексту.

Глава 1 Структура и динамика развития хозяйственных систем в контексте перехода к инновационному развитию

1.1. Переход на инновационный путь развития и государство

Переход к инновационному развитию для России стал актуальнейшим вызовом времени. В этой области предпринимаются достаточно масштабные практические шаги, однако их экономико-теоретическое обоснование нуждается, по нашему мнению, в дальнейшей разработке. В этой связи, рассмотрим процесс перехода к инновационной экономике с теоретических позиций и попытаемся оценить в этом процессе роль государства.

1.1.1 Простой случай: инновационное развитие на индустриальной стадии

Простота рассматриваемого случая заключается в следующем. Во-первых, перенесемся в индустриальную стадию развития, скажем в первую половину двадцатого века, где никаких ни признаков, ни разговоров о постиндустриальном обществе нет. Во-вторых, возьмем целостную национальную экономику без всякого влияния глобализации. В-третьих, допустим, что элита данной условной страны осознает переход к инновационному развитию как задачу и готова действовать ради ее решения.

Даже такая относительно простая ситуация требует решения как минимум трех теоретических проблем. Первая проблема заключается в ответе на вопрос, что есть развитие инновационного и неинновационного типа? По каким критериям мы должны определять, что одна национальная экономика развивается инновационно, а другая – неинновационно?

Есть показатели наукоемкости или доли расходов на науку и образование в бюджете страны. Но, во-первых, это всего лишь показатели, а не модель воспроизводства и, во-вторых, даже на уровне отдельных поверхностных показателей непонятно, каким должно быть их значение, чтобы мы могли уверенно заявить, что переход на инновационный путь развития состоялся.

Например, авторы монографии «Путь в XXI век. Стратегические проблемы и перспективы российской экономики» пишут, что «7 высокоразвитых стран владеют 46 из 50 макротехнологией, которые обеспечивают конкурентное производство, а остальной мир – 3–4 макротехнологиями» [1] . При этом, «из 46 макротехнологий, которыми обладают 7 высокоразвитых стран, на долю США приходится 20–22, …, на долю Германии – 8-10, Японии – 7, Англии и Франции – 3–5, Швеции, Норвегии, Италии, Швейцарии – по 1–2» [2] . Отталкиваясь от этих данных можно ли считать, что Италия, также как и США, развивается инновационно? США тратит на исследования и разработки 385,5 млрд. долл. в год, Россия – 25,5 млрд. долл.

На какую сумму мы должны увеличить эти расходы, чтобы считаться инновационно развивающейся страной? [3]

Вторая проблема состоит в следующем. Если данная экономика переходит на инновационный путь развития и она рыночная, то произойдет ли в этой экономике усиление роли государства? Разумеется, речь идет об усилении роли государства при прочих равных условиях.

Думается, что на сегодняшний день большинство экономистов согласятся с тем, что в рыночной национальной экономике индустриального типа интенсификация потока инноваций усиливает роль государственного регулирования. Это происходит вследствие того простого факта, что от идеи до коммерческой реализации инновационного проекта проходит много времени, в течение которого есть только затраты и нет результатов. Чем больше этот лаг и чем больше затраты, тем менее охотно частный собственник вкладывает деньги.

Однако даже если принципиально связь инноваций и государства признается, то остается открытым вопрос о степени влияния инноваций на усиление роли государства в экономике. Если исходить из того, что основной смысл участия государства в инновационном процессе состоит в обеспечении ресурсами неприбыльных проектов и контроле за их реализацией, то часть национальных ресурсов должна переместиться от буржуазии к бюрократии. Статус буржуазии понизится, а бюрократии повысится. В случае, когда инновации слабо влияют на усиление роли государства, перемещение ресурсов и статусов не будет заметным и болезненным. Однако, если связь между инновациями и государственным регулированием существенная, то ситуация будет иной. Вряд ли найдутся люди, готовые добровольно отдать немалую часть своей собственности и тем самым понизить свой социальный статус [4] . Тогда получается, что буржуазия является противником перехода к инновационному типу развития и возникает вопрос о возможностях и способах ее подавления со стороны бюрократии.

Допустим, мы утвердились в мысли, что переход к инновационному типу развития требует существенного усиления роли государства в экономике. Тогда встает третья теоретическая проблема: что есть государство как экономический субъект и что есть государственное регулирование экономики?

Возможно, найдутся люди, утверждающие, что теория государственного регулирования экономики разработана современной западной экономической наукой и проблемы никакой нет. Однако я не склонен согласиться с учеными такого рода.

Во-первых, неясно как соотносятся такие понятия как «государственное регулирование» и «план». Мы исходим из того, что план это гораздо более общее и фундаментальное понятие, чем государственное регулирование. Понятие «план» охватывает все формы нерыночного взаимодействия между субъектами хозяйства.

Это, прежде всего, плановые экономики как таковые, начиная от империи инков и заканчивая Северной Кореей. И это все способы нерыночного взаимодействия внутри и между экономиками рыночного типа. Если брать этот второй случай (нерынок внутри рынка), то это: а) внутренняя экономика предприятий; б) экономическое поведение региональных властей; в) собственно государственное регулирование и г) нерыночные трансакции на уровне мировой экономики.

Как видим, государственное регулирование рынка представляет собой весьма частный случай планирования. Однако это форма существования плана. В этом смысле, и финансовая, и денежно-кредитная политики – формы планирования. Отсюда вытекает, что план – самостоятельная экономическая реальность, противоположная рынку. Соответственно, и государственное регулирование рынка не является просто наростом на теле рыночной экономики, а есть нечто самостоятельное и противоположное рынку.

Если государственное регулирование рыночной экономики – одна из форм плана, то должен быть выявлен единый механизм планирования, объединяющий логику поведения властей в период сталинизма и логику властей, действующих в соответствии с монетарным правилом. В своей основе это одна и та же логика.

На наш взгляд, современная экономическая теория эту логику не раскрыла. В чем причины того, что удовлетворительной теории плана нет? Главная причина заключается в том, что, как отмечалось выше, западные теоретики не рассматривают план (деятельность государства) как самостоятельную экономическую реальность, противоположную рынку. Это обнаруживает себя в нескольких направлениях.

1. Для изучения плана применяется принцип так называемого «методологического индивидуализма», когда мотивация и поведение политиков, диктаторов и бюрократов оценивается так же как поведение частного собственника на рынке, а общество это всего лишь сумма индивидов. Между тем это, конечно, не так, и существует противоположный принцип холизма, более адекватный для исследования плана.

2. Когда современная экономическая теория изучает поведение государства, оно изучает поведение государства в рыночной экономике. То есть, берется развитый капитализм и рассматривается план внутри капитала. Однако план внутри капитала не может раскрыть свои свойства и законы полностью. Изучать план внутри капитала это все равно, что судить о капитализме, изучая хозрасчетные отношения в экономике Советского Союза. Для действительного раскрытия законов плана необходимо исследовать хозяйственные системы, где план получил свое максимальное развитие. Только после этого становится понятным и план внутри капитала.

3. Руководствуясь методологическим индивидуализмом и рассматривая развитый капитализм, современная экономическая мысль интерпретирует экономическую деятельность государства по нескольким направлениям.

Во-первых, преимущественно в макроэкономике государство понимается как некий субъект, воздействующий на уже сформированный рынком спрос и предложение. Ясно, что здесь не раскрывается альтернативный рынку механизм плана. Государственные расходы и налоги просто сдвигают функции спроса и предложения. При этом воздействие государства часто преподносятся вообще как нечто экзогенное по отношению к экономике.

Во-вторых, деятельность государства рассматривается в рамках экономики общественного сектора. В этом направлении экономисты, на наш взгляд, получили более серьезные результаты. В частности, здесь предпринимается попытка обосновать процесс образования ценности в государственном секторе на основе общественных кривых безразличия, появляются понятия нормативного интереса и социальной полезности, выявляются особенности экономического поведения бюрократии.

Однако, несмотря на имеющиеся успехи, остается нерешенным главный вопрос. Если мы возьмем рыночную экономику, то ее простейшим экономическим основанием будет торговая сделка, совершаемая между частными собственниками. Эта торговая сделка описана как в марксизме, так и в маржинализме и частично в институционализме. Спрашивается, что является таким же простейшим основанием плановой экономики (или плана внутри рынка)? Торговая сделка? Конечно нет. Это некий альтернативный экономический механизм, который современной западной науке неизвестен. Простейшими элементами торговой сделки являются сам товар и его цена. Именно на сигналы цен должны реагировать субъекты рынка. Альтернативный плановый механизм должен иметь параметры, аналогичные товару и цене. Аналогичные, но другие.

В качестве таких альтернативных параметров мы предлагаем номенклатуру и объем. На место товара заступает номенклатура плана, а на место цены – объем. Процесс образования стоимости любого продукта идет в ценовой и объемной формах. В зависимости от того, какую, в свою очередь, форму принимает продукт – форму капитала или плана, в нем актуализируется либо ценовая, либо объемная разновидность стоимости. В условиях плановой экономики, вместо товарно-денежного обмена между частными собственниками мы получаем дезагрегирование объема в номенклатуру и агрегирование номенклатуры в объем, совершаемые внутри класса бюрократии. Это и есть движение плана.

В итоге, если признать, что в индустриальной рыночной экономике, в ситуации ее перехода на инновационный путь развития, требуется усиление государственного регулирования, то это означает усиление действия номенклатурно-объемного механизма.

Общий идеологический настрой сегодня таков, что экономическая деятельность государства считается менее эффективной, чем деятельность частных лиц. В доказательство приводятся впечатляющие цифры: «Советский Союз добывал в 8 раз больше железной руды, чем США, выплавляя из этой руды втрое больше чугуна, стали из этого чугуна – вдвое больше. Машин из этого металла производил по стоимости примерно столько же, сколько США. В СССР потребление сырья и энергии в расчете на единицу конечного продукта было соответственно в 1,6 и 2,1 больше, чем в США. Средний срок строительства промышленного предприятия в СССР превышал 10 лет, в США – менее 2-х. В расчете на единицу конечного продукта СССР расходовал в 1980 г. стали в 1,8 раза больше, чем США, цемента в 2,3 раза, минеральных удобрений – в 7,6 раза, лесопродуктов – в 1,5 раза» [5] .

Однако, даже если принять эту «убийственную» статистику без критической оценки, проблема сравнительной эффективности капитала и плана остается. Функционирование хозяйственных систем сопряжено с двумя эффектами: эффектом стимуляции и эффектом регуляции. Эти эффекты могут быть как положительными, так и отрицательными. Функционирование рыночной системы сопровождается положительным эффектом стимуляции и отрицательным эффектом регуляции. Плановая система порождает противоположное сочетание.

Одним из проявлений эффекта регуляции является эффект мобилизации. Нас интересует именно данный эффект, так как он отражает факт перераспределения ресурсов в инновационную сферу экономики. Сравнительная эффективность рынка и плана в случае необходимости перехода к инновационному типу развития определяется сочетанием эффектов стимуляции и мобилизации. Если при переходе от плана к рынку положительный эффект стимуляции оказывается меньше чем отрицательный эффект мобилизации, а при обратном переходе от рынка к плану отрицательный эффект стимуляции меньше положительного эффекта мобилизации, то плановая экономика оказывается эффективнее. И, соответственно, наоборот.

1.1.2. Первое осложняющее обстоятельство: постиндустриальный переход

Мы рассмотрели простой случай национальной экономики в условиях индустриальной стадии, переходящей на инновационный путь развития. Теперь возьмем во внимание ряд осложняющих этот простой случай обстоятельств и проблемы, возникающие в этой связи.

Первое осложняющее обстоятельство это переход от индустриальной к постиндустриальной стадии развития. Здесь сразу встает известная проблема, каково содержание этой стадии. Существуют определения информационной, новой, сервисной экономики, экономики основанной на знаниях и т. д. Есть позиция, что никакого перехода к постиндустриальной экономике нет, а есть новая стадия индустриализации [6] . Если встать на точку зрения большинства и признать, что постиндустриальная экономика, как ее не определяй, это реальность, то возникает еще одна проблема.

Переход к постиндустриальному обществу породил такое явление как глобализация. Проблема, возникающая в связи с постиндустриальным переходом и глобализацией заключается в ответе на вопрос, имеет ли Россия право на инновационный путь развития? Такой вопрос уместен, если учесть следующее обстоятельство. Не исключено, что одна из фундаментальных причин перехода к глобальному мироустройству заключается в том, что, с одной стороны, ресурсная база планеты истощается, а с другой – инновационный процесс требует все больших ресурсных жертв. В этих условиях, существование на Земле нескольких национальных центров развития невозможно. Косвенным свидетельством в пользу этого предположения является гибель в XX веке одной из двух сверхдержав. Видимо, кто-то все равно должен был уйти, чтобы предоставить ограниченные ресурсы на благо мирового прогресса. Если это так, то запуск параллельного инновационного процесса на территории России представляет угрозу для всего человечества, ибо мы (люди Земли) рискуем расточить ресурсы, не решить экологическую проблему и погибнуть. Иначе говоря, снова на повестке дня вопрос, возможен ли сегодня многополярный мир или он должен быть однополярным?

Следующая теоретическая и практическая проблема, требующая обсуждения, состоит в следующем. Если характер экономической жизни радикально меняется, то какие изменения претерпевают рынок и план? Рыночные и плановые механизмы аграрного общества радикально отличаются от таковых в индустриальном обществе. Следовательно, постиндустриальные рыночные и плановые отношения столь же отличны от индустриальных. Скорее всего, капитализм, победивший сегодня во всемирно-историческом масштабе, уходит в историческое небытие. Нас, естественно, прежде всего, интересует, сохраняется ли на постиндустриальной стадии фундаментальная связь между переходом страны на инновационный путь развития и усилением плана в ущерб рынку.

Глобализация ведет к упадку национальных государств, значит и государственного регулирования. Значит, возможности государства влиять на инновационный процесс ослабевают. В этой связи заслуживает внимания проблема невыгодности для России инновационного пути развития. Такая постановка вопроса может показаться странной. Однако присмотримся повнимательнее к ситуации. Инновации дают отдачу не сразу. Первоначально же они требуют безвозмездных вложений. Предположим Россия, усиливая плановый механизм, мобилизует существенные ресурсы на научнотехническое развитие. Когда же эти затраты воплотятся в конкретный результат, он будет присвоен глобальными сетевыми структурами и использован им на благо. Особенность сетевой организации экономики состоит в том, что не надо вывозить исследовательские центры и специалистов. Достаточно включить их в глобальную сеть, и они окажутся как бы «вырезанными» из национальной экономики до тех пор, пока дают результат. Потом их выключают из сети и они снова питаются ресурсами национального государства. В результате Россия может оказаться в ситуации, когда в ущерб уровню жизни будет платить за прогресс, но не осуществлять его и не пользоваться им. Здесь в постепенной форме может исполниться то, что произошло единовременно в результате демократизации России, когда Запад получил доступ ко многим технологиям, созданным в Советском Союзе.

К этой же проблеме примыкает проблема нефтедолларов. Россия, как и другие экспортеры нефти, продает ее по высокой цене. Эти нефтедоллары можно, используя номенклатурно-объемный механизм, перекачивать в инновационный сектор, ущемляя текущее потребление. Однако допустим, мы решаем не идти инновационным путем и тратим нефтедоллары на потребление. Возникает вопрос, «по Сеньке ли шапка?» Возможно, завышенные цены на нефть лишают мировые центры развития необходимых ресурсов для фундаментальных технологических прорывов. Тогда мировые экспортеры нефти и газа становятся врагами мирового прогресса.

Итак, первое осложнение простого случая перехода индустриальной национальной экономики на инновационный путь развития связано с началом постиндустриальной стадии.

1.1.3. Второе осложняющее обстоятельство: особенности России

Второе осложнение обусловлено тем, что на инновационный путь развития мы переходим не вообще, а в России. Соответственно, на этот переход повлияют все особенности российского хозяйства. И здесь очередной раз всплывает проблема наличия или отсутствия особого пути у России.

Специфика России состоит в а) суровых природно-климатических условиях; б) большой территории и высоких транспортных издержках; в) определенной исторически накопленной материально-технической базе, более отсталой, чем в развитых странах; г) наркотизированном, демотивированном, десоциализированном и сокращающемся населении.

Эти четыре обстоятельства повышают затраты и снижают результат хозяйственной деятельности в России. Если мы исходим из того, что для реализации крупных инновационных проектов нужна плановая мобилизация ресурсов, то с учетом означенной специфики России получается следующее.

Во-первых, вследствие менее благоприятного соотношения затрат и результатов, чем в среднестатистической индустриальной стране, ресурсная база для обеспечения инноваций у нас оказывается ниже.

Во-вторых, в силу того же неблагоприятного соотношения затрат и результатов потребность в ресурсах для обеспечения сопоставимых инноваций оказывается выше.

Также сочетание скудной ресурсной базы и повышенной потребности в ресурсах для обеспечения инноваций означает только одно – более высокая роль плана по сравнению с рынком, чем в условной, среднестатистической стране. Но, если роль плана в нашей стране опять существенно возрастет, это вызовет экономический конфликт с Западом. Кроме того, возникает вопрос о том, а хватит ли у нас вообще ресурсов для инновационного развития? В период индустриализации нам потребовалось колоссальное напряжение всех для этого перехода. Может быть на постиндустриальной стадии цена перехода столь высока, что мы с нашим российским соотношением затрат и результатов вообще не можем ее заплатить?

Авторы уже упоминавшейся монографии «Путь в XXI век …» утверждают, что Россия на период до 2028 г. могла бы поставить задачу приоритетного развития по 12–16 макротехнологиям [7] . Но при этом они же приводят данные, что США обладают 20–22 макротехнологиями, а Япония имеет только 7. Это говорит о том, что развить макротехнологию может только очень богатая страна. Только богатой стране под силу, используя свои ресурсы и эксплуатируя периферию, длительное время вкладывать средства в макротехнологию, не получая отдачи.

Таким образом, рассмотрено второе осложняющее обстоятельство перехода к инновационному развитию – особенности России.

1.1.4. Третье осложняющее обстоятельство: периферийное положение России

Рассмотрим третье осложняющее обстоятельство – периферийное положение нашей страны в мировом разделении труда. За исключением советского периода мы всегда были страной второго эшелона. И сейчас, после почти двадцати лет рыночного развития, мы снова приобрели статус страны второго, а то и третьего эшелона. Что вытекает из этого нашего положения?

Во-первых, неясно, каков характер постиндустриального перехода для периферийной страны. Скажем, некая периферийная страна снабжает мировые центры развития бананами или нефтью. Сначала она обеспечивала эти центры как центры индустриального развития, теперь она снабжает их как центры развития постиндустриального. Означает ли это, что данная страна – поставщик бананов или нефти – стала постиндустриальной? Значит ли это что-нибудь для ее перехода на инновационный путь развития?

Во-вторых, страны периферии снабжают ресурсами мировые центры развития на основе неэквивалентного обмена. Следовательно, наш переход к инновационному типу развития еще больше отягощается тем, что из ресурсов, которыми располагает Россия и которые можно мобилизовать на научно-техническое развитие, надо вычесть «дань», уплачиваемую Россией в пользу Запада. А это, в свою очередь, еще больше обостряет дилемму – либо рынок, но без инноваций, либо инновации, но без рынка.

Может сложиться впечатление, что данный пункт противоречит поставленному выше вопросу, имеет ли Россия право, вкупе с прочими поставщиками ресурсов, оттягивать у мировых центров необходимые им ресурсы для развития за счет высоких цен на нефть? На деле противоречия здесь нет, так как это не утверждение, а вопрос. И кроме того, ситуация определяется целью, которую ставит перед собой страна. Одна цель это максимизация потребления в ущерб инновациям; другая цель – переход на инновационный путь развития и весь груз ответственности, вытекающий из такой цели.

В-третьих, новое периферийное положение России снова возвращает нас к вопросу о критериях инновационного и неинновационного типов развития. Дело в том, что уровень и характер инновационного развития задают страны центра. Они выступают эталоном, на который вынужденно равняется периферия. То есть, не мы решаем, что есть инновационное развитие и как долго нам к нему переходить. Мы лишь вписываемся в траекторию, заданную извне. Но чем более отсталая страна, тем большее количество ресурсов в единицу времени она вынуждена мобилизовать для достижения этого заданного центром эталона.

И здесь для нас снова маячит необходимость резкого усиления плана.

1.1.5. Четвертое осложняющее обстоятельство: мировой кризис

Когда наступил кризис, противники рынка обрадовались и сразу заявили, что это не просто циклический кризис перепроизводства, а системный кризис всего капитализма. Любители капитализма пожимали плечами и говорили, что кризис это нормально и хорошо; это как очищающий душ для здорового тела рынка.

В настоящий момент складывается впечатление, что сторонники системного кризиса капитализма поторопились в своих оценках. Выше уже отмечалось, что на постиндустриальной стадии капитализм исчезнет. Его гибель должна сопровождаться системными кризисными процессами. Однако, по всей видимости, это не относится к кризису 2008–2009 гг. Но если даже признать, что это не системный, а циклический кризис перепроизводства, все равно остаются актуальными следующие вопросы.

Во-первых, существует ли на сегодняшний день в экономической науке адекватная модель экономического цикла?

Во-вторых, если признать, что мир переходит на постиндустриальную стадию развития, то даже обычный капиталистический цикл уже не может быть обычным. В его механизме должна быть какая-то постиндустриальная модификация. Например, А.А. Пороховский отмечает особое влияние ИКТ на современный кризис [8] . А.В. Бузгалин считает современный кризис результатом деятельности ТНК, вышедших за рамки контроля отдельных национальных государств [9] . В.Т. Рязанов полагает, что глобализация «приводит к созданию международных сетей, функционирующих под частным контролем и раскинувшихся на нескольких континентах. Возросшая сложность системы требует большей точности регулирования. Между тем оно, хотя и опирается на систему сложившихся в последние десятилетия международных институтов и взаимосвязей, по-прежнему базируются на тех же рыночных принципах» [10] . В любом случае, даже если есть модель цикла, адекватная индустриальной стадии, она требует развития в условиях постиндустриального перехода.

В-третьих, необходимо определить влияние кризиса на переход к инновационному типу развития.

Прежде всего, следует задаться вопросом, способствует ли кризис инновациям? Мы полагаем, что скорее нет, чем да. Конечно, разоряя менее рентабельные производства, кризис оставляет в живых те, которые успели внедрить новые технологии и снизить затраты. Однако в инновационном процессе гораздо важнее иметь задел на будущее. То есть, иметь разработки, которые пока не дают отдачи. Вот они-то кризисом и уничтожаются. Поэтому единственное средство сохранить научно-технологический задел – снабдить соответствующих субъектов ресурсами по плану.

В.Т. Рязанов, например, полагает, что предварительным условием активизации инновационной стратегии является выход из кризиса и начало экономического подъема. Увеличение производства даст необходимые ресурсы для инноваций [11] . Однако, по мнению В.Т. Рязанова, переход в фазу оживления за счет действующих мощностей сейчас невозможен и необходимо осуществление «новой индустриализации». Напомним, что «старая индустриализация» привела в России к формированию директивного плана.

В.Т. Рязанов считает, что для осуществления «новой индустриализации» достаточно отказаться от прямой раздачи денег кризисным компаниям и перейти к политике с четко обозначенными приоритетами «в виде налоговых и таможенных льгот, доступности кредита, особенно на инвестиционные цели, использования целевых программ…» [12] Даже если признать, что этих мер будет достаточно для запуска «новой индустриализации», зададимся вопросом, что означают льготы, целевой кредит и целевые программы? Это усиление действия номенклатурно-объемного механизма, т. е. плана. Таким образом, кризис для России, если она намеривается перейти на инновационный путь развития – еще одна причина усиления плана в противоположность рынку.

В мировом масштабе кризис усиливает позиции мировой бюрократии, которая заступает на место национальной. «Декларация о финансовых рынках и мировой экономике», свидетельствует о том, что мировая бюрократия постепенно начинает консолидироваться как класс в противовес господству ТНК. Усиление плана в мировом масштабе выгодно России, ибо тогда объективно плановая экономика нашей страны войдет в резонанс с развитием всего мира и получит более реальные шансы на инновационность.

1.2. Информация как фактор инновационного развития

Развитие современного производства все более и более опосредуется не материальными ресурсами, а иными, в том числе информационными. Информация все более и более осознается как экономический ресурс. Возникают рынки информации и различного рода информационные базы. Данное обстоятельство привлекает внимание исследователей-экономистов. В настоящее время существует достаточно большое количество разрозненных концепций относительно места и роли информации в экономической жизни общества. Разрозненность определяет необходимость формирования самостоятельной целостной экономической теории информации. Эта теория, так же как институциональная и эволюционная теории, органично должна войти в структуру общей экономической теории.

Среди базовых элементов экономической теории информации можно определить такие как – информация как ресурс и информационная база экономических взаимодействий. Однако с позиций экономической теории еще следует определить, что есть информационная база экономических взаимодействий, так как, как правило, информационная база рассматривается в качестве технологической базы информационного общества.

Вряд ли кто будет оспаривать суждение о том, что информация кардинально меняет организацию экономики и бизнеса. При этом, социальногуманитарные стороны и результаты процесса информатизации пока еще не стали предметом исследования экономистов. Между тем, именно они оказываются наиболее проблемными.

В рамках постановки проблемы формирования экономической теории информации очертим круг общих вопросов, требующих ответа.

Информационная база и ее создание предполагают проведение специального экономического анализа. Осуществление такового требует выбора соответствующей методологии. На наш взгляд, методологической базой этого анализа может служить методология институциональной теории. Очевидно, что и сама совокупность методов институциональной теории требует специального исследования. Здесь же мы ограничимся моментом, связанным с полнотой / неполнотой и избыточностью информации, асимметричностью информации, стоимостью ее получения, циклом жизни и т. п. Другими словами, речь идет о полезности информации для экономических взаимодействий, что превращает ее в элемент механизма, создающего «богатство народов» (А. Смит).

Создание информационной базы представляет собой особый производственный процесс, требующий не только его организации, но и оценки эффективности той или иной его организации, что представляет собой отдельную научную проблему.

Рассмотрение информации в качестве экономического ресурса требует соотнесения таких понятий как «информация» и «знание». Дело в том, что имеющийся понятийный ряд – «информационное общество», «экономика знаний» и т. п. – не является рядоположенным и (в силу этого) затрудняет создание реальных механизмов экономических взаимодействий при использовании информационных ресурсов.

Очевидно, традиционное понимание знания как упорядоченной информации нуждается в корректировке. Данное обстоятельство вызвано тем, что первоначальное понимание информации как передачи сведений сохранялось на протяжении более двух тысячелетий вплоть до середины XX в. К этому времени в связи с прогрессом технических средств массовых коммуникаций (телеграф, телефон, радио, телевидение и т. д.), в особенности с ростом объема передаваемых сведений, появилась необходимость их измерения. Еще в 20-х годах XIX в. делались попытки измерения информации и высказывались идеи, которые затем были использованы в вероятностностатистической теории информации (Фишер, 1921 г., Найквист, 1924 г., Хартли, 1928 г., Сциллард, 1929 г.). Однако подлинная история теории информации начинается с 1948 г., когда была опубликована основополагающая статья К. Э. Шеннона «Математическая теория связи» [13] , где было дано вероятностно-статистическое определение понятия количества информации, предложена абстрактная схема связи, сформулированы теоремы о пропускной способности, помехоустойчивости, кодировании и т. д.

Эта первая – вероятностно-статистическая – теория информации в настоящее время является наиболее развитой среди других математических теорий информации. Математические теории информации выступают как совокупность количественных (и в первую очередь статистических) методов исследования передачи, хранения, восприятия, преобразования и использования информации. Все эти методы преследуют цель измерения информации. Но если что-то измеряется, значит, в той или иной степени известно, что измеряется. Что же измеряется в экономике? Возможный ответ будет сформулирован чуть позже. А пока же отметим, что в рамках предмета экономической науки проблема количества информации неразрывно связана и с ее качественно-содержательным аспектом.

Исследование информации как экономического ресурса преследует цель выявить, прежде всего, содержание понятия, к которому применяются количественные методы исследования. Математические теории информации обслуживают свой, отличный от экономики, предмет исследования. Поэтому возникла насущная необходимость в создании целостных экономических теорий или концепций информации.

Можно полагать, что в экономической деятельности информация как ресурс должна быть рассмотрена с позиций востребованности этого ресурса, свойств и характеристик информации как экономического ресурса, и прочих особенностей ныне рассматриваемых в рамках отдельных сегментов институциональной экономики. При этом нельзя не отметить, что институциональная теория не пользуется понятием «знание», не рассматривает знание в качестве ресурса и это при том, что достаточно большое количество исследователей пользуются термином «экономика знаний». Одновременно отметим, что имеются подходы, согласно которым (вольно или невольно) исследователи рассматривают знание в качестве объекта управления в рамках формирования интеллектуальных ресурсов [14] . Очевидно, что в отличие от информации, существующей вне человека, знание присуще только человеку. Данное обстоятельство позволяет рассматривать процессы создания информационной базы инновационной деятельности через применение пространственного подхода. Поясним более подробно.

Информация сама по себе может быть сигналом, индикатором или состоянием экономического пространства. В связи с этим следует еще раз отметить, что имеющаяся литература по экономике знаний не корреспондирует информацию и знание, более того, в ряде работ экономику знаний отождествляют с информационным обществом. Является ли информационное общество обществом, построенным на «экономике знаний», инновационной экономике? Ответ не прост.

Сегодня отсутствуют специальные энциклопедии, словари, справочные издания, в которых бы комплексно, системно и разнопланово были бы освещены проблемы, имеющие терминологическое обозначение через инновации, инновационную деятельность, инновационные процессы и т. д. Для методического единства, будем придерживаться теоретических взглядов Б.З. Мильнера и его коллег на инновационное развитие.

В ряде работ [15] даются классификации инноваций, при этом наиболее полной на наш взгляд, является классификация инноваций как продуктовых, технологических, организационных, управленческих и институциональных. При более полном внимательном рассмотрении места и роли информации в экономических взаимодействиях можно в классификационный ряд инноваций поставить информационные инновации. Обоснованием этого предложения служит суждение о том, что инновация и знание – это не последовательный, а параллельный процесс с точки зрения ресурсного обеспечения экономической деятельности.

Информационная инновация – это та информация, которая может быть передана за счет изменения формы сигнала, способа подачи приема сигнала, плотности сигнала, способа изменения сигнала (то есть меняются не только способ подачи, но и сам сигнал) в экономическом пространстве. Особо следует внимание на то обстоятельство, что пространственный подход [16] делает возможным развитие теории Шеннона (в которой впервые от нечеткого представления об информации как передачи сведений был совершен переход к точному понятию «количество информации») в части рассмотрения информации как «наполнителя» экономического пространства.

Понятие количества информации в статистической математической теории определяется на основе понятия вероятности, которое, как известно, применяется для описания ситуации с неопределенностью. При этом неопределенность может быть присуща как знаниям об объекте, так и самому этому объекту (пример – экономическое пространство). Понятие неопределенности связано с выбором (отбором) одного или нескольких элементов из некоторой конечной совокупности их. Так, если совокупность состоит из двух элементов (скажем, двух домохозяйств в данном объеме пространства), то степень неопределенности пропорциональна количеству этих элементов (т. е. двум), а вероятность выбора элемента из их совокупности равна одной второй.

Если, скажем, в наших знаниях о каком-либо предмете существует неясность, неопределенность, а получив новые сведения об этом предмете, мы можем уже более определенно судить о нем, то это якобы значит, что сообщение содержало в себе информацию. Если сообщение не дает ничего нового, не снимает неопределенности, то с позиций статистической теории предполагается, что в нем не содержится информации. Так, сообщение о том, что фирма производит блага, не несет информации; количество информации в нем считается равным нулю, ибо это сообщение отражает обыденные, повседневные явления (фирмы обычно производят блага), вероятность осуществления которых равна или очень близка к единице. Сообщение о кризисе содержит некоторое количество информации, ибо это необычное, неожиданное явление, вероятность его мала. Если вероятность тех или иных сведений уменьшается, т. е. увеличивается степень неопределенности, то количество информации после приема этих сведений увеличивается.

Из вышеприведенных примеров более или менее становится ясной логика рассуждений ряда исследователей. Так, например, Д. Тисс [17] рассматривает проблемы получения экономической выгоды от знаний и компетенций, рассматривая логику экономической мотивации деятельности как индивидов, так и компаний в случае менеджмента знаний и инноваций. Однако, экономическую выгоду получают различные субъекты экономических отношений – индивиды, фирмы, корпорации. При этом каждый субъект, претендуя на максимальную выгоду, получает ровно то, что получает. В связи с этим, можно выделить три базовых интегральных показателя распределения выгоды:

– экономическое положение,

– инновационная активность,

– уровень конкурентоспособности.

Интегральный показатель «Экономическое положение предприятий» строится на базе двух подсистем индикаторов: субъективной оценки экономического положения предприятия, данной его руководителем, и объективной оценки по ряду количественных показателей деятельности предприятия.

Интегральный показатель «Инновационная активность предприятий» строится на базе анализа ряда индикаторов, определяющих содержание, масштабы и эффективность инноваций, реализуемых предприятиями.

Интегральный показатель «Уровень конкурентоспособности предприятий» строится на основе анализа индикаторов, определяющих конкурентные преимущества предприятия, масштабы конкурентного поля, в котором функционирует предприятие, его позицию на каждом из рынков, где оно конкурирует.

Для построения общей модели взаимосвязей может быть применен дискриминационный анализ. Дискриминационный анализ используется для построения модели и функции классификации (разбиения на группы) имеющихся наблюдений и оценки на основе этой функции вклада каждой из исследуемых переменных в модель классификации. В качестве зависимых переменных в нашем случае могут быть выбраны такие базовые параметры мониторинга, как инновационность и конкурентоспособность.

Рассматривая предложенные базовые интегральные показатели как совокупность показателей, мы исходим из посыла о необходимости формирования новой инновационно-информационной концепции социально-экономиического развития общества. Теоретической базой нашего подхода являются работы М. Портера, В.Н. Дежкина, В.И. Трунина, С.А. Дятлова и др.

Инновационно-информационная концепция социально-экономического развития очевидно должна синтезировать в своем понятийном аппарате и информацию, и знание. Несмотря на то, что понятие «знание» до настоящего времени в полной мере не определено, мы в дальнейшем будем пользоваться термином «знание» в дискурсе понятийного и терминологического аппарата экономической теории, в связи с тем, что нас более интересуют не собственно знания, а процесс их использования в экономической деятельности, который можно охарактеризовать как управление знаниями.

Напомним, что термин «управление знаниями» впервые был представлен в 1986 г. в основном докладе Европейской конференции проблем управления [18] . Некоторые исследователи наполняют термин таким содержанием, как совокупность процессов управления в «создании – хранении – распределении – исполнении – повторном использовании» знаний. В других работах управление знаниями рассматривается как стратегия, направленная на предоставление знаний в нужное время тем субъектам, которым они необходимы, для того чтобы повысить эффективность деятельности организации. В нашем понимании такая стратегия и есть инновационная деятельность, если исходить из понимания инновации как знания переданного «под ключ» и в срок.

Применительно к такому субъекту как фирма, корпорация, компания, управление знаниями – это процесс, в ходе которого мы сознательно создаем, структурируем и используем базу знаний этого субъекта. Управление знаниями включает также задачу обмена знаниями не только внутри агрегированного субъекта, но и за его пределами, в том числе задачу продажи знаний (ноу-хау, патенты, авторские свидетельства, инновационные публикации, результаты теоретических исследований и т. д.).

Таким образом, управление знаниями – это не автономная деятельность определенного подразделения или сотрудника, а неотъемлемая часть менеджмента всей организации (агрегированного экономического субъекта), направленная на капитализацию ее нематериальных активов и оформленная в виде самостоятельного процесса, относящегося к классу стратегических процессов управления. Знания организации пополняются и обновляются в результате обучения персонала, проведения исследований, приглашения на работу специалистов, использования опыта собственных ошибок и проверки в деле различных методов работы. Если в организации принято, чтобы сотрудники обменивались друг с другом своими знаниями, то это способствует повышению эффективности их работы. Коллективные знания обычно отражаются в документах, описывающих бизнес-процессы. Однако если знания не зафиксированы, не документированы, а сведений об их источнике и местонахождении нет, то использовать эти ценные ресурсы практически невозможно. Имеющиеся в организации как агрегированном экономическом субъекте знания иногда называют интеллектуальной собственностью, или интеллектуальными активами.

Говоря об управлении знаниями, необходимо точно понимать, о каком объекте управления идет речь. Термин «знание» имеет много неравноценных определений, универсального определения знания не существует, и, скорее всего, для каждой значимой сферы человеческой деятельности должно быть свое определение, в каждом из которых обязательно говорится об информации, точнее, о ее определенном виде или состоянии. Для бизнеса было сформулировано несколько определений, например: «знания – информация, которая изменила что-то или кого-то либо стала основой действий, создала индивидуальные (или коллективные) различные способности или более эффективные действия» [19] . Это определение Питера Друкера относится к индивидуальным и корпоративным аспектам знаний. Кроме того, оно направлено на достижение более эффективных действий, т. е. конкурентного преимущества.

С.А Дятлов отмечает, что «в условиях информатизации экономики растет информационность произведенного продукта, выражающаяся в снижении использования природных ресурсов и возрастании информации и сопровождающаяся ростом рентабельности высокотехнологичной продукции. Так, продажа одной тонны сырой нефти приносит до 20–25 долл. прибыли, в то время как один килограмм наукоемкого продукта в информатике и электронике позволяет извлекать до 5 тыс. долл. прибыли. Растет в целом информационная емкость экономики, что положительно влияет на экономический рост» [20] .

Итак, вышеприведенные рассуждения о механизмах и методах регулирования экономики с задачей перехода к инновационному развитию являются одной из попыток решения проблемы взаимосвязи теории и практики не с эмпириокритических или прагматических позиций, а с позиций обоснования взаимодействия государства и рынка на основе экономической теории информации. В этом контексте нельзя не вспомнить взгляды Н.И. Бухарина, который в статье «Ленин как тип мыслителя», опубликованной на страницах газеты «Правда», писал: «Принцип экономии мышления Маха по сути дела являлся переводом на биологический язык «упорядочивающей» роли кантовского «разума», который мир хаоса превращает в правовой порядок космоса, прибегая, впрочем, напоследок и к полиции нравов, в виде категорического императива, охраняющего добропорядочное поведение буржуазного индивидуума и диктующего ему божественные нормы» [21] .

Из приведенной цитаты очевидно желание Бухарина исходить из примата практики, но даже небольшое производство требует составления бизнес-плана. Следовательно, и переход к инновационному развитию требует научного обоснования, той самой новой инновационно-информационной концепции социально-экономического развития общества.

В рамках экономической теории информации проблема соотнесения информации и знания может быть частично решена на основе использования критерия экономии мышления. Усиление значимости роли человеческого фактора в организации производственных процессов чаще всего оценивается на основе интеллектуализации труда. При этом, общим местом исследований стал анализ человеческого капитала, интеллектуального капитала, образовательного капитала (отметим, что в дальнейших материалах монографии эти вопросы исследованы более детально). В то же время, формирование всех этих видов капиталов и есть процесс расширения, увеличения используемого в производственных и экономических процессах капитала. Мало кто ставит вопрос о необходимости эффективного использования этого капитала. Данное обстоятельство позволяет нам формулировать проблему экономии этих видов капитала и в целом экономии мышления. Эта постановка проблемы также является ответом на вопрос: что же измеряется в экономике?

Итак, уточнение постановки проблемы о необходимости создания экономической теории информации, на наш взгляд, заключается в поиске ответов на поставленные в данном разделе монографии вопросы.

1.3. Трансформация института рынка в условиях формирования глобальной информационной экономики [22]

В России идут одновременно два переходных процесса: переход к рынку и переход к информационной стадии развития. В связи с этим встает вопрос, каким образом трансформируются рыночные отношения для адаптации их к потребностям развития глобальной информационной экономики и каково соотношение рынка и плана. По этой проблеме ведутся бесконечные дискуссии среди ученых-экономистов.

Существует мнение, что, с одной стороны, информационнокоммуникационные технологии (ИКТ) расширяют рынок по масштабам, а с другой – формализуют его, поскольку такие основные категории, как стоимость, деньги, цена, спрос, предложение становятся расчетными. На основе этого делается вывод, что сужается сфера товарных, рыночных отношений и возрастает роль непосредственно общественных, плановых начал. Так, академик В.Л. Иноземцев выдвинул концепцию «преодоления рыночного хозяйства», согласно которой «становление постиндустриального общества предполагает переход от рыночного хозяйства к новой форме товарного производства, от объективной стоимости к субъективной полезности».

В.Л. Иноземцев полагает, что в условиях превращения знаний и информации в основной фактор современного производства «становится невозможным определять стоимость через воспроизводственные затраты». Это обусловлено, по его мнению, «несводимостью интеллектуальной деятельности к другим видам активности», поэтому «разрушается количественная определенность стоимостного обмена», а это ведет к «деструкции стоимостных отношений», «к преодолению закономерностей рыночного хозяйства» [23] .

Подобные взгляды излагает и японский экономист Т. Сакайя [24] .

Другие ученые полагают, что в условиях информационной экономики на макроуровне идет интеграция централизованного начала и рыночного механизма, а на микроуровне (внутрифирменном и межфирменном) происходит усиление плановых начал. Объектом планомерного воздействия становятся цены, спрос, предложение, формы конкуренции и т. д. Органический синтез рыночных и планомерных начал выражает «конвергенцию» плана и рынка [25] .

Третьи авторы считают, что в условиях роста информатизации появились новые механизмы координации, обеспечивающие высокую надежность и стабильность технологических цепочек, даже если отдельные звенья автономны с хозяйственной точки зрения. Из этого они делают вывод, что «нет такого большого риска, что рынок не признает индивидуальные издержки общественно-необходимыми, так как этот вопрос уже предрешен с помощью современных систем согласования решений на основе ИКТ» [26] , т. е. они признают ограниченность механизма рынка в информационной экономике. Данная точка зрения очень уязвима для критики, поскольку в условиях растущей глобализации экономики невозможно заранее учесть и точно подсчитать предполагаемые издержки. В конце концов, и в условиях глобальной конкуренции на электронном рынке лишь в ходе сопоставления спроса и предложения выявляется конечная рыночная цена благ и услуг.

Известный российский экономист В.А. Медведев полагает, что «трактовка постиндустриальных перемен в духе преодоления товарного производства и стоимости представляется надуманной. В ней проскальзывает отзвук марксистской догмы об уничтожении товарного производства при коммунизме» [27] . Он справедливо подчеркивает, что и «в традиционном производстве цена лишь в исключительном (предельном) случае совпадает с прямыми затратами», а в «современном высокотехнологичном производстве… увеличивается стоимость, создаваемая знанием» [28] .

С утверждением, что информационные технологии способны заместить рынок, конкуренцию вряд ли можно согласиться. По мере усиления информатизации идет лишь видоизменение форм и механизмов товарноденежных отношений, опосредствующих функционирование рынка, но не отрицание самого рынка как механизма взаимосвязи производителей и потребителей в условиях многообразия форм собственности. Развитие рыночного механизма неотделимо от прогресса системы общественного и международного разделения труда, а последние тесно связаны с отношениями собственности безотносительно их конкретных форм. Как справедливо отмечает американский экономист К. Шапиро, «технологии меняются, а экономические законы остаются» [29] . Следует, пожалуй, к этому еще добавить, что механизм действия этих законов может модифицироваться. Это относится и к законам действия рынка.

Известный американский экономист Х.Р. Вэриан полагает, что «рыночные факторы, игравшие относительно незначительную роль в индустриальной экономике, становятся ключевыми для информационной экономики. Многие экономические эффекты, которые являются вторичными для благ индустриальной экономики, часто бывают первичными для информационных товаров и услуг» [30] . Например, традиционный принцип определения цены и объема производства путем выравнивания предельного дохода с предельными издержками в информационной экономике существенно модифицируется, поскольку предельные издержки на производство дополнительной единицы продукции в информационной экономике ничтожно малы. В результате спрос и предложение ведут себя особым образом. В частности, повышение спроса не приводит к росту цен. Примером является Интернет, подключение к которому все большего числа пользователей не ведет к повышению тарифов, поскольку предельные издержки на подключение дополнительного пользователя близки или равны нулю.

Однако подобная структура затрат может встретиться и при производстве некоторых материальных изделий, например, микрочипов. Строительство и оснащение оборудованием завода по их изготовлению может стоить несколько миллиардов долларов, но затраты на создание дополнительного чипа составят всего несколько долларов. И все же вне информационных технологий и информационных производств подобная структура издержек встречается очень редко [31] .

Следует также заметить, что рост информационных благ не устраняет необходимости в материальных благах и услугах. И в информационном обществе люди должны удовлетворять свои материальные потребности за счет продукции сектора традиционной экономики, который основан на рыночных началах. Таким образом, с ростом информатизации экономики, усилением ее диверсификации масштабы рынка растут, он усложняется, появляются все новые и новые рынки (например, рынок информации). ИКТ способствовали появлению электронной торговли, что ускоряет обмен. Именно в динамике рынка находит свое выражение целостная структура национальной экономики и ее экономических механизмов. Экономики стран «золотого миллиарда», вступившие в стадию информационного развития, демонстрируют появление новых рынков, например, в 1970-е гг. в Сети появилась электронной биржа NASDAQ. Информационно-коммуникационные технологии способствуют модификации механизма рынка, но не устраняют его.

Дискуссионным и мало разработанным вопросом является соотношение плана и рынка в информационной экономике. В экономической литературе существует точка зрения, что «Интернет-экономика» – в значительной степени плановая информационная система. Она основана на прямых связях производителей и потребителей и долгосрочных контрактах по заранее согласованным ценам. Это существенно отличает современную рыночную экономику от товарного производства эпохи свободной конкуренции [32] .

Интерес представляют теоретические взгляды российского ученого Д.Ю. Миропольского, который предлагает рассматривать сеть, как форму хозяйственной системы на постиндустриальной стадии развития общества [33] . Автор стоит на позициях теоретического синтеза и считает, что «взаимодействие рынка и плана на информационной стадии возможно только в сети» [34] . По его мнению, М. Кастельс, называя признаки новых сетевых корпораций, дает очень удачное определение – «плоская иерархия». Плоские, горизонтальные отношения характерны для рынка, иерархичность – для плана. Парадоксальный термин «плоская иерархия» говорит о соединении принципов рынка и плана. С одной стороны, циркулирование информации в сети сужает сферу действия таких носителей информации, как рыночные цены. Предприятие, как звено сети, строит свое поведение не на основе цен, которые предлагают партнеры или конкуренты, а на основе непосредственного получения информации об условиях их производства и потребления. Так, Э. Тоффлер пишет о группах совместного владения информацией [35] .

В развитых странах во взаимоотношениях между фирмами становится нормой требование компьютерного представления и обмена данными о поставляемой продукции на всех этапах ее жизненного цикла (CALS-технологии) [36] . Значит рынок в сети делает шаг в сторону плана. «Но, с другой стороны, циркуляция информации в сети делает ненужной и традиционное управления предприятиями из единого планирующего центра. Координация деятельности элементов сети более эффективна за счет горизонтальной передачи информации. То есть план делает шаг в сторону рынка. Таким образом, сеть в силу своей природы начинает соединять рынок и план в более сложное единство» [37] .

Что касается усиления «плановых начал» в функционировании информационной экономики, то можно признать важность их усиления на микро– макроуровнях благодаря ИКТ. Однако экономический кризис 2001–2002 гг., охвативший высокоразвитые страны, показал, что и в условиях применения ИКТ цикличность воспроизводства сохраняется. А, как известно, цикличность развития – характерный признак именно рыночной экономики. Вместе с тем, сам рыночный механизм трансформируется в условиях глобальной информационной экономики. Это выражается в следующем.

В основе развития и распространения информационных технологий лежит закон Г. Мура, открытый им в 1965 г., согласно которому мощность микропроцессоров удваивается каждые 18 месяцев. При этом постоянно происходит снижение цен на компьютеры, сокращаются коммуникационные издержки, растет число пользователей Сети, вследствие чего объективно уменьшается стоимость средств информатизации и, соответственно, снижаются затраты на получение и обработку информации. Эта закономерность описывается «кривой Гильдера» (рис. 1.1), которая показывает, что цена единицы информационного блага для производителя со временем становится такой низкой, что стоимость ее потребления стремится к нулю, но никогда его не достигнет, поскольку есть определенные минимальные затраты на производство данного блага.

Рис. 1.1. Кривая Гильдера

При производстве материальных благ и услуг в краткосрочном периоде действует закон убывающей отдачи. Формирование издержек производства на информационный продукт идет по-другому: в долгосрочной перспективе информационные продукты обладают возрастающей доходностью. Это связано с тем, что по мере роста спроса на информационную продукцию ее цена снижается. Это связано со спецификой сетевого продукта, использование которого становится эффективным при возрастающем объеме пользователей. Исследования показывают, что как только технология превышает порог в 10 %, она становится бытовым явлением и ее развитие идет уже по иным законам и другими темпами. То есть после пересечения отметки в 10 % компьютерному и высокотехнологичному коммуникационному рынку предстоит бурный рост, переходящий в бум. Это явление называют информационным сетевым эффектом (network effects) от роста масштабов производства

Вместе с тем, наряду со снижением цен информационных благ одновременно происходит рост ценности знания, что подтверждается ростом стоимости образовательных услуг, возрастанием стоимости рабочей силы, расширением сектора знаний в совокупности отраслей. Однако следует заметить, что информационные продукты неоднородны, поэтому у каждого из них существует специфика предельных издержек и не ко всем из них применима кривая Гильдера. Американский экономист Д. Мошелла, сделал очень важный вывод, согласно которому у различных отраслей ИКТ – сектора: аппаратного и программного обеспечения, телекоммуникаций и услуг – предельные издержки различны (рис. 1.2).

Рис. 1.2. Взаимосвязь средних издержек и объема производства различных информационных благ
Согласно исследованию Д. Мошеллы [38] , средняя стоимость программного обеспечения (ПО) падает наиболее резко, поскольку именно производство ПО характеризуется наиболее низкими предельными издержками. Собственная стоимость разработки ПО может быть высока, а издержки производства каждой следующей единицы продукции невелики – это стоимость CD, дискеты, а в случае распространения по Сети эти издержки вообще стремятся к нулю. Сектор программного обеспечения характеризуется максимальным положительным эффектом масштаба.

Стоимость оборудования (аппаратного обеспечения или «железа») отличается резким снижением. Себестоимость разработки и выпуска первого образца здесь не менее высока, а может быть и выше, чем при разработке ПО. Однако в условиях массового производства предельные издержки и, соответственно, средние издержки резко снижаются, но в некоторой точке падение замедляется, прекращается и даже начинается некоторый обратный подъем. Если бы все компьютеры выпускала одна компания, то подобное снижение вообще не имело бы места. В данном случае наблюдается значительный положительный эффект масштаба, что способствует присутствию на рынке множества крупных фирм.

Средняя стоимость информационных услуг (консалтинг, системная интеграция, программирование под заказ или обучение и др.) имеет небольшую начальную стоимость, но предельные издержки и общая себестоимость возрастают по мере расширения и усложнения проекта. Для услуг характерен устойчивый и малоподвижный характер, поэтому на рынке присутствуют фирмы различных форм и размеров.

График для телекоммуникационных услуг имеет линейный характер, поскольку обычно подключение к сети нового пользователя почти не сказывается на расходах по поддержанию этой сети. Средняя себестоимость практически равна предельным издержкам, т. е. на графике это выглядит как прямая линия. Таким образом, именно в силу невозможности экономии при росте масштабов телекоммуникационных услуг на рынке присутствует огромное число национальных и глобальных игроков.

В информационной экономике наряду с традиционными для макроэкономики рынками благ, труда, денег и ценных бумаг появляется рынок информации. Происходит не деструкция стоимостных отношений, а их модификация применительно к такому специфическому товару, каковым является информация. Рынок информационных и коммуникационных услуг функционирует иначе, чем традиционные рынки благ индустриального периода развития. Если последние формируются под воздействием спроса, то на рынке ИКТ-услуг очень часто спрос формируется предложением. Глобальная информационная экономика видоизменяет механизм товарноденежных отношений. Традиционные бумажные деньги уступают место электронным деньгам, а традиционные методы обслуживания товарных и финансовых сделок – компьютерным. Интернет, являющийся основной ИКТ-технологией, обеспечивает новую информационную среду национального и мирового бизнеса и трансформирует механизм конкуренции рынка.

В мире формируется своеобразная Интернет-экономика, в которую входят: инвестиции и инновации в Интернет-индустрию; Интернет-инфраструктура; программное обеспечение Интернет; Интернет-брокеры, электронный трейдинг и реклама; оффшорное программирование; дистанционное образование; индивидуальные услуги в Интернет и другие. Особую роль играет Интернет в развитии электронной торговли. Ее совершенствование объективно приводит к снижению издержек производителей. Расчеты показывают, что сокращение затрат при переходе с бумажных на электронные технологии и современные средства связи составляют 25–40 %, что резко снижает стоимость товаров и услуг [39] .

В условиях глобальной информационной экономики меняется сам объект конкуренции, которым становятся новые научные знания. Появляется новая форма капитала – информационный капитал, идет борьба за право собственности над интеллектуальным и информационным капиталами. Именно эти критерии теперь определяют конкурентоспособность на мировом рынке. Монополизация информационного капитала обусловливает меру управленческих полномочий, обеспечивает контроль над товарноденежными потоками, что позволяет отслеживать в значительной мере движение других форм капитала, а также весь процесс общественного воспроизводства.

Сеть становится той средой, в которой идет конкуренция между фирмами. Информационные технологии позволяют им снижать трансакционные издержки. В условиях глобальной информационной экономики изменяется мобильность капитала, что влияет на скорость структурных сдвигов в экономике. Изменяется производительный капитал: создаются сетевые (виртуальные) предприятия, возрастает роль нематериальных активов, возникает информационное производство; ускоряется обновление функционирующего производительного капитала, что изменяет амплитуду экономического цикла.

ИКТ влияют на мобильность и особенности функционирования денежного капитала: переход к электронным платежам; капиталы (а, следовательно, сбережения и инвестиции) становятся взаимосвязанными по всему миру, появляются глобальные финансовые сети; растет независимость рынков капитала и валютных рынков; потоки капитала становятся глобальными и все более независимыми от функционирования отдельной экономики. Формируется глобальная финансовая экономика; финансовый капитал начинает функционировать как мировой виртуальный финансовый капитал. Отрыв финансового рынка от реального сектора экономики создал основу для нового феномена – виртуальной экономики. Именно это явление явилось одной из глубинных причин мирового финансово-экономического кризиса 2008–2009 гг. [40]
Таким образом, можно сделать вывод, что в условиях формирования глобальной информационной экономики рыночные отношения трансформируются, но не отмирают и являются неотъемлемым механизмом ее функционирования.

1.4. Системный подход к обеспечению инновационного развития на национальном уровне

Рассмотренные выше особенности новой экономики и специфика перехода к инновационной модели развития России требуют уточнения институциональной системы регулирования инновационного развития. Ее методологической основой, по нашему мнению, должен явиться системный подход, предполагающий изучение зарубежного опыта государственного регулирования инновационной деятельности и разработку модульной конструкции государственной инновационной политики России.

Объектом исследования в данном вопросе являются в основном страны, входящие в технологическое ядро мирового развития: США, Япония, Германия, Англия, Франция. Предмет исследования: органы государственного регулирования инновационной деятельности; финансирование; льготы в налоговой и кредитной системах, внешнеэкономической деятельности; формы поддержки в научно-методическом и информационном обеспечении инновационной деятельности; стимулирование кооперации и повышения конкурентоспособности выпускаемых товаров.

В мировой практике используются следующие виды налоговых льгот, стимулирующие инновационную деятельность:

• предоставление исследовательского и инвестиционного налогового кредита, т. е. отсрочка налоговых платежей в части затрат из прибыли на инновационные цели;

• уменьшение налога на прирост инновационных затрат;

• «налоговые каникулы» в течение нескольких лет на прибыль, полученную от реализации инновационных проектов;

• льготное налогообложение дивидендов юридических и физических лиц, полученных по акциям инновационных организаций;

• снижение ставок налога на прибыль, направленную на заказные и совместные НИОКР;

• связь предоставления льгот с учетом приоритетности выполняемых проектов;

• льготное налогообложение прибыли, полученной в результате использования патентов, лицензий, ноу-хау и других нематериальных активов, входящих в состав интеллектуальной собственности;

• уменьшение налогооблагаемой прибыли на сумму стоимости приборов и оборудования, передаваемых вузам, НИИ и другим инновационным организациям;

• вычет из налогооблагаемой прибыли взносов в благотворительные фонды, деятельность которых связана с финансированием инноваций;

• зачисление части прибыли инновационной организации на специальные счета с последующим льготным налогообложением в случае использования на инновационные цели.

В настоящее время можно выделить три главных типа моделей инновационного развития стран:

1) страны, ориентированные на лидерство в науке, реализацию крупномасштабных целевых проектов, охватывающих все стадии научнопроизводственного цикла, как правило, со значительной долей научноинновационного потенциала в оборонном секторе (США, Англия, Франция);

2) страны, ориентированные на распространение нововведений, создание благоприятной инновационной среды, рационализацию всей структуры экономики (Германия, Швеция, Швейцария);

3) страны, стимулирующие нововведения путем развития инновационной инфраструктуры, обеспечения восприимчивости к достижениям мирового научно-технического прогресса, координации действий различных секторов в области науки и технологии (Япония, Южная Корея).

США

Органами государственного регулирования инновационной деятельности в США являются: Американский научный фонд (курирует фундаментальные исследования); Американский научный совет (курирует промышленность и университеты); НАСА (Национальное космическое агентство); Национальное бюро стандартов; Национальный институт здравоохранения; Министерство обороны; Национальный центр промышленных исследований; Национальная академия наук; Национальная техническая академия; Американская ассоциация содействия развитию науки.

Последние четыре структуры имеют смешанное финансирование, остальные – из федерального бюджета. Расходы на НИОКр. составляют 2,6 % от ВВП. Источники финансирования: около 50 % – частные фирмы и организации; 46 % – федеральное правительство (на основе конкурсов); остальное – университеты, колледжи, неправительственные организации.

Государство стимулирует создание венчурных фирм и исследовательских центров. По представлению Национального научного фонда США наиболее эффективные исследовательские центры и венчурные фирмы могут первые 5 лет полностью или частично финансироваться из федерального бюджета. Наиболее наукоемкие и эффективные исследования государство финансирует полностью из-за их сложности, высоких издержек, риска, сильной международной конкуренции.

Как и в других странах технологического ядра, в США действуют венчурные фирмы (фирмы «рискованного» капитала) и фирмы «спин-офф» (фирмы-отпрыски, отделяющиеся от вузов, независимых институтов, государственных исследовательских центров и специальных лабораторий крупных промышленных корпораций), инвестиционные фонды. Государство активно ведет субсидирование фирм «спин-офф» через крупные некоммерческие научные центры и университеты, вокруг которых сосредоточены и от которых постоянно отделяются эти фирмы. Кроме того, с целью содействия распространению научных достижений через фирмы «спин-офф» работают несколько инновационных центров, финансируемых Национальным научным фондом США. Здесь желающие организовать свою фирму «спин-офф» (как правило, преподаватели и студенты университетов) изучают курсы, имеющие целью облегчить процесс формирования мелких фирм.

Следует также отметить практику бесплатной выдачи лицензий на коммерческое использование изобретений, запатентованных в ходе бюджетных исследований и являющихся собственностью федерального правительства.

Деятельность инвестиционных фондов носит филантропический характер. Они ставят своей целью финансовую поддержку как мелких фирм-инноваторов, так и отдельных изобретателей-одиночек. Важную роль в инвестировании малых фирм играет Национальный научный фонд США, который не только кредитует инновационные компании, но и занимается выдачей грантов – безвозмездных целевых субсидий. Примером является фонд Министерства энергетики США, занимающийся финансированием как отдельных исследовательских проектов, осуществляемых мелкими фирмами, так и субсидированием индивидуальных изобретателей. Свою некоммерческую ориентацию фонд подчеркивает тем, что отдает предпочтение разработкам, имеющим «высокий риск провала».

Существенный элемент прямой поддержки инновационных процессов – формирование государственной инновационной инфраструктуры. Государство может создавать сети центров распространения нововведений и консультационных центров, оказывающих деловые услуги инноваторам. Государство способствует формированию рынка инноваций (информация в государственных изданиях, выставки, биржи, ярмарки и т. п.) и само выступает его агентом, например, при покупке и продаже лицензий.

Государственные органы призваны осуществлять мониторинг и прогнозирование инновационных процессов в стране и за рубежом, а часто и поиск наиболее эффективных передовых технологий для широкого внедрения. Особое место занимает государственная экспертиза инновационных проектов, поскольку отдельным организациям, осуществляющим нововведения, трудно оценить все их возможные эффекты в общеэкономическом масштабе. Инновационным организациям могут предоставляться льготы по оплате государственных услуг: связи, тепла, электроэнергии и т. д.

Среди мер косвенного регулирования, прежде всего, следует отметить налоговые льготы. Льготное налогообложение прибыли реализуется как путем сокращения налогооблагаемой базы, так и путем уменьшения налоговых ставок, вычетами из налоговых платежей.

Особенностью государственной инновационной политики США является также низкая «ведомственная» концентрация решений по выработке и реализации инновационных проектов (в Японии, наоборот, высокая). В целях развития инновационной деятельности в Соединенных Штатах был принят «Закон о кооперации в сфере НИОКР».

В США большое внимание уделяется прогнозированию, стандартизации, оптимизации управленческого решения, государственной экспертизе инновационных проектов, ведению государственной статистики инноваций. Конструкторы, технологи, экономисты, инвесторы, менеджеры более 30 лет пользуются сложнейшим национальным стандартом по функциональностоимостному анализу различных объектов, около 10 лет – системой стандартов по управлению качеством продукции на основе международных стандартов ISO серии 9000.

Национальный научный фонд США широко использует вневедомственную экспертизу проектов при распределении своего бюджета, постоянно совершенствуя этот процесс. Организационно процесс оценки предлагаемых проектов НИОКР является поэтапным. Все предложения изучаются руководствами соответствующих программ, затем рассылаются наиболее квалифицированным специалистам в данной области, в том числе и зарубежным. Ответы экспертов должны быть составлены по прилагаемой форме и содержать все необходимые сведения, включая вклад проекта НИОКР в развитие национальной науки и экономики. На втором этапе проводятся совещания независимых экспертов и принимаются решения Национальным научным фондом. Подобная оценка проводится раз в три года.

Япония

Ключевую роль в определении стратегии развития промышленности Японии, разработке промышленных НИОКР и их внедрении играет Министерство внешней торговли и промышленности (МВТП). Контроль за выполнением конкретных направлений НТП осуществляет Управление по науке и технике. Под эгидой МВТП находится и Японская ассоциация промышленных технологий, которая занимается экспортом и импортом лицензий. Имеется долговременная программа научно-технического развития страны, осуществляется стимулирование прикладных исследований и закупок лицензий за рубежом. В реализации НТП опора делается на крупные корпорации. Роль Управления национальной обороны невелика.

Государственные расходы на НИОКР достигают 3,5 % ВВП, в основном они идут на фундаментальные исследования и генерирование принципиально новых идей. Государственная политика направлена на превращение Японии из импортера лицензий в экспортера.

На смену вытеснению иностранных конкурентов с существующих рынков за счет дешевизны и высокого качества товаров приходит еще более сложная задача – самим формировать новые рынки, сохраняя низкие цены и высокое качество новых товаров. Долгосрочная цель Японии – превращение страны из «имитатора» и «рационализатора» в творца технологий. Приоритетные направления – информационные системы, механотроника, биотехнологии, новые материалы. МВТП Японии не только определяет стратегию общего и отраслевого развития промышленности и внешней торговли, но и имеет в своем распоряжении достаточно большой арсенал средств и методов, позволяющих конкретизировать эту стратегию. Кроме традиционных способов воздействия на развитие экспорта, таких как льготное кредитование и страхование экспорта, частичное освобождение экспортеров от уплаты налогов, прямое субсидирование, государственная комплексная помощь экспортерам, содействие их сбытовой деятельности и т. п., японские государственные органы широко используют и косвенные методы.

К косвенным можно отнести следующие: целевое распределение финансовых ресурсов, предоставляемых частными банками, и сосредоточение их в приоритетных отраслях; содействие предприятиям в приобретении передовой иностранной технологии; контроль за научным обменом с зарубежными странами; государственная поддержка разработки и реализации японского прогноза развития науки на 25 лет.

Японская модель интеграции науки и производства, научно-технического прогресса предполагает строительство совершенно новых городов-технополисов, сосредоточивающих НИОКР и наукоемкое промышленное производство. Проект создания технополисов – одно из важнейших стратегических направлений «шестицелевой» программы японского правительства по завоеванию Японией прочных позиций технологического лидера. Проект разработан центральными и местными органами, академическими и деловыми кругами под эгидой МВТП Японии. Как подчеркивает американский специалист по японским технополисам Ш. Тацуно, стратегия технополисов – это стратегия прорыва в новые сферы деятельности на основе развития сети региональных центров высшего технологического уровня, это стратегия интеллектуализации всего японского хозяйства.

Государственное регулирование инновационных процессов в Японии также характеризуется индикативным планированием НИОКР, высокими импортными таможенными тарифами, предоставлением налоговых и кредитных льгот в финансировании НИОКР, протекционистской политикой в продвижении новой наукоемкой продукции. Японское правительство принимает меры по развитию международной интеграции и кооперирования. Например, принято соглашение об американо-японском сотрудничестве в области науки и техники.

Особенностями развития японской экономики являются дальнейшая концентрация промышленного производства и капитала фирм, переход на ресурсосберегающие технологии на основе микроэлектронной техники, приоритет обрабатывающих и сборочных производств, сферы услуг. Ведущими отраслями народного хозяйства являются информатика, производство интегральных схем и электронной техники. В результате активной инновационной деятельности Япония занимает первое место в мире по уровню ВВП на душу населения, эффективности использования ресурсов, продолжительности жизни населения.

Германия, Англия и Франция вместе с США и Японией входят в технологическое ядро мирового развития. Эти страны занимают соответственно третье, четвертое и пятое места в мире по абсолютной величине затрат на НИОКР, или соответственно 2,3; 2,4 и 2,2 % ВВП. Из централизованного бюджета НИОКР финансируется на 35–45 %. Удельный вес продукции, направляемой на экспорт, составляет 20–25 % ВВП. В этих странах высок удельный вес государственного сектора – от 35 до 40 %.

Особенностями стран Евросоюза являются:

• дороговизна рабочей силы и природных ресурсов, земли;

• большая плотность народонаселения;

• высокий технологический уровень производства и информатизации;

• уважительное отношение к образованию, культуре, здоровому образу жизни, старости, историческим традициям;

• государственное регулирование цен на важнейшие продовольственные товары;

• применение в управлении и производстве международных и европейских стандартов, сертификация продукции;

• индикативное планирование инновационной деятельности;

• развитие наукоемких отраслей народного хозяйства;

• высокий уровень концентрации и кооперирования производства.

Евросоюз большое внимание уделяет активизации инновационной деятельности. К основным направлениям инновационной политики Евросоюза относятся: выработка единого антимонопольного законодательства; использование системы ускоренной амортизации оборудования; льготное налогообложение НИОКР; поощрение малого наукоемкого бизнеса; прямое финансирование предприятий для поощрения инноваций в области новейшей технологии; стимулирование сотрудничества университетской науки и фирм, производящих наукоемкую продукцию.

Основой инновационной политики Евросоюза является «План развития международной инфраструктуры инноваций и передачи технологий», принятый в 1985 г. Главной целью этого документа является ускорение и упрощение процессов воплощения результатов научных исследований в готовых продуктах на национальном и наднациональном уровнях, а также содействие распространению инноваций в Евросоюзе. Один из разделов плана – «Кооперация между странами в области инноваций» – предусматривает создание и функционирование консалтинговых служб по передаче технологий и управлению инновациями – специфической инфраструктуры по внедрению инноваций на региональном уровне. Второй раздел плана посвящен координации его выполнения. Третий – созданию системы передачи информации по инновациям и технологиям, совершенствованию патентной системы, унификации и стандартизации. Четвертый – мероприятиям по повышению инновационного потенциала менее развитых стран (Греции, Ирландии).

С 1988 г. действует программа «ВЭЛЬЮ» по распространению в Евросоюзе результатов НИОКР. В ответ на падение доли европейских компаний на рынках высоких технологий были приняты:

• ЭСПРИТ – Европейская стратегическая программа научных исследований в сфере технологии информационных систем (участвуют 250 компаний, 3000 исследователей);

• РАСЕ – исследование передовых способов связи в Европе. Цель: проведение совместных НИР в области интегрированной широкополосной связи (передача информации от голосового сообщения до графиков, построенных ЭВМ);

• ЭВРИКА – комплексная программа, принятая по инициативе Франции. Цель: стимулирование появления путем альянсов между европейскими группами мощных промышленных компаний, способных противостоять конкуренции, особенно со стороны американских и японских корпораций, и организовать скоординированные европейские НИОКР в областях: новые материалы; ЭВМ; мощные лазеры; ускорители частиц; искусственный интеллект. Высший орган ЭВРИКИ – конференция на уровне министров стран-участниц созывается 2 раза в год. Рабочий орган – секретариат из 7 специалистов и 6 технических сотрудников, который размещается в Брюсселе.

В целях развития информационного обеспечения НИОКР были созданы Европейский информационный центр (ЕИЦ) и сеть его отделений, которая. включала 21 группу в Великобритании и 210 групп в других странах Европы, соединенные электронной связью. ЕИЦ получает 25 % финансирования от Евросоюза, 75 % его фондов составляют средства других спонсоров и средства, заработанные самостоятельно, посредством оказания платных услуг.

Стимулирование инновационной деятельности в Евросоюзе осуществляется примерно по тем же принципам, которые приняты в мировой практике.

С учетом проведенного анализа, рассмотрим модульную конструкцию концепции государственной инновационной политики России.

1. В методологическом блоке на основе анализа российской и зарубежной экономической литературы уточняется понятийный аппарат, взаимосвязь инноваций с экономическим ростом циклического характера.

2. Программно-целевой блок предполагает анализ уже созданных долгосрочных концепций, стратегий и сценариев на предмет реализации в них инновационной направленности. Определяются характеристики инновационного сценария развития в сравнении с энергосырьевым и инерционным сценариями. Парадигмой развития признается переход на новый VI технологический уклад.

3. Ресурсный блок: систематизируются виды ресурсных источников, дается анализ их состояния в кризисных условиях, определяются перспективные тенденции. Особо выделяется роль венчурных инвестиций.

4. Нормативно-законодательная база включает совокупность законодательных и нормативных актов Российской Федерации, регионов, крупных городов, посвященных инновационно-инвестиционной деятельности. Их краткий анализ проводится с точки зрения полноты и качества регулирования указанной деятельности, соответствия международным стандартам.

5. Информационная база представлена во фреймовом режиме, позволяющем обеспечить доступность и представительность информации для анализа инновационного климата и разработки инновационной стратегии.

6. Аналитический блок инновационного климата: дается анализ объемных структурных и динамических характеристик инновационной деятельности, определяются основные тенденции, противоречия, вероятность наступления форс-мажорных обстоятельств. Особое внимание уделяется определению барьеров рассматриваемой деятельности (административных, технологических, информационных и т. д.) и методам адаптации предприятий к проводимым экономическим преобразованиям в условиях неустойчивой внешней и внутренней среды.

7. Мониторинг инновационно-инвестиционной деятельности означает разработку индикаторов на макро-, микро-, мезоуровнях и их отслеживание, выбор методов расчета, источников получения данных, форм хранения информации.

8. Блок инновационного развития промышленности содержит цели, задачи, механизм реализации промышленной политики инновационной направленности, основные этапы разработки, меры ее реализации. Для предприятий разного типа конкурентоспособности и инновационности предлагается селективная государственная политика. Разработана система направлений активной государственной промышленной политики во взаимосвязи с ресурсным, научно-техническим, инновационным потенциалами.

9. Модель инновационного регионального развития: дается анализ существующих региональных подходов к использованию типов научнотехнической политики. Конкурентные преимущества крупных регионов увязаны с конкуренцией кластеров. Кластерный подход к развитию региональной экономики исследуется как инструмент стимулирования регионального развития. Рассмотрены государственно-частное партнерство, коммерциализация НИОКР, установление границ ответственности участников кластеров, формы взаимодействия предпринимательства, науки, образования. Особое внимание уделено антрепренерству, инкубаторству, сателлитным организациям. Предложена стратегия инновационно-инвестиционного развития с позиции точечного воздействия на экономическое развитие крупных регионов. Разработана схема модели управления реализацией крупных инвестиционных проектов.

10. Блок разграничения функций государства и инновационного бизнеса: содержит перечень функций и направлений ответственности государства и бизнеса в области инновационной политики.
Рассмотренные аспекты национальной ииновационной политики разных стран свидетельствуют как о значимости самой проблемы, так и о различных путях ее разрешения. При этом формирование инновационной экономики в России требует творческой интеграции зарубежного опыта и учета российской специфики. Для этого требуется дальнейшее развитие институциональной модели регулирования экономики страны. Этот вопрос будет рассмотрен нами в следующем разделе.

1.5. Институциональная модель инновационной экономики государства

В современных условиях масштабной модернизации при определении направлений для построения инновационной экономики необходимо исследовать научно-технические предпосылки экономического развития государства. Сначала определимся с терминами. Под инновационной экономикой государства будем понимать экономику, связанную с процессами формирования, функционирования и реализации инновационного потенциала единичными элементами народнохозяйственного комплекса страны. В свою очередь, инновационный потенциал представляет собой совокупную способность имеющихся в наличии у единицы хозяйствования инновационных ресурсов достигать поставленных инновационных целей.

В качестве основополагающих аспектов использования научнотехнических достижений выступают усиливающиеся несоответствия, обусловленные обострением противоречий между потребностями в инновационных достижениях, объективно связанными с закономерностями общественного развития, и сформировавшимися условиями их получения и освоения. В данном случае целесообразным представляется выделить несоответствия между:

• объективно обусловленными и реальными потребностями, т. е. востребованностью в инновационных достижениях;

• объективно обусловленными потребностями и реальными возможностями инновационного потенциала, что означает несоответствие уровня и структуры «модельному» представлению;

• объективно обусловленными потребностями и реальными условиями воспроизводства инновационных достижений, что означает утрату перспективы развития;

• реальными потребностями (платежеспособным спросом и потенциальными возможностями), что приводит к невостребованности инновационного потенциала.

В этой связи требует разрешения глобальное противоречие между имеющимися в наличии у единицы хозяйствования возможностями, определяемыми методическим инструментарием измерения и использования инновационных ресурсов, и объективно возникающими потребностями в развитии инновационного потенциала предприятий, обусловленными современными условиями масштабной социально-экономической трансформации в Российской Федерации. Вследствие неразрешимости этого противоречия в современных условиях проявляется и возрастает невостребованность инновационного потенциала, следствиями которой становятся:

• разрушение инновационного потенциала и тем самым подрыв перспективы экономического возрождения и адаптации к мировому рынку;

• высвобождение специалистов (научных и инженерных кадров) из сферы инновационной деятельности без перспективы их дальнейшего использования по специальности;

• назревание и обострение проблем социально-экономического характера, связанных с трудоустройством и обеспечением занятости этой категории специалистов.

В сложившейся ситуации глубокого кризиса предметом исследования становятся: сохранение и прогрессивное развитие кадрового потенциала инновационной деятельности; рациональное использование кадрового потенциала для решения проблем федерального, межрегионального и регионального уровней; рациональное использование невостребованного интеллектуального потенциала и обеспечение занятости полностью или частично незанятых специалистов.

В настоящее время ведущим процессом в мировой экономике становится глобализация – тесное взаимодействие национальных экономик, наднациональных структур, снятие ограничений для движения людей, идей, товаров, капиталов. В нормативных правовых документах, принятых Правительством Российской Федерации за последние годы, очерчивающих экономическую стратегию страны, зафиксирован курс на активное участие в процессе глобализации, что также подтверждается и многими предпринимаемыми конкретными шагами. Отчасти такая политика диктуется тем, что в России не производится необходимого объема продовольственных товаров и многих товаров высокотехнологичных отраслей, поэтому отказаться от импорта многих товаров она сегодня просто не может.

В настоящее время импортный поток «уравновешивается», в основном, экспортом газа, нефти, ряда других невосполнимых минеральных ресурсов. Однако в условиях глобализации это может продолжаться весьма ограниченное время. Во-первых, потому, что себестоимость минерального сырья в России, как правило, значительно выше, чем в других странах-экспортерах, с которыми в условиях глобализации придется конкурировать. Во-вторых, велики транспортные издержки. В-третьих, в силу экстремальных природных условий велика энергоемкость производимой продукции. В-четвертых, страна переживает инфраструктурный кризис, выход из которого требует огромных вложений в обновление или замену трубопроводов, железных дорог, линий электропередач и т. д.

В связи с этим в мировом экономическом сообществе в долгосрочной перспективе Россия может существовать только в качестве производителя товаров и услуг, которые не могут быть созданы в других странах, т. е. продукции сектора высоких технологий.

Вторая причина состоит в геоэкономическом положении Российской Федерации. Сохранение территориальной целостности и суверенитета подразумевает в конкретных условиях нашей страны необходимость серьезной охраны государственной границы и готовность к защите национальных интересов хотя бы в странах ближнего зарубежья. При крайне тяжелой демографической ситуации это также требует хорошо оснащенной и вооруженной армии, что также невозможно без сильного инновационного сектора экономики.

Третья причина связана с использованием людей, идей, технологий, имеющихся в стране благодаря огромным вложениям в «человеческий капитал» и в развитие оборонного комплекса, которые были сделаны в предшествующие годы. Этот важнейший ресурс стремительно тает – во многих институтах, конструкторских бюро, предприятиях уже возник «разрыв поколений». В отсутствие молодежи утрачивается научный и технологический потенциал, накопленный старшим поколением опыт выполнения крупных научно-технических проектов. В ближайшие пять-десять лет при сохранении нынешних тенденций многое будет утеряно безвозвратно.

Четвертая причина состоит в том, что место страны в современном мире определяется тем набором макротехнологий, который она в состоянии поддерживать и обновлять, что требует потока инноваций и постоянного технологического перевооружения локомотивных отраслей экономики. При этом возможности «купить», «освоить» зарубежные технологии, как показывает отечественный и зарубежный опыт, оказываются весьма ограничены и требуют огромных затрат. Из 50 макротехнологий, существующих в мире, Советский Союз владел на мировом уровне 12 [41] . В современной России ни одного комплекса технологий, соответствующего технического, организационного, научно-технического обеспечения, который входит в понятие макротехнологии, нет. Есть отдельные образцы, предприятия, разработки, но утрачена система.

При сохранении нынешних тенденций «инновационный кризис» уже в среднесрочной перспективе может привести к экономической или оборонной катастрофе, к социальной нестабильности, поэтому от того, будут ли решены в ближайшие годы имеющиеся проблемы, очень скоро будет зависеть само существование нашей страны. В аспекте вышеизложенного сделаем вывод о том, что результаты реализации стратегии развития инновационного потенциала единицы хозяйствования или применения инновационного потенциала предприятий промышленности состоят в: построении инновационной системы промышленного предприятия; создании национальной инновационной системы; становлении инновационной экономики страны.

В связи с этим институциональная модель регулирования инновационной экономики государства включает в себя (рис. 1.3): инновационный потенциал единицы хозяйствования; национальную инновационную систему; систему обеспечения механизма функционирования инновационной экономики (инновационная инфраструктура, инновационная безопасность, государственное регулирование).

Рис. 1.3. Институциональная модель регулирования инновационной экономики государства

Как видно из рисунка, структурная схема инновационной экономики характеризует цикличность экономического развития государства. Следовательно, необходимо говорить о том, что преодолеть существующий кризис возможно при сохранении инновационного потенциала, а осуществить переход к инновационному развитию страны – при развитии инновационного потенциала единицы хозяйствования. Другими словами, механизм рыночного регулирования заключается в формировании инновационной инфраструктуры, в свою очередь, государственное регулирование – в обеспечении инновационной безопасности.

В этих условиях важнейшими задачами в области обеспечения инновационной безопасности должны стать: опережающее развитие конкурентоспособных отраслей и производств, неуклонное расширение рынка наукоемкой продукции; формирование механизма выявления и поддержки развития прогрессивных технологий, освоение которых обеспечит конкурентоспособность российских предприятий на мировом рынке.

Таким образом, нельзя, а в некоторых случаях просто преступно, ограничиваться выделением различного рода средств на разработку и освоение инновационных достижений и получением отчетов об использовании этих средств. Необходима система применения результатов инновационной деятельности для формирования на макроуровне национальной инновационной системы страны и органического вхождения в мировую практику развития инновационной экономики. Регулирование инновационной экономики государства может быть выражено в следующими макроэкономическими показателями инновационности экономического развития:

1. Инновационное обновление производства определяется как отношение стоимости применяемого инновационного потенциала к стоимости производства:

INPr = VIPp/VPr (1.1)

где INPr – инновационное обновление производства; VIPp – стоимость применяемого инновационного потенциала промышленных предприятий; VPr – стоимость всего производства на предприятиях промышленности.

Так, в Германии инновационное обновление производства (внедрение или освоение инноваций) составляет 73 % от общей стоимости производства, а в Российской Федерации – 10 %, что требует реформирования всех сфер общественной жизни, и, прежде всего, модернизации экономики [42] . Пороговое значение данного показателя, по данным авторских расчетов, должно находиться в пределах от 75 до 85 %, при этом обеспечивается устойчивое функционирование инновационной экономики.

2. Инновационность выпускаемой продукции характеризуется отношением стоимости инновационного потенциала промышленных предприятий, расположенных на определенной территории, к стоимости совокупного объема производства продукции:

IT = VIP/VSOP (1.2)

где IT – инновационность выпускаемой продукции; VIP – стоимость инновационного потенциала промышленных предприятий; VSOP – стоимость совокупного объема производства продукции.

Этот показатель, по нашим расчетам, имеет порог в пределах 35–45 %, который свидетельствует о развитии инновационной экономики.

3. Инновационность экономического развития представляет собой отношение стоимости прироста ВВП в высокотехнологичных отраслях промышленности Российской Федерации к стоимости инновационного потенциала предприятий всех отраслей промышленности:

IDE = V?/VIP (1.3)

где IDE – инновационность экономического развития страны; V? – стоимость прироста ВВП в высокотехнологичных отраслях промышленности.

Прирост ВВП в высокотехнологичных отраслях, как показал проведенный анализ, должен достигать 40 %. Следовательно, данный показатель определяет и обосновывает уровень инновационности экономического развития страны в пределах от 25 до 35 %.

4. Уровень развития инновационного потенциала определенной территории рассчитывается отношением: а) стоимости базовых инновационных технологий (VBT), б) стоимости прорывных инновационных технологий (VST) к стоимости инновационного потенциала предприятий промышленности:

IPD = VBT/VIP (1.4)

где IPD – уровень развития инновационного потенциала определенной территории.

Значение показателя должно находиться в пределах от 30 до 40 %.

IPD = VST/VIP (1.5)

Показатель характеризуется пределом от 5 до 15 %.

Динамика значений уровня развития инновационного потенциала определенной территории обусловливает состав и структуру инновационной экономики страны. Важно подчеркнуть, что при расчете представленной системы макроэкономических показателей инновационной экономики государства необходимо учитывать то обстоятельство, что перед применением инновационного потенциала промышленным предприятиям следует ответить на вопрос: «Создавать инновации, получившие распространение за рубежом, или их использовать в своей инновационной деятельности, и/или разрабатывать свои собственные инновации?». В данном случае целесообразным представляется комбинированный подход.

В связи с этим при оценке уровня инновационности экономического развития страны на основе разработанных макроэкономических показателей предприятия промышленности определяют, достаточен ли уровень инновационного потенциала для эффективного применения. В случае, если значения указанных показателей находятся вне рекомендованных пределов, то необходимо отказаться от применения инновационного потенциала, иначе затраты на формирование, функционирование и реализацию инновационного потенциала будут напрасны, и, наоборот.

Таким образом, в целях государственного регулирования инновационной экономики страны необходимо основываться на том, что результат, касающийся развития критической технологии, часто неосязаем. В связи с этим ведущие страны – члены Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), например, США и Япония, публикуют национальные программы развития инноваций, в которых фокусируют внимание на товарах и услугах (целях), которые должны появиться в результате инновационной активности, а не на технологиях и программах (средствах). Особенно детально проработан японский национальный проект, в котором приблизительно оценены затраты, сроки, указаны наиболее вероятные фирмы и исследовательские структуры, которые будут реализовывать создание конкретных товаров и услуг.

В настоящее время такие документы являются неотъемлемым элементом сильной инновационной политики. Их необходимо иметь и в России. Также следует отметить, что, прежде чем выбирать технологии, развитие которых заслуживает государственной поддержки, необходимо определить критерии, которые будут использоваться при таком выборе. Все обычно используемые критерии можно объединить в три сферы: экономическую, собственно технологическую и социальную [43] .

Для экономической сферы это, в первую очередь, возможность коммерциализации продуктов технологий и срок окупаемости проектов, который во многом зависит от капиталоемкости проектов по внедрению нового продукта и должен быть относительно небольшим. Кроме того, можно учитывать уже сложившиеся конкурентные преимущества государства в экономической сфере и возможное влияние внедрения новых технологий на ключевые отрасли национальной экономики. Часто используемым критерием также является уровень конкуренции, как между новыми технологиями, так и новых технологий с уже существующими. Наконец, учитывается степень соответствия развития той или иной технологии общей стратегии развития государства.

В технологической сфере один из наиболее популярных критериев – уровень инновационности той или иной технологии, т. е. масштаб привносимых ею изменений. Здесь необходимо отметить, что очень высокий уровень инноваций несет значительные риски и поэтому не всегда является положительным фактором. Наряду с уровнем инноваций также учитывается уже накопленный объем знаний и разработок по исследуемому направлению или, что бывает чаще, существующая ресурсная база – наличие университетов, исследовательских центров и т. п. Еще один часто используемый критерий – наличие положительных синергетических эффектов при совместном развитии нескольких технологий (например, фармацевтика и нанотехнологии). Нередко также учитывается актуальность, «популярность» тех или иных разработок и технологий.

Критерии социальной сферы – это, в первую очередь, возможность повышения качества жизни людей в результате внедрения новой технологии, ее общественная востребованность. Также при определении технологий для господдержки учитываются географические (протяженность) и культурно-исторические (сложившийся уклад жизни) особенности региона, где такие технологии планируется развивать.

Рассмотренный перечень критериев позволяет выделить ряд ключевых направлений, требующих государственной поддержки: информационные технологии; технологии в энергетической области; оборонно-промышленные технологии; материаловедение; биотехнологии. При определении перспектив инновационного развития необходимо опираться на сформировавшиеся в мире прорывные направления. Наиболее существенные прорывы ожидаются в междисциплинарных направлениях, опирающихся на применение нанотехнологий. По масштабам воздействия на экономику и другие сферы жизни общества это направление может со временем встать в один ряд с информационными и биотехнологиями.
В заключение проведенного нами анализа сделаем вывод о том, что в результате применения инновационного потенциала единицы хозяйствования создаются условия, т. е. он выступает инструментом, для становления инновационной экономики, которая, как нам представляется, выступает в качестве очередного этапа эволюции экономической системы страны.

1.6. Инновационность хозяйства в контексте диалектики конкуренции и монополии (микроэкономический аспект)

В отечественной экономической литературе можно выделить две группы дискуссий по поводу инновационной политики. Первая группа выясняет институционально-правовые предпосылки проведения инновационной политики, и пытается ответить на вопрос: «Кто должен отвечать за инновационную политику», а другая ищет ответ на вопрос: «Что должен представляет собой результат инновационной политики?» или «Что есть инновация?».

Так, в рамках первой группы, одни не находят термина «инновация» в тексте Конституции РФ и не видят формальных оснований для проведения такой политики государством. Другие удовлетворяются статьей 72 Конституции РФ, где речь идет об образовании и науке как одном из предметов совместного ведения федеральной и субфедеральной власти, и находят противоречия в распределении ответственности за инновационную политику между этими двумя уровнями государственной власти. Третьи, удовлетворившись научно-образовательным контекстом Конституции, усматривают противоречия в последовавших позднее положениях о министерствах, ведомствах, службах и агентствах в распределении ответственности за осуществление инновационной деятельности.

Результаты поиска второй группы дискуссантов можно представить вариантами классифицирования инноваций. С точки зрения степени новизны инновация может быть базисная или улучшающая, по характеру деятельности – управленческая или производственная, по технологическому назначению – продуктовая или процессная [44] . Еще один вопрос, примыкающий ко второй группе: «Можно ли отнести к инновациям удачную репродукцию (или имитацию) заимствованного новшества, не применяемого в данных условиях или это должен быть на 100 % оригинальный вариант?»

Ни в одной из групп и подгрупп научные поиски не дали однозначных результатов, а кроме того, ни один из ответов не раскрывает экономического подхода к инновациям ни в институциональном, ни «рефлективном» смысле. В этой связи обратим внимание на толкование инноваций как инструмента, позволяющего открыть новое рыночное пространство, которое не представлено ни в одной из указанных групп. Под новым рыночным пространством В. Чан Ким, Рене Моборнь [45] понимают создание продукта или услуги в такой области, где не существует прямой конкуренции.

Согласно упомянутым авторам поиск нового рыночного пространства окажется успешным, если будет воспринято иное отношение к конкуренции или к планомерному поиску благоприятных возможностей, которые бы вывели компанию в новое рыночное пространство. Иное отношение к конкуренции строится на изменении традиционного понимания, где большинство компаний стремятся стать не хуже, а то и лучше своих соперников по показателям цены и качества. В результате их стратегии оказываются сходными по одним и тем же базовым показателям конкуренции, им становится присущ общий набор невысказанных явно представлений о том: как протекает конкуренция в отрасли или стратегической группе, кто их клиенты, что для этих клиентов ценно, какой спектр товаров и услуг должна предлагать их отрасль.

Чем больше компании разделяют эти традиционные представления о конкуренции, тем более сходными становятся их методы ведения конкуренции за кошелек потребителя. Они параллельно идут по пути улучшения цены и качества и одновременно достигают результата, что не дает компании выигрыша на рынке. Конкуренция на равных может быть ожесточенной и мало эффективной, в особенности тогда, когда спрос стабилизируется, растет медленно или падает. Заметим, что состояние напряженной конкуренции в координатах цена – качество выгодна потребителю, производителю она уготавливает лишь растущие риски потери своего клиента.

Единственный путь выжить в состоянии напряженной конкуренции – это уйти от нее, используя нечто иное, для образования нового экономического пространства. Иное отношение к конкуренции предполагает, что компания должна стремиться быть не просто не хуже чем другие по показателям цены и качества, а иметь такие отличия от своих конкурентов, что и позволит ей вырваться за границы существующего рыночного пространства, освоенного конкурентами и прирастить новое. Только выход за общепринятые рамки «базовых показателей конкуренции и правил того, как она протекает», позволяет открыть незанятую территорию, а продукту реализовать инновационную ценность.

Для поиска незанятой территории или нового рыночного пространства руководителям фирмы или менеджерам необходим новый взгляд на привычные факты. Однако предложение разработать творческие стратегии и мыслить нестереотипно редко сопровождается практическими рекомендациями. Экономическая литература, в том числе учебная, может представить лишь результаты обобщения практик компаний, сумевших создать желаемые инновационные ценности, позволившие им выйти в новое рыночное пространство. В упомянутой публикации приводятся шесть принципиальных направлений [46] , которыми являются:

1) анализ состояния альтернативной отрасли, производящей сходные продукты и услуги;

2) анализ стратегических групп в отрасли;

3) анализ групп покупателей;

4) предложение дополнительных продуктов и услуг;

5) изменение функционально-эмоциональной ориентации отрасли;

6) изменения во времени.

Остановимся подробнее на идее нового рыночного пространства как подходе, выражающем экономическую суть инноваций, и их взаимосвязи с традиционными микроэкономическими положениями о структурах рынка и антимонопольной политике. В этой связи возникает теоретический вопрос об определении понятий «прямой» и «непрямой» конкуренции, соотношении последнего понятия с «несовершенной конкуренцией» и одной из ее форм – «открытой монополией». Новое рыночное пространство, открытое инновацией, правомерно представить как открытую краткосрочную монополию, поскольку компания, создавшая новое рыночное пространство или инновационную ценность для потребителя, является первой и до поры до времени на нем единственной.

Здесь возникает проблема с законодательством: должно ли оно дать возможность предпринимателю зафиксировать созданную инновационную ценность или действовать как-то иначе? Антимонопольное законодательство защищает конкуренцию путем контроля за монополиями. В тоже время, законодательство по авторскому праву, патентам и лицензированию способствуют выстраиванию юридических барьеров, чем формально снижает уровень конкуренции в экономике.

Продукт или услуга в экономическом смысле являются инновационными, если они не вступают в прямую конкуренцию с уже существующими на рынке продуктами или услугами, поэтому и открывают новое рыночное пространство (множатся сегменты рынка или образуют новые рынки). Инновационная ценность порождает новую потребность, либо новый способ удовлетворения уже известной потребности, и открывает стимулы для притока инвестиций. Кошельки потребителей показывают, является ли данная продукция или услуга адекватной их ожиданиям или мечтам.

Пока нет методов для того, чтобы дать нормативную или моральную оценку того, что хорошо для потребителя, а что плохо a priori, без учета реальных обстоятельств времени и места, вкусов, предпочтений, традиций и пр. Если новшество понравится потребителям, то это будет свидетельствовать об удачном поиске, создаст на время ситуацию открытой монополии, которая обеспечит инноватору возможность получить высокую прибыль, а другим откроет пути для новых инвестиций, перераспределяя доходы потребителей в пользу инновационных продуктов и услуг, способствуя дальнейшему развитию конкуренции.

Таким образом, прослеживается некая диалектика связи монополии и конкуренции, когда развитие одной есть предпосылка для появления другой. Напряженная конкуренция делает жизненно важным поиск нового рыночного пространства для компании, а удачная находка этого нового рыночного пространства образует краткосрочную открытую монополию, является стимулом для развития рынка в этом направлении. Производитель выигрывает при монополии, а потребитель при конкуренции.

Но если закрывается монополия, в которой производителю хотелось бы закрепить свое преимущество, уничтожаются пути к развитию конкуренции. Закрытая монополия ведет к загниванию и стагнации, а открытая создает стимулы для развития. Представленные рассуждения идут вразрез со сложившимся негативным «имиджем» монополии, с которой предлагается бороться, бороться и бороться. Но в современной экономической литературе уже отмечалось, что однозначно отрицательная характеристика монополии наносит вред развитию процессов вертикальной интеграции в производстве, которая бывает технически необходима и экономически выгодна, но недопустима политически, поскольку может быть идентифицирована как стратегия подавления конкуренции [47] .

Возможно, следует отказаться от приклеивания ярлыков, бесспорно отрицательного свойства, экономической монополии, поскольку без экономической монополии открытой и краткосрочной не возможно инновационное движение в экономике. Экономическая монополия, открытая и краткосрочная, является естественным следствием развития напряженной конкуренции в диапазоне цена-качество.

Экономический подход к инновации – открытие нового рыночного пространства – будет отличаться, а точнее не всегда будет совпадать с техническим / технологическим критерием оригинальности или уникальности, поскольку введение технических / технологических инноваций не всегда и необязательно приведет к новому рыночному пространству. Техническое нововведение, направленное на совершенствование техники и технологии может дать изменение соотношения цена-качество на уже существующем рынке, обеспечит рост конкуренции на нем, но не откроет нового рыночного пространства. Например, Китай обеспечил высокие темпы роста национальной экономики за счет распространения своей продукции по миру и размещения на своей территории иностранных производств, решил поставленную политическую задачу стать Мастерской мира. Но Китай не открывал нового рыночного пространства, а выигрывал на старых, уже имевших место площадках, за счет изменения параметров цена-качество. (Оказалось, что не столь важно высокое качество, как важна низкая цена.)

Если нововведения не открывают нового рыночного пространства, то с точки зрения экономического развития, они не являются инновациями экономическими, они могут быть какими угодно – научно-техническими, технологическими, управленческими и пр., но работать в границах уже имеющегося рынка, менять соотношение цены и качества, влияя на соотношение спроса и предложения на уже существующем рынке. В то же время, если заимствование – управленческих, производственных, технологических, продуктовых или процессных – решений, приведет к появлению нового рыночного пространства в рамках национальной экономики, то такое изменение будет считаться инновацией, поскольку выполнит свою главную экономическую миссию – расширит рынок для потребителя, сделает его более разнообразным. Приведем вымышленный пример. Если в связи с изменением климата, наступлением устойчивых холодов в Европе, кто-либо из предпринимателей будет удачно торговать традиционными русскими пуховыми платками или освоит технологию их производства, то для европейской экономики это будет инновационное решение.

Результаты от инновации – получение высокой прибыли – краткосрочны, поскольку, будучи привлекательными для других, новое рыночное пространство будет быстро осваиваться теми, кто может удачно повторить опыт первооткрывателя. Перейдя со старого рыночного пространства на новое, на старом напряженность конкуренции спадет, что даст производителям, наиболее стойким приверженцам «старого» рынка, время сохраниться на этом старом рынке. Главное значение инновационных практик для национальной экономики или государства состоит не в получении прибыли, которая естественно будет на новом рыночном пространстве и что важно для предпринимателя, а в развитии, широкой диверсификации производств и приращения рынка в целом.

Повторяя труизмы о том, что экономика существует для удовлетворения потребностей человека, отметим, что на первоначальных этапах развития человеческой цивилизации торговля перераспределяла между людьми то, что дано природой и ценно для них, затем люди научились воспроизводить ценности, сейчас пришло время создавать новые ценности, экономика становится инновационной. Инновационный этап раскрывает новый потенциал экономики в преодолении ограниченных ресурсов.

Неоклассическая теория, исследовавшая проблему цены, такова ее научно-исследовательская программа, акцентировала внимание на изучении конкуренции как структуре, которая наиболее соответствует решению проблем расширенного воспроизводства ценностей, где процесс ценообразования идет наиболее сложным образом, чем в такой структуре как монополия. Без интеллектуальных сложностей и противоречий сложить из неоклассической концепции теорию инноваций трудно. Вопрос о ценообразовании в инновационной экономике еще более сложный. И первые же попытки его сформулировать и тем более разрешить, что и хотелось показать в данном разделе монографии, открыли ограниченность прежних оценок, общепринятых положений, относительно монополий и их отрицательной роли в экономике.

Теоретическое исследование проблемы инновации создает положительный контекст для трактовки монополии (открытой, краткосрочной). Таким образом, экономическая инновация двигает реальную экономику к новым рынкам, отраслям, предлагая потребителю новый продукт или новый способ его использования, а любая другая инновация работает в направлении воспроизводства известного продукта или услуги, но в лучшем для производителя соотношении цены и качества.

Теперь обратим внимание на документы по инновационной политике в РФ, начиная с Концепции инновационной политики Российской Федерации на 1998–2000 годы и заканчивая Концепцией и Прогнозом социальноэкономического развития РФ до 2020 г. Исходя из выше изложенного, в указанных документах нельзя увидеть различий между инновационной экономической и иной инновационной политикой по целям, задачам инструментам и пр. Из контекста документов понятно, что в них неявно различается научно-техническая и инновационная политика, но однозначно и ясного разграничения не проводится. Цели и задачи, связанные с институциональным развитием венчурных фондов, технопарков, свободных экономических зон, различного рода кластеров и прочих институтов есть инструменты поддержки и развития науки и техники, создавать и развивать которые государство призывает в рамках социального партнерства с бизнесом.

Призыв бизнеса к государству – не только организовывать инновационную инфраструктуру, но и разделить вместе с ним риски разработки и создания новых видов наукоемкой продукции. Если предположить, что взаимные призывы будут услышаны и требуемое реализуется, то и тогда инновационной экономика может быть только как побочное следствие, а не прямой результат предпринимаемых мер. Например, если вкладывать средства в развитие науки, техники в нефтедобывающей отрасли, то некий инновационный прогресс в экономике может возникнуть лишь случайно, если появятся разработки, которые можно будет применять в других отраслях, т. е. непреднамеренно откроется новое рыночное пространство. В прогнозируемом варианте, согласно намерениям, разовьется материально-техническая база и изменится соотношение цена-качество в нефтяной отрасли, но экономика в целом будет прежней, монопрофильной. Опыт Советского Союза подтверждает правомерность этого вывода: вложение в ОПК не инновациировало другие отрасли.

Проблемы инновационной экономической политики лежат все в той же области укрепления рыночных основ экономики, но не только конкуренции. Важным является правовое урегулирование ее взаимодействия с разного рода и вида монополиями, поскольку последние, во-первых, также как и конкуренция являются рыночными структурами, а, во-вторых, как было показано, имеют прямое отношению к развитию экономических инноваций. О явной ограниченности традиционного понимания монополий и задач антимонопольного регулирования рыночной экономики свидетельствуют исследования и практики банкротства в сложившихся экономиках развитых стран, и практики трансформационных экономик конца ХХ-ХХI вв., которые показали, что отсутствие монополии автоматически не приводит к состоянию конкуренции.

Низкую эффективность мер по защите конкуренции связывают с наличием внутри самой конкуренции антиконкурентных факторов [48] , которые не отражены в антимонопольном законодательстве. Расширение внутреннего рынка, его масштабов и интенсивности показывает, что проблемы функционирования рыночной конкуренции как таковой, упираются не только в притеснения конкуренции монополией, но и «чистоту механизма» самой конкуренции, отлаженности его внутренних взаимосвязей.

Таким образом, и проблемы банкротства, и проблемы развития инновационной экономики делают необходимым пересмотр взглядов на взаимосвязи и взаимодействия таких рыночных структур как монополия и конкуренция, что в институционально-правовом смысле будет составлять базу для проведения эффективной экономической политики, обеспечивающей развитие инновационной экономики.

1.7. Модернизация и переход к инновационному развитию: анализ фактора отчуждения

В начале 1990-х годов при переходе к рыночным отношениям одним из аргументов необходимости перехода выдвигалось положение, что общественная собственность, как ничейная, используется неэффективно, в то время как частная собственность представлялась наиболее эффективной. Предполагалось, что частник не может работать плохо, что он будет производить лишь качественную и нужную обществу продукцию. К тому же рыночная капиталистическая экономика располагает своим проверенным механизмом – конкуренцией и контролем «невидимой руки».

Рыночный механизм достаточно прост. Механизм спроса и предложения сообщает желание потребителей (общества) предприятиям, а через них и поставщикам ресурсов. При этом конкуренция заставляет предприятия и поставщиков ресурсов прислушиваться к желаниям потребителей, удовлетворять их требования. В рыночной экономике потребитель является господином, а производитель – его слугой. Увеличение потребительского спроса и рост цены сверх издержек производства приводит к росту экономической прибыли, которая является сигналом для производителей о том, что обществу требуется больше продуктов и услуг.

Такой механизм присущ рыночной экономике чистого капитализма. Но если в отрасли отсутствует совершенная конкуренция, что имеет место в реальной жизни, предприятие может получать экономическую прибыль без расширения производства. В теории рассматриваются и другие преимущества свободной конкуренции. В том числе: конкуренция заставляет предприятия переходить на самые эффективные (сегодня часто используют термин «инновационные») технологии производства. На конкурентных рынках выживают лишь те, кто выигрывает в марафоне научно-технического прогресса. Те, кто не выигрывает в конкурентной борьбе, покидают рынок.

В качестве одного из важнейших преимуществ совершенной конкуренции признается способность создавать тождество частных и общественных интересов. Предприятия, стремящиеся к собственной выгоде, в тоже время направляемые «невидимой рукой» рынка, способствуют обеспечению государственных или общественных интересов. Например, фирмы в конкурентной борьбе применяют самую экономичную комбинацию ресурсов при производстве данного объема продукции, иначе они поступать не могут, поскольку это отвечает их частной выгоде. «Иными словами, сила конкуренции контролирует или направляет мотив личной выгоды. Таким образом, что он автоматически и непроизвольно способствует обеспечению интересов общества. Концепция «невидимой руки» заключается в том, что, когда фирмы максимизируют свою прибыль, общественный продукт тоже максимизируется» [49] .

Как убедительно получается в теории: все довольны и производители и потребители, разрешены все проблемы, в том числе растет производство, удовлетворяются потребности общества. Как говорится и волки сыты, и овцы целы. Однако, это противоречит действительности, опровергается самой жизнью. Не были до конца разрешены проблемы отчуждения и в советское время. Теперь они воспроизведены в новой, более сложной форме. К старым противоречиям добавились новые, еще более острые. Следовательно, проблема отчуждения не так проста, как кажется. Она имеет свою природу, имеет свои объективные и субъективные причины.

Отчуждение не является столь однозначным, простым, как это было принято считать. Когда говорят об отчуждении, то прежде всего указывают на его негативные последствия. Но оно сопровождается не только отрицательными явлениями, носит двойственный характер, содержит и рациональные начала. Развитие производительных сил общества находит свое выражение в разделении труда: единичном, частном, общем. Первоначальная целостность человека нарушается вследствие исторически неизбежной специализации его функций и усложнении взаимоотношений с обществом. Неизбежно возникают и разрастаются экономические структуры, социальные институты, правовые регуляторы и другие формы.

Результаты трудовых творческих усилий человека становятся всеобщим достоянием, обретают общественную значимость. Восстановление целостности человека становится возможным не столько внутри единичного, изолированного от других, сколько в рамках их всеобщего единения. Разделение труда, с одной стороны, раздвинуло границы человеческой деятельности, привело к повышению производительности труда и уровня потребления, а, с другой стороны, породило уродцев в физическом плане, зависящих от других людей. Созданные самим человеком различные структуры и институты призваны компенсировать потери, обеспечить его самоотдачу и нейтрализовать самоутрату посредством поддержания равнозначных ценностей и обеспечить ему личное удовлетворение и общественное признание.

Если экономические структуры и социальные институты не компенсируют самоотдачу и самоутрату человека в процессе его деятельности, то определенные объективные факторы отчуждения с их позитивными характеристиками утрачивают свое значение. В то же время негативные аспекты в полную силу проявляют себя. Отчуждение становится тормозом развития человеческого общества, возрастают его противоречия, что отражается в сознании людей и сказывается на результатах их деятельности.

Отчуждение, как многоплановое, сложное явление охватывает все сферы жизни человека и принимает формы экономического, технологического, политического и духовного отторжения человека. Созданные им общественные институты и другие образования начинают противостоять человеку и неизбежно порождают у него растерянность и бессилие, протест против существующего положения. Чаще всего проблема отчуждения сводится к социально-экономической эксплуатации человека. Но оно этим не исчерпывается, и оказывается значительно шире. Она затрагивает многие сферы личной и общественной жизни, имеет многообразные тенденции развития в зависимости от конкретной исторической ситуации.

Так технологическое отчуждение, характеризующее отношения человека к достижениям науки и техники и выражающееся в одностороннем развитии научно-технического прогресса, не соотнесенного с нравственными ориентирами и общечеловеческими ценностями, чревато как для отдельного человека так и для человечества в целом не менее опасными социальными последствиями, чем экономическое отчуждение. Наряду с указанными видами отчуждения в современных условиях появляются новые.

Так возникло и приобрело свою значимость экологическое отчуждение, отчуждение в сфере нравственности, национальных отношений. Значительную угрозу представляет собой и политическое отчуждение, которое порождает апатию народа, ведет к отстранению народных масс от реального участи в общественно-политической жизни. Игнорирование выборов стало нормой. Выборы считаются состоявшимися при весьма незначительном участии избирателей. Таким образом, проблема отчуждения охватывает широкий круг явлений. В то время, как ее чаще всего сужают до социальноэкономической эксплуатации человека.

Действительно, открытая эксплуатация представляет наиболее существенный признак отчуждения, поскольку, как отмечал К. Маркс в этом случае средства производства превращаются в средства высасывания человеческого труда, в результате чего «не он [рабочий] потребляет их, как вещественные элементы своей производительной деятельности, а они потребляют его как фермент их собственного жизненного процесса» [50] .

В действительности и при социализме, где были обобществлены основные средства производства, для проявления отчуждения сохранялась определенная база. Социализм в СССР не имел возможности развиваться на своей собственной основе, без внешнего воздействия. Опыт пройденного пути также отсутствовал. Имело место нарушение конструктивных социально-экономических и культурно-нравственных связей между индивидуумом и государством. Часть бюрократических структур и институтов препятствовала самовыражению человека. Отторгая его от собственности, как субъекта самостоятельного действия, общество получило безынициативность и бесперспективность, что в конечном итоге привело к чувству неудовлетворенности существующей действительностью, подогретому стяжательством и коррупцией определенной части элиты.

Проявление элементов отчуждения в СССР не являлось внутренним свойством, оно в значительной степени унаследовано от предыдущего строя и вытекало из тех трудностей, с которыми столкнулась страна. Решение главной социально-экономической проблемы – отчуждение работника от средств производства – породило новые, заинтересованные отношения к труду, возник новый человек, качества которого нашли проявления в более позднее время, когда наступило время выбора «за» и «против».

Академик В.И. Вернадский, хорошо понимал положительное значение произошедших изменений в отчуждении, что остается недоступным сторонникам либерально-рыночной экономики. Модернизация, проводимая в СССР в 1930-е гг. опиралась на широкую поддержку населения, хотя было немало ее противников. Тяготы модернизации воспринимались подавляющим большинством населения, как исторически необходимые, а потому справедливые. Вернадский квалифицировал модернизацию, как общее дело, жизнь со всеми и для всех. Вера в народ, его раскрепощенные творческие силы позволила ему высказать уверенность в неизбежность победы СССР уже в конце 1941 г. Сравнивая ситуацию с Первой мировой войной он видел совершенную несравнимость. Народ как бы переродился. Нет интендантства, наживы и обворовывания. Исчезла рознь между офицерством и солдатами. Много талантливых людей достигает высоких военных должностей. Перерождение народа вылилось в то, что к советской власти пошли служить царские генералы и министры, которые именно в ней увидели силу для восстановления исторической России.

В ходе модернизации рождался новый культурный и сознательный тип, который оказался более стойким и творческим, лучше обучающимся, чем человек западных стран. Было изобретено и построено множество новых социальных форм, раскрывавших возможности этого человека, обеспечивающих решение множества проблем отчуждения и позволяющих рассматривать решение многих государственных вопросов, как свое личное дело.

В современных условиях перехода к инновационному развитию потребность в человеке, заинтересованном в развитии, умеющем обеспечить это развитие, для которого личные интересы совпадают с общественными, иными словами, проблема отчуждения положительно решена и не выступает в качестве тормоза, многократно возросла. Современная модернизация России, провозглашенная президентом страны, по своему значению и сложности не уступает, а превосходит модернизацию 1930-х гг. Если мы не освоим этого опыта и не создадим сходный по стойкости и творческой силе новый тип русского человека, то с поставленной задачей справиться будет невозможно.

На месте передовой экономики ныне существует «отсталое сырьевой хозяйство, которое в современном смысле слова экономикой назвать можно лишь условно, так как оно не гарантирует существенного и устойчивого национального благосостояния. Наше социальное самочувствие чрезвычайно сильно зависит от неконтролируемых нами самими факторов, от колебаний и капризов мировой конъюнктуры. Поэтому нашей стране требуется новая экономика, умная экономика, основанная на интеллектуальном превосходстве и производстве уникальных знаний, нацеленная на непрерывное улучшение качества жизни людей через создание именно новых технологий» [51] .

Особенности и сложности современной модернизации состоят, прежде всего, в том, что в отличии от первой, которая проводилась в условиях создания нового общества – социализма, она будет проводиться на капиталистической основе, которой присущи свои экономические законы, отличающиеся от социалистических. Следовательно, усложняется решение проблемы отчуждения. Кому-то нравится или не нравится, но факт остается фактом, что рабочая сила превращена в товар, рабочий не является собственником средств производства, то есть работник превратился в источник создания прибыли для хозяина. Это доказывает наличие социальноэкономического неравенства и эксплуатации человека человеком.

Трудности намечаемой модернизации экономики России усиливаются и в силу того, что на протяжении последних 20-ти лет реализуется классическая схема убыточного производства. По данным директора НИИ статистики Роскомстата В. Симчера норма накопления не превышала 15 % при минимально допустимой 35 %. В результате этого степень износа основных производственных фондов достигла в среднем 80 %. Это касается не только высокотехнологичных отраслей, где ситуация катастрофическая, но и производств «первого передела», наподобие черной и цветной металлургии, и даже сугубо сырьевых отраслей – нефте– и газодобычи [52] .

Модернизация экономики и переход к инновационному развитию предполагают максимально возможное устранение отчуждения в обществе. Она становится общенародной ареной созидания, усилий хорошо информированных, осознающих необходимость радикальных перемен и проявляющих творческую инициативу подлинных субъектов социального действия. При этом они несут ответственность за будущее страны. Что же предстоит сделать?

Прежде всего, необходимо устранить отчуждение от власти. Сегодня наше общество не представляет единого целого, оно расколото на непримиримые группы богатых и бедных со своими особыми интересами. Глубина раскола между этими группами в России гораздо сильнее, чем в развитых странах мира. Вслед за этим усилилось и возросло до опасных пределов отчуждение народа от власти. Народ не верит власти, а власть боится собственного народа. Двадцать лет проведения рыночных реформ убедили народ в их антинародном характере, интересы властных структур и народа не совпадают.

Начиная модернизацию, необходимо спросить у народа, какую модернизацию он хочет и готов поддержать. Известно, что классу собственников модернизация не нужна. Она нужна народу и государству, и начинать ее следует, опираясь на мнение и поддержку народа, который считает ее своим собственным делом, и готов пойти на известные издержки для ее осуществления. Опросы призывников в армию лучше всего указывают на пропасть между народом и властью. Более 80 % призывников не доверяют собственному правительству, 60 % не удовлетворены собственной страной, 90 % разочарованы социальным и экономическим неравенством в обществе и не желают рисковать за него своей жизнью. Они осознают, что честное исполнение воинского долга в обществе лишенном каких-либо иных ценностей, кроме стяжательства, наживы и всеобщего безразличия, где в армии не служит ни один сын крупного государственного деятеля, лишено какого-либо смысла. Отсюда рост случаев предательства, трусости, дезертирства – явлений доселе абсолютно не свойственных русской армии.

Отчуждение в российском обществе усиливается в силу чрезмерного роста коррупции, с которой правительство не желает бороться до конца, повинно в ней, отчего растет его отчуждение от народа. Вся современная стратегия борьбы с коррупцией, закрепленная в Конвенциях ООН и Совета Европы, базируется на конфискации преступных доходов у коррупционеров и членов мафии, противодействии отмыванию грязных денег, поиске и возвращении похищенных активов. В России в 2003 г. конфискация была вообще отменена, как вид уголовного наказания. В 2006 г. восстановлена, как некая «иная форма уголовно-правового воздействия». Россия подписала и ратифицировала Конвенции, но не выполняет их. Особенно слабо ведется работа по поиску и возврату похищенных активов. По самым скромным подсчетам, из страны за последние 20 лет похищено от 200 до 500 млрд. долларов. Только за десятилетний период с 1994 по 2003 гг. отток капитала из России составил 246,9 млрд. долларов, в том числе в легальной форме 114,3 и нелегальной 142,5 млрд. долларов [53] .

Реализация проекта модернизации невозможна без решения проблемы политического отчуждения, которое привело к отстранению народных масс от реального участия в общественно-политической жизни. Представителей народа нет ни в высших органах управления, ни в Думе. Выборы с их подтасовкой и фальсификацией в глазах широких масс не пользуются доверием, а потому падает участие народа в выборах.

С самого начала перехода к рыночным отношениям отчуждение стало философией правящей элиты, ее целью и смыслом. Оно нашло свое концентрированное выражение в характере приватизации, которая разделила общество на «винеров» и «лузеров». В обществе идет непримиримая борьба между капиталистами и наемными рабочими, конкуренция внутри класса капиталистов и класса рабочих. Правительство не решается пересмотреть итоги приватизации, но рано или поздно придется провести инвентаризацию ее итогов, восстановить справедливость, а часть успешных собственников с их опытом использовать в интересах всего общества. Без восстановления справедливости, а в широком плане, без решения проблемы отчуждения, крайне необходимая модернизация может обернуться очередным благим пожеланием.

Отрадно, что необходимость изменений в силу просчетов, допущенных в 1990-е гг., сегодня начинают понимать и в правительственных кругах. Весьма показательным в этом отношении стало интервью первого заместителя руководителя администрации президента и заместителя председателя Комиссии по модернизации В. Суркова газете «Ведомости». Он признал, что «доминируют сырьевые компании, а люди, ставшие богатыми и сверхбогатыми, сделали состояние не на новых идеях и технологиях, как Гейтс, Эдисон, а на разделе совместно нажитого советским народом имущества. Говорю это без эмоций, сам в бизнесе работал. Они не являются заказчиками не рискуют ради новых технологий» [54] .

В силу разобранных причин, внутренний рынок для инновационных товаров чрезвычайно узок, а на внешний сегодня в нужных масштабах выйти чрезвычайно сложно. Более того, развивать несырьевую экспортную модель экономики – значит вступить в конкуренцию с такими рыночными монстрами, как США, страны Евросоюза, «Азиатские тигры». Проблему модернизации, таким образом, предстоит решать в сложнейших внутренних условиях, одно из которых – это отсутствие единства народа. Налицо явное отчуждение правительства и народа, бедных и богатых, собственников и неимущих, работающих и безработных. И все же есть понимание у всех групп населения, что модернизация необходима, назрела и, несмотря на некоторое сопротивление ее противников, ее возможно осуществить. Для этого необходимо, как предлагают ведущие ученые экономисты страны, провести полную инвентаризацию российской экономики: что от нее осталось, в каком состоянии, кому принадлежит. Это позволит определить место России в глобальной экономике, ее сильные и слабые стороны при соответствующем изменении действующего правового поля.

Самой трудной задачей после инвентаризации экономики является применение на практике предложенных нами подходов, острой остается проблема коррупции, порожденная тем, что местные, региональные и корпоративные приоритеты не совпадают с общенациональными. Затем можно говорить о создании модели развития (плана), где было бы указано, где Россия окажется через год, два, три и так далее. Ведь китайцы установили для себя планку, где они будут в 2050 году. Ибо всем известно, что никакой ветер не будет попутным для корабля, который не знает, куда плывет. Определив необходимый объем ресурсов, людей, способных их рационально использовать, можно смело приступать к модернизации, рассчитывая на ее успех. Советское наследство за 20 лет рыночно-демократических реформ практически полностью проедено, историческое время потеряно. Надежда на то, что «запад нам поможет», а «невидимая рука рынка» все отрегулирует, бесследно исчезла. Как не раз было в прошлом, снова придется обратиться к народу, сняв острые углы отчуждения, и всем миром решать проблему модернизации экономики и страны.

Наконец, модернизация предполагает устранение отчуждения от истории. История 20 века – это единая история. Попытка разделить ее на русскую и советскую бессмысленна. Антисоветизм был актуален в контексте критики существовавшего советского строя, как внутреннее условие его развития. Сегодня актуальным является иной вопрос – выход из национального и исторического тупика и преодоление либеральной разрухи. Антисоветизм становится деструктивным фактором, он целиком направлен на дальнейшее уничтожение прошлого, разрушая мосты, связывающие историю, общество и культуру. Отказ от антисоветизма – важнейшее условие возрождения страны и приглашение всех слоев общества к осуществлению модернизации. Антисоветизм закрывает дорогу к будущему.

Осознание советского опыта – это прежде всего цивилизационный вопрос, но он еще не состоялся. Осуществляемый западно-либеральный выбор, сделанный в обход общественного мнения, фиктивен. Антисоветизм делает все последние годы общество слепым. Признание советского социализма, во всем многообразии его положительных и отрицательных черт, позволяет создать реальную стратегию возрождения на основе воссоединения русской и советской истории, преодолеть отчуждение, которое является одним из главных препятствий на пути инновационной модернизации.

Глава 2 Государственные и рыночные методы регулирования при переходе к инновационной экономике

2.1. Государственные и рыночные методы регулирования: экономический механизм взаимодействия

2.1.1. Исходные основы возникновения плановых и рыночных методов хозяйствования

Зарождение плановых и рыночных начал в экономике уходит своими корнями в философские категории «эгоизм» и «альтруизм». Эгоизм как жизненный принцип и моральное качество характеризует человека с точки зрения его отношения к обществу и другим людям, оно выражается в том, что человек в своем поведении руководствуется личными интересами, не считаясь с интересами общества, это одна из форм индивидуализма. В свою очередь, индивидуализм как принцип противопоставления личности коллективу сложился с возникновением частной собственности.

Альтруизм заключается в бескорыстном служении другим людям, в готовности жертвовать личными интересами для блага других. Такая двойственность обусловлена социальной природой человека. С одной стороны, человек как субъект наделен индивидуальными наклонностями и предпочтениями. В этом случае личный, индивидуальный интерес проявляется в стремлении получения максимум пользы. Это выражается в том, чтобы не допустить ущемления его интересов, обеспечить человеку необходимые условия для его жизнедеятельности. С другой стороны, человек является биосоциальным существом, общественным, живущем в обществе, в определенном социуме.

Эти природные начала человека в сфере хозяйственной деятельности в разные периоды проявляются с неодинаковой силой. На аграрной стадии развития в период присваивающего типа хозяйства (основным способом добывания средств к жизни был сбор и присвоение даров природы) преобладал общественный интерес, основанный на общей, коллективной собственности. В период становления мелкотоварного производства и утверждения рыночной экономики, базирующейся на использовании свободной конкуренции, господствующее положение занял рациональный эгоизм товаропроизводителей и потребителей.

С переходом на индустриальную стадию в механизме свободной конкуренции стали возникать сбои в виде нарушения сбалансированности между производством и потреблением и возникновения экономических кризисов. Согласно классической теории рынка после каждого нарушения стабильного развития начинают действовать рыночные механизмы стихийного восстановления равновесия. Однако эгоистические устремления производителей приводят к тому, что в процессе производства вновь устанавливается несоответствие между ценами и количеством производимых товаров и услуг. В результате чего возникает «порочный круг» – после каждого возобновления производства осуществляется воспроизводство экономического кризиса. Выход из «порочного круга», как правило, осуществляется путем государственного вмешательства, принятия мер, ограничивающих стихию рынка, введения государственного регулирования (планового или рыночного).

На современном этапе важнейшей проблемой является совместимость плана и рынка. Впервые тезис о совместимости плана и рынка был сформулирован в нашей стране в начале 1920-х годов. В соответствии с ним государственное планирование вовсе не означает тотальной централизации всех сторон экономической деятельности. Наоборот, если имеются самостоятельные и ответственные производители, то при наличии действенного рыночного механизма они могут обеспечивать быстрый рост производства, что позволяет государству концентрировать внимание на узловых проблемах развития народного хозяйства, побуждать самостоятельных производителей к участию в полезной для всей страны деятельности.

Характерным примером такого подхода явилось введение нэпа, который, легализуя рынок, создает более благоприятные условия для планирования. Известный экономист, один из ведущих работников Госплана СССР В.А. Базаров, обосновывая совместимость плана и рынка в условиях нэпа, указывал на два принципиальных положения, которые создают благоприятные условия для планирования: во-первых, он облегчил восстановление личной заинтересованности каждого трудящегося в результатах труда, личной ответственности за добросовестность труда. Во-вторых, и это особенно важно, он чрезвычайно упростил функции фактической проверки работы предприятий, а, следовательно, и всяческое хозяйственное регулирование [55] . При этом особое внимание обращалось на перенесение центра тяжести в системе плановых органов с административно-директивных функций на планово-регулирующие.

С началом экономических реформ и перехода на рыночную систему хозяйствования Правительство РФ отказалось от использования в хозяйственной деятельности плановых методов регулирования экономики. В науке также наметилась тенденция, согласно которой полностью отрицалась возможность использования как директивного, так и индикативного планирования. В этот период широкое распространение получила идея «отделения государства от экономики», основанная на противопоставлении плана и рынка. Идею отделения государства от экономики наиболее отчетливо сформулировал В. Найшуль. По его мнению, функционирование в рамках одной хозяйственной системы двух различных механизмов – административного и рыночного, действующих на разных принципах, подрывает ее целостность [56] .

Но столь радикальную позицию не разделяют даже представители «либеральной» западной цивилизации. Так, К. Поппер [57] подчеркивает: «Принцип государственного невмешательства в экономику – принцип, на котором основывается неограниченная законодательная экономическая система капитализма, должен быть отброшен. Если мы хотим защитить свободу, то должны потребовать, чтобы политика неограниченной экономической свободы была заменена плановым вмешательством государства в экономику».

Опыт свидетельствует о том, что в любом постиндустриальном обществе с рыночной экономикой план и методы планирования увязывают цели, ресурсы и рыночные субъекты хозяйствования в единое целое, позволяют сформировать эффективно действующую систему. С ростом концентрации и усложнением производственно-экономических связей поддержание устойчивого равновесия с помощью рыночных инструментов все более затрудняется. Рыночные регуляторы в виде налогов, процентных ставок, кредитов используются для устранения неравновесности и нарушения пропорций, в основном, в краткосрочном периоде. План в отличие от рынка балансирует производство и потребности, т. е. параметры, которые поддаются существенным изменениям в долгосрочной перспективе.

В рыночных условиях планомерность реализуется в виде плановодоговорной системы, при которой объектами народнохозяйственного плана становятся лишь общеэкономические, межотраслевые и межрегиональные пропорции развития. В качестве субъектов планирования выступают субъекты федерации, а также важнейшие межотраслевые ассоциации и предприятия. При этом следует особо отметить, что вместо плана-директивы вводится план-договор. В целом эффективность функционирования народного хозяйства страны может быть обеспечена при условии создания единой комплексной системы краткосрочного, среднесрочного и долгосрочного программирования на всех уровнях народного хозяйства.

2.1.2. Собственность как носитель плановых и рыночных начал хозяйствования

В экономической литературе собственность обычно рассматривается, с одной стороны, как экономическая категория, с другой – как правовая. В границах первого направления собственность определяется либо как общественно-производственное отношение, складывающееся между людьми по поводу материальных благ, в первую очередь, средств производства, либо как специфический способ соединения средств производства и рабочей силы.

В границах второго направления собственность исследуется с позиций юридической науки как правовая категория, означающая принадлежность вещей. Собственность на средства производства трактуется как их фактическая принадлежность индивидам, отдельным группам, классам, обществу в целом. Собственность, как правовое отношение, определяется не в виде отношения определенных субъектов к средствам производства, а как отношения между субъектами по поводу владения, пользования, распоряжения средствами производства, где воля одних лиц выступает границей для воли других. В результате собственность сама по себе выступает только как волевое отношение, а реальные права собственности находят отражение в нормах права, которые устанавливаются в законодательном порядке.

В современных условиях сущностные основы собственности нередко сводятся к присвоению (отчуждению) материальных благ (подробнее эти вопросы рассмотрены в предыдущей главе монографии). Такой подход носит поверхностный характер и отражает лишь количественную оценку результатов передачи государственной собственности в частные руки. В нашей стране, а также в странах СНГ и Восточной Европы проблема преобразования форм собственности была сведена к единому наиболее доступному процессу в виде приватизации, т. е. передаче государственной собственности в частное владение. При таком подходе преобразованию подвергается только юридическая сторона собственности, которая сводится к изменению правовых отношений собственности. А содержательная ее часть, характеризуемая экономическими отношениями, отодвигается на второй план. Между тем содержательная сторона собственности является определяющим условием в процессе ее реструктуризации.

Не случайно, поэтому в процессе сплошной приватизации на базе изменения прав собственности и функциональных связей в нарастающих размерах началось разрушение экономики, понижение жизненного уровня населения, рост безработицы, а процесс передачи государственной собственности в частные руки приобрел криминальный характер.

Мы исходим из того, что сложившиеся направления исследования собственности (экономическое и правовое) не противостоят друг другу, а диалектически взаимосвязаны между собой и при определенных условиях переходят друг в друга. Экономическая составляющая собственности не может существовать без правового оформления экономических отношений, а правовая – без экономического ее содержания. В этом отношении собственность предстает в виде двух типов связей: во-первых, общественное производство как общественно-организационный процесс выступает в виде отношения субъектов собственности к объектам; во-вторых – как отношения между субъектами. Субъектно-объектные отношения (владение, пользование, распоряжение) – это отношения собственника к «своей вещи», то есть материально-вещественные (имущественные) отношения. Субъектносубъектные – это социально-экономические, волевые отношения, то есть отношения между разными субъектами одного объекта по созданию нового объекта собственности.

Наиболее существенным элементом сложной системы собственности на средства производства и на его результаты является присвоение, которое непосредственно связано с правами собственности и, в первую очередь, с «триадой» прав собственности. Без разделения прав собственности на владение, пользование и распоряжение очень трудно понять сущность субъектно-объектных отношений. Необходимо четко различать функциональные особенности собственника, выступающего в виде: собственника-владельца, собственника-пользователя, собственника-распорядителя, особенно в тех случаях, когда эти элементы отношений собственности представлены различными функционерами.

Владение выступает в качестве исходной формы собственности, отражающей юридически закрепленную за субъектом собственность и выступающее как фактическое обладание вещью. Оно связано с распоряжением и пользованием, без которых процесс производства не может существовать. Распоряжение и пользование выступают как функция реализации целей собственника путем формирования методов управления и присвоения результатов производства. Преобразование всего производственного процесса подчиняется тем целям, которых хочет добиться владелец. Владелец, которому принадлежит объект, может обладать правом, не реализуя это право. Отдельные владельцы издавна передавали полномочия распорядительства своей собственностью управляющим (менеджерам), сохраняя при этом за собой получение доходов от собственности. В таком случае «владение» превращается в «титул», за который общество в лице предпринимателей вынуждено передавать часть прибавочного продукта обладателю этого «титула».

Пользование – это экономическая возможность потребления вещи в интересах пользователя. Владение и пользование собственностью могут соединяться в руках одного субъекта или быть разделены между различными субъектами. Это означает, что пользоваться вещью можно, не являясь ее владельцем. И наоборот, можно быть владельцем и не пользоваться объектом собственности, передавая это право другому субъекту. Арендаторы, например, берут в аренду средства производства и используют их, не являясь владельцами этих средств производства.

Распоряжение – это обеспечение свободы действия производителя, которое определяется путем выбора методов управления (плановых или рыночных), в рамках установленных функций. В отличие от пользования, распоряжение или управление может быть распределено между несколькими субъектами с закреплением за каждым из них определенных функций. Например, таксист получает от владельца (собственника) машину в свое распоряжение на правах аренды. Он эксплуатирует ее по своему усмотрению. Но в его функции не входит капитальный ремонт машины. Эту функцию владелец поручает службе ремонта. Можно сказать, что владелец является полным собственником лишь тогда, когда он одновременно выступает и в качестве владельца, и в качестве распорядителя. Передача прав распоряжения другому субъекту означает фактически передачу полномочий прав собственника в руки другого лица.

При этом методы хозяйствования (плановые или рыночные) определяются формой собственности. На микроуровне в качестве субъекта собственности выступает единый собственник, на макроуровне – ассоциированный собственник. В первом случае регулирование экономических процессов осуществляется путем непосредственного воздействия на структурные подразделения собственности, во втором – опосредованно. В результате, если в первом случае регулирующее воздействие принимает плановую форму, то во втором – оно может принимать как рыночную, так и плановую, или то и другое. Таким образом, определяющим положением выбора плановых или (и) рыночных методов хозяйствования выступает собственность.

Собственность как форма экономической реализации непосредственно связана с известными двумя законами собственности и соответственно двумя законами присвоения. Первым является закон собственности на продукт своего труда. Этому закону имманентно соответствует закон присвоения. Базовым положением этих законов является труд, который выступает в качестве способа присвоения. Оно осуществляется либо непосредственно через труд путем присвоения результатов своего труда, либо путем обмена продуктов своего труда на рынке.

Вторым законом является закон собственности на продукт чужого труда, который выступает как собственность капитала. Ему соответствует другой закон присвоения. В этом случае присвоение осуществляется через обращение и распределение.

В результате можно сделать вывод, что первый закон представляет собой тождество труда и собственности, так как собственность на созданный продукт выступает как непосредственно возникающая из труда ее владельца. Это положение является методологической основой функционирования простого товарного производства; второй закон собственности выступает в качестве отчуждения труда от собственности и присвоения результатов отчужденного труда через обращение. При этом, не нарушая закона стоимости, чужой труд становится собственностью капитала путем превращения рабочей силы (способности человека к труду) в товар. Этот закон является базовым положением функционирования капиталистического товарного производства, рыночные формы обмена приобретают господствующее положение в хозяйственной системе, в воспроизводственном процессе изменяется относительная значимость сфер производства и обращения.

Основным структурным подразделением организационно-правовой «экономической реализации» собственности является фирма, возникновение которой обусловлено общественным разделением труда. Фирма как хозяйствующий субъект, с одной стороны, выступает в качестве производителя определенных материальных благ и услуг, с другой – как форма внутрифирменной координации и организации. Внутрифирменное функционирование организационно-технических процессов и их координация направлены на осуществление единой цели. Процесс реализации этой цели строится на основе технологической соподчиненности, а формы внутрифирменной координации принимают плановые методы регулирования.

Фирма может быть представлена также как способ координации и организации межфирменных отношений в виде взаимосвязи между хозяйствующими субъектами. Здесь фирма рассматривается в качестве экономической структуры рыночных отношений. При этом следует подчеркнуть, что фирма по своей природе может успешно функционировать как в рыночных, так и в нерыночных условиях.

Рыночная система взаимодействий в условиях частной собственности обусловливает приоритеты предпринимательских структур, смещая их в область реализации по мере того, как становится важным не столько произвести, сколько продать экономические блага. Неопределенность и риск предпринимательской деятельности связаны со сферой обращения, приоритетными становятся финансовые аспекты предпринимательской деятельности по сравнению с производственными.

Но это не означает, что примат производства утрачивает свое значение. Предприятие остается производственной организацией. Фирма как организация, включающая в себя несколько предприятий, продвигается по пути поиска более эффективных форм централизации и интеграции видов деятельности в их организационном и финансовом аспектах. При этом обменные процессы сохраняют свое положение в хозяйственной системе как элементы, призванные обеспечивать целостность системы. Заметим, обмен существовал и существует в различных формах. Рыночная форма обмена является основной в современной экономике, но не единственной.

Исторически и логически первыми формами обмена являлись нерыночные. При анализе нерыночных форм обмена важное значение имеют эквивалентность и возмездность, которые выступают их отличительной чертой. Сущность понятий «эквивалентность» и «возмездность», в нашем понимании, заключается в том, что эквивалентность рассматривается в качестве частного случая возмездности.

Принято считать, что эквивалентность становится необходимой чертой обмена в условиях, когда участники сделки экономически обособлены. Экономическая обособленность наряду с возникновением и углублением общественного разделения труда приводит к возникновению товарного производства, рыночного обмена и созданию институтов, обеспечивающих эквивалентность сделки.

Обычно экономическая обособленность связана с разделением прав собственности. Если предположить, что частной собственности исторически предшествовала общая (родовая, племенная, семейная и т. д.), то появление частной собственности можно рассматривать как одно из ключевых условий возникновения рыночных форм обмена. Дорыночные и внерыночные формы обмена, как правило, не связаны с поиском жесткой эквивалентности, а функционируют в более широком и гибком режиме возмездности, в этом случае обмен не связан с передачей прав собственности на объекты обмена за пределы той общности, в рамках которой он осуществляется. Перераспределение прав пользования при нерыночных формах обмена, несомненно, происходит, но в целом весь пучок прав собственности остается внутри организации.

В российской экономике необходимость социально-экономического планирования обусловлена обоснованием конкретных достижимых целей и приоритетов развития, а также выявления материальных, трудовых и финансовых возможностей реализации принимаемых программ. Объектами государственного планирования в рыночных условиях являются лишь наиболее общественно значимые и структуроопределяющие отрасли.

Главное отличие макроэкономического планирования от микроэкономического состоит в том, что на микроуровне в качестве субъекта собственности выступает единый собственник, на макроуровне – ассоциированный собственник. Отсюда макроэкономическое планирование в рыночных условиях направлено на создание благоприятных условий функционирования всей хозяйственной системы.

2.1.3. Государственная собственность – исходная основа плановых методов хозяйствования

Особое место в процессе функционирования хозяйственной системы занимают отношения государственной собственности.

При анализе надо исходить из того, что исторически существует две формы собственности: общая и частная. Разновидностями общей собственности выступают собственность семьи, ассоциации, государства (государственная собственность), народа (общенародная, общественная собственность). При анализе с позиции национального имущества иногда выделяют два субъекта собственности: государство и общество.

Объектом государственной собственности выступают: казенные предприятия и организации, государственная инфраструктура, пакеты акций, различные финансовые активы. Получаемые доходы от государственного имущества обычно используются в интересах государства при выполнении государственных функций.

Общественная собственность включает в свой состав: природные ресурсы, земельные угодья, воздушное пространство, леса, полезные ископаемые и т. д. Здесь следует подчеркнуть, что в годы реформ сформировался неэффективный механизм регулирования финансовых потоков, порождаемых природной рентой, которая фактически оказалась приватизированной. Хотя в Законе РФ «О недрах» (ст. 1.2) сказано, что недра в границах Российской Федерации, включая подземное пространство, и содержащиеся в недрах полезные ископаемые, энергетические и иные ресурсы являются государственной собственностью.

Вместе с тем, определяющая часть дохода страны формируется за счет нефти, газа, минеральных ресурсов и т. д. На долю сырьевой составляющей приходится не менее 60 % всех бюджетных доходов. Известно, что значительная часть сырьевого дохода проходит мимо казны и является источником сверхдоходов для частных лиц, получивших права на эксплуатацию природных месторождений. Речь идет о сверхдоходах, которые не обусловлены ни вложенным капиталом этих лиц, ни их особыми производственными достижениями. В результате складывается парадоксальная ситуация – доходы от общественной собственности на недра, то есть собственности всех граждан, оказываются в руках частных лиц [58] .

Выход здесь видится в более активном использовании плановых методов хозяйствования в рыночных условиях. Известно, что рыночная система обладает способностью к саморегулированию на основе спроса, предложения, конкуренции. В то же время во многих сферах рыночное саморегулирование не срабатывает. Так, рынок не в состоянии обеспечить макроэкономическую устойчивость, он, как правило, усугубляет региональные диспропорции, так как перераспределение инвестиционных, финансовых, трудовых и других ресурсов обычно происходит в пользу регионов с развитой инфраструктурой и высоким производственным потенциалом.

Наиболее эффективной формой сочетания плановых и рыночных методов хозяйствования выступает программно-целевое планирование [59] . Государственное программирование широко используется как в России, так и за рубежом. Целевой программой можно считать первый советский план ГОЭЛРО. С позиций современной теории в нем можно выделить пять отраслевых подпрограмм (электрификация и топливоснабжение, водная энергия, сельское хозяйство, транспорт, промышленность) и восемь региональных подпрограмм. В качестве основных признаков целевых программ обычно выделяют: определенность предполагаемого результата; доступность необходимых ресурсов; системный характер цели, т. е. отнесение цели не к отдельному звену, а к системе в целом; направленность на создание качественно нового явления, а не поддержание установившегося состояния.

В России принято и реализуется 48 федеральных целевых программ. Они являются основным инструментом распределения средств государственного бюджета в соответствии с долгосрочными приоритетами и конкретными целями социально-экономического развития страны. Действующий перечень приоритетных направлений развития науки, технологий и техники был подтвержден Президентом РФ 25 мая 2006 года [60] . Некоторые специалисты считают, что в рыночной экономике возможности программного подхода увеличиваются, так как здесь он органично дополняет конкурентный механизм.

На микроуровне планирование выступает как функция управления предприятием. В этом ключе планирование рассматривается в качестве основы для принятия управленческих решений. Функция планирования определяется как управленческая деятельность, предполагающая, с одной стороны, выработку целей и задач управления, с другой – определение путей реализации планов. В рамках управления предприятием вводятся: организация как деятельность, направленная на создание и развитие структуры предприятия; координация – функциональное назначение ее заключается в обеспечении необходимой согласованности действий разработчиков; контроль как средство осуществления обратных связей в системе управления; активизация – это совокупность мер по интенсификации трудовой и общественной деятельности работников путем использования методов морального и материального стимулирования [61] .

Необходимость введения государственного планирования обосновывается в данном случае в основном причинами организационнотехнического характера. Однако, в последние годы наметился процесс перехода к межотраслевой интеграции собственности, к формированию ассоциированного собственника как субъекта макроэкономического государственного планирования. Во многих развитых странах появился сектор государственных и смешанных корпораций, становление которого объективно сопровождается вынужденным внедрением макроэкономического или государственного планирования [62] .

Чем выше уровень развития социально-экономической системы, тем интенсивнее и эффективнее протекают интеграционные процессы на внутреннем рынке (ассоциации корпораций, ФПГ) и на внешнем рынке (ТНК). В этих условиях все большее значение приобретает государственное регулирование. В Японии, например, существует и используется специальная модель государственного регулирования экономики. К числу важнейших элементов модели японские ученые относят: активное центральное правительство и стабильный аппарат чиновников. Авторы особо подчеркивают, что «правительство должно активно направлять развитие экономики», – это, по их мнению, «краеугольный камень японской модели»; определение приоритетных отраслей для ускорения экономического роста; агрессивное развитие экспорта.

Актуальность этого положения обосновывается тем, что для Японии, не имеющей обширных природных ресурсов, единственный путь выжить – это производить товар на экспорт; избирательный протекционизм в целях защиты внутреннего рынка; ограниченность прямых иностранных инвестиций. Эта необычная мера была направлена на поддержание японских собственников путем ограничения возможностей иностранным компаниям проникать на японский рынок. В частности, только в 1970-х годах правительство Японии разрешило создавать у себя совместные предприятия с распределением собственности 50/50; реструктуризация промышленности под руководством правительства. В Японии компаниям настоятельно рекомендовали расширять кооперацию, поощрялись слияния с тем, чтобы компании могли добиваться эффекта масштаба. Для сравнения: в России при реформировании экономики пошли по пути разукрупнения и нередко разрушения мощных производственных объединений; жесткое регулирование финансовых рынков и ограниченное влияние советов директоров корпораций [63] .

Определенный интерес представляют реформы собственности государственных предприятий в Китае. Изменение прав собственности на государственном предприятии ставится в прямую зависимость при переходе от плановой экономики к рыночной. Еще в марте 1994 года были приняты специальные «Замечания об осуществлении регулирования прав собственности государственных предприятий, подлежащих акционированию». В них отмечалось, что государственные монопольные предприятия, имеющие сверхвысокую прибыль, не должны быть акционированы, чтобы предотвратить размывание государственного права собственности. Но государственные предприятия, требующие перемен в системе хозяйствования и финансирования, могут быть акционированы [64] .

Передача прав на государственную долю должна осуществляться с главной целью урегулирования структуры инвестиций; должны соблюдаться разработанные государством правила; а также правила передачи прав государственной доли зарубежным странам; организация-акционер должна открыто заявить управляющему органу сумму доходов, план и результаты реализации дохода [65] .

Важной составляющей экономических преобразований в Китае является расширение прав и свобод в распределении прибыли государственных предприятий. Отличительной особенностью этих преобразований является постепенность, осторожность и взвешенность принимаемых решений. Здесь китайские ученые выделяют четыре основных направления [66] .

1. Изменение источников финансирования государственных предприятий. Постепенно расширение прав предприятий привело к тому, что основным источником капиталовложений становятся собственные средства предприятий.

2. Новые механизмы отчуждения доходов государственных предприятий. При государственной централизации доходов и расходов предприятий государство не только перераспределяло доходы предприятий, но и несло хозяйственные риски по ведению производства. Расширение их имущественных прав и свобода распределения прибыли освобождают государство от вмешательства в дела предприятия. Вместе с тем особо подчеркивается, что государственная собственность на эти предприятия сохраняется.

3. Административно-социальный аспект взаимоотношений государства и государственных предприятий. Расширение прав ведения хозяйства и свобод распределения прибыли нацелено на решение двух задач: экономической и социальной. Первая – экономическая, при которой государство выступает собственником предприятия, предоставляет ему определенные средства и несет ответственность за эффективность его экономической деятельности. Вторая заключается в том, что государство выступает управляющим и наряду с административной функцией по руководству предприятиями осуществляет централизованное руководство всей социальноэкономической сферой, в том числе выполняет и социальную функцию.

4. Расширение прав и свободное распоряжение прибылью государственных предприятий как направление по преобразованию отношений собственности. В этих условиях возникает проблема, связанная с расширением фондового рынка и постепенного его влияния на инвестиционную деятельность государственных предприятий. В Китае решение этой проблемы достигается путем акционирования, прежде всего такого, при котором пакеты акций находятся в руках государства, т. е. предприятия, по существу, остаются государственными, однако получают большую свободу хозяйственных маневров, приближаясь по характеру деятельности к современным компаниям.

2.1.4. Экономический механизм взаимодействия государственной собственности и планово-рыночных методов регулирования

Говоря о властных органах государства и планово-рыночных методах регулирования, следует отметить, что методологической основой управления является двойственная природа государственной собственности, которая, с одной стороны, представляет собой владение, обладание объектом; с другой – в процессе производства из владения как правового явления государственная собственность превращается в функционирующую.

В настоящее время состояние управления государственным сектором свидетельствует об отсутствии какого-то специфического механизма управления государственными предприятиями и долей государственной собственности в АО, поскольку государственный сектор как специфический объект управления в экономике не выделен. Для раскрытия экономического содержания процесса управления государственной собственностью необходимо исходить из особенностей управления государственным сектором экономики.

Первая особенность управления – в этих отношениях всегда представлено государство через определенный круг субъектов, осуществляющих от его имени правомочия собственника. Такими субъектами могут выступать: доверительные управляющие, органы исполнительной власти, Комитет по управлению имуществом и Фонд имущества РФ (Федеральное агентство по управлению федеральным имуществом).

Вторая особенность государственной собственности связана со специфическими методами оценки эффективности функционирования государственных предприятий. При этом получение прибыли не всегда стоит на первом месте в приоритетах функционирования государственных предприятий. Основным критерием эффективности работы госпредприятия является возможность реализовать макроэкономические и/или социальные цели (выпуск доступной населению продукции, поддержание низкого уровня инфляции за счет топливно-энергетической составляющей и т. п.).

Реальное экономическое развитие (институциональные преобразования) переходных экономик, ядром которых является реформирование отношений собственности, основывается на сочетании хозяйствующих субъектов государственного и частного секторов экономики. Между этими секторами хозяйства лежат предприятия со смешанной формой в виде акционерных обществ или корпораций.

Возникновение моделей корпоративного управления, основанное на частно-государственном контроле стало одной из характерных черт большинства стран с переходной экономикой в 1990-е гг. В России создание и функционирование предприятий такого типа стало играть определяющую роль в развитии страны со второй половины 1990-х гг., и соответственно в формировании бюджетных доходов.

Становление корпоративной формы собственности в российской экономике проходило по нескольким направлениям. К первому относится использование государственных предприятий. Сохранив свой имущественный комплекс, унаследованный от дореформенного периода, госпредприятия стали акционерными обществами с контрольным или просто крупным пакетом акций, специально закрепленным в государственной собственности, без предварительной реорганизации на предприватизационной стадии и различных форм принудительной интеграции в более крупные структуры.

Второе направление представлено холдинговыми компаниями, получившими в последние годы широкую известность благодаря своей значимости для российской экономики и их влиянию на хозяйственно-политические процессы. Первые из них осенью 1992 г. были учреждены по указанию "сверху" – это акционерные общества энергетики и электрификации (РАО "ЕЭС России") и "Газпром" (РАО "Газпром"). В тот же период, на базе бывших производственных объединений нефтяного комплекса, возникли многочисленные акционерные общества. В их уставной капитал включались контрольные пакеты акций предприятий, ранее входивших в эти объединения, а также пакеты акций предприятий нефтепереработки и нефтепродуктообеспечения. Таким образом, все они превращались в дочерние акционерные общества создаваемых АО. Особое место среди них заняли новые крупные нефтяные компании "ЛУКойл", "ЮКОС", "Сургутнефтегаз" и компании по транспортировке нефти ("Транснефть") и нефтепродуктов ("Транснефтепродукт").

Третье направление представляет собой смешанную форму собственности в российской экономике. Это направление представлено государственными предприятиями (компаниями) "Роснефть" и "Росуголь", созданными в 1992 г. для коммерческого управления закрепленными в федеральной собственности пакетами акций объединений и предприятий нефтяной (те, что не были интегрированы в новые компании) и угольной промышленности, а также смежных с ними отраслей. Эти государственные компании, не являясь, формальными собственниками капитала, осуществляли от имени государства функции холдинговых компаний по отношению к бывшим государственным предприятиям и объединениям, параллельно занимаясь осуществлением государственной поддержки предприятий и промышленной политики.

Специфическим направлением является смешанная форма собственности в российской экономике. Она включает в себя не только АО, возникшие на базе бывших госпредприятий, но и вновь создаваемые компании, в которые государство делало свой материально-вещественный или денежный вклад. Обычно данный способ взаимодействия между государством и частным бизнесом применяется при реализации инвестиционных проектов, эксплуатации недвижимости и оборудования, осуществления отдельных видов коммерческой деятельности. При этом организационно-правовые формы акционерного общества с соответствующим применением норм корпоративного права получили широкое распространение.

Рассмотренные выше аспекты применения государственных и рыночных методов регулирования в условиях перехода к инновационной экономике касались национального уровня. Однако, важной чертой современного этапа хозяйственной эволюции является глобализация. С ее учетом происходит трансформация регулирующих механизмов.

2.2. Глобально-сетевые институты регулирования в инновационном развитии мировои экономики [67]

В условиях современной инфо-глобализации, всемерного развития ИКТ, их тотального проникновения во все сферы жизни человеческого общества, масштабного развертывания глобализационных процессов и вовлечения в них большинства стран мира происходит трансформация мировой и национальных хозяйственных систем, особенно усилившаяся в период развертывания системного финансово-экономического кризиса. Качественно меняются основные концепции, модели, методы, механизмы и формы регулирования экономики и конкурентной борьбы на глобальном, национальном и межрегиональном уровнях. Все более важную роль в новых условиях играют глобально-сетевые управленческо-регулирующие институты (центры, структуры), важнейшими элементами которых являются глобальные, межстрановые, национальные электронные правительства и сетевые институты электронного управления, а также глобальные инновационные гиперконкурентные компании. Важнейшей функцией глобально-сетевых управленческо-регулирующих институтов является осуществление инфо-сетевой координации и регулирование деятельности основных экономических субъектов в условиях информационно-инновационной экономики и гиперконкурентного развития рынков.

В условиях инфо-глобализации трансформируется роль общественных, государственных и межгосударственных институтов, появляются новые формы функционирования международных и национальных правительственных органов, органов региональной и местной власти, такие как электронная демократия, электронное правительство, электронное администрирование, электронная таможня, электронные расчеты, электронный муниципалитет и др. Национальные правительства в условиях инфо-глобальной экономики начинают пересматривать традиционные концепции и модели экономической политики. В новых условиях возникает необходимость более тесной координации усилий различных стран в области гармонизации национального и международного законодательств в различных сферах деятельности, и, прежде всего, в сфере регулирования экономики.

Параллельно с формированием составляющих сетевой информационной экономики идёт формирование сетевых институциональных управленческих структур, включая институты государственной власти на федеральном и региональном уровнях. Интернет-технологии не только быстро внедряются в политику, бизнес, государственное управление, но и трансформируют характер межличностных отношений в обществе (формируются виртуальные он-лайновые сообщества, устанавливаются отношения информационного партнёрства, осуществляется группировка пользователей по определённым информационным интересам), меняются правила «игры», меняются принципы ведения бизнеса, управления компаниями и государственного управления.

Электронное правительство (electronic government) в современном информационном обществе выполняющет важные функции по регулированию отношений между основными субъектами и институциональными структурами. Среди целого ряда важнейших задач, выполняемых электронным правительством в условиях глобального информационного общества, следует выделить такие его составляющие, как обеспечение равных прав и доступа к официальным информационным ресурсам; предоставление необходимой информации и электронных услуг гражданам; осуществление электронных государственных закупок; содействие развитию и регулирование электронной коммерции; регулирование отношений в интернете; осуществление электронных фискальных функций и налогового контроля; оказание дистанционных консультаций по трудоустройству работников, электронный контроль за финансовыми операциями и др.

Концепция «электронного правительства» тесно связана с концепцией «эффективного государства». Государство, оптимизируя свою деятельность, функции и более эффективно используя государственную собственность, стремится минимизировать свои бюджетные расходы, что позволяет уменьшить уровень налогообложения и активизировать инвестиционную активность экономических агентов.

В реализации концепции и программ «электронного правительства» в настоящее время принимают участие большинство развитых стран мира, включая и Россию, а также ряд международных организаций, таких как: Мировой Банк (World Bank); сеть содружества для развития информационных технологий comnet-it (Commonwealth Network for it Development); международный совет по информационным технологиям в правительственных учреждениях ICA (International Council for Information Technology in Government Administration); комиссия по глобальной информационной инфраструктуре GIIC (Global Information Infrastructure Commission); организация по экономическому сотрудничеству и развитию OECD (Organisation for Economic Cooperation and Development) и др.

Следует выделить важнейшие глобальные общеэкономические, институциональные, коммуникационные и организационно-управленческие факторы, влияющие на трансформацию национальных и мировой систем хозяйствования на современном этапе – этапе глобальной информационно-сетевой экономики. Во-первых, глобализация системы мирохозяйственных связей, мировых сырьевых, товарных и финансово-валютных и фондовых рынков, рынка высококвалифицированной рабочей силы и др. Во-вторых, информационно-коммуникационная глобализация, осуществляемая на базе передовых ИКТ и обеспечивающая свободный доступ к мировым информационным, научным и образовательным ресурсам. В-третьих, виртуализация обмена информацией и деятельности отдельных граждан, общественных организаций, компаний, правительственных органов большинства государств мира. В-четвертых, стираются внешние территориальные границы отдельных государств и регионов, которые становятся виртуально проницаемы, а также становятся проницаемы национальные финансовые и налоговые системы. В-пятых, формируются различные виртуально-сетевые правительственные и неправительственные институты, социальные сети, самоорганизующиеся сетевые гражданские и бизнес-сообщества. В-шестых, резко возрастает роль информации как главного фактора производства и роль интеллектуальной собственности. В-седьмых, резко расширяются возможности получения доходов, связанных с инновационным предпринимательством, электронной деятельностью и бизнесом в сети Интернет. В-восьмых, развиваются электронные, дистанционные формы занятости (электронное рабочее место, электронный офис, электронное предприятие, оффшорное программирование). В-девятых, возникают электронные формы регулирования экономической и общественной деятельностью, а также электронные формы управления и взаимодействия государства с населением. В-десятых, резко усиливается конкурентная борьба между отдельными странами и корпорациями и победа в острой конкурентной борьбе требует постоянных опережающих инноваций с целью поддержки постоянного технологического и информационного лидерства на глобальных рынках.

Все эти особенности характеризуют процесс управляемо-программируемого перехода всех стран мира к глобальной информационно-сетевой экономике, к шестому инфо-космо-нано-биотехнологическому укладу, что обусловлено разработкой и внедрением к 2020–2030 гг. новых прорывных интегрально-сетевых технологий (в т. ч. на основе новых комбинаций космо-, нано-, био– и инфо-технологий), тотально охватывающих все сферы и все уровни социально-политической и финансово-экономической жизни человеческого общества, а также формированием качественно нового глобального экономического порядка.

В ХХI веке, на наш взгляд, следует говорить о возникновении качественно нового вида конкуренции – гиперконкуренции или инновационной гиперконкуренции, т. е. управляемом гиперконкурентном развитии глобальных рынков в условиях использования опережающих доминантных инноваций, обусловливающей интеграцию в глобальные структуры и включающих новые передовые методы программируемого, управляемого воздействия на цели, мотивы, интересы, потребности и экономическое поведение людей (партнеров, потенциальных конкурентов, потребителей и др.) с целью получения запрограммированных выгод и эффектов.

В условиях всеохватывающей глобализации национальные государства, с одной стороны, во все большей степени, все более разнообразно и жестко конкурируют между собой за новые научные знания, за право контроля и регулирования ресурсов, информационных и финансовых потоков, за долю на мировых рынках, за собственность на интеллектуальный и информационный капитала, за право контролировать и управлять экономическими процессами, что во многом определяет их статусное лидерство и высокую конкурентоспособность на мировых рынках. С другой стороны, формируются новые глобальные (наднациональные) институты и центры управления, координации и контроля национальных, межрегионально-блоковых и мировой экономики в целом. Качественно меняются, становятся более гибкими, активными и тотальными основные концепции, модели, методы, механизмы и формы регулирования экономики и конкурентной борьбы на глобальном, национальном, межрегиональном, отраслевом и локальном уровнях.

В современных условиях происходит изменение методологических подходов к анализу конкурентоспособности. Во-первых, если раньше международная и национальная конкурентоспособность исчислялась на базе в основном материальных и финансовых ресурсов, то сегодня она расширилась за счет учета информационных ресурсов, ИКТ и интеллектуального капитала. Во-вторых, конкурентоспособность следует рассматривать многоуровнево: конкурентоспособности отдельной компании или группы компаний, экономики отдельной страны (национальная конкурентоспособность), конкурентоспособности группы (объединений, блоков) стран, международная конкурентоспособность и глобальная инновацонная гиперконкурентоспособность. В-третьих, при определении конкурентоспособности учитывается не только статика, но и экономическая динамика, структурные изменения в экономике, состояние интеллектуального капитала, развитость институтов, инновационность, статусность, брендовость, инновационность экономики и др.

В условиях глобальной информационно-сетевой экономики, развертывания системного финансово-экономического кризиса и резкого обострения конкурентной борьбы на мировых рынках возникает целый класс новых явлений и процессов, которые требуют [68] нового научного осмысления и систематизации, концептуального теоретико-методологического исследования и обоснования их сущности, характеристики экономического содержания и форм проявления, а также разработки нового категориального аппарата и введения в научный оборот системы новых взаимосвязанных понятий.

Понятие «гиперконкуренция» подробно исследовал Р. Авени. По его мнению, гиперконкуренция характеризуется «постоянно нарастающим соперничеством в форме быстро появляющихся товарных инноваций, сокращением времени НИОКР, агрессивной конкуренцией цен и компетентностей и экспериментированием с новыми подходами к обслуживанию покупательских потребностей». Р. Авени использует термин «гиперконкуренция» для описания отраслевой окружающей среды, характеризующейся интенсивными и быстрыми действиями конкурентов, когда соперники должны действовать молниеносно, чтобы получить рыночное превосходство и разрушить преимущества своих конкурентов [69] .

Важнейшим свойством глобальной инновационной стратегии и средством ее реализации является гиперконкуренция, которая по своим характеристикам в рамках терминологии Й. Шумпетера близка к понятию «креативной деструкции (creative destruction) или созидательному разрушению рынка» на национальном и глобальном уровне. Й. Шумпетер «теорию «созидательного разрушения» изложил в своей книге «Капитализм, социализм и демократия». Согласно этой теории экономическое развитие «вращается» около инноваций, новые комбинации факторов позволяют снижать производственные расходы. Прибыль получает тот, кто раньше других использует нововведения. Когда же нововведения достаточно распространены, то производственные затраты выравниваются и прибыль исчезает. Старые продукты и прежние формы организации вытесняются. Возникает процесс «созидательного разрушения». Процветание сменяется депрессией. Реализуются новые комбинации факторов (избыточные сбережения направляются в технологический прогресс), фирмы приспосабливаются к новым условиям. Основной импульс приходит от новых потребительских благ, новых методов производства и транспортировки товаров на новые рынки и новых форм экономической организации предприятия.

Инновации воздействуют на различные по продолжительности циклы. При этом сами нововведения являются своего рода основой экономического развития и носят циклический характер. Н.Д. Кондратьев в теории циклов экономической конъюнктуры (длинных волн) выявил связь экономической динамики с воздействием инновационно-технологических факторов. Наилучший вариант развития, когда по прошествии определенного времени инновации стимулируют инвестиции. Инвестиции в инновации стимулируют спрос на новую технологию. Это позволяет промышленности выдвигать новые требования к технологиям, стремиться к расширению существующих рынков сбыта, что способствует росту ее конкурентоспособности. При усилении конкуренции инвестиции возрастают, а при увеличении неустойчивости темпов технологических изменений и динамики спроса уменьшаются. Технологические инновации вызывают новый экономический цикл. Ускорение инновационного цикла стимулирует конкуренцию и экономический рост.

Радикальные и эволюционные инновации оказывают различное воздействие на экономическое развитие. Первые сдвигают границу технических знаний (технологические инновации) или расширяют гамму продуктов или услуг (продуктовые инновации). Вторые касаются внедрения на предприятии нового оборудования и компонентов, созданных вне предприятия, или улучшения продуктов, существующих на рынке. Радикальные инновации позволяют существенно повысить общую производительность факторов производства на уровне предприятия. Радикальные инновации характерны для предприятий, фирм, корпораций, которые осуществляют самостоятельные исследования, практикуют технологический мониторинг конкурентов, используют знания, защищенные патентами, и имеют партнерские отношения с исследовательскими лабораториями и университетами, в том числе зарубежными. Эволюционные инновации играют двойную роль: они повышают производительность предприятий, которые их осуществляют, и, вместе с тем, распространяясь в сфере производства, способствуют внедрению других модернизационных, дополнительных инноваций [70] .

Как отмечается в работах американских исследователей Б. Оллреда и К. Стеенсма, воздействие инноваций на конкурентоспособность и экономический рост является всеобщей закономерностью. Важную роль в этом процессе играют желание и готовность фирм к осуществлению инноваций при условии риска и неопределенности результатов. На инновационное поведение фирм влияют факторы инновационности на уровне фирмы (масштабы фирмы, структура капитала, уровень диверсификации), на уровне отрасли (темпы технологических изменений, колебания спроса, интенсивность конкуренции), на уровне экономики страны. Возрастание динамичности и глобального характера конкуренции требует более глубокого понимания факторов инновационности и поведения фирм [71] .

Уровень неопределенности будущих результатов и высокие риски подавляют инновации. Конкуренция и ожидаемые выгоды их стимулируют. В отличие от отраслей, имеющих черты монополии или олигополии, отрасли, испытывающие возрастание конкуренции и сокращение жизненного цикла продукции, требуют своевременных и эффективных инноваций. Эти факторы наиболее сильно проявляются в глобальных отраслях, действуя в которых фирмы решают задачи глобальной интеграции и организации международных операций в целях достижения эффективности и ведения конкурентной борьбы на глобальном уровне.

Значительный вклад в исследование факторов инновационности и экономического роста принадлежит известному американскому экономисту У.Дж. Баумолю. Он провел исследование, имевшее целью интегрировать предпринимательскую деятельность в модель функционирования рыночной экономики с помощью выделения особой роли конкуренции, создаваемой новыми предприятиями, входящими в отрасль. Им сделал вывод о том, что создание условий и стимулирование появления новых инновационных фирм с помощью снижения барьеров для вхождения в рынок, могут служить действенным инструментом антимонопольной политики и развития конкуренции. У.Дж. Баумоль исследовал инновационный потенциал и темпы роста рыночной экономики, где поставил под сомнение постулат либеральной экономической теории, согласно которому ценовая конкуренция является основным двигателем экономического роста и подчеркнул сильный эффект, возникающий в результате сочетания предпринимательских, прорывных и текущих систематических инноваций, прежде всего в крупных фирмах олигополистических отраслей [72] .

По мнению Баумоля, в капиталистической экономике основным средством обеспечения конкурентоспособности ведущих фирм становится не цена, а продуктовая инновация, и именно эта характеристика развития, превратила экономику свободного рынка в успешный механизм роста. В процессе воспроизводства инноваций важное значение имеют заимствование и копирование фирмами-имитаторами, которые вносят улучшения, связанные с адаптацией к местным условиям и потребностям рынка, чтобы эффективно пользоваться этим источником, необходимо быть как эффективным новатором, так и эффективным имитатором [73] .

Известный специалист в области менеджмента П. Друкер отмечал, что сегодня предпринимательство находит свое воплощение в новых формах, истоки которых лежат в быстрой эволюции современной технологии и современного управления, которое само превращается в новую технологию. По его мнению, новая технология – это не только новые материалы, электроника, биотехнология, но и новое предпринимательское управление, оказывающее нередко большее влияние на прогресс, чем новые изобретения [74] . Гиперконкуренция характеризуется постоянно нарастающим соперничеством в форме быстро появляющихся технологических, управленческих и товарных инноваций, сокращением времени НИОКР, агрессивной конкуренцией цен и компетентностей и экспериментированием с новыми подходами к сервисному обслуживанию покупательских потребностей и предпочтений. Гиперконкуренция предполагает осуществление передовыми компаниями на основе научно-технологических и организационно-управленческих инноваций гибких, интенсивных и быстрых действий против конкурентов с целью получить рыночное превосходство и разрушить преимущества своих конкурентов.

Важнейшее место в современной глобальной экономике занимают крупнейшие транснациональные компании (Microsoft, IBM, Intel, Sony и др.). По нашему мнению, эти гиперкокурентные компании (корпорации) предлагают инновационные товары, услуги, сервисы обслуживания и управления, характеризующиеся глобальной инновационнотью. Глобальная инновационность характеризуется, прежде всего, предложением опережающих инновационных высококонкурентных товаров, услуг и сервисов с качественно новыми, во многом универсальными, полифункциональными функциями и потребительскими свойствами, на которые на мировых рынках предъявляется устойчивый спрос и которые получают статус глобальных новинок, брендов (дифференцированных по видам и маркам), формирующими и расширяющими новые ниши на глобальных рынках и формирующими и развивающими новые потребности и предпочтения потребителей большинства стран мира.

В связи с этим мы вводим новое понятие «глобальные инновационные гиперконкурентные компании или корпорации» (ГИГК). Здесь речь идет не просто о крупных традиционных промышленных корпорациях. Следует иметь в виду, что в современной глобальной информационноинновационной экономике все большая доля бизнеса ГИГК осуществляется в глобальной сети Интернет. Например, одной из ведущих компаний мира с многомиллиардной капитализацией является поисково-сервисная система Google, которая относится к классу и типу ГИГК. ГИГК отличает интегративно-комплексный, всеохватывающий подход к инновациям. Главными свойствами ГИГК являются глобальность, инновационность (инновационное опережение), гиперконкурентность. Их отличает крупный размер, доминирование на рынке, высокая капитализация, матрично-сетевая гибкая структурно-функциональная организация и эффективный интерактивный менеджмент. Именно ведущие мировые ГИГК обеспечивают высокий динамизм, инновационность, гиперконкурентность, лидерство на глобальных (все больше глобализирующихся мировых, национальных, региональных и локальных) рынках.

На наш взгляд, следует различать понятия «инновационное опережение (опережающие инновации)» и «инновационное запаздывание (запаздывающие инновации)». Первое понятие выражает важнейшее свойство и функцию ведущих ГИГК-мировых лидеров, а второе понятие – традиционных компаний, находящихся в роли догоняющих, имитирующих и использующих посредством покупки лицензий у ГИГК и копирования их передовых инновационных разработок.

Важнейшей функцией ГИГК является их способность созидательно разрушать (конкурентно трансформировать) национальные, региональные, моно– и олигополистические рынки. Глобальная инновационная гиперконкуренция созидательно разрушает и целенаправленно трансформирует ее как по параметрам инновационности, так и по параметрам цены, качества, сервисности и прибыльности. ГИГК за счет опережающих инноваций разрабатывают новые глобальные брэндовые товары, продвигают и реализуют их на мировых (национальных, региональных, локальных) традиционных и виртуально-сетевых рынках, формируя, захватывая и расширяя на них соответствующие брендовые товарные, сервисные, финансовые и маркетингоуправленческие ниши. ГИГК отличает комплексный и всеохватывающий подход к инновациям.

Следует ввести еще одно новое понятие «доминантная инновация» и связанное с ним понятие «полифункциональная инновация». Из всей совокупности аккумулированных новшеств выбирается доминантная инновация, которая отвечает признакам глобальной, опережающей, долговременной гиперконкурентной инновационности. И именно такая опережающая доминантная инновация, на которую целенаправленно формируется устойчивый эффективный спрос, становится центром концентрации усилий, объектом интенсивных вложений, активно финансируется на стадии НИОКР, осваивается, производится, активно продвигается на глобальные рынки с целью обеспечения комплексных глобализационных гиперконкурентных преимуществ ГИГК.

В отличие от традиционных товаров, доминантные, полифункциональные инновационные товары характеризуются целым рядом свойств. Они обладают в силу своей новизны инновационной брендовостью, опережающей уникальностью и относительной ограниченностью; полифункциональностью, универсальностью и интегрированностью (в одном товаре объединены несколько передовых технологий, например планшеты Apple iPad, предоставляющие потребителям несколько интегративно взаимосвязанных интерактивных услуг); устойчивым повышенным спросом; способствуют конкуренции и оптимизации производства и управления; стимулируют экономическую активность производителей и потребителей; способствуют повышению эффективности использования ресурсов, способствуют росту качества интеллектуального капитала, наукоемкости продукции и капитализации предприятия, повышают эффективность производства и общую производительность.

Полифункциональная сервисно-продуктовая инновация имеет общую, особую и специфическую потребительную ценность, цену и прибыльность. Именно глобальные гиперконкурентные инновационные корпорации предопределяют глобализационные преимущества мировых стран-лидеров (США, ЕС, Японии) в современных условиях. Именно передовые ГИГК способны обеспечить привлечение крупных инвестиций в конкурентные инновационные проекты, успешную реализацию целевых финансовых стратегий. Реализация этих стратегий обеспечивается как привлечением средств на фондовых и кредитных рынках, так и посредством слияний и поглощений, осуществляемых крупнейшими компаниями мира, а также посредством поддержки не только национальными государствами, но и, прежде всего, глобальными наднациональными управленческими и финансовыми структурами, которые заинтересованы в обеспечении высокого динамизма мировой экономики посредством стимулирования глобальной гиперконкуренции на мировых рынках.

Главной функцией и задачей передовых ГИГК является создание, продвижение и реализация гиперконкуренции (hypercompetition) или глобальной инновационной гиперконкуренции, которая базируется на передовых информационных научно-образовательных, ресурсно-технологических, финансово-экономических и организационно-управленческих инновациях, в конечном итоге – на технологиях глобального инновационного лидерства. Это предполагает постепенный переход от традиционной характерной для индустриальной эпохи ценовой конкуренции к конкуренции информационно-сетевой эпохи, базирующейся на гиперконкуренции новых знаний и продуктов, сетевых эффектов, качества, брендов и компетентностей. Лидирующие позиции на мировых рынках сегодня обеспечиваются использованием ИКТ, интеграции, интеллектуального капитала, креативных способностей работников и менеджмента компаний. Следует выделить такие важные свойства гиперконкуренции как инновационная креативность специалистов-носителей информационно-интеллектуального капитала и лидерство менеджмента ГИГК.

Современный мировой рынок ставит на первое место в вопросах конкуренции инновационные технологии, товары и услуги, пользующиеся глобальным устойчивым повышенным спросом (например, сегодня это биотехнологии, нанотехнологии, технологии объемного 3D-видеоформата). Пользующиеся устойчивым повышенным спросом на мировых рынках новые знания, новые лидерские (опережающие) методы конкурентной борьбы и менеджмента, инновационные технологии и товары являются важнейшими факторами глобальной инновационной гиперконкуренции.

Инновационная гиперконкуренция чрезвычайно изменчива, динамична и мобильна, так как никакое конкурентное преимущество, включая статуснобрендовое и инновационно-технологическое, не может существовать вечно, со временем оно нивелируется, теряет силу. Поэтому компании, реализующие стратегию глобального инновационного лидерства, должны активно и постоянно инвестировать в новые разработки, в квалифицированных специалистов, в менеджмент, осуществлять захват и удержание инновационных ниш на мировых рынках, участвовать в международных технологических трансферах инноваций, чтобы оставаться глобальным статуснотехнологическим лидером. Это под силу только наиболее крупным передовым корпорациям – глобальным лидерам, т. е. ГИГК.

Современный опыт функционирования ГИГК показывает, чтобы захватывать и сохранять рыночное лидерство компании необходимо не только использовать конкурентные преимущества, интеграцию бизнеса, технологическую имитацию, рекомбинирование компетентностей, но и превращать слабые стороны в сильные, что обычно осуществляется на основе инновационного обновления, технологического и статусного доминирования, а также активного использования гибких интерактивных методов конкурентной борьбы, базирующихся на принципах опережения и программирования (управленческого манипулирования) экономическим поведением потенциальных конкурентов. Корпорация-гиперконкурент должна быстро усваивать новые знания, технологии, передовые методы конкурентной борьбы, компетентности и менеджмента, нести значительные расходы на агрессивно-опережающую конкуренцию по критерию «инновационность-затраты-цена-качество», преодолевать национальные границы и протекционные барьеры при быстром выходе на мировые рынки и захвате их значительной доли, гибко вовлекать в сферу своих интересов потенциально полезных партнеров.

Важнейшим условием инновационной гиперконкуренции является достижение оптимального соотношения по критериям «инновационность-затраты-цена-качество» и «гиперконкурентный интегральный эффект». При этом последний имеет как линейную, так и нелинейную (распределенносетевую) составляющие, а также носит долговременный характер. Важную роль играет такое новое, вводимое нами понятие, как «интегральная (распределенная в пространстве и во времени) конкурентная ценность». Точка интегральной конкурентной ценности должна соответствовать тому предельному значению «инновационность-затраты-цена-качество», которое потенциально достижимо при наилучшем в данный момент и нацеленном на опережающую конкурентоспособность в будущем уровне инновационности, снижающихся затратах и растущих со временем многовидовых распределенных выгод, в условиях благоприятного (активно стимулирующего) состояния инвестиционного климата, институциональной среды и рыночной инфраструктуры.

Важнейшим условием глобальной инновационной гиперконкуренции является своевременный или опережающий выход ГИГК на мировые рынки с новым знанием, интеллектуальной инновацией менеджмента, технологически передовым инновационным товаром, что предполагает использование опережающих методов грамотного маркетинга, менеджмента и перспективное позиционирование на мировых рынках. Целевыми характеристиками и основными показателями глобальной инновационной гиперконкуренции выступают глобализационное статусное и технологическое лидерство, захват и удержание значительной доли мирового рынка, формирование и поддержание устойчивого повышенного спроса на производимую данной компанией инновационную продукцию, глобализационное закрепление и защита прав и границ интеллектульной собственности, инновационности, брэндов, товарных знаков и статуса ГИГК, рассматриваемых как индикаторы экономической силы, мощи и ролевой статусности глобальной компании на мировых рынках.

В результате реализации стратегии глобальной инновационной гиперконкурентности ГИГК получает определенное время инновационную гиперконкурентную прибыль, статусно-брендовую и информационноинновационную ренту. Мы считаем логичным ввести новое понятие «защитная многослойная гиперконкурентная среда». Современные передовые ГИГК в условиях обострения конкурентной борьбы на мировых рынках формируют защитную многослойную гиперконкурентную среду-оболочку, которая служит целям закрепления и сохранения достигнутых глобализационных конкурентных преимуществ, защиты ведущих конкурентных позиций ГИГК от атак конкурентов.

В данной защитной многослойной гиперконкурентной оболочке ГИГК получают возможность на определенное время оградить себя от атак других конкурентов и обеспечить концентрацию ресурсов и сил на разработке и продвижении доминантной, опережающей глобальной гиперконкурентной инновации. В то время, когда конкуренты с трудом, расточая силы и теряя время на преодоление гиперконкурентной оболочки ГИГК, вторгаются на уже освоенные данной ГИГК старые рынки, ГИГК осуществляет эффективную стратегию концентрации сил и ресурсов по освоению новой инновационной технологии, формированию и захвату максимально большого сегмента глобального рынка нового товара, услуги, что обеспечивает данной ГИГК конкурентное лидерство и получение в обозримом будущем инновационной гиперконкурентной прибыли, статусно-брендовой и информационно-инновационной ренты.

В условиях гиперконкуренции непрерывно появляются новые конкурентные преимущества, которые уничтожают или нейтрализуют конкурентные преимущества противника, ломая традиционный рыночный статус-кво и создавая неравновесное состояние рынков, что способствует их созидательным изменениям и трансформациям. В условиях современной гиперконкуренции определенное конкурентное преимущество временно, преходяще. Поэтому сегодня ГИГК с помощью новейших методов опережающей конкурентной борьбы, креативного менеджмента, программирования и манипуляционного управления экономическим поведением потенциальных конкурентов, потребителей и партнеров, вынуждены постоянно создавать, воспроизводить и обновлять конкурентные преимущества на основе новых знаний и на новой инновационно-технологической базе.

В глобальной информационной экономике ГИГК получают различные информационно-сетевые эффекты. Информационно-сетевые мультипликационные эффекты – это эффекты от инноваций, это синергийно-сетевые (интегральные) эффекты, выражающиеся в различных формах. Данные эффекты могут быть получены в результате использования передовых инноваций, применения передовых методов опережающего программирования и манипуляционного управления экономическим поведением конкурентов и потребителей, с помощью гиперконкурентного креативного маркетинга, менеджмента, логистики и контроллинга.

В современной информационно-сетевой экономике инновационного типа возникает информационная рента. Информационная рента (информационно-инновационная рента) – это важнейшая категория глобальной информационной экономики, которая может быть определена как производимая на базе нового научного знания (инноваций, ИКТ), получаемая и присваиваемая гиперконкурентным собственником капитализируемых новых знаний, информационных ресурсов и технологий, передовых информационно-опережающих методов конкурентной борьбы и креативно-лидерского менеджмента интегральная (распределенная во времени и пространстве, денежная и неденежная) выгода (прибыль, эффект) которая получена в результате капитализации (разработки, внедрения, накопления, тиражирования и реализации) нововведений на всех уровнях и во всех сферах глобальной экономики. Информационно-инновационная рента, имеющая информационно-сетевую природу, – это долговременный дополнительный интегральный эффект, получаемый от владения и использования информационно-интеллектуального капитала (нематериальных активов), капитализируемых инноваций [75] .

Следует отметить, что информационно-инновационная рента может составлять часть инновационной гиперконкурентной прибыли, но не сводится только к ней, поскольку включает в себя также и интегральную, распределенную во времени и пространстве, денежную и не денежную выгоду, получаемую на основе использования интеллектуальной собственности, опережающих инноваций и присваиваемая собственником-инноватором. Механизм образования информационно-инновационной ренты не является традиционным, линейным, а представляет из себя совокупность интегральных взаимосвязанных полифункционально-сетевых эффектов. Основой присвоения информационно-инновационных ренты является формирование, реализация и воспроизводство статусно-брендовых, полифункционально-сетевых, интерактивных прав на новые знания, информацию, интеллектуальную, статусно-брендовую собственность и полифункциональные сервисно-продуктовые инновации инноватором-собственником. Механизм реализации такой собственности связан с интерактивным установлением прав и интересов инноватора-собственника и предполагает обеспечение их институционально-законодательной защиты.

В результате инноваций повышается эффективность использования факторов производства, под воздействием ИКТ начинает действовать закон возрастающей отдачи. Если в индустриально-рыночной экономике действует закон убывающей предельной производительности (доходности), то в информационно-сетевой экономике начинает действовать закон возрастающей предельной производительности. Действие этого закона обусловлено целым рядом факторов: инновациями, ростом общей производительности, интеграцией бизнеса, возникновением сетевых мультипликационных эффектов и др.

В рамках развиваемой нами концепции мы обосновываем положение о том, что современный кризис – это системный гуманитарноуправленческий, финансово-экономический кризис, в рамках которого следует говорить о кризисе старой парадигмы развития, о кризисе генотипа глобальной индустриально-рыночной системы, о качественном структурноциклическом трансформационном кризисе мирового хозяйства, о кризисе самой модели (типа) мировой экономики, кризисе старых институтов, структур, механизмов регулирования и методов управления. В основе данного кризиса лежит комплекс глубинных противоречий, присущих ныне действующей энтропийной индустриально-рыночной модели глобальной финансово-экономической системы. Неустойчивость, разбалансированность, неуправляемость последней в настоящее время резко возросла Недавние потрясения на глобальных сырьевых, фондовых и финансово-валютных рынках мира и России есть проявление системного кризиса индустриальнорыночной модели хозяйствования как таковой. Они сигнализируют о признаках осуществляющегося глобального системного кризиса (тотально охватывающего все уровни мирового хозяйства и включающего в себя несколько этапов, видов, волн), связанного с глобальной трансформацией индустриального общества с экономикой рыночного стихийно самоорганизующегося типа в новую высокоорганизованную форму информационного общества с информационно-сетевой экономикой преимущественно инновационно-синергийного целенаправленно программируемого (управляемого) типа.

Современный кризис обусловлен глобальной трансформацией индустриального общества с экономикой индустриально-рыночного типа в новую высокоорганизованную форму информационного общества с информационной экономикой инновационно-гиперконкурентного типа. Современную эпоху можно назвать эпохой постепенной трансформации и перехода общества от традиционной индустриально-рыночной системы хозяйствования к новой высоко организованной системе хозяйствования, основой которой является информационно-инновационный способ производства новых научных знаний, информационных продуктов, сервисов и услуг. Этот переход носит глобальный характер и затрагивает основополагающие принципы системной организации мировой системы хозяйства и большинства стран мира. Он характеризуется тем, что эпоха стихийного исторического развития человеческого общества закончилась и наступает эпоха его глобализационного программируемого, целенаправленного развития.

В условиях перехода к глобальной информационно-инновационной экономике и развития острейшего глобального финансово-экономического кризиса возникает целый ряд диспропорций и дисфункций старых механизмов регулирования и управления на нано-, микро-, региональном, национальном и глобальном уровнях. В рамках развиваемой нами концепции мы обосновываем положение о том, что сегодня как в мире в целом, так и в России и других странах возникли институциональные пустоты и управленческие ловушки, которые характеризуются тем, что в современных условиях старые институты и механизмы межгосударственного, государственного и рыночного регулирования становятся неэффективными, а новые институты и механизмы глобального регулирования и управления, адекватные информационно-сетевой эпохе, еще не созданы или только формируются.

Сегодня, в ХХI веке, в условиях тотальной глобализации и гиперконкурентного развития мировых рынков необходимо теоретико-методологически обосновать и обеспечить постепенный переход к новой идеологии, концепции, модели развития, которая может быть определена как информационносетевая экономика с инновационно-гиперконкурентной доминантой развития, основанной на новых знаниях, ИКТ, методах активной гиперконкурентной борьбы и инновационно-управленческого опережения, сетевых эффектах, базисными элементами которой являются глобально-сетевые управленческие институты регулирования, а также глобальные инновационные гиперконкурентные компании. Очевидно, это требует смены (модернизации) парадигмы развития российской экономики.

2.3. Развитие экономики России на основе применения инновационной парадигмы

Кардинальные перемены в реальной экономике обусловили необходимость научного поиска факторов, определяющих устойчивое инновационное развитие хозяйства на основе гармонизации интересов общества, государства и бизнеса. Мониторинг и анализ кризисных тенденций, выполняемый международными организациями (МВФ, ВБ, IMD и др.) и российскими учеными, свидетельствуют о низкой конкурентоспособности российской экономики (49 место), сохраняющихся в ней негативных тенденциях, вызванных высокой ресурсоемкостью производства, низкой инновационной и инвестиционной активностью, устаревшей отраслевой структурой.

Представители ведущих научных школ России сходятся во мнении, что безотлагательного решения требуют вопросы задействования стратегически значимых источников реализации конкурентных преимуществ национального хозяйства, в качестве которых называются энергоресурсный, инновационный и человеческий потенциал страны. С использованием этих потенциалов связываются различные способы кардинального повышения конкурентоспособности российской экономики: ускоренная модернизация (научные коллективы ГУ ВШ, АНХ РФ), эффективное накопление и использование национального капитала (ИЭ РАН, МГУ), формирование плановорыночных механизмов инновационного развития (Санкт-Петербургская школа).

Подобные постановки актуализируют проблемы максимального использования возможностей государства и рынка в решении задач модернизации, устойчивого инновационного развития, формирования адекватных российским реалиям подходов. Обращает на себя внимание следующее обстоятельство: задача «инновационного прорыва» поставлена на федеральном уровне, в масштабе всей экономики России (макроуровень), но при этом функционально-деятельностная составляющая ее решения сконцентрирована на уровне нано– и микроэкономики, включая разработку процедур, использование инструментов, текущий контроль результатов.

Всё это зависит от конкретных чиновников, предпринимателей, менеджеров, их мотивации и складывающихся взаимоотношений. На наш взгляд, «инновационный прорыв» на самом деле должен начаться «снизу», проявляясь в резком повышении производительности труда на каждом рабочем месте за счет внедрения организационных и технологических инноваций, совершенствования человеческого и социального капитала на предприятиях. Необходимым условием указанных процессов должна выступить новая парадигма хозяйственной деятельности, основанная на идее, что продуктивность экономики страны складывается из производительности каждого хозяйствующего субъекта, будь то крупная промышленная структура или малое предприятие; на каждом уровне экономической системы аккумулируется энергия хозяйственной деятельности (например, на микроуровне – энергия индивидуального и малого предпринимательства), которая определяет результирующий эффект на макроуровне. Эта кумулятивная энергия способна нести в себе как положительный, так и отрицательный заряды, вызывая в экономической системе противоположные процессы (конструктивные или деструктивные).

Таким образом, требует развития положение: «инновационный прорыв» имманентно связан с формированием новой хозяйственной парадигмы – активно-инновационной, которая призвана сменить существующую и на основе которой процессы инновационных преобразований (активностей) разовьются «снизу», от нано– и микроуровня хозяйственной системы, постепенно «прорастая верх» сквозь отраслевые структуры и преобразованные территории на мезо– и макроуровень, охватывая все сферы деятельности хозяйствующих субъектов и государственных служб, задействовав наиболее полно инновационный потенциал страны.

На основе активно-инновационной парадигмы субъекты нано– и микроуровня экономики должны стать активными получателями инноваций из внешней среды: обладать высокой степенью готовности к нововведениям, инициировать инновационные изменения, активно участвовать в инновационно-технологических цепочках, создаваемых при содействии государственных структур. Сложившаяся инновационная практика активных субъектов хозяйственной деятельности показывает, что реально «успешный трансфер технологий в гораздо большей степени зависим от принимающих действий фирм, чем их активный маркетинг» [76] .

Требуется отметить, что активизация механизмов взаимодействия государства и рынка в инновационной сфере должна проводиться с учетом существенных противоречий, сложившихся в российских инновационных процессах.

Во-первых, исследования показывают, что внешне заданная ориентация на инновационность, включая формально провозглашенную цель «инновационного прорыва», не является внутренне разделяемой большинством руководителей российских предприятий.

Во-вторых, институционально-правовое «поле» для участников российских инновационных проектов крайне неоднородно: оно содержит правила, приводящие не к гармонизации интересов, а напротив, к конфликтному противостоянию и столкновению: представители инфраструктуры – банки, страховые и инвестиционные компании, не выпускающие реального инновационного продукта, находятся в заведомо выигрышном положении, а предприятия, которые способны создавать и внедрять инновации, поставлены в рамки дорогих кредитов, фактически неснижаемых налоговых платежей, низких норм амортизационных отчислений. Ситуация усложняется и тем, что, механизмы, компенсирующие расходы на инновации, находятся в России в зачаточном состоянии, и напротив, в практике стран-лидеров, эти расходы возмещаются государством (если речь идет о фундаментальных исследованиях) и венчурными фондами (в части прикладных разработок).

В-третьих, серьезную проблему представляют ценностные и целевые установки участников российских хозяйственных процессов: сложившаяся в 1990-е гг. и сохраняющаяся до сих пор «философия гостя», преследующая сиюминутные (зачастую «шкурные») интересы чиновников и топ-менеджеров предприятий. На сегодня общеизвестным является факт низкой инновационной активности российских предприятий – менее 8 % от общего количества, и наблюдается тенденция к снижению.

В силу влияния объективных факторов развития современных хозяйственных систем, становление активно-инновационной парадигмы должно начаться с нано– и микроуровня. Для выяснения реальных причин проблемного положения дел в инновационной сфере нано– и микроуровня, нами было организовано исследование, основанное на опросе и анкетировании топ-менеджеров 42 омских и 18 тюменских предприятий, которое позволило обозначить несколько, на наш взгляд, опасных тенденций, диагностировать наличие системных (не связанных с отраслевой спецификой) проблем в инновационной сфере, механизмы противостояния которым в современной российской хозяйственной практике (со стороны государства и рынка) отсутствуют. Исследование проводилось студентами-заочниками вуза по месту работы; всего было опрошено 60 руководителей предприятий различной отраслевой принадлежности – добывающая и обрабатывающая промышленность, услуги в строительном секторе и на транспорте.

Так, во-первых, было выявлено, что разработка и/или внедрение инноваций не рассматривается топ-менеджментом в качестве приоритета и целевого ориентира ни на одном из предприятий; 100 % опрошенных убеждены, что инновационная активность, а тем более инновационная деятельность – это государственные функции; бизнес играет здесь вторичную роль. Отметим, что это убеждение противоречит как объективным процессам развития мирового хозяйства, так и ментально-целевым установкам передового менеджмента Запада и стран Юго-Восточной Азии.

Во-вторых, технологическое отставание, низкую инновационность своего предприятия 40 % опрошенных связали с некорректными действиями предыдущего руководства, 20 % – с деградацией предприятия в ельцинский период, 40 % – со сложностями современного «кризисного» этапа. То есть, причины низкой инновационности предприятий топ-менеджеры не связывают с собственной деятельностью и ее результатами.

В-третьих, в ходе исследования обнаружило себя следующее противоречие: с одной стороны, большинству руководителей свойственна высокая готовности идти на риск в повседневной деловой деятельности – согласно опросу свыше 70 % постоянно принимают хозяйственные решения с высокой степенью риска, и это обстоятельство может быть использовано как положительный момент при запуске инновационных проектов. С другой стороны, только 10 % руководителей просчитывают и прогнозируют последствия рисковых решений, используя научно обоснованные методы, и при этом ни один из опрошенных (!) не признал ошибочными даже те свои решения, в результате которых предприятие понесло убытки, ему был нанесен ущерб.

Таким образом, в качестве особенностей деловой ментальности российских топ-менеджеров, которые необходимо учитывать в процессе внедрения активно-инновационной парадигмы, наряду с высокой готовностью к риску выступают непризнание собственных ошибок, неприемлемо низкий уровень личной ответственности. Что касается соотношения теоретической, абстрактной («когда-нибудь потом, когда основные проблемы будут решены») и реальной готовности к внедрению инноваций, отметим, что 50 % опрошенных топ-менеджеров заявили о готовности внедрять инновации в ближайшее время на следующих условиях – минимизация риска и налогообложения, долевое участие государства в софинансировании проектов, наличие и реальное обеспечение госгарантий.

Таким образом, вопрос кардинального повышения инновационной активности, а значит и реальной конкурентоспособности хозяйствующих субъектов и экономики в целом на основе механизмов взаимодействия государства и рынка, выходит из плоскости тривиальных решений, требуя энергичного, поступательного движения по следующим позициям:

– формирование устойчивой парадигмы активно-инновационного поведения для всех участников хозяйственной деятельности, государственных и рыночных структур; как показывает передовой опыт – уровень восприятия инноваций в современном обществе должен быть чрезвычайно высок; мировые стандарты скорости и глубины внедрения инновационных продуктов требуют от руководителей российских предприятий внутренней установки на активную инновационность;

– формирование структуры федерального уровня, ответственной за выработку программного целевого документа (имеющего силу федерального закона) по развитию территорий и отраслей страны с ориентацией на лучшую практику советского периода (реализация планов ГОЭЛРО, развития производительных сил на Востоке, создания ТПК), передовые идеи ученых и опыт других стран в использовании планово-рыночных механизмов (Франция, КНР и др.);

– запуск «точек роста» в региональных центрах с обоснованием единой для каждого региона концепции, выработкой приоритетов, принимаемых всеми участниками инновационного процесса, и далее с четко поставленными и дифференцированными целями и задачами для государственных и предпринимательских структур, конкретизацией их по срокам, и разграничением ответственности;

– запуск системных государственно-рыночных механизмов с целью постепенной интеграции фрагментированной и неоднородной хозяйственной среды в кластерные формы структурной организации инновационных процессов, способные обеспечить устойчивый характер инновационной активности, высокую степень проникновения знаний и обучающих практик, динамичность и эффективность организационно-структурных изменений;

– формирование в региональных столицах, границах «точек роста» информационно-знаниевых баз, в которых бы аккумулировалась деловая информация, связанная с правовым консультированием, деятельностью хозяйствующих субъектов, инновационными разработками ВУЗов, НИИ, лабораторий, управленческим консалтингом; для этого предлагаем сформировать сеть региональных информационных бюро, центров субконтрактинга (по типу действующих в г. Москва), через которые хозяйствующие субъекты – как инсайдеры, так и аутсайдеры региона – могли бы устанавливать связи, получать необходимую информацию;

– организация системы интерактивного мониторинга и контроля за реализацией инновационных программ с государственным участием на основе комплексной и адекватной оценки результатов. Индикаторы инновационной активности предлагается анализировать в трех ракурсах, сопоставляя, а) затраты с нормативными значениями бюджетных расходов; б) с аналогичными показателями в других странах, регионах, городах; в) фактических показателей с прогнозируемыми.

Дополним сказанное некоторыми соображениями. Так, представляется неизбежной замена сложившейся в российской хозяйственной практике «философии гостя» на более позитивные культурно-ментальные установки. Например, в практике развитых в технологическом отношении стран успешно работают «философия контракта» (США, Канада, др.), «философия судьбы» (Япония, Южная Корея), выстроенные на основе единых для общества, бизнеса и государства ценностных установок.

Для России начала 21 века, в силу крайней культурно-ментальной неоднородности общества по социальному, профессиональному и возрастному критерию (старшие воспитаны и придерживаются ориентиров советской ментальности, молодежь – западной, среднее поколение несет эклектику тех и других, установки их изменчивы), проблема выработки единой философии, общезначимых ценностей сохраняется. На наш взгляд, только на основе объединяющей национальной идеи, поддерживаемой всеми гражданами (вспоминая исторический опыт советского периода), в российской хозяйственной среде будут достигнуты качественные и конструктивные сдвиги.

С точки зрения ценностных ориентиров, генеральной целью здесь выступает перестройка сознания рабочего, специалиста, руководителя, чиновника, представителей профессиональных и территориальных сообществ в русле активно-инновационной парадигмы. Для этого, на наш взгляд, должен быть сформирован доступный для понимания, лаконичный «язык реформ», с помощью которого выстраиваются культурно-ментальные и коммуникативные конструкции участников инновационного процесса.

С учетом особенностей российского логоцентризма (по Клейнеру Г.Б.), для внедрения активно-инновационной парадигмы требуется отход от многословия, семантически запутанных фраз и смысловых барьеров; напротив, все целевые и ментальные установки должны быть четкими и лаконичными. И тогда программы инновационного развития в регионах можно сформулировать на основе доступных для понимания концепции, стратегического направления и разделяемых большинством приоритетов. Так, например, в КНР используется следующий подход: концепция «четырех окон» (окно для технологий, окно для менеджмента, окно для знаний и окно для внешней политики), в качестве приоритетов выступают промышленные комплексы, привлечение инвестиций, экспорт; генеральным определяется направление, связанное с развитием новых высоких технологий [77] .

На основе новой парадигмы экономическая политика в регионах будет выстраиваться с учетом тенденции «четкого обратного движения от реактивного представления о распределительном благоденствии к проактивной позиции формирования эндогенной инновационной мощности региона как сердцевины экономического развития» [78] . С позиций создания «точек роста» неотъемлемой частью экономической политики региональных властей становится участие в процессах накопления инновационной емкости предприятиями региона, повышения их инновационной мощности, смены технологических траекторий развития. Конечной целью экономической политики в русле активно-инновационной парадигмы будет рассматриваться «конструирование региональных конкурентных преимуществ» на долгосрочную перспективу на основе сформированной базы уникальных знаний (коллективных, неявных, кодифицированных), компетенций и ресурсов, создания эффективных социальных сетей.

Исходя из сложности поставленных задач, в современных условиях органы государственного управления нуждаются в серьезной теоретической и практической помощи со стороны научного, профессионального и бизнес-сообществ при выборе стратегических направлений развития российской экономики, принятии решений, связанных с активизацией инновационных процессов в регионах, созданием «точек роста» на основе конкурентных преимуществ, сложившейся специализации.

Все решения в инновационной сфере, связанные с запуском государственно-рыночных механизмов, в том числе, объединяющие программы инновационного кластерообразования, должны приниматься не просто с учетом территориальных особенностей экономической, административной и нормативно-правовой среды, а на основе их глубокого изучения и знания. Подчеркнем, что сложность инновационных процессов, нелинейность их динамики, пространственно-структурная неоднородность экономики России, влияние факторов неопределенности и риска, обусловливают множественность альтернатив хозяйственных изменений, основанную на возможности одновременного существования различных видов конкурирующих инноваций.

Сказанное позволяет заключить, что для решения долгосрочных задач устойчивого развития и высокой конкурентоспособности в настоящее время экономике России требуется становление новой активно-инновационной парадигмы, концентрация усилий на факторах достижения инновационного прорыва, адекватных системным долговременным вызовам. В связи с этим, новая активно-инновационная парадигма должна объединить и направить усилия ученых и практиков на поддержание системообразующих механизмов взаимодействия государства и рынка, определяющих эффективность развития хозяйственных процессов, способствовать активизации инновационной деятельности на всех уровнях экономики.

Одним из таких механизмов, по нашему мнению, являются институты развития, роль которых в переходе к инновационной экономике в России более детально будет рассмотрена в следующем разделе монографии.

2.4. Роль институтов развития в осуществлении перехода к инновационной экономике

Эффективность инновационного процесса в значительной мере зависит от результативности функционирования непосредственно связанных с ним институтов: во-первых, политико-правовых, обеспечивающих гражданские и политические права граждан; во-вторых, институтов, связанных с обеспечением развития «человеческого капитала»; в-третьих, собственно экономических институтов, которые обеспечивают устойчивое развитие народного хозяйства; в-четвертых, специальных институтов, обеспечивающих дискретное воздействие на экономику.

В политико-экономических дискуссиях последнего времени достаточно широко представлена позиция, согласно которой модернизация политической системы не является вопросом первостепенной важности. В качестве одной из линий ее аргументации приводится тезис об особенном пути развития нашей страны, не повторяющем пути становления демократии стран Запада (концепция «суверенной демократии», дискуссия о которой активно шла в 2005–2006 гг.).

Другая линия, признавая современную западную модель в качестве долгосрочного ориентира для развития отечественных политических институтов, вместе с тем не рассматривает ее в качестве необходимого условия консолидации экономического роста на данном этапе развития России [79] . Устойчивый рост в обозримой перспективе связывается не с формированием современной эффективной системы государственного управления, а с наличием потенциала догоняющего развития, основанного на технологических заимствованиях, которые бы позволили поддерживать высокие темпы экономического роста даже в условиях слабого развития институтов. И лишь в дальнейшем, когда произойдет модернизация индустриальных отраслей экономики, модернизация политических институтов станет предпосылкой дальнейшего развития России. На наш взгляд, модернизация государства должна быть абсолютным приоритетом для решения всех задач экономической модернизации.

Ключевую роль в модернизации российской экономики играют институты развития. Пока еще нет четкого понимания, что следует относить к этой институциональной форме. Одни видят в них формы организации государственно-частного партнерства, другие – способы прямого финансирования государством проектов, подстегивающих экономический рост. Мы придерживаемся точки зрения ученых, определяющих институты развития как дискретные «правила игры», т. е. решения государственной власти в экономической сфере, воздействующие не на все экономическое пространство, а на конкретных субъектов хозяйственной жизни [80] .

Необходимость формирования их разветвленной системы объясняется, прежде всего, крайней ограниченностью предложения долгосрочного финансирования: низкой долей долгосрочных ссуд в кредитах российских банков; дефицитом долгосрочных пассивов у российских банков, не позволяющим им увеличить долгосрочное кредитование без потери устойчивости; торможением процессов диверсификации экономики вследствие перераспределения долгосрочного кредита в пользу высокорентабельного сырьевого сектора в ущерб инвестиционным возможностям других секторов.

Институты развития могут быть как финансовыми, так и административными. K финансовым институтам развития относятся: Внешэкономбанк, Инвестиционный фонд РФ, Российская венчурная компания (РВК), Российский инвестиционный фонд информационно-коммуникационных технологий, Российская корпорация нанотехнологий, Агентство по ипотечному жилищному кредитованию, Росагролизинг, Россельхозбанк, Фонд содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства. Нефинансовые институты – особые экономические зоны (промышленно-производственные, технико-внедренческие, туристско-рекреационные, портовые), технопарки, промышленные парки, бизнес-инкубаторы, центры трансфера технологий и др.

В ряду институтов развития особенное место занимают государственные корпорации (ГК). Согласно планам Правительства РФ, это – переходная форма, призванная способствовать консолидации государственных активов и повышению эффективности управления ими. Вместе с тем процесс их создания в 2007 г. породил множество дискуссий о рациональности такого направления государственной политики. С расширением масштабов практической деятельности государственных корпораций усилились и их риски: слабо контролируемый рост полномочий и активов; усиление непредсказуемости в поведении госкорпораций, неясность стратегии их деятельности, неэффективность использования ими ресурсов; непрозрачность функционирования и низкая подконтрольность государственных корпораций.

В 2009 г. со всей очевидностью выявилась непоследовательность политики российского государства в отношении государственных корпораций. С одной стороны, в начале 2009 г. активно обсуждались планы создания новых ГК и расширения сферы деятельности функционировавших. В частности, в управление новой ГК «Российское финансовое агентство» должны были перейти от ЦБ средства Фонда национального благосостояния и Резервного фонда, от Внешэкономбанка – пенсионные накопления, внешний и внутренний долг страны.

С другой – нараставшая волна критики в адрес госкорпораций привела к тому, что в разработанной к лету 2009 г. по заданию Президента РФ «Концепции развития законодательства о юридических лицах» содержались предложения по изменению правовой формы всех существующих ГК, отказ от возможностей их создания в дальнейшем, а также – отмена ряда положений законодательства, наделяющих госкорпорации «особыми» правами. А в Послании Президента РФ Федеральному Собранию РФ в ноябре 2009 г. отмечалось, что в перспективе все госкорпорации должны быть преобразованы в акционерные общества под контролем государства, а те из них, которые имеют четкие временные рамки работы, должны по завершении их деятельности быть ликвидированы («Олимпстрой» и Фонд содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства). В то же время, конкретные сроки преобразований ГК не указаны.

Рассматривая в целом процессы развития госкорпораций, тренды в изменении их роли и позиций, отметим, что их высокий статус и ресурсные возможности не сбалансированы полнотой, прозрачностью и четкостью институциональных условий их деятельности, в связи с этим общий баланс преимуществ и недостатков в настоящее время отрицательный: проблемы уже заметны, а преимущества слабо видны.

Более того, государственные органы власти рассматривают институты развития как источник дополнительных ресурсов для реализации антикризисных мер, финансирования уже начатых проектов. Так, например, Внешэкономбанк изначально «задумывался» как институт развития, обеспечивающий диверсификацию и повышение конкурентоспособности народного хозяйства, развитие инфраструктуры, инноваций, поддержку малого и среднего бизнеса, поддержку экспорта поддержку крупных инвестиционных и инновационных проектов. Но сейчас банк в основном выполняет функции «агента правительства» по решению кризисных проблем. Все это происходит в ущерб исполнению функции института развития, и поддержка инновационных проектов практически не реализуется.

Другой пример – государственной корпорации «Фонд реформирования ЖКХ» были поставлены задачи поддержки ликвидности банковского сектора (были проведены открытые аукционы на 132 млрд руб.) и помощи строительной отрасли (софинансирование программ приобретения жилья с высокой степенью готовности на 30 млрд руб.). На финансирование проектов, направленных непосредственно на реформирование системы жилищнокоммунального хозяйства, было выделено 50 млрд руб.

В течение последних пяти лет в России создано довольно много институтов развития, однако их связи не развиты, отсутствует координация. Институты развития – это инструменты государственной политики, у них должны быть предельно четкие правила. Совершенствование системы институтов развития предполагает, на наш взгляд:

• завершение разработки стратегий c целью четкого определения сфер ответственности и их разграничения;

• выработку механизмов координации деятельности различных институтов;

• формирование механизмов независимого мониторинга и контроля за их деятельностью, а также механизмов обратной связи между институтами развития и бизнес-структурами;

• освоение институтами развития новых сфер деятельности.

Группа российских экономистов "СИГМА" предложила подход к институциональной модернизации, основанный на заключении "контракта" между государством и группами общества, коалициями, заинтересованными в защите прав и свобод граждан, гарантиях прав собственности, развитии конкуренции и т. п. Деятельность подобных коалиций должна привести к улучшению институтов, после чего может оказаться эффективной и промышленная политика [81] .

Модернизационная стратегия уже на стадии разработки должна опираться на взаимодействие всех заинтересованных сторон. Однако при этом не стоит рассчитывать на быстрое возникновение структур развитого гражданского общества (как это предполагает "СИГМА"); надо использовать прежде всего те коалиции, которые преследуют собственные экономические интересы и в значительной мере уже сформировались в России [82] . "Площадкой" для взаимодействия могло бы стать государственно-частное партнерство (ГЧП).

Механизм государственно-частного партнерства при финансировании НИОКР впервые был апробирован в России в 2002 г. при реализации мегапроектов. Сегодня на партнерствах основываются проекты формирования концессий, технико-внедренческих зон, венчурных фондов, технопарков. Инструмент ГЧП, к сожалению, работает недостаточно эффективно, поскольку бизнес не выполняет свои обязательства при софинансировании проектов исследований и разработок. Опыт реализации проектов позволяет выделить несколько причин незначительного интереса бизнеса к ГЧП.

Во-первых, для бизнеса нет стимулов для соблюдения обязательств и софинансирования НИОКР. В частности, фактически ограничивает участие бизнеса Федеральный закон № 94-ФЗ, согласно которому запрещается включать в условия конкурса требования по привлечению внебюджетных средств.

Во-вторых, значительные проблемы остаются в области распределения прав на интеллектуальную собственность в рамках партнерства [83] .

В этом контексте актуализируется проблема разработки стратегии развития в рамках ГЧП. Частным компаниям следует определить те области, в которых с помощью институтов РАН и вузов они могли бы поддерживать свои технологии на передовом уровне. Государственные компании должны разработать стратегию развития их технологической компетенции, включая полное описание внешних связей, которые они предлагают задействовать. На наш взгляд, подобная стратегия должна носить добровольный характер для частных компаний. Однако если они пройдут аналогичную оценку, они могут претендовать на получение такой же государственной поддержки.

Основополагающим направлением развития экономических институтов является поддержка малого инновационного предпринимательства, стимулирование входа на рынок новых компаний, формирования инфраструктуры инноваций. Однако инновационная инфраструктура, которая в виде специальных проектов развивалась с 2006 г. (ИТ-парки, техниковнедренческие зоны) оказалась настолько неэффективной, что управление этими проектами было передано в новые ведомства. В частности, Федеральное агентство по управлению особыми экономическими зонами было ликвидировано, а его полномочия переданы в Министерство экономического развития (МЭР). ИТ-парки будут переданы из Минкомсвязи в МЭР. В отношении технико-внедренческих зон правительством было констатировано, что общеэкономический климат настолько неблагоприятен для инноваций, что создание «закрытых зон» не в состоянии изменить условия для осуществления инновационной деятельности. Кроме того, у резидентов зон нет экономических стимулов заниматься технологическими инновациями [84] .

Вместе с тем в области нормативно-правового регулирования и формирования новой финансовой инфраструктуры поддержки малого инновационного бизнеса, особенно находящегося на стартапе, произошел ряд позитивных изменений. Одно из главных изменений – это принятие в августе 2009 г. нового Федерального закона, согласно которому бюджетные научные учреждения, в том числе в системе государственных академий наук, а также вузы, являющиеся бюджетными учреждениями, могут быть учредителями хозяйственных обществ, создаваемых для коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности. Несмотря на наличие различных рисков и серьезных недочетов, в том числе на нестыковку данного Закона с Бюджетным и Налоговым кодексами, его принятие должно способствовать росту сегмента малых инновационных предприятий.

Принятие данного Закона дополняется новыми нормами в отношении обществ с ограниченной ответственностью (ООО). Согласно вступившей в силу с 1 июля 2009 г. новой редакции Закона об ООО допускается оплата долей в уставном капитале имущественными правами. Меры, предусмотренные в Федеральном законе № 217-ФЗ, должны стимулировать развитие инновационного бизнеса. Однако пока их практическая реализация усложняется нестыковкой с рядом других действующих норм и сложившейся практикой учета объектов интеллектуальной собственности (учет не всей интеллектуальной собственности, регистрации ее по заниженной стоимости). В качестве уставного капитала передаются не исключительные права на объекты интеллектуальной собственности, а только право пользования ими, что ограничивает возможности компаний по структурированию бизнеса, в том числе по размещению производства на уже существующих производственных площадях, принадлежащих третьим лицам.

Согласно Закону доля учреждения должна составлять не менее 25 % в акционерных обществах и не менее 1/3 в ООО. Это положение ФЗ ограничивает развитие партнерских проектов между НИИ и вузами, когда несколько бюджетных учреждений совместно учреждают малое предприятие, поскольку в этом случае на долю инвестора будет приходиться менее 50 %, что вряд ли станет для него приемлемым условием. Проблемой является и то, где и на каких условиях будут размещаться создаваемые малые фирмы. В действующих инкубаторах и технопарках свободных площадей мало, а условия предоставления им площадей по льготной арендной плате только начали прорабатываться.

Еще одним позитивным моментом являются изменения, произошедшие в РВК. Для частичной компенсации провалов (нецелевое использование средств, завышение расходов на содержание компании) было принято решение о создании Фонда посевных инвестиций. Запуск Фонда в форме ООО с капитализацией 2 млрд руб. состоялся в конце ноября 2009 г. Объем инвестиций в проекты со стороны Фонда будет составлять не более 75 % стоимости проекта. При этом РВК рассчитывает получить 25 %-ю долю в финансируемом венчурном проекте. Ожидается, что в течение 2–3 лет будет профинансировано 80 стартапов. Примечательной особенностью организации работы нового Фонда является то, что отбор проектов и представление их на Инвестиционный комитет РВК будет осуществляться через систему так называемых венчурных партнеров, т. е. организаций, которые и будут искать и «упаковывать» проекты.

Для того чтобы стать венчурным партнером, необходимо соответствовать ряду условий, однако если по истечении года работы венчурного партнера он не сможет представить к рассмотрению проекты, то лишается данного статуса. Такой подход представляется вполне рациональным с двух точек зрения. Во-первых, РВК снимает с себя нагрузку по непосредственному поиску проектов и переговорам с их авторами, и, во-вторых, посредством системы венчурных партнеров потенциально может сформироваться система посреднических компаний, квалифицированных команд, которых в настоящее время очень мало. В общем названные выше направление поддержки инноваций может быть результативным в долгосрочной перспективе, если приведет к созданию задела для появления новых продуктов и технологий, формированию благоприятных условий для выхода из кризиса и последующего инновационного развития.

Вместе с тем, говоря о развитии венчурной индустрии в целом, следует отметить, что в отсутствие фондового рынка и крупных наукоемких компаний чрезмерный фокус на создание многочисленных венчурных фондов для финансирования высокотехнологичных проектов не будет результативным. Согласно данным РАВИ (Российская ассоциация прямого и венчурного инвестирования), большинство созданных в стране венчурных фондов (на 01.01.2010 их насчитывается 155) являются преимущественно фондами прямых инвестиций [85] . Они вкладывают средства в поздние стадии, причем в развитие потребительского рынка, а IPO статистически близко к нулю.

Инициаторы преобразований часто удивляются, почему после выстраивания новых институтов – рациональных, целесообразных, желаемый эффект не достигнут, а порой противоположен исходному замыслу. Так, например, исследование, проведенное ОПОРОЙ России, показало, что предлагаемые государством организационно-экономические, правовые и финансовые инструменты поддержки малого инновационного бизнеса, в частности венчурные фонды, не соответствуют уровню развития и реальным потребностям компаний. Малый инновационный бизнес в основной своей массе не принял этого новшества и дистанцировался от этого института. Таким образом, степень восприятия малыми компаниями инновационной политики, проводимой государством чрезвычайно низка, что свидетельствует о ее неэффективности.

Процесс формирования инновационных институтов может быть ускорен путем выявления сил его поддержки – группы экономических агентов, предъявляющих спрос на новые институты. Следует развивать кооперацию этих агентов, создавать условия для ее широкого распространения среди всех участников инновационного процесса. Нужны подготовительные меры, способствующие накоплению социального капитала, росту доверия в обществе, облегчению создания организаций гражданского общества, бизнес-ассоциаций.

Для аргументации обратимся к историческому опыту. Практически все быстро развивавшиеся страны использовали такой институт, как индикативное планирование. Его основной смысл – организация площадки для взаимодействия бизнеса, власти и общества, в ходе которого выявляются интересы и согласовываются долгосрочные стратегии. Предпосылки для создания такого института в России есть (выше перечислены достижения в институциональном строительстве). Система индикативного планирования должна организовать их в единое целое, работающее на инновационное развитие.

Далее необходимо обозначить тот комплекс инструментов, которые государство точно будет развивать и доведёт эту работу до логического завершения. Второе, самое главное: показать, как эти инструменты должны применяться в комплексе, каким образом будет осуществляться согласование по применению этих инструментов между собой, и каким образом будет осуществляться взаимодействие. Таким образом, должна быть создана институциональная система, которая вырабатывала бы стратегии, совместимые с ныне существующими культурными, политическими, институциональными ограничениями. В процессе институциональных изменений не следует забывать о необходимости поддержания баланса между задачами, связанными с развитием традиционной, экономики, и задачами формирования экономики будущего.

Ни одной стране не удалось поднять экономику, используя лишь институциональную модернизацию. Все страны "экономического чуда" модернизировали свои институты в процессе экономического роста. Кроме того, экономику следует развивать комплексно. «Если посмотреть на страны, где произошло «экономическое чудо», – пишет В.М. Полтерович, – Японию, Южную Корею, Сингапур, Португалию, Испанию, Ирландию, – то мы увидим, что везде резкий рост стал возможен благодаря комплексному подходу» [86] . Системные рыночные инновации являются важнейшей предпосылкой мобилизации потенциала развития, свойственного инновациям структурнотехнологическим. Поэтому все меры и институциональные инновации, ориентированные на повышение эффективности производства, в итоге являются факторами активизации структурных и технологических изменений в экономике. Работа эта, по крайней мере, пока не завершена, и нуждается в своём дальнейшем совершенствовании и продолжении.

Однако к нововведениям нельзя подходить лишь с технико-технологическими критериями. Программы модернизации, обновления экономики обоснованы и оправданы лишь в том случае, если они ориентированы на достижение целей, связанных с удовлетворением потребностей человека в благоприятных условиях труда, материальных благах, творческом развитии, здоровом экологическом окружении. Таким образом, нам нужны социально ориентированные инновации. Нынешняя же правительственная практика больше напоминает попытку осуществления «проектного подхода» к модернизации сверху (национальные проекты, федеральные программы, госкорпорации), а провозглашаемая государственная идеология – призыв к проведению с этой целью институциональных преобразований.

В 2009 г. большую активность в области создания национальной инновационной системы проявила партия «Единая Россия», предлагая создать экспертные советы и научно-консультативные группы. На наш взгляд, попытки создать НИС, используя инструментарий прямого государственного управления инновационного развития посредством и с помощью бюрократических организаций, обречены на провал. Инновации в бюрократической неволе не размножаются. Необходимо стимулировать развитие горизонтальных связей и создание на их основе сетевых систем.

В российском обществе достаточно устойчивы коллективистские начала, которые целесообразно использовать для запуска инновационных процессов на основе сетевых технологий. Государство в этом процессе призвано сыграть роль катализатора инновационных процессов, поддерживающего научно-инновационную деятельность в сетевой парадигме, роль фасилитатора, организатора диалога между субъектами этой деятельности, расширении числа степеней свободы для участников инновационной системы и стимулировании кооперации и сотрудничества между ними.

Эффективность инновационной политики наглядно демонстрирует Китай. Ху Цзиньтао провозгласил курс на «собственные инновации» основой развития страны. Правительство КНР планирует значительно увеличить расходы на НИОКР и внедрение. К 2020 г. они должны достичь 2.5 % ВВП. Китайский бизнес, активно инвестирует в исследования и разработки. Доля затрат бизнеса в общестрановых составляет 69.1 % – больше, чем у США (66,4 %) и Германии (68,1 %) [87] . Кризис не подорвал усилия Китая по выращиванию науки и высокотехнологичного сектора. Задача перехода от роли производственной площадки для ТНК к роли поставщика собственных оригинальных решений выглядит вполне осуществимой.

В России же в условиях кризиса бюджетное финансирование НИОКР сокращалось высокими темпами. Так, секвестр бюджетных расходов на НИОКР составил в 2009 г. в среднем 30 %, варьируя в зависимости от ведомства, конкретной программы и мероприятий внутри программ. В 2010 г. запланировано дальнейшее сокращение расходов – на 7,5 млрд руб. по сравнению с 2009 г. При этом сокращение финансирования фундаментальных исследований составит 3 млрд руб., прикладных – 4,5 млрд руб.; финансирование РАН и ее региональных отделений – на 5,6 млрд руб. [88] По оценкам НАИРИТ, во время кризиса расходы частных компаний на реализацию инновационных проектов сократились почти на 80 % с начала кризиса, бизнес-ангелов – на 50 %, венчурных фондов – на40 % [89] . В итоге доля затрат российского бизнеса в суммарных расходах на НИОКР упала с 33.6 % до 29.4 % [90] .

Созданные институты развития не в состоянии компенсировать образовавшиеся провалы, поскольку механизмы их работы несовершенны, а общая среда, стимулирующая инновации, не создана. От того, в какой степени России удастся достичь успехов в инновационно-институциональном переформатировании, в значительной мере зависит возможность решения сложного комплекса модернизационных задач, долгосрочные перспективы развития нашей страны.

2.5. Направления государственной политики поддержки инновационной деятельности [91]

Опыт наиболее развитых стран показывает, что в деле успешного перехода на инновационный путь развития важнейшую роль играет активная государственная инновационная политика. Инновационная политика характеризует деятельность государства по стимулированию нововведений. Объектом ее является инновационный процесс, а основной целью – обеспечение быстрого прохождения научно или технической идеи через подсистемы «наука» и «техника» в подсистему «производство» и выпуск товарной продукции в виде законченного образца новой техники.

Основной целью государственной инновационной политики является развитие, рациональное размещение и эффективное использование инновационного потенциала экономики государства, а также реализация конкурентных преимуществ России на мировых рынках. Можно выделить несколько важных направлений и мер государственной поддержки и стимулирования инноваций. Прежде всего, это улучшение институциональной среды, способствующее уменьшению рисков и издержек ведения бизнеса, которое, однако, требует времени. Другое важное направление – уменьшение прямых издержек и снижение рисков новых инновационных проектов путем прямой государственной поддержки в виде принятия части рисков и инвестирования в проекты. Недостатки прямой государственной поддержки хорошо известны – это порождение среды, благоприятной для развития коррупции. В этой связи, как показывает опыт, важным является вопрос о том, как государству следует проводить свою политику и какой должна быть модель развития.

Для реализации стратегии инновационного развития необходимо принятие мер, включающих в себя совершенствование системы государственного инвестирования. В настоящее время политика государственных инвестиций в инновационной сфере должна быть направлена на формирование рациональной структуры государственных расходов и достижение устойчивого экономического роста.

Следующее направление – это софинансирование проектов со стороны государства и частного бизнеса при сохранении управления проектами в руках бизнеса. Также важно избавиться от избыточной регламентации деятельности инновационных компаний со стороны государственных структур. Этому будет способствовать децентрализация государственной поддержки и формирование сети институтов развития (см. выше), использование различных каналов поддержки инновационной активности. Большое значение имеет формирование доверия к новым институтам инновационного роста за счет открытости и прозрачности их деятельности с помощью регулярной внешней оценки реализуемых программ.

Особое внимание должно уделяться созданию эффективного механизма частно-государственного партнерства. Отработка этого механизма началась с реализации важнейших инновационных проектов государственного значения. Они стали инструментом отношений нового типа между наукой, государством и бизнесом, где задача науки – новые разработки, миссия государства – обеспечение комфортных условий, роль бизнеса – материализация разработок. Такие проекты представляют собой комплекс взаимоувязанных по ресурсам, исполнителям и срокам мероприятий, направленных на получение экономического эффекта для крупных секторов экономики. Сегодня реализуется 12 таких проектов общей стоимостью 9 млрд руб., в т. ч. 3,68 млрд руб. – это бюджетные средства. Суммарный ежегодный объем продаж по данным проектам должен составлять более 5 млрд руб.

Важное значение имеет предоставление услуг со стороны государственных структур по обучению, содействию сертификации продукции, обеспечению научно-технической информацией, предоставлению различных льгот, а также поддержка кооперации и координации предприятий малого и среднего бизнеса в отраслевых ассоциациях. Подобный подход способствует формированию инновационных кластеров.

Государство может оказывать самое активное влияние на создание действенных механизмов реализации сохранившегося инновационного потенциала. В России идет активный процесс создания необходимой законодательно-нормативной базы для осуществления государственной инновационной политики. В долгосрочной концепции «Основы политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2010 г. и дальнейшую перспективу» перечислены основные конкурентные преимущества, специфические для России: научно-технический комплекс, фундаментальная наука, уникальные технологии и высококвалифицированные кадры, опыт решения проблем национального масштаба, развитая транспортная и коммуникационная инфраструктура, богатые сырьевые ресурсы. Поставлены глобальные цели: переход к инновационному пути развития, увеличение ВВП и благосостояния населения, рост производства, занятие видного места в международном разделении труда благодаря наращиванию высокотехнологичного экспорта.

Однако для ряда приоритетных направлений, таких как охрана интеллектуальной собственности, создание инновационной системы, структурная перестройка за счет инноваций, приближение системы стандартизации и сертификации к международным требованиям, создание интегрированных научно-техническо-образовательных структур, сохранение и развитие кадрового научного потенциала, развитие фундаментальной и прикладной науки, еще не созданы действенные механизмы их реализации.

Несколько лет назад Минпромнауки составило перечень важнейших инновационных проектов государственного значения, формально поставив жесткие критерии их отбора – конкурентоспособность проекта, низкий уровень рисков, короткий срок реализации, объем выделяемых бюджетных средств по каждому проекту, требования, определяющие минимальный объем продаж, необходимую техническую базу и т. д.

На решение этих задач в 2005–2006 гг. была направлена федеральная целевая научно-техническая программа «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития науки и техники на 2002–2006 гг.». В данную программу вошли три блока: генерация знаний, разработка технологий и коммерциализация инноваций. В рамках данной программы ресурсы были сосредоточены на шести приоритетных направлениях: информационно-телекоммуникационные системы, индустрия наносистем и материалы, живые системы, рациональное природопользование, энергетика и энергоснабжение, безопасность и противодействие терроризму, развитие инфраструктуры. При этом распределение бюджетных ресурсов показало приоритетность направления «Индустрия наносистем и материалы», на долю которых пришлась треть всех средств, ассигнованных на программу.

Всего из средств государственного бюджета на выполнение мероприятий программы было выделено 15 млрд руб., в т. ч. из внебюджетных источников 8 млрд руб.; заключено 2652 контракта; в выполнении мероприятий участвовало 763 организации, в т. ч. активное участие принимали организации частного сектора, выполнившие наибольший по сравнению с государственными организациями объем работ (32 %).

Проблемой современной государственной инновационной политики является не только преобразование устаревшей научной базы, но и преодоление существующего недостатка инноваторов и венчурных фондов. Господдержка должна быть оказана наиболее конкурентоспособным отраслям. Во всех остальных отраслях стране необходимо двигаться по классическому пути достижения инновационной стадии. Применительно к подавляющему большинству гражданских отраслей государственную инновационную политику необходимо строить как дополняющую государственную инвестиционную политику, которая, в свою очередь, должна быть направлена на привлечение инвестиций, несущих современные технологии, способные, в сочетании с отечественными квалифицированными кадрами и научнотехническими разработками (научно-исследовательские ресурсы), сравнительно быстро повысить международную конкурентоспособность российской экономики.

Общая концепция развития России, сохранение и укрепление ее потенциала должна предусматривать принятие комплекса мер государственной поддержки инновационной сферы, прежде всего, создание государственного механизма распространения и внедрения инноваций. В настоящее время создано 10 национальных информационно-аналитических центров по приоритетным направлениями науки и техники, предназначенных для проведения мониторинга научно-технического потенциала, обеспечения консультаций по вопросам коммерциализации технологий и предоставления доступа к необходимой для этого маркетинговой информации, а также сформированы центры международного инновационного сотрудничества с целью коммерциализации результатов, получающих поддержку в рамках программы инновационного развития.

Мировой опыт показывает, что более половины инновационной продукции создается в секторе малого инновационного бизнеса, который наиболее всего склонен к разработке и внедрению инноваций. Следовательно, государственная инновационная политика должна быть направлена на развитие малого инновационного предпринимательства путем формирования благоприятных условий для образования, и успешного функционирования малых высокотехнологичных организаций и оказания им всесторонней поддержки на начальном этапе деятельности.

Необходимо уточнение и подробная классификация основных элементов инновационной системы России. Первостепенное значение имеет решением вопросов регулирования факторов инновационной среды, формирования и поддержания благоприятного инвестиционного климата, создающего необходимую мотивацию для предпринимательской уверенности и устойчивый спрос на инновации. С учетом институциональных изменений и уточнений инновационная политика должна быть направлена на снижение неопределенности макроэкономической среды и защиту прав собственности, политику стимулирования справедливой конкуренции, создание среды, поощряющей инновационное поведение в реальном секторе экономики.

Важнейшим элементом государственной инновационной политики является создание и развитие таких элементов инновационной инфраструктуры, как центры трансферта технологий, центры коллективного пользования, технопарки и бизнес-инкубаторы с устойчивыми сетевыми связями с отечественным и зарубежным бизнесом. В России в период с 2006 по 2010 годы действовала программа по созданию технопарков. Действие данной программы продлено до 2014 года.

При Министерстве связи и массовых коммуникаций России была создана и функционирует межведомственная комиссия по координации деятельности по созданию, функционированию и развитию технопарков в сфере высоких технологий. По ее данным с 2006 г. по 2010 г. в программе по созданию технопарков участвовали 8 регионов (Московская область, Санкт-Петербург, Татарстан, Калужская, Тюменская, Новосибирская и Кемеровская области, Мордовия). Уже построены технопарки "Западно-Сибирский инновационный центр" в Тюменской области (общая площадь 12 тыс. кв. м), "ИТ-парк" (30 тыс. кв. м) и первая очередь "Технополиса «Химград»" (76 тыс. кв. м) в Татарстане и Центр технологического обеспечения инновационных разработок (9 тыс. кв. м) в Новосибирской области.

Заявки на участие в программе до 2014 г. подали 19 регионов, в том числе 10, не участвовавших в ней ранее. С начала 2010 г. комиссия проанализировала технико-экономические обоснования и бизнес-планы технопарков. Предполагается, что объем произведенной продукции и оказанных услуг в сфере высоких технологий компаниями-резидентами технопарков к 2014 г. должен составить более 200 млрд руб.

Для стимулирования инновационной активности предприятий необходимо ввести налоговые стимулы, которые направлены на снижение рисков инновационной деятельности, стимулирование технического перевооружения и модернизацию предприятий, стимулирование инновационного спроса. К основным мерам можно отнести списание затрат на НИОКР в общем порядке, освобождение от НДС НИОКР государственных организаций, введение нулевой ставки НДС при ввозе технологического оборудования, реформы в области администрирования НДС.

Реализации этих мер будет способствовать вступивший в действие с января 2008 года Федеральный закон РФ от 19 июля 2007 г. N 195-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части формирования благоприятных налоговых условий для финансирования инновационной деятельности». В соответствие с этим законом все финансовые инвесторы инноваций получат дополнительные льготы по налогам на добавленную стоимость, на прибыль организаций и единому налогу, уплачиваемому при использовании упрощенной системы налогообложения. Освобождаются от НДС операции по передаче исключительных прав на изобретения, промышленные образцы, полезные модели, программы, базы данных, определяется перечень НИОКР, освобождаемых от этого налога.

В настоящее время необходимо создание условий, которые стимулировали бы передачу полученных научных результатов для разработки и производства конкурентоспособной инновационной продукции. Для этого необходимо активизировать деятельность по созданию центров трансфера технологий, которые должны способствовать коммерциализации полученных результатов и успешного вывода их на мировые рынки. Ныне в России действует уже более ста центров трансфера технологий.

Рассмотренные выше основные направления государственной политики поддержки инновационной деятельности дают определенный положительный эффект, который, по нашему мнению, может быть повышен при условии системной увязки проводимых мероприятий на основе методологии программно-целевого и других научных подходов.

2.6. Методические подходы к инновационному развитию экономики

Государство и рынок, как уже указывалось в предыдущих материалах монографии, это одна из тех проблем, которую можно в экономической науке отнести к числу вечных. Её обсуждение никогда не прекращается, но затухает или набирает новые силы в зависимости от превходящих условий. Обсуждение этой проблемы может принять форму острых дискуссий или вялотекущих прений, но всегда приводит к разделению дискутирующих на консерваторов и либералов, придавая самой проблеме ярко выраженную социально-политическую окраску.

Точно датировать начало научных дискуссий по поводу рассматриваемой проблемы не представляется возможным. Уже меркантилисты исследовали поведение государства как субъекта экономики и предписывали ему правила, способные привести экономику к процветанию. В любой науке дискутирование спорных проблем является неотъемлемой частью исследовательского процесса. Результатом научного исследования становится определенный набор положений, которые представляются бесспорными, его авторам во всяком случае. Эта бесспорность продолжает оставаться таковой в определенных условиях места и времени, а с изменением этих условий бесспорность утрачивается. Специфика обсуждаемой нами проблемы состоит в том, что бесспорных положений в этой области нет и, возможно, не было никогда в исторической ретроспективе. Бесспорным является только то, что любая хозяйственная система в человеческой цивилизации существует в рамках государства.

При этом, возникает необходимость уточнить содержание выражения «рамки» государства, т. к. его уместность вызывает сомнения. Вряд ли хозяйственные системы существуют «наряду» с государством. По нашему мнению, в «рамках» государства означает, что хозяйственные системы существуют в условиях государственного устройства, определенной части общественных взаимосвязей. Несмотря на громоздкость этой формулировки, она нам представляется приемлемой.

Итак, любая хозяйственная система существует в условиях государственного устройства определенной части общественных взаимосвязей. Возникает необходимость пояснить, что мы имеем в виду, говоря о содержании и соотношении понятий «общественные отношения» и государственная их часть. Под государственной формой общественных отношений следует понимать взаимодействия в рамках формальных, законодательно определенных институтов. Неформальные институты, к числу которых относятся сложившиеся в обществе традиции, привычки и обычаи, придется отнести к негосударственным формам общественных взаимодействий. Подобный подход выглядит поверхностным и плоским, но в первом приближении он представляется приемлемым.

Требуется уточнить также соотношение понятий экономика и рынок, чтобы преодолеть, грубо говоря, их абстрактность и схематичность. Стандартная классификация экономических систем на традиционную, командную и рыночную справедлива как теоретическая конструкция, имеющая образовательную ценность. По нашему мнению, эта её образовательная ценность наносит значительный ущерб познавательному процессу. Современные экономические системы являются смешанными, причем речь должна идти о смеси всех трех моделей: рыночной, командной и традиционной.

Современные экономические системы принято рассматривать как регулируемый рынок, представляющий собой взаимодействие рыночных и командных систем. Однако и традиционные системы вносят свою лепту в формирование системы взаимодействий в национальном хозяйстве. Основным атрибутом традиционных систем является приоритет неформальных институтов, которые отличаются значительной устойчивостью, прочностью и сохраняемостью в любом национальном хозяйстве. Влияние неформальных институтов просматривается в составе как рыночных, так и командных элементов, определяя формы их взаимодействия и само содержание составляющих их элементов.

Смешанный тип экономики подразумевает, что противопоставление различных её моделей в значительной степени условно. Из истории известно, что уже в период генезиса рынка государство регламентировало экономические процессы, прежде всего в таких областях, как взаимодействия с заграницей, длина рабочего дня, оплата труда и т. д. Свободный рынок – модель скорее гипотетическая, чем известная практике.

Рынок как массовое явление уже при своем становлении был в значительной степени трансформирован формальными институтами, узаконенными государством. Развитию самого рынка органически присуща тенденция к монополизации. Монополию и все формы несовершенной конкуренции можно рассматривать, как отрицание конкуренции, а значит и рынка. Монополизация экономики – процесс объективный, закономерный и эволюционирующий. Государственное его регулирование направлено на поддержание конкурентной среды, а не на уничтожение монополий. У государства и монополий существуют родственные функции. И государство, и монополия пытаются координировать и согласовывать экономические взаимодействия, расширяя границы командно-административного типа взаимосвязей.

Исследование проблемы «государство и рынок» не должно быть плоским и одномерным. Не стоит приписывать командно-административные функции исключительно государству, а бизнес-организации рассматривать как воплощение рынка. Государство как субъект экономики способно действовать как административными, так и рыночными методами. В свою очередь бизнес-организация (предприятие, фирма), действуя в рыночной среде внутри себя вполне командна и административна. Необходимо различать внутрифирменные и межфирменные взаимодействия, степень рыночности которых очень различается. Командная и рыночная формы взаимодействий взаимопроникают и проявляют себя как внутри фирм, так и во взаимодействиях между ними.

Внутрифирменные отношения несомненно являются командными, административными, иерархическими, субординированными и плановыми. По мере роста предприятия, в ходе которого наблюдается концентрация производства и централизация капитала, как на национальном, так и на транснациональном уровнях, сфера командности и плановости расширяются. Транснациональные корпорации можно рассматривать как надгосударственные структуры, организующие внутрифирменные связи вполне командно и планово, при этом степень централизации возрастает и в крупнейших транснациональных корпорациях достигает размеров, делающих их сопоставимыми с централизацией в рамках определенных государств. ТНК как частные экономические субъекты не обременены социальнополитическими мотивами, что увеличивает значение экономической результативности в их деятельности.

Рыночная система, породившая фирму как форму организации процесса индивидуального воспроизводства поставила перед наукой вопрос о границах рынка. Внутрифирменные отношения по своей природе рыночными не являются, в лучшем случае сохраняя только рыночную форму без адекватного содержательного наполнения. Таким образом, если бизнес-организации и являются «носителями» рынка, то это относится только к межфирменным взаимодействиям, то никак не к внутрифирменным.

Государство традиционно рассматривается как воплощение командноадминистративных начал. Между тем, его регулирующие функции направлены и на поддержание конкуренции и рынка. В определенном смысле государство и ТНК можно рассматривать как конкурирующие структуры в области координации, планирования и прогнозирования. В лучшем случае, при этом, не очевидно, чьи усилия в этой области более эффективны. Нам представляется более значимым вопрос о тех различиях командности и административности, которые свойственны централизованным системам: внутригосударственным и внутрифирменным.

Опуская все рассуждения по поводу плановости, степени централизации, иерархичности и бюрократизации командных систем государственной и корпоративной природы, остановимся на целеполагании. Несмотря на все различия провозглашаемых и реально достигаемых целей, а также значительную социально-политическую их составляющую, разница в целях государства и бизнеса очевидна. Координируя экономические взаимодействия, государство должно преследовать цель увеличения благосостояния нации на основе сбалансированного роста экономики. Стандартная цель частной компании в условиях рынка состоит в максимизации прибыли на основе роста и расширения бизнеса, как в рамках национальной экономики, как и за её пределами.

Материальной основой декларируемых и реализуемых целей является собственность, те имущественные отношения, которые существуют между участниками хозяйственного процесса. Если частные компании реализуют цели, порожденные таким прочным и добротным основанием как частная собственность, то государство декларирует цели, не имеющие столь же прочного основания. Материальной основой государственного целеполагания в современных условиях (при отсутствии общенародной формы собственности как основы экономического устройства) может служить обобществление производства, под которым мы понимаем взаимозависимость экономических субъектов, не связанных общей собственностью.

Развитие экономики двух, как принято было говорить, противоположных общественных систем позволяет делать вывод о наличии общих объективных тенденций, проявляющихся в их видоизменении. Эти общие тенденции достаточно четко отражены в развитии рыночных и командных экономических систем. Общие тенденции просматриваются на протяжении всего периода их существования. Характерно, что наличие общих тенденций можно проследить как в самом функционировании экономических систем, так и в научном их осмыслении. Изменения доктрин, составляющих содержание государственных мер по регулированию экономики в двух противоположных экономических системах (капитализм и социализм) происходили в одном направлении с определенным сдвигом во времени.

Государственное вмешательство в экономику изменялось по формам, методам, а главное и концептуально на протяжении всего XX века и продолжает изменяться и в современных условиях. Начиная с «Великой депрессии» 1930-х гг. в основе экономической политики рыночных систем лежит кейнсианская версия макроэкономических взаимодействий. Вплоть до мирового экономического кризиса середины 1970-х гг. идеи активного государственного вмешательства в экономику довлеют в большинстве стран с рыночной моделью.

В социалистических странах в этот период на смену новой экономической политике (НЭП) пришла политика, связанная с усилением государственного регулирования. В конце 1960-х гг. в СССР и других социалистических странах наблюдается период, связанный с развитием (возрождением) хозяйственного (коммерческого) расчета и укреплением самостоятельности хозяйствующих субъектов. Этот процесс был связан с укреплением товарно-денежных отношений и стремлением создать ответственность предприятий в условиях господства государственной формы собственности и отсутствия частной собственности на средства производства. Этот период в развитии социализма сменился так называем застоем, который можно оценить как ослабление попыток укрепления самостоятельности предприятий.

Капиталистический мир в этот период развивается в условиях неоконсервативного сдвига в концептуальной основе государственного регулирования. Неоконсервативным этот сдвиг принято называть потому, что это возврат к классическим рецептам, господствовавшим до кейнсианской революции и связан он с ослаблением государственного вмешательства, а точнее с поиском новых его форм и методов, соответствующим новым реалиям.

Начавшийся в СССР период «перестройки», либерализация экономики и глубокий трансформационный кризис в постсоциалистическом мире, в результате которых сформировалась рыночная модель экономики, оцениваются как радикализм. Неоконсервативный сдвиг в экономической политике капиталистических стран оцениваются как призыв «назад», к свободному рынку. В социалистических странах переход к рыночной модели оценивает как радикальный призыв «вперед» к либерализации.

Происходящие изменения в мировом экономическом развитии проявляют себя в мировых экономических кризисах, специфика которых заставляет переосмыслить стандартные подходы к наблюдаемым связям и отношениям. Формирование информационного общества и происходящие изменения в материально-техническом основании экономики приводят к перераспределению функций между участвующими в хозяйственном процессе субъектами. Формирование современных систем коммуникаций, информатизация и коммерциализация, как явления всеобщие и массовые привходят к перераспределению функций между координирующими экономическими структурами. У частного сектора появляются альтернативные государственным структуры, помогающие продуктивным согласованиям. Обсуждение современных реалий, по нашему мнению, должно вестись не в рамках противопоставления рыночных и государственных форм, а в контексте контрактной экономики.

Если же обратиться к проблеме формирования основ инновационной экономики, то общие методологические подходы, рассмотренные выше, должны быть наполнены конкретным содержанием. В частности, одной из проблем развития науки и инноваций в Российской Федерации является низкий уровень развития сектора прикладных разработок и неразвитость инновационной инфраструктуры в части коммерциализации передовых технологий, разрывы в инновационном цикле и в переходе от фундаментальных исследований через научно-исследовательские и опытноконструкторские работы к коммерческим технологиям.

В этих условиях государство ставит амбициозную цель в области развития науки и технологий – переход к инновационному развитию как необходимой предпосылки модернизации экономики и, в конечном счете, обеспечения конкурентоспособности отечественного производства. К 2020 году Россия должна занять значимое место (5-10 процентов) на рынках высокотехнологичных товаров и интеллектуальных услуг в 5–7 и более секторах (в том числе атомная энергетика, авиатехника, космическая техника и услуги, специальное судостроение, отдельные ниши на рынке программного обеспечения) [92] .

На федеральном уровне запущены механизмы поддержки инновационного развития. Реализуются масштабные инновационные проекты, государственное софинансирование которых обеспечивается из Инвестиционного фонда, Российской венчурной компании, Российского фонда технологического развития, Фонда содействия развитию малых предприятий в научно-технической сфере, государственных корпораций «Ростехнологии» и «Роснано».

Основным же инструментом эффективного использования государственных ресурсов в целях стимулирования научных исследований и производства инновационной продукции на тех этапах инновационного процесса, где рыночных стимулов недостаточно, является программно-целевой подход. Федеральные целевые программы в сфере науки и технологий, Государственная программа вооружения и государственный оборонный заказ традиционно составляют основу заказа государства на научно-техническую продукцию.

Следует отметить, что, например, в ЕС научно-технические программы разрабатываются только в области фундаментальных исследований, и действует официальный запрет на финансирование «конкретных» программ коммерческого освоения инноваций [93] . Исключение составляют крупные показательные проекты, например, панъевропейская спутниковая система Galileo, самый крупный в мире транспортно-инфраструктурный проект – строительство и эксплуатация Евротоннеля и др.

Ситуация с инновациями в России существенно отличается от западной. Нам только предстоит запустить механизмы саморазвития инновационной системы. Целью государственной политики в области развития инновационной системы является формирование экономических условий для вывода на рынок конкурентоспособной инновационной продукции в интересах реализации стратегических национальных приоритетов Российской Федерации [94] .

В этих условиях представителям государства, бизнеса и научного сообщества необходимо принимать совместные решения на всех стадиях инновационного цикла, обеспечивать непрерывность цикла «фундаментальные исследования – поисковые НИР – прикладные НИОКР – технологии – производство – рыночная реализация», сбалансированность его этапов при общей ориентации на конечный результат – серийный выпуск наукоемкой конкурентоспособной продукции в экономически целесообразных объемах.

Нормативная правовая база программно-целевого планирования сегодня включает федеральный закон от 20 июня 1995 г. № 115-ФЗ «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Российской Федерации», «Порядок разработки и реализации федеральных целевых программ и межгосударственных целевых программ, в реализации которых участвует Российская Федерация», утвержденный постановлением Правительства РФ от 26 июня 1995 г. № 594 (в ред. Постановления Правительства РФ от 25 декабря 2004 г. № 842), постановления Правительства РФ от 6 марта 2005 г. № 118 «Об утверждении положения о разработке перспективного финансового плана Российской Федерации и проекта федерального закона о федеральном бюджете на очередной финансовый год», от 2 марта 2005 г. № 100 «О правительственной комиссии по бюджетным проектировкам в предстоящем году и на среднесрочную перспективу», от 19 апреля 2005 г. № 239 «Об утверждении положения о разработке, утверждении и реализации ведомственных целевых программ», от 27 апреля 2005 г. № 259 «Об утверждении положения о разработке сводного доклада о результатах и основных направлениях деятельности Правительства Российской Федерации на 2006–2008 годы», от 20 февраля 2006 г. № 93 «О внесении изменений в порядок разработки и реализации федеральных целевых программ и межгосударственных целевых программ, в осуществлении которых участвует Российская Федерация», методические рекомендации Минэкономразвития по разработке и реализации федеральных и межгосударственных целевых программ.

Сегодня, благодаря конкурентному механизму государственного заказа на осуществление работ в рамках программы, свободе выбора партнеров, гарантированной оплате результатов за счет бюджетных средств, можно говорить о высоком уровне адаптивности федеральных целевых программ к условиям рынка. Механизмы решения проблем инновационного развития российской экономики в рамках ФЦП достаточно успешно апробированы в ходе реализации, например, Федеральной целевой научнотехнической программы «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития науки и техники» на 2002–2006 годы.

Начиная с 2009 года в условиях глобального экономического кризиса для обеспечения безусловного выполнения целей, задач и мероприятий, установленных Правительством Российской Федерации при утверждении федеральных целевых программ, предусматривается возможность их корректировки. По направлению «Развитие высоких технологий» в настоящее время реализуются 11 федеральных целевых программ (ФЦП). Среди них:

– Федеральная космическая программа России на 2006–2015 годы;

– «Глобальная навигационная система»;

– «Исследование и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2007–2012 годы»;

– «Национальная технологическая база» на 2007–2011 годы;

– «Развитие гражданской авиационной техники на 2002–2010 годы и на период до 2015 года»;

– «Развитие телерадиовещания в Российской Федерации на 2009–2015 годы»;

– «Развитие российских космодромов на 2006–2015 годы»;

– «Развитие гражданской морской техники» на 2009–2016 годы;

– «Развитие инфраструктуры наноиндустрии в Российской Федерации» на 2008–2010 годы;

– «Развитие электронной компонентной базы и радиоэлектроники» на 2008–2015 годы;

– «Ядерные энерготехнологии нового поколения на период 2010–2015 годов и на перспективу до 2020 года».

Следует сказать, что большинство этих программ имеет более одного государственного заказчика и для них определен государственный заказчик-координатор. Отдельные министерства и ведомства выполняют такого рода функции по нескольким программам (табл. 2.1). Однако сам этот факт не решает проблемы обеспечения преемственности и согласованности между программами. Мероприятия, которые в комплексе могли бы дать ощутимый результат, часто предусмотрены к реализации в рамках различных программ, между которыми нет согласования ни по срокам, ни по исполнителям, ни по ресурсам. Иногда мероприятия различных программ дублируют друг друга. Еще только предстоит найти инструменты обеспечения такого рода преемственности.

Госзаказчики ФЦП, с учетом выделяемых на реализацию целевой программы финансовых средств, ежегодно уточняют целевые показатели и затраты по программным мероприятиям, механизм реализации программы, состав исполнителей. Однако по большинству программ им до сих пор не удается обеспечить привлечения заявленного софинансирования (средства бюджетов субъектов Российской Федерации и внебюджетные источники), что ставит под угрозу срыва решение ряда задач, определенных в ФЦП.

На первый взгляд, эта проблема связана с низким качеством работы государственных заказчиков, а ее решение – с расширением самостоятельности государственных заказчиков по реализации ФЦП. Необходимо согласовывать программные мероприятия, в которых участвуют регионы, с органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, уточнить механизм участия субъектов Российской Федерации и муниципальных образований в реализации программы. Расширению масштабов соинвестирования ФЦП призвано способствовать и использование оптимальных форм государственно-частного партнерства.

Таблица 2.1. Закрепление ФЦП по направлению «Развитие высоких технологий» за министерствами и ведомствами РФ

Однако есть и другие способы сбалансировать интересы бизнеса с общенациональными приоритетами в рамках целевых программ. Например, в ЕС государственные средства выделяются лишь при условии, что сторона, инициировавшая реализацию программы, способна обеспечить 50 % общей потребности в финансировании, а участие в программе дает фирмам-исполнителям возможность воспользоваться системой субсидий, льготным режимом налогообложения, а также помощью инновационных центров и технопарков.

Инновации неотъемлемы от сложного процесса формирования и реализации стратегии самих хозяйствующих субъектов. Инновационное развитие не может осуществляться или быть понятым вне контекста организации, или отдельно от людей, определяющих ее стратегию. По нашему мнению, механизм разработки и реализации федеральных целевых программ инновационной направленности должен в большей степени обеспечивать ее исполнителям возможность осуществления экономически выгодного маневра в рамках логики и последовательности действий, предусмотренных программой. В частности, научно-исследовательские организации должны иметь возможность в рамках программы в полной мере использовать возможности научно-производственной кооперации и таких ее стратегических атрибутов как [95] :

– возможность объединять способности и ресурсы;

– организационный инструмент для приобретения или обмена сложно передаваемыми ресурсами (не имеющими определенного рынка, что затрудняет их оценку);

– возможность создавать стоимость.

В одинаковой мере это справедливо для всех стадиях инновационного цикла в ходе получения научно-технического и инновационного продукта. Для фундаментальных исследований значительные возможности кооперации определяются наличием и совместным использованием приборнотехнологической базы, при выполнении научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ – доступом к способностям партнера, в ходе коммерциализации технологий – консолидацией необходимых финансовых ресурсов участников инновационного проекта.

Остро стоит проблема расширения участия России в международной научно-технической кооперации. Основу научно-производственного кооперирования при реализации ФЦП могут составить: эффективный порядок передачи прав Российской Федерации на результаты интеллектуальной деятельности, полученные за счет средств федерального бюджета, российским и иным инвесторам; учитывающий требования Всемирной торговой организации механизм финансовой поддержки патентования за рубежом объектов промышленной собственности, полученных в Российской Федерации; порядок распоряжения правами на единые технологии гражданского, военного, специального или двойного назначения в первую очередь на территории Российской Федерации. Принятие 25 декабря 2008 года федерального закона № 284-ФЗ «О передаче прав на единые технологии» не способствует активному кооперированию при их создании и использовании в хозяйственном обороте (за счет внебюджетных средств). Исполнитель должен иметь более широкие возможности влиять на процесс коммерциализации полученных результатов, чем преимущественное право при прочих равных условиях на приобретение прав на единые технологии в ходе проведения конкурсов или аукционов.

Таков далеко не исчерпывающий перечень направлений и мероприятий совершенствования практики применения программно-целевого подхода для поддержания высокой динамики и конкуренции в движении от фундаментальных исследований через научно-исследовательские и опытноконструкторские работы к коммерческим технологиям в условиях перехода отечественной экономики к инновационному развитию.

Также необходимо отметить, что переход к инновационной экономике – это не специфически российский процесс. Как было показано в п. 2.1, инновационность развития – глобальная тенденция. Поэтому целесообразно более широкое изучение аналогичного опыта стран, находящихся в сходных с Россией стартовых условиях, достигших определенных успехов в развитии национальных инновационных систем. Именно рассмотрению этих вопросов будут посвящены последующие материалы данной главы монографии.

2.7. Сопоставительные характеристики современного экономического развития России и стран ЦВЕ

Одним из важных инструментов оценки эффективности национальных политик модернизации, в том числе стимулирования инновационности хозяйства, выступают межстрановые сопоставления. По особенностям взаимосвязи динамики ВВП и численности занятых в странах Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) на основе проведенного анализа можно условно выделить две группы стран.

Первая группа стран ЦВЕ, в которую входят Польша, Чехия, Словакия и Венгрия, имеют сходные тенденции по динамике анализируемых показателей. На третьем этапе структурной трансформации наблюдался постоянный и устойчивый рост ВВП, который составил в 2007 г. в сравнении с 1993 г. в Польше 186,9 %, в Чехии – 152,6 %, в Словакии – 194,8 %, в Венгрии – 164,7 %. За этот период наблюдались нерезкие колебания (в пределах 10 %) численности занятого населения, суммарные изменения которой составили следующие значения: в Польше – 11,6 % (100 % в 1993 г. и 111,6 % в 2007 г.), в Чехии – 5,5 % (102 % в 1996 г. и 96,5 % в 2004 г.), в Словакии – 11,8 % (95,8 % в 1994 г. и 107,6 % в 2007 г.), в Венгрии – 7,5 % (94,6 % в 1997 г. и 102,1 % в 2006 г.). Тип занятости по производимому национальному продукту является жестким («прямая жесткость»).

Во вторую группу стран можно включить Болгарию и Румынию. В Болгарии за исследуемый период наблюдалось более эластичное изменение численности занятых по объему ВВП с четко выраженными фазами спада и подъема. Начиная с 2000 г. тенденции в болгарской экономике начинают принимать характер, типичный для более благополучных стран ЦВЕ, входящих в первую группу. За период 1993–2007 гг. прирост ВВП составил 143 % (минимальное значение было 89,6 % в 1997 г. и максимальное – 143 % в 2007 г.), а изменение численности занятых было не таким резким – 19,7 % (92,1 % в 2001 г. и 111,8,0 % в 2007 г.). Особенностью румынской экономики является постоянное и значительное сокращение численности занятого населения (на 18,8 %) при в целом положительной динамике ВВП, прирост которого составил 160 % за исследуемый период. Тип занятости в этих странах является жестким, а именно, прослеживается прямая и обратная жесткость (в болгарской экономике) и прямая жесткость (в румынской экономике).

Следует отметить, что тенденции изменения занятости и динамики ВВП, а отсюда и тип занятости, в российской экономике в большей степени соответствует динамике рассматриваемых макропоказателей в экономической системе Болгарии. Важно отметить, что абсолютные значения объема ВВП и численности занятых (как в денежном измерении, так и в процентном отношении) служат не только для выявления определенных взаимосвязей в их динамике через тип занятости, но и на их основе рассчитывается один из основных показателей эффективности использования труда – производительность труда, что напрямую связано с техническим уровнем производства и инновационностью хозяйства.

Анализ тенденций в изменении исследуемых параметров в разных странах, с определенной долей вероятности, может использоваться для прогноза их значений в будущем. Расчеты показывают, что темпы роста производительности труда в целом в странах ЦВЕ, как правило, превышают аналогичные показатели в развитых странах. Что касается эффективности и конкурентоспособности производства, то после окончания трансформационного спада они стали заметно расти. Так, в 1994–2003 гг. производительность труда в экономике Польши возросла на 46 %, Чехии на 23 %, Венгрии на 31 %, Румынии на 27 %, Болгарии на 21 %, Словакии на 39 %. По данным на 2005 г., в сравнении с 2004 г. рейтинг стран ЦВЕ по конкурентоспособности своей экономике заметно улучшился, в то время как рейтинг России снизился.

Расчеты показывают, что темпы роста производительности труда в странах ЦВЕ, как правило, превышают аналогичные показатели США и ЕС-15. При этом выделяются такие страны, как Польша и Румыния. Но в последние годы большинство стран ЦВЕ стали отставать по темпам роста производительности труда от России и Украины (табл. 2.2).

Таблица 2.2. Производительность труда (в % к предыдущему году)

Источник: Кудров В. Страны Центральной и Восточной Европы: опыт системной трансформации // Вопросы экономики. 2006. № 5. С. 111.

Рассмотренные темпы роста производства и производительности труда формировались на базе, как правило, массированного наращивания капитальных вложений в экономику стран ЦВЕ. Самые высокие темпы пророста производительности труда были в среднем за год на протяжении третьего этапа структурной трансформации в Румынии 5,1 %, Словакии 4,5 %, Болгарии 3,9 % и Польше 3,4 %. Несколько замедлились темпы прироста в Чехии, которые составили в среднем за год 2,6 % и в Венгрии, достигнув значения 2,9 %. В России этот показатель оказался равным 2,4 %.

Отечественными экономистами Е. Балацким и А. Раптовским были исследованы инновационные и инвестиционные факторы эффективности на примере развитых стран мира. На основе официальных данных и статистических источников (Россия и страны мира. Статистический сборник. М., 2004) ими был осуществлен пересчет финансовых агрегатов по паритету покупательной способности с целью обеспечения сопоставленности данных по странам. Оказалось, что Россия по сравнению с бывшими соцстранами по показателю производительности труда обогнала только Румынию и Китай, от остальных стран она существенно отстает. При такой низкой производительности труда говорить даже о начальной стадии инновационной фазы экономического развития нельзя (табл. 2.3).

В ходе проведенного исследования были установлены связи между технологическим уровнем (эффективностью) производства и определяющими его факторами:

1) инвестиционный фактор, показывающий объем инвестиций в основной капитал;

2) инновационный фактор, определяющий объем затрат на исследования и разработку.
Таблица 2.3. Первичные экономические параметры бывших соцстран в 2002 г.

Источник: Балацкий Е., Раптовский А. Инновационные и инвестиционные факторы эффективности производства // Общество и экономика. 2007. № 1. С. 4–5.
Первый фактор положительно влияет на экономическую эффективность за счет обеспечения замены старого оборудования на новые технологии. Второй фактор – инновационный – положительно влияет на экономическую эффективность за счёт возникновения новых методов производства, которые впоследствии могут принять форму производственных технологий. Замедление поисковой деятельности, как правило, ведет к исчерпанию новых подходов, что тормозит рост эффективности производства и, соответственно, производительности труда как показателя эффективности. Оказалось, что факторы инвестиций и инноваций играют доминирующую роль в формировании эффективности живого труда, предопределяя почти 90 % всех изменений производительности труда [96] .

При этом прослеживалась четкая зависимость: рост вложений в исследования и разработки в основном направлен на экономию труда. Однако, в качестве фундаментального условия роста эффективности труда выступают капиталовложения, так как в качестве общей тенденции проявляется следующая закономерность: масштабные инвестиции в основной капитал (вложения в производственные технологии) тянут за собой и инновации. Обратный же процесс, как правило, не проявляется в качестве тенденции. Таким образом, ведущую роль в формировании производительности труда играет инвестиционный фактор, а генерирование инноваций играет вспомогательную роль. Разумеется, что при отсутствии какого-либо из факторов никакой рост производительности труда невозможен, то есть инновационный и инвестиционный факторы друг без друга просто не существуют.

Дальнейшее наше исследование предполагает определение двух типов зависимостей: между типом занятости и эффективностью производительностью труда и инвестициями в основной капитал на одного занятого.

Ранее было выявлено, что в бывших социалистических странах, как правило, тип занятости отличается от типа занятости в отечественной экономике. В большинстве успешно развивающихся стран ЦВЕ, таких как Польша, Венгрия, Словакия, Чехия, Словения, имеющих постоянный и устойчивый рост ВВП, тип занятости характеризуется как прямая жесткость. Одновременно с выявленным типом занятости эти станы можно объединить в одну группу по показателю производительности труда.

Лидирующие позиции по данному показателю эффективности производства занимают Словения (42,6 тыс. долл./чел.), Венгрия (37,5 тыс. долл./чел.), Чехия (35,2 тыс. долл./чел.), Словакия (32,4 тыс. долл./чел.) и Польша (31,3 тыс. долл./чел.). Во вторую группу стран по уровню производительности труда можно отнести такие страны как Россия (17,7 тыс. долл./чел.), Румыния (15,5 тыс. долл./чел.), Китай (7,9 тыс. долл./чел.). Согласно ранее проведенному исследованию по типу занятости, такие страны как Россия, Румыния и Болгария также объединены в отдельную группу. Отличительной особенностью этих стран от стран первой группы являются резкие колебания величины ВВП, что свидетельствует об отсутствии стабильных факторов экономического роста за анализируемый период. Тип занятости в этих станах жесткий, причем наблюдается как прямая, так обратная жесткость. Таким образом, тип занятости непосредственно связан с уровнем производительности живого труда. Зависимость достаточно четкая и прямая.

Исследуем вторую зависимость, а именно, зависимость между производительностью труда и инвестициями в основной капитал на одного занятого. Согласно проведенному анализу на эффективность производства, и в том числе на производительность труда, влияют инвестиционный и инновационный факторы. По странам ЦВЕ, которые вошли в первую группу по первому типу зависимости, также лидирующие позиции по объему инвестиций в основной капитал на одного занятого занимают Словения (10,6 тыс. долл./чел.), Словакия (9,6 тыс. долл./чел.), Венгрия (тыс. долл./чел.), Чехия (9,2 тыс. долл./чел.) и Польша (5,9 тыс. долл./чел.). Во вторую группу стран входят Россия (3,1 тыс. долл./чел.), Китай (3,0 тыс. долл./чел.)) и Румыния (3,1 тыс. долл./чел.). Отчетливо видно, что страны, сгруппированные по тому или иному типу занятости, показывают внутри выделенных групп сходные тенденции и параметры как производительности труда на одного занятого, так и объема инвестиций в основной капитал на одного занятого. Таким образом, инвестиционный фактор эффективности живого труда (производительности труда) непосредственно связан с типом занятости.

Относительно инновационного фактора, влияющего на эффективность производства, можно отметить следующую особенность. В первую группу стран, ранее входящих в социалистический лагерь, можно включить и Россию, на том основании, что по затратам на исследования и разработки на одного занятого она показывает средний уровень, даже превосходящий аналогичные параметры в Польше и Словакии. Румыния и Китай имеют низкие значения по данному параметру и остаются во второй группе стран. Наглядным подтверждением выявленных зависимостей является рассмотрение помимо эмпирических ряда расчетных показателей, которые довольно объективно отражают специфику национальных экономик. К числу таких показателей относят эластичность производительности труда по инвестициям и инновациям (табл. 2.4).
Таблица 2.4. Расчетные экономические параметры бывших соцстран в 2002 г.

Источник: Балацкий Е., Раптовский А. Инновационные и инвестиционные факторы эффективности производства // Общество и экономика. 2007. № 1. С. 13–15.
Расчетные значения данных характеристик (ф, ф,?) приводят к следующим выводам. Во-первых, по показателю инвестиционной восприимчивости, в качестве которого выступает эластичность ф, Россия вместе с Китаем и Румынией относятся к разряду замыкающих стран. Таким образом, эти страны слабо восприимчивыми к инвестициям в основной капитал. Более благоприятная ситуация у лидирующих стран ЦВЕ: Словении, Словакии, Венгрии, Чехии, Польши. Значение эластичности производительности труда по инвестициям здесь в два раза выше, чем России, Румынии и Китае.

Во-вторых, по показателю инвестиционной восприимчивости, в качестве которого выступает эластичность ф, Венгрию, Чехию и Словакию можно отнести к первой, лидирующей группе стран, значения эластичности в которой находятся диапазоне 0,07-0,12. Во вторую группу входят остальные страны, в том числе Польша и Словакия. В очевидных аутсайдерах находятся Китай (ф=0,02) и Румыния (ф=0,01), показывающие очень низкую восприимчивость к инновациям. Следовательно, Россия относится к числу стран, слабо восприимчивых к инновациям, и, соответственно, эффективность её экономики довольно проблематично повысить с помощью масштабных вложений в исследования и разработки. Данное обстоятельство является серьезным препятствием при построении современной инновационной производственной системы, составляющую ядро пионерного сектора экономики.

В-третьих, по показателю нормы замены инвестиций инновациями Россия вместе с Китаем и Румынией находится опять в числе отстающих. Следовательно, вложения в инновации в этих странах не являются серьезной альтернативой экстенсивного инвестирования в производственное оборудование. Важно отметить, что в настоящее время происходит формирование стран новой генерации (Австрия, Исландия), в которых нетрадиционный фактор (инновации) производства снижает нагрузку с традиционного фактора (инвестиций).

Обобщая все вышеизложенное, мы выяснили, что: а) между типом занятости и производительностью труда в бывших социалистических странах, наблюдается прямая зависимость между исследуемыми параметрами; б) существует прямая и достаточно сильная зависимость между производительностью труда и инвестициями в основной капитал на одного занятого, выраженная коэффициентом эластичности производительности труда по инвестициям; в) зависимость между производительностью труда и затратами на исследование и разработки на одного занятого слабая, что подтверждает эмпирические данные, а также коэффициент эластичности производительности труда по инновациям.
Таблица 2.5. Сравнительные экономические параметры бывших соцстран в 2002 г.

Источник: Балацкий Е., Раптовский А. Инновационные и инвестиционные факторы эффективности производства // Общество и экономика. 2007. № 1. С. 17–18.
На основании поведенного анализа были рассчитаны интегральные показатели эффективности разных стран. Проведем данные для бывших социалистических стран (табл. 2.5, 2.6). Таблица 2.6. Сравнение бывших социалистических стан по экономическому развитию

Из приведенных данных наглядно видно, что все страны ЦВЕ, за исключением Румынии, показывают довольно высокий уровень производительности труда, в среднем составляющий 50 % от уровня США. Данный параметр свидетельствует о достаточно высокой квалификации работающих, о большом объеме базового сектора и количестве базовых работников, при фактически неизменном числе занятых, об активном инвестиционном процессе. Показатель относительной инновационной активности существенно ниже, чем в развитых странах, однако, в среднем выше, чем в России. Создание инноваций, осуществляемых в рамках пионерного сектора хозяйства и способствующих созданию новых продуктов, переходящих затем в разряд базовых, поддерживает и масштабы базового сектора, и уровень производства, и темпы прироста производительности труда.

2.8. Трансформация институтов государства и рынка в условиях обострения глобальной конкуренции: опыт Китая

Финансовый кризис 2008–2009 гг. выявил ряд злободневных проблем, которые экономическому сообществу придется решать уже в ближайшем будущем: с исторической точки зрения кризис можно считать временем перемен. Волна кризиса, ударившая по всем странам мира, продемонстрировала, что американская модель развития, принятая во многих странах за эталон, отнюдь не безупречна. Несомненно, что одной из причин кризиса стала избыточная вера в силу рыночных механизмов, уверенность в безупречности его самостоятельного урегулирования – всякий конкурентоспособный субъект в условиях рынка безоговорочно признавался правильным. По этой причине в течение последних двадцати лет развитию управленческих механизмов не было обеспечено должного внимания, самостоятельная спонтанность развития считалась естественной.

После финансового кризиса 2008–2009 гг. правительства разных государств объединили свои усилия по осуществлению взаимной экономической поддержки: для стабилизации экономики и фондовых рынков правительства разных стран потратили миллиарды долларов, юаней, иен, фунтов, резко увеличилась степень вмешательства государства в экономику, международное взаимодействие стало гораздо интенсивнее. В истории еще не бывало подобного крупномасштабного взаимодействия, вера в силу рынка была поколеблена, доверие к правительству и регулирующим механизмам, в свою очередь, стало возрастать.

Так каким же образом должно происходить взаимодействие между государством и рыночными институтами при обостряющейся конкуренции и переходу к инновационным формам развития в условиях глобализации?

Во-первых, существуют два новых фактора, оказывающих влияние на государственную и рыночную экономику в условиях глобализации:

1. Развитие рыночных институтов, выполняющих посредническую функцию. В современной экономике помимо рынка и государства существуют также, так называемые, рыночные посредники; они бывают трех типов:

а) финансовые, юридические, аудиторские и кредитные организации, нотариальные и арбитражные институты, в основные функции которых входит инспекция и оценка субъектов рынка, осуществление контроля над правомерностью и прозрачностью справедливой конкуренции, регулирование рынка;

б) институты и организации, осуществляющие контроль за качеством продукта и измерительными стандартами, центры товарной сертификации, организации по защите прав потребителей и прочие инстанции, регулирующие рыночные отношения. Основной задачей данных организаций является предотвращение случаев мошенничества, обеспечение законности рыночных взаимоотношений, создание справедливой конкуренции, эффективного стабильного экономического развития;

в) торговые объединения, ассоциации предприятий и прочие рыночные организации-посредники, основной задачей которых является рыночное урегулирование, применение исполнительных и административных мер в отношении участников рынка, упорядочивание общественных взаимоотношений и предотвращение возникновения различных форм несправедливой конкуренции. Организации-посредники оказывают существенное влияние на характер развития государственно-рыночных взаимоотношений, с одной стороны препятствуя спонтанному возникновению неэффективных форм рынка, сдерживая нарушение участниками справедливых законов рынка, появлению неблагоприятных рыночных факторов; с другой стороны, они содействуют укреплению позиций правительства, предотвращая тенденцию возникновения неограниченных правительственных полномочий, обеспечивая тем самым действие рыночных механизмов, по сути, являясь «третьей рукой» (помимо «невидимой руки рынка» и «видимой руки государства»).

2. Глобализация развития экономики. Пожалуй, в каждой стране существует свое, принципиально особое отношение при оценке роли государства в условиях сложившихся тенденций глобализации, по этому поводу разворачиваются серьезные дискуссии, однако в действительности глобализация уже оказала свое воздействие на наше мировосприятие, деятельность и жизненные ценности. Рыночные механизмы привели к тому, что мир превратился в огромный единый рынок, особую роль здесь сыграли компьютерные технологии, интернет, сотовая связь и прочие достижения информационных технологий, изменивших пространственно-временные рамки. Ускорилось тесное взаимодействие в развитии региональной и международной экономики: внутренний экономический распорядок воспринял многосторонний контакт с международными рынками, что порой стало приводить к отмиранию некоторых форм законодательного и экономического порядка; размеры рынка стали достигать таких размеров, что государству стало все сложнее выполнять регулирующую роль. Стали возникать все новые региональные экономические институты, межгосударственные структуры экономического урегулирования, многоплановые международные договора, договоренности и соглашения. Появились новые, более приемлемые формы взаимодействия государства и рынка.

В экономически развитых странах Запада распределение ресурсов, в основном, определяется структурой цен: государству, как правило, отводится роль рыночного урегулирования и контроль над соблюдением принципов рынка, а также путем осуществления бюджетно-монетарной политики – поддержание баланса спроса и предложения на рынке, предоставляя рынку возможность свободным образом реализовать собственный потенциал. Подобная форма рыночной экономики называется рынком макроэкономического урегулирования. В Китае подобная форма государственно-рыночных отношений не является превалирующей: государство здесь выступает в качестве главного фактора, стимулирующего модернизацию и развитие рыночных отношений.

Руководящая роль государства, как правило, заключается в следующем: (1) в задачи государственного регулирования входит не только поддержание равномерного экономического развития, создание внешних условий развития рыночных механизмов, но, что более важно, также выбор правильной стратегии экономического развития, поддержание и урегулирование направления национального экономического развития, стимулирование стабильного развития национальной экономики; (2) регулирующая роль государства не ограничивается поддержанием сбалансированного общего спроса и предложения – более существенная роль государства проявляется в регулировании процессов эффективного распределения капитала, людских и природных ресурсов, координация региональных, аграрно-городских и международных отношений; (3) меры государственного регулирования не ограничиваются косвенным регулированием спроса и предложения (стратегией монетарно-бюджетной политики), предусматривая возможность задействовать множество факторов прямого регулирования, а именно – осуществление реформ и поддержание планового развития, управление государственным капиталом, инвестирование инфраструктурных проектов, урегулирование структуры производства, научно-технического развития. Иными словами, правительству отводится роль многостороннего стимулятора экономического развития, определяющего направление экономической, политической, правовой и культурной жизни.

Существуют особые факторы, определяющие ключевую роль государства в развитии экономики Китая:

а) Китай – страна с переходной экономикой, которой требуется планомерное углубление и расширение рыночных отношений. В случае, если при существующих условиях произойдет нарушение сбалансированного развития рынка, размеры и масштабы негативных последствий окажутся гораздо более существенными, нежели у развитых стран. Это предполагает не только всестороннее присутствие государства, но и означает необходимость оказания правительственной поддержки и государственного формирования и организации рынка;

б) формирование постиндустриального государства не может произойти на базе спонтанного развития. В данном случае требуется руководящая поддержка правительства, ускорение внутренних процессов сосредоточения и формирования капитала, стимулирование быстрого развития ключевых отраслей и предприятий, активное поощрение самостоятельной модернизации, тем самым будет повышена международная конкурентоспособность национальной экономики, сократится разница в уровне развития по сравнению с развитыми странами;

в) в условиях жесткой международной конкуренции отсутствие сильного правительства, действующего в интересах всей страны в целом, не позволит избежать непоследовательности модернизации и несамостоятельности, присущей развивающимся странам;

г) при переходе от централизованной к рыночной экономике в течение продолжительного периода времени должно поддерживаться сосуществование как прежней, так и вновь создаваемой системы. Несмотря на то, что из-за подобного наложения двух систем ряд особенностей административного управления препятствует требованиям рыночных преобразований, однако на переходном этапе данной проблемы сложно избежать. Кроме того, на переходном этапе социально-экономического развития наблюдается тенденция всестороннего обострения экономических, политических, культурных и социальных проблем, в силу чего при отсутствии сильного правительства обеспечить социальную стабильность оказывается невозможным.

Во-вторых, в эпоху глобализации необходимо стимулировать формирование инновационной экономики с помощью государственной власти. В эпоху глобализации наличие долгосрочного преимущества страны в международной конкурентной борьбе зависит от её темпов научно-технического прогресса и инновационного потенциала. Наука и техника являются важными факторами для экономического устойчивого развития, являются мощной силой для преодоления экономических трудностей. Рассматривая мировую экономическую историю, можно заметить, что научно-техническая революция и промышленный переворот, как правило, сопровождаются экономическим кризисом, после которого начинается новый цикл экономического процветания. Инновация является мощной движущей силой экономического роста и развития предприятий. К тому же эксплуатация инновационных продуктов высокого качества с высокой добавленной стоимостью и развитым брендом является важным фактором повышения конкурентоспособности предприятия.

Как Россия, так и Китай стоят перед проблемой совершенствования структуры экономики, поиска методов поддержания высоких темпов ее развития, повышения конкурентоспособности и укрепления ее устойчивости. Для достижения этих целей необходимо создать государственную систему поддержки инноваций, ускорить масштабы исследований и разработок, стимулировать внедрение новых технологий. Именно поэтому инновации являются не данью моде, а единственным способом развития в современном обществе. Поэтому надо обратить больше внимания на использование науки и техники, чтобы осуществить прорыв и стимулировать экономическое развитие. Необходимо строить инновационную экономическую систему, а это невозможно без помощи государства.

В-третьих, в инновационном развитии система важнее технологии. Наука и техника имеют решающее значение как инструменты и объекты труда. В связи с этим экономический человек был втянут в соответствующие институциональные механизмы. Эти факторы определили мотивацию и поведение человека в общественной жизни. Поэтому можно сделать вывод, что институциональные механизмы являются чрезвычайно важной силой, которая оказывает влияние на экономическое и общественное развитие, играют ключевую роль. Так, после XVIII-го века в Западной Европе впервые стала наблюдаться такая ситуация: экономика стремительно развилась, стремительно стали расти доходы на душу населения. Это произошло благодаря тому, что европейские страны имели более эффективную экономическую организацию и эффективную систему законодательства, защиту личной собственности. До XV-го века научный и технический уровень Китая и арабских стран был значительно выше, чем уровень стран Западной Европы. Однако именно благодаря созданному механизму мотивации инноваций, европейские страны смогли вырваться в развитии вперед.

Из вышесказанного можно сделать вывод: для развития высокотехничной промышленности прежде всего необходимо создавать экономические и общественные институты. Наиболее важным механизмом создания инновационной промышленности является институт права. Правовая система является ключевым фактором социально-экономического развития. Хотя сам рыночный механизм в определенной степени стимулирует инновационную деятельность, однако только его наличие не является достаточным. Поэтому также необходимо наличие правовой базы и института для обеспечения инновационной деятельности.

Кроме того, наличие факторов естественных сравнительных преимуществ, по нашему мнению, уже потеряло свою привлекательность – именно инновации являются двигателем развития. Факторы производства не превращаются прямо в продукцию; дешевая рабочая сила тоже непосредственно не является конкурентным преимуществом продукции. Факторы производства превращаются в продукты под воздействием экономической организации и системы. Если себестоимость факторов является крайне низкой, а организационная себестоимость и расходы на эксплуатацию высоки, то в такой ситуация конкурентоспособность продукции будет минимальной.

Ближневосточные страны, располагающие богатыми природными ресурсами, развиты в меньшей степени, чем европейские. Страны, обеспеченные меньшим количеством ресурсов, являются экономически более развитыми. В настоящее время Китай (обладает дешевыми трудовыми ресурсами) и Россия (обладает богатыми природными ресурсами) стремятся к устойчивому развитию экономики. Для достижения этой цели им необходимо создать систему поощрения инноваций.

В-четвертых: механизмы поощрения технической инновации. В России и Китае распространена «политика заимствования инноваций». На данный момент техническая инновация в понимании предприятий еще не является столь необходимой для развития. Опираясь на специфику условий и определенную политику, предприятию проще развиваться, чем опираться только на инновации. Поэтому необходимо сократить проведение «политики заимствования», поощрять внедрение технических инноваций и честной конкуренции предприятий. Инновационный потенциал предприятий нуждается в помощи рыночных механизмов. Но нельзя отказываться и от активной государственной политики. Под воздействием глобализационных факторов конкуренция становится более интенсивной, поэтому необходимо активизировать механизмы государственного стимулирования инновационной деятельности через:

а) патентную политику: она играет важную роль для стимулирования частных разработчиков, поддерживает принцип справедливости;

б) финансовую поддержку: финансирование определенных научных направлений, поощрение технологических внедрений на предприятиях;

в) налоговые льготы на исследования и разработки. Данная мера направлена на уменьшение тарифной ставки или освобождение от уплаты пошлины предприятий, которые активно разрабатывают и внедряют новые технологии в производство;

г) государственные закупки. По отношению к малым и средним предприятиям правительство представляет проект ежегодных закупок разрабатываемого предприятием изделия, что снижает степень риска предприятий при внедрении выпуска новой продукции;

д) создание механизма поощрения инвестиций с повышенным риском. Данная мера необходима для восполнения недостающих средств предприятий, поддержания их действий в области развития инноваций.

Инновация является двигателем прогресса. Для того, чтобы успешно конкурировать на международной аренде, каждое государство обязано внедрять инновации. Вообще говоря, государство является двигателем в инновационной системе. По мнению китайских специалистов, технологические инновации должны опираться на рыночные силы, а также на инновационную правительственную политику.

Глава 3 Интеллектуальный потенциал и управление знаниями в инновационной экономике

3.1. Интеллектуальный потенциал общества и его влияние на трансформацию экономики

Человечество вступило в новый виток эволюционного развития, который выводит его на качественно иной уровень существования и взаимодействия с Вселенной. Проникновение человека в тайны природного мира принимает ныне форму осознанного запроса, необходимого для поддержания жизнедеятельности индивидов и человеческого сообщества в целом, становится внутренним побудителем деятельности людей. Наступает эпоха экономики знания: формируется новый хозяйственный уклад, основанный на интеллектуальной деятельности. Накопление и освоение информации, авансирование творческой деятельности уже занимают приоритетное место, потеснив накопление капитала в денежной и вещественной форме.

В экономике, основанной на знаниях, производство, распространение и использование знаний является главным фактором развития хозяйства, гарантом социальной стабильности и условием достижения высокого уровня занятости. Для экономики знания характерно: широкое распространение инновационных и технологических изменений, поддерживаемое эффективной национальной системой инноваций; повышение возможностей человеческого ресурса на основе внедрения и распространения высоких стандартов образования и обучения. Система производства знаний здесь организована по принципу цепочки «среднее образование > высшее образование > исследовательские структуры > наукоёмкий бизнес > мировой финансовый рынок» [97] .

В литературе обосновывается целесообразность выделения нового типа предпринимательства – интеллектуальное предпринимательство. Его основным продуктом станет производство и внедрение новых идей, научных и технологических разработок. Человек устроен в отличии от животного не на силе тела, а на силе разума. Ныне эта главная и основополагающая сила человека задействуется хозяйственно: мышление превращается в непосредственную производительную силу. Видимо, впервые в истории современного человека его творческие, унаследованные способности перемещаются по социальной значимости на передний план. В связи с этим в науке XXI столетия предвидится смена доминанты – главное место отводят биологии разума.

Превращение мышления в реальную непосредственную производительную силу общества означает, что оно (творческое мышление) становится существенным свойством, атрибутом мира-хозяйства, одним из ресурсов производства. На основе мышления формируется интеллектуальный потенциал общества, который приобретает значение определяющего условия развития мира-хозяйства.

Выделение интеллектуального ресурса как определяющего источника эволюционного движения общества ставит и перед экономической наукой, изучающей природу хозяйства, новые задачи. Ей предстоит: а) дать научную характеристику этой производительной силе; б) выяснить механизм её продуктивного действия; в) найти способы её подключения в общий процесс эволюционного движения и определить формы взаимодействия с другими факторами производства; г) познать, как эта производительная сила накапливается и воспроизводится.

Решение столь сложной теоретической и методологической проблемы потребует усилий и других наук. Задача осложняется тем, что в научном знании пока нет однозначного понимания природы сознания и человеческого интеллекта, процесса творческого мышления и мысли. В ситуациях, когда в процессе научного познания преобладают неопределённости и незнание, не обойтись без подключения философского и религиозного знания.

При характеристике разума как свойства человеческого ума чётко проявляется его уникальное свойство, которое не подлежит сомнению: он (разум) позволяет человеку не только познавать мир природы – универсальную реальность, но и самостоятельно творить свой мир, создавать новый вид реальности, отличный от мира природы, – символическую реальность. При этом следует отменить, что человек в данном действии не подстраивается к природе, и не она диктует ему свои правила, – суть творимого определяет природа самого человека. Данное обстоятельство подсказывает нам, что путь познания грядущих эволюционных перемен, которые определят качественно иное существование земного человечества, проходит через познание сути самого человека. Мы обращаем внимание на это обстоятельство потому, что хотя всем очевидно, что сознание – определённый момент человеческого бытия, однако, длительное время концепции сознания вырабатывались не в области учения о человеке, а в области всеобщей онтологии.

Уточнив область науки, где изучается человеческое сознание, мы увидели лишь направление, но не дорогу к источнику новой производительной силы. Чтобы выйти на механизм продуктивного использования процесса творческого мышления, нужно, прежде всего, исходить из принципов и механизма работы мышления. Уже в начале пути познания нас ожидает сложное препятствие: оказывается, в научном мире нет единого, общепризнанного мнения о том, как осуществляется процесс мышления человека. Обратимся к академику Н.П. Бехтеревой, которая всю свою жизнь посвятила изучению человеческого мозга: «Положение о том, что человек мыслит при помощи своего мозга, общепринято, это сейчас является прописной истиной». Но тут она вынуждено делает оговорку: «Как на всякую прописную истину, и на эту находятся возражения» [98] . Отсутствие общего мнения по исходному в науке о мозге положению не только затрудняет процесс познания, но уже пересело в форму противоречия: человек мыслит в области сознания, но наукой пока не установлены связи мозга с сознанием; сознание не имеет материальную основу.

Попытаемся конкретизировать доводы оппонентов: 1) энергия разума отличается от энергии мозговых нейронных импульсов; 2) работа сознания не может быть объяснена функционированием мозга; 3) мозг может работать только как устройство, обнаруживающее мысли, то есть как антенна, с помощью которой становится возможен приём сигнала извне; чтобы говорить о связи мозга и сознания, нужно понять, что считывает и декодирует информацию, которая приходит от органов чувств. Оппоненты ссылаются на таких научных авторитетов как Дж. Экклс, Карл Лешли, Эдвард Толмен, ак. П.К. Анохин и других.

Н.П. Бехтерева приводит новый аргумент в защиту своей позиции, находит компромиссное решение: «Как бы идеальна не была мысль (хотя что это такое – идеальна?), ей подлежит совершенно определённая материальная, анатомо-физиолого-биохимико-биофизическая основа» [99] . Н.П. Бехтерева соглашается, что основным аргументом в разгадке тайны мышления станет познание кода мышления. Но это для нынешней науки о мозге – сверхзадача: «Если представить, что открыть код мозгового мышления не удается никогда, то следующим шагом может быть и принятие позиции Экклса, согласно которой мозг – акцептор психического. Или принятие какой-нибудь другой позиции, ещё более отрывающей мышление от мозгового субстрата» [100] .

В нашу задачу не входит проникновение в суть проблемы, попытаемся только уточнить, что известно науке о работе мозга и о человеческом сознании. Оказывается, уже выявлены принципы и механизмы работы мозга; установлено, что под идеальным (мышлением) лежит материальное. Для нашего исследования особо важное значение имеют следующие научные выводы: а) мозгом можно управлять, переводить его на новый режим работы; б) мозг – творчески одарённая система познания мира; творчество является одним из высших, если не самым высшим, свойством мозга, но и самым уязвимым: например, состояние постоянного страха, оседая в матрице долгосрочной памяти, парализует зоны мозга, группы нервных клеток, мозговой базис, на котором должна осуществляться интеллектуальная деятельность, в результате человек лишается творческой мысли; в) творчество зависит от особого состояния интеллектуальной деятельности, особого настроя мозга: «любая деятельность мозга реализуется системным механизмом, который, однако, принципиально различен в обеспечении стереотипной («автоматизированной») и нестереотипной, особенно творческой, деятельности» [101] ; г) на мир, творимый человеком, переносятся принципы и механизмы, по которым работает человеческий мозг: «многое из того, что мы уже знаем о механизмах и принципах работы мозга, может и, по-видимому, должно учитываться при обсуждении общественных, социальных ситуаций». Это касается, например, свойственного социальным системам принципа сочетания организованности и дезорганизованности (а в работе мозга – фаз стабилизации и дестабилизации). «Больное общество может "выздороветь" не всегда двигаясь по гладкому пути, возможны и фазы дестабилизации. Однако именно эти фазы нуждаются в наибольшем контроле для того, чтобы общественная динамика развивалась в желаемом направлении. Нестабильное состояние равно трудно и больному человеку, и человеку в больном обществе» [102] .

Итак, наука, изучающая человеческое сознание, уже способна вырабатывать рекомендации по разрешению сложных социальных ситуаций. Но в самой науке возникли противоречия, причиной которых является факт одновременного присутствия в мышлении и сознании материального и идеального. Опорой для первого шага в незнание может, по-видимому, стать методологическое положение о том, что человек – продукт не только земного мира. В философском знании такое определение сути человека используется довольно широко, но для науки оно всё ещё остаётся малодоступным.

Человек – существо духовно-материальное. При таком понимании сущности человека присутствие в мышлении и сознании материального и духовного не принимает в научном знании форму противоречия. Двойственная природа человека раскрывается в созданном им социальном мире. Человек одновременно проживает две жизни: его тело живёт по законам физического мира, а его духовное, истинно человеческое бытие развивается по законам социального мира и в социальном времени.

Проблема человеческого сознания широко исследуется в эмпириомонизме – философском учении, разработанном в начале XX столетия русским мыслителем А.А. Богдановым (Малиновским), и в созданном им учении о всеобщей организованности – тектологии. В представлении А.А. Богданова, сознание – это система форм человеческой социальной практики; сознание, как личное, так и общественное, не является ни "физическим", ни "психическим". В непосредственном опыте отдельного человека различия между физическим и психическим отсутствуют, поскольку и практика, и вырастающее на её основе познание социальны. Физическое и психическое есть не особые элементы действительности, а оценки этой самой действительности. Различие между физическим и психическим не природное, а только познавательное и потому преходящее, относительное [103] .

Таким образом, в составе опыта, помимо элементов опыта, есть ещё и оценки этих элементов, названные А.А. Богдановым формами организации опыта. Они им классифицированы в следующие группы [104] :

1) формы непосредственного общения – крик, речь, мимика. Они служат для объединения и координации человеческих действий, а затем и представлений, и эмоций – психических реакций, неразрывно связанных с действиями и их собою определяющих;

2) формы познавательные – понятия, суждения и их сложные комбинации в виде религиозных доктрин, научных и философских теорий. Они служат для систематического координирования труда на основе пережитого опыта;

3) формы нормативные: обычай, право, нравственность, приличия, практические правила целесообразности для поведения людей. Их роль заключается в устранении противоречий социальной жизни путем ограничения тех или иных функций, которые без этих ограничений дисгармонически сталкивались бы между собой.

Формы организации опыта – «соединительные спайки между индивидуальной и коллективной организацией опыта» и они не могут быть отнесены «ни к "физическому", ни к "психическому опыту" в точном их смысле» [105] . Формы организации общества, как и физический опыт, выработаны и организованы социально, они абстрактны, нематериальны.

Общественное сознание – это система форм организации опыта, социальной практики. Формы организации опыта, образующие в совокупности общественное сознание, – «это не "психика", не совокупность индивидуальных состояний человека, не индивидуально-организованный опыт; оно надиндивидуально, существует не в человеке, а между людьми, как совокупность средств их взаимодействия в процессе осуществления коллективной деятельности, форм организации социального опыта» [106] . «В своей борьбе за существование люди не могут объединиться иначе, как при помощи сознания: без сознания нет общения. Поэтому социальная жизнь во всех своих проявлениях есть сознательно-психическая». «Просто нельзя представить себе такого социального факта, который проходил бы без участия сознания» [107] .

В эмпириомонизме рассматриваются общественное бытие и общественное сознание – два разных понятия, но взятые в единстве (единство во множестве); общественное бытие – это определённым образом организованная, то есть имеющая свои формы, система коллективных человеческих действий, содержанием которой являются сами эти действия как определённые комплексы элементов опыта: общественное сознание – это система форм организации опыта, выработанных коллективной человеческой деятельностью, содержанием которой являются всё те же комплексы элементов опыта. Тезис о тождестве общественного опыта и общественного сознания означает, что формы человеческого познания и формы человеческой социальной практики – одни и те же формы, содержание которых является не социальным, а природным.

Индивидуальное человеческое сознание – это не простая "психика", представляющая собой определённым образом организованные элементы опыта. Большая его часть социальна: «Социальная среда даёт человеку наибольшую долю его психического содержания. И она же даёт ему формы мышления, орудия, посредством которых, он организует это содержание» [108] . Несоциальным в индивидуальном человеческом сознании остаётся лишь то, что относится не к его общественному, а к его природному бытию: непосредственные ощущения, порождаемые физиологической жизнью. Наличие у индивидуального сознания двух составляющих – социального и несоциального, с явным преобладанием социального элемента – свойство, присущее только человеку: ни у одного живого существа, кроме человека, нет сознания как системы усвоенных индивидом в процессе взаимодействия с себе подобными коллективных действий, нет индивидуализации коллективного.

Таким образом, мир, который человек творит для себя, есть единство общественного бытия и общественного сознания, состоящих из одного и того же материала – совместных человеческих трудовых действий. Назначение человеческого мозга не сводится к роли акцептора – приёмника психического, и в сознании социальное и психическое не существуют, они слиты воедино. И такое состояние (иначе – наполнение) мира, творимого человеком, не зависит от его воли, оно – объективно.

Человек своей творческой деятельностью усложняет структуру реальности, он создаёт свой собственный мир – символическую реальность, тип бытия, нереализованный в предшествующем цикле космической эволюции. Ныне люди сообща работают над новым видом символической реальности – виртуальной реальностью, которая конструируется на принципах, позволяющих включать элементы человеческой деятельности и сознания: искусственная реальность воспринимается человеком через ощущения, привычные для восприятия материального мира – зрение, слух, обоняние и др. Объекты виртуальной реальности ведут себя аналогично объектам материальной реальности в режиме реального времени. Технологии виртуальной реальности применяются во многих отраслях человеческой деятельности, в том числе в коммерции, логистике, маркетинге и др. Учёные трудятся над созданием «искусственного интеллекта», способного, по их мнению, заменить разум человека.

Однако человека делает уникальным не только его удивительное мышление, способное творить небывшее. Человек как духовноматериальное существо существует в мире материальном, физическом и одновременно в мире духовном. И человек един во всех формах своего бытия. Он не только наполняет своё сознание социальным содержанием, но и управляет им, имеет душу – организаторское руководящее начало. Обратимся к А.С. Пушкину: «Вдохновение есть расположение души к живейшему принятию впечатлений и соображению понятий, следственно и объяснению оных» [109] .

У сверхчувственного своя мера. Сознание соизмеримо через поступки, направленность действия, которые отражаются в стереотипе социального поведения. Робот, даже сверхсовершенный, отдалён от универсальной реальности, мира природы, он так и останется продуктом физического мира, предметом символической реальности, машиной, не имеющем души, нечеловеком. Оказывается и человек, утративший способность управлять своим сознанием, порывает почвенную связь с универсальной реальностью, перестаёт быть человеком: он – живая машина, состоящая из биологических элементов. Это уже научно установленный и практически проверенный факт: только тот, кто сам управляет своим сознанием, сохраняет себя человеком. Манипуляторы общественным сознанием хорошо это усвоили и успешно используют в своей практике. Чтобы понять неизбежность такого исхода, достаточно изучить характеристику отношений между сознанием и подсознанием.

Человека отличает от животного и биоробота, прежде всего, его двойственная природа, принадлежность к двум качественно различным мирам. К человеку следует относиться как духовно-материальному существу. Соотношение между двумя состояниями сущности человека таково: он (человек) бывает то тем, то другим, сообразно его мыслям и действиям. Между духовным и материальным нельзя провести чёткой грани.

Сделаем пояснение. Дух как понятие, с которым оперирует наука и философия, имеет конкретное смысловое наполнение. Дух – сгусток психической энергии, он освещает собой всё творимое человеком – материальное и идеальное; берёт начало в подсознании и выходит на сознание. Под его влиянием формируются типы сознания. Духовное отношение к миру включает познавательное и нравственное. Каждая эпоха обретает свой дух. Когда говорят, например, о духе хозяйства, то понимают особый склад мышления, определяющий тип хозяйственного поведения. Им опосредуются ценностные ориентиры, регулирующие деятельность людей.

В природе человека духовное начало не является простым приложением к материальному началу, оно возведено в субстанцию его сущности. Индивид с утратой духовности перестает быть человеком полноценным. Природа наделила каждого человека собственным сложным духовным миром. Ему (человеку) свойственно своё, индивидуальное и неповторимое восприятие объективной реальности. Людей объединяет в сообщества, в том числе этносы, прежде всего близость их духовных миров. Это уникальное, чисто человеческое свойство учитывают все современные мировые религии.

Принадлежность человека к двум мирам определяет направление и содержание его творчества. Он создаёт мир материальных ценностей, удовлетворяющих потребности его биологической сути, и мир духовных ценностей, удовлетворяющих потребности сверхбиологические. Человек сотворён так, что в него вселены формы из земного чувственного мира, и из мира сверхчувственного. Своим умением проникать в мир сверхчувтсвенный, как его ещё называют мир сущностей, человек обязан мышлению. Из мира умопостигаемого человек наследует также и способность творить небывшее – постигать и совершенствовать мир природы и себя самого посредством труда.

Мы вышли на уточнение каналов связи человека с миром умопостигаемым: а) она осуществляется через подсознание. Такая связь минует разум и не осознаётся; б) в мир сущностей человек может проникнуть с помощью мышления. Эта связь им осмыслена. То, что человек черпает из мира сущностей, пройдя через его сознание, становится продуктом разума. И мало, кто задумывается над парадоксальностью такого явления. Положение о том, что человек является продуктом двух миров, существом духовноматериальным, что он умеет применить в земном мире свои уникальные качества, унаследованные из мира сущностей, – творить небывшее, выводит его самого за пределы мира животных. Человек – самостоятельный биологический вид, он не происходит от предка-животного, его эволюция проходила вне развития линии приматов. Такой вывод получает вполне достаточное и чёткое научное обоснование, подкрепляется новыми открытиями в антропологии, которая ищет предка человека. Антропологи, на основе изучения археологических материалов, пришли к принципиально важному выводу: «Не выдерживает критики мысль, что человек и обезьяна оба произошли от какого-то общего предка: почему же человек усовершенствовал формы предка, а обезьяна растеряла все его преимущества и продемонстрировала обратное направление развития – инвалюцию?» «Получается, что Homo sapiens располагается вне линии развития приматов – хоть эволюционной, хоть инволюционной» [110] . Такое решение переносит вопрос о происхождении человека из сферы познавательной в область структурообразующих понятий.

Загадки человека, учитывая его двойственную природу, нельзя раскрыть, руководствуясь механистической парадигмой, согласно которой люди – лишь высокоразвитые животные или машины, состоящие из органических элементов. Однако вопреки всему в официальной науке теория Ч. Дарвина по-прежнему рассматривается в числе основополагающих. Следует отдать должное отечественной научной мысли: она изначально не признавала механицизм естественного отбора и видообразования и противопоставила этому учению совершенно иное понимание природы человека – морфологический принцип, разработанный в середине XIX столетия русским мыслителем Н.Я. Данилевским [111] . Согласно ему, виды (типы) органического мира изменяются и развиваются только в плоскости своего индивидуального существования по собственным имманентным законам, реализующим идеальные жизненные начала.

Современной наукой накоплены свидетельства, позволяющие, по мнению ряда исследователей, с достаточно высокой степенью достоверности говорить о том, что на Земле некогда проходил через эволюционный поток не один, а несколько видов человека разумного (установлено, что, например неандертальцы были не одной из ступеней в едином процессе эволюции вида Homo sapiens, а самостоятельным видом): в определённый исторический период (от 300 тысяч до 35 тысяч лет до н. э.), на земле параллельно существовали две человеческие цивилизации, представленные разными не расами, как ныне, а видами людей [112] . Такой вариант эволюционного развития соответствует закону дивергенции эволюции: любая форма возникает в двух вариантах.

Итак, имеются весьма веские основания для утверждения, что человек – не продукт межвидового образования, а самостоятельный духовнобиологический тип. В земном существовании он создаёт свой собственный мир и ключом для понимания творимого служит двойственная природа самого человека. Наукой установлено, что человек своими уникальными способностями во многом обязан генетической эволюции, которая была направлена на создание и поддержание функций, прежде всего его нервной системы. В результате наш головной мозг по объёму в три раза больше, чем у шимпанзе. Но суть различия не только в объёме мозга: главное в том, что такое анатомическое явление дополняется более сложным устройством самого мозга, значительно расширяющим его функции. Мозг животного способен выразить живые образы вещей и событий в виде простых представлений. Но выработать понятие как комплекс представлений и тем более комплекс понятий как суждение животное не может. На такое способен только мозг человека.

Но даже обнаружение столь значительных генетических различий, наделяющих человеческий мозг возможностью выполнять самые сложные функции, ещё не раскрывает всех тайн природы человека, пока до конца не познан процесс мышления и сущность продукта мышления. У мышления не природное, а социальное основание. Организация мышления определялась организацией человеческого труда и служила для неё средством. Мышление – способ и сам процесс организации опыта, направленный на то, чтобы координировать факты опыта в стройные группировки – мысли и системы мыслей, то есть теории, доктрины, науки и проч. «Типы мышления выковываются в социальной практике из типов её организации».

В сознании человека присутствуют и простые представления живых образов вещей и событий. Но мышление – более высокий уровень сознания реальности. Ему нужны знаки или символы живых образцов – слова; мышление слагается из понятий, сочетавшихся в мысли или идеи. Мысль зарождается как понятие, либо комплекс понятий.

Установлено, что энергия мышления подпитывает и жизненные силы организма – она влияет на продолжительность жизни человека. За последние 170 лет люди стали жить дольше почти в два раза и выглядеть моложе, чем наши предки. Исследователи делают вывод: причина долголетия современных людей «в быстром витке интеллекта, в развитии которого заинтересована эволюция». В.Н. Шабалин, академик РАМН, комментируя факт, что все долгожители отличаются высоким интеллектом, предполагает: «Может природа и генетика так распорядились: кто может интеллектуально больше дать, тот дольше и живёт» [113] .

Видимо, способность интеллектуалов к долголетию, выделяющаяся на фоне общей тенденции увеличения продолжительности жизни, является проявлением действия некоего, пока не известного нам, закона, который управляет поведением и развитием человека.

Профессор С.П. Капица разработал математическую модель роста численности населения Земли и пришёл к выводу: демографический взрыв, когда в год рождалось около 80-ти миллионов человек, завершился. Кривая роста численности населения, которая «задиралась к бесконечности, с 2000 года пошла на спад». «Демографический переход длится менее 100 лет. Получается, что изменение возрастного состава в экономике происходит меньше, чем за продолжительность жизни одного человека». «Стремительное изменение численности населения нарушит и соотношение между численностью молодых и пожилых людей». Старение «через 50-100 лет станет доминирующим свойством населения всего мира». Человечеству «придётся коренным образом изменить своё сознание, а возможно, и биологию. Homo Sapiens закончит своё существование и даст начало новому виду. И этот вид должен быть более разумным, чем люди начала XXI века, которым выпало жить во времена уникального демографического перехода» [114] .

Методологические подходы к изучению феномена мысли отрабатываются в философском знании. Согласно теории человека, через мышление люди связаны с информационным полем Вселенной или Высшим разумом. Более того, само мышление является способностью человека только как субъекта единого информационного поля: человек мыслит, используя информационные возможности единого поля, законы которого опосредуют и его эволюцию. Сформулировано назначение такого канала связи: через процесс мышления человек становится причастным к изменению универсальной реальности, то есть самой Вселенной. В свою очередь, единое информационное поле воспроизводится в результате мыслительной деятельности людей. Мы можем отметить: теперь и на уровне научного знания работу мозга человека начинают воспринимать как механизм перехода, соединяющее начало между материальным и нематериальным мирами.

Казалось, что философская и научная мысль сумели найти широкую дорогу к познанию не раскрытых тайн мозга человека. Однако дальнейшие научные исследования привели к неожиданным выводам, ещё более усложняющим проблему: оказалось, что молекулярная материя мозга сама по себе не способна обеспечить процесс мышления. Для этого необходим дополнительный внешний источник так называемых фермионных частиц [ферми-частица – элементарная частица (электрон, протон, нейтрон и др.)]. Первым к такому выводу пришёл русский учёный Н. Кобозев, изучая процессы мышления на атомном уровне. О загадочности механизма мыслительной работы мозга, нуждающегося в дополнительном внешнем источнике силы, высказываются различные предположения. По одной из гипотез, человек мыслит, используя информационные возможности единого поля Вселенной.

Надёжность мозга имеет многоплановый материальный базис [115] . Генетики установили, что мозг получает мощный, импульс от генной системы: в геноме человека более 80 % генов работают для мозга, тогда как в других органах задействованы единицы процентов генома. В человеческом организме общая среда для мозга значительно благоприятнее, чем для других органов: от внешней он защищен, а внутренняя, питательная – кровь и лимфа – распределены в его пользу. Мозг защищён и энергетически. Головной мозг требует для работы огромное количество энергии. Его масса составляет 2 % от общего веса тела, но на него уходит 50 % ежедневного потребления углеводов, в пересчёте на глюкозу – до 100 граммов в сутки. В моменты напряжённой работы мозг забирает до 90 % поступающих углеводов. В то же время мозг стремится сохранить свои энергетические ресурсы. После длительного голодания почти все органы – мышцы, печень, сердце, почки, селезёнка – теряют около 40 % своей массы, а мозг становится легче максимум на 2 % [116] . Поэтому по мере развития организма «относительное значение мозга, его "власть" над целым увеличивается» и «процесс этот продолжается даже тогда, когда жизнь начинает идти на убыль» [117] . Возможно, именно доминирование мозга над всем организмом и влияет на долголетие людей с высоким интеллектом.

Подведём предварительные итоги. Канал связи человека с миром сверхчувствительным проходит через подсознание. Но проникнуть в этот мир человек может только с помощью мышления. Посредством процесса мышления человек связан и с информационным полем Вселенной. Назначение данной связи: человек становится причастным к изменению универсальной реальности; в результате мыслительной деятельности людей воспроизводится само единое информационной поле. Молекулярная материя мозга не способна обеспечить процесс мышления. При работе мозга выделяется какое-то количество энергии (пока не выяснено, какой вид энергии излучает мозг). Но, чтобы подключить механизм мыслительной работы, мозг человека использует несколько внешних источников силы: энергию ферми-частиц, энергетические импульсы от генной системы, психическую энергию духа и информационные возможности единого поля Вселенной.

Генетики рассматривают две альтернативы эволюции разума. Первая – мозг, давший человеку тот разум, которым он ныне обладает, возник в результате серии генетических преобразований, приведших к его модификациям, изменившим свойства мозга и нервной системы. Вторая – всё началось с неких модификаций адаптивности, пластичности мозга, который, попадая в несколько иную эволюционную нишу, начинал реализовывать свои новые, ранее не проявленные возможности. Потом это закреплялось генетически. На первом месте здесь оказываются не генетические изменения в результате случайной мутации, которые привели к появлению нового гена, ставшего причиной изменения свойств и функции мозга. Акцент делается на потенциальные возможности самого мозга к усложнению и расширению своих функций, обнаружению прежде скрытых способностей, позволяющих ему адаптироваться к изменившейся внешней среде. Появлению новых генов способствует вовсе не случайная мутация: сама нервная система вызывает к жизни новые гены; она адаптирует нас к таким условиям существования, которые влекут за собой новые морфологические (анатомические) признаки.

Гипотеза о гене, который, якобы, изменил весь процесс эволюции, неизбежно приводит к выводу, что появление земного человека – дело случая, и у подобного мутанта нет будущего; эволюция ни к чему его не готовила. У «случайного» человечества не может быть и космических функций. К сожалению, для восприятия человека в роли случайного временщика в земном мире имеются веские основания: современный человек по отношению к природе ведёт себя иждивенчески, крайне неразумно и агрессивно. Ещё с большей жестокостью люди уничтожают самих себя. Кажется, что они всем своим существом нацелены на удовлетворение постоянно возрастающих, в большинстве искусственных, надуманных потребностей.

Второй сценарий эволюции исключает наличие начального ключевого гена, вызвавшего толчок. Снимается вопрос и о случайном появлении человека мыслящего. Неслучайное появление в земном мире человека предполагает его вселенское предназначение. Способность человеческого мозга к развитию и самосовершенствованию при встрече с изменившейся средой обитания приближает нас к пониманию роли человека в космической эволюции. Однако определить уникальность человека, используя только генетические признаки, не так-то просто. Учёные пришли к весьма важному выводу, что отличие мозга человека не столько в увеличенном объёме, сколько в его пластичности, а также широте и сложности выполняемых им функций. Но чем глубже генетики вникают в эту проблему, тем становится очевиднее: количество сходств на генетическом, морфологическом, функциональной уровнях, когда исчезают грани между свойствами, уникальными для человека и других животных, сегодня таково, что главной в науке XXI века становится проблема человеческого мозга и разума.

Зафиксированное генетиками уникальное свойство человеческого мозга проявлять новые способности при встрече с изменившимися условиями среды подтверждает своими исследованиями и Н.П. Бехтерева: при изменении среды в мозге «развивается своего рода новый гомеостаз, обеспечивающий оптимальное приспособление к среде» [118] . Обнаружение такой способности мозга уточняет характеристику мышления как производительной силы, с точки зрения нашего исследования, составляет, пожалуй, самое ценное в теории эволюции разума, которая используется генетиками.

Способность мозга человека в ответ на новую жизненную среду проявлять и подключать скрытые в нём возможности и адаптироваться к ней, взятая в качестве методологической посылки, позволяет логически выйти на концепцию Дж. Мерфи о двух формах мышления [119] . Исходная позиция Дж. Мерфи фактически не отличается от позиции, используемой в современной теории человека: Мировой разум связывает всё человечество; отдельный человек – его частица.

Человеческая душа, по версии Дж. Мерфи, выполняет две противоположные функции, образующие две различные духовные сферы с своеобразными и несмешиваемыми свойствами и силами. Но душа не просто разделена на две независимые друг от друга части, сохраняется их внутреннее единство: существует две сферы одной души. Раздельные сферы одной души находят в системе знания выражение в толкованиях различия между сознанием и подсознанием, объективным и субъективным мышлением, деятельным и спящим духом, поверхностным и глубинным «Я», произвольным и непроизвольным мышлением и т. д.

Мыслительный процесс происходит в сознании. Подсознание руководит по собственным законам внутренними процессами человеческого организма. Сознание – объективное мышление: оно занимается объектами видимого, внешнего мира. Сознание получает информацию от пяти органов чувств. Объективный ум учится посредством наблюдения, опыта и воспитания. Главная способность сознательного – логическое мышление. Этим определяется и основная задача сознания. Подсознание воспринимает окружающий мир сверхчувственно. Это такая способность к восприятию, которая проявляется в состоянии бессознательности или во время сна.

Подсознание воспринимает окружающий мир непосредственно, через интуицию. Подсознание – субъективный разум. Оно – своеобразный склад памяти человека. Ясновидение и яснослышание человека – этим даром обладает подсознание (при ясновидении человек выходит на своё подсознание и использует его способности). Видимо, человек, получив сверхсознание, утратил, как невостребованную, способность целенаправленно использовать свою психофизическую сущность, которая оказалась запертой в сфере подсознания.

В процессе мыслительной деятельности сознание и подсознание различаются своими функциями. Сознание – активное начало. Подсознание принимает всё, что внушает ему сознание. Дж. Мерфи вносит существенное уточнение в характеристику способа связи человека с Мировым разумом. В теории человека такая связь с Вселенной осуществляется через процесс мышления. По версии Дж. Мерфи, в связи человека с единым информационным полем главная роль отведена второй форме мышления – подсознанию. Более того, подсознание – место обитания единого информационного поля – этой ненаблюдаемой реальности. Подсознание существует до появления человека на свет; оно им наследуется при рождении. Однако у человека, в отличие от животного, силой, побуждающей подсознание действовать целенаправленно, является не инстинкт, а живая мысль. Подсознание реагирует на каждую внушённую ему мысль и на образ мышления. Причём подсознание выполняет все приказы, которые сознание посылает ему в форме конкретных решений и убеждений. Поэтому каждая мысль является причиной, а каждое внутреннее или внешнее обстоятельство жизни данного человека – результатом.

Человек мыслит сознательным умом. Мысли внушаются подсознанию, которое в свою очередь придаёт соответствующему содержанию мысли конкретную форму. Подсознание не позволяет мысли раствориться, выявляет смысловое её содержание и придаёт ей форму, пригодную к реализации. В таком оформлении мысль становится явью, то есть находит своё конкретное отражение в окружающей среде, опыте или событиях.

Таким образом, существуют две отдельные духовные сферы: сознательная, контролируемая разумом, и сфера подсознания, законам логики не доступная. Мыслительный процесс происходит в сознании. Думая, человек делает свой выбор. И самое важное: подсознание не подвергает предложенные ему сознанием обстоятельства дела и взаимосвязи логической проверке. Оно считает истинным всё, что человек ему внушает и во что он сознательно верит. Этот факт психологи подтверждают экспериментами, в том числе с применением гипноза. Гипнотизёры наглядно и публично демонстрируют, что подсознание поддаётся и целенаправленному внешнему воздействию.

Человек, создавая свой мир, новую символическую реальность, использует своё сознание, которое получает информацию от органов чувств, и силы подсознания, которые неисчерпаемы и чудодейственны. Подсознание не зависит от времени и пространства, оно способно найти решение любой проблемы. В нём таится причина любого действия. Подсознание способствует исцелению души и тела, его сила превосходит самые высокоразвитые силы разума. Выше уже говорилось, что человек свою способность создавать небывшее унаследовал из мира сверхчувственного.

По версии Дж. Мерфи, единственной творческой силой является подсознание: и то, что находит своё выражение в мире наших чувств, было сознательно или бессознательно создано силой мысли или подсознания. Возможно, не только существо типа Йети, но и наш далёкий предок – человек разумный, живя в природе, обладал умением целенаправленно воздействовать на своё подсознание и черпать оттуда мудрость. В наше время основная масса людей и не подозревает о силе подсознания, ведёт жизнь, ограниченную внешними формальностями. И только немногие обладают умением обращаться к мыслительным и духовным процессам в глубине своего подсознания.

Умение использовать силы подсознания, приводить в действие психофизические способности людей являлось во все времена великой тайной, которая тщательно охранялась. Её доверяли только посвящённым. Для многих людей существование этого внутреннего источника мудрости и энергии скрыто. Чтобы использовать эту силу, необходимо понять её суть и способ действия. Подсознание выступает как универсальный принцип и его действие подчинено закону веры и закону жизни: «как человек думает, чувствует или верит, точно так же обстоит дело с его душой, телом и жизненной судьбой». Дж. Мерфи определяет понятие «вера» как «мысль» или «содержание духа», «содержание разума». «Что бы постоянно не случалось с вами, и что бы вы не делали, все события и обстоятельства вашего существования являются реакциями подсознания на ваши мысли». В мире существует и «универсальный закон: любое впечатление, действующее во времени и пространстве на ваше подсознание, находит своё отражение в окружающей среде, опыте и событиях» [120] .

Познание механизма мышления перестало быть задачей только науки. Оно востребовано практикой хозяйственной деятельности: иначе нельзя контролировать процесс формирования интеллектуального потенциала как отдельного человека, так и общества в целом. В современном мире интеллектуальная безопасность выходит непосредственно на национальный суверенитет. Способность той или иной страны обеспечить производство новых научных знаний в количестве, необходимом для решения текущих и стратегических задач его развития, зависит от «здоровья» нации. Генетика уже способна дать об этом самые достоверные сведения. Российские учёные расшифровали геном русского человека. Вот некоторые сведения, полученные Медико-генетическим центром Российской академии медицинских наук.

Принято считать, что Россия – промежуточное звено между Европой и Азией. Исследования опровергает это: «Генофонд русских почти полностью европейский. Монгольских генов в нём не обнаружено». Развеян и миф «о вырождении русской нации»: «Русский генофонд умудрился и по сей день сохранить свои самобытные черты – генофонд предков. Хотя этнически чистых народов в мире нет вообще. Самый лучшей генетической памятью может похвастать Сибирь». «Выяснилось, что у русских не так много смешанных браков. И это не плохо – учёные не разделяют общепринятого мнения о том, что смешанные браки улучшают породу. Понятие "гибридная сила" к людям не применимо». «Не заложена в русских и тяга к алкоголю» [121] .

Таким образом, Россия способна обеспечить собственную интеллектуальную безопасность. Будет ли данная способность реализована, зависит от политической воли и социальной практики. Однако реализация указанной возможности может оказаться принципиально важным моментом при формировании в нашей стране инновационной экономики. При этом, помимо духовной составляющей, не меньшую роль играют и организационноэкономические усилия, направленные на укрепление российского интеллектуального потенциала, что создаст предпосылки для повышения эффективности продуцирования инноваций.

3.2. Управление формированием интеллектуально-кадрового потенциала инновационном экономики [122]

Сегодня принято считать, что переход России на инновационный путь развития является безальтернативной необходимостью. Эта позиция нашла отражение в официальных документах федерального и регионального уровней управления, активно обсуждается в научном и профессиональном сообществе. Статистические данные показывают, что в России инновационная сфера, призванная обеспечить реальную модернизацию экономики, находится в сложном положении.

В последние десятилетия практически все предприятия вынуждены были радикально сократить объемы научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ. В таблице 3.1, построенной по официальным данным Росстата, приведены показатели, характеризующие инновационную активность российской экономики. Они свидетельствуют, что за последние 20 лет в стране более чем в 4 раза снизилась инновационная активность предприятий. Если доля промышленных предприятий, ведущих разработку и внедрение нововведений, в конце 1980-х годов составляла около 60 %, то в 1996 г. эта цифра снизилась уже до 5,2 % и лишь в 1997 г. начала медленно расти, достигнув в 2001 г. 14,0 %.

Доля инновационной продукции в общем объеме отгруженной продукции в 2003 г. составила по промышленности в целом 4,4 %, при этом наиболее высокие показатели выявлены в машиностроении и металлообработке (10,3 %), химической и нефтехимической промышленности (6,9 %), пищевой промышленности (5,4 %), черной металлургии (4,8 %). В электроэнергетике и топливной промышленности она составляет 1,2 и 1 % соответственно. При этом было приобретено более 22,5 тыс. новых технологий и 68 % из них связаны с приобретением оборудования. К концу 2008 г. – началу 2009 г. удельный вес инновационно-активных предприятий промышленности стал несколько снижаться и составил 12,1 %. При этом доля инновационной продукции в выпуске сократилась до 2,5 %. Принципиально новые технологии были применены на незначительном количестве предприятий (8,1 % от общего числа).

Таблица 3.1. Показатели инновационности российской экономики, %

Источник: Интернет-сервер Росстата // www.gks.ru .

Одной из традиционных проблем российской политики стимулирования инновационного развития является недофинансирование соответствующих видов деятельности. Внутренние затраты на исследования и разработки, исчисленные в процентах к валовому внутреннему продукту, в России значительно ниже, чем в ряде стран мира, более развитых в научнотехнологическом отношении. Объем финансирования из всех источников в РФ стабильно находится в диапазоне лишь (1,0..1,3)% от ВВП. При этом Китай с 2004 года превысил наши показатели, выделив 1,23 % ВВП на исследования и разработки.

Однако успешность научных и технологических исследований, новых разработок (и это не раз доказано в научно-технической истории человечества) не зависит напрямую от объема финансирования. Хотя, мы не будем отрицать наличия этой связи. Она, безусловно, есть, но здесь присутствует не прямая пропорциональная зависимость. Если рассматривать данную деятельность как один из видов общественного производства, продуктом которого являются новые идеи и разработки, то справедливо применить общие подходы, известные из теории производства. Их суть состоит в том, что для успешной производственной деятельности необходимо наличие факторов производства. Поэтому, несмотря на важность укрепления материально-технической базы научной и инновационной деятельности, на что справедливо обращается внимание многими исследователями, не меньшее значение имеет кадровая составляющая.

Российская власть отчетливо понимает потребность в подготовке кадров для научной и инновационной сферы. На решение имеющихся в этой области проблем направлено утвержденная постановлением Правительства Российской Федерации № 568 от 28 июля 2008 г. федеральная целевая программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы. По мнению разработчиков этой программы, «основу государственного сектора науки и высшего образования в перспективе составят технически оснащенные на мировом уровне, укомплектованные квалифицированными кадрами, достаточно крупные и финансово устойчивые научные и образовательные организации».

Столь большое внимание именно государственному сектору науки, по нашему мнению, не случайно. На это влияют два фактора: управленческий и структурный. Рассмотрим каждый из них.

Управляемость является важнейшим свойством больших систем. Этим термином мы обозначаем «способность системы определенным образом в заданном направлении и временных границах реагировать на сигналы управления или на управленческое воздействие» [123] . Вообще говоря, российский сектор науки и инноваций имеет две составляющие – государственную (организации государственных академий наук, исследовательские подразделения государственных вузов, ведомственные научно-исследовательские институты и пр.) и негосударственную (частные исследовательские центры, общественные академии по отраслям наук и др.). Но в силу особенностей системы государственного регулирования, складывающейся в России, возможность влияния государственных органов на поведение негосударственных экономических субъектов весьма ограничена. Мало того, вследствие проведения мероприятий административной реформы, эти возможности существенно сокращаются.

Рассмотрим структурный фактор. Наше понимание его базируется на предложенной Миропольским Д.Ю. [124] двухсекторной технологической модели национальной экономики. Не вдаваясь подробно в существо этой модели, отметим ее основную идею. В экономике могут быть выделены два сектора. Первый из них производит традиционный (и, отметим, постепенно устаревающий) продукт по устоявшимся технологиям. Этот сектор прибыльный, но его расширение не вполне оправданно, т. к. происходит насыщение рынка, и возникают спросовые ограничения. Второй же сектор ориентирован на производство инновационного продукта (Миропольский Д.Ю. предлагает термин «пионерный продукт»). Особенностью этого продукта является то, что для его производства необходимы новые, нетрадиционные технологии; спрос на этот продукт в обществе пока еще слабо выражен, хотя в перспективе он может стать существенным. В итоге второй сектор в коротком периоде является нетто-потребителем ресурсов, не принося прибыли.

Строго говоря, из проведенных построений вытекает, что инновационный сектор нежизнеспособен (более подробно данная точка зрения анализируется в первом разделе первой главы данной монографии). Он высокорисковый, неприбыльный. С позиций неоклассического экономического анализа, он не выдержит конкуренции с традиционным сектором и «схлопнется». Но эти выводы справедливы лишь для короткого периода. С течением времени, по мере накопления технологического опыта, изменения общественных приоритетов, трансформации структуры экономически и физически доступных обществу ресурсов, а также под влиянием других факторов, происходит «дрейф» конкретных технологий и производств из инновационного в традиционный сектор. При этом, по мере устаревания технологий и производств традиционного сектора, они (по крайней мере, некоторые из них) постепенно выводятся из хозяйственной жизни: либо безвозвратно, либо сохраняясь как экономические реликты. Следовательно, в длинном периоде наличие неприбыльного инновационного сектора не только оправданно, но и необходимо для развития хозяйственной системы.

Однако, здесь возникает вопрос: каковы стимулы хозяйствующих субъектов к существованию и развитию инновационного сектора? На наш взгляд, объективных экономических интересов у экономических субъектов для развития этого сектора недостаточно. Это – один из известных «провалов рынка». Следовательно, необходима активная государственная политика, стимулирующая развитие этого сектора национальной экономики. Именно поэтому, на современном этапе развития, когда возможности дальнейшего повышения эффективности российской экономики за счет экстенсивного наращивания производства в отраслях, создающих низкий уровень добавленной стоимости (нефте– и газодобыча, лесозаготовка, выплавка черных и цветных металлов и др.), во многом исчерпаны, возникла необходимость более активного развития государственного сектора науки.

При этом из всей совокупности ресурсов, необходимых для развития науки особую роль играет кадровый. Это связано с тем, что исследователи, научные работники, как и вообще люди любой творческой профессии, требуют для своей подготовки значительного времени и усилий. Поэтому предложение на этом сегменте рынка труда неэластично по цене. Точнее, здесь наблюдается эффект «односторонней эластичности». При снижении уровня реальной заработной платы, предложение труда на этом рынке снижается. Бывшие исследователи вынуждены проявлять мобильность: либо профессиональную (меняя профессию), либо территориальную (покидая регионы и страны с депрессивной наукой). Поэтому, если в дальнейшем будет происходить рост реальной заработной платы, это не приведет к росту предложения труда ученых: физик или биолог, в течение нескольких лет проработавший в банке или на госслужбе, дисквалифицируется как ученый, а «утекшие за границу мозги», как правило, не возвращаются. Все эти эффекты в полной мере ощутила на себе российская наука в последнем десятилетии ХХ в. – первом десятилетии века XXI.

В силу указанных обстоятельств, в Программе социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (20062008 гг.), утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 19 января 2006 г. № 38-р, отмечалось, что для обеспечения инновационной направленности экономического роста требуется повышение роли научных исследований и разработок, превращение научного потенциала в один из основных ресурсов устойчивого экономического роста путем кадрового обеспечения инновационной экономики. Отсутствие программной поддержки воспроизводства научных и научно-педагогических кадров со стороны государства может привести к снижению инновационной направленности экономического роста, к неиспользованию научного потенциала в качестве основного ресурса устойчивого экономического роста, что неминуемо приводит к его деградации.

Необходимо отметить и еще один эффект, подрывающий интеллектуально-кадровое обеспечение российской науки. Помимо влияния профессиональной и территориальной мобильности, на численность ученых весьма существенное влияние оказывает естественная убыль ученых старших поколений на фоне общего «старения» российской науки. За последние 6 лет число исследователей в возрасте старше 70 лет выросло в полтора раза. При этом возрастная группа наиболее продуктивных ученых, в возрасте от 40 до 50 лет, становится меньше по численности [125] .

Это подтверждают и статистические данные (таблица 3.2 и рисунок 3.1): по крайней мере до 2006 года происходили неблагоприятные структурные и количественные изменения контингента российских исследователей. Особенно наглядно это прослеживается на рисунке, на котором, помимо собственно результатов статистических наблюдений нанесены линии линейных трендов, которые имеют положительный наклон. Т. е. средний возраст исследователей и наиболее квалифицированной их части (квалификация которых признана официально) – кандидатов и докторов наук – имеет тенденцию к росту.

Рис. 3.1. Динамика среднего возраста российских исследователей, лет [126]
Указанные демографические изменения в среде исследователей вызывают опасения и в связи с очередным и довольно глубоким демографическим кризисом. Это требует, по нашему мнению, активизации привлечения в науку и исследовательскую деятельность новых кадров, повышения квалификации существующих. Определенные шаги в этом отношении предпринимаются. Например, ежегодно на конкурсной основе выделяются по 500 грантов Президента Российской Федерации молодым кандидатам наук и их научным руководителям, а также 100 президентских 100 грантов молодым докторам наук. Однако, если сопоставить эти показатели с данными, например, таблицы 3.2, то становится очевидным, что данными выплатами может быть охвачена очень малая доля ученых. Таблица 3.2. Возрастная структура российских исследователей, чел. [127]

В рамках некоторых федеральных целевых программ выполнялись мероприятия, направленные на решение вопросов подготовки кадров. В частности, в рамках федеральной целевой программы «Национальная технологическая база» на 2002–2006 гг. выполнялось мероприятие по подготовке кадров для национальной технологической базы. Однако в очередной версии этой программы на 2007–2011 гг. решение вопросов подготовки кадров уже не запланировано.

Федеральная целевая программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы предлагает два направления решения рассматриваемых проблем:

1) реализация в рамках федеральных и ведомственных целевых программ, а также в рамках программ грантовой поддержки мероприятий, связанных с проведением НИОКР и привлечением к их исполнению на конкурсной основе научных и научно-педагогических кадров всех возрастных групп;

2) создание единого программного механизма повышения эффективности воспроизводства научных и научно-педагогических кадров и их закрепления в сфере науки, образования и высоких технологий при сохранении существующей системы государственной поддержки молодых ученых и ведущих научных школ.

На основе сравнительного анализа преимуществ и рисков этих вариантов разработчиками программы сделан вывод о предпочтительности второго варианта из них. Мы согласны с этим мнением, т. к. любые «точечные» меры, в том числе и грантовая поддержка, способны исправить положение лишь в конкретной ситуации и на весьма непродолжительный срок (см. выше наше сопоставление количества грантов Президента РФ с численностью их потенциальных получателей). Для комплексного же решения проблем кадрового обеспечения российской национальной инновационной системы необходим более систематизированный подход.

Казалось бы, власти приняли этот тезис и должны им руководствоваться. При этом декларируется особое внимание к подготовке новых научных кадров, что находит формальное выражение в защитах соискателями научно-квалификационных работ (кандидатских и докторских диссертаций). Что же происходит на самом деле? Для ответа на этот вопрос проанализируем данные, представленные на информационном Интернет-ресурсе «Кадры высшей научной квалификации» (http://science-expert.ru), функционирующем при поддержке Рособрнадзора и Высшей аттестационной комиссии Минобрнауки России (далее – ВАК). В частности, выполним анализ данных о численности лиц, утвержденных ВАК в ученых степенях доктора и кандидата наук.

На рисунке 3.2 приведена динамика утверждений ВАК решений о присуждении ученых степеней доктора и кандидата наук за 1994–2008 гг. При этом на поз. а и б рисунка представлены данные об общей численности утверждений дипломированных исследователей, на поз. в и г – по отрасли экономических наук, а на поз. д и е – технических наук. Рассмотрение не только валовых показателей, но и показателей по отдельным отраслям наук призвано подтвердить, что при всех индивидуальных отличиях, динамика наблюдаемых процессов сходная.

Эта динамика характеризуется следующими особенностями:

1) с начала периода наблюдений до 2000 г. наблюдался рост числа присужденных ученых степеней;

2) в 2000–2003 гг. происходит перелом тенденции и на графиках прослеживаются всплески и снижения наблюдаемых показателей;

3) начиная с 2007 года выявлено ярко выраженное снижение показателей.

Чем вызваны эти эффекты?

Первый эффект (стабильно возрастающие начальные участки на графиках). Рост числа защит и, соответственно, утверждений ученых степеней, на наш взгляд, вполне объясним. Этот эффект неоднократно обсуждался и осуждался в научных и околонаучных кругах. Его проявление связано как с объективным с ростом внимания общества к науке и инновациям, обусловленным технологическими изменениями и научно-техническим прогрессом (а в области гуманитарных наук – еще и произошедшими кардинальными изменениями политического строя, экономической системы, психологических стереотипов поведения и пр.), так и с субъективным фактором. Последний выражается в росте престижности образования.

Второй эффект (колебательная динамика). На наш взгляд, этот эффект имеет вполне разумное объяснение, связанное с изменениями в российской системе подготовки и аттестации кадров высшей квалификации, с учетом лагов, на которые мы обращали внимание выше. Приказом Министерства науки и технологий Российской Федерации от 25 января 2000 г. № 17/4 были утверждены новые Паспорта специальностей научных работников (так называемая номенклатура 2000 года).

Рис. 3.2. Динамика утверждения ВАК лиц в ученых степенях

В преддверии этого события произошло некоторое «ускорение» представления диссертаций к защите. Это вполне очевидный и предсказуемый эффект. Поэтому в 1999 г. наблюдалось увеличение активности советов по защите кандидатских и докторских диссертаций. Итог этого – всплеск на графике утверждений в 2000 г. А затем, когда «запас исследований высокой степени готовности» иссяк, плюс к тому в течение 2000 г. советы проходили перерегистрацию и переутверждение, в 2001 г. произошло снижение числа утвержденных ученых степеней.

Третий эффект (существенное абсолютное падение числа утвержденных ученых степеней). Исходя из логики, аналогичной объяснениям, данным по поводу второго из вышеописанных эффектов, следовало наоборот ожидать роста числа утверждений. Действительно, приказом Министерства образования и науки Российской Федерации от 9 января 2007 г. № 2 было утверждено новое Положение о совете по защите докторских и кандидатских диссертаций.

В чем же причина? Может быть, проявляются какие-то внутренние закономерности, присущие самой системе воспроизводства научных кадров? Для проверки данной гипотезы, нами было предпринято статистическое исследование. При этом отрабатывалось два варианта взаимосвязей.
Первый вариант состоял в том, что подготовке научных кадров в той или иной отрасли науки присущи внутренние взаимосвязи. Второе предположение состояло в наличии статистически значимых (возможно, сдвинутых во времени) взаимосвязей между утверждением лиц в ученой степени кандидата и доктора наук по одной и той же отрасли науки. Выявление взаимосвязей производилось с использованием коэффициента корреляции Пирсона, который изменяется в диапазоне [-1; 1], и чем ближе его значение к единице, тем более явно выражена связь между исследуемыми совокупностями показателей.

Оказалось, что стабильно высокие и достаточно устойчивые значения коэффициентов автокорреляции характерны лишь для трех отраслей наук: физико-математических (среднее значение 0,2623), экономических (0,6219) и юридических (0,3794). Для многих же отраслей наук в большинстве случаев коэффициенты автокорреляции вообще имеют отрицательные значения. При этом ни разу значение данного коэффициента не приблизилось к единице. Максимальное значение получено для юридических наук (0,8114 при лаге равном одному году). Отметим как важный факт также то, что в целом для всех утверждений докторских степеней автокорреляция также отсутствует. Итак, можно сделать важный вывод, что никаких внутренних количественных взаимосвязей между утверждениями ВАК лиц в ученых степенях в различные годы исследованного пятнадцатилетнего периода (1994–2008 гг.) не выявлено.

Рассмотрим теперь статистически значимые взаимосвязи между утверждениями ВАК лиц в ученых степенях кандидата и доктора наук. Логика этого анализа состоит в том, что ряд ученых, обладающих соответствующими способностями и стремлением к повышению своей научной квалификации, после успешной защиты диссертации на соискание ученой степени кандидата наук зачастую приступают к работе над докторской диссертацией. Конечно, не все, кто совершил этот выбор доходят до защиты, не все защищенные докторские степени утверждаются ВАК, но практический опыт подсказывает, что количественные взаимосвязи между числом утверждений кандидатских и докторских степеней (с каким-то временным лагом) должны присутствовать. При этом мы постулировали (хотя достаточно строго количественно оценить обоснованность такого допущения не смогли), что дипломированные исследователи в статистически значимом количестве случаев не меняют отрасли наук, по которым представляют к защите и защищают кандидатские и докторские диссертации.

Однако полученные данные приводят к выводу, который противоречит сделанным нами ранее предположениям. Для абсолютного большинства отраслей наук и для показателей общих утверждений не прослеживается положительной корреляции между числом утверждений кандидатских и – спустя какое-то время – докторских степеней. Мало того, как правило, коэффициенты корреляции имеют отрицательные значения. Следовательно, распространенный в околонаучном сообществе миф о росте числа «скороспелых» докторов наук, который борцами «за чистоту научных рядов» выдвигается в качестве сильнейшего аргумента на пути усложнения процедур подготовки к защите, защиты диссертации, а также последующей экспертизы ее материалов вплоть до момента утверждения ВАК решения о присуждении ученой степени, не имеет под собой статистического основания. Это всего лишь миф, научно обработанные факты говорят об обратном: рост числа защищенных кандидатских работ (и, соответственно, утвержденных научных степеней кандидата наук) приводит в будущем к снижению (!) аналогичного показателя для ученой степени доктора наук. Объективного объяснения этому факту мы дать не смогли, поэтому приглашаем заинтересованных лиц к научной дискуссии по этому вопросу. Субъективное же авторское объяснение будет дано несколько ниже.

Следующий интересный факт, на котором следует остановиться, состоит в том, что наиболее сильная корреляция наблюдается между временными рядами утверждений кандидатских и докторских степеней с нулевым лагом. То есть ожидаемой из практики подготовки научных кадров высшей квалификации зависимости: защита кандидатской диссертации – работа в течение 5–7 лет – защита докторской диссертации, не наблюдается. Мало того, корреляция между синхронными временными рядами означает, что количество утверждений в ученых степенях определяется не логикой развития и саморазвития научного познания, а некими внешними (административными) факторами.

Попытка проведения регрессионного анализа, связывающего число утверждений лиц в кандидатских и докторских ученых степенях, показывает отсутствие ярко выраженной взаимосвязи как в целом, так и по негуманитарным наукам. А вот по гуманитарным наукам такая связь обнаруживается, причем линейная и довольно сильная (R2 – коэффициент превышает 0.9). То есть, в частности по экономическим наукам, активность (ученых – в защите, а ВАК – в утверждении) по кандидатским и докторским степеням весьма существенно связана. Все вышеописанные логические и статистические построения позволяют, по нашему мнению, сделать только один вывод. Динамика утверждений лиц в кандидатских и докторских ученых степенях подвержена внешнему субъективному регулированию. Мы увязываем это с уже упоминавшейся выше дискуссией «о чистоте научных рядов». Эта «волна» в обществе активно поднялась как раз со второй половины 2000-х гг. С этого же периода прослеживается «повышение требовательности» ВАК.

Парадоксальность полученных выводов состоит в том, что именно с середины 2000-х гг. активно началось обсуждение неизбежности смены парадигмы экономического развития страны. Политиками и деловыми кругами был, наконец, услышано мнение ученых-экономистов относительно необходимости государственного стимулирования инновационного развития. На эти цели стали выделяться существенные ресурсы, проблема инноваций стала одной из наиболее обсуждаемой в деловом и научном мире, возникли планы внедрения инновационных подходов в образовании, здравоохранении, госуправлении и многих других областях жизни общества.

Были приняты, в том числе упоминавшиеся выше, меры активизации подготовки кадров для инновационной экономики. Одновременно с этим, с подачи той же правящей элиты общества, начала реализовываться политика административного ограничения и внедрения экономических барьеров для подготовки кадров высшей научной квалификации.

Таким образом, мы солидарны с общим мнением, что в России остро стоит проблема кадрового обеспечения инновационного развития. Решаться эта проблема должна скоординированными усилиями всех субъектов, заинтересованных в инновационном развитии. При этом ведущая роль должна принадлежать государству. Однако проведенный анализ его шагов в данном вопросе показал отсутствие системности и наличие противоречий в проводимой политике. По этой причине управление национальной инновационной системой, в части ее кадрового обеспечения, нельзя признать эффективным.

В частности, требуется привнесение большей системности в процесс подготовки исследовательских кадров высшей квалификации, для чего государство должно отказаться от ошибочно, по нашему мнению, взятой на себя роли «жесткого администратора» в данном вопросе.

3.3. Социальный капитал и его роль в развитии человеческого капитала в инновационной экономике

Термин «социальный капитал является относительно молодым, появившимся менее ста лет назад. Впервые его ввел Лид Джансон Ханифан в 1916 г., доказывая необходимость налаживания социальных отношений между индивидами, образующими социальную единицу. Он использовал этот термин для описания «тех значимых обстоятельств, которые влияют на повседневную жизнь каждого». Ханифан обосновывал необходимость умения налаживать социальные отношения среди людей, которые «образуют социальную единицу, терпимости и симпатии друг к другу» [128] .

С 1960–1980 годов начались попытки развития теории социального капитала. Джейн Джекобс в 1961 г. использовала понятие «социальный капитал» применительно к городской жизнедеятельности населения и добрососедству [129] .

Понятие «социальный капитал» использовал также Г. Лури [130] .

Пьер Бурдье под социальным капиталом понимает «ресурсы, основанные на родственных отношениях и отношениях в группе членства» [131] .

Дж. Коулмен использовал расширенную трактовку социального капитала [132] , в соответствии с которой это потенциал взаимного доверия и взаимопомощи, целерационально формируемый в межличностных отношениях: обязательства и ожидания, информационные каналы и социальные нормы.

Социальный капитал как научное понятие заключает в себе такие составные части общественной организации, как: социальные сети, социальные нормы, доверие. Они являются предпосылками координации и кооперации в целях объединения усилий для получения взаимной выгоды. Благодаря социальному капиталу мобилизуются дополнительные ресурсы отношений на базе доверия индивидов друг к другу. Это «социальный клей», цементирующий общество посредством социальных единиц. Социальный капитал – «продукт включенности человека в социальную структуру» [133] .

В настоящее время в мире особенно широко используется определение социального капитала, введенное Мировым Банком, в соответствии с которым под социальным капиталом понимаются «институты, отношения и нормы, которые формируют, качественно и количественно, социальные взаимодействия в обществе» [134] . Существует также множество различных авторских определений и смысловых трактовок социального капитала. В частности, Н.Е. Тихонова социальный капитал понимает как включенность в систему отношений, способствующую наращиванию совокупного капитала и как следствие этого – углублению неравенства в обществе [135] .

Профессор Ротштейн считает, что «развитие гражданского общества, без доверия граждан к государству не позволяет быть эффективным. Необходимо накопление «социального капитала», который может появиться и возрастать только при двух условиях – развитие сетей (связей) гражданского общества, умноженного на доверие граждан к государству. В современной России – дефицит такого доверия. Единственный выход – искоренение коррупции во власти и сетевое развитие структур гражданского общества. Если первое – это политическая воля руководства государства («рыба гниет с головы»), то вторая составляющая «социального капитала» находится в руках каждого россиянина» [136] .

Большинство ученых и практиков под социальным капиталом понимает доверие (детальнее феномен доверия при формировании инновационной экономики рассмотрен в 5-ой главе данной монографии) и уверенность. Последние значительно снижают транзакционные издержки, обеспечивают уверенность в том, что можно доверять своим единомышленникам, партнерам, сотрудникам, чиновникам, государству. Доверие заключает в себе три составляющие:

1. Информационную: знание о субъекте, открытость, внешние отзывы.

2. Эмоциональную: чувства и эмоции.

2. Поведенческую: опыт взаимодействия, общения, трудовой деятельности.

Однако доверие и уверенность не возникают «ниоткуда». На уровне государства и всего общество должно быть четкое понимание того, что в них необходимо инвестировать средства – различные ресурсы, в том числе финансовые, временные, интеллектуальные, инновационные и др. Все специалисты единодушны во мнении: рост социального капитала в современном обществе есть необходимое условие социально-экономического роста стран и регионов.

В связи с неоднозначностью и комплексностью этого понятия социальный капитал исследуется в разных общественно-политических областях знаний – политологии, истории, социологии, экономики. В экономике социальный капитал исследуется, главным образом, под углом институционализма: нерационального потребительского поведения и неформальной составляющей хозяйственных отношений экономических субъектов. Результаты исследований социального капитала показывают, что социальный капитал в современном обществе очень неразвит. Более того, в частности, в странах Западной Европы он более совершенен, чем в Восточной Европе, Латинской Америке и на всем постсоциалистическом пространстве. Причины этого явления разные. В общем виде они сводятся к нескольким моментам, которые, на наш взгляд, имеет смысл делить на две группы: причины, тормозящие прогрессивное развитие социального капитала во всем мире и причины упадка социального капитала на постсоветском и всем постсоциалистическом пространстве.

Первая группа причин связана с общемировыми тенденциями индивидуализации современного общества как следствием разрушения института семьи во многих странах мира, изоляции индивидов в социуме, снижения их социальной активности.

Причины второй группы объясняются самой дискредитацией социального капитала в условиях тоталитарного управления на территории бывших социалистических государств, в том числе и России. К ним следует отнести: недоверие общества к формальным управленческим структурам, аккумулирующим социальный капитал, их коррумпированность, бюрократизация, местничество; абсолютная неготовность значительной доли населения участвовать в деятельности некоммерческих организаций (НКО) и, в частности, в общественных организациях; отсутствие у большинства граждан умений и навыков решать социальные проблемы силами собственной инициативы.

Современная экономическая наука доказывает, что формирование особых неформальных институтов – нового типа культуры, основанного на особой культуре – культуре социальной общности, солидаризма способствуют прогрессивному развитию социального капитала, а это, в свою очередь, положительно влияет на расширенное воспроизводство совокупного человеческого капитала, экономический рост, рост качества жизни в обществе [137] . Страны и регионы с высоким социальным капиталом меньше имеют нерешенных острых социально-экономических проблем. В этих странах стабильнее макросреда, они прогрессивно развиваются.

Процессы производства и потребления социального капитала осуществляются только в сфере социальных взаимодействий каких-либо субъектов. Эти взаимодействия всегда носят форму услуг и функционируют в сфере услуг. В условиях информационной экономики на рубеже прошлого, начале настоящего столетий появилось принципиально новое социальное явление – социальная сеть. Ее участниками могут быть субъекты разных отраслей и секторов экономики. В каждой конкретной ситуации у них формируются индивидуальные и (или) коллективные интересы. В данном контексте социальные сети выполняют функцию реализации специфических интересов их участников. Появление и бурное развитие социальных сетей явилось логическим следствием широкомасштабных процессов информатизации общества. В этих условиях социальный капитал изыскивает новые формы и способы своего самовозрастания. Рассмотрим мега– и макропредпосылки зарождения и развития социальных сетей.

1. Переход постиндустриальной экономики на информационную стадию своего развития. Информация становится важнейшим средством производства для всех участников социально-экономических взаимодействий.

2. Ускорение процессов сервизации экономики как глобальная закономерность социально-экономического развития общества. В этих условиях бурно развивается сфера услуг в сфере информатизации социальноэкономических взаимодействий субъектов макросреды.

3. Ликвидация старой и формирование принципиально новой социально-экономической модели развития России и других стран на рубеже прошлого, в начале текущего столетий. Множественность форм собственности, развитие мирохозяйственных связей участников социальных взаимодействий, возможность сосуществования разных интересов субъектов функционирующих социально-экономических систем на всех уровнях управления экономикой, развитие плюрализма мнений и т. д. явились предпосылками роста потребности социального капитала в ускорении процессов своего самовозрастания.

4. Рост деловой активности участников социальных взаимодействий. Вследствие этого постоянно возрастают потребностями участников взаимодействий в использовании технических средств и организационно-управленческих механизмов, направленных на оперативное, гибкое и виртуальное принятие стратегических и тактических хозяйственных решений.

5. Рост социальной активности участников макросреды. В результате этого неуклонно возрастают потребности субъектов макросреды в широком использовании современных средств информатизации и, в частности, глобальной информационной системы, в процессах самовозрастания социального капитала.

Остановимся на одном из концептуальных моментов нашего исследования: каковы роль и место социальных сетей в воспроизводстве индивидуального и совокупного человеческого капитала? Формирование и развитие социального капитала невозможно без формирования и развития социальных сетей. Экспансия социального капитала из социологии в экономику привела к тому, что социальная сеть – социальная структура, состоящая из группы узлов, которыми являются социальные объекты – базовое социологическое понятие становится экономико-управленческим. В информационном обществе одним из современных технических способов функционирования социальной сети является Интернет. В этом аспекте под социальной сетью понимается интерактивный многопользовательский веб-сайт, конвент которого наполняется самими участниками сети. Таким образом, в Интернете создаются сообщества на основе разных признаков. Социальные сети выполняют многофункциональную роль: реализация общих интересов домохозяйств и индивидов, организация совместных видов деятельности домохозяйств и индивидов, поиск информации, связанной с местонахождением людей, животных, предметов и т. д.

В перспективе социальные сети должны четко строиться по признакам: контакты, общение, профессия. Они станут привычным атрибутом социальной жизни, коммуникаций общества. Функции социальных сетей существенно могут расширяться как по их числу, так и по глубине и роли в социально-экономическом росте стран и регионов. Они могут быть широкомасштабным средством: трансформационных преобразований институциональной среды; распространения и популяризации нового знания; формирования сообществ – коллективов и общественных движений; комплексных исследований спроса и продвижения продукции.

Социальная сеть – это особый симбиоз социальных и технических инструментов. При этом техническое, программное обеспечение сети выступает необходимым средством решения ее социальных задач. С этих позиции видится целесообразность называть социальные сети особой, специфической конкретной формой социально-ориентированных Интернет-технологий. Социальные сети оказывают очень большое влияние на процессы воспроизводства индивидуального и совокупного человеческого капитала, улучшения его количественных и качественных характеристик.

Социальный и человеческий капитал находятся в тесной взаимосвязи: как прямой, так и косвенной. Человеческий капитал всегда воспроизводится в результате сложного переплетения внутренних и внешних социальных взаимосвязей. Он не способен самовоспроизводиться в рамках внутренней системы. Многочисленные примеры служат подтверждением этого. С этой позиции социальный капитал первичен, человеческий капитал – вторичен. С другой стороны, рост человеческого капитала в обществе оказывает положительное воздействие на развитие его социального капитала. Чем выше интеллектуальный, профессиональный, культурный уровень общественного развития, тем, при прочих равных условиях, больше понимания необходимости укрепления и сплочения общества – процессов социализации, единства, совместного решения многих социальных и других проблем.

Рост (снижение) социального и человеческого капитала на всех уровнях управления экономикой находится в прямо пропорциональной зависимости. Управление факторами функционирования социального капитала одновременно есть управление факторами функционирования человеческого капитала. Социальный капитал выполняет функцию воспроизводства человеческого капитала. Человеческий капитал на всех уровнях управления экономикой не может производиться, накапливаться и использоваться вне социальных взаимодействий между какими-либо субъектами.

Такая способность возможна только в краткосрочном временном интервале. Следует отметить, что в рамках долгосрочного периода времени процессы функционирования человеческого капитала всегда имеют потоковую природу. Социальный капитал, выполняя информационную функцию, обеспечивает движение информационных потоков как внутри социальноэкономической системы, так и за ее пределами: на «входе» и «выходе» системы. В результате потребления той или иной информации человек «пропускает эту информацию через себя». В зависимости от характера использования данной информации он корректирует ее, сохраняет в первозданном виде, коллегиально обсуждает и т. п. Если эта информация носит профессиональный, специальный, познавательный характер, связана с ведением здорового образа жизни и т. д., то она непосредственно связана с процессами воспроизводства человеческого капитала. Развитие социального капитала есть условие воспроизводства человеческого капитала.

В анализе процесса воспроизводства человеческого капитала следует рассматривать: совокупный человеческий капитал (мирового сообщества, страны, региона); человеческий капитал в рамках данной сферы деятельности (хозяйствующих субъектов одной отросли или смежных отраслей); человеческий капитал домохозяйства и человеческий капитал семьи (в том числе нуклеарной, т. е. с наличием несовершеннолетних детей); индивидуальный человеческий капитал – конкретного физического лица.

В рамках воспроизводства человеческого капитала мы должны признать, что по существу речь идет о воспроизводстве человека как биокультурного существа. В этом смысле действуют биологические и социальные факторы воспроизводства населения. Они являются объектом изучения не только экономических, но и исторических, философских, культурологических, социологических и других областей науки. При этом наиболее актуальными следует признать такие направления исследования, как: брак, семья и их исторические типы; роль брачно-семейных отношений в воспроизводстве человека; производство человека и генезис нравственного сознания; взаимосвязь материального и духовного в воспроизводстве человека; роль этноса как типа социального субъекта на воспроизводство человека; влияние рода, народности, нации на воспроизводство совокупного человеческого капитала; соотношение этнической и классовой структуры в воспроизводстве человеческого капитала на уровне национального хозяйства; социокультурный и этнокультурный характер духовного производства и др.

К структурным элементам воспроизводства индивидуального человеческого капитала отнесем воспроизводство его: биофизического капитала [138] ; интеллектуального капитала; социального капитала.

К биофизическому капиталу человека обычно относят жизненные ресурсы личности – его физический и психологический потенциал. Биофизический капитал может занимать значительную долю человеческого капитала и быть весьма дорогостоящим. Традиционно проблема наращивания биофизического капитала рассматривается с позиции эффективности функционирования системы здравоохранения, которая во многом зависит от политики инвестирования этой отрасли. Однако следует признать не меньшую важность в этом вопросе физической культуры и спорта, здорового образа жизни, в том числе общей культуры питания.

Интеллектуальный капитал личности формируется и наращивается в процессе формального и неформального обучения и представляет собой знания, информацию а также творческие (креативные) способности человека. Он зависит от врожденных и сформированных в процессе воспитания способностей человека. Интеллектуальный капитал личности специалистами определяется системой характеристик, к важнейшим из которых можно отнести: общую и профессиональную подготовку; способность обеспечения наилучшего варианта решения проблем (в том числе жизненных, бытовых – вне рамок рабочего времени); обладание тактическими способностями; реализация выполнения принимаемых решений; инициативность; гибкость и оперативность; способность к саморазвитию (в том числе самокоррекции); уравновешенность; независимость; способность принятия ответственности и делегирования полномочий. С учетом многофакторного подхода их иерархия и значимость в принципе детерминированы. Важной составной частью человеческого капитала является социальный капитал личности – потенциал его социального взаимодействия, или взаимодействия с социальной средой.

Процесс воспроизводства, как известно, претерпевает четыре стадии

– производство, распределение, обмен и потребление. С точки зрения развития общества в целом по важности воспроизводство человека первично. Воспроизводство материальных и духовных благ вторично, оно подчинено воспроизводству человека, в его всеобщности – не только как рабочей силы, но и как биокультурного существа. Воспроизводство человека как экономической единицы прежде всего следует рассматривать с позиции потребления. Производство материальных и духовных условий его жизни и деятельности исследуется в рамках функционирования производственных и непроизводственных сфер экономики. Поэтому инвестиции в формирование и развитие человеческого капитала неотделимы от расходов на потребление.

Очевидно, что все составные части процесса воспроизводства человеческого капитала органически взаимосвязаны и поэтому их содержание в принципе нельзя рассматривать изолированно. Однако в рамках функционального анализа необходим автономный подход к исследованию производства, распределения, обмена и потребления человеческого капитала (в особенности, расширенного воспроизводства) в разрезе всех секторов экономики и на разных уровнях управления.

На воспроизводство человеческого капитала оказывают влияние такие факторы, как: финансовый капитал семьи (в данном случае и далее понятие «капитал» уместен в той же мере, в какой он правомерен в «человеческом капитале»); человеческий капитал родителей; социальный капитал семьи и ближайшего окружения; тип образовательного учреждения (как формального института), в котором обучаются члены семьи; культурный капитал; гендер; раса или этнос [139] . К данному перечню следует отнести биофизический и интеллектуальный капитал человека.

Характер воспроизводства человеческого капитала в значительной степени зависит от особенностей функционирования собственно человеческого капитала. Человеческий капитал неликвиден. Это объясняется тем, что он неотчуждаем от собственника. Кроме этого человеческий капитал обладает свойством несохроаняемости.

Проблема расширенного подхода к человеческому капиталу (то есть не только с точки зрения получения дохода, прибыли) осложняется трудностью количественной оценки его стоимости. Учитывая, что воспроизводство человека следует рассматривать с позиции потребления и, следовательно, издержек потребления, воспроизводство человеческого капитала имеет смысл количественно оценивать с позиции затрат, но не стоимости. Эта методологическая установка является основой для статистического измерения человеческого капитала семьи, страны, общества.

3.4. Интеллектуальный капитал в инновационной экономике

Понятие интеллектуального капитала и связанное с ним понятие интеллектуальной собственности неотделимы от новой экономики. Это самые существенные компоненты, которые в наибольшей мере идентифицируют новую экономику. На определенном, уже наступившем этапе технологического развития они проявляются с такой интенсивностью, которая позволяет говорить о коренном отличии новой экономики от экономики промышленной индустрии, опирающейся на природно-сырьевые ресурсы и труд промышленно-производственного персонала. Интеллектуальный капитал как вид человеческого капитала приобрел свою актуальность сравнительно недавно. В современном мире именно люди, обладающие большим объемом знаний, информации, умением эффективно их использовать укрепляют свой социальный статус и доходы.

Материальное производство за счет роста производительности труда способно удовлетворить материальные запросы при занятости в 12–20 % экономически активного населения. Значит, расширяется занятость в сфере услуг, достигая 50–60 % общей занятости. Инвестиции в интеллектуальный капитал получают все большее распространение из-за высокой эффективности. Талантливые научные работники, конструкторы и изобретатели, инноваторы получают высокие доходы от интеллектуальной собственности. Эта сфера в настоящее время развивается быстрыми темпами и является весьма перспективным и высокодоходным видом экономической деятельности.

Мы исходим из следующего базисного понятия, что интеллектуальный капитал (ИК) включает запас и поток профессиональных знаний персонала, творческие способности и опыт креативной деятельности, объекты интеллектуальной собственности, используемые в бизнесе и обеспечивающие дополнительные доходы человеку, фирме и обществу за счет использования опережающих конкурентных преимуществ [140] .

В экономике знаний именно профессиональные знания в определенной области характеризуют конкурентоспособность бизнеса. Новые знания становятся источником инноваций. Отчуждаемые знания могут закрепляться в виде прав интеллектуальной собственности (ИС). Спецификация и оборот объектов интеллектуальной собственности образуют особый и быстро развивающийся рынок инноваций. Каждая инновация свидетельствует об опережении конкурентов в технологии или в качестве продукта. Новые знания вырабатываются конкретными лицами – инноваторами и образуют персональный интеллектуальный капитал. Накопленные профессиональные знания и опыт их практического использования, характеризующие уровень профессиональной компетентности, ноу-хау как специфический неотчуждаемый актив, включенные в бизнес объекты ИС являются персонифицированной частной собственностью и образуют персональный интеллектуальный капитал.

Сложность современных технологий экономической деятельности определяет необходимость и преимущества коллективного творчества в создании и освоении существенных инноваций, приоритет фирменного интеллектуального капитала. Интеллектуальный капитал фирмы включает систему (сеть) взаимодействия профессиональных знаний персонала, фирменные ноу-хау и объекты интеллектуальной собственности, как собственные, так и привлеченные, обеспечивающие опережающие конкурентные преимущества фирмы в разработке, освоении и распространении инноваций в отрасли, устойчивое или лидирующее положение на рынке, достаточные доходы для финансирования инновационно-инвестиционных проектов и программ, выполнение обязательств перед персоналом и государством.

Основной характеристикой интеллектуальной собственности является то, что только обладатель интеллектуальной собственности, и в первую очередь автор, располагает исключительными правами на ее использование, а также то, что никакое иное лицо не может каким-либо способом использовать интеллектуальную собственность без его разрешения.

Сущность ИС как экономической категории раскрывается в системе отношений владения, пользования и распоряжения объектами, выраженными в каких либо объективных формах, воплощающих научно-техническое, литературное и иное творчество индивидуальных или коллективных субъектов. Данные объекты являются результатом творения человеческого разума, человеческого интеллекта, границы и возможности которого практически неисчерпаемы, а изменения настолько динамичны, что на протяжении нескольких лет возникают новые виды ИС, меняются ее структура и функции.

Выделяют следующие формы интеллектуальной собственности:

1. Частная индивидуальная собственность, когда новшество разрабатывается одним физическим лицом (ученым, изобретателем и т. д.).

2. Коллективно-долевая собственность нескольких физических лиц. В этом случае исполнителями являются группа инноваторов и их технические помощники, и права собственности распределяются между ними.

3. Совместная собственность физических лиц с организациями. Здесь владельцами интеллектуального продукта могут быть как физические, так и юридические лица.

4. Совместная собственность физических лиц с государством. Такая форма собственности разделяет права владения между физическими лицами и государством.

5. Совместная собственность организаций, государства и физических лиц. В этом случае правами владения обладают юридические, физические лица и государство.

6. Смешанная собственность с иностранными юридическими и физическими лицами. В этом случае владельцами интеллектуального продукта могут быть юридические и физические лица иностранных государств.

Основными формами оценки и общественного признания интеллектуальной собственности на сегодняшний момент являются патенты, авторские свидетельства, государственные сертификаты, авторские права, ноу-хау, свидетельства о приоритете, акты о приемке на хранение и др. В рыночной экономике и тем более в экономике знаний существует множество направлений использования интеллектуальной собственности в бизнесе, в том числе и в инновационной деятельности (табл. 3.3).

От направлений использования объектов интеллектуальной собственности зависит вид получаемого дохода и дальнейшее его распределение. Из таблицы видно, что каждый объект интеллектуальной собственности может быть использован как минимум по 11 бизнес-направлениям: от простой продажи прав собственности до вклада в уставный капитал компании. По каждой из бизнес-линий объект интеллектуальной собственности может принести определенный доход, представленный в столбце 6 таблицы.

К сожалению, пока большинство российских авторов ограничивается простой продажей авторских прав, причем по заниженным расценкам. Но по бизнес-линиям соучастия инноватора главный вопрос заключается в определении доли вознаграждения автора в прибыли или в доходах предприятия. Вклад интеллектуалов лучшие фирмы мира оценивают посредством самой высокой оплаты труда, выдачей опционов акций, обязательным вознаграждением за все используемые инновации в виде роялти. Для повышения ценности объектов интеллектуальной собственности необходимо закрепить институциональные формы определения доли собственников объектов ИС в доходах предприятия. Механизм накопления интеллектуального человеческого капитала лежит в основе последовательного прироста заработков его владельца на протяжении всего периода трудовой деятельности. К сожалению профессии, требующие высокого уровня интеллектуального капитала, в России по сравнению с США очень низко оплачиваются.

Таблица 3.3. Направления использования интеллектуальной собственности на инновации

Журнал «Money» провел исследование, в ходе которого определил 10 высокооплачиваемых профессий. Среди них: программист (средняя зарплата составляет 80,5 тыс. долл. в год), профессор, преподающий в вузе (81,5 тыс. долл. в год), ассистент врача (75 тыс.), фармацевт (90 тыс.), психолог (66,5 тыс.), финансовый консультант (122 тыс.), специалист по кадрам (73,5 тыс.), менеджер по маркетингу (82,5 тыс.), IT-администратор (83 тыс.) [141] . Исключительно по критерию заработка в лидеры выбились терапевты и хирурги: их годовой доход составляет в среднем 247 тысяч долларов.

А средняя зарплата врача в России даже по условиям нацпроекта «Здоровье», не превышает 15 тыс. рублей в месяц, т. е. около 4,7 тыс. долл. в год или в 53 раза меньше. Еще ниже заработок двух медицинских профессий из американской «золотой десятки»: фармацевтов и ассистентов врача. А средняя зарплата работников здравоохранения, по данным Росстата, составила в 2007 г. 10 тыс. руб. в месяц [142] . Разницу в ценах тут можно даже не учитывать, поскольку паритет покупательной способности различается в 2,2 раза, а зарплаты – в 30–40 раз.

Работать медиком в США доходно, а профессором в университете еще и престижно. Если же профессор достигает уровня заведующего кафедры и является уважаемым доктором наук, он уже переходит из среднего в состоятельный класс, достигая заработка в несколько сотен тысяч долларов в год. Создается парадоксальная ситуация, когда высокопрофессиональные специалисты получают даже по российским меркам зарплату на уровне бюджета прожиточного минимума.

В последние годы творческие преподаватели вузов, проявляющие устойчивую активность в научной работе, добиваются значительного увеличения доходов за счет реализации интеллектуального капитала при выполнении хоздоговоров, НИР по грантам и программам. Так, например, 15 докторов наук, профессоров ОрелГТУ получили в 2009 г. 50–70 % годового дохода по результатам научно-исследовательской деятельности.

Учитель в США получает в месяц 4 тысячи долларов, что на 1 тысячу выше средней зарплаты в этой стране. Это объяснимо, поскольку учительский труд требует высокого уровня культуры, специального педагогического образования и высочайшей социальной ответственности. В России же средняя зарплата в образовании по данным Росстата за 2007 г. составила 8,8 тыс. руб., что почти в 1,5 раза ниже средней зарплаты по народному хозяйству [143] .

Осознание новой идеологии и принятие менеджментом фирм системы оплаты труда персонала по вкладу человеческого капитала будет способствовать росту конкурентоспособности российского инновационного бизнеса и преодолению векового предрассудка «экономить на заработной плате». Эта позиция осознана и признана многими ведущими учеными. Так, в коллективной монографии Института экономики РАН подчеркивается «превращение человеческого капитала в главный фактор экономического развития» [144] . Е. Ясин, доктор экономических наук, профессор, научный руководитель ГУВШЭ, подчеркивает, что при переходе к инновационной экономике необходимы крупные инвестиции в трансформацию институтов рынка человеческого капитала: пенсионной системы, системы образования и здравоохранения, создание рынка доступного жилья, повышение заработной платы бюджетникам [145] .

Уже сделаны реальные шаги в этом направлении, о чем говорит переход к новой системе оплаты труда бюджетников, порядок которого утвержден постановлением Правительства РФ от 5 августа 2008 г. N 583. Требуют доработки критерии оценки достижений и качества учебной, научной и инновационной деятельности преподавателей и научных сотрудников. Еще одним условием формирования интеллектуального капитала является поддержка государством научной, научно-технической и инновационной деятельности, ее стимулирование. Основные направления политики РФ в области развития инновационной системы на период до 2010 г. утверждены положением Правительства РФ от 05.08.2005 № 2473п-П7.

Целью государственной политики в области развития инновационной системы является формирование экономических условий для вывода на рынок конкурентоспособной инновационной продукции в интересах реализации стратегических национальных приоритетов Российской Федерации: повышение качества жизни населения, достижение экономического роста, развитие фундаментальной науки, образования, культуры, обеспечение обороны и безопасности страны путем объединения усилий государства и предпринимательского сектора экономики на основе взаимовыгодного партнерства.

Реализация Основных направлений государственной политики в области научно-технического и инновационного развития должна способствовать осуществлению к 2010 году структурных преобразований в экономике, ведущих к росту доли в валовом внутреннем продукте наукоемких высокотехнологичных отраслей экономики, сферы сложных организационных, технических и бытовых услуг. К 2020 г. уровень и динамика коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности, снижения рисков для инвестиций в высокотехнологичные отрасли и повышение конкурентоспособности экономики страны должны стать решающим фактором улучшения качества жизни населения, обеспечения социально-экономической стабильности и национальной безопасности Российской Федерации.

Однако, для достижения указанных, достаточно амбициозных, целей необходимо принятие комплекса взаимосвязанных мер, что подразумевает реализацию не только основных, целевых, но и обеспечивающих мероприятий. То есть необходимо опережающее развитие инфраструктуры рынка интеллектуального капитала.

3.5. Пути развития институциональной инфраструктуры рынка интеллектуального капитала в России

Одной из основных особенностей развития современного общества является появление и все большее распространение экономических систем, основанных на знаниях, в которых конкурентные преимущества обусловливаются не использованием дешевых производственных ресурсов, в том числе и рабочей силы, а активным применением информации, рационализаторских и инновационных идей. В настоящее время повышается роль творческого труда. Академик РАН В. Макаров подчеркивает, что «всё больше людей заняты трудом, в котором творческая компонента имеет существенное значение» [146] .

В сложившихся условиях особая роль принадлежит механизмам реализации продуктов интеллектуального труда посредством рынка интеллектуального капитала. Современный рынок интеллектуального капитала имеет сложную структуру, включающую в себя совокупность институтов по разработке, внедрению, защите и продвижению инновационных продуктов как внутри одной страны, так и между странами (рис. 3.3).

Рис. 3.3. Структура рынка интеллектуального капитала

Субъектами рынка наукоемкой продукции являются: высшие учебные заведения; инновационные фирмы; центры коммерческой реализации инновационных продуктов; администрации разного уровня; инновационно активные предприятия; инвестиционные и венчурные компании. Выделение трех основных сегментов рынка интеллектуального капитала обусловлено важностью данных сегментов для эффективного формирования направлений использования инновационных продуктов.

Субъекты инновационной деятельности находятся в постоянном взаимодействии и взаимовлиянии. Так, инноваторы и инновационные фирмы являются генераторами инноваций. Создание инноваций должно сопровождаться их дальнейшим продвижением и внедрением в производственные процессы, чему способствуют инвестиционные и венчурные компании, предоставляя финансовый капитал. Инновационно-активные предприятия внедряют конкретные инновационные бизнес-идеи.

Важным показателем развития рынка интеллектуального капитала является коммерциализация инновационных разработок. В реальной практике можно выделить ряд отечественных разработок, внедрения и вывода на рынок инновационных продуктов и технологий (табл. 3.4). Ключевую роль в системе развития интеллектуального капитала играет также инфраструктура. Эффективность функционирования рынка интеллектуального капитала находится в прямой зависимости от инфраструктуры, обеспечивающей его поступательное развитие.

Н.В. Каленская выделяет такое понятие как «институциональная инфраструктура инновационного развития», характеризуя ее как совокупность учреждений и институтов, обеспечивающих технологический трансферт. Кроме того, инфраструктура представляет собой комплекс рыночных и инновационных институтов и элементов [147] . Необходимость выделения инфраструктуры рынка интеллектуального капитала объективно обусловлена ее назначением. Инфраструктурное обеспечение способствует эффективному доведению товара до конечного потребителя.

Инфраструктуру рынка интеллектуального капитала можно представить в виде системы, обслуживающей отношения между субъектами данного рынка с момента их возникновения до их прекращения. Институты инфраструктуры рынка интеллектуального капитала обеспечивают активный поиск новых механизмов, которые отвечают потребностям развития экономики знаний.

В широком понимании институциональная инфраструктура рынка интеллектуального капитала – это цепочка отношений и институтов, активно участвующих в воспроизводстве интеллектуального капитала, обеспечивающих создание условий для приращения знаний на базе института образования, в капитализации и коммерческой реализации объектов интеллектуальной собственности с помощью правовых институтов, в оценке интеллектуального капитала работников и возможности его использования для создания целевых интеллектуальных продуктов, а также основных путей повышения эффективности деятельности предприятия с использованием системы институтов передачи знаний, опыта и технологий.
Таблица 3.4. Коммерциализация высокотехнологичной продукции предприятиями РФ

Источник: 7 нот менеджмента. Лучшая практика инноваций. М., 2009.
Особое внимание следует уделить формированию инфраструктурных институтов, которое основывается на замене механизма принуждения к исполнению норм и правил поведения и взаимодействия внутрифирменных агентов механизмом стимулирования. Содержание категории «инфраструктурные институты» можно определить как совокупность организаций различных организационно-правовых форм, которые опосредуют движение товаров и услуг, облегчают экономическим субъектам процессы реализации их интересов, повышают оперативность, эффективность и предсказуемость работы рыночных субъектов.

Необходимо признать, что в настоящее время инфраструктура рынка интеллектуального капитала развита недостаточно. Институциональные ограничения для развития рынка интеллектуального капитала показаны в табл. 3.5.
Таблица 3.5. Институциональные ограничения развития рынка интеллектуального капитала

Существующая институциональная инфраструктура не обеспечивает сбалансированного доступа к различным ресурсам (активам) и услугам для участников инновационного процесса, что ограничивает коммерциализацию результатов научно-технической деятельности. Это относится, прежде всего, к защищенности интеллектуальной собственности, к правоприменительной судебной практике, к информационным базам и инвестиционному обеспечению, к реализации инвестиционных и инновационных проектов. Не развита институциональная среда бизнеса. Степень доверия и договорная дисциплина чрезвычайно низкие. Велика степень криминализации экономики, коррупции в официальных государственных институтах.

Базовые институты рынка интеллектуального капитала представлены на рис. 3.4.

Рис. 3.4. Институциональная инфраструктура рынка интеллектуального капитала
Отметим, что представленные элементы институциональной инфраструктуры являются абсолютно необходимыми для развития рынка интеллектуального капитала. Базовым компонентом инфраструктуры рынка интеллектуального капитала должны стать организации или организация на уровне отрасли, то есть мезоэкономическое образование, обеспечивающее активизацию вовлечения интеллектуальных активов в экономический оборот. Деятельность отраслевых структур позволяет обеспечить каналы распространения знаний между предприятиями. Это объясняется тем, что значительная часть знаний, необходимых для осуществления экономической деятельности агентов, носит отраслевой характер, и такие знания не переносятся из одной отрасли в другую. Что же касается общеэкономических или общеуправленческих знаний, то эта часть также лучше распространяется «в связке» с отраслевыми знаниями, чем в абстрактном виде [148] .

Таким образом, в рамках инфраструктуры должны быть сформированы отраслевые институты, в числе которых союзы потребителей, производителей, центры занятости и переподготовки кадров, отраслевые высшие и средние учебные заведения, исследовательские и информационноинновационные центры. Региональным органам власти и бизнес-сообществам необходимо осуществлять мониторинг идей, открытий, изобретений и особое внимание уделить формированию банка креативноэффективных инноваторов.

Велика роль государства в функционировании институциональной инфраструктуры рынка интеллектуального капитала. Оценивая современный уровень государственного регулирования в инновационной сфере, следует отметить, что Правительством РФ за последние годы был предпринят целый ряд действий, сопровождающихся отдельными мероприятиями по поддержке новых исследовательских направлений и перспективных технологий. Принята программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России», которая рассчитана на 2009–2013 годы, учреждены специальные премии Президента в области науки и инноваций для молодых учёных. В частности утверждена программа развития наноиндустрии в России до 2015 года, созданы госкорпорации, сформулированы приоритеты технологического развития РФ.

Но действия правительства не позволяют рассчитывать на положительные результаты. Президент страны Д. Медведев отмечает, что «государство пока не создало для бизнеса таких условий, которые заставляли бы его ежедневно думать о том, как бы вложить дополнительный рубль именно в инновационную сферу, а не вывести в какие-то другие направления» [149] . Проводимая работа, выражающаяся в издании значительного числа проектов указов, концепций, постановлений, поправок к законам, обладает низкой эффективностью. Как утверждает К. Хубиев, «разноплановая деятельность по инновационному развитию носит бессистемный характер» [150] . Инновационное развитие понимается довольно узко, и технологически сводится лишь к внедрению в жизнь достижений науки и техники.

Инновационные предприятия нуждаются в особых услугах, связанных с маркетингом инновационного продукта, трансфером технологий на зарубежный рынок, консультированием по вопросам экспорта научнотехнической продукции. Воздействие на рынок интеллектуального капитала со стороны науки заключается в постепенном формировании и укрепление экономики знаний через развитие научного консультирования, проектирование бизнеса, информационно-аналитическое обеспечение всех субъектов рыночной экономики.

В связи с этим наиболее быстроразвивающейся сферой инновационной инфраструктуры рынка интеллектуальных активов является консалтинг. Данные услуги включают в себя традиционные консультационные услуги такие, как юридические, а также в области финансов, маркетинга, менеджмента, управления производством и т. п. В сфере совершенствования законодательства актуальны проблемы стимулирования научно-инновационной деятельности, развития научных школ, формирования инвестиционных и инновационных альянсов и др.

Признавая важность саморазвития инфраструктуры рынка интеллектуального капитала, государство не должно уклоняться от непосредственного участия в этой работе, эффективно реализуя свою роль регулятора формирующейся системы рыночного обращения результатов интеллектуальной деятельности. Таким образом, для обеспечения инновационной направленности экономики России требуется совершенствование институциональной инфраструктуры рынка интеллектуального капитала и формирование национальной инновационной системы как одного из основных источников устойчивого экономического роста.
Интеллектуальный капитал – единственный фактор, который возможно мобилизовать в достаточно короткие сроки для завоевания стабильного положения на российском и мировом рынках и определения направлений по выходу из кризиса. Именно государственные приоритеты в развитии рынка интеллектуального капитала и проведении активной инновационной политики будут способствовать выходу из кризиса.

3.6. Развитие инновационной инфраструктуры на региональном уровне

На современном этапе необходимость перехода экономики России на инновационный путь развития является одним из наиболее значимых факторов ускорения экономического роста, технологического и социальноэкономического развития, обеспечения экономической безопасности и конкурентоспособности на мировом рынке. В решении задач обеспечения динамически устойчивого экономического развития Российской Федерации основное внимание должно быть уделено формированию инновационных факторов, направленных на обновление технико-технологических основ производства, его диверсификацию с целью разработки и освоения выпуска конкурентоспособных товаров и услуг, обеспечение снижения зависимости развития отечественного хозяйства от сырьевой отрасли.

Инновационные процессы присущи каждому этапу исторического развития общества. По мере накопления знания и опыта совершенствовались как общественно-политические, так и научно-производственные формы взаимодействия между хозяйствующими субъектами, регионами, государствами. В этой связи роль инноваций, причины их возникновения, динамика, механизм распространения, характер воздействия на экономический рост и развитие активно исследуются учеными-экономистами. Особое значение приобретает исследование влияния инновационных факторов на социально-экономическое развитие регионов Российской Федерации, что обусловлено значительной дифференциацией регионального развития, необходимостью определения потенциала для устойчивого развития территорий.

Современной российской экономике свойственна многоукладность, где каждый технологический уклад находится в определенной фазе своего жизненного цикла – стагнации и отмирания, зрелости, интенсивного роста или в фазе зарождения. Данная ситуация обусловлена рядом негативных факторов, среди которых: институциональная неопределенность, опосредующая наличие высоких рисков; неэффективное государственное управление инновационным процессом, обусловливающее низкий процент производства и внедрения инноваций, новых технологий; недостаточная развитость венчурного бизнеса в стране, неопределенность в законодательной и нормативно-правовой базе развития венчурной индустрии; низкая инновационная активность российского предпринимательства; недостаточное государственное инвестирование в исследования и разработки, нечеткая диверсификация финансирования инновационного процесса.

Множественность теоретических подходов к категории «инновации», неоднозначность их классификаций, отсутствие единой методологии в исследованиях, а также неопределенность в понятии инновационной политики затрудняют формирование долгосрочной стратегии технико-экономического развития страны на базе внедрения передовых инновационных технологий. Вследствие чего особую актуальность приобретает исследование, направленное на совершенствование инфраструктуры инновационной деятельности в регионах.

В современных условиях инновационная инфраструктура превращается в важнейший ресурс инновационных процессов в национальной экономике в целом, а также на мезоуровне (уровне региона). Это предопределяет более высокие темпы развития инновационной инфраструктуры по сравнению с темпами развития инновационных предприятий. Инфраструктуру инновационной деятельности можно определить как совокупность юридических и физических лиц, выполняющих для субъектов инновационной деятельности отдельные виды работ и услуг в рамках соответствующих инновационных проектов. При этом региональная инновационная инфраструктура должна рассматриваться как составная часть общей инфраструктуры для нужд национальной инновационной системы [151] . Ресурсно-компонентный состав инновационной инфраструктуры (финансовая, материальная и производственно-технологическая, научная, информационная, кадровая, экспертно-консалтинговая и правовая составляющие), обеспечивающий основу для эффективного осуществления инновационной деятельности на территории региона представлен в табл. 3.6.

К базовым принципам формирования региональной инновационной инфраструктуры с рыночной ориентацией можно отнести:

• комплексный характер, т. е. оказание услуг на всех этапах инновационного процесса;

• возможность инфраструктурных организаций координировать свои действия при оказании услуг, а также взаимодействовать с аналогичными организациями из других регионов;

• адекватность реально имеющемуся в регионе научно-техническому, инновационному и производственно-технологическому потенциалам;

• сохранение и укрепление уже имеющихся организационных звеньев инфраструктуры;

• наличие конкуренции между инфраструктурными звеньями с целью исключения монопольного положения одних по отношению к другим, что в конечном итоге предполагает продуктивность и эффективность инновационной деятельности;

• безусловное соответствие создаваемых инфраструктурных систем положениям действующих федеральных и региональных правовых и нормативных актов;

• максимальный учет при создании инфраструктурных систем отечественного и, по возможности, зарубежного опыта.

Исходя из такого понимания, инновационная инфраструктура представляется как совокупность взаимосвязанных, взаимодополняющих производственно-технических систем, организаций, фирм и соответствующих управляющих систем, необходимых и достаточных для эффективного осуществления инновационной деятельности и реализации инноваций. Формироваться инновационная инфраструктура может как «сверху» – международными организациями, федеральными и региональными органами власти, так и «снизу» – представителями различных бизнес-структур, заинтересованных в защите и продвижении своих интересов. При этом крайне важным является нахождение правильного баланса между различными участниками инновационно ориентированного процесса и обеспечение трансформации централизованной системы поддержки промышленности и предпринимательства к децентрализованной, рыночной, при которой перед государственными структурами первоочередной задачей является нахождение и реализация частным сектором собственных инновационных решений.

Таблица 3.6. Ресурсно-компонентный состав инновационной инфраструктуры

Особая роль в формировании и эффективном функционировании как региональной инновационной системы, так и ее инфраструктуры принадлежит финансовой составляющей. Прежде всего, это связано с тем, что последняя является одним из основных механизмов организации системы финансирования инновационной деятельности. Именно на реализацию механизмов финансирования инновационной деятельности приходится основная часть рисков региона. В индустриально развитых странах финансовая инфраструктура инновационного бизнеса сложилась на базе высокоразвитых финансово-кредитных механизмов современного рынка, обеспечивающих финансовыми ресурсами предпринимательский сектор. Структура финансовых институтов, работающих с инновационно ориентированными предприятиями, представлена в табл. 3.7.

Таблица 3.7. Структура финансовых институтов

Принципы организации финансирования инновационного предпринимательства состоят в следующем: четкая целевая увязка с задачей быстрого и эффективного внедрения современных научно-технических проектов, логичность, обоснованность и юридическая защищенность используемых приемов и механизмов, множественность источников финансирования, широта и комплексность, возможность охвата максимально широкого круга технических новинок и направлений их практического использования, адаптивность и гибкость, предполагающие постоянную настройку как всей системы финансирования, так и ее отдельных элементов в динамично изменяющиеся условия внешней среды с целью поддержания максимальной эффективности.

К основным задачам создания региональной финансовой инфраструктуры инновационной деятельности мы считаем правомочным отнести:

– создание необходимых предпосылок для быстрого и эффективного внедрения технических новинок во всех отраслевых структурах региона (кластерах), обеспечение соответствующей структурно-технической настройки механизмов взаимодействия;

– сохранение и развитие стратегического научно-технического потенциала в приоритетных направлениях развития региона;

– создание необходимых материальных условий для сохранения кадрового потенциала науки и техники, предотвращение его утечки (за пределы региона и страны);

– стимулирование и инициирование новых идей и проектов.

Следует отметить, что основным источником финансирования инновационной деятельности являются, прежде всего, собственные средства предприятий, для оказания же государственной поддержки формируется система фондов.

На сегодняшний день финансовая инфраструктура научной и инновационной деятельности представлена несколькими организациями, созданными при участии государства. К ним относятся: РФФИ и РГНФ (созданы в 1992 и 1994 гг.), Российский Фонд Технологического Развития (РФТР) (создан в 1992 г.), Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере (Фонд содействия) (создан в 1994 г.), Венчурный инновационный фонд (ВИФ) (создан в 2000 г.). РФФИ и РГНФ являются бюджетными учреждениями. Они поддерживают преимущественно фундаментальные исследования путем выделения грантов, присуждаемых коллективам ученых на основе открытого конкурса. Данные фонды относятся к инновационной системе, но мы не будем подробно останавливаться на их деятельности. К тому же практически все фонды на данный момент напоминают «демонстрационные модели», а не действующие структуры.

На наш взгляд формирование инвестиций в финансовую инфраструктуру должно предусматривать следующие модели:

1. Прямое инвестирование государственных средств в инновационные компании через специальные программы.

2. Инвестирование государственных средств через создание фондов.

3. Смешанные программы развития финансовой инфраструктуры.

Основным аргументом в пользу инвестирования через механизм фондов против государственных инвестиций напрямую в фирмы-инноваторы является то, что государство не всегда в состоянии принимать взвешенные инвестиционные решения, поскольку его цель – не извлечение прибыли, а предоставление «общественных благ». Основным ядром инновационной инфраструктуры, наиболее адекватным механизмом реализации научнотехнических инноваций является, с нашей точки зрения, инфраструктура инновационных инжиниринговых центров (фирм, предприятий), которые способны аккумулировать лучшие отечественные и зарубежные знания и технологии, выступать для заказчика в роли системного интегратора и гаранта успешной реализации инновационных проектов, а также обеспечить охват полного инновационного цикла: от изучения конъюнктуры рынка конечной инновационной продукции (маркетинг инноваций), технико-экономического обоснования инновационных проектов и их разработки вплоть до комплектной поставки оборудования, кадрового обеспечения и последующего сервисного обслуживания.

Поэтому создание такой инфраструктуры, обеспечивающей высокую эффективность реализации инновационных проектов, является важнейшей задачей для региона, требующей оперативного решения.

Все организации, относящиеся к инновационной инфраструктуре, находятся в определенной технологической и экономической связи, выражающей единство этапов инновационной деятельности. Организации, в совокупности образующие инновационную инфраструктуру можно классифицировать по секторам деятельности и типу, следующим образом: производственно-технологическая инновационная инфраструктура (ПТИИ), включает следующие организации: технопарки, бизнес-инкубаторы, инновационнотехнологические центры, лаборатории аппликационных исследований; финансовая инновационная инфраструктура (ФИИ): посевные и стартовые фонды, венчурные фонды, фирмы венчурного капитала; информационноконсалтинговая инновационная инфраструктура (ИКИИ): центры коммерциализации технологий (центры трансфера технологий), информационные центры, организации патентования, экспертизы и сертификации.

Анализ международного опыта в сфере механизмов формирования инвестиций в производственно-технологическую инфраструктуру свидетельствует о существовании четырех основных моделей инвестирования:

1. Модель «обеспечение самофинансирования – выход»: государство осуществляет прямое государственное финансирование в создание материальной базы объекта инфраструктуры (ОПТИИ) и покрывает все текущие операционные расходы, связанные с его функционированием. Государственное финансирование прекращается в тот момент, когда платежи фирм-участников за услуги ОПТИИ позволяют покрывать операционные расходы.

2. Модель «инвестиции через государственно-частное партнерство»: государство покрывает капитальные и первоначальные текущие расходы (в течение 35 лет) с предпосылкой со временем передать частным инвесторам объект технологической инфраструктуры.

3. Модель «инвестиции в экономическое развитие науки и региона»: государство осуществляет прямое финансирование в создание и поддержание деятельности ОПТИИ с целью получения социального / экономического эффекта (повышение конкурентоспособности национальной экономики, создание рабочих мест, расширение базы налогообложения).

4. Модель «инвестиции в объект недвижимости»: государство выступает инвестором в создании объекта инфраструктуры для целей получения прибыли в форме арендных платежей со стороны фирм-участников. Реализация данной модели требует создания управляющей компании, осуществляющей функции управления недвижимостью.

С точки зрения обеспечения инновационного развития экономики приоритетными являются первая и вторая модели, обеспечивающие ряд преимуществ, связанных с особенностями создания и функционирования структур ОПТИИ: длительные (от 3 до 15 лет) сроки выхода на самоокупаемость; существенный «разброс» фирм-инноваторов по стадиям инновационного цикла в портфеле ОПТИИ. Таким образом, для создания инфраструктуры инновационных инжиниринговых центров в регионе необходимо осуществить следующий комплекс организационно-технических и социальных мероприятий:

1) формирование региональной инновационно-инвестиционной сети центров научно-технических нововведений. Необходимо создание инновационных центров: координационного регионального инновационного центра (во взаимодействии с соответствующими региональными правительствами, администрациями и мэриями); головного регионального инновационного центра; исполнительной сети инноваций региона в виде сети инновационноинвестиционных центров на предприятиях, в организациях и в вузах региона;

2) создание сети инновационно-инвестиционных центров в приоритетных отраслях экономики региона. Опыт разработки и практической реализации федеральной инновационной программы «Российская инжиниринговая сеть технических нововведений» показывает, что создание в регионе инновационно-инвестиционной сети центров нововведений необходимо сочетать с формированием инновационной инфраструктуры. При этом в первую очередь должен быть решен комплекс проблем, связанных:

во-первых, с разработкой и развитием инновационной инфраструктуры в целом как единого распределенного по регионам и отраслям механизма научно-технических нововведений в виде инновационно-инвестиционных фирм (центров), которые через реализацию наукоемких технологий обеспечивают в короткие сроки конкурентоспособную реализацию инноваций;

во-вторых, с созданием научно-технической базы инновационной инфраструктуры страны и регионов, а также разработкой методических и организационно-нормативных материалов по научно-техническим нововведениям.

Ввиду ограниченности ресурсов единовременное создание комплексной инновационной инфраструктуры, отвечающей требованиям сегодняшнего дня, невозможно. Поэтому необходимо на первом этапе обеспечить выполнение всего набора инфраструктурных услуг с привлечением сил имеющихся организаций, а также создать условия и предпосылки для ее саморазвития, в т. ч. за счет привлечения средств частных инвесторов.

Инновационная практика, безусловно, требует оборотного капитала. Получить этот оборотный капитал (например, кредит) в современных условиях без специальных мер поддержки очень сложно. Поэтому в настоящее время лишенное оборотного капитала отечественное производство инновационных товаров и услуг проигрывает лучшие наукоемкие проекты в стране зарубежным фирмам, использующим сбалансированный зарубежный рынок для получения требуемого оборотного капитала. Учитывая данное обстоятельство, считаем, что в экономике инноваций с целью устранения обозначенной проблемы продуктивным представляется объединение под единым управлением инновационной и инвестиционной деятельности. В этой связи конструктивной идеей механизма поддержки региональной инновационной политики представляется создание инновационно-инвестиционной сети, объединяющей на территориях инновационного развития в регионах инновационные и инвестиционные функции в одном центре. Концептуальные подходы по созданию такого механизма заложены в работах В. Г. Колосова и ученых его научной школы [152] .

Таким образом, одним из возможных стратегических направлений реанимации и дальнейшего развития отечественного научно-производственного комплекса в регионах является создание инновационно-инвестиционной сетевой инфраструктуры с инжиниринговым сопровождением, распределенной по всем территориям инновационного развития региона.

3.7. Формирование креативной научно-технической среды при переходе к инновационной экономике (опыт Украины)

Сегодня необходимость перехода от индустриальной экономики к экономике предпринимательского типа, в основе которой находятся знания и инновации стала «общим местом» в экономической дискуссии. Это связано с тем, что активная инновационная политика была во все времена залогом постоянного экономического успеха.

Впервые журнал Business Week ввел в оборот понятие креативной экономики в августе 2000 года. Затем Джон Хокинс в своей книге "Креативная экономика" (2001) сделал попытку проследить ее влияние в мировом масштабе. Пятнадцать отраслей "креативной индустрии" включают программирование, исследования и конструкторские разработки, а также индустрии креативного содержания. Эти индустрии производят интеллектуальную собственность в виде патентов, авторских прав, торговых марок и оригинальных разработок [153] .

Таким образом, вся система менеджмента в новой экономике вступает в очередную фазу развития. Креативный менеджмент реализуется на предпроектной и проектной стадиях инновационного цикла и рассматривает инновационный продукт как сложное структурное образование. Соответственно связанное с ним управление созданием новой системы знаний, умений и навыков должно быть определенным образом разделено на ряд составных элементов. Государственная поддержка инновационной деятельности, в свою очередь, дает возможность субъектам хозяйственной деятельности минимизировать налогообложение, получать кредиты в поддержку своих оборотных средств, а значит оставаться прибыльными.

Сегодняшние организации должны найти для себя новые образы и формы, которые помогут им трансформироваться в так называемые интеллектуальные организации. Интеллектуальная организация должна фокусироваться на будущем, которое она хочет создать (проактивный подход) [154] . Большинство исследований в Украине, которые посвящены изучению инновационной деятельности предприятий и политике ее государственной поддержки, основано на опыте ведущих предприятий США, Японии, Финляндии, Германии и других стран Западной Европы. Превращения, которые происходят в Украине на современном этапе ее развития нуждаются в коренных изменениях в формировании системы взаимосвязи университет-промышленность-государство, с целью развития их научно-технической и инновационной деятельности. Основными функциями университетской бизнес-модели становятся образование, исследования и служба обществу.

В результате интеграционных процессов, которые происходят в современном экономическом пространстве, предусматривается образование новых информационно-финансовых рыночных институтов, которым присущи некоторые общие черты: рост емкости информационных рынков во всемирном масштабе, который значительно превышает товарные рынки; компьютерная сеть становится общей финансово-информационной коммуникацией; рост нематериальных активов предприятий (патенты на изобретения, лицензии, программные продукты и другие информационные материалы); важнейшей чертой становится чрезвычайно высокий удельный вес НИОКР в общей структуре расходов на производство; развитие стратегий, которые включают регулярный информационный обмен и культуру учебы на всех предприятиях.

Рассматривая университетскую бизнес-модель, необходимо определиться со степенью влияния бизнеса на процессы университетского образования. С одной стороны, он может активно принимать участие во всех образовательных и научных процессах. С другой, поддерживать университетскую функцию исследований и развивать коммерциализацию новых знаний. Тогда необходимо исследовать процесс создания знаний, правовую защиту интеллектуальной собственности, создаваемую университетским штатом и коммерциализацию университетских исследований.

К основным задачам управления интеллектуальной собственностью относятся: стимулирование процессов разработки и создания объектов интеллектуальной собственности; обеспечение правовой охраны и защиты объектов интеллектуальной собственности; систематизация и анализ использования объектов интеллектуальной собственности; стоимостная оценка объектов интеллектуальной собственности; коммерциализация объектов интеллектуальной собственности. Именно эффективное управление интеллектуальной собственностью обеспечивает сильную конкурентную позицию, позволяет проводить грамотную инвестиционную политику, получать дополнительные финансовые средства от коммерциализации интеллектуальной собственности, а значит увеличивать рыночную стоимость в целом, что безусловно содействует развитию экономики страны.

Сегодня, когда мир вступает в эпоху "инновационно-креативной экономики", главным источником благосостояния общества становятся не естественные ресурсы, а творческие достижение людей. При этом результаты интеллектуальной деятельности, которые находят своего инвестора, становятся инновацией. Так, емкость мирового рынка лицензий на использование объектов интеллектуальной собственности оценивается не менее чем в 150 млрд. долл. в год. Темпы роста этого рынка в 3–4 раза превышают темпы роста традиционных рынков товаров и услуг, что еще раз подчеркивает роль интеллектуальной собственности для экономического развития любого государства.

В то же время, председатель Государственного департамента интеллектуальной собственности Министерства образования и науки Украины Н.В. Палладий указывает, что внутренний рынок объектов интеллектуальной собственности в Украине прошел стадию формирования, и требует государственной поддержки. Она может выражаться в осуществлении единой государственной политики, защите национальных интересов в сфере экономики, технологической безопасности и регулировании экспорта украинских технологий [155] .

Статистические данные о научной и инновационной деятельности свидетельствуют о том, что Украина, имея значительный инновационно-технологический потенциал, использует его недостаточно. В качестве объекта для исследования нами был выбран инновационный кластер – Харьковская область – большой научный центр Украины, где размещаются 217 учреждений, которые выполняют научно-технические работы. В научной сфере региона работает более 15611 специалистов, среди которых 1923 доктора и 11334 кандидата наук. 619 докторов и 2744 кандидатов наук в 2009 году были задействованы при выполнении научных и научно-технических работ. В Харьковской области сосредоточенно 15 % всех научно исследовательских институтов Украины, 20 % конструкторских и проектных организаций, свыше 16 % научных сотрудников. Общий объем выполненной научной и научно-технической работы в 2008 году составил 1 419 млн. грн., в том числе фундаментальные исследования – 290 млн. грн., прикладные исследования – 238 млн. грн., разработки – 786 млн. грн., научно-технические услуги – 105 млн. грн. 62,6 % валовых расходов на выполнение научных и научно-технических работ приходились на отраслевой, а 27,1 % на академический секторы науки [156] .

В 2008 году в создании и использовании объектов промышленной собственности было задействовано 186 предприятий и организаций Харьковской области. Количество предприятий, которые занимаются новаторской деятельностью, увеличилось на 5,7 % по сравнению с 2007 годом. С 1995 по 2008 годы объемы выполненных научных и научно-технических работ увеличились почти в 13 раз. Это отображено на рис. 3.5.

Рис. 3.5. Объем выполненной научной и научно-технической работы в Харьковском регионе, по годам, млн грн.

В 2008 г. инновационной деятельностью занимались 110 предприятий или 13,1 % промышленных предприятий области (в 2007 году – 142 предприятия или 18,0 %) (рис. 3.6). Область превышает общегосударственный показатель удельного веса предприятий, которые занимались инновационной деятельностью, в общем количестве исследуемых промышленных предприятий, которые в целом по Украине составляли 13,0 %. Среди регионов Восточной Украины Харьковская область по этим показателям опережает такие промышленно-ориентированные области, как Донецкая (10,5 %), Луганская (10,2 %), Запорожская (8,9 %), Днепропетровская (8,5 %) [157] .

Рис. 3.6. Удельный вес предприятий, которые занимались инновациями в Харьковской области к общей численности предприятий, %
Объем инновационной продукции, реализованной промышленными предприятиями области в 2008 году, составлял 2884,7 млн. грн. Часть этой продукции в общем объеме реализованной промышленной продукции составляет 7,4 % (в целом по стране она равняется 5,9 %). Эти и другие показатели представлены в табл. 3.8 [158] .

Подводя итог общей характеристики Харьковской области, можно выделить такие наиболее важные ее особенности:

1) Харьковская область имеет выгодное географическое расположение, что является благоприятной предпосылкой для развития внешней и внутренней торговли и транспортных услуг;

2) Харьков имеет развитый промышленный комплекс, который является лидером в Украине в отрасли машиностроения, следовательно, необходимо развивать создание высокотехнологичной и наукоемкой продукции;

3) Харьковская область выделяется среди других регионов Украины своим научным и образовательным потенциалом, в структуре которого свыше 300 научных учреждений и образовательных заведений. Это обеспечивает возможность приоритетного развития науки и образования в регионе.
Таблица 3.8. Инновационная деятельность промышленных предприятий Харьковской области

Начиная с 2008 г., наблюдается заметное замедление работы предприятий и организаций области по приобретению прав интеллектуальной собственности и использованию объектов права интеллектуальной собственности. Снизилась численность изобретателей и количество поданных заявок, менее активно, чем до 2008 года, осуществляется практическое использование изобретений, полезных моделей и промышленных образцов в разных сферах экономики региона. Использование рационализаторских предложений также имеет тенденцию к замедлению.

Поскольку процессы создания, правовой охраны и использования интеллектуальной собственности обеспечивают повышение конкурентоспособности продукции национальных товаропроизводителей, государство должно активнее применять определенные экономические рычаги и организационно-координационные методы. Одним из таких методов, основанных на управлении интеллектуальной собственностью, является Закон Украины «О научном парке». В соответствии с Законом «научный парк – юридическое лицо, которое создается по инициативе высшего учебного заведения и/или научного учреждения путем объединения взносов основателей для организации, координации, контроля процесса разработки и выполнения проектов научного парка». Для решения эффективного и рационального использования существующего научного потенциала высших учебных заведений и научных учреждений, для развития благоприятной инновационной среды необходимо отмеченное выше сотрудничество. Основной функцией такого сотрудничества является:

– создание новых видов инновационного продукта, осуществление мероприятий по их коммерциализации, организация и обеспечение производства наукоемкой, конкурентоспособной на внутренних и внешних рынках инновационной продукции;

– информационное, методическое, правовое и консалтинговое обеспечение учредителей и партнеров научного парка, предоставление патентнолицензионной помощи;

– привлечение студентов, выпускников, аспирантов, научных работников и работников высшего учебного заведения и/или научного учреждения, к разработке и выполнению проектов научного парка;

– содействие развитию и поддержка малого инновационного предпринимательства;

– организация подготовки, переподготовки и повышения квалификации специалистов, необходимых для разработки и реализации проектов научного парка;

– привлечение и использование в своей деятельности рискового (венчурного) капитала, поддержка наукоемкого производства;

– защита и представительство интересов учредителей и партнеров научного парка в органах государственной власти и органах местного самоуправления, а также в отношениях с другими субъектами хозяйственной деятельности во время организации и выполнения проектов научного парка в рамках, определенных учредительными документами научного парка;

– развитие международного и внутреннего сотрудничества в сфере научно-технической и инновационной деятельности, содействие привлечению иностранных инвестиций;

– выполнение других функций, не запрещенных законодательством Украины.

При создании научного парка, высшее учебное заведение может в качестве учредителя вносить в его уставный фонд имущественные права на объекты интеллектуальной собственности. Существующие в Украине институты интеллектуальной собственности и основные подходы к управлению нематериальными активами предприятий в недостаточной мере обеспечивают формирование и эффективное использование интеллектуального капитала [159] .
Интеллектуальный капитал можно представить не только как совокупность имеющихся у субъекта законных прав на результаты его творческой деятельности, но и природных и приобретенных интеллектуальных способностей, навыков, умений, сформированых баз знаний и наработок эффективных деловых и маркетинговых коммуникаций. Это подчеркивается тем, что основным компонентом интеллектуального капитала является организационный капитал, который включает: права интеллектуальной собственности, такие как патенты и товарные знаки, корпоративную культуру, торговые секреты, информационные системы, а также креативные активы: ноу-хау, опыт командной работы, культурные и моральные ценности.

На наш взгляд, развитию креативных активов следует уделять особое внимание, так корпорация Ericsson ежегодно тратит на подготовку собственных кадров 25 млн. долл. Торговля правами интеллектуальной собственности растет во всем мире. Это доходы, которые получаются от лицензии на передачу технологии, использования товарных знаков и компьютерных программ. Именно университеты являются источником большого количества объектов интеллектуальной собственности. Так подавляющее большинство всех изобретателей, авторов промышленных образцов и рационализаторов Харьковской области, действовали в составе: Харьковского национального медицинского университета, Национального технического университета «Харьковский политехнический институт», Харьковской медицинской академии последипломного образования, Национального фармацевтического университета и Харьковского государственного университета питания и торговли.

Осуществлять процедуру коммерциализации интеллектуальной собственности ВУЗы смогут с помощью научных парков, это также будет способствовать росту их рейтингов. Экономический эффект от использования новой, прогрессивной технологии значительно превысит расходы на создание объектов интеллектуальной собственности. Определение рыночной стоимости нематериальных активов, как было отмечено выше, является необходимым при внесении в уставный фонд, их использовании как предмета залога, при страховании, а также для правильной оценки активов научного парка. Владелец должен периодически переоценивать нематериальные активы, относительно которых существует активный рынок, по рыночной стоимости. Сумма дооценки отображается в бухгалтерском балансе в составе собственного капитала, увеличивая его. Это увеличение приводит к повышению финансовой устойчивости, то есть увеличению финансового коэффициента автономии и, как следствие, к повышению инвестиционной привлекательности научного парка. В то же время, может уменьшиться коэффициент маневренности собственных оборотных средств, снизиться рентабельность собственного капитала, коэффициент ресурсоотдачи и коэффициент оборотности активов.

Однако, если дооценка была сделана адекватно, исходя из реальной суммы дохода, принесенного данными активами, подобное снижение не состоится. Степень объективности оценки стоимости нематериального актива напрямую коррелируется с возможностью поощрение эффективного инвестора. В соответствии с Законом Украины «О налогообложении прибыли предприятий» от 28.12.1994 № 334/ 94-ВР операция внесения имущества в уставный фонд определяется как прямая инвестиция (п. 1.28.2), которая не приводит к увеличению валовых доходов предприятия (п. 4.2.5) и не облагается налогом на прибыль. При использовании нематериального актива как взноса в уставный фонд предприятия происходит оптимизация налогообложения за счет амортизации нематериального актива в уставном фонде, оцененного по рыночной стоимости.

По закону Украины «О научном парке» государственная поддержка деятельности научных парков заключается в: возможности привлечения государственных средств к реализации проектов научного парка; получении научными парками государственного заказа на поставку продукции, выполнении работ и предоставлении услуг, для обеспечения приоритетных государственных потребностей; освобождении от налогообложения ввозной пошлины научного, лабораторного и исследовательского оборудования, а также комплектующих и материалов, которые не производятся в Украине, согласно номенклатуре и объемам, предусмотренным проектом научного парка; использовании помещений и оборудования высшего учебного заведения и/или научного учреждения, по предоставлению исполнительного органа управления научного парка.

Отмечаем, что на активизацию инновационной деятельности промышленных предприятий позитивное влияние оказывает развитие научнотехнической и инновационной деятельности в конкретном высшем учебном заведении, которое позволит эффективно использовать материальнотехническую базу, научный потенциал, для коммерциализации результатов научных исследований и роста стоимости нематериальных активов предприятий, которые будут положительно влиять на финансовое состояние и конкурентоспособность последних.

Основная поддержка государства и институциональные изменения должны создавать благоприятные условия для осознания значимости интеллектуальных активов, инновационной активности, эффективной коммерциализации объектов интеллектуальной собственности, как на внешнем, так и на внутреннем, рынке, и тем самым прекратить тенденцию оттока интеллектуальных ресурсов из страны и научно технологическое отставание Украины, которое наметилось.

Создание в университетах специализированной инфраструктуры по коммерциализации и трансферу результатов научной деятельности будет способствовать определению наиболее перспективных направлений инновационной деятельности ВУЗа, поиска партнеров и потенциальных инвесторов, тем самым повышая общую конкурентоспособность регионов в условиях перехода к инновационному развитию. Это с неизбежностью приводит к мысли о том, что переход к инновационной экономике требует интенсификации организационных инноваций.

3.8. Организационные инновации как инструмент регулирования развития хозяйственных систем

Главной особенностью современных производственных систем является функционирование в динамичной окружающей среде под действием большого числа случайных факторов, что обуславливает сложный характер их поведения и управления такими системами. При этом, очень важным является вопрос самосохранения и дальнейшего развития предприятия, а также определение того, насколько существенно будет изменяться его поведение как целостной системы в результате незапланированных внешних воздействий или изменений внутренних факторов. Исходя из этого, и должны разрабатываться и внедряться инструменты и механизмы, позволяющие воздействовать на предприятие, не допуская падения темпов его эффективного развития.

Задача руководителей предприятий сегодня состоит в том, чтобы определить те потенциальные факторы, которые позволят разработать необходимые для практического внедрения механизмы и определить инструменты, позволяющие обеспечивать устойчивое развитие. Однако современное понимание устойчивости развития содержит не только эволюцию его самого, но и реформирование как обновление, так как традиционные схемы организации производства более не позволяют эффективно решать актуальные производственные проблемы и задачи, поставленные рыночной средой. Исходя из чего и возникает потребность выявить основные закономерности обеспечения устойчивого развития промышленных предприятий, и способы открытого их взаимодействия с рынком.

Поскольку современные исследователи уже преодолели одностороннее представление о предприятии только как о структурной упорядоченности его частей, соединив две стороны единого целого: структурную и функциональную, и создали системный подход к исследованию социальных организаций, который тесно связан с процессами самоуправления, самоорганизации, саморегуляции и самовоспитания, возникает вопрос об источниках движения системы. Согласно диалектике, таковыми являются разрешения внутренних и внешних противоречий. Применительно к предприятию разрешение внутренних противоречий проявляется как смена целей в силу изменившихся ценностей. Разрешение внешних противоречий осуществляется за счет его адаптации к изменившимся условиям внешней среды и взятия из нее ресурсов, необходимых для развития, что отражает возникновение в организации производства таких качеств, как стремление к совершенствованию, гибкость и адаптивность к изменениям, ориентация на новации, и ускоренное введение их в практику управления. Поэтому современные ситуационные теории организации и управления производством, обеспечивая эффективную адаптацию его к конкретным требованиям конкурентной среды, отрицают универсальные организационные методы, применимые к любому предприятию в любой ситуации.

Сегодня российским производственникам необходимы новые подходы к организационному управлению предприятиями, при этом «западные» стандартные решения не могут быть скопированы в силу национальных российских особенностей. Практика внедрения отдельных инструментов, основанных на зарубежном опыте, а также применение собственных разработок, как правило, носят локальный характер и направлены главным образом на повышение качества продукции.

Исследования процессов обеспечения устойчивого развития предприятий, на примере текстильной промышленности, позволяют предложить иные модели организации производства, основанные на институционализации организационных отношений, новых принципов развития организационных структур и производственных процессов на отраслевом уровне. На наш взгляд, обеспечение устойчивого развития предприятия представляет собой, в первую очередь, систематическую перестройку внутренних организационных преобразований и изменений, как первоочередной неотложной задачи каждого предприятия.

Специфика современных проблем управления и организации производства отечественных предприятий связана с необходимостью учитывать темп изменений в окружающем нас мире. Очевидно, что способность наших производственных систем приспосабливаться к этим изменениям не отвечает бурному и «взрывному» характеру новой техники и технологии, а отсутствие гибкости систем неизбежно вызвало проблему приспособления их к изменениям внешней среды. Исходя из чего, менеджмент предприятий должен переориентирован от управления отдельными ресурсами и функциональными подразделениями к управлению бизнес-процессами, способными воедино связать деятельность всех структур предприятия.

Для перехода к новому типу производства российским предприятиям прежде всего необходимо учитывать организационную основу управления. По своей природе не может быть управления без организации, так как любое дело, необходимо прежде организовать, а затем им управлять. Из существующих классификаций менеджмента, наибольшую актуальность в условиях современных производственных систем, на наш взгляд, имеет организационный менеджмент, который представляет собой систему управленческих воздействий, правил, приемов и процедур, направленных на реализацию функций организации. Присутствие в производственной системе определенного числа подсистем, элементов, составляющих организационную структуру системы; воздействие элементов системы друг на друга, что является результатом их взаимодействия с окружающей средой и между собой; появление как следствия взаимодействия элементов системы синергетизма, позволяют отличить организационное управление от других его видов.

Экономическое состояние российских предприятий приводит к пониманию того, что еще не произошел переход от рынка изготовителя к рынку потребителя, еще не возникла концепция качества в широком смысле этого слова, еще не появилась потребность в системном подходе предприятия, еще не стала очевидной решающая роль человеческого фактора.

Идеи и методы организационных инноваций в управлении производством могли бы сыграть решающую роль в трансформации российской промышленности и приближении ее к уровню современных развитых стран. Дело в том, что переход от массового типа производства на заказы агентов рынка во многих случаях не требует серьезных вложений. Не всегда, но часто не надо закупать новое дорогостоящее оборудование или внедрять новые материалы и технологии, надо всего лишь изменить культуру организационного управления, систему взаимоотношений между различными уровнями и подразделениями предприятия, систему ценностной ориентации сотрудников и их взаимоотношения. Другими словами, российским предприятиям, как воздух нужен реинжиниринг, то есть существует возможность выбора пути не технократического, а организационной реструктуризации.

Переход на рыночно-ориентированную систему производства требует учитывать что, «ее совершенство измеряется возможностями борьбы с реальными ограничениями производства. У каждой системы – свои возможности, требования и ограничения. Это правило означает, что производство поддается улучшению в той степени, в какой имеется возможность гармонично ввести в существующую систему производства элементы более совершенной системы. При переходе на новую систему следует не улучшать навыки управления старой системой, а учиться управлять новой», – так считает выдающийся теоретик в области менеджмента П. Друкер. При этом необходимо учитывать, что именно организационные методы логически предшествуют административным, экономическим и социальным. Их использование позволяет создать необходимые условия для функционирования и развития организации: они обеспечивают проектирование, формирование управленческих и производственных структур, разработку норм, правил, инструкций.

Из выше обозначенного следует, что на каждом предприятии наряду с формализованной частью, которую представляет собой «производственное пространство», существует «организационное пространство», которое находится вне формальных процедур управления и бюджетирования, но характеризуется большими размерами, большими не задействованными в основной деятельности потенциалами организации, неясностью правил поведения, нечеткостью стратегии развития, отсутствием формального руководства. «Организационное пространство» мы определяем как виртуальное поле для инициирования потенциала развития предприятия, с помощью которого оно может постоянно генерировать новшества, но которым нужно и управлять, и его контролировать.

На сегодня многие российские предприятия игнорируют существование этой «виртуальной территории», тем самым упускают свои потенциальные возможности, которые она представляет последнему. Поэтому понимание особенностей проблем, возникших в связи с неясностью правил поведения, нечеткостью стратегии развития, неопределенность в установлении методов достижения целей, жесткая конкуренция – все это рамки деятельности организационных инноваций предприятия и требует разработанной методологии их решения. Существующие проблемы предприятий в России кроются в их неспособности совершенствовать организационное управление, что подтверждается неэффективностью и неконкурентоспособностью отечественного производства.

Под влиянием научно-технического прогресса в технике и технологии, в современных условиях претерпевают существенные изменения развитие форм организации производства, которые обусловлены механизацией и автоматизацией производственных процессов. Это создает объективные предпосылки развития гибких организационных форм производства. Именно гибкие интегрированные формы производства позволяют обеспечить его переход на выпуск новых изделий, без изменения состава компонентов производственного процесса, при незначительных затратах времени и труда.

Экономической основой создания которых может стать организация бизнес-процессов производства, создающих предпосылки для работы на принципах самоуправления и коллективной ответственности за результаты труда. Основными требованиями, предъявляемыми к организации процесса производства и труда, в этом случае, являются создание автономных организационных единиц производства; способных обеспечивать достижение непрерывности процесса производства выполнения заказов агентов рынка, с учетом расчета рациональной потребности в ресурсах, с указанием интервалов и сроков поставок; обеспечение сопряженности по мощности установленного оборудования с потребностями рынка в конкретной продуктовой группе ассортимента, подбор группы работающих с учетом полной взаимозаменяемости.

Анализ современных теорий и практик управления, позволил нам отделить потенциальную «сшивку» для проблем современного управления предприятием, коей являются организационные инновации, позволяющее в разные периоды времени оптимизировать организационное управление предприятия за счет создания прикладных моделей его развития, генерируемые на базе совершенствования организационных форм в организации производства, и рассматривая это как предпосылку организационного его развития.

Современный менеджмент все более возлагает задачи на лиц, непосредственно занятых в первичном процессе, исходя из чего руководство среднего звена должны в мезообласти действовать главным образом, как «катализаторы», как «стимуляторы» и как менеджеры организационного развития. Ибо постоянные организационные инновации, только с большим трудом, можно по горизонтали распространить на все предприятие, гораздо важнее, чтобы большие организационные единицы предприятия в рамах общей концепции действовали в направлении его стратегического развития. Автономия производственных единиц должна строится с использованием инструментария реинжиниринга, как средства реконструкции на базе комплекса бизнес-процессов.

Институционализация организационных отношений, на основе введения в научный оборот новых организационных форм, в качестве инструментов совершенствования организационного управления производством, позволяет формировать механизмы устойчивого развития экономики промышленных отраслей, предприятий и является значительным фактором обеспечения условий формирования новой экономической позиции его развития.

Институциональные формы организационных отношений, мы предлагаем рассматривать в двух срезах:

– организационные отношения между производством и потребителем товара, выраженные величиной заказа, его качественными характеристиками, сроками изготовления, ценами, фокусирование внимания на прибыльности конкретной группы клиентов;

– организационные отношения внутри производственного процесса, которые выражаются через бизнес-единицы (продуктово-ассортиментные линии) как технико-технологическое сопровождение заказа и являются нормативным каналом коммуникаций между производственно-технологическим и социо-техническими элементами, участвующими в процессе выполнения заказа.

Процессная реструктуризация производства на основе бизнес-процессов позволяет осуществлять организационное моделирование за счет формирования сквозных процессов по продукту. Ее целью, согласно нашей концепции, является системная реорганизация материальных, финансовых и информационных потоков, направленная на упрощение организационной структуры, перераспределение и минимизацию использования различных ресурсов, сокращение сроков выполнения контрактов агентов рынка. Реальность выделения бизнес-процессов мы видится в привязке их к слитым функциональным подразделениям производства, дающим возможность определить вход и выход процесса, а также определить его ответственность за результаты конечного продукта.

Нами разработана модель новой организационной структурообразующей бизнес-единицы производства – продуктово-ассортиментная линия (ПАСЛ), объединяющая в себе выделение цепочки операционных процессов производства на базе предметной специализации по продуктовому признаку и которая воплотила в себя такие свойства как: сквозной поток производства продукта; технико-технологическую преемственность выполнения заказа, ее ассортиментные возможности; нормативную версию процесса изготовления изделий конкретной продуктовой группы;. планово-учетную, бюджетную и структурообразующую единицу производства; канал коммуникаций для установления сбалансированного взаимодействия с внешней бизнес-средой.

ПАСЛ институционализируют цепочку создания стоимости и обеспечивают процессно-ориентированный учет выполнения заказа. При этом, отличие нового организационного формирования проявляется в его организационно-управленческой сущности: предоставленная полнота полномочий и ответственности за всю возложенную на него деятельность. Новая организационная конструкция, в отличие от цеховой структуры, позволяет устранить разрывы на межфункциональных стыках производства и обеспечить эффективный интегрированный контроль всей цепочки выполнения заказа. При этом значительным преимуществом новой организационной единицы является выдвинутое положение о том, что ее необходимо рассматривать не только как движение материального потока, но и как материальное воплощение цепочки создания стоимости заказа. Что позволяет, сформировать экономическую основу процесса выполнения заказа в производстве, с ее статическими и динамическими характеристиками, и совокупностью факторов внешней и внутренней среды, оказывающих на нее регулирующее воздействие.

Новая организационная конструкция позволяет формировать и другие производные от нее организационные формы, обеспечивающие создание двух типов диалектически связанных между собой бизнес-процессов, инициированных заказом конкретного агента рынка. Детерминантой обособления которых является определение диапазона интересов агентов конкурентного рынка, а также технико-технологических и сырьевых возможностей предприятия.

Первый тип бизнес-процессов инициирован спросом потребления изделий и представляет собой продуктово-ассортиментный модуль рынка (ПАРМ), который позволяет измерить объем, состав и структуру рынка конкретного продукта в координатах учитывающих технико-технологические возможности производителя в ассортиментно-продуктовой группе.

Второй тип бизнес-процессов формирующий портфель заказов, предложено обеспечивать продуктово-ассортиментным модулем заказа (ПАМЗ), который создает представление о реальном объеме производства и объеме реализации текстильных изделий, который соответствует ресурсным возможностям производителя.

Новые организационные формы (ПАРМ, ПАМЗ) позволяют сбалансировать интересы агентов рынка и обеспечивать наиболее полное использование потенциальных возможностей предприятия. Новое качество организационных отношений рыночно-ориентированной организации управления производством, возникающих в результате внедрения техникотехнологических инноваций, требует иных инструментов и методов, и соответствующих им новых организационных форм.

Однако по настоящий период, инновации в области процесса организации управления производством не всегда находят адекватное отражение в содержании организационных форм и организационных отношений. И тогда последние становятся тормозом развития производства. Институционализации организационных форм производства обеспечивает повышение его результативности за счет активизации потенциала ресурсов от их взаимодействия.

Глава 4 Механизмы стимулирования предпринимательской активности в условиях перехода к инновационной экономике

4.1. Роль институтов государства и рынка в развитии инновационного предпринимательского климата России

Потенциальная роль институтов государства и рынка в переходе России к инновационной экономике огромна. Однако, сложивший в настоящий период инновационный климат России показывает, что реальная эффективность влияния этих институтов на инновационные процессы и, прежде всего, качество политики, реализуемой институтом государства, далеки от совершенства. Анализ современного состояния научно-технической и инновационной сферы в России свидетельствует о том, что по уровню инновационной активности, месту высокотехнологичной продукции в структуре производства и экспорта, объемам финансирования науки, развитию инновационной инфраструктуры Россия заметно от ряда ведущих в этом отношении стран.

В то же время, институт государства в лице правительства РФ, активно способствует развитию инновационного потенциала российской экономики. В последнее десятилетие приоритетное стимулирование инновационного климата российской экономики и поддержка инновационных предприятий и исследований, направленных на формирование принципиально новых технологических подходов к организации производства, созданию наукоемких продуктов и изменению самих организационных структур, постоянно фигурируют в федеральных программах развития российской экономики. Особое внимание уделяется и стимулированию инновационного потенциала общественного сектора российской экономики. Все эти проекты постепенно начинают приносить свои результаты, что способствуют формированию адекватных для развития инновационной активности условий функционирования бизнес-среды [160] .

В целом, необходимо отметить, что наиболее успешно развиваются по инновационному пути небольшие наукоемкие предприятия, которые способны быстро адаптироваться к изменениям социально-экономической и правовой среды бизнеса, быстро выводить на рынок новые продукты, трансформировать свою организационную структуру к возможностям эффективного стимулирования инновационной активности персонала всех уровней. Такие предприятия быстрее и более гибко адаптируются к новым формам рыночных институтов, формирующихся в России.

В ряде случаев продукция таких предприятий позволяет не только достичь реальных эффектов полноценного удовлетворения текущих потребностей рынка и максимизации прибыли за счет применения новых технологических подходов, но имеет социальную направленность. Тем самым, наукоемкие предприятия зачастую ослабляют социальную напряженность в обществе и способствуют повышению качества общественных услуг, оказываемых населению. Кроме того, снижение социальной напряженности и стимуляция роста качества общественных услуг способствуют формированию в рамках рыночных институтов новых типов социальных контрактов (в духе теории Илмана-Ханнсмана) [161] и, следовательно, развитию самих этих институтов.

В то же время, в связи с тем, что небольшие наукоемкие предприятия не обладают обширным бюджетом и развитой инфраструктурой, они не могут использовать все доступные средства продвижения своей продукции, особенно в глобальном масштабе. В ряде случаев у них отсутствуют и должные навыки в области формирования маркетинговых коммуникаций и стратегии продвижения продуктов на массовые рынки. Тем самым, сложившаяся в России ситуация способствует разобщенности инновационных предприятий, выпуску исключительно небольших партий наукоемких продуктов, производимых, как правило, под конкретный заказ (часто государственный). Все это ограничивает широкий доступ населения и других предприятий к продукции инновационного сектора и ограничивает уровень информированности российского общества и возможных иностранных потребителей и партнеров относительно наличия этой продукции.

Такая ситуация в инновационной сфере связана с тем, что, как это не парадоксально звучит, инновационная политика сама не является инновационной. Т. е. институты государства не справляются со своей задачей в данном секторе. Реализуемую им инновационную политику скорее можно назвать инерционной, так как она основана на теориях и схемах прошлого века. Следовательно, инновационное развитие российской экономики хоть и происходит, но мотивировано оно лишь деятельностью самих инновационных предприятий, которым в последнее десятилетие перестали активно мешать, а не инновационной политикой государства. Реальную государственную поддержку встречает лишь незначительное количество предприятий, и эта поддержка главным образом сводится только к предоставлению некоторых налоговых льгот и возможно упрощению условий кредитования. Целью же инновационной политики государства должно стать, прежде всего, формирование инновационного типа мышления, которое невозможно без повышения качества современного профессионального образования и высвобождения инновационной активности населения России. Именно в этом видится новая роль института государства при переходе к инновационному развитию российской экономики.

На практике же те изменения, которые происходят в российском образовании, скорее дезориентируют систему, вызывая серьезные конфликты интеграции образовательных структур различных уровней. Это еще больше углубляет пропасть образования с бизнесом. Бизнес предъявляет потребности в кадрах, обладающих инновационным типом мышления и склонных к инновационной активности, а система образования, занятая решением своих проблем, вынуждена на каждой последующей ступени образования осуществлять коррекцию знаний, сформированных предшествующей ступенью. Меры государственной политики превращаются в лозунги, не подкрепленные реальной помощью в выборе способов получения востребованных результатов.

Инертная инновационная политика государства приводит и к тому, что в больших сложившихся структурах многих предпринимательских организаций инновационная активность развивается только на словах. Тем самым, происходит постепенная подмена реальной инновационной деятельности имитацией этой деятельности. Особенно это характерно для государственных организаций, где многолетние традиции бюрократизации очень сильны, и при более жестком контроле государства сотрудники вынуждены демонстрировать инновационную активность. Тем самым, в ответ на инновационные лозунги государственных программ предъявляются инновационные лозунги подотчетных организаций. Такая ситуация никак не может положительно воздействовать на инновационный климат России.

Тем самым, реальной инновационной активностью в России обладают малые инновационные фирмы, созданные, как правило, на базе советских научных институтов или группой единомышленников, разработавших свою уникальную технологию. Малым предприятиям легче поддерживать инновационную организационную структуру, легче избежать бюрократических процессов и появления излишних, с точки зрения эффективности, бизнес-процессов. Рыночные институты стимулируют развитие таких предприятий, которые в условиях обостряющейся конкуренции вынуждены были долгое время просто выживать, а уже в процессе конкурентной борьбы смогли развить необходимую инновационную гибкость структур [162] .

Крупные же и устойчивые предприятия в России имеют, как правило, чрезмерно усложненную и избыточную с точки зрения эффективности структуру, что порождает усиление бюрократических механизмов, осложняющих проникновение инноваций. Усложненность структуры способствует затормаживанию инновационных процессов, протекающих в отдельных подразделениях таких организаций, или, по крайней мере, тормозит их результативность в масштабах предприятия. В этом Россия существенно отличается от ряда стран Европы, Японии, Канады и США. В этих странах, обладающих высоким инновационным потенциалом, инновации развиваются главным образом на крупных, часто глобальных предприятиях [163] . В России же – скорее на мелких, не обремененных излишней структурой и усложненной системой принятия решений.

Очень разнится инновационный климат России и по регионам. Это связано с тем, что регионы России очень сильно различаются по уровню концентрации научных исследовательских организаций, уровню образования и уровню концентрации кадров, обладающих инновационным типом мышления, а также развитости рыночных институтов. В лучшем положении с этой точки зрения находятся несколько крупнейших научных центров, главным образом: Москва, Санкт-Петербург и Новосибирск. Хотя в России существуют и локальные центры инновационной активности, сконцентрированные вокруг отдельных производственных или научных структур.

При этом, например, регион Санкт-Петербурга и в целом Северо-Запада России находится даже в несколько лучшем положении, с точки зрения инновационной активности, по сравнению, например, с регионом Москвы и Московской области. Это связано с тем, что финансирование предприятий Москвы в целом выше, чем по Санкт-Петербургу и, тем более, в целом по Северо-Западу, что позволяет многим московским предприятиям не использовать инновации, как критический фактор выживания в условиях жесткой конкуренции [164] .

В большинстве случаев инновационный тип деятельности свойственен, прежде всего, молодым предприятиям, которые формировались как раз на основе инновационных идей и технологий, предложенных коллективом единомышленников, являющихся создателями фирмы. Устойчивым старым фирмам, даже при наличии острой необходимости гораздо труднее перейти к инновационному типу работы. Как доказывает опыт многих производственных предприятий, созданных еще в советский период, в частности, АвтоВАЗа, финансовая помощь и иные меры воздействия, оказываемые институтом государства для стимуляции инновационной активности, совсем не всегда оказываются результативны и способствуют повышению конкурентоспособности продукции этих предприятий. Финансовая поддержка умирающих предприятий, как правило, только оттягивает неизбежный конец. В то же время, ряд устойчивых предприятий, не испытывающих острой нужды в переходе к новым формам управления и широкому применению инноваций, склонны к инновационной деятельности по целому ряду совокупных признаков.

Тем самым, необходимо выяснить какими чертами должны обладать предприятия, наиболее успешно функционирующие в условиях жесткой конкуренции на Российском рынке, способные под влиянием новых стимулирующих механизмов институтов государства и рынка достичь желаемого уровня инновационные развития и сами стимулировать инновационный всплеск российской экономики. Сегодня существуют разные примеры инновационных предприятий, среди которых присутствуют и крупные устоявшиеся структуры. Инновационные фирмы делят на:

1. Виоленты – крупные компании с массовым производством, развитой инфраструктурой и значительной научно-исследовательской базой.

2. Патиенты – компании, специализирующиеся на выпуске уникальных новинок, занимающие узкую рыночную нишу и обслуживающие нестандартных потребителей.

3. Эксплеренты – компании, цель существования которые заключается в постоянном выпуске радикальных новшеств (как правило, малые инновационные фирмы).

4. Коммутанты – фирмы, имитирующие новинки или предлагающие новые виды услуг на базе новой продукции.

Большинство российских инновационных фирм – это патиенты, реже эксплеренты. Встречаются и эффективные коммутанты, хотя они и менее распространены. Правда на российском рынке реализуются наиболее неприглядные варианты коммутантов – это фирмы, которые занимаются производством контрафактной продукции и компьютерным пиратством. Виолетны среди российских производителей практически не представлены, поэтому чаще российские предприятия становятся патиентами и коммутантами для крупных иностранных виолентов, пришедших на российский рынок, или вступают с ними в партнерские отношения. В большинстве случаев иностранные виоленты используют российские дилерские или дистрибьюторские сети, привлекают российских производителей к изготовлению своих товаров или выполнению отдельных технологических операций в рамках глобальной логистической системы.

Некоторые российские компании, начинающие свое развитие, как патиенты, далее осуществляют технологический трансферт (перенос технологий) на своих стратегических партнеров, делая их в результате привлекая их в инновационную сферу. Например, в Санкт-Петербурге с 1987 года работает ЗАО "НПП «Системные технологии»", которое предлагает технологию обеспечения безопасности транспортного процесса на базе своего прибора, регистрирующего показатели пульса и артериального давления человека [165] . Данная технология предполагает многократный предрейсовый контроль индивидуальных показателей пульса и давления машиниста (возможно, летчика), расчет его индивидуальных норм, и текущих показателей заторможенности или возбужденности нервной системы, чтобы определить степень внимания машиниста. В результате можно определить потенциальную опасность отключения сознания и снижения внимания машиниста в процессе движения, которые могут привести к серьезным транспортным авариям и катастрофам. Данная технология позволяет выявить динамическую «группу повышенного риска» среди машинистов, которых можно своевременно направить на лечение (в случае необходимости, так как технология позволяет выявить на ранней стадии ряд тяжелых заболеваний) или просто на отдых, временно отстранив от работы.

Компания первоначально работала по государственному заказу на узком сегменте рынка. В настоящее время компания обеспечила своей технологией Санкт-Петербургский и Московский метрополитен и все железные дороги России, экспортирует свою технологию в Италию и предполагает выйти на новый рынок портативных приборов, регистрирующих фазу предана, направленных на водителей автотранспорта. В ходе реализации взаимодействия с партнерами компания осуществляла трансферт технологий, способствуя осуществлению реинжиниринга бизнес-процессов и изменению корпоративной культуры своих партнеров. В результате, партнеры включались в инновационные процессы и начинали реализовывать новые более безопасные виды транспортных услуг населению, снижающие социальную напряженность.

Наиболее сложной для таких предприятий становится ранняя фаза деятельности, так называемая старт-ап – начальная стадия развития малой инновационной (наукоемкой, высокотехнологичной) компании, обладающей опытными образцами, пытающейся организовать производство и выход продукции на рынок. Это связано с тем, что их продукция вызывает недоверие со стороны потенциальных потребителей, а своих средств на развитие бизнеса у них нет. Многие фирмы так и не выходят за рамки опытных производств, если не находят свою рыночную нишу и своих бизнес-ангелов – частных инвесторов, финансирующих инновационные проекты ранних стадий.

К сожалению, в связи с неадекватным инновационным климатом в России, частные инвестиции инновационной деятельности особенно на ранней стадии осуществляются кране редко. Наилучшим вариантом для инновационной фирмы является работа под государственный заказ по приоритетной наукоемкой технологии. Но если деятельности фирмы не вписывается в комплекс приоритетных технологий, то с поиском финансирования могут возникнуть серьезные трудности. Многие ноу-хау продаются в силу отсутствия средств на их доведение и массовый выпуск. И, следовательно, в силу неэффективности деятельности института государства и жесткости рыночных институтов инновационные процессы затормаживаются.

В то же время некоторые регионы России, а точнее даже некоторые города, обладают достаточно высоким инновационным потенциалом, что вызвано эффективностью деятельности местных органов власти по стимуляции инновационной деятельности в регионе. В данном случае роль института государства на местах сводится к развитию мотивирующих механизмов к созданию принципиально новых организационных структур, способствующих ускоренному внедрению инноваций. То есть в отдельных регионах институты государства реализуют более адекватную политику, способствующую появлению на этой территории новых инновационных фирм, работающих на принципиально новых типах управленческих структур. Одним из типов таких структур являются адхократические структуры, представляющие собой неиерархические структуры, основанных на неформальных связях [166] . Применение таких управленческих инноваций способствует внутреннему предпринимательству – интрапренерству, т. е. развитию инновационной активности персонала и менеджеров среднего звена.

В частности, на территории Алтайского края развивается несколько малых инновационных фирм, которые за счет использования новых типов управленческих структур добились своего современного преуспевания на рынке. Местные институты государства в лице правительства Алтайского края реализует целый ряд мер по поддержке таких предприятий, а усиливающаяся конкуренция и совершенствование рыночных институтов заставляет развивать наиболее гибкие типы организационных структур.

Одним из таких предприятий является ООО «Арсал», созданное в 1996 году в городе Яровое, для ловли и переработки уникальных рачков «Artemia Solina» («Артемия Солина»). Основными местами добычи рачка в мире являются система соленых озер Солт-Лейк, расположенных рядом с Солт-Лейк-Сити, США, а также озеро Большое Яровое, Россия. Ценность добываемого рачка состоит в том, что он практически на 99 % состоит из белка. В текущий момент рачок «Artemia Solina» используется как биологически активная добавка при вскармливании новорожденных креветок, однако в перспективе сфера его применения гораздо шире. Проведены разработки по созданию на его основе косметических средств, а также очень широкого спектра лекарственных средств и биологически активных добавок, начиная от выкармливания новорожденной птицы, скота, и заканчивая особыми типами добавок для питания спортсменов и людей, нуждающихся в специальных диетах, способствующих быстрому наращиванию мышечной массы.

В 1999 году в связи неурожаем рачка в США на некоторый период ООО «Арсал» оказалось практически мировым монополистом производства этого редкого продукта. В этих условиях переход на новые формы управления на базе адхократических структур позволил компании не только до текущего времени удерживать лидерство на мировом рынке, но и расширить комплекс инновационных продуктов, производимых на этом уникальном сырье. После нескольких удачных PR-кампаний предприятие наладило отношения с местным населением, которое ранее были недовольно деятельностью предприятия, и обеспечило расширение предприятия за счет притока высокопрофессиональных кадров. Надо отметить, что в этом городе проживала большая доля научных работников и специалистов-практиков, специализирующихся на различных аспектах органической химии и биологии, так как в советский период здесь работал один из крупнейших химических комбинатов переработки солей брома, построенный еще в годы Великой Отечественной войны. В настоящее время комбинат утратил свои позиции, и решение проблем профессиональной занятости населения стало для этого населенного пункта достаточно острым. Тем самым, даже в отдалении от крупных научных и инновационных центров России присутствуют явные очаги инновационной активности.

В заключение проведенного анализа надо отметить, что новая роль институтов государства в формировании инновационного предпринимательского климата должна выражаться, прежде всего:

1. В организации консультативной помощи молодым инновационным предприятиям, выводящим на рынок свой инновационный продукт, и старым предприятиям, решившим пересмотреть свой инновационный потенциал и реализовать инновационные программы с целью повышения конкурентоспособности;

2. В создании динамически пополняемого инновационного банка, представляющего собой информационную базу всех инновационных проектов и разработок, включающую также анализ проблем предприятий и применяемых ими решений;

3. В разработке действенных законодательных актов, способствующих созданию новых микро и макро-социальных контрактов в обществе, включающих в единые инновационные процессы малые наукоемкие фирмы, крупные промышленные предприятия, образовательные и научные центры.

Более того, должны быть созданы действенные механизмы экономической заинтересованности всех этих сторон в совместном осуществлении инновационной деятельности. Уповать же на то, что развития эффективного инновационного климата в России произойдет само собой лишь под воздействием изменений в структуре рыночных институтов и активности отдельных компаний, абсолютно, на наш взгляд, неправомерно.

Если же говорить о реализации конкретной инвестиционной поддержки, то она должна осуществляться на основе специальных исследований потребительской стоимости новшевства, его социального влияния и желательности со стороны населения и других заинтересованных сторон. При этом надо учитывать, что обычно инновационная активность усиливается при правильном использовании внешних стимулов. В частности, существует телеологический подход – точка зрения, согласно которой процессы научнотехнического и финансового развития интерпретируются как реакции на внешние стимулы (потребности, нужды, намерения, цели), то есть управляются извне. Следовательно, для развития инновационного климата необходима разработка программ, реализующих такие внешние импульсы на конкретной территории, разработка которых должна лежать именно на государственных институтах. Сейчас же они сводятся главным образом к производству призывов, более всего похожим на обыкновенные лозунги, не содержащих в себе реальных механизмов и инструментов, способствующим развитию инновационной активности на местах.

Так, например, открытие в прошлом году в Санкт-Петербурге производства искусственной кожи и клиники для ожоговых больных, нуждающихся в пересадке большой доли кожных покровов (до 95 %) требовало инвестиций в объеме 8 млн. руб., которые так и не были предоставлены. Хотя открытие данного производства позволило бы не только спасать людей, практически полностью лишенных кожных покровов, но и исключить необходимость производства дорогостоящих пластических операций, необходимых этим людям. И в тоже время на празднование дня города было израсходовано 56 млн. руб. Тем самым, приходится сделать вывод о неадекватной роли института государства в развитии инновационного климата России и необходимости использования новых механизмов формирования инновационных стимулов.

4.2. Механизмы сочетания государственных и частнопредпринимательских интересов на мезоуровне

Как указывалось выше, с одной стороны, рыночная система хозяйствования породила стимулы к росту и диверсификации производства товаров и услуг, а с другой не является совершенным механизмом регулирования экономики. И текущий кризис, развившийся в мире с 2008 г., вновь явственно подтвердил, что рынок нуждается в помощи государства и это вмешательство циклично и с каждым разом все разнообразнее. Традиционно известны сферы рыночных фиаско, и они же являются сферами государственного регулирования экономики.

Так устроено общество, что свобода всегда переплетается с известным принуждением. Экономическая реальность состоит в том, что государство выступает активным субъектом рыночных отношений. На всем длительном пути развития рынка государство вынуждено было брать на себя содержание крупных экономических структур: оросительных систем, железных и автомобильных дорог, водоснабжения, коммуникаций и т. д. В условиях монополизации экономики, с усложнением производства, с ростом его капитало– и энергоемкости, сами монополии проявили заинтересованность в усилении регулирующей роли государства.

Рыночный механизм может эффективно использовать уже имеющиеся результаты научно-технического прогресса. При этом оказывается несостоятельным осуществлять стратегические прорывы в области фундаментальной науки и техники, а также глубокую структурную перестройку национальной экономики (изменения в военно-промышленном комплексе, переориентация промышленности с добывающей на обрабатывающую и т. д.). Он оперативно обеспечивает через цены стихийную миграцию производственных ресурсов из менее прибыльных на данный момент отраслей в более результативные. Не секрет, что рынок не стимулирует развитие отраслей и производств с длительным сроком окупаемости, высокой степенью риска и неопределенности в отношении будущей нормы прибыли, а также реализацию крупномасштабных и наукоемких инвестиционных проектов. В настоящее время насущными становятся социально-экономические задачи, связанные с обороной, наукой, экологией, воспроизводством рабочей силы. Рыночные инструменты недостаточны для разрешения всех проблем экономического роста.

Примером государственного вмешательства в стихию рынка является взыскание штрафов администрацией США с крупнейшего рыночного игрока-компании British Petroleum, причем настолько значимых, что компания может потерять свои позиции и обанкротиться. Государство несет ответственность перед своими гражданами за нанесенный ущерб качеству жизни и прибегает к таким мерам, чтобы не потерять доверие населения.

Проблема несостоятельности рынка осложняется чрезмерной территориальной и пространственной асимметрией. Рынок не обеспечивает своевременного разрешения региональных проблем, периодически обостряющихся под влиянием комплекса исторических, национальных, демографических и иных нерыночных факторов. Неоклассические представления о том, что изначально существовавшие различия в уровне регионального развития со временем исчезают сами собой, оказались ошибочными. Опыт России это подтверждает.

Преодоление этой асимметрии требует от государства проведения активной региональной политики. Ее следует нацелить, прежде всего, на сглаживание чрезмерной дифференциации различных регионов, территорий, городов страны по уровню социально-экономического развития, показателям бюджетной обеспеченности, благосостояния населения и др. В узком смысле такая региональная политика создает привилегированные условия для отдельных отраслей, регионов, территорий, городов страны, которые по ряду причин оказались в глубоком кризисе.

Необходимость государственного регулирования определенных регионов существует не только внутри страны. Оно становится все более непременной и насущной проблемой как на межгосударственном, так и внутрирегиональном, мезоэкономическом уровне. Формы взаимодействия государства и бизнеса, как в производственной, так и в управленческой сферах практикуются давно. В западной практике известны такие формы как «publicprivate partnership» – «частно-государственное партнерство»; private financing initiative, PFI» – «частная финансовая инициатива»; public services – публичные службы.

К преимуществам такого совместного государственно-частного партнерства можно отнести следующие: привлечение негосударственного финансирования для инвестиций в объекты государственного значения; сокращение государственных расходов на содержание (эксплуатацию) объектов инфраструктуры; разделение рисков проекта между государством и частными инвесторами; обеспечение экономически эффективного управления реализацией проекта путем передачи управленческих функций частному инвестору; привлечение современных, высокоэффективных технологий в развитие инфраструктуры; улучшение инвестиционного климата.

Для государства, несущего ответственность перед своим населением, привлекательность совместных действий состоит в следующем: решаются системные проблемы развития (неразвитость инфраструктуры, энергетики, ЖКХ и т. д.); снижаются бюджетные затраты за счет привлечения средств частного бизнеса; повышается качество и эффективность работ и услуг; увеличиваются поступления от налогов и других выплат в бюджет; повышается инвестиционная и инновационная активность; повышается уровень конкуренции, снижаются тарифы – укрепляется социальная стабильность; появляется возможность разделять риски, переложить их на партнеров.

Бизнес, в свою очередь, не остается без выигрыша, который можно охарактеризовать следующим образом: открывается доступ к традиционно государственной сфере; появляется прямая государственная поддержка и участие; становится возможно использование зарубежного опыта; появляется возможность долговременного размещения инвестиций под устраивающие гарантии; появляется возможность выбора из большого числа проектов.

В Российской Федерации все города, помимо Москвы и Санкт-Петербурга, имеют статус муниципальных образований. Значительная часть из них располагает промышленными комплексами – предприятиями, либо имеющими место нахождения, либо фактически осуществляющими производственно-хозяйственную деятельность на их территории. И сами города, и их промышленные комплексы достаточно давно сталкиваются с серьезными проблемами, в том числе и вследствие разобщенности действий муниципальных управленцев и менеджмента предприятий.

Между тем, консолидация и повышение качества управления в этой области – давно назревшая и острая потребность. К настоящему времени предприятия российской промышленности, в том числе промышленные предприятия, включены в контуры управления со стороны самых разных субъектов управления, скоординированность и научная обоснованность действий которых не оставляет желать лучшего. При этом групповое управление предприятиями после фактической отмены института отраслевого управления реализуется только в рамках неразвитых корпораций, уровень вовлеченности в которые микросубъектов экономики типа предприятий относительно невелик. Кроме того, корпорации в основном имеют отраслевой характер, а территориальный принцип при интеграции предприятий проявляется крайне незначительно (возможно, за исключением сфер сельского хозяйства и так называемой местной промышленности).

Между тем для всех предприятий, дислоцированных на территории любого города России – муниципального образования – характерно то, что они существенно, хотя и в не очень сильной степени экономически, влияют на город как локализованный социум. Они также образуют групповую сферу приоритетной занятости местного населения. Возможно, за исключением немногочисленных “спальных” городов-спутников, в основном расположенных вокруг мегаполисов и фактически представляющих собой территориально отдаленные районы. Поэтому у города через его муниципальную администрацию имеются существенные мотивы позитивно повлиять на территориально-промышленный комплекс города, причем в комплексе. Вместе с тем муниципальные администрации в основном сориентированы на реализацию своего влияния на городское хозяйство (прежде всего, жилищнокоммунальную сферу), городские службы и при этом используют некие рудименты административно-командного управления, бюрократизируя процессы управления.

Несомненно, что следует, во-первых, привнести в сферу муниципального управления управление территориально-промышленными комплексами, и, во-вторых, организовать и осуществить это управление на базе высоких, научно спроектированных управленческих технологий. Несомненно, что позитивный результат может быть достигнут только в том случае, если такого рода управление будет базироваться на прогрессивной методологии муниципального управления промышленными комплексами.

При муниципальном, да и при любом другом управлении территориально-промышленным комплексом следует принимать во внимание, каким образом достигнуты позитивные результаты и состояние. Не секрет, что процветание многих предприятий и микрорегионов в современной России достигается главным образом благодаря активности их дирекций и участников, региональных администраций, а также в рамках механизмов, плохо совместимых с основами права и этики. Поэтому в соответствии с канонами рыночной организации экономики процветание территориально-промышленного комплекса должно наступать только при его конкурентоспособности в обеих маркетинговых сферах – в сфере кооперации и в сфере поставок товарной продукции.

Эти предприятия так и должны рассматриваться в комплексе – и как товаропотребители, и как товаропроизводители. Однако эта сфера далека от изученности и в теории, и на практике. Реалии современной экономики показывают, что наибольшее внимание основной массой потенциальных и состоявшихся контрагентов российских предприятий промышленности уделяется именно содержанию предлагаемых условий договоров поставки товарной продукции. Несомненно, что состояние конкурентов оказывает ничуть не меньшее влияние на уровень контрагентской конкурентоспособности предприятий промышленных комплексов городов России, но включение их в состав объекта управления и манипулирование ими, особенно при их относительной многочисленности и распределенности, весьма затруднительны.

И отечественная, и зарубежная практика ведения предпринимательской деятельности изобилуют примерами различных легитимных и иных действий в отношении конкурентов. Однако формально такая практика не только не поощряется, но прямо преследуется действующим законодательством основной части развитых стран, в том числе российского законодательства, которое усматривает признаки деяний, подпадающих под действие Уголовного кодекса Российской Федерации. Меньшее внимание состоянию предприятий обусловлено рядом причин, а именно: ориентацией большей части российских управленцев на “короткие деньги“, а также физическим отсутствием протяженной кредитной и иной предыстории (понятно, что “since”-проблема в современной России исторически ограничивается 1992 г.). Аналогичная ситуация – с потенциальным контрагентом. Соответственно контрагентское конкурентное доминирование должно рассматриваться преимущественно в части предлагаемых условий договоров поставки товарной продукции и состояния предприятий промышленного комплекса города России.

С одной стороны, понятие конкурентоспособности является сугубо рыночным, поскольку одним из непременных условий возникновения и развития рынка выступает наличие конкуренции. С другой, с позиций ее контрагентского аспекта, государство в лице муниципалитетов должно быть крайне заинтересовано в решении проблем местного локального уровня.

Предприятия промышленных комплексов отечественных муниципальных образований непременно и достаточно тесно взаимосвязаны между собой. Чтобы признать их мезогруппировкой, можно отметить несколько характерных особенностей:

– в общем случае они являются и донорами, и реципиентами одного и того же бюджета муниципального образования, города России – как прямыми, так и косвенными Соответственно они осуществляют распределение ограниченного ресурса, включая расходную часть бюджета муниципального образования (например, в рамках конкурирования на конкурсе при распределении муниципального заказа). Даже если такого договорного процесса не имеется, то на этих предприятиях в значительной мере занято местное население, социально, так или иначе, прямо или косвенно финансируемое через местный бюджет. Кроме того, предприятия промышленного комплекса города России осуществляют взаимное перекрестное финансирование: налоги одних долей поступают в доходную часть местного бюджета, а затем частично через его расходную часть диффундируют в другие предприятия;

– они достаточно часто потребляют физически ограниченные местные ресурсы: ресурсы рабочей силы, территории, природные ресурсы типа воды и полезных ископаемых, местную транспортную инфраструктуру, энергоресурсы, местные банковские ресурсы и т. д.;

– органы управления муниципального образования – города России могут действовать, во-первых, неизбирательно в отношении предприятий этого комплекса, т. е. влиять на группу предприятий одновременно. Во-вторых, влияние муниципальных органов управления может носить косвенный характер, например через участие в предприятиях, размещение муниципального заказа, введение частного права в рамках предоставления коммунально-бытовых услуг. Следует отметить, что в некоторых случаях адресное стимулирование и поддержка даже признаются противоправными (например, при формировании местной части налоговой системы). Так, принятие решение о выводе вредного производства может существенно изменить ситуацию с предприятиями, которые являются производственными смежниками выводимого. Некосвенное воздействие органов муниципального управления нередко порождает болезненную реакцию конкурентов промышленного комплекса города России;

– состояние работников этих предприятий (прежде всего, естественно, персонала, занятого на производствах, физически размещенных на территории муниципального образования) зависит от состояния и предприятий промышленного комплекса, и действий органов управления муниципального образования. Между тем состояние этих людей для дирекций предприятий промышленного комплекса города России очень существенно, и поэтому кадровая политика одного предприятия существенно сказывается на кадровой политике других. То же можно сказать и о межфирменном мигрировании технологий, приемов организации производства и т. д.;

– дирекции предприятий имеют локальные местные площадки общения, в том числе не связанные с производством – политические, развлекательные и т. д.;

– участники предприятий и сами предприятия промышленного комплекса нередко занимаются синдицированной институциональной деятельностью, осуществляя как учредители или участники учреждение, реорганизацию и ликвидацию своего рода “совместных” предприятий.

Поэтому правомерно признать, что предприятия промышленного комплекса города России образуют некую субъектно устойчивую группировку взаимосвязанных между собой юридических лиц. Промышленный комплекс города России может быть квазигруппировкой, институционально неоформленной, а может представлять собой и некую корпоративную структуру, олицетворяемую некоторым предприятием – в частности, ныне нередко практикуются местные и региональные ассоциативные объединения предприятий, в том числе по характеру производимой или потребляемой товарной продукции. Возможно и институциональное оформление группировки предприятий промышленного комплекса города России – например, объединение их в холдинг.

Предприятия промышленного комплекса города России достаточно тесно взаимосвязаны с органом управления города России – муниципального образования. Эта взаимосвязь обусловлена:

– наличием бюджетного процесса, во-первых, связанного со сбором местных налогов, во-вторых, трансфертного пополнения доходной части местного бюджета фактически за счет налоговых отчислений предприятий в бюджет субъекта федерации и федеральный бюджет, и, в-третьих, расходования бюджета в пользу рассматриваемых предприятий. Кроме того, орган муниципального образования нередко выступает в роли учредителя и/или участника предприятия городского промышленного комплекса, а соответственно у него образуются в связи с этим институциональные доходы и расходы;

– существованием непременных договорных отношений, в первую очередь связанных со сферой ЖКХ;

– реализацией функций регулятора или лица, осуществляющего разрешительную функцию. Несомненно, что, например, формирование местного земельного кадастра очень сильно влияет на состояние предприятий, дислоцированных на территории этого муниципального образования;

– развитием органом муниципального образования по роду своей деятельности местной инфраструктуры, включая транспортные коммуникации и жилье.

Таким образом, во-первых, предприятиями промышленного комплекса города России следует управлять как псевдокорпорацией, в групповом порядке, и, во-вторых, управление этими предприятиями и самим муниципальным образованием разграничить физически невозможно без реализации риска возникновения катастрофических ошибок управления. Поэтому вследствие наличия, по крайней мере, двух категорий субъектов управления (дирекций предприятий промышленного комплекса города России и органа управления муниципального образования) следует осуществлять совместное (например, скоординированное) управление, включая муниципальное управление городским промышленным комплексом. Необходимость и обязательность разработки стратегии муниципального управления конкурентоспособностью промышленного комплекса города России объясняется следующим.

Во-первых, управление промышленным комплексом города России является критически важным, т. к. существеннейшим образом влияет на состояние и предприятий этого комплекса, и на само муниципальное образование, а также на группу других лиц, интересы которых игнорирования не допускают.

Во-вторых, промышленный комплекс города и муниципальное образование представляют собой сложный объект управления. Он оценивается, по крайней мере, двумя наборами показателей состояния (показателями состояния хотя бы одного предприятия промышленности – дислоканта и самого муниципального образования), в отношении которого каждый из них может реализовывать управленческие воздействия в пределах сферы своей управленческой компетенции, причем реакция на эти воздействия будет являться динамической, и, скорее всего, недетерминированной.

В-третьих, выделенный объект управления является весьма инерционным. Очевидно, что многие договоры поставки продукции предприятий промышленности, инвестиционные и инновационные обеспечительные процессы хронологически протяженны. Поэтому соответствующее управление является достаточно пролонгированным и при мало-мальски сложной промышленной товарной продукции последствия, связанные с достижением или недостижением контрагентской конкурентоспособности, прослеживаются на протяжении нескольких лет.

В-четвертых, поставочно-продуктовые, инвестиционные и инновационные проекты нередко создают резкие, даже ударные финансовые нагрузки, которые могут оказаться перегрузками, если их появление своевременно не предусмотреть.

Отмеченные выше обстоятельства объективно порождают потребность в стратегическом управлении конкурентоспособностью промышленного комплекса города России со стороны этого города в виде условной корпорации. Решение этой проблемы имеет важное социальное, экономическое, научное и оборонное значение. И ее важность обостряется в условиях перехода экономики нашей страны к инновационной модели развития.

4.3. Формирование среды и инструментарий обеспечения экономически безопасного ведения бизнеса в России

Перерастание мирового финансового кризиса в общеэкономический меняет наши представления не только о закономерностях развития глобализации, но и о механизме функционирования экономики каждого отдельного государства. Сегодня уже не у кого нет сомнений в том, что глобализация представляет собой ключевой процесс, под воздействием которого развивается экономика и политика каждой, отдельно взятой, страны. Еще недавно никто не ставил под сомнение тот факт, что интеграция того или иного государства в мировое экономическое пространство во многом связана с действующей в нем моделью хозяйственной системы и степенью развитости его экономики. Сегодня же такая линейная зависимость практически утратила свое значение. Появляется все больше оснований утверждать, что степень интегрированности государства в глобальную экономику зависит от интереса глобальной экономической системы к его рыночному пространству и экономическим ресурсам.

Противники этого утверждения могут возразить, что в мире существует достаточно большое число государств, которые активно сопротивляются процессу интеграции. К их числу можно отнести Иран, Ирак, Афганистан, Северную Корею. Действительно, экономическая жизнь этих стран во многом строится на принципах автаркии. Однако существует и другая точка зрения. Внутренняя экономическая политика указанных стран следует принципам автаркии не только потому, что политическое руководство этих стран приняло такое решение или испытывает в нем явную потребность. Дело в том, что страны-лидеры глобального экономического пространства выстроили определенную систему, нарушить которую указанные государства самостоятельно уже не в состоянии. Все их международные экономические контакты сегодня должны согласовываться со странами-лидерами через различные институты глобального общества; это очень четко отслеживается, когда пресекаются любые несанкционированные действия, как со стороны указанных государств, так и со стороны тех, кто хотел бы расширить экономические контакты с ними.

Таким образом, можно утверждать, что суть глобализации, в современном ее понимании, заключается в резком расширении и усложнении взаимосвязей и взаимозависимостей различных государств. Это – новая стадия развития экономики, новое качество взаимоотношений между странами и их экономиками. Она складывается из множества глубинных трансформаций, происходящих в различных сферах человеческой деятельности, не только в экономической. С этой точки зрения глобализация – построение новых правил, и даже барьеров, между различными странами и их экономиками. И это не противоречит общему пониманию того, что глобализация ведет к снижению барьеров между различными экономиками, увеличению масштабов мирового производства в целях расширения торговли и других процессов международного обмена в условиях все более открытой, интегрированной и регулируемой наднациональными структурами мировой экономики. Поэтому и сущность глобализации рассматривается как усиление взаимозависимости экономических агентов до такой степени, когда действие каждого из них затрагивает интересы всех других и одновременно – оказывает влияние на процессы и явления в иных (неэкономических) сферах жизни общества.

Это открывает огромные возможности, связанные со стремительным расширением и углублением потоков товаров, информации и появлением принципиально более широкого, чем прежде, поля взаимодействия между государствами, фирмами и людьми. Большую роль играет и научно-технический прогресс в области транспорта, телекоммуникаций и информационных технологий. Он, так же, как и повышение образовательного уровня людей, способствует сближению всех составных частей современного мира: сокращаются расстояния, возникают новые возможности транспортировки и связи, значительно уменьшаются трансакционные издержки, связанные с торговыми и финансовыми операциями [167] .

Сказанное позволяет указать важнейшее противоречие глобализации: этот процесс как усиливает относительную свободу для государств и их хозяйствующих субъектов, так и сжимает ее, приводя действия хозяйствующих субъектов не столько к экономической выгоде, сколько к следованию определенным, пусть даже неписаным, правилам. Именно в этом направлении на протяжении последних лет проблема глобализации исследуется учеными всего мира.

Все это характеризует глобализацию как объективную реальную силу, которая определяет взаимосвязь и взаимозависимость стран на основе экономических и политических процессов, которая охватывает все сферы жизнедеятельности и подпитывается новыми процессами развития. Причем это несет для стран-участниц не только выгоды, но и новые опасности, что, в свою очередь, определяет их дальнейшую внешнюю и внутреннюю политику, как в области экономики, так и в других областях человеческой деятельности. Это еще раз подтверждает общепринятое мнение о том, что глобализация пронизывает все сферы человеческой деятельности, важнейшей из которых по-прежнему остается экономическая.

Не отрицая позитивного влияния глобализации, выражающегося в эффекте конкуренции, к которой она неизбежно ведет, в появлении единых «правил игры», в разработке мер коллективной безопасности, открывающих большие возможности для развития всех стран, мы видим здесь и возможные негативные последствия. Они связаны с получением значительных преимуществ более сильными и экономически развитыми странами, что может стать основой будущих конфликтов – экономических, политических и даже военных – между отдельными странами и их союзами. Поэтому в рамках процесса глобализации изменяются функции и возможности государства, как элемента политической и экономической системы и участника экономических процессов.

Следовательно, для того чтобы ответить на вопрос о том, каким образом Россия в этих условиях может обеспечивать свою экономическую безопасность, необходимо верное понимание всех особенностей этого процесса, механизма его проявления в глобальном обществе, а также стадии экономического цикла (в данном случае теоретическое и прикладное значение имеет фаза кризиса). В дополнение к этому следует сказать, что построение результативного механизма обеспечения экономической безопасности зависит еще от того, к какому типу относится государство.

Обычно их всех делят на три вида: развитые, развивающиеся и аутсайдеры. Однако в последнее время все чаще используется другой подход

– более адекватный глобальному обществу на инновационной стадии развития – ресурсопотребляющие и ресурсовывозящие страны. Кстати, оценивая кризисный год, можно отметить, что именно развивающиеся ресурсовывозящие страны являются наиболее пострадавшими от последствий кризиса. Во многом это относится и к России. Статистика 2009 года крайне неблагоприятна: ВВП, по сравнению с предшествующим годом, сократился на 7,9 %, инфляция составила 8,8 %, инвестиции в основной капитал снизились на 17,0 %. Положительным является лишь то, что реальные располагаемые денежные доходы населения увеличились на 7,1 % [168] .

Результаты 2009 г. и прогнозы на 2010 год, в сравнении с результатами и прогнозами не только «передовиков», но и «середнячков» мировой экономики свидетельствуют о том, что нельзя все списывать на кризисные процессы. Несмотря на то, что кризис негативно влияет практически на все стороны жизни общества, он хорош тем, что позволяет реально оценить наши действия и заставить работать в правильном направлении. Именно так формируются новые типы экономических отношений, возникающих между хозяйственными субъектами, и появляются новые инструменты, с помощью которых решаются те или иные экономические задачи – включая и задачу по обеспечению экономической безопасности.

Под экономической безопасностью сегодня следует понимать не только экономическую категорию и экономический процесс, но и важнейшую задачу государственного аппарата (и не только его экономического блока). В основе безопасности уже давно лежит не только опора на собственные силы и удовлетворение внутренних потребностей собственными экономическими ресурсами. Современное понимание экономической безопасности трансформируется в умение государства строить взаимоотношения своей страны, как подсистемы глобального общества, с самой системой так, чтобы обеспечить максимально полное удовлетворение потребностей хозяйствующих субъектов. При этом следует использовать как можно меньше собственных невоспроизводимых ресурсов, по возможности «перекладывая» часть своих задач на плечи партнеров или, лучше сказать – решая эти задачи совместно с партнерами. Именно это партнерство сегодня имеет особое значение. И, хотя мы сегодня, по сути дела, находимся на новой фазе его формирования, некоторые элементы уже просматриваются.

Первое, что обращает на себя внимание – это значительное расширение числа стран, от деятельности которых зависит мировое развитие. Формально их сообщество в 2008 г. выросло из «Большой восьмерки» в «Большую двадцатку». Второе – это отказ некоторых стран действовать в общем фарватере мирового развития. В качестве примера можно привести широко обсуждавшиеся в сентябре 2009 г. переговоры между важнейшими поставщиками и потребителями энергоресурсов о переходе в расчетах на европейскую валюту. Конечно, смена доллара, как мирового валютного лидера, обсуждается давно, и его «преемники» называются с определенной регулярностью. В этом плане достаточно вспомнить выступления Президента РФ на Петербургском экономическом форуме в 2009, где он рассуждал о региональных валютах [169] . 16 октября 2009 г. на двенадцатом саммите организации Боливарианская альтернатива для народов Латинской Америки (ALBA) [170] принято решение о запуске в обращение с 1 января 2010 г. нового платёжного средства «пача». Предполагается, что новая валюта, как единица для электронных взаиморасчётов, будет использоваться в регионе уже с 2010 года. А впоследствии пача, подобно евро, будет иметь хождение, как полноценная денежная единица на территории всего блока [171] . Что же касается евро, то сегодня наблюдается кризис этой валюты, который, по оценке ряда американских и европейских экспертов, может привести к ее ликвидации при негативном развитии событий.

Все это, вместе взятое, указывает на обострение экономической борьбы и ее трансформацию на различных уровнях. Причем сложная иерархическая взаимосвязь этих уровней требует постоянного усложнения роли государства, как института, призванного обеспечивать максимально полное удовлетворение потребностей всех хозяйствующих субъектов. А это, по нашему мнению, можно сделать только благодаря высокому уровню обеспечения экономической безопасности страны. И именно она становится в глобальном обществе важнейшей задачей государства, так как ее достижение создает тот фундамент, на основе которого можно успешно решать все остальные внутренние и внешние задачи. Здесь же отметим, что, несмотря на сохраняющуюся важность таких видов безопасности, как политическая, экологическая, научно-техническая, военная и др., степень значимости экономической безопасности в условиях глобализации все больше возрастает.

Несмотря на то, что проблема экономической безопасности не является новой, ее сущность и содержание еще до конца не определены. Это связано во многом с теми изменениями, которые произошли, и продолжают происходить, в глобальной экономике. Главная сложность в исследовании экономической безопасности нашей страны связана с тем, что сегодня сопоставление отражающих ее показателей с показателями других стран (нередко противоречивыми и разноплановыми) преобладает над познанием содержания экономической безопасности, как элемента, обеспечивающего нормальное развитие хозяйственной системы и удовлетворение потребностей различных хозяйствующих субъектов.

В доглобализационный период на государственном уровне принимались основные экономические и неэкономические решения, формировалась экономическая политика, определялись действенные направления и инструменты, обеспечивающие поддержание баланса между экономической эффективностью и другими видами эффективности развития общества. Этот баланс сегодня активно разрушает глобализация. Он все больше изменяется в пользу наднационального регулирования, с делегированием все большего объема полномочий государства международным организациям (ВТО, МВФ, ОПЕК и др.). Новая структура глобальной экономики перестает быть результатом только межгосударственных договоренностей, а сами межгосударственные отношения уступают место новым субъектам глобальной экономической системы, работающим на основе многосторонних принципов, что, безусловно, не может не влиять на механизм возникновения экономических угроз и процесс их мониторинга и устранения/минимизации.

Сегодня важнейшие хозяйствующие субъекты, влияющие на глобальные экономические процессы, в т. ч. и безопасность, классифицируются с выделением глобальных, транснациональных и региональных субъектов. Первые вырабатывают правила и процедуры, обеспечивающие взаимодействие основных субъектов международных экономических отношений. Их действия имеют четко выраженную направленность на создание общепринятых принципов работы, позволяющих обеспечивать высокий уровень экономической безопасности хозяйствующих субъектов различного уровня. При этом обеспечивается проведение мониторинга уровня и характера безопасности по следующим направлениям:

• согласование содержания, целей, этапов и инструментов макроэкономической политики;

• контроль над макроэкономическими показателями, отражающими уровень экономической безопасности стран;

• выработка стратегии и конкретных действий по отношению к странам и глобальным хозяйствующим субъектам, оказывающим значимое воздействие на экономическую безопасность исследуемого государства или объединения государств;

• обеспечение защиты национальной валюты, ценных бумаг, товаров и услуг, интеллектуальной собственности от недобросовестной конкуренции, спекулятивных и иных действий, оказывающих негативное воздействие на подсистемы и элементы экономической безопасности страны;

• обеспечение интересов и гарантий инвесторов (особенно – осуществляющих инвестиции в реальный сектор экономики) и противодействие капиталам, имеющим сомнительное происхождение;

• выявление и пресечение использования инструментов, позволяющих скрывать налоги;

• обеспечение защиты окружающей среды, развитие производства экологически чистых продуктов и ресурсосбережение;

• осуществление поиска новых форм совместного взаимовыгодного производства, развитие экономических зон, межкорпоративной кооперации и специализации;

• контроль и противодействие международному процессу слияния и поглощения, наносящему ущерб национальной экономике и ведущему к потере контроля со стороны государства над важнейшими предприятиями и отраслями хозяйства.

Данный перечень не является исчерпывающим. Он отражает лишь основные направления, по которым следует обеспечивать мониторинг и осуществлять практическую работу, направленную на повышение уровня экономической безопасности государства (системы государств). Причем на дальнейших этапах развития глобализации этот перечень будет постоянно расширяться и углубляться. Это свидетельствует об усложнении процесса обеспечения экономической безопасности государства, и даже о возможности потери государством контроля над некоторыми экономическими процессами (возможно, включая и ключевые).

Исходя из особенностей мирового экономического развития периода глобализации и задач, связанных с усложнением функций государства, происходят даже изменения в понимании экономической безопасности. Считаем, что сегодня под экономической безопасностью следует понимать такую совокупность возможностей национальной экономики, условий их реализации, институтов государственной власти и инструментов управления, при которой обеспечивается защита национальных интересов на мировом и отечественном экономическом пространстве и развитие экономического потенциала, а также создаются условия для перехода к инновационной и – одновременно – социально-ориентированной экономике. Данное определение имеет сложную структуру, которую можно представить, исходя из трех компонентов:

Первый – способность российской экономики обеспечивать экономический суверенитет страны и лидирующее положение в глобальном мире, а также адаптироваться к меняющимся внешним условиям.

Второй – способность иметь такую систему оценок, которая не только достоверно определяет уровень экономической безопасности российской экономики, но и является индикатором, определяющим направления, по которым следует обеспечивать его дальнейшее повышение.

Третий – возможность и готовность институтов государственной власти эффективно противодействовать возникающим глобальным экономическим угрозам, не только с использованием экономических возможностей, но и посредством повышения эффективности управления, а также создания таких экономических и правовых условий, которые обеспечивают рост потенциальных и реальных возможностей национальной хозяйственной системы.

Усложнение функции государства, о котором говорилось выше, приведет, и уже приводит, к изменениям в системе контроля. Это может стать важнейшей точкой в переходе управленческих функций от государственной бюрократии к надгосударственной или межгосударственной. Это принципиально изменит и всю внутреннюю систему экономической организации общества, а также систему обеспечения экономической безопасности. Формально это уже выражается в том, что государственный аппарат управления практически любой страны мира, в том числе России, при разработке внутренних правил, норм и инструментов хозяйственной жизни учитывает или берет за основу международные правила, нормы и опыт тех стран, которые являются признанными лидерами в той или иной сфере деятельности или с которыми обеспечено тесное экономическое сотрудничество. Кроме того, процессы, происходящие в ЕС и связанные с принятием единой конституцией, формированием института Президента и кабинета министров ЕС, также подтверждают это.

Важнейшей чертой глобализации и ее необходимым условием является увеличение степени открытости национальной и мировой экономики. Это ведет к двум противоположным процессам. Первый. Во многих частях мира государственные границы, наконец, перестали быть важнейшим барьером между потоками факторов производства, товаров и денег, превратившись в место сотрудничества. Это позволяет снижать издержки производства, оптимизировать структуру производства и ассортимент выпускаемой продукции, упрощать привлечение капиталов и, в результате, ускорять экономическое развитие. Второй. Открытость границ позволяет увеличивать спрос на определенные группы товаров и услуг, производство которых более эффективно в той или иной стране. Это приводит к неравномерности развития ряда отраслей и, повышая степень зависимости от мировой конъюнктуры рынка, усиливает роль внешних экономических угроз. В целом трансформация глобальной системы безопасности государств заключается в увеличении роли проблем «мягкой безопасности», которая базируется на таких социально-экономических подсистемах, как финансовая, экологическая, борьба с бедностью и др. Вопросы «жесткой безопасности» все больше перемещаются в сферу соревнования в области новых технологий. В этом плане особую роль играют ТНК, которые стремятся подчинить интересам универсализации мирового экономического пространства все перспективные сегменты экономики и экономическую политику различных государств. Россия здесь не является исключением. Очевидно, что мы имеем дело с совершенно иной формой экономической опасности, следовательно, необходимо разрабатывать и иные формы ее мониторинга и устранения/минимизации возникающих опасностей.

На территории принимающих стран ТНК, как правило, совершенно самостоятельно определяют специализацию и, тем самым, оказывают воздействие на тенденции развития отраслевой структуры экономики стран, а также на способ и характер их участия в международном разделении труда и реализацию модели разделения труда. Это не может не оказывать влияния на экономическую безопасность в ходе развития в принимающих странах экспортоориентированных отраслей сырьевого комплекса, производства промежуточной или готовой стандартизированной продукции, экологически грязных или трудоемких производств и т. д. Результатом такой деятельности является формирование крайне неэффективной, неконкурентоспособной, морально устаревшей структуры национального хозяйства и снижение уровня экономической безопасности страны.

Практика обеспечения экономической безопасности при этом усложняется. Это объясняется еще и тем, что глобализация и НТП породили новый этап развития – информационную экономику. В ней складываются иные макропропорции между составляющими ее подсистемами и возникают новые угрозы, воздействующие на характер и уровень экономической безопасности. К связанным с этим проблемам относятся:

1. Формирование новых закономерностей, механизмов и пропорций развития основных секторов и экономических параметров в оценке результатов развития;

2. Создание новых и трансформация действующих органов, регулирующих хозяйственную систему;

3. Трансформация роли и функций Центрального Банка в регулировании денежно-кредитной системы, денежной массы при активном распространении электронных денег;

4. Возникновение новых интегральных мультипликационных эффектов;

5. Изменение принципов ценообразования и модификация функций спроса и предложения на электронные услуги;

6. Налоговое и таможенное регулирование электронной торговли;

7. Изменение условий оптимальности и устойчивости краткосрочного и долгосрочного равновесия отдельных рынков и макроэкономического равновесия;

8. Появление новых принципов и инструментов конкурентной борьбы.

Результаты анализа указанных выше проблем говорят о том, что предотвращение новых угроз связано со способностью быстро получать, обрабатывать, передавать, использовать информацию и производить новую, так, чтобы минимизировать экономическую опасность для хозяйствующих субъектов и государства в целом. Соответственно, если раньше успех хозяйственной деятельности зависел в большей степени от комбинации классических факторов производства, то сегодня он определяется использованием сложной комбинации капитала, информационных и интеллектуальных ресурсов для быстрого и качественного экономического роста и обеспечения экономической безопасности, как залога успеха, стабильности и развития.

Несмотря на все вышеуказанные изменения, в основе обеспечения экономической безопасности страны должен лежать реальный сектор национального хозяйства. Этому способствует ряд факторов, анализ которых является необходимым условием для определения плана работ по дальнейшему повышению уровня экономической безопасности России и позиции нашей страны в период глобального кризиса тому яркое подтверждение. Кстати, активизация производственного сектора может решать не только стратегические, но и тактические задачи в обеспечении экономической безопасности. Так, исходя из того, что экономическая безопасность – это сложная категория, состоящая из взаимосвязанных ее подсистем (производственная, технологическая, миграционная и др.), ее достижение возможно при обеспечении всех этих составляющих.

На практике это возможно только стратегически. В тактическом плане обеспечивается или повышается уровень только ряда составляющих, которые затем и «вытаскивают» остальные. Примером может служить подписание в октябре 2009 г. ряда соглашений по финансированию строительства цементных заводов в Пензенской и Липецкой областях между китайским и российским бизнесом в рамках визита в КНР Председателя Правительства РФ В. Путина [172] . Такое сотрудничество позволяет обеспечить дополнительные рабочие места именно в тех городах России, где в настоящее время ощущается в них недостаток. Таким образом, реализация указанных соглашений в тактическом плане будут способствовать повышению уровня экономической безопасности в определенных сегментах экономики данных областей.

Конечно, не весь реальный сектор сегодня способен обеспечить заданные темпы и направленность выхода страны из кризиса. Поэтому необходимо выявить имеющиеся здесь возможности. В современных условиях глобализации, в отличие от отраслевого, доминирует кластерный подход к делению реального сектора экономики на подсистемы. В основе классификации лежат кластеры, т. е. системы взаимосвязей фирм и организаций, имеющих высокий потенциал развития. Использование кластерного подхода позволяет обеспечивать заметный выигрыш в росте внутреннего рынка и базы международной экспансии для всей российской экономики, что, безусловно, повышает уровень экономической безопасности страны. Природа кластеров такова, что, вслед за образованием первого, образуются новые, а их сочетание обладает синергетическим эффектом.

Таким образом, использование кластерного подхода позволяет трансформировать организацию и проведение промышленной политики в интересах обеспечения экономической безопасности страны. При этом под промышленной политикой следует понимать имеющую системный характер совокупность взаимосвязанных мероприятий прямого и косвенного государственного воздействия, направленных на обеспечение устойчивого экономического роста, повышение уровня конкурентоспособности отечественной промышленности на международном и внутреннем рынке и достижение желаемого уровня экономической безопасности.

В связи с усилением значимости административных методов в развитии реального сектора экономики, как важнейшего инструмента в обеспечении экономической безопасности страны, необходимо обратить особое внимание на методы поддержки хозяйствующих субъектов. К направлениям, по которым государство может осуществлять эти действия, относятся следующие:

1. Повышение степени прозрачности расходов на НИОКР субъектов естественных монополий и государственных корпораций, особенно – в период бюджетного дефицита;

2. Использование инструмента совместного финансирования по приоритетным направлениям и проектам (государство+предприниматели). В рамках этого необходимо активизировать практику предоставления грантов разработчикам, заказчикам и регионам в целях развития фундаментальной и прикладной науки;

3. Разработка долгосрочного прогноза научно-технического и технологического развития (с детализацией по кластерам);

4. Обеспечение подлинной интеграции образования с фундаментальной и прикладной наукой;

5. Формирование региональных инновационных кластеров (прежде всего, на базе особых экономических зон технико-внедренческого типа) и технопарков;

6. Повышение до мирового уровня практики защиты интеллектуальной собственности с одновременным развитием глобальной кооперации в сфере инноваций;

7. Стимулирование развития экспорта конечной высокотехнологичной продукции. Для этого необходимо увеличить государственное финансирование маркетинговых исследований, а также предоставлять государственные гарантии по экспортным поставкам;

8. Трансформация системы налоговых стимулов, обеспечивающих повышение инновационной активности в реальном секторе экономики.

Реализация перечисленных направлений обеспечит повышение уровня развития реального сектора экономики и экономической безопасности страны в глобальном обществе, и катализатором такого процесса должна стать модернизация. Подтверждением этого служит нынешний кризис, доказывающий, что действующая модель отечественной экономики и связанный с ней механизм обеспечения экономической безопасности исчерпали себя.

Кризис, а точнее его положительное влияние, в данном случае проявляется в том, что он демонстрирует неэффективность процесса обеспечения экономической безопасности в нашей стране. Следовательно, мы имеем шанс воспользоваться этим, исходя из следующей аргументации:

A. Практика передовых государств показывает, что переход к модернизации не совершался в условиях благополучия, даже – относительного. Это обусловлено тем, что модернизация представляет собой вынужденный инструмент защиты экономики государства от воздействия мирового рынка.

Б. Для модернизации экономики в краткосрочном периоде требуется мобилизация всех возможных ресурсов – экономических, политических, интеллектуальных и др.

B. Модернизация должна проходить масштабно, что не отрицает возможности ее начала как точечного процесса. Впоследствии ее сфера будет расширяться до уровня отрасли, региона и национального хозяйства. Как правило, начало процесса модернизации соответствует принципу «догоняющего развития». Это требует ликвидации отставания от конкурентов на основе имеющихся или заимствованных инновационных технологий. Только после достижения значимых успехов можно переходить к разработке и внедрению абсолютно новых технологий и продуктов.

Таким образом, модернизацию следует понимать не просто как очередную кампанию по «освоению бюджетных средств», а как жизненно важную задачу, решение которой позволит обеспечить высокий уровень экономического развития и безопасности российского государства в глобальном обществе на долгосрочную перспективу. Из сказанного следует, что осуществление модернизации невозможно без активного государственного вмешательства и финансирования. Считаем, что это – наиболее рациональный путь модернизации до тех пор, пока не будет запущен собственный результативный механизм производства и коммерческого внедрения инноваций.

Это требует и нового уровня государственного регулирования, при котором государство должно из «контролера» превратиться в партнера. Причем партнером оно должно стать не только для бизнеса, но и для общества в целом, для каждого отдельного гражданина в частности. Считаем, что, как бы ни были сложны эти преобразования, без них невозможно обеспечить ни процесс модернизации, ни достижение экономической безопасности.

В основе государства и тех функций, которые оно выполняет, лежит план. Реализация задачи планирования в области экономической безопасности подразумевают не только определение показателей и их значений (в т. ч. пороговых), но и механизмы ее достижения и поддержания в заданных параметрах. Для этого следует четко и понятно определить обязанности органов государственной власти (прежде всего федеральной), связанные с обеспечением экономической безопасности. Их выполнение необходимо осуществлять по различным направлениям деятельности: при разработке концепции и основных направлений экономической политики государства, при анализе хода и разработке прогноза социально-экономического развития, при совершенствовании финансовой системы, в работе над государственным бюджетом, при принятии нормативно-правовых актов, позволяющих регулировать экономические вопросы. При этом следует помнить, что если задача бизнеса в том, чтобы зарабатывать деньги, то задача государства – расходовать их на общественные цели. Но это расходование не должно являться самоцелью. Главное – построение такой системы планирования, которая позволит максимально полно удовлетворять потребности общества, в том числе и в достижении желаемого уровня экономической безопасности.

Таким образом, подводя итог рассмотрению проблемы экономической безопасности в глобальном обществе, можно сделать следующие выводы:

1. Наблюдается усиление роли и значения экономической безопасности, как процесса, определяющего экономические и неэкономические позиции государства и предпринимательских структур в мировом сообществе.

2. Эффективное достижение экономической безопасности возможно только при соединении усилий нескольких государств и распределении определенным образом их функций, что позволяет, в том числе, снижать издержки процесса.

3. Усиление роли планирования с одновременным поиском баланса интересов государства и бизнеса (прежде всего крупного) ведет к оптимизации всех видов затрат в процессе достижения экономической безопасности.

Полученные выводы касаются, преимущественно макроструктур. Однако в условиях инновационной экономики не менее важное значение имеют структуры малого предпринимательства, обладающие большим динамизмом деловой активности и, зачастую, большей креативностью. В этой связи необходимо исследовать особенности регулирования их деятельности.

4.4. Направления формирования инновационной экономики на основе развития малого предпринимательства

Встречаются различные терминологические определения экономических этапов развития общества, используемые исследователями разных школ и направлений, к которым относятся характеристики индустриального и постиндустриального развития, информационной экономики, виртуальной и сетевой экономики, экономики знаний и др.

Общим в этих определениях является то, что за исходную основу эти школы принимают развитие техники и основанный на инноватике технический прогресс, который выражается в новых технических и технологических конфигурациях изготовления новых изделий, более рациональном использовании природных ресурсов, и, в конечном итоге, росте благосостояния населения. Многие исследователи считают основным условием экономического развития общества появление новой техники и нового знания. Но такой подход несколько односторонен, поскольку его приверженцы не учитывают социальные и экологические факторы и их определяющее значение.

Многие исследователи подтверждают, что предпосылкой и фундаментальной основой процесса формирования модели новой экономической системы является качественно новый тип технологического и хозяйственного укладов, что находит выражение в создании государственных или государственно-частных корпораций, которые при правильной их организации должны отличаться высокой степенью инновационного производства. Потребность в повышении степени инновационности производства и переходе от сырьевой экономики к глубокой переработке исходного сырья обусловили создание госкорпораций, которые, однако, на сегодняшний день не удовлетворяют потребностям инновационного развития экономики и, в некоторой степени, ограничивают это развитие.

Становление новой инновационной экономики происходит эволюционным путем, хотя эта эволюция в некоторых случаях предполагает кардинальное изменение устоявшихся категорий. Так, экономика, основанная на интеллектуальном знании, совершила переход к новому типу экономического равновесия в национальном хозяйстве, подчинив его требованиям национального финансового рынка, что привело к усилению в финансовом плане одних хозяйств и к ослаблению других. Сегодня происходит переход от управления исключительно материальными активами к увеличению доли в управлении нематериальными активами, многие предприятия начинают получать достаточно значительную по отношению к объемам вложенного капитала (затратам труда и сырья) прибыль, источником которой выступает преобразование нематериальных активов в нематериальный (интеллектуальный) капитал посредством капитализации фондовым рынком стоимости сверхприбыли предприятия [173] . По нашем мнению, именно такая экономика, основанная на интеллектуальном знании, преобразованном в нематериальный (интеллектуальный) капитал и капитализированном предприятиями в дополнительную прибыль, и должна стать одним из побудительных мотивов формирования инновационной экономики.

В новой инновационной экономике нематериальный капитал должен принимать, что сегодня уже происходит в некоторых отраслях, различные формы: интеллектуальной собственности; преобразования системы деловых связей производителей во взаимосвязанную систему сетей, способствующих повышению ценности и снижению расходов на взаимодействия их участников между собой и с конечными потребителями; репутации брэнда изготовителя.

В условиях новой инновационной экономики должна измениться и природа собственности, поскольку прогресс знаний нарушает ее целостность и условия функционирования свободного рынка. В новых условиях изменяется и природа действующих на рынке предприятий. Нередко новому инновационному предприятию не нужны значительные по объему производственные фонды в их традиционном понимании, поскольку материальные активы начинают вытесняться интеллектуальными активами, в то время как текущие активы могут вытесняться информацией. Инновационное предприятие может не нуждаться в значительных материальных активах, и на него не всегда будет распространяться тенденция снижения стоимости основных фондов.

Информатизация экономики ведет к появлению нового вида издержек – информационных. Их доля, по отношению к материальным затратам достаточно значительна и должна постоянно возрастать. В США доля затрат на поиск информации, обмен ею с партнерами, мониторинг действий конкурентов и т. д. в общих издержках составляет в среднем в добывающей промышленности 30–40 %, а у финансовых институтов – до 60 %. Особенность новой инновационной экономики связана с формированием и динамичным развитием виртуального сектора. Между различными секторами экономики – реальным, монетарным, и виртуальным – возникают противоречия.

В России сегодня превалирует монетарный сектор экономики, а виртуальный сектор только формируется. Неизбежный отток ресурсов (материальных, денежных, трудовых) в виртуальный сектор экономики, недостаточное развитие инфраструктуры может привести к нарушению макроэкономического равновесия, дефициту ресурсов в других сферах деятельности предприятия, и, в первую очередь – к дефициту высококвалифицированных кадров в материальном производстве. В этих условиях основной проблемой становится выбор информации, ее защита, анализ и принятие хозяйственного решения, решить которую под силу небольшим творческим коллективам – малым предприятиям, в том числе малым инновационным предприятиям, благодаря относительно небольшому потоку информационных ресурсов.

Новая инновационная экономика будет стимулировать и порождать новые формы занятости, в том числе «удаленной» или «дистанционной» работы, спрос на которые уже сегодня актуален. В США применение системы «дистанционной работы» обеспечивает прирост производительности труда в среднем на 15 %, а по отдельным отраслям до 40 %. Классическая «офисная» схема организации труда практически исчерпала свой потенциал и уже сегодня не способна обеспечить устойчивый рост производительности труда, который не поспевает за новыми растущими технологиями. Преимущества дистанционной работы заключаются в использовании гибкого режима труда, привлечении необходимого высококвалифицированного персонала при одновременном сокращении денежных затрат работодателя и затрат времени работника.

Для российских компаний, к сожалению, сегодня преимущественно применяется работа сотрудников в офисе. Но, кроме развития дистанционных видов занятости, по нашему мнению, несомненным является то, что преобладающим видом деятельности становится интеллектуальная и творческая деятельность, которые как раз и не требуют необходимости присутствия сотрудников на рабочем месте, а чисто физические виды работ должны будут выполняться механизмами и автоматами.

Переход от индустриального общества к постиндустриальному и формирование новой инновационной экономики предполагает создание интеллектуального фактора как самостоятельного и важнейшего элемента хозяйственного развития. Поэтому постиндустриальную экономику называют информационной экономикой, экономикой знаний, новой инновационной экономикой. Меняется и социальная структура общества: к числу людей новой инновационной экономики будут относиться ученые, математики, экономисты и разработчики интеллектуальных технологий, занятые на малых предприятиях, в том числе на малых инновационных предприятиях или в малом предпринимательстве. Наиболее дефицитным фактором развития, определяющим конкурентоспособность, будут знания и информация, а сами знания, превратятся в стратегические ресурсы.

В информационной экономической системе производство информационного продукта должно иметь приоритетный характер, в ней будет доминировать четвертый сектор экономики, следующий за сельским хозяйством, промышленностью и сектором услуг – это информация, как основа создания так называемого «информационного общества» и особых экономических зон, в том числе в процессе формирования инновационной экономики. Итак, к основным отличиям и характерным чертам новой инновационной экономики некоторые исследователи относят следующие [174] : преобладание сферы услуг; межличностная коммуникация; усиление роли научных исследований и роли теоретических знаний; ведущая роль образования.

Но, мы считаем, что этот список неполный и он должен быть наращен некоторыми важными особенностями инновационной экономики: изменения профессиональной структуры общества и преобладание творческих и интеллектуальных видов деятельности, осуществляемые в малом предпринимательстве, в том числе и в малом инновационном предпринимательстве; определенная доля независимости от старых видов ресурсов и их постепенная замена на новые, с проведением исследований, доработкой и их внедрением на малых предприятиях; повышение степени безопасности новых знаний и технологий, проведение исследований, доработка и внедрение которых также должна осуществляться малыми инновационными предприятиями и т. д.

Важнейшей предпосылкой формирования и функционирования инновационной экономики является взаимодействие участников инновационной деятельности – университетов, исследовательских институтов, лабораторий, промышленных предприятий, организаций разработчиков и малых инновационных предприятий. На данном этапе развития в России отсутствует целевой комплексный подход к построению инновационной экономики и национальной инновационной системы, решению кадровых проблем, интеграции науки и образования. В силу этого стратегия инновационного развития определяется государством и его федеральными и региональными органами, а разрабатываться она должна для основных ее исполнителей – малых предпринимателей, малых предприятий и форм их объединений (кластеров, особых экономически зон и т. д.). Инновационная экономика должна основываться на формировании инновационной системы, которая должна выступать как совокупность определенных взаимосвязанных элементов и процессов, обеспечивающих быструю и адекватную реакцию на изменение внешних условий, в первую очередь изменений требований рынка.

В России изначально подошли к строительству инновационной экономики и созданию предпосылок для формирования благоприятной инновационно ориентированной инфраструктуры «не с того конца». «Государство занимается развитием инновационного предложения, но не уделяет должного внимания развитию инновационного спроса», – поясняет Илья Пономарев, член Комитета Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи [175] . Сегодня в России, к сожалению, существует несоответствие спроса на инновации и предложения инноваций: спрос на инновации в тех областях знания, где их в России пока очень мало, а предложение инноваций в невостребованных областях знания. Пока не будет выявлен спрос на результаты инновационной деятельности (на сами инновации), не определятся потенциальные покупатели, т. е. пока не станет понятно, кто собирается покупать производимые в стране инновации, в том числе и технологические, будет достаточно проблематично определять рациональные или нерациональные направления развития малого предпринимательства используются сегодня и, тем более определять их эффективность и осуществлять их выбор.

У государства есть возможности влиять и стимулировать желание предпринимателей заниматься инновационной деятельностью с помощью ужесточения требований к предприятиям по части энергоэффективности, экологии и т. д. И государство начинает ими все активнее пользоваться. Но эти рычаги воздействия могут стимулировать только незначительный рост инновационной активности предпринимательства, небольшое увеличение доли новых технологий, что все равно не сможет принести долгосрочного экономического эффекта. Инновационный голод у предпринимательства может возникнуть при одном условии – наличии реальной конкуренции между крупными игроками в каждом отдельно взятом секторе экономики. Многолетняя российская государственная политика по созданию крупных компаний, так называемых «национальных чемпионов», привела к тому, что в большинстве отраслей с потенциально высокой наукоемкостью в России царит конкурентное спокойствие, которое никак не может стимулировать инновационную активность предпринимательства в целом, и малого предпринимательства в частности.

Чтобы сформировать предпосылки создания инновационной экономики необходимо, чтобы экономика стала конкурентоспособной. А чтобы экономика стала конкурентоспособной, необходимо сформировать конкурентные преимущества в ряде отраслей, такие как наличие ресурсов, инновационного и технологического потенциала, численности трудовых ресурсов, которые и должны сформировать предпосылки для повышения конкурентоспособности и трансформирования экономики в инновационную.

Важнейшей предпосылкой повышения конкурентоспособности экономики и, как следствия, функционирования инновационной системы, является взаимодействие участников инновационной деятельности, в том числе и ее инфраструктурных составляющих, к которым можно отнести и косвенное воздействие на промышленное развитие через создание условий для развития предпринимательства с помощью развития кластерных технологий (об этом подходе более детально речь пойдет в следующем разделе монографии). Сегодня кластерный подход рассматривается на федеральном уровне в качестве одного из инструментов интенсификации социальноэкономического развития.

Кластерный подход – это сложный, но достаточно эффективный инструмент повышения конкурентоспособности предприятий, который оказывает влияние не только на эффективность функционирования самих предприятий – участников кластера, но и на тот регион, где развивается кластер и на те отрасли, которые он затрагивает. Кластер как устойчивое партнерство взаимосвязанных организаций и отдельных лиц основывается на учете положительных синергетических эффектов региональной агломерации и может иметь потенциал, превышающий простую сумму потенциалов отдельных составляющих. Это приращение возникает как результат сотрудничества и эффективного использования возможностей партнеров в длительном периоде, сочетания кооперации и конкуренции, близости потребителя и производителя, сетевых эффектах и диффузии знаний и умений за счет миграции персонала и выделения вида предпринимательской деятельности. Кластерный подход является одним из важных направлений формирования инновационной экономики, в основе создания которой лежит развитие малого предпринимательства.

На сегодняшний день существует несколько определений кластеров, каждое из которых определяется основными аспектами их функционирования. Согласно М. Портеру, кластеры – это группа географически взаимосвязанных предприятий (поставщики, производители и др.) и связанных с ними организаций (образовательные заведения, органы государственного управления, инфраструктурные компании), действующих в определенных сферах и взаимодополняющих друг друга [176] . В соответствии с другим определением "кластер" – это один из способов самоорганизации предприятий для их выживания в условиях жесткой международной конкуренции [177] . Мы хотели бы дополнить приведенные выше формулировки – под кластером понимается не просто «группа географически взаимосвязанных предприятий», а предприятия разных отраслей и сфер деятельности, работающих над выполнением общей определенной задачи (изготовление конкретного продукта, обслуживание определенного вида деятельности и т. д.) взаимоувязанных и взаимодополняющих друг друга и повышающих, тем самым, конкурентоспособность конечного продукта или услуги и самих предприятий кластера.

Многие экономисты выделяют в отдельное понятие «промышленного» или «отраслевого» кластера, под которым понимают функционирующие в определенной отрасли и взаимосвязанные и взаимодополняющие друг друга, географически близкие предприятия и организации. Встречается и другое определение отраслевого кластера – это добровольное объединение отраслевых и смежных предприятий на основе кооперационных связей, отличающихся способностью взаимного усиления конкурентных преимуществ за счет синергетического эффекта. Т. е. под отраслевым кластером понимается не просто «объединение отраслевых и смежных географически близких предприятий на основе кооперационных связей», а выстраивание цепочки горизонтальных отраслевых связей, причем не только в процессе производства, но и реализации и послереализационного (гарантийного и ремонтного) обслуживания предприятиями, в том числе не только на уровне «предприятие – розничный потребитель», но и на уровне «предприятие – промышленный потребитель».

В инновационном процессе кластер можно рассматривать как устойчивое территориально-отраслевое партнерство, объединенное инновационной программой разработки и внедрения инноваций с целью повышения конкурентоспособности предприятий, объединенных в кластер. Такой инновационный кластер должен быть основан на деятельности малых инновационных предприятий, обеспечивающих исследовательскую составляющую инновационного процесса, разработку и доведение инновации до внедрения в производство на предприятиях кластера и до промышленного использования на его территории и на смежных предприятиях отрасли. Формирование на основе такого симбиоза, включающего также государственные структуры по поддержке и развитию инновационного предпринимательства, инновационно-промышленных кластеров, связанных по направлениям инновационных исследований и по технологическому признаку, а также сконцентрированных в одном регионе организаций инфраструктуры, не конкурирующих друг с другом, а ведущих совместную деятельность, позволит им также дополнять друг друга в процессе инновационной деятельности и обеспечить дополнительные конкурентные преимущества на внутреннем и внешних рынках.

Кластерные организационные технологии могут и должны применяться для решения практических задач развития экономики регионов РФ и для решения достаточно острых в настоящее время проблем развития моногородов. Но для того, чтобы приступить к реализации долгосрочного, трудоемкого и затратного, на первых этапах, проекта, необходимо ответить на вопросы: как осуществляется выбор направлений для развития кластеров – почему именно эти группы предприятий необходимо развивать; что даст реализация кластерного проекта в определенной отрасли или регионе – налоговые поступления, рабочие места, дополнительные инвестиции?

Для ответа на первый вопрос – первым шагом в выборе направлений для реализации кластерных проектов является проведение масштабного маркетингового исследования. На основании результатов исследования, как правило, делаются выводы о существующей и потенциальной конкурентоспособности и, соответственно, необходимости развития определенных продуктовых направлений, а также разработке и реализации, обеспечивающих выбранные продуктовые направления, кластерных проектов.

Итог работ первого этапа – выявление и первичный анализ наиболее конкурентоспособных продуктовых направлений, в которых выявлена положительная динамика участия малого предпринимательства в цепочке создания ценности. С учетом некоторых поправок (тенденции развития рынка по каждому выбранному продуктовому направлению и др.) осуществляется выбор – какие кластеры будут наиболее эффективны в данном регионе. Для ответа на второй вопрос – что с этого будет «иметь» территория – необходимо четко проработать систему показателей социально-экономической эффективности кластерных проектов.

Наряду с применением и развитием кластерного подхода, необходимо рассмотреть и другое направление развития малого предпринимательства, в особенности малого инновационного предпринимательства – направление формирования «экономики, основанной на интеллектуальном знании», которое является основой формирования особых экономических зон. Нельзя сказать, что это новое, особенное и кардинально отличающееся направление развития, но, в отличие от сегодняшнего взгляда и оценку состояния социально-экономической системы, можно выделить ряд существенных отличий, присущих непосредственно «экономике, основанной на интеллектуальном знании», которая может быть сформирована только при непосредственном участии малого предпринимательства, как самого гибкого и быстро реагирующего на все изменения элемента социально-экономической системы.

Качественно новый тип технологического и хозяйственного укладов новой экономики, лежащий в основе формирования особых экономических зон, связан с созданием новых, реконструкцией и модернизацией старых микропроцессоров, созданием нанотехнологий, новых вычислительных комплексов, интеллектуальных сетей, мультимедийных интерфейсов и др.

Проведенный анализ позволяет сделать вывод, что в результате сложившихся условий развития экономики, вполне очевидным становится тот факт, что малому бизнесу, как элементу социально-экономической системы отводится наиособеннейшая роль. А именно – роль генератора динамических эволюционных изменений, источника и движущей силы инновационных преобразований и прогрессивных структурных сдвигов. Основной функцией малого бизнеса является удовлетворение различных потребностей общества на локальных сегментах рынка, что и отражает его непосредственное и активное участие в воспроизводственном процессе. В результате создания условий для воспроизводства потребительского спроса (при постоянно меняющихся и возрастающих потребностях, как индивидов, социальных групп, так и общества в целом), деятельность субъектов малого бизнеса обеспечивает непрерывность всего воспроизводственного процесса.

Исследуемый институт бизнеса, являясь субъектом производства, тем самым встроен в систему общественного разделения труда и воспроизводства общественного капитала, причём не только в рамках национальной, но и мировой экономик. Таким образом, капитал малого предпринимательства есть часть общественного капитала, выполняющий определенные специализированные функции.

Условия воспроизводства малого бизнеса – это условия постоянной ресурсной зависимости и изменчивого движения его во всех формах. А именно в денежной, производительной и товарной. Поэтому к определяющим целям функционирования бизнеса добавляется обеспечение динамической рыночной устойчивости. Эта устойчивость наиболее успешно достигается на основе формирования и полной реализации своего инновационного потенциала, дающего возможность обеспечить не только адаптацию, но и саморазвитие в меняющихся внешних условиях.

Традиционно, к основным функциям малого бизнеса относят ресурсную и организационную функции. Так, первая реализуется в мобилизации капитала, трудовых, материальных или других факторов производительного использования. В организационной функции субъекты бизнеса организуют производство, сбыт, сами исследования и разработки. Однако следует особо выделить центральную функцию. Она заключается в умении и способности малого бизнеса нейтрализовать и устранять диспропорции как социальной, так и производственной сферы. Данная особенность – результат самой природы бизнеса, его постоянного функционирования в условиях конкуренции с целью скорейшего обнаружения и последующего использования возможностей для извлечения прибыли. Поэтому можно утверждать, что малое предпринимательство является весьма значимой движущей силой социально-экономического процесса, так как оно всегда сопровождается созданием и передачей информации, влияющей на изменения восприятия и дальнейшие действия прочих участников этого процесса.

Здесь важно отметить следующее. В воспроизводственном аспекте конкуренция представляется не только способом обеспечения условий собственного существования, но и механизмом регулирования межотраслевых пропорций. Это означает, что с позиций экономической системы содержание конкуренции заключается в поддержании условий, которые обеспечивают постоянное возобновление состязательности между хозяйствующими субъектами. Только в этом случае конкуренция может выполнять роль эффективного координатора и фактора развития малого бизнеса.

Так, в результате распространения социально-экономического динамического процесса (сопровождающегося обнаружением новых предпосылок функционирования ради извлечения предпринимательской прибыли в условиях постоянной конкуренции), малый бизнес находит возможности органично вписываться в общую систему общественного воспроизводства и способен создавать все условия для развития и реализации как имеющихся, так и вновь образующихся ниш экономики, обеспечивающих ее сбалансированный характер. Кроме того, малый бизнес позволяет ускорять оборот общественного капитала и увеличивать созданный в национальной экономике ВВП, что и предопределяет условия для устойчивого роста производительности.

Следовательно, малый бизнес, в силу своей наибольшей устойчивости, в сравнении с крупным бизнесом, а также способности легко и быстро изменять специализацию, находить новые ниши, в дополнении к выше обозначенной функции обеспечения непрерывности воспроизводственного процесса, может быть оптимальной формой, способной устранять многие диспропорции экономики. В значительной степени масштабность и значимость исследуемого субъекта в экономике должна рассматриваться с позиции его отношения с общественным воспроизводством.

Фиксируемая официальной статистикой величина малых предприятий по видам экономической деятельности в России постепенно набирает обороты. Так, на 1 января 2010 года число малых предприятий РФ составило 227,8 тыс., большая доля которых приходится на центральный округ. Лидирующими в этом списке оказались город Москва и Московская область – 24,9 и 19,7 тыс. соответственно. Позиция третьего места принадлежит Ярославской области и её 2,6 тыс. субъектам. Что касается распределения анализируемых предприятий по отраслям, то здесь четко прослеживается устойчивая в последние года динамика. Несмотря на то, что наибольший удельный вес пока имеют такие виды деятельности как оптовая и розничная торговля, операции с недвижимостью и имуществом, строительство и обрабатывающая промышленность, развитие малого предпринимательства всё же ориентировано уже на вектор стимулирования и развития отраслей, где возможны качественные структурные сдвиги, улучшающие воспроизводственный процесс. Они направлены на переход экономики на инновационный путь развития.

Сегодня заметно увеличилось количество предприятий, имеющих основания, хотя бы отчасти, называться инновационными, то есть тесно взаимосвязанными с процессом создания и продвижения нововведений во всех сферах человеческой деятельности. Инновационная деятельность как особый способ формирования новой экономики, связанный с трансформацией идей, результатов научно-технических разработок в новую продукцию, технологические процессы, предполагает принятие целого комплекса научных, технологических и организационных мер. В этом смысле она носит комплексный характер и охватывает различные виды деятельности. Это означает, что инновации носят межотраслевой характер и требуют развития межотраслевых пропорций на внутреннем и внешнем рынках. Создание таких пропорций – прерогатива малого бизнеса, безусловно, не без серьезного участия как института государства, так и крупного бизнеса.

Как показывает мировой опыт, в сфере НИОКР наиболее интенсивно возникают малые формы организации бизнеса, позволяющие решать многие научно исследовательские и инженерно-конструкторские проблемы в оптимальные сроки при наименьших затратах. При всей отсталости России в производстве наукоемкой продукции, благодаря творчески интеллектуальному, предприимчиво-активному и гибкому малому предпринимательству, страна имеет еще определенный научно-технический потенциал, при эффективном использовании которого можно существенно продвинуться к инновационной экономике. Малые предприятия активно включены во все этапы инновационного цикла. У них существует целый ряд преимуществ по сравнению с крупным бизнесом, которые и позволяют достигать успеха.

И хотя в настоящее время инновационная активность российских малых предприятий еще далека от потенциально возможной, мероприятия по изменению такой ситуации постепенно приобретают существенный характер. Так финансирование со стороны только Фонда содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере в среднем достигает 300–500 миллионов рублей по каждому объявленному конкурсу. Итоги последнего такого конкурса в области реализации малыми компаниями пилотных проектов по энергосбережению, подведенные в середине мая текущего года, утвердили решение о финансировании малых предприятий только по Ярославской области на общую сумму 140 миллионов рублей. Если не ставить вопрос об обязательном соблюдении адресности таких бюджетных средств, то уже объем ресурсов в тандеме с активной творческой формой бизнеса способны дать результаты инновационной направленности.

Поскольку степень искусности представителей малого бизнеса является в каждый момент времени одним из факторов совокупного производства, – следовательно, и моментом накопления богатства, сохраненным результатом предшествующего труда, а значит и элементом воспроизводственного процесса. В таких условиях задача поддерживать способности предпринимателей во благо сбалансированности и непрерывности воспроизводственного процесса, его гармонического развития, на сегодняшний момент является стратегически важной. Малое предпринимательство способно взять на себя функцию координации неизбежных случаев несогласованности, устранения диспропорциональности, путем органического встраивания в систему общественного воспроизводства и создания новых отраслевых комплексов, кластеров, и отраслей. Это обеспечит воспроизводство и совершенствование человеческого капитала так необходимого для развития современных инновационных отраслей в экономике страны.

Однако для возможности реализации творческого потенциала нельзя забывать об эффективной мотивации предприятий микробизнеса, внедрять новые технологии. О развитии и поддержании достойных условий функционирования малого бизнеса – катализатора воспроизводственного процесса. И без симбиоза государства, эффективность действий которого должна отличаться от той, что имеется на сегодняшнее время в разы, крупного и малого бизнеса, говорить о серьезных изменениях воспроизводственного процесса, не представляется возможным.

4.5. Кластерная политика как инновационный инструмент развития предпринимательства

Основополагающим механизмом комплексного развития предпринимательства является формирование соответствующей поставленным задачам системы планов. Совокупность таких планов и механизмов их реализации можно представить в виде соответствующей политики. До недавнего времени ее разработка не носила характера системности, и традиционной формой было планирование, опиравшееся на большой опыт еще советской практики хозяйствования. Однако в последнее десятилетие процесс формирования политики вышел на качественно новый этап своего развития.

Регионы и созданная в них предпринимательская среда все более ощущают себя частью глобального экономического пространства, увеличивается динамизм и плотность внутрирегиональных экономических процессов, повышается напряженность работы региональных инфраструктур. Регионы вступают в конкурентные отношения друг с другом, соперничают за материальные, инвестиционные, интеллектуальные, трудовые и прочие ресурсы. При этом они одновременно взаимодействуют и кооперируются в поиске своего места в экономическом пространстве России. Внутри региона возникает сложная картина интересов разных социальных групп, предпринимательских структур, органов власти, общественных организаций. В этой связи возникает необходимость в обеспечении подлинной, а не мнимой, системности в построении и реализации экономической политики. Только это позволит обеспечить эффективное использование ограниченных ресурсов и повысить эффективность работы предпринимательских структур.

Определение идеи, задач, видов и величины ресурсов и их распределения по секторам и сферам деятельности регионов сводится, в основном, к ответам на следующие вопросы:

1. Какой потенциал (природно-климатический, рекреационный, финансовый, материальный, интеллектуальный и т. д.) имеется в распоряжении региональных предпринимательских структур, а также структур государственного регионального и муниципального управления?

2. Какое положение экономика региона, социальная сфера региона, предпринимательские структуры и производимая ими продукция занимают на соответствующих рынках товаров и услуг?

3. Какие цели, поддерживаемые большинством населения и системообразующими предпринимательскими структурами, ставят перед собой региональные власти в области экономического развития и какие задачи должны быть решены в экономике региона для обеспечения материального и финансового базиса планируемых преобразований?

4. Какие управленческие и организационно-экономические мероприятия необходимо реализовать? Сколько и каких ресурсов нужно использовать, чтобы достичь поставленных целей и задач?

Прежде чем давать ответ на эти вопросы, следует выделить несколько базовых принципов управления экономическим развитием региона, которые следует учитывать, приступая к разработке экономической политики:

• уровень благосостояния и качества жизни населения в регионе зависит от конкурентоспособности региональной экономики и системообразующих предпринимательских структур;

• стратегической целью региональных администраций является формирование отраслевой структуры экономики, обеспечивающей требуемый уровень занятости населения в секторах с относительно высоким уровнем производительности и оплаты труда;

• региональная власть концентрирует свои усилия на формировании микроэкономического фундамента территорий, в том числе – посредством проведения, так называемой, кластерной политики;

• существует многообразие региональных типологий, которые отражают стратегическое видение и предопределяют приоритеты региональной администрации;

• процесс стратегического планирования на уровне региона осуществляется сверху вниз: от определения стратегического видения, разработки стратегии и выбора приоритетных инициатив администрации до определения показателей эффективности деятельности по достижению стратегических целей, а также формулирования требований к ее организационной структуре и принципам управления;

Результатами процесса осуществления региональной экономической политики являются стратегическое видение, долгосрочные и среднесрочные стратегические планы. Как показывает не только теория, но и практика экономически развитых стран, важнейшей составляющей региональной экономической политики является кластерная политика. Причем ее следует рассматривать как важнейший подсистемный элемент региональной экономической политики. Это утверждение основано на том, что экономисты всего мира все чаще признают: регионы, на территории которых появляются кластеры, становятся лидерами экономического развития. Такие регионы-лидеры определяют не только региональную конкурентоспособность, но и конкурентоспособность национальной экономики.

Растущее количество исследований в данной области свидетельствует о том, что географическая близость соответствующих экономических сфер деятельности способствует более высокому уровню использования капитала и инноваций. Кластеры, расположенные в непосредственной близости от конечных потребителей, поставщиков, исследовательских лабораторий, учебных заведений, формируют важные факторы развития региональной экономики.

Существует несколько подходов к пониманию того, что представляет собой кластер. Мы исходим из того, что кластер есть сконцентрированные по географическому признаку группы взаимосвязанных компаний, специализированных поставщиков, поставщиков услуг, фирм в соответствующих отраслях, а также связанных с их деятельностью организаций (например, университетов, агентств по стандартизации, торговых объединений) в определенных областях, конкурирующих, но, вместе с тем, и ведущих совместную работу [178] .

Считаем необходимым, наравне с кластерами национального уровня экономики, выделять и региональные кластеры. Региональный кластер – это совокупность хозяйствующих субъектов, расположенных на одной территории и формирующих основу местной среды за счет производства конечной продукции, знаний и технологий. Такие кластеры обычно объединяют не только крупные, но и малые, а также средние предпринимательские структуры. Основу их успеха составляет синергетический эффект географической близости друг к другу и потребителям. Участниками такого кластера являются [179] :

• фирмы, которые специализируются на профильной, как правило, конкурентоспособной, деятельности;

• фирмы-поставщики сырья, материалов, товаров или услуг для профильных предприятий;

• предприятия, которые обеспечивают доступ к объектам транспортной, энергетической, информационной, инженерной и иной инфраструктуры;

• некоммерческие и общественные организации, объединения предпринимателей, торгово-промышленные палаты;

• научно-исследовательские и образовательные организации;

• организации инновационной инфраструктуры и инфраструктуры поддержки малого и среднего предпринимательства (бизнес-инкубаторы, особые экономические зоны, технопарки, венчурные фонды, центры трансфера знаний и др.).

Анализ российского и особенно зарубежного опыта указывает на положительное воздействие кластеров на предпринимательскую среду региона, что предопределяет возникновение, так называемой, кластерной инициативы. Под этой инициативой понимаются скоординированные действия, направленные на повышение конкурентоспособности и рост регионального кластера с вовлечением в него все большего числа участников. Инициативы состоят из последовательности проектных этапов, начиная с инициирования, разработки стратегии и плана действий по развитию кластера и заканчивая формированием специализированной ассоциации участников кластера, реализацией программы развития и оценкой ее эффективности [180] . Кластерные инициативы представляют собой новый, проектно ориентированный подход для стимулирования развития кластеров и являются специфическим инструментом кластерной политики, не только на региональном, но и на федеральном уровне.

Исходя из сказанного, требуется определить, что представляет собой кластерная политика. Итак, под кластерной политикой будем понимать совокупность плановых мероприятия, проводимых региональными органами исполнительной и законодательной власти по созданию и поддержке развития кластеров на определенных территориях. Они включают в себя инвестиционные, финансовые механизмы, информационную поддержку и меры нормативно-правового обеспечения [181] . Целями кластерной политики являются повышение конкурентоспособности и инновационного потенциала предприятий и отдельных отраслей, развитие малого и среднего предпринимательства и содействие диверсификации региональной экономики.

В последнее десятилетие в политике экономического развития зарубежных стран возрос интерес к концепции кластеров и кластерному подходу. Кластерная политика широко распространена, как в виде четко определенной программы, так и в виде других, не только экономических, но и политических инициатив, таких, как региональные стратегии или мероприятия по поддержке локальной системы производства. С появлением этих инициатив возрос интерес и к факторам, которые влияют на успех реализации кластерной политики. При разработке стратегий развития внимательно изучается опыт и оценивается возможность его адаптации к конкретным регионам. Кластерная политика рассматривается обычно в рамках жизненного цикла или стадий разработки – от начального замысла до оценки выполнения. Возможно выделение следующих этапов жизненного цикла:

1. Исследование экономики региона с целью выбора и определения цели кластеров и методологии, используемой для идентификации и отбора целевых кластеров;

2. Исследование существующей нормативно-правовой базы с точки зрения создания кластеров;

3. Разработка кластерно-ориентированной политики, включая механизм корректировки экономической политики;

4. Реализация кластерной политики в виде программы мероприятий по поддержке развития базовых предприятий, образующих в регионе кластеры;

5. Мониторинг и оценка реализации кластерной политики и развития кластеров в регионе.

Среди некоторых западных аналитиков [182] распространено мнение о том, что кластерной политики как таковой не существует (по крайней мере, в виде четко определенного набора правовых и экономических инструментов как, например, инвестиционная политика). Кластерные стратегии и программы используют меняющийся набор различных подходов и инструментов и обычно содержат никогда не повторяющиеся сочетания аналитических приемов и политических методов, часто заимствованных из других областей экономической политики. В этой связи важно понять, каким образом кластерная политика вбирает в себя ключевые аспекты из других областей, таких, как промышленная, инновационная и технологическая политика, политика регионального развития и т. д.

Кластерная политика может заимствовать из экономической политики фокусирование на отдельных секторах экономики и территориях специфические для них мероприятия, т. е. технологическую направленность. Из политики территориального развития кластерная политика черпает осознание того, что экономическое развитие зависит от взаимодействия предпринимательства, научных и образовательных институтов и более широкого бизнес-окружения (рынок труда и инфраструктура), т. е. сетевую направленность. И, наконец, из политики поддержки малого и среднего бизнеса кластерная политика заимствует понимание важности развития малого бизнеса, т. е. аспекты, связанные со спецификой таких предприятий. Принимая во внимание совмещение роли технологического развития, отношений взаимосвязанных экономических секторов и роста частного бизнеса, можно сделать вывод о том, что конкурентные преимущества кластеров базируются на комбинации этих различных областей экономической политики.

Центральным элементом кластерной политики является укрепление и развитие сетевой структуры (в большей степени, чем отдельных компаний), а также практическое использование базовых факторов, влияющих на конкурентоспособность этих сетей (такие, как доступность определенных компетенций, технологий и финансов). Итак, кластерная политика осуществляется через сеть, в которой поддержка хозяйствующих субъектов распределена между различными общественными и частными агентами. Характер и направленность этой поддержки определяется региональными и федеральными органами власти в рамках общих стратегических целей.

Если рассматривать содержательную часть кластерной политики, можно отметить, что анализ действующих региональных кластеров является первой стадией разработки кластерной политики. Кластерный анализ занимает место между двумя формами экономического анализа. С одной стороны, кластерный анализ не фокусируется на системных проблемах мезоэкономического уровня, где взаимосвязь между изменениями в региональной экономике в целом и деятельностью отдельных хозяйствующих субъектов не всегда полностью ясна. С другой стороны, кластерный анализ не направлен на изучение отдельных компаний (если это не ключевые фирмы). Компании не рассматриваются как отдельные единицы, взаимодействующие с недифференцированным экономическим окружением; они помещаются в контекст рынков поставщиков и потребителей, часто как часть производственной цепочки, которая не ограничивается одной отраслью. Кластерная политика, базирующаяся на преимуществах кластерного анализа, не является традиционной отраслевой политикой, так как инструменты кластерного анализа определяют кластеры не только в рамках отраслей.

Итак, кластерный анализ проводится в два этапа. На первом этапе региональная экономика обследуется на предмет существования работающих или потенциальных кластеров. На втором этапе осуществляется детальное обследование выявленных кластеров, для которых затем будет разрабатываться политика их поддержки. Рассматривая региональную экономику через призму различных местных производств и инновационных систем, региональные власти точнее могут определить меры равномерного воздействия и поддержки своих кластеров.

Для идентификации региональных кластеров часто используется двухступенчатый анализ. На первой ступени проводится «внутренний» анализ экономики: оценка сильных и слабых сторон, проблем и возможностей для всей региональной экономики (SWOT-анализ). Для определения важности кластера для экономики региона используется набор количественных характеристик, включающих численность занятых в кластере, а также ее динамика за исследуемый период времени, доля экспорта кластера в экономике региона и темп возникновения новых компаний.

На второй ступени проводится «внешний» анализ. Суть его заключается в том, что путем сравнительного анализа определяется межрегиональная и национальная (а в некоторых случаях и международная) значимость кластера. Этот тип анализа имеет ряд преимуществ, таких, как акцентирование роли некоммерческих образований, например, научно-исследовательских организаций, в экономике региона.

Наиболее эффективный анализ состоит из набора качественных методов (в частности, экспертная оценка кластеров) в сочетании с набором количественных методов. Индикаторы, применяемые для анализа, должны отражать не только внутреннюю мощность кластера по отношению к остальной экономике региона, но также его положение на внешних рынках. Таким образом, качественный анализ очень важен для идентификации потенциальных и возникающих кластеров, когда появляющиеся новые области компетенций невозможно измерить как экономическую деятельность. Такой анализ также важен для оценки будущего рынка и технологических трендов, которые могут повлиять не только на региональное, но и на национальное, и международное положение кластера.

Существует целый набор методов для идентификации и анализа региональных кластеров, начиная от простых, позволяющих определять уровни специализации (коэффициенты локализации), до технологии межотраслевых балансов. В табл. 4.1 представлены шесть основных аналитических методов исследования региональных кластеров, и дана их оценка посредством выявления преимуществ и недостатков каждого из указанных методов.

Достижение цели в области развития кластеров возможно только при проведении комплексной технологической модернизации реального сектора экономики региона. Применительно к Санкт-Петербургу она возможна только при учете интересов всех участвующих здесь хозяйствующих субъектов. И здесь речь идет о следующих направлениях:

1. Увеличение доли инновационного сектора и внедрение технологических инноваций на предприятиях, образующих кластеры;

2. Развитие предпринимательской деятельности в области крупного, среднего и малого бизнеса и взаимное сотрудничество в целях внедрения инноваций, что ведет к расширению действующих и созданию новых кластеров;

3. Усиление связей и взаимозависимости предприятий промышленности и научно-исследовательских и образовательных центров и школ;

4. Совершенствование территориального размещения промышленных предприятий.

Таблица 4.1. Методы кластерного анализа и их характеристика

В дополнение к этому, следует обязательно оценивать и учитывать готовность предпринимательских структур образовывать кластеры совместно с научными, учебными и иными структурами. Необходимые при этом условия можно разделить на объективные и субъективные. Объективные условия позволяют определять экономический климат и характеризовать предпринимательскую среду посредством следующих элементов:

• характеристика инвестиционного потенциала;

• условия ведения бизнеса (экологическая безопасность, развитие отраслей, обеспеченность коммуникациями и инфраструктурой, степень изношенности основных производственных фондов, развитие строительной базы и др.);

• состояние (конкурентоспособность) отраслей и предприятий;

• достаточность собственного и привлекаемого капитала для развития отраслей и территорий в рамках экономики региона;

• развитость рыночной среды в регионе (состояние рыночной инфраструктуры, региональная инфляция и её влияние на инвестиционную деятельность, степень вовлечённости населения в инвестиционный процесс, развитость конкурентной среды предпринимательства, ёмкость местного рынка сбыта, интенсивность межхозяйственных связей, экспортные возможности, присутствие иностранного капитала);

• политические факторы (степень доверия населения к региональной власти, взаимоотношения федерального центра и властей региона, уровень социальной стабильности;

• социальные и социокультурные (уровень жизни населения, жилищнобытовые условия, развитость медицинского обслуживания, уровень преступности, величина реальной заработной платы, влияние миграции на состояние и развитие отраслей, присутствующих в экономике региона, условия работы иностранных специалистов);

• организационно-правовые (отношение власти к предпринимателям, соблюдение законодательства властными органами, уровень оперативности при принятии решений о регистрации предприятий, доступность информации, уровень профессионализма местной администрации, эффективность деятельности правоохранительных органов, условия перемещения товаров, капиталов и рабочей силы);

• финансовые (доходы регионального бюджета, а также обеспеченность средствами внебюджетных фондов на душу населения, доступность кредитов, уровень банковского процента, развитость межбанковского сотрудничества, удельный вес долгосрочных кредитов, сумма вкладов на душу населения, доля убыточных предприятий).

Методологический подход к оценке способности предпринимательских структур образовывать кластеры в этом случае представляет собой выявление состояния указанных факторов и сравнение его численного значения с некими пороговыми значениями, которые могут быть вычислены с использованием значений этих параметров в «образцовых» субъектах федерации (территориях). Очевидно, что во внимание необходимо принимать и риски: политический, экономический, социальный, криминальный, экологический, управленческий.

Поэтому и субъективный подход предполагает оценку предпринимателями именно этих рисков. Такая оценка может быть выявлена напрямую – с помощью опросов. При таком подходе предприниматели сами могут высказать своё мнение о подготовленности данного предприятия, бизнеса, отрасли или территории к формированию кластеров. Опросы можно проводить с помощью простых анкет. Концептуально содержание такой анкеты может включать следующие смысловые разделы:

1. Оценка привлекательности выбранного предпринимателями бизнеса;

2. Оценка предпринимательского климата выбранного кластера;

3. Оценка институтов и практики регулирования экономики на данной территории;

4. Оценка рисков;

5. Основные проблемы, главные направления и первоочередные меры, необходимые для формирования или развития кластера.

Последний раздел может содержать развёрнутое описание предлагаемых мер, которые позволят снизить его риски и повысить заинтересованность в кластерной интеграции. Проводящие такую оценку региональные власти получат не только бесценную информацию, но и возможный план действий по совершенствованию своей кластерной политики.

В заключение рассмотрения процесса формирования и реализации кластерной политики в условиях перехода к инновационной экономике укажем, что это – сложная задача, разработка и реализация которой должна носить научный характер. Ее успех зависит от множества факторов и условий, и центральное место здесь принадлежит научным принципам управления и стремлению к динамичному развитию социально-экономической системы.

4.6. Механизмы управления инвестиционным климатом в целях стимулирования инновационного развития

По настоящее время у большинства российских предприятий существуют серьезные проблемы в области обновления материально-производственной базы, особенно остро эти проблемы стоят у предприятий промышленного комплекса страны. Вызвано это последствиями глубокого кризиса, охватившего страну в 1990-е годы, усугублено новыми трудностями всего мирового сообщества – мировым экономическим кризисом начала 21 века. Объем производства в ряде отраслей ниже критического минимума, что приводит к потере ряда значимых технологий и предприятий. Многие предприятия испытывают острую нехватку собственных средств и инвестиционных ресурсов. Государственное финансирование на большинстве предприятий не осуществляется. Не сформирована стратегия национальной промышленной политики. Существуют серьезные трудности в освоении, индустриальном и инфраструктурном развитии некоторых уникальных по природному богатству территорий.

Выходом из сложившейся ситуации может стать управление инвестиционной привлекательностью, как отдельных предприятий, так и целых отраслей и регионов. Дело в том, что от ее уровня напрямую зависит приток капитала в регион и в страну в целом, а соответственно и потенциальные возможности и перспективы развития. Высокий уровень инвестиционной привлекательности на микроуровне влияет на основной экономический показатель коммерческого предприятия – чистую прибыль, на макро– – на ВВП и другие экономические показатели.

Для выработки единого комплексного подхода к оценке инвестиционной привлекательности необходимо рассмотреть данное понятие как на микро-, так и на макроуровнях. Рассмотрим существующие методы оценки инвестиционной привлекательности объекта (предприятия).

Одним из наиболее распространенных подходов к оценке инвестиционной привлекательности является анализ единого аналитического показателя – уровня прибыльности собственных активов, позволяющий определить наиболее эффективные пути использования капитала в процессе инвестирования, и формирования отдельных направлений инвестиционной деятельности. Данный подход имеет ряд серьезных недостатков, прежде всего, это – высокая вероятность неточности оценки, невозможность сопоставить результаты анализа из-за отсутствия единой информационной базы, формирующей показатели. Субъективность в оценке приводит к искажению показателя эффективности, так как значения текущих затрат неверно учитываются, что изменяет реальные данные о прибыльности проекта. Все это усложняет выявление искомых параметров, критериев и основных факторов, влияющих на инвестиционную привлекательность. К преимуществам данного подхода можно отнести относительную оперативность при принятии решений в условиях большой информативности по однородным объектам инвестирования.

Часто к методике оценки инвестиционной привлекательности относят анализ финансового состояния предполагаемых объектов инвестиций. Однако такой анализ позволяет оценить лишь текущее финансовое положение предприятия, и при этом имеет ряд серьезных недостатков при принятии решений относительно объемов вкладываемых средств. Также остается нерешенным вопрос, о том какова величина прироста капитала от осуществляемых в данный момент инвестиций.

Подавляющее большинство отечественных и зарубежных авторов в качестве цели фирмы выдвигают максимизацию прибыли и соответственно в качестве обобщающего показателя эффективности, инвестиционной привлекательности рассматривают абсолютный размер прибыли. Однако прибыль страдает рядом существенных недостатков: наличие прибыли еще не гарантирует реального поступления денежных средств; при ее расчете учитывается ряд неденежных затрат, что искажает реальные финансовые результаты; производимые в течение отчетного периода инвестиции, хотя и требуют расходования денежных средств, в расчете прибыли участия не принимают; за счет использования различных (при этом законных) методов учета амортизации, оценки стоимости имущества, отчислений на НИОКР, валютных операций, приобретаемых активов нередко реальные убытки трансформируются в "бумажную" прибыль и наоборот; в процессе финансово-экономической деятельности выделяют бухгалтерскую, налогооблагаемую, управленческую, чистую и другие виды прибыли, различающиеся методикой расчета, и т. д. Показатели прибыли отражают результативность, эффективность деятельности организации за прошедший период времени, а не ее перспективные возможности и будущий потенциал.

Таким образом, в настоящий момент нет единой методики оценки инвестиционных объектов и инвестиционной привлекательности, способной дать четкий ответ на данный вопрос. Необходима разработка комплексного подхода оценки перспективности инвестиционных вложений, а также инвестиционной привлекательности самого объекта. Необходим комплекс мероприятий (показателей), включающий качественную и количественную оценку факторов инвестиционной привлекательности, использующий несколько подходов к оценке бизнеса с целью определения денежных потоков в будущем.

Некоторые экономисты [183] считают, что при оценке инвестиционной привлекательности, прежде всего, следует учитывать показатели, влияющие на доходность предприятия, курс акций и уровень дивидендов. Другие авторы, например И.А. Бланк, считают, что инвестиционная привлекательность предприятия напрямую связана со стадией его жизненного цикла. Инвестиционно привлекательными являются предприятия, находящиеся на стадиях "роста" и "зрелости". На стадии "старения" инвестирование нецелесообразно, за исключением тех случаев, когда предусматривается перепрофилирование предприятия [184] . Ряд авторов [185] оценивает инвестиционную привлекательность по: выручке от реализации продукции (за вычетом потребленной стоимости); по социальным и экологическим результатам, достигаемым в отрасли; по косвенным финансовым результатам. В этом случае, интегральный показатель инвестиционной привлекательности определяется с помощью таких критериев, как уровень прибыльности, уровень перспективности развития и уровень риска.

Последний из рассмотренных подходов гораздо глубже описанных выше, так как он затрагивает и некоторые макроэкономические аспекты, рассматривая исследуемый объект в системе. Однако и он не лишен недостатков. Это связано, во-первых, с отсутствием достоверной информации и ее быстрым старением; во-вторых, существует проблема приоритета отдельных аналитических показателей в составе интегрального коэффициента, вследствие чего полученные результаты могут по-разному интерпретироваться. По мнению еще одной группы авторов [186] , управление денежными потоками по видам деятельности – операционной, инвестиционной и финансовой – позволяет воздействовать на формирование инвестиционной привлекательности в целом.

К оценке инвестиционной привлекательности на микроуровне следует отнести помимо оценки предприятий целиком, инвестиционную привлекательность отдельно взятых объектов и проектов. Анализ инвестиционной привлекательности конкретных проектов требует оценки их коммерческой, бюджетной и экономической эффективности. Все современные методики оценки эффективности инвестиций в отдельные проекты высокоинтегрированных компаний можно охарактеризовать как основанные на методике ЮНИДО (UNIDO). Это методика разработана так, чтобы специалисты, оценивающие инвестиционную привлекательность объекта, не упустили существенных моментов в описании текущей или планируемой деятельности предприятия. Кроме того, данная методика позволяет обработать и представить результаты в соответствии с западными стандартами. Большинство известных на данный момент компьютерных систем для бизнес-планирования опираются на методику ЮНИДО.

При анализе инвестиционной привлекательности объекта (предприятия) с помощью методики ЮНИДО внимание уделяется следующим вопросам: анализ рынка и стратегия маркетинга; сырье и материалы; место осуществления, строительная площадка и экологическая оценка; инженерное проектирование и технология; организация производства и накладные расходы; человеческие ресурсы; планирование и сметная стоимость работ по проекту; финансовая оценка; экономический анализ издержек и прибыли. Таким образом, методика ЮНИДО – это совокупность частных методик, приемов, методов, способствующих более полной и достоверной инвестиционной оценке объекта (предприятия) в системе взаимодействующих субъектов и объектов.

Что же касается понятия инвестиционной привлекательности на макроуровне, то в экономической литературе выделяют как инвестиционную привлекательность отдельных отраслей, регионов, так и инвестиционную привлекательность страны в целом. Факторами инвестиционной привлекательности страны являются в основном определенные макроэкономические показатели развитости страны в целом, зависящие от развития производства, уровня развития технологий, уровня жизни и многих других:

• фактор риска (для минимизации рисков целесообразнее вкладывать средства в регионах, где инвесторы располагают экономическими и политическими рычагами воздействия; в отраслях, недооцененных другими участниками рынка);

• уровень экономического роста (данный фактор является индикатором состояния экономики страны в целом, одним из показателей может служить уровень ВВП на определенном временном промежутке);

• политическая стабильность (непредсказуемые перемены в политической жизни страны оказывают сильнейшее влияние и на ее внутренний рынок, а иногда, и на рынки соседних государств);

• размеры внутреннего рынка (объем потенциального спроса);

• иностранное влияние (данный фактор в некоторых случаях может свидетельствовать о «несвободной» экономике, что является сильным препятствием на пути свободного капитала, и развития отечественной экономики);

• размеры внешнего долга (большой размер внешнего долга в совокупности с другими негативными факторами сигнализирует о высоком уровне риска и о низком уровне инвестиционной привлекательности в точки зрения крупных и долгосрочных инвестиций);

• конвертируемость валюты (свободно конвертируемая валюта дает возможность инвесторам (в том числе иностранным) репатриации прибыли);

• «сила» валюты (имеется в виду инфляционная стабильность валюты, что так же является индикатором риска);

• уровень внутренних накоплений (корреляция между совокупными сбережениями и ростом производства объясняется, прежде всего, положительным влиянием сбережений на инвестиции);

• уровень развития инфраструктуры (можно отнести: уровень обеспеченности транспортными артериями (автодорогами, железными дорогами, авиалиниями), электроэнергией, средствами коммуникаций и др. необходимыми каналами связи, и равномерность их распределения).

Все вышеперечисленные факторы можно разделить на две группы: макроэкономические показатели и политическая ситуация. Различные авторы по-разному расшифровывают эти группы, наполняя их наиболее важными, по их мнению, факторами. Некоторые экономисты [187] к основным факторам, формирующим макросреду инвестирования, относят:

• уровень и структуру совокупного спроса в экономике (как совокупность объемов внутреннего и внешнего спроса, т. е. состояние мировой экономики в целом);

• доступность заемных средств (норма процента (ставка рефинансирования ЦБ РФ) и реальный уровень процента (очищенный от инфляции));

• предельную эффективность капитала (соотношение между текущей ценой предложения дополнительной единицы капитального имущества и тем доходом, который от него можно ожидать на протяжении всего срока службы);

• состояние сферы денежного обращения (устойчивые характеристики денег);

• условия трансформации сбережений в инвестиции (механизм, позволяющий максимально трансформировать сбережения в инвестиции);

• уровень развития инвестиционных отраслей (отраслей, производящих инвестиционные товары (металлургия, машиностроение и промышленность строительных материалов);

• потенциальную инвестиционную емкость экономики, учитывающую, в частности, потребность в структурных преобразованиях (сумма объективных предпосылок и факторов для инвестирования от наличия сфер и объектов инвестирования, а также от их экономического состояния (наличие производственной инфраструктуры и свободных трудовых ресурсов, близость к источникам сырья и энергии и т. д.));

• экономическую политику государства, включающую как достаточно самостоятельную часть инвестиционную политику (инвестиционная политика государства, как часть общей стратегии социально-экономического развития);

• инвестиционные риски (риски потери или обесценения инвестированных капиталов или дохода от них, вызванные действиями государственной власти или управления).

Состояние инвестиционного климата подтверждается рейтингами специализированных мировых агентств, что дает международному капиталу подтверждение возможностей инвестировать на территории с высокими рейтингами. Таким образом, в оценке инвестиционной привлекательности на макро-, как и на микроуровне, важное место занимает экспертная оценка, как часть комплексного анализа. Экспертная шкала лежит в основе одного из подходов к оценке инвестиционной привлекательности страны, включающая оценку законодательных условий для иностранных и национальных инвесторов, возможность вывоза капитала, устойчивость национальной валюты, политическая ситуация, уровень инфляции, возможность использования национального капитала. История сравнительных оценок инвестиционной привлекательности насчитывает более 30 лет (в 1969 году первые исследования в этой области были проведены сотрудниками Гарвардской школы бизнеса [188] ).

Существуют и другие подходы к оценке инвестиционной привлекательности страны, такие как публикации ежегодных рейтингов в ряде зарубежных журналов (Fortune, Multinational Business Finance, Euromoney, The Economist). Данные рейтинги основываются на таких показателях, как объем ВНП, его структура, обеспеченность природными ресурсами, близость страны к мировым экономическим центрам, масштабы институциональных преобразований, демократические традиции, состояние и перспективы проводимых реформ, качество трудовых ресурсов, эффективность экономики, уровень политического риска, состояние задолженности (способность к ее обслуживанию), кредитоспособность страны, доступность банковского кредитования, доступность краткосрочного и долгосрочного финансирования, вероятность возникновения форс-мажорных обстоятельств и др. Значения этих показателей определяются экспертно либо расчетно-аналитическим путем.

Еще одним подходом к оценке инвестиционной привлекательности страны является составление специальных финансовых и кредитных рейтингов стран (они включают инвестиционный, спекулятивный и аутсайдерские рейтинги), на основе которых производится оценка инвестиционного риска, финансово-экономической и политической надежности страны. Их разработкой занимаются известные экспертные агентства: Moody’s, Standard & Poor’s, IBCA и др. Рейтинги используются преимущественно для принятия решений портфельными инвесторами, или для определения конкурентоспособности той или иной страны. Значения показателей определяются экспертным или расчетно-аналитическим путем, результаты оценки взвешиваются в соответствии с важностью того или иного показателя.

Регионы являются макроединицей в масштабах экономики страны, поэтому их инвестиционный потенциал также определяется основными макроэкономическими характеристиками (объемом и темпами роста ВРП (валовый региональный продукт), прямых иностранных инвестиций в регион, структурой экономики), насыщенностью территории факторами производства (ресурсно-сырьевыми, трудовыми, финансовыми), величиной и динамикой потребительского спроса населения и так далее. Важное значение при определении инвестиционной привлекательности региона, имеет такой показатель как уровень инвестиционного риска, который отражает вероятность потери инвестиций и дохода от них. В том или ином регионе этот риск определяется общеэкономическими (тенденции в экономическом развитии региона), финансово-валютными (степень сбалансированности регионального бюджета и финансов предприятий), политическими (легитимность местной власти), законодательными, социальными (уровень социальной напряженности), экологическими, криминальными и другими факторами [189] .

Таким образом, уровень инвестиционной привлекательности региона в целом определяется соотношением инвестиционного риска и инвестиционного потенциала, насколько, исходя из существующего положения и перспектив будущего развития региона, риски, связанные с инвестированием в данный регион, компенсируются доходами, которые на эти инвестиции можно получить. Кроме того регионам, так же как странам целиком, присваиваются ежегодные рейтинги известными экспертными агентствами. Так, например, национальное рейтинговое агентство «ЭКСПЕРТ РА» группирует регионы исходя из критериев «риска» и «потенциала» в группы от наиболее рискованных с низким потенциалом возможностей до группы «Высокий потенциал – умеренный риск».

В рамках предлагаемого нами подхода, предлагается несколько этапов анализа, учитывающих территориальные факторы и отраслевые условия развития регионов. На первом этапе необходима комплексная оценка инвестиционного рынка страны в целом, оценка основных макроэкономических показателей и сравнительный анализ с соответствующими показателями в зарубежных странах (потенциальных инвесторов): уровень экономического роста (ВВП страны в динамике и прогноз на будущее); политическая стабильность; размеры внутреннего рынка (уровень совокупного спроса); размеры внешнего долга; уровень развития инфраструктуры; риски и др.

На втором этапе необходимо составить интегральную оценку отраслей экономики, что и будет отражением положения регионов с точки зрения их инвестиционной привлекательности (доходности). Так как экономика России имеет регионально-ориентированный характер: уникальность расположения некоторых регионов, с точки зрения природных условий, определяющих острого ориентированную инфраструктуру в них.

На третьем этапе осуществляется оценка и прогнозирование инвестиционной привлекательности регионов с позиции инвестиционного климата, уровня развития инвестиционной инфраструктуры, возможностей привлечения инвестиционных ресурсов и других факторов, существенно влияющих на формирование доходности инвестиций и инвестиционных рисков. Кроме того на этом же этапе необходимо провести мониторинг рынка, т. е. проанализировать крупнейших игроков рынка в разрезе отдельных (наиболее привлекательных с точки инвестирования) отраслей, оценить их доли и степень влияния на экономику в регионе.

Также следует обратить внимание на место, которое отведено оцениваемому региону в различных экспертных рейтингах. На каждом из вышеперечисленных этапов происходит вычисление интегральной величины, которая затем учитывается в итоговой оценки инвестиционной привлекательности региона с использованием формулы для взвешенной аддитивной свертки. При этом, для обеспечения сопоставимости, частные показатели предлагается перевести в балльную форму. Совокупность сформированных показателей должна затрагивать внешние и внутренние факторы функционирования регионов как экономических систем и объектов инвестирования.

Глава 5 Социальные эффекты инновационной экономики

5.1. Роль ценностно-ориентированного управления и трансферта ценностей в переходе к инновационному развитию

Как указывалось в предыдущих материалах монографии, современный период экономического развития характеризуется высоким уровнем глобализации бизнеса и жесткости конкуренции, которая в то же время уживается с тесной кооперацией компаний, стремящихся создать уникальные продукты и разработки. При этом значительная доля стоимости новых продуктов и услуг имеет нематериальную интеллектуальную природу. Наиболее успешно в России происходит инновационное развитие малых инновационных фирм, которые за счет своих уникальных технологий и новых подходов к управлению процессами, составляющих основу их интеллектуального капитала, способны проявлять гибкость и добиваться успеха на рынке.

Как правило, такие предприятия должны обладать очень вариативной структурой, исключающей жесткую схему подчинения и требующую принципиально новых стимулов для включения персонала в инновационную деятельность. Реализация подобных структур, как и новый подход к управлению, могут быть построены на базе ценностно-ориентированного управления, которое направлено на постепенное изменение сознания персонала и формирования из коллектива единомышленников, включенных в решение общих инновационных задач. При этом ценностные изменения могут постепенно охватить не только коллектив инновационной фирмы, но и структуры ее корпоративных партнеров.

Так, при выводе на рынок новых технологий малых инновационных фирм, ориентированных на нетиповых потребителей, параллельно с технологическим осуществляется трансферт базовых ценностей фирмы-производителя технологии. Со временем трансферт ценностей влияет на формирование интеллектуального капитала корпоративных партнеров производителя технологии и обеспечивает высокую лояльность партнеров, а в конечном итоге провоцирует инновационное их развитие. Внедрение новых технологий является значимым фактором, способствующим развитию новых ценностных императивов и ускорению изменений системы ценностей организации. Это связано с тем, что новые технологии меняют внутреннюю среду организации таким образом, что старая система ценностей становится неэффективна в новых условиях. Внедрение новых технологий зачастую требует изменения структуры взаимодействия сотрудников и обучения их новым принципам работы.

В ходе внедрения новых технологий и сопутствующего изменения системы ценностей происходит даже изменение структуры управления ценностями, так как возникает необходимость в привлечении широких масс сотрудников к обоснованию и закреплению новой системы ценностей и привнесению их взгляда на мотивационный потенциал новой системы ценностей.

Рассмотрим изменение системы ценностей на основе конкретного примера внедрения новой технологии, которая потребовала построения принципиально новой структуры взаимодействия персонала и пересмотра системы ценностей, реализуемых организацией и влияющих на формы предоставляемых ею услуг. Примером такой технологии стала концепция обеспечения безопасности транспортного процесса, предложенная в 1987 году НПП «Системные технологии» [190] . Эта компания является производителем сетевого медицинского диагностера, в основе работы которого лежит методология расчета индивидуальных параметров психофизиологического состояния человека на базе анализа динамических параметров пульса и артериального давления.

Комплекс, построенный малой инновационной фирмой НПП «Системные технологии», не предназначен для миниатюризации, что не позволяет использовать его в домашних условиях. Этот комплекс может быть применен в качестве медицинского диагностера в условиях медицинского центра, но при этом его использование будет достаточно дорогим, а высокая эффективность диагностики будет достигнута только при многократном обращении в медицинское учреждение и повторных исследованиях. Все это определило нетиповое применение комплекса, а именно создание новой технологии обеспечения безопасности транспортного процесса, в рамках которой динамика параметров психофизиологического состояния водителей и машинистов, ответственных за степень их внимания и скорость реакции на возникновение опасных ситуаций, приобретает критическое значение.

На ранней стадии продвижения данной технологии применение такого подхода являлось необходимой мерой, так как условия конкуренции на рынке медицинских диагностеров были достаточно жесткими, и достичь успеха в типовом продвижении комплекса было практически невозможно. В ходе закрепления новой технологии на рынке и расширения спроса со стороны транспортных компаний технология превратилась в ключевой фактор развития стержневой компетенции компании. Система ценностей, которая сформировалась в ходе разработки новой технологии, включала:

1. Креативность и инновационный тип мышления;

2. Командный тип работы;

3. Индивидуальность и самостоятельность сотрудников;

4. Информационная открытость;

5. Целеустремленность;

6. Коллегиальное принятие решений.

При разработке системы инструментальных ценностей НПП «Системные технологии» учитывались личные базовые ценности ее сотрудников, в результате чего была сформирована адекватная базовым ценностям персонала ценностно-мотивационная среда. Часть сотрудников компании работает по индивидуальному графику, возможна работа дома, компания ориентирована на долговременную перспективу внедрения гибкой системы ценностей.

Технология, предложенная фирмой, была апробирована на базе ГУП «Московский метрополитен» и ГУП «Санкт-Петербургский метрополитен». В ходе внедрения новой технологии Московский и Санкт-Петербургский метрополитены превратились в корпоративных партнеров НПП «Системные технологии», которое осуществляло внедрение, ведение и сопровождение данной технологии. Данные корпоративные партнеры непосредственно заинтересованы в обеспечении высокой безопасности транспортного процесса. Предложенная НПП «Системные технологии» информационная технология обеспечения безопасности пассажирских перевозок, направленная на учет потенциальных рисков, ассоциируемых с «человеческим фактором», и предназначенная для выявления «группы повышенного риска» потенциально ответственной за развитие опасных состояний в процессе транспортного процесса с возможными катастрофическими последствиями (вплоть до человеческих жертв), вызвала большой интерес у руководства данных компаний. Однако, ограниченный бюджет метрополитена способствовал поиску наиболее экономичных решений данной проблемы.

В связи с низкой заинтересованностью руководства компании в осуществлении значимых инвестиций в обеспечение безопасности, но при наличии ответственности за возникновение аварий и катастроф, ею была сделана попытка внедрения отдельных элементов данной технологии (для удешевления ее применения). Кроме того, метрополитен пытался воспользоваться альтернативными методами оценки психофизиологических параметров машиниста (основанными на экспресс-анализах крови). Эти попытки не увенчались успехом, так как отдельные элементы внедрения анализируемой технологии не позволяют построить комплексную систему выявления динамической «группы повышенного риска», а альтернативные технологии требовали постоянных затрат на дорогие реагенты.

Применение новой технологии обеспечения безопасности транспортного процесса на раннем этапе ее внедрения было направлено, прежде всего, на сокращение издержек, вызванных развитием опасной ситуации и возможных катастроф. И, только во вторую очередь, на поддержку имиджа метрополитена, как наиболее безопасного вида транспорта. Следовательно, основные ценностные ориентации метрополитенов была связаны с достижением высокой прибыли и обеспечением бесперебойного отлаженного транспортного процесса.

Сложившаяся к моменту внедрения новой технологии практика предрейсовых осмотров машинистов в Московском и Санкт-Петербургском метрополитенах, ставших первыми корпоративными клиентами НПП «Системные технологии», не предусматривала высокой ответственности каждого сотрудника за потенциальное развитие опасных состояний. Комплекс базовых ценностей сотрудников, в свою очередь, не включал персональную ответственность каждого машиниста за возможное ослабление внимания с катастрофическими последствиями, связанное с резким изменением физических или психоэмоциональных характеристик организма.

Базовые ценности машинистов и фельдшеров, осуществляющих предрейсовый осмотр, были ориентированы на личную выгоду и, следовательно, увеличение частоты рейсов. Внедрение новой технологии обеспечения безопасности транспортного процесса вызвало массированное сопротивление со стороны персонала компании, что, прежде всего, связывается с необходимостью изменения привычной для них системы ценностей. Сложившаяся ранее в этих компаниях система ценностей оказалась полностью неприемлемой в новых условиях.

Новая технология позволила наладить эффективную систему информационного взаимодействия между всеми подразделениями и службами метрополитена, а также осуществлять тесный контакт между метрополитеном и подведомственными медицинскими учреждениями (в частности, собственной поликлиникой). Более того, все данные относительно каждого осмотра машиниста, включая замеры его динамических параметров пульса и артериального давления, и результаты расчета показателей психофизиологического состояния машиниста на момент осмотра, заносятся в сетевую базу данных и в любой момент могут быть проверены и сопоставлены с данными фельдшерского осмотра. Тем самым, обеспечивалась информационная открытость транспортного процесса, а на уровне ценностного управления под воздействием новой технологии в метрополитен продвигалась новая ценность, характерная для создателей технологии.

Информационная открытость процессов, как новая ценность, внедряемая в совокупности с применение новой технологии обеспечения безопасности, вызвала жесткое сопротивление персонала компании низшего и среднего звена (в особенности, фельдшеров и машинистов). Сопротивление персонала связывалось с наличием у них иных ценностных приоритетов. Ориентированные на высокие доходы, машинисты стремились как можно чаще выходить в рейс, иногда невзирая на неадекватное состояние здоровья. Фельдшеры приветствовали эти стремления, и иногда злоупотребляли своим служебным положением, выдавая разрешение на выход в рейс людям, чей уровень внимания и степень реакции не соответствовали нормальным. Информационная открытость структур, возникшая в результате внедрения новой технологии, разрушила привычную систему дополнительных приработков фельдшеров, и поставила доходы машинистов в зависимость от реальной динамики их психофизиологического состояния.

Такая ситуация требовала развития принципиально новой системы ценностей, включающей инициативность, индивидуальную ответственность каждого сотрудника метрополитена за вероятность развития опасной ситуации, вплоть до возникновения катастроф с возможными человеческими жертвами, коллегиальность принятия решений, целеустремленность. В процессе закрепления новой технологии сотрудники компании оценили положительный эффект применения новой системы ценностей. Подтверждением качества технологии для сотрудников всех уровней послужило выявление на основе ее эксплуатации в ходе предрейсовых осмотров машинистов большого числа случаев тяжелых заболеваний (инфаркт, инсульт, язва желудка, рак различных органов и т. п.) на ранней стадии их развития [191] . Это позволило оказать своевременную помощь больным, и в дальнейшем, по окончании лечения, этим людям вернуться к привычной работе.

Работники осознали, что технология положительно сказывается на их личном здоровье, позволяет им дольше продолжать свою трудовую карьеру. Кроме того, работники оценили тот факт, что чем лучше они себя чувствуют, тем больше они могут заработать. Следовательно, они стали проявлять инициативу и выступать с предложениями руководству по открытию дополнительных комнат отдыха, улучшению условий труда и обеспечению санаторно-курортного лечения нуждающимся.

Руководство компании осознало достоинства новой технологии, как с позиций экономии затрат – сократились затраты компании, связанные с возникновением аварийных ситуаций, так и с точки зрения контроля – выявлена персональная ответственность сотрудников компании за развитие этих ситуаций. Кроме того, повысился имидж метрополитена в связи с повышением уровнем обслуживания пассажиров и, следовательно, ростом уровня их удовлетворенности. Руководство признало справедливость требований персонала, и даже осуществило определенные шаги по их удовлетворению.

Однако, на данном этапе закрепления новой системы ценностей потребовалось осуществление дополнительных мер по эффективному управлению данным ресурсом компании. К сожалению, обе компании оказались не готовы к переходу на ценностно-ориентированное управление. В частности, они оказались не готовы к дальнейшему развитию и совершенствованию применяемой технологии. Этот период совпал с определенным финансовым кризисом метрополитенов, что вызвало сокращение затрат на эксплуатацию комплекса и поддержание нормального режима функционирования технологии безопасности. В результате, метрополитен отказался от дальнейшего применения технологии, что вызвало падение сформированной в компании системы ценностей и резкое падение уровня безопасности (ниже уровня до внедрения новой технологии).

В настоящее время технология обеспечения безопасности транспортного процесса успешно реализована в ОАО «РЖД». Этой технологией оснащены все железные дороги нашей страны. Технология демонстрирует высокие показатели сокращения рисков развития катастроф, ассоциируемых с влиянием «человеческого фактора». Высокую эффективность технологии подтверждают данные анализа случаев развития тяжелых заболеваний и падения внимания, вызванного резким ухудшением психофизиологических параметров состояния работников компании, а также факты своевременного выявления потенциально опасных, с точки зрения падения внимания, вплоть до возможной резкой потери сознания, сотрудников, и временное отстранение их от работы. Данные первичного периода эксплуатации технологии показывали 100 % выявление с помощью технологии сотрудников, ответственных за развитие опасных состояний и аварий на дорогах.

Под воздействием новой технологии в ОАО «РЖД», как до этого в метрополитене, происходило изменение системы ценностей рядовых сотрудников компании, которые осознавали свое участие и приверженность высокой безопасности пассажирских перевозок, осуществляемых компанией. Новая система ценностей легла в основу роста интеллектуального капитала и корпоративной культуры высокой безопасности перевозок ОАО «РЖД». В процессе внедрения новой технологии и изменения системы личных ценностей, руководство компании осознало важность применения нового ценностного ресурса, и осуществило ряд мер, направленных на развитие гордости персонала за работу в компании, инициативность, персональную ответственность сотрудников всех уровней иерархии.

Под воздействием информационной открытости технологии у руководства ОАО «РЖД» появилась возможность осуществления эффективного контроля над всеми процессами, протекающими в компании, а также оказания необходимой помощи по обучению персонала и закреплению новой системы инструментальных ценностей. Развитие новых управленческих механизмов в ОАО «РЖД», произошедшее под воздействием ценностного трансферта, способствовало росту интеллектуального капитала компании и ее дальнейшему инновационному развитию. ОАО «РЖД» осуществляет постоянные инвестиции в развитие и совершенствование новой технологии обеспечения безопасности транспортного процесса и совершенствование системы своих инструментальных ценностей. Такая политика позволила компании достичь высокой согласованности в выполнении текущих и перспективных функций, и сформировать человеко-ориентированную корпоративную культуру.

Таким образом, на основе данного примера, можно заключить, что внедрение новых технологий позволяет осуществить трансферт ценностей, характерных для компании-разработчика, на ее корпоративных партнеров. Ценностный трансферт, сопровождающий трансферт технологический, приводит к росту интеллектуального капитала корпоративного партнера, а также провоцирует инновационный всплеск активности компании-партнера. Прекращение эксплуатации новой технологии может вызвать и падение ценностей, сформировавшихся под воздействием ее внедрения. Внедрение новых технологий эффективно только при условии параллельного изменения структуры корпоративных ценностей, а закрепление новой системы ценностей, формирование которых произошло под влиянием внедрения новых технологий, требует постоянно поддержания новой технологии и ее совершенствования. Формирование инструментальных ценностей под воздействием внедрения новых технологий возможно, как со стороны руководства компании и менеджеров, ответственных за внедрение технологии, так и со стороны рядового персонала компании, осознавшего выгоды новой технологии и необходимость ценностных изменений.

В случае попытки сохранения старой системы ценностей, или возврата к ней, внедрение инновационных технологий будет сталкиваться с жестким сопротивлением, а при отсутствии должного контроля – игнорированием персоналом этой технологии. Тем самым, инновационные преобразования непосредственно связаны с изменением системы ценностей, которые могут происходить как самостоятельно в результате опыта применения этой технологии, так и направленно, с целью создания позитивного инновационного климата в компании.

Направленные изменения системы ценностей предполагают построение системы инструментальных ценностей, обеспечивающих наибольший эффект внедрения новой технологии. Разработка такой системы инструментальных ценностей должна быть осуществлена уже в процессе построения плана проекта по внедрению новой технологии. Новая система инструментальных ценностей должна быть согласована с базовыми ценностями сотрудников организации всех уровней, и должны быть распланированы мероприятия по повышению лояльности персонала новой системе инструментальных ценностей и убеждению персонала в полезности для них этих изменений.

Таким образом, внедрение инновационных технологий становится важнейшим фактором внедрения ценностно-ориентированного подхода к управлению компанией, а также значимым фактором повышения эффективности закрепления инструментальных ценностей в ней. Изменения, вызванные внедрением инновационных технологий, выявляют важность новых ценностей работников, которые позволят им стать более успешными в этих условиях. Компании, планирующие ценностные изменения, оказываются подготовленными к возможным трудностям, в результате чего, добиваются высокого успеха на рынке за счет гибкости и адаптивности структуры. Сформированные инструментальные ценности повышают интеллектуальный потенциал компании и способствуют дальнейшему стимулированию инновационного развития.

В результате технологического трансферта происходит распространение ценностных императивов, присущих малой инновационной фирме или созданных ею в процессе создания технологии, на ценностно-мотивационную среду корпоративных партнеров. Однако, данный процесс не однонаправлен, так как требует постоянной «подпитки» (определенных мероприятий, направленных на поддержание лояльности партнера новой системе ценностей). В случае снижения интереса руководства компании-партнера к новой технологии и эффективности ее дальнейшего внедрения, возможно возвращение в ценностное состояние, предшествующее внедрению (именно это произошло в Санкт-Петербургском и Московском метрополитенах) [192] .

Негативный опыт трансферта базовых ценностей под воздействием внедрения новых технологий учит малые инновационные фирмы обращать большее внимание на применение концепции ценностно-ориентированного управления. В частности, опираясь на предшествующий негативный опыт, НПП «Системные технологии» уделило существенное внимание данной проблеме при работе с новым корпоративным партнером – ОАО «РЖД». Это и определило ее современный успех, высокую лояльность партнера и признание лидерства НПП «Системные технологии» на рынке технологий обеспечения безопасности транспортного движения, как в России, так и на международных рынках.

Тем самым, трансферт базовых ценностей может превратиться в один из основных факторов обеспечения конкурентоспособности малой инновационной фирмы и роста ее интеллектуального капитала, и даже стать основой ее трансформации в глобальную компанию, оказывающую революционное влияние на изменение общественных ценностей. В частности, известен пример испанской компании Mondragon Corporacion Cooherativa (MCC), которая начинала свое существование с малой инновационной фирмы, а в результате общественного эксперимента по закреплению новой ценностной среды, превратилась в международную корпорацию [193] . Ее основными корпоративными ценностями являются сотрудничество, участие в капитале компании, приветствие инициатив, соблюдение общественных обязательств и новаторство. Ценности корпорации выражены в ее стремлении развивать людей, предоставляя им возможности для самостоятельной работы и карьерного роста благодаря демократии и постоянному обучению.

Следовательно, надо констатировать важную роль ценностно-ориентированного управления и трансферта ценностей, осуществляемого под воздействием внедрения новых технологий, в обеспечение роста интеллектуального капитала фирмы и ее корпоративных партнеров и стимулирование их дальнейшего инновационного развития. При этом, все рассмотренные аспекты требуют изменений не только в системе менеджмента компаний, но и формирования нового мышления у персонала предприятий и их руководителей. Это ставит на повестку дня вопрос о совершенствовании кадрового обеспечения инновационной деятельности.

5.2. Развитие системы образования и кадрового обеспечения инновационной деятельности: роль государства

Связь между качественным образованием и перспективой построения гражданского общества, эффективной экономики и безопасного государства становится в настоящее время всё более очевидной. Для России – страны, которая ориентируется на инновационный путь развития, жизненно важно дать системе образования стимул к движению вперед. Сегодня очевидно, что подъем российской экономики возможен только на основе нового технологического уклада при развитии и опережающем становлении базисных производств. Необходимо, преодолев имеющееся отставание, войти в состав стран, сумевших заблаговременно создать ключевые производства нового технологического уклада и тем самым обеспечивших себе возможности для будущего экономического роста. Интеллектуализация производства, требование непрерывного инновационного процесса в большинстве отраслей, выдвигают на первый план задачу подготовки кадров для обеспечения инновационного развития.

Согласно результатам исследований социологов, в течение своей трудовой деятельности человек должен быть готов в среднем шесть-семь раз осваивать новые технологии и технические новшества, проявляя свои адаптивные и инновационные способности. Задача формирования и развития этих способностей актуальна для всех уровней профессиональной подготовки: начального, среднего и высшего. Но ведущая роль в подготовке и осуществлении «кадровой революции» в связи с переходом к новому технологическому укладу, принадлежит высшему образованию. И не только потому, что оно готовит кадры для всей системы образования, но и его возможностей в процессе более длительного периода обучения привить студентам навыки участия в проектных мероприятиях, дать опыт участия в научноисследовательской деятельности, прикладных исследованиях и разработках.

В мире происходит переход к креативному образованию. Такое образование стремится не к увеличению объема учебных дисциплин, а, опираясь на определенный объем знаний, к привлечению студентов к инновационной деятельности. Критерий – готовность к будущему. В течение последних двадцати лет во всех регионах мира наблюдался существенный рост расходов государств на высшее образование. В странах Западной Европы эти расходы выросли в 3,4 раза, а в США – в 3 раза, в Китае – в 2 раза и только в бывших социалистических странах произошло уменьшение расходов на 25 % [194] .

В разгар мирового финансового кризиса практически все ведущие промышленные страны были вынуждены перейти на «ручное» управление экономикой, значительно увеличив государственные расходы на ее поддержку. При этом к числу главных государственных приоритетов было отнесено образование и научные исследования. Увеличились прямые бюджетные ассигнования на эти цели в США, но первенство было отдано стимулирующим налоговым механизмам. В соответствии с утвержденным в начале 2009 года Конгрессом «Законом об оздоровлении экономики» американская администрация начала дополнительное финансирование всевозможных образовательных программ, ввела налоговые субсидии школам и колледжам на общую сумму 85,2 млрд долл., одновременно предусмотрев и беспрецедентные для истории страны дополнительные ассигнования на науку в размере 22 млрд долл. [195]

В плане краткосрочных антикризисных мероприятий стран Европейского Союза также подчеркивается необходимость увеличения финансирования научных исследований и сферы подготовки кадров в соответствии с ранее принятыми национальными планами. При этом основа финансовых ресурсов в Германии и Франции – прямые бюджетные ассигнования. Так, президент Франции объявил о решении государства получить банковский кредит на сумму 35 млрд евро для инвестирования в образование, причем большая часть полученных средств будет предназначена высшей школе. Он объяснил, что страна делает этот выбор в интересах будущего: без образования и инноваций не может быть устойчивого развития. Великобритания для диверсификации источников финансирования предлагает широко использовать «принцип вытянутой руки», то есть создавать фонды поддержки соответствующих отраслей социального сектора. Используя этот опыт, в Италии принят законопроект о направлении 50 % прибыли сберегательных банков в региональные фонды поддержки науки, образования и культуры. В Китае также увеличиваются расходы на высшее образование и научные исследования. Удельный вес Китая в мировых расходах на исследования и разработки в 2009 году достиг 12,5 %, что только на 0,1 % ниже, чем у Японии.

В России социальная политика государства формировалась на фоне приоритетного решения задачи институциональной и структурной перестройки экономической системы, поэтому состояние и динамика сферы образования рассматривались как ограничения. В качестве ориентиров были избраны постепенный отказ государства от роли координатора социальных процессов, сокращение числа социальных функций, перенесение центра тяжести финансирования социальных расходов с государственного бюджета на граждан.

В настоящее время много говорится о том, что в России проводится реформирование сферы образования. Однако не совсем ясны приоритетные направления развития образовательной системы страны, комплекс мер по их реализации, механизмы стимулирования инновационных программ. Финансирование образования из федерального бюджета увеличивается: в 2007 г. – 287,1 млрд руб., а в 2010 г. – 397,5 млрд руб. (на 57,6 млрд руб. больше, чем первоначально планировалось). На развитие высоких технологий и инноваций в бюджете 2010 г. предусмотрено выделить 240,0 млрд руб. Одновременно с этим с 2009 г. уменьшается финансирование национального проекта «Образование»: исключены из финансирования внедрение в образовательных учреждениях инновационных образовательных программ (на 13 млрд руб.), развитие сети национальных университетов и других образовательных учреждений (на 4,7 млрд руб.) [196] . Динамика доли расходов федерального бюджета на науку и образование в 2006–2010 гг. в процентах от ВВП и от совокупных расходов федерального бюджета свидетельствует о том, что они не являются приоритетными [197] .

Ослабление государственного финансирования сферы образования, по нашему мнению, опасно для будущего России. В этой связи необходимо подчеркнуть, что образование является системообразующим фактором сохранения и развития государственности, формирования гражданского единства нации. В СССР система образования была исключительно государственной, строго централизованной. Победа в Великой Отечественной войне была обеспечена не только советской экономикой, но и советским образованием. Прорывы в науке, культуре, экономике – это заслуга советской системы образования. Сегодня, когда российское общество расслаивается по имущественному, национальному и другим признакам, система образования является мощным фактором консолидации нации.

Высшее образование, несомненно, должно входить в систему общегосударственных приоритетов России. Это объясняется, во-первых, тем, что в сфере образования свободный рынок имеет границы возможностей, которые нельзя не учитывать. Рыночная экономика – важное достижение цивилизации. Но известны ситуации, которые названы в экономической теории «провалами рынка». В такие «провальные зоны» и попадают базовые отрасли новой экономики – наука, образование, здравоохранение, культура. Системные преобразования последних лет привели к большим потерям в кадрах отраслей социального сектора и в тех целях и ценностях, которые вкладываются в массовое сознание. Появление в данном контексте «национальных проектов» – это первые попытки изменить сложившуюся ситуацию и придать социальную направленность государственной активности, поставить задачу «реабилитации человеческого капитала и возрождения интеллектуального потенциала страны» [198] .

Во-вторых, для России характерна большая географическая рассредоточенность экономики, и, вследствие этого, возникает необходимость подготовки кадров в крупных центрах. Для обеспечения качества подготовки специалистов нужна концентрация материально-технических, финансовых ресурсов и квалифицированного профессорско-преподавательского состава. Только власти богатых сырьевыми запасами регионов и немногих других, руководители предприятий тех отраслей, которые ориентированы на экспорт, имеют возможность существенно поддержать высшее образование.

По результатам исследований [199] второе место в рейтинге оценки экономического потенциала университетов занимает Тюменский государственный университет, а в аналогичном рейтинге технических и технологических вузов на втором месте – Тюменский государственный технический университет. При этом, скажем, крупные технические вузы Ярославской области – Рыбинская государственная авиационная технологическая академия им. П.А. Соловьева и Ярославский государственный технический университет, превосходящие вузы Тюмени по доле докторов и кандидатов наук в общей численности профессорско-преподавательского состава, занимают в указанном рейтинге 45 и 72 место, соответственно, из 96.

Ряд исследователей считает, что сложившаяся в последние годы в сфере подготовки кадров ситуация и начатые реформы по переходу образовательных учреждений на новые организационные формы с 1 января 2011 года не будут в должной мере способствовать результативности процесса воспроизводства кадров, которые смогут плодотворно войти в экономику к началу ее подъема и обеспечить техническое и технологическое перевооружение промышленности на уровне развитых стран. Положение осложняется также и в связи с неблагоприятной демографической ситуацией. Сокращение производства и рост безработицы вызывают снижение жизненного уровня части населения. В результате снизится доступность профессионального образования за счет снижения миграционной подвижности населения.

Часть абитуриентов не сможет поехать учиться в вузы и сузы крупных городов, что при выходе из кризиса лишит большую часть территории страны квалифицированных кадров. Усиливающееся неравенство безусловно проявится замедлением экономического роста. Социальная поддержка студенческой молодежи в виде повышения государственных стипендий до прожиточного минимума, равенство возможностей и жизненных шансов – обязательное условие «кадровой революции». Развитие высшего образования в системе инновационной экономики является императивом экономического роста. В этой связи необходимо отстаивать:

– выполнение нормативных обязательств государства, обеспечивающих пороговые условия функционирования сферы высшего образования;

– расширение хозяйственной самостоятельности бюджетных организаций;

– развитие институтов гражданского общества, обеспечивающих государственный и общественный контроль качества производимых образовательных услуг и защиту прав их потребителей.

С нашей точки зрения, в настоящее время есть и положительные тенденции в процессе подготовки кадров для инновационного развития экономики. В последние годы усиливается регулирующая роль государства, оно активнее использует экономические методы для привлечения абитуриентов на новые направления и специальности, которые особенно потребуются в ближайшей перспективе. Например, на инженерно-экономическом факультете Ярославского государственного технического университета прослеживается тенденция увеличения числа бюджетных мест на направления, ориентированные на новый технологический уклад (табл. 5.1).

Таблица 5.1. Показатели приема студентов на бюджетные места по специальностям инженерно-экономического факультета ЯрГТУ

В высокотехнологичных отраслях нарастает дефицит квалифицированных кадров. Масштаб большинства российских информационно-коммуникационных компаний с точки зрения кадровых и интеллектуальных ресурсов не позволяет им браться за глобальные долгосрочные проекты. Новые информационные технологии появляются зачастую быстрее, чем соответствующие специалисты. Это является серьезным препятствием на пути развития 5 и 6 технологических укладов.

К сожалению, такие примеры взаимосвязи интересов государства и бизнеса в кадровом обеспечении инновационной деятельности пока не являются многочисленными, но они позволяют наметить основные направления развития их сотрудничества, которое оказывается на практике и условием выживания и фактором всестороннего прогресса. Серьезные изменения, вызываемые структурной перестройкой экономики, всегда происходят циклично. При этом все фазы цикла развития наступают при соответствующих условиях и предпосылках. Нам представляется, что дальнейшее развитие подготовки кадров для инновационного развития экономики возможно только при активном взаимодействии государственных вузов и бизнеса. Необходимо менять сложившуюся десятилетиями систему государственного заказа, при которой предприятия практически не принимают участия в подготовке кадров, часто ограничиваясь только помощью в проведении производственных практик. Такой иждивенческий подход вряд ли позволит решить задачу обеспечения непрерывного образования в большинстве профессий.

Нужны новые интеграционные формы, объединяющие потенциал крупных государственных вузов и бизнес-структур. Наиболее подходящими для этого могут быть регионы, где сосредоточена промышленность, наукоемкое производство, научные учреждения академической и отраслевой направленности, а также образовательные учреждения инженерно-технического профиля. В технических вузах Ярославской, Архангельской, Ивановской областей накоплен определенный опыт сотрудничества с предприятиями региона. Например, в Рыбинской государственной авиационной технологической академии им. П.А. Соловьева в настоящее время осуществляется целевая подготовка 150 человек. Министерство промышленности и торговли, выполняя функции работодателя, подает заявку в вуз на целевую подготовку специалистов для государственной корпорации НПО «Сатурн», Ярославского радиозавода, Ростовского оптико-механического завода и других предприятий отрасли. После шестого семестра (трех лет обучения) между предприятием и вузом заключается договор о целевой подготовке в соответствии с квалификационными требованиями.

Интеграция вуза и крупной, передовой в своей отрасли структуры позволяет организовать полноценную научно-производственную практику. Труд в среде специалистов по направлению будущей профессии дает толчок к приобретению новых знаний. Тем самым создаются условия уже на студенческой скамье для проявления творческих способностей личности. Ориентация на конкретное производство, как место будущей работы, усиливает заинтересованность студентов в выполнении выпускных квалификационных работ по прикладной тематике, позволяет сократить срок адаптации молодых специалистов после окончания вуза.

Кроме того, дополнительное финансирование вуза в рамках целевой подготовки позволяет заинтересовать преподавателей, обновить материально-техническую базу, а, главное, сломать инновационное сопротивление в вузовской среде, преодолеть отчуждение преподавателей и студентов от проблем современного производства. Таким образом, для развития высшего образования требуется формирование эффективных экономических отношений между предприятиями и вузами, что подразумевает и усиление государственного регулирования. Государство через систему институтов побуждает предприятия к заключению договоров с образовательными учреждениями (лицензирование, введение обязательных норм и другие), одновременно в лице Федерального агентства по образованию вводит новый показатель для вузов – процент выпускников, подготовленных в рамках целевой подготовки, в перспективе на пять лет. Эта форма принуждения вузов вполне оправданна, так как крупные вузы, обучающие инженернотехническим специальностям, являются государственными.

Необходимо отметить, что государство в развитии сотрудничества между предприятиями и вузами должно играть двоякую роль. С одной стороны, оно в значительной мере инициирует процесс целевой подготовки кадров, создает необходимые условия для его развития и тем самым способствует привлечению дополнительного финансирования в вузы. С другой стороны, наравне с другими заинтересованными сторонами, может непосредственно участвовать в нем. Такая практика уже имеет место в некоторых странах в отношении врачей и учителей [200] .

С нашей точки зрения, целевая подготовка кадров для инновационного развития по заказам предприятий должна стать перспективным направлением деятельности государственной высшей школы, которая при соответствующей мотивации руководителей высшего уровня и уровня подразделений способна обеспечить развитие инновационности. Активное участие в этом процессе государственных структур позволит обеспечить необходимые предпосылки и условия развития этого процесса.

При этом отметим, что рассмотренные проблемы должны решаться не только на федеральном, но и на региональном уровне, при этом региональный аспект развития системы кадрового обеспечения инновационной экономики является весьма существенным. Именно его анализу посвящен следующий раздел монографии.

5.3. Управление инновационным развитием трудового потенциала: региональный аспект

Стратегия социально-экономического развития регионов страны направлена на обеспечение высокого уровня жизни населения и устойчивых темпов экономического роста, на снижение социального неравенства и дальнейшее повышение роли человеческого фактора в экономической и хозяйственной деятельности. Достижение этих целей возможно при значительном повышении конкурентоспособности персонала на предприятиях всех регионов России, в том числе в сферах развития человеческого капитала, трудового потенциала и управления производством.

Совершенствование управления трудовым потенциалом в отечественной экономике предполагает непрерывное развитие и накопление человеческого капитала, полное и эффективное использование рабочей силы на всех уровнях хозяйствования. Человеческий фактор производства, трудовой потенциал имеют в современных условиях развития рыночных отношений ключевое значение для функционирования всех предприятий и регионов, для подъема российской экономики и ее вхождения в мировое хозяйство. За годы рыночных реформ в отечественной экономике накоплен определенный опыт рационального использования трудового потенциала на различных уровнях управления: федеральном, региональном и внутрифирменном.

Изменения, происходящие в политике и экономике современной России, связанные со становлением многосекторной экономики, обновлением отраслевой структуры производства, с преобразованием рынка труда являются условиями рыночных трансформаций, а также условиями возникновения множества проблем и рисков. Приватизация государственной собственности, конверсия, развитие индивидуальной частной собственности, процессы глобализации способствовали реструктуризации занятости населения и модификации рынка труда, что усложнило для социально-экономических систем (СЭС) различного уровня управления поиск необходимых сотрудников и актуализировало необходимость разработки новых механизмов управления развитием трудового потенциала за счет оптимального использования возможностей рынка труда.

Основными рисками инновационного развития рынка труда являются риски политические и экономические. Для определения влияния вышеуказанных рисков на возможности оптимального использования рынка труда при управлении инновационным развитием трудового потенциала необходимы детальные прогнозы эволюции данных рисков и определяющих их параметров. Задача институтов, формирующих и контролирующих городской и областной рынки труда, заключается в определении влияния изменения экономических рисков на спрос и предложения рабочей силы. В условиях хронического недоинвестирования производства новейшие технологии становятся недоступными для региональной СЭС, и они вынуждены «латать» морально и физически устаревшее оборудование.

В настоящее время в национальной экономике России идет образование новых сфер предложения труда в соответствии с требованиями рынка, что обусловлено созданием новых региональных СЭС, высвобождением избыточного или не квалифицированного персонала, перетеканием квалифицированной рабочей силы в более эффективные системы. Особую тревогу вызывает низкое качество трудовых ресурсов и рабочей силы в соответствии с требованиями рыночных условий региональных СЭС. По существу на грани порогового значения находится деградация производителя материальных и духовных благ, продолжается утечка квалифицированных кадров из промышленности, науки, высшей школы, здравоохранения в банковские, кредитные, страховые, финансовые и торговые структуры.

При этом существующие подходы к инновационному развитию трудового потенциала достаточно разрозненны и рассматривают лишь отдельные аспекты и направления, а концепция управления инновационным развитием трудового потенциала (ИР ТП), как в начале проведения реформ, так и в настоящее время отсутствует. Таким образом, наличие задач ИР ТП обусловливает необходимость системного изучения, обобщения и критического переосмысления действующих форм и методов управления инновационным развитием трудового потенциала СЭС.

Анализ подходов к понятию трудовой потенциал сводят его сущность к тому, что трудовой потенциал, как отдельного человека, так и предприятия, и страны в целом, определяет возможности его участия в экономической деятельности. Причем характеристики трудового потенциала в конечном итоге определяют реальное состояние экономики, экономические и социальные показатели государства и перспективы его развития.

Трудовой потенциал региона формируется на следующих уровнях: личность, организация и отрасль. Соответственно трудовой потенциал региона можно рассматривать как совокупность: индивидуальных трудовых потенциалов его жителей; трудовых потенциалов предприятий региона; трудовых потенциалов отраслей. Общей закономерностью регионального трудового потенциала является цикличность его развития. Она определяется, с одной стороны, неравномерностью состояния трудового потенциала его носителя – человека, с другой – цикличностью самой экономики. Трудовой потенциал региона, в отличие от индивидуального трудового потенциала, в своем развитии проходит такой цикл не один раз, а многократно.

Для обеспечения развития, по нашему мнению, в процессе управления необходимо добиться такой динамики, чтобы, с одной стороны, на очередном цикле достигался более высокий уровень на каждой из его стадий (застой, оживление, подъем, пик, спад), и разрыв между «пиком» и «застоем» сокращался – с другой. Уровень «застоя» на новом цикле должен соответствовать, как минимум, уровню «оживления» на предыдущем цикле.

Таким образом, мы можем дать следующее определение региональному трудовому потенциалу, как экономической категории. Это система социально-экономических компонентов трудовой сферы общества, находящихся в полной взаимозависимости, определяющих характер производственных отношений и зависящих от них. Специфика трудового потенциала конкретного региона определяется сложившимся разделением труда, специализацией производства, конкретной демографической ситуацией, национальными особенностями, традициями. Для регулирования трудового потенциала в каждом регионе должна существовать особая специально разработанная система критериев, показателей, нормативов, отражающих особенности регионального развития.

На основе проведенного анализа состояния трудового потенциала выявлена необходимость управления процессами формирования и использования трудового потенциала на новой основе, исходя из целей формирования регионального воспроизводственного комплекса, включающих регионализацию профессионального образования, новую семейную политику, создание условий для культуры и отдыха, бытового обслуживания, ЖКХ, обеспечение согласования между интересами человека, образовательных учреждений, домохозяйств, предприятий, органов трудоустройства и органов местной власти. Главным направлением работы и критерием эффективности регионального управления должно стать повышение степени удовлетворения социально-экономических потребностей населения на основе комплексного развития региона и соответствия региональным интересам. Региональные интересы – это, прежде всего, потребность в стабильном характере воспроизводства и постоянном сохранении и преумножении потенциала региона, соответствии уровня жизни населения государственным и региональным стандартам, существовании инфраструктуры для развития внутри– и межрегиональных связей.

Недостаточная проработанность государственных программ инновационного развития трудового потенциала региональной СЭС приводит к преимущественному формированию процессов создания и ликвидации рабочих мест за счет собственных средств систем, региональных бюджетов, и, если удается, за счет кредитов и заемных средств. В условиях бюджетного дефицита, нарастания социальных проблем, инвестиции, как правило, приобретают внутренний характер на уровне СЭС. Уровень обновления основных фондов ниже уровня выбытия в 3–4 раза, что приводит к сокращению рабочих мест и занятости. Старение оборудования (средний фактический возраст активной части основных фондов превышает 35 лет) вызывает дополнительные издержки на его содержание, усиливая инфляционное давление на экономику. Старое оборудование и отсутствие средств на его замену и модернизацию ориентирует на низкоквалифицированный ручной труд, неизбежное ухудшение качества продукции, снижение заинтересованности СЭС в повышении уровня квалификации своих работников, консервирует техническую и кадровую отсталость отраслей экономики.

Предлагается построение генеральной схемы создания и сохранения рабочих мест как разновидности государственной (региональной) программы инновационного развития трудового потенциала региональной СЭС, которая способна резко повысить качество и эффективность государственной поддержки современной системы подготовки специалистов (рис. 5.1).

Рис. 5.1. Программные направления государственного воздействия на процессы инновационного развития трудового потенциала региональной СЭС

Мероприятия в области воспроизводства трудовых ресурсов поставляют образованное и профессионально подготовленное население в отраслевую и региональную системы народного хозяйства. Региональные системы создают условия для производства, распределения и потребления кадровых ресурсов и оказывают прямое и опосредованное воздействие на процесс формирования и использования трудового потенциала СЭС в регионе.

Обосновано, что отраслевая система в силу своей территориальной неоднородности и разобщенности влияет на этот процесс косвенно, через региональную систему хозяйства. Взаимодействуя между собой и частично пересекаясь, эти системы прямо или косвенно воздействуют на эффективность инновационного развития трудового потенциала СЭС. При этом потребление рабочей силы зависит от темпов изменения и величины кадровых ресурсов вообще, уровня их общеобразовательной и профессиональной подготовки, состояния здоровья, распределения между отраслями, регионами и СЭС.

В свою очередь, уровень использования кадровых ресурсов оказывает обратное влияние на их формирование и распределение. В процессе ИР ТП происходит дальнейшее развитие способностей к труду, уточняется соответствие условий использования потенциала каждого по индивидуальным потребностям. Нарушение этого соответствия приводит к межотраслевой и территориальной миграции и текучести кадров.

Обосновано, что стратегия инновационного развития трудового потенциала СЭС должна основываться на принципах международного стандарта «Инвестирования в людей» («Investor in people»), среди которых [201] :

Принцип 1. Обязательства. СЭС подтверждает готовность развивать и обучать своих сотрудников для достижения основных бизнес-целей: СЭС обязана способствовать развитию своих сотрудников; поддерживает сотрудников в повышении их собственного профессионального уровня и уровня других сотрудников; оценивает вклад сотрудников в развитие СЭС; обязана предоставлять равные возможности в развитии всем своим сотрудникам.

Принцип 2. Планирование. СЭС четко понимает свои цели и задачи, а также то, что требуется персоналу для их достижения: у системы есть четкий, понятный каждому бизнес-план; программа развития сотрудников столь же важна, сколь цели и задачи СЭС; сотрудники сами оценивают, насколько они содействуют достижению целей и задач СЭС.

Принцип 3. Действие. СЭС совершенствует себя через повышение квалификации сотрудников: руководство реально поддерживает развитие сотрудников; сотрудники эффективно учатся и развиваются.

Принцип 4. Оценка. СЭС осознает влияние вложений в персонал на конечный результат СЭС: развитие сотрудников повышает профессиональный уровень СЭС, команды и самих сотрудников; сотрудники оценивают влияние программы их развития на профессиональный уровень СЭС, команды, их самих; СЭС улучшает программу развития своих сотрудников.

Каждый из перечисленных принципов выполняет функции индикатора, который дополняется описанием деятельности руководства и персонала, после чего создается внутренний регламент. Ключевой составляющей формирования стратегии инновационного развития трудового потенциала, обеспечивающей успешность современной отечественной СЭС, является мотивационный инструментарий [202] :

1) недостаточная гибкость механизма ИР специалистов и системы подготовки сотрудников, его неспособность реагировать на изменения в эффективности и качестве труда отдельного работника;

2) отсутствие вообще какой-либо оценки или необъективная оценка индивидуальных трудовых показателей наемных работников, отсутствие прогнозов развития ТП работников;

3) отсутствие справедливой оплаты труда руководителей, специалистов и служащих; наличие необоснованных соотношений в оплате их труда;

4) негативное отношение персонала к размеру оплаты их труда и к существующей системе оплаты.

Под мотивационным инструментом, обеспечивающим формирование стратегии инновационного развития трудового потенциала, предлагается понимать систему финансовых и нефинансовых показателей, влияющих на количественное или качественное изменение результатов по отношению к стратегической цели повышения эффективности инновационного развития специалистов. Наиболее приемлемыми для современной СЭС мотивационными инструментами являются такие системы как:

• MBO (Management by Objectives) – Система управления по целям;

• BSC (Balanced Scorecard) – Система сбалансированных показателей;

• KPI (Key Performance Indicator) – Система ключевых показателей мотивации персонала организации.

Доказано, что только после разработки окончательных KPI как мотивационного инструмента, обеспечивающего формирование стратегии инновационного развития трудового потенциала, вводится полноценная система оплаты труда с привязкой к KPI, а также становятся понятны ожидания в отношении совершенных инвестиций в инновационного развития персонала СЭС. Обосновано, что численные значения показателей должны устанавливаться на уровне труднодостижимых. Ни в коем случае нельзя устанавливать показатель на уровне среднего либо достижимого большинством, равно как и полностью нереального. В последних случаях система быстро перестает работать и квартальный либо годовой бонусы начинают восприниматься как часть фиксированной заработной платы. Позитивный эффект внедрения системы KPI как мотивационного инструмента, обеспечивающего формирование стратегии ИР КП, обусловлен повышением общей эффективности деятельности СЭС, поскольку при действенности системы каждый сотрудник осознает связь между своими конкретными обязанностями и стратегическими целями всей СЭС.

Становление и развитие рыночной экономики в Российской Федерации может быть успешным, если в полной мере будет приведен в действие резерв, заключающийся в трудовом потенциале, составляющий главную производительную силу. С усилением самостоятельности регионов, расширением делегируемых им полномочий, регионализацией всех процессов воспроизводства изменяется роль регионов в формировании и использовании трудового потенциала. Наблюдается усиление региональных различий по социально-демографическим и социально-экономическим условиям развития, что само собой может выступать предпосылками к возникновению и увеличению регионального риска. Поэтому в настоящее время проблемы развития трудового потенциала на региональном уровне проявляются особенно остро.

Поскольку на региональном уровне непосредственно осуществляется процесс воспроизводства человека, регионы становятся главной организующей силой, управляющей развитием трудового потенциала. Именно на уровне региона возможно создание и обеспечение комплекса оптимальных условий для формирования и использования трудового потенциала с условиями минимизации негативного влияния региональных рисков. Следует отметить, что наряду с экономическим состоянием России в целом, региональные особенности предопределяют специфику протекания процессов формирования и использования трудового потенциала, что и актуализирует проведение данного исследования. Поэтому, на наш взгляд, существует необходимость проведения анализа регионального хозяйства, а также дифференцированного подхода при ее разработке, основанного, в частности, на оценке значимых параметров и свойств, присущих тому или иному региону.

Таким образом, построение региональной системы управления формированием и использованием трудового потенциала, необходимо, на наш взгляд, в первоочередном порядке определить состояние трудового потенциала. Используем данные официальной статистической информации за 2008 г. по субъектам Центрального Федерального округа.

В отдельных исследованиях трудовой потенциал рассматривается как запасы труда, которые определяются общей численностью трудовых ресурсов и их половозрастной структурой, образовательным уровнем и возможностями оптимального использования в отраслевом, профессиональном, квалификационном и территориальном аспектах.

В качестве одного из методов стоимостной оценки трудового потенциала нами предлагается следующий, хотя и условный, метод. Трудовые ресурсы можно представить как товар, потребление которого в месяц при полном использовании трудовых ресурсов составит: среднемесячная заработная плата одного работника на количество трудовых ресурсов в чел. Соответственно для расчета этого показателя за год надо умножить на 12 месяцев. Предположим, что за n лет этот товар полностью изнашивается. Условно можно взять следующую величину. Количество лет, которое работает мужчина – 43 года (59–16); количество лет, которое работает женщина – 38 лет (54–16). Таким образом, n можно определить как среднеарифметическое 43 и 38 – это 40,5 лет.

Следовательно, в год будет изнашиваться 2,469 % такого товара или в стоимостном выражении: среднемесячная заработная плата одного работника на количество трудовых ресурсов в чел. на 12 месяцев. В результате общая формула стоимостной оценки трудового потенциала может быть следующей:

Qtr = (SS · qtr · 12)/0.02469 = SS · qtr · 486.03 (5.1)

где Qtr – стоимостной объем трудовых ресурсов; SS – среднемесячная заработная плата одного работника в регионе; qtr – количество трудовых ресурсов в регионе, чел.

Все величины рассчитываются на определенную дату, например, на начало года. Следует отметить, что с целью сравнения показателей численности экономически активного населения по каждому из регионов Центрального Федерального округа, мы рассчитали соотношение численности экономически активного населения к численности населения по каждому анализируемому региону, получив, таким образом, численность экономически активного населения на 1000 человек. Нами произведен экспериментальный расчет трудового потенциала по приведенной формуле относительно регионов Приволжского федерального округа за 2008 г., а также получен рейтинг регионов по соответствующему удельному весу трудового потенциала (табл. 5.2).
Таблица 5.2. Оценка трудового потенциала регионов Центрального федерального округа за 2008 г.

Из таблицы видно, что на лидирующих позициях по трудовому потенциалу, оцененному по приведенной методике, находятся такие регионы, как Московская, Калужская и Ярославская области. На замыкающих позициях – Тамбовская, Брянская и Ивановская области. Разрыв между максимальным и минимальным значениями составляет 2,3 раза.

Принятие обоснованных и эффективных управленческих решений по стратегии развития трудового потенциала, базирующихся на научной основе, невозможно, без глубокого и разнообразного анализа факторов, его определяющих. В соответствие с вышесказанным, предлагается новая система управления формированием и использованием трудового потенциала региона, объединяющая уровни, подсистемы, элементы механизма функционирования системы управления.

Управление объединяет уровни: региональный, местный (город, район), хозяйствующий субъект и учебное заведение. У каждого уровня управления свои виды деятельности. Если базироваться на системном подходе к управлению процессом формирования, развития и использования трудового потенциала и считать, что оно должно осуществляться на местном уровне, то необходимо расширение саморегулирования, создание условий для саморазвития всех субъектов хозяйствования и, следовательно, такого механизма, в котором каждый из субъектов выполняет конкретно закрепленные функции, но в рамках единой цели – сохранение и накопление трудового потенциала региона.

На региональном уровне решаются вопросы стратегического плана: разрабатываются основные задачи по управлению человеческими ресурсами региона, осуществляется координация и контроль над деятельностью подразделений и подсистем. Участие региональных органов власти, в первую очередь, заключается в законодательном обеспечении функционирования субъектов управления. На местном уровне осуществляется оперативное управление текущими делами (содействие занятости, поддержка предприятий, создающих рабочие места, стимулирование развития социальной сферы, образования). На уровне предприятия и учебного заведения осуществляется управление как занятой части населения, так и потенциальными работниками (студентами, учащимися). В функции работодателей входят выработка системы оплаты труда, решение вопросов занятости, в том числе неполной, обеспечение рационального использования трудового потенциала и его развития, оценка профессиональных характеристик, производительности труда, обеспечение оптимальных условий труда и отдыха.

Разделение видов и направлений деятельности по управлению формированием и использованием трудовой потенциал между уровнями позволяет установить четкие границы ответственности, обеспечить преемственность, исключить дублирование действий. В то же время, работа субъектов управления разных уровней осуществляется в рамках определенного механизма функционирования. Механизм управления включает как традиционные методы, такие как координация, контроль, учет, статистика, так и новые: программное планирование, мониторинг потребностей рынка труда, мониторинг рынка образовательных услуг и профессий, прогнозирование, информационно-методическое обеспечение.

На основе взаимных и согласованных действий всех участников воспроизводства трудового потенциала региона возможна выработка конкретных мер, способствующих оптимизации и повышению эффективности формирования и использования трудового потенциала, его совершенствованию. Требуется конкретизация возможных направлений регионального управления, как на этапе формирования, так и на этапе использования потенциала труда, что и будет осуществлено нами далее.

Сегодня необходимо сделать акцент на решении, прежде всего, проблем формирования трудового потенциала региона с накоплением прогрессивных его черт, повышением его качества, развитием его социальных характеристик (гражданских, нравственных). Уже на этапе формирования ТП будут открываться направления дальнейшего его использования с определением характера развития общества (интенсивного или экстенсивного), путей выхода из кризиса, создавшегося в период реформирования. Причем, фундаментом создания обновленной системы формирования трудового потенциала непосредственно в регионе становится обеспечение комплекса условий, способствующих его развитию с приобретением черт воспроизводства развитой рыночной экономики.

Функции регионального управления образовательными процессами, должны включать в себя не только рыночные черты, но и элементы дореформенного управления (от которых в период «преобразований» отказались, не учтя их многих положительных черт) и должны заключаться в следующем:

• учетно-расчетная, т. е. определение имеющихся ресурсов труда, потребности региона в трудовом потенциале с учетом всех уровней, нормативное распределение трудовых ресурсов;

• финансово-инвестиционная, т. е. распределение финансовых средств между различными уровнями образования, исходя из регионального заказа;

• информационно-аналитическая, т. е. организация мониторингов, анализ и снабжение информацией о результатах выполнения регионального заказа образованию.

Региональное управление трудовым потенциалом должно иметь целевую установку – обеспечить гармоничное распределение трудовых ресурсов между профессиональным трудом, учебой и домашним хозяйством. Система регулирования сбалансированности рабочих мест и трудовых ресурсов в регионе должна выражать интересы трех уровней:

• региональный, затрагивающий процессы формирования структуры трудового потенциала региона во всех аспектах;

• межрегиональный, предполагающий регулирование процессов миграции с целью достижения оптимальности размещения трудовых ресурсов по регионам;

• федеральный, обеспечивающий единонаправленное, взаимосвязанное функционирование всех региональных рынков труда.

Управление использованием трудового потенциала региона включает широкий спектр мероприятий, относящихся ко всем уровням регионального хозяйства, одновременное проведение которых обеспечит оптимальное использование ТП региона:

• составление программ занятости на уровне предприятий в соответствии с программами развития производства;

• заключение многосторонних договоров служб занятости, предприятий, общественных организаций, региональных органов о взаимном регулировании проблем распределения и использования трудового потенциала;

• мониторинг социально-экономической ситуации, спроса и предложения на рабочую силу, оплаты труда;

• социально-экономический анализ факторов, детерминирующих динамику занятости и безработицы, заработной платы, инвестиций и т. д.;

• анализ состояния домохозяйств, их бюджетов, структуры занятости в семье, домашнем и подсобном хозяйствах;

• развитие внутрипроизводственного обучения, переквалификации персонала, содействие предприятиям в подготовке персонала на производстве (определение минимальных нормативов затрат предприятий на обучение персонала, налоговые освобождения);

• осуществление на предприятиях опережающего обучения работников, находящихся под угрозой увольнения, с учетом конъюнктуры регионального рынка труда, содействие работодателям в организации такового обучения со стороны служб занятости, учебных заведений;

• обновление кадров за счет молодых специалистов, осуществление дополнительного стимулирования для их привлечения;

• содействие вторичной занятости, самозанятости населению, работающему по основному месту трудоустройства в режиме неполной занятости, находящемуся в отпусках без сохранения заработной платы;

• содействие безработным лицам, организующим собственное дело путем предоставления льгот по оплате стоимости лицензии, налоговых освобождений, предоставления кредитов с заниженной ставкой процента;

• содействие быстрому трудоустройству высококвалифицированных специалистов, являющихся безработными, с целью сохранения их квалификации.

Эффективность каждого из элементов управления воспроизводством ТП региона непосредственно зависит от наличия нормативной базы, возможности достижения социальных показателей на основе системы нормативов и стандартов.

В современных условиях административного устройства Российской Федерации регион – субъект федерации – является экономической подсистемой с сильной взаимозависимостью своих основных элементов. Значительно влияние доходов и платежеспособного спроса на региональное производство, потребление и инвестиции, развитие социальной сферы, а также влияние производства на занятость и доходы. Поскольку сегодня наблюдается деформация в структуре доходов, снижение роли трудовых доходов, формирование новых источников доходов, зачастую имеющих криминальную основу, дифференциация населения, одним из главных направлений снижения социальной напряженности является пересмотр политики доходов. Для региона политика доходов населения должна исходить из неуклонного роста реальных доходов, как условия формирования платежеспособного спроса на продукцию, произведенную в регионе; личных сбережений на цели инвестирования.
Итак, осуществление в регионе многоуровневого управления процессами формирования и использования трудового потенциала с применением многообразных комплексных мер, развитием позитивных начинаний в области социального партнерства, обеспечит сохранение и накопление трудового потенциала региона, решит проблемы бедности, безработицы, снизит социальную напряженность и создаст условия для согласованной деятельности всех субъектов рынка.

5.4. Трансформация ценностных категорий персонала организаций при переходе к инновационной экономике

Согласно опросам, проводившимся в 2009 году в российской бизнес-среде, экономический кризис заставил многие предприятия пересмотреть концепцию управления в соответствии с новыми рыночными предпосылками. Ситуация, при которой традиционные методы управления не приносят желаемых результатов, заставляет компании искать более эффективные инновационные технологии управленческого воздействия.

В марте 2010 года в Совете Федерации России прошли парламентские слушания по проблемам законодательного обеспечения модернизации и инновационного развития российской экономики. Среди прочего в рамках слушаний было отмечено, что для осуществления модернизации необходимо проводить не только технологические, но и организационно-управленческие новации [203] . К их числу можно отнести внедрение методик и технологий управления персоналом, ориентированных на ценностный подход.

Создание внутри коммерческой организации развивающего пространства, которое основано на уникальной философии компании и способствует взаимному развитию персонала и организации, порождает устойчивое конкурентное преимущество, которое способно обеспечить компании жизнеспособность в условиях кризисных изменений на рынке. Философия компании определяет нормы и ценности организации, а также механизмы внутриорганизационного взаимодействия. Кроме того, очевидно, что для эффективной мотивации сотрудников необходимо, чтобы мировоззрение персонала совпадало в ключевых вопросах с философией и культурой организации. Иными словами, условием устойчивого развития организации можно считать наличие легитимной философии, а значит и легитимных ценностей. Что означает совпадение ценностей, транслируемых корпоративной культурой (или внутренним брендом в случае его наличия), с инструментальными ценностями сотрудников.

Одной из начальных точек в понимании мотивации людей является попытка понять их ценности, в первую очередь в отношении благ, имеющих ценность потребительскую. Понимание того, как меняются ценности в том или ином обществе, способствует разработке эффективных стратегий, учитывающих динамику общественных перемен. Как известно, категориально ценности можно относить к двум типам: терминальные и инструментальные. Терминальные (или конечные) ценности – это убеждения личности о целях и конечных базовых мировоззренческих понятиях (например, счастье, мудрость и т. д.). Инструментальные (или опосредованные) ценности относятся к представлениям о желаемых методах поведения с целью достичь ценностей терминальных (т. е. вести себя честно или принять на себя ответственность). Рассматривая вопросы эффективности и уровня развития корпоративной культуры, следует обращать первоочередное внимание на инструментальные ценности, так как очевидно, что воздействовать на них с целью изменения и коррекции поведения сотрудников более целесообразно, чем пытаться изменить терминальные мировоззренческие установки.

Применяя концепцию ценности Шета, Ньюмана и Гросса [204] в рамках оценки эффективности управления организацией можно рассматривать следующие ценностные категории определяющие поведение сотрудников как многомерное пространство, включающее функциональные, социальные, эмоциональные, эпистемические и условные. Функциональные ценности определяют воспринимаемую полезность трудовой деятельности, ее способностью играть свою утилитарную или физическую роль, например, служить источником дохода. То, каким образом ценности данной категории соотносятся в рамках взаимодействия корпоративной культуры и личности, определяет эффективность трудовой деятельности. Социальные ценности определяют отношение сотрудников к своей работе с точки зрения ее оценки на уровне общественных взглядов, например, они определяют престиж выполняемой работы. Эмоциональные ценности позволяют ассоциировать работу или организацию с особыми чувствами и личностными эмоциями. Эпистемические ценности определяют восприятие трудовой деятельности с точки зрения новизны и стремления к знаниям. Например, известно, что монотонная работа отрицательно влияет на эмоциональное состояние работников и отрицательно сказывается на эффективности трудового процесса. Условные ценности возникают под воздействием внешней среды. Например, обстоятельства могут заставить сотрудника поставить на первый план именно материальные ценности.

Стоит заметить, что ценностные характеристики организации необходимо рассматривать в рамках "системной" эффективности, так как именно данная категория определяется с помощью факторов качества организационной структуры, процессов управления, организационной культуры, а также эффективности управления ценностями организации и сотрудников. Таким образом, жизнеспособность и устойчивое развитие организации при переходе к инновационному развитию находятся в прямой зависимости от силы корпоративной культуры, а значит от легитимности ценностей, ибо чем сильнее корпоративная культура, тем меньше издержки на контроль, мотивацию и удержание персонала.

В зависимости от эффективности управления внутриорганизационными ценностями можно выделить несколько типов корпоративной культуры:

1. Сильная культура. Сила культуры определяется тем, насколько сильно сотрудники объединены общими ценностями. Сплоченность сотрудников также может усиливаться в случае, если ведение бизнеса происходит в соответствии с четкими принципами и установками, которые поддерживаются менеджментом компании на практике и пропагандируются через систему корпоративных коммуникаций. Четкие цели позволяют снизить неуверенность работников и повысить производительность труда. Сильная корпоративная культура позволяет снизить затраты на мониторинг трудовой деятельности, так как сильная корпоративная культура обеспечивает стратегически ориентированное операционное управление. Важно чтобы ценности сильной корпоративной культуры совпадали со стратегическим видением руководства компании, в случае диссонанса эффективность трудовой деятельности будет снижаться намного быстрее, чем в случае со слабой корпоративной культурой. Однако для действительно сильной корпоративной культуры с укоренившимися ценностями характерна некоторая ригидность к изменениям и замкнутость, что может стать препятствием для развития.

2. Слабая культура. Она обусловлена распространением среди трудового коллектива различных ценностей, что приводит к тому, что сотрудник не чувствует причастности к организации. Для сотрудников организаций со слабой корпоративной культурой характерна привязанность к определенному подразделению, коллеге или руководителю, однако наблюдается отсутствие идентификации сотрудников с организацией в целом, что приводит к отсутствию желания воплощать стратегические цели. Слабая корпоративная культура приводит к снижению эффективности из-за разрозненности тактических действий и их несогласованности со стратегией.

3. Нежизнеспособная культура. Существует несколько характеристик нежизнеспособной корпоративной культуры. Первое, это политизированная обстановка, которая проявляется в том, что решения принимаются посредством их лоббирования ключевыми служащими. Второе, люди не склонны к изменениям. Третье, люди сведущие в организационных интригах, продвигаются по службе быстрее, чем обладатели хороших предпринимательских и лидерских качеств. Четвертое – недальновидность сотрудников и их решений, нежелание использовать бенчмаркинг, анализировать лучшие примеры данной отрасли и внедрять инновации. В целом данный тип корпоративной культуры характеризуют отсутствие легитимных ценностей и низкая адаптивность к изменениям.

4. Адаптивная культура. В организациях с адаптивной культурой царит всеобщее понимание необходимости продуктивной работы, направленной на то, чтобы достойно встретить возможности и угрозы таким образом, чтобы обеспечить долгосрочное процветание компании и сохранить при этом ключевые ценности и идеалы. Для адаптивной культуры можно привести следующие характеристики: топ-менеджмент готовит ответ изменяющимся условиям; кроме того, топ-менеджмент ставит превыше всего интересы стейкхолдеров (сотрудников, потребителей, акционеров, поставщиков и т. п.). Благодаря концентрации менеджмента на общем благосостоянии сотрудники не боятся изменений в работе и благоприятно к ним относятся. Инновационная и предпринимательская деятельность ставится во главу угла и всячески поддерживается. В рамках воплощения долгосрочных стратегических задач именно адаптивные корпоративные культуры оказываются наиболее эффективными.

Таким образом, мы получаем модель, в рамках которой корпоративную культуру той или иной организации можно отнести к определенному типу по соотношению двух параметров: легитимности корпоративных ценностей и адаптивности, что позволит оценить ее эффективность (рис. 5.2). Данная модель наглядно иллюстрирует роль ценностей в рамках создания жизнеспособной организационной культуры. С ее помощью можно дать оценку жизнеспособности корпоративной культуры той или иной организации. Очевидно, что эффективность культуры тем выше, чем ближе показатели адаптивности и легитимности ценностей находятся к квадранту адаптивной культуры.

Рис. 5.2. Схема оценки жизнеспособности корпоративной культуры

Однако в процессе оценки устойчивости корпоративных ценностей и культуры встает вопрос о показателях оценки. Очевидно, что количественное выражение такой категории как легитимность ценностей будет носить достаточно абстрактный характер. То же самое касается и измерения адаптивности. Поэтому оценка эффективности ценностей и корпоративной культуры предполагают применение инновационных методик, позаимствованных из гуманитарных областей знания: психологии, социологии, этнографии и т. п. Используя методы, традиционные для данных наук, эксперт может сделать вывод о жизнеспособности тех или иных ценностей и обосновать выбор квадранта для той или иной корпоративной культуры.

Итак, чтобы соотнести роль ценностных категорий с мотивационной средой, корпоративной культурой и показателями эффективности деятельности, можно провести на базе организации ряд исследований, а именно:

1. Аудит ценностей компании.

2. Типологизация сотрудников в зависимости от характеристик ценносто-мотивационного пространства личности.

3. Оценка удовлетворенности сотрудников.

4. Оценка лояльности сотрудников к компании.

Чтобы выявить роль ценностей методология данных исследований должна позволять: выявить ценности, по которым живут сотрудники; определить то, насколько ценности в соотношении с целями компании, составляют потенциал для ее дальнейшего развития; выбрать наиболее важные ценности для реализации целей компании; сформировать на их основе миссию и философию компании; внедрить выявленные ценности в методы управления через систему мотивации; проверить эффективность организационной системы, а также удовлетворенность персонала и руководства.

Необходимо заметить, что цели исследований в области ценностей в рамках организаций затрудняют использование традиционных методов, применяемых в управлении при оценке и тестировании персонала. Так, очевидно, что при применении, например, традиционных методик аудита персонала, иными словами оценке в первую очередь квалификации и профессионализма сотрудников, возможно получить лишь косвенное представление о том, насколько легитимна философия и корпоративная культура организации, а также определить ее роль в показателях эффективности организации.

Реализация исследований в области типологизации сотрудников в зависимости от характеристик ценностно-мотивационного пространства личности позволяет менеджменту компании сопоставить стратегические установки компании и личностные установки сотрудников, выявив, таким образом, потенциальные возможности или угрозы для производительности труда. Результаты такого анализа можно использовать, чтобы оценить жизнеспособность ценностей организации. При этом необходимо получить представление о жизненных ценностях сотрудников и, таким образом, сделать вывод о ценностях трудового коллектива в целом.

С точки зрения психологии, чтобы стать элементами сознания, оказывающими существенное влияние на поведение личности, образы, смыслы, ценности, нормы и цели должны войти в повседневную практику жизни человека и превратиться в установки (или инструментальные ценности). А также необходимо, чтобы они были идентифицированы в рамках концепции и, приняты в качестве исходных условий жизнедеятельности. Таким образом, говорить об эффективности организационных ценностей можно лишь в том случае, если они представляют собой установки для трудовой деятельности человека. Существует несколько типов жизненных ценностных установок [205] :

– перцептивные ценности определяют способ восприятии реальности человеком (например, общий оптимистичный или общий пессимистичный настрой);

– смысловые ценности определяют мировоззрение личности (например, религиозные догмы);

– детерминирующие ценности отвечают за оценку и приписывание значений происходящему;

– нормативные – определяют рамки человеческого поведения.

Все эти ориентации согласуются в сознании человека с такими категориями как жизненная стратегия и тактика поведения. Жизненная стратегия предполагает интегрированную и долгосрочную перспективную ориентацию личности. Тактика поведения представляет собой своеобразный «ситуационный менеджмент» жизни отдельных людей. Рассмотрим наиболее распространенные типы жизненных стратегий, характерных для современных людей. Их можно классифицировать по ряду институциональных признаков: социально-экономическому положению, способу воспроизводства и трансляции культурных стандартов, системе регуляции и контроля, социальному характеру (коллективной ментальности), профессиональной этике.

Рассматривая фактор социальной активности личности, можно определить – к какому типу относится жизненная стратегия того или иного индивида. Для работодателя очень важно понимать: люди с какой жизненной стратегией преобладают в трудовом коллективе, только так можно выработать эффективную с мотивационной точки зрения корпоративную культуру и мотивационные ценности. Условно жизненные стратегии можно разделить на:

1) «стратегии успеха». Предполагают социальную активность, рассчитанную в первую очередь на общественное признание;

2) «потребительские стратегии» являются плодом рецептивной или приобретательской активности;

3) «стратегии самореализации» предполагают в качестве ключевой творческую активность и созидательную активность, их основным отличием от стратегии достижения является отсутствие у человека стремления к общественному признанию собственных произведений.
Таблица 5.3. Основные ценности людей в зависимости от жизненной стратегии

В Таблице 5.3 приставлены основные ценности, характерные для той или иной жизненной стратегии. Очевидно, что для экономической результативности предпочтительнее корпоративные культуры, в которых господствуют ценности, характерные для «стратегий успеха», однако немаловажно знать, какие жизненные ориентиры ставят пред собой люди с другими жизненными стратегиями, чтобы построить с их учетом эффективные мотивационные модели.

В зависимости от стратегических целей компании в каждый конкретный период времени, для нее будет более эффективно наличие в коллективе превалирующего числа сотрудников с различными жизненными стратегиями. Так в момент проведения инновационной политики будут очень полезны ценности сотрудников, ориентированных на самореализацию, так как такие люди наиболее склонны к генерации новых идей и творчеству. В момент, который можно условно назвать «монетизацией» инноваций для создания четкой структуры и претворения в жизнь планов, необходимы сотрудники, ценности которых базируются на стратегиях успеха. Лучшими исполнителями являются люди, разделяющие ценности потребительской стратегии.
Резюмируя вышесказанное, можно дать несколько рекомендаций для компаний по развитию их информационно интеллектуального капитала в условиях перехода к инновационной экономике. Так регулярное проведение экспертизы ценностных ориентаций сотрудников способно предоставить информацию о готовности персонала фирмы к изменениям, внешним угрозам, а также демонстрирует способность персонала к стратегическому прорыву и инновационной деятельности. В то время как создание легитимной ценностной структуры в рамках организации является ключевым фактором ее жизнеспособности, в том числе в условиях внешней угрозы, в качестве которой выступали, например, события мирового финансового кризиса.

5.5. Развитие системы бизнес-образования в России с использованием опыта Великобритании [206]

Для организации современной, отвечающей требованиям экономики знаний, системы бизнес-образования в России имеет большое значение изучение и использование передового зарубежного опыта. Ключевые позиции в мире на рынке бизнес-образования занимает Великобритания. Особый интерес в рамках системы профессионального образования Великобритании представляет положительный опыт организации и функционирования Английской Ассоциации Менеджмента (АВЕ).

АВЕ взаимодействовала в рамках двусторонних договоров с различными университетами, что позволяло выпускникам образовательных программ Ассоциации продолжать обучение в бакалавриате и магистратуре, например, Университетов Хаддерсфилда, Лидса, Сандерленда, Болтона, Кардиффа и ещё целого ряда университетов Великобритании, США, Австралии и других стран. Следующим шагом стала аккредитация образовательных программ Ассоциации в соответствующем государственном регулирующем органе – The Qualifications and Curriculum Authority (QCA), и включение их в единую систему профессиональных программ и квалификаций National Qualification Framework (NQF), что позволило обеспечить более высокий уровень горизонтальной и вертикальной мобильности обучающихся, то есть существенно расширить их возможности по продолжению обучения как в академических, так и в аналогичных АВЕ профессиональных образовательных структурах Великобритании.

National Qualification Framework – национальная система квалификаций Великобритании, которая позволяет обучающимся принимать обоснованные решения по поводу необходимого им образования и получения соответствующей профессиональной квалификации. Они могут сравнивать различные уровни образовательных программ, и, самое главное, планировать дальнейшее обучение и развитие карьеры. Соответствие образовательной программы конкретному уровню NQF определяется формируемыми в её процессе профессиональными знаниями и навыками.

В своем первоначальном варианте национальная система квалификаций Великобритании насчитывала шесть уровней. В сентябре 2004 года был осуществлен переход к девятиуровневой системе профессионального образования, что позволило обеспечить соответствие NQF системе высшего профессионального образования (табл. 5.4) [207] .

Так, например, АВЕ реализует профессиональные образовательные программы трех уровней в области менеджмента, маркетинга, финансового менеджмента, управления персоналом, организации туристической деятельности, информационных систем управления: программа Сертификата АВЕ (4 дисциплины по 100 часов), программа Диплома АВЕ (9 дисциплин по 160 часов), программа Продвинутого Диплома АВЕ (7 дисциплин по 210 часов). В результате аккредитации эти программы были признаны соответствующими следующим уровням национальной системе квалификаций Великобритании NQF: программа Сертификата АВЕ – 3 уровень, программа Диплома АВЕ – 5 уровень, программа Продвинутого Диплома АВЕ – 6 уровень, то есть уровень бакалавриата. Последнее представляется наиболее интересным, поскольку профессиональная образовательная структура приравнена к высшим учебным заведениям, Обладатель продвинутого диплома АВЕ может поступать в магистратуру высших учебных заведений.

В условиях современной российской системы профессионального образования такая интеграция и такая мобильность абсолютно невозможны. На наш взгляд, в данной сфере может эффективно работать механизм общественной аккредитации. В нашей стране общественная аккредитация в том виде, в каком она существует сейчас, во-первых, во многом дублирует государственные функции, во-вторых, ориентирована в большей степени на внешние, международные коммуникации и международное признание в целях реализации разовых программ и мероприятий, т. е. не решает практические вопросы функционирования системы профессионального образования.

Таблица 5.4. Система профессионального образования Великобритании

Развитие механизма общественной аккредитации нам представляется наиболее перспективным именно в сфере дополнительного, начального профессионального образования. Именно в этом секторе рынка профессионального образования сегодня существуют и вновь появляются значительное количество различных негосударственных образовательных структур. По мере развития этого сектора, его участники становятся все более заинтересованы в выработке и использовании общих правил взаимодействия с потребителями, работодателями, учреждениями высшего профессионального образования.

Что касается английского опыта, то, начиная с 2004 года, в Великобритании разрабатывается система профессионального образования на основе кредитных единиц The Framework for Achievement, учитывающая относительную трудоемкость образовательных программ, что приближает её по своей структуре к системе высшего профессионального образовании, облегчает интеграцию и совместимость программ на разных уровнях системы [208] . Также в британской системе реализуется модульный принцип, новые направления профессионального обучения будут приводить к появлению в системе новых образовательных модулей или блоков, а не к появлению новых квалификаций. С учетом интеграции нашего высшего образования в единое европейское образовательное пространство, этот опыт может стать для нас в высшей степени полезным.

По аналогии с принятой классификацией учреждений профессионального образования программы АВЕ являются программами начального и дополнительного профессионального образования. В то же время, в Великобритании, в отличие от нашей системы профессионального образования, есть четкое разделение всего спектра образовательных программ на два сегмента – академические и профессиональные программы. Соответственно, образовательные структуры имеют либо академический, либо профессиональный статус. Например, все программы высшего профессионального образования являются «академическими».

Опыт сотрудничества с Английской ассоциацией менеджмента интересен, на наш взгляд, ещё и тем, что особенно много проблем у нас связано с профессиональным образованием именно в области менеджмента и маркетинга. Высокий и достаточно стабильный уровень спроса на такие программы, относительная простота реализации, не связанная с необходимостью наличия серьезной материально-технической базы, привела к возникновению огромного количества образовательных структур и широчайшего спектра образовательных программ в этой сфере, фактически хаосу в негосударственном секторе этого рынка.

Наш опыт организации взаимодействия различных международных и российских образовательных программ позволил сформулировать следующие основные принципы функционирования системы профессиональной подготовки:

– обеспечение соответствия существующим национальным, отраслевым, ведомственным профессиональным классификациям и стандартам (например, квалификационный справочник должностей, руководителей и других служащих) и т. п.;

– наличие единых подходов к оценке знаний и умений обучающихся. В Великобритании, например, реализуется следующий: один преподаватель учит, второй организует экзаменационные процедуры, третий – оценивает результаты экзаменов;

– обеспечение открытости и прозрачности системы профессиональной подготовки для всех заинтересованных сторон, субъектов образовательного рынка. Для обучающихся и работодателей важен быстрый и простой доступ к информации, для того, чтобы они могли однозначно определить уровень получаемой квалификации и возможности, которые она предоставляет.

Формирование единой системы профессиональной подготовки предполагает создание организационно-экономического механизма взаимодействия различных профессиональных образовательных программ, основными элементами которого должны стать многоуровневая структура профессиональной подготовки, а также всеобъемлющая аккредитация профессиональных образовательных программ, что, на наш взгляд, позволит: обеспечить реальную непрерывность профессионального обучения; установить однозначные формальные правила взаимодействия образовательных структур различных форм собственности, находящихся на разных уровнях системы профессионального образования; и, таким образом, обеспечить относительную прозрачность рынка услуг профессионального образования.

Построение новой системы профессиональной подготовки будет стимулировать аккредитацию большинства образовательных программ, которые сейчас остаются в тени. Это, как мы полагаем, отвечает интересам большинства профессиональных образовательных структур, которые сейчас, в лучшем случае, лицензируют свою деятельность, и вынуждены сами разъяснять суть своих программ потребителям, убеждая, приводя различные доказательства, но не имея никаких формальных свидетельств признания их образовательного продукта.

Также необходимо отметить, 23 апреля 2008 года Европейским парламентом одобрена Европейская система квалификаций (European Qualifications Framework for Lifelong Learning, EQF). В 2010 году все европейские страны должны привести существующие национальные системы квалификаций в соответствие в Европейской системой квалификаций (ЕСК), а с 2012 года все вновь вводимые квалификации должны соответствовать стандартам ЕСК. Европейская система квалификаций является рамочной конструкцией, описывающей обобщенную структуру квалификаций образования всех уровней, сопоставимую с национальными системами квалификаций образования. Основными задачами формирования и внедрения ЕСК являются:

– установление общей системы координат для результатов обучения и уровней компетенции, для чего уровни и их описания формулируются в общем виде, что обеспечивает охват всего многообразия квалификаций, существующих на уровне национальных систем и отраслей;

– обеспечение возможности сравнения результатов обучения в различных системах;

– формирование общей системы координат для структур, ответственных за признание результатов обучения, для органов управления образованием и учебных заведений в части сравнения предлагаемого обучения с обучением в других странах.

Инициаторы внедрения ЕСК ориентируются на позитивные последствия этого процесса для всего европейского образовательного пространства: обеспечение профессиональной и образовательной мобильности; реализация принципа непрерывности профессионального образования; создание условия для признания неформального обучения на основе единых подходов к оценке знаний и умений; повышение прозрачности рынка профессионального образования для потребителей и производителей образовательных услуг. ЕСК является своеобразной системой координат, позволяющей сопоставлять профессиональные квалификации различных национальных образовательных систем, отличающихся друг от друга количеством уровней, их содержательными характеристиками. Ядром ЕСК являются восемь взаимосвязанных уровней профессиональных квалификаций, каждому из которых соответствуют определенные знания, навыки и умения обучающихся [209] .

Соотнесение уровней ЕСК и существующей системы профессионального образования России дает примерно следующую картину: уровни 1–2 ЕСК – начальное профессиональное образование; уровни 3–5 – среднее профессиональное образование (уровень 5 может соответствовать так называемому «повышенному уровню»); уровни 6–8 – высшее и послевузовское профессиональное образование. Наличие значительного числа уровней в национальных системах квалификаций, позволяет охватить более широкий спектр образовательных программ бизнес-образования, которые зачастую не могут быть сегодня привязаны ни к одному из существующих уровней профессионального образования.

Таким образом, формируя подход к формированию системы бизнес-образования в России с учетом передового зарубежного опыта (в частности, опыта Великобритании) мы можем сформулировать его ключевые принципы:

1) охват как можно более широкого спектра образовательных структур и образовательных программ бизнес-образования, не ограничивающийся рамками исключительно высшего или дополнительного профессионального образования;

2) сохранение ведущей роли высших учебных заведений, остающихся интеллектуальным, учебно-методическим и научно-исследовательским ядром системы профессионального образования;

3) активизация роли региональных органов управления образованием;

4) активизация отраслевых профессиональных ассоциаций, саморегулируемых организаций, объединений работодателей,

5) развитие коммуникационной и маркетинговой инфраструктуры бизнес-образования.

Их реализация позволит, на наш взгляд, сформировать национальную систему бизнес-образования, адекватную требованиям инновационной экономики.

5.6. Институт доверия как элемент инновационной модели экономического развития

В условиях обострения глобальной конкуренции единственный путь укрепления позиций страны в мировой экономике – это генерация непрерывного потока инноваций, востребованных на глобальных рынках. Для решения этой задачи ведущие державы мира уже давно используют весь арсенал средств воздействия на международные отношения, от дипломатических до военных. Ярким примером такого воздействия могут служить усилия группы стран, во главе с США, по формированию институциональной инфраструктуры мировой экономики. Реализованные ими, в свое время, инициативы по созданию Международного валютного фонда, Всемирного банка, других международных организаций, заключению Генерального соглашения о тарифах и торговле, трансформировавшегося позднее в ВТО, позволяют им сегодня определять правила функционирования мировых финансовых рынков, международной торговли, оборота интеллектуальной собственности и т. д.

С учетом монопольного положения указанной группы стран в мировой экономике, в области информационных технологий это обеспечивает им долговременные конкурентные преимущества на глобальных рынках. Громадные размеры брэнд-капитала ведущих американских, западноевропейских, японских ТНК являются следствием не только их технологического лидерства, но и «правил игры», навязываемых мировому сообществу странами происхождения этих компаний. Возможность определять эти правила данные страны приобрели благодаря реализованным в свое время новаторским инициативам в части регулирования международных экономических отношений. Говоря иначе, необходимым условием успеха в глобальной конкуренции является инновационная направленность в деятельности не только бизнеса, но и государства.

Возрастающее значение для обеспечения глобальной конкурентоспособности имеет и воздействие государства на ситуацию внутри страны. Политическая стабильность, уровень совокупного спроса, склонность к сбережению, эффективность финансовых институтов, качество образовательных и медицинских услуг, господствующая система ценностей, общественная мораль, поведенческие стереотипы, мера коррумпированности государственного аппарата – все это факторы не только инвестиционного климата, но и готовности бизнеса к инновациям, продвижения его на внешние рынки. Обеспечить характеристики этих факторов, отвечающие требованиям глобальной конкуренции, можно только при активном участии государства.

Обращаясь к исторической ретроспективе, мы с сожалением должны констатировать, что экономика России никогда не была в высокой степени восприимчива к инновациям. В истории страны можно выделить, пожалуй, только два этапа действительно всеохватных перемен, когда технологические инновации сопровождались масштабными институциональными преобразованиями. Первый из них связан с реформами Петра Великого. Второй – с периодом социалистического строительства. Однако и в первом, и во втором случае, инициатором и проводником реформ выступало государство. Поэтому, в обоих случаях, после впечатляющего рывка Россия вновь вступала на путь прогрессирующего отставания от стран-лидеров. Сегодня мы не можем ограничиться очередным технологическим прорывом. Задача стоит гораздо шире. Необходимо сформировать такую систему отношений во всех сферах общественной жизни, которая была бы восприимчива к инновациям и обеспечивала их воспроизводство на регулярной основе. Президент России Д. Медведев в своем Послании Федеральному Собранию РФ от 12 ноября 2009 года прямо указал, что «инновационная экономика может сформироваться только в определенном социальном контексте как часть инновационной культуры, основанной на гуманистических идеалах, на творческой свободе, на стремлении к улучшению качества жизни».

Важным элементом культурной среды, определяющей инновационную направленность развития, является доверие. Роль доверия как фактора экономического роста убедительно раскрыта Ф. Фукуямой. Согласно его определению: «Доверие – это возникающее у членов сообщества ожидание того, что другие его члены будут вести себя более или менее предсказуемо, честно и с вниманием к нуждам окружающих, в согласии с некоторыми общими нормами» [210] . В трактовке Ф. Фукуямы доверие опирается на единое понимание этических, нравственных норм и воспроизводится посредством культурных механизмов.

Культурологическую основу доверия подчеркивает и П. Штомпка. Им вводится специальное понятие «культура доверия» [211] . Характеризуя роль доверия как элемента инновационной модели поведения, он отмечает: «Если я кому-нибудь доверяю, то мои действия по отношению к этому человеку становятся более открытыми, смелыми, спонтанными, включают в себя инновацию. Свободный от опасений, подозрений и осторожности, я не сдерживаю себя в инициативах, направленных на взаимодействие, не считаю нужным контролировать каждый свой шаг, постоянно следить за своим партнером, непрерывно заботиться о своей безопасности и все время проверять какие он имеет намерения» [212] .

Если вести речь о всем обществе и всей национальной экономике, то доверие создает самые благоприятные предпосылки для предложения инноваций. «Лица, организации, институты, которые получают «кредит доверия», освобождаются от необходимости проводить постоянный мониторинг и контроль, обретают более широкое поле для нонконформистских, инновационных, оригинальных действий, иначе говоря, получают большую свободу действий. Например, ученый, которому оказывается доверие, может рассчитывать на финансирование исследований, выходящих за пределы установленной парадигмы; известный политик может проводить непопулярные налоговые реформы; знаменитый журналист может выступить против господствующих стереотипов и предрассудков; выдающийся врач может применить новаторские методы лечения. В масштабе всего общества … [это] приводит к растущей мобильности, активности, инновационности» [213] , – пишет П. Штомпка. В экономике доверие позволяет увереннее действовать в условиях неопределенности и риска, смелее предлагать принципиально новые товары и услуги, внедрять прогрессивные технологии и оригинальные организационные решения.

Однако не все виды доверия в одинаковой мере способствуют экономическому росту и инновациям. Если доверие носит персонифицированный характер, затрагивает только хорошо знакомых людей, членов семьи, клана, этнического, конфессионального или иного сообщества, тогда готовность к инновационным решениям и поступкам не выходит за пределы ограниченного круга лиц и не распространяется на все общество. Наибольшим потенциалом инновационности обладает деперсонифицированное доверие, под которым понимается доверие к незнакомым людям, их готовности и способности продуктивно взаимодействовать ради достижения экономических целей. По мнению Ф. Фукуямы, именно способность к самоорганизации на основе доверия или, по его выражению, спонтанная социализированность, определяет качество социального капитала, которым располагает страна, и выступает одним из ведущих факторов экономического роста, создания новых продуктов, освоения прогрессивных технологий и иных новшеств. Исследовав с этих позиций характер экономических отношений и показатели доверия в целом ряде стран, Ф. Фукуяма пришел к выводу, что самым высоким уровнем спонтанной социализированности и доверия обладают три страны: США, Германия и Япония. И именно эти страны, на протяжении многих десятилетий, демонстрируют наиболее динамичные и устойчивые показатели экономического роста.

Характерно, что они являются лидерами и в области инноваций. Доля США на мировом рынке высокотехнологичной продукции составляет 36 %, Японии – 30 %, Германии – 16 % [214] . То есть, совместно они обеспечивают свыше 80 % международных продаж на рынке высоких технологий. Данная цифра говорит о многом. Она свидетельствует о подавляющем превосходстве указанной тройки стран в предложении инноваций. Потому что в условиях глобальной конкуренции удержать столь высокие позиции на мировом рынке, можно только постоянно обновляя ассортимент поставляемой продукции, замещая устаревшие товары новыми, с улучшенными или принципиально иными потребительскими свойствами, что предполагает использование новых, более совершенных технологий.

Таким образом, доверие является очень важным элементом инновационной модели развития. К сожалению, в России уровень деперсонифицированного доверия весьма невысок. Например, согласно данным социологического опроса, проведенного Левада – Центром в 2008 году, только четверть опрошенных готова доверять людям в целом [215] . Схожие результаты дают все аналогичные опросы, проводившиеся как раньше, так и позже. Правда, согласно данным сравнительного исследования доверия по странам, проведенного М. Сасаки с соавторами, уровень доверия в России оценивается как близкий к средним значениям [216] . Скорее всего, такой вывод стал следствием несовершенства методики подобных исследований.

Однако даже если он соответствует действительности, такое положение нас никак не может устраивать. Слишком очевидна существующая в России проблема доверия. Ее суть вполне убедительно раскрыта в статье Е. Балацкого. В качестве обобщающей характеристики доверия автор использует показатель горизонта планирования предпринимательской деятельности. Согласно его оценке 60 % российских компаний не планируют свою деятельность далее чем на 1 год [217] . Средний горизонт планирования по выборочной совокупности составил всего 2,25 года. Полученные цифры согласуются с данными из других источников. Например, большинство срочных вкладов, предлагаемых населению Сбербанком РФ, рассчитано на срок, не превышающий 2–3 лет. По свидетельству министра финансов А. Кудрина, в канун нынешнего кризиса доля депозитов, размещенных в банковской системе России на срок более 3 лет, не превышала 5–6 % [218] .

Все это говорит о том, что и население, и бизнес, в своем подавляющем большинстве, не готовы заглядывать в будущее на более длительную перспективу. Данный факт свидетельствует о явно недостаточном уровне доверия предпринимателей не только друг другу, но и институтам государственной власти и управления, тому политическому курсу, который реализуется на протяжении всего периода рыночных реформ.

Полученные оценки горизонта планирования предпринимательской деятельности, вскрывают серьезное препятствие на пути перехода к инновационной модели развития. Фактически они показывают, что сегодня российский бизнес не готов к осуществлению масштабных инвестиционных проектов, связанных с развитием и модернизацией производства. А без инвестиций невозможны и сколько-нибудь значимые инновации.

Недостаток доверия служит важным аргументом в пользу повышения роли государства в решении задачи перевода российской экономики на инновационный путь развития. Очевидно, что все разговоры о преобразовании госкорпораций в частные компании сегодня преждевременны. В ближайшие годы, вероятно, именно госкорпорациям предстоит сыграть роль локомотива в освоении прорывных технологий. Скорее всего, потребуется и расширение сферы частно-государственного партнерства, прежде всего, в форме предоставления государственных гарантий, что будет способствовать удлинению горизонта планирования деятельности частных бизнес-структур.

Однако государство не может ограничиваться только этими мерами. Если Россия хочет иметь экономику, воспроизводящую инновации на регулярной основе, тогда государству придется заняться решением проблемы доверия. Доверие – это общественное благо. Связанными с ним выгодами могут пользоваться все россияне без исключения. С другой стороны, обеспечить рост доверия в масштабе всего общества отдельные лица, или даже группы лиц, не в силах. Поэтому, производством доверия, если можно так выразиться, предстоит заняться государству. Но, чтобы правильно определить направленность государственных усилий, необходимо выяснить причины низкого уровня доверия в России.

По нашему мнению, фундаментальной причиной этого является отсутствие согласия между правящей элитой и обществом по поводу курса реформ, распределения сопутствующих им выгод и издержек. До настоящего времени основные выгоды реформирования достаются очень небольшой части российского общества, а почти вся масса издержек ложится на широкие слои населения. Подтверждением тому может служить растущая дифференциация текущих доходов. В фазе экономического подъема децильный коэффициент дифференциации (коэффициент фондов) увеличился с 13,9 в 2000 году до 16,8 в 2007 году. После вступления российской экономики в фазу рецессии приостановился рост доходов основной массы населения, прежде всего, лиц работающих по найму. Во многих организациях началось сокращение численности персонала. Увеличились масштабы неполной занятости. Вместе с тем, в указанном периоде продолжался рост цен и тарифов на жизненно важные продукты и услуги, а число российских долларовых миллиардеров, по данным журнала «Форбс», достигло в начале 2010 года 62 человек, что почти вдвое больше в сравнении с предшествующим годом.

Следствием такого развития событий является растущее социальное расслоение, которое, при сохранении нынешних тенденций, таит в себе потенциал социального взрыва. Данное обстоятельство, с учетом сомнительной легитимности прав собственности, приобретенных в ходе бесплатной приватизации 1990-х годов, во многом определяет неуверенность российского бизнеса в перспективах нынешнего политического курса и в собственном будущем.

Ситуация усугубляется неравноправным положением бизнеса и наемного труда в отношениях социального партнерства. В результате в России сохраняется завышенная норма эксплуатации, которая выражается в сверхзанятости, включая сверхурочные работы и работу в выходные дни, отказ от очередного отпуска, в сочетании с заниженным уровнем оплаты труда. Оправдывая низкие ставки заработной платы, часто ссылаются на невысокую производительность труда в России. Однако если часовая производительность у нас ниже, в сравнении с ведущими странами, в 3–4 раза, то почасовая оплата меньше в 7-13 раз. По оценкам отечественных экономистов, в пересчете на 1 доллар заработной платы среднестатистический россиянин производит примерно в 3 раза больше продукции, в сравнении со среднестатистическим американцем [219] .

Важной причиной недостатка доверия является снижающееся качество медицинских, образовательных, коммунально-бытовых и других социальных услуг, которое сочетается с продолжающимся ростом цен и тарифов. Не способствует доверию и общее ощущение нестабильности, обусловленное непрекращающимися реформами жизненно важных социальных институтов – здравоохранения, образования, пенсионной системы, ЖКХ.

Еще одной причиной невысокого уровня доверия в России выступает низкая эффективность мер государственного антимонопольного регулирования, неравные условия конкуренции для различных групп экономических агентов. Во многом этому способствуют сохраняющиеся административные барьеры, высокий уровень коррумпированности российского чиновничества.

Сказанное определяет те направления, на которых государство может сосредоточить свои усилия в целях решения проблемы доверия. По нашему мнению, важнейшим из них является достижение согласия в обществе. Чтобы этого добиться, необходимо скорректировать основной вектор нынешнего внутриполитического курса. Его реализация должна способствовать не разобщению, а сплочению российского общества.

Первым шагом на этом пути призвано стать серьезное уменьшение масштабов социального расслоения. Чтобы этого добиться, следует воссоздать весь комплекс перераспределительных механизмов, обеспечивающих сглаживание текущих доходов и накопленного богатства и, как следствие, выравнивание стартовых условий для представителей различных социальных групп. Составной частью этих механизмов должны стать прогрессивная ставка налогообложения доходов физических лиц и налог на наследство с крупных состояний. Одновременно, государству следует проводить осмысленную структурную и промышленную политику, нацеленную на диверсификацию российской экономики и повышение востребованности лиц с высоким уровнем образования и профессиональной подготовки – ученых, инженеров, квалифицированных рабочих. Необходим и крупный маневр по изменению пропорций в оплате труда по видам занятости, в пользу представителей интеллектуальных профессий – научных работников, преподавателей, медиков, работников культуры. Такой маневр, с одной стороны, обеспечил бы более справедливое возмещение трудовых затрат, с другой стороны, означал бы реальное изменение приоритетов политики государства, отвечающее задаче построения инновационной экономики и накоплению человеческого капитала.

Важным направлением усилий государства по укреплению доверия должно стать совершенствование трудового законодательства и реальное повышение роли профессиональных союзов. Только таким путем может быть достигнут баланс в отношениях социального партнерства между трудом и капиталом, более полный учет экономических интересов наемных работников.

Необходимо продолжить усилия по повышению эффективности государственного антимонопольного регулирования, устранению избыточных административных барьеров и борьбе с коррупцией. Эти меры будут способствовать дальнейшему развитию малого предпринимательства, выравниванию условий конкуренции, более свободному доступу к экономическим ресурсам, передовым технологиям и рынкам сбыта, помогут устранить многие противоречия, сопутствующие развитию отечественного бизнеса в современных условиях. Укреплению доверия, несомненно, способствовала бы стабилизация базовых социальных институтов, от которых непосредственно зависит самочувствие широких слоев населения – систем здравоохранения, пенсионного обеспечения, школьного и вузовского образования, жилищнокоммунального хозяйства. Поэтому, осуществляя здесь назревшие преобразования, государству следует в большей мере учитывать отечественные традиции и привычки людей.

Мы обозначили далеко не полный перечень мер, посредством которых государство способно заметно повысить уровень доверия в стране. Часть этих мер расходится с нынешним вектором социально-экономической политики. Однако если государство действительно заинтересовано в укреплении согласия и доверия, ему придется пойти на определенные коррективы своего внутриполитического курса. Только на основе взаимного доверия возможна реализация инновационной модели развития экономики России и повышение ее глобальной конкурентоспособности.

Глава 6 Отраслевые особенности перехода экономики к инновационному развитию

6.1. Трансформация как форма инновационного развития предприятий в современных условиях

Инновационное развитие предприятий на современном этапе невозможно без создания высокотехнологичных крупных компаний, которые способны за счет концентрации капитала вкладывать инвестиции в свое развитие и растить кадры высококвалифицированных менеджеров. До сих пор крайне актуальными остаются вопросы определения содержания, предпосылок, форм, методов, способов, эффективности трансформации промышленных предприятий. Процесс трансформации, на наш взгляд, должен состоять из следующих стадий:

1. Принятие решения о подготовке трансформации.

1.1. Рассылка анкет руководителям промышленных предприятий с предложением выразить свое отношение к трансформации и указать на мотив ее проведения.

1.2. Обобщение группой экспертов ответов на анкеты и выявленные конфигурации «поля» этих ответов.

1.3. Подготовка трансформации и принятие решения о ее проведении.

1.4. Проверка целесообразности осуществления поступивших предложений о трансформации.

1.5. Проведение анализа предприятий-претендентов на интеграцию по схеме SWOT-анализа и выбор лучших из них.

1.6. Выбор рационального вида трансформации и его эффективного варианта.

1.7. Принятие решения о трансформации и его юридическое оформление.

1.8. Организация координационной программы реализации стратегии развития промышленности региона.

2. Осуществление трансформации.

2.1. Реорганизация систем управления интегрированных компаний.

2.2. Перестройка остальных сфер производственных потенциалов предприятий объединенной корпорации с целью создания единой производственной системы.

2.3. Уточненный расчет экономической эффективности созданной корпорации.

3. Послетрансформационные мероприятия.

3.1. Оценка фактических результатов проведенной трансформации и ее эффективности.

3.2. Коррекция принятых решений по трансформации организации на основании оценки ее фактических результатов и эффективности.

Рассмотрим указанные стадии более детально. Так, рассылка анкет руководителям промышленных предприятий, в которых указаны наиболее типичные мотивы проведения трансформации, предназначена для инициирования её осуществления на предприятиях. При этом мы исходим из предпосылки, что перечисленные в письме мотивы (причины) служат своеобразными индикаторами наличия предпосылок трансформации в данной фирме. Если активность руководства предприятий окажется недостаточной, проводится «свободный» поиск привлекательных партнеров трансформации с помощью интеграционных стратегий.

К моменту получения предприятием анкет о возможном наличии предпосылок интеграции на предприятии, последние могут находиться на разных этапах принятия решений о ее осуществлении. Если исключить те из них, которые отнеслись отрицательно к этой стратегической инициативе, то можно выделить четыре ситуации в принятии решения о трансформации.

Во-первых, руководство предприятия положительно относится к идее трансформации, но реальных мер по этому поводу не принимало.

Во-вторых, руководство предприятия уже наметило примерный круг потенциальных партнеров трансформации, но окончательных решений об их составе не приняло.

В-третьих, принято решение о составе партнеров, но интуитивно, без каких-либо строгих обоснований.

В-четвертых, предприятие приступило к проведению трансформации.

Для трех первых из перечисленных ситуаций характерно отсутствие решения о составе партнеров и, следовательно, о виде трансформации. На наш взгляд, выявление партнеров трансформации во многом предопределяет вид последней. Например, если партнеры, наметившие слияние, выпускают взаимосвязанные товары, то трансформация относится к родовому слиянию. Если фирмы стремятся присоединить к себе предприятия, производящие схожие, но не полностью заменяемые продукты, то это означает выбор боковой трансформации. В тех же случаях, когда потенциальные партнеры находятся в разных отраслях или сферах деятельности (относительно предприятия-инициатора), то трансформация относится к диверсификации производства и сбыта продукции.

Следует учитывать, что привлекательность для интегратора предприятий может основываться на различных моментах. Например, нередко финансово сильные компании стремятся осуществить трансформацию с целью получения быстрой финансовой отдачи. Наиболее широкие возможности в этом плане представляет стратегия диверсификации, направленная на покупку фирм. Стратегии интеграции основаны на схеме поиска привлекательного для компании предприятия, т. е. адекватного по состоянию бизнеса и свойствам производственного потенциала той цели, которую преследует компания-интегратор. Поэтому вместо анализа предприятий по схеме пяти сил конкуренции М. Портера и традиционного SWOT-анализа с целью выбора партнеров по трансформации, мы применили для этой цели интеграционную стратегию. После завершения такого целевого поиска можно осуществить и названные виды анализа, но для решения других задач.

Во-первых, может оказаться множество привлекательных претендентов на конкретные виды трансформации. Тогда по каждому виду трансформации, где имеются претенденты, можно выбрать лучшего из них по характеристикам сильных и слабых сторон производственного потенциала, угроз и возможностей со стороны окружающей среды. Во-вторых, по результатам анализа производственного потенциала уточняют методы проведения трансформации (реорганизация, реформирование или реструктуризация), что позволяет уточнить затраты на осуществление трансформации: на их основе составляют стратегический план новой организации. Предварительный выбор вида трансформации рекомендуется осуществлять, ориентируясь на организационные, технические и экономические факторы [220] .

На наш взгляд, вид трансформации целесообразней определять логически, с учетом положения в бизнесе и потенциала как компании-интегратора, так и ее потенциальных партнеров, а также организационных и технологических факторов, детализирующих характеристику интегратора. К примеру, конгломерат настолько расширил сферы своей деятельности, что стал терять управляемость своими дочерними фирмами. Естественно в этом случае в качестве вида трансформации выбрать деление или разделение. Предприятие-банкрот подлежит ликвидации добровольно или по решению суда, или должно объявить себя банкротом. Компания с устаревшей технологией и оборудованием будет стремиться к соединению (слиянию, присоединению) с компанией-интегратором, обладающей новой технологией аналогичного типа, что и у потенциального партнера. Окончательная организационная форма интегрируемой организации, с нашей точки зрения, складывается только тогда, когда определен не только вид трансформации, но и ее вариант.

Выбор, как вида трансформации, так и ее варианта означает полное определение организационной формы интегрированной компании (в том числе степени централизации управления входящих в нее предприятий) и вычленяет материальные, информационные и финансовые потоки, а также будущие результаты. В связи с этим выбор варианта трансформации, как считают Э.А. Гончарова и В.В. Погодина, можно осуществить путем сопоставления издержек и выгод от его реализации. Эти авторы выделяют следующие издержки слияния и поглощения корпорации: издержки потери самостоятельности, экономические, реорганизации и контроля [221] . Рассмотрим их более подробно.

Издержки потери самостоятельности: объединение предприятий корпоративного типа означает ограничения в той или иной степени самостоятельности акционеров и высшего менеджмента компаний-учредителей, причем в зависимости от варианта трансформации уровень централизации прав собственности может существенно меняться. При полном слиянии собственники компаний-учредителей становятся держателями различных пакетов акций объединенной корпорации, обеспечивающих один из трех вариантов: влияние на паритетных началах (50 на 50 %); контрольный пакет акций у одной компании и блокирующий пакет акций у другой компании (например, 60 и 40 %); контрольный пакет акций у одной компании и портфельное владение другой компании (например, 80 и 20 %).

В данном случае распределение прав собственности, с одной стороны, объективно основывается на сравнительном потенциале и финансовом состоянии компаний учредителей (кто вносит основной «вклад» в объединение), а с другой стороны, вполне понятно нежелание ни одной из сторон лишаться контроля над бизнесом. Поэтому, даже если полное слияние является оптимальной формой объединения, человеческий фактор часто становится неразрешенной проблемой.

При других вариантах компании-учредители сохраняют статус юридического лица, а объединенная компания возникает как третье юридическое лицо. Тогда компании сохраняют оперативную самостоятельность, и вновь образовавшаяся корпорация осуществляет над ними в той или иной степени финансовое управление: может влиять на политику компаний-учредителей посредством решений Совета директоров и изменений в составе правления. Здесь возможно следующие схемы распределения прав собственности:

– создание совместных предприятий, когда компании-учредители становятся акционерами компании, в которую вносят пай частью своего имущества, но сохраняют статус юридического лица и являются независимыми друг от друга и от вновь образованной корпорации;

– образование финансового холдинга, предполагающего обмен компаниями-учредителями своих акций на часть единых акций, образовавшегося холдинга и становятся его дочерними фирмами;

– смешанный вариант, т. е. сочетание первого и второго вариантов. Часть акций компаний-учредителей на правах перекрестного обмена передаются холдингу, а остальной пакет акций остается в руках учредителей.

Экономические издержки (потеря части хозяйственного потенциала) сопровождают процесс унификации управленческих технологий, ликвидации дублирующих по своим функциям служб и даже переезд в один офис аппарата управления. Принятие подобных решений всегда сопряжено с проблемой выбора. Выбор в качестве информационной системы программного пакета одной из компаний-учредителей всегда означает, что программнотехнические средства другой компании становятся излишними (т. е. деньги были потрачены зря), если только программно-технические средства компаний не являются совместимыми. При сокращении аппарата управления часть менеджмента (причем необязательно самая слабая) может объективно не найти себя в рамках новой системы управления. Полное объединение и переход к единой бизнес-стратегии неизбежно ведет к тому, что часть производительно использовавшихся ресурсов компаний остаются излишними. В то же время сокращение аппарата управления и ликвидации дублирующих управленческих функций обеспечивает на будущее экономию управленческих расходов.

Издержки реорганизации возникают вследствие того, что само выполнение плана-графика мероприятий, обеспечивающих процесс слияния и других видов трансформации, требует расходования финансовых, материальных и трудовых ресурсов. Сюда относят затраты на составление консолидированной отчетности, расходы на учреждение новой фирмы, разработка и внедрение новой организационной структуры и системы управления, унификации управленческих технологий, создание единой информационной системы. Чем масштабнее процесс слияния или другой вид трансформации, тем больше издержки реорганизации, при полном слиянии они выше, чем при образовании финансовых холдингов. Важным моментом минимизации издержек реорганизации является продуманная система управления в «промежуточный» период и переход к новой системе управления. Так, система управления в переходный период может предусматривать определенную возможность дублирования в типовых звеньях управления при едином механизме принятия решений по ключевым (стратегическим) вопросам.

Издержки контроля. Создание объединенной корпорации при сохранении степени централизации управления его структурных подразделений увеличивает внутреннюю бюрократию и определенное снижение оперативности в принятии управленческих решений. Неслучайно в зарубежных странах распространилась война децентрализации корпораций, создание самостоятельных подразделений, деятельность которых контролируется руководством корпорации только в части стратегических инициатив. К сожалению, в наших корпорациях этот положительный опыт не получил широкого распространения. В связи с этим в объединенной корпорации контроль руководства над деятельностью отдельных звеньев системы (структурных подразделений) усложняется. Финансовый контроль, присущий холдинговой структуре, намного проще для руководства объединенной корпорации, нежели полный контроль при полном слиянии, так как в первом случае контроль сводится мониторингу результатов деятельности, в то время как второе подразумевает контроль над самим технологическим процессом.

Поэтому оптимальная степень «централизации – децентрализации» является последним фактором, принимаемым при выборе варианта объединения. По результатам анализа выгод и издержек различных вариантов трансформации выбирается наиболее эффективный из них. С этой целью анализируют прогнозные консолидированные отчеты о финансовых результатах объединенной корпорации и о движении ее финансовых потоков, чтобы установить, насколько единовременно изменятся финансовые результаты (объем реализации, себестоимость реализации, балансовая и чистая прибыль) и финансовое состояние (ликвидность, финансовая маневренность, общая платежеспособность, величина финансового дефицита). Итак, анализ показывает, каким образом изменится финансовое состояние и эффективность деятельности объединенной корпорации.

Затем анализируется изменения показателей эффективности и финансового состояния при условии реструктуризации системы управления объединенной корпорации и возможной рационализации ее рыночной политики в условиях объединения. Во-первых, рассматривается экономия на операционных расходах и, соответственно, повышение прибыльности по текущим операциям в результате устранения дублирования функций и слияния управленческих служб корпорации, занятых выполнением аналогичных бизнес-операций. Во-вторых, по результатам SWOT-анализа формулируется стратегия развития объединенной корпорации на 3–5 лет, бизнес-план и проект трансформации на более короткий период времени. Выявленные таким образом затраты и результаты вариантов трансформации синтезируются в показателях эффективности трансформации.

Стадия принятия решения о трансформации предполагает подготовительную работу по юридическому оформлению процесса интеграции: разрабатываются так называемые стандартные процессы осуществления процессов интеграции; проводятся бухгалтерские процедуры и подготавливаются нормативные документы, необходимые для юридического оформления интеграции.

Основными стандартными процедурами являются: разработка регламентов проведения общего собрания акционеров реорганизуемых компаний и совместного общего собрания; разработка условий и порядка конвертации акций реорганизуемых компаний; разработка процедур согласования в органах государственной власти; решение вопроса о назначении аудита для трансформации компании. В проекте договора о конкретной форме интеграции определяются следующие вопросы: порядок и условия интеграции; порядок конвертации акций трансформируемых предприятий; порядок возникновения новых обязательств, сторонами которых выступают реорганизуемые компании до окончания процесса реорганизации; дата составления списка участников трансформируемых компаний, имеющих право на участие в общем совместном собрании; разработка проектов передаточных актов; выполнение специальных аудиторских процедур.

Программа реализации стратегии развития промышленности региона, на наш взгляд, занимает, промежуточное положение между управленческим и плановым типами программ. Назвать ее плановой было бы неточно, так как она не только очерчивает границы взаимодействующих предприятий, но координирует и контролирует процессы интеграции. Управленческой ее также нельзя считать, так как необходимые для ее выполнения ресурсы не изымаются из ведения соответствующих предприятий и не передаются специально созданному органу управления. Мы считаем, программу реализации стратегии развития региональной промышленности следует назвать координационной. Руководство программой не распоряжается полностью ресурсами предприятий-интеграторов и их партнеров, но координирует и контролирует процесс их трансформации.

Координационная программа имеет блочное строение. Каждый блок – это группа предприятий, трансформирующихся в интеграционную компанию одним из трех методов: реорганизации, реформирования или реструктуризации. Выбор метода проведения трансформации, зависит от вида трансформации и, в конечном счете, определяется степенью ее сложности. По нашему мнению, уровень сложности трансформации в общем виде можно установить по характеру связей между интегрируемыми предприятиями, которые приходится преобразовывать.

Если преобразуется только один-два вида связей (например, управленческие и сбытовые), то подобного рода трансформацию (например, боковая интеграция, родственная диверсификация и т. п.) следует отнести к малой степени сложности. Метод ее осуществления – реорганизация. Когда преобразование предприятий вызывает необходимость трансформировать не только управленческие, финансовые и сбытовые связи, но и технологические, этот вид трансформации относится к средней степени сложности. Соответственно метод ее проведения – реформирование. Наконец, при преобразовании всего комплекса связей между предприятиями, охватывающих основные и вспомогательные виды их деятельности, преобразование имеет большую степень сложности, и метод её проведения – реструктуризация. Конечно, предварительную оценку сложности и выбор метода трансформации уточняют в ходе более детального анализа проекта трансформации. Однако, предварительный выбор метода осуществления трансформации позволяет заранее определить необходимые для этого ресурсы и период времени ее осуществления. Это дает возможность составлять бизнес-планы и графики работ по созданию интегрированных комплексов, а руководству программы – координировать этот процесс и контролировать его выполнение.

Осуществление трансформации предполагает перестройку всех сфер деятельности интегрированных предприятий в соответствии с результатами SWOT-анализа. Она начинается с реорганизации системы управления объединенной компании, с тем, чтобы в условиях перестройки производственного потенциала обеспечить нормальное функционирование вновь созданной объединенной корпорации. Реорганизация системы управления предполагает следующие направления:

– уточнение перечня функций и управленческих служб, призванных их обеспечивать в новых условиях объединенной компании, ликвидация дублирующих управленческих служб трансформированной организации и, при необходимости, организация новых;

– унификация управленческих технологий объединившихся компаний;

– реорганизация системы оперативного учета и внутреннего документооборота;

– разработка положений о подразделениях и должностных инструкций персонала, создание внутренней нормативной базы объединенной корпорации.

Характер перестройки других сфер производственного потенциала также зависит от соотношения его сильных и слабых сторон, возможностей и угроз его внешней среды, т. е. результатов SWOT-анализа. Одной из центральных проблем управления трансформацией предприятий является необходимость усиления координации работы функциональных отделов. Для этого создают координационные комиссии многофункционального характера: проектные группы; независимые рабочие группы из сторонних специалистов различного профиля на период решения задач трансформации; группы по реализации процесса трансформации, объединяющие специалистов из различных функциональных подразделений предприятия.

Из числа названных координационных комиссий обязательной и ведущей для всех видов преобразования предприятий является проектная группа. Именно она отвечает за осуществление проекта трансформации и поддерживает контакты с руководством координационной программы. Набор остальных групп варьируется в зависимости от сложности перестройки трансформируемых предприятий и соответствующего метода ее проведения.

Рациональный способ координации действий организационных подразделений трансформируемых предприятий – определение их места в иерархической структуре таким образом, чтобы наиболее тесно связанные единицы были подотчетны одному и тому же человеку. Именно в таких «точках контактов» взаимосвязанных организационных единиц создаются координационные комитеты, группы по выполнению межфункциональных заданий и делается упор на работу в командах и координацию между отделами внутри предприятия.

В процессе трансформации предприятий необходимо реформировать их структуры и системы управления. Ключевой проблемой здесь является установление полномочий менеджеров в соответствии с уровнем централизации и иерархичности структуры. Иерархичность «дробит» оперативные и тактические полномочия, а стратегические концентрирует в центре. Между тем, в сильно децентрализованных организациях менеджеры в силу делегирования полномочий имеют возможность расширять рамки своей деятельности. Но это допустимо только в компаниях с высококвалифицированным корпусом менеджеров.

Делегирование полномочий нижестоящим уровням управления приводит к созданию горизонтальной организационной структуры с меньшим числом уровней управления. Право принятия решений должно быть передано на возможно более низкий уровень управления, способный принимать своевременные и компетентные решения, т. е. тем, кто обладает необходимыми знаниями для оценки всех последствий реализации решений. Когда речь идет о стратегическом управлении, децентрализация означает, что менеджеры должны не только возглавлять процесс разработки стратегии своего подразделения, но и руководить процессами внедрения этой стратегии. Децентрализация требует, чтобы организационную единицу возглавлял сильный управляющий, отвечающий за разработку и внедрение стратегии в своем подразделений. Известно, что руководство компаний основное внимание уделяют решению текущих проблем, а стратегические и тактические проблемы отодвигаются на последний план.

В связи с этим И. Ансофф предложил установить двойную систему управления, в которой один управляющий занимается текущей деятельностью, а другой – стратегической. Аналогичным образом можно поступить и при управлении процессами трансформации предприятий. В этом случае проектная группа будет иметь двойное подчинение: методическое – руководителю координационной программы, административное – управляющему предприятия по стратегическим проблемам. Двойная структура соответственно разделяет бюджет на два вида: текущий, обеспечивающий капиталовложения в увеличение мощностей и стратегический, предназначенный для проведения трансформации предприятия.

Послетрансформационные мероприятия. Фактические результаты проведенной трансформации оцениваются с точки зрения их стратегической и тактической эффективности и выполнения проектных параметров создаваемой компании. Стратегическая эффективность определяет полноту выполнения намеченных на данный момент стратегических целей – роста массы прибыли, объема продаж, доли рынка, рентабельности капитала, повышение качества продукции, расширение и обновление номенклатуры продукции и т. д. Тактическая эффективность измеряется показателями эффективности инвестиций. При оценке фактической эффективности обоих типов важно установить не только величину отклонений практических результатов от проектных (плановых) значений, но и их причины, что позволяет внести соответствующие коррективы в плановые и программные документы. Аналогичным образом поступают при выявлении отклонений от проектных параметров преобразуемой компании.

6.2. Индикаторы рационализации регионального отраслевого размещения при переходе к инновационной экономике

Рыночные отношения, пришедшие в нашей стране на смену плановой системе хозяйствования, в определенной степени выровняли сложившиеся диспропорции на отраслевых товарных рынках за счет инвестиционного развития предприятий в отраслях с высокой нормой прибыли и быстрой оборачиваемостью вложенных средств либо за счет импортозамещения товаров, покрывающего недостаток их производства предприятиями менее прибыльных отраслей.

В результате сформировались рыночные структуры, иногда диаметрально различающиеся по уровню конкуренции в зависимости от вида отрасли и товарного рынка, когда в одних отраслях и на отдельных рынках отмечается высокая конкуренция, а в других она почти отсутствует. Причина тому – роль и взаимодействие факторов рыночной структуры. Именно они определяют тип рыночной структуры, результаты функционирования отраслевого рынка, динамику и направленность развития экономики (рис. 6.1).

Рис. 6.1 Основные структурные факторы рыночной организации

Факторы рыночной структуры подразделяются на факторы нестратегического и стратегического характера. Факторы нестратегического характера определяются объективными реальностями рынка и не зависят от поведения предприятия-продавца. К нестратегическим факторам рыночной структуры относят минимально эффективный выпуск продукции; степень концентрации продавцов и покупателей; иностранную конкуренцию; эластичность, направления и темпы изменения спроса и другие факторы.

Минимально эффективный выпуск продукции представляет такой объем производства (сбыта), который соответствует минимуму средних издержек отрасли и определяет количество действующих на рынке эффективных предприятий. Их число определяется как отношение размера рынка (спроса в отрасли) к минимально эффективному выпуску. Если на минимально эффективный выпуск приходится 50 % рынка, то рынок допускает только два эффективных предприятия; и наоборот, если минимально эффективный выпуск покрывает только 2 % спроса отрасли, то в отрасли возможны 50 предприятий-производителей. Из этого следует, что при одинаковом спросе на товар чем больше величина минимально эффективного выпуска, тем меньшее число предприятий допускает отрасль.

Степень концентрации производителей должна рассчитываться с учетом присутствия на рынке иностранных партнеров и иностранной конкуренции, поскольку в условиях открытой экономики и либерализации внешней торговли иностранная конкуренция играет роль фактора, понижающего уровень концентрации в отрасли и степень несовершенства рынка.

Важным фактором формирования рыночных структур являются условия спроса, эластичность, темпы и направления изменения спроса, так как они находятся, в основном, вне контроля со стороны хозяйствующего субъекта, но оказывают влияние на его поведение, в первую очередь, ограничивая степень свободы в области ценообразования, т. е. детерминируют возможные масштабы монопольной власти.

Опыт исследований западных рынков подтверждает обратную зависимость направления и темпов роста спроса от уровня концентрации: чем выше темпы роста спроса, тем быстрее увеличиваются масштабы рынка, тем легче новым субъектам рынка войти в отрасль, тем ниже будет уровень концентрации и выше степень конкурентности рынка.

Эластичность спроса по цене ограничивает норму прибыли, которую могут получить субъекты, действующие на рынке несовершенной конкуренции. Если спрос неэластичен, то предприятия могут увеличить цену по сравнению с издержками в большей степени, чем в условиях эластичного спроса.

Факторы стратегического характера связаны со стратегией поведения предприятия на рынке и являются субъективными факторами рыночной структуры. К факторам стратегического характера относят согласованность ценовой политики предприятий; ценовую дискриминацию; дифференциацию продукта; горизонтальную и вертикальную интеграцию субъектов рынка; политику неплатежей, рыночные барьеры и ограничения и другие факторы.

Согласованность изменения цен предприятиями отрасли служит одной из важнейших характеристик рынка. При прочих равных условиях, чем существеннее изменение цены одного продавца влияет на цену другого продавца, тем выше взаимозависимость предприятий отрасли, тем выше роль взаимодействия продавцов в формировании параметров рыночного равновесия. Высокая согласованность направления и темпов изменения цен служит свидетельством взаимозависимости субъектов отрасли и в сочетании с ограниченным числом продавцов на рынке является одним из условий существования монопольной власти. Свидетельством реализации монопольной власти является относительная стабильность реальной цены товара.

Специфичной для российской практики является такой вид ценовой дискриминации, как поставки продукции по одинаковой цене (ограничения по цене), хотя условия и издержки производства для разных производителей существенно различаются. Эта форма ценовой дискриминации характерна для многих рынков России. На отраслевом уровне свидетельством ценовой дискриминации может служить разброс цен различных производителей и в особенности их изменение. Если разброс отпускных цен производителей увеличивается, то есть основания для выводов об усилении конкуренции в отрасли.

Дифференциация продукта является фактором рыночной структуры стратегического характера, поскольку усиливает рыночную власть предприятия за счет создания и поддержания стереотипов поведения потребителей в их приверженности определенной товарной марке. Пространственная или географическая дифференциация продукта также способствует росту рыночного влияния предприятия, в особенности в условиях роста транспортных тарифов. В мировой практике одним из показателей дифференциации продукта по его потребительским характеристикам являются расходы на рекламу. Глубина дифференциации продукта неразрывно связана с высотой барьеров, которые создает дифференциация.

Рыночная структура характеризуется системой показателей рыночной власти, которая состоит из прямых и косвенных показателей. Прямые показатели непосредственно характеризуют степень влияния предприятия на рынок (табл. 6.1). Косвенные показатели характеризуют рыночную ситуацию в целом, уровень конкуренции, положение предприятия и степень его зависимости при принятии рыночных решений (табл. 6.2).

Для каждого типа рынка показатели рыночной власти имеют свои значения и, зная их величину, можно определить возможный или наиболее вероятный вариант поведения субъектов рынка.

Анализ экономической интерпретации индексов и коэффициентов, применяемых для определения рыночной власти, показывает их некоторую противоречивость друг относительно друга, что требует теоретического уточнения и дальнейших методических разработок. Кроме того, эти статистические показатели оперируют каким-то одним признаком, характеризующим предприятие. Примером может служить показатель, используемый Федеральной службой государственной статистики – индекс концентрации CRk, характеризующий удельный вес физического объема промышленной продукции, приходящийся на три (четыре, пять) крупнейших участников рынка.

Другой пример – индекс Герфиндаля-Гиршмана (HHI), с помощью которого можно оценить уровень конкуренции среди производителей продукции, а также определить рыночную силу фигурантов рынка. В соответствии с индексом HHI на рынке должно конкурировать более 10 фирм, причем доля крупнейшей не должна превышать 31 %, двух крупнейших – 44 %, трех – 51 %, четырех – 64 % общего объема продаж.

Оценка конкурентоспособности предприятия с использованием показателей рыночной доли и ее динамики, устойчивости занимаемых позиций базируется на следующей посылке: рыночная доля предприятия в данный момент времени является результатом конкурентной борьбы в предыдущем периоде, а показателем результативности деятельности, отражающим настоящие успехи предприятия, является относительная динамика изменения его доли на рынке.

Этому же отвечает матричный анализ на основе модели Бостонской матрицы «рост рынка / доля рынка», который предусматривает анализ объемов, темпов роста и доли продаж крупнейшего конкурента, позволяет определить позиции предприятия на рынке, степень доминирования, место в структуре рынка, особенности развития конкурентной ситуации.

Независимо от различий теорий организации рынка, все они признают барьеры и ограничения входа на рынок и выхода из него в качестве доминирующих факторов рыночной структуры.
Таблица 6.1. Прямые показатели рыночной власти предприятия и их характеристика

Таблица 6.2. Косвенные показатели рыночной власти предприятия и их характеристика

Отраслевые барьеры способствуют росту рыночной власти предприятий и сохранению сложившегося уровня организационной плотности субъектов отрасли и рынка. Их основная роль – препятствовать входу на рынок новых предприятий, а также препятствовать выходу предприятий из отрасли (рис. 6.2). Отраслевые барьеры определяют особенности функционирования рынка и отрасли, уровень конкуренции, возможность вхождения предприятия и товара на рынок и выхода из него, а также рыночный тип поведения предприятия.

Рис. 6.2. Роль отраслевых барьеров
Барьеры входа – это объективные и субъективные факторы, препятствующие новым предприятиям вести хозяйственную деятельность в отрасли и на рынке. Барьеры выхода – это факторы, снижающие ликвидность активов предприятия при его выходе из отрасли (рынка). Отраслевые барьеры подразделяются на нестратегические и стратегические (рис. 6.3).

Рис. 6.3. Типология отраслевых барьеров
Нестратегические барьеры обусловлены объективными факторами рыночной структуры, зависящими от особенностей рынка и отрасли. Нестратегические отраслевые барьеры подразделяются на экономические, технологические и институциональные. Экономическими барьерами являются объем спроса, тип конкуренции, развитость рынка, иностранная конкуренция. Технологические барьеры определяются особенностями отрасли, такими как технология, количество производителей, уровень затрат, ценовая конкуренция. Новые хорошо защищенные технологии лидера могут в существенной степени повысить барьеры выхода на рынок для других предприятий, поскольку это связано с крупными затратами на приобретение соответствующих технических знаний и «ноу-хау», а также ростом объемов и частоты инвестиций в НИОКР.

Институциональные барьеры реализуются с помощью административных процедур, которые регулируют право на осуществление хозяйственной деятельности, доступ к ресурсам и право собственности на них. Инструментами регулирования являются обязательная регистрация субъекта хозяйствования, лицензирование, сертификация, квотирование, выдача прав на аренду, регистрация товарных знаков, предоставление льгот и др. Разновидностью административных барьеров является контроль за правомерностью ведения хозяйственной деятельности, осуществляемый в виде проверок, согласований, санкций, штрафов за допущенные нарушения. Контролю подлежит уровень цен и доходов.

Несмотря на объективную необходимость административных барьеров для регулирования и контроля хозяйственной деятельности, пресечения незаконной деятельности, их необоснованное завышение является тормозом развития рыночных отношений. Снижение барьеров входа и упрощение доступа на рынок должно идти по пути снижения административных барьеров за счет упрощения процедуры регистрации, сокращения списка лицензируемой деятельности и сертифицируемых товаров, сокращения посредников.
Стратегические отраслевые барьеры создаются самими предприятиями-участниками рынка и определяют их текущее поведение и стратегию. Барьеры, создаваемые предприятиями, могут иметь неценовой и ценовой характер. Неценовой характер поведения предприятия реализуется в виде долгосрочных контрактов, вертикальной интеграции, инвестирования в развитие, глубокой дифференциации продукта, которые создают барьеры входа новым предприятиям на рынок, а также сдерживают беспрепятственный выход предприятий из отрасли.

6.3. Согласование инновационных интересов государства и рынка посредством кластерных инициатив (по материалам минерально-сырьевого комплекса России)

Минерально-сырьевой комплекс (МСК) – это важнейшая отрасль отечественной промышленности. Он тесно связан со всеми другими отраслями, в том числе с теми, которые принято относить к высокотехнологичным. Он производит сырье для их работы, потребляет их продукцию. Для эффективной работы, для обеспечения конкурентоспособности на мировом рынке ему требуется постоянное обновление технологий и производственного аппарата, разработка и внедрение современных научно-технических решений в области разведки, добычи, переработки, транспортировки ценного сырья

Минерально-сырьевой комплекс играет в хозяйстве страны огромную, исключительную роль. Для мирового рынка сырьевых товаров, столь важного для России, характерны острая конкуренция между странами-производителями и определенная нестабильность. Отечественная экономика, в силу целого ряда причин, отличается высокой материалоемкостью. На каждую единицу ВВП потребляется значительно больше сырьевых ресурсов, чем в развитых странах.

Минерально-сырьевой комплекс России – это: один из крупнейших мировых производителей минерального сырья, 80 % которого экспортируется в другие страны; основа обеспечения национальной безопасности России; основной заказчик и потребитель высокотехнологичных товаров и услуг, поставщик сырья и материалов для многих отраслей «новой экономики» России; одна из немногих отраслей, обеспечивающих относительно благоприятный торговый баланс России; 70 % объема грузоперевозок железных дорог и водного транспорта; основной работодатель, способствующий экономической и социальной жизнеспособности многих городов и поселков; источник дополнительных рабочих мест для россиян не только в геологоразведке, добыче, обогащении, металлургии, но и в других смежных отраслях и сфере услуг.

В условиях рыночных отношений, когда резко возросли затраты на добычу и переработку руд и усилилась конкурентная борьба за сбыт продукции, рентабельность многих разведанных месторождений оказалась под вопросом. По этой причине работа большинства действующих предприятий горно-обогатительного комплекса стала экономически малоэффективной, и они либо вынуждены прекратить свою деятельность, либо резко сократить объёмы добычи и переработки сырья в связи с переходом на выборочную отработку наиболее богатых запасов или в связи с трудностями со сбытом продукции. Обострилась проблема восполнения запасов на горнодобывающих предприятиях в основных горнопромышленных районах [222] .

Кластерные инициативы, как показало исследование, могут стать важнейшим фактором развития МСК в XXI веке. Опираясь на методологию существующих экономических учений, они адекватно адаптируются к современным преобразованиям экономической системы. Основное преимущество кластеризации заключается в возможности выбора, адаптации и объединении политических (государственных) и экономических (рыночных) интересов и разработке мер для максимального воздействия на конкурентоспособность кластера с учетом конкретных условий развития МСК страны.

Государственное инициирование формирования кластеров в МСК России предполагает приоритетное финансирование инновационной деятельности предприятий отрасли и одновременное укрепление хозяйственной системы, опосредующей МСК инфраструктурно и территориально. Меры косвенной поддержки кластеров включают в себя мероприятия государственно-частного партнерства в области стимулирования конкуренции, формирования спроса и поддержки смежных отраслей, содействие экспорту, развитию программ обучения и связей с наукой, поддержку инфраструктуры кластера, антимонопольной политики, страхования рисков, и др.

Волны мирового кризиса не позволяют отечественной экономике преодолеть отсталость материально-технической базы реального сектора, инвестиционные потоки разрушаются инфляцией. Названные проблемы, присущие всем отраслям экономики Россия, достаточно остро стоят и перед минерально-сырьевым комплексом. Специфика отечественного МСК требует формирования новых подходов к определению стратегий его развития, обеспечивающих внутреннюю и внешнюю конкурентоспособность отрасли на основе модернизации методов планирования, совершенствования информационного обеспечения разработки и контроля выполнения планов.

Кластерная политика стала одним из главных направлений государственной политики по повышению национальной и региональной конкурентоспособности в развитых и развивающихся странах в последние 10 лет. В Правительстве России кластерная политика также рассматривается как одна из 11 «ключевых инвестиционных инициатив» наряду с созданием Инвестиционного фонда РФ, Банка развития и внешнеэкономической деятельности, Российской венчурной компании, особых экономических зон, новой программы по созданию технопарков и другими инициативами, которые являются инструментами диверсификации российской экономики.

Кластерная политика является именно тем комплексом мероприятий, который может способствовать решению главной задачи: повышению конкурентоспособности российской экономики через развитие конкурентных рынков, повышение инновационности различных отраслей экономики, ускоренное развитие малого и среднего бизнеса, стимулирование инициативы на местах и активизацию взаимодействия между государством, бизнесом и научным сообществом. Примеры наиболее успешного развития кластеров в Европейском Союзе: Австрия (особенно кластерная инициатива в земле Верхняя Австрия, где термин «кластер» был эффективно использован как «бренд» для улучшения имиджа региона и привлечения инвестиций в местные предприятия), Великобритания (Шотландия), Испания (Каталония), Германия (Северный Рейн-Вестфалия), а среди стран Центральной и Восточной Европы – государственно-частное партнерство в Словении.

Согласно данным «Зеленой книги кластерных инициатив» (Cluster Initiative Green book) [223] всего в мире на 2003 год было выявлено более 500 различных кластерных инициатив. Авторы данного исследования отмечают, что наиболее часто кластерные инициативы инициализируются в переходных развивающихся странах, при этом инициаторами выступают: правительства (32 %), бизнес (27 %) и совместно бизнес и государство (35 %), финансирование кластерных инициатив осуществляется государством (54 %), бизнесом (18 %), совместными усилиями бизнеса и государства (25 %).

Проанализировав сходства и различия между территориально-производственными комплексами (ТПК) и кластерами можно ошибочно прийти к выводу, что концепция кластеров повторяет основные положения концепции ТПК и является ее копией. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что такое заключения неверно.

Возьмем сначала непространственный аспект, т. е. промышленные кластеры и ТПК, применявшиеся по отношению к экономическим районам. Здесь действительно налицо много сходных характеристик: и в теории ТПК, и в концепции промышленных кластеров объектом изучения является группа отраслей, которые в случае ТПК оптимально сочетаются в пределах административно-территориальной единицы, а в случае промышленного кластера – являются наиболее конкурентоспособными и взаимосвязанными отраслями хозяйства страны или региона.

Также представляются сходными и методы выделения непространственных ТПК и промышленных кластеров. Для ТПК применялись таблицы межотраслевых балансов (МОБ), далее факторный анализ и показатели корреляции между отраслями на основе всех межотраслевых потоков. В случае промышленных кластеров обычно используются метод МОБ, теория графов или метод цепочки добавления стоимости.

Обратимся теперь к сравнению региональных кластеров и пространственных ТПК. Здесь уже налицо коренные различия, как в теоретических построениях, так и в формах организации производства, которые мы рассмотрим по порядку.

Во-первых, эти концепции были разработаны в абсолютно разных общественно-экономических системах. Если в рыночной системе предприниматель сам определяет местоположение и форму вложения своих инвестиций, исходя из принципа максимизации прибыли, то в советской системе речь шла о понижении издержек производства на государственных предприятиях и рациональном использовании природных ресурсов с точки зрения государственной плановой экономики. Различия в общественноэкономических системах определяют все остальные различия между этими двумя моделями.

Во-вторых, региональные кластеры и ТПК различаются по своему генезису. Модели ТПК появились в результате проведения учеными теоретических исследований по оптимизации промышленного производства в условиях плановой экономики и представляли собой четкие технико-экономические модели, которые имели в пространстве ясно очерченные границы. Кластеры же образовываются в результате пространственного проявления действий рыночных сил. Фирмы концентрируются в кластерах из-за очевидных преимуществ такого географического положения. Следует подчеркнуть, что менеджерам кластеров настоятельно рекомендуется не создавать кластеры на новом месте с нуля, так как это невыгодно, а развивать только уже существующие кластеры. При этом ввиду нечеткости определения кластеров существуют проблемы при оконтуривании их границ для проведения последующей кластерной политики.

Третье различие – местоположение кластеров и ТПК. Кластеры обычно образуются в староосвоенных густонаселенных районах и особенно часто в пределах агломераций. В одном городе может образоваться несколько кластеров. Модели ТПК применялись, большей частью, для районов нового освоения с низкой плотностью населения и непростыми природными условиями. Благодаря решению о сдвиге производства на Восток и централизации финансовых ресурсов СССР удалось освоить значительные территории Западной и Восточной Сибири, Дальнего Востока, что в условиях либеральной капиталистической экономики вряд ли было бы возможно. В настоящее время, согласно расчетам А.И. Трейвиша, Россия населена равномернее, чем США и Канада [224] .

В-четвертых, различна структура и специализация кластеров и ТПК. Кластер – это скопление контактирующих друг с другом независимых фирм, работающих в одной отрасли или подотрасли. В состав кластера также входят государственные и часто образовательные и/или исследовательские организации, имеется контролирующий развитие кластера орган. ТПК – это межотраслевой комплекс, в котором главную роль играли отрасли базисной группы, определяющие основную специализацию ТПК, а также развивались комплексирующие отрасли. Регулирование деятельностью ТПК осуществлялось централизованно – главками, министерствами и Госпланом СССР.

Специализации кластеров и ТПК – пятый параметр, по которому эти концепции отличаются. Кластеры развиваются, в основном, в новых высокотехнологичных отраслях промышленности, сфере услуг или в традиционных отраслях промышленности, ориентированных на потребителя. ТПК же характеризуются наличием, в основном, отраслей горнодобывающей, металлургической, химической промышленности и тяжелого машиностроения, ориентированных на производителя, что, впрочем, было характерно для всей промышленности СССР.

Кластеры и ТПК различаются по роли информации в формировании их пространственных структур. Простое скопление фирм, работающих в смежных отраслях в одном штандарте, еще не может называться кластером. Между компаниями должны развиться информационные потоки, включающие общение между сотрудниками компаний и поддерживающих институтов. В зрелом кластере образуются сетевые структуры малых и средних предприятий. В рамках ТПК функционировало несколько крупных вертикально-интегрированных заводов, сотрудники которых не обменивались информацией, важной для производственного процесса. Каждый завод имел свой план поставок изделий, который утверждался сверху руководящей организацией.

Наконец, в-седьмых, кластеры и ТПК различаются по роли человеческого капитала в их развитии. В кластерах обычно имеются оптимальные условия для получения профильными специалистами более высокооплачиваемой работы, чем в одиночно расположенных фирмах. Конечной же целью стимулирования развития кластеров является повышение конкурентоспособности регионов и страны в целом, что влечет за собой повышение общего уровня жизни населения. А в моделях ТПК людские ресурсы рассматриваются только как один из факторов развития хозяйства наравне с природными ресурсами и инфраструктурой. Однако справедливости ради необходимо заметить, что при моделировании ТПК учитывались также расходы на постройку жилищно-социального комплекса, необходимого для нормального проживания людей, занятых на предприятиях ТПК. Этим ТПК-подход выгодно отличается от прежних советских подходов к использованию людских ресурсов в производстве.

Резюмируя, можно сказать, что каждая из рассмотренных нами концепций соответствует своей общественно-экономической системе и стадии развития государства: модель ТПК – социалистической и в большей степени индустриальной эпохе, а концепция кластеров – капиталистической и в значительной степени постиндустриальной эпохе.

К. Кетелс [225] считает, что при разработке программ государственного содействия кластерам самый большой риск – это большой срок и высокая стоимость государственных кластерных инициатив, особенно если рассматривать ситуацию неправильного выбора объекта государственного вмешательства, о чем было сказано выше. По мнению Кетелса, базирующаяся на кластерах экономическая политика отличается от традиционных подходов, во-первых, тем, что все кластеры в той или иной мере важны, так как производительность внутри кластеров определяет стандарты жизни страны или региона, во-вторых, кластерная политика – это не узконаправленные, а широкие усилия органов власти по развитию экономики региона или страны, это инструмент политики, направленный на создание «локомотивов» экономического роста, и, в-третьих, кластерная политика направлена на стимулирование инноваций прежде всего через стимулирование развития конкуренции.

При этом подчеркивается, что создание кластеров – очень опасный инструмент политики, наилучшим подходом является выявление и развитие уже существующих кластерных образований. К. Кетелс считает наилучшей политикой по поддержке кластеров политику «кластерного активирования», которая предполагает, что роль государства должна сводиться к снятию барьеров, мешающих эволюции кластеров, прежде всего, улучшая среду обитания бизнеса, создавая инфраструктуру, с целью дать возможность кластеру развиваться самостоятельно.

Развитие кластеров на базе конкурентоспособных предприятий России позволит задействовать новые ресурсы предприятий, окружающих точки экономического роста, активизирует процесс появления деловых инициатив. Такая концентрация производства становится базой для формирования новых областей знаний, производства и сервиса, в том числе и в малом бизнесе, повышая уровень конкуренции и расширяя границы рыночных отношений.

Отметим что в России партнерству между государством и бизнесом в настоящее время уделяется довольно большое внимание со стороны органов власти, в то же время реализация кластерных стратегий развития пока не получила большого распространения. Также немаловажным фактом является то, что в России развитие кластеров сталкивается с серьезными препятствиями исторического характера, так как большая часть российской экономики создавалась вне рынка, то и нельзя говорить о естественных кластерах, которые появляются в силу исторических причин описанных Майклом Портером. Сдерживающими факторами для формирования и развития кластеров в России в настоящее время являются [226] : низкое качество управления бизнесом, отсутствие ориентации многих предприятий на международный рынок; слабый уровень развития территориальных кооперационных структур, которые, как правило, самостоятельно не справляются с задачей разработки и реализации приоритетов для продвижения интересов регионального бизнеса; недостаточный уровень плановых решений по территориальному хозяйственному развитию; большие горизонты достижения ожидаемых результатов, так как реальные выгоды от создания кластеров проявляются только через 5-10 лет.

Свой взгляд на происходящее в экономике России высказал М. Портер в выступлении "Российская конкурентоспособность: где мы находимся?" на Российско-американском инвестиционном симпозиуме в Бостоне. Портер отмечает, что в отличие от унаследованной Россией плановой экономики, где экономическая политика направлена из центра, а связи покупатель-поставщик видятся с точки зрения национальной перспективы, экономическая политика, основанная на кластере, подразумевает достаточную автономию на региональном и местном уровне. Кроме того, предполагается специализация регионов в тех сферах, в которых они конкурентоспособны, а географический выбор основан на экономической привлекательности региона и расположении фирм по отношению к другим компаниям, с целью получения максимальной выгоды от кластера.

Профессор Портер выделяет несколько функций, которые выполняют кластеры в экономическом развитии любой страны:

– кластеры – критические двигатели в экономической структуре национальной и региональной экономики. Процветание региона зависит от значимых позиций в определенном количестве конкурентоспособных кластеров;

– кластеры могут определять фундаментальные задачи в национальных или региональных условиях ведения бизнеса: кластеры в большой мере соотносятся с природой конкуренции и микроэкономическими факторами, которые влияют на конкурентные преимущества;

– кластеры обеспечивают новый способ мышления в сфере экономики и усилий по развитию ее организации. Так, кластер заставляет пересмотреть роли частного сектора, правительства, торговых ассоциаций, образовательных и исследовательских учреждений в экономическом развитии, а также определить общие возможности, а не только общие проблемы фирм и компаний всех форм собственности.

Особую проблему в теории и практике кластеризации отечественной экономики составляют разночтения понятийного аппарата кластеризации, что влечет за собой ошибки инструментального обеспечения процесса: правового, финансового, информационного и пр. Прежде всего, необходимо определиться с сущностным подходом к термину «кластер» и «ядро кластера». Отечественная экономическая наука рассматривает понятие «кластер» либо аналагизируя с понятием «территориально-промышленный комплекс», пришедший из командной экономики, либо сквозь призму западных теоретических разработок, в основе которых лежит региональный подход, основанный на общепризнанной терминологии М. Портера, основного разработчика теории конкурентных преимуществ, по определению которого [227] «кластер – это группа географически соседствующих взаимосвязанных компаний и связанных с ними организаций, действующих в определенной сфере, характеризующихся общностью деятельности и взаимодополняющих друг друга». Современному же уровню развития отечественной экономики в большей степени, на наш взгляд, соответствует следующее определение: кластер представляет собой систему взаимосвязанных предприятий, общественных и научных организаций и государственных органов, планирующих и координирующих свою деятельность в соответствии с единой целью, выраженной в повышении конкурентоспособности продукции кластера, на основе эффекта синергизма.

Понятие «ядро кластера» при всем многообразии литературы, пока не получило полноценного определения, возможно, причиной тому служит многообразие кластерных образований во всем мире. Предлагается следующее определение: «Под ядром кластера понимается одно или несколько предприятий конкурентоспособных на мировом рынке, способных производить качественную продукцию для нужд большинства предприятий кластера и на экспорт, являющихся лидерами на рынке и способными улучшать конкурентоспособность своей продукции в долгосрочной перспективе».

Успешное развитие кластеров в России возможно в рамках государственно-частного партнерства, при этом предлагается существенно модернизировать подход Майкла Портера за счет поддержки государством, как детерминантов кластера, так и самого ядра данной системы [228] . Предложенное определение опирается на теоретические построения Портера, связанные с понятиями конкурентного преимущества и конкурентоспособности. В основу кластерной политики должны быть положены сферы деятельности, составляющие основу перспективной специализации отрасли региона и имеющие высокий потенциал роста и конкурентоспособности.

Кластерный подход способен самым принципиальным образом изменить содержание государственной промышленной политики. В этом случае усилия правительства должны быть направлены не на поддержку отдельных предприятий и отраслей, а на развитие взаимоотношений: между поставщиками и потребителями, между конечными потребителями и производителями, между самими производителями и правительственными институтами и т. д. Опыт развитых стран показал, что кластерный подход служит основой для конструктивного диалога между представителями предпринимательского сектора и государства. Он позволил повысить эффективность взаимодействия частного сектора, государства, торговых ассоциаций, исследовательских и образовательных учреждений в инновационном процессе.

В современной экономике термин «промышленный кластер» неразрывно связан с его инновационной составляющей или инновационным кластером. Существует очень много факторов, стоящих за эффективностью инновационных кластеров. Например, инициативы федеральных и региональных органов власти в купе с кооперацией и распределением исследований между участниками кластера повышает качество инновационного процесса и его результаты. Естественно, что наиболее важной характеристикой является месторасположение кластера, которое по сути является определителем субнациональной инновационной системы.

Почему кластеры появляются в основном только в определенных зонах и что за факторы стоят за их образованием? Большое количество ученых пытались найти ответы на эти вопросы. Например, в классической теории торговли, причиной образования промышленного кластера на определенной территории является совокупность локальных предприятий с присущей им спецификой и уровнем конкуренции. Специфика предприятий выражается в наличии у них сравнительных преимуществ при выпуске продукции, благодаря которым они получают прибыль. Такой процесс специализирует производство, но никак не отвечает на вопрос о том, почему инновационный кластер образуется на конкретной территории. М. Портер в своей работе «Кластеры и новая экономика конкуренции» представляет часть фундаментальных факторов образования:

Исторические совпадения. Корни кластера могут идти из исторической действительности. Например, в Массачусетсе (США) некоторые кластеры возникли благодаря исследованиям, проведенным в Массачусетском Технологическом Университете, а также в Гарварде. Европейский транспортный кластер возник благодаря важному географическому положению Голландии в Европе, большой сети водных транспортных путей, эффективности порта Роттердама.

Кластеры могут возникнуть вследствие нехарактерного спроса, возникающего из-за определенных условий. Израильский кластер ирригационного оборудования и современных аграрных инструментов образовался благодаря наличию национального спроса на самодостаточность в пищевой отрасли в условиях жаркой погоды и дефицита воды.

Наличие производственной инфраструктуры. Кластеры могут возникнуть там, где построена надлежащая инфраструктура, а так же имеются вспомогательные и смежные отрасли.

Инновационные компании. Наличие инновационных предприятий способно стимулировать развития прочих отраслей. MCI и America online стимулировали возникновение большого телекоммуникационного кластера в Вашингтоне.

Важно также наличие современного информационного потока между предприятиями, университетами, государственными и частными научноисследовательскими институтами. Обмен информацией приводит в значительной степени к стимулированию появления и развития кластера. На основе этого можно сделать вывод об успешности компаний, находящихся в Силиконовой долине, в отличие от похожего проекта, Route 128, в Бостоне.

Большое количество исследований было проведено на тему образования инновационного кластера, на основе которых можно выделить 8 факторов стимулирования их появления:

Первый фактор является ключевым. В его основе лежит предпосылка о наличие большого исследовательского потенциала, что включает в себя наличие крупных университетов с высококвалифицированным преподавательским составом, наличием исследовательского инструментария. Не секрет, что успешность компаний Силиконовой долины во многом основана на университетах находящихся на её территории и в прилегающих районах.

Второй фактор основывается на наличии трудовых ресурсов. Многие страны осуществляют политику по выращиванию своих специалистов, а также привлечению ученых и высококвалифицированных работников из-за рубежа. Все «силиконовые долины» в США, Израиле, Китае усиленно пополняют свои ряды новыми кадрами, привлекаемыми как внутри страны, так и из других стран. Так, политика по привлечению иностранных ученых в Тайвань началась еще в 1980 году. Большое количество ученых из России переехали в Израиль после развала СССР, что позволило поднять израильскую науку на новую ступень в развитии.

Наличие инфраструктуры лежит в основе третьего фактора стимулирования. В силиконовой долине созданы все условия для открытия новых инновационных компаний, и в распоряжении новых предпринимателей есть банки, компании по подбору кадров и предоставлению юридических услуг и прочие организации предлагающие консультационные услуги. В Китае создана специальная инфраструктура, которая привлекает иностранных ученых, а также отечественных исследователей, работающих за границей.

Четвертый фактор – это фондирование. В Финляндии в Оулу государство концентрирует 50 % своего капитала на R&D в телекоммуникационной сфере, что позволило создать большой индустриальный город, основной источник дохода страны. Правительство Израиля основало большой венчурный фонд в 1992 году, после чего высокотехнологические компании получали прямое фондирование.

Кроме хорошего инвестиционного климата, не менее важным является распространение научной и технологической культуры. Компании в Силиконовой долине не только конкурируют друг с другом, но и кооперируются. Через конкуренцию и кооперацию они узнают цену выживания на рынке. Культура уважения компаниями друг друга также очень важна, особенно для региональных компаний, которые, взаимодействуя по решению ряда проблем, могут повысить свою выживаемость. Например в Оулу, прочные и глубокие взаимоотношения между предприятиями, университетами и исследовательскими институтами способствуют дальнейшему развитию технологических отраслей.

Шестой фактор представляет собой управление и перспективы. В начале 1980-х годов Китай, через реформы, справился с ограничениями командной экономики в промышленности, образовании и науке.

Взаимодействие компаний и университетов разных стран сделало глобализацию одним из важнейших факторов стимулирование развития инновационного кластера. Кооперирование таких компаний как IBM, Telia, HP, Motorola, Nokia, Sisco, Oracle, Compaq и Siemens уже принесло свои плоды таким странам как Швеция, Финляндия и Израиль. В частности китайская компания Zhongguancum была одной из компаний, чья деятельность концентрировалась на сборке высокотехнологических товаров других операторов. Однако на сегодняшний момент компания является одной из самых привлекательных исследовательских лабораторий в мире.

Последний фактор основан на помощи новым, молодым компаниям, через сеть отношений с институтами, университетами, друг с другом и прочими участниками инновационной системы.

Что касается нашей страны, то эффективная реструктуризация бывших «промышленных гигантов» требует глубокого взаимодействия и сотрудничества между крупным и малым бизнесом, властью, вузами, НИИ и т. п., и здесь кластерный подход предоставляет необходимые инструменты и аналитическую методологию. Применение кластерного подхода позволяет достигать расширенного развития малого и среднего предпринимательства [229] .

Развитие кластеров на базе конкурентоспособных предприятий России позволит задействовать новые ресурсы предприятий, окружающих точки экономического роста, активизирует процесс появления деловых инициатив. Такая концентрация производства становится базой для формирования новых областей знаний, производства и сервиса, повышая уровень конкуренции и расширяя границы рыночных отношений. Кластеры обеспечивают новый способ мышления в сфере экономики и усилий по развитию ее организации. Так, кластер заставляет пересмотреть роли частного сектора, правительства, торговых ассоциаций, образовательных и исследовательских учреждений в экономическом развитии, а также определить общие возможности, а не только общие проблемы фирм и компаний всех форм собственности.

Значение кластеров и кластерной политики состоит в их способности придать наукоемкий характер традиционному ресурсному освоению территорий, способствовать диверсификации монопрофильной экономики, содействовать динамичному развитию транспортной, энергетической, коммуникационной инфраструктуры, фирм малого и среднего бизнеса. На сегодняшний день в нескольких стратегиях долгосрочного развития северных регионов России использование кластерного подхода стало ключевым элементом.

6.4. Инновационное развитие строительной сферы в РФ: роль иностранных инвестиций

В настоящий период времени стоит важнейшая задача обеспечения инновационного развития строительной отрасли РФ, так она является одной из структурообразующих компонент национальной экономики и во многом определяет динамику большинства макроэкономических показателей. Капитальное строительство охватывает множество видов экономической деятельности, таких как возведение зданий, производство строительных материалов, логистику, торговлю и др., и влияет на благосостояние множества людей, в том числе и непосредственно не задействованных в строительной сфере.

Строительная отрасль экономики России остро нуждается в комплексной антикризисной политике на основе, прежде всего, инновационного развития, при котором должно быть обеспечено значительное повышение производительности труда в отрасли, снижение издержек производства, повышение качественных характеристик возводимых зданий, в особенности жилой недвижимости.

Строительство представляет собой организованный общественный процесс, направленный на достижение определенных результатов, что требует тщательного планирования и организации строительного производства. В процессе своего развития строительное производство меняется, совершенствуются технологические процессы, средства и методы производства и управления, что непосредственно связано с научно-техническим прогрессом и инновационными разработками. Для современных условий хозяйствования характерно то, что основным фактором развития производства на базе научно технического прогресса выступает инвестиционная деятельность.

Необходимость конкурентоспособного функционирования и развития строительной сферы национальной экономики обуславливает постоянные инновационные преобразования в производстве и методах управления, поиск новых форм и способов повышения результативности строительного производства. Однако, в случае недостатка капиталовложений в строительную сферу строительные предприятия вынуждены ограничивать приобретение и внедрение новых технологий. Приток иностранных инвестиций в строительство может существенно расширить финансовые и технологические возможности российских строительных предприятий, способствовать проникновению прогрессивных зарубежных строительных технологий на российский рынок, интеллектуальному обмену между участниками инвестиционно-строительной деятельности и повышению квалификации инженерно-технических и руководящих работников.

Результаты внедрения инновационных технологий в строительное производство могут нести как экономический, так и социальный эффекты. Экономические результаты инновационных преобразований в строительной сфере характеризуются увеличением объемов капитального строительства, преобразованиями в технике, технологии строительного производства, а также в управлении строительными процессами. Развитие и использование достижений научно-технического прогресса в строительном производстве ведет к социальному прогрессу, внося существенные изменения в содержание труда, как в материальном, так и нематериальном производстве.

Так, сотрудничество с иностранными инвесторами стимулирует российские строительные компании постоянно интересоваться новейшими разработками в области строительного производства, строительной техники и технологии, приобретать новейшее строительное оборудование. Желание сотрудничать с зарубежными инвесторами вынуждает российские строительные фирмы принимать участие в различных международных форумах и выставках, самим разрабатывать и представлять новшества в области строительного производства и технологий. Как правило, зарубежные инвесторы приходят на российский рынок с уникальными идеями, реализовать которые под силу лишь лучшим, не боящимся риска и ответственности строительным фирмам и корпорациям. Зачастую ожидания зарубежных инвесторов невозможно реализовать при помощи существующих на местном строительном рынке технологий.

Для реализации основанных на зарубежных инвестициях проектов российским подрядным организациям приходится прибегать к нестандартным решениям, применять новые приемы производства работ, приглашать зарубежных консультантов и приобретать новое оборудование. Таким образом, иностранные инвестиции способствуют повышению квалификации и конкурентоспособности российских строительных фирм, выводят их на один уровень с известнейшими зарубежными строительными корпорациями.

Социальные результаты инновационных преобразований в строительной сфере по своему характеру многообразны, их проявления различны для разных уровней социальной структуры общества. Развитие строительного производства предполагает не только обновление основных производственных фондов, но и повышение уровня организации, организационной культуры управления. Рыночная экономика предъявляет новые требования к организации строительного производства, уровню знаний и квалификации занятых производственной и управленческой деятельностью, научно-исследовательской и проектной деятельностью.

Инновации в строительное производство стимулируют повышение эффективности не столько путем внедрения новых технологий и оборудования, сколько улучшением качества планирования и организации строительного производства и принятия управленческих решений. Иностранные инвестиции в российское строительство – это совершенствование знаний и опыта российских работников, занятых в сфере строительства – квалифицированных рабочих, инженеров, руководящих кадров. Вплотную сотрудничая с иностранными фирмами, или работая непосредственно в иностранных фирмах, молодые российские инженеры и менеджеры видят положительные и отрицательные стороны зарубежных строительных управленческих технологий, приобретают неоценимый опыт реализации международных строительных проектов, знакомятся с новыми техническими решениями и способами их реализации.

Часто крупные инвестиционные проекты реализуются совместно российскими и зарубежными строительными корпорациями. Совместная работа помогает российским руководящим кадрам лучше оценить свои собственные достоинства и недостатки и перенять приемлемые для российского рынка методы организации работ, методы планирования и управления строительным производством. Внедрение достижений научно-технического прогресса дает возможность максимально эффективного решения комплекса финансовых, научно-технических, проектно-конструкторских, производственных и организационно-управленческих задач при реализации инвестиционно-строительных проектов.

Рассматривая социальные аспекты инновационных преобразований в строительной сфере, следует также отметить их важнейшую роль в решении задачи обеспечения доступным и качественным жильем остро нуждающейся части населения России. Экономический анализ изменения цен за последние 10 лет на рынке жилой недвижимости показывает, что их рост был вызван как возрастающим инвестиционным спросом, так и ростом издержек на предприятиях строительного комплекса, т. е. инфляцией издержек. Широкое применение инноваций в строительной сфере позволит значительно снизить издержки предприятий строительного комплекса. Инновации в строительстве – это сокращение стоимости, сроков возведения и повышение качества объектов жилой недвижимости.

Инновационные технологии активно внедряются на строительстве объектов, инвесторами и девелоперами которых выступают иностранные компании. В этой связи ярким примером успешных инновационных достижений является строительство в Санкт-Петербурге на углу Невского проспекта и ул. Восстания торгово-офисного комплекса «Стокманн Невский Центр» со встроенным подземным паркингом, в котором 9 этажей располагаются над землей, а четыре являются подземными. Уникальность и новизна данного объекта для Северо-Западного региона заключается в том, что строительство ведется по передовой технологии top&down, позволяющей одновременно производить работы вверх и вниз от нулевого уровня, что сокращает сроки строительства приблизительно на 40 %.

Для реализации технологии top&down российские проектировщики и строители применили целый ряд новых, не применяемых до этого времени строительных технологий. Инновационные технологии и достижения научнотехнического прогресса, реализованные при строительстве объекта «Стокманн Невский Центр» несут экономические, технологические и социальные эффекты для строительной сферы и общественной жизни Санкт-Петербурга. Экономический эффект от привлечения иностранных инвестиций в строительство объекта «Стокманн Невский Центр» выражен в создании примерно 1000 новых рабочих мест, налоговых поступлениях в городской бюджет, совершенствовании городской инфраструктуры и освоении городского подземного пространства.

Технологический и социальный эффекты выражены в совершенствовании строительных технологий, методов производства работ и приобретении новых знаний и навыков. Российские проектировщики и строители приобрели опыт разработки подземного пространства Санкт-Петербурга в условиях плотной городской застройки, опыт строительства методом top&down. Российские строительные фирмы приобрели новейшее оборудование и освоили новые технологии производства работ. Российские сотрудники управляющей проектом компании приобрели опыт управления международными инвестиционно-строительными проектами.

Следует отметить, что инновационные технологии и методы могут нести не только положительные, но и отрицательные социальные и экономические результаты, которые уменьшают экономическую эффективность научнотехнического прогресса и всего общественного производства. Наряду с преимуществами внедрения инновационных технологий в строительное производство следует учитывать и их отрицательное влияние, сопряженное с рядом негативных факторов социального, экономического и экологического характера. Оценивая экономический эффект от внедрения инновационных преобразований в строительство, нельзя не учитывать влияние этих негативных факторов, многие из которых могут проявиться через годы. Тем не менее, общий положительный эффект от внедрения инновационных технологий в строительную сферу экономической деятельности очевиден, а постоянное совершенствование и преобразование строительных технологий, методов производства работ и управления строительным процессом жизненно необходимо для успешного развития национальной экономики России.

6.5. Управление знаниями на современных предприятиях (на примере картографической отрасли)

По своему содержанию картографическое производство можно отнести к наукоемкому и технологически сложному производству. При создании любой картографической продукции обрабатывается большое количество различной информации, накопленной в хранилищах и банках данных различного уровня. В связи с чем, управление процессом создания карты требует больших знаний, творческих способностей, возможности аккумулировать информацию о содержании карты, указанную в различных источниках, опыта и умения принимать решения по отображению элементов содержания карты.

Роль знаний на картографических предприятиях (КП) имеет важное значение, в связи с внедрением информационных технологий на картографическое производство, созданием новых видов картографической продукции, таких как цифровые пространственные модели местности, соединяющие в себе информацию о местности с пространственной информацией.

Таким образом, фактор компетентности, уровня знаний и подготовки специалистов, создающих картографическую информацию играет очень важную роль на КП и знания специалистов КП являются интеллектуальным капиталом. Интеллектуальный капитал имеет сходства и различия с материальным, и тот и другой возникают как результат вложений ресурсов для производства товаров и услуг, приносят обладателю доход, подвергаются моральному износу, нуждаются в затратах на свое поддержание. Основным отличием является нематериальная природа интеллектуального капитала, его ориентированность в будущее.

Как правило, мы привыкли говорить об управлении картографическим предприятием, картографическим производством, качеством, проектом. Относительно недавно в управленческой науке и практике возникли новые объекты управления. Среди них – знания. Появление, в том числе и на КП, относительно нового вида менеджмента – менеджмента знаний – вызвано рядом обстоятельств. Повышением роли знаний как фактора повышения эффективности картографического производства. Знания – понятие более глубокое и широкое, чем просто база данных или информации. Знающий человек, обладает не только информацией, но мудростью, опытом, образованием, способностью понимать суть проблемы. Знание не есть документ или база данных, даже если они созданы трудом знающего человека (группы людей).

Знание специалиста КП – это сочетание образования, опыта работы по созданию картографической продукции, знание технологии производства, технологического оборудования и его возможностей, критериев и оценок качества созданной продукции, традиционных подходов и многих других элементов позволяющих создавать новое знание. На КП, как правило, знание располагается в системе нормативной документации, банков и баз данных цифровой информации о местности, хранилищ информации о местности в аналоговом виде и др.

На КП знания руководителя, специалиста, исполнителя возникают в процессе специальной деятельности: анализа полученной информации о местности; сравнения, установления связей, оценок информации о местности; определения области применения полученной информации о местности; разработки внутренних руководящих и нормативных документов; разработки редакционной документации; разработки технологической документации.

В результате выполнения специальных работ появляется опыт. Предварительно полученная информация в ходе обучения, из специальной литературы, наслаиваясь на реальный опыт выполнения специальных работ, формирует новое знание. Полученный опыт выполнения работ, с учетом специальной теоретической подготовки, дает возможность произвести оценку новой ситуации и новых событий. Поэтому знания зачастую тесным образом коррелируют с опытом. Когда организация нанимает опытного специалиста, она фактически покупает его знания и опыт.

На картографическом предприятии знания это не только то, чем обладают конкретные специалисты, знания являются составной частью продукта или услуги. В современной экономике стираются грани между продуктом и услугой, а также между услугой и передачей знания. Знания перестают быть относительно самостоятельным объектом экономического управления, который традиционно ограничивался в основном сферой научно-исследовательской и опытно-конструкторской работы, которая накапливалась в отраслевых НИИ. Сегодня знания проникли на все этапы экономического процесса. Сегодня каждое картографическое предприятие, для того чтобы выжить в условиях конкуренции должно накапливать самостоятельно свою базу знаний и свою базу картографической информации. И если с базой картографической информации более или менее понятно – она накапливается в виде баз данных цифровой картографической информации о местности на носителях, то с базой знаний не все ясно.

В условиях дефицита квалифицированных специалистов в области картографии и геодезии, многие из них не хотят передавать знания предприятию (корпорации), ни в виде качественно подготовленной технологической документации, ни в виде подготовки других специалистов, ни в каком другом виде. Сегодня знания проникают во все стадии экономических процессов картографических предприятий, инкорпорируются в них и их уже сложно отделить от всего экономического процесса.

Термин "менеджмент знаний" (knowledge management), или управление знаниями, в последнее время стал широко использоваться в научной литературе и практике работы многих организаций, в том числе и картографических. Менеджмент знаний – это систематический процесс идентификации, использования и передачи информации и знаний, которые люди могут создавать, совершенствовать и применять [230] . Менеджмент знаний есть относительно самостоятельный вид специального менеджмента.

Менеджмент знаний применительно к картографическим предприятиям включает в себя следующие элементы:

1. Стимулирование прироста знаний руководящего состава и специалистов основного профиля, редакторов, инженеров-технологов;

2. Отбор и аккумулирование значимых сведений из внешних источников;

3. Сохранение, классификация, трансформация, аккумуляция и обеспечение доступности знаний, в пределах организации (отрасли);

4. Распространение и обмен знаниями в рамках организации;

5. Использование знаний в процессе управления организацией, принятия решений, создания картографической и другой продукции;

6. Реализация знаний в виде продуктов, услуг, документов, информационных и специальных (картографических, геоинформационных) баз данных и специализированного программного обеспечения;

7. Оценка знаний, измерение и использование нематериальных активов организации;

8. Обеспечение защиты корпоративных знаний.

В 1998 г. проводился опрос руководителей европейских фирм, спонсируемый Мировым экономическим форумом и консалтинговой компанией Pricewaterhouse Coopers. 60 % респондентов ответили, что управление знаниями – это абсолютно необходимый фактор успеха их компаний [231] .

Картографо-геодезическое производство – это производство, в основе которого, лежит интеллектуальный потенциал многих поколений специалистов отрасли, и для предприятий отрасли управление знаниями – это стратегия, которая трансформирует все виды интеллектуальных активов в более высокую производительность и эффективность, в новую стоимость и повышенную конкурентоспособность.

В целом управление знаниями сочетает в себе отдельные аспекты управления персоналом, инновационного менеджмента, использования информационных технологий в управлении картографическими предприятиями, создания картографической продукции различного назначения. В то же время управление знаниями не тождественно применению новых информационных технологий в управлении. Важнейшей частью управления знаниями выступают технологии распространения, адаптации, актуализации и использования, так называемых неявных знаний, которые тесно переплетены с эмоциями, принципами, приверженностью, традициями и др.

В последние годы в практике деятельности картографических предприятий наметился сдвиг от внутренней направленности управления знаниями, связанного с традиционной концепцией инновационного менеджмента, имеющего дело преимущественно с внутренними НИОКР, к внешней направленности, которая включает в себя маркетинг, взаимодействие с клиентами, обмен информацией с внешними контрагентами и пр. В России дальше других в направлении создания систем управления знаниями продвинулись государственные структуры, которым приходится работать с большими объемами информации. В ту же сторону движутся крупные российские корпорации, например "ЛУКойл". То, что они делают, можно назвать начальной системой управления знаниями, включающей в себя распределенные базы данных по темам, направлениям, аккумуляцию опыта. Управлением знаниями начинают заниматься и менее крупные организации. Эта же задача стоит и перед картографическими предприятиями.

Более чем 190-летняя история развития картографо-геодезической отрасли России дала геодезии, астрономии, картографии, фотограмметрии и географии международное признание и авторитет. За весь период с момента основания, научно-производственная отрасль геодезии и картографии аккумулировала в себе значительный интеллектуальный капитал, огромный информационный ресурс. Создала высокую организацию и культуру картографо-геодезического производства, архивы мирового значения с геоинформационными данными о Земле, катрографо-геодезический фонд. Результаты исследований, опыт отрасли будут востребованы не одно столетие, передаваться в виде знаний государству, обществу и служить ему. В связи с этим проблему использования накопленных знаний (данных) и управления ими в процессе создания других знаний и продукта необходимо решать в приоритетном порядке как на отдельно взятом картографическом предприятии, так и в отрасли в целом.

Центральной идей управления знаниями является эффективное использование уже существующих знаний, распространение имеющегося опыта. Для реализации этой идеи целесообразно использовать следующие подходы:

– хранение, оценка, распределение и использование нематериальных активов, таких как авторские права, патенты, лицензии;

– сбор, организация и распространение нематериального знания, такого, как ноу-хау, экспертиза, личный опыт, инновационные решения и др.;

– создание на картографическом предприятии соответствующей корпоративной культуры и интерактивной среды для обучения, в рамках которой люди с готовностью передают собственные знания, делятся полученными навыками и создают возможность для создания нового знания.

В рамках картографо-геодезической отрасли в целом, особенно важна постановка и решение данной проблемы, т. к. в последние годы значительная часть интеллектуального капитала уходит в другие организации, компании, фирмы и за рубеж. Это естественно, т. к. специалист высокой квалификации со своими знаниями, опытом, культурой, информацией (интеллектуальный капитал) всегда востребован на рынке труда и имеет относительную стоимость сопоставимую со стоимостью оборудования.

Основная цель управления знаниями на КП – это создание новых и более мощных конкурентных преимуществ на рынке картографо-геодезических услуг и продукции. Одновременно управление знаниями является неотъемлемой частью общего менеджмента картографического предприятия. Менеджмент КП имеющий составной частью менеджмент знаний это модель, которая объединяет действия, связанные с формированием знаний, их распространением и использованием, а также с развитием на их основе инноваций и обучение персонала. Управление знаниями можно определить, как умение использовать нематериальные активы организации для создания стоимости. Менеджмент знаний приводит к изменениям в образе мысли многих менеджеров, к отходу от многих устаревших подходов.

Менеджмент знаний – это новое осмысление известных технологий управления, применяемых с учетом современных условий. Живой интерес к управлению знаниями в последние годы вызван, прежде всего, тем, что данный взгляд позволяет заново посмотреть на некоторые из направлений развития менеджмента. Управление знаниями на картографических предприятиях становится ведущим направлением стратегического менеджмента, которое обращает внимание на ресурсы, значение которых сегодня выходит на первое место.

В то же время управление знаниями – это процесс, который обеспечивает синергетическое взаимодействие информации и данных с инновационной активностью персонала. Управление знаниями обязательно предполагает синергетическую взаимосвязь между технологической и поведенческой составляющей любого картографического предприятия. И поэтому основным аспектом в практике управления знаниями является реализация синергетической взаимосвязи информационных технологий и технологий управления человеческими ресурсами. Управление знаниями касается основных моментов деятельности картографических предприятий в современных условиях. При правильной организации и постановке это управление дает единый, интегрирующий подход к использованию новых управленческих, маркетинговых и информационных технологий, инновационной активности и творчества людей.

В последнее время многие европейские фирмы стали среди высшего управленческого аппарата выделять специальную должность директора по менеджменту знаний. В разных фирмах и организациях эта должность называется по-разному. В компании MacKinsey эта должность называется директор по знаниям, в компании Scandia – директор по интеллектуальному капиталу, в компании Buckman Labs – директор по передаче знаний, в компании Dow Chemical – директор по интеллектуальным активам. В обязанности этих управляющих входят такие функции, как [232] :

1. Создание и применение инфраструктуры передачи знаний (библиотеки, базы знаний, компьютерные сети, исследовательские центры, организационной структуры, ориентированной на знания);

2. Управление отношениями с поставщиками (источниками) информации и знаний;

3. Содействие процессу создания новых знаний в рамках маркетинговых исследований, НИОКР и их реализация в новых видах продукции и новых технологиях;

4. Измерение величины интеллектуального капитала и содействие его увеличению;

5. Управление персоналом в сфере менеджмента знаний;

6. Формирование и реализация стратегии в сфере менеджмента знаний.

Для успешного осуществления менеджмента знаний на картографических предприятиях необходимо:

1. Обеспечить предприятие технологической инфраструктурой, позволяющей эффективно переносить и распространять знания;

2. Обеспечить создание высокой организационной культуры работников, способствующей распространению знаний среди специалистов и подразделений;

3. Обеспечение постоянного обучения персонала.

Внедрение системы управления знаниями для каждого КП дает возможность быстрее реагировать на изменения конъюнктуры рынка с помощью более эффективных инновационных решений и препятствовать уходу деловых партнеров к конкурентам; быстрее воплощать инновации в конкретные виды продукции и услуг; использовать интеллектуальные активы партнеров, осуществляя совместную техническую, функциональную, отраслевую экспертизу; ускорять обучение и передачу навыков для персонала; экономить ресурсы за счет повторного использования однажды найденных решений.

Таким образом, управление знаниями на картографических предприятиях в современных условиях, связанных с переходом к модели инновационного развития, играет значительную роль, так как в случаях некоторых предприятий отрасли от внедрения системы управления знаниями зависит не только их развитие, но и само существование.

6.6. Особенности регулирования внутренней торговли в условиях перехода к инновационному развитию экономики

В течение всего процесса человеческого развития менялись взгляды на роль, сущность, формы и методы регулирования экономики и ее секторов, в т. ч. торговли. Принято выделять различные виды регулирования внутренней торговли: рыночное, нерыночное, государственное, негосударственное, международное, национальное, отраслевое, саморегулирование, внутрихозяйственное регулирование и пять основных форм ее регулирования: государственное, биржевое, саморегулирование, общественное, внутрихозяйственное. Регулирующие воздействия могут быть направлены на определенный процесс, совокупность экономических отношений, группу организаций, конкретный хозяйствующий субъект, элемент хозяйствующего субъекта, отдельно взятого работника или группу.

В современных условиях регулирование внутренней торговли с наличием множества участников (государства, предпринимательских структур, саморегулируемых организаций, общественных организаций, потребителей) с разнообразными интересами и правами осуществления своей деятельности представляет собой чрезвычайно сложную задачу. Для ее успешного решения в первую очередь необходим особый механизм, который бы состоял из совокупности эффективных форм и методов ее регулирования и способствовал бы внутренней упорядоченности и согласованности между участниками торговли и обеспечению баланса их интересов и устойчивого развития торговли в целом с учетом принятой концепции, программы и плана мероприятий по ее развитию.

Проведенные исследования позволяют прийти к выводу, что сегодня торговля достаточно интенсивно регулируется государственными органами. Это оправдано в условиях мирового экономического кризиса. Однако в процессе стабилизации экономической ситуации, самоорганизации, саморегулирования торговли, формирования высокоразвитого гражданского общества интенсивность регулирующих воздействий со стороны государства несколько снижается. В силу необходимости повышения доступности (территориальной, ассортиментной, ценовой) высококачественных товаров и услуг для широких слоев населения внутренняя торговля нуждается в повышении эффективности управления путем включения в процесс регулирования, помимо государственных органов, также саморегулируемых организаций (СРО), общественных организаций (ОО) и конкретных потребителей на основе их эффективного взаимодействия.

В связи с ростом масштабов и усложнением структуры торговли, появлением новых участников, развитием новых торгово-технологических процессов и бизнес-форматов, принятием новых законодательных норм, внедрением новых инновационных разработок, современных технологий обработки информации, расширения отраслевых и межотраслевых связей, вертикальной и горизонтальной интеграции, изменения в предпочтениях покупателей спектр применяемых методов регулирования торговли (МРТ) постоянно расширяется, методы регулирования трансформируются, модифицируются, приобретают новое содержание. Важными формами воздействия становятся методы взаимного регулирования (взаимодействия), возрастает роль экономических, информационно-ориентирующих методов и методов защиты прав потребителей.

В отечественной и зарубежной теории и практике используются различные классификации форм и методов регулирования торговли. На основе изучения множества подходов к систематизации МРТ, изложенных в специальной литературе, авторы предлагают следующую классификацию методов регулирования торговли, приведенную на рис. 6.4. В целом все методы регулирования делят на рыночные и нерыночные. В свою очередь нерыночные методы можно разделить на государственные и негосударственные.

Рис. 6.4. Методы регулирования внутренней торговли

Существует целый ряд критериев, на основе которых можно систематизировать методы государственного регулирования торговли, среди них выделяют следующие: стадия управленческого процесса; направленность воздействия; источник воздействия; тип воздействия; организационные особенности воздействия; срок воздействия; масштаб охвата; организация применения; содержание; вероятность реализации и др.

Согласно Закону РФ от 28.12.2009 № 381 «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации» государственное регулирование торговой деятельности осуществляется посредством: 1) установления требований к ее организации и осуществлению; 2) антимонопольного регулирования в этой области; 3) информационного обеспечения в этой области; 4) государственного контроля (надзора), муниципального контроля в этой области. Негосударственные методы используют: товарные биржи, торгово-промышленные палаты, СРО, ОО, ассоциации, союзы, торгово-промышленные группы, финансовые институты, аналитические центры, информационные агентства, консалтинговые компании, хозяйствующие субъекты, профсоюзы, научно-образовательные учреждения, международные организации, криминальные структуры.

Негосударственные органы и организации используют такие методы регулирования как финансово-кредитную поддержку, проведение независимых экспертиз, коллективные санкции, бойкот, выдвижение судебных исков, моральное воздействие, кампании в средствах массовой информации, антирекламу, разъяснительную и информационно-просветительскую работу среди населения.

С точки зрения механизма воздействия МРТ можно разделить на методы регулирования (прямого управления) и методы взаимного регулирования (взаимодействия). Прямое управление дает возможность согласовывать и увязывать процессы в сфере торговли посредством функционирования органов и организаций регулирования (государственных и негосударственных). Взаимное регулирование осуществляется посредством сотрудничества, информационных коммуникаций и взаимного контроля участников внутренней торговли.

К методам прямого управления можно отнести: административные; организационные, юридическо-правовые, социально-психологические, экономические, научно-технические (инновационные), информационно-ориентирующие, идеологические методы, методы защиты прав потребителей, каждый из которых включает в себя определенную совокупность способов регулирования. Методы прямого воздействия с точки зрения характера выполняемых функций на: разрешительные; контрольно-запретительные; аналитические; информационные; координирующие; поддержки предпринимательства; защиты прав потребителей; научно-технические и кадрового обеспечения.

Возможность вхождения методов взаимодействия в качестве методов регулирования торговли объясняется чрезвычайной дифференцированностью процессов экономического и социального развития разных регионов РФ, непрерывно усложняющимся механизмом управления на федеральном, региональном и местном уровне, отсутствием четкого разграничения функций органов федерального центра и исполнительной власти субъектов РФ в регулировании различных видов торговой деятельности, недостаточно эффективным и профессиональным государственным регулированием и контролем (надзором) торговли; дублированием и нерациональным распределением контрольных полномочий и их избыточностью, коррупцией, кардинальным изменением взаимоотношений властных структур между собой, органов власти всех уровней с участниками внутренней торговли, участниками внутренней торговли между собой в России, необходимостью налаживания контактов и информационных взаимосвязей, а также учета и сбалансированности интересов всех участников внутренней торговли, общемировой тенденцией регулирования экономических процессов на консолидированной основе; глобализацией экономических связей.

К основным формам взаимодействия, по мнению авторов, относятся интеграция, создание фондов, сотрудничество, информационные коммуникации, консультирование, бэнчмаркинг, аутсорсинг, краудсорсинг, взаимный контроль. Интеграция включает слияния, поглощения, создание финансовопромышленных групп, торгово-промышленных групп, консорциумов, ассоциаций, концернов, союзов, альянсов, торговых пулов. Создание фондов представляет собой создание фондов поддержки малого и среднего бизнеса, фондов финансирования НИОКР, венчурных фондов, участие в обществах взаимного страхования. Сотрудничество (международное, научно-техническое, инвестиционное и др.) включает в себя участие в совместных программах, проектах, переговорах, создание целевых групп, комитетов, штабов, советов, заключение соглашений, совместная реклама, выставки, ярмарки, государственно-частное партнерство, создание центров делового развития и поддержки предпринимательства, информационно-инновационных центров, бизнес-инкубаторов, технопарков.

Информационные коммуникации (внутриличностные, межличностные, групповые, общественные, формальные, неформальные) являются основным инструментом взаимодействия между участниками внутренней торговли. Участники внутренней торговли вступают в обмен информацией с профсоюзами, правящими партиями, обществами защиты прав потребителей, с СРО, с ОО, с финансовыми институтами, со СМИ и пр. Они пользуются разнообразными средствами для осуществления коммуникаций: создание определенного «имиджа»; реклама; различные программы продвижения товаров на рынок; предоставление письменных (электронных) отчетов о результатах своей деятельности; собрания; телефонные переговоры; служебные записки и т. п.

Консультирование возможно по финансовым, юридическим, маркетинговым, технико-технологическим вопросам, по управлению персоналом и пр. Правильная, грамотная, вовремя взятая консультация способна в значительной степени снизить возникновение недопонимания, конфликтов, различного рода потерь. Бэнчмаркинг представляет собой способ изучения деятельности других хозяйствующих субъектов (как правило, конкурентов) с целью использования их положительного опыта и их достижений в своей собственной работе.

Аутсорсинг (IT-аутсорсинг, BPO-аутсорсинг, торгово-технологичекий) – это делегирование полномочий, передача выполнения определенных функций, определенных направлений деятельности другой компании, специализирующейся в этой области. Наиболее часто используемыми услугами в сфере внутренней торговли являются: маркетинговые, рекламные, юридические, информационные, аудиторские услуги, услуги связи, услуги по обучению, созданию локальных вычислительных сетей, абонентскому обслуживанию программных продуктов, лечению компьютерных вирусов, услуги по установке систем видеонаблюдения, контроля, сервис для офиса, услуги по предоставлению персонала, интернет-услуги, business travel-услуги и др.

В условиях модернизации экономики, ее инновационного развития новой для отечественной практики и наиболее перспективной формой взаимодействия участников внутренней торговли, прежде всего предприятий торговли с потребителями, становится краудсорсинг. Краудсорсинг – это подход к менеджменту, когда компания ориентируется в производстве и реализации товаров и услуг на потребителя и дает ему возможность стать частью компании, использовать ее ресурсы, принимать решения об изменении ее деятельности. Потребитель делится своими идеями, мнением, информацией, интеллектуальными способностями и опытом, результатами своих исследований, как правило, бесплатно или за очень небольшое вознаграждение, исключительно из интереса увидеть эти идеи воплощенными.

По мнению Эрика вон Хиппеля, краудсорсинг – это «инновация с расчетом на пользователя», при которой производители и продавцы товаров и услуг полагаются на потребителей не только в вопросе формулировки потребностей, но и в нахождении и усовершенствовании товаров и услуг, которые бы удовлетворили эти потребности. Основными формами краудсорсинга являются: разработка идей, товаров (когда предприятия используют доступные информационные технологии для привлечения потребителей к процессу разработки дизайна своей продукции с целью уменьшения риска управления бизнесом); проверка замысла (когда потребители высказывают свои мысли по поводу конкретного товара и услуги с целью использования полученных ответов при решении вопроса о степени потребительской притягательности нового товара, услуги, рекламного слогана, названия продукта и возможности ее реализации); проведение различных исследований; проведение математических расчетов; решение научных проблем.

В мировой практике с развитием компьютерных и информационных технологий краудсорсинг получает все большее распространение. Примерами являются: компания Procter & Gamble, публикующая список требуемых решения проблем на сайте InnoCentive, предлагая решить их всем желающим за определенное вознаграждение; американская компания по производству футболок Threadless, занимающаяся привлечением и опубликованием дизайнерских идей профессиональных и непрофессиональных художников на своем сайте и осуществляющая выбор дизайна исключительно путем проведения он-лайн конкурса; японская мебельная компания Muji, собирающая через свой корпоративный сайт новые радикальные идеи для своих изделий, передает наиболее популярные среди потребителей профессиональным дизайнерам, разрабатывающим эти изделия, и собирает предварительные заказы, по результатам которых товары поступают в продажу.

В результате краудсорсинга потребители реализуют свой творческий потенциал и получают широкий ассортимент товаров и услуг, соответствующих их потребностям; производители и продавцы товаров и услуг экономят на затратах на научные и маркетинговые исследования, на оплату труда и снижают риски убытков за счет принятых предварительных заказов и учета вкусов и пожеланий потребителей. В настоящее время краудсорсинг в России используется крайне редко, отечественным компаниям еще только предстоит научиться апеллировать интересами и талантами огромной массы потребителей, максимально использовать покупателей для повышения эффективности своей деятельности и сбалансирования интересов участников внутренней торговли.

При эффективном применении методов взаимного регулирования возможно свести к минимуму конфликтные ситуации и их отрицательные последствия и обеспечить социальную защищенность наиболее уязвимых слоев населения страны.

Приведенная классификация методов регулирования торговли позволяет более обоснованно подходить к выбору наилучших методов регулирования торговли, повышает результативность регулирования, так как в ней учтены методы регулирования, связанные с защитой прав потребителей, а также методы взаимного регулирования. Конкретные направления, соотношение и масштабы использования различных методов регулирования и взаимодействия определяются характером экономических и социальных проблем в стране и ее регионах в конкретный период времени. Нахождение наиболее оптимальных комбинаций применяемых методов воздействия, учет возможных негативных последствий в сопряженных сферах экономики является первостепенной задачей на современном этапе.

Эффективное и целенаправленное применение МРТ позволит обеспечить: увеличение объемов инвестиций; создание условий для развития реальной конкуренции в торговле; рациональное размещение торговой сети; создание возможности для использования прогрессивных организационных форм и методов торговли; повышение качества жизни населения через улучшение качества и доступности товаров и услуг; обеспечение систематического обновления и расширения ассортимента товаров и услуг; информированность участников торговли; создание условий для повышения степени правовой защиты субъектов предпринимательства и потребителей; внедрение прозрачных инструментов и процедур хозяйствования; увязку разнообразных, иногда противоречащих друг другу, частных и общественных интересов участников торговли; поддержание социально-экономической стабильности и безопасности страны.
Таким образом, реальное состояние экономики и социальной сферы современной России, нацеленность ее развития на инновации и модернизацию привело к пониманию необходимости смены парадигмы управления торговлей, изменения роли государства в ее функционировании и развитии. Это в свою очередь требует создания целостной концепции, комплексной разработки принципиально нового механизма государственно-общественного регулирования торговли на комплексной консолидированной основе, учитывающего зарубежный опыт и российские условия.

Глава 7 Финансовые аспекты стимулирования перехода к инновационному развитию

7.1. Инвестиций в формирование интеллектуального капитала: особенности России

Институциональные условия формирования интеллектуального капитала являются центром пересечения действия рыночных стимулов и государственного регулирования. Учитывая специфику производства и распространения знаний, решающая роль в обеспечении институциональной среды, необходимых институциональных условий формирования интеллектуального капитала принадлежит государству. Пока в стране отсутствует платежеспособный инновационный спрос или же он недостаточен (подробнее результаты теоретического анализа этого вопроса изложены в п. 1.1 монографии), реальной альтернативы государственной поддержке науки и инноваций нет.

Инвестиционный элемент играет существенную роль в формировании интеллектуального капитала, поскольку любая значимая инновация возникает на основе инвестиций, а не за счет текущих затрат. Сущностное ядро теории человеческого капитала – инвестиционная трактовка затрат на качественное совершенствование человеческого потенциала.

По масштабу годовых вложений в науку Россия сегодня не идет ни в какое сравнение с наиболее крупными и инновационно развитыми странами (табл. 7.1). Так, США ежегодно вкладывают в НИОКР свыше 280 млрд долл., страны ЕС – около 190, Япония – более 100, Китай – 60, Германия – 54, Россия же – лишь около 4 млрд долл. В сумме затрат на НИОКР на долю корпораций приходится 70 %, в ЕС – 56 %, в Японии – 72 % [233] .

Таблица 7.1. Затраты на исследования и разработки в РФ, млн руб. (1995 – млрд руб.) [234]

Из общей суммы внутренних затрат на НИОКР в стране в 2006 г. их большая доля (75 %) финансировалась за счет средств федерального бюджета. Участие частного бизнеса в финансировании исследований и разработок (ИР) составляет лишь пятую часть (табл. 7.2 [235] ). Это существенно отличается от ситуации в развитых странах. К примеру, затраты государственного бюджета США на этапе неоиндустриального развития с 1960 по 1998 гг. (за 39 лет) выросли в 7,5 раза, отраслей – в 31,8 раза, университетов – в 75,4 раза, некоммерческих предприятий – в 21 раз. Такая динамика привела к существенному изменению их структуры. Возросла доля частного капитала с 33 до 65,1 %, университетов и некоммерческих предприятий с 0,5 до 2,3 % и с 0,9 до 1,6 %, что составило соответственно почти 2; 4,6 и 1,8 раза. Одновременно доля расходов государственного бюджета сократилась более чем в 2 раза, с 65 %, но она продолжает составлять 30,2 %.

Таблица 7.2. Структура внутренних затрат на ИР в России, %

При этом изменилась структура расходов на научные исследования с точки зрения характера исследовательских работ: доля расходов на фундаментальные исследования возросла в 1,7 раза, с 9,2 до 15,6 % бюджета США [236] . Следует отметить, что многие научные учреждения этой страны являются неакционированными, бесприбыльными, ориентированными на достижение общественных целей (non-stock, non-profit, public-benefit), и это закреплено в законодательном порядке. Только в качестве бесприбыльных организаций научные лаборатории и центры имеют право на безналоговое получение даров, грантов и других доходов, направляемых на научные цели.

Крайне недостаточны темпы роста инвестиций в условиях кризисного состояния материально-технической базы производства в России. Для его ослабления (как показывают расчеты ИЭ РАН и других научных учреждений) инвестиции должны возрастать ежегодно на 30–35 %, а фактически они возрастали в 2000–2007 гг. в 2,5 раза меньшими темпами (13,6 % – в среднем). За 1990-е гг. объемы капитальных вложений в основные фонды уменьшились в 5 раз. В 2007 г. их объем составлял лишь 55 % к уровню 1990 г. Естественно, что при свертывании инвестиций наши технические и технологические базы отстали от развитых стран на 17–20 лет. Последние обновления в нашей стране были до начала 1990-х гг.

Доля оборудования со сроком эксплуатации до 5 лет (то, что определяет технико-технологический уровень) сократилась с 29 % в 1990 г. до менее чем 7 %. Свыше двух третей всех машин и оборудования эксплуатируется более 15 лет (этот показатель вдвое выше, чем в развитых странах). Средний возраст оборудования в промышленности – 20 лет. В 2004–2005 гг. инвестиции в машиностроение и металлообработку по-прежнему были в 4 раза меньше, чем в добывающую промышленность. А рост импорта машиностроительной продукции в 6 раз превысил темпы роста отечественного машиностроения [237] .

Капиталовложения в материальные активы – необходимое, но недостаточное условие инновационного развития. Современный инновационный этап экономического развития опирается на нематериальное накопление, на крупные объемы человеческого и структурного капитала. Пока все хозяйствующие субъекты экономики в России расходуют менее 7 млрд долл. на научно-исследовательские и конструкторские разработки, что значительно меньше, чем расходует одна крупная зарубежная транснациональная корпорация. В расходах федерального бюджета на 2008 г. на фундаментальные исследования и содействие научно-технической революции было выделено порядка 16 млрд долл. Это мало по меркам даже отдельно взятой крупной международной корпорации.

Что касается корпоративной инвестиционной активности, то в России даже крупные компании сырьевого сектора, способные самостоятельно финансировать научные исследования, не спешат инвестировать в развитие собственных НИОКР, вкладывать средства в создание высоких технологий. Например, в 2006 г. компанией «Майкрософт» только на научные исследования в области информационного обеспечения было истрачено около 27 млрд долл., компанией «Пфайзер» только в области медицинской техники – более 16 млрд долл. В тот же период затраты «Газпрома» на все научные исследования составили примерно 1,2 млрд долл., «Лукойла» – 700 млн долл. [238] Структура затрат на НИОКР сильно смещена в сторону государственного бюджета, поскольку права собственности на результаты НИОКР оформлены таким образом, что они не создают стимулов для частного инвестирования в них. Низкий уровень защиты прав на интеллектуальную собственность в России ведет к тому, что затраты на НИОКР находятся на уровне ниже оптимального. Заинтересованность в финансировании проявляется лишь по отношению к части прикладных работ, позволяющих получить отдачу в относительно короткие сроки.

Стимулирование инновационной активности является важнейшей и необходимой мерой на современном этапе развития. Не менее значима задача обеспечения экономической безопасности инновационных предприятий. В условиях инновационной экономики, для которой характерна изменчивость, становится принципиальной и для отдельных предприятий, и для экономической системы в целом способность накапливать «стратегический запас» конкурентоспособности, позволяющий устойчиво проходить как локальные изменения конъюнктуры, так и системные кризисы. В российских условиях инновационный проект может быть застрахован в рамках одной из государственных программ поддержки или за счет его организации на принципах государственно-частного партнерства.

Развитие наукоемкого и высокотехнологичного производства опирается на так называемые инновационные инвестиции, к которым относятся венчурный капитал, различные виды лизинга, разнообразные формы интеллектуальной собственности. Венчурное финансирование построено на диверсификации инвестиционного риска. Финансирование инновационных проектов рассчитано на то, что при убыточности 90–95 % из них, 5-10 % приносят многократную прибыль. Инвестор организует не один проект, а одновременно несколько проектов или направлений в рамках одного проекта, рассчитанных на различные сегменты рынка или на различные его состояния. При этом выигрыш в одном из направлений позволяет окупить все потери по другим направлениям и поддержать в случае временно неудачи другие проекты. Благодаря венчурному инвестированию малые инновационные фирмы не существуют отдельно, а, как правило, включены в большие интегрированные или сетевые структуры (бизнес-инкубаторы, технопарки) с одним или несколькими центрами, которые осуществляют одновременно финансирование многих инновационных проектов. Дополняющей по отношению к идее диверсификации является идея распределения риска. В данном случае задача сводится к поиску соинвесторов, готовых вложить средства в тот же инновационный проект.

В стране отсутствует существенный по объему венчурный капитал, выступающий на Западе главным источником инвестиций. На Западе инфраструктура инвестирования венчурного бизнеса широко развита и поддерживается сетью экономических субъектов – от крупных корпораций до пенсионных фондов. Специализированные венчурные фонды в настоящее время сформированы почти всеми крупнейшими коммерческими банками. Примером «инновационной среды», поддерживающейся на основе венчурного инвестирования, является «Силиконовая долина» в США.

Своеобразная гибкая организационная структура возникает на принципах интрапренерства или внутреннего венчура. Внутри предприятия создаются условия, имитирующие предпринимательскую деятельность в мелком бизнесе: самостоятельность в организации работ, подборе группы участников проекта и выходе на рынок, передачу прав собственности (или распоряжения ею) на определенные ресурсы, создание предпосылок для высокого уровня оплаты труда в случае успеха проекта, возможность использования собственных средств работников в процессе труда, полное освобождение от формальных процедур на определенный период времени. Интрапренерство как форма организации деятельности внутри предприятия привлекательно тем, что позволяет применить принципы рискового финансирования для повышения инновационной активности компании.

Формирование интеллектуального капитала предопределяется долей расходов на НИОКР; государственным финансированием части расходов на НИОКР; защитой интеллектуальной собственности в рамках государственной инновационной политики (стимулирование активного патентования); долей венчурного капитала в общем объеме финансирования НИОКР; тесными взаимосвязями между компаниями и университетами.

Сфера формирования интеллектуального капитала в России характеризуется незначительностью выделяемых ресурсов для масштабного преобразования и развития отраслей промышленности; недостаточно эффективным расходованием бюджетных средств и неразвитостью инновационной инфраструктуры; слабой конкурентоспособностью большинства предприятий и неэффективностью их сбытовой системы; низким покупательским спросом на высокотехнологичную продукцию; отсутствием кадрового потенциала соответствующего уровня; неразвитостью фондового рынка; неработоспособностью венчурных схем привлечения капитала. Расходы частного сектора на науку крайне невелики. Из-за недостаточного внимания и опыта решения проблем, связанных с использованием интеллектуальной собственности, российское государство несет значительные убытки. Выделяемые государством денежные средства на проведение НИОКР явно недостаточны.

Подлинная проблема эффективного использования элементов национального богатства пореформенной России состоит в невостребованности человеческого капитала, неумении использовать в должном объеме его возможности. Происходящая крупномасштабная утечка самих высококвалифицированных кадров, труд которых не оценивается по достоинству, не способствует укреплению научно-технического потенциала страны. Ужесточаемый глобализацией императив инновационного развития усилил роль и ответственность государства в выработке долгосрочной стратегии в области формирования и использования человеческого капитала.

Состояние институциональной инфраструктуры экономики России не позволяет реализовать экономические интересы субъектов интеллектуального капитала. Ученые и разработчики в лучшем случае получают авторское вознаграждение. В результате, как правило, предлагаемые разработки не доведены до товарного вида и требуют доработки. Предложение результатов НИОКР сильно смещено в сторону «сырых», незапатентованных идей из-за низкой защиты прав на интеллектуальную собственность. Реальные возможности для производства инновационной продукции у ученых отсутствуют.

Фирмы заинтересованы в продаже своей продукции с прибылью и минимальными издержками. Однако это невозможно при использовании устаревшего оборудования и устаревших технологий, нехватке оборотных средств и трудностями с получением кредитов. Фирмам выгоден короткий производственный цикл, что обеспечивается производством продукции по зарубежным разработкам. Побудительные мотивы для внедрения в производство отечественной инновационной продукции практически отсутствуют.

Правительство, заинтересованное в получении налогов, не готово их снижать в инновационном производстве. При этом бюджетное финансирование научных разработок явно недостаточно. Сложившаяся ситуация с кадрами и оборудованием не позволяет повысить эффективность научных разработок даже при увеличении бюджетного финансирования.

Согласно рейтингу глобальной конкурентоспособности стран мира по версии Всемирного экономического форума (ВЭФ) 2008–2009 Российская Федерация находится на 51-м месте, поднявшись на 7 позиций по сравнению с 2007-м годом, и, по мнению экспертов ВЭФ, входит в группу стран, вставших на путь развития экономики по инновационному сценарию. В 2007 году Россия находилась на 58-м месте, а в 2006-м – на 59-м месте. Основные преимущества России заключаются в большом размере рынка и улучшающихся показателях макроэкономической стабильности (частично это обусловлено влиянием роста цен на нефть в начале 2008-го года).

Обобщающим показателем инновационного развития страны является предложенный Всемирным банком индекс экономики знаний (табл. 7.3), который представляет собой среднее из четырех индексов – институционального режима, образования, инновационной системы, информационной инфраструктуры и коммуникаций.

Таблица 7.3. Индекс экономики знаний, 2008 г. [239]

Анализ каждой из 4 групп показателей позволяет констатировать, что по показателям образования Россия приближается к развитым странам, но наиболее слабым ее показателем является институциональный режим. Институциональный режим характеризует «правила игры» в экономике, основанной на знаниях, показывает, насколько экономическая и правовая среда способствуют созданию, распределению и применению знания в его различных проявлениях. В частности, насколько просто можно получить финансирование для инновационного проекта, насколько поощряются образование и повышение квалификации, насколько соблюдаются права на интеллектуальную собственность. Формирование этого индикатора происходит на основе показателей степени выполнения законов, качества регулирования экономики (основывается на оценке таких явлений, как контроль цен, регулирование банковской деятельности, внешней торговли и развития бизнеса), уровня тарифных и нетарифных барьеров.

Таким образом, институциональный режим экономики знаний в России требует всестороннего совершенствования, основными направлениями которого должны стать повышение уровня защиты интеллектуальной собственности, адекватное регулирование экономики, в частности, финансовых институтов, и стимулирование конкуренции производителей. При этом ведущая роль в этом направлении должна, по нашему мнению, принадлежать государству.

7.2. Механизм частно-государственного партнерства при формировании трансграничных финансовых кластеров еврорегионов (на примере Украины)

Глобализация как неотъемлемая составляющая современной экономики влияет на политическую, экономическую, социальную и культурную сферы на общеевропейском, национальном и региональном уровнях. Эти процессы ускоряют движение капитала, информационных и человеческих ресурсов, которые в настоящее время не имеют границ. Доступ к наиболее качественным технологиям имеют только привлекательные и конкурентоспособные субъекты хозяйствования. Мировой опыт показывает, что в условиях рыночной экономики кластерные образования – это наиболее эффективные, гибкие формы организации бизнеса, способные повышать конкуренцию предприятий и территорий.

Для обеспечения торгово-экономических процессов важно развитие рынков финансовых услуг и стратегии внедрения новых технологий и финансовых продуктов. Учитывая современную региональную направленность европейской политики и уникальное географическое расположение Украины (19 областей Украины приграничные, их площадь составляет около 77 % всей территории государства, при этом 10 областей расположены в украинско-российском трансграничном пространстве), необходимо разработать современную концепцию региональной политики, составляющей которой должно стать трансграничное и региональное сотрудничество. В его основу, по нашему мнению, должен быть положен принцип частно-государственного партнерства.

Актуальность темы определяет необходимость решения проблем финансирования трансграничных проектов, а также повышение конкурентоспособности рынка финансовых услуг. Отсутствие у партнеров трансграничного сообщества возможности обеспечить необходимое совместное финансирование общих проектов замедляет темпы его развития. В Украине организовано по периметру границы 8 еврорегионов, которые могли бы выполнить роль институциональных образований. В настоящее время в Украине обсуждается возможность ратификации Протокола № 3 к Европейской рамочной Конвенции о трансграничном сотрудничестве между территориальными сообществами и властями [240] . Для реализации трансграничных проектов требуется финансовая поддержка, которая может быть реализована через создание трансграничных финансовых кластеров.

На данном этапе главными источниками финансирования кластеров считается государство и участники, для их более быстрого и эффективного развития необходимо привлечение или формирование новых финансовых "игроков". Поэтому актуальным является вопрос исследования процесса выявления трансграничных кластерных инициатив и разработки основ концепции формирования трансграничных кластеров, в том числе финансовых.

Трансграничное сотрудничество определено особой сферой внешнеэкономической, политической, экологической, культурно-образовательной и других видов международной деятельности [241] , которая осуществляется на региональном уровне, охватывая все их формы, и отличается необходимостью и возможностями более активного их использования, а также рядом особенностей, а именно – наличием границы и необходимостью ее обустройства, общим использованием естественных ресурсов и, соответственно, общим решением проблем экологической безопасности, более широким взаимным общением население соседних государств, личными связями людей, значительно высшей нагрузкой на инфраструктуру.

В 2004 году принят Закон Украины "О трансграничном сотрудничестве", который определил еврорегион как организационную форму сотрудничества административно-территориальных единиц (регионов) европейских государств, которые осуществляют согласно двух– или многосторонних соглашений, трансграничное сотрудничество. По словарю определений Европейского Союза [242] еврорегион – это форма сотрудничества приграничных территорий соседних государств. Цель создания еврорегионов – укрепление добрососедских отношений, культурных и хозяйственных контактов, общие инвестиции, борьба с последствиями стихийных бедствий, охрана исторически-культурного наследия. Важнейшими правовыми документами, которые регулируют сотрудничество в рамках еврорегионов, явяются принятые Советом Европы Мадридская конвенция о приграничном сотрудничестве (1980) и Европейская хартия о местном самоуправлении (1985).

Задачами принятого Постановления Кабинета Министров Украины № 1819 от 27 декабря 2006 года, которое утвердило Государственную программу развития трансграничного сотрудничества на 2007–2010 гг., являются развитие малого и среднего предпринимательства в созданных на государственной границе еврорегионах. Среди мероприятий расширения трансграничного сотрудничества намечено развитие бизнес-сетей (кластеров). Реализация в Украине проекта ЕС "Услуги по поддержке малого и среднего предпринимательства в приоритетных регионах" отвечает задачам трансграничного сотрудничества и оказывает содействие развитию кластеров (бизнес-сетей).

Эти два процесса имеют общую базу реализации – территориальнофинансово-экономический принцип. Представительство Государственного Комитета Украины по вопросам регуляторной политики и предпринимательства в Харьковской области и ОАО "Харьковский региональный фонд поддержки предпринимательства" провели в Харькове в начале 2007 года Круглый стол "Кластерные инициативы еврорегиона «Слобожанщина»" [243] , на который были приглашены представители Белгородской области России и намечены формы взаимодействия в рамках еврорегиона «Слобожанщина» (Харьковская и Белгородская области).

7 мая 2007 года на круглом столе "Кредитно-финансовые механизмы малого бизнеса Белгородской области" в Белгороде, где ведущие российские банки представляли свои программы поддержки малого бизнеса, впервые были рассмотрены вопросы формирования трансграничного финансового кластера. В 2008 году состоялись I и II Международные научнопрактические конференции еврорегиона "Слобожанщина", на которых рассматривался широкий круг вопросов трансграничного сотрудничества. Участники всех встреч отметили начало нового этапа кооперации, основанного на развитии бизнесов-сетей в соответствии с Концепцией долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года [244] , что отвечает задачам реализации совместных украинско-российских проектов, базирующихся на концепции частно-государственного партнерства, побратимских отношений между территориями разных государств.

Стратегия социально-экономического развития Белгородской области на период до 2025 года [245] подтверждает важность сотрудничества с Украиной, а именно Харьковской областью, а также делает акцент на создании кластеров как зон экономического развития. Несмотря на значительный интерес к научной разработке проблемы образования кластеров еще недостаточно внимания уделяется исследованию методов формирования и определения приоритетных кластерных инициатив региона, а также перспектив использования рынка финансовых услуг в обеспечении трансграничных кластерных инициатив [246] , где им предоставляется инфраструктурная или базисная роль.

Государственной программой развития промышленности на 2003–2011 годы, одобренной постановлением Кабинета Министров Украины № 1174 от 28 июля 2003 года, которая базируется на Концепции государственной промышленной политики, одобренной Указом Президента Украины от 12 февраля 2003 г. № 102, в Послании Президента Украины к Верховной Раде Украины "Европейский выбор. Концептуальные основы стратегии экономического и социального развития Украины на 2002–2011 года" предполагается формирование технологических кластеров в приоритетных направлениях развития промышленности, прежде всего в наиболее наукоемких и высокотехнологических областях и производствах, способных существенно изменить экономический и научно-технический потенциал промышленности.

Постановлением Кабинета Министров Украины № 829 от 30 августа 2005 г. "Об утверждении Стратегии привлечения международной технической помощи на 2005–2007 годы" было предусмотрено обеспечение развития новых форм производственной кооперации с применением кластерной модели развития экономики. В дальнейшем в Постановлении Кабинета Министров Украины № 1001 от 21 июля 2006 года "Об утверждении Государственной стратегии регионального развития на период до 2015 года" предусмотрены создания научно-производственных кластеров.

Создание кластеров, построенных на региональной специализации, способствовало конкурентоспособности Европы. Например, наиболее мощный в Великобритании кластер по предоставлению финансовых услуг [247] объединяет более 1 млн работающих. Развитие рынка финансовых услуг на межгосударственном уровне есть одним из важных аспектов повышения конкурентоспособности Украины и сохранения ее банковской системы при вступлении в ВТО. При этом государство должно не только оказывать содействие формированию кластеров, но и стать их участником [248] . Применение механизмов адаптации модели кластеров к среде Украины даст возможность создать условия для продуктивного сотрудничества трех секторов – власти, бизнеса и рыночной инфраструктуры [249] , а мировой опыт и процессы глобализации ускорят эти процессы.

В Европе теоретические основы создания кластеров были сформированы еще в первой половине ХХ столетия. На практике первые кластеры начали появляться в Великобритании во времена Большой депрессии 19291933 гг., а, например, в Италии после 70-х годов ХХ в. С середины 80-х годов ХХ в. все страны Европейского Союза начали формировать региональную политику для того, чтобы повысить свою конкурентоспособность как на национальном, так и общеевропейском уровне. Для этого создавались региональные объединения – кластеры. Каждая страна Европейского Союза имеет свои региональные кластеры, которые были сформированы с учетом опыта развитых стран ЕС.

Некоторые ученые считают, что первые кластеры начали создаваться еще в 43-403 года нашей эры [250] , когда образовывался Лондон, а с ним и первый финансовый кластер. Основой Лондонского финансового кластера являются фондовые биржи и внебиржевая торговля (ОСТ). На данном этапе развита электронная торговля. Кластер имеет много учебных школ и университетов, таких как Лондонская Школа Экономики и Оксфорд, и включает все виды финансовой деятельности. На территории ЕС зарегистрировано свыше 150 региональных кластера, лидером выступает Финляндия [251] . Создание большинства кластеров инициируется государством для развития экономики.

В Украине влияние интеграционных процессов положительно сказывается на экономике: на 01.07.2005 г. прямые иностранные инвестиции в Украину из ЕС составили 4967,9 млн долл. США, а на 01.07.2009 г. их объем достиг 29982,5 млн долл. США, то есть за 4 года сумма иностранного капитала в Украине выросла в 5 раз [252] . Иностранный капитал имел значительное влияние на банковский сектор [253] (табл. 7.4), а в Харьковском регионе постоянно возрастает удельный вес иностранных инвестиций в финансовый сектор.

Таблица 7.4. Динамика количественного состава банков с иностранным капиталом

Как видно из таблицы, влияние иностранного капитала на украинский банковский сектор значительно возросло. Возможно, что часть активов банков с иностранным капиталом на протяжении ближайших лет может приблизиться к 50 %. Особое законодательное регулирование и значительно более простой (через материнские банки) доступ филиалов к более дешевым и длинным иностранным кредитным ресурсам ставит иностранные банки в более выгодные условия по сравнению с банками-резидентами Украины, чем может быть нарушен принцип равной конкуренции. Как следствие, ничем не ограниченный приход филиалов иностранных банков на финансовый рынок Украины (условия ВТО) может привести к тому, что со временем преобладающая часть банковских операций будет сконцентрирована именно в них.

Иностранные банки через свои филиалы фактически будут осуществлять решающее влияние на характер и приоритеты экономической жизни общества и государства, будут контролировать наиболее эффективные сферы деятельности. При этом эти банки будут реализовывать свои специфические, не совпадающие с национальными интересами, стратегические цели. Больше того, решения об условиях предоставления кредитов будут приниматься с учетом интересов международных клиентов или акционеров главного банка, который может означать и отказ финансирования конкурентных производств, что имеет место на польском рынке, где уже почти отсутствует польский капитал в банковской системе.

Наличие такой ситуации в Украине нарушит деятельность созданной на протяжении лет независимости украинской финансово-банковской системы, создаст заметные риски для экономического развития страны [254] . Поэтому проведено более детальное исследование создания трансграничного финансового мегакластера в еврорегионе "Слобожанщина". Для выявления возможных перспектив такого объединения был проведен SWOT-анализ, а возможности и угрозы проанализированы на основе метода анализа иерархий.

По количеству возможностей, которые имеют влияние на создание финансового трансграничного кластера, и количеством угроз можно отметить, что положительных моментов значительно больше, чем отрицательных, то есть создания кластера можно считать экономически возможным. Среди векторов приоритетов наиболее влиятельным критерием есть увеличение конкурентоспособности в условиях ВТО и приближения к вступлению к ЕС в результате повышения общего уровня устойчивости финансовой системы страны. Из векторов приоритетов по критерию "Угрозы" наибольшей угрозой при создании кластера будет нежелание финансовых институтов объединяться.

Исследователями Стокгольмского Центра стратегии и конкурентоспособности отмечено, что в странах с переходной экономикой органы власти занимают более пассивную позицию относительно инициации процессов развития кластеров: кластерная политика более, чем в 2 раза реже используется, чем в развитых странах [255] . Анализ существующего опыта реализации кластеров в Украине доказал, что они имеют существенный недостаток в отсутствии современных технологий финансового обеспечения их деятельности, в особенности это касается трансграничного сотрудничества, которое требует новых решений в условиях глобализации. Проблема определения модели применения финансовых услуг в обеспечении становления кластерных инициатив – это выполнения инфраструктурных функций или создание мегакластера финансовых услуг [256] .

Для решения поставленной задачи использован метод анализа иерархий (МАИ), предложенный Т. Саати [257] , который позволяет на базе квалифицированных экспертных оценок попарного сравнения осуществить технологическое предвиденье возможного и желательного состояния организационной системы, которая рассматривается, и выбора наиболее вероятного вида кластерного образования. Метод получил в последнее время широкое распространение, благодаря относительной простоте и репрезентативности конечного результата.

Основываясь на вышесказанном, была разработана иерархическая модель создания логически возможного трансграничного финансового кластера еврорегиона "Слобожанщина". Сценарии развития региональной политики Украины, которые выступают элементами модели первого уровня, использованы по результатам исследований Министерства регионального развития и строительства Украины в сотрудничества с экспертами Центра исследований вопросов регионального и местного развития и содействия административной реформе, Института гражданского общества, Академии муниципального управления, Всеукраинской Ассоциации магистров государственного управления, национальных ассоциаций органов местного самоуправления [258] .

Исходя из видения формирования трансграничного финансового кластера, сформированного по итогам публичного обсуждения на Круглом столе "Перспективы развития рынка финансовых услуг еврорегиона «Слобожанщина»", которое состоялось 24 апреля 2009 года в ХНЭУ, определен состав сценариев "Банковский кластер", "Кластер: банки и высшие учебные заведения", "Кластер: банки и финансовые учреждения", "Мегакластер: банки, финансовые учреждения и высшие учебные заведения". Для оценки приоритетности этих сценариев использовались результаты экспертизы относительно влияния их на характеристики социально-экономического состояния региона (табл. 7.5).

Таблица 7.5. Реализация сценария трансграничного финансового кластера еврорегиона "Слобожанщина" на основе МАИ

Анализируя данные, полученные при проведении исследования, необходимо отметить, что эксперты отдали наибольшее преимущество сценарию "Мегакластер: банки, финансовые учреждения и высшие учебные заведения" (0,366) и сценарию "Кластер: банки и высшие учебные заведения" (0,355), что подчеркивает важность участия в формировании трансграничного финансового кластера банков и ВУЗов. Такое объединение естественно, потому что Харьковский регион является научно-учебным центром и имеет достаточно развитую банковскую систему. Следующий мотив такого выбора – доверие к ВУЗам, которое создает основу отношений в кластере.

Финансовый кластер может эволюционировать от выполнения инфраструктурной роли для других кластеров, например, строительного, туристического и на основе использования банка как сетевого агента превратиться именно в мегакластер с базисной ролью в нем банков. В целом на этапе первичной реализации кластерных инициатив на территории Украины финансовые услуги выполняют обслуживающую роль в формировании кластера реального сектора экономики. При увеличении количества и масштабов кластерных формирований на определенной территории происходит территориальная концентрация и диверсификация финансовых услуг. Вследствие этого финансовые учреждения – участники разных кластеров – могут сформировать ядро финансового мегакластера. Последний, в свою очередь, будет выступать катализатором образования новых и реорганизации существующих кластерных формирований, а также регулировать стоимость капитала и объемы производства продукции.

Мегакластер представляет собою совокупность кластеров (базовых и инфраструктурных), которые относятся к разным секторам экономики и используют общую инфраструктуру, научно-исследовательскую базу, систему взаимодействия с финансовыми институтами, согласованную и взаимовыгодную стратегию развития. Поэтому современные мегакластеры, в состав которых входят финансовые кластеры, постепенно превращаются в мощные информационно-аналитические и организационно-управленческие комплексы, которые владеют значительным кредитным потенциалом.

Для успешной реализации региональные стратегии и стратегии развития отдельных участников кластеров, особенно находящихся на приграничных территориях, должны быть взаимно согласованы. При разработке региональной стратегии учитываются ключевые точки роста, которые существуют в регионе, и могут сформировать разные группы интересов для их развития. В то же время при выявлении перспективных кластеров и при планировании их развития обязательно должны быть учтены границы региональных стратегий. В современных условиях речь идет не столько о том, что необходимость развития определенного кластера может быть определена в региональной стратегии, а о том, что должен существовать консенсус между деловыми и административными элитами регионов для необходимости развития трансграничного кластера.

Создание финансового мегакластера [259] будет оказывать содействие развитию отдельной территории и экономики государства в целом путем повышения эффективности трансграничных экономических отношений. Однако процесс его формирования во многом зависит от экономического климата еврорегиона в целом и государственной региональной политики в частности. Поэтому первоочередной задачей является формирование стратегии развития еврорегиона на базе поддержки и развития кластерных инициатив, в частности при трансграничном сотрудничестве.

Цель создания украинско-российского еврорегиона – формирование системы общего пространственного планирования смежных территорий для обеспечения повышения уровня развития экономики, инфраструктуры и социальной программной поддержки населения, в том числе в потреблении финансовых услуг. Установление системных финансовых связей между банками двух стран внутри кластера на территории еврорегиона позволит сохранить региональную банковскую систему обеих стран и концентрировать финансовые ресурсы без повышения рисков для значительного роста внешнеэкономической деятельности в приграничных районах.

С этой целью было проведено исследование по анализу уровня развития корреспондентских отношений между банками Харьковской и Белгородской областей, которые согласно методу иерархий были сформированы в пять уровней модели, которые представляли однородные кластерные образования на территории разных стран, что не свидетельствовало о возможности выявления трансграничного финансового кластера. В качестве рекомендаций были внесены предложения о формировании новой государственной кластерной политики в Украине, обусловленной проблемами развития кластерного подхода, неточным пониманием природы территориально-производственного кластера, в частности, вследствие терминологической неопределенности, что приводит к применению неэффективных инструментов. У региональных органов государственной власти для достижения основной цели по повышению уровня жизни населения четыре «К»: концентрация, конкуренция, кооперация и конкурентоспособность, в том числе на рынке финансовых услуг, за счет высокой производительности, специализации и взаимного доверия участников должны стать стратегической задачей новой региональной политики, в том числе в трансграничном сотрудничестве. Именно такой подход, по нашему мнению, позволит более эффективно реализовывать политику перехода к инновационной модели развития экономики в странах-соседях.

7.3. Механизмы рыночного управления инновационным развитием основного капитала (на примере ЗАО «АЛРОСА»)

Кризисные условия, сложившиеся в России, неблагоприятно влияют на безопасность нажитого и развиваемого имущества хозяйствующих субъектов, которые стремятся сохранить и преумножить основной капитал, осваивая традиционные рыночные методы управления. Государственный патронаж снижает инновационную активность производителей, в том числе и по причине того, что внедрение новшеств является априори рисковым мероприятием. Это одна из основных проблем командно-административной системы, состоящая в отсутствии мотивации внедрения новых поколений техники.

До недавнего времени преобладало мнение о том, что развитие рыночных отношений само по себе обеспечит ускорение научно-технического прогресса, структурную перестройку и преодоление существующего технологического разрыва. Причем, тезис о самодостаточности рынка в стимулировании инновационной активности нашел свое практическое воплощение в нормативных и программных документах Правительства РФ. На деле стихийный переход к рынку привел к нерегулируемому развалу существующего инновационного потенциала. В настоящее время мировой инновационный рынок оценивается в 2,5 трлн долл. США, из которых на долю США приходится 39 %, Японии – 30 %, Германии – 16 %, России – около 0,3 % [260] . Правительственные программы модернизации отечественной экономической системы сегодня достаточно эффективно сочетают в себе административные и рыночные меры стимулирования инноваций в основной капитал, но они, пока ещё, недостаточно результативны.

В условиях становления рыночной экономики в России многие теоретики и политики различного уровня уже пришли к пониманию того, что одним из главных условий успешного развития национального хозяйства и повышения конкурентоспособности отечественных товаров является переход к инновационному типу развития производства, формирование и развитие собственного инновационного потенциала. Осознание этого практиками привело к тому, что многие российские предприятия стали более активно внедрять инновации с целью повышения эффективности хозяйствования.

Особую сложность представляет инновационное развитие основного капитала, управлять которым в современных условиях невозможно без усиления внимания к учету рисков при внедрении новшеств. Полагаем, что как экономическое отношение, основной капитал представляет собой противоречие между собственником и наемными работниками по вопросу направления части дохода от производственной деятельности либо в инновационное развитие на основе модернизации техники и технологии, либо на потребление в виде выплаты заработной платы. Приоритет модернизации техники и технологии возможен при соблюдении, как минимум, двух основных условий: во-первых, наличие частной собственности на средства производства; и, во-вторых, наличие новшеств на рынке инноваций, позволяющих значительно увеличить производительность труда и конкурентоспособность производимой продукции.

И если первое условие в российской макроэкономической системе в той или иной степени соблюдено, хотя бы формально, то состояние отечественного рынка инноваций не соответствует спросу со стороны хозяйствующих субъектов. Отягощающим обстоятельством является неустойчивое состояние инвестиционного обеспечения инноваций. И все же финансовое обеспечение инноваций – инвестирование, не будет активизировано без реальных новшеств, продаваемых на рынке инноваций.

Инновация (инновационный продукт, нововведение) является результатом длительных и упорных усилий ученых и изобретателей, инноваторов и предпринимателей, итогом эволюционного развития важного научного открытия или технического изобретения (новшества), создания на этой основе нового продукта и его коммерциализации. Таким образом, в основе инновации лежит научное знание – научное открытие или техническое изобретение. Однако не любое знание является инновацией. Инновация – это знание, воплощенное в коммерческий продукт.

В российской экономической теории феномен инноваций исследовал директор Московского института конъюнктуры 20-х годов XX века Николай Дмитриевич Кондратьев [261] . Основные его работы были посвящены цикличности производства, и именно с этой позиции он исходил при определении понятия новых технологий. Перед началом повышательной волны каждого большого цикла, а иногда в самом ее начале, наблюдаются значительные изменения в условиях хозяйственной жизни общества. Эти изменения обычно выражаются в той или иной комбинации, в значительных технических изобретениях и открытиях, в глубоких изменениях техники производства и обмена. Именно Кондратьев первым количественно охарактеризовал научнотехнический прогресс как основу развития экономики, однако природу инновационной деятельности он глубоко изучать не стал. И все же из его теорий можно почерпнуть немного важной информации о роли рынка в процессах роста экономики. Постепенное увеличение инвестиционного капитала, тем самым увеличение объемов рынка технологий в той или иной его части, приводит к повышению темпов экономического развития, обновлению техники.

Интересна и еще одна мысль ученого. Конкуренция – это один из основных факторов, который замедляет темпы экономического развития, более того приводит к коренному перелому рынка и переходу к кризисному состоянию. Такое утверждение вызвало массу споров, так как ученый не смог предоставить полноценных доказательств, а результаты исследования современных экономистов говорят о неоднозначности такого подхода.

Кроме этого, необходимо отметить, что Кондратьев был сторонником идеи появления новых отраслей в экономике, чья инфраструктура основывается на новых технологиях. Это очень важное замечание, так как такие отрасли занимаются выпуском товаров, представляющих собой конечный продукт инфраструктурных инноваций. Правда и эта его приверженность вызвала массу споров. Ван Дейн писал, что «ирония заключается в том, что все необходимое для разработки теории о внутренних причинах длинных циклов было под рукой. Он признавал важность технологических нововведений и глубоко вник в проблему обновления (модернизации) производства в соотношении спадов и подъемов; он также знал, что расширение длинной волны согласуется с увеличивающимся производством орудий труда. Однако он ошибся в двух вещах: он считал, что обновление создает новые промышленные сектора и что этого требует их собственная инфраструктура» [262] .

Наряду с проблемами сущности инноваций, их структурирования и динамики, их специфики в части развития основного капитала, деловая активность выходит на первый план. Ключевая проблема заключается в следующем – когда на рынке растет качественно новый реальный спрос на инновации, другими словами, на абсолютно новые технологии? Какие условия или что двигает хозяйственные институты на путь новой технологической волны?

Готовность экономики к новым технологиям, по мнению Д. Гали, определяется текущим состоянием фирм [263] . Компания готова к новым технологиям если у неё ухудшается положение на рынке, в то время как стимулы для инновирования производственных мощностей отсутствуют в период хорошего финансового состояния. Гали объясняет это тем, что в период спада потенциал старых технологий значительно меньше, чем новых, и поэтому, во избежание больших убытков или риска выйти из рынка, компания направляет свой взор на инновации. Во время хорошего финансового состояния нет никаких предпосылок для того чтоб компания выбирала более неопределенные ситуации, связанные с новыми технологиями. Основной минус такого подхода состоит в том, что не учитываются ситуации, когда компания находится в состоянии конкурентной борьбы, так как при таком положении вещей выпуск продукции лучшего качества становится наиважнейшей проблемой.

К. Фримэн, который не связывал внедрение технологий с экономической конъюнктурой, придерживался иного мнения относительно спроса на инновации [264] . Он считал, что преуспевающая компания имеет больше стимулов для развития, а в период кризиса ей не до технологических инвестиций. В отечественной экономике инновационная пассивность присуща как экономически слабым, так и сильным предприятиям. Обратимся к причинам такой пассивности.

До сих пор на макро– и микроуровне в недостаточной мере учитывается комплексное влияние внешних и внутренних рисков на общую эффективность производства, усиливается влияние рисковых факторов на результаты управления капиталом в условиях рыночной неопределенности. Различие между категориями риска и неопределенности состоит в том, что, когда речь идет о риске, распределение исходов известно либо благодаря априорным расчетам, либо из статистических данных прошлого опыта. Тогда как в условиях неопределенности ситуация, с которой приходится иметь дело, весьма уникальна, и нет возможности сформировать какую-либо группу случаев и проанализировать статистику. Лучше всего неопределенность можно проиллюстрировать в связи с вынесением суждения или формированием мнений по поводу будущего хода событий [265] .

При управлении капиталом предприятий следует факторы неопределенности переводить в факторы риска через методику их оценки на принципах комплексности. Управление рисками и неопределенностью должно иметь свою стратегию, тактику, оперативную реализацию и быть интегрированным в общеорганизационный процесс управления предприятием. Современные классификации методов управления рисками позволяют выделить 4 вида стратегии и тактики управленческого поведения предприятий: 1) уклонение от риска; 2) сокращение риска; 3) разделение риска; 4) принятие риска.

Первый метод является наиболее консервативным способом поведения компании по отношению к рискам внешней среды и означает, что предприятие воздерживается от шагов, реализация которых может привести к появлению негативных последствий значимого уровня. Второй метод выражается в проведении действий, направленных на уменьшение вероятности или последствий риска и требует от компании большого числа оперативных решений, например, применения метода реальных опционов. Третий метод может осуществляться такими путями, как диверсификация, секьюритизация; лимитирование, традиционное страхование рисков и др. И, наконец, четвертый методологический подход заключается в отсутствии каких-либо действий, направленных на снижение вероятности и последствий реализации событий риска.

Управление риском традиционно ассоциируется со страхованием. Действительно, страхование изначально было наиболее распространенным в мире методом воздействия на риск и в настоящее время остается таковым. Сегодня в крупнейших развитых странах, таких, как США, Япония, Германия, ежегодные выплаты страховых премий достигают 7–9 % ВВП. Страхованием за рубежом охвачены практически все отрасли деятельности человека: медицинское страхование, страхование жизни, имущества, транспортных перевозок, прибыли, от банкротства, различные виды страхования гражданской ответственности (от автомобилей и до врачей). Не найдется такой сферы, где бы не осуществлялся хотя бы один вид страхования, не говоря уже о том, что многие его виды являются обязательными в различных странах.

Страхование основного капитала как особый вид экономической деятельности связано с перераспределением среди участников страхования (страхователей) риска нанесения ущерба имущественным интересам; опосредованным участием специализированных организаций (страховщиков), обеспечивающих аккумуляцию страховых взносов, образование страховых резервов и осуществление страховых выплат при нанесении ущерба застрахованным имущественным интересам.

Страховая деятельность связана с обеспечением страховой защиты носителей имущественных интересов, т. е. страхователей, посредством организации перераспределения связанных с их работой страховых рисков. Такое перераспределение возможно только в отношении рисков – случайных событий. Случайность наступления страхового случая требует исключить из числа рисков те, которые могут быть приняты на страхование, достоверные события. Вместе с тем потенциальный риск должен быть охарактеризован некоторой вероятностью его наступления, основанной на фактических данных предшествующего опыта. Отсутствие таких сведений может затруднить или сделать невозможной оценку вероятности наступления подобного случая в будущем и его потенциальных финансовых последствий (ущерба от него). Это, в свою очередь, будет препятствовать определению доли каждого из страхователей в формировании совокупного страхового фонда, созданного для реализации целей возмещения ущерба.

Особенность операций по страхованию основного капитала предприятия, связанная с перераспределением рисков и раскладкой потенциального ущерба во времени, делает необходимым формирование страховых резервов компанией, осуществляющей такие операции. Сущность страховых резервов означает, что поступающие от страхователей страховые взносы не могут рассматриваться страховщиком как доход или прибыль, поскольку текущие страховые взносы должны быть использованы в будущем для осуществления страховых выплат.

Образование страховых резервов, являясь необходимым условием деятельности страхового предприятия, позволяет рассмотреть и социальную функцию страхования имущества. Аккумулируемые на достаточно продолжительный период времени страховые резервы – это важный кредитный ресурс экономики, поскольку потребность в них как в источнике, обеспечивающем наличие средств для страховых выплат, возникнет в будущем. Действительно, практика деятельности зарубежных страховых компаний свидетельствует о том, что размеры их инвестиций в различные сектора экономики уступают только размерам вложений, которые осуществляют банки.

Функции имущественного страхования в системе экономических отношений в условиях рыночной экономики можно связывать с обеспечением перераспределения риска и раскладки ущерба между участниками страховых отношений, с формированием крупных инвестиционных ресурсов за счет образования страховых резервов. В соответствии со ст. 3 Закона РФ «Об организации страхового дела в Российской Федерации», добровольное страхование осуществляется на основании договора. Договор страхования – это юридический факт, на котором базируется страховое обязательство. Договор страхования основного капитала предприятия является возмездным, поскольку страхователь уплачивает страховую премию, а страховщик несет риск наступления страхового случая и при наличии последнего производит страховую выплату. Договор страхования имущества остается возмездным, если страховой случай не наступает, поскольку он заключается в расчете на встречное удовлетворение со стороны страховщика в виде получения от него страховой выплаты.

Взаимный характер договора страхования очевиден: обе стороны принимают на себя обязательства друг перед другом: страхователь обязуется сообщить сведения об объекте страхования, уплачивать страховые взносы, если страховая премия не была уплачена полностью уже при заключении договора, уведомить страховщика о наступлении страхового случая и т. д., а страховщик – произвести страховую выплату и т. п. В договоре дается характеристика объекта страхования с целью оценки риска. Описываются местонахождение объекта страхования и природные опасности: географические координаты, ближайшие крупные города и промышленные объекты, климатические условия, вероятность землетрясения и т. д. Характеризуются отдельные конструкции объекта. Сообщается о наличии рядом с объектом страхования объектов, относящихся к категории потенциально опасных. Кроме того, конкретно об объекте страхования сообщается: год введения его в эксплуатацию, дата последнего переоборудования (перепрофилирования, реконструкции), характеристика используемого сырья, материалов и т. п., применяемого оборудования, краткое описание технологического процесса, наличие подъездных путей, численность персонала, режим работы предприятия. Характеризуются система и средства безопасности: наличие собственной пожарной охраны (численность, размещение, материально-технические возможности, источники воды), наличие охраны объекта.

Особенно подробная информация сообщается о складских помещениях: указываются сведения об их площади, расположении (наземные, подземные, крытые, открытые), способе хранения товара (на поддонах, стеллажах, навалом и т. п.), способе хранения жидкостей, об устойчивости складских мест, высоте, ширине проходов, подъездных путей к складу, о наличии на складе автономных систем пожаротушения или расстоянии до общих систем пожаротушения, дается характеристика помещения (стен, перегородок, перекрытий и т. п.), описывается способ ведения складских работ (загрузки, разгрузки, перекладки, применяемое оборудование), охрана складских помещений.

Помимо этого, если объект принимается на страхование впервые, необходимо представить его схему-чертеж с указанием размеров, этажности, назначения строений, строительных материалов, использованных для их возведения, расстояния между объектами, расположения складов, емкостей для хранения горюче-смазочных материалов (ГСМ), плавильных печей, трансформаторов, систем противопожарной безопасности. В заявлении должны содержаться сведения об авариях, пожарах и других несчастных случаях на застрахованном объекте за последние три года. Сообщается также страховая стоимость имущества, подлежащего страхованию, в размере его действительной стоимости. Причем страховая стоимость определяется как в целом по объекту, так и по отдельным группам и категориям имущества, таким как: здания и сооружения; оборудование; сырье и материалы; товары на складах.

Но страхование инновационного развития основного капитала не сводится к имущественному страхованию. Здесь немаловажную роль играет составная часть предпринимательского риска, включающая разнообразные и распространенные сегодня рыночные виды риска, прежде всего – финансового, опосредующего инвестиционный поток инновационного процесса.

Наряду с громоздким комплексом рисков, которыми необходимо управлять при модернизации техники и технологии, нельзя упускать и несоразмерность страхуемого имущества предприятий и страховых фондов. В этом случае речь идет о развитии института перестрахования и сострахования. Перестрахование является самостоятельной отраслью страхования и позволяет защитить прямого страховщика (цедента) от возможных финансовых потерь, которые могут возникнуть в том случае, если ему приходится производить выплаты по заключенным договорам страхования имущества, не имея перестраховочного покрытия [266] .

Из-за отсутствия необходимого законодательного регулирования объем перестраховочного покрытия в каждом конкретном случае определяется в договоре перестрахования с учетом сложившейся практики. Перестрахование расширяет финансовые возможности прямого страховщика, позволяя ему принимать на себя риски, которые в противном случае, из-за своего размера или большой вероятности наступления страхового события, привели бы к превышению его финансовых и экономических ресурсов. Прямой страховщик благодаря перестраховщику может установить необходимый баланс в своем бизнесе.

Перестрахование в истинном смысле – это страхование, а не совместное коммерческое предприятие, как считали ранее. Риск прямого страховщика является оригинальным и составляет предмет договора перестрахования. Данный договор может включать в себя и иные элементы риска, например, валютные риски и риски перевода платежа. Заключить договор перестрахования можно только с другой страховой компанией, по общему правилу между перестраховщиком и страхователем не существует никаких правоотношений – в этом заключается существенное различие между перестрахованием и страхованием. Но в исключительных случаях перестраховщик может взять на себя обязательство возместить непосредственно страхователю ущерб, подлежащий возмещению цедентом. Это может быть, например, оговорка о прямой выплате страхователю (выгодоприобретателю) в случае банкротства цедента.

При состраховании или первоначальном распределении риска несколько страховщиков обеспечивают страховое покрытие, выступая совместно в качестве андеррайтеров по одному полису. Каждый состраховщик несет перед страхователем прямую ответственность в пределах своей доли. У ведущей страховой компании обычно остаются определенные полномочия по ведению дел от имени состраховщиков. По сравнению с сострахованием перестрахование с коммерческой точки зрения имеет гораздо более важное значение, несмотря на то, что страхование отдельных крупных рисков всегда было незаменимым.

Профессиональный перестраховщик – это страховая компания, занимающаяся исключительно перестрахованием. В сферу ее деятельности не входит прямое страхование и, следовательно, прямые контакты со страхователями. Профессиональные перестраховщики пытаются наладить деловые отношения напрямую с широким кругом клиентов по всему миру, для того чтобы в дальнейшем проводить консультации и оказывать профессиональные услуги, однако, в последние десятилетия они изменили свою организационную структуру. Если раньше организационная структура компании-перестраховщика была такой же, как оргструктура прямых страховых обществ, то теперь у перестраховщиков, как правило, есть отделения маркетинга, обеспечивающие заключение и обслуживание договоров с клиентами из определенных районов, территория которых довольно обширна. Благодаря этому в перестраховочном договоре можно надлежащим образом отражать особые условия, существующие на различных страховых рынках, учитывая при этом управленческие директивы перестраховщика.

Документ, служащий основой для подписания договора о перестраховании, является кратким изложением наиболее важных его условий, а также информации о деловом опыте и называется «слип» (slip). В нем определяются вид и тип перестрахования; количество линий; размер удержания; местонахождение риска, подлежащего перестрахованию; ожидаемая перестраховочная премия и максимальная ответственность перестраховщика.

Например, система страхования и перестрахования имущества в ЗАО «АЛРОСА» является частью комплексной системы управления рисками. Порядок организации страхования и перестрахования имущественных рисков в ЗАО осуществляется в несколько этапов, реализуемых в определенной последовательности, и представляет собой не только организацию и заключение самого договора страхования с российской страховой компанией, но и организацию перестраховочной защиты имущественных рисков предприятия [267] .

Первый этап организации страховой защиты имущественных интересов ЗАО «АЛРОСА» – определение страховых сумм. ЗАО «АЛРОСА» является одним из крупнейших предприятий алмазно-бриллиантовой отрасли России, и поэтому описание его основных средств – это огромный список всевозможных видов основных средств, начиная от зданий и сооружений, машин и оборудования, и, заканчивая инструментом и прочим инвентарем. Для организации грамотного страхового и перестраховочного покрытия имущественных рисков ЗАО «АЛРОСА» в отношении размера страховых сумм привлекается независимая компания-оценщик, пользующаяся надежной репутацией в области оценочной деятельности. Ее главная задача заключается в определении страховых сумм для всех производственных объектов, которые затем фиксируются в договоре страхования и перестраховочной документации. В результате формируется финальный отчет по оценке, данные которого используются в дальнейшем для организации страхования и перестрахования имущественных рисков.

Следующим этапом является подготовка технического задания для организации страхования и перестрахования, включающая в себя основную информацию, необходимую для организации страхования (перечень рисков, страховые суммы, лимиты ответственности, франшизы по видам рисков, дополнительные данные).

Параллельно подготовке технического задания ЗАО «АЛРОСА» проводит тендер по выбору страхового брокера. Он включает в себя сбор и анализ сведений о финансовых показателях страховых брокеров за последние два-три года, таких как величина собственного капитала, величина текущих активов и пассивов, величина чистой прибыли, величина годового оборота и других показателей. Результатом тендера является выявление победителя и подписание с ним договора на оказание брокерских услуг в сфере страховой деятельности. После проведения тендера по выбору страхового брокера ЗАО «АЛРОСА» проводит тендеры по выбору российской страховой компании и перестраховщика-лидера.

Заключительным этапом процесса организации страховой защиты является контроль соответствия условий страхования и условий перестрахования.

Существуют два распространенных варианта страхования основного капитала в зависимости от варианта определения его стоимости:

1. По остаточной стоимости, когда страховая сумма рассчитывается на основании балансовых данных о первоначальной стоимости имущества за вычетом начисленной амортизации по данному виду имущества.

2. По восстановительной стоимости, когда страховая сумма определяется исходя из суммы средств, необходимых для приобретения (постройки, ремонта, восстановления) имущества, аналогичного по своим характеристикам утраченному (поврежденному).

Обычно остаточная стоимость ниже восстановительной, поэтому и страховая премия в первом случае будет меньше. Следует заметить, что работа по оценке рисков, которым подвержено имущество предприятия, часто оказывается полезной не только при заключении договора страхования. Опыт крупнейших российских и международных компаний свидетельствует о том, что затраты на выявление и ликвидацию «слабых мест» (либо профилактику рисков) позволяют в дальнейшем снизить вероятность возникновения убытков и всегда окупаются, в том числе благодаря экономии на страховых взносах будущих лет.

Страхование основного капитала, прежде всего, ответственность предприятия. Несмотря на то, что все расходы по страхованию оно относит на себестоимость, как правило, руководители не прочь сэкономить на глобальной защите своего имущества. Разумная экономия необходима, но в идеале она должна сводиться к учету наиболее актуальных рисков и выявлению баланса взаимных интересов сторон, то есть взвешенного соотношения цены и качества. По мнению специалистов страхового рынка, порядок организации страхования и перестрахования, который принят в ЗАО «АЛРОСА», позволяет обеспечить максимально надежную страховую защиту имущественных интересов предприятия. Последовательное выполнение всех предложенных этапов позволяет достичь необходимого результата и, как следствие, выплаты основной суммы страховых возмещений при наступлении страхового случая.

Система страховой защиты основного капитала предприятия является составной частью комплексной системы управления рисками предприятия и эффективным методом снижения производственных рисков, возникающих в процессе его работы.

Итак, видим, что принцип страхования можно применять даже при почти полном отсутствии научно обоснованиях данных для вычисления страховых ставок. Если оценки не завышены и проведены квалифицированно, то оказывается, что взносы, получаемые при страховании самых уникальных непредвиденных ситуаций, покрывают потери, а потери и доходы от разных предприятий компенсируют друг друга даже тогда, когда между самими предприятиями не обнаруживается никакого родства. Как уже отмечалось, дело, по-видимому, в том, что сам факт вынесения суждения по поводу возможных ситуаций создает весьма солидную основу для объединения последних в группы. А при объединении в группы различных, даже весьма разнородных случаев, по поводу которых можно выносить достаточно компетентные суждения, наблюдается тенденция к постоянству и предсказуемости.

Однако ситуация со страхованием в странах, недавно вступивших на путь рыночной экономики, в частности в России, далеко не такая радужная. Это обусловливается тем, что в России ранее осуществлялось централизованное управление экономикой, что подразумевало формирование государственных резервов, которые расходовались на поддержку предприятий и помощь населению в случае наступления неблагоприятных ситуаций. Фактически это было эквивалентно самострахованию, только в масштабах целой страны. Многие виды рисков, например финансовые и коммерческие, практически полностью отсутствовали, по крайней мере, на внутреннем рынке.

В условиях рыночной экономики объемы государственной поддержки сокращаются во много раз. Приватизированные предприятия должны сами заботиться о создании механизмов ликвидации убытков при наступлении критических ситуаций. И страхование выступает здесь одним из наиболее доступных и проработанных с рыночной точки зрения механизмов. По официальным данным, существующий рынок страховых услуг покрывает не более 10–20 % общей потребности экономики страны. Страховые компании обладают небольшим собственным капиталом, а это ограничивает их возможности по покрытию крупных рисков [268] .

Таким образом, значительную роль в деятельности российских компаний играют другие методы управления риском, в том числе организация и осуществление предупредительных мероприятий, а также самострахование. Это подчеркивает важность рассмотрения данных механизмов и оценки эффективности их использования.

В рамках конкретной страны спрос на новые технологии формируется как хозяйствующими субъектами экономики, так и институтами государственного управления. Характерной особенностью инноваций является то, что отчасти спрос и предложение на них формируется одними и теми же субъектами инновационного рынка. При таком положении вещей хозяйствующие субъекты занимаются так называемым внутренним инновационным капиталовложением. Однако такой вид отношений носит субъективный характер, выражающий отраслевую принадлежность компании, а также рыночную конъюнктуру.

Из положения классической экономической теории известно, что для появления предложения необходимо присутствие устойчивого спроса, подкрепленного реальными финансовыми активами. Активность такого предложения напрямую зависит от качественных и количественных характеристик самого спроса. Таким образом, для появления на рынке инноваций собственно самих технологий необходим устойчивый платежеспособный спрос. И чем выше характеристики такого спроса, тем более качественный отклик будет со стороны производителей.

Как уже упоминалось выше, субъектами рынка инновационных продуктов являются хозяйствующие субъекты экономики, а так же институты государственного управления. Однако эти субъекты формируют спрос на технологические продукты. Предложение формируется со стороны специально созданной инфраструктуры (по Н. Кондратьеву), которая включает в себя исследовательские центры, научные институты, компании, специализирующиеся на выпуске технологических продуктов, а так же исследовательские лаборатории хозяйствующих субъектов и пр.

На рынке инноваций конкурируют и производители, и потребители новшеств, и государство. Наличие конкуренции стимулирует компании к принятию решений с определенной долей риска. Риск происходит из того, что при борьбе за рынок каждый его субъект пытается найти различные пути усовершенствования своего продукта, в том числе и за счет усовершенствования технологии производства. Компаниям приходится вкладывать свои активы в несколько инновационных направлений, что естественно ведет к неудачам и потерям капитала из-за неверно сделанного выбора. Однако, методом проб и ошибок в конце концов определяются наиболее верные пути дальнейшего совершенствования продукта и его процесса производства.

Таким образом, уровень риска, который готовы взять на себя компании, является одним из ключевых факторов инновационного процесса. Научиться управлять основным капиталом в условиях перехода к инновационному способу производства – задача сложная, предполагающая тесное сотрудничество научного и производственного потенциала страны.

7.4. Трансформация механизмов ценообразования – внутрифирменные издержки и трансфертные цены

В законодательстве и научной литературе нет единого понимания трансфертного ценообразования. В НК РФ термины «трансфертное ценообразование», «трансфертная цена» не упоминаются, хотя в нем содержатся отдельные нормы, направленные на корректировку трансфертных цен. Трансфертные цены должны устанавливаться так, чтобы для каждого из центров можно было определить не только реальное значение расходов, но и прибыли, что в дальнейшем позволит сформировать развернутую информационную систему объективной оценки эффективности и выявления «узких мест» в деятельности подразделения. Таким образом, трансфертное ценообразование представляет собой основу для методов измерения, оценки, контроля и стимулирования деятельности центров ответственности (структурных подразделений).

Трансфертные цены – это цены, применяемые внутри фирмы при реализации продукции между подразделениями компании, а также разных, но входящих в одно объединение компаний. Под трансфертными подразумеваются цены, по которым совершается купля-продажа сырья, комплектующих и других ресурсов родственными компаниями. Как правило, информация о трансфертных ценах ограничена, она составляют коммерческую тайну, а её уровень и соотношения значительно отличаются от цен при внешних поставках. Последние могут быть в несколько раз выше при продажах на рынке.

Трансферты – это операции, в ходе которых подразделения компании передают друг другу товары и оказывают услуги. Установленные внутри компании трансфертные цены это расходы для принимающего подразделения и поступления для поставляющего подразделения. Это значит, что установление цены влияет на рентабельность каждого подразделения. Таким образом, признаками трансфертной цены в соответствии с общепринятыми международными документами являются: использование во взаимоотношениях между взаимозависимыми лицами; формирование под влиянием не рыночных факторов, а отношений взаимозависимости.

Общая цель трансфертного ценообразования – влиять на показатели работы каждого подразделения, занятого изготовлением продукции, способствовать увеличению прибыли подразделений фирмы, что должно в целом вести к увеличению прибыли фирмы. Достижение этой общей цели должно обеспечиваться через целую систему частых целей, достижение которых часто представляет большие трудности. Этими частыми целями могут быть:

1. Система трансфертного ценообразования должна представлять информацию для принятия менеджерами подразделений экономически обоснованных решений. Это произойдет тогда, когда управленческие решения на уровне подразделений, нацеленные на рост их прибыли, будут также увеличивать показатели прибыли компании в целом.

2. Система трансфертного ценообразования должна представлять информацию для оценки работы менеджеров и экономических показателей деятельности подразделений. Необоснованная трансфертная цена, искажающая реальные расходы и доходы принимающего и поставляющего подразделений, приведет к неправильной оценке прибыли подразделений и работы менеджера. Это может привести к отрицательным последствиям в отношении мотивации их работы.

3. Трансфертные цены должны способствовать целенаправленному перемещению части прибыли между подразделениями в интересах компании в целом.

4. Система трансфертного ценообразования должна гарантировать, что автономность деятельности подразделений не нарушается, т. е. их издержки компенсируются.

Главная цель введения трансфертных цен на практике – это минимизация налогообложения внутрикорпоративных расчетов и таможенных платежей, а также аккумулирование прибыли в сбытовых структурах, зарегистрированных в зонах с льготным налогообложением. Однако трансфертное ценообразование – это не только налоговые схемы. Если рассматривать группу компаний как единый бизнес, объединенный общей стратегией, то внутри ее (этой группы), как правило, существуют экономические интересы основного владельца и миноритарных акционеров отдельных предприятий. Если внутри группы активы переходят из одной компании в другую, то у основного собственника они, образно говоря, перетекают из одного кармана в другой, а акционеры отдельных компаний могут потерпеть убыток или получить доход за счет того, что активы были оценены значительно выше или ниже их рыночной стоимости.

Реализация права собственника на получение дохода от собственности на акции предприятия происходит с помощью трансфертных цен, устанавливаемых либо на продукцию, либо на используемые сырье и материалы. При этом продукция реализуется, а сырье и материалы закупаются через входящие в бизнес снабженческо-сбытовые фирмы. Тогда трансфертные цены внутри бизнеса устанавливаются таким образом, чтобы не оставлять на основном предприятии ничего сверх необходимого для покрытия производственных издержек минимума средств. Таким образом, общая прибыль бизнеса аккумулируется на счетах снабженческо-сбытовых фирм, исполняющих роль центров прибыли.

Одно из существенных отрицательных последствий практики использования трансфертных цен – невыгодность внешних инвестиций и кредитования таких предприятий, которые не показывают свою прибыль. Применение трансфертных цен имеет несколько негативных для экономики в целом и даже противоправных аспектов, которые должны преследоваться государством. Оно также может отрицательно сказываться на привлечении инвестиций и на конкурентоспособности продукции, особенно по сравнению с продукцией зарубежных компаний. Однако сами по себе трансфертные цены как внутренние расчетные цены компаний не стоят вне закона. Более того, они позволяют оптимизировать затраты и внутренние финансовые потоки компаний. Поэтому формы установления и использования трансфертных цен заслуживают внимания и должны изучаться финансовыми менеджерами компаний.

В настоящее время применяются следующие методы трансфертного ценообразования: на основе рыночной текущей цены товара; на основе метода, ориентированного на предельные издержки; на основе издержек производства; на основе метода, ориентированного на договорные цены. По данным исследований западных компаний, трансфертные цены устанавливают: на основе метода затрат – 57 %, на основе рыночных цен – 30 %, на основе договорных – 7 %, на основе прочих методов – 6 %. Независимо от варианта расчета трансфертной цены во внимание должны приниматься, прежде всего, следующие принципы: трансфертная цена должна отражать цели предприятия и способствовать согласованию с ними тактических целей подразделений; трансфертная цена должна поддерживать автономность центров ответственности (децентрализованное управление внутри предприятия); трансфертная цена должна быть побудительным мотивом к контролю затрат и обеспечивать гибкость в качестве финансового инструмента управления.

Поскольку каждый центр ответственности в рамках финансовой структуры предприятия рассматривается как самостоятельное хозрасчетное подразделение, то приемлемым способом установления трансфертной цены является рыночный подход. В трансфертном ценообразовании всегда участвуют две стороны: центр ответственности, передающий свою продукцию (услугу), и центр ответственности, принимающий этот продукт (услугу) для ее последующей переработки или потребления. При формировании трансфертных цен на основе рыночных цен обеим сторонам предоставлено право взаимодействия с внешними продавцами и покупателями, между ними должны соблюдаться следующие условия:

1) центр ответственности, приобретающий продукцию (услугу), должен покупать ее внутри предприятия до тех пор, пока продающий центр ответственности не завышает существующие рыночные цены и желает продавать свою продукцию внутри предприятия;

2) если продающее подразделение завышает существующие рыночные цены, то покупающий центр ответственности может приобрести их на стороне.

Для применения рыночных трансфертных цен необходимо наличие хорошо развитого рынка полуфабрикатов и комплектующих, аналогичных продукции подразделений; устойчивых равновесных цен; достаточно высокой степени децентрализации управления, когда подразделения вправе выбирать покупать и продавать как «у себя», так и на стороне.

Возможно строить трансфертные цены на договорной основе, поскольку только такие цены гарантируют фирму от внутренней дестабилизации в системе управления. Для того чтобы воспрепятствовать росту тенденции к повышению трансфертных цен, руководители фирм идут по пути сокращения внутрифирменного товарооборота и передачи части производства компонентов и узлов независимым поставщикам, что оказывается более эффективным, чем, если бы эти узлы производить своими силами.

Важной отличительной чертой внутрифирменных расчетов является то, что о них нет информации в печати. Во многих случаях применение системы трансфертных цен в децентрализованных компаниях составляет коммерческую тайну. Ориентация на рыночные цены при определении трансфертных цен характеризует отход от затратного метода определения трансфертных цен. Под затратным методом определения трансфертных цен понимается метод формирования цены, когда все фактические затраты включаются в цену, а сведения об этих затратах берутся из бухгалтерских и оперативных отчетов подразделений.

Разновидностью трансфертной цены является цена, рассчитанная на основе фактических затрат и фактических цен готовой продукции за вычетом издержек ряда других отделений (в обратном порядке технологической цепочки). По оценкам специалистов, в такую цену включают издержки отделения поставщика – 22 %, прибыль – 15 %, разного рода рыночные надбавки – 34 %, торговые наценки – 19 %, прочее – 10 %. Такой подход практикуют японские и американские фирмы. Американские экономисты разработали метод, который позволяет изменять во многом произвольный порядок образования трансфертных цен, когда к издержкам производства прибавлялась определенная прибыль.

Трансфертная цена по их рекомендации образуется исходя из фактической цены. Прибыль в этом случае исчисляется следующим образом [269] :

Р = В – (Са СЬ),

где Р – прибыль; В – выручка от продажи конечного продукта компании на рынке: Са, СЬ – полные затраты отделений «а» и «Ь», т. е. тех отделений, которые принимали участие в изготовлении узлов и деталей.

Распределение корпоративной прибыли осуществляется согласно формулам:

Pa = (P x СЬ) / (Са + Сb); Pb = (P x Ca) / (Ca + СЬ).

Отсюда уровень трансфертной цены на промежуточную продукцию, например, отделения «а» определяется суммированием издержек и распределенной величины прибыли:

Цта = Са + Pa.

Существует методика расчетов внутрифирменных цен, когда используются все три фазы трансфертных цен: издержки, рыночные цены и договор. Индекс распределения корпоративной прибыли определяется по формуле:

Pи = (Цт С) / (Цр Цт)

где Ри – индекс распределения корпоративной прибыли; Цр – рыночная цена; Цт – цена трансфертная; С – затраты (издержки).

Если индекс распределения прибыли, например, равен 2, это означает, что на каждые 2 руб. прибыли отделения-поставщика трансфертная цена должна быть на 1 руб. меньше рыночной цены. Имеется в виду, что трансфертная цена ниже рыночной. Индекс устанавливается один раз в году в результате переговоров между отдельными партнерами по внутрифирменной сделке. Этот индекс остается неизменным до следующих переговоров. Неизменная форма расчетов индекса распределения корпоративной прибыли призвана обеспечить автоматическое изменение трансфертных цен в зависимости от динамики внутрифирменных затрат и ценовой ситуации на рынке.

Существует также метод двойной трансфертной цены. Он предполагает установление трансфертной цены на основе затратного подхода, т. е. в цену отделения поставщика включаются все издержки (прямых затрат) Эта продукция реализуется по фактическим рыночным ценам. Учитывая, что они ниже, отделение кредитуется центром за счет корпоративной прибыли на сумму разницы между трансфертной ценой и рыночной ценой.

Стоимость внутрифирменного оборота, в основе которой лежат прямые затраты, условно завышается за разницу трансфертной и рыночной цен с последующей компенсацией из общекорпоративной прибыли. В действительности прибыль компании уменьшается только на величину премий управляющим отделениями и определяется в процентах от суммы условной прибыли. Дело в том, что у компании уровень материального стимулирования имеет свои ограничения, например 10 %; поэтому свободный остаток средств целесообразно использовать на нужды производства.

Такой метод имеет свои достоинства, которые могут использоваться для решения стратегических задач управления, а именно для получения от партнеров по фирменной сделке достоверной информации о фактических издержках производства партнеров. Это помогает разрабатывать и принимать эффективные управленческие решения. Не нужно забывать, что такая информация скрывается, поскольку в фирму могут входить разные собственники со своими интересами.

При всех перечисленных методах определения трансфертных цен нижним пределом их являются затраты (полные, прямые, нормативные, предельные) отделения поставщика, а верхним – рыночная цена. Эти пределы диктуются интересами поставщика, с одной стороны, интересами покупателя – с другой. Отделению-поставщику нет смысла продавать свою продукцию по цене ниже производственных затрат, в то же время как отделению-покупателю нет выгоды приобретать внутрифирменную продукцию по ценам выше рыночной. Это одна проблема. Есть и другая – вопрос определения расчетной прибыли самой фирмы. Отделения фирмы участвуют в образовании общей прибыли фирмы, и потому трансфертные цены являются важным инструментом корпоративной системы управления в части обеспечения соответствующей эффективности производства.

Прибыль – действенный показатель эффективности работы структурной единицы компании. Знание состояния дел в таком вопросе помогает принимать соответствующие меры по активизации работы по всем направлениям, обеспечивающим более эффективное производство. Это подтверждает вывод о том, что трансфертные цены дают ясную картину о действительном состоянии издержек производства в отделениях фирмы. А соответствующая информация о рыночных ценах позволяет фирме вырабатывать свою стратегию по части сокращения издержек производства, по части формирования трансфертных цен с целью повышения материальной заинтересованности отделений поставщиков в снижении затрат на производство.

7.5. Направления инновационного развития российских банков: региональный аспект

Понятие банковской системы, как известно, охватывает общенациональный уровень, и в России включает в себя Центральный банк Российской Федерации (Банк России), кредитные организации, а также филиалы и представительства иностранных банков. Для регионов совокупность действующих на нем региональных банков, филиалов инорегиональных банков, а также подразделений Банка России, определяется как банковский сектор конкретного региона.

Например, банковский сектор Тюменской области представлен Главным Управлением Банка России по Тюменской области (поднадзорна территория юга области, а также Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского автономного округов), региональными банками с филиалами, филиалами банков других регионов, в том числе Западно-Сибирским банком Сбербанка России, а также внутренними структурными подразделениями указанных организаций. В целом, второй уровень банковского сектора области представлен двумя основными группами банковских структур: региональными банками и филиалами банков других регионов.

По состоянию на 01.01.10 г., место банковского сектора Тюменской области в банковской системе России по основным показателям банковской деятельности характеризуют следующие данные. Удельный вес активов банковских структур области в совокупных активах составляет 1,8 % (в том числе в совокупных активах российских банков без активов головных офисов и филиалов, расположенных на территории Москвы – 10,2 %), в выданных кредитах нефинансовым организациям – 1,4 % (без учета банковских структур Москвы – 3 %), в выданных кредитах физическим лицам – 3,9 % (5,6 % соответственно), в средствах клиентов – 2,4 % (без учета банковских структур Москвы – 5,3 %), в том числе во вкладах населения – 2,9 % и в средствах клиентов (кроме вкладов физических лиц) – 2 % (без учета банковских структур Москвы – 4,7 % и 6,2 %, соответственно).

Количественные тенденции, характеризующие банковские структуры Тюменской области, имеют четко выраженную динамику. В течение 20022009 годов сократилось количество действующих региональных коммерческих банков (с 32 на начало 2002 года до 17 на начало 2010 года). Сокращение произошло в связи с отзывом лицензии за нарушение банковского законодательства у пяти банков, в связи с изменением юридического адреса у пяти банков, и в связи с присоединением к другим коммерческим банкам – также у пяти банков. Таким образом, происходят процессы централизации и концентрации банковского капитала. Параллельно сокращению количества действующих региональных коммерческих банков, изменяется банковская филиальная сеть. За анализируемый период сократилось число филиалов региональных коммерческих банков (с 80 на начало 2002 года до 64 по состоянию на начало 2010 года), причем было открыто 19, а закрыто 35 филиалов. Таким образом, процессы закрытия филиалов и преобразования их во внутренние структурные подразделения опережали процессы открытия филиалов региональных банков на территории области.

Иначе ведут себя банки других регионов, осуществляющие экспансию на региональный банковский рынок Тюменской области. За анализируемый период количество филиалов банков других регионов увеличилось на 62 % (с 37 по состоянию на начало 2002 года до 59 по состоянию на начало 2010 года). Вместе с тем, на общем фоне роста числа филиалов инорегиональных банков, в течение 2002–2009 годов всего было открыто 52 филиала, закрыто – 30 филиалов. Подавляющая часть филиалов открыта банками Москвы. Также на территории Тюменской области осуществляет деятельность Западно-Сибирский банк Сбербанка России.

Приведенные данные свидетельствуют о наличии конкуренции на региональном банковском рынке между различными группами банков. Причем из борьбы выбывают как региональные банки, так и банки других регионов (через свои филиалы на территории области). Для более глубокого анализа тенденций развития регионального банковского Тюменской области оценивалась структура рынка по группам банковских структур (в разрезе региональных банков и банков других регионов, включая Западно-Сибирский банк Сбербанка России) за период 2003–2009 годы включительно. С целью оценки региональный банковский рынок был разделен на следующие сегменты: рынок привлеченных ресурсов, рынок средств клиентов (без вкладов физических лиц), рынок вкладов физических лиц, рынок выпущенных долговых обязательств банков, рынок кредитов нефинансовым организациям и рынок кредитов физическим лицам.

На региональном банковском рынке привлеченных ресурсов конкуренция между группами банковских структур может быть оценена как очень жесткая. Так, анализируемый период можно разделить на два интервала. Первый временной интервал – с начала 2003 года до начала 2006 года – характеризуется преобладанием доли региональных банков над филиалами банков других регионов, причем указанная доля снижается с 54,65 на 1.01.03 г. до 50 % по состоянию на 1.01.06 г. Переломным годом явился именно 2006, в течение которого региональные банки потеряли лидирующую долю рынка привлеченных ресурсов. Этот же год определил начало нового временного интервала распределения рынка – с начала 2006 года до начала 2010 года – в течение которого происходит постоянный передел регионального рынка привлеченных ресурсов, однако доля региональных банков не превышает 49,4 % (по состоянию на 1.01.08 года).

Минимальная доля – 40,8 % рынка – приходилась на региональные банки по состоянию на начало 2009 года, увеличившись до 43,8 % на 1.01.10 года. Для ответа на вопрос, на каких сегментах регионального рынка привлеченных ресурсов банки Тюменской области уступают позиции филиалам инорегиональных банков, оценивалась в динамике структура рынка средств клиентов (без вкладов физических лиц) и структура рынка вкладов физических лиц. Результаты оценки позволили сделать следующие выводы.

Основные потери региональных банков приходятся на средства клиентов (без вкладов физических лиц), причем динамика их рыночной доли имеет ярко выраженный характер. Так, по состоянию на начало 2003 года, доля региональных банков составляла около 80 % рынка средств клиентов Тюменской области (без вкладов физических лиц). На начало 2010 года указанная доля составила всего 39,7 %, снизившись за семь лет вдвое. Основными причинами выступило сокращение количества региональных банков путем преобразования в филиалы банков других регионов, переход части клиентов, являющихся подразделениями крупных московских компаний, на обслуживание во вновь открывшиеся филиалы московских банков, а также фактор «здоровой» конкуренции, связанный с желанием клиентов получать более качественное обслуживание. Вместе с тем, последняя причина была актуальна в начале анализируемого периода, в то время как на начало 2010 года, как представляется, ее актуальность постепенно утрачивает свое значение.

Региональные банки, проводя целенаправленную политику на повышение качества обслуживания, снижение тарифов, расширения спектра услуг, в настоящее время по качеству расчетно-кассового обслуживания не уступают инорегиональным филиалам. Однако тенденции к изменению структуры рынка в пользу региональных коммерческих банков Тюменской области не наблюдается. Указанная тенденция носит ярко выраженный отрицательный характер и несет в себе потенциальную угрозу удорожания ресурсов региональных банков, сокращения возможности к росту рентабельности деятельности, к возможности укрепления капитальной базы.

Потери в сегменте средств предприятий региональные банки пытаются восполнить на региональном сегменте рынка вкладов физических лиц. Однако, за весь анализируемый период, доля региональных банков не превышала 45,5 % рынка (максимальное значение, достигнутое по состоянию на 1.01.06 года). Динамику доли региональных банков на рынке вкладов физических лиц можно представить в форме пирамиды – начиная с доли 35 % рынка по состоянию на 1.01.03 года, рыночная доля постепенно увеличивалась вплоть до начала 2006 года, после чего происходило ослабление позиций региональных банков на рынке вкладов физических лиц. Так, по состоянию на начало 2010 года, рыночная доля региональных банков составила 37,5 % общего объема вкладов физических лиц, привлеченных всеми банковскими структурами на территории Тюменской области. Основными причинами указанных тенденций выступили следующие.

До начала 2000 годов, региональные банки не уделяли должного внимания развитию своей депозитной политики, в том числе, в отношении населения. После 2000 года региональные банки начинают разрабатывать и реализовывать вполне грамотные политики по привлечению средств населения во вклады, что дает свои положительные результаты вплоть до начала 2006 года. Однако, в связи с внутрибанковскими ограничениями на возможность повышения привлекательности своих депозитных продуктов у потенциальных вкладчиков – физических лиц за счет увеличения процентной ставки, региональные банки Тюменской области в течение 2006–2009 годов уступают рыночную долю анализируемого сегмента филиалам банков других регионов.

Восполнять потери в ресурсах региональные банки пытаются за счет выпуска долговых ценных бумаг. Так, доля указанного сегмента банковского рынка, приходящаяся на региональные банки, увеличивается с 40 % по состоянию на начало 2003 года до 72,4 % на начало 2009 года (некоторое снижение доли происходит на начало 2010 года до 65 %). Эта мера скорее вынужденная, чем тщательно спланированная и взвешенная, и вряд ли ее следует рассматривать как региональное проявление общемировых процессов секьюритизации деятельности финансовых посредников. Кроме того, такое замещение в составе привлеченных ресурсов банков обусловливает рост расходов по оплате банковских обязательств.

Помимо распределения регионального рынка банковских ресурсов и его сегментов между группами банковских структур, целесообразно исследовать рынок банковских кредитов в разрезе также его основных сегментов, а именно, кредитов предприятиям нефинансового сектора и кредитов физическим лицам. На рынке кредитов предприятиям нефинансового сектора в анализируемом периоде прослеживается четко выраженная тенденция к сокращению доли региональных банков (с 53,4 % на начало 2005 года до 38 % на начало 2010 года), что еще раз подтверждает тезис о более качественном обслуживании (в частности, кредитном), осуществляемом филиалами инорегиональных банков.

Что касается структуры рынка кредитов населению, то доля региональных банков на протяжении всего рассматриваемого периода не превышала уровня 39,3 % (по состоянию на 01.01.05 г.) и не опускалась ниже 30,9 % (по состоянию на начало 2010 года). Вместе с тем, в период с конца 2006 года до начала 2009 года, доля региональных банков находилась примерно на одном уровне – около 33 % регионального банковского рынка кредитов населению. Снижение рыночной доли на начало 2010 года обусловлено действовавшим во многих региональных банках мораторием на выдачу потребительских кредитов. Таким образом, оцениваемый сегмент регионального банковского рынка не претерпевает существенных структурных преобразований. В целом, в связи с более высокими рисками при кредитовании физических лиц и более высокими трудозатратами по сравнению с кредитованием предприятий нефинансового сектора, рассматриваемые тенденции можно охарактеризовать как негативные для региональных банков Тюменской области.

На основании вышеизложенного, можно выделить следующие основные черты, характеризующие развитие банковского сектора Тюменской области.

Во-первых, сокращается общее количество региональных коммерческих банков и их филиалов и одновременно расширяется сеть филиалов банков других регионов, осуществляющих деятельность на территории Тюменской области.

Во-вторых, ярко выражены тенденции централизации собственности на банковский капитал (в пользу банков Москвы).

В-третьих, ресурсная база региональных коммерческих банков претерпевает качественные изменения в сторону удорожания за счет сокращения остатков на счетах клиентов – предприятий нефинансового сектора и возмещения недостающих ресурсов за счет более дорогих вкладов населения и долговых ценных бумаг.

В-четвертых, сокращаются потенциальные возможности роста доходов региональных банков за счет традиционных банковских операций, в особенности, за счет кредитования предприятий нефинансового сектора.

В-пятых, в связи с вышеобозначенными тенденциями, усилением конкуренции, региональным банкам все сложнее поддерживать свое экономическое состояние на приемлемом уровне и создавать предпосылки для обеспечения своей финансовой устойчивости в будущем.

Итак, региональные банки Тюменской области должны пересмотреть стратегию своего развития, взяв за основу следующие основные принципы в части активизации мероприятий по повышению ряда важнейших параметров банковской деятельности, в том числе:

– капитальной базы;

– развития банковских синдикатов как эффективной формы коммерческих банковских объединений, сохраняющей юридическую независимость банков, в части синдицированного кредитования и по другим направлениям банковской деятельности, в рамках действующего антимонопольного законодательства;

– разработать комплекс мероприятий по повышению лояльности клиентов и персонала.

Перечисленные аспекты в определенной степени носят для банковского бизнеса инновационный характер. В самом деле, до недавнего времени политика конкретных банков была фактически направлена на удовлетворение интересов ограниченного круга лиц, прежде всего, собственников, владеющих крупнейшими пакетами акций (паев). В то же время, наблюдалась устойчивая тенденция к сращиванию указанной категории лиц с членами высших исполнительных органов банка, или топ-менеджментом. В условиях финансовой стабильности указанные лица могли себе позволить не ограничиваться в распределении части прибыли на вознаграждение членам совета директоров (наблюдательного совета) и бонусы топ-менеджменту, нередко в ущерб банковским миноритариям и персоналу. Кроме того, по словам Председателя Центрального банка Российской Федерации С. Игнатьева [270] , «в настоящее время Банк России проводит анализ причин возникновения проблем у крупных и средних банков, которые в течение последних полутора лет попали под процедуру санации, или тех, у которых были отозваны лицензии».

Анализ показывает, что в абсолютном большинстве случаев проблемы возникают у банков, которые кредитуют бизнес своих собственников. Причем видимых юридических связей между заемщиками и собственниками банка может и не быть. Действительная картина выясняется только после “вскрытия”, когда в банк приходят сотрудники Агентства по страхованию вкладов. В настоящее время готовятся поправки в законодательство, расширяющие понятие “связанность”. Здесь, видимо, не обойтись без такого понятия, как мотивированное или профессиональное суждение, что тоже потребует внесения поправок в законодательство. Оценка уровня рисков должна производиться не только по критерию правовых связей или связей по капиталу, но и на основании любой информации о фактическом владении физическими лицами банком и соответствующим бизнесом. Таким образом, в докризисных условиях реальные собственники банков не только не предпринимают мер по укреплению банковской капитальной базы, но даже способствуют росту банковских рисков.

В случаях возникновения финансовых затруднений, современные российские банки рассчитывают на помощь государства. Как показывает текущий кризис, собственники большинства банков (в лице членов совета директоров и, нередко, топ-менеджмента) оказались не готовы оказывать финансовую помощь банкам в форме дополнительных взносов в уставный капитал и предоставления субординированных кредитов (через связанные с банком предприятия). Однако, роль государства должна сводиться, прежде всего, в создании благоприятных для ведения бизнеса условий, в стимулировании развития производства, всех отраслей, создании возможностей для роста благосостояния граждан как банковских клиентов, а не в прямой помощи банкам. Как следствие, в современных условиях требуется изменение подходов к управлению банком в целом, поиск инновационных путей развития, новых «точек роста», на что и направлены вышеизложенные принципы.

В целом, реализации указанных принципов возможно достичь при реальном пересмотре системы корпоративного управления и дивидендной политики, сдерживания роста удельного веса прибыли, распределяемой на выплату вознаграждения членам совета директоров и бонусы высшему исполнительному руководству банков в пользу банковских миноритариев, а также в пользу капитализации прибыли (в форме нераспределенной прибыли, резервного фонда как элементов и собственных ресурсов, и собственных средств (капитала)). Также в качестве точки роста предполагается рассмотреть лояльность банковского персонала, которая может быть достигнута за счет разработки эффективных систем стимулирования труда, включая возможности карьерного роста, повышения квалификации, реального осознания собственной значимости для настоящего и будущего конкретного банка. Именно лояльность миноритариев и персонала, как предполагается, позволит наращивать базовую составляющую основного капитала банка, а именно, уставный капитал, давая мощный толчок дальнейшему финансовому росту на инновационной основе.

7.6. Инновационные модели финансирования жилищного строительства

По данным Росстата (февраль 2010 г.) объемы введенного в строй жилья в России за 2009 год (59,8 млн кв. м) сопоставимы с 2008 г. В 2010 году запланировано к введению еще 60 млн кв. м. Вместе с тем, результаты двух предшествующих лет – это следствие сдачи домов, заложенных еще в докризисное время, с одной стороны, и следствие негативного влияния изменений законодательства (Федеральный закон «Об участии в долевом строительстве…» № 214-ФЗ, Градостроительный Кодекс), с другой. Цикл жилого строительства в России составляет, в среднем, 2–3 года, а в кризисное время, по разным причинам, новые стройки не закладывались.

Среди повлиявших (часто взаимосвязанных) факторов уместно отметить общее снижение продаж и низкую, по сравнению с нормальной, рентабельность. По данным различных аналитических источников (Ассоциация строителей России, Фонд содействия развитию жилищного строительства) катастрофическое снижение платежеспособного спроса на новые готовые квартиры (с 25 % до кризиса до менее 10 %), при постоянном росте числа домохозяйств, имеющих потребность на улучшение жилищных условий в течение ближайших трех лет (36 % в 2009 г., или свыше 10 млн домохозяйств) и др. Основная причина – это ограниченность традиционных источников финансирования и отсутствие инструментов привлечения средств, отвечающих реалиям сегодняшней экономики.

«Долевое строительство», в силу исторических причин, – основной источник финансирования; основан на вложениях частных граждан на различных этапах строительства объекта. Несмотря на постоянный контроль и надзор со стороны регулирующих органов (особенно ужесточены в связи с последними (июнь 2010 г.) изменениями в упомянутый закон 214-ФЗ), по экономической природе «долевки», граждане фактически занимаются инвестиционной деятельностью, а не покупкой жилья, не имея при этом должной квалификации и возможностей контроля за ходом строительства. Как следствие – появление «обманутых» дольщиков, с одной стороны, и чрезмерные обязательственные меры (по 214-ФЗ) в отношении застройщика вкупе с рисками неравномерного финансирования, с другой.

Ипотека и различные схемы секьюритизации ипотечных кредитов с выпуском ипотечных ценных бумаг, в особенности с привлечением государственных средств / гарантий через АИЖК, во-первых, не имеют в российских условиях базы развития без существенного роста доходов населения, во-вторых, рефинансирование кредитов, направляемых непосредственно застройщикам, не имеет достаточной базы качественных заемщиков. В конце концов, гонка за объёмами выданных кредитов – тупиковый путь развития: в соответствии с Концепцией развития системы жилищного кредитования, АИЖК должно обеспечить функционирование рыночных механизмов секьюритизации, а по факту АИЖК, преимущественно используя средства, привлеченные посредством государственных гарантий, стало для большинства ипотечных операторов и кредиторов первичной рефинансирующей организацией.

Кроме того, существует попытка использовать АИЖК (программа «Стимул») как инструмент финансирования самого этапа строительства, а это несвойственно его деятельности (основная функция АИЖК – финансирование ипотеки, т. е. работа с готовым, построенным и сданным, жильем). В итоге, в текущей ситуации основным источником финансирования строительства массового жилья является государство, однако правительство настаивает на оптимизации расходования государственных средств и вовлечения в строительство частного капитала. Созданы специальные институты, содействующие в получении финансирования, например, Фонд содействия развитию жилищного строительства (РЖС). Но деятельность последнего не связана с прямым финансированием, а лишь делает более доступными земельные участки под строительство. И в любом случае, Фонд не может решить проблемы функционирования рынка в целом.

Долговые ценные бумаги (обычные облигации), которые способны задействовать возможности квалифицированных инвесторов рынка капитала, связаны с дополнительным риском нецелевого использования полученных средств, так как они не привязаны жестко к конкретному проекту. В силу этого, учитывая текущие финансовые трудности застройщиков, их облигации не имеют инвестиционной привлекательности.

Все более актуальной становится проблема хронического дефицита инвестиционных средств у застройщиков, а значит, их дороговизны и к коррупционной составляющей в цене жилья, с одной стороны, и стагнации строительного и всех смежных рынков, с другой стороны. В этой связи предлагается использовать особый гибридный финансовый инструмент – жилищный сертификат, – как выпускаемая застройщиком путем эмиссии облигация особого вида, номинированная как в рублях, так и в «квадратных метрах». Наиболее содержательное нормативное описание данного инструмента содержится только в «Положении о выпуске и обращении жилищных сертификатов», утвержденном Указом Президента РФ № 1182 ещё 10 июня 1994 г. После внесения изменений в июле 2006 г. в закон «Об участии в долевом строительстве…» появилась достаточная законодательная база для использования данного инструмента вместо или одновременно с долевым строительством по классической схеме.

В частности, в пункте 2 статьи 1 данного закона указан способ привлечения денежных средств граждан для строительства (создания) многоквартирных домов и (или) иных объектов недвижимости юридическим лицом посредством выпуска эмитентом, имеющим в собственности или на праве аренды земельный участок и получившим в установленном порядке разрешение на строительство на этом земельном участке многоквартирного дома, облигаций особого вида – жилищных сертификатов, закрепляющих право их владельцев на получение от эмитента жилых помещений.

Исходя из положений данных нормативно-правовых актов, можно заключить, что жилищный сертификат – эмиссионная ценная бумага (вид облигаций), номинальная стоимость которой выражена в единицах общей площади жилья (номинальная стоимость не может быть менее 0,1 м2) и в его денежном эквиваленте, и которая предоставляет её владельцу право на приобретение в собственность квартиры в многоквартирном жилом доме, построенном за счет средств, полученных от размещения таких ценных бумаг. Сертификаты имеют индексированную номинальную стоимость и могут обмениваться на бумаги новой серии, если таковые выпущены. Собственник жилищных сертификатов, соответствующих не менее 30 % общей площади квартиры, имеет право на заключение с эмитентом договора купли-продажи. Законодательство устанавливает следующие требования к эмитенту: собственность или право аренды земельный участок, наличие разрешения на строительство, наличие проектной документации на строительство, регистрация эмитента на территории Российской Федерации.

Важно отметить, что для выпуска необходимо участие гаранта выпуска и банка-контролера, функции и задачи которых в законодательстве не содержатся (кроме упоминания о гарантии погашения сертификатов), что требует их дальнейшей разработки. Выпуск облигаций требует регистрации в ФСФР. Облигаций не может быть выпущено больше, чем кв. м конкретного проекта, а значит, невозможна двойная продажа квартир. Сделки с облигациями осуществляются без НДС.

Кроме того, ФСФР дано разъяснение, что жилищные сертификаты, как и обычные облигации, не могут быть возмещены по первому требованию – а только по истечении их срока, новацией или по оферте (что должно быть отражено в разрабатываемых при эмиссии правилах обращения). Благодаря двойственности номинала, сертификат является одновременно инструментом как фондового рынка, так и рынка строящихся квадратных метров, что делает неограниченными возможности их размещения и обращения – на почти всех этапах жизненного цикла проекта.

Преимущества, которые дает застройщику эмиссия и обращение сертификатов: возможность привлечения финансовых средств с рынка капитала; минимизация расходов на обслуживание долга; расширение рынка сбыта за счет реализации квартир через минимальную составляющую и за счет расширения информационного поля; управление структурой и стоимостью долга в процессе обращения сертификатов на вторичном рынке; упрощение процедуры заимствований в кредитных организациях; получение кредитной истории; сохранение экономической свободы заемщика; осуществление гибкой финансовой политики и эффективного управления продажами; применение сертификата в качестве инструмента бартерных сделок, что позволяет сдерживать демпинговые цены на квадратные метры в объекте со стороны подрядчиков; использование новых моделей хеджирования внешних рисков.

Переизбыток ликвидности на фондовом рынке, очередное нагнетание «пузыря» из-за существенного превышения цен акций над реальной стоимостью активов предприятий, практически полное отсутствие новых эмиссий облигаций тех эмитентов, под выпуски которых можно рефинансироваться в Центробанке России, и инструментов, привязанных к реальным активам и позволяющим получать адекватные доходности, отсутствие инвестиционных идей среди банковского сообщества, – все это предоставляет оптимальную среду для эмиссии застройщиками жилищных сертификатов, жестко связанных с реальным (строительным) сектором.

В российской практике имеется опыт выпуска сертификатов, но до сих пор они не вышли на «целевое» использование. С 1995 по 1999 гг. жилищные сертификаты были эмитированы Администрацией Санкт-Петербурга в лице Комитета экономики и финансов на основании Положения, но из-за статуса эмитента это были по сути государственные жилищные сертификаты. В 1994 г. Инкомбанком выпускались подобные ценные бумаги (по ряду критериев они также не соответствовали Положению). В 2007–2009 гг. ЛЭК (Санкт-Петербург), Росинка (Москва), ЮСК (Краснодар) эмитировали «обновленные» жилищные сертификаты (уже с учетом изменений 214-ФЗ), но они ставили перед собой внутрикорпоративные цели, а источники финансирования остались прежними (дольщики и банки). Кроме того, в каждом случае свои причины не позволили запустить процесс обращения сертификатов. В любом случае, упомянутые компании не стремились активно использовать инвестиционный потенциал бумаг, выражающийся в привлечении средств с широкого рынка капитала и всех возможных эффектов от вторичного обращения.

Отсутствие практики вторичного обращения является основной причиной, почему данный инструмент почти не используется, несмотря на то, что ряд российских фондовых площадок высказывали заинтересованность в развитии этого инструмента. В этой связи, обсуждается возможность реализации, как минимум, первых, пилотных, но полноценных эмиссий сертификатов как частно-государственные партнерства малой формы.

Государство, по понятным причинам, не может финансировать все объекты (экономического класса), способные удовлетворить спрос со стороны населения. Тем не менее, государство (в лице субъекта федерации или специальных институтов, ответственных за жилищное строительство, таких как Фонд РЖС, Фонд ЖКХ, Оборонстрой, или банк с государственным участием) способно сформировать мнение у участников рынка капитала относительно надежности инвестирования в жилищное строительство. В этой связи предлагаются, как минимум, несколько возможных мер по участию государства, направленные на повышение привлекательности инструмента:

1. Гарантия. Она приравнивает бумаги к заимствованиям, что имеет очевидную инвестиционную привлекательность. По сути, уже отработанные или активно внедряемые на настоящий день модели (например, упомянутая программа «Стимул» АИЖК, гарантия фонда РЖС на выкуп 25 % возводимого жилья, в соответствии с требованиями Минрегиона) могут быть заменены или дополнены соответствующими моделями на базе более удобного для строящегося жилья инструмента. Предлагаемый вариант позволяет АИЖК работать в свойственной ему нише – рынке готового жилья.

2. Договор между госструктурой и застройщиком на приобретение части готовой жилой недвижимости в объекте (например, для очередников), на базе которого выпускаются сертификат. Господдержка может быть пропорциональной объёму строительства объектов «социальной нагрузки». Гарантия покупки жилья в строящемся объекте позволяет инвестору понять источник погашения жилищных сертификатов при отсутствии продаж квартир после окончания строительства.

3. Приобретение жилищных сертификатов на этапе первичного размещения, которое дает инвестору сигнал о надежности вложений в предлагаемый инструмент. С другой стороны, госструктура имеет возможность покупки жилья по минимальной цене вследствие начального этапа строительства, а так же имеет возможность передачи сертификатов очередникам в начале строительства объекта, что позволит ускорить продвижение очереди нуждающихся в улучшении жилищных условий.

Преимущества жилищных сертификатов (по сравнению с ипотечными ценными бумагами), как и желательность господдержки для их развития нами сведены в табл. 7.6.

Таблица 7.6. Сравнение жилищных сертификатов и ипотечных ценных бумаг

Как фонд, РЖС не должен предоставлять свои услуги бесплатно, что также учитывается в предлагаемой схеме. В зависимости от принятых на себя функций по участию в проекте вознаграждение РЖС может складываться из:

1. Доходов от непосредственного инвестирования в проект посредством выкупа эмиссии или ее части (инвестор);

2. Доходов от участия в размещении эмиссии (андеррайтер);

3. Вознаграждения за предоставление гарантии (гарант выпуска);

4. Маржинальных доходов от курсовых разниц (маркет-мейкер).

У застройщиков часто возникает вопрос – почему продажа при начале строительства всех или основную часть будущих «квадратных метров» (особенно с участием государства) через эмиссию сертификатов по низкой цене в итоге должна быть выгоднее, чем легко индексируемая и контролируемая цена продаваемого кв. м по договору долевого строительства? Этому способствуют ряд факторов. Назовём наиболее существенные:

1. В первую очередь, реализация эмиссии сертификатов – это получение застройщиком, соответственно, всех или основной части денежных средств. Теоретически сразу. А в цену среднего кв. м при долевом строительстве придется закладывать существенный риск непродажи или продажи уже после завершения строительства (возможно, даже с дисконтом), который также подлежит индексации и регулярной оценке. Отсутствие гарантий сроков привлечения средств при долевом строительстве вынуждают застройщика к повышению уровня требуемой доходности;

2. Экономия на трансакционных издержках, в первую очередь, на риэлторских услугах (достаточно одного роад-шоу при эмиссии);

3. Модели ценообразования сертификатов могут быть различными: как разные транши, так и разные формулы, разрабатываемые и оформляемые в виде правил обращения могут учитывать индексируемость через вторичное обращение сертификатов на рынке. Застройщик через доверенные консультационные фирмы (обычно билль-брокеров, соорганизаторов размещения) может эффективно управлять ценой сертификатов рыночными методами – куплей-продажей, быть маркет-мейкером на рынке. При этом торговля происходит, как минимум, под контролем банка-гаранта, в рамках законодательства об эмиссионных ценных бумагах, а в случае обращения на бирже – дополнительных регулирующих органов. При реализации вторичного обращения также возможно участие государственных органов – как дополнительная гарантия.

Различие общих вариантов участия государственных структур и многообразие возможностей (реальных опционов) для всех участников процесса по реализации их прав на этапе обращения лишний раз подчеркивают гибкость данного инструмента, его повышенную «ценность» для застройщика. Модели размещения и обращения можно адаптировать к каждому конкретному случаю, для максимального экономического эффекта от использования механизма жилищных сертификатов.

Заключение

В посткризисный период и Россия, и мир в целом столкнулись с концептуальной неопределенностью, касающейся выбора механизмов, моделей и инструментария регулирования и управления социально-экономическим развитием. Общепринятый курс на поэтапную и всё более глубокую либерализацию хозяйственной жизни, оказался неэффективным. Рассуждения об «отмирании» государства, «сворачивании» его регулирующих функций в новой экономике, как выяснилось, уже недостаточно соответствуют экономическим реалиям.

Общемировой тенденцией сегодня является усиление государственного влияния на хозяйственную жизнь через систему традиционных и вновь создаваемых управленческих структур, в том числе и межгосударственных, а также наращивание государственной собственности, особенно в ключевых отраслях. Для России эта тенденция накладывается на необходимость трансформации сложившейся экспортно-сырьевой модели развития, формирования новой, инновационной экономики. В этой связи очень актуальным становится вопрос поиска и обоснования наиболее эффективного инструментария взаимодействия государства и рынка в изменившихся условиях.

То есть достаточно известная теоретическая проблема соотношения плана и рынка в современной России приобретает весьма прикладной смысл. Поискам методологии и инструментария разрешения данной проблемы и посвящены исследования, результаты которых представлены в коллективной монографии. Они затрагивают как сугубо теоретические вопросы, связанные с выявлением сущности инноваций, взаимосвязи инновационности и типа хозяйственной системы, оценке их кратко– и долгосрочных эффектов и т. д., так и прикладные проблемы, касающиеся особенностей инновационного развития отраслей, регионов, отдельных фирм, систем образования здравоохранения и др.

Какой должна быть экономика нашей страны в XXI веке? Говоря о магистральном направлении развития, его суть кратко можно выразить следующим образом – это социально-ориентированная экономическая система инновационного типа. Более сложный вопрос: Как обеспечить эффективное движение в данном направлении? При ответе на него нами была исследована эволюция хозяйственной системы, оценены возможности дальнейшего инновационного развития как на основе рыночной саморегуляции, так и планового управления, в том числе основанного на применении современных информационно-коммуникационных технологий.

Исследование позволяет сделать вывод, что оптимальным является подход, базирующийся на комбинировании планового и рыночного инструментария воздействия на хозяйственные процессы с целью придания им требуемого качества, обеспечения прогрессивного развития страны. В данной монографии и содержится поиск ответов на эти и многие другие, сопряженные, вопросы. В некоторых главах и параграфах нашей работы данные проблемы рассматривались пока только на уровне понимания и осмысления проблем, а не их окончательного разрешения.

Поэтому мы, безусловно, понимаем, что у читателя, изучившего наш труд, возможно, будет больше вопросов, чем ответов на них. Но, на наш взгляд, так и должно быть – только совместными творческими усилиями, на базе размышлений, основанных на конструктивном научном анализе, удастся отыскать и (что немаловажно!) реализовать наиболее эффективные механизмы и методы национального развития в XXI веке.

Поэтому авторский коллектив, а также профессорско-преподавательский состав кафедры Общей экономической теории Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов, приглашает всех заинтересованных лиц продолжить начатую нами разработку в различной форме: научных дискуссий на семинарах и конференциях, диссертационных исследований, научно-исследовательских работ и т. д.

Приложения

Антипина Е.С.

Институциональные основы перехода к инновационному развитию: роль финансово-промышленных групп и государства

Глобальный экономический кризис привел к усилению роли институтов государства в экономике и снижению возможностей рыночных структур. Тем не менее, обеспечение инновационного развития предполагает активную позицию интегрированных корпоративных групп в разработке и внедрении различного рода инноваций и модернизации производства, которая так необходима российской экономике.

Исследования многих отечественных и зарубежных ученых подтверждают высокую значимость интегрированных предпринимательских объединений в обеспечении инновационного процесса, поскольку крупная интегрированная корпоративная группа обладает широкими возможностями по внедрению инноваций [271] , более того, она способна успешнее приспособиться к неопределенности спроса на инновационный товар, что является весомым преимуществом корпоративных групп перед отдельными предприятиями.

Однако, для обеспечения перехода к инновационному развитию и модернизации необходимы благоприятные институциональные условия и долгосрочные инвестиции. Кроме того, требуется инфраструктура, позволяющая осуществлять инновационный процесс. В данной связи возникает масса вопросов, начиная с того, на какой основе названные условия могут быть обеспечены в сегодняшней российской экономике и заканчивая проблемой взаимодействия государства и частного сектора, а также инфраструктурных организаций при переходе к инновационному развитию. Анализ поставленных проблем позволяет выделить несколько ключевых факторов, ограничивающих инвестиции в модернизацию. К ним относятся:

во-первых, несовершенство правовой системы, и, как следствие, недостаточная защита контрактов;

во-вторых, отсутствие институтов и механизмов, позволяющих осуществлять долгосрочные инвестиционные проекты;

в-третьих, снижение предложения кредитных ресурсов в результате экономического кризиса.

Конкретизируя эффекты от названных факторов, в первую очередь следует констатировать, что современная институциональная среда в России не отвечает требованиям модернизации и инновационного развития. Глобальный экономический кризис сильно затормозил формирование институтов защиты промышленной собственности и авторского права и отодвинул на дальнейшую перспективу организацию royalties с внедрением российских идей за рубежом. Руководители зарубежных венчурных фондов указывают на несовершенство механизмов исполнения судебных решений и низкие гарантии исполнения контрактов [272] .

Серьезность проблем в данной области подтверждает структура иностранных инвестиций, направляемых в Россию. Для нее характерна высокая доля портфельных и низкая доля прямых вложений. Несмотря на остроту проблемы, изменения законодательства последуют, когда доминирующие в экономике финансово-промышленные группы предъявят «спрос» на эффективную правовую систему с целью защиты своих активов, однако это будет возможно только на стадии выхода из кризиса.

Подобная ситуация в отношении инвестиций обуславливается не только неэффективностью в поле правоприменения. Не менее важным элементом являются финансовые институты. В настоящий момент их система не выполняет функцию аллокации необходимого объема долгосрочных инвестиционных ресурсов в экономике, что обуславливается рядом причин.

Во-первых, отсутствуют институты и механизмы трансформации долгосрочных денежных ресурсов, которыми располагает пенсионный фонд, в капитал для осуществления долгосрочных проектов экономическими агентами.

Во-вторых, государственные корпорации развития, такие как Внешэкономбанк, «Российская корпорация нанотехнологий», «Российская венчурная корпорация» в 2009 г. были переориентированы на решение антикризисных задач. Кроме того, в ближайшие 2 года реализация ими антикризисных мер продолжится, что пропорционально сократит вклад данных организаций в обеспечение перехода экономики к инновационному развитию.

В-третьих, рационирование кредитов, которое активно проводилось банками в отношении компаний реального сектора в 2009 г., учитывая высокую концентрацию банковской отрасли в России, не могло не сказаться на снижении инвестиционной активности в экономике.

В-четвертых, в условиях кризиса институт корпоративных групп в ряде отраслей перестал играть привычную роль поставщика инвестиционных ресурсов, а в некоторых отраслях трансформировался в объект государственной поддержки.

Названные причины способствовали падению инвестиций в основной капитал на 17,6 % по итогам 2009 г. Кроме того, удельный вес прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в частный сектор экономики в общем объеме пИи снизился на 28 % по сравнению с 2008 г., на 10,2 % по сравнению с 2007 г. [273] В январе – апреле 2010 г. наблюдался рост инвестиций в основной капитал на 2,3 %, но пока нельзя констатировать его устойчивость [274] .

Воздействие перечисленных факторов на экономику приводит к необходимости дальнейшего перераспределения функций, которые выполняются государством и интегрированными корпоративным группами. Переход к инновационному развитию основывается на институтах государства, финансово-промышленных групп и государственно-частного партнерства. Каждый из названных институтов несет в себе некоторые недостатки, выполняя ряд своих функций неэффективно, что ведет к передаче их другому институту.

Государство обладает широкими возможностями по стимулированию инновационной активности субъектов частного бизнеса. Меры по стимулированию включают как прямые, предполагающие непосредственное участие государства в инновационном процессе (госзаказ, государственные предприятия, бюджетное финансирование), так и косвенные, воздействующие на деловую активность частного сектора. К последним относятся налоговые льготы, развитие венчурного финансирования, организация рынка новаций, консалтинг и обучение персонала, создание специализированных структур для реализации инноваций. Причем, наиболее актуальны, с точки зрения делового сообщества, именно инфраструктурные меры и подготовка квалифицированных кадров. Роль государства состоит в разработке механизмов и развитии институтов, которые обеспечат финансирование инновационного развития, позволят организовать инновационный процесс.

Реализация инновационных проектов может осуществляться как на основе института финансово-промышленных групп, так и государственночастного партнерства. В случае коммерческой целесообразности проекта предпочтительнее первое. Являясь формой замещения рынков труда и капитала, институт финансово-промышленных групп представляет собой механизм распределения рисков. Кроме того, те корпоративные группы, которые оказались устойчивыми в период кризиса, обладают возможностями по привлечению финансирования и реализации отраслевых инноваций.

Тем не менее, существует ряд общих проблем, связанных с рассматриваемым институтом. Во-первых, при осуществлении инноваций группами недостаточное внимание уделяется совершенствованию организации производства и управления, технологии, развитию организационной культуры. Во-вторых, при разработке планов развития групп учитываются только административные и финансово-экономические аспекты деятельности, при этом недостаточно используются возможности прогнозирования научнотехнического развития.

В случае необходимости участия государства, проект реализуется на основе государственно-частного партнерства. Однако его ограничивают особенности уклада российской экономики. Тенденция консолидации финансово-промышленных групп с государственными структурами в неформальные конгломераты способствует формированию института власти-собственности. Возникает зависимость результата использования собственности от преференций со стороны государства. В подобной системе всегда существует риск утраты преференций государства, поэтому реализация долгосрочных проектов, направленных на модернизацию, будут осложняться оппортунистическим поведением корпоративных групп, аффилированных с государственными структурами.

Федеральная антимонопольная служба в некоторых случаях может смягчить последствия недобросовестного поведения экономического агента, например, признать недействительными итоги запроса котировок на выполнение контракта на строительство инфраструктурного объекта и др., однако, механизм, предотвращающий подобное поведение, в России отсутствует, что ограничивает развитие института партнерства.

Беляева Д.А. Тенденция усиления концентрации капитала и производства как фактор посткризисного инновационного развития экономики

В эпоху глобализации процессы концентрации капитала и производства – одна из форм конкурентной борьбы предпринимательских структур на мировых рынках. Цель концентрации капитала, а также сопутствующей ей реструктуризации компании заключается в получении большей добавленной стоимости, мобилизации дополнительных ресурсов, в достижении конкурентных преимуществ на глобальном рынке. Как правило, практика реализации процессов концентрации капитала позволяет корпорациям захватывать монополистическое положение на рынке и успешно подавлять своих конкурентов.

Как известно, централизация и концентрация производства – два взаимосвязанных процесса, но при этом концентрация является первичным, а централизация – вторичным явлением. Концентрация производства, как известно, это одна из форм организации общественного производства на предприятиях. При этом ее сопровождает два вида изменений: рост доли крупных предприятий в отрасли и рост размеров самих крупных предприятий [275] .

Очевидный факт, что противостояние конкурентам на глобальном рынке, где мощь предприятия определяет успех в конкурентной борьбе, усиливает тенденцию к концентрации. На определенном этапе появляется необходимость и в централизации производства отдельных предприятий, и процессов управлениями ими. Процессы эти протекают в различных формах. Одной из наиболее характерной форм концентрации производства выступают слияния и поглощения, посредством которых бизнесмены и корпорации вынуждены укрупнять размер капитала для более эффективного его использования. Надо заметить, что в период кризиса российский рынок слияний и поглощений быстрыми темпами расширяется. Слияния и поглощения (M&A, Mergers & Acquisitions) усиливают тенденцию консолидации активов и концентрации производственной деятельности. Однако на рынке слияний и поглощений появляется множество проблем, тем более что далеко не все эти сделки осуществляются целесообразно и рационально.

В период кризисного и посткризисного развития государство оказывает регулирующее влияние на рационализацию форм, способов и условий хозяйствования, вводит более жесткие требования к собственникам и менеджерам корпораций, используя методы долгосрочного планирования и прогнозирования. Регулирование процессов слияний и поглощений является одним из рычагов повышения конкурентоспособности российского реального сектора экономики.

Заметим, что слияния и поглощения компаний – один из распространенных путей развития, к которому прибегают в настоящее время большинство даже самых успешных компаний. Можно даже отметить, что слияния и поглощения становятся устойчивым и закономерным процессом, охватившем значительную часть мирового капитала. При этом, по своему характеру слияние и поглощение различаются, но и имеют общие черты.

Прежде всего, их объединяет установление корпоративного контроля всех форм деятельности, включая покупку и обмен активами. Как показывает мировой опыт, слияние – это соединение компаний в одну, а поглощение – это приобретение компаний, подразумевающее передачу корпоративного контроля одних акционеров другим. В этих сделках могут быть использованы различные цели, как в интересах компаний в целом, так и в интересах их совладельцев. Общее состоит в том, что слияния и поглощения могут улучшить положение компании, повысить прибыльность и устойчивость, сделать бизнес более конкурентоспособным.

Целевая причина сделок, где компании используют механизмы слияния и поглощения – конкуренция, которая вынуждает активно искать инвестиционные возможности, эффективно использовать все ресурсы, снижать издержки и искать стратегии противодействия конкурентам. В любом случае, слияния и поглощения относятся к той категории экономических преобразований, по которой можно судить о концентрации капитала у отдельных хозяйствующих субъектов, состоянии инвестиционного климата, уровня интеграции в мировую экономику (международные или транснациональные слияния и поглощения), а в целом – о зрелости и стабильности социальноэкономической ситуации в той или иной стране.

Ныне, объемы сделок по слиянию и поглощению в глобальном мире измеряются в миллиардах долларов, а количество ежегодно совершаемых – десятками тысяч. Так, в I квартале 2009 г. было известно о 156 публичных сделках по слиянию или поглощению (M&A) компаний в России [276] . Отметим, что на рынке M&A наибольшему влиянию мирового экономического кризиса подвергся финансовый сектор и торговля. Именно здесь значительная часть объявленных в начале года сделок подвергалась резкому снижению платежеспособности. Этот же фактор спровоцировал отдельные М&А-сделки и в других секторах экономики (см. табл.). По оценкам экспертов в предстоящий посткризисный период ожидается восстановление реального сектора экономики, которое даст положительный импульс роста активности в сфере слияний и поглощений.

Итак, процесс слияний и поглощений – это закономерный процесс концентрации и централизации производства и капитала, увеличения масштабов как индивидуального, так и всего общественного капитала. При централизации укрупняются компании сложением капитала, при концентрации растет величина всего общественного капитала, поскольку увеличение бизнеса достигается капитализацией части прибыли на расширение объемов производства. Сам по себе тип и строение бизнес-системы фактически предопределяются способом интеграции организации в бизнес-пространство.

Говоря о слияниях и поглощениях, важно подчеркнуть, что не всякое объединение компаний приносит их руководству желаемые результаты. По данным статистики, 70 % слияний и поглощений оказываются неудачными, более 60 % не окупают вложенных в процесс средств, а часть организаций после интеграции вообще начинает отставать в своем развитии. Достигают же своих целей при M&A не более 25 % компаний [277] . Основные причины этого – финансовые просчеты, неверные рыночные оценки, неудачно выбранный объект поглощения, а также ошибки административного управления внутри компании.
Таблица. Динамика российского рынка слияний и поглощений в 2001–2009 гг. [278]

Сложившаяся социально-экономическая действительность диктует объективную потребность в исследовании новых аспектов экономической концентрации при осуществлении экономических преобразований, формировании качественно нового типа рыночного пространства, создании условий для дальнейшего роста эффективности общественного производства и благосостояния населения на этапе посткризисного развития.
Гаврилова Р.А. Информация как экономический ресурс

В эпоху глобализации процессы концентрации капитала и производства – одна из форм конкурентной борьбы предпринимательских структур на мировых рынках. Цель концентрации капитала, а также сопутствующей ей реструктуризации компании заключается в получении большей добавленной стоимости, мобилизации дополнительных ресурсов, в достижении конкурентных преимуществ на глобальном рынке. Как правило, практика реализации процессов концентрации капитала позволяет корпорациям захватывать монополистическое положение на рынке и успешно подавлять своих конкурентов.

По мере изменения социально-экономических и научно-технических условий существования информация становится все более значимым ресурсом в прогрессивном развитии общества. В современных условиях степень развитости экономики страны в первую очередь зависит от того, насколько эффективно используются в производстве информация и знания. В качестве важнейшего ресурса современной экономики информация нуждается в детальном изучении с целью выявления способов оптимизации ее экономического использования.

Являясь общенаучной категорией, информация не имеет единого определения. Мы полагаем, что при изучении информации как экономического ресурса, полным и достаточным будет следующее определение: информация – это полезные сведения, приобретаемые субъектами с целью снижения уровня неопределенности и формирования представления о процессах и объектах [279] .

Отсутствие физического износа, способность не терять своих свойств в процессе использования – это качественные характеристики информации, вытекающие из ее нематериальной природы. При изучении информации как специфического экономического ресурса выделяются такие свойства как исследовательский характер блага, редкость, общественная ценность, слияние процессов потребления и производства информации.

Особенность информации как исследовательского блага состоит в том, что невозможно определить ценность информационного продукта до момента потребления, то есть изучения сути информации [280] . В результате этого рыночное обращение информации связано с информационной асимметрией, которая означает, что сложность идентификации ценности информации покупателем затрудняет согласование цены блага между покупателем и продавцом. Следствием проблемы являются заниженная цена предложения и невостребованность информации, обладающей коммерческим потенциалом.

Исследователями данной проблемы предлагается ряд решений, например, создание рыночных репутационных сигналов. Репутационными сигналами могут служить бренд, торговая марка, имя автора и т. д. То есть репутационный сигнал в свою очередь является ценной информацией, позволяющей минимизировать издержки обращения информационных благ и упрощающей процесс согласования их стоимости на рынке.

Одним из решений проблемы информационной асимметрии является интернализация информации. Ее смысл в данном случае сводится к репрезентации информационной составляющей товара в конкретном материальном благе. Информация в данном случае является для производителя промежуточным продуктом.

Последним предлагаемым решением является создание институтов, обеспечивающих раскрытие информации при одновременном сохранении прав собственности за продавцом. Пример такого механизма – патентная система [281] .

Признание редкости как особенности информации является дискуссионным вопросом. Можно утверждать, исходя из природы информации, что непотребляемость, легкость распространения и отсутствие физического износа противоречат возникновению такого свойства как редкость. В то же время нельзя отрицать, что данное свойство является необходимым условием экономического оборота информации. В основу этого утверждения положено признание убывающей отдачи от производства информации. Высокие издержки создания первой единицы определенного информационного блага и низкие издержки последующего его воспроизведения делают неэффективным механизм свободного распространения информации, так как это ведет к снижению экономических стимулов к интеллектуальной и творческой деятельности. Частичным решением данной проблемы стал институт интеллектуальной собственности. Проблемами данного способа являются сложность установления оптимальной цены и низкое качество функционирования аппарата ограничения бесплатному пользователю доступа к интеллектуальной продукции.

При акцентировании внимания на полезности информации в качестве внутрифирменного предпринимательского ресурса, а не ее товарной ценности (например, базы данных клиентов, способы оптимизации производства и управления), можно утверждать, что свободное распространение подобной информации приведет к снижению конкурентоспособности и возникновению альтернативных издержек организации. Экономическая ценность данной информации заключается, прежде всего, в ее редкости.

Как общественное благо информация обладает следующей спецификой: во-первых, в качестве общественного блага информация неконкурентна в потреблении, то есть использование информационного блага потребителем, не уменьшает его полезности для последующих потребителей; во-вторых, информации, являющейся общественным благом, свойственны высокие издержки исключения бесплатного пользователя.

Свойства информации как общественного блага и как экономического ресурса по-разному проявляют себя по отношению к различным результатам интеллектуальной деятельности. Пример классификации видов интеллектуальной деятельности указан в Руководстве Фраскати «Manual Frascati» [282] . Согласно ему, результаты фундаментальных исследований более всего обладают свойствами общественных благ.

Чем большей ценностью для общества обладает информация, тем менее к ней должны применяться методы, предназначенные для сохранения редкости информации. Для компенсации авторских издержек, возникших вследствие свободного доступа к информации, возможно применение частичного или полного государственного финансирования.

Важным свойством информации является то, что в ходе ее использования процессы потребления и воспроизводства сливаются, то есть процесс появления информации связан с потреблением аналогичного ресурса, и наоборот, в результате использования информации происходит ее приращение. Любое движение информации в воспроизводственном процессе увеличивает ее запас, либо проверяя качество, а значит, повышая ценность, либо увеличивая объем.

Информация, являясь экономическим ресурсом, движется не только в своей нематериальной форме, но и в стоимостной. В связи с этим исследователи выделяют следующую особенность: «в процессе производства добавленной стоимости эти ресурсы приращивают себя, увеличиваются относительно величины, вложенной вначале производственного цикла [283] ».

В современной экономической науке информация, выступающая в качестве фактора производства, именуется интеллектуальным капиталом. Интеллектуальный капитал объединяет различные виды знаний и информации, используемых организацией. Так информация, знания и умения человека являются человеческим капиталом и не являются собственностью компании. В то же время человеческий капитал – это часть интеллектуального капитала организации. Также информация может относиться к структурному капиталу фирмы, или быть материализованной в интеллектуальной собственности.
Можно выделить несколько областей применения информации. Информационно-производственная область включает в себя непосредственно систему использования информации разного характера в производственном процессе. Информационно-связная – включает в себя систему передачи данных, а именно выполняет функции аккумуляции общественной информации, распространения и обеспечения ее доступности. Информационнообразовательная область позволяет накопленному интеллектуальному потенциалу становится достоянием общества и отдельного индивида.
Егоренко М.Н. Воспроизводство здоровья населения как элемент национальной системы воспроизводства человеческого капитала

Общественное здоровье – интегральное выражение совокупности индивидуальных уровней здоровья, которое, с одной стороны, отражает вероятность достижения каждым человеком оптимального здоровья и творческой работоспособности на протяжении максимально продленной индивидуальной жизни, а с другой – характеризует жизнеспособность всего общества как социального организма и его возможности дальнейшего развития. Под воспроизводством здоровья мы понимаем его непрерывное восстановление, поддержание и укрепление. Тогда, услуги здравоохранения представляют собой деятельность медицинских работников, имеющую своим результатом полезный эффект восстановления, поддержания и укрепления здоровья. В современных условиях, здоровье населения рассматривается как объект социальных инвестиций результатом которых, является развитие и совершенствование человеческого капитала, который является главным фактором воспроизводства национального богатства, а инвестирование в него является необходимым приоритетом для любой национальной экономики.

Экономическое благо подчиняется действию рыночных законов, прежде всего, действию закона стоимости, регулирующего связи между товаропроизводителями, распределение общественного труда в условиях товарного производства. Закон стоимости обуславливает дифференциацию производителей в зависимости от соотношения их индивидуальных затрат с общественно-необходимыми, тем самым, объясняя утверждение либертарной идеологии потребления: труд гражданина определяет доступ к рынку большинства продуктов, в т. ч. и медицинским услугам. В случае оказания медицинских услуг частным сектором неплатежеспособные граждане исключаются из потребления.

Частные блага (как вещественные, так и услуги) конкурентны в потреблении, делимы на составные части и предполагают возможность исключения потребителя из процесса потребления на основе установления высокой цены. Для них большое значение имеет свобода выбора потребителя. Именно потребитель определяет степень надобности и делает рациональный выбор на основе личных предпочтений. Медицинская услуга является частным благом, если при потреблении ее одним лицом, она не может быть одновременно потреблена другим. Кроме признака одновременности потребления медицинская услуга может рассматриваться как частное благо по признаку квалификации исполнителя оказывающего услугу или качества предоставления данной услуги. При данном условии медицинская услуга обладает принципом исключительности и соперничества. Однако, важным обстоятельством при анализе специфики медицинских услуг является то, что цена образуется не путем добавления к издержкам нормальной прибыли, в основе которой прибавочная стоимость. Цена выступает относительно независимой от издержек величиной, в основе которой – стоимость результата. Основой собственно цены выступает стоимость результата потому, что потребитель в конечном счете платит не за издержки производителя, а за то, какую часть своей рабочей силы он восстановит. Если общество считает процесс восстановления здоровья населения социально значимым актом, то медицинскую услугу можно рассматривать не как частное, а как общественное, социально значимое благо.

Общественное благо подлежит равному и полному потреблению всеми членами большой группы. В здравоохранении к общественным благам относятся, например, противоэпидемические, санитарногигиенические услуги, услуги, связанные с проведением массовых профилактических мероприятий и т. п.

Классификация медицинских услуг как общественного блага, объясняет солидарный подход к потреблению данных услуг. Суть солидарной идеологии заключается в обеспечении равного доступа к минимальному набору наиболее важных медицинских услуг, особенно в случае угрозы жизни. Затраты на оказание медицинских услуг при солидарном подходе покрываются за счет налогов и средств бюджета. Социально необеспеченные люди освобождаются от платежей, но имеют доступ к получению минимальной медицинской помощи. Таким образом, выполняется принцип общественной солидарности, когда богатый платит за бедного, здоровый – за больного.

Особенности медицинской услуги как общественного блага могут привести к возникновению такой ситуации, при которой потребители могут избежать оплаты при её создании и использовании. Например, проведение профилактических мероприятий, направленных на предотвращение или ограничение распространения инфекционного заболевания.

С точки зрения соперничества в потреблении и исключаемости, медицинским услугам характерны следующие варианты сочетания указанных характеристик для благ: неконкурентность-неисключаемость (благополучная эпидемиологическая обстановка); конкурентность-исключаемость (лечение на платной основе).

В сочетании с исключаемым благом совместного потребления внешний эффект характеризует социально значимое благо. Социально значимое благо обладает свойствами частного исключаемого блага и свойствами общественного блага из-за его положительного эффекта. Внешний эффект данного блага, потребляемого пациентом, проявляется через полезность медицинской услуги для всего общества, что и предопределяет ее социальную значимость. Медицинские услуги, оказываемые отдельному индивиду, служат средством укрепления общественного здоровья всего населения. Их внешний эффект проявляется в качестве фактора повышения производительности общественного труда и условия дальнейшего экономического развития страны.

Смешанное благо может быть объектом купли-продажи. Для смешанных общественных благ типичным является возможное переполнение. При переполнении дальнейшее увеличение количества пользователей благом приводит к конкуренции пользователей. В этих условиях следует говорить о перегружаемом общественном благе.

Перегружаемое общественное благо является неисключаемым до некоторого предела, за которым наступает нехватка этого блага для всех. Перегружаемое общественное благо до определенного уровня обладает свойствами и чертами классического общественного блага, доступ к которому для всех членов общества бесплатен. За пределами этого уровня оно обладает свойствами платного частного блага. Плата за предоставление перегружаемых общественных благ регулирует спрос и предложение на эти блага, подчеркивая их высокое качество, а также является дополнительным источником средств для поддержания материально-технической базы производства такого рода общественных благ и ее обновления.

Возникновение частного здравоохранения исторически было связано с удовлетворением потребности в высококачественных и дорогостоящих медицинских услугах состоятельных слоев населения.
Либертарный и солидарный подход к анализу классификации медицинских услуг, позволяет классифицировать их как специфический тип экономического перегружаемого блага смешанного вида, что позволяет сделать вывод о том, что только рынок не может быть мерилом потребности общества в медицинской помощи, так как рынок имеет дело только с платежеспособными покупателями. Неплатежеспособные покупатели исключаются из рыночного потребления. В связи с этим рыночный спрос не отражает истинного спроса общества на медицинские услуги. Исключение из спроса на медицинские услуги неплатежеспособных покупателей может грозить опасными медико-социальными последствиями не только для неплатежеспособных, но и платежеспособных. Платежеспособные лица вынуждены считаться с неплатежеспособными, ради собственного здоровья и обеспечения производства работоспособной производительной силой, допускать их к медицинским услугам.

Необходимо подчеркнуть, для хозяйствующих субъектов в условиях рыночной системы характерна свобода производства, т. е. они самостоятельно определяют характер и объем производства благ (издержек). Способность государства предоставлять общественные блага зависит от доходов, которыми оно располагает за счет налогообложения. Общественные блага предоставляются бесплатно, однако, это не означает, что они ничего не стоят. Мерой позволяющей оценить необходимость оказания общественных благ является их социально-значимый эффект.

Таким образом, воспроизводство здоровья населения является общественным благом, если затраты на процесс укладываются в рамки материально обоснованных государственных гарантий предоставления бесплатной медицинской помощи или продиктованы условиями угрозы безопасности обществу. Указанные условия являются границей, за которой может быть применена его классификация, как частного блага. Противоречие одновременного отнесения здоровья к общественному и частному благу, в условиях трансформирующейся, смешанной экономики устраняется через конкурентное взаимодействие государственного и частного сектора здравоохранения, продиктованное необходимостью покрытия издержек, понесенных в процессе воспроизводства здоровья населения.

Земсков А.Е. Роль резервирования в инновационном развитии

Инструментарий государственного регулирования, направленного на содействие инновационному развитию, в достаточной степени проработан и довольно полно описан в литературе. Поэтому сегодня речь может идти, по нашему мнению, либо о его совершенствовании, с учетом современных, динамично меняющихся условий хозяйствования, либо о поиске новых подходов, выявлении новых факторов инновационного развития. Остановимся более детально на втором направлении.

В период, когда экономики всех, в том числе наиболее развитых, стран мира испытывают существенные трудности, вызванные мировым кризисом, основным фактором инновационного развития все в большей степени становятся собственные резервы национальных экономик. Таким образом, проблема ресурсного резервирования, рассматриваемого как инструмент обеспечения инновационного развития страны, приобрела сегодня особую актуальность. Система национальных резервов сегодня выступает в качестве одного из ведущих факторов обеспечения не только экономической безопасности страны и ее регионов, но также определяет темпы и эффективность посткризисного развития российской экономики.

Исследование показало, что если говорить о современной экономике России, то поддерживать такое ее состояние, при котором на длительный период времени обеспечиваются достойные условия жизни и гармоничного развития личности, социально-экономической стабильности общества и государства, способность к инновационному развитию, невозможно без проведения оптимальной политики государственного ресурсного резервирования. Создание и использование государственных резервов ресурсов в интересах основывается на ряде принципов, среди которых наибольшую роль играют:

– определенность целевого предназначения;

– оптимальность размещения;

– мобильность и оперативность применения;

– достаточность;

– экономичность.

Однако эффективное использование этих принципов наталкивается на нескоординированность в управлении резервами государства. К решению этой задачи привлекается значительное число управленческих структур. Резервы достаточно сложно структурированы, причем создаются они как в материальной, так и в денежной (валютной) форме. Однако единой системы управления ими в стране не создано. Это снижает реальные возможности использования значительных ресурсных резервов, созданных в России, для стимулирования инновационного развития национальной экономики.

Очевидно, что сегодня назрела и требует своего разрешения проблема пересмотра концептуальных основ организационно-экономического построения системы государственного резервирования в стране. Основным ведомством, координирующим накопление и использование государственных материальных резервов, а также распоряжение ими, является Росрезерв. Однако, различные ресурсные резервы создаются практически во всех министерствах и ведомствах (материальные, денежные, кадровые и пр.). Причем основой для такого распределения ответственности в вопросах резервирования являются объективные обстоятельства.

Важную роль в возможности обеспечения инновационного прорыва в РФ играют золотовалютные резервы, которые находятся в совместном ведении Центрального Банка РФ и Министерства финансов. Это обеспечивает достаточно скоординированное и непротиворечивое управление ими. Но, с другой стороны, это управление «оторвано» от управления системой Государственного материального резерва. Анализ показывает, что «денежные власти», в ведении которых находятся золотовалютные резервы, в первую очередь обеспокоены не их возможным использованием в качестве инструмента стимулирования развития реального сектора экономики (в том числе расширения ее инновационной составляющей), а получением прибыли от их размещения, преимущественно за рубежом.

Например, по данным МВФ, Банк России хранит в зарубежных банках за пределами России около 37 % от всего объема международных резервных активов, при том, что в США аналогичный показатель составил 0 %, Гонконге 0,3 %, Японии 0,0004 % и т. д. В управлении золотовалютными резервами страны проявляется ориентация в сторону краткосрочных задач (сугубо финансовых), в ущерб долгосрочным, стратегическим, связанным с обеспечением развития российской экономики. Такое положение, конечно же, нуждается в корректировке. Таким образом, сегодня требуются определенные преобразования в системе управления государственного резерва, которая должна строиться на глубоко продуманной экономической и управленческой основе.

Резервирование должно быть представлено как инструмент макроэкономического воздействия на экономику страны и ее устойчивое и безопасное социально-экономическое развитие. Нами предлагается рассматривать государственное резервирование как систему экономических и институциональных мероприятий кратко-, средне– и долгосрочного характера с целями обеспечения экономической безопасности страны в различных неблагоприятных условиях (изменение цен на энергоносители, возможность военного противостояния, ликвидация последствий чрезвычайных ситуаций и т. д.), а также стимулирования прогрессивных структурных сдвигов и инновационного развития экономики.

В этой связи целесообразно поставить вопрос о разработке новой теории и методологии резервирования, которые послужат концептуальной основой соответствующей государственной политики. Теория государственного резервирования должна базироваться на оптимальности движения и аккумуляции стоимости резерва, а не только на его вещественных формах. Хотя последняя также немаловажна – система, накапливающая резервы как стоимость низкого качества теряет темпы развития, так как вынуждена затрачивать чрезмерные усилия на трансформацию стоимости резерва в нужное качество в нужное время. Трансформация резерва в нужную форму может иметь значительные издержки и отнимать у системы темпы роста.

Универсальный характер деятельности государства по резервированию в целях обеспечения решения широкого круга хозяйственных задач, взятой нами за методологическую основу построения концепции исследования, многообразие проявлений резервирования в материальном, финансовом и институциональном понятиях приводит к выводу, что она (деятельность по накоплению и использованию резервов) должна исследоваться не какой-то одной отраслью знания, а их системой. Соответственно такая система должна охватывать философские и другие общенаучные методологические принципы исследования государственного резервирования, методологию и конкретные методы исследования этого понятия с позиций тех наук и научных дисциплин, предметом которых является государственное резервирование во всем многообразии своего проявления, специальные методы исследования, обеспечивающие предметное исследование различных видов резервов, в том числе их оценку с помощью количественных методов.

На этой основе возможно комплексное междисциплинарное интегративное исследование системы государственного резервирования. Использование принципов системного подхода позволяет рассмотреть государственное резервирование как системное образование, имеющее внутреннее строение и иерархию образующих его элементов, представить его в структурном и функциональном разрезах, вычленить и описать конкретные компоненты резервирования. Основными функциями теории государственного резервирования, как и любой научной теории должны стать:

– познавательная, позволяющая расширить знания в области экономических процессов, связанных с накоплением и использованием различных государственных резервов в постоянно меняющемся мире;

– методологическая, дающая теоретическую основу для дальнейших исследований в области государственного резервирования;

– практическая, позволяющая сделать правильный и обоснованный выбор при проведении политики государственного резервирования;

– прогностическая, делающая возможным предвидение в области кратко– и долгосрочного экономического развития.
В связи с изложенным, в системе государственного материального резерва России требуется пересмотр основополагающих принципов и организационно-экономических механизмов.
Клюй Т.А., Лихтарович Е.Е. Потребитель медицинских услуг как фактор управления качеством в здравоохранении

На современном этапе развития здравоохранения Республики Беларусь одним из важнейших направлений государственной стратегии регулирования является повышение качества медицинской помощи. Современные концепции управления качеством в здравоохранении определяют качество как необходимое условие обеспечения конкурентоспособности и эффективности деятельности организаций здравоохранения (ОЗ).

В соответствии с Концепцией развития в 2007–2010 годах высокотехнологичных видов медицинской помощи в здравоохранении Республики Беларусь, качество медицинской помощи – это «степень соответствия медицинской помощи современному уровню медицинской науки, стандартам медицинских технологий, а также потребностям пациента». Выделяют 8 основных принципов системы менеджмента качества (СМК) [284] : ориентация на потребителя; лидерство руководителя; вовлечение работников в процесс повышения качества; процессный подход; системный подход; постоянное улучшение; принятие решений, основанное на фактах; взаимовыгодные отношения с поставщиками. Применительно к здравоохранению принципы системы управления качеством заключаются в следующем:

1. Работу системы здравоохранения формируют нужды пациентов.

2. Обеспечение качества является приоритетной задачей деятельности системы здравоохранения.

3. Качество медицинской помощи обеспечивается качеством системы организации помощи, качеством технологических процессов и качеством ресурсов.

4. Для достижения высокого качества необходимо изменение системы организации и руководства в здравоохранении.

В структуре управления качеством важным элементом являются потребности потребителя. Непрерывное выявление потребностей потребителя медицинских услуг является непременным условием успешного управления качеством в деятельности любой медицинской организации. Приведенная на рисунке модель показывает, что потребители играют существенную роль при определении качества и являются ключевым фактором в его оценке. Потребитель определяет качество как на входе, предъявляя соответствующие требования, так и на выходе процесса оказания медицинской помощи, выражая определенный уровень удовлетворенности от оказанной услуги. Без удовлетворения потребностей потребителя медицинских услуг вообще теряется смысл функционирования системы здравоохранения как таковой. Следовательно, стандарты СМК направлены на удовлетворение не только конечного потребителя медуслуг, но и всех заинтересованных сторон и общества в целом.

Для выявления потребностей необходимо изучить: рынок медицинских услуг (на определенной территории, для определенных групп населения); спрос на тот или иной вид медицинских услуг; необходимые экономические затраты на реализацию медицинских услуг; преимущества предлагаемых услуг по сравнению с уже имеющимися на рынке; возможные условия воздействия на потребителя (медицинские, маркетинговые, психологические и рекламные).

Рис. Модель СМК, основанной на процессном подходе [285]
В процессе оказания медицинской помощи важно не только то, что может получить пациент, но и как он это получит. Т. е. на качество оказываемых медицинских услуг влияют технические (что?) и функциональные (как?) факторы. Технические факторы зависят от возможностей организации здравоохранения и включают в себя: профилактические, лечебные, диагностические и прочие мероприятия. Функциональные факторы определяют то, как пациент получает медицинскую услугу, и оцениваются следующими критериями: материальность, надежность, отзывчивость, убежденность, сочувствие.

Ориентируясь на потребителя, руководство организации здравоохранения должно обеспечивать не только определение, но и выполнение его требований, осуществлять эффективные меры по поддержанию связи с потребителями, касающиеся: информации об услуге; возможности заказа услуги; возможности написания отзыва потребителем на оказанную услугу (книга жалоб и предложений).

Система менеджмента качества, построенная на основе стандарта СТБ ИСО 9001–2001 предусматривает оценку (анализ, измерение) субъективных мнений пациентов и может проводиться на основе следующих показателей: удобный режим работы ОЗ; чистота в ОЗ; информативность материалов, имеющихся в ОЗ; простота процесса записи на прием; продолжительность ожидания, чтобы попасть на прием к врачу; качество и количество медицинского оборудования; объем предоставляемых услуг; вежливость медицинского персонала; неразглашение личной информации пациента медицинским персоналом; выбор врача.

По результатам такого анализа руководство организации здравоохранения сможет принять как оперативные, так и стратегические управленческие решения по улучшению медицинского обслуживания с учетом пожеланий и замечаний каждого потребителя.

Главным критерием в здравоохранении является здоровье людей, поэтому система менеджмента качества в применении к медицинской помощи должна строиться в соответствии с нуждами и ожиданиями пациентов, так как на рынке медицинских услуг ключевой фигурой является пациент. Управление качеством в сфере здравоохранения – это комплексная деятельность специалистов по организации процесса оказания медицинской помощи, реализации услуг, ориентированная на удовлетворение потребностей населения с учетом выявленного ранее спроса.
Система менеджмента качества, основанная на стандартах ИСО 9000 сегодня в большинстве стран является эталоном управления качеством в медицине. Внедрение этой системы в здравоохранении Республики Беларусь позволило увеличить продолжительность жизни населения, существенно снизить заболеваемость и смертность, улучшить результаты лечения.
Кочетков С.В., Кочеткова О.В. Экономические пределы регулирования приоритетов инновационного развития на региональном уровне

Экономическую основу общества, базирующегося на знаниях, составляет национальная инновационная система, в которой налажены эффективные взаимоотношения между наукой, производством и обществом: инновации «цементируют» экономику и общество, а потребности инновационного развития, в свою очередь, во многом определяют и стимулируют важнейшие направления научной деятельности.

Механизмы, позволяющие наладить масштабные процессы эффективного взаимодействия науки, производства и общества в целом, сегодня в России отсутствуют, поскольку нет институциональной основы для значимой мотивации экономических агентов в производстве к инновациям, а в научноисследовательской сфере – к прикладной деятельности, ориентированной на создание инновационного потенциала для производства.

Особого внимания заслуживает применение инновационного потенциала хозяйствующих субъектов на уровне региона. Это объясняется тем, что субъекты Российской Федерации имеют неодинаковые объективные условия для регулирования системы создания и использования результатов инновационной деятельности в силу, например, различной бюджетной обеспеченности. О стратегической слабости российских предприятий свидетельствует и тот факт, что российские инновационно активные предприниматели, как правило, не стремятся к выходу на достаточно конкурентные зарубежные рынки. Предприятия не ориентированы на «подхват» современных зарубежных технологий.

В то же время предпринимательская активность российских компаний в области инноваций растет, хотя и остается пока невысокой: увеличивается наукоемкость продукции, в целом, по промышленности [286] . Данные условия могут выступать основой регулирования инновационного приоритета развития на региональном уровне (см. рис.).

С учетом современных условий развития регионов России все это делает актуальной разработку стратегии государственного и рыночного регулирования инновационного потенциала единичных элементов народнохозяйственного комплекса страны. Для этого необходимо усилить государственную поддержку создания инновационной платформы, важнейшими задачами которой являются:

– обеспечение опережающего развития конкурентоспособных отраслей и производств, неуклонное расширение рынка наукоемкой продукции;

– разработка механизма выявления и поддержки использования прогрессивных технологий, освоение которых увеличит конкурентоспособность российских предприятий на мировом рынке.

Рис. Инновационный приоритет развития на региональном уровне
В этой связи инновационный приоритет регионального развития (IPDR) может быть рассчитан по формуле:

где ΔRPV – прирост валового регионального продукта (ВРП) в высокотехнологичных отраслях за отчетный период; IPfor – формируемый инновационный потенциал единицы хозяйствования; IPfun – функционирующий инновационный потенциал единицы хозяйствования; IPr – реализуемый инновационный потенциал единицы хозяйствования; i=1…, N – количество единичных элементов народнохозяйственного комплекса региона.

В целях эффективного регулирования значение данного показателя должно поддерживаться в пределах от 25 до 35 % [287] . В случае, если величина показателя инновационного приоритета регионального развития находится в диапазоне от 1 до 25 %, то необходимо применять методы государственного регулирования в целях создания благоприятных условий для достижения единицами хозяйствования эффективного предела регулирования. Если значение инновационного приоритета регионального развития свыше 35 %, то целесообразным представляется использование рыночных инструментов регулирования с целью достижения инновационного равновесия. В этом случае принимается решение о применении (или отказе в применении) инновационного потенциала хозяйствующих субъектов, основанное на достаточности уровня инновационного потенциала, который, в свою очередь, обусловливается его предельной величиной (стоимостью) и оптимальными объемом и структурой инновационных ресурсов, а также условиями их привлечения из различных источников. Динамика значений инновационного приоритета определенной территории обусловливает состав и структуру инновационной экономики региона.

В качестве первоочередных направлений государственного регулирования инновационной деятельности российских предприятий на региональном уровне должны выступать:

– развитие конкурентной среды путем введения соответствующей международным нормам законодательной и нормативной базы и правоприменительной практики в области регулирования процессов конкуренции в инновационной сфере;

– создание условий для активного роста наукоемких секторов промышленности, вовлечение в процесс инвестирования лидеров мирового высокотехнологичного бизнеса на фоне улучшения инвестиционного климата;

– создание институтов трансфера технологий из государственного научно-технического сектора в промышленность и институтов эффективной помощи в коммерциализации технологий;

– развитие информационной инфраструктуры и формирование профессионального инновационного менеджмента.
В заключение сделаем вывод о том, что в качестве результата регулирования инновационного приоритета развития на региональном уровне выступает построение базиса региональной инновационной системы с целью повышения эффективности функционирования инновационной экономики страны.
Мамьянов А.И. Трансформация среды предпринимательской деятельности при переходе к инновационной экономике

Формирование в России основ информационной экономики, а также предпринимаемые правительством страны и бизнес-сообществом меры по внедрению элементов инновационной экономической модели развития привели к трансформации конкурентной среды предпринимательства. Социально-экономические и политические реформы, осуществленные в России в последние десятилетия, повлекли за собой существенное преобразование модели национальной экономики. Изменились основные пропорции экономики, принципы ее функционирования, стратегии поведения хозяйствующих субъектов. Это требует использования новых для отечественной практики приемов и методов управления предпринимательской деятельностью, которые, соответственно, должны иметь в своей основе новые научные разработки.

Особенно актуализирует проблему повышения качества предпринимательства мировой финансовый и экономический кризис, затронувший со второй половины 2008 года и нашу страну. Вызванные кризисом негативные последствия обостряют проблему обеспечения конкурентоспособности бизнеса, т. к. любые сбои и ошибки в этой области, в условиях кризиса, могут стать фатальными. Еще одним фактором, обуславливающим актуальность исследования проблематики, связанной с обеспечением конкурентоспособности предпринимательства, изучением механизмов ее развития, является формирование в нашей стране основ информационной экономики. Вслед за сообществом развитых стран мира, Россия вступает в новую эпоху экономического развития, основным содержанием которой является перенос «центра тяжести» экономической деятельности в информационную сферу, формирование экономики знаний. Это приводит к определенной нестабильности и очень быстрым изменениям бизнес-среды, что является новым фактором, который следует учитывать при управлении формированием, развитием и защитой конкурентных преимуществ предпринимательских организаций.

Проведенный анализ литературы показывает большое разнообразие мнений, касающихся конкурентоспособности предпринимательских структур, которые в чем-то схожи между собой, а в чем-то различаются. При этом все авторы сходятся в том, что внутренние факторы конкурентоспособности преимущественно зависят от самой организации, они представлены взаимосвязанными факторами конкурентоспособности продукции и конкурентного потенциала предприятия. Внешние же факторы – это факторы среды, в которой данное предприятие функционирует в конкретный период времени. При этом, достижение конкурентных преимуществ зависит от того, насколько своевременно и эффективно этими факторами воспользуется предприятие.

Помимо системного характера конкурентоспособности, важным ее качеством является конкретно-историчность. Это означает, что представления о конкурентоспособности и методы ее достижения на том или ином уровне изменяются в связи с эволюцией хозяйственных систем. В связи с этим, актуальной является задача изучения особенностей конкурентоспособности в условиях информатизации экономики, наблюдаемой в России. Сегодня резко обостряется конкурентная борьба на мировых, национальных и региональных рынках, которые во все большей степени образуют единое глобальное экономическое пространство. Процессы глобализации и информатизации кардинально изменили соотношение между внутри– и внешнеэкономическими факторами развития предпринимательства в пользу вторых.

Современная модель развития предпринимательства должна быть одновременно моделью и инноваций, и повышения эффективности в традиционных видах экономической деятельности. Такая модель реализуема лишь в случае использования преимущественно рыночных, конкурентных регуляторов. Однако, ухудшение мировой и национальной экономической конъюнктуры, инициированное мировым кризисом, снижает возможности российского правительства задействовать рыночный инструментарий госрегулирования. Поэтому мобилизация структурных, технологических и социальных источников повышения эффективности становится не только предпосылкой, но и содержанием современного экономического развития, одним из его ключевых ориентиров. При этом первостепенную важность приобретает развитие системы стимулирования инновационного развития, инновационного предпринимательства.

Последний тезис нам представляется особенно важным, с учетом структурных изменений, происходящих в российской и мировой экономике. Залогом повышения конкурентоспособности как на национальном, так и на корпоративном уровне сегодня становится придание развитию инновационного характера, стимулирование разработки новых предпринимательских идей и их оперативное внедрение в хозяйственную практику.

Важнейшим направлением стимулирования инновационного предпринимательства является формирование особых экономических зон (ОЭЗ). Инвестиции в крупные инновационные проекты, реализуемые в ОЭЗ, обладают мультипликативным эффектом, поскольку они ускоряют рост самого информационно-технологического сектора, а также способствуют росту эффективности сопряженных отраслей и в целом экономики России. Аналогичным мультиплицирующим свойством обладают технопарки. Они выступают в качестве «кластерообразующих» центров, которые способны формировать конкурентные преимущества национальной экономики. Мультипликативный эффект инвестиций в информационные технологии подтверждается следующими данными. По оценкам, содержащимся в Концепции госпрограммы по развитию технопарков в России до 2010 г., одно рабочее место в технопарке будет создавать 3 рабочих места в других отраслях.

Особое внимание в нашей стране должно уделяться также развитию малого предпринимательства, созданию государством условий для обеспечения его высокой конкурентоспособности. Внимание, которое уделяется его развитию, определяется двумя объективными обстоятельствами.

Во-первых, необходимостью структурных изменений национальной экономики. Как показывают имеющиеся статистические данные, доля малых и средних предприятий в общем числе деловых организаций экономически развитых стран мира стабильно высока. Например, в Японии этот показатель за послевоенные годы, начиная с периода кардинальной структурной перестройки и ускорения темпов экономического роста, оставался стабильно высоким, составляя 99,7 % в 1957 году и 98,8 % – в 1996 году. Малый бизнес, за счет более оперативного принятия управленческих решений, как правило, обладает большим динамизмом деловой активности, по сравнению со средними и крупными компаниями. Поэтому его высокий удельный вес в структуре экономики является косвенным показателем ее высокой конкурентоспособности.

Во-вторых, малый бизнес выполняет в обществе не только хозяйственные, но и масштабные социальные задачи, способствуя самозанятости населения (в индивидуальном и семейном предпринимательстве), стимулируя предпринимательскую активность, формируя у населения современное экономическое мышление и ответственное отношение к результатам собственной деятельности, способствуя развитию самоуправления и, в конечном итоге, гражданского общества. С рассмотренных позиций, стимулирование развития малого предпринимательства в современной России – не только масштабная экономическая, но и политическая проблема.
Переход к информационному обществу, инновационной экономике сопровождается изменениями в функционировании механизмов рынка. Бурное развитие информационных и коммуникационных технологий фундаментально изменило природу конкурентных взаимоотношений, способствовало появлению новых возможностей для конкуренции, экономического и социального развития. Таким образом, можно сделать вывод о видоизменении категории «конкурентоспособность предпринимательства» в новой экономике. Следовательно, необходима модернизация механизма управления конкурентоспособностью в предпринимательстве в современных условиях.
Пролубников А.В. Организационно-экономическое обеспечение разработки и производства новой техники в сфере обороны и безопасности

Все страны мира, и Россия здесь не исключение, достаточно большое внимание уделяют обеспечению своей безопасности. Именно по этой причине наиболее интенсивно новые инновационные разработки производятся в сфере обороны и безопасности.

Полезным, в этой связи, нам представляется изучение опыта, накопленного в этой сфере, с целью использования его в других секторах экономики, что особенно важно в свете перехода к инновационной модели развития нашей страны. Существующая теоретическая база обоснования Государственных программ вооружения (ГПВ), сформированная за последние 30 с лишним лет, характеризуется достаточно высоким уровнем проработки. Однако существенные изменения, происходящие в последние годы в области военного строительства и развития государства в целом, требуют совершенствования научно-методического обеспечения программного планирования развития новой техники оборонного назначения. Эти изменения характеризуются следующими факторами.

Во-первых, если ранее управление развитием проводилось в условиях накопленного избыточного количества технических средств, то в настоящее время количественное и качественное состояние системы вооружения РФ характеризуется низким уровнем, так как большая часть парка техники произведена в 1980-е годы и находится на грани выработки технического ресурса.

Во-вторых, в настоящее время предъявляются повышенные требования к научно-методическому обеспечению формирования ГПВ в направлениях повышениях качества и оперативности его применения в условиях увеличивающегося объема используемой в этом процессе информации.
В-третьих, в период существования СССР ГПВ являлась директивно-законодательным документом, в том числе, и по бюджетному финансированию всех запланированных мероприятий. В Российской Федерации, в связи с переходом к рыночной экономике, ГПВ финансируется через Государственный оборонный заказ (ГОЗ), который формируется на основании утвержденной ГПВ и финансируется согласно принятому бюджету на очередной год. Это негативно сказывается на организации конкурсов и заключении контрактов по выполнению запланированных в ГПВ мероприятий.

В-четвертых, в настоящее время продолжается процесс реформирования системы управления развитием системы вооружения.

Разработка ГПВ требует научного подхода к решению целого ряда задач проблемного характера. Основными из этих задач, по нашему мнению, являются:

1) прогнозирование уровня технической оснащенности;

2) обоснование тактико-технических требований к перспективным образцам техники;

3) оптимизация номенклатуры и типажа техники, а также обеспечение рационального уровня ее стандартизации и унификации;

4) анализ отечественных и зарубежных научно-технических достижений и оценка возможностей их использования для совершенствования технической оснащенности;

5) обоснование требуемых объемов ассигнований на развитие системы вооружения в программном периоде на основе прогнозирования стоимостных показателей работ (мероприятий), включаемых в ГПВ;

6) оптимизация распределения выделяемых ассигнований между видами работ (НИР, ОКР, серийные поставки, капитальный ремонт и др.), а также между видами, типами и образцами техники;

7) прогнозирование возможностей промышленности по созданию и поставкам техники;

8) оценка и обоснование реализуемости разрабатываемых документов и др.

Перечисленная совокупность научных задач определяет структуру и содержание научно-методического аппарата, необходимого для обоснования проекта Государственной программы вооружения и управления ее реализацией. Отметим, что в последнее время происходят изменения как в структуре и содержании документов ГПВ, так и в технологии формирования проекта программы.

Если ранее объемы работ и их стоимостные показатели детализировались по годам программы на первые пять лет, а на вторую пятилетку – в целом, то теперь предусмотрена детализация работ по годам всего программного периода. Кроме того, если в предыдущих программах стоимостные показатели запланированных работ указывались в ценах на начало программного периода, то в настоящее время – в ценах текущих лет. Существенно изменилась и технология формирования проекта ГПВ. Преимущество новой организации состоит в том, что единым распорядительным документом скоординирована по содержанию и времени выполнения работа всех участников формирования проекта ГПВ.

В соответствии с существующей программной классификацией применительно в ГПВ предусмотрено планирование следующих работ (мероприятий):

– научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) по созданию новых и модернизации существующих образцов;

– закупка серийно выпускаемых образцов; капитальный ремонт образцов, находящихся в эксплуатации.

Изложенные особенности программно-целевого планирования развития технических средств в сфере обороны предъявляют новые требования к составу и научному уровню методического аппарата, используемого при прогнозной оценке их технико-экономических показателей.

Основными технико-экономическими показателями на уровне отдельных образцов техники являются стоимости (цены) НИР, ОКР, серийных поставок и капитального ремонта. В зависимости от рассматриваемой стадии жизненного цикла того или иного образца и целей экономической оценки эти показатели могут быть прогнозируемыми, фактическими, плановыми, контрактными, лимитными и др.

Кроме того в ГПВ указываются итоговые (обобщенные) стоимостные показатели (предельные объемы бюджетных ассигнований, лимиты бюджетных ассигнований (обязательств) и др.) по подразделам и разделам программы, по видам работ (НИР, ОКР, серийные закупки, капитальный ремонт), по годам программного периода и в целом за 5 и 10 лет.

Таким образом, из рассмотренных положений можно сделать вывод, что разработка новых технических средств в сфере обороны и безопасности, несмотря на рыночный характер экономики РФ, по-прежнему осуществляется преимущество на строго плановой основе, основным документом, регулирующим организационно-экономические отношения в этой сфере, является ГПВ. Ведущую роль в организации инновационных процессов в оборонно-промышленном комплексе, таким образом, сохраняет за собой государство.

Это позволяет по-прежнему, как и в советский период развития нашей страны, сохранять лидерство России на оружейных рынках мира, обеспечивать высокую конкурентоспособность российских производителей военной техники. Причем, важно подчеркнуть, что наиболее высокая конкурентоспособность обеспечивается именно по инновационным, а не традиционным товарам, для разработки и выпуска которых требуется серьезная научая проработка и высокий технологический уровень производства. Можно предположить, что одним из факторов, обеспечивающим сохранение подобного статус-кво, является ведущая роль государства.

Толстобров Г.М. Управление интеллектуальными ресурсами и интеллектуальными активами

В информационно-инновационной экономике передовые компании используют стратегию, ориентированную на преумножение интеллектуальных активов, обеспечивающих высокое качество и динамику роста производства и сбыта, реализацию конкурентных преимуществ компании, формирование новых стандартов, совершенствование маркетинговых технологий, повышение эффективности управления интеллектуальными ресурсами и активами. Такая стратегия нацелена на производство товаров с растущей долей добавленной стоимости и обновляемых инновационных свойств. Чтобы защитить конкурентные преимущества передовые компании применяют определенные механизмы защиты: патенты, лицензии, технические стандарты, коммерческие секреты и другие средства, регулирующие порядок закрепления или возмездной переуступки права на использование знаний в соответствии с правовыми нормами в области интеллектуальной собственности.

Следует учитывать отличие понятия «интеллектуальный капитал» от понятия «интеллектуальные активы». Примерами интеллектуальных активов являются: программное обеспечение, разработанные в компании бизнес-процессы и методы организации бизнеса, договоренности с покупателями и поставщиками, оформленные в виде контрактов, базы и массивы данных, электронный документооборот, а также патенты, торговые марки, авторские права, торговые секреты и пр.

Организация может обладать правом собственности на принадлежащие ему интеллектуальные активы и не обладать правом собственности на интеллектуальные ресурсы, являющиеся их источником. Например, организации принадлежит право собственности на пакет программ, написанных его сотрудниками, но ей не принадлежат их знания. Как правило, компании принадлежат юридически оформленные интеллектуальные активы, получившие форму «интеллектуальной собственности».

Важнейшей целью управления интеллектуальными ресурсами и управления интеллектуальными активами является получение отдачи от использования знаний и интеллекта. Управление интеллектуальными ресурсами охватывает весь спектр видов интеллектуального капитала, который находится в распоряжении компании. Создание среды для свободного обмена информацией в рамках компании является остается одним из важнейших условий успешного управления интеллектуальными ресурсами.

Задача управления интеллектуальными активами состоит в преобразовании интеллектуального капитала в интеллектуальные активы или в интеллектуальную собственность. Однако не весь интеллектуальный капитал можно или нужно трансформировать в интеллектуальные активы. Определение видов интеллектуального капитала, подлежащих или не подлежащих преобразованию в интеллектуальные активы является важнейшей задачей управления интеллектуальными активами.

Преобразование интеллектуального капитала в интеллектуальные активы имеет ряд важных особенностей. Процесс преобразования интеллектуального капитала в интеллектуальные активы лежит в сфере управления интеллектуальными ресурсами. Центром этих интересов является достижение легкости передачи необходимой информации по сопряженным бизнес-цепочкам, сохранение и накопление ее в рамках компании. Для управления интеллектуальными активами главным является обеспечение и защита прав собственности с целью извлечения из них дохода.

Подобно управлению интеллектуальными ресурсами, управление интеллектуальными активами изучает структуру всего портфеля интеллектуальных активов компании, необходимость приобретения новых активов или отказа от не оправдавших себя активов и обеспечивает максимальную отдачу от активов для достижения стратегических целей компании. В силу ряда причин именно управление интеллектуальными активами может дать основные подходы для управления интеллектуальными ресурсами.

Следует также учитывать, что управление интеллектуальными активами заимствует набор приемов и методов из арсенала управления интеллектуальной собственностью, к которой относятся четко определенные формы интеллектуального капитала, патенты, торговые марки, права собственности и торговые секреты, являющиеся полностью юридически оформленными активами. Сферы их действия достаточно четко определены в нормативных актах, касающихся авторского права и интеллектуальной собственности, что позволяет использовать методики определения их стоимости.

В последнее время в экономической литературе появились методики количественной оценки стоимости таких параметров компаний, как торговые марки или, например, репутация, статус компании в деловых кругах. Методы оценки стоимости отдельных видов интеллектуальной собственности могут использоваться и в сфере управления интеллектуальными активами, облегчая представление оценки и управление активами, которые обычно не входят в круг традиционных видов интеллектуальной собственности. Это позволяет достичь универсальной четкости методологии для классификации и стоимостной оценки этих активов.

Управление интеллектуальными активами может стать одним из этапов подготовки высшего звена руководства к внедрению управления интеллектуальными ресурсами. В то время как программы управления интеллектуальными ресурсами долго могут не приносить ощутимых финансовых результатов, программы управления интеллектуальными активами позволяют получать такие результаты. В качестве примеров могут быть следующие решения: передача неиспользуемого патента компании поможет добиться существенных налоговых льгот; поиск на рынке просроченных или неоплаченных другими организациями лицензий может улучшить финансовые результаты компании. Вовремя сформированный портфель технологических активов позволит компании добиться более выгодной позиции на переговорах об образовании совместного предприятия или партнерства. Предотвращение ухода сотрудников, обладающих критическими для успеха деятельности компании знаниями, и перехода их к конкурентам сохранит для данной компании важные рынки на достаточно продолжительный период времени.

Успешный переход к информационно-инновационной экономике связан с созданием современной системы управления интеллектуальными активами инновационных компаний.

Переход к информационно-сетевой экономике сопряжен с важными преобразованиями в сфере отношений на уровне фирмы. Это касается взаимодействия интересов компании и ее работников, целей, преследуемых производственными структурами, принципов организации совместной деятельности работников в рамках компании, а также взаимодействия корпорации с внешней средой.

Значительную часть персонала в постиндустриальных корпорациях составляют интеллектуальные работники. Эти специалисты в большинстве случаев обладают высокой способностью к самоорганизации. Поэтому высокотехнологичная фирма начинает представлять собой самоуправляющийся коллектив. Эффективное руководство такой компанией подразумевает новые принципы менеджмента в области управления персоналом.

Рыночная стоимость современной высокотехнологичной компании обусловлена в первую очередь высокой оценкой интеллектуального капитала ее сотрудников. Между тем высококвалифицированный специалист уже не находится в жесткой зависимости от компании, имея необходимые средства производства в личной собственности. Он продает владельцам компании не способность к труду, а конкретные результаты интеллектуальной деятельности. В результате складывается ситуация, что специалист выбирает фирму, которая позволит ему развивать свои способности и получать удовлетворение от своего интеллектуального труда.

Ядром «новой корпорации» становятся работники, которые движимы в первую очередь стремлением к самореализации. Современные фирмы не только способны развиваться, используя внутренние источники; они демонстрируют тягу к постоянным преобразованиям, давая жизнь все новым продуктам. Инновационные компании становятся не столько экономическими, сколько социальными структурами, обеспечивающими все более совершенное взаимодействие целей личности, общества и производственной организации. Такие компании получили название «адаптивные корпорации».
В связи с переориентацией современных компаний с массового производства на специализированные полифункциональные «информационно-инновационные продукты и услуги», концепцию смены бизнеса-менеджмента называют бизнесом-продюсингом. Инновационное продюсирование означает формирование новой идеологии и построение на ее основе непосредственно ориентированной на взаимодействие с потребителем динамичной структуры, продуцирующей и продвигающей на рынок определенный инновационный продукт.

Примечания

1

Путь в XXI век. Стратегические проблемы и перспективы российской экономики. М.: Экономика, 1999. С. 361.

2

Там же.

3

Рязанов В.Т. «Мировой экономический кризис, и Россия: причины, последствия, пути преодоления» / Международная научная конференция // Доклад. СПб.: Экономический факультет СПбГУ, 2009. С. 30.

4

Ореховский П. Власть и инновации (почему в России не получается построить инновационную экономику) // Общество и экономика. 2009. № 8–9. С. 93–116.

5

Гайдар Е.Т. Гибель империи. Уроки для современной России. М.: «Российская политическая энциклопедия», 2006. С. 137.

6

Губанов С. Неоиндустриализация плюс вертикальная интеграция (О формуле развития России) // Экономист. 2008. № 9. С. 4–27.

7

Путь в XXI век. Стратегические проблемы и перспективы российской экономики. С. 361.

8

Пороховский А.А. Экономический кризис: некоторые теоретические обобщения современной реальности // Инновационное развитие экономики России: ресурсное обеспечение / Сборник статей по материалам Второй Международной научной конференции. Т. 1. Изд-во МГУ, 2009. С. 11–12.

9

Бузгалин А.В. Современный экономический кризис: классический или пост-классический // Инновационное развитие экономики России: ресурсное обеспечение. С. 34–35.

10

Рязанов В.Т. «Мировой экономический кризис», и Россия: причины, последствия, пути преодоления, С. 5.

11

Рязанов В.Т. Указ. соч. С. 31.

12

Рязанов В.Т. Указ. соч. С. 32.

13

Шеннон К. Математическая теория связи. В кн.: Работы по теории информации и кибернетике. М.: Изд-во иностранной литературы, 1963.

14

Мильнер Б.З. Инновационное развитие: экономика, интеллектуальные ресурсы, управление знаниями. М.: ИНФРА-М, 2009. 624 с.

15

Балабанов И.Т. Инновационный менеджмент. СПб.: Питер, 2001. С. 28–32; Завлин П.Н., Васильев А.В. Оценка эффективности инноваций. СПб.: Изд. дом «Бизнес-пресса», 2003. С. 216; Инновационный менеджмент / Под ред. С.Д. Ильенковой. – М.: ЮНИТИ, 2002. С. 327.

16

Чекмарев В.В. Экономика в трехмерном формате: феноменология экономического пространства. Кострома: Изд-во КГУ им. Н.А. Некрасова, 2010. 376 с.

17

Тисс Д. Получение экономической выгоды от знаний и компетенций. В. кн.: Мильнер Б.З. Инновационное развитие: экономика, интеллектуальные ресурсы, управление знаниями. М.: ИНФРА-М, 2009.

18

Интеллектуальные технологии в экономике и управлении: Сборник научных трудов. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2009. С. 20.

19

Друкер П.Бизнес и инновации. М.: Вильямс, 2007. С. 432.

20

Дятлов С.А., Селищева Т.А. Регулирование экономики в условиях перехода к инновационному развитию. СПб.: «Астерион», 2009. С. 54.

21

Бухарин Н. Ленин как тип мыслителя // Правда. 1926. 23 апр.

22

Работа подготовлена при финансовой поддержке РГНФ, проект 10-02-00375а.

23

Иноземцев В.Л. Современное постиндустриальное общество: природа, противоречия, перспективы. М., 2000. С. 115, 130.

24

Новая индустриальная волна на Западе. М., 1999. С. 362.

25

Мухаровский Н.В. Трансформация как форма преобразования экономики России в переходный период. Омск, 2004. С. 43.

26

Перминов С.Б., Егорова Е.Н., Пятковски М. Влияние современных информационных технологий на экономический рост в России и странах Восточной Европы в 1990–2001 годах / Препринт № # WP/2004/164. М., 2004. С. 23.

27

Медведев В.А. Перед вызовами постиндустриализма. Взгляд на прошлое, настоящее и будущее экономики. М., 2003. С. 318.

28

Медведев В.А. Указ. соч. С. 320.

29

Shapiro K., Varian H. Information rules. Wash., 2000. P. 141.

30

Вэриан Х.Р. Экономическая теория информационных технологий // Социально-экономические проблемы информационного общества / Под ред. Л.Г. Мельника. Сумы, 2005. С. 217.

31

Там же.

32

Павлова И.П. Роль государства в создании информационного общества // Государство и рынок: новое качество взаимодействия в информационно-сетевой экономике / Под ред. С.А. Дятлова, Д.Ю. Миропольского, В.А. Плотникова. Т. 1. СПб., 2007. С. 50.

33

Миропольский Д.Ю. Сеть как форма хозяйственной системы // Государство и рынок: новое качество взаимодействия в информационно-сетевой экономике / Под ред. С.А. Дятлова, Д.Ю. Миропольского, В.А. Плотникова. Т. 1. СПб., 2007. С. 11.

34

Там же. С. 13.

35

Тоффлер Э. Метаморфозы власти. М., 2002. С. 152.

36

Селищева Т.А. Структура российской экономики: на пути к информационному обществу. СПб., 2006. С. 52.

37

Миропольский Д.Ю. Указ. соч. С. 13.

Gilder G.F. Telecosm: How Infinite Bandwidth Will Revolutionize our World. N.Y., 2000. P. 12, 70.

38

Мошелла Д. Бизнес-перспективы информационных технологий: как заказчик определяет контуры технологического роста. М., 2004. С. 54.

39

Дятлов С.А., Марьяненко В.П., Селищева Т.А. Информационно-сетевая экономика: структура, динамика, регулирование. СПб., 2008. С. 99.

40

Дятлов С.А., Селищева Т.А. Регулирование экономики в условиях перехода к инновационному развитию. СПб., 2009. С. 19б-199.

41

Абалкин Л.И. О новой концепции долгосрочной стратегии // Вопросы экономики. 2008. № 3. С. 37–38.

42

Ист.: http://www.rbc.ru.

43

Валдайцев С.В. Управление инновационным бизнесом. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2001.

44

Столяров И.И. Формирование национальной инновационной системы. М.: ТЕИС, 2007. С. 88.

45

В. Чан Ким, Рене Моборнь. Создание нового рыночного пространства // Управление инновациями: Сборник. М.: Альпина Бизнес букс, 2008. С. 9.

46

Там же. С. 37.

47

Уильямсон О. Вертикальная интеграция производства: соображения по поводу неудачи рынка // Теория фирмы. СПб., 1995. С. 33.

48

Ясин Е.Г. Модернизация и общество / Модернизация экономики и общественное развитие. Кн. 1. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2007. С. 43.

49

Макконнелл К.Р., Брю С.Л. Экономикс: принципы, проблемы и политика. Т. 2. М.: «Республика», 1992. С. 88.

50

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 42. С. 22.

51

Выступление Президента России Дмитрия Медведева на XI съезде всероссийской политической партии «Единая Россия» Вестник Единой России в Санкт-Петербурге № 7, декабрь 2009.

52

Круглый стол в редакции «Завтра» // Завтра, декабрь 2009, № 53.

53

Федякина Л.Н. Международные финансы. СПб.: Питер, 2005. С. 476.

54

Ведомости 15 февраля 2010.

55

Базаров В. К вопросу о хозяйственном плане // Экономическое обозрение. 1924. № 6.

56

Найшуль В. Свободу экономике и государству? // Народный депутат. 1991. № 4. С. 103.

57

Поппер К. Открытое общество и его враги. Т.2. М., 1992. С.146.

58

Россия в глобализирующемся мире: Политико-экономические очерки. М.: Наука, 2004. С. 57–59.

59

Эти аспекты более детально будут проанализированы в последующих материалах данной главы монографии.

60

Обухов Н. Некоторые проблемы обеспечения модернизации // Экономист. 2010. № 4. С. 20.

61

Лопушинская Г.К., Петров А.Н. Планирование в условиях рынка. М.: Издательско-торговая корпорация «Дашков и Кo», 2003. С. 26–29.

62

Петров А.Н., Демидова Л.Г., Климов С.М. и др. Индикативное планирование. СПб.: «Знание», 2000. С. 27.

63

Японская экономическая модель: Может ли Япония конкурировать / Майкл Портер, Хиротака Такеути, Марико Сакакибара: перевод с англ. М.: Альпина Бизнес Букс, 2005. С. 44–52.

64

Цзюй Цзиньвэнь. Реформа собственности государственных предприятий в Китае / Китай и Россия: Общее и особенное в социально-экономическом развитии. М.: Наука, 2005. С. 98.

65

Там же. С. 108.

66

Хань Чаохуа. Реформа государственных предприятий / Китай и Россия: Общее и особенное в социально-экономическом развитии. М.: Наука, 2005. С. 109–114.

67

Материал раздела подготовлен при финансовой поддержке РГНФ, проект № 10-02-00375а «Трансформация национальной инновационной системы в условиях гиперконкурентного развития рынков».

68

Дятлов С.А. Глобальная инновационная гиперконкуренция: стратегия, механизм, показатели // Стратегия и инструменты управления экономикой: материалы третьей международной научно-практической конференции. СПб.: ИПЦ СПбГУТД, 2010; Дятлов С.А. Инновационная гиперконкурентность в глобальной экономике // Социально-экономические проблемы формирования инновационной экономики России. В. Новгород: НовГУ, 2010 и др.

69

Aveni R. Hypercompetition: Managing the Dynamics of Strategic Maneuvering. New York, The Free Press, 1994. Р. 57.

70

Encaoua D., Foray I., Hatchuel A., Mairesse J. Les enjeux economiques de l\'innovation: Bilan du programme CNRS // Rev. d\'economie polit. P., 2004. A. 114. N. 2. Р. 143.

71

Allred В., Steensma К. The influence of industry and home country characteristics on firms\' pursuit of innovation // Management international rev. Wiesbaden, 2005. Vol. 45, N 4. Р. 385.

72

Baumol W.J. The free-market innovation machine: analyzing the growth miracle of capitalism. Princeton: Princeton Univ. Рress, 2002.

73

Baumol W.J., Eliasson G., Henrekson M. An Entrepreneurial economist on the economics of entrepreneurship // Small business economics. Dordrecht etc., 2004. Vol. 23, N l. Р. 5, 18.

74

Drucker P.F. Innovation and entrepreneurship: Practice and principles. N.Y. etc.: Harper and Row, 1985.

75

Дятлов С.А. Интеллектуально-информационный капитал: сущность, оценка, конкурентоспособность / Государство и рынок: новое качество взаимодействия в информационносетевой экономике / Под. ред. С.А. Дятлова, Д.Ю. Миропольского, В.А. Плотникова. Т.2. СПб.: Изд-во «Астерион», 2007. С. 273–274.

76

Kodama F., Suzuki J. How Japanese Companies have used Scientific Advances to Restructure their Businesses: The Receiver-Active National System of Innovation // World Development. 2007. Vol. 35. № 6. Р. 977.

77

Пи Ценьшэн, Ван Кай. Опыт китайских зон технико-экономического развития / Пер. с кит. СПб.: Изд-во СПбГУ. 2006. С. 7.

78

Bjorn T. Asheim, Lars Coenen. Knowledge bases and regional innovation systems: Comparing Nordic clusters // Research Policy. 2005. № 34. P. 1176.

79

См.: Pro суверенную демократию. М., 2007.

80

Экономика переходного периода. Очерки экономической политики посткоммунистической России. Экономический рост 2000–2007. М., 2008. С. 52.

81

Коалиции для будущего. Стратегии развития России: Коллектив экономистов «СИГМА». М., 2007.

82

Полтерович В. Стратегии модернизации, институты и коалиции http://institutiones.com/-strategies.

83

Российская экономика в 2009 году. Тенденции и перспективы. Выпуск 31. М., 2010.

84

Там же.

85

http://www.rvca.ru.

86

Полтерович В. Стратегии институциональных реформ, или искусство реформ. М., 2007.

87

Стерлигов И. Инновации: Китай не догнать // http://www.opec.ru.

88

Дальше – меньше. Научный бюджет сократится // Поиск. 2010. № 1–2.

89

В надеждах на господдержку // Эксперт Сибирь. 2008. 22 ноября.

90

Стерлигов И. Инновации: Китай не догнать // http://www.opec.ru.

91

Раздел подготовлен при финансовой поддержке РГНФ, проект № 10-02-00375а.

92

Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации / Министерство экономического развития Российской Федерации // www.economy.gov.ru.

93

Стефанин А.Л. Мировой опыт применения программно-целевого подхода в научнотехнической сфере // Новости науки и технологий. 2008. № 3.

94

Основы политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2010 года и дальнейшую перспективу. Утв. Президентом Российской Федерации 30 марта 2002 г. № Пр-576.

95

Стратегическая гибкость / Г. Хэмел, К. Прахалад, Г. Томас, Д. О’Нил / Пер. с англ. СПб.: Питер, 2005.

96

Балацкий Е., Раптовский А. Инновационные и инвестиционные факторы эффективности производства // Общество и экономика. 2007. № 1. С. 10–11.

97

Экономико-математический энциклопедический словарь. М.: Большая российская энциклопедия; Издательский Дом "ИНФРА-М". 2003. С. 608–609.

98

Бехтерева Н.П. Магия мозга и лабиринты жизни. СПб.: Изд-во "Нотабене", 1999. С. 65.

99

Бехтерева Н.П. Указ. соч. С. 64.

100

Бехтерева Н.П. Указ. соч. С. 71–72.

101

Бехтерева Н.П. Указ. соч. С. 14.

102

Бехтерева Н.П. Указ. соч. С. 15.

103

Богданов А.А. Эмпириомонизм. Т. III. СПб. 1906.

104

Богданов А.А. Эмпириомонизм. Т. II. СПб. 1906. С. 41–42.

105

Богданов А.А. Философия современного естествоиспытателя // Очерки философии коллективизма. Вып. 1. СПб., 1909. С. 137.

106

Богданов А.А. Эмпириомонизм. Т. III. СПб., 1906. С. 3.

107

Богданов А.А. Из психологии общества. СПб., 1904. С. 57.

108

Богданов А.А. Философия современного естествоиспытателя. С. 136.

109

Пушкин А.С. Собр. соч. Т.6. С. 19.

110

Малай Г. Обезьяна нам не родственница? // Аргументы и факты. 2009. № 42. С. 54.

111

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. СПб., 1995.

112

Величайшие загадки истории. Энциклопедический справочник. М.: Вече, 2007. С. 6–10.

113

Кузина С. Мужчины стареют быстрее, потому что в них больше воды // Комсомольская правда. 15–22 сентября 2009. С. 8–9.

114

Капица С.П. Кто заменит «хомо сапиенс»? Население Земли стремительно стареет // Аргументы и факты, № 15, 2010.

115

Бехтерева Н.П. Магия мозга и лабиринты жизни. С. 14.

116

Наука и жизнь. 2009. № 9.

117

Богданов А.А. Тектология. Кн. 2. С. 117.

118

Бехтерева Н.П. Магия мозга и лабиринты жизни. С. 45.

119

Мерфи Дж. Сила вашего подсознания. Ростов н/Д: Феникс, 2007.

120

Мерфи Дж. Указ. соч.

121

Юдина Л. Загадка русской души.//Аргументы и факты. № 20, 2010.

122

Материалы данного раздела монографии подготовлены при финансовой поддержке Правительства Санкт-Петербурга.

123

Социология: Энциклопедия Мн.: Книжный Дом, 2003.

124

Основы теоретической экономики / Под ред. Д.Ю. Миропольского. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2008.

125

Писаренко Д. Заставит ли наука считаться с Россией? Да, если создать ей условия, убежден академик Козлов // Аргументы и факты. № 8 (1529), 24 февраля – 2 марта 2010 г. С. 3.

126

Индикаторы науки: 2009. Статистический сборник. М.: ГУ-ВШЭ, 2009. С. 45.

127

Там же. С. 43.

128

www.v-school.ru/VSN/vsn—4.doc

129

Джекобс Дж. Экономика городов. М.: Культурное наследие, 2008.

130

Loury G. Dynamic Theory of Racial Income Differences // Women, Minorities and Employment Discrimination. Lexington, 1976.

131

Bourdieu P. The forms of capital // Handbook of theory and research for sociology of Education. Ed. by J. Richardson. New York: Greenwood Press, 1986. Р. 21.

132

Coleman J.S. Social capital in the creation of human capital // American Journal of Sociology, 1988, n. 94, pp. 95-120.

133

Portes A. Economic Sociology and the Sociology of Immigration: A Conceptual Overview. // The Economic Sociology of Immigration: Essays on Networks, Ethnicity, and Entrepreneurship. Ed. by Alejandro Portes. New York: Russell Sage Foundation, 1995, pp. 1-43, pp. 12–13.

134

Маклаков А. Корни и ветви теории социального капитала // http://dialogs.org.ua/-project_ua_full.php?m_id=13103.

135

Тихонова Н.Е. Социальный капитал как фактор неравенства // Общественные науки и современность. 2004. № 4. С. 24–35.

136

Семинар федерального класса Московской школы политических исследований «Шведское общество – опыт, традиции и взгляд в будущее». 24–27 ноября 2006 г. Стокгольм.

137

Меркулов Д.В. Социальный капитал и его роль в развитии экономики: вопросы теории: Дисс. … канд. экон. наук. М., 2005.

138

Климов С.М. Компоненты человеческого капитала // PSYLIVE. RU.

139

Синявская О. В. Основные факторы воспроизводства человеческого капитала // Экономическая социология (Электронный журнал). Том 2, № 1, 2001. С. 43–87.

140

Интеллектуальный капитал – основа опережающих инноваций / Под общ. ред. А.В. Безгодова, В.В. Смирнова. СПб.: НЦ «Планетарный проект», Орел: ОрелГТУ, 2007. С. 8.

141

Пуля И. Умные, но бедные// Российская газета. 31.08.06.

142

http://www.gks.ru/bgd/regl/b08_11.

143

http://www.gks.ru.

144

Стратегический ответ России на вызовы нового века. М.: Изд. «Экзамен», 2004. С. 21.

145

Ясин Е. Модернизация и общество // Вопросы экономики. 2007. № 5. С. 28.

146

Макаров В. Об экономическом развитии и не только в контексте будущих достижений науки и техники // Вопросы экономики. 2008. № 3. С. 39.

147

Каленская Н.В. Институциональные условия инновационного развития промышленного комплекса республики Татарстан // Проблемы современной экономики. 2008. № 1 (25).

148

Макаров В., Клейнер Г. Экономическое развитие России и проблемы микроэкономики знаний // Проблемы теории и практики управления. 2008. № 2. С. 18.

149

http://archive.kremlin.ru/text/appears/2008/12/210438.shtml

150

Хубиев К. Особенности российского экономического цикла // Экономист. 2009. № 3. С. 38–49.

151

Вострикова А.С., Кармышев Ю.А. Направления совершенствования инфраструктуры инновационной деятельности в регионах // Вестник ТГУ, выпуск 10, 2008. С. 478.

152

Акимов А.А., Гамидов Г.С., Колосов В.Т. Инновационно-инжиниринговые задачи структурной перестройки экономики. СПб., 1997; Гамидов Г.С., Колосов В.Т., Османов И.О. Основы инноватики и инновационной деятельности. СПб., 2000.

153

John Howkins. The Creative Economy, Penguin Books Ltd, 2002.

154

Ceserani C. Greatwood P. Innovation and creativity, London, 1999.

155

Гальчинський А., Геєць В., Кінах А., Семиноженко В. Інноваційна стратегія українських реформ: збірник наукових праць. К.: Знання України, 2002.

156

Статистична інформація по Харківській області // http://upstat.kharkov.ukrtel.net.

157

Наукова та інноваційна діяльність в Україні: стат. збірник / Держкомстат України. К., 2006.

158

Статистична інформація по Харківській області // http://upstat.kharkov.ukrtel.net.

159

Морозов А. Система управления интеллектуальным капиталом предприятия как механизм защиты прав интеллектуальной собственности // 1нтелектуальна собственность. 2008. № 2.

160

Экономические институты информационного общества: Сб. научных трудов / Под ред. Б.В. Корнейчука. СПб.: Изд-во СПбГтУ, 2007. С. 75.

161

Ellman I. Another Theory of Nonprofit Organisations (Corporations) // Michigan law review. 1992. N 5. P. 14–28; Hansmann H. Economic Theories of Nonprofit Organisation // The Nonprofit Sector. A Research Handbook / Ed. by W.W. Powell. New Haven, 1987. P. 98–123.

162

Национальная экономика в условиях глобализации: роль институтов / Под ред. А.Я. Линькова. Том I. СПб.: Изд-во ТэСсА, 2007. С. 136.

163

Пашкус В.Ю. Инновационные стратегии: краткая характеристика, базовые стратегии и венчурное финансирование // Современные проблемы финансирования и управления венчурным бизнесом в России: Материалы международной научно-практической конференции / Под ред. С.Г. Сойникова, В.Ю. Пашкуса. СПб.: ГПА, 2004. С. 12.

164

Национальная экономика в условиях глобализации: бизнес и общество в противостоянии кризису / Под ред. А.Я. Линькова. СПб.: Русский остров, 2009. С. 408.

165

Туминас К.Б. Технология обеспечения безопасности пассажирских перевозок в системе институциональных реформ транспортной отрасли // Национальная экономика в условиях глобализации: роль институтов / Под ред. А.Я. Линькова. Том I. СПб.: Изд-во ТЭССА, 2007.

166

Красникова Т.С. Адхократическая организация: генезис понятий и базовых представлений // Вестник СПбГУ. Сер. 8. Менеджмент. 2003. Вып. 4. С. 78.

167

Харламов А.В. Глобализация и мегаполисы: направления совершенствования развития Санкт-Петербурга // Известия Санкт-Петербургского университета экономики и финансов. 2007. № 3. С. 32–38.

168

www.gks.ru.

169

Глобальный экономический кризис: первые уроки и взгляд в будущее. 5 июня 2009 г. Стенографический отчет // ForumSPB.com.

170

В организацию ALBA входят Боливия, Венесуэла, Гондурас, Куба, Никарагуа, Содружества Доминики, Парагвай, Эквадор.

171

В Латинской Америке придумали пачу – альтернативу евро и доллару // Вести. Яи, 2009, 16 октября.

172

Российские и китайские бизнесмены подписали контракты на $3,5 миллиарда // Вести. Яи, 2009, 13 октября.

173

Журавлева Г.П., Добрынин А.И. Инновации – основной фактор формирования модели новой экономики // Экономика и управление. 2007. № 6. С. 30–33.

174

Там же.

175

Денисов Д. Несварение инноваций // Санкт-Петербургский Бизнес-журнал. 2009. № 11. С. 32–38.

176

Арутюнов Ю.А. Формирование региональной инновационной системы на основе кластерной модели экономики региона // http://koet.syktsu.rU/vestnik/2008/2008-4/1/1.htm.

177

Кластеры – центры деловой активности // Дело. Общество. Деньги. 2008. № 1.

178

Портер М. Конкуренция. М.: Издательский дом «Вильямс», 2003. С. 275.

179

Марков Л.С., Ягольницер М.А. Измерение эффективности функционирования кластера информационных технологий // Регион, экономика и социология. 2006. № 1. С. 161.

180

Andersson T., Schwaag-Serger S., Sorvik J., Hansson E.W. The Cluster Policies Whitebook, IKED 2004. // www.competitiveness.org/article/view/241/1/.

181

Raines Ph. The Challenge of Evaluating Cluster Behaviour in Economic Development Policy. // European Policies Research Centre University of Strathclyde, 2002.

182

Solvell Orjan, Lindqvist Goran & Ketels Christian. The Cluster Initiative Greenbook Bromma tryck AB, Stockholm, 2003 // www.cluster-research.org/greenbook.

183

Крейнин М.Н. Финансовый менеджмент. М.: «Дело и Сервис», 2001.

184

Бланк И.А. Энциклопедия финансового менеджера. Т. 3. Управление инвестициями предприятия. М.: Омега-Л, 2008.

185

Ройзман И.И. Комплексная оценка и анализ инвестиционной активности в субъектах Российской Федерации: межрегиональная дифференциация // Экономика строительства. 2000. № 10.

186

Виленский П.Л., Лившиц В.Н., Смоляк С.А. Оценка эффективности инвестиционных проектов: Теория и практика. М.: Дело, 2002.

187

Крупеня О.А. Основные факторы инвестиционного процесса // Транспортное дело России. 2009. № 10.

188

Robert B. Stobaugh. How to Analyze Foreign Investment Climates // Harvard Business Review, September-October, 1969.

189

http://www.justikon.ru/mall/investicionnaya_privlekatelnost.php.

190

Pashkus N., Tuminas K. The Security and Consistency of Transport Enterprises // Economics & Management – 2003: The Problems of Economic Theory and The Practical Release. The Articles of International Conference. Kaunas: Kaunas University of Technology, 2003. Vol. 1.

191

Туминас К.Б. Результаты внедрения технологии обеспечения высокой надежности человеческого фактора на предприятиях общественного транспорта (на примере Санкт-Петербургского метрополитена) // Экономическая наука: проблемы теории и методологии. Материалы международной научной конференции. Т. 2. СПб.: ОЦЭиМ, 2002.

192

Туминас К.Б. Технология обеспечения безопасности пассажирских перевозок в системе институциональных реформ транспортной отрасли / В кн.: Национальная экономика в условиях глобализации: роль институтов / Под ред. А.Я. Линькова. Том I. СПб.: Изд-во ТЭССА, 2007.

193

Долан С., Гарсия С. Управление по ценностям: корпоративное руководство по выживанию, успешной жизнедеятельности и умению зарабатывать деньги в XXI веке. М.: «Претекст», 2008. С. 248.

194

Захаров П.Н. Синергия стратегий развития университетского комплекса региона. Владимир: Изд-во ВГТУ, 2009. С. 36.

195

Курс экономической теории / Под ред. М.Н. Чепурина, Е.А. Киселевой. Киров: «АСА», 2010. С. 472.

196

Стратегии России: общество знаний или новое средневековье? / Под общ. ред. А.В. Бузгалина, А.И. Колганова. М.: ЛЕНАНД, 2008. С. 34.

197

Там же, С. 100.

198

Рубинштейн А.Я. Экономика общественных преференций. Структура и эволюция социального интереса. СПб.: Алетейя, 2008. С. 348.

199

Прогноз развития высшего образования в России: 2009–2011 гг. / Под ред. Т.Л. Клячко. М.: МАКС Пресс, 2009. С. 65–83.

200

Степанова В.В. Государственное регулирование сферы образования. Архангельск: Поморский гос. ун-т, 2002. С. 201.

201

Кузьмина Н., Бухалков М. Оценка трудового потенциала как основа его эффективного использования // Человек и труд. 2003. № 2. С. 30

202

Страхова О., Слепнева Л. Анализ динамики трудового потенциала важен // Человек и труд. 2003. № 2. С. 28

203

Стенограмма парламентских слушаний на тему «Законодательное обеспечение модернизации и инновационного развития экономики Российской Федерации» // http://council.gov.ru/files/parliament_attend/153.doc.

204

Ламбен Ж.Ж. Менеджмент ориентированный на рынок. СПб.: Питер, 2008.

205

Резник Т.Е., Резник Ю.М. Жизненные стратегии личности // Социологические исследования. 1995. № 12. С. 100–105.

206

Материал данного раздела был подготовлен при финансовой поддержке РГНФ, проект № 10-02-00375а.

207

The statutory regulation in external qualifications in England, Wales and Northern Ireland. Qualifications and Curriculum Authority, 2004.

208

The Framework for Achievement. Qualifications and Curriculum Authority, 2004. Р. 17.

209

The European Qualifications Framework for Lifelong Learning. Luxembourg. Office for Official Publications of the European Communities. 2008. Р. 12–13.

210

Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию. М.: АСТ: Ермак, 2004. С. 52.

211

Sztompka P. Trust: a Sociological Theory. Cambridge: Cambridge university press, 1999.

212

Штомпка П. Социология: Анализ современного общества. М.: Логос, 2005. С. 338.

213

Там же. С. 338.

214

Богачев В. Особенности национальной модели модернизации экономики // Диалог культур и партнерство цивилизаций: становление глобальной культуры: X Междунар. Лихачевские научн. чтения, 13–14 мая 2010 г. СПб.: СПбГУП, 2010. С. 442.

215

Цит. по: Гринберг Р. Невыученные уроки // Диалог культур и партнерство цивилизаций: IX Междунар. Лихачевские научн. чтения, 14–15 мая 2009 г. СПб.: СПбГУП, 2009. С. 62.

216

Сасаки М., Латов Ю., Ромашкина Г., Давыденко В. Доверие в современной России // Вопросы экономики. 2010. № 2. С. 102.

217

Балацкий Е. Рынок доверия и национальные модели корпоративного сектора экономики // Общество и экономика. 2009. № 2. С. 76.

218

Кудрин А. Мировой финансовый кризис и его влияние на Россию // Вопросы экономики. 2009. № 1. С. 17.

219

Рудакова О., Шатунова Н. Повышение уровня жизни населения как условие обеспечения экономической безопасности. СПб.: ИНФО-ДА, 2008. С. 115–116.

220

Иванов Ю.В. Слияния, поглощения и разделение компаний. Стратегия и тактика трансформации бизнеса. М.: Альпина, 2001.

221

Гончарова Э.А., Погодина В.В. Инвестиционный механизм слияния и поглощения предприятий корпоративного типа. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2002.

222

Чесалов Л.Е., Кременецкий А.А., Козловский Е.А., Романченко А.А. О проблемах минерально-сырьевого комплекса страны // Промышленные ведомости. 2008. № 7.

223

Орьян Солвелл. Кластеры. Балансировка эволюционных и конструктивных сил. Стокгольм: Ивори Тауер Паблишерс, 2008.

224

Трейвиш А.И. Ограничения в развитии России: новый геодетерминизм // Россия в современном мире: поиск новых интеллектуальных подходов: Сб. статей Третьих сократических чтений по географии / Под ред. В.А. Шупера. М.: Спутник+, 2002. С. 133.

225

Кетельс К. Кластерные инновации в Европе. Структурные перемены в ЕС // 3-й инновационный форум «Города и бизнес регионы». Изд-во Хагбард, 2003.

226

Портер М. Конкуренция. М.: Издательский дом «Вильямс», 2005.

227

Портер М. Конкурентоспособность России: где мы находимся? // Русско-американский инвестиционный симпозиум. Бостон, 2003.

228

Хасанов Р.Х. Реализация региональной промышленной политики с использование кластерных подходов // Проблемы экономики и управления нефтегазовым комплексом. 2009. № 11.

229

Цихан Т. В. Кластерная теория экономического развития // Теория и практика управления. 2003. № 5.

230

Виханский О.И. Стратегическое управление. М.: Гардарика, 2000.

231

Горемыкин В.А., Богомолов О.А. Экономическая стратегия предприятия. М.: Филин, 2001

232

Стратегическое планирование / Под ред. Э.Л. Уткина. М.: ЭКМОС, 2002.

233

Кучуков Р., Савка А. Проблемы конкурентоспособности народного хозяйства // Экономист. 2008. № 8. С. 12.

234

Российский статистический ежегодник. М., 2008.

235

Оболенский В. Россия на пути к инновационному развитию // Мировая экономика и международные отношения. 2008. № 9. С. 35.

236

Любимцева С. К стратегии инновационного хозяйства // Экономист. 2007. № 7. С. 51.

237

Нешитой А. Необходимость роста на базе развития // Экономист. 2008. № 2. С. 17.

238

Курнышева И. Конкурентоспособность и проблемы структурной модернизации // Экономист. 2008. № 9. С. 45–46.

239

Knowledge Assessment Methodology // http://www.worldbank.org/kam.

240

Національний круглий стіл з питань представлення 3-го додаткового Протоколу до Європейської рамкової конвенції про транскордонне співробітництво між територіальними громадами або владами стосовно об’єднань євро регіонального співробітництва // http://www.minregionbud.gov.ua/index.php?id=2755.

241

Транскордонне співробітництво та розвиток транскордонних кластерів (збірник науково-аналітичних матеріалів, нормативно-правових актів та методичних рекомендацій з питань транскордонного співробітництва). К.: Мінрегіонбуд, 2009.

242

Глосарій термінів Європейського Союзу // http://europa.dovidka.com.ua.

243

Внукова Н. Услуги банков как обеспечение кластерных инициатив трансграничного сотрудничества // Банкир. 2007. № 1. С. 56.

244

Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года: распоряжение Правительства Российской Федерации от 17 ноября 2008 г. № 1662-р.

245

Стратегия социально-экономического развития Белгородской области на период до 2025 г. // http://www.belregion.ru/stat_serv.

246

Соловьев Д. Обзор европейского опыта организации трансграничного взаимодействия торговых, клиринговых и расчетных структур // Рынок ценных бумаг. 2007. № 5. С. 38–43.

247

Сільвестрі А. Досвід Великої Британії з розвитку high-tech кластерів // Інтернет-журнал «Інновації в Києві». 2005. № 1 (http://www.innovation.com.ua).

248

Внукова Н.М. Фінансові послуги в кластерних ініціативах транскордонного співробітництва // Проблеми та перспективи розвитку підприємництва в Україні: Матеріали ІІІ Міжнародної науково-практичної конференції. К.: КНТЕУ, 2007. С. 54–56.

249

Внукова Н.М. Кластерні ініціативи транскордонного співробітництва у забезпеченні конкурентоспроможності єврорегіонів / Н.М.Внукова // Перспективи становлення конкурентоспроможної регіональної економіки. – К.: ВД «ОРАТТА», 2007. – С. 26–28.

250

The Cluster Initiative Greenbook / C.Ketels, G.Lindqvist, Ö.Sölvell. Stockholm: Ivory Tower AB, 2003.

251

Ketels Christian H. European Clusters // http://www.competitiveness.org.

252

www.ukrstat.gov.ua.

253

Інформація офіційного сайту Національного банку України // http://www.bank.gov.ua.

254

Гриньова В.М., Колодізєв О.М. Проблеми та перспективи структурної перебудови банківської системи України // Фінанси України. 2006. № 1. С. 95–100.

255

Cluster Initiatives in Developing and Transition Economies / C. Ketels, G. Lindqvist, Ö. Sölvell. Stockholm: Center for Strategy and Competitiveness, May 2006.

256

Внукова Н.М. Перспективи розвитку фінансових послуг в кластерних ініціативах транскордонного співробітництва єврорегіонів // Проблеми розвитку ринку фінансових послуг в Україні: матеріали Всеукраїнської наук. прак. конференції (Харків, 15–16 листопада 2007 р.). Х.: ХТУБА, 2007. С. 8–17.

257

Саати Т. Принятие решений. Метод анализа иерархий. М.: Радио и связь, 2004.

258

Нова державна регіональна політика в Україні. Київ: Крамар, 2009; Стеченко Д.М. Управління регіональним розвитком. Київ: Вища освіта, 2000.

259

Концепция формирования трансграничного финансового кластера еврорегиона «Слобожанщина» / Внукова Н.Н., Сыромолот Э.А., Ягольницкий А.А., Рудак С.М. Харьков: ХОО «Еврорегион "Слобожанщина"»; ХНЭУ; ХГТУСА, 2010.

260

Наука в России: Стат. сборник. М., 2008.

261

Кондратьев Н.Д. Проблемы экономической динамики. М.: Экономика, 1989.

262

Vane D.H., Snowdon B. Modern Macroeconomics Its Origins, Development and Current State. USA: Edward Elgar Publishing, 2005. Р. 807.

263

Gali J. Technology, Employment, and the Business Cycle: Do Technology Shocks Explain Aggregate Fluctuations? // The American Economic Review, Vol. 89, 1999.

264

Freeman C. The National System of Innovation in Historical Perspective // Cambridge Journal of Economics, No. 19, 1995.

265

Найт Ф.Х. Риск, неопределенность и прибыль. М.: Дело, 2003.

266

Юрченко Т.И., Петрова О.В. Управленческие решения. Ч. 1. Обеспечение эффективного функционирования организации в условиях рисков. М.: ГУУ, 2008.

267

Божевольная З.А. Основные проблемы развития алмазообрабатывающей промышленности России // ЭКО. 2009. № 1.

268

Патрушева Е. Управление производственными и финансовыми рисками предприятий // Инвестиции в России. 2008. № 1.

269

www.companion.ua/Articles/Content/Forprint/?

270

Выступление Председателя Банка России С.М. Игнатьева на XXI съезде АРБ // http://cbr.ru/today/publications_reports/Ignatiev_XXI_arb.pdf.

271

Rajan R.G., Wulf J. The Flattening of the Firm: Evidence from Panel Data on the Changing Nature of Corporation Hierarchies // The Review of Economics and Statistics. 2006. 88(4), Р. 759–773.

272

Граник И. Гарант Инвестиции // Коммерсант № 92 (4392) от 26.05.2010.

273

Рассчитано по данным исследования «Инвестиционный климат Российской Федерации. Февраль, 2010» (www.economy.gov.ru).

274

www.gks.ru.

275

Галлямова Д.Х. Управление концентрацией производства и структурными сдвигами в глобальной экономике (вопросы теории и оценки). СПб.: Изд-во СПбАУЭ, 2008.

276

РосБизнесКонсалтинг. Слияния и поглощения в I полугодии 2009 г. Аналитический обзор // http://marketing.rbc.ru.

277

Стратегия посткризисной модернизации экономики и финансов / Под ред. Е.С. Ивлевой, А.И. Добрынина. СПб.: Изд-во СПбАУЭ, 2010.

278

РосБизнесКонсалтинг. Слияния и поглощения в I полугодии 2009 г. Аналитический обзор // http://marketing.rbc.ru.

279

Дятлов С.А. Информационно-сетевая экономика: структура, динамика, регулирование: Монография/ С.А. Дятлов, В.П.Марьяненко, Т.А.Селищева. – СПб: Изд-во «Астерион», 2008. – С. 294.

280

Nelson P. Information and Consumer Behaviour. – Journal of Political Economy, 1970, vol. 78, No. 2

281

Экономика знаний: Коллективная монография / Отв. ред. проф. В.П. Колесов. М.: ИНФРА-М, 2008. – С. 263–264

282

Frascati Manual 2002: Proposed Standard Practice for Surveys on Research and Experimental Development. – OECD, 2002.

283

Супрун В.А. Интеллектуальный капитал: Главный фактор конкурентоспособности экономики в XXI веке – 2-е изд. – М.: Книжный дом «ЛИБрОКОМ», 2010 – С.86

284

Основы менеджмента качества. М.: Изд-во «Дело и сервис», 2003. С. 73.

285

Системы менеджмента качества. Требования. Государственный стандарт СТБ ИСО 9001–2001 Республики Беларусь: Постановление Госкомитета по стандартизации Республики Беларусь от 20.02.2009 № 8.

286

Кузык Б.Н., Яковец Ю.В. Интегральный макропрогноз инновационно-технологической и структурной динамики экономики России на период до 2030 года. М.: Институт экономических стратегий, 2006.

287

Andrew, James P., Manget, Joe, Michael, David C., Taylor, Andrew, Zablit, Hadi. 2010. Innovation 2010: A Return to Prominence – and the Emergence of a New World Order: Report of the Boston Consulting Group (April).

Content

авторов Коллектив Государство и рынок: механизмы и методы регулирования в условиях перехода к инновационному развитию

Коллектив авторов Государство и рынок: механизмы и методы регулирования в условиях перехода к инновационному развитию

Введение

Глава 1 Структура и динамика развития хозяйственных систем в контексте перехода к инновационному развитию

1.1. Переход на инновационный путь развития и государство

1.2. Информация как фактор инновационного развития

1.3. Трансформация института рынка в условиях формирования глобальной информационной экономики

1.4. Системный подход к обеспечению инновационного развития на национальном уровне

1.5. Институциональная модель инновационной экономики государства

1.6. Инновационность хозяйства в контексте диалектики конкуренции и монополии (микроэкономический аспект)

1.7. Модернизация и переход к инновационному развитию: анализ фактора отчуждения

Глава 2 Государственные и рыночные методы регулирования при переходе к инновационной экономике

2.1. Государственные и рыночные методы регулирования: экономический механизм взаимодействия

2.2. Глобально-сетевые институты регулирования в инновационном развитии мировои экономики

2.3. Развитие экономики России на основе применения инновационной парадигмы

2.4. Роль институтов развития в осуществлении перехода к инновационной экономике

2.5. Направления государственной политики поддержки инновационной деятельности

2.6. Методические подходы к инновационному развитию экономики

2.7. Сопоставительные характеристики современного экономического развития России и стран ЦВЕ

2.8. Трансформация институтов государства и рынка в условиях обострения глобальной конкуренции: опыт Китая

Глава 3 Интеллектуальный потенциал и управление знаниями в инновационной экономике

3.1. Интеллектуальный потенциал общества и его влияние на трансформацию экономики

3.2. Управление формированием интеллектуально-кадрового потенциала инновационном экономики

3.3. Социальный капитал и его роль в развитии человеческого капитала в инновационной экономике

3.4. Интеллектуальный капитал в инновационной экономике

3.5. Пути развития институциональной инфраструктуры рынка интеллектуального капитала в России

3.6. Развитие инновационной инфраструктуры на региональном уровне

3.7. Формирование креативной научно-технической среды при переходе к инновационной экономике (опыт Украины)

3.8. Организационные инновации как инструмент регулирования развития хозяйственных систем

Глава 4 Механизмы стимулирования предпринимательской активности в условиях перехода к инновационной экономике

4.1. Роль институтов государства и рынка в развитии инновационного предпринимательского климата России

4.2. Механизмы сочетания государственных и частнопредпринимательских интересов на мезоуровне

4.3. Формирование среды и инструментарий обеспечения экономически безопасного ведения бизнеса в России

4.4. Направления формирования инновационной экономики на основе развития малого предпринимательства

4.5. Кластерная политика как инновационный инструмент развития предпринимательства

4.6. Механизмы управления инвестиционным климатом в целях стимулирования инновационного развития

Глава 5 Социальные эффекты инновационной экономики

5.1. Роль ценностно-ориентированного управления и трансферта ценностей в переходе к инновационному развитию

5.2. Развитие системы образования и кадрового обеспечения инновационной деятельности: роль государства

5.3. Управление инновационным развитием трудового потенциала: региональный аспект

5.4. Трансформация ценностных категорий персонала организаций при переходе к инновационной экономике

5.5. Развитие системы бизнес-образования в России с использованием опыта Великобритании

5.6. Институт доверия как элемент инновационной модели экономического развития

Глава 6 Отраслевые особенности перехода экономики к инновационному развитию

6.1. Трансформация как форма инновационного развития предприятий в современных условиях

6.2. Индикаторы рационализации регионального отраслевого размещения при переходе к инновационной экономике

6.3. Согласование инновационных интересов государства и рынка посредством кластерных инициатив (по материалам минерально-сырьевого комплекса России)

6.4. Инновационное развитие строительной сферы в РФ: роль иностранных инвестиций

6.5. Управление знаниями на современных предприятиях (на примере картографической отрасли)

6.6. Особенности регулирования внутренней торговли в условиях перехода к инновационному развитию экономики

Глава 7 Финансовые аспекты стимулирования перехода к инновационному развитию

7.1. Инвестиций в формирование интеллектуального капитала: особенности России

7.2. Механизм частно-государственного партнерства при формировании трансграничных финансовых кластеров еврорегионов (на примере Украины)

7.3. Механизмы рыночного управления инновационным развитием основного капитала (на примере ЗАО «АЛРОСА»)

7.4. Трансформация механизмов ценообразования – внутрифирменные издержки и трансфертные цены

7.5. Направления инновационного развития российских банков: региональный аспект

7.6. Инновационные модели финансирования жилищного строительства

Заключение

Приложения