Владимир Жариков

Посадить сад

Ковалев подозревал: будь на корабле команда, он, капитан, непременно получил бы кличку «Скупой». Но команды на экспериментальном корабле-разведчике не было. По сути, на нем не нужен был и капитан. Однако шло испытание. На Земле хотели знать, в любых ли обстоятельствах Мозг найдет верное решение. Ковалев практически оставался пассажиром, так он определил свою роль. Хотя, если серьезно вникнуть в функции капитана, труднее рейса ему не выпадало. Конечно, не слепой жребий пал на Ковалева. Сложнейшие экспедиции случались на его веку, и не было случая…

Ковалев поймал себя на этой мысли — «не было случая». Он не был суеверен, однако даже намек на мысль о том, что будет по возвращении, всегда гнал от себя, пусть полет был, по меркам его опыта, пустяковым. На Земле он постучал бы по деревяшке. Только откуда здесь деревяшки — металл да пластик…

В каюте раздался приглушенный звук зуммера. Такое случалось не впервые и означало не тревогу, а лишь то, что Мозг привел корабль к очередному объекту.

Ковалев в рубку управления мог бы и не идти. Но привычка в ответственный момент находиться на посту вырабатывалась десятилетиями, изменять ей капитану не приходило и в голову.

Разведчик входил в систему. Ковалев вглядывался в далекое солнце, которое держалось в центре экрана, и слушал монотонный доклад Мозга, кивая после каждой фразы. Все делалось абсолютно верно. Мозг, как обычно, проанализировал состояние планетной системы и принял решение обследовать четвертую планету, во многом сходную с Землей.

Ковалев внутренне возликовал. Планеты земного типа крайне редки, ему за всю жизнь приходилось видеть их всего три-четыре. И, лишь на одной выходить без защитного скафандра…

Десантный космоскаф уже готовился к вылету. Анализ атмосферы обнадеживал, и температура на поверхности оказалась вполне приемлемой.

Вообще-то, и на планете Ковалеву делать было абсолютно нечего. Оборудование космоскафа работало по команде Мозга, собирая всю мыслимую информацию. И все же капитан решил чуть-чуть расслабиться. Он мог себе это позволить: разведчик на околопланетной орбите отнюдь не требовал постоянного контроля.

…Машинально Ковалев проверил, при нем ли пакетик с косточками, и приготовился выходить.

Легкий влажный ветерок коснулся лба так ласково, что Ковалев замер на минуту, наслаждаясь. Когда он, наконец, ступил на сочную зелень травы, роботы, похожие на черепашек, частью уже удалились в лес, частью скрылись под водой озера, а некоторые тут же начали бурение, не потрудившись и на десяток метров отползти от космоскафа. Только две «черепашки» не вели сколь-нибудь заметной деятельности.

Ковалев усмехнулся — Мозг приставил к нему нянек. И действительно, стоило капитану двинуться к озеру, как «черепашки» пристроились спереди и сзади, соблюдая постоянный интервал.

Берег озера ничем Ковалева не удивил. Вдоль воды тянулась узкая песчаная полоска, основательно заваленная отмершими стеблями травы и водорослей. Вода оказалась теплой. Ковалев с удовольствием бы искупался, но дисциплинированно подавил в себе это желание. Зоркие автоматы не позволят — не стоит и пытаться. И чтобы не смущать себя больше, поскорее направился в заросли.

В лесу ощущение сходства с Землей быстро пропало. Опутанные бледно-зелеными лианами стволы трехметровой толщины уходили вертикально вверх. Кроны деревьев почти полностью закрывали солнце, но скупого света вполне хватало мощному кустарнику, увешанному плодами величиной с небольшую дыню. Над плодами вились разнообразных калибров птицы.

Сквозь кусты Ковалев пробирался с большим трудом. Наконец идти вперед стало просто невозможно — кустарник и лианы превратили пространство между стволами в неприступную стену. Подай Ковалев команду своим нянькам-автоматам, они бы устроили проход даже в монолитной горной породе, даже в титановой броне. Но… Не повреди незнакомому миру!

Эту заповедь лет сто назад ввел в обиход Учитель Ковалева. Тогда дальняя разведка только входила в практику. Порой экспедиции в исследовательском раже побивали без счету представителей фауны и прокладывали широченные просеки туда, куда желала ступить нога человека. Один ретивый мудрец хотел даже осушить небольшое море, дабы полюбоваться на его дно — с благими, разумеется, научными целями. Мудрецу не позволили. А чуть погодя обнаружилось, что все крупные водоемы планеты сообщаются между собой подземными протоками.

И Ковалев вернулся. Очень скоро он вышел прямо к космоскафу. На широком лугу там и сям виднелись бугорки свежевырытой почвы. «Черепашки»-бурильщики свое дело закончили и перешли куда-то дальше.

Взглянув на холмики чистейшего чернозема, Ковалев невольно протянул руку к нагрудному карману. Мысль еще не оформилась окончательно, а пальцы уже открывали пакетик с косточками.

А в самом деле, почему бы не наградить этот уголок Вселенной деревом с Земли? Когда-нибудь другой землянин увидит здесь вишню, и сердце его радостно замрет…

…Поселок, в котором Ковалев отдыхал, стоял на берегу небольшой реки. В зарослях ивняка космолетчик облюбовал потайное местечко, где почти каждое утро рыбачил или ловил раков. А ближе к вечеру читал, раскачиваясь в старинном кресле-качалке среди раскидистых ветвей вишневого сада. Эти несколько недель давнего отпуска казались бы сном, не будь пакетика с косточками…

Ковалев пальцами продавил лунку во влажной почве, положил на дно косточку, но прежде решил будущее дерево полить. Никакой посуды под рукой не было, и пришлось несколько раз сходить к озеру, чтобы в ладонях наносить нужное количество воды. Лишь после этого капитан косточку присыпал и слегка примял почву. Потом посадил еще одну косточку и остался очень собой доволен.

Он долго сидел на корточках и любовался делом своих рук. Конечно, что может вырасти из темных маленьких скорлупок — только дички… Плоды будут мелкие, горько-кислые. И все-таки они станут частицей того сада, той реки, того поселка, той земли.

Ковалев давно уже проголодался, но все тянул время. Планета казалась такой доброжелательной, что забираться в тесное нутро космос-кафа не было никакого желания. Но неумолимая инструкция предусматривала и это…

Такой сон не снился ему уже много месяцев. Раньше, вскоре после отпуска, капитан видел его часто, потом воспоминания сгладились и приходили лишь изредка, после особенно трудных или особенно удачных дней. Ему снилась русоволосая красивая женщина и двое мальчишек-погодков. Они снимали в вишневом саду урожай, наполняя спелыми ягодами ивовые корзины.

Обычно, если сон приходил к нему в далеком космосе, он просыпался недовольным собою: стоило немалых усилий воли, чтобы отогнать навязчивое видение, привести себя в нормальное рабочее состояние. Сегодня же Ковалев проснулся бодрым и деятельным.

Он сам не понимал, почему так спешит. Разве могло за ночь что-то измениться?! И ему пришлось долго соображать — не продолжение ли это сна? Он осторожно потрогал ростки вишен, уже оформившиеся в маленькие стволы с тоненькими веточками. На них дрожали под ветерком крошечные клейкие листочки. Ковалеву почему-то припомнилась старая-старая сказка, в которой за одну ночь вырастал целый город. Но то сказка… Он смотрел не отрываясь на крошечные дерезца. Ему показалось…

Нет, не показалось. Почти незаметно стволы продолжали тянуться вверх. Под пристальным взглядом Ковалева расправлялись новые листочки, зарождались новые веточки, а ствол, совсем недавно нежно-зеленый, грубел и наливался темным… Не раздумывая больше, Ковалев посадил еще две косточки у самых корней мощных деревьев-аборигенов.

Черт возьми, в агрономической премудрости он был не силен. Во всяком случае, не имел ни малейшего представления, может ли вообще вырасти дерево из вишневой косточки. Ведь если в ядрышке и есть зародыш, то как росток проходит сквозь твердую скорлупу? Допустим, при определенных условиях скорлупа расходится. Наверняка, на это нужен не один день, тем более не несколько часов. Возможно, ему попался некий быстрорастущий сорт. Но чтобы ствол вышел за одну ночь!..

Итак, резюмировал Ковалев, нет никакой информации даже об опытных экземплярах скорорастущих растений. Возможно, влияют местные условия, некие факторы или сумма факторов? Но отменное плодородие почвы, достаточное количество влаги и обилие тепла феномена отнюдь не объясняют. Вывод напрашивается сам собой: дело пахнет колоссальным открытием. Ему не справиться, нужны специалисты-биологи…

Ковалев обругал себя, вскочил и побежал к космоскафу.

Телекамеру он установил как раз в тот момент, когда шевельнулись комочки почвы и из-под них показались новые ростки. Они непрерывно тянулись и тянулись вверх, выпуская листочки, ветвясь…

К вечеру деревья, посаженные вчера и сегодня, сравнялись. Ковалев переходил от одной вишни к другой, ощупывая шершавую тепловатую кору, ласкал листочками лоб и шею и мечтал о том, какой будет здесь вишневый оазис и как дальние экспедиции будут специально залетать сюда…

Утром на всех четырех вишнях стали лопаться бутоны. Нежно-розовые цветы распространяли тонкий аромат, такой земной, почти забытый, что у Ковалева кругом пошла голова.

Из далеких уголков памяти он извлек сведения, видимо, оставшиеся с малых лет: вишня начинает плодоносить на третий-четвертый год. Ковалев произвел несложные арифметические расчеты, — здесь земное дерево развивалось примерно в тысячу раз быстрее, чем в обычных условиях.

Розовые цветы тем временем облетели, осыпав траву множеством бледных отметин, а маленькие зеленые наросты на черешках начали медленно пухнуть, оформляясь в ягоды.

Ковалев решил во что бы то ни стало дождаться, когда они созреют окончательно, и запросил у Мозга час резервного времени.

Вишни стали постепенно наливаться сначала желтым, потом легким красным цветом… Ковалев набрал пригоршню ягод, бережно уложил их в пластиковый пакетик к оставшимся косточкам и направился к космоскафу, поминутно оглядываясь. Почти черные плоды один за другим срывались с ветвей и раскатывались в разные стороны.

Космоскаф медленно поднялся над берегом озера…

На корабле Ковалев сразу же прошел в рубку и удобно расположился в пилотском кресле.

Старт произойдет без его участия, а потому можно было еще раз полюбоваться на ягоды и косточки. Губы капитана сами собой растягивались в улыбке. Ну не здорово ли, что чужой мир взрастил земные деревья? Да и чужой ли он теперь?..

Таймер отсчитал последнюю секунду, но корабль не дрогнул привычно, а оставался тих и нем. Ковалев понял, что Мозг отложил старт. На запросы механический голос монотонно отвечал одно и то же:

— Идет обработка информации… идет обработка информации…

Ладони у капитана слегка вспотели. Такого еще не бывало! Вся информация давно должна быть обработана и отложена в Памяти. Неужели в системе что-то разладилось? Но это чревато непредсказуемыми…

Додумать Ковалев не успел. Из синтезатора речи послышалось:

— Старт откладывается на шесть часов. Споры земных растений, занесенных на планету, подлежат немедленному уничтожению…

Ковалев заметил на экране две тени каплевидной формы, на большой скорости уходящие от корабля к поверхности планеты.

Так, отметил он, ситуация аховая, если Мозг отправил на уничтожение этих спор сразу оба космоскафа с десантом в добрую сотню автоматов.

…эти растения за три года по земному исчислению времени полностью вытеснят флору планеты, что приведет и к исчезновению фауны. Земное растение принадлежит к роду розоцветных. Русское название — вишня…

Дальше Мозг начал оперировать математическими выкладками и доказательствами. Ковалев их слушал и не слышал… Как жутко он опростоволосился! Подвела его, дурня старого, сентиментальность…

Он медленно встал и поплелся в каюту, впервые забыв на пульте пластиковый пакетик.

Рисунок О. Шапкина

Content

Владимир Жариков
Посадить сад