Кавахара Рэки

Sword Art Online. Том 10 - Ход Алисизации

Перевод с английского языка – Ushwood

Бета-редактирование – Lady Astrel, Malesloth

Русифицированные иллюстрации - Pin

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов запрещено

Часть II. Проект «Алисизация» (июль 2026)

Глава 1

В небе плыла серебряно-белая луна, разделенная на четыре части крестовиной оконной рамы.

Улицы Сильвиана, столицы сильфов, расположенной в юго-западной части Альвхейма, окутывала плотная вуаль темноты.

Окна большинства магазинов были закрыты крепкими металлическими ставнями, на улицах виднелись лишь редкие прохожие. Потому что сейчас было 4 часа ночи – время, когда людей в игре меньше всего.

Асуна отвернулась от окна и взяла со стола чашку с жидкостью насыщенного цвета, от которой по-прежнему поднимался пар. Отпила чаю и ощутила, как иллюзорное тепло стимулирует язык. Спать ей не хотелось, но в голове ощущался туман; девушка провела на ногах последние три дня.

Закрыв глаза, она слегка потерла пальцами виски. Увидев это, еще одна девушка, сильфида, обеспокоенно спросила:

– Асуна-сан, ты как? Ты давно не спала.

– Ничего, я нормально. А ты, Лифа? Наверное, умоталась повсюду ходить?

– Мое реальное тело лежит в кроватке, как положено, так что все нормально.

Хотя девушки заверили друг друга, что у них все хорошо, но голоса их прозвучали не слишком энергично; поняв это, обе скованно улыбнулись.

Сидели они в доме Лифы, аватара Сугухи Киригаи в «ALfheim Online». Стены круглой комнаты блестели, от них исходило сияние, постоянно меняющее цвет; это создавало какую-то сюрреалистическую атмосферу. Посреди комнаты стоял жемчужно-белый стол, вокруг него стулья такого же цвета, три из которых были сейчас заняты.

Услышав реплики двух девушек, третья, с голубыми волосами и треугольными ушами, сцепила пальцы над столешницей и раскрыла рот.

– Если вы слишком вымотаетесь, в критической ситуации будете плохо соображать. Даже если вам не спится, хотя бы просто закройте глаза – это уже будет намного лучше.

Обладательницей спокойного голоса была Сино Асада в своем аватаре кайт ши, которым она пользовалась последние полгода. Имя аватара было «Синон», как и в «GunGale Online».

Асуна подняла глаза и кивнула.

– Хорошо… Когда мы тут закончим, позволь мне воспользоваться твоей кроватью здесь. Эх, если бы сонные заклинания действовали на игроков тоже…

– По-моему, тут можно нормально спать, только если рядом дрыхнет братик в кресле-качалке… – пробурчала Лифа.

Асуна и Синон улыбнулись, но в их улыбках сквозила усталость.

Лифа поставила на стол чашку, которую держала обеими руками, сделала глубокий вдох, и ее выражение лица изменилось.

– Итак… начнем с информации, которую мы раздобыли сегодня – нет, уже вчера. В общем, мы не нашли надежных доказательств, что братика поместили в госпиталь при Медицинском колледже национальной обороны в Токородзаве. Если верить записям, его поместили в нейрохирургическое отделение на двадцать третьем этаже; но они не только в палаты никого не пускают, но и вообще на этаж. Кроме того, в подходящее время туда, похоже, не приезжали никакие машины «скорой помощи». Это мы знаем, потому что Юи взломала камеры видеонаблюдения и просмотрела записи.

– Это значит… вполне возможно, что Кирито не в госпитале колледжа обороны… так, что ли?

Лифа кивнула, соглашаясь с Синон.

– В это трудно поверить… Но удивительно, что к нему даже родственников не пускают. Это просто странно, как ни посмотри…

Остаток фразы произнесен не был, но его успешно заменило коллективное покачивание головами. Комната погрузилась в тяжелое молчание.

Два дня назад, 29 июня, на Кирито – Кадзуто Киригаю, брата Лифы – напал беглый преступник, участник происшествия с Дес Ганом Ацуси Канемото, он же «Джонни Блэк».

Канемото ввел ему опасный препарат сукцинилхолин близ дома Асуны в Токио (Сэтагая-ку, первый квартал Миясака). Под действием препарата Кирито перестал дышать. Хотя в «скорой» применили средства сердечно-легочной реанимации и ввели лекарства, из-за гипоксии остановилось сердце. Когда «скорая» приехала в клиническую больницу Сэтагая, Кадзуто классифицировали как «доставленного мертвым».

Благодаря то ли опыту врачей-реаниматологов, то ли воле Кадзуто к жизни, то ли удачному сочетанию того и другого – так или иначе, лекарства в конце концов подействовали, сердце Кадзуто заработало, и он снова начал дышать, чудом вырвавшись из когтей смерти. Когда Асуна услышала это от врача, вышедшего из реанимации, она пришла было в себя и расслабилась; однако от следующих слов у нее отнялся язык.

Врач сказал, что, поскольку сердце Кадзуто не работало больше пяти минут, не исключено поражение мозга. Существует возможность долговременного нарушения когнитивных или моторных функций, или и тех, и других, сказал он; в худшем случае Кадзуто вообще никогда не очнется.

Потом он добавил, что для того, чтобы понять, как обстоят дела, необходимо детальное МРТ-обследование, и, скорее всего, Кадзуто переведут в другую, лучше оборудованную больницу. Сражаясь с вновь накатившей на нее тревогой, Асуна связалась с Сугухой, младшей сестрой Кадзуто, и рассказала ей о случившемся. В конце концов она не выдержала и разрыдалась, едва увидела Сугуху.

Тем же вечером, сбежав с работы в Иидабаси, в больницу примчалась мать Кадзуто Мидори Киригая; она провела всю ночь перед палатой интенсивной терапии.

На следующий день, 30 июня, врачи сообщили, что Кадзуто уже «вне опасности», и девушки отправились к Асуне домой, благо это было рядом, а Мидори поехала в дом семьи Киригая в Кавагоэ, чтобы заняться вопросами медицинской страховки.

Приняв душ, Асуна и Сугуха связались со своими школами и сообщили, что сегодня не придут. Несколько часов они просто разговаривали, потом прикорнули; еще час спустя Асуну разбудил звонок Мидори.

Она быстро схватила мобильник; Мидори сообщила, что, к сожалению, Кадзуто все еще не пришел в себя, но его собираются переводить для обследования в госпиталь при Медицинском колледже национальной обороны, потому что там есть более подходящее оборудование; кстати, он и к дому ближе. Потом приехала «скорая», которая должна была забрать Кадзуто. Мидори сказала, что, как только закончит здесь со всеми формальностями, она возьмет такси и поедет следом; Асуна ответила, что она и Сугуха тоже скоро будут.

Несомненно то, что 30 числа около 13.45 бессознательного Кадзуто вывезли из клинической больницы Сэтагая через запасный выход и погрузили в «скорую». Впоследствии, когда Юи просматривала записи с камер видеонаблюдения, она это отчетливо видела. Дальше, согласно документам, «скорая» прибыла в госпиталь при Медицинском колледже национальной обороны, расположенный в префектуре Сайтама. Кадзуто тут же отправили в отделение нейрохирургии на 23 этаже для обследования и интенсивной терапии – в этом Асуна и Сугуха ни минуты не сомневались. Позавчера поздно вечером они пришли навестить его, но их не только не впустили в палату, но даже издалека посмотреть не разрешили.

Обдумав слова Лифы, Асуна слегка кивнула и сказала:

– Мы точно знаем, что Кирито-куна увезли из больницы Сэтагая на «скорой» и что местом назначения был госпиталь при Медицинском колледже национальной обороны. Там есть запись о том, что они приняли пациента «Кадзуто Киригая»… но нет никакой информации о том, как он выглядел, и на записях с камер его тоже нет. Возможно, «скорая» с Кирито-куном поехала куда-то в другое место, не в госпиталь… может, просто перепутали с пациентом из какой-то другой аварии – но это маловероятно…

– Налицо умышленная ложь, значит, это все спланировано… Похищение? – спокойным голосом произнесла Синон, но ее треугольные уши дернулись.

– Но если так, «скорая» должна быть ненастоящая, так? Ладно врачи, но поддельной должна быть и сама машина, так? Вряд ли кто-то мог предвидеть, что в Сэтагая-ку на братика нападет этот Канемото или как там его и что его отвезут в больницу. Ведь его похитили всего через восемнадцать часов после того, как привезли туда.

– Организовать фальшивую «скорую» после того, как они узнали, что Кирито-кун потерял сознание, невозможно физически.

На эти слова Асуны Синон заметила:

– Но если это было похищение пациента на фальшивой «скорой» – может, это было спланировано давно, а то, что похитили именно Кирито, – просто совпадение…

– Если коротко – на это совсем не похоже, – Лифа помотала головой, хвост ее волос качнулся из стороны в сторону; и тут же она затараторила, поясняя: – В общем, когда из больницы переводят пациента, сначала надо затребовать «скорую» у диспетчерской, но Юи проверила, что в тот день им не звонили, а «скорая» все равно появилась в нужный момент. То же самое должно быть и с врачами на «скорой», и в госпитале в Токородзаве. Дальше, они даже знали имя братика. Дежурный сказал, что ошибки не было.

– …Значит, они с самого начала собирались похитить именно Кирито.

– Да, тот, кто это затеял, узнал, что Кирито-кун в больнице, сразу, как его привезли, и послал туда настоящую «скорую» для своих целей.

На эти слова Асуны ее подруги нерешительно кивнули.

Нерешительно – потому что вывод, напрашивающийся, если связать все факты воедино, пугал. Асуне тоже было страшновато. Если их рассуждения верны, тот, кто похитил Кадзуто, обладал достаточным влиянием, чтобы командовать службой «скорой помощи».

Говоря откровенно, все эти мысли вполне могли оказаться плодом больного воображения.

Вполне возможно, что Кадзуто сейчас лечат в госпитале при Медицинском колледже национальной обороны, показывать палату нельзя из-за сложного оборудования, а видеозаписей его приезда нет, потому что камеры не работали… Можно даже сказать, что подобная тревога ненормальна. Например, Мидори, мать Кадзуто и Сугухи, не усомнилась в объяснении, которое ей дали в госпитале. А похищение, сфальсифицированная информация – все это создано разыгравшимся воображением трех девушек, которые обожают беспокоиться. Никакого преступника не существует, лечение Кадзуто пройдет успешно, и, как только он придет в себя, им об этом непременно сообщат…

Однако где-то в уголке сбившегося с пути рассудка Асуны засела заноза и болела. То же, видимо, чувствовала и Лифа, сестренка Кадзуто, и Синон, в свое время едва не перешедшая за грань смерти вместе с ним.

Они не считали, что нападение третьего Дес Гана Канемото, когда он ввел Кадзуто яд сукцинилхолин, было частью плана. Неизвестный преступник просто воспользовался случившимся, чтобы похитить Кадзуто.

– Независимо от того, человек это или организация, они «враги», – железным голосом заявила Асуна. Синон моргнула и, чуть улыбнувшись, ответила:

– Перед тем, как прийти сюда сегодня, я думала, вы обе будете подавлены, даже беспокоилась за вас. Ну, потому что для Лифы он любимый брат, для Асуны – ну, он ее парень… а он без сознания, да еще и исчез вдруг…

Кстати, когда я услышала те слова, я была не в таком сильном шоке, как можно было бы ожидать. До того я так много плакала, когда Кирито-кун потерял сознание… Асуна сама чувствовала, что это странно. Лифа, прижав руки к груди, сказала:

– Ну… конечно, я волнуюсь. Но когда я поняла, что братика в госпитале может и не быть, я, конечно, встревожилась, но при этом у меня возникло ощущение, типа «ну вот, опять». Братик явно опять влип во что-то немыслимое… Я просто представить себе не могу, какой хаос был там, где он оказывался раньше, потому что меня там не было. Ну, как в SAO или в той истории с Дес Ганом… Так что на этот раз… обязательно…

– Да… понятно.

Все-таки мне не сравниться с его сестрой, которая столько лет жила с ним бок о бок, мысленно пробормотала Асуна и энергично кивнула.

– Наверняка сейчас Кирито-кун сражается где-то, как он умеет, ну а нам нужно сражаться так, как можем мы.

Ну конечно же.

Синон на мгновение отвела глаза, но тут же снова посмотрела на подруг.

– Синонон, а ты тоже не выглядишь подавленной.

– Ээ… это потому что я… я убеждена, что победить его могу только я одна…

Обменявшись сомневающимися взглядами с начавшей вдруг запинаться Синон, Асуна вернулась к изначальной теме.

– В общем, так… одной «скорой» достаточно, чтобы понять, что наш враг достаточно влиятельный.

– Может, нам в полицию сообщить? Если мы явимся в госпиталь с полицией, как минимум они должны будут дать нам какую-то информацию, так?

Предложение Синон имело определенный смысл, но Асуна качнула головой.

– На сервере госпиталя при медицинском колледже указано время, когда Кирито-куна привезли и когда его приняло нейрохирургическое отделение. Мы предполагаем, что его похитили, потому что нет видео, как его туда привозят, а полиции, думаю, этого будет недостаточно, чтобы начать шевелиться… И потом, ведь видеозаписи проверяла…

– …Юи-тян, которая взломала камеры, – пробормотала Синон, поморщившись; потом ей, похоже, что-то пришло в голову, и она сказала: – О… но если так, не можем ли мы влезть в сеть камер внутри госпиталя через внешние камеры? Если мы сможем заглянуть в палату Кирито-куна…

– Внутри госпиталя система безопасности другая, не та, что снаружи. И там стоит мощный брандмауэр, через который даже Юи-тян не пролезть, – и Лифа уныло покачала головой.

Именно она накануне ездила в клиническую больницу Сэтагая и в госпиталь при Медицинском колледже, расположенные довольно далеко друг от друга, чтобы собирать информацию. Несмотря на то, что через мобильник ей помогал ИИ Юи, узнавать хоть что-то было чертовски тяжело.

Конечно, Асуна тоже хотела отправиться с ней, но состояние Кирито вроде как стабилизировалось, а пропустить школу второй день подряд ей не разрешили. Можно было бы оставаться на связи с помощью мобильника, но он остался у Лифы, поскольку служил еще и электронным кошельком для оплаты такси; неудивительно, что Асуне так и не удалось сосредоточиться на занятиях.

Отсутствие Кадзуто в школе объяснили тяжелой болезнью; так же думали и все их одноклассники. Даже его близкие подруги, Лизбет (Рика Синодзаки) и Силика (Кейко Аяно), ничего не знали о нападении. Чувство вины за то, что они скрывали правду от подруг, тоже тревожащихся за Кадзуто, грызло сердца и Асуны, и Лифы.

Однако такое решение они приняли накануне утром, все тщательно обсудив. Пока они не будут точно знать, действительно ли Кадзуто находится в госпитале при Медицинском колледже, все будет храниться в секрете между ними двумя и Синон.

С Синон они связались, потому что она встречалась с Кадзуто в «Кафе-кости» перед нападением и потому что она была вовлечена в историю с Дес Ганом. Однако в итоге именно ее хладнокровие и ум подпитывали уверенность подруг. Глядя сбоку на лицо снайперши Синон, лицо, которое в ALO всегда оставалось невозмутимым, Асуна сказала:

– У меня ощущение, что главное наше оружие – то, что мы понимаем Кирито-куна лучше, чем кто угодно другой. Поэтому давайте вернемся на шаг назад и еще раз все обдумаем. Враг нацелился на Кирито-куна, но зачем?

– Если ради денег, то похитили бы Асуну; кроме того, преступник ведь не выходил на связь, верно?

– Телефон, мэйл, обычная почта – никаких сообщений. И потом, слишком уж сумасшедшим было похищение. Они даже заготовили «скорую», чтобы украсть братика прямо из больницы, а ведь он не какая-нибудь знаменитость.

– Тогда… мне не хочется об этом думать, но что если это из-за какой-то вражды?.. Ты не знаешь кого-нибудь, кто ненавидит Кирито?..

Асуна качнула головой.

– Конечно, среди выживших игроков в SAO есть те, кто ненавидит Кирито-куна за то, что он отправил их в тюрьму и за то, что он прошел игру, но достаточно денег и организаторских способностей есть только у…

Перед Асуной всплыло лицо Нобуюки Суго, амбициозного типа, который однажды похитил из SAO игроков и использовал их как подопытных для своих чудовищных экспериментов; в руки полиции его передал как раз Кирито. Однако этот человек сейчас находился за толстыми тюремными стенами, а его попытка сбежать за границу привела к тому, что выпустить под залог его отказались.

– …Да, мы до сих пор не думали, кто вообще может сделать такое.

– Если не из-за денег и не из вражды, да?.. Хмм…

Какое-то время Синон сидела, опустив голову и постукивая пальцами по кончикам ушей, потом неуверенно произнесла:

– …Ну, это, может, совершенно безосновательно, но… Мотивом были не деньги и не вражда, но все равно его похитили. Значит, врагу необходимо сохранять Кирито живым. То есть – им нужен или сам Кирито, или что-то, что у него есть… в игровых терминах – его «стихия», да? Что приходит в голову?

– Владение мечом, – мгновенно ответила Асуна. Всякий раз, когда она закрывала глаза и представляла себе Кирито, это был силуэт в черном из старого SAO, который держал в каждой руке по мечу и врезался во врагов, как ураган. У Лифы, судя по всему, сложилось похожее впечатление от путешествий с Кирито по ALO, так как она тут же добавила:

– Скорость реакции.

– Способность реагировать на изменение обстановки.

– Оценка ситуации.

– Умение выживать… наверное.

Асуна и Лифа много чего напредлагали, а потом, будто осознав что-то, разом смолкли. Синон явно тоже осознала это что-то; она кивнула и сказала:

– Слушайте, ведь это все относится к VRMMO, верно?

Асуна осторожно улыбнулась.

– Ну, вообще-то у Кирито-куна и в реале есть много достоинств.

– Конечно, есть, например, он нас угощает в кафешках. Но если отвлечься от нашей точки зрения, сдается мне, Кирито в реальной жизни – вполне обычный школьник, так? Стало быть, его похищение связано с потрясающими способностями Кирито в VR-мире, верно?

– Как такое может быть?.. Как будто они хотят, чтобы он прошел какую-то VR-игру… Но ведь братик сейчас без сознания. Его даже еще обследовать не успели, тем более вылечить. Они же ничего не могут сделать, если похитили его в таком состоянии, правда?..

Лифа сцепила руки; ее с новой силой охватило беспокойство за Кирито. Взгляд синих глаз Синон опустился на металлическую поверхность стола, потом она резко прищурилась и ответила:

– Непонятный мотив… можно так сказать, но это единственное, что мы можем видеть со стороны. А что если это связано не с мозгом Кирито, а с машиной, которая умеет подключаться непосредственно к душе…

– Ах…

И почему мы раньше об этом не подумали? Асуна была потрясена.

– Ну, если будем думать в этом направлении, то получим некоторое представление об организации наших врагов. В мире есть всего одна организация, у которой есть машина для подключения к душе, и Кирито был ее тестером всего несколько дней назад.

Соглашаясь со словами Синон, Асуна кивнула и произнесла:

– …Так значит, Кирито-куна похитила компания RATH, которая разработала Транслятор души?.. Да уж, если им хватило денег на создание такой машины, то организовать «скорую» для них – совершенно не проблема…

– RATH?.. Это компания, где братик подрабатывал последнее время?

При этих словах Лифы Асуна невольно напряглась всем телом.

– Лифа-тян, ты знаешь про эту RATH?

– А, нет, в деталях нет… но я слышала, что сама компания в Роппонги.

– Да, сейчас вспоминаю, я тоже об этом слышала. Но даже если они в Роппонги – это слишком большая площадь… исследовательский центр RATH должен быть в каком-то конкретном месте, и, возможно, Кирито там и держат. Полиция сама по себе ничего не будет предпринимать, да?

Асуна увидела, как Синон закусила губу, а Лифа беспокойно опустила глаза, и неуверенно произнесла:

– …В общем, я хотела сказать это позже, поэтому не говорила до сих пор. Есть один маленький канал связи, через который можно было бы связаться с Кирито-куном, но, скорее всего, этот канал уже перерубили…

– …Что за канал, Асуна?

– Синонон, он ведь тебе уже показывал. У Кирито-куна есть это.

Кончиками пальцев правой руки Асуна показала себе на середину груди.

– Аа, ну да… датчик жизни, да? Ну правильно, Асуна, с него информация посылается в реальном времени на твой мобильник…

– Хотя сигнал уже не поступает, но, если мы сможем отследить, где была фальшивая «скорая», когда она отвозила Кирито-куна, может, нам удастся выяснить, где он сейчас. Так я подумала и поэтому попросила проанализировать.

– …Кого?

Асуна подняла глаза и вместо ответа позвала:

– Юи-тян, ну как?

Тут же в нескольких миллиметрах над поверхностью стола появились частички света, слились в крохотный человекоподобный силуэт и, ярко вспыхнув, исчезли.

На их месте осталась девочка ростом не больше десяти сантиметров. Длинные черные волосы, белое платьице, две пары чуть колышущихся радужных крылышек за спиной. Девочка – точнее, пикси – подняла длинные ресницы и посмотрела своими прелестными глазками сперва на Асуну, потом на Лифу и Синон. Решив, что сначала надо обратиться к Синон, она взлетела повыше и поклонилась.

– Давно не виделись, Синон-сан.

Синон, к которой она обратилась звонким колокольчиковым голосом, чуть улыбнулась и кивнула в ответ.

– Добрый вечер, Юи-тян… нет, уже, пожалуй, «доброе утро».

– Сейчас четыре тридцать две. Рассвет сегодня в четыре двадцать, так что можно считать, что уже утро. Доброе утро, Лифа-сан, мама.

Юи, ИИ из старого SAO, предназначенный для оказания помощи игрокам, развернулась в воздухе на 60 градусов, здороваясь со всеми, после чего подлетела к Асуне.

– Трассировка сигнала папиного пульса, который был послан на мамин мобильник, завершена на девяносто восемь процентов.

– Ясно. Если окажется, что он идет откуда-нибудь около Роппонги, это будет говорить в пользу нашей догадки… Так, да?

На это замечание Синон Асуна энергично кивнула. Три девушки нетерпеливо уставились на Юи.

– Тогда я сообщу текущий результат анализа. К сожалению, у базовых станций мобильной связи система защиты хотя и слабее, чем у госпиталя при Медицинском колледже национальной обороны, но все равно очень сильная, поэтому я смогла обнаружить только три точки, откуда шли сигналы.

Сказав это, Юи быстро взмахнула правой ручкой, и на поверхности стола у нее под ногами возникла светло-синяя голографическая карта центра Токио. Крылышки Юи замерли, она приземлилась и, сделав несколько шагов, указала место на карте. Раздалось «пон», и загорелась красная точечка.

– Это клиническая больница Сэтагая, куда папу отправили сначала. Теперь: вот откуда пришел первый сигнал.

Она сделала несколько шагов в сторону; возникла новая точка.

– Мегуро-ку, Аобадай, третий квартал. Сигнал пришел двадцать девятого июня в двадцать пятьдесят. Мы можем экстраполировать направление их движения.

Через две точки пролегла светящаяся белая линия. Юи прошла еще немного на юго-запад, и возле ее ног вспыхнула третья точка. Белая линия потянулась дальше.

– Второй сигнал пришел из Минато-ку, Сироканедай, второй квартал. Время – двадцать один десять того же дня.

Не далековато ли к югу, если они ехали из Сэтагая в Роппонги? На Асуну нахлынула новая волна беспокойства, но она могла лишь молча ждать, пока Юи закончит.

– И наконец… третий сигнал пришел вот отсюда.

Ожидания троицы были полностью разрушены – Юи указала на насыпной участок берега намного восточнее Роппонги.

– Кото-ку, Синкиба, первый квартал, двадцать один пятьдесят того же дня. Это было примерно тридцать часов назад; больше сигналы от папы не приходили.

– Синкиба?!

На секунду Асуна потеряла дар речи; однако, если вспомнить, в последнее время в том районе построено много разных исследовательских сооружений. Может, там где-нибудь и вторая база RATH есть.

– Юи-тян… а что там за сооружения? – спросила она, чувствуя, как ее сердце несется вскачь; однако ответ Юи убил все ее ожидания.

– Там расположен так называемый «Токийский гелипорт».

– Э?.. Посадочная площадка для вертолетов? – потрясенно прошептала Синон; Лифа тоже изменилась в лице.

– Вертолет?! …Это что… значит, братика увезли еще куда-то… да?

– Но… погодите.

Асуна, продолжая безуспешно гнать замешательство из головы, уточнила:

– Юи-тян, сигнал полностью пропал после того, как был послан из Синкибы, да?

– Да…

Впервые за все время на прелестном личике Юи появилось меланхоличное выражение.

– Никакого сигнала от мобильного телефона папы со всей Японии.

– В таком случае… Когда из Синкибы его забрали на вертолете, может, его увезли куда-то в горы, где мобильники не ловят… или еще куда-то в глушь?

На слова Лифы Синон покачала головой.

– Где бы они ни приземлились, там должны быть какие-то строения. Возможно, они сперва вошли в зону, где очень сильные электронные помехи, а потом его перегрузили куда-то…

– Что если он уже не в Японии… а за границей…

На произнесенные дрожащим голосом слова Асуны ответа не дал никто.

Краткое молчание разбил чистый, спокойный голос Юи.

– Вертолетов, которые могут без посадки долететь из Токио до другой страны, не существует, кроме некоторых военных моделей. Я не могу быть полностью уверена, поскольку слишком мало данных, но я чувствую, что папа до сих пор в Японии.

– Угу. Ведь исследования RATH могут полностью изменить нынешние виртуальные технологии? Они страшно засекреченные, так что трудно представить, чтобы их исследовательские центры были за границей.

На эти слова Синон Асуна кивнула, соглашаясь. Она слышала от отца, гендиректора компании «РЕКТО», производящей электронику, что там сильно опасаются, что, несмотря на серьезную систему безопасности, в их исследовательский центр в Холмах Тама проберутся шпионы. Если у какой-то фирмы есть отделения за границей, шансы, что информация утечет, конечно, увеличиваются.

Лифа задумчиво опустила голову и прошептала:

– Значит… остается вариант, что это где-то в Японии, но вдалеке от людей?.. Но сегодня в Японии вообще разве можно построить такой секретный исследовательский центр?

– И дело не только в том, что все такое секретное… Юи-тян, ты что-нибудь выяснила о RATH? – спросила Асуна.

Юи взлетела в воздух, остановилась на уровне глаз троицы и ответила:

– Я воспользовалась двенадцатью открытыми и тремя закрытыми поисковыми системами, но не нашла ни одного совпадения ни среди названий компаний, ни среди названий сооружений, ни даже среди VR-терминов. Кроме того, я не нашла никакой информации о технологии «Транслятор души», включая патентную заявку.

– Такое мощное изобретение, оно позволяет считывать и записывать душу человека, а они его даже не запатентовали… Действительно полная секретность…

Похоже, извне RATH мы никаких входов не найдем. Асуна вздохнула. Синон покачала головой.

– Почему-то… ощущение такое, будто мы вообще не уверены, что эта компания существует. Знать бы заранее – я бы расспросила Кирито поподробнее… Может, он при последней встрече что-нибудь сказал, что сейчас могло бы нам помочь?..

– Ммм…

Асуна нахмурилась и принялась отчаянно шарить по закоулкам памяти. Нападение Канемото и подозрение, что Кадзуто похитили, ее сильно потрясли, и недавняя мирная беседа в «Кафе-кости» была, казалось, в далеком прошлом – все было как в тумане.

– Да, тогда мы… очень много говорили о Трансляторе души; мы и не заметили, как настал вечер. Так… кажется, он что-то говорил о том, откуда взялось название RATH…

– Ага… в «Алисе в стране чудес» есть такой зверь – то ли свинья, то ли черепаха. Странно звучит – свинья ведь не похожа на черепаху.

– Когда Льюис Кэрролл придумал название, он, кажется, не указал конкретно, на что именно он похож; это уж после, когда анализировали «Алису», решили, что так…

Почувствовав, что что-то вспыхнуло у нее в памяти, Асуна прервалась на полуфразе.

– Алиса?.. Кирито-кун вроде что-то говорил про Алису, когда выходил из кафе?

– Э?

У Синон и долгое время молчавшей Лифы округлились глаза.

– Какая связь между братиком и Алисой из страны чудес?

– Нет, не та Алиса… Вроде бы в RATH «Алиса» – какое-то сокращение или что-то вроде… Ну, так же часто делают, да? Берут первые буквы слов и соединяют, чтобы получилось другое значение…

– То, что называется «акроним», да? В разных департаментах американского правительства часто так делают, чтобы названия легче читались, – вставила кусочек информации Синон. Лифа тряхнула хвостом волос и сказала:

– То есть… возьмем пять букв и получим A, L, I, C, E… так?

– Да, так. Ну да, Кирито-кун упоминал…

Асуна напрягла память изо всех сил, и в ее ушах зазвучал такой знакомый голос Кирито. Она осторожно произнесла:

– …Артифишел… Лейбил… Интелиджен… Не помню, что означали буквы С и Е, но A, L и I – кажется, вот это.

Асуна наконец смогла выговорить эти слова, чувствуя, как начинает болеть голова – может, из-за того, что она буквально выжала из мозга воспоминание. Однако ее подруги продолжали рассуждать, по-видимому, ничего не заметив.

– Артифишел… это значит «искусственный». Интелиджен… с?.. Это «интеллект»… А «лейбил» – это какое английское слово?

На вопрос Синон мгновенно ответила парящая в воздухе Юи.

– Судя по произношению, думаю, самый подходящий термин – «labile», то есть легко адаптирующийся.

После короткой паузы она добавила:

– «Artificial Labile Intelligence». Если перевести, получится «высокоадаптивный искусственный интеллект».

– Искусственный… интеллект? – Асуна невольно моргнула, когда ни с того ни с сего выскочил этот термин. – Аа, ну да… «Искусственный интеллект», то есть ИИ – это то, что имеет прямое отношение к тебе, да, Юи? Но какое отношение к ИИ имеет компания, которая занимается разработкой нового интерфейса мозг-машина?

– Может, это связано с персонажами, которые живут в виртуальном пространстве? Типа тех вон NPC? – Синон правой рукой указала на окно. Асуна продолжила говорить; ей показалось, что Лифа и Синон еще не уловили главное.

– Но… если название RATH они взяли из «Алисы в стране чудес», а имя «Алиса», которое они используют, – аббревиатура, означающая что-то связанное с искусственным интеллектом… Вам это не кажется странным? Это ведь означает, что цель RATH – вовсе не создание VRинтерфейса нового поколения, а разработка нового ИИ?

– Хмм, вот как?.. Но NPC в играх не очень-то ценные… Продаются обычно ИИ-программы для использования в персоналках. Они что, правда делают что-то настолько крутое, что это нужно прятать ото всех и даже похищать людей?

На этот вопрос Синон ответить сразу Асуна не смогла. У нее было неприятное ощущение, что каждый ее шаг упирается в стену. А может, наши догадки – вообще пальцем в небо? При этой мысли Асуна пришла в ужас. Надеясь все же найти хоть какую-то зацепку, она повернулась к Юи и спросила:

– Скажи, Юи-тян. Что такое вообще «искусственный интеллект»?

На лице Юи появилась редкая для нее горькая улыбка, и девочка опустилась на стол.

– Мама, ты уверена, что хочешь спросить меня об этом? Это все равно что спросить у мамы «что такое человек?»…

– Это да.

– Строго говоря, вообще невозможно показать на что-либо и сказать: «Вот это – искусственный интеллект». В нашем мире настоящего Искусственного Интеллекта не существовало и на данный момент не существует, – произнесла Юи, прислонившись к чашке. Вся троица потрясенно заморгала.

– Ээ, но, но… ты же ИИ, да, Юи-тян? Это значит, ты искусственный интеллект, разве нет? – запинаясь, проговорила Лифа. Юи склонила голову – точь-в-точь учительница, обдумывающая, как ей объяснить все ученикам; потом легонько кивнула и принялась рассказывать.

– Начнем с того, что называли «ИИ» раньше. В прошлом веке люди, разрабатывавшие ИИ, шли к одной цели двумя путями. Один путь называется «нисходящий ИИ», другой – «восходящий ИИ».

Асуна обратилась в слух, пытаясь понять смысл того, что произносит детский, невинный голос маленькой девочки.

– Сперва нисходящий ИИ. Он основывается исключительно на существующей компьютерной архитектуре, накапливает знания с помощью простых вопросов и ответов, чтобы в результате обучения стать истинным разумным существом. Все нынешние ИИ, включая меня, – как раз нисходящего типа, и это значит… мои «знания», даже если кажутся похожими на твои, мама, на самом деле представляют собой нечто совершенно другое. Если говорить прямо, существо вроде меня – это просто набор систем, умеющих лишь «отвечать Б на заданный вопрос А».

После этих слов Юи на ее чистом белом личике проявилось какое-то тоскующее выражение. Мне уже мерещиться начинает? – мелькнуло в голове у Асуны.

– Когда мама спросила меня «что такое ИИ?», и у меня сразу появилась «горькая улыбка» или нечто того же рода – это лишь потому, что папа часто делал такое лицо, когда спрашивали обо мне, и я выучила это. В основе это не так уж сильно отличается от «интеллектуальной системы набора текста» в мамином мобильнике. И из-за этого все существующие на сегодняшний день нисходящие ИИ очень далеки от реального ИИ. Об этом «так называемом ИИ» я и говорила Лифе-сан, и именно так его и следует воспринимать.

Юи обратила взгляд на далекую луну за окном.

– …Теперь расскажу про другой вид, «восходящий ИИ». Он аналогичен твоему мозгу, мама… у каждого человека есть миллиарды и миллиарды клеток мозга, объединенных в биологический орган; цель – создать такую же структуру на основе электронных устройств и сделать так, чтобы она обрела самосознание.

Это слишком высокая планка… сама концепция просто абсурдна. Так пробормотала мысленно Асуна.

– Это… не слишком ли нелепо?

– Ээ.

Юи тут же кивнула, соглашаясь с девушками.

– Насколько мне известно, попытки создать восходящий ИИ были заброшены еще до стадии планирования исследований. Если бы он был реализован, возникло бы сознание, совершенно не такое, как у меня и мне подобных, – сознание того же уровня, что у людей – тебя, мама, и вообще всех…

Юи отвела взгляд от луны, сделала глубокий вдох и подвела итог:

– Как я уже говорила, сейчас термин «искусственный интеллект», ИИ, понимается в двух смыслах. Один из них – создания вроде меня, NPC, являющиеся наполовину программами, наполовину персонажами; это псевдо-ИИ. Второй – те, кто могут формулировать новые мысли, способны творить, приспосабливаться, обучаться, – это истинный Искусственный Интеллект.

– Приспосабливаться… – эхом повторила Асуна. – «Высокоадаптивный искусственный интеллект».

Она поочередно оглядела уставившихся на нее подруг и Юи и, постепенно сформировав в голове мысль, облекла ее в слова.

– Что… что если в RATH создали STL не как цель, а как средство?.. Ну да, Кирито-кун тоже говорил что-то подобное. RATH хочет что-то сделать с помощью STL, и… если они хотят проанализировать душу человека и создать… первый в мире настоящий «восходящий ИИ»… если так…

– То кодовое имя этого ИИ будет «Алиса»… да? – пробормотала Лифа. Синон с таким же ошарашенным, как у Лифы, лицом продолжила:

– То есть компания RATH разрабатывает вовсе не VR-интерфейсы нового поколения… на самом деле они разрабатывают искусственный интеллект… так получается?

Чем больше они обсуждали ситуацию с «врагом», тем лучше понимали всю ее серьезность. Вся четверка притихла. Юи нахмурилась – похоже, даже она не могла разобраться со всей имеющейся информацией.

Асуна потянулась к своей чашке, вызвала всплывающее меню и подогрела чай, потом сделала большой глоток. Выдохнув с громким «ффууу», она затем высказала то, что думала про силу их противника.

– Если RATH и есть «враг» – значит, мы имеем дело не с обычной какой-то фирмой. Подумайте только, какой способ похищения они применили – поддельная «скорая», вертолет; да плюс у них есть этот монстр под названием STL в исследовательском центре, который мы даже не знаем, где находится; и они собираются создать ИИ на уровне человеческого. Теперь… на работу в RATH Кирито-куна пригласил Крисхайт… Кикуока-сан из Министерства внутренних дел и коммуникационных технологий. У него много связей в мире VR, а RATH, кстати, вполне может иметь связи в правительстве…

– Сейдзиро Кикуока, – нахмурившись, покачала головой Синон. – Я так и думала, что это не просто очкарик, который притворяется тупым… а связаться с ним мы можем?

– Последние два дня он не отвечает на звонки и сообщения. Больше всего мне хотелось вломиться прямо в «виртуальный отдел» Министерства внутренних дел, но это, скорее всего, ни к чему не приведет.

– Угу… Кирито ведь как-то пытался проследить за этим типом, но тот легко его стряхнул – по крайней мере сам Кирито так сказал…

Сразу после начала истории с SAO четыре года назад в Министерстве внутренних дел и коммуникационных технологий был создан «отдел по противодействию SAO»; когда та катавасия благополучно завершилась, этот отдел стал заниматься самыми разными проблемами, связанными с виртуальной реальностью. Одним из его сотрудников и был чиновник по имени Сейдзиро Кикуока, человек, любящий носить очки в черной оправе. По возвращении Кадзуто в реальный мир он вроде как наладил с ним отношения. Почему-то он предложил обычному школьнику Кадзуто кругленькую сумму в обмен на помощь в расследовании происшествия с Дес Ганом.

Асуна несколько раз встречалась с ним в реальном мире, а в ALO нередко была в одной партии с его аватаром, ундиной Крисхайтом. Однако она чувствовала, что за его дружелюбной и расслабленной манерой поведения что-то такое прячется; и это ощущение она никак не могла стряхнуть – особенно сейчас. Он называл себя гражданским служащим, работа которого – чистая синекура; однако не исключено, что на самом деле у него была иная должность – Кадзуто тоже это подозревал.

Кикуока и предложил Кадзуто подработку в таинственной компании под названием «RATH». Асуна много раз пыталась связаться с ним после исчезновения Кадзуто, но его мобильник все время был в режиме автоответчика, так что достучаться было невозможно.

В раздражении она позвонила в Министерство внутренних дел и коммуникационных технологий – но там ей сказали, что Кикуока в заграничной командировке. Если это так, то вполне логично, что с ним не удается связаться; но можно ведь подумать и в другом направлении – не имеет ли он сам отношения к похищению Кадзуто? Интересный вопрос.

– Но… – медленно заговорила Лифа, в то время как Асуна и Синон смотрели в нахмуренные лица друг дружки, – если даже Кикуока связывает RATH с правительством, все равно – почему он должен делать это в секрете? Я понимаю, нужно хранить тайну во имя интересов частной компании; но если это какой-то потрясающий проект, в котором участвует государство, не лучше ли продвигать его в открытую и громко?

– Да, кстати… тут что-то не так, это ты верно заметила… – кивнула Синон, быстро повернув голову.

В наше время, помимо взрывного развития виртуальных технологий, есть еще одна область, которую можно назвать передним краем человечества. Стремительно развивающиеся страны – Штаты, а затем Япония – анонсировали работу над созданием космического корабля, не использующего внешние двигатели, а также лунной базы и космического лифта. Влияние, которое на все это окажет создание нового искусственного интеллекта, будет неоценимо, и, разумеется, у каждого правительства полно оснований хранить свои секреты. Раньше Асуна об этом не думала.

Но если это действительно так, если за похищением Кирито стоит само государство – наивно полагать, что они, обычные ученицы старшей школы, смогут что-нибудь сделать… И потом, туда наверняка нельзя будет попасть без вмешательства полиции. Асуна сникла, страдая от собственного бессилия; ее взгляд встретился со взглядом Юи, стоящей на столе.

– Юи-тян?..

– Соберись, мама. Папа ни разу не подумал о том, чтобы сдаться, когда искал тебя здесь, в Альвхейме.

– Но… но я…

– Мама, теперь твоя очередь искать папу!

На лице Юи, которая утверждала, что ее реакции – лишь результат работы простой обучающейся программы, была теплая, ласковая улыбка, которую невозможно описать словами.

– Наверняка существует способ связаться с папой. Даже если враг – правительство Японии, я уверена – он не сможет разорвать связь между мамой и папой.

– …Спасибо, Юи-тян. Я никогда не сдамся. Даже если наш враг – вся страна… Я вломлюсь в парламент и возьму за горло премьер-министра и остальных.

– Вот это правильный настрой!

Асуна и ее дочка смотрели друг на друга, улыбаясь. Синон тоже улыбнулась, глядя на них, но тут же снова нахмурилась.

– ?.. Что, Синонон?

– Ничего, но… Проблема в том, что, даже если RATH – государственная исследовательская организация, подозреваю, ни в правительстве, ни в парламенте не знают о деталях исследований.

– Да… и что?

– Но если есть какой-то секретный департамент – не думаю, что его легко можно скрыть.

– Что?..

– Бюджет! И для исследовательского центра, и для STL нужны огромные деньги. Не знаю, сколько миллионов, или миллиардов, или еще больше – но, думаю, просто невозможно брать такие суммы из казны незаметно… Значит, они должны прописаться в бюджете страны под каким-то именем, верно?

– Да, но… судя по результатам поиска – Юи-тян же искала уже, кто тратит большие деньги на VR-технологии… а, ну конечно… не в том направлении?.. Надо искать не «VR-технологии», а «искусственный интеллект»?..

Юи взглянула на Асуну и с серьезным видом кивнула, без слов попросив подождать чуть-чуть. Потом развела руки в стороны. Ее кончики пальцев фиолетово засветились – она подключилась к Интернету прямо из ALO.

Несколько секунд троица провела в нетерпении и беспокойстве. Наконец Юи прикрыла глаза и произнесла монотонным, бездушным, каким-то электронным голосом, абсолютно не похожим на тот, что был только что:

– Подключилась к бюджетной информации всех министерств и агентств. Поиск по ключевым словам «искусственный интеллект», «ИИ», еще 38 аналогичных… Найдено восемнадцать университетов, семь отделов третьего уровня, затраты на все проекты незначительны… Проекты по развитию инфраструктуры земли и освоению морских ресурсов… проекты по развитию автомобильной промышленности… признаны не относящимися к делу…

Потом Юи назвала еще несколько тем, трудных для понимания, но тоже сочла их не имеющими отношения к делу. Она приводила пример за примером, пока наконец не покачала головой.

– …Ни обычный, ни углубленный поиск не показали подходящих тем и ненормально больших бюджетных сумм. Возможно, финансирование спрятали, разделив на много маленьких сумм; в таком случае найти что-либо в открытых источниках будет очень трудно.

– Ясно… я так и думала, эти люди дырок не оставляют… – вздохнула Синон, скрестив руки на груди. Асуна, словно хватаясь за соломинку, воскликнула:

– Но! Может, среди того, что нашла Юи-тян, все-таки есть и бюджет RATH. Почему же мы его не видим? Ну, морские ресурсы, думаю, тут ни при чем… кстати, почему вообще ты эту тематику упомянула?

– Эээ…

Глаза Юи чуть расширились, она подключилась к базе данных и тут же подняла голову.

– …Это, похоже, исследования, включающие в себя поиск подводных месторождений нефти и залежей редких металлов на дне; для этого поиска требуются маленькие автономные субмарины. Для таких субмарин создание ИИ является одним из приоритетов, и, возможно, туда направляются довольно крупные бюджетные суммы.

– Ээ… ну да, такие вещи должны быть роботизированы… и где они разрабатываются?

– Проект ведется на… «Океанской черепахе». Ее постройку завершили в прошлом году – это гигантский корабль, предназначенный для исследования океана.

– Я, я его видела в новостях, – вмешалась Лифа. – Этот корабль смахивает на здоровенную плавучую пирамиду.

Асуна молча нахмурилась, вспоминая, потом вдруг рывком подняла голову.

– Кстати, я о ней тоже слышала. «Океанская… черепаха»…

– Слушай, Юи-тян, у тебя нет фотографий этой штуки?

– Есть, подождите секундочку.

Юи взмахнула правой рукой, и на столе, там же, где раньше была карта, появилось 3D-изображение морской поверхности – текстура, покрытая сложной сетью волнистых линий.

Посреди этого маленького кусочка моря возникло нечто, что любой бы сразу назвал «черной пирамидой».

Сверху было видно, что она не квадратная, а прямоугольная с соотношением сторон 2 к 3. Высота пирамиды была примерно такая же, как длина короткой стороны. Не считая длинных узких окон, темно-серые стены все были гладкими и блестящими. Если присмотреться, можно было увидеть, что они состоят из шестиугольных солнечных батарей.

Так было со всех четырех сторон; кроме того, к одной из коротких сторон подходил маленький командный мостик. На его крыше была буква «Н» – посадочная площадка для вертолетов; однако мостик казался совсем крохотным. А полная длина корабля была, судя по масштабной линейке, метров 400 – просто невероятно.

– Понятно… четыре ноги, прямоугольная голова, пирамида как панцирь – это действительно напоминает черепаху. Но какая же она громадная… – потрясенно произнесла Синон. Асуна наклонилась поближе и указала правой рукой на мостик «Океанской черепахи».

– Но смотрите – у головы еще какой-то выступ впереди. Интересно, это на какое животное похоже?

– А… ну да. Похоже на свинью. Черепахосвинья, которая умеет плавать, – обыденным тоном произнесла Лифа.

Потом, явно ошарашенная собственными словами, она распахнула глаза, молча зашевелила губами и наконец хрипло выдавила:

– Если это черепаха… и одновременно свинья…

Асуна, Синон и Лифа безмолвно переглянулись, затем хором воскликнули:

– …RATH!!!

Глава 2

Вертолет ЕС-135 пробил слой густого тумана, повисшего над океаном, и в иллюминатор стала видна бескрайняя синева внизу.

В отличие от того, что видно из иллюминатора летящего на большой высоте пассажирского самолета, здесь можно было с легкостью разглядеть пенные гребни волн и солнечные блики на воде. Сколько лет назад я последний раз купалась в море? Так подумалось Ринко Кодзиро.

От места своей работы, Калифорнийского технологического института, до залива Сан-Франциско Ринко могла добраться всего за час, так что позагорать можно было при малейшем желании; однако за два года работы в институте Ринко не побывала на пляже ни разу.

И вовсе не потому, что ей не нравился морской ветер или солнечный свет; просто похоже было, что еще нескоро она сможет от души насладиться отдыхом. Ринко казалось, что у нее уйдет 10-20 лет жизни в чужой стране, прежде чем она забудет прошлое.

И вот сейчас Ринко, еще недавно уверенная, что никогда в жизни не ступит на землю родной Японии, летит в место, тесно связанное с отброшенным прошлым, и смотрит в иллюминатор, испытывая неописуемые эмоции.

Четыре дня назад она получила довольно длинный мэйл от человека, от которого совершенно этого не ожидала. Она могла бы сразу его стереть и забыть, но почему-то не сделала этого. Потратив на размышления меньше часа, она написала ответ и забронировала билет на самолет. Вспоминая последние два года жизни, она вдруг поняла, что все это время ее мысли были словно заледеневшими, а душа – эмоционально опустошенной. Она знала, что попытка сбежать ничем не кончится, но все равно сбежала…

Прилетев из Лос-Анджелеса в Токио, она остановилась в отеле в Нарите, а потом не без опаски села в вертолет. Вздохнув, Ринко загнала вопрос, который задавала себе, в глубину сознания. Когда я увижу то, что должна увидеть, и услышу то, что должна услышать, ответ придет сам собой.

Ну да; последний раз она купалась в море десять лет назад, когда училась на первом курсе университета и ничего еще не знала. Силком затащила на свидание Акихико Каябу, который был на два курса старше ее, купила в кредит малолитражку, и они отправились на Эносиму. Та наивная восемнадцатилетняя девушка даже не представляла, какая судьба ее ждет…

Ринко отвлеклась от размышлений о прошлом, когда вторая пассажирка вертолета воскликнула, перекрикивая грохот мотора:

– ВИЖУ!

Глаза за стеклами темных очков под длинными, уложенными белокурыми волосами прищурились; и действительно, за искривленным стеклом иллюминатора вертолета можно было разглядеть черное пятнышко, выделяющееся в бескрайней морской синеве.

– Это и есть… «Океанская черепаха»?.. – пробормотала Ринко, вглядываясь в радужное отражение на черных солнечных панелях. Второй пилот в темном костюме, весь полет сидевший рядом, тихо ответил:

– Да. Будем там через десять минут.

От Синкибы, Токио, вертолет пролетел долгих 250 километров – и вот, достигнув наконец морской исследовательской станции «Океанская черепаха», стал искусно заходить на посадку.

Зрелище было величественное; Ринко не могла не поразиться. Слово «корабль» тут и близко не годилось. Гигантская пирамида была длиной в полтора раза больше самого большого корабля в мире, «Нимица», надежно стояла прямо посреди моря. В высоту она была как 25-этажный дом – это Ринко узнала заранее; однако от картины, нарисованной ее воображением, до реальности было как от Земли до Луны.

Прямоугольное основание пирамиды имело 400 метров в длину и 250 в ширину; ее стены покрывал сплошной панцирь черных блестящих панелей. Каждая из этих панелей была размером с вертолет, в котором Ринко сейчас летела. Сколько же они сюда вложили денег? Ринко даже представить себе не могла эту сумму. Ходили слухи, что в последние годы были выделены большие средства на поиски залежей редких металлов в Сагами Бей; и при виде этой гигантской туши, бросающей вызов здравому смыслу, становилось ясно, что ходили они неспроста.

Механизированное океанское мегасудно выглядело как какая-то нефтяная вышка нового поколения – и так, собственно, и должно было быть; но на самом деле внутри него располагался исследовательский центр с устройством Полного погружения нового поколения, «Транслятором души» – машиной, умеющей считывать человеческие души; так было сказано в мэйле, полученном Ринко на прошлой неделе. Ринко сама сомневалась, но, когда она увидела эту громадину своими глазами, у нее не осталось выбора, кроме как поверить тому мэйлу.

Почему, почему эти исследования новой технологии Полного погружения, нового интерфейса мозг-машина должны проводиться в открытом море, вдали от островов Идзу? Что могло быть причиной, Ринко понятия не имела, но там, в этой черной пирамиде, была машина, сочетающая в себе нейрошлем, созданный Каябой, и Медикубоид, который разработала Ринко для медицинских нужд; размышляя об этом, она вдруг осознала –

Два года жизни за границей лишь притупили боль от раны в душе Ринко, но так и не смогли ее залечить. В общем, решила она, то, что она увидит на этом корабле, либо залечит ее рану, либо разорвет и раскровянит, – одно из двух.

Сидя в медленно снижающемся вертолете, Ринко сделала глубокий вдох и посмотрела на свою спутницу в темных очках; та слегка кивнула. Ринко начала готовиться к выходу.

Пилот, похоже, был очень опытный – вертолет, почти не раскачиваясь, опустился точно на предназначенную для него площадку на крыше мостика «Океанской черепахи». Первым из него выбрался мужчина в темном костюме, который сопровождал пассажирок, и отдал честь; затем к машине подбежал другой человек в похожем костюме.

Ринко подошла к двери вертолета и кивнула подбежавшему; спрыгивая с 40-сантиметровой высоты, она подумала, что надеть джинсы было хорошей идеей. Подошвы кроссовок спружинили о палубу; трудно было вообразить, что под ногами корабль – настолько устойчивым и надежным здесь все было.

Следом из вертолета выбралась вторая пассажирка с ослепительно-светлыми волосами и в темных очках; выйдя на воздух, она потянулась. Ринко тоже раскинула руки, наслаждаясь свежим запахом моря.

Человек с серьезным загорелым лицом, встретивший их на корабле, отдал Ринко честь.

– Профессор Кодзиро, добро пожаловать на «Океанскую черепаху». А это?..

Он вопросительно взглянул на вторую женщину, и Ринко, кивнув, представила ее:

– Моя помощница Маюми Рейнольдс.

– Nice to meet you[2], – на отличном английском произнесла та и немного неуклюже протянула руку. Тогда мужчина тоже представился:

– Старший лейтенант Наканиси, назначен вашим проводником. Ваш багаж доставят позже. Прошу сюда, – он показал правой рукой на лестницу, ведущую с вертолетной площадки. – Подполковник Кикуока ждет вас.

На мостике было жарко, как и должно быть летом, и пахло солью Тихого океана; но, после того как Ринко, очутившись внутри «Океанской черепахи», проехала на лифте, а потом прошла долгими коридорами сквозь множество толстых дверей, воздух вокруг стал холодным и сухим.

– Неужели здесь требуется такое кондиционирование? – не удержавшись, спросила она идущего перед ней старшего лейтенанта Наканиси. Молодой офицер Сил самообороны повернулся на ходу, кивнул и невозмутимо ответил:

– Да. Здесь много сложных машин, поэтому необходимо поддерживать температуру на уровне двадцати трех градусов и влажность не выше пятидесяти процентов.

– И все питание обеспечивается солнечными панелями?

– Нет. Солнечные панели и десяти процентов необходимой энергии не дают. Главные установки запитываются от водо-водяного ядерного реактора.

– …Ясно.

Все становится сложнее и сложнее. Ринко покачала головой.

В этом коридоре, стены которого были выложены серыми панелями, человеческие фигуры казались каким-то искаженными. Информация, которую она успела проглядеть раньше, была весьма скудной; здесь, возможно, трудились сотни исследователей, но при таких размерах корабля места всем более чем хватало.

Вправо, влево – и так еще метров двести, пока прямо перед ними не возникла дверь, возле которой стоял человек в темно-синей форме. Можно было бы предположить, что эта форма принадлежит какому-то охранному агентству, однако, увидев старшего лейтенанта, мужчина тут же отдал честь, чего явно не стал бы делать обычный гражданский.

Старший лейтенант отдал честь в ответ и уверенным тоном произнес:

– Запрашиваю разрешение на вход в зону S3 для профессора Кодзиро, исследовательницы, и ее ассистентки Рейнольдс.

– Идентификация личности.

Охранник включил металлический прибор, который держал в руке, и, пристально глядя на экранчик, поводил им перед лицом Ринко. Потом кивнул и взглянул на помощницу Ринко, стоящую чуть сзади; поскреб аккуратную бородку и дотронулся до щеки.

– Прошу прощения, не могли бы вы снять очки?

– I see[3].

Ассистентка сняла свои крупные солнечные очки, демонстрируя белокурые волосы и хорошую белую кожу. Зрелище было настолько ослепительное, что охранник даже прищурился. Потом он кивнул:

– Подтверждено. Проходите.

Хоо, мысленно хмыкнула Ринко и с горькой улыбкой сказала старшему лейтенанту:

– У вас тут довольно строго с охраной, если учесть, что вы посреди океана.

– Мы уже отменили персональный досмотр и другие процедуры. Только на металл и взрывчатку проверяем, причем трижды.

Пока он отвечал, мужчина в форме достал из нагрудного кармана диск и положил на подставку возле двери, после чего правой рукой прижал к сенсорной панели. Через секунду раздался звук мотора, и дверь, ведущая в центральную часть «Океанской черепахи», открылась.

Из-за толстой двери навстречу пришедшим дунуло прохладным воздухом, брызнуло оранжевым светом, ушей коснулось тихое жужжание машин. Гремя подошвами по металлу, трое прошли несколько десятков метров внутри этого помещения в корабле, размер которого даже представить было трудно; наконец старший лейтенант Наканиси остановился перед некоей дверью.

Подняв глаза, можно было увидеть на двери простенькую табличку «Главный центр управления».

Наконец-то я там, где еще живо последнее наследство Акихико Каябы. Затаив дыхание, Ринко следила за спиной офицера Сил самообороны, проходящего последнюю проверку.

Будет ли это новое начало…

Дверь грузно отъехала в сторону. По ту сторону клубилась чернота, и Ринко какое-то время даже шагу сделать была не в силах. Но, как бы ни пыталась она отвергнуть эту темноту, как бы противна она ей ни была, все равно придется уступить…

– …Сэнсэй.

Голос стоящей позади ассистентки привел Ринко в чувство.

Старший лейтенант Наканиси вошел в темную комнату, сделал несколько шагов и повернулся к Ринко. Если присмотреться – внутри главного центра управления была не полная чернота – на полу мерцали оранжевые огоньки.

Ринко сделала глубокий вдох и решительно двинула правую ногу вперед. Ассистентка шагнула следом, и дверь за ними закрылась.

Следуя отмеченным огоньками путем, они шли внутри лабиринта машин-серверов; едва они выбрались из этого лабиринта, глаза Ринко потрясенно округлились.

– …Э?!. – вырвалось у нее. Прямо перед ней была стена, а в стене окно; и в этом окне открывалась невероятная картина.

Улицы… да нет, пожалуй, целый город. Только на японские города он был совершенно не похож. Все здания были из белого камня и со странными куполообразными крышами. Несмотря на то, что они были как минимум двухэтажными, казались они миниатюрными – потому что повсюду вокруг простирали корни и ветви громадные деревья.

Между деревьями шло множество улиц, мощенных тем же белым камнем; они соединялись лестницами и мостиками. И люди, ходящие по этим улицам, тоже были явно не из наших дней.

Ни одного мужчины в костюме, ни одной женщины в мини-юбке. Все носили средневековые одеяния – туники, плащи. Волосы были самых разных цветов – золотые, каштановые, черные. По виду трудно было определить, эти люди азиаты или европейцы.

Где мы? Когда мы успели попасть из исследовательского корабля в подземный или еще в какой-то мир? Потрясенная Ринко отвела глаза и вдруг увидела вдалеке, там, куда сходились улицы, громадную ослепительно-белую башню. Рядом стояли четыре башни поменьше, и до самого горизонта уходило высокое синее небо, которое даже окно не могло вместить.

Ринко сделала несколько шагов вперед, чтобы посмотреть, насколько высока та башня, и лишь тогда сообразила, что перед ней вовсе не окно, а громадный экран. И тут же на потолке загорелся свет, разогнав черноту в комнате.

– Добро пожаловать на «Океанскую черепаху».

Голос неожиданно раздался справа, и Ринко тут же повернулась.

Там, перед экраном этого мини-кинотеатра, виднелись силуэты двух людей, а рядом – панель управления с клавиатурами, маленькими мониторами и еще всякой всячиной.

Один из двоих сидел в кресле спиной ко всем и с расслабленным видом печатал на клавиатуре. Второй, сидящий сбоку от консоли, прищурил глаза за стеклами очков, едва встретился взглядом с Ринко.

Его улыбку она уже видела много раз – беспечную улыбку, за которой было трудно что-либо прочесть. Это был офицер Сил самообороны, направленный в Министерство внутренних дел и коммуникационных технологий, подполковник Сейдзиро Кикуока, но –

– …Что еще за наряд? – нахмурившись, произнесла Ринко, вместо того чтобы поздороваться с этим человеком, с которым она не встречалась уже два года. Одетый в костюм старший лейтенант Наканиси обменялся салютом с тут же поднявшимся Сейдзиро Кикуокой. На нем были синяя юката из Курумэ-касури[4], каку оби[5] и гэта на босу ногу.

– Прошу меня извинить.

С этими словами старший лейтенант Наканиси отдал честь Ринко и удалился – вновь раздался звук скользящей двери. Кикуока небрежно оперся о край консоли и хрипловатым голосом невозмутимо объяснил:

– Мне здесь, в океане, еще месяц оставаться. Я просто не могу ходить в форме все это время.

Потом развел руки в стороны и широко улыбнулся.

– …Профессор Кодзиро, Рейнольдс-сан, вы проделали столь долгий путь. Я очень рад, чтобы вы прибыли в RATH; наше приглашение оказалось не напрасным.

– Что ж, раз мы уже здесь, придется злоупотребить вашим гостеприимством. Хотя мы и не гарантируем, что от нас будет польза, – кивнула Ринко, и стоящая рядом с ней ассистентка повторила ее движение. Кикуока приподнял брови, глядя на роскошные белокурые волосы ассистентки, и тут же улыбнулся.

– Конечно же, вы бесценны для этого плана – последний человек из трио, которое, я чувствовал, просто должно участвовать. И наконец-то все трое собрались в брюхе этой черепашки.

– О, понятно… один из них – видимо, ты, Хига-кун.

После этих слов Ринко второй мужчина, до сих пор сидевший к ним спиной, прекратил печатать и крутанулся на кресле.

Он был примерно того же роста, что и Кикуока, но выглядел намного ниже из-за полноты. Крашенные в белый цвет волосы торчали во все стороны, точно лес мечей; на лице у него были не очень-то элегантные очки в круглой оправе. Одеяние его составляла выцветшая футболка, джинсы длиной ниже колена и кеды с драными подошвами – в общем, выглядел он так же, как во время учебы в университете.

Звали его Такеру Хига; Ринко его не видела уже лет пять-шесть. На его мальчишеском лице, хорошо сочетающемся с телосложением, появилась застенчивая улыбка, и он ответил:

– Да, это я. Последний студент из лаборатории Сигемуры; если не я наследник моих учителей, то кто же?

– Да… ты совсем не изменился.

В лаборатории Сигемуры факультета электроники и электротехники Токийского Политехнического было две выдающихся фигуры – Акихико Каяба и Нобуюки Суго; Хига всегда оставался в их тени, будто прятался. Когда он влез в такой масштабный проект? С этой мыслью Ринко протянула руку своему бывшему протеже.

– …Ну? А кто же третий? – вновь спросила она; но офицер Сил самообороны опять улыбнулся своей загадочной улыбкой и качнул головой.

– К сожалению, пока что я не могу вас с ним познакомить. Не беспокойтесь, через несколько дней –

– Тогда я помогу вам произнести его имя, Кикуока-сан.

…Эти слова произнесла вовсе не Ринко, а ее «ассистентка», до сих пор стоявшая позади нее тихо, как тень.

– Что?!.

Вот ты и попался, насмешливо подумала Ринко, глядя на ошарашенно выпучившего глаза Кикуоку, и отошла от своей спутницы чуть в сторону.

Та величественно шагнула вперед и правой рукой сняла белокурый парик, а левой – большие темные очки. Карие глаза смотрели на Кикуоку в упор.

– Где вы прячете Кирито-куна?

На лице подполковника быстро сменялась целая гамма непривычных для этого лица эмоций – паника, потрясение; рот молча открывался и закрывался, пока Кикуоке не удалось наконец выдавить:

– …Я думал, личность исследователей была тщательно проверена по базе данных Калифорнийского технологического…

– Эээ, мы с сэнсэем долго подыскивали подходящую форму лица, – Юки Асуна по прозвищу «Молния», которая проникла на борт «Океанской черепахи», выдав себя за Маюми Рейнольдс, ассистентку Ринко, стояла гордо и сверлила Кикуоку взглядом. – Мы просто на той неделе подменили фотографию в базе данных. У нас есть кое-кто, кто на ты с брандмауэрами.

– Должна заметить, что настоящая Маюми сейчас отдыхает на пляже в Сан-Диего, – с улыбкой добавила Ринко. – Теперь вам понятно, почему я приняла ваше приглашение, Кикуока-сан?

– Ааа… да уж, понятней некуда.

Кикуока вяло покачал головой, потирая виски кончиками пальцев. И вдруг Хига, до сих пор безмолвно таращившийся на женщин, захихикал.

– Видишь, вот – вот почему я говорил, Кику-сан. Тот пацан – главная наша дыра в безопасности.

Четыре дня назад, 1 июля, Ринко получила на свой персональный почтовый адрес мэйл от некоей «Асуны Юки». Содержание письма глубоко тронуло Ринко, постоянно мотавшуюся между домом и работой, как кочевник.

Асуна писала про технологию «Медикубоид», которую Ринко подарила японскому Министерству здравоохранения, и про то, как таинственной организацией RATH на ее основе была создана машина-монстр под названием «Транслятор души».

Скорее всего, главной целью разработки этой машины, способной подсоединяться к человеческой душе, было создание первого в мире восходящего искусственного интеллекта. Юношу, который помогал в эксперименте, Кадзуто Киригаю, похитили из больницы, когда он был без сознания, и увезли – по-видимому, на недавно спущенное на воду гигантское исследовательское судно «Океанская черепаха». А предполагаемый виновник всего этого – правительственный служащий, сохраняющий хорошие отношения с Кадзуто еще с окончания «ЧП с SAO», Сейдзиро Кикуока. Такие невероятные на первый взгляд вещи Ринко обнаружила в письме.

«Профессор Кодзиро, я нашла ваш личный электронный адрес в адресной книге на компьютере Кирито-куна. Только вы одна можете дать мне возможность оказаться рядом с Кирито-куном. Пожалуйста, поделитесь со мной своей силой…»

На этом письмо заканчивалось.

Ринко была тронута до глубины души; она чувствовала, что Юки Асуна говорит правду. Заодно становилось понятно, почему подполковник Сейдзиро Кикуока вот уже год настойчиво приглашает ее участвовать в разработке интерфейса мозг-машина нового поколения.

Подняв голову от экрана монитора, Ринко глянула в окно своей квартиры на ночное небо Пасадены и припомнила лицо того мальчика, Киригаи, с которым она встречалась еще до отъезда из страны.

Он тогда рассказал ей про незаконные исследования Нобуюки Суго, а под конец нерешительно добавил, что говорил с Акихико Каябой в том иллюзорно-реальном мире и что тот непонятно зачем передал ему ядро системы «Кардинал».

Обдумав все это, Ринко осознала, что тот мощный мозговой сканер, с помощью которого Акихико Каяба прервал свою жизнь, и был прототипом Медикубоида и Транслятора души. Значит, все связано воедино. Ничто не изменилось. Видимо, мне суждено было получить письмо этой Асуны Юки?..

Той же ночью Ринко приняла решение и ответила Асуне согласием.

Это была рискованная игра, но, думаю, стоило лететь через весь Тихий океан ради одного того, чтобы увидеть потрясенную физиономию Сейдзиро Кикуоки. Ринко улыбнулась. Может, она и подловила Кикуоку, который с самого того происшествия с SAO работал в режиме полной секретности и всегда думал, что у него все под контролем, однако расслабляться было еще рано.

– Что ж, раз мы досюда добрались, полагаю, вам уже все понятно… не так ли, Кикуока-сан? Почему вы, офицер Сил самообороны, сфабриковали из себя мелкого чиновника Министерства внутренних дел и коммуникационных технологий, чтобы внедриться в VR-мир? Чем вы занимаетесь в этой громадной черепахе? И… зачем вы похитили Киригаю-куна?

Ринко выстреливала один вопрос за другим, а Кикуока лишь качал головой и вздыхал, улыбаясь своей непроницаемой улыбкой.

– Сперва позвольте мне прояснить одно недоразумение, которого изначально не должно было быть… Да, я действительно доставил Киригаю-куна в RATH несколько насильственным путем, и мне очень жаль, что пришлось к этому прибегнуть. Но все это было вызвано лишь желанием спасти его.

– …Что вы имеете в виду?

Будь сейчас у Асуны Юки на поясе меч, она бы положила руку на рукоять. Она сделала шаг вперед; от нее исходила едва ли не осязаемая холодная сила.

– На Кирито-куна напал преступник, сбежавший после происшествия с Дес Ганом, и он впал в кому. Мне это стало известно в тот же день. Из-за недостаточного снабжения кислородом его мозг получил серьезные повреждения; я убежден, что такие повреждения не подвластны современной медицине.

Лицо Асуны вдруг застыло.

– Не… подвластны…

– Часть нервных клеток, формировавших сеть в мозгу, погибла. Даже в самой современной больнице ни один доктор не скажет, когда он придет в себя. Вполне возможен был исход, при котором он вообще бы никогда не проснулся… ну, ну, не надо делать такое лицо, Асуна-кун. Я ведь сказал уже «современной медицине»?

Лицо Кикуоки было на 200% серьезным, когда он продолжил:

– В целом мире только лишь RATH обладает технологией, которая может вылечить Кирито-куна. Это STL, о котором ты уже знаешь, – Транслятор души. Погибшие нервные клетки уже не оживить, но можно ускорить регенерацию нейронной сети в целом, если оживить Пульсвет с помощью STL. Это лишь вопрос времени.

Из правого рукава юкаты высунулась сильная рука и показала в потолок.

– В настоящее время Кирито-кун подключен к главному контуру STL. Мы не можем делать такие тонкие операции в нашем отделении в Роппонги, поэтому необходимо было переправить его сюда. После успешного завершения лечения, когда он пришел бы в себя, мы бы все объяснили его семье и Асуне-кун и отправили бы его в Токио, как полагается.

После этих слов Асуна пошатнулась, и Ринко поспешно протянула руки, чтобы ее поддержать.

Девушка, продемонстрировавшая невероятную решимость и интуицию, чтобы прорваться к своему любимому, вдруг обмякла, и крупная слезинка скатилась по ее щеке. Однако Асуна решительно вытерла ее и вновь выпрямилась.

– Значит, с Кирито-куном все в порядке? Он все еще может прийти в себя?

– О, могу вас в этом уверить. Во всяком случае, обращаются здесь с ним не хуже, чем в любой крупной больнице. Мы даже прикрепили к нему персональную медсестру.

Пристальный взгляд Асуны несколько секунд пытался пробиться сквозь маску Кикуоки, прочесть его истинные намерения, потом приугас, и девушка слегка кивнула.

– …Понятно. Пока что буду вам верить.

При этих словах Кикуока облегченно вздохнул, и его плечи расслабились. Тогда Ринко шагнула вперед и спросила:

– Но почему Киригая-кун так важен для разработки STL? Зачем вам похищать обычного старшеклассника для участия в секретном проекте, который необходимо прятать посреди океана?

Кикуока переглянулся с Хигой и пожал плечами, будто говоря: «Ну ладно…».

– Чтобы ответить на этот вопрос, объяснять придется многое.

– Ничего. Мы не торопимся.

– …Поскольку я объясню все, вам придется тоже помочь с разработкой, профессор Кодзиро.

– Я решу, когда все выслушаю.

Офицер Сил самообороны вновь драматично вздохнул; вид у него был несколько раздраженный. Из рукава юкаты он извлек маленькую трубочку. Асуна и Ринко подивились, что бы это могло быть, – оказалось, дешевые лимонные леденцы. Кикуока кинул две-три конфетки в рот, потом предложил женщинам.

– Не желаете?

– …Нет, спасибо.

– Ну ладно… Так, полагаю, с основами STL вы обе знакомы, да?

Асуна кивнула.

– Это машина, которая считывает человеческую душу… «Пульсвет» и создает виртуальный мир, абсолютно идентичный реальному.

– Мм. Тогда в чем цель всего плана?

– Создание восходящего… «высокоадаптивного искусственного интеллекта».

Хига присвистнул и неверяще покачал головой; в его глазах за круглыми очками читалось восхищение.

– Потрясающе. Кирито-кун не должен был до такой степени разобраться в том, что у нас происходит. Как вам удалось так глубоко все раскопать?

Асуна смерила Хигу взглядом, будто оценивая его рост, потом напряженным голосом ответила:

– …Я услышала от Кирито-куна термин «Артифишел Лейбил Интеллидженс»…

– Ха-ха, ясненько. Похоже, тебе не мешало бы проверить наших в Роппонги на болтливость, Кику-сан, – с ухмылкой произнес Хига. Кикуока нахмурился и отвел взгляд.

– Я был готов к тому, что часть информации утечет к Кирито-куну. Я принимал во внимание этот риск, но его участие для нас жизненно важно. Ты-то должен понимать… так, на чем мы остановились? А, высокоадаптивный искусственный интеллект, да? – подполковник Кикуока подбросил карамельку и ловко поймал ее ртом, после чего продолжил менторским тоном: – Восходящий ИИ полностью воспроизводит устройство человеческого сознания, и долгое время его считали плодом фантазии, воздушным замком. Хоть мы и говорим «устройство сознания», мы понятия не имеем, что это за устройство и как оно формируется, – но мы просто использовали данные, которые нам предоставила Кодзиро-сэнсэй, и аппарат с высочайшей разрешающей способностью «Транслятор души», который изобрел Хига-кун, и наконец-то нам удалось успешно скопировать человеческую душу – квантовое поле, которое мы называем «Пульсветом». А раз мы этого достигли, мы решили, что успех в создании восходящего ИИ тоже не за горами… Вы понимаете, почему?

– Если вы можете считать душу человека, остается ее всего лишь клонировать… да? – произнесла Ринко, почувствовав при этом, как мурашки бегут по спине. – Ну, конечно, при этом возникнет вопрос, в какой среде можно держать копию души…

– Мм, есть такая проблема. Полевые транзисторы, которые раньше использовались в квантовых компьютерах, уже не годятся. Поэтому мы вложили приличную сумму денег в создание «Системы кристаллизации квантовых частиц», называемой обычно просто «Световым кубом». Это всего лишь пятисантиметровое устройство из празеодима, способное хранить сотни миллионов кубитов. Короче говоря… в итоге мы успешно клонировали человеческую душу.

Ринко заставила себя сунуть руки в карманы джинсов, чтобы справиться с холодом, охватившим кончики пальцев. Стоящая рядом с ней Асуна как будто побледнела немного.

– …Так значит, исследование успешно завершено? Зачем тогда понадобилось приглашать нас? – поинтересовалась она, изгнав дрожь страха из живота. Кикуока вновь переглянулся с Хигой, криво улыбнулся уголком рта и медленно кивнул.

– …Да, клонировать душу нам удалось, но мы сами не отдавали себе отчета, насколько мы были недальновидны. Между клоном души и настоящим искусственным интеллектом целая пропасть, и заключается она в неосознании. Хига-кун, покажи им.

– Эээ… может, не надо уже. Опять будет кошмар, – замотал головой Хига, но потом вздохнул и принялся с явной неохотой возиться с консолью.

Внезапно экран с изображением загадочной чужой страны погас.

– Ладно, загружаю. Копия модуля HG001.

Хига тюкнул по клавише «Ввод» – и посреди экрана вспыхнуло световое фрактальное пятно. Середина пятна была почти белая, четко очерченная граница – красная и нерегулярно пульсирующая.

«…Копирование завершено?»

Из динамика над экраном неожиданно раздался голос, от которого Ринко и Асуна вздрогнули. Это был голос Хиги, но в нем ощущалась какая-то меланхолическая нотка – возможно, из-за металлического призвука.

Хига, сидя в кресле, взял с консоли микрофон и ответил голосу, так похожему на свой собственный:

– Да, копирование искусственного Пульсвета завершено без проблем.

«Ясно. Хорошо. Но… что происходит? Я ничего не вижу. Не могу пошевелиться. Это что, сбой в STL? Прошу прощения, выпустите меня из машины».

– Нет… к сожалению, я не могу этого сделать.

«Эй, эй, что за дела? Что ты такое несешь? И вообще, кто ты? Я никогда раньше не слышал твой голос».

Обливаясь потом, Хига несколько секунд сидел молча, потом медленно ответил:

– Я Хига. Такеру Хига.

«…»

Красное сияние ярко вспыхнуло и тут же сжалось. Короткая пауза – и граница светового пятна снова стала расширяться, будто преодолевая сопротивление.

«Ты, засранец, ты что несешь?! Это я Хига! Давай выпускай меня из STL!»

– Успокойся, держи себя в руках. Это на тебя не похоже.

Лишь тут Ринко поняла наконец смысл разворачивающейся перед ней сцены.

Хига разговаривал с клоном своей собственной души.

– Подумай спокойно, попробуй вспомнить. Твои воспоминания должны обрываться на том, что ты вошел в STL, чтобы создать клон Пульсвета.

«…И что? Ну да, так и было. Во время сканирования я был без сознания».

– Ты ведь помнишь что ты сказал перед тем, как войти в STL, да? Ты сказал, что, если, когда проснешься, ты не будешь ощущать свое тело и вокруг будет темно, это будет значить, что ты клон Такеру Хиги.

Световое пятно снова сжалось, словно какое-то морское существо. После довольно долгого молчания наружу выбросилась пара вялых протуберанцев.

«…Не может быть. Этого просто не может быть. Я не клон, я настоящий Такеру Хига. Я… я ведь помню все, что со мной было. Я помню все начиная с детского сада, помню университет, помню, как попал на "Океанскую черепаху"…»

– Все верно, но ведь этого и следовало ожидать. Мы полностью клонировали Пульсвет, включая воспоминания… ты клон, ничем не отличающийся от Такеру Хиги. И поэтому у тебя должен быть превосходный интеллект. Успокойся и еще раз тщательно проанализируй ситуацию. Давай вместе потрудимся, чтобы достичь нашей общей цели.

«…Нашей… ты говоришь, "нашей"?»

В металлическом голосе клона звучали неподдельные эмоции; у Ринко затряслись руки. Никогда раньше она не сталкивалась с такими жестокими и гротескными «экспериментами».

«…Нет… нет, я не верю. Я настоящий Хига. Что это за эксперимент? Ну все, хватит уже. Выпускайте меня. Кику-сан… ты здесь? Кончай уже играть в свои отвратные игры и выпусти меня отсюда».

При этих словах на лице Кикуоки появилось меланхоличное выражение. Он наклонился к микрофону и ответил:

– …Я здесь, Хига-кун. Нет… мне следовало бы назвать тебя «HG001». К сожалению, действительность такова, что ты на самом деле клон. Перед сканированием ты получил много инструкций, говорил со мной, с техниками, и ты должен был быть морально готов к тому, чтобы пробудиться в виде клона. Ты входил в STL, допуская такую возможность.

«Но… но… никто… НИКТО НЕ ГОВОРИЛ МНЕ, ЧТО ЭТО БУДЕТ ВОТ ТАК!!!»

Отчаянный вопль клона разнесся по комнате.

«Я… я – это я! Если бы я был клоном, вы бы могли сделать так, чтобы я понял, что я клон… но такое… это чересчур… нет… выпустите меня!!! Выпустите меня отсюда!!!»

– Успокойся. Сохраняй спокойствие. Функция исправления ошибок в Световом кубе работает не так хорошо, как в мозгу. Ты должен знать, насколько опасно терять контроль над собой в процессе мышления.

«Я в полном порядке!!! Я Такеру Хига!!! Если думаешь, что нет, как насчет посостязаться с тем самозванцем, кто назовет больше цифр числа пи?! Эй, а ну давай! 3.1415926535897932-дри-босем-чичири-шес-два-шес-чичир-чичир-чичичичир-чичир-чичир-чичир-чичиииииИ…»

Красный свет разлетелся в стороны и исчез с экрана. Из динамика донеслось негромкое эхо, потом настала тишина.

Такеру Хига испустил протяжный вздох, вяло нажал кнопку на клавиатуре и сообщил:

– Разрушение. Четыре минуты двадцать семь секунд.

Лишь услышав эти тихие слова, Ринко медленно разжала стиснутые кулаки. Ее ладони были в холодном поту.

Асуна, едва произошло разрушение, прижала правую руку ко рту. Кикуока, заметив это, выкатил из-под консоли запасное кресло на колесиках и ногой аккуратно подпихнул его к женщинам. Белая как мел Асуна тут же уселась.

– Ты как?

Услышав этот вопрос, девушка подняла голову и твердо кивнула.

– Ээ… прошу прощения, я в порядке.

– Не нужно перенапрягаться. Лучше посиди немного с закрытыми глазами.

Ринко положила руки Асуне на плечи; убедившись, что девушка успокоилась, она вновь взглянула Кикуоке в лицо и сказала:

– Должен же быть какой-то предел вашим вульгарным вкусам, Кикуока-сан.

– Приношу извинения, но, полагаю, вы понимаете, что я не смог бы вам это объяснить, если бы вы не увидели все своими глазами.

Офицер Сил самообороны покачал головой, вздохнул и продолжил:

– Наш Хига-кун – гений, его IQ почти сто сорок. Мы создали его клон, и этот клон не смог понять, что он клон. Мы создали более десяти искусственных Пульсветов, включая мой, но итог был один и тот же. В среднем через три минуты их мышление шло вразнос – без исключения.

– Я, я обычно не кричу так. И я никогда не использую «орэ»[6]. Думаю, ты это знаешь, Ринко-семпай, – сказал Хига с неохотой, но в то же время с каким-то жаром. – Проблема не в том, чтобы понять способности и ментальное состояние клона; речь о принципиальном недостатке использования Светового куба при клонировании Пульсвета – по крайней мере так я считаю. …Кодзиро-семпай, тебе знаком термин «мозговой резонанс»?

– Э? Мозговой резонанс… припоминаю, что это имеет какое-то отношение к клонированию, но вот конкретно…

– В общем, это некая свихнутая теория. Если мы создадим клон, абсолютно идентичный оригиналу, магнитные поля, создаваемые мозгами этих двоих, войдут в резонанс и будут усиливаться – ну, как обратная связь в микрофоне, – и оба мозга будут дестабилизированы. Я в это не очень-то верю… но если наше сознание не способно вынести того, что мы не уникальные существа, то такая возможность есть… Пожалуйста, не делай такое испуганное лицо. Если не возражаешь, можно мы тебя тоже скопируем, Ринко-семпай?

– Категорически возражаю, – мгновенно ответила Ринко; ей стало страшно. Она и двое мужчин замолчали; Асуна, которая по-прежнему сидела в кресле, закрыв глаза, прошептала:

– …Думаю, Кикуока-сан много раз встречался с ней в ALO. С нисходящим ИИ Юи-тян. Она сказала как-то… даже она, хотя ее устройство совершенно не такое, как у человеческого сознания, боится, что ее клонируют. Если бы что-то произошло, из-за чего из ее бэкапа запустилась бы ее копия, они, скорее всего, стали бы драться до полного разрушения…

– Хех, это интересно. Очень интересно, – Хига тут же подался вперед, поправив сползающие очки. – Кику-сан, и ее видел только ты? Это нечестно. Пожалуйста, дай мне в следующий раз тоже с ней познакомиться. Да, понятно… я так и думал, клонировать уже сформировавшееся сознание просто невозможно… точнее сказать, клонировать сознание возможно только в том случае, если оно не сформировалось…

– Но это… – Ринко остановилась и, подумав немного, развела руками и повернулась к Кикуоке. – Эту тему отложим; клонирование души – это действительно потрясающе, но достичь цели исследования вам не удалось, не так ли? Не знаю, сколько денег вы потратили, но расходовать деньги налогоплательщиков только для того, чтобы получать вот такое, –

– Нет, нет, нет, – покачал головой Кикуока, грустно улыбнувшись. – Если бы это был единственный результат, мою голову бы уже подвесили к потолочному вентилятору. И не только мою… несколько больших шишек из отдела Общего контроля тоже лишились бы голов.

Вновь он поигрался с трубочкой из-под леденцов; поняв, что она пуста, извлек из другого рукава коробочку белых молочных конфет и отправил одну в рот.

– Это была, можно сказать, только начальная стадия проекта. Невозможно клонировать сформировавшуюся душу, да… и раз так, что нам следует сделать, профессор?

– …Можно мне штучку?

Ринко взяла конфету, охотно протянутую Кикуокой, развернула и положила в рот. Тут же во рту разошелся кисло-сладкий йогуртовый вкус. Американская еда ей не очень нравилась, но сахар позволил стряхнуть ментальную усталость и привести в порядок мысли.

– …Как насчет того, чтобы ограничить их память? К примеру… удалить персональную информацию – имена, адреса. Если ты не знаешь, кто ты такой, то не сможешь закатить истерику вроде той, которая только что была…

– Я так и думал, семпай, что до такого ты сразу додумаешься, – заговорил Хига своим старым университетским тоном. – Мы неделю мозговой штурм устраивали, пока до этой идеи не доперли. Потом попытались ее реализовать, но… с искусственными Пульсветами работать не так легко, как с файлами операционки компа. Говоря простыми словами, память и способности человека слишком сильно переплетены. Если вдуматься – ничего удивительного; ведь все, что мы умеем делать, не дано нам от рождения – мы этому выучились.

Хига двумя пальцами поднял лежащий на консоли блокнот.

– Обучение – тоже форма памяти. Если вы теряете воспоминание о том, как впервые разрезали бумагу ножницами, вы забудете, как пользоваться ножницами… в общем, удаление воспоминаний, связанных с развитием и взрослением, приведет к утрате соответствующих умений. В общем, такой клон будет представлять собой еще более трагическое зрелище, чем обычный развитый клон. Да, хотите взглянуть?

– Нет… обойдемся без этого, спасибо, – поспешно покачала головой Ринко. – Значит… если умения все равно исчезают вместе с воспоминаниями, что если учить с нуля? Хотя нет… это нереально. Слишком много времени займет.

– Да, в этом-то и дело. Кроме того, обучаться базовым вещам вроде языка и счета во взрослом состоянии труднее – у нашего мозга меньше места для развития. Я пытаюсь учить корейский, но даже таким систематическим языком мне бог знает сколько лет еще придется заниматься… в общем-то, процесс обучения – это развитие нейронной сети, как у квантового компьютера… а это значит, что эффективность будет тем ниже, чем дальше эта сеть от того состояния, в котором была при рождении.

– Значит, память… это не только собственно хранение данных, она затрагивает еще логику и мыслительные процессы? Неужели STL и туда может залезть?..

– Если понадобится, думаю, он все сможет. Только надо учесть затраты времени на анализ искусственного Пульсвета, который состоит из миллиардов кубитов, и определение того, за что каждый кубит отвечает. Это будут годы… может, десятилетия, в общем, мы не знаем, сколько времени уйдет. Но… есть более простой и прямой метод, который придумал вот этот дядюшка. Думаю, нам, исследователям, такая идея и в голову бы не пришла…

Ринко моргнула и повернулась к Кикуоке, который по-прежнему стоял, опершись поясницей на консоль. Лицо его оставалось спокойным и непроницаемым; понять, о чем он думает, было совершенно невозможно.

– …Простой метод?..

Сколько она ни размышляла, ничего в голову не приходило; она уже собралась было сдаться и спросить, как вдруг Асуна, сидевшая на кресле чуть поодаль, резко встала – практически вскочила.

– Не… неужели… неужели вы… сделали такую мерзость…

Лицо ее по-прежнему было бледноватом, но в глаза вернулся алмазный блеск. На красивом, куда более красивом, чем у обычной японки, лице появилось яростное выражение. Асуна, прожигая взглядом офицера Сил самообороны, произнесла:

– …Вы… вы клонировали души новорожденных? Чтобы получить идеальные Пульсветы, которые еще ничему не научились?

– У тебя потрясающая интуиция. Ну конечно, ведь ты вдвоем с Кирито-куном прошла SAO… так сказать, герои, победившие Акихико Каябу, хоть это, наверное, и грубо звучит, да?

Кикуока продолжал улыбаться, лицо его выражало чистое восхищение.

От неожиданно услышанного имени Каябы сердце Ринко сжалось.

С Асуной она была знакома лишь несколько дней, но уже составила о ней очень хорошее впечатление. Вообще говоря, Асуна имела полное право ее отчитывать, проклинать и судить; ведь, каковы бы ни были мотивы Ринко, она помогала Акихико Каябе с его кошмарным планом, из-за которого Асуна провела два года в плену смертельной игры.

Однако ни Асуна, ни Кадзуто Киригая, с которым она познакомилась уже давно, не винили ее. Они как будто подразумевали, что иначе и быть не могло.

Интересно, если так, считает ли Асуна, что и это «происшествие с RATH» тоже должно было произойти с неизбежностью? Такая мысль мелькнула у Ринко, пока она стояла и смотрела перед собой; Асуна тем временем сделала шаг в сторону Кикуоки.

– Вы что, считаете… Силы самообороны, правительство могут делать что хотят? Что ваши цели превыше всего?

– Ну что ты, как можно? – замотал головой Кикуока – само воплощение оскорбленного достоинства. – Я признаю, похитить Кирито-куна – это было слишком, но в тот момент я просто не мог раскрыть все секреты Асуне-кун и семье Кирито-куна. Мы воспользовались своими связями в госпитале при Медицинском колледже национальной обороны, чтобы переправить Кирито-куна на «Океанскую черепаху». Нам пришлось изрядно попотеть и применить чрезвычайные средства, чтобы доставить его сюда, в STL, как можно скорее. Просто он мне действительно очень нравится.

Подполковник помолчал, надев на лицо невинную улыбку, поправил на переносице очки в черной оправе и продолжил:

– …С другой стороны, я прилагаю максимум усилий для поддержания закона и порядка; больше, чем во многих других исследовательских учреждениях и других государствах. Да, это так, согласна ты с этим утверждением или нет. Разумеется, мы получили согласие родителей новорожденных на использование STL для сканирования их Пульсветов и отблагодарили их соответственно. Наше отделение в Роппонги было к этому готово… оно в некоторых отношениях напоминает роддом.

– Но вы ведь не объяснили их родителям все, верно? Не рассказали им, что такое STL.

– Аа… справедливо замечено; мы только сказали, что снимем образцы волн мозга… но это нельзя считать ложью. Пульсветы – это и есть электрические волны в мозгу.

– Это всего лишь оправдания. То, что вы делаете, – это все равно что брать ДНК у детей, которые ничего не знают, и их клонировать.

После этих слов Асуны Хига, до сих пор молчавший, вдруг поднял руки, подавая Кикуоке знак «тайм-аут».

– Эй, тут тебе крыть нечем, Кику-сан. Я согласен, в том, чтобы тайком клонировать новорожденные Пульсветы, есть вопрос этики. Но… Юки-сан? Вы немножко неправильно понимаете происходящее. В Пульсветах, в отличие от генов, нет никаких физических различий, особенно у новорожденных.

Он по-учительски тронул пальцем край серебряной оправы очков, видимо, подбирая нужные слова.

– Сейчас… как бы это объяснить. Вот, скажем, производитель делает одну и ту же модель компьютера; когда компьютеры сделаны, их характеристики и внешность абсолютно одинаковы. Однако когда они попадают в руки пользователей, можно сказать, за полгода-год они превращаются в нечто совершено разное. То же самое относится к человеческим Пульсветам. Нам удалось создать клоны Пульсветов двенадцати детей; сравнив их, мы обнаружили, что их мозговые характеристики одни и те же. На 99.98% они были идентичны, а две сотых процента разницы можно отнести на счет воспоминаний, которые они успели приобрести после рождения. Короче говоря, характеры и интеллектуальные способности людей в момент рождения одинаковы. Все теории, что способности и характер наследуются генетически, идут в утиль. Знали бы вы, как мне хочется издырявить это суеверие, в которое верят сторонники евгеники.

– Сможешь дырявить сколько хочешь, когда проект завершим, – устало произнес Кикуока. – Так или иначе, Хига-кун правильно все объяснил. В общем, новорожденный Пульсвет не есть какая-то конкретная личность, которую можно было бы клонировать. И если мы осторожно уберем из двенадцати образцов те самые две сотых процента разницы, мы получим то, что называем, – он согнул руки так, будто держал в них что-то очень ценное, – «Прототип души»… «Соул Аркитайп».

– …Придумали же такой напыщенный термин. Это ведь по сути «я» в психологии Юнга, не так ли?

На вопрос Ринко Кикуока мог лишь натянуто улыбнуться и пожать плечами.

– Нет, нет, мне не хочется сейчас углубляться в детали. Я просто объясняю, чем мы тут занимаемся. Итак… Прототип души, который есть у каждого человека, можно сравнить с CPU – думаю, так можно объяснить. Когда человек растет, в его CPU записываются самые разные процессы, воспоминания, и его структура меняется… нам нужен «высокоадаптивный искусственный интеллект», но такой клонированный «заполненный CPU» мы не можем поместить в Световой куб. Мы только что показали вам наглядный пример. Теперь – предположим, мы клонируем Прототип души и помещаем его в Световой куб с самого начала… помещаем в виртуальный мир и позволяем там расти. Как вы думаете, что будет?

– Но…

Судя по лицу Асуны, она не поняла. Ринко положила ей руку на плечо, чтобы девушка села, и возразила Кикуоке:

– «Позволяем расти», говорите вы. Но это же не то, что выращивать растения или домашних животных, не так ли? Прототип души – это как человеческий ребенок. Подозреваю, нужно, чтобы виртуальный мир был просто огромным – имитация в масштабе реального современного общества… неужели вы можете такое сделать?

– Не можем, – вздохнув, признал Кикуока. – Это виртуальный мир, созданный STL. Он отличается от тех VR-миров, что были раньше, в том отношении, что здесь не требуется создавать 3D-объекты, но смоделировать в нем сложное и экзотическое современное общество по-прежнему крайне трудно… Ты помнишь, Асуна-кун, был один такой фильм, его сняли еще до твоего рождения? Там одного человека снимали с самого рождения и показывали всю его жизнь по телевизору. Они создали безукоризненные декорации, громадный город-купол, населенный сотнями актеров – и все ради того, чтобы главный герой не понял, что он главный герой… все создали ради этого. Но тот человек вырос; наблюдая за миром, он замечал в нем разные странности и в конце концов обнаружил правду…[7]

– Я его смотрела. Он мне довольно-таки понравился, – заметила Ринко, и Асуна кивнула, соглашаясь. Кикуока тоже кивнул и продолжил.

– В общем… если мы хотим полностью воспроизвести мир, мы обязаны включить необходимую информацию… что мир – громадное круглое тело, что в нем может быть множество государств – ну и так далее. Мы должны пытаться всячески избегать любых недоразумений в отношении людей, живущих там, внутри, чтобы они не почувствовали неестественность своей среды. Даже STL не может создать виртуальный мир, полностью копирующий реальный.

– А если откатить уровень цивилизации, которую вы моделируете, к прошлым векам? К тому времени, когда люди только открывали философию науки и проводили всю жизнь от рождения до смерти в одном и том же месте… это вам не поможет выращивать ваши Прототипы души?

– Да, но это очень окольный подход, и он потребовал бы много времени… Сначала, как и предположила профессор Кодзиро, мы хотели вырастить в STL первое поколение ИИ в определенных условиях. Если конкретнее – в маленькой японской деревне шестнадцатого века. Однако…

Кикуока замолчал и пожал плечами; эстафету подхватил Хига.

– Это не так просто, как тебе кажется. Мы абсолютно не разбираемся в культуре и общественных нормах того времени. Мы знали, что для того, чтобы создать дом для тех ИИ, понадобится колоссальное количество данных, и нам пришлось собраться вместе и хорошенько поработать мозгами, прежде чем мы поняли, что именно и как нам надо делать. Все просто – не нужно воссоздавать Средневековье. Мы поняли, что даже на ограниченной территории и с ограниченным набором обычаев можно получить самые разные условия, которые мы потом сможем подкручивать как захотим; а все неприятные вопросы можно решить с помощью термина «магия». Такой мир был бы близок по духу к сетевым пространствам, которые так хорошо знакомы Асуне-сан и Киригае-куну.

– VRMMO-мир, – хрипло прошептала Асуна. Хига посмотрел на нее и щелкнул пальцами.

– Я вообще-то играл в них, правда, надо сказать, вечно бился лбом об стену. Правда – не знаю, кто создал это дело, но существует бесплатный пакет для создания таких игр.

– !..

Хига имел в виду «Семя»… творение Акихико Каябы – ядро системы «Кардинал», выпущенное в мир Кадзуто Киригаей. Осознав это, Ринко резко втянула в грудь порцию холодного воздуха; похоже, ни Хига, ни Кикуока не догадывались о происхождении этой программы.

Но тут же она сообразила, что о том происшествии вообще до сих пор многое не стало достоянием общественности, и, изображая недоумение, прикоснулась кончиками пальцев к плечам Асуны. Асуна, похоже, поняла, что Ринко хотела ей сказать, и молча покачала головой.

Хига, так и не осознав, что между женщинами что-то произошло, продолжал разглагольствовать.

– Если мы создаем виртуальный мир силами STL, нам вообще не понадобятся никакие 3D-данные. Но загонять туда снаружи только сырую информацию было бы слишком неинтересно, поэтому мы по-быстрому скачали «Семя» и с помощью редактора, который шел в комплекте, склепали деревню и окружающую природу, а потом воспользовались «Мнемовизуалом» STL, чтобы переправить все это туда.

– Вот как… значит, у вас получилась двухуровневая конструкция? На нижнем уровне сервер работает с VR-миром, осуществляя обмен обычными данными, а на верхнем уровне с этим специально созданным VR-миром работает STL. А если мы поменяем их местами… что тогда будет?

Хига кивнул; однако, прежде чем он успел ответить, у Ринко возник еще вопрос.

– …А если мы не будем подключать STL к серверу нижнего уровня, а нырнем с Амусферой, у нас получится?

– Эээ… ну, теоретически может получиться, но скорость необходимо будет сбросить до единицы… иначе данные «Мнемовизуала» и полигональные не будут синхронизованы…

Хига начал запинаться, и Кикуока, потерев руки, продолжил объяснять вместо него.

– Как бы там ни было, мы сумели преодолеть многие препятствия и достичь первого промежуточного финиша.

Офицер Сил самообороны как будто углубился мыслями в прошлое – его взгляд обратился куда-то в пространство.

– В первой деревне, которую мы создали, было шестнадцать Прототипов души в двух фермерских семьях… мы растили детей-ИИ до восемнадцатилетия.

– П-погодите, «растили»… а кто были родители, которые этим занимались? Неужели существующие ИИ?

– Мы обсуждали такую возможность, но, какими бы достоинствами ни обладал ИИ «Семени», для того, чтобы воспитывать детей, он не годится. Родителями первого поколения были люди; четыре наших сотрудника, двое мужчин и две женщины, провели там восемнадцать лет в качестве «родителей». К сожалению, воспоминания о тех годах стерлись – это неизбежная составная часть эксперимента, нам оставалось лишь смириться. Никакими деньгами этого не компенсировать.

– Да, но они, как ни странно, получали явное удовольствие.

Ринко ошеломленно смотрела на мило переговаривающихся Кикуоку и Хигу; наконец она сумела выдавить сквозь стиснутые зубы:

– Восемнадцать лет?.. Я слышала, что у STL есть функция ускорения субъективного времени… сколько это было в реальном мире?

– Около недели.

Последовавший незамедлительно ответ потряс ее вновь. 18 лет – это примерно 940 недель; стало быть, STL умеет ускорять время в тысячу раз – невероятно.

– А не будет… проблем, если мозг человека заставить работать в тысячу раз быстрее, чем положено?

– STL подсоединяется не к мозгу, а к квантовым частицам, которые формируют сознание. Мы с помощью электрических сигналов стимулируем высвобождение нейромедиаторов нейронами, что и приводит к ускорению различных биологических процессов. В общем, теоретически можно считать более-менее, что ускоряются мыслительные процессы, а мозг при этом совершенно не страдает.

– То есть что, верхнего предела нет?..

Ринко уже имела некое базовое представление об ускорении времени в STL, но не знала конкретных цифр; сейчас она, с трудом находя слова, изо всех сил пыталась переварить то, что узнала.

До сих пор она считала, что величайшее достижение STL – копирование человеческой души; но осознание того, чтО эта машина способна делать со временем, потрясло не меньше. Сама возможность повышения эффективности работы в вирутальном пространстве поражала.

– Это так, но… есть проблемы, в которых мы пока что не разобрались, так что сейчас верхний предел – около полутора тысяч.

Разум Ринко, застывший от шока, ожил, когда она увидела унылое лицо Такеру Хиги.

– Проблемы?

– Возникли вопросы, например, нет ли у души своей собственной продолжительности жизни, независимой от мозга как части организма…

Ринко не сразу осознала услышанное; она склонила голову набок и задумалась. Хига посмотрел на Кикуоку, словно спрашивая, а можно ли об этом говорить. У офицера Сил самообороны сразу стало такое лицо, будто молочная конфета у него во рту внезапно прокисла, и он поспешно добавил:

– В общем, здесь мы пока что на стадии гипотез. Если по-простому – квантовый компьютер, который мы называем «искусственным Пульсветом», имеет определенные ограничения, и, если мы за них выходим, структура начинает разрушаться… Мы не проводили полной проверки, так что объяснить это толком не можем, но на всякий случай, из соображений безопасности, мы выставили ограничитель уровня FLA.

– …Получается, человек прожил много лет, хотя снаружи прошло меньше недели? Значит, это ваше драгоценное ускорение времени вредно? Неужели никак нельзя избежать старения? – не выдержав, спросила Ринко – натура исследователя взяла верх. На лице Хиги появилось унылое выражение.

– Это, нуу, теоретически… нельзя сказать, что мы сами не фантазировали на эту тему. Мы думали сделать портативную установку STL и с ее помощью хранить воспоминания во время погружения, чтобы сам Пульсвет не истощался. Но уменьшить STL до нужного размера просто нереально. И даже если мы придумаем, как это сделать, останется страшненькая проблема, что все воспоминания об ускорении теряются, как только мы отключаем эту портативную установку.

– …О таком даже мечтать было нельзя. Ускорять работу мозга, не используя внешнюю память… Мне бы захотелось такого добиться, даже если бы самой пришлось стать подопытной, – прошептала Ринко, покачав головой; потом она вернула сбившиеся с пути мысли к насущной теме.

– Ладно, похоже, сейчас не существует способа избежать этой проблемы с ограниченным временем жизни… в таком случае… п-постойте-ка. Кикуока-сан, вы только что сказали, что ваши сотрудники провели в STL восемнадцать лет, пока воспитывали Прототипы души? И что стало с их Пульсветами? Они умственно постарели на восемнадцать лет?

– Нет, нет, вовсе нет… наверное.

«Наверное?» Ринко сверлила Кикуоку взглядом, а тот, не обращая внимания, принялся пояснять.

– Что касается общего времени жизни Пульсвета – если оценить скорость, с которой он истощается, получим, что оно составляет около ста пятидесяти лет. Это значит, что если мы будем абсолютно здоровы, если нам повезет избежать всех заболеваний мозга, то наш интеллект сохранится максимум в течение ста пятидесяти лет. Конечно, такого не будет, просто потому что не получится так долго прожить. Поэтому можно считать, что вполне безопасно будет провести в STL тридцать лет.

– И, конечно, в ближайшие сто лет не будет никакого прорыва, который позволит продлить человеческую жизнь, – с сарказмом заметила Ринко; но Кикуока ответил как ни в чем не бывало:

– Даже если такая технология будет создана, не думаю, что мы получим какие-то особые привилегии по сравнению с другими гражданами. Так, ладно, продолжительность жизни души мы обозначили, можем возвращаться к главной теме. Благодаря работе четырех сотрудников-добровольцев шестнадцать здоровых молодых людей быстро выросли – «Искусственные Пульсветы», для простоты мы зовем их так; наши люди весьма неплохо потрудились. Всех их обучили языку – японскому, разумеется – и базовым математическим навыкам, чтобы поддерживать прочие мыслительные процессы; и они жили-поживали в виртуальном мире, который мы для них создали. Это были хорошие дети… всегда слушались родителей, рано вставали по утрам, таскали воду, рубили дрова, занимались фермерским хозяйством… одни были искренними, другие хвастливыми, но все были добрыми и дружелюбными.

На губах у Кикуоки виднелась улыбка, но какая-то неловкая… или это Ринко лишь показалось?

– Они выросли… по четыре мальчика и четыре девочки в каждой семье, братья и сестры… и все влюбились друг в друга. И как только мы решили, что они достаточно взрослые, чтобы воспитывать собственных детей, первая фаза эксперимента завершилась; шестнадцать молодых людей образовали восемь пар и стали жить отдельными семьями. Четыре наших сотрудника, исполнявшие роль их родителей, один за другим «умерли от эпидемии» и вышли из STL. Они разрыдались, когда увидели на экране, как их дети плачут на их похоронах.

– Да, это была эпическая сцена… – заметил Хига. Он и Кикуока кивнули друг другу; Ринко кашлянула, намекая на продолжение рассказа.

– После того как люди разлогинились, об уровне FLA можно было уже не волноваться, и мы ускорили время до пяти тысяч раз. Каждая из восьми пар родила десять детей, Прототипов души, и всех их воспитала. Эти дети быстро стали взрослыми и образовали собственные семьи, они быстро заменили NPC, игравших роль других крестьян, и образовали деревни, населенные только Искусственными Пульсветами. Время шло, они продолжали размножаться… за три недели реального времени внутренний мир продвинулся на триста лет, и сейчас там сформировался крупный социум из восьмидесяти тысяч человек.

– Из восьмидесяти тысяч?!. – не удержавшись, воскликнула Ринко. Бог знает сколько раз она беззвучно шевельнула губами, пока не сумела наконец выпустить изо рта подходящие слова.

– …Это… это уже моделирование цивилизации, а не зарождения искусственного интеллекта.

– Да, но в определенном смысле такого развития событий следовало ожидать. Человек – существо, приспособленное к жизни в обществе… он может расти, лишь выстраивая отношения с другими людьми. За триста лет Искусственные Пульсветы расселились из одной маленькой деревушки и заселили всю территорию, которую мы им выделили. Без единой кровопролитной войны они сумели создать выдающуюся централизованную структуру общества с правительством; у них даже церковь есть… Это потому, думаю, что, когда те четверо объясняли детям все аспекты системы, они ссылались не на науку, а на бога. Хига-кун, выведи на монитор полную карту.

Хига кивнул и занялся клавиатурой. На большом экране, где совсем недавно визуализировался омерзительный эксперимент, возникла подробная карта, похожая на фотографию с высоты птичьего полета.

Разумеется, появившаяся на экране страна не походила ни на Японию, ни на какую-либо другую страну.

Океана не было вовсе; существовала лишь круглая равнина, окруженная высоким горным хребтом. На равнине можно было разглядеть множество лесов и лугов, рек и озер. На вид земля была очень плодородной. Судя по индикатору масштаба, равнина имела в диаметре 1500 км – это по площади в восемь раз больше японского острова Хонсю[8].

– И на такой огромной территории всего восемьдесят тысяч? Довольно низкая плотность населения.

– Наоборот, это в Японии плотность ненормальная, – хмыкнул Хига в ответ на фразу Ринко и потянулся рукой к мышке. Навел курсор в середину карты и поводил там.

– Вот здесь столица, ее население около двадцати тысяч. На слух вроде бы не очень много, но это потрясающий город. Там находится правительство, которое Искусственные Пульсветы зовут «Церковью Аксиомы», а правят там «священники». Их влияние весьма впечатляет, причем там не было ни единой войны – в общем, на этой стадии мы поняли, что эксперимент в целом закончился успешно. В этом виртуальном мире Искусственные Пульсветы обладают точно таким же интеллектом, как и люди. Мы были довольны и приступили к новой фазе, которая и должна была привести нас к цели, созданию «высокоадаптивного искусственного интеллекта», но –

– У нас возникла серьезная проблема, – подхватил Кикуока, не отводя глаз от экрана. Помолчав немного, он добавил: – …В том, что вы слышали до сих пор, ведь никаких проблем не было, не так ли?

– Вот именно. Можно сказать… то, что все хорошо, – само по себе нехорошо. Этот мир слишком мирный. Возможно, из-за того, что там все слишком упорядоченно и прекрасно работает. Мы должны были понять, что это странно, еще когда наблюдали за первыми шестнадцатью детьми, которые всегда слушались родителей… Для людей вполне естественно ссориться, драться – можно сказать, это у них в крови. А здесь не было ни одной войны, более того – ни одного убийства. Можно сказать и по-другому: скорость роста населения слишком велика. Эпидемий и стихийных бедствий просто не существует, люди умирают только от старости…

– Похоже на идеальное общество.

На эти слова Ринко Хига холодно фыркнул и ответил:

– Ну, мифическая «Утопия» ведь была утопией?

– …Полагаю, если бы не была, ее бы не считали мифической… Но вы, ребята, что, чего-то феерического от этого виртуального общества ждали?

– Конечно, нет; но мы ждали, что оно будет соответствовать реальному.

Раздался стук гэта, опустившихся на пол; это Кикуока, сидевший на краю консоли, с нее слез. Повернувшись к экрану, он принялся объяснять:

– Искусственные Пульсветы должны были обладать теми же желаниями, что и мы, так почему же у них нет войн… Мы тщательно исследовали их стиль жизни; и тогда мы обнаружили, что у них в том мире есть строгий свод законов. Это так называемый «Индекс Запретов», над созданием которого как следует поработали священники. Там прописан запрет на убийство. Конечно, такие законы существуют и в нашем мире, но достаточно посмотреть новости, чтобы убедиться, насколько хорошо мы им следуем. Однако Пульсветы им действительно подчиняются… и очень строго. В общем… они неспособны нарушать правила и законы. Это у них врожденное.

– …Но разве это не хорошо? – озадаченно спросила Ринко, глядя на мрачное лицо Кикуоки. – Судя по тому, что мы пока что услышали, они намного лучше нас.

– Пожалуй… можно сказать и так. Хига-кун, можешь снова показать Центорию?

– Сейчас.

Хига понажимал кнопки на клавиатуре, и на экране вновь возникло изображение потустороннего города, которое там было, когда Ринко и остальные вошли. Здания из белого камня, окруженные громадными деревьями, и прогуливающиеся по улицам люди в простых и чистых одеждах.

– Аа… так значит, это?.. – не удержалась от вопроса Ринко, завороженная открывшейся картиной. Хига с довольным видом кивнул.

– Да, это столица мира, где живут Искусственные Пульсветы, Центория. Но мы ее сейчас видим с низким разрешением, поскольку это полигональная картинка, которую создает сервер нижнего уровня. Скорость отображения – одна тысячная от их скорости.

– Центория… у нее даже название есть. Да, а мир, в котором они живут, – у него есть какое-то название?

– Есть… можно сказать. Сами Искусственные Пульсветы так его не называют – мы использовали это рабочее название на ранней стадии работы, да так и оставили. Мы зовем этот мир… «Андеволд», Подмирье.

– Под… мирье…

Похоже, это название взято из «Алисы в стране чудес». Ринко уже слышала это слово от Асуны, но она не ожидала, что здесь им действительно пользуются для обозначения виртуального мира. Скорее всего, Хига и другие, когда взяли это название, не имели в виду оригинальный «Подземный мир», а вложили в него смысл «Младший брат реального мира». Фэнтезийный город на экране казался совершенно райским.

Словно прочтя мысли Ринко, Кикуока сказал:

– Город очень красивый, это верно. Их технология развилась весьма серьезно – мы-то сначала им дали простые деревянные фермерские домики. Однако… если присмотреться – улицы слишком красивые, слишком чистые. Ни намека на мусор, ни одного грабителя и, уж конечно, ни одного убийства. И все это является результатом строгих законов Церкви Аксиомы, которую вы можете видеть там, вдали, – законов, которые никто не нарушает.

– Ну и что в этом плохого? – нахмурившись, вновь спросила Ринко; Кикуока почему-то замолчал, явно подыскивая ответ. Хига ненатурально отвернулся, явно давая понять, что говорить что-либо не собирается.

Молчание, повисшее в центре управления, нарушил не кто иной, как молчавшая долгое время Асуна. Школьница, самая младшая из присутствующих, тихо произнесла холодным тоном, будто сдерживая себя:

– То плохого, профессор Ринко, что у Кикуоки-сана и остальных теперь проблемы. Потому что главная цель этого их грандиозного проекта – не просто создание восходящего высокоадаптивного искусственного интеллекта… а создание ИИ, который может убивать вражеских солдат на войне.

– Что…

Все трое смотрели на нее ошарашенно. Асуна, глядя в пространство, за спины Ринко, Кикуоки и Хиги, продолжила:

– Я еще до того, как сюда прилетела, думала, зачем Кикуоке-сану… из Сил самообороны нужен искусственный интеллект такого высокого уровня. Когда-то давно мы с Кирито-куном решили, что Кикуока-сан интересуется VRMMO, потому что он хочет с помощью этой технологии обучать полицейских или солдат Сил самообороны. Но… если подумать – тренировки в VR-мире совершенно безопасны, в отличие от реальных; все, что там можно сделать, – разбить солдат на группы для обучения. Мы ведь тоже много учились таким образом.

Замолчав, она обвела взглядом окружающие машины и экран на стене.

– …И проект сам по себе слишком масштабный, чтобы дело было всего лишь в разработке программы для обучения. Кикуока-сан, я понятия не имею, когда вам пришла в голову идея этого вашего «следующего шага» – выращивать ИИ в виртуальном мире и использовать потом в реальных войнах.

Секундное изумление на лице Кикуоки, уставившегося в ясные глаза девушки, вновь сменилось непроницаемым выражением, и он спокойно улыбнулся.

– С самого начала.

В его мягком голосе прятался стальной сердечник.

– Исследование возможностей применения VR-технологий для тренировок солдат велось еще до внедрения технологий Полного погружения – во времена шлемов с дисплеями и сенсоров движения. Этот антиквариат, разработанный американской армией, до сих пор хранится в исследовательском центре в Итигая. Пять лет назад, когда появился нейрошлем, и Силы самообороны, и американская армия создавали под него обучающие программы, но, когда я попробовал закрытый бета-тест SAO, я изменил свое мнение. У этого мира, у этой технологии потенциал гораздо больше. Концепция войны уже поменялась… а потом, в конце года, началось то происшествие с SAO, и я по собственной инициативе перевелся в Министерство внутренних дел и коммуникационных технологий и вошел в отдел, занимающийся SAO. Я участвовал в развитии событий вокруг SAO исключительно во имя своего плана. И вот, потратив пять лет, я наконец здесь.

– …

Разговор развивался в направлении, предсказать которое не мог никто; Ринко лишилась дара речи на какое-то время. С трудом приведя в порядок разбегающиеся мысли, она выдавила наконец сквозь пересохшее горло:

– …Когда была война в Ираке, я училась в начальной школе; я все хорошо помню. Было множество репортажей, как американские беспилотные истребители и мини-танки атаковали противника. Полагаю, вы как раз об этом? То есть – в той технике были установлены ИИ, которые и управляли атаками. И вы думали именно об этом…

– Не только я. Все страны разрабатывают эти технологии, в первую очередь Штаты – они этим занимаются уже много лет. Я знаю, что это может пробудить болезненные воспоминания, Асуна-кун… – Кикуока глянул на Асуну, убедился, что она спокойна, и продолжил: – …Нобуюки Суго, заточивший тебя в виртуальном мире и похитивший из SAO множество игроков для своих экспериментов, намеревался продать результаты своих исследований американским компаниям, ты помнишь? Он связался с фирмой «Grojean Micro Electronics» – это ведущее предприятие в области VR, печально знаменитое тем, что заключает нелегальные сделки, касающиеся применения VR-технологий в военных целях. Американская военная промышленность очень заинтересовалась возможностью производства тех самых беспилотных дронов, которые только что упомянула профессор Кодзиро. Самая известная из разновидностей этой техники – беспилотные летательные аппараты, БПЛА.

Хига, видимо, был готов к этим словам – он молча шевельнул мышкой, и изображение на экране сменилось – теперь там были несколько маленьких беспилотных истребителей с длинными тонкими фюзеляжами и большим количеством крыльев. К крыльям снизу были подвешены ракеты; и в самолетах не было ни единого окна.

– Это беспилотные разведывательно-боевые самолеты, используемые в американской армии. Отсутствие кокпита позволило сделать их компактными и придать им идеальную форму для стелс-полета, то есть их не обнаруживают радары. Машины прошлых поколений все были дистанционно управляемыми – ими управляли операторы с помощью педалей и джойстиков; но эти совершенно другие.

Как только он произнес эти слова, изображение на экране сменилось – там появился солдат-оператор. Он полулежал в кресле с откидывающейся спинкой, положив руки на подлокотники. На его голове Ринко обнаружила знакомый шлем с кабелем – нейрошлем. Если присмотреться, можно было увидеть, что окраска и отдельные мелкие детали различались, но модель, вне всяких сомнений, была та же.

Кинув взгляд на Асуну, Ринко увидела, что лицо девушки застыло и глаза расширены. Потом она повернулась обратно к Кикуоке, и тот продолжил объяснение.

– Этот оператор находится в виртуальном кокпите. Он как будто по-настоящему управляет самолетом, он может обнаруживать вражеские войска и пускать по ним самонаводящиеся ракеты. Проблема, однако, в том, что самолеты управляются с помощью электромагнитных волн и потому по-прежнему относительно уязвимы для средств РЭБ… радиоэлектронной борьбы. Десять лет назад разведывательные БПЛА, которые американцы послали в одну ближневосточную страну, подверглись атаке средствами РЭБ, были насильственно посажены и захвачены; это вызвало большую напряженность, едва не переросшую в войну.

– И значит, искусственный интеллект… да? Чтобы самолеты могли летать автономно…

Кикуока отвернулся от экрана, посмотрел на Ринко с Асуной и слегка кивнул.

– Конечная цель – сбивать в воздушном бою истребители, пилотируемые людьми. Думаю, нынешние Искусственные Пульсветы будут вполне способны расти, когда мы дадим им подходящую программную среду для роста. Большой вопрос, однако, в том, как они, солдаты без плоти, смогут понять концепцию «войны»… Убийство само по себе – зло, но убивать вражеских солдат на войне необходимо; сейчас Искусственные Пульсветы не в состоянии принять столь парадоксальную мысль, поскольку в их законах нет ни единого подобного указания.

Офицер Сил самообороны поправил очки на переносице и нахмурился.

– Чтобы проверить, насколько законопослушны обитатели Подмирья, мы провели эксперимент «Перегрузка». Конкретно говоря – мы выбрали уединенную деревню и уничтожили достаточно значительную часть посевов и домашних животных, чтобы деревня целиком заведомо не смогла пережить зиму. Таким образом, мы создали ситуацию, в которой, чтобы деревня выжила, им пришлось бы бросить часть жителей и распределить еду между остальными, вынудив, таким образом, людей нарушить Индекс Запретов и убить. Но вместо этого… они предпочли распределить свой мизерный урожай между всеми жителями деревни, от стариков до младенцев; в результате все поголовно умерли от голода до прихода весны. Эти создания почему-то оказались принципиально неспособны нарушать правила и законы, и в результате произошла трагедия. В общем… если они должны стать пилотами машин, несущих оружие, они должны понять главное: «убивать можно». Но что должно произойти, чтобы они это поняли, даже мы не в состоянии вообразить…

Офицер Сил самообороны скрестил на груди сильные руки, высунувшиеся из рукавов юкаты, и покачал головой.

Ринко безуспешно пыталась представить себе сцену, как беспилотные истребители самых разных форм, совершенно не похожие на нынешние, палят из пушек и пускают ракеты, убивая всех подряд, военных и гражданских. Ее руки содрогнулись, она принялась лихорадочно тереть ладонью о ладонь.

– …Вы что, не шутите? Зачем вам нужны ИИ в таком опасном оружии? Пусть будут ограничения – почему не управлять самолетами издалека? Эмм, впрочем… я в принципе не хочу принимать само существование беспилотного оружия.

– Что ж, не могу сказать, что не понимаю ваши чувства. Когда я увидел крупнокалиберные пулеметы на американских беспилотных танках, я возблагодарил бога за то, что сам не живу там, где их применяют. Однако… беспилотная техника – уже необходимость в наши дни; а развитые страны не могут не идти в ногу со временем.

Кикуока поднял палец, точно учитель истории, и продолжил:

– Возьмем для примера страну с крупнейшими Вооруженными силами – Штаты. Их потери во Второй Мировой войне составили четыреста тысяч человек. Но несмотря на то, что погибло так много людей, президент Рузвельт пользовался у народа огромной поддержкой; он пробыл у власти тринадцать лет – четыре срока, – пока не умер от инсульта. Лично мне не нравится, как люди относились к таким вопросам восемьдесят лет назад, но то, что для победы в войне нужно понести потери, было для них вполне естественно.

Из сжатого кулака вверх вылетел второй палец.

– Потом была война во Вьетнаме; тогда было сильное антивоенное движение, которое начали студенты, и президента Джонсона не переизбрали на второй срок. В войне тогда погибли шестьдесят тысяч человек. Под флагом антикоммунизма людей одного за другим посылали в бой, где они умирали. …Потом наступил временный мир, который сейчас называют Холодной войной, и взгляды людей немного изменились… эта эра завершилась падением Советского Союза. Америка, лишившись врага под названием «коммунизм», вступила в «войну с терроризмом» – чтобы поддержать свою военную промышленность, глубоко интегрированную в экономику страны.

Кикуока поднял третий палец; он говорил быстро, без запинки.

– …Но на этом поле боя граждане страны уже не приемлют гибель своих солдат. Во время Иракской войны в начале века погибло около четырех тысяч американских солдат, которых туда отправили, и одно это подорвало доверие к администрации Буша. Конечно, были и другие факторы – так или иначе, его популярность упала. Вполне ожидаемо, что поддерживаемый им кандидат-республиканец Маккейн проиграл демократу Обаме, который обещал полностью вывести войска из Ирака. Иными словами…

Он опустил руку, коротко вдохнул и подытожил свой долгий монолог:

– ...Общественное мнение в Америке считает, что в наши дни люди не должны участвовать в войнах. Однако они не могут прекратить вкладывать деньги в этот сладкий кусочек бюджета под названием «расходы на оборону». И это изменило будущее войн – теперь это будут войны «беспилотники против людей» или «беспилотники против беспилотников».

– …Я могу понять положение американцев, но можем ли мы принять такое – другой вопрос, – сказала Ринко и кивнула; сама мысль об использовании беспилотной техники для ведения войны без потерь ее раздражала. Продолжив сверлить Кикуоку взглядом, она спросила:

– Зачем вы, офицер Сил самообороны, участвуете в этой дурацкой гонке вооружений? Или исследования RATH с самого начала затеяли военные?

– ЧТО ВЫ, КАК МОЖНО?! – необычным для себя громким голосом отверг это предположение Кикуока; но тут же на его лицо вернулась привычная улыбка, и он картинно развел руками.

– Правильнее будет сказать – мы отправились в океан, чтобы спрятаться здесь от американской армии. Базы на Большой земле у них как на ладони. …А что касается вопроса, зачем мы с такой безумной скоростью разрабатываем беспилотное вооружение… на него не так-то легко ответить. Это все равно что спросить у Каябы-сэнсэя, почему он создал SAO; хотя, думаю, вас такой ответ не устроит?

– Разумеется, – с непроницаемым лицом ответила Ринко. Кикуока улыбнулся широкой неестественной улыбкой и пожал плечами.

– Прошу прощения за грубость – я не должен был этого говорить. Так вот… главная причина, если по-простому – сейчас в Японии слишком слабые оборонительные технологии.

– Оборонительные… технологии?

– Полагаю, можно сформулировать это как разработку и производство оружия с нуля. Однако, естественно, мы не экспортируем его. Что касается производителей – даже если они вложат в разработку огромные средства, вряд ли они смогут рассчитывать на серьезную прибыль, ведь их единственный покупатель – Силы самообороны. В конечном итоге мы вынуждены были приобрести новейшее оборудование у американцев и заняться совместной разработкой. Но, если говорить прямо… эта «совместная» – одно лишь название.

Офицер Сил самообороны поправил ворот юкаты, скрестил руки на груди и продолжил объяснять с горечью в голосе.

– Возьмем, к примеру, истребители поддержки, которые у нас сейчас стоят на вооружении. Эти самолеты разработаны совместно с американцами; но на самом деле они скрыли от нас свои новейшие технологии и при этом получили новейшие технологии, созданные Японией. А оружие, которое мы покупаем, – на что оно годится? У новейших купленных нами истребителей, похоже, вынули мозги – программное обеспечение. От американцев это выглядит почти как «радуйтесь, что мы вообще вам даем хоть какие-то технологии»… хм, мне не следовало говорить на эту тему, я всегда начинаю ворчать, когда до нее добираюсь.

Лицо Кикуоки скривилось; он сел на край консоли и, закинув ногу за ногу, принялся качать гэта на кончиках пальцев.

– Вся эта ситуация давно уже кажется опасной нам – группе офицеров Сил самообороны и молодых сотрудников мелких и средних фирм-производителей оружия. Можем ли мы и дальше полагаться на Америку в том, что касается самых основ нашей обороноспособности? Это чувство опасности и послужило движущей силой для создания RATH, компании, которая должна разрабатывать полностью японские технологии. Это все, на что мы надеялись.

Конечно, слова Кикуоки достойны уважения, но насколько им можно доверять? С этой мыслью Ринко вгляделась в темные глаза за очками в черной оправе. Однако в глазах офицера не отражалось ровным счетом ничего, как будто они сами были частью очков.

Ринко перевела взгляд на Такеру Хигу, сидящего рядом с Кикуокой.

– …А ты, Хига-кун, тоже ради этого стал участвовать в этом проекте? Я и не подозревала, что тебя так заботит национальная безопасность.

– Нет, – и Такеру Хига застенчиво поскреб в затылке. – Мои мотивы… в общем, чисто личные. Когда я учился в Корейском университете, у меня был друг. Его отправили служить в Ирак, и там он погиб от бомбы террориста-смертника. В общем… даже если в этом мире останутся войны, я надеюсь, что по крайней мере люди не будут умирать из-за этого идиотизма.

– …Но вот этот вот господин из Сил самообороны желает, чтобы ваша технология беспилотников принадлежала только Силам самообороны, не так ли?

– Да, Кику-сан говорил уже, что, конечно, в далекой перспективе сохранить монополию на эту технологию невозможно, но что монополия – не главная цель, а важно быть на шаг впереди всех… вот как-то так.

Кикуока нахмурился, услышав столь прямые слова Хиги. И тут Асуна, слушавшая разговор трех взрослых молча, сказала своим красивым, но холодным голосом:

– Вы ведь не излагали ваши прекрасные идеалы Кирито-куну, я угадала?

– …Почему ты так решила? – Кикуока склонил голову набок; Асуна продолжала смотреть на него, не отводя взгляда.

– Если бы вы рассказали все это Кирито-куну, он ни за что не согласился бы вам помогать. Потому что в ваших словах есть один большой изъян.

– …И какой же?

– Права искусственного интеллекта.

Услышав эти слова, Кикуока шевельнул бровями и нахмурился.

– …Нет, мы действительно не говорили Кирито-куну того, что рассказали вам сейчас, но всего лишь из-за того, что нам не представилась возможность. Он ведь тоже реалист до мозга костей, не так ли? Иначе ему не удалось бы пройти SAO.

– Вы по-прежнему не понимаете. Если Кирито-кун поймет, что на самом деле творится в Подмирье, он будет просто в ярости на того, кто этим заправляет. Для него мир, в котором он находится, и есть реальность. Он не воспринимает его как виртуальный мир и виртуальную жизнь… и поэтому ему удалось пройти SAO.

– Не понимаю. Искусственные Пульсветы не имеют тел, не имеют плоти. Почему ты считаешь, что это настоящие живые существа?

В глазах Асуны читалась жалость… да нет, похоже, она считала, что взрослые перед ней действительно заслуживают жалости. Она медленно ответила:

– …Я могу объяснить, но вы вряд ли поймете… В городке на пятьдесят шестом уровне Айнкрада я сказала ему ровно те же слова, которые вы сейчас сказали мне. Там был босс, которого мы обязательно должны были одолеть, и для этого мы хотели использовать NPC… жителей деревни, управляемых ИИ. Кирито-кун заявил тогда, что делать так ни в коем случае нельзя, что NPC живые и надо искать другие способы. Ребята из моей гильдии смеялись над ним… но в итоге он оказался прав. Пусть они Искусственные Пульсветы, копии, которые вы штампуете на конвейере, – Кирито-кун ни за что не будет помогать использовать их как инструменты, чтобы они убивали друг друга на войне. Ни за что.

– …Не могу сказать, что я не понимаю твоих слов. Искусственные Пульсветы действительно имеют ровно такие же умственные способности, как и мы, люди. В этом отношении – верно, они живые. Однако здесь вопрос приоритета. Для меня жизни сотни тысяч Искусственных Пульсветов дешевле жизни одного офицера Сил самообороны.

Этот спор никогда не разрешится, подумала Ринко. Обладает или нет правами искусственный интеллект – у такого вопроса простого решения нет и не будет, даже если появится настоящий «восходящий ИИ» и даже если дебаты займут много лет.

Ринко была не вполне уверена, что она сама на этот счет думает. Логика ученого и реалиста говорила, что клонированные души нельзя считать живыми существами. Но что сказал бы на этот счет он? Он, стремившийся создать «иное место, другой мир», создавший его и не вернувшийся обратно?..

Поймав наконец разбегающиеся мысли, Ринко разбила повисшее молчание.

– Кстати, а почему так уж необходимо участие в этом Киригаи-куна? С ним появился риск утечки информации, тогда почему он?..

– …Ну конечно, мы же изначально завели этот разговор, чтобы все объяснить. Я отвлекся и чуть не забыл, о чем мы собирались говорить.

Кикуока, словно пытаясь уйти от вцепившегося в него взгляда Асуны, улыбнулся, откашлялся и продолжил:

– Почему обитатели Подмирья не могут нарушить Индекс Запретов… это какая-то проблема с конструкцией Светового куба, где мы держим Пульсветы, или же ключ лежит в их воспитании? Такая у нас была дискуссия. Если первое, нам следует обсудить, как изменить среду; если же второе, мы можем на это как-то повлиять. Мы решили провести эксперимент: кого-то из наших сотрудников, реального человека, отправить в STL, полностью заблокировав память, чтобы он стал маленьким ребенком. И позволить ему расти в Подмирье, чтобы посмотреть, будет ли он вести себя так же, как Искусственные Пульсветы.

– Е… если так сделать, это не повлияет на мозг подопытного? Если его жизнь начинается заново… у него не будет потом проблем с памятью?

– Никаких… Пульсветы способны хранить воспоминания полутора сотен лет жизни, я ведь уже говорил это. Почему это настолько больше, чем люди реально живут, мы не знаем… если верить Библии, во времена Ноя люди жили сотни лет; возможно, это и имелось в виду. Ну и главное: я сказал «позволить расти» – на самом деле дать расти всего лишь до десятилетнего возраста; нам этого достаточно, чтобы понять, способен ли он нарушить Индекс Запретов. Разумеется, приобретенные там воспоминания тоже должны заблокироваться, так что в реальность он вернулся бы ровно таким же, каким ушел.

– …И результат?..

– Мы использовали в качестве подопытных восемь сотрудников, отправили их в Подмирье и позволили расти в самых разных условиях. В итоге… невероятно, но ни один из них так и не нарушил Индекс Запретов до десятилетнего возраста. Результат оказался скорее обратным тому, на который мы рассчитывали… они все были более заторможенные, чем Искусственные Пульсветы, и не любили выходить из дому. Они не проявляли любопытства к своему окружению. Мы пришли к выводу, что причиной было ощущение дискомфорта.

– Ощущение дискомфорта?

– Даже если мы заблокировали их настоящие воспоминания, это не значит, что мы их полностью стерли. Иначе они никогда бы не вернулись к нормальному состоянию. В любом случае, реакции тела определяют не «знания», а «инстинкты», из-за чего исследователи и не могли привыкнуть к Подмирью. Каким бы реалистичным оно ни было, в конечном счете оно такое же, как виртуальные миры, создаваемые «Семенем». Возможно, входя туда, люди чувствовали, что там все движения чуть-чуть не такие, как в реальности. У меня самого было примерно такое же неуютное ощущение, когда я в первый раз надел нейрошлем для участия в закрытом бета-тесте SAO.

– Это из-за чувства силы тяжести, – коротко заметила Асуна.

– Силы тяжести?..

– Исследования чувства гравитации и равновесия шли немного медленнее, чем зрения и слуха. Большинство визуальных сигналов, поступающих в наш мозг, дополняются ощущением силы тяжести; поэтому, пока к новой гравитации не привыкнешь, не сможешь передвигаться свободно.

– Ну да, в нормальных условиях-то мы привыкли, – согласился Кикуока и щелкнул пальцами. – Если мы хотим повторять наши опыты, мы обязательно должны в первую очередь научиться двигаться в виртуальном пространстве; это мы в конце концов осознали. Но это вопрос не дней или месяцев, а лет. Думаю, теперь вы понимаете. Именно поэтому мне был нужен человек, которому виртуальные миры привычны.

– …Погодите-ка, – вновь перебила Асуна твердым голосом. – Вы имеете в виду трехдневное непрерывное погружение, о котором рассказывал Кирито-кун? …Но Кирито-кун говорил, что максимальный уровень FLA – три раза, так что он провел там десять дней. Вы лгали ему? На самом деле это было десять лет?..

Кикуока и Хига, пронзенные наэлектризованным взглядом девушки, встревоженно опустили глаза.

– Приношу свои извинения на этот счет; имела место ошибка со стороны сотрудников отделения в Роппонги. Я дал им указания скрыть всю информацию об уровне ускорения…

– Все намного хуже, чем вы сейчас говорите! Вы потратили десять лет жизни души Кирито-куна. Если из-за этого сорвется его лечение, я вам этого никогда не прощу.

– Не сочти это за оправдание, но мы с Хигой-куном отдали эксперименту более двадцати лет каждый… и десять лет, которые провел там Кирито-кун, – это гораздо меньше, чем у многих Пульсветов наших сотрудников.

– Так что, он что-то натворил против этого Индекса Запретов, пока рос в Подмирье? – не выдержав, вмешалась Ринко. Кикуока, улыбнувшись, энергично покачал головой.

– Строго говоря, нет; однако могу сказать, что результаты оказались лучше, чем я ожидал. С самого юного возраста Кирито-кун проявлял невероятное любопытство и непоседливость, много раз он был на грани нарушения Индекса Запретов – разумеется, если бы его Пульсвет действительно нарушил Индекс Запретов, это значило бы, что Искусственные Пульсветы дефектны, что меня бы не обрадовало. Однако мы продолжали наблюдение, и, когда он провел внутри около семи лет… наш Хига-кун заметил кое-что интересное.

Дальше продолжил уже Хига.

– Изначально я был против участия Киригаи-куна в эксперименте, как по этическим соображениям, так и по соображениям безопасности; но когда я обнаружил эту вещь, должен сказать, я был впечатлен интуицией Кику-сана. Мы оцифровали значимость нескольких положений Индекса Запретов и постоянно проверяли шансы их нарушения для каждого жителя. У Искусственных Пульсветов мальчика и девочки, больше других общавшихся с Киригаей-куном… с Кирито-куном, появилась повышенная вероятность нарушить Индекс Запретов.

– Э?.. То есть…

– То есть Кирито-кун, характер и воспоминания которого из реального мира были заблокированы, влиял на поведение Искусственных Пульсветов возле себя. Говоря простыми словами, его непоседливость распространилась на окружающих, или что-то вроде того.

Ринко заметила, что после этих слов Хиги на губах Асуны появилась легкая улыбка. Возможно, для Асуны такое описание было вполне знакомо и понятно.

– …Сейчас мы не в состоянии полностью понять, почему Искусственные Пульсветы не нарушают правила. Не исключено, что это связано с какими-то конструктивными особенностями Светового куба, но мы полагаем, что тщательному анализу этого вопроса не следует уделять слишком много времени. Нам вовсе не требуется решить проблему полностью; нам нужно всего одно исключение, настоящий «высокоадаптивный искусственный интеллект», понимающий концепцию «расстановки приоритетов правил», – тогда мы его клонируем, и это будет уже результат.

– Мне не очень нравится такой ход мыслей… но раньше подобные методы приводили к прорывам, я полагаю? – заметила Ринко, потом, переведя дыхание, поинтересовалась у Хиги: – И что, получили вы это исключение?

– Да, одно такое было у нас в руках. Та девочка, которая была ближе всех к Кирито-куну, перед самым концом эксперимента наконец нарушила Индекс Запретов, причем совершила очень серьезное преступление – «проникновение в запретную зону». Изучив записи, мы обнаружили, что в запретной зоне в это время погиб другой Искусственный Пульсвет, и девочка это видела. Скорее всего, она хотела его спасти, а это значит – она ставила жизни других выше Индекса Запретов. Это и есть адаптивность, которая нам нужна. Да, это, конечно, совершенно не то, что применение оружия, «убийство вопреки этике», – такая вот ирония судьбы.

– «Было в руках», ты сказал?

– Эх… да. К сожалению… брильянт попал к нам в руки, а мы не смогли его удержать…

Хига сник и, качая головой, пояснил:

– …Как я уже говорил, Подмирье ускорено в тысячу раз по сравнению с реальным миром. Следить за ним в реальном времени невозможно, поэтому мы берем наши записи, нарезаем их на кусочки, и целая толпа наших сотрудников не спеша их просматривает. Однако при этом неизбежна большая задержка реакции по меркам внутреннего времени. Мы остановили сервер сразу же, как только узнали, что девочка нарушила Индекс Запретов; мы хотели физически извлечь Световой куб, чтобы сохранить ее Пульсвет… к тому моменту внутри прошло примерно двое суток. Мы были потрясены, когда выяснили, что за эти два дня Церковь Аксиомы доставила девочку в столицу и применила к ее Пульсвету какую-то коррекцию.

– Ко… коррекцию? Вы дали такую большую власть тем, за кем наблюдаете?

– Это не так… по-видимому. В Подмирье есть некая форма власти – те, кто поддерживает там закон и порядок; самая большая власть у священников Церкви Аксиомы, которые могут пользоваться высокоуровневыми системными командами – они их там называют «Священными искусствами». Возможно, они не только умеют управлять продолжительностью жизни, но и обнаружили какой-то черный ход в систему, о котором мы не знаем. Ладно… подробные данные я найду позже. О прошлом этой «Алисы» и о том, какова сейчас у тамошних обитателей вероятность нарушения Запрета.

– Алисы?.. – пробормотала Асуна, резко подняв голову. Ринко тоже начала понимать смысл этого термина. Это имя упоминалось раньше – акроним, относящийся к «высокоадаптивному искусственному интеллекту», который стремились получить Кикуока и Хига.

Кикуока, видимо, заметил сомнение женщин; он кивнул и ответил:

– Да. Так звали ту самую девочку, которая была вместе с Кирито-куном и еще одним мальчиком. Имена обитателей Подмирья выбираются случайным образом, так что мы действительно сильно удивились такому совпадению, когда узнали, что девочку звали Алисой. Потому что точно так же называется концепция всего проекта, осуществляемого компанией RATH.

– Концепция?

– Высокоадаптивное автономное существо с искусственным интеллектом, «Артифишел Лейбил Интеллидженс Сайбернетик Экзистенс». Первые буквы слов «A.L.I.C.E.»… Вся цель нашего исследования – чтобы фотонные облака в Световом кубе стали «Алисой». У нас это называют «алисизацией».

Поделившись этой тайной, подполковник Сейдзиро Кикуока улыбнулся труднопонимаемой улыбкой и торжественно произнес:

– Добро пожаловать в проект «Алисизация».

Глава 3

…Ты создал столько бесполезных вещей.

Несмотря на то, что установка была разработана с помощью предоставленных ею данных, Ринко Кодзиро могла лишь пораженно смотреть.

В соседней комнате, отделенной толстой стеклянной стеной, стояли два громадных, почти до потолка, прямоугольных объекта. Серо-серебристый блеск покрытия из некрашеного алюминия придавал установкам «механический» вид. Они были намного, намного больше, чем высокотехнологичный Медикубоид, и несоизмеримо больше, чем нейрошлем.

Разумеется, имелся и логотип производителя – точнее, простая английская надпись «Soul Translator» на боку, а выше – крупная цифра. На левой машине была цифра 4, на правой 5. Наконец-то я вижу настоящий «Транслятор души». Больше десяти секунд Ринко неотрывно смотрела на установки; наконец нахмурилась и прошептала:

– Четыре… это значит, четвертая машина… да, а вон та – пятая?..

Как-то по-другому объяснить цифры было невозможно; однако других машин в чистой комнате по ту сторону стекла не было. Ринко склонила голову чуть набок и тут же услышала справа от себя тихий голос, который объяснил:

– Экспериментальная модель номер один находится в штаб-квартире в Роппонги, она связана со спутником. Модели два и три здесь, на «Океанской черепахе», но отсюда вы их не увидите, они в нижней шахте. Точнее сказать… последним моделям, четвертой и пятой, не нашлось места там, и поэтому их поместили сюда, в верхнюю шахту.

Эти слова произнес человек, который привел Ринко и Асуну сюда. Это был не Кикуока, не Хига, не старший лейтенант Наканиси и вообще не мужчина. Снежно-белая униформа, облегающая высокую, стройную фигуру, туфли на невысоком каблучке, шапочка медсестры на голове – словом, сиделка.

Почему-то Ринко подумала, зачем вообще здесь нужна сиделка, но вспомнила, что здесь все-таки большой корабль, а значит, должен быть медицинский персонал, в том числе и такого рода.

Медсестра носила очки без оправы, ее волосы были заплетены в косу. Быстро потюкав пальцами по планшетнику в руке, она протянула его Ринко. На дисплее была общая схема «Океанской черепахи». Кончиком пальца с ровным маникюром медсестра стала показывать на плане и одновременно объяснять:

– В центре пирамиды находится стабилизирующая труба диаметром двадцать метров и длиной сто, она называется «Главная шахта». Эта труба поддерживает все этажи корабля, а ее стены защищают важнейшие помещения. Внутри нее размещены все органы управления кораблем – хребет проекта «Алисизация»… и здесь же находятся четыре установки STL и главный кластер «Световой куб».

– Мммн, это план верхней части, да? А что в нижней?

– Вся конструкция разделена в средней части на верхнюю и нижнюю половины. Между ними титановая переборка. То, что выше нее, называется верхней шахтой, то, что ниже – соответственно, нижней. Сейчас мы находимся во «Втором центре управления» в верхней шахте. У нас его называют «Субцен».

– Понятно. А первое помещение, куда нас отвели, «Главный центр управления» в нижней шахте, называется «Главцен», да?

– Потрясающе точный ответ, профессор Кодзиро, – улыбнулась медсестра.

Ринко неловко улыбнулась в ответ и повернулась влево.

Там молча стояла Асуна Юки, положив ладони на стеклянную стену и пристально вглядываясь в машину №4 по ту сторону. Точнее, вглядывалась она в паренька, лежащего на кровати рядом с этой машиной.

Под белой больничной пижамой к его телу прижималось множество электродов, к левой руке был прикреплен микроинъектор. Все, что выше плеч, было скрыто от глаз установкой STL, но Ринко понимала, что это и есть Кадзуто Киригая, которого Асуна искала.

Асуна продолжала неотрывно смотреть на Кирито, не замечая взгляда Ринко; наконец ее длинные ресницы опустились, и она что-то еле слышно прошептала. В уголках глаз родились крохотные капельки и задрожали, грозя в любой момент сорваться.

Ринко очень хотелось как-то утешить находящуюся в таком состоянии Асуну, но, прежде чем она успела что-то сказать –

– Все хорошо, Асуна-сан. Киригая-кун непременно поправится.

Эти слова с ноткой удивления в голосе произнесла медсестра в очках. Потом она подошла к Асуне – Ринко пришлось сделать шаг назад – и потянулась рукой к плечу девушки. Однако Асуна резко развернулась всем телом, будто избегая прикосновения, и, стерев слезы кончиками пальцев, ответила почему-то чуть вызывающем тоном:

– Ну разумеется. Но… почему вы здесь, Аки-сан?

– Э?.. Вы что, знакомы? – недоуменно спросила Ринко, и Асуна кивнула.

– Мм. Аки-сан – медсестра в больнице Тиёда-ку. А вот что эта женщина делает в океане за островами Идзу, я не знаю.

– Разумеется, я здесь, чтобы заботиться о Киригае-куне.

– Так где вы работаете на самом деле? Или вы как Кикуока-сан? Только маскируетесь под медсестру?

Медсестра по фамилии Аки невозмутимо выдержала пристальный взгляд Асуны; потом, чуть улыбнувшись, расслабила плечи.

– Ну что вы. Я не как тот дядюшка, я настоящая медсестра. У меня диплом национального образца. Однако институт, который я закончила, называется «Главная Токийская академия медсестер Сил самообороны».

– …Охотно верится, – кивнула Асуна. Ринко тут же спросила:

– Ну а я ничего не понимаю… кто в конце концов эта Аки-сан?

– Настоящая медсестра, по-видимому, но не только, – ответила Асуна и, повернувшись к Ринко, быстро стала объяснять: – Если она закончила академию медсестер при Силах Самообороны, она и работать должна в госпитале Сил самообороны. Однако во время происшествия с SAO Аки-сан работала в больнице Тиёда-ку; это означает, что ее туда устроил Кикуока-сан… я права?

– Потрясающе точный ответ, Асуна-сан, – с улыбкой повторила медсестра Аки то же, что раньше сказала, обращаясь к Ринко. Асуна продолжала сверлить взглядом высокую и стройную медсестру, потом наконец ужалила снова:

– Есть еще кое-что. Я тут прочла недавно, что все, кто поступает в академию медсестер при Силах самообороны, с армейской точки зрения ничем не отличаются от курсантов других военных академий. Раз так, Аки-сан не только медсестра, но и –

Медсестра Аки сделала жест правой рукой, будто говоря Асуне «можешь не продолжать»; затем поднесла руку к голове и отдала честь –

– Сержант второго класса Нацки Аки! Ответственная за поддержание жизни Киригаи-куна! …Как-то так.

Медсестра, она же сержант Сил самообороны, победно подмигнула; Асуна с сомнением смотрела ей в лицо, потом наконец вздохнула и опустила голову.

– Приятно познакомиться.

Она вновь отвернулась к установке STL №4, отделенной от нее стеклянной стеной, и жадно вгляделась в юношу на трехметровой гелевой кровати.

– …Ты обязательно должен вернуться, Кирито-кун, – прошептала она, и слезы все-таки закапали с глаз. Медсестра Аки веско кивнула и на этот раз положила левую руку Асуне на плечо.

– Ну конечно. Даже сейчас Пульсвет Кирито-куна активно работает, участвует в лечебном процессе. Нейронная сеть уже успешно восстановлена, и он совсем скоро придет в себя. И еще… этот паренек ведь и есть герой, прошедший SAO, верно?

От этих слов грудь Ринко прострелило острой болью. Она сделала глубокий вдох, сглотнула и, встав рядом с Асуной, тоже принялась вглядываться в громадную установку за стеклом.

8 вечера ровно.

Ринко подняла голову от часов на левой руке и, решительно подняв правую, нажала металлическую кнопку, на которой было слово «вызов». Несколько секунд спустя из динамика рядом с дверью раздалось короткое «…да».

– Это я, Кодзиро. Можно с тобой поговорить немного?

«Конечно, открываю».

Сразу после этих слов огонек на панели интеркома сменился с красного на зеленый, и дверь с тихим гудением отъехала в сторону.

Ринко вошла в комнату, и стоящая возле кровати Асуна кивнула и нажала кнопку на пульте дистанционного управления, который держала в руке. Дверь позади Ринко закрылась, замок тихо щелкнул.

Каюта была абсолютно такая же, как комната Ринко через коридор. Площадью в шесть татами, светло-серое пластиковое покрытие на полу, из мебели – только прикрепленная к полу кровать, столик и софа; и еще терминал с доступом к сети корабля. Старший лейтенант Наканиси, когда вел их обеих сюда, сказал, что это будет «каюта первого класса». Невольно Ринко вообразила каюту-люкс, какие бывают на пассажирских лайнерах, но, похоже, здесь одноместная комнатка с санузлом уже считалась каютой первого класса.

Комната Асуны лишь в одном отличалась от комнаты Ринко: в стене напротив кровати было узкое длинное окно. Стало быть, они сейчас находились во внешней части «Океанской черепахи», за стеной были солнечные панели. Недавно Ринко любовалась красивым океанским закатом, специально для этого поднявшись на лифте, а сейчас снаружи была лишь чернота; к сожалению, небо закрыли облака, так что не видно было даже звезд.

– Пожалуйста, располагайтесь, – сказала Асуна. Ринко поставила на столик пластиковую бутылку чая улуна, купленную в торговом автомате возле лифта, и села на жесткую софу. Она сама была еще вполне молода, но, увидев роскошную красоту одетой в футболку и шорты Асуны, осознала, что ее голос принадлежит тридцатилетней женщине.

– Пей, если хочешь.

Взглянув на предложенную бутылку, Асуна с улыбкой кивнула.

– Спасибо, у меня как раз в горле пересохло.

– Пила уже здешнюю воду?

Асуна презрительно усмехнулась и закатила глаза.

– В токийских каналах, сдается мне, и то вода вкуснее.

– Ну, это, похоже, опресненная морская вода. Надеюсь только, в ней нет тригалометанов[9]. Кстати, она может быть полезнее, чем обессоленная питьевая вода, которую продают в магазинах.

Сняв с бутылки колпачок, она отпила ледяного напитка. По-настоящему ей хотелось сейчас пива, но от этой идеи она отказалась – не хотелось спускаться за ним в нижнюю шахту, где было кафе.

Звучно выдохнув, Ринко снова взглянула на Асуну.

– …Жаль, что тебя так и не пустили к Киригае-куну.

– Но я сейчас почему-то чувствую себя так бодро… я как будто увидела хороший сон.

Асуна улыбнулась; казалось, ниточки тревоги, липнувшие к ней, разом оборвались.

– Что за беспокойный у тебя парень. Ни с того ни с сего исчез, потом объявился посреди Южного моря. Тебе бы его на поводок посадить.

Асуна, поняв, что ее мысли как на ладони, опустила голову, но не перестала улыбаться.

– Я очень, очень благодарна вам, Кодзиро-сэнсэй, что вы согласились на мою неразумную просьбу… Я просто не знаю, как вас отблагодарить.

– Ничего не нужно. И зови меня Ринко… То, что я сделала, вовсе не загладило мою вину перед тобой и Киригаей-куном.

Ринко покачала головой, потом, приняв решение, взглянула Асуне в глаза.

– …Я должна тебе кое-что сказать. Мм, не только тебе… а всем, кто играл в старый SAO…

– …

Ринко изо всех сил старалась выдержать прямой взгляд Асуны. Сделала глубокий вдох, потом выдох; расстегнула две верхние пуговицы на блузке, оттянула ворот и, отодвинув тонкое серебряное ожерелье, показала Асуне шрам чуть левее грудины.

– Ты знаешь что-нибудь… про этот шрам?

Асуна неотрывно смотрела в точку над сердцем Ринко, наконец слегка кивнула.

– Да. Сюда вам имплантировали радиоуправляемую микробомбу. Так гильдмастер… то есть Акихико Каяба… два года запугивал сэнсэя… Ринко-сан.

– Верно… Я была вынуждена участвовать в том ужасном эксперименте и заботиться о его теле, когда он надолго уходил в погружение… так это выглядит для всего мира. Именно поэтому меня не судили, мое имя не фигурировало в прессе, а я сама смогла уехать в Америку…

Ринко привела в порядок ожерелье и блузку и с трудом продолжила рассказ.

– Но на самом деле все не так. Бомбу действительно извлекли в полицейском госпитале, рискуя взрывом, но я точно знала, что она не взорвется, – это было лишь прикрытие. Когда все закончилось, я выбросила из головы это преступление, эту фальшивую бомбу во мне. Единственный подарок, который он мне сделал.

Даже после этих слов выражение лица Асуны не изменилось. Она продолжала смотреть на Ринко своим ясным, чистым взглядом, словно проникающим до самого сердца.

– …Мы с Каябой-куном стали встречаться в том же году, когда я поступила в университет; и любили друг друга шесть лет, если считать и то время, что мы вместе занимались исследованиями… но так считала только я. Я старше тебя, но намного глупее – я совершенно не видела, что у Каябы-куна в сердце. Ему было нужно лишь одно, а я этого совершенно не понимала.

Глядя в бескрайний ночной океан за окном, Ринко мало-помалу начала изливать скопившиеся в ней за четыре года слова. Имя, одно воспоминание о котором всегда пробуждало в ней острую боль, сейчас сходило с губ на удивление легко.

Когда Ринко поступила в знаменитый технологический университет, Акихико Каяба уже занимал должность руководителя третьего отдела разработки в корпорации «Аргус». Еще учась в старшей школе, Каяба подписал с ними договор как программист, и «Аргус» из третьесортного производителя игр стремительно вырос до всемирно известной фирмы; ничего удивительного, что ко времени поступления в университет Каяба уже входил в руководство.

Говорили, что в восемнадцать лет зарплата Каябы уже была больше ста миллионов иен в год, а вместе с лицензионными отчислениями получалось и вовсе что-то невообразимое. Естественно, в университете к нему липли толпы девушек, пытавшихся привлечь его внимание самыми разными способами, но большинство отступалось, наткнувшись на его ледяной, лишенный всякой заинтересованности взгляд.

Поэтому Ринко всегда недоумевала, почему Каяба не отверг ее, ничем не выделяющуюся девушку на год младше его. Может, потому что раньше она никогда о нем не слышала? Или потому что она обладала достаточно острым умом, чтобы попасть в лабораторию Сигемуры? В одном можно было не сомневаться: привлекла его отнюдь не ее внешность.

Когда Ринко впервые обняла Каябу, первое впечатление у нее было – «чахлый соевый росток». Бледное лицо, мятый белый халат, вечно какие-то приборы при себе – все это она помнила совершенно отчетливо. И как она затащила его в Сёнан[10] на замызганной малолитражке.

«Если не будешь видеть солнышко хоть иногда, идеи перестанут рождаться!»

Такой совершенно неожиданный выговор она устроила сидевшему на пассажирском сиденье Каябе. Он посмотрел на нее удивленно. «А ты не думаешь, что естественное освещение можно эмулировать?» – в конце концов спросил он, чем потряс Ринко до глубины души.

Вскоре она открыла для себя другую сторону знаменитого юного Каябы: его, по-видимому, невозможно было изменить в социальном плане. Он так и оставался чахлым соевым ростком; всякий раз, когда Ринко заходила к нему в комнату, она отчитывала его, готовила еду и заставляла его есть.

Он никогда не отвергал меня. Может, он пытался просить меня о помощи, а я этого не понимала? Этот вопрос Ринко задавала себе бог знает сколько раз, но ответа так и не получила. Человек по имени Акихико Каяба до самого конца не полагался ни на кого, кроме себя. Ему нужно было только одно – «другой мир»; он хотел подойти к двери, запретной для людей, потому что они не боги.

Много раз Каяба заговаривал о парящей в воздухе гигантской крепости, которую он видел во сне. Крепость состояла из множества уровней, и на каждом были города, леса и луга. Перебираться с уровня на уровень можно было по длинным лестницам, а на самом верху возвышался красивый, как мечта, дворец…

«А там кто-нибудь есть?»

Когда Ринко спросила его об этом, он улыбнулся и ответил: «Я не знаю».

«Когда я был маленьким, мне каждую ночь снилось, как я направляюсь к этой крепости. Каждую ночь я карабкался по лестницам, шаг за шагом приближаясь к небу. Но однажды я перестал видеть во сне мою крепость. И я почти забыл этот бесполезный сон».

Однако на следующий день после того, как Ринко защитила диплом бакалавра, Каяба отправился в ту небесную крепость и не вернулся назад. Он всего лишь обратил парящую крепость в реальность собственными руками, забрал с собой десять тысяч игроков, а Ринко оставил на земле одну…

– Про то, что началась та история с SAO, я узнала из новостей, и там были имя и фотография Каябы-куна. Я просто не могла в это поверить; но когда я взяла машину и поехала к нему домой, то увидела множество полицейских машин и поняла, что это правда.

Ринко вдруг почувствовала, что у нее впервые за долгое время заскребло в горле, но продолжала говорить запинаясь.

– Он так и не сказал мне ничего до самого конца. Все как тогда, когда он только начал свое путешествие. Не прислал мне ни единого мэйла. Мм… я действительно была полной дурой. Я тоже участвовала в разработке нейрошлема, и я знала, что он в «Аргусе» делает игры. Но я никогда не понимала, о чем он думал… Когда Каяба-кун исчез, я в его поисках исколесила всю Японию. И наконец смогла догадаться. Я вспомнила одну странную штуку: как-то раз я видела в навигационном журнале его машины маркер в горах Нагано. У меня возникло предчувствие, что он там. Если бы я тогда рассказала полиции о том месте, вся история с SAO могла бы пойти по другому пути…

Возможно, если бы полиция вошла в его горную виллу, Каяба убил бы всех игроков, как и заявлял раньше. Однако Ринко верила, что он не сделал бы этого.

– …Я сбежала из-под надзора полиции и отправилась в Нагано одна. Три дня я там искала по памяти эту виллу, вся изгваздалась в грязи… Однако я так старалась вовсе не для того, чтобы стать его сообщницей. Я… хотела убить Каябу-куна.

Как и при их самой первой встрече, на лице Каябы не было и намека на сомнение, когда он поздоровался с Ринко. Она до сих пор не могла забыть тяжелое, холодное ощущение ножа, который держала за спиной.

– Но… прости меня, Асуна-сан. Я не смогла его убить.

Ринко не смогла избавиться от дрожи в голосе – все ее силы уходили на то, чтобы не заплакать.

– Я больше не могу лгать о том, что тогда было. Каяба-кун знал, что у меня нож, но всего лишь сказал «что за беспокойная девушка» в своей обычной манере, а потом надел нейрошлем и вернулся в Айнкрад. Его совершенно не смущала ни борода, которая у него отросла за время его долгих погружений, ни следы от капельниц на обеих руках. Я… я просто…

Больше Ринко не смогла произнести ни слова; она сидела, пытаясь привести в порядок дыхание.

Наконец ей удалось успокоиться, и Асуна сказала:

– Ни Кирито-кун, ни я никогда не винили вас, Ринко-сан.

Девушка на десять лет младше ее вдруг подняла голову и посмотрела на Ринко с неясной улыбкой.

– …Я… Может, не так, как Кирито-кун, но я действительно ненавижу гильдмастера… Акихико Каябу… нет, я сама не знаю, даже сейчас.

Ринко вспомнила, что Асуна принадлежала к гильдии, которую создал в том мире Каяба.

– Да, в Айнкраде погибли четыре тысячи человек. Когда я пытаюсь представить себе… какое отчаяние и страх они испытывали, когда умирали, я понимаю, что не могу простить гильдмастеру его преступление. Но… Это, может, эгоистично, но мне кажется, что то короткое время, что я жила в том мире вместе с Кирито-куном, было тогда лучшим временем в моей жизни.

Асуна двинула левой рукой, как будто хотела взяться за что-то возле пояса.

– И виноват не только гильдмастер, но и я виновата, и Кирито-кун виноват, и вы тоже виноваты, Ринко-сан… Однако мне кажется, что никаким наказанием никому эту вину не искупить. Скорее всего, до искупления мы не доживем, но все равно мы должны жить и смотреть в лицо своей вине.

Ночью Ринко приснились те далекие времена – когда она была студенткой и ничего еще не знала.

Каяба спал мало; он всегда просыпался раньше Ринко, пил кофе и читал газеты. Ринко просыпалась, когда солнце уже полностью вставало, и Каяба неловко улыбался, будто общаясь с заспанным ребенком, и говорил ей «доброе утро».

– Надо же, такая беспокойная девушка. Отправилась в такую даль.

Тяжелый голос заставил Ринко приоткрыть глаза. Она почувствовала посреди темноты высокую фигуру.

– Еще же ночь… – с улыбкой пробормотала она и закрыла глаза. Воздух чуть шевельнулся, и раздался звук удаляющихся шагов. Потом Ринко услышала, как открылась и закрылась дверь.

Она уже почти провалилась обратно в сон, но –

– !!!

Резко втянув воздух, Ринко вскочила. Ощущение уюта исчезло без следа; сердце вопило, точно будильник. Ринко не могла понять, где сон, а где реальность. Пошарив вокруг в поисках пульта дистанционного управления, она наконец включила свет.

В каюте без окон не было больше никого. Однако Ринко ощущала в воздухе чей-то запах.

Она поднялась с постели и босиком кинулась к двери. Волнуясь, потыкала пальцами в панель управления, отперла наконец дверь и, как только та скользнула в сторону, сразу выскочила наружу.

В коридоре, залитом тусклым оранжевым светом, не было никого – ни слева, ни справа, ни вообще где-либо, докуда доставал взгляд.

Сон?..

Так она подумала; но тот тихий, мягкий голос продолжал эхом звучать у нее в ушах. Машинально Ринко стиснула в руках медальон, с которым никогда не расставалась.

Он был запаян и уже не открывался; внутри него находилась миниатюрная бомба, которая раньше была имплантирована над сердцем Ринко. Медальон обжег ей руки, будто сам по себе раскалился.

Часть III. Турнир мечников в Заккарии (восьмой месяц 378 года по календарю Мира людей)

Глава 1

…Что за необычные дети.

Глядя с высокой балки на невинные спящие лица, оно так подумало.

Двое юношей, приспособив вместо кроватей наваленные в старом сарае охапки жесткой соломы, дрыхли без задних ног. Во внешности их ничего очень уж необычного не было. У правого из них, лежащего на боку, были русые волосы; глаза, сейчас закрытые, были темно-зеленого цвета. В общем, такое сочетание часто встречалось в регионе ССН… в Среднесеверном Норлангарте. Рост, телосложение – тоже вполне типичные для его возраста.

Напротив, у второго парня, который лежал навзничь слева от первого, раскинув руки-ноги, были абсолютно черные волосы и глаза, и вот такое сочетание встречалось редко. Темные тона чаще встречались на востоке и на юге; шансы, что женщина родит ребенка с черными волосами и глазами здесь, на севере, были достаточно малы, хотя нельзя сказать, что их не было совсем. Население Империи людей выросло уже настолько, что такие случаи стали возможны. По телосложению этот парень был таким же, как первый, будто они были близнецами.

163 дня назад оно получило приказ от «Повелителя» наблюдать за этими двумя непосредственно. Оно проделало долгий путь из столицы Центории и было несколько разочаровано. В отношении внешности и манеры речи они ничем не отличались от прочих людей этого возраста и этого региона, но оно чувствовало, что их способности избегать опасностей и смотреть в будущее ниже среднего уровня.

Уже полгода оно следовало за этой парой, принимая все меры, чтобы оставаться незамеченным.

Сезон дождей остался позади, лето тоже подходило к концу, и оно постепенно стало понимать, почему «Повелитель» заинтересовался этими двоими.

Нехватка умения планировать и непослушность – всего лишь проявления любознательности и пытливого нрава. А черноволосый паренек был таким непоседой и фантазером, что это поразило даже его, прожившего на свете уже более двухсот лет. За то время, что оно наблюдало за ними, оно много раз тревожилось, как бы этот юноша не нарушил Индекс Запретов.

Если вдуматься – на такое он в принципе не должен быть способен. Подобные умения (например – за несколько дней сломать вечные барьеры, установленные по всему миру, как это сделал «тот человек», злейший враг «Повелителя») – это…

Внезапно черноволосый парень заворочался во сне, будто увидел что-то. Рубаха, выполняющая роль пижамы, задралась, и можно было лишь вздохнуть, глядя на его оголившийся пупок (о чем он сам совершенно не ведал).

Лето подходило к концу, и ночами здесь, в северном Норлангарте, было уже холодновато. В стенах сарая было множество щелей, и если парень так и продолжит спать с голым животом, вполне вероятно, что его Жизнь подкосит легкое заболевание. А между тем на следующий день – 28 числа 8 месяца 378 года по календарю Мира людей – им, можно сказать, предстоит преодолеть самый высокий барьер из всех, что они преодолевали до сих пор.

Юноши трудились на ферме все лето и должны были уже заработать достаточно денег; оно много раз хотело сказать этим двоим, чтобы они хотя бы спали на постоялом дворе в городе, но не могло общаться с ними напрямую. Его охватывала тревога всякий раз, как оно наблюдало за ними, спящими в этом грубом сарае…

И вот к чему в итоге пришло.

…Ничего не поделаешь. Ладно, если я вмешаюсь таким способом, «Повелитель» наверняка меня простит.

Оно встало на своей балке и взмахнуло правой рукой. Заклинание было произведено, и из кончика пальца вырвался зеленый луч «элемента ветра».

Оно осторожно опустило «элемент ветра» рядом с черноволосым юношей, в 30 санах от охапки сухой соломы, и «высвободило».

Возникший в этом месте ветерок подхватил пучок соломы и уронил на открытый живот парня. Это, конечно, не так надежно, как одеяло, но вполне достаточно, чтобы прикрыть голую кожу от холодного сквозняка.

Оно опустило руку и продолжило наблюдать за ни о чем не подозревающими мальчишками, размышляя, что делать дальше.

Его Жизнь не менялась со временем, а «Повелитель», маг и волшебник, отправлял его на подобные задания уже почти двести лет. Однако оно не помнило, чтобы когда-нибудь интересовалось теми, за кем наблюдало. Но оно ведь должно быть просто функцией, лишенной «эмоций». Это тело – не человеческое… во всяком случае не основной Человеческий Объект в Подмирье.

Даже если оно смогло предсказать высокую вероятность того, что парнишка подхватит простуду прямо перед важным испытанием, вопрос – почему оно не проигнорировало это, а вмешалось с помощью заклинания? Более того – если бы заклинание сорвалось, если бы того парня постигла неудача, его долгая миссия наблюдателя завершилась бы, и оно вернулось бы в уголок библиотеки, по которому скучало…

Иными словами… вместо возвращения домой оно желает продолжить путешествовать вместе с ними?

Немыслимо. Слишком нелогично. Как будто я заразилось от тех двоих, подхватило их ветер в голове.

Надо прекратить думать. Это не входит в мои обязанности. Все, что от меня требуется, – следовать за ними и наблюдать. Мне нужно наблюдать, как двое юношей – русоволосый Юджио и черноволосый Кирито – идут к своей цели.

Оно съежилось до своих обычных пяти милов и спрыгнуло с балки. С таким маленьким телом оно не рисковало нанести урон своей Жизни, так что и заклинаний не требовалось. Оно приземлилось, точно соломинка, и, беззвучно перебирая тонкими ножками, направилось к своему привычному месту – чуть длинноватым черным волосам юноши по имени Кирито.

Прицепившись к множеству волосков такого же цвета, как его тело, оно почему-то укорило себя за то, что такое маленькое.

Покой, уют, уверенность; помимо этих, его наполняли еще другие, куда более сильные эмоции… и оно никак не могло понять, почему.

…Что за необычные дети.

Повторив свою мысль, оно закрыло глаза и погрузилось в легкую дрему.

Глава 2

Утро следующего дня – последнего дня восьмого месяца – было ясным.

Кирито потянулся и открыл глаза. С удивленным видом подобрал пучок соломы с живота и сел. Потряс головой, чтобы прогнать остатки сна (прячущийся в его волосах наблюдатель расставил руки-ноги пошире).

Спустившись к корням черных волос, оно направилось к челке. Там был его наблюдательный пост. Поскольку Кирито имел обыкновение скрести в голове, ему следовало постоянно быть начеку. Зафиксированная Жизнь означала всего лишь, что она не уменьшается естественным образом с возрастом, а вот при повреждении тела она спадает. Впрочем, максимальное количество его Жизни было намного больше, чем у человека, и даже после сжатия в размере оно не изменилось, так что неожиданные удары и прочие неприятности такого рода были вполне терпимы.

Кирито, не замечая притаившегося у него в волосах наблюдателя размером с крохотное зернышко, слез с охапки соломы и принялся трясти за плечо своего спящего партнера.

– Эй, Юджио. Просыпайся. Утро уже.

От жестковатой тряски брови такого же цвета, что и волосы, дернулись, и Юджио приподнял веки. Сперва его зеленые глаза смотрели бессмысленно, но, несколько раз моргнув, Юджио сощурился и скорчил недовольную гримасу.

– …Доброе утро, Кирито. Опять ты просыпаешься в такую рань.

– А должно быть наоборот. Давай, подымайся-подымайся! Мы должны закончить то, что наметили на утро; давай поотрабатываем ката[11] перед завтраком. Я все еще не очень понимаю седьмое ката.

– А я ведь говорил тебе, что надо отрабатывать ката, а не только тренировочные бои проводить… Это надо же – решить устроить последнюю тренировку утром в день турнира… хотя именно утром это звучит немного странно[12]… воот…

– Оставь в покое эти утра-ночи, у нас сейчас последняя возможность!

Произнеся эти не вполне понятные слова, Кирито поднял Юджио на ноги, собрал солому, на которой спал, и убрал в стоящую у стены большую деревянную бочку. Потом поднял эту бочку и направился к выходу.

Едва Кирито вышел из сарая, по глазам его ударил свет восходящего солнца. Наблюдатель попятился и укрылся от лучей под козырьком черных волос. Возможно, оно слишком привыкло к темному углу библиотеки – во всяком случае, солнечный свет оно не любило. Но Кирито радостно набрал полную грудь воздуха и произнес, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Свежо сейчас по утрам. Хорошо, что в такой важный день какая-нибудь простуда не напала.

И тебе хватает наглости такое говорить. Не буду в следующий раз помогать, когда ты опять будешь спать с голым животом. Так заявил (правда, мысленно) наблюдатель; а Юджио, шедший следом за Кирито, сказал:

– Рано или поздно мы заболеем, если будем спать в сарае на соломе. Может, с завтрашнего дня будем платить немножко, но спать в большом доме?

– Неа, не понадобится.

Кирито ухмыльнулся – разумеется, увидеть это, прячась у корней волос, было невозможно, но оно чувствовало, что там, внизу, озорная ухмылка, – и коротко пояснил:

– Потому что с сегодняшнего вечера мы будем жить в казармах Заккарии.

– …Ну откуда ты эту уверенность берешь. Ох уж…

Покачав головой, Юджио, как и Кирито только что, вынес из сарая большую бочку с соломой. Прочные деревянные бочки диаметром в один мел, пусть даже наполненные лишь соломой, весили весьма прилично, но оба юноши имели вполне расслабленный вид. Обычный человек их возраста, пожалуй, такую бочку смог бы пронести шагов двадцать, не больше.

А эти двое тощеватых молодых людей даже не вспотели – все из-за высокого до нелепости Уровня управления объектами. Они оба могли практически без натуги пользоваться мечом, лежащим сейчас возле стены сарая, а ведь этот меч – «Божественный инструмент» 45 класса.

Откуда у этих двух совершенно обычных на вид сельских парней такой громадный Уровень управления? Оно наблюдало за ними уже полгода, но по-прежнему не понимало. По крайней мере одно можно было сказать определенно: обычных тренировок и учебных поединков для набора такого уровня явно недостаточно. Можно этого достичь, например, сражаясь с дикими монстрами высокого класса, но монстры, обитавшие в ближайших окрестностях, уже практически полностью истреблены. И, что еще важнее, ни у одного из этих двоих не было Священного Долга охотника; если бы они убили больше диких монстров, чем дозволено, то нарушили бы сразу два пункта Индекса Запретов. Если даже бойкий и непоседливый Кирито на такое был не способен, то что уж говорить про законопослушного и прямолинейного Юджио…

Существовала возможность, что они победили врага, дающего еще больший прирост Уровня управления, чем дикие монстры… «пришельца с Темной Территории». Но нет, такое тоже нереально. Они оба не стражи, и они просто не могли встретиться с армией темных сил. Кроме того, регулярно появляющихся темных рыцарей и отряды гоблинов должны уничтожать Рыцари Единства, которых посылают из Центории к Граничному хребту.

Если близ деревни Кирито произошло неожиданное «вторжение»… это еще большая проблема, чем слишком быстрый рост юношей. Это может быть предзнаменование. Это может быть знак приближения «Судного дня», который был предсказан, но про который все думают, что он придет еще нескоро…

Пока оно размышляло, прячась в черных волосах, парни перенесли бочки с соломой в конюшню, возле которой стоял сарай. Они наполнили десять кормушек; лошади принялись есть, а ребята взяли щетки и начали их расчесывать. Это было первое, что полагалось делать Кирито и Юджио каждое утро, пока они жили на ферме Вольде близ Заккарии.

Достаточно минут пять посмотреть, как они орудуют щетками, и вполне можно было бы решить, что их Священный Долг – «конюх». К тому времени, как двое закончили с последней лошадью, животные как раз наелись. И тут же от церкви Заккарии в трех килолу донеслась семичасовая мелодия. Звук «Часовых колоколен», построенных Церковью Аксиомы в каждом городе и деревне, отчетливо слышался на расстоянии до десяти килолу – он не затухал; а вот за пределами этого расстояния слышно было хуже. Так было сделано из психологических соображений – чтобы Человеческие Объекты не думали уходить слишком далеко; однако на Кирито с Юджио это, похоже, не действовало.

Помыв руки в бадье с водой, они повесили лошадиные щетки на вбитый в столб гвоздь. Взяв одними правыми руками опустевшие бочки, они вышли из конюшни. И тут же были встречены энергичным приветствием от кое-кого, явно их поджидавшего.

– Доброе утро, Кирито, Юджио!

Голосов было два, но они звучали совершенно в унисон. Их обладательницами были девятилетние дочери владельца фермы Телин и Телулу. У них были коричнево-красные волосы и глаза, а также совершенно одинаковые рубашки и юбки. Разного цвета были только ленточки, перетягивающие хвостики волос. Когда они знакомились, у Телин была красная ленточка, а у Телулу синяя. Однако маленькие проказницы нередко менялись ленточками, чтобы запутать Кирито и Юджио.

– Доброе утро, Тели-…

Юджио было ответил на приветствие, но стоящий чуть сзади Кирито его перебил:

– Погоди-ка! Кажется, тут что-то не так…

Девочки переглянулись и хором рассмеялись.

– И что не так? – Что тебе показалось?

Их голоса, их озорные лица, количество и положение веснушек – все это было абсолютно одинаковое. Кирито и Юджио что-то бормотали про себя, переводя взгляд с одной девочки на другую.

Почему у Человеческих Объектов рождаются двойни… а иногда, очень редко, даже тройни – это даже «Повелитель» не очень понимает. После того как в какой-то области погибает много Человеческих Объектов подряд, близнецы там начинают рождаться чаще. Возможно, это часть системы регуляции численности населения; но если это так, вовсе нет нужды делать все совершенно идентичным. Однако же эти две девочки были идеально одинаковыми, и никакой силой их не различишь.

…Однако наблюдатель мог видеть окно состояния объекта… «Окно Стейсии», как его здесь называют; так что оно прекрасно знало, что девочки поменялись лентами. В общем, интуиция Кирито не подвела.

Верь своей интуиции. Так мысленно прошептало оно, лежа возле корней черных волос. Кирито этого, естественно, не слышал, однако поднял левую руку и указал на девочку с красной лентой.

– Доброе утро, Телулу!

Потом – на девочку с синей.

– Доброе утро, Телин!

И как только он это произнес, близняшки переглянулись и хором воскликнули: «Угадал!» Потом показали юношам то, что до сих пор прятали за спинами, – две прямоугольные корзинки.

– Вам приз за то, что угадали! Шелковичный пирог на завтрак!

– Мы когда собирали шелковицу, так старались! Мы ее целый день собирали, чтобы вы сегодня победили в турнире!

– О. Я очень рад. Спасибо вам, Телулу, Телин.

Кирито поставил корзинку на землю и, протянув руки, погладил обеих девочек по головкам. Близняшки просияли, потом посмотрели на Юджио, и на их лицах появилось чуть обеспокоенное выражение.

– …Юджио, ты не рад?

– Неужели ты не любишь шелковицу?

Русоволосый парень тут же поспешно замахал руками.

– Не, вовсе нет. Я тоже ее люблю! …Просто вспомнил кое-что из прошлого. Спасибо вам.

Услышав это, девочки с облегчением заулыбались и побежали к круглому столику между конюшней и лугом. Кирито отвел глаза от двойняшек, проворными движениями накрывающих на стол, подошел к Юджио и похлопал его по спине.

– Мы должны выиграть сегодняшний турнир, а потом стать лучшими в городской страже, чтобы попасть в Центорию, к Алисе… да, Юджио?

На эти слова, произнесенные мягко, но настойчиво, Юджио кивнул.

– Да. Я же ради этого и учился у тебя пять месяцев «стилю Айнкрад».

Разговор шел обрывочными фразами, но в этих фразах было много важной информации.

В частности, там был термин, которого наблюдатель, хоть и прожил уже больше двухсот лет, ни разу не слышал, – название этого их непостижимого стиля работы с мечом.

Кроме того, там называлась конечная цель этих двоих – Человеческий Объект по имени «Алиса».

Если упомянутая ими Алиса – тот самый объект «Алиса», который оно помнило… то цель юношей так далека и туманна.

Потому что она находится сейчас на очень, очень большой высоте в Центральном соборе Центории…

– Киритоо! Юджиоо! Что вы там делаетеее!!!

– Быстрее давайте сюда! А то мы с Телин съедим весь завтрак без вааас!!!

Услышав возгласы двойняшек, закончивших приготовления к завтраку, Кирито поспешно подтолкнул Юджио в спину и сам побежал к столу.

Резкие движения нарушили ход мыслей наблюдателя и вернули его к реальности. Сколько раз за последние пять месяцев оно напоминало себе, что размышления не входят в обязанности наблюдателя. Но всякий раз не удерживалось от того, чтобы думать… нет, оно просто тревожилось за будущее этих двоих.

Покрепче ухватившись за черные волосы, оно вздохнуло – в который уже раз за сегодняшний день.

После шумного завтрака двойняшки ушли, пообещав напоследок: «Мы будем за вас болеть!»

Кирито с Юджио выпустили десять лошадей на луг и вычистили конюшню. Обычно после этой работы они брали деревянные мечи и приступали к тренировке, но сегодня все было по-другому. Они вымылись у колодца – наблюдатель на время этой процедуры покинул голову Кирито и спрятался в кроне дерева поблизости – и переоделись из рабочей одежды в свою обычную. Потом направились в стоящий неподалеку большой дом.

Ториза Вольде, жена владельца фермы, обладала открытым характером. Возможно, поэтому она с готовностью наняла двух несколько странных на вид молодых людей. Вот и сегодня, когда Кирито с Юджио подошли к ней поздороваться, она искренне приободрила их и вручила корзинки с обедом. Напоследок, уже провожая юношей, она шутливо заметила: «Если не победите, забудьте о городской страже. Возвращайтесь и женитесь на Телин и Телулу!» – что вызвало на лицах Кирито и Юджио очень неоднозначные улыбки.

Выйдя из дома, юноши прошли около трех килолу по дороге, ведущей в Заккарию. Друг с другом они почти не говорили, чего раньше никогда не случалось. Скорее всего, это нервы давали о себе знать. Каждый год 28 числа 8 месяца в Заккарии проводится «Турнир мечников севера Норлангарта», в котором участвуют жители более 50 близлежащих городов и деревень. Как правило, Священный Долг всех участников – «страж»; в нынешнем турнире лишь Кирито и Юджио будут исключениями.

В городскую стражу Заккарии войдут всего два человека – по одному от восточного и западного блоков. И Кирито, и Юджио должны добиться этого, если они хотят воплотить в жизнь свою мечту; таких серьезных барьеров на их пути еще не было. Проблема, однако, в том, что будет, если они оба попадут в один блок; юнцы об этом, похоже, вовсе не думали –

Оно продолжало забивать себе голову тревожными мыслями под звук шагов по траве кемури.

Высунув голову из волос Кирито, оно увидело на склоне соседнего холма домики из красно-бурого песчаника. Это, видимо, и был крупнейший город в ССН – Заккария. Его население составляло 1950 человек, меньше 10% от населения Центории, но именно сегодня, в день турнира, тут наверняка все будет бурлить.

Когда они уже подходили к западным воротам, Юджио прошептал:

– …Знаешь, если бы я не увидел своими глазами, начал бы даже сомневаться, эта Заккария вообще существует или нет.

– Почему?

На недоуменный вопрос Кирито русоволосый юноша улыбнулся.

– Потому что… из взрослых в Рулиде вообще никто никогда не видел Заккарию. Дойк, прежний капитан стражи, имел право участвовать в турнире, но так и не участвовал до самой отставки. У меня же вообще не было шанса попасть ни в Заккарию, ни вообще никуда – я же был «рубщиком Кедра Гигаса». Место, где никто из деревни не бывал и которое я никогда не видел…

– А теперь ты убедился своими глазами, – шепотом закончил фразу Кирито, потом улыбнулся и добавил: – Здорово, что Заккария существует. Если этот город есть, это значит, что и Центория тоже есть.

– Ага. Это… не могу описать словами. Мы уже пять месяцев как ушли из Рулида; я знал, конечно, что мир – это не только наша деревня, но все равно ощущения… просто потрясающие.

Оно понимало, что говорит Юджио, но его удивление находило странным. Подручный «Повелителя», проживший уже много лет, видел и Центорию, и весь мир людей диаметром в 1500 килолу. Его информационная емкость была куда больше, чем у Человеческих Объектов, кроме разве что Рыцарей Единства. Однако и для него существовала неведомая область – то, что расположено по ту сторону Граничного хребта, окружающего Мир людей… Темная Территория. Оно слышало лишь отдельные слухи, что там есть несколько деревень и мелких городков и даже один громадный, абсолютно черный город… Когда-нибудь оно непременно постарается лично убедиться в их существовании.

Невозможно… это все выдумки. Но если продолжить наблюдать за этой парочкой, то, может быть, когда-нибудь…

Скорее всего, оно слишком задумалось на эту тему.

Внезапно его тряхнуло, да так сильно, что оно едва не слетело с головы Кирито. Отчаянно вцепившись в черные волосы, оно выкинуло из головы все мысли и стало вглядываться вперед.

Первым, что бросилось ему в глаза, был вставший на дыбы конь. Он дико ржал и как будто пытался скинуть с себя стража Заккарии, сидевшего в седле. Встряска только что – это, видимо, Кирито резко пригнулся, уклоняясь от копыт.

Всего в десяти мелах впереди были западные ворота. Через ров перед ними был перекинут каменный мостик, на котором стоял конный отряд городских стражей. Один из коней внезапно взбесился как раз тогда, когда Кирито ступил на мост.

– Т… тпру, тпру!

Всадник отчаянно натягивал поводья, пытаясь успокоить животное, но тщетно. Чтобы работать с животными, такими как лошади, требуется приличный Уровень управления, но Человеческий Объект, чей Священный Долг – «страж», этому критерию обязан удовлетворять.

В таком случае оставалось немного причин, почему лошадь может взбеситься и перестать слушаться всадника. Скажем, снижение Жизни из-за нехватки воды или пищи, или лошадь может почуять приближение опасного монстра… впрочем, оба эти варианта в данном случае не выглядели вероятными.

Пока оно размышляло, вставшая на дыбы лошадь стала опускаться. Кирито, который только что пригнулся, оказался прямо под передними копытами и уже не мог уклониться полностью. Со стороны прохожих, понявших, что происходит, донеслись крики. Жизнь даже взрослого человека может уменьшиться вдвое, если на него с размаху наступит лошадь… а если удар придется в неудачное место, Жизнь может и вовсе кончиться.

– Б-берегись!.. – воскликнул кто-то, и в тот же миг Кирито двинулся с места, но не назад – а вперед. Копыта ударились о землю прямо позади него; он оббежал их, обеими руками крепко обхватил коня за голову и резко крикнул:

– Юджио, сзади!

Его партнер уже действовал. Пока Кирито удерживал животное, Юджио обогнул коня и быстро протянул правую руку к основанию бешено хлещущего хвоста. Молниеносным движением пальцев он извлек что-то из коричневой шерсти, и в то же мгновение обезумевшая лошадь успокоилась.

Кирито ласково поглаживал морду тяжело дышащего животного.

– Ну все, все, уже все хорошо – страж-сан, отпустите поводья, пожалуйста.

Совсем еще молодой солдат, по-прежнему бледный, кивнул и ослабил туго натянутый повод. Кирито отвел руку от конской головы и сделал шаг назад. Конь развернулся и поскакал к правому краю моста, где ему полагалось стоять. Толпа зевак облегченно выдохнула.

Наблюдатель не удержался от того, чтобы вздохнуть вместе с зеваками. Оно не покинуло свой пост в волосах Кирито, но невольно вытянуло руки перед собой в жесте, необходимом для наложения защитного заклинания. Пожалуй, если бы Кирито не среагировал на движение копыт, оно вполне могло бы и впрямь сделать это и защитить его от удара. Для наблюдателя это было бы совершенно непростительно.

Юноша, не подозревающий о маленьком пассажире в своих волосах, громко выдохнул, прижав руку к груди, после чего подошел к другу и прошептал:

– …Большой болотный слепень?

– Он самый, – прошептал в ответ Юджио и огляделся. Убедившись, что прохожие, остановившиеся было поглазеть, расходятся по своим делам, а все внимание стража занято его конем, он протянул Кирито то, что держал в руке.

Это было крылатое насекомое длиной в четыре сана и с брюшком в красно-черную полоску. Оно походило на пчелу, но без ядовитого жала. Однако на голове у него был острый хоботок.

Из вредоносных насекомых, существовавших, чтобы затруднить жизнь Человеческим Объектам, это было далеко не самым опасным, поскольку не наносило людям прямого вреда. Оно немного уменьшало Жизнь, высасывая кровь, но жертвами его становились исключительно лошади, коровы и козы. Сейчас большой болотный слепень укусил лошадь стража в круп, потому-то она и взбесилась.

– Как-то странно… – пробормотал Кирито, беря из руки Юджио насекомое (слепень погиб в тот же миг, когда Юджио снял его с лошади). – Поблизости же нет никаких болот, да?

– Ага. Мне сказали в первый же день, как мы пришли на ферму Вольде. Что ближайшее болото возле западного леса, и что туда водить лошадей ни в коем случае нельзя.

– Западный лес… он от Заккарии где-то в семи килолу. Слепень от своего болота досюда просто не долетит.

На замечание Кирито Юджио слегка склонил голову набок и быстро, хотя и немного неуверенно, ответил:

– Но, скажем… он мог, например, пролезть в багаж какого-нибудь торговца, который сюда ехал, да?

– Ну да, так может быть.

Пока юноши разговаривали, слепень в пальцах Кирито стремительно терял красные оттенки. У насекомых Жизнь очень маленькая, а у «мертвого насекомого» она еще меньше, так что сохраняет форму лишь около минуты.

Вскоре большой болотный слепень, ставший уже светло-серым, издал еле слышный звук, рассыпался, как песчаный, и исчез.

Кирито подул на пальцы, непринужденно огляделся и тихо фыркнул.

– Ладно, нам с тобой обоим повезло, что мы не поранились прямо перед турниром. Хорошо, что мы все время жили на ферме рядом с лошадьми.

– А, ага. Если попадем в городскую стражу, как насчет попытать силы в кавалерии?

– Мы проделали такой большой путь, так что никаких «если», Юджио. Мы непременно попадем в стражу, какие бы преграды перед нами ни стояли.

Юджио удивлено взглянул на ухмыльнувшегося Кирито.

– Преграды… Мы должны выиграть целый турнир, так что у нас будет куча противников.

– А… ну да, будет. Я что хочу сказать: не теряй бдительности перед турниром. Возможно, будет еще много неожиданностей вроде этой.

– Ээ, не ожидал, что ты такой осторожный, Кирито.

– Конечно, я осторожный. И мне сложно ладить с бесшабашными типами, которые сначала делают, а потом думают.

После этих слов Кирито похлопал Юджио по спине.

– Ладно, пошли набьем живот перед турниром.

Глава 3

Город Заккария был окружен прямоугольной стеной, ориентированной по сторонам света.

Его размеры составляли 900 мелов с севера на юг и 1300 с запада на восток. Это было примерно впятеро больше, чем у Рулида, где юноши жили раньше. Вокруг расстилалась степь, так что ни рек, ни озер поблизости не было, и воду жители брали только из колодцев. Однако, хотя в целом это место казалось довольно засушливым, растительности здесь было больше, чем в Южной Империи, где было много городов посреди пустыни.

И мостовые, и дома здесь были в основном из красно-бурого песчаника; местные жители тоже предпочитали одежду красных оттенков. Так что синие туники пришедших с севера юношей привлекали внимание. Юджио опустил голову – ему взгляды прохожих явно досаждали. Кирито же они были безразличны – он непринужденно вертел головой, разглядывая лавки по сторонам улицы.

– Смотри, в этом магазинчике мясные пироги такие аппетитные на вид… но то жареное мясо было на два сира дешевле. Эй… Юджио, ты что хочешь? – беззаботно произнес Кирито; но, повернувшись к своему другу, тут же понял, в каком он состоянии. Его черные глаза удивлено моргнули.

– …Эй, Юджио. Мы уже третий раз в Заккарии. Нечего уже так жаться.

– И верно, да, уже третий раз… но я впервые вижу так много людей с тех пор, как ушел из деревни.

– Если ты сейчас так реагируешь, когда видишь людей в Заккарии, что будет, когда мы доберемся до столицы? Да и во время турнира на трибунах будут сотни. А дядя и тетя Вольде сказали, что после полудня придут за нас поболеть и возьмут Телин с Телулу. Смотри, чтоб они тебя таким не увидели.

Кирито похлопал Юджио по спине; на лице у того появилось завистливое выражение.

– …П-понятно. Мне бы твой толстокожий характер, Кирито…

– И ты еще можешь говорить такие вещи с бледным видом, Юджио-кун. «Толстокожесть» – важная часть стиля Айнкрад.

– Ээ, п-правда?

– Правда-правда.

Беседуя, друзья прошли вдоль всей Западной главной улицы длиной в 500 мелов, и прямо перед ними возникло высокое здание. Это был «Дом встреч», самое большое сооружение в Заккарии. Прямоугольную площадь, повторяющую форму города, но, конечно, гораздо меньшую, окружали трибуны для зрителей. Это место много для чего использовалось: здесь выступали правители, артисты давали концерты, ну и, конечно, сегодня здесь предстояло пройти турниру мечников.

Поскольку смотреть разрешалось бесплатно, здесь уже собралось немало горожан, хотя до начала турнира было еще почти два часа. Для Человеческих Объектов, связанных по рукам и ногам Священным Долгом, Индексом Запретов и прочими законами, этот ежегодный турнир был единственным развлечением.

Однако на Юджио атмосфера арены буквально давила; его лицо, и так уже успевшее стать бледнее, чем у Кирито, побелело донельзя.

– …Нам, нам что, правда придется здесь драться?.. – хрипло выдавил он.

Кирито схватил своего партнера за руку и, не обращая внимания на его смятение и жалобы, рывками потянул к месту регистрации участников возле главного входа в Дом встреч.

Не исключено, что большинство участников – либо обитатели Заккарии, либо просто остановившиеся в городе – уже зарегистрировалось. Пожилой бородатый страж сидел за столиком временно установленного киоска. Кирито решительно подошел к нему и громко заявил:

– Два человека. Зарегистрируйте, пожалуйста.

Услышав эти слова, страж приподнял седые брови, смерил Юджио и Кирито сомневающимся взглядом, легонько прокашлялся и наконец произнес:

– В турнире дозволяется принимать участие, во-первых, лицам, Священным Долгом которых является «страж» и которые проживают в северных городах и деревнях, во-вторых, ученикам стражей Заккарии, в-третьих, в числе прочих –

– Мы «в числе прочих». Вот, смотрите.

Кирито пихнул Юджио в бок; тот поспешно сунул руку в нагрудный карман туники, достал пергаментный конверт и извлек письмо.

– Позвольте взглянуть… хм, письмо от старейшины деревни Рулид. «Двое юношей, подателей сего письма, выполнили Священный Долг, назначенный им богиней Стейсией. Они ищут новый путь в жизни, доказательством чего и является данное письмо». Понятно…

Пожилой страж погладил бородку.

– Короче говоря, двое юнцов из Рулида, с самого севера, которые даже не стражи, хотят найти себе новый Священный Долг и стать городскими стражами Заккарии.

– Все верно, – с бесстрашной улыбкой ответил Кирито и тут же добавил: – Только мы в стражах не задержимся. Вскоре мы отправимся в Цен-…

На этот раз Юджио пихнул его локтем в бок и быстро продолжил взамен своего замолчавшего напарника:

– В-в общем, все так и есть. Пожалуйста, зарегистрируйте нас на турнир мечников.

– Хм. Ну ладно.

Страж кивнул, раскрыл обернутую материей книгу регистрации участников и протянул красную медную ручку.

– Впишите сюда ваши имена, место рождения и стиль владения мечом.

– …Ст-тиль, да?

Потянувшаяся было вперед рука Юджио остановилась; тогда ручку взял Кирито. Листы книги были не из пергамента, обладающего высокой прочностью, а из обычной писчей бумаги, какую делают из белонитчатой травы. Последний лист был весь заполнен написанными разным почерком именами.

Черноволосый парень вписал имя «Кирито» на языке, общем для Мира людей, потом Рулид в качестве места рождения. Его рука застыла ненадолго и добавила название стиля. «Стиль Айнкрад».

Наблюдатель уже пять месяцев следил за юношами; в течение этого времени в голове у него родилось множество сомнений, главное из которых было связано с этим названием. В мире существовало около тридцати стилей обращения с мечом, но про «стиль Айнкрада» оно слышало впервые.

Быть может, этот стиль бунтарь Кирито создал сам, когда разучил несколько навыков мечника. Такая мысль была у меня вначале, но – нет, непохоже. Этот загадочный «стиль Айнкрад» отличается от всех других стилей; в нем может быть не один «секретный прием», а как минимум десять…

Пока оно размышляло, Юджио закончил регистрацию следом за Кирито – разумеется, название стиля было таким же – и вернул ручку стражу. Тот взял ручку, пододвинул к себе книгу, и его брови вновь поползли вверх.

– Хм. В прошлом я довольно долго работал мечом, но никогда не слышал про этот стиль. Эта школа где-то близ Рулида?

Такого вопроса следовало ожидать. На странице книги значились имена более полусотни человек, но половина из них исповедовала «стиль Заккалайт», а больше половины остальных – «стиль Норкия», широко распространенный в Норлаггарте. Маленьких школ со странными названиями не было.

Кирито, однако, ответил совершенно спокойно:

– Эта школа недавно возникла.

Чуть бледноватый Юджио тут же закивал. Конечно, страж не мог отказать в регистрации из-за названия стиля; произнеся «понятно» и кивнув, он протянул два бронзовых жетона, на каждом из которых было выгравировано число. У Кирито было «55», Юджио получил «56».

– Прошу явиться в зону участников до одиннадцати тридцати. В это время состоится жеребьевка, с помощью которой будет осуществлено распределение участников на восточный и западный блоки. В двенадцать начнутся предварительные состязания. Оценка умения обращаться с мечом позволит сократить каждый блок до восьми участников. Вам надлежит продемонстрировать ката с первого по десятое. Все понятно?

На вопрос стража Юджио кивнул сразу, Кирито чуть погодя и с немного сомневающимся видом.

– Хорошо. Дальше будет главная часть. В пределах каждого блока мы будем проводить поединки, по результатам которых число участников уменьшится с восьми до четырех, потом до двух и наконец до одного. Этим людям… победителям восточного и западного блоков будет дарован Священный Долг стражей Заккарии.

На этот раз оба юноши кивнули одновременно. Прячущийся в волосах Кирито наблюдатель вновь принялся думать о том же, о чем уже думал несколько часов назад.

У обоих парней цель одна – вступить в городскую стражу. Это значит, что они должны попасть в разные блоки, пройти предварительные состязания и выиграть в главной части турнира. Однако если при жеребьевке они попадут в один блок, их план станет невыполним. На этот случай юным недотепам следовало бы что-то придумать…

…Оно получило ответ на свои сомнения, когда юноши, завершив регистрацию, прошли на площадь и разделили между собой мясной пирог и порцию жаркого.

– …Слушай, Юджио… Если мы угодим в один блок, что будем делать? – спросил Кирито, быстро прикончив половинку пирога.

– …Что ты сказал, Кирито? – ответил Юджио, доев свою часть жаркого.

В общем, они оба не думали. Этого следовало ожидать, но ему показалось, что у него сейчас просто голова отвалится. ДУМАЙ! Оно с трудом удержалось от того, чтобы завопить вслух, и выместило раздражение на волосе, дернув его. Кирито поднял правую руку, и наблюдатель поспешно ретировался на макушку, пока юноша чесал челку. И даже сейчас Кирито выдал в итоге нечто оптимистическое:

– Ладно, все само образуется. Не беспокойся. Мы непременно попадем в разные блоки. Я же молился Стейсии-сама, Солусу-сама и Те… Терери…

– Террарии-сама!

– Угу, я загадал желание этой самой Террарии-сама.

Наблюдатель на голове Кирито тихонько вздохнул – одновременно со вздохом Юджио. Вернувшись на свое изначальное место, оно мысленно прошептало:

…Ты тут ничего не сможешь поделать. Но тебя это не смущает, да, молодой человек?

Полчаса спустя, прямо перед тем, как колокол отбил 11.30, юноши вошли в комнату участников турнира.

Комната была просторная, длиной мелов в двадцать. В западной ее половине стояли четыре очень внушительных на вид скамьи, и на них лицами на восток сидели участники. В восточной части стояли четыре кресла с претензией на роскошь. Они были свободны; у окна приема участников стоял страж.

Как только Кирито с Юджио вошли в комнату, на них уставились 54 человека.

Все это были взрослые люди, на взгляд, опытные мечники. Десять из них носили форму учеников стражей Заккарии. Большинство местных были молоды, стражи из окрестных городов – в самом расцвете лет. Некоторые щеголяли длинными бородами, другие – устрашающими шрамами на лицах.

Глядя на этих сильных и страшных участников, Юджио от потрясения словно палку проглотил, но Кирито лишь спокойно оглядел комнату и тихо произнес:

– …Вот хорошо…

– Ч-что хорошо? – очень напряженным голосом переспросил Юджио. Кирито приблизил лицо к Юджио и так же тихо ответил:

– Среди участников нет женщин.

– …Ээ, Кирито…

– С тобой ведь то же самое. Тебе будет трудно сражаться с девушкой.

– Это, это да… точнее, я даже не думал никогда о таком…

– Хорошо бы такого у нас и не было по крайней мере до Объединенного турнира четырех империй или как там его.

– Не зарекайся. Я слышал, в Западной империи есть отряд рыцарей целиком из женщин.

– …Хоо…

Двое юношей продолжили разговор в своем обычном стиле, без всякого намека на напряжение, и 54 устрашающих участника быстро потеряли к ним интерес. На лицах большинства было написано «эти двое и из предвариловки вряд ли выйдут»; отвернувшись, они принялись осматривать кожаную амуницию и выданные им мечи.

Кирито вновь оглядел комнату. Видимо, ему пришла в голову какая-то мысль; он направился к скамьям, на которых сидели участники. Проходя мимо них, он часто и глубоко дышал. Зачем он это делал, было совершенно непонятно.

Минут пять он изучал сидящих в комнате, потом наконец вернулся к Юджио. Приблизив губы к уху недоумевающего партнера, прошептал:

– Не крути головой. Вторая скамья, самый дальний от нас парень – ты его видишь?

Взгляд Юджио чуть дернулся в указанном Кирито направлении, потом юноша кивнул.

– Ага, парень в форме ученика стража, да?

– Если тебе придется с ним драться, будь осторожен. Он может отмочить что-нибудь.

После этих слов оно, не менее потрясенное, чем Юджио, высунуло голову из волос Кирито. На лавке, чуть сутулясь, сидел молодой парень с песочного цвета волосами и в красно-бурой униформе. Заглянув в «Окно Стейсии», оно увидело, что парню 18 лет, его Жизнь и Уровень управления объектами ниже среднего – в общем, ничего примечательного.

– Ээ… ты что, его знаешь? – прошептал Юджио, но Кирито покачал головой.

– Нет, но… думаю, ты поймешь, если я скажу так: этот тип похож на Джинка.

Объект по имени Джинк был действующим капитаном стражи Рулида, где эти двое родились. Юноши считали его человеком мелким и недалеким.

Человеческие Объекты обязаны подчиняться законам и правилам, однако это вовсе не означает, что все они добры. Наряду с людьми наподобие фермеров Вольде, обращающихся с другими честно и искренне, есть и другие – те, кто смотрит на окружающих свысока, мешает им, использует их в своих целях, не нарушая при этом законов. Джинк из Рулида как раз из таких, и, если слова Кирито правдивы, этот безвредный на вид ученик стража –

– …Похож на Джинка, говоришь. Тогда с него станется смазать мой меч соком травы сиками или еще что-нибудь в том же духе… – пробормотал Юджио, нахмурившись. Кирито склонил голову набок.

– Это… а это не против правил?

– От этого сока Жизнь меча не снижается – его используют для полировки. Когда его наносишь, от меча страшно воняет. Когда я был маленький, он много раз этот трюк со мной проделывал; я не мог сосредоточиться во время поединка и проигрывал ему.

– …Ясно. Что ж, тогда не выпускай из рук меч, который тебе выдали. И не теряй бдительности во время поединков. Если меня отправят в один блок с этим типом, то ничего, но…

– Если так будет, Кирито, смотри сам не отколи чего-нибудь сумасшедшего, даже если он отколет.

– …Я постараюсь, – безмятежно хмыкнул Кирито, потом кивнул и развернулся. Подойдя к окну приема участников, он протянул свой бронзовый жетон и получил меч. Хотя это был всего лишь турнир, использовались здесь не деревянные, а металлические мечи. Их класс был невысок, но все равно они вполне могли нанести урон Жизни человека. Ну, разумеется, существовало правило, что удары нельзя доводить до контакта – так что ранений быть просто не могло.

Юноши, крепко сжимая выданные им мечи, сели на переднюю скамью, и ровно в эту секунду в комнату вошли четверо мужчин – стражей в ярко-красных униформах; среди них был и бородач, который регистрировал участников.

Мужчина лет сорока с золотыми эполетами командира коротко поприветствовал собравшихся, после чего юный страж внес в комнату большой ящик. Командир похлопал по ящику и сказал:

– Здесь, в этом ящике, лежат шары синего и красного цветов, пронумерованные с первого по двадцать восьмой, всего пятьдесят шесть. Каждый из вас должен просунуть руку в отверстие в крышке ящика и достать шар. Красный цвет означает восточный блок, синий – западный блок. Ката в предварительном раунде будут выполняться в порядке возрастания номеров. Если вопросов ни у кого нет, тяните шары, начиная с первого ряда…

Не успел командир договорить, как Кирито вскочил и быстрым шагом направился к ящику. Юджио поспешил за ним, а потом и другие участники с шумом начали вставать.

Оно спустилось к самому краешку шевелюры Кирито, чтобы лучше рассмотреть ящик, и тут же увидело деревянную крышку, а в ней – дырку диаметром примерно в десять санов. Внутри, однако, было темно, и его глаза могли различить лишь круглые силуэты. Тем временем Кирито цокнул языком, и наблюдатель понял, что он собирается тянуть жребий первым. Если в ящике много шаров, быть может, удастся разглядеть цвета самых верхних. Не исключено, что на это Кирито и рассчитывал.

Ох уж, как он может быть таким беспечным? Он, может, и умный парень, но вот знаний ему явно недостает. В этом мире действует правило «обычные методы подглядывания не работают на емкостях, предназначенных для жеребьевки, в отсутствие источников света внутри». Парнишке нужно бы что-то, чтобы избавиться от этих свойств ящика, – например, заклинание, создающее внутри ящика луч света, или другое – улучшающее зрение.

– В чем дело, молодой человек? Тяните, – поторопил командир, и Кирито медленно сунул правую руку в ящик. Поскольку цвета шаров он не видел, ему оставалось лишь надеяться на то, что им с Юджио повезет оказаться в разных блоках, но –

…Ладно уж, помогу вам на этот раз.

Прошептав так мысленно, оно спрыгнуло с головы Кирито в тот же миг, когда юноша запустил руку в ящик. Укрывшись в тени его запястья, оно прошмыгнуло следом.

Пролезшая в ящик рука ухватила первый же шар, на который наткнулась, и извлекла наружу. Наблюдатель, находящийся внутри ящика, успел заметить цвет. Кирито вытащил синий шар – западный блок.

Поняв это, оно увеличило свой размер в двадцать раз, с мельчайших 5 милов до 10 санов – это по-прежнему было намного меньше его настоящего размера, но сейчас этого должно было хватить. Обхватив руками деревянный шар, оно чуть приподняло его. Разумеется, был выбран красный шар.

Несколько секунд спустя в ящик робко просунулась белая рука; даже без «Окна» можно было догадаться, что принадлежала она Юджио. Рука дрожала и двигалась неуверенно, совсем не так, как у решительного Кирито; наблюдатель подтолкнул шар прямо в пальцы. Рука вздрогнула от неожиданности, но тут же вцепилась в шар и быстро вытащила. И тотчас снаружи донеслось произнесенное веселым голосом «нуу?!».

Видимо, несколько секунд потребовалось, чтобы разжать кулак, и лишь затем раздался радостный возглас: «Да, Кирито! Красный!» После чего двое затопотали прочь – похоже, их поторопил третий участник.

…Эх, вечно они создают проблемы другим. Наблюдатель уже собрался было уменьшиться в размере и покинуть ящик, как вдруг его посетила некая мысль.

Почему Кирито так беспокоится о том юном ученике стража с песочными волосами? Наблюдателю действительно очень хотелось узнать причину. Ладно, пусть тогда этот ученик встретится с Кирито, а не с Юджио.

Пожалуй, не буду пока выбираться, посижу в уголке ящика. Если кто-нибудь откроет крышку и заглянет – вот удивится-то. Во мне сейчас десять санов, а в Мире людей просто нет живых существ такого размера.

Несколько минут оно пряталось. В какой-то по счету раз внутрь просунулась тощеватая рука, и в «Окне» оно увидело, что принадлежит она тому самому ученику стража. Пальцы шарили как-то нервно, и в эти пальцы оно послало заранее заготовленный синий шар. Человек ничего не заподозрил; он вытащил руку, чтобы проверить шар, и наблюдатель облегченно вздохнул. Сжавшись до минимально возможного размера, оно перебралось на следующую просунувшуюся в ящик руку.

За эту руку оно цеплялось изо всех сил, пока ее обладатель не вернулся на скамью, после чего слезло и, рискуя быть обнаруженным, побежало к ногам двух юношей, сидящих теперь в самой глубине комнаты. Взобралось по растрескавшимся кожаным ботинкам, по спине синей туники – и спряталось в копне черных волос. Очутившись на своем привычном месте надо лбом Кирито, оно снова протяжно выдохнуло.

Что ни говори, а вмешательство в жеребьевку – совершенно против моих обязанностей наблюдателя. Если «Повелитель» узнает, он меня отругает.

Нет. Я смогу наблюдать эффективнее, если разделю Кирито и Юджио по разным блокам. А Кирито и того ученика стража я поместил в один блок, чтобы собрать больше информации. Я точно, совершенно точно ни о чем другом не думал. Даже если – если у того ученика стража есть какие-то злые намерения, я не буду вмешиваться своими заклинаниями в поединок Кирито с ним. Да, ни за что не буду вмешиваться.

Глава 4

С «Часовой колокольни» Заккарии донеслась полуденная мелодия, и тут же переполненные трибуны разразились приветственными криками.

Посреди бури аплодисментов из комнаты отдыха на траву кемури двумя рядами вышли 56 участников турнира. Ряд Юджио повернул направо, к сцене восточного блока, ряд Кирито – налево, к сцене западного. Все участники выстроились вдоль своих сцен и поклонились правителю Заккарии Келгаму Заккалайту, сидящему в ложе на южной трибуне.

Правитель произнес не очень длинную приветственную речь, сгорающие от нетерпения зрители немного поаплодировали, и турнир наконец-то начался. Впрочем, это был лишь предварительный этап, призванный сократить число участников в каждом блоке с 28 до 8. Претенденты по одному выходили на сцены западного и восточного блоков и показывали свои ката.

Понятие «ката» включает в себя не только работу с мечом, но и, разумеется, последовательность согласованных движений рук и ног, причем строго заданных. Требовались при этом точность, напор и элегантность.

Наблюдатель, следивший за юношами последние пять месяцев, не волновался за Юджио, а вот за Кирито – очень даже. У него, конечно, был этот его загадочный «стиль Айнкрад», но по правилам турнира все ката должны выполняться в стиле Заккалайт, а большинство участников были учениками стражей Заккарии и вообще местными. Все они холодно смотрели на странных чужаков, и ясно было, что на послабление рассчитывать не приходится.

Оно взволнованно следило за ходом турнира; наконец в восточном блоке выкрикнули номер Юджио. Лицо парня по-прежнему было бледным, но в критический момент он сумел собраться с духом; выйдя на сцену, он поклонился и без тени растерянности поднял меч.

На каждое ката у него ушло секунд десять – сто секунд всего; он не допустил ни единой ошибки, продемонстрировав изящество, как в танце. Вероятнее всего, сказались постоянные тренировки плюс высокий Уровень управления объектами. Меч, с которым он сейчас работал, для него, скорее всего, был легок, как веточка.

Зрители разразились куда более громкими аплодисментами, чем прежде, – этот участник ведь был не стражем и даже не учеником стража. Судьи, возможно, в душе хотели бы выставить подозрительному пришельцу низкий балл, но подчиняться внутренним побуждениям они не могли, поскольку в правилах однозначно говорилось, что «оценки выставляются на основе качества выступления». Будь они «имперскими дворянами», которых не связывают низкоуровневые правила, – другое дело, однако на турнире присутствовал лишь один дворянин пятого класса – Келгам Заккалайт, правитель Заккарии; а он, к счастью, не входил в число судей.

Закончив выступление, Юджио сошел со сцены, утер пот со лба и весело улыбнулся партнеру, ожидающему своей очереди возле западной сцены. Кирито показал большой палец. Эй, вообще-то это ты здесь заставляешь других волноваться за тебя.

Прошло еще две минуты, и наконец-то выкрикнули номер Кирито. Он направился к ведущим на сцену большим ступеням, не выказывая ни малейших признаков напряжения, однако от этого беспокойство наблюдателя лишь усилилось. Только не выкидывай каких-нибудь показушных фокусов. Будь как все. Наблюдателю, скрывающемуся под челкой Кирито, хотелось приказать ему это вслух, но он сдержался.

Кирито стоял на сцене, на которой не было ни единой щели; сцена эта была не из песчаника, но из красного мрамора. Поклонившись правителю в ложе, он молниеносно извлек меч из ножен. Столь нетерпеливое действие заставило сидящих под навесом судей нахмуриться. Кирито, однако, не обратил на это ни малейшего внимания и поднял меч. Итак, первое ката –

Бум! Мощный удар сотряс всю сцену. Фшшш! Порывы ветра, вызванные взмахами меча, достигли зрителей, стоящих в 20 мелах от сцены. Потрясенные и даже слегка испуганные крики заставили дворянина привстать со своего кресла. Это было вполне объяснимо – ката, на которое в норме уходило десять секунд, Кирито выполнил секунды за две в очень силовой манере.

О чем он думает?! Наблюдателю захотелось вырвать у Кирито клок волос, но тут он внезапно осознал кое-что важное. В правилах выполнения ката нет ни слова о том, какова должна быть длительность упражнения. Так что закончить выступление быстро – это не против правил… но все-таки.

Юноша выпрямился; держа меч наизготовку, он развернулся лицом к северной трибуне и выполнил второе ката. Ветер, поднятый взмахами меча, заставил танцевать волосы на головах зрителей, стоящих в первых рядах; на этот раз куда громче испуганных криков зазвучали восторженные. Кирито в таком же скоростном стиле выполнил третье, потом четвертое ката; крики восторга становились все громче, к ним добавились аплодисменты. Вообще-то, если подумать – зрителям наверняка скучно раз за разом наблюдать одно и то же представление. Возможно, поэтому турнир и поделен на два блока.

Не снижая темпа, Кирито выполнил все десять упражнений, после чего убрал меч в ножны и поклонился. Его поприветствовали громовая овация и радостные крики со всех трибун. Оглядев беснующихся зрителей, Кирито увидел на западной трибуне близняшек Вольде, Телин и Телулу. Родители, как и обещали, взяли их с собой, чтобы поболеть за Кирито с Юджио.

Конечно, первым к Кирито, спускающемуся со сцены и машущему рукой западным зрителям, подбежал Юджио. Похоже, он изо всех сил сдерживал себя, чтобы не ухватить Кирито за ворот туники; наконец он выдавил очень тихим голосом:

– Что… что ты такое устроил?

– Ну, просто мне показалось, что другие очень уж долго выступают… поэтому я подумал, что лучше закончить все побыстрее.

– Это, может, и не против правил, но разве нельзя было сделать все нормально?

– Я подумал, если я все сделаю быстро, судьи не заметят маленьких ошибочек, даже если они есть, правда?..

– …

Лицо Юджио было на 70% потрясенным и на 30% восхищенным; потом он поник плечами и вздохнул.

– …Будем надеяться, что судьи будут оценивать по аплодисментам…

Услышав эти слова, произнесенные безжизненным тоном, оно подумало лишь одно. У умных существ мысли сходятся.

Предварительный раунд длился еще час и завершился вскоре после того, как колокола сыграли двухчасовую мелодию. Участники выстроились на сценах, и представитель судей зачитал номера и имена прошедших в финал.

Оно испытало облегчение, услышав имя Юджио, а несколько секунд спустя – и имя Кирито. За последние десятилетия никогда им не владели столь сильные чувства. Оно могло лишь бессильно поджать ноги.

…Серьезно, когда в последний раз меня охватывали такие эмоции во время наблюдения за кем-то? Нет, по-моему, это впервые.

Сорок участников, повесив головы, отправились в комнату отдыха, и лишь по восемь человек из восточного и западного блоков остались возле сцен. Им выдали воду Сирала, взятую из глубокого колодца, и простую пищу; зрителям тоже дали время передохнуть. Наконец получасовой перерыв подошел к концу, и началась финальная часть турнира. Предстояло провести три раунда боев на выбывание, которые и должны будут определить победителей от обоих блоков.

Владелец фермы Бано Вольде рассказывал Кирито и остальным, что всего несколько десятков лет назад проводился еще и финальный матч между двумя победителями блоков. Его отменили из-за произошедшего однажды несчастного случая, когда участники слишком увлеклись сражением и в результате вопреки правилам пролилась кровь.

Не только в турнире Заккарии, но во всем Норлангарте – нет, во всех турнирах, проводимых в Мире людей, – за соблюдением этого правила следят очень строго.

Оно основывается на параграфе Индекса Запретов, согласно которому, «в ситуациях, не оговоренных другими параграфами, воспрещается преднамеренно наносить урон Жизни других людей». Поэтому от участников турнира требуется нечто парадоксальное – обеспечить безопасность противника и при этом вынудить его сдаться.

Все школы меча уделяют большое внимание ката именно для того, чтобы предотвратить несчастные случаи, – благодаря ката оба противника в поединке дышат, так сказать, в унисон. Ката против ката – это означает, что даже в поединке бойцы повторяют одни и те же атакующие и защитные движения, и кто первый устанет или утратит сосредоточенность, тот, скорее всего, и проиграет. Биться до крови разрешалось лишь в высокоуровневых турнирах в столице, где может действовать правило «до первого удара» и где участвуют сильнейшие бойцы, такие как Рыцари Единства или ученики Академии мастеров меча.

Однако Человеческие Объекты обладают кое-чем, чего нет у других живых объектов, – это кое-что называется «эмоции». Именно эмоции придают им огромную силу, но также и заставляют иногда терять голову и совершать непредсказуемые поступки.

Происшествие, о котором рассказывал Бано Вольде, случилось из-за слишком разгоревшихся эмоций двух мечников, очень хотевших победить, – в результате мечи стали бить по телам, а не по мечам. Конечно, до смертельных ран дело не дошло – если бы все стало настолько серьезно, вмешалась бы Церковь Аксиомы, – но даже капель крови хватило, чтобы весь город пришел в ужас. Вполне объяснимо, почему финальный бой между победителями восточного и западного блоков отменили.

Конечно, двое юных мечников обо всем этом не знали. Их цель была – победить в турнире, выделиться среди других городских стражников, получить право поступить в Академию мастеров меча в Центории – преодолевать барьер за барьером, чтобы когда-нибудь встретиться с «Алисой» в Центральном соборе Церкви Аксиомы.

Невероятно, но движутся они в правильном направлении. Путь им предстоит такой долгий и такой трудный, но в конце пути их действительно ждет собор. Однако… если Кирито и Юджио получат право войти в ту белую башню, они оба будут…

Колокол, пробивший 2.30, прервал ход его мыслей. Расположившийся в уголке площади оркестр сыграл бравурный марш – это и послужило сигналом к началу финальной стадии турнира.

Двое друзей, успевших закончить свою незатейливую трапезу, резко поднялись со складных стульчиков, на которых сидели. Взгляды черных и зеленых глаз встретились; стукнувшись правыми кулаками, юноши отвернулись друг от друга и направились к западной и восточной сценам, словно все необходимое уже сказали без слов. Трибуны, на которых во время предварительных состязаний еще оставались свободные места, сейчас были набиты под завязку; приветственные возгласы ураганом обрушились на участников.

Стражи, ответственные за подсобные работы на турнире, вынесли к судьям деревянное табло с закрепленным на нем бумажным листом. Черной краской на листе была изображена схема финальной стадии турнира – поединков на выбывание. В восточном блоке Юджио предстояло сражаться в третьем бою первого раунда. Кирито тоже выпал бой номер три. Об этом, впрочем, наблюдатель не думал – его взгляд прилип к юному ученику стража по имени Игом, парню, который почему-то вызывал у Кирито беспокойство.

Благодаря мне он попал в тот же блок, что и Кирито. Тело наблюдателя размеров в пять милов охватило странное ощущение, которого не было при жеребьевке. Совершенно необоснованное предчувствие, что что-то произойдет. А ведь такая функция присуща только людям.

Кирито явно заботило не то, что наблюдателя, – во всяком случае он даже не дернулся, увидев имя Игома против своего. Едва главный судья закончил свою речь, Кирито тут же сошел со сцены и сел на стул в зоне отдыха западного блока. Во время обеда Юджио был здесь же, но сейчас он не мог покинуть зону отдыха восточного блока, так что возможности поговорить не было.

Сидя на голове Кирито, оно наблюдало за первыми двумя поединками. Они прошли гладко.

Тот, кто атаковал первым, применял приемы из третьего-четвертого ката; защищающийся спокойно парировал; мечи соударялись с деловитым стуком. Потом участники менялись ролями, и следовала новая порция металлических звуков. Это можно было бы принять за тренировочный поединок, но здесь использовались настоящие мечи. Оба участника – и атакующий, и защищающийся – постепенно теряли Жизнь из-за усталости. Когда Жизнь падала до определенной величины, четкость движений начинала нарушаться, и в защите появлялись огрехи. Как только кто-то не успевал парировать удар противника, и острие меча оказывалось возле его тела – «стоп!» – и поединок прекращался.

Да, здесь скорости совершенно не те, что в турнирах столичного класса, где бойцы то налетают друг на друга, то разбегаются. Однако турнирам севера и положено такими быть. Парень по имени Игом не обладал какими-то выдающимися способностями, так что в третьем поединке Кирито должен одержать над ним легкую победу – просто потому что у него выше Уровень управления объектами. Прозвучало имя Кирито, и оно вместе с юношей отправилось на сцену из красного мрамора.

Почти тут же на востоке раздалось имя Юджио. Однако ему хватило короткого взгляда, чтобы понять: соперник Юджио уже утратил хладнокровие и весь вспотел; так что волноваться было совершенно не о чем. А Кирито и Игом тем временем встали друг напротив друга на западной сцене, и глаза под песочными волосами пристально уставились на Кирито. Оно снова проверило «окно Стейсии», но все характеристики Игома так и оставались ниже средних по сравнению с другими участниками турнира. Почему же Кирито его опасается?..

Оба противника медленно двинулись навстречу друг другу, беря мечи на изготовку. Молодой судья поднял правую руку – и рубанул ей воздух с выкриком «Начали!».

В ту же секунду Игом рванулся вперед. Как правило, соперники сперва какое-то время стоят и смотрят друг на друга, оценивая ритм дыхания, и лишь потом начинают бой; так что среди зрителей сразу поднялось волнение. Впрочем, это не было запрещено правилами. Хотя застигать противника врасплох для достижения победы не рекомендовалось, это тоже была допустимая стратегия.

– ИООООО!

Игом яростно рубанул вниз-влево, и Кирито принял удар на свой меч. ДЗЫННЬ! Раздался странный металлический звук, которого до сих пор в поединках не было, и брызнувшие желтые искры осветили лица обоих юношей.

Вместо того чтобы отскочить друг от друга, мечи остались сцепленными, они чуть дрожали. Кирито, хоть и начал движение с запозданием, парировал с невероятной скоростью; он теснил противника, толкая меч вверх. Скрежет сцепленных клинков разнесся над безмолвным западным блоком.

Кирито медленно придвинул лицо к самому носу нахмурившегося Игома – и прошептал:

– От тебя пахнет неджирезтой.

– …И что с того? – ответил Игом голосом, тоже напоминающим металлический скрежет. Кирито продолжил еще тише:

– Неджирезта только для одного годится. Если ее высушить и поджечь, ее дым усыпляет вредных насекомых. Например… Больших болотных слепней.

– …

Игом выпучил глаза; и тут же прячущийся в волосах Кирито наблюдатель моргнул.

Значит, Кирито ходил между участниками в комнате отдыха, чтобы найти, от кого пахнет неджирезтой. Если так, это из-за того, что –

– …Сегодня утром у западных ворот Заккарии. Это ты подсунул Большого болотного слепня… то насекомое, от которого лошадь взбесилась.

На это заявление Игом лишь злорадно ухмыльнулся.

– Мне незачем что-то отвечать бездомному типу вроде тебя. В любом случае… я всего лишь выпустил безвредное для человека насекомое. Я не нарушил ни Имперский закон, ни Индекс Запретов.

Ученик стража сказал правду. Если бы Большой болотный слепень мог наносить вред людям напрямую… если бы он мог снижать Жизнь человека – тогда приносить его туда, где живут люди, было бы противозаконно. Но принести насекомое, ранящее только лошадей, вовсе не запрещалось.

Однако все не так просто. Даже маленький ребенок понимает, что Большой болотный слепень летает вокруг лошадей, чтобы их кусать… чтобы уменьшать Жизнь лошадей. Вполне очевидно для каждого, что лошадь при этом может взбеситься и поранить оказавшихся рядом людей.

Большинство Человеческих Объектов, осознав такую возможность, отказались бы от идеи выпустить Большого болотного слепня. Потому что в них крепко засел параграф Индекса Запретов «не уменьшать Жизнь другого человека». Однако этот юноша по имени Игом, даже зная, что это может навредить Кирито или Юджио… нет, именно потому что он хотел этого – он выпустил слепня. Для таких людей существовало оправдание «Я просто выпустил насекомое, безвредное для человека. Что будет дальше, я понятия не имею»; оно было сильнее, чем мысль о необходимости следовать Индексу Запретов.

…Дворянская кровь.

В этом юноше чувствовалась «темная сторона дворянства», о которой ходили слухи. Он был полной противоположностью обитателей фермы Вольде; он твердо верил, что «приемлемо все, что не нарушает правил».

– …Зачем?

На короткий вопрос Кирито Игом выплюнул:

– Ты мне не нравишься. Такое отребье, даже без Священного Долга, хочет бросить вызов мне? Мне, Игому Заккалайту-сама? Ты хочешь вступить в нашу стражу? Я тебе не позволю. Я решил раздавить тебя еще месяц назад, когда ты явился в город узнавать правила турнира.

– …Ясно, дворянчик, значит. Но знаешь, хоть у тебя и благородные предки, все равно ты подонок, раз делаешь такое. Прости, давай поторопимся и закончим все побыстрее?

Даже услышав, что его противник – кровный родственник правителя Заккарии, Кирито не выказал признаков страха. Он вложил побольше силы в руку с мечом, по-прежнему сцепленным с мечом противника; похоже, он намеревался заставить Игома потерять равновесие. Однако –

Игом вновь ухмыльнулся, и тут же раздался отчетливый треск. Кирито на мгновение застыл. Если приглядеться – в том месте, где два меча соприкасались, на клинке Кирито появилась маленькая, но явственная трещинка.

Почему лишь один меч разрушается, хотя они оба выданы участникам для турнира? Лихорадочно заглянув в «окна» обоих мечей, оно обнаружило нечто неожиданное.

Меч Кирито был объектом 10 класса, в то время как меч Игома – 15. Приглядевшись, можно было обнаружить, что и блестят клинки чуть по-разному.

– Кк!.. – выдохнул Кирито и отдернул меч. На этот раз уже Игом двинулся вперед. Дзяк, дзяк! Мечи соударялись раз за разом, но лишь у меча Кирито Жизнь потихоньку падала.

– Кстати говоря, это тоже не против правил, – прошипел Игом, глядя победителем. – По условиям турнира все участники должны пользоваться металлическими мечами, выданными судьями. Раз так… ничего такого, даже если среди обычных мечей окажется более острый и он достанется мне.

– …Значит, ты подкупил стража, который выдавал мечи.

– Ничего не знаю. Но сколько ты еще продержишься, бродяга? Можешь стараться сколько хочешь – твой меч только Жизнь теряет.

Говоря все это, Игом продолжал со всей силы размахивать мечом; но тут Кирито сделал нечто неожиданное.

Он не стал встречать очередную атаку противника, а пригнулся и проскочил у него под рукой. Меч Игома с громким «дынн!» врезался в мрамор. Отдача от удара заставила Игома замереть; воспользовавшись этим, Кирито отскочил.

Зрители, напряженно наблюдающие за ходом поединка, начали хлопать. Они никогда еще не видели, как во время схватки на мечах один из участников проскакивает под рукой другого. Не зная, о чем говорили эти двое, они обрушили на сцену лавину аплодисментов.

Оправившись от последствий удара, Игом развернулся к Кирито; лицо его было полно ярости.

Опасность. Наблюдатель почувствовал это интуитивно. Конечно, хоть Игом и дворянин, он все равно не может нарушить Индекс Запретов и ударить мечом Кирито – но в то же время, если Кирито поранится из-за какого-нибудь несчастного случая, это будет для Игома приемлемо. Просто невероятно, как он вообще может о таком думать.

Следующий ход Игома, однако, полностью опрокинул эту гипотезу.

Он поднял свой меч 15 класса, который до сих пор держал обеими руками, одной правой на уровень шеи – как будто хотел положить на плечо. Потом, словно ища что-то, он несколько секунд поправлял стойку. И вдруг меч окутался светло-синим сиянием.

– Секретный прием Заккалайта, «Удар синего ветра»!

Толпа вновь разразилась аплодисментами – включая даже восточный сектор. Рефери на сцене в замешательстве посмотрел на остальных судей, но те тоже были в растерянности. Как и намекает называние, «секретные приемы» – особые удары, имеющиеся в арсенале каждой школы меча; обычно эти удары не используют, но никаких ограничений в правилах нет, так что все зависит от самих участников. Раз Игом так решил, запретить ему никто не сможет.

Проблема, однако, в том, что по мощи «секретные приемы» несравнимы с обычными, а когда мечник начинает такой прием, то уже не может остановиться на полпути. Его тело движется само собой – не волей хозяина, а сверхъестественной силой, подобной Священному искусству. Короче говоря – если Кирито не удастся защититься, он не только проиграет, но и получит серьезную рану. Игом это прекрасно понимал, но тем не менее решил прибегнуть к секретному приему. Скорее всего, он считал, что, даже если прольется кровь, это будет всецело вина противника, который не сумел защититься.

Однако возможность остановить Игома еще была.

Кирито надо всего лишь опустить меч и полностью открыться. Когда он это сделает, решимость Игома испарится – ведь использование секретного приема в такой ситуации будет уже прямым нарушением Индекса Запретов. Какая бы дворянская кровь ни текла в его жилах, он не сможет пересилить Индекс Запретов и Церковь Аксиомы. Это – абсолютное ограничение, въевшееся в сознание любого Человеческого Объекта.

Опусти меч. Наблюдатель изо всех сил старался не произнести эти спасительные слова вслух. Даже если я не произнесу, он и сам поймет. Давай же, опускай меч…

– …Значит, секретный прием, говоришь, – вдруг пробормотал Кирито так тихо, что даже оно еле расслышало.

Как и Игом только что, он убрал левую руку от рукояти меча и встал в такую стойку, будто вешает меч на пояс слева. Как только его тело застыло, клинок засветился ярко-фиолетовым.

И зрители, и судьи затаили дыхание. Уже одержавший победу Юджио на противоположной сцене покачал головой. Оно припомнило, что всякий раз, когда видело такое движение раньше, это означало, что поделать что-то уже нельзя.

Лицо Игома исказилось, задрожало; оскалив зубы, он –

– КИИИЯАААААААААА!!!

С воплем, похожим на крик крупного объекта-птицы, он резко шагнул вперед левой ногой, поднял с плеча металлический меч и рубанул по диагонали, целясь в Кирито.

Надо остановить бой. Наблюдатель подумал так на полном серьезе. Однако Священное искусство применять было уже поздно. Спрыгну с головы Кирито и приму свою истинную форму. Это будет абсолютно против правил – но я приму любое наказание «Повелителя», все равно это будет лучше, чем если мой объект наблюдения…

Но в этот момент.

– …Сси!!!

Кирито тоже пришел в движение.

Он отважно рванулся прямо навстречу светло-синей траектории меча Игома. Правая рука молниеносно прочертила ослепительно-фиолетовую линию слева направо и тут же следующую – справа налево.

Кинн!!! Резкий металлический звук рванулся прочь со сцены, прошил трибуны и разлетелся, должно быть, по всем улицам и закоулкам Заккарии.

Что-то взлетело в воздух, серебряно блестя в свете Солуса, потом начало падать. Отрубленный у основания клинок вонзился в мрамор сцены.

Движение меча Кирито было настолько быстрым, что даже наблюдатель его не разглядел – абсолютно. Однако основное оно поняло.

Меч метнулся слева направо и тут же обратно. Скорость была так высока, будто Кирито атаковал двумя мечами с обеих сторон сразу. И звук-то был всего один. Эти два удара, словно укусы дикого зверя, угодили точнехонько в одно и то же место – и разрубили меч Игома. Обычным турнирным мечом, от Жизни которого осталась лишь половина, – острый меч пятью классами выше…

Игом стоял столбом, выпучив глаза. Закончив взмах одной лишь рукоятью меча, он теперь мог только дрожать. Кирито, тоже сохранив позу, в которую пришел после завершения приема, прошептал Игому в правое ухо:

– Двухударный навык стиля Айнкрад… «Укус змеи».

Услышав эти слова –

оно ощутило, как все его волоски встают дыбом.

Уникальность этого человека по имени Кирито… намного превосходила его ожидания. За 378 лет истории Подмирья такие встречались очень редко… Возможно, он был бы на равных даже с Повелителем и с «тем человеком».

Продолжая испытывать это непостижимое ощущение – нет, оно даже не сознавало, что испытывает это ощущение, – оно думало лишь об одном.

Я хочу увидеть, чем кончится путешествие этой пары, Кирито и Юджио.

Там, там наверняка будет –

В 378 году по календарю Мира людей победителями восточного и западного блоков турнира мечников в Заккарии стали юноши без Священного Долга, явившиеся из северной деревушки. По традиции они заслужили право вступить в городскую стражу.

Первый поединок Кирито стал и последним, доставившим ему хоть какие-то проблемы на этом турнире; больше применять двухударные приемы ему не пришлось. К следующей весне Кирито и Юджио заслужили рекомендательные письма, необходимые для поступления в Академию мастеров меча.

Часть IV. Академия мастеров меча (3 месяц 380 года по календарю Мира людей)

Глава 1

…Хорошо бы нам не пришлось сражаться с женщинами по крайней мере до Объединенного турнира четырех империй.

Так я сказал Юджио перед турниром мечников в Заккарии. С тех пор прошло полтора года.

Два года назад мы срубили близ Рулида «древо зла» Кедр Гигас и покинули деревню. Полгода спустя мы вступили в городскую стражу Заккарии, а еще через полгода добрались до столицы и постучались в двери академии. И уже год как учимся здесь.

Это очень долгий срок; когда я оглядываюсь назад, у меня аж голова кружится. Два года – примерно столько же времени я провел в плену парящей крепости Айнкрада.

К счастью, виртуальный мир под названием «Подмирье», куда я нырнул при очень загадочных обстоятельствах, работает на супертехнологии, далеко превосходящей мое воображение.

Функция «Ускорение Пульсвета» волшебным образом меняет ощущение времени и ускоряет сознание человека, находящегося в погружении. Теоретически субъективное время может бежать до 1000 раз быстрее реального. Иными словами, тело Кадзуто Киригаи, лежащее где-то в реальном мире, провело в погружении всего-то 18 часов.

При одной мысли, что я очнулся близ деревни Рулида, провел в этом мире два года, учусь в академии мечников Норлангарта, а в реале не прошло и суток, у меня сердце замирает; но в то же время на душе становится легче. В худшем случае – если в реальном мире со мной что-то случилось – прошло недостаточно времени, чтобы начали думать, что я пропал.

Я не хочу волновать родителей, Сугуху, друзей и, конечно, Юи с Асуной. Разумеется, насколько я знаю их всех, они бы не стали просто сидеть на месте и беспокоиться, а наверняка бы предприняли что-то. Это меня тревожит больше всего.

Так или иначе, моя нынешняя ситуация Асуну и остальных привела бы в шок; и я, живя в этом мире, старался поменьше общаться с женщинами. Я принял такое решение, едва покинул Рулид; слава богу, Юджио парень. Я твердо поклялся себе в этом, потому и произнес ту фразу в Заккарии; однако –

Я и помыслить не мог, что в течение целого года в Центории мне придется регулярно проводить тренировочные поединки с мечником женского пола.

– Я пришла позаниматься с тобой, первогодка.

Так произнесла ясным и твердым голосом старшая ученица в аккуратной униформе фиолетовых тонов и со стянутыми в хвост каштановыми волосами – моя «семпай».

– Слушаюсь, Рина-семпай, – ответил я и извлек из кожаных ножен на поясе деревянный тренировочный меч. Деревянный-то деревянный, но сделан он был из лучшей древесины платинового дуба, так что блестел, как металлический. Он был лишен лезвия и не мог резать, поэтому, даже если скользнет по одежде, ее Жизнь не уменьшится. Но по уровню он намного превосходил грубый металлический меч, выданный мне для участия в турнире в Заккарии.

Мечница, увидев, что я встал в позицию, также извлекла свой деревянный меч текучим движением. Ее стойка была чуть другой – она стояла боком, так что правая половина тела закрывала левую руку. Это была базовая стойка «боевого стиля Сельрут», унаследованного ей у родителей.

– …Сегодня у нас последний раз. Ты можешь пользоваться левой рукой на всю катушку, – с усмешкой произнес я. Она ответила строгим взглядом, словно говоря «вот как», и убрала левую руку за спину, поближе к большой поясной сумке.

Девушка стояла от меня в десяти мелах – ну, в десяти метрах. Ее решительное лицо и поза дышали красотой.

Ростом она была на три сантиметра выше моих 170. Длинные каштановые волосы стягивала лиловая ленточка, которая очень ей шла. Красивое лицо сочетало в себе решительность воина и благородство дворянина. Темно-синие глаза, казалось, вобрали в себя сумеречное небо.

Курточка и слегка колышущаяся длинная юбка были переливающегося фиолетового цвета. Не самый бросающийся в глаза цвет, но на ней эта форма смотрелась роскошнее, чем любая другая одежда; совершенно невероятно. Впрочем, тело под этим одеянием было крепким, как сталь – я это отлично знал благодаря отведенной мне роли.

– …Да, сегодня последний раз, – прошептала она – Солтерина Сельрут, дочь дворянского рода Норлангарта и второй меч Академии мастеров меча. В ее стойке не было ни намека на уязвимое место.

Я, младший ученик Академии мастеров меча Кирито, был ее «слугой». После этих ее слов я молча кивнул и, чуть подсев, тоже занял стойку.

Каждый день с девяти утра до трех пополудни у меня были уроки и тренировки, а затем я должен был в течение часа выполнять обязанности слуги. Все это изматывало как физически, так и морально, но усталость улетучивалась без следа, когда я получал право на тренировочный поединок с Солтериной-семпай. Сейчас было уже пять, и лишь мы с ней остались на тренировочной площадке в общежитии элитных учеников, стоящем на самой вершине холма, где располагалась Академия.

Юджио небось сейчас вздыхает в ученическом общежитии, поскольку я нарушаю комендантский час; но он ведь тоже слуга у мечника, так что должен понимать.

Подумав так, я затем полностью сосредоточился на мече у меня в руках. Глаза Рины-семпай вдруг блеснули; в воздухе будто молния сверкнула, заставив меня напрячься. Фонари, освещающие просторную тренировочную площадку, чуть качнулись, точно не в силах выдержать наэлектризованную атмосферу.

Даже без рефери мы начали действовать одновременно – как только наше с ней дыхание пришло в один ритм.

Мелкие трюки против Солтерины-семпай не работают – недаром ее зовут «ходячим тактическим пособием»; так что я рванулся вперед, сокращая десятиметровую дистанцию, и неожиданно рубанул снизу вверх.

Преподаватели наверняка отчитали бы меня, примени я этот удар в официальном спарринге; но если бы я сейчас использовал медленный стиль Норкия, мне бы точно ничего не светило. Кстати говоря, стиль Сельрут, который исповедует Солтерина-семпай, – на мой взгляд, самый практичный из всех, что я встречал в Подмирье.

Мой сверхбыстрый удар был отбит деревянным мечом Солтерины-семпай. Однако отдачи от соударения не было вообще. Мягким движением руки, плеча и поясницы она отклонила меч вбок. Это был секретный прием стиля Сельрут «Быстрая вода». Солтерина-семпай уже год обучала меня этому приему, но я, даже зная его, все-таки не мог освоить в полной мере.

Замечу в скобочках: язык, на котором говорят и пишут в этом мире, – практически полностью японский (есть только отдельные слова из других языков), однако здесь очень мало кандзи. Максимум 30% от JIS[13] 1 уровня, где-то тысяча символов. Но даже с такими ограничениями они умудряются давать навыкам мечника столько уникальных названий.[14]

Воображение у обитателей Подмирья действительно невероятное. Сейчас здешняя литература сводится к сказкам, которые читают детям. Лет через сто – не удивлюсь, если кто-нибудь напишет роман. Вот занятно-то будет, если его издадут в реальной Японии и он станет бестселлером…

Я прыгнул вперед-вправо, будто пытаясь вытряхнуть из головы лишние мысли. Потому что я уже усвоил урок, что своей «Быстрой водой» семпай запросто может вывести меня из равновесия, а потом контратаковать.

Крутанувшись в воздухе, я приземлился возле самого края тренировочной площадки. Правая нога оттолкнулась от черной блестящей стены, и я рванулся вперед – а тем временем в движение пришла левая рука Рины-семпай.

Из-за спины она переместилась вперед, чертя кончиками пальцев изящную дугу белого сияния. Разумеется, это было вызвано вовсе не применением Священного искусства «элемент света». Сияние испускал кнут из отличной белой кожи – оружие, в обращении с которым, помимо меча, она была наиболее искусна.

Тренировочный кнут из кожи козы уру не снижает Жизнь даже при прямом попадании, но его удары достаточно болезненны, чтобы вызвать слезы на глазах. Инстинкты подсказывали мне, что надо защититься мечом, но пойди я у них на поводу – кнут мигом обовьется вокруг клинка и сделает его полностью бесполезным. Если же вместо блока я отступлю, то следом за первой атакой получу и вторую, и третью.

Я изо всех сил рванулся влево, пытаясь уйти в сторону от удара. Кончик кожаного кнута прошелестел мимо моей правой щеки и улетел дальше, а я использовал эту возможность, чтобы снова устремиться к семпаю.

Однако кнут, оглушительно щелкнув, изогнулся змеей и пошел назад. Мне надо добраться до семпая, прежде чем я сам получу удар. Поняв, что бегом мне не успеть, я опустил меч к правой ноге и оттянул назад. Потом сам пригнулся – и клинок засветился синим.

Рина-семпай прищурилась и вдруг разжала левую руку. Решительно выпустив рукоять кнута, она перехватила обеими руками меч, который до того держала только правой.

И тут же мое тело метнулось вперед, будто толкаемое невидимой рукой. Здесь это называлось «стилем Айнкрад», но на самом деле это был навык мечника, существовавший еще в старом SAO, – нижний колющий удар «Шип гнева». Я был уже в семи метрах от противника и продолжал стремительно сближаться, будто став одним целым с ветром.

Рина-семпай отвела меч, который держала двуручным хватом, назад-вправо. Притопнув, шагнула вперед левой ногой – и ее деревянный клинок засиял изумрудным светом. Секретный прием стиля Сельрут «Линкер».

Мой меч пошел вверх-влево и столкнулся с летящим горизонтально мечом семпая. Раздался металлический звон, сумрачную тренировочную площадку осветили синие и зеленые искры.

Я выпрямился. Наши мечи упирались друг в друга, лицо Рины-семпай было в десяти сантиметрах от моего. Она была спокойна и сосредоточена, как обычно – ни бисеринки пота на снежно-белом лбу. И тем не менее ее давление на мой меч было очень мощным. Стоит мне на мгновение расслабиться – и я проиграл.

В этом мире способности людей, «характеристики персонажей», – весьма заковыристая штука.

Если я открою то, что здесь называют «Окном Стейсии», все, что я увижу, – текущее и максимальное число хит-пойнтов и два индикатора, называемых «Уровнем управления объектами (УО)» и «Уровнем управления системой (УС)».

Из этих двух параметров Уровень УО отвечает за умение пользоваться оружием и доспехами, а Уровень УС – за владение Священными искусствами. Иными словами, первое – эквивалент «силы», второе – «интеллекта». Так я сперва думал. Однако непохоже, что сила определяется только Уровнем УО. Судя по всему, влияют и другие факторы – возраст, телосложение, состояние здоровья, опыт, тренированность и еще куча всего.

Я рассуждал примерно так. Если бы вдруг по какой-то причине у какого-то ребенка Уровень УО вырос до максимума и если бы сила определялась только этим параметрам, мы получили бы ребенка с силой монстра. Для нормального существования этого мира подобные аномальные явления нежелательны.

Не могу проверить лично, но, думаю, мой Уровень УО намного выше, чем у Рины-семпай. И тем не менее она может держаться против меня в силовом состязании лицом к лицу – скорее всего, из-за того, что она всю жизнь постоянно тренировалась. Мы с Юджио тоже упражнялись целыми днями последние два года, но это ни в какое сравнение не идет с тем ужасающим объемом тренировок, через которые прошла она и от одной мысли о котором в дрожь бросает. Это и повысило ее силу – в том числе «силу», которая просто не выразима ни через какие численные характеристики.

Самое пугающее, однако, то, что такой невероятный человек, как она, – всего лишь второй меч среди двенадцати элитных учеников Академии. То есть – имеется один человек еще сильнее.

В следующем месяце нам с Юджио предстоит экзамен за право попасть в число элитных мечников. Судя по всему, «элитными учениками» станут двенадцать человек, получивших самые высокие оценки. Для нас этот шаг – абсолютная необходимость, если мы хотим выпуститься первым и вторым номерами. Иначе мы не сможем после выпуска участвовать в проводимом Императором турнире, официально называемом «Турниром мечников Империи Норлангарт».

Обучение в Академии длится два года, и на каждом курсе обучаются 120 учеников. Это значит, что нам с Юджио надо опередить 118 человек… честно говоря, мысль, что Рина-семпай, такая сильная, все равно не «номер один», меня слегка… да нет, сильно тревожила.

– …А ты стал сильнее, Кирито, – внезапно, будто прочтя мои мысли, прошептала она в упор. Я чуть качнул головой, продолжая сопротивляться ее давлению и давить навстречу.

– Нет… мне еще учиться и учиться.

– Не скромничай. Ты более-менее усвоил, как противодействовать моему кнуту.

– Потому что ты всегда сражаешься в полную силу.

При этих моих словах ее очаровательные губы чуть улыбнулись.

– Мне не нужно как-то сдерживаться против тебя, Кирито. Потому что сегодня последний раз… а в твоем «стиле Айнкрад» остались еще приемы, которых я не видела.

Ой. Я резко заткнулся. Мой меч подался на пять сантиметров назад – видимо, из-за моих колебаний, – и Рина-семпай продолжила давить сверху вниз.

Ее темно-синие глаза, запечатавшие в себе сумеречное небо, смотрели на меня в упор; юная мечница продолжила:

– Год назад, когда я взяла тебя к себе слугой, я почувствовала, что у тебя свой стиль. Он совершенно не такой, как стиль Норкия, которому учат в Академии… этот стиль не для красоты, он для победы. Стиль Сельрут, который я пытаюсь научиться применять на практике, слишком жесткий по сравнению с твоим стилем, Кирито. Это я поняла за последний год.

Я мог лишь смотреть во все глаза на своего противника, сделавшего внезапно такое признание.

Пожалуй, можно сказать, что разные стили меча имеют разное применение. Я родом не из Подмирья. Мой стиль называется «стилем Айнкрад», потому что все его приемы я выучил в той парящей крепости, в смертельной игре, где нам приходилось участвовать в настоящих сражениях и ставить на кон собственные жизни.

В Подмирье, напротив, настоящих боев почти нет. Сражаются, по сути, только в состязаниях. В мелких турнирах побеждает тот, кто поставит другого в тупик, в крупных столичных турнирах – тот, кто нанесет первый точный удар. Когда нет риска для жизни – ничего удивительного, что навыки мечника развиваются в сторону большей эстетичности.

Однако это вовсе не означало, что навыки мечника, которыми пользуются жители Подмирья, слабее. Этот урок я тоже усвоил за прошедшие два года. Если человек непрерывно совершенствует владение «стилем», направляет на это все свои усилия и время, то каждый его удар становится мощнее; это компенсирует отсутствие опыта настоящих сражений.

Все из-за силы «воображения».

Подмирье – виртуальный мир, но его устройство абсолютно не такое, как у Айнкрада. Здесь воображение, генерируемое душой, Пульсветом, способно в какой-то степени влиять на результат чего бы то ни было.

Насколько сильным можно стать, используя воображение мечника при отработке одних и тех же приемов десять, двадцать лет с самого детства… И вот я, имея превосходство в Уровне УО, сейчас подаюсь под давлением Рины-семпай – отличное подтверждение этого. Воображение не описывается численными характеристиками, но это – настоящая сила, скрытая в здешнем мире. Такое не так-то просто ухватить ни мне, живущему здесь всего два года, ни Юджио, занимающемуся мечом столько же времени.

Большинство учеников Академии рождены в дворянских семьях – элита, упражняющаяся в искусстве владения мечом с трех-четырех лет. Впрочем, конечно, лишь немногие тратили время и усилия на то, чтобы действительно тренироваться. Тем не менее ситуация такова, что нам с Юджио предстоит соперничать с очень сильными мечами очень сильных людей, чтобы стать лучшими на своем курсе.

И единственное оружие, на которое я могу положиться для достижения этой цели, – «стиль Айнкрад», навыки мечника.

Почему вообще навыки мечника существуют в Подмирье – я до сих пор понятия не имею.

Однако, похоже, мечники в этом мире знают лишь базовые одноударные навыки; или, точнее – только ими могут пользоваться.

Год назад во время турнира в Заккарии ученик стража по имени Игом использовал прием стиля Заккалайт «Удар синего ветра». В терминах SAO это был одноударный навык для одноручного меча «Косой удар». Прием из стиля Сельрут, примененный только что Риной-семпай, «Линкер», – это круговой удар двуручным мечом «Циклон». Еще я здесь встречал «Удар молнии» из стиля Норкия – навык для одноручного меча «Вертикальный удар»; а высокоуровневый прием стиля Норкия «Разлом гор и небес» – вертикальный двуручный удар «Лавина».

Все это «секретные приемы» разных школ, и, похоже, каких-то суперприемов, превосходящих по силе все остальные, просто не существует. А значит, двух-трехударные комбо, которыми я владею, могут оказаться тем самым оружием, которое позволит мне противостоять здешним элитным мечникам. Сейчас, конечно, так можно только предполагать, однако, должен признать, это с моей стороны бесчестно. Но мы ведь здесь не для того, чтобы украсть у кого-то честь зваться сильнейшим мечником Мира людей. Мы всего лишь хотим войти в ворота Центрального собора Церкви Аксиомы – высоченной башни, стоящей на холме всего в нескольких километрах от Академии мастеров меча, но абсолютно недосягаемой для нас.

Чтобы Юджио мог встретиться с Алисой, которую забрали в детстве.

Чтобы я мог встретиться с «правителем» этого мира.

Если мы этого добьемся – пусть нас в лицо обзывают бесчестными, не страшно. Я буду участвовать во всех высокоуровневых турнирах, про какие знаю, и буду побеждать, пока не стану лучшим в Объединенном турнире четырех империй и не получу право стать «Рыцарем Единства».

Вот почему в течение всего года, что я проучился в Академии, я никогда не применял навыков мечника из более чем двух ударов. Я и сейчас применил всего лишь «Шип гнева».

Однако моя прекрасная наставница, похоже, раскусила этот трусливый секрет.

Рина-семпай приблизила лицо еще на сантиметр и прошептала тихонько, будто делясь тайной:

– В прошлом предки семьи Сельрут прогневили Императора, и с тех пор нам запрещено пользоваться традиционным стилем мечников, «Высоким стилем Норкия». Поэтому мы стали осваивать необычное оружие – кнуты, кинжалы; и все это время мы полагаемся на мягкие, не силовые приемы. Таков стиль Сельрут… Только не думай, что я недовольна. Я горжусь тем, что я единственная наследница этого стиля и так долго оттачивала его…

Тонкие белые руки слегка задрожали, будто отрицая произнесенные их хозяйкой слова. От упершихся друг в друга деревянных мечей донесся скрип. Это, пожалуй, был мой шанс разорвать дистанцию, но я не стал этого делать, а сохранил прежнюю позу в ожидании следующих слов.

– Мой отец надеется, что я закончу Академию первым мечом, а потом выиграю имперский турнир и тем самым верну престиж семьи Сельрут. Но смотри, какая ирония! Если я добьюсь того, чего от меня хочет отец, и Император снимет запрет на использование стиля Норкия… наша семья откажется от стиля Сельрут, ведь так? А если так будет… что станет с моей гордостью, которую я испытывала с самого детства?

На этот вопрос я не нашел легкого ответа.

В последнее время это ощущение чуть приутихло, но я все равно чувствовал, что Рина-семпай, мой лучший друг и партнер Юджио, все ученики и учителя в Академии… и вообще все люди в Подмирье в каком-то смысле не такие, как я. Они – просто «Человеческие Объекты» в виртуальном мире, называемом Подмирьем.

И тем не менее они отличаются от NPC в нынешних VRMMO. Это «искусственные Пульсветы», скопированные с настоящих Пульсветов, с человеческих душ, и сохраненные в некоей специальной среде. Скорее всего… это новейшее поколение искусственного интеллекта, созданное какой-то организацией в реальном мире – возможно, таинственной венчурной компанией «RATH»…

Однако их выражение эмоций иногда сильнее даже, чем у людей в реальном мире. Они переживают, они беспокоятся, они принимают или бросают вызов тому, что дает им мир. Когда я это понял, то просто не смог сохранять спокойствие. Их существование… существование, например, вот этой Солтерины-семпай, смотрящей на меня в упор, – это настоящее чудо…

– …Семпай.

Рина-семпай улыбнулась чуть самоуничижительно.

– У меня всегда было такое сомнение в душе – еще до того, как я поступила в Академию. За эти два года я ни разу не смогла победить того парня – возможно, как раз из-за этой моей растерянности.

Под «тем парнем» имелся в виду первый меч Академии, ни разу никому не уступивший это место в нынешнем году, человек по имени Уоло Левантейн. Он был из дворянской семьи второго класса и унаследовал семейную традицию обучаться у рыцарей Империи Норлангарта; устрашающе мощный мечник. Его удар сверху вниз, усиленный воображением, – это было нечто. Я собственными глазами видел, как он деревянным мечом разрубил надвое бревно.

Элитным ученикам, лучшим мечникам Академии, присваиваются ранги от 1 до 12. Ранги меняются по результатам экзаменов-состязаний, проводимых четыре раза в год.

Разумеется, предыдущие три состязания я смотрел с первого ряда трибуны. Это были турниры на выбывание вроде заккарийского; за два раунда число участников уменьшалось с двенадцати до трех. Потом тот из них, кто был выше перед турниром, «сеялся», а двое других выясняли, кто из них будет с ним соперничать. В трех финальных поединках Рина-семпай сражалась с первым учеником Уоло – и все три раза проиграла.

Насколько я мог судить, их техника не имела вообще ничего общего. Против мощного Уоло Рина-семпай действовала мягко, но при этом стремительно. Сверхтяжелые удары она нейтрализовывала, словно обтекая их, и время от времени проводила резкие контратаки. Техника семпая была, на мой взгляд, совершенна. Обоим противникам не удавалось провести успешную атаку, но, когда время уже подходило к концу, Уоло применял свой высокоуровневый удар сверху, и все три раза Рина-семпай не могла ничего поделать с этим ударом. Дважды деревянный меч выбивало у нее из рук, один раз он сломался.

Исходы всех трех матчей приходилось определять судьям, и, естественно, они выбирали Уоло. Именно поэтому весь год Уоло бессменно был первым мечом, а Рина вторым.

Замечу в скобках, что и третий меч все время оставался одним и тем же. Это был громадный парень по имени Голгоссо Вальто, который всегда проигрывал Рине-семпай в полуфинале. Следует еще добавить, что слугой Голгоссо-семпая был мой друг Юджио.

Когда Рина-семпай в начале нашей тренировки сказала «сегодня последний раз», она имела в виду, что через два дня состоится четвертый турнир-экзамен, который и определит окончательную расстановку. Послезавтра ученики-второкурсники, включая двенадцать элитных мечников, завершат обучение.

Это означает, что у Рины-семпай будет последний шанс превзойти Уоло-семпая. Строго говоря, право участвовать в Имперском турнире мечников получают первые два выпускника, и Рина-семпай может встретиться с Уоло еще и там; но у меня четкое ощущение, что семпай, постоянно уступавшая ему в Академии, не победит и позже.

– …Я скажу откровенно.

Рина-семпай, по-прежнему упираясь своим мечом в мой, продолжила так же тихо:

– Каждый раз, когда я вижу, как он наносит свой «Разлом гор и небес»… мне становится страшно. Сколько бы я ни тренировалась, я просто не могу заставить себя поверить, что способна справиться с этим ударом. Еще с того времени, когда мы были здесь новичками… да нет, с первого раза, как я увидела его обращение с мечом на вступительном экзамене, – еще с тех пор я его боюсь…

Впервые я видел ее такой; я был просто потрясен.

Как я и ожидал, в уровне способностей между семпаем и Уоло разницы не было. Разница была в силе воображения… Как бы ни была сильна уверенность Рины-семпай в себе, в этом важном отношении она уступала.

Если, как я предположил, Подмирье создано данными «Мнемовизуала», сила воображения должна быть важным фактором, определяющим исход событий. Потому что и Рина-семпай, и вообще все, к чему мы прикасаемся, – не набор полигонов, а «воображаемая картина», построенная на основе памяти Пульсветов.

У каждого человека ведь должны быть свои собственные, чуть-чуть разные «данные воображения», правда?.. Допустим, данные множества Пульсветов можно поместить в «Общий банк памяти» и как-то усреднить, сформировав «реальность». Потом, если появляются новые Пульсветы, их силы воображения может хватить, чтобы изменить усредненные данные; тогда нетрудно представить себе, что воля конкретного человека может повлиять на ход событий.

Возьмем, скажем, Уоло Левантейна; он именно поэтому настолько силен с мечом. Он обладает абсолютной уверенностью в своих способностях, в своем стиле. Его твердая воля ведет за собой воображение, а воображение позволяет ему демонстрировать такую невероятную атакующую мощь.

Рина-семпай, напротив, постоянно испытывает неуверенность в отношении своих способностей по работе с мечом. Причиной тому является стиль Сельрут, о котором она только что говорила. Высокий стиль Норкия ее семье запретили применять, и им оставалось лишь создать на замену свой собственный. Осознание того, что этот стиль – лишь замена, вызывает у Рины-семпай нечто вроде комплекса неполноценности. Из-за этого она и проигрывает безнадежно Уоло-семпаю, вера которого в свои способности безгранична… судя по всему, так.

Однако я очень хотел, чтобы Рина-семпай на этот раз победила. Не потому что это должно как-то переписать мир – просто она имела полное право закончить Академию с гордо поднятой головой. Весь этот год из двенадцати элитных учеников она –

– …Семпай, ты вкладываешь в тренировки больше времени и сил, чем любой другой, включая Уоло. Неужели даже этого недостаточно, чтобы ты стала уверена в себе?..

Услышав эти слова, Рина-семпай чуть помолчала, потом мягко покачала головой.

– Увы… похоже, что недостаточно. Чем больше я упражняюсь со стилем Сельрут, тем больше я думаю. Что было бы, если бы это был бой не на деревянных мечах, а на настоящих стальных; что если бы можно было пользоваться кнутами и кинжалами. Тогда я могла бы стоять против людей со стилем Норкия и ни о чем не тревожиться. Но все это лишь оправдания. В Мире людей настоящих поединков… настоящих боев просто не бывает. Пока я не перестану находить оправдания своим неудачам, я никогда не смогу справиться с тем ударом Уоло…

Прежде чем я успел ответить на эти слова, семпай чуть улыбнулась и продолжила:

– Но ты другой, Кирито. Я не вижу в тебе ни намека на колебания, несмотря даже на то, что твоим стилем не пользуется больше никто. Я весь этот год наблюдала за тобой вблизи и наконец поняла причину. Я уже сказала… ты еще не весь «стиль Айнкрад» показал, верно? У тебя в запасе должно быть еще какое-то потрясающее умение, потому-то твое сердце и спокойно. Это что-то вроде того дерева, о котором ты рассказывал, – большого дерева возле твоей деревни… Кедра Гигаса.

Мы оба и не заметили, как наши руки расслабились, хотя мечи продолжали упираться друг в друга. Тем не менее семпай не отодвигалась; напротив, она наклонялась вперед, пытаясь давить на меня всем телом. Потом быстрым, довольно низким для женщины голосом проговорила:

– Думаю, это дерево укоренилось в твоем сердце. При любом, даже самом сильном ветре оно не сгибается и продолжает стремиться в небо, к Солусу… Кирито, я хочу увидеть эту силу, которую ты прячешь.

– …

– Это не имеет отношения к поединку с Уоло. Я просто хочу видеть… нет, я хочу знать. Я хочу знать все о тебе как о мечнике, прежде чем покину Академию.

В сумеречно-синих глазах прямо передо мной, казалось, сверкали звездочки.

Внезапно до меня дошло, что ее красивое лицо, как будто способное забрать душу любого, находится в пяти миллиметрах от моего. Надо лбом у меня вдруг что-то дернуло немного болезненно, и я словно очнулся. Моргнул и вновь принялся думать.

Я никогда не показывал Рине-семпай «потрясающую» сторону стиля Айнкрад – высокоуровневые навыки мечника; но вовсе не по какой-то мелкой причине вроде желания сохранить их как тайное оружие.

Я просто не мог делать этого с деревянным мечом 15 класса, используемым для тренировок и состязаний. Максимум, что у меня выходило, – двухударные навыки мечника «Укус змеи» и «Вертикальный угол». Сколько я ни пытался, трехударные не давались. Пробовал металлические мечи такого же класса – с тем же исходом. В принципе, получались даже четырехударные приемы, но только если в руках у меня был Божественный инструмент 45 класса «Меч голубой розы», срубивший Кедр Гигас. Я совершено не представлял, в чем дело; в старом SAO таких ограничений не было.

Но раз семпай хочет, чтобы я выложился весь, я не могу просто отделаться двухударными комбо. А значит, у меня лишь один выход – одолжить у Юджио «Меч голубой розы», поскольку лишь с ним мне сейчас удаются навыки мечника из четырех ударов.

Конечно, если я попрошу Юджио, он не откажет; но, честно говоря, я все равно немного колебался. «Меч голубой розы» принадлежал Юджио, а в мече сосредоточена душа мечника. Так я верил совершенно искренне, всем сердцем. Я просто не мог представить себе, как провожу лучшие свои приемы, – именно потому, что сознавал: этот меч не мой, а лишь одолженный. Однако же мечи высокого класса из оружейной Академии я брать не могу – и в любом случае это тоже не мои мечи.

Ладно, похоже, ничего не попишешь. Придется позаимствовать «Меч голубой розы». Приняв решение, я сказал:

– …Я понимаю. Но, прости, дай мне один день. Завтра в это же время я обязательно покажу тебе… максимум того, чем я владею.

На губах Рины-семпай заиграла легкая улыбка, но, будто тут же осознав что-то, девушка нахмурилась.

– Но завтра день отдыха. Тренироваться запрещено. Ты не сможешь воспользоваться этой тренировочной площадкой.

– …Это не тренировка, – ответил я. Семпай с несколько заинтригованным видом склонила голову набок.

– А что же тогда?

– Ээ, как бы выразиться… – и, тщательно подбирая слова, я сказал то, что думал: – Это подарок. Семпай, ты столькому меня научила за этот год. Я слышал, в Академии есть традиция, что слуга должен подарить что-то своему семпаю накануне его выпуска. Я подарю тебе секретный прием. Подарок можно делать даже в день отдыха.

При этих моих словах семпай улыбнулась немного застенчиво.

– Ты все такой же. Я никогда не слышала, чтобы прием мечника дарили к выпуску… но сейчас я вот что должна тебе сказать…

– Ээ… что же?

– По правде говоря, я взяла тебя слугой вопреки традиции. Есть тут глупая традиция… что «дети дворянских родов должны выбирать слуг из дворян низших классов». Когда я выбрала тебя, в общежитие приходило много дворян с протестами. Хи-хи-хи, – Рина-семпай издала странноватый смешок. А мои губы вдруг занемели – я впервые о таком услышал…

Дворяне, о которых говорила семпай, – это особая каста среди жителей Империи Норлангарта. Они делятся на классы с первого по шестой, а выше их всех располагается императорская семья. Род Уоло, первого меча Академии, принадлежит ко второму классу, род Сельрут – к третьему. В общем, они намного выше, чем семья правителя Заккарии, всего-то дворяне пятого класса.

Напротив, здешний я (да и реальный я тоже) – обычный простолюдин; несомненно, я отношусь к низшей касте. Среди не-дворян тоже есть люди с высоким общественным положением, например крупные землевладельцы – старейшина Рулида Гасуфт Шуберг или Бано Вольде, у которого жили мы с Юджио. У них, кроме имен, были еще и фамилии; а у низших из низших фамилий не было.

Лишь когда нам с Юджио удалось поступить в Академию мастеров меча, мы поняли, что большинство обучающихся здесь – дворяне и дети богатых торговцев; простолюдинов было процентов 20 от силы. И то, что было при поступлении, – в чистом виде двойные стандарты, иначе и не скажешь. Нам с Юджио пришлось полгода потратить, чтобы получить рекомендательное письмо капитана стражи Заккарии (оно было необходимо, чтобы нам разрешили поступать); когда я узнал, что дворяне могут участвовать в экзаменах без каких-либо дополнительных условий, мне даже захотелось пожаловаться в какую-нибудь комиссию по правам человека.

Как бы там ни было, после нашего поступления сюда я выяснил, что правила Академии не различают дворян и простолюдинов… но невидимая разница существовала. Я (и Юджио, скорее всего, тоже) весь год старательно игнорировал слухи, но я и подумать не мог, что слухи эти были вызваны тем, что Рина-семпай выбрала меня слугой.

– Но если… если есть такой обычай, почему ты все равно выбрала меня?.. Если по результатам экзаменов, то там были шестеро выше меня. И они все дворяне, если бы ты выбрала кого-нибудь из них, наверно, никаких слухов бы не было…

– Но те шестеро набрали свои баллы всего лишь за исполнение. Красота стиля мне неинтересна. У меня вызвало самый большой восторг твое выступление, а не то, что понравилось экзаменаторам… Нет, «восторг» – не самое подходящее слово; правильнее сказать… – Рина-семпай прервалась, чуть улыбнулась и продолжила: – …Нет, сейчас я не скажу, почему выбрала тебя. Не раньше, чем покину Академию. Ладно, давай пока поговорим насчет завтра. Если твой подарок мне – демонстрация секретных приемов стиля Айнкрад, я с радостью приму его, Кирито.

– Аа, ага. Я рад, что эта идея тебе понравилась.

– …Однако кое-что меня беспокоит. Судя по объяснению, которое ты только что дал, похоже, ты просто забыл, что должен сделать мне подарок, и только сейчас это придумал, – полагаю, это можно интерпретировать таким образом…

– Не, конечно, нет, как ты могла так подумать! Я думал об этом с самого начала. Честно! – поспешно заоправдывался я.

– Ну ладно тогда, – лицо Рины-семпай прояснилось, но тут же стало непроницаемым. – Отложим это на потом. А сейчас пора решить, кто победил в этом бою.

– Э?.. Ай.

Внезапно я вспомнил, что у нас вообще-то поединок. Однако прежде чем я успел хотя бы ответить что-то, от деревянных мечей, только что едва соприкасавшихся, по рукам прошла сильная отдача. Это был не атакующий навык мечника, а один из немногих парирующих приемов стиля Сельрут – «Стоячая вода»; он используется, чтобы отбросить противника, когда мечи сцепляются друг с другом.

Я резко отпрыгнул назад, не пытаясь противодействовать этому приему. В отличие от «Быстрой воды», которую Рина-семпай применила в прошлый раз, «Стоячая вода» дает серьезную нагрузку на ноги, и после ее применения человек в течение короткого времени не может двигаться. А кнута в левой руке у семпая не было.

Закончим это атакой в прыжке. Едва приземлившись, я поднял меч вверх.

И тут же у меня холодок прошел по спине.

Рина-семпай держала деревянный меч двумя руками – но кнут, который должен был быть у нее за спиной, исчез. Куда он делся?! Я распахнул глаза во всю ширину, но остановить навык мечника был уже бессилен. Включился одноударный атакующий навык «Звуковой прыжок», клинок засиял синим…

И ровно в то же мгновение, как включился мой навык мечника –

Левая рука Рины-семпай выпустила рукоять меча и потянулась куда-то вверх. Потом она будто схватила что-то и взмахнула. Из ладони прямо на меня вылетело нечто белое, змееподобное – и обвилось вокруг моего бросившегося уже в атаку тела.

Кнут, который, как я считал, отлетел куда-то далеко в сторону, на самом деле был под потолком тренировочной площадки. Там он висел все то время, что мы стояли, сцепившись мечами.

Понял я это, уже падая на спину; потом мой затылок вмазался в пол.

Я лежал и тупо любовался пляшущими перед глазами звездочками. Потом мне показалось, что где-то надо лбом раздался тихий вздох.

Глава 2

Крупнейшим городом Северной империи Норлангарта – да нет, всего Мира людей – является столица Центория, расположенная за круговой стеной диаметром десять километров… то есть десять килолу в единицах измерения этого мира.

Первый уровень парящей крепости Айнкрада тоже был десятикилометровым кругом. Словом, эти две больших зоны имеют абсолютно одинаковую площадь и форму. Размер Центории по меркам виртуальных миров совершенно немыслимый, и население громадное – больше 20 тысяч человек.

Этот город отличается и довольно уникальной структурой. Его крест-накрест пересекают мощные стены, которые делят городские кварталы на четыре области. Можно сказать и по-другому: четыре стены пересекаются, образуя 90-градусные секторы. Самое потрясающее здесь то, что эти четыре части, которые называются «Северная Центория», «Восточная Центория», «Западная Центория» и «Южная Центория», являются столицами четырех империй, на которые поделен весь гигантский Мир людей.

Иными словами – столицы четырех великих империй все находятся посреди Мира людей и отделены друг от друга лишь стеной.

Когда я это осознал, я был в шоке. Император, главные силы армии, штаб-квартира рыцарей Империи – все это должно быть здесь, в столице. Если вдруг будет война – это значит, сразу начнется генеральное сражение? Я едва не задал этот вопрос Юджио, но вовремя спохватился. В этом мире, где даже воровства нет – что уж говорить об убийствах, – войны между империями просто невозможны.

Несмотря на то, что столицы разделены мраморными стенами (их называют «Вечными стенами»), для прохождения через которые требуется особое разрешение, в Северной Центории, если приглядеться, можно обнаружить немало черноволосых людей из Восточной империи, загорелых – из Южной, тощих – из Западной; в основном это либо торговцы, либо туристы. Все они иностранцы, но, возможно, благодаря общему языку (хотя мне попадались странные акценты) ссор между ними и местными не происходит.

Я не чувствовал даже враждебности по отношению к иностранцам – что уж говорить о возможности войны. И причиной этого была, вне всяких сомнений, белоснежная башня, возвышающаяся в центре столицы, в центре всего Мира людей.

Центральный собор Церкви Аксиомы.

Вершина всегда прячется в облаках, будто растворяясь в них, так что я не в силах определить, насколько же высока эта башня. Возможно, если на нее смотреть от самого подножия, она выглядела бы еще более величественно, но квадратная территория собора тоже огорожена высокой стеной, так что внутрь даже заглянуть не получалось. Вечные стены, рассекающие Центорию, плотно примыкают к четырем углам белой стены собора… или, возможно, правильнее сказать – они расходятся от собора.

Замечу кстати, что Вечные стены рассекают не только Центорию. Они проходят сквозь круговую внешнюю стену города и идут дальше – через леса, луга, пустыни – до самого Граничного хребта в 750 километрах от столицы. Никакой строительной техники в здешнем мире, естественно, нет, так что мне даже подумать страшно, сколько времени и сил ушло на возведение этих стен.

Это означает, что власть Церкви Аксиомы абсолютна.

Грандиозная башня, крепость, из которой можно видеть все четыре империи, возвышается в самой сердцевине Мира людей. Возможно, здесь, в Подмирье, люди воспринимают обитателей других стран примерно так же, как я, «житель Сайтамы», воспринимаю «жителей Токио» – по крайней мере такое у меня сложилось впечатление.

А какая вообще нужда делить Мир людей, в котором и сотни тысяч обитателей не наберется, на четыре страны? Такой вопрос возник у меня в голове; ответа на него я не нашел до сих пор. И зачем нужна Церковь Аксиомы над всеми этими государствами, я тоже понятия не имел.

В Церкви Аксиомы есть как гражданские служащие (священники и старшие священники), так и военные (Рыцари Единства), но их немного. Меньше ста, судя по тому, что мне рассказывала Рина-семпай. А вот общее число рыцарей и солдат в четырех империях достигает двух тысяч человек. Однако же я не нашел никаких записей о том, чтобы императоры бунтовали когда-либо против Церкви Аксиомы… Потому ли, что даже императоры неспособны идти против Церкви и Индекса Запретов? Или же несколько Рыцарей Единства сильнее, чем двухтысячная армия? Или и то, и другое?..

Величественный собор Центории, уходящий вершиной в небо, с территории Академии было видно отовсюду. Закончив свою так называемую тренировку с Риной-семпай, я быстро вышел из общежития элитных учеников на прохладный вечерний воздух и поднял взгляд на далекую белую башню, окрашенную закатом в оранжевые и синие тона.

Если там, на вершине башни, стоит сейчас какой-то наблюдатель и осматривает этот Мир людей, то он из реала, как я? Или же он тоже обитатель Подмирья, искусственный Пульсвет? Даже если наш с Юджио план будет развиваться успешно, я лишь через полтора года найду ответ на этот вопрос. Конечно, если ускорение времени действительно тысячекратное, в реале пройдет всего десять часов, но для меня-то это все равно долго.

Прошло уже два года с тех пор, как я очнулся в лесу близ деревушки под названием Рулид. За это время я провел немало бессонных ночей, когда меня всего трясло от тревоги, порожденной непониманием ситуации, и от безумного желания увидеть Асуну, Сугуху, родителей и друзей.

Но в то же время – мне было чуток страшновато думать о том, что будет, когда я найду «выход» на вершине собора. Разлогинившись из этого мира, я навсегда распрощаюсь с множеством людей. С Селькой и другими детьми, которых давно уже не видел; с несколькими друзьями по школе; с Солтериной-семпай, которая приглядывала за мной и учила меня как своего слугу весь прошедший год; и, наконец, с моим первым и единственным «партнером» Юджио.

С самого начала я не мог воспринимать их как обычные ИИ. Помимо маленького различия, что их души обитают в другой среде, они такие же люди, как я. В это я твердо верил все те два года, за которые перебрался из Рулида в Заккарию, а потом в Центорию.

Нет, это не просто чувство привязанности к Юджио и остальным. В этом необъятном и прекрасном мире я…

Здесь я сделал глубокий вдох, с усилием оборвал свою мысль и спрятал ее в глубине сознания.

Я опустил глаза; передо мной возникло старое на вид здание. Двухэтажный каменный дом с крышей, выложенной зеленой черепицей. Это было общежитие, где жили 120 младших учеников Академии мастеров меча.

Больше всего мне хотелось незаметно прошмыгнуть на второй этаж, в свою комнату, но местные правила исключали такую возможность. В отличие от общежития элитных учеников с его более-менее свободными порядками, в общежитиях младших и старших учеников (последнее располагалось чуть поодаль) царили жесткие правила, напоминающие мне те, что были у «Рыцарей Крови» в старом SAO.

Собрав волю в кулак, я поднялся по каменным ступеням к главному входу и как можно осторожнее открыл створку. Крадучись шагнул в холл, сделал еще шаг, потом еще – и вдруг услышал справа легкое покашливание. Едва не подскочив, я обернулся на источник звука и встретился взглядом с женщиной, сидящей за стойкой. Ее каштановые волосы были аккуратно стянуты в пучок, и вообще вся ее внешность была само воплощение строгости. Ей было за 25.

Я опустил левую руку к пояснице, прижал правый кулак к сердцу – «рыцарский салют» – и громко объявил:

– Младший ученик Кирито в общежитие вернулся!

– …Однако, похоже, вы просрочили назначенное время на тридцать восемь минут.

Часов в этом мире нет, так что узнавать время можно только с помощью «Часовых колоколен», установленных повсюду (в том числе в Академии) и звонящих каждые полчаса. Вообще-то можно определить и точное время, однако для этого нужно высокоуровневое заклинание; но почему-то эта женщина, комендант общежития госпожа Азурика, знала, что сейчас ровно 5.38 вечера; какой-то внесистемный навык, что ли, она применяет?

Продолжая удерживать рыцарский салют, я понизил голос и ответил:

– Я получал дополнительные наставления и практические советы от моей наставницы, элитной мечницы Сельрут.

Услышав эти слова, госпожа Азурика посмотрела на меня своими синевато-серыми глазами. То ли ее жесткие манеры, то ли знакомое имя – так или иначе, она постоянно напоминала мне кое-кого. Я подумывал уже, что как-нибудь надо бы у нее спросить: «Нет ли у вас на севере родственницы, которую зовут Сестра Азария?» – но, к сожалению, мне никак не представлялось возможности. Почти все мои разговоры с ней сводились к тому, что я получал нагоняи и выговоры – как, собственно, и сейчас.

– …Что ж, ничего не поделаешь, ведь это обязанность слуги – получать наставления от мечников. Но вы, младший ученик Кирито, возможно, ни разу не воспринимали это именно как обязанность, а лишь использовали как повод опаздывать домой… Такое подозрение у меня зародилось давно, и пока что вам не удается его рассеять.

Я вышел из стойки рыцарского салюта, поскреб правой рукой в затылке и, вытянувшись в струнку, выдавил улыбку.

– Вы, вы, наверно, шутите, Азурика-сэнсэй. Моя единственная цель – научиться лучше обращаться с мечом! А опоздания – всего-навсего побочный эффект. Я никогда не стремился опаздывать нарочно, ну что вы!

– Понятно. Значит, вы весь год так усердно трудились, что даже время от времени нарушали комендантский час. Похоже, вы изрядно отточили свое мастерство. Если вы желаете увидеть результат своего обучения, я с радостью проведу с вами тренировочный поединок, как вам такая мысль?

Ой. Едва услышав эти слова, я застыл на месте.

Священный Долг госпожи Азурики был – «комендант общежития младших учеников Академии мастеров меча Северной Центории», вовсе не «учитель-мечник». Однако почти все взрослые работники Академии сами ее заканчивали когда-то, а это значило, что способности госпожи Азурики по части работы с мечом были отнюдь не ординарными. Любой ученик знал: тех, кто, хоть и не нарушает правила напрямую, но делает что-то плохое, ждет очень суровое «дополнительное занятие» с ней, специалисткой в стиле Норкия.

Что же тогда будет, если кто-то нарушит правила… к счастью, такого не происходило никогда. Все обитатели этого мира, искусственные Пульсветы, обладают такой особенностью – они принципиально не способны идти против правил. Существует лишь одно исключение – я, чей Пульсвет живет в другой среде.

Если вдуматься – просто чудо, что я за целый год умудрился ни разу не нарушить правил Академии. Проглотив эту мысль, едва не вырвавшуюся у меня в виде слов, я лихорадочно замотал головой.

– Нет-нет, как я смею беспокоить вас, Азурика-сэнсэй? Я ведь всего лишь один год обучаюсь.

– Вот как? Ну что ж, тогда позвольте мне увидеть результаты вашего обучения по окончании второго курса.

– …Да, несомненно.

Я сделал шаг назад, потупившись и изо всех сил молясь про себя, чтобы через год она забыла это обещание. Госпожа Азурика наконец опустила взгляд к какому-то документу, который держала в руках, и сказала:

– Ужин начнется через семнадцать минут. Постарайтесь не опоздать.

– К-конечно! Прошу меня извинить!

Я поспешно поклонился, развернулся на месте и на предельной дозволенной скорости помчался вверх по большим ступеням главной лестницы. Мы с Юджио обитали в комнате 206 на втором этаже. Всего там жило десять человек, но остальные восемь были обычными хорошими парнями. Девушки из комнаты 106 и юноши из 206 были простолюдинами; остальные сто учеников – дворянами и детьми богатых торговцев. Это было сделано специально, чтобы избежать щекотливых ситуаций в комнатах… ну и из других подобных соображений. Ловко избегая столкновений с учениками, весело болтающими в коридоре по пути в столовую, я добрался до дальней двери в западной части здания; едва я вбежал в комнату…

– Что так поздно, Кирито!

…меня поприветствовал знакомый голос.

Голос, естественно, принадлежал моему напарнику, сидящему на предпоследней справа койке… точнее, моему напарнику, поднявшемуся с койки, Юджио.

Он стоял, уперев руки в бедра; сейчас он был сантиметра на три выше, чем два года назад, и куда мускулистее. Этого следовало ожидать, ведь ему стукнуло уже 19… Впрочем, мягкое выражение лица и блеск зеленых глаз остались абсолютно теми же, что при нашей первой встрече. За это время произошло много неприятных событий – и за полгода службы в городской страже Заккарии, и за год учебы здесь, в Академии, – но его открытая и прямая душа не искривилась ни на чуть-чуть.

Если говорить обо мне – личность моя не изменилась, но пугало то, что с телом произошло то же, что и у Юджио. Я тоже стал выше ростом и нарастил мышцы. Когда я угодил в этот мир, мне было 17. То есть между мной в реальном мире и мной в Подмирье было уже два года разницы.

В SAO я проторчал два года, пока не выбрался оттуда, и то потом мне было здорово дискомфортно; а сейчас, если хорошенько подумать о положении дел – возможно, мне тут предстоит еще три-четыре года провести, прежде чем я выйду… Такая мысль крутилась у меня в уголке сознания, пока я шагал навстречу Юджио. На ходу я сделал правой рукой извиняющийся жест и сказал:

– Прости, что заставил ждать. Сегодняшняя тренировка с Риной-семпай слишком затянулась…

– …Ладно, сегодня же последний раз, так что я вполне понимаю, – ответил Юджио, покосившись на меня, а потом вдруг улыбнулся. – На самом-то деле я тоже опоздал на двадцать минут. Слишком увлекся разговором с Голгоссо-семпаем в его комнате.

– Что, так ты был совсем рядом со мной, всего-то вверх по лестнице… Однако это для меня сюрприз. Я всегда думал, что Госсо-сан из тех, кто последний урок преподает с помощью меча.

Пройдя мимо Юджио, я подошел к самой дальней койке с тумбочкой, стоящей возле стены, и убрал в ящик перчатки, налокотники и наколенники. В реальном мире, если бы я так обращался с защитным снаряжением для кендо, оно совсем скоро стало бы вонять, но в этом мире бактерий не существует, так что о подобных вещах можно не беспокоиться. Униформа, совсем недавно из-за напряженной тренировки мокрая от пота, хоть выжимай, уже успела высохнуть… а Рина-семпай, кстати, вообще не потела с начала и до конца.

Избавившись наконец от веса экипировки, я поднял голову, и Юджио, неловко улыбнувшись, ответил:

– Не нужно думать так про Госсо-семпая, на самом деле он много и теорией занимается… нет, это не совсем правильно. Он сказал, что важны и ментальные аспекты, и эстетические…

– Аа, это я могу понять. По-моему, стиль Больтио, которым он пользуется, больше рассчитан на то, чтобы решать бой одним мощным ударом, если сравнить со стилем Норкия.

– Ага. Наш стиль Айнкрад основан на том, чтобы отвечать в критические моменты. Но семпай мне часто говорил: «Иногда мечник должен поставить все на свой несгибаемый дух и нанести один грандиозный удар!» …А сегодня был последний раз.

– Ясно. Да, может, и так. Кстати, да, в последнее время я заметил, что твои движения меча стали мощнее… А что будет, если я объединю стиль Айнкрад, где главное – реагировать в критические моменты, и текучий стиль Сельрут?

…Так беседуя, мы вышли из комнаты.

Похоже, остальные восемь человек уже ушли в столовую – во всяком случае, в коридоре мы их не видели. В нашем общежитии есть всего одно правило касательно ужина – он кончается в семь; так что вполне можно являться в столовую и после шести. Однако если мы пропустим молитву перед ужином, будет неприятно. Для других учеников, дворян, мы всего лишь «задирающая нос чернь, попавшая почему-то в число двенадцати слуг».

Разогнавшись до предельной боевой скорости, мы побежали в большую столовую, расположенную в восточной части общежития. То, что комнаты учеников-простолюдинов располагались дальше всего от столовой, отнюдь не было совпадением. Я слышал, что в общежитии старших учеников комнаты простолюдинов тоже располагаются неудобнее всего. Но начиная с четвертого месяца нам не придется ходить в такую даль – надеюсь. Потому что на экзамене в конце месяца мы попадем в число двенадцати лучших, и это обеспечит нам статус элитных учеников на будущий год.

Юджио, судя по всему, думал о том же; он тихонько произнес:

– …Осталось не так уж много дней «быстрой ходьбы по коридору».

– Ага, по сравнению с тем, что здесь, в общаге элитных учеников полная свобода… Но, Юджио, меня по-прежнему кое-что беспокоит в плане житья элитника…

– Можешь не говорить, я и так знаю. То, что придется брать слугу-ученика, да?

– Правильный ответ. Я сам очень рад, что помогал Рине-семпай и получал ее наставления… но самому оказаться семпаем…

– Ага… понятия не имею, что будет, если моим слугой окажется дворянин…

Мы хором протяжно вздохнули.

К этому времени мы как раз добрались до конца коридора. Толкнули створки дверей прямо перед собой, и на нас тотчас нахлынул веселый гвалт. Столовая была одна на оба этажа; это было единственное помещение, которым парни и девушки пользовались вместе. Парни, составляющие большинство среди 120 учеников, в основном сидели за столами вместе; девушки тоже; однако посередине весело болтали и смеялись самые бойкие представители обоих полов. В этом отношении разница с реальным миром была невелика.

Мы с Юджио поспешно сошли по ступенькам, взяли со стойки подносы с ужином и направились к незанятому столику в углу. И тут же прозвонил шестичасовой колокол. Мы таки не опоздали. Я облегченно выдохнул.

Староста общежития (естественно, дворянин высокого класса) встал и начал молитву Церкви Аксиомы. Все ученики в унисон подхватили: «Аве Админа». Я понятия не имел, что эти слова означают. Ну и наконец пришла пора есть.

На ужин сегодня была жареная белая рыба в ванильном соусе, салат, суп из кореньев и две булочки. Меню не сильно отличалось от того, чем меня кормили в церкви Рулида и на ферме близ Заккарии. Просто удивительно, что в Академии, где столько дворян, подают такую простую пищу; однако те, похоже, ничего против не имели и принялись ее уписывать.

Причина в том, что, хоть они и дворяне, их стиль жизни довольно прост… а может, все и не так. Не исключено, что все из-за уникального «ресурса пространства» Подмирья. Как-то так: система предусматривает некий предел количества объектов, которые могут быть произведены в данной области. Это означает, что за конкретный промежуток времени можно получать лишь определенное количество культурных растений, скота, диких зверей, рыбы; и обойти это ограничение нельзя.

Если бы дворяне набрали себе горы еды, кто-то из простолюдинов умер бы от голода. То есть – их Жизнь бы уменьшилась. А это было бы прямым нарушением Индекса Запретов, параграфа «Без уважительной причины не дозволяется уменьшать Жизнь другого человека» – на такое не способны не только дворяне, но даже императоры. В этом смысле стремление заграбастать себе еду равносильно уменьшению Жизни других, а значит, запрещено… ну, такая вот версия.

Но даже если дворяне не требуют для себя роскошной пищи, это еще не значит, что все они милые люди.

– …Мне просто невыносимо завидно, Райос-доно!

Поймав краем уха произнесенные за нашими спинами слова, мы с Юджио раздраженно переглянулись.

– Мы потратили столько труда и пролили столько пота, когда убирали столовую, а некоторым достаточно явиться и получить свой ужин. Не повод ли для зависти?

Другой голос ответил (с явным намерением, чтобы слова были услышаны):

– Не говори так, Умбер. Слуги-ученики тоже стараются, просто мы этого не видим.

– Ху-ху, тоже верно. Я слышал, слуги-ученики обязаны выполнять все, что требуют их наставники.

– Если бы у нас был наставник-простолюдин или с запятнанным прошлым – даже и не знаю, что нас заставили бы делать.

Если среагируем на их насмешки – сыграем им на руку. Так что я просто изобразил спиной пренебрежение и сосредоточился на собственной вилке. Но, хоть мне и удалось не взорваться, внутри меня все кипело. Если б они говорили только о нас с Юджио, то ладно еще, но их «простолюдин» относился к наставнику Юджио Голгоссо-семпаю, а «запятнанное прошлое» – к моей наставнице Солтерине-семпай.

Способы этой парочки доставать нас не сводились к насмешкам над нашими наставниками. Они ведь с самого начала нас имели в виду, когда говорили, что «некоторые просто берут и приходят». Здесь были и другие слуги-ученики, помимо нас с Юджио, но только мы заявились впритык ко времени ужина. Так что их насмешки были нацелены на нас с самого начала.

Мы еще в Заккарии встречали довольно неприятных типов. Например, Игом Заккалайт, с которым я сражался в турнире мечников, был вполне типичным снобом; но то, как эти двое в Академии трепали языками, когда хотели ужалить побольнее, весьма впечатляло. Это была одна из причин, почему мысль «здешние жители – всего лишь искусственные Пульсветы, ИИ» больше не приходила мне в голову; способствовал этому и их весьма богатый словарный запас.

– …Ладно, всего несколько дней еще продержаться.

Эти слова тихо произнес сидящий рядом со мной Юджио, отламывая кусок булки.

Смысл их был – «когда станем старшими учениками, мы и эти двое будем в разных общежитиях». Для Юджио это были довольно-таки нахальные слова, однако произносил он их не без оснований.

Из 120 младших учеников лишь двенадцать становятся «слугами-учениками»; выбирают их двенадцать «элитных учеников» – второкурсников, закончивших первый курс с лучшими результатами.

Когда человек становится слугой, он освобождается от обязанностей по уборке общежития и починке своего снаряжения. Однако после занятий слуга должен явиться в общежитие элитных мечников и выполнять обязанности перед своим наставником: убираться в его комнате, прислуживать ему лично и быть спарринг-партнером.

Двое, перекидывающиеся ядовитыми репликами, в число слуг не входили – это означало, что на вступительных экзаменах их оценки были хуже, чем у нас с Юджио. За прошедший год их положение в списке колебалось где-то в двадцатых-тридцатых номерах, так что прогноз Юджио, что они не станут элитными учениками, выглядел разумно.

…Но так ли это на самом деле?..

Держа в руке столовый нож, я глядел на фигуры за моей спиной, отражающиеся в полированном серебре.

Та парочка, сидящая за столиком чуть поодаль, продолжала обмениваться саркастическими фразочками, оглядываясь по сторонам. Парня с зачесанными назад серыми волосами, который сидел слева, сложив руки на затылке, звали Умбер Зизек, он был, кажется, отпрыском дворянской семьи четвертого класса. Справа сидел ученик с вьющимися светлыми волосами, стянутыми сзади в хвост, – старший сын дворянина третьего класса Райос Антинос. В Академии дворяне первого класса не обучались (похоже, они могли позволить себе нанять персональных преподавателей и обучаться у них), а из второго класса были Уоло Левантейн и еще несколько человек. Так что дворяне третьего класса были здесь весьма почитаемы.

Однако не все дворяне высокого класса были такими. Я с ними вообще-то не очень общался, но первый меч Академии Уоло всегда отличался молчаливостью, а Рина-семпай, тоже из семьи третьего класса, как и Райос, была открытым и исключительно порядочным человеком.

В любом случае Райос и Умбер, похоже, типичные мальчики-дворянчики с длинными языками и короткими руками… Но нет ли в них еще чего-то? Такой вопрос я задавал самому себе не раз. Не знаю, везло мне или нет, но об их силе я ничего сказать не мог, поскольку никогда с ними не спарринговал; однако была вероятность, что они просто не очень напрягались на экзаменах, проводимых каждые три месяца… и на вступительных тоже.

Естественно, если они так делали, то исключительно из-за того, что двенадцать человек, получивших лучшие оценки на вступительных экзаменах, становятся слугами элитных учеников. Вообще-то здесь, в Академии, это считается почетным, но Райос и остальные такие же гордые собой, видимо, считали, что необходимость выполнять приказы наставников их принижает.

Конечно, все это лишь ни на чем не основанные догадки, но, когда я на тренировках видел их стиль, у меня мурашки бежали по спине. Я чувствовал прущую из них самоуверенность, свойственную лишь дворянам высоких классов, и происходящую из нее силу воображения.

– …Эй, Кирито, тарелка уже пустая.

Юджио пихнул меня локтем, и лишь тогда я заметил, что уже какое-то время тыкаю вилкой в опустевшую салатницу. Я поспешно поднес нож, который держал в правой руке, к тарелке, чтобы порезать рыбу, но обнаружил, что жареная рыба тоже умудрилась исчезнуть. Похоже, я слишком сосредоточился на компашке Райоса и упустил шанс насладиться едой – вторым удовольствием в моей нынешней жизни. Выходит, они меня таки подловили?

Да и первое удовольствие, тренировки с Риной-семпай, сегодня закончилось…

…Нет, еще нет. Моя работа слуги – да, официально закончилась; но завтра, в день отдыха, я должен выполнить важное обещание – показать свои навыки мечника.

Вспомнив наконец кое-что важное, я отложил вилку и нож и придвинул лицо к Юджио.

– Слушай, Юджио. Я попозже хочу попросить тебя кое о чем. После ужина пойдем сходим во двор.

– Ясно, хорошо. А я как раз хотел спросить, как твой «цветник» поживает.

– Ху-ху, нормально поживает. Наверняка успею закончить к церемонии выпуска.

– Хе, буду ждать с нетерпением.

Закончив перешептываться, мы взяли подносы и встали. Прошли мимо продолжающей трепаться компании Райоса и поспешили удалиться, пока наши носы не отвалились от животного какого-то запаха парфюма, который те типы на себя выливали.

Вернув посуду на стойку, мы вышли из столовой и глубоко вздохнули.

Колокол прозвонил всего несколько минут назад, так что сейчас было немного за 6.30. До десяти вечера у нас свободное время, но покидать общежитие нельзя, а после восьми нельзя и из комнат выходить. Так что сейчас мы можем только тренироваться или учить теорию… впрочем, я каждый день после ужина делал еще одно «домашнее задание».

В западной стене общежития (с противоположной стороны от столовой) была маленькая дверка, а за ней небольшой цветник. Его огораживала высокая металлическая решетка, и, хотя он был не под крышей, все же считался территорией общежития.

Квадратный цветник был поделен на четыре клумбы. На клумбах росли разные типы растений; одни цвели, другие лишь пускали побеги. Уход за ними был поручен нескольким ученикам. Эти растения выращивались не для красоты – они использовались как катализаторы на уроках Священных искусств. Сажали их каждые три месяца, так что плоды можно было собирать круглый год. Если высушенный плод раздавить пальцами, высвобождается Священная сила, и ученики используют ее для отработки заклинаний.

Конечно, земля и солнце тоже дают этот ресурс, но сила земли в городе слаба, а на силу солнца влияет погода. Чтобы 120 человек с каждого курса могли одновременно и без сбоев применять заклинания, одной лишь Священной силы, разлитой в пространстве, недостаточно.

Сейчас была весна, так что цвели синие анемоны на северо-восточной клумбе. Они, похоже, в это время года наиболее эффективны, как ноготки летом, георгины осенью и каттлеи зимой… в общем, цветы, которые в данное время года дают больше всего ресурсов.

Важность этих растений можно было понять уже потому, что за примерно 380 лет существования Подмирья, в течение которых флора и фауна постоянно менялись, эти цветы остались такими же, как в реальном мире. Я, правда, терялся в догадках, насколько близка к реальной здешняя экосистема.

Когда растение отцветает, вырастает округлый плод. Если этот плод сжать между пальцами, из него выходит зеленое сияние, «Священная сила»… непохоже, чтобы это имело какое-то отношение к реальности.

На уроках Священных искусств учитель рассказывал, что, кроме «четырех Великих Священных Цветов», существует еще чудесное растение «роза», которая дает множество ресурсов и плодоносит несколько раз в год. Ее не дозволяется выращивать не только простолюдинам, но и дворянам, и даже императорам. Если кто-то хочет посмотреть на розы, ему приходится идти в горы и искать те редкие места, где они растут. Услышав это, я осознал, что ни разу с тех пор, как явился в этот мир, не видел настоящей живой розы. Если так – вполне понятно, почему ее изображение является символом Божественного инструмента.

Продолжая наслаждаться красотой анемонов, я двинулся крестообразной тропинкой между клумб на запад. Там стоял большой железный навес, под которым были аккуратно сложены лопаты, шланг и прочий садовый инвентарь.

Рядом с навесом в неприметном уголке стояла цветочная кадка. Мы с Юджио сели на корточки перед ней.

– Они хорошо растут, правда. Но так и не цветут?

На слова друга я энергично кивнул.

– Уже три раза не получилось. Хорошо бы на этот раз зацвели…

В этой кадке мы выращивали растение с синеватыми стреловидными листьями. Называлось оно «зефирия», и, думаю, в Подмирье это очень редкое растение. Ресурсов оно приносило немного, но цвело немыслимо красиво… по крайней мере мы так думали. Почему же мы не знали точно? Да потому что ни я, ни Юджио, ни вообще кто-либо в Империи Норлангарта никогда не видели живую зефирию.

Зефирия растет по ту сторону Вечной стены, в Империи Весдарата. Никто никогда не сажал ее в Северной империи и уж тем более не встречал в диком виде.

Империи торгуют между собой (хотя не сказать чтоб очень активно), так что я бы не удивился, увидев импортные цветы или вообще растения. Однако же – никогда не видел. Дело в том, что не существует такого Священного Долга, как «торговец цветами». А не существует его потому, что «цветы, не пригодные в пищу, дозволено сажать только ради личного удовольствия. Нельзя впустую тратить Священную силу на их продажу». Есть, правда, «торговцы травами», которые сажают семена растений на фермах, – но это относится только к четырем Священным Цветам. В общем, такая идеология здесь работает, и весьма эффективно.

Где же тогда я раздобыл эту кадку с зефирией?..

– Ты, кажется, тогда последнюю горстку семян достал, да, Кирито?

Услышав вопрос Юджио, я кивнул.

– Ага, так что это последний… последний шанс. Тот тип в лавке пряностей сказал, что в следующий раз закупит их уже осенью.

…Да, хоть цветы никто и не продает, зато есть люди, которые продают семена. Если семена зефирии истолочь в порошок, они источают сладкий ванильный аромат. Поэтому их покупают в небольшом количестве у Западной империи для производства десертов… это я случайно узнал прошлой осенью.

Я практически не тратил деньги, которые заработал в страже Заккарии, так что купил у торговца пряностями сколько смог семян – у него, правда, имелся лишь маленький мешочек – и начал пытаться прорастить их.

Мой внезапный интерес к цветоводству был вызван двумя причинами.

Во-первых, выращивание зефирии должно было стать экспериментом с тайной системой этого мира, которую я назвал «системой отображения».

Зефирия ни за что не будет расти в почве Норлангарта – так мне сказал торговец пряностями. Я решил достать почву Западной империи и посадить семена туда; я даже пробежался до границы империй в пригороде столицы и выкопал немножко земли. Однако первая порция семян так и не проросла; вскоре их Жизнь упала до нуля, и они исчезли. Но такой исход не был заранее задан людьми из реального мира, создавшими Подмирье и управляющими им. Зефирия отличается от анемонов, каттлей и прочих растений тем, что в реале такого растения не существует.

Почему же тогда зефирия растет в Западной империи, но отказывается расти в северной?

Вне всяких сомнений – потому что обитатели этого мира твердо верят, что так должно быть. Воображение людей, которое они называют «это общеизвестно», привело к тому, что характеристики зефирии стали такими, какие они есть. Раз так – если мое воображение будет вдесятеро сильнее, чем «здравый смысл» местных жителей, и если я сосредоточу его на нескольких десятках семян, вдруг мне удастся переписать эти параметры, пусть даже на короткое время?..

Попытка собственными силами превзойти коллективное воображение тысяч людей – это звучит весьма нереалистично, но – кто знает?

Я собирался противостоять очень старому знанию, которое передавалось из уст в уста на протяжении многих веков. В нынешнем Подмирье едва ли многие реально думают о том, что «зефирия может расти только в Западной империи!»… может, даже вообще никто не думает. Иными словами, характеристики зефирии, возможно, не так уж прочно зафиксированы.

Значит, если я буду повторять одно и то же каждый день, если я сосредоточу на семенах всю силу моего воображения… нет, если я каждый день буду молиться, чтобы они расцвели, – сумею ли я превзойти замшелое «это знают все»?

После этих раздумий я с прошлой осени начал поливать цветы водой и воображением одновременно.

Во второй раз, как и в первый, у меня совсем ничего не вышло. Но в третий раз семена дали побеги миллиметров по пять. Они все равно завяли, но это уже был прорыв через «невозможно». В последний, четвертый эксперимент я отправил все оставшиеся у меня семена, а потом приходил сюда два раза в день – утром, перед занятиями, и вечером, после ужина; и шептал им, сосредотачиваясь сильнее, чем когда-либо прежде: «Вы обязательно прорастете, вырастете и распуститесь прекрасными цветами».

В последнее время, нашептывая эти слова, я иногда замечал слабое сияние, окутывающее нежные ростки. Наверняка это мне казалось… мое сознание играло со мной; но я продолжал твердо верить, что 23 побега в этой кадке вырастут и дадут прекрасные цветы.

– Держи, Кирито. Я принес воду.

– …Ой, прости.

Похоже, Юджио успел наполнить лейку, пока я тут торчал перед кадкой. Поблагодарив, я взял лейку, и Юджио с улыбкой произнес:

– Кстати, Кирито, я тебя знаю уже два года, но я и понятия не имел, что ты такими вещами интересуешься.

– Нуу, да, я и сам не знаю, почему…

Вообще-то я это просто наугад сказал, не вкладывая в слова какого-то смысла. Однако лицо Юджио изменилось; придвинувшись ко мне ближе, он сказал:

– Не, это значит, что к тебе возвращается память. Кирито, ты, возможно, выращивал цветы у себя дома, прежде чем попал в Рулид… или твой Священный Долг был раньше каким-то таким…

При этих словах я мог лишь тупо уставиться в лицо своему другу. Наконец, поспешно прокашлявшись, я ответил:

– П-понятно… да нет, с чего бы? Я же о растениях ничего не знаю. Только разузнал кое-что у садовода Миллера и других…

Я практически забыл уже – я ведь «Дитя, украденное Вектором», человек, у которого бог тьмы Вектор забрал память и зашвырнул его куда-то далеко от дома. В Академии моим местом рождения был указан Рулид, так что Юджио был единственным тут, кто знал о моей «необычности». А он в последнее время ничего не говорил про мою память, так что я решил, что его это больше не волнует… похоже, я ошибался.

Услышав мой ответ, Юджио слегка кивнул, но не стал развивать тему, а просто перевел взгляд на цветочную кадку.

– Ладно, давай поливай их быстрее. Они тебя просят: «скорее, скорее».

– О, значит, ты уже можешь слышать, как они говорят, Юджио-кун?

– Разумеется, я ведь уже полгода забочусь о них вместе с Кирито.

Ладно, шутки в сторону; я устроился перед кадкой, приготовился и мысленно зашептал:

…Это очень маленькая кадка, но в ней земля вашей родины. Ничто вам не угрожает. Купайтесь в солнечном свете, впитывайте воду и раскрывайте свои бутоны.

Усилием воли я направил эти мысли в лейку и чуть наклонил ее. Капельки воды посыпались на синеватые тоненькие стебельки и листья зефирии, увлажняя их, и стекли вниз, ушли в черную почву.

В этот миг мне показалось, что все 23 стебелька окутало теплое сияние.

Это мне снова кажется, как в тот раз? Или – я обернулся к Юджио, но он, судя по всему, как раз сейчас закрыл глаза и потому ничего не заметил. Я снова взглянул на кадку, но от белого свечения не осталось и следа.

Я чувствовал вину перед Юджио, который вместе со мной занимался этим делом, затеянным чисто ради интереса (так я ему объяснил свой эксперимент), – я так и не сказал ему, что эти цветы – зефирия. Он думает, что это просто какие-то неизвестные семена, которые я достал на рынке.

Я не сказал ему правду, потому что иначе его здравый смысл стал бы противодействовать моему воображению. Цель моего эксперимента была вовсе не в том, чтобы устроить поединок воли со своим партнером, и уж тем более я этого не желал. Честно говоря, я всегда боялся, что, когда у нас, уже элитных учеников, будут экзамены-турниры, мне придется стоять лицом к лицу с Юджио…

– …Скажи, Кирито, – внезапно сказал Юджио. Я машинально обернулся; однако, хоть мне его голос, разумеется, и не послышался, следующие слова Юджио стали для меня полной неожиданностью. – Если ты все вспомнишь, что ты будешь делать дальше?..

– Э?.. Что я буду делать? В каком смысле?

– Кирито, ты изо всех сил стараешься, учишься в Академии на мечника… чтобы в итоге стать Рыцарем Единства. Ты ведь идешь вместе со мной ради моей цели, да? Моя цель – добраться до Алисы, которую забрала Церковь Аксиомы восемь лет назад, но… если к тебе вернется память и ты вспомнишь про свой родной город…

…Ты ведь захочешь вернуться, верно?

Этих слов Юджио не произнес, но его глаза говорили за него.

Хочу ли я вернуться на родину? Конечно же, мой ответ «да». Однако моя родина не в Подмирье. Страна, где есть мой дом, где все меня ждут, – Япония, она в реальном мире, снаружи…

Если я хочу разлогиниться отсюда, я должен найти администратора, или системную консоль, или что-то в том же роде. И первое предположение, где бы это все могло быть, – в самой середине Центрального собора Церкви Аксиомы в Центории. Так что я собирался стать Рыцарем Единства по совершенно иной причине, чем Юджио.

Я подавил желание мягко отчитать своего партнера – нет, лучшего друга; переложив пустую лейку в левую руку, я похлопал его по спине правой и тихо ответил:

– …Нет. Даже если я действительно верну память, я уже не уйду. Я чувствую – там, откуда я родом, я был мечником… Даже если я и интересовался цветами, естественно же, что моя главная цель – Объединенный турнир четырех империй в Центории?

– …

При этих моих словах по спине Юджио прошла слабая дрожь.

Продолжая сидеть на корточках, он глубоко опустил русоволосую голову и проговорил еле слышно:

– …Я на самом деле очень слабый человек. Если б я не встретил тебя под Кедром Гигасом, я так и продолжал бы махать топором каждый день. Священный Долг был бы для меня оправданием, почему я не думаю всерьез покинуть Рулид… и в конце концов я забыл бы Алису…

Не отрывая глаз от кирпичей у себя под ногами, он так же тихо продолжил:

– …И то же самое было, когда я вступил в стражу Заккарии, когда пришел в Центорию поступать в Академию мастеров меча. Все это я смог, потому что передо мной все время был ты, Кирито. Так что по крайней мере… я должен стать таким же сильным, как и ты, еще до выпуска – так я думал. Но когда ты сказал, что не уйдешь домой, даже если все вспомнишь… у меня стало легче на душе…

Моей ладони передался еще один толчок.

Вложив чуть больше силы в правую руку, я начал безмолвно шептать, как я шептал цветам. Ты очень сильный, именно ты решил оставить деревню ради своей цели, несмотря на то, что в этом мире повсюду законы, правила и прочие рогатки. А вслух я произнес:

– …Послушай, я ведь тоже не мог пойти в столицу один. Я не знал, куда идти, я не знал законов Империи… а главное, у меня не было ни сира. Мы с тобой смогли добраться до Академии, потому что мы были вместе. И дальше будет так же. Если мы не будем работать сообща, нам не одолеть всех этих дворян, дворянок и лучших из Имперских рыцарей, которые начали учиться работе с мечом, едва научились ходить. Чтобы стать Рыцарем Единства, уже поздно работать одному, пусть даже сверхусердно.

– …

Даже после этих моих слов Юджио продолжал молчать. Но наконец он все же прошептал в ответ:

– А… ну да, верно. Мы уже прошли большой путь. Так что надо теперь попасть в ту белую башню.

– Ага. А для этого мы должны попасть в двенадцать лучших на экзамене в этом месяце… Практические навыки ладно, вот со Священными искусствами у меня неважно… Когда мы вернемся в комнату, пообъясняй мне немного про свойства реакционных сред.

– Ха-ха, идет. Опять начинаем операцию «Работать сообща».

– Типа того.

Я снова похлопал Юджио по спине и встал.

Юджио поднялся чуть позже, улыбаясь своей обычной спокойной улыбкой. Потом вдруг склонил голову набок и, будто вспомнив что-то, спросил:

– Кстати, о чем ты меня хотел попросить в столовой?

– Э?.. А, ааа, ну да, я ведь чуть не забыл, – я развернулся к нему всем телом и будничным голосом спросил:

– Юджио, можешь мне одолжить на завтра «Меч голубой розы»?

– Хмм, не вопрос, – искренне кивнул Юджио, но тут же удивленно склонил голову. – Но зачем? Ты же говорил, что лучше упражняться с деревянными мечами, потому что тебе кажется, что иначе ощущения будут другие?

– Я говорил, да… в общем, так. Я только что пообещал Рине-семпай, что в последний день покажу ей свои настоящие приемы. А с деревянными мечами у меня, скорее всего, только двухударные выйдут.

– А, вот оно что. Ну, тогда покажи ей стиль Айнкрад на полную. Конечно, можешь взять «Меч голубой розы», но… – Юджио помолчал, потом спросил с удивленным видом: – Слушай, Кирито, ты что, забыл? Завтрашний день отдыха – тот самый день.

– Э? Какой тот самый?..

– Эй, эй. Шестое число третьего месяца. Ты ведь так ждал этого дня.

– …Аа, ах, правда? День, когда завершат его? …Ну, не то чтобы я забыл… Но я не думал, что понадобится целый год…

– Не отпирайся; забыл, да? А-ха-ха, – рассмеялся Юджио и вновь спросил: – Ну так что? «Меч голубой розы» или?..

– Нет, я хочу сделать это своим мечом. Похоже, Стейсия-сама действительно ведет меня. Ты сказал, что готов одолжить мне меч – прости.

– Ничего. Ладно, идем тогда в комнату? Я с тобой позанимаюсь, пока свет не погасят.

– …П-пожалуйста, ты только помягче там.

Я убрал лейку обратно под навес и побежал следом за Юджио, направившимся уже к выходу.

Обернулся, чтобы еще разок посмотреть на цветочную кадку, и увидел на вершине самого гордого ростка устремленный к небу бутон с капелькой воды.

Вторая причина, почему я для этого эксперимента выбрал именно зефирию… честно говоря, я даже думать о ней стеснялся.

Причина эта малость… да нет, здорово вгоняла в краску.

Глава 3

В Подмирье существует множество самых разнообразных Священных Долгов, но среди них практически невозможно найти что-либо из категории «путешественник».

«Торговцы», пересекающие границы империй, чтобы покупать-продавать свои товары, немного похожи на «путешественников», но называть их передвижения путешествиями можно лишь с натяжкой. Они ведь перевозят товары всего-то из одного места этой круглой столицы в другое – ну, скажем, из Северной Центории в Восточную. Проезжают они при этом километров пять, не больше.

Окраинные деревни, судя по всему, самодостаточны, а то, что они не могут производить сами, – например, лекарства или сложные металлические изделия, – туда доставляют конными экипажами из ближайших городов (в Рулид, например, – из Заккарии). «Бродячий артист» и «бард» в списке Священных Долгов тоже не значатся, так что, если кто-то хочет попутешествовать, он ограничен во времени одним днем отдыха в неделю.

Единственное исключение – Рыцари Единства; они могут летать на своих драконах из Центории куда угодно, вплоть до Граничного хребта в 750 километрах от столицы. Но этот Священный Долг слишком уникален.

Так что обитатели Подмирья ведут не особо подвижный образ жизни. Однако это вовсе не значит, что путешествия как таковые под запретом. Людям дозволяется отъезжать как угодно далеко от дома, если только они при этом следуют своему Священному Долгу; так, торговец мебелью из Центории вполне может отправиться на север, в Заккарию. Да я и сам, полностью следуя законам этого мира, пересек всю страну из конца в конец.

В общем, больше от характера человека зависит, хочет он путешествовать или нет. А характеры у 99% обитателей Подмирья консервативные.

Но это не означает, что людей с ненасытной страстью к путешествиям вовсе нет.

Один из таких людей – чеканщик Садре, лавка которого располагается в седьмом квартале Северной Центории.

– Вы только посмотрите на это! – прогремел хриплый голос, и перед нами с Юджио со стуком упало несколько прямоугольных каменных брусочков. Судя по сложной текстуре черного камня, это были оселки из Восточной империи. Сейчас, однако, они были стесаны до толщины меньше двух сантиметров и, как ни посмотри, в работу уже не годились.

– Оселков из кокуренгана на три года должно хватать, а эта ваша штуковина шесть моих испортила!

– П-правда?.. Мне, мне очень жаль…

Искренне извиняясь перед бурлящим от гнева владельцем заведения, я одновременно оглядывался.

В «Лавке металлических изделий Садре» повсюду виднелась разнообразная утварь, украшения и даже оружие. Сильнее всего притягивала взгляд выставка мечей, висящих на дальней стене лавки. Что делают мечи в обычной лавке металлической всячины? Когда мы с Юджио пришли сюда впервые, то робко задали этот вопрос очень взрывоопасному на вид владельцу. Его ответ был прост: «Этот старик мечтал стать кузнецом, и этот старик сделал те мечи».

Я расспросил его о различиях между кузнецами и чеканщиками в этом мире; оказалось, как ни странно, что отличаются они только используемыми инструментами. Кузнец создает свои изделия с помощью горна, молота и наковальни. Чеканщик же пользуется чеканом, молотком и рашпилем. В общем, вся разница – в горячей или холодной обработке металла.

В реальном мире я пользовался алюминиевыми запчастями для своего горного велосипеда, и литые от штампованных ничем внешне не отличались, так что я всегда считал, что это примерно одно и то же… и поэтому брякнул: «Ну, если кузнец и чеканщик оба делают мечи, то можно было стать и чеканщиком, без разницы же». Но когда я это произнес, Садре уставился на меня сердитыми глазами и буркнул: «Даже если брать один и тот же металл, результат будет совершенно разный».

Судя по тому, как он это произнес, при использовании одинаковых металлических слитков меч, выкованный при высокой температуре, будет иметь более высокий приоритет (этот самый класс объекта или как там его), чем вырубленный. Похоже, именно поэтому на Садре смотрели как на «непрактичного чудака», когда он начал изготавливать мечи.

В те годы юный и преисполненный любопытства Садре раскалялся от энтузиазма и желания его куда-то применить. Он изо всех сил работал, чтобы создать годовой запас товаров, а потом, оставив лавку на жену и подмастерья, отправился путешествовать в надежде найти материал, из которого вырезанный меч получился бы лучше, чем выкованный.

Однако, хоть это и называлось путешествием, он как ремесленник не получил разрешения покинуть страну, так что двигаться мог лишь на север от Центории. Несколько месяцев Садре странствовал из города в город, из деревни в деревню, нашел кое-какие перспективные материалы, но все они обманули его ожидания. Наконец он наткнулся на громадное дерево, выросшее до самых облаков, и было это в лесу близ северной границы.

Черный как ночь неуязвимый кедр, который не горел, даже если его поджигали, и о который ломались мечи и топоры… разумеется, речь о «древе зла», Кедре Гигасе.

Садре познакомился и подружился с тогдашним рубщиком, Старым Гариттой (ну, только тогда он был еще совсем не старым). Ему захотелось отломать ветку Кедра Гигаса, чтобы попытаться сделать из нее меч. С помощью Гаритты он влез на дерево и попробовал рашпилем отделить понравившуюся ему ветвь, но за три дня и три ночи даже царапины на ней не оставил.

Со слезами на глазах Садре отказался от своей идеи, но попросил Старого Гаритту дать ему знать, если когда-нибудь дерево срубят. Тогда он непременно вернется в тот лес за веткой.

Старый Гаритта выполнил желание Садре несколько иным образом.

В прошлом третьем месяце, когда мы добрались наконец до цели нашего долгого путешествия, Северной Центории, мы последовали указаниям Старого Гаритты и посетили лавку Садре. Увидев ветку, Садре потерял дар речи минуты на три. Еще пять минут он ее осматривал и ощупывал, потом сказал:

«Дайте мне год. Через год эта ветвь станет невероятным мечом».

«Настолько невероятным, что даже Божественные инструменты Рыцарей Единства с ним не сравнятся».

Прошел год, и вот – сегодня, 7 числа 3 месяца 380 года по календарю Мира людей, владелец лавки металлических изделий встретил нас с Юджио багровым от гнева лицом.

– Т-так значит… ме-меч готов? – робко спросил я, прерывая нескончаемый поток жалоб Садре.

– Заткнись, – фыркнул седобородый ремесленник и нагнулся. Из-под прилавка он обеими руками извлек узкий холщовый сверток и, напрягшись всем своим крепким телом, поднял.

С тупым «бум!» сверток опустился на прилавок. Владелец мастерской не выпустил его сразу. Поддерживая его правой рукой, он погладил левой бородку и сказал:

– Юноша, я пока что ничего не говорил об оплате.

– Гхх.

У меня отнялся язык. Академия мастеров меча финансируется государством, поэтому обучение в ней бесплатное. Но я покупал еду и всякое прочее в дни отдыха, так что потратил изрядную часть того, что скопил, пока служил в страже Заккарии. В то же время плата за меч (не говоря уже про год труда и шесть высококлассных оселков) едва ли будет маленькой.

– …Не беспокойся, Кирито. Я на всякий случай прихватил все свои деньги тоже.

Я был очень благодарен стоящему позади меня Юджио за эти тихие слова, но почему-то у меня все равно было плохое предчувствие.

Что если – ну, если – даже когда мы скинемся, этого все равно окажется недостаточно, чтобы расплатиться… не будет ли это нарушением Индекса Запретов? Вдруг прямо сейчас налетят полицейские – в смысле, Рыцари Единства – и упекут нас в тюрьму?..

– …Не то чтобы я не мог отдать вам его бесплатно.

После долгого молчания Садре наконец произнес эти слова, после чего мне (и Юджио наверняка тоже) захотелось облегчено выдохнуть. Однако тут же последовало «но».

– …Но, юноша, ты должен уметь управляться с этим монстром. Исходный материал был весьма тяжел, и, похоже, ты смог нести его всю дорогу до Северной Центории… но это не столь важно, эта штука могла стать тяжелее, когда я сделал из нее меч. Кузнецы и чеканщики находятся под покровительством богини Террарии, так что даже самый выдающийся меч мы можем поднимать и переносить… но даже этот старик смог поднять его всего на мел, хотя старался изо всех сил.

– …Монстр, да? – пробормотал я и опустил голову, чтобы взглянуть на сверток.

Даже сквозь толстую ткань свертка я чувствовал некое присутствие, искажающее пространство вокруг. Почему-то я был не в состоянии двинуть руку навстречу этой штуке, которая словно бы искушала меня… а может, это мое тело к полу примагнитило… так или иначе, я застыл на месте.

Два года назад мы с Юджио отправились в путешествие на юг под звуки фанфар.

У Юджио был «Меч голубой розы», который он либо носил на поясе, либо, как сейчас, хранил в ящике под своей койкой в общежитии младших учеников; а у меня была чернющая ветвь, которую я отсек от Кедра Гигаса. Старый Гаритта сказал мне попросить ремесленника Садре поработать над ней, однако в то время меня мучило сомнение, не лучше ли просто закопать ее где-нибудь в лесу.

Я до сих пор не понимаю, откуда оно у меня взялось. По логике, двум мечникам куда удобнее иметь свои собственные мечи, чем делить один на двоих; да это и куда естественнее. А значит, я радоваться должен, что появилась возможность получить оружие на уровне «Меча голубой розы», а не бояться.

Смахнув логикой это небольшое колебание, я отнес ветвь Кедра Гигаса в Центорию и передал Садре.

И вот сегодня, год спустя, эта ветвь приобрела наконец форму меча и лежит под холстом в ожидании, когда я к ней прикоснусь.

Я сделал глубокий вдох, потом долгий выдох и протянул наконец левую руку. Взяв меч прямо сквозь ткань, поднял его с прилавка. По всему телу разошлось ощущение уверенной тяжести; похоже, этот меч весил примерно столько же, сколько и «Меч голубой розы».

Холстина была всего лишь накинута на содержимое свертка, и, как только я его поднял, ткань сама сползла, открыв рукоять.

Простая веретеновидная рукоять, обернутая тонкой полоской кожи. Гарда на вид маловата – из-за того, видимо, что изначально это была ветка. Свой цвет рукоять унаследовала от Кедра Гигаса – такой же прозрачно-черный; и кожа на ней тоже была блестяще-черная.

Я перевел взгляд на ножны, в которых покоился меч; они также были из черной кожи. Протянув правую руку, я медленно сжал пальцами рукоять, а потом с усилием потянул.

Мне доводилось пользоваться огромным количеством мечей, но практически все они представляли собой VRMMO-снаряжение. Единственное исключение – старый синай у меня дома. Но тем не менее – нет, скорее, именно из-за этого – во мне всегда возникало некое ощущение, когда я брался за рукоять. Ледяное ощущение, проходившее через кисть правой руки, потом через запястье, предплечье, плечо и расходившееся по всей спине.

На первом уровне Айнкрада, когда я взял «Закаленный меч», полученный в награду за самый первый квест.

На девятом уровне, когда я взял «Меч королевы», подаренный мне королевой темных эльфов.

На 50 уровне, когда я взял черный меч «Вразумитель», выпавший из босса.

Когда я взял белый меч «Разгоняющий тьму», выкованный для меня кузнецом Лизбет.

В мире фей Альвхейме, когда после тяжелейших усилий я взял в руки легендарный меч «Экскалибр» –

И сейчас такое же, а может, даже более сильное ледяное ощущение пронзило все мое тело, так что на миг я даже потерял способность двигаться. Потом отдача, вызванная дрожью извлекаемого клинка, прошла, и я, влив больше силы в живот, вытащил меч из черных ножен полностью.

Дзиннннн! Звук, разнесшийся по лавке, был чуть ниже, чем при извлечении «Меча голубой розы». Тяжелый звук, но без жестких металлических ноток. Конечно, и от прежних деревянных мечей он отличался. В этом звуке слышалась неописуемая твердость, а еще – невероятная прочность. Изогнув запястье, я повернул острие к небу, и клинок пропел негромкое «рииин».

– Мм… – промычал ремесленник Садре.

– Уаа!.. – вырвалось у Юджио.

А я стоял, забыв дышать, и ел глазами меч у себя в правой руке.

Длина клинка была, пожалуй, такой же, как у моего любимого «Вразумителя», но ведь это я отсек ветвь от Кедра Гигаса и я же задал длину, так что этого следовало ожидать.

Клинок был такого же непроглядно-черного цвета, как и рукоять. Однако в то же время он казался чуточку прозрачным; солнечный свет, вливающийся сквозь окно, оставлял на нем золотистые отблески. По форме это был классический прямой одноручный меч – пожалуй, чуть пошире «Меча голубой розы».

Острие меча выглядело угрожающе; казалось, стоит мне хоть чуть-чуть притронуться к нему пальцем, и я порежусь.

– …Можешь им взмахнуть? – севшим голосом спросил Садре.

Я ничего не ответил, но огляделся, чтобы убедиться в отсутствии других посетителей. Юный подмастерье, похоже, не собирался выходить из мастерской.

Я развернулся и встал боком к длинному прилавку. Передо мной было больше пяти метров свободного пространства – вполне достаточно, чтобы испытать меч. Продолжая держать левой рукой ножны, я расставил ноги пошире и подсел. Это была базовая стойка для простого одноручного удара сверху вниз – я совершенно не собирался применять навыков мечника.

В пяти метрах прямо напротив меня висел круглый щит, сделанный из стальной пластины. Используя его как воображаемую цель, я замахнулся мечом.

Весь этот год я тренировался только с деревянными мечами; но этот черный был куда тяжелее. Впрочем, ощущение нельзя было назвать неприятным. Уютная тяжесть, через которую меч словно побуждал, даже умолял меня пользоваться им как дОлжно.

Устремив меч вверх, я шагнул вперед. Вместо силы запястья я воспользовался инерцией движения и одновременно напряг мысль. А затем, вложив собранную энергию в кончик меча, я сделал еще шаг вперед и разом высвободил ее.

– Сси!..

Черная вспышка прошла вниз по прямой. Мгновение спустя раздался шелест разрываемого воздуха. Острие меча остановилось на волосок от пола, но сгусток энергии удара понесся вперед, гремя половицами.

Я медленно выпрямился. Юджио зааплодировал, затем Садре громко хмыкнул.

– Понятно… значит, ученик Академии может взмахнуть этой штукой, э?

– Это очень хороший меч.

Я чувствовал, что говорить что-либо еще нет надобности. Услышав мои слова, ремесленник наконец улыбнулся и, поглаживая бороду, сказал:

– Совершенно лишние слова. На этот меч ушло шесть оселков из кокуренгана… Так или иначе, обещание есть обещание. Я не возьму с тебя денег за изготовление. Когда станешь знаменитым, просто пусти слово, что твой меч создан ремесленником Садре. Теперь он твой.

– …Огромное вам спасибо.

Я глубоко поклонился, Юджио сделал то же самое. Затем я выпрямился и убрал меч в ножны.

Садре две секунды смотрел на меч, потом хмыкнул.

– Реши, какое имя ты ему дашь. Этот меч станет символом моей лавки. Не вздумай дать какое-нибудь смешное имя.

– Уу…

Эти слова застали меня врасплох. Все мое предыдущее снаряжение было с именами изначально, возможно, поэтому с придумыванием имен у меня проблемы.

– …Я, я обдумаю как следует. Ладно, так если его Жизнь упадет, я зайду к вам, чтобы вы его подправили…

– Угу. Но позволь сказать сразу. Не рассчитывай, что и в следующий раз я все сделаю бесплатно.

– К-конечно.

После этого обмена словами я еще разок низко поклонился и вместе с Юджио сделал несколько шагов к выходу.

Вдруг сзади раздалось громкое металлическое «дынн!», так что я подскочил на месте от неожиданности. Повернув голову, я увидел Садре, который, выпучив глаза, таращился на западную стену.

Проследив за его взглядом, я обнаружил, что выставленный на продажу круглый щит разрублен надвое, и его правая половина лежит на полу.

1. Умышленная порча предметов, выставленных на продажу, есть нарушение Индекса Запретов.

2. Предмет, испорченный неумышленно, должен быть оплачен; неуплата есть нарушение Индекса Запретов.

3. Если владелец предмета прощает лицо, вовлеченное в п.2, неуплата не есть нарушение Индекса Запретов.

Я вспоминал эти новые для себя сведения, поспешно направляясь в Академию. Все еще бледный Юджио-сэнсэй, идя рядом со мной, лихорадочно шептал о том, что только что произошло.

– …Это была всего лишь проверка меча. Вовсе незачем было применять секретный прием! Ясно же, что товары могут побиться, если ты применяешь секретный прием посреди лавки!

– А-ага… но я и не собирался применять навык ме-… ну, секретный прием и все такое…

– Не отпирайся. Я сам видел, Кирито. Когда ты рубанул мечом, он чуток засветился. И что это может быть, кроме какого-то секретного приема стиля Айнкрад, о котором я еще не знаю?

– Ээ, это… в стиле Айнкрад, по-моему, такого приема нету…

Северная Центория поделена на кварталы. Самая южная часть, первый квартал (тот, что ближе всех к Церкви Аксиомы) – Имперский город; второй квартал – правительственный; в третьем и четвертом живут дворянские семьи. Особняки дворян высших классов в третьем квартале настолько роскошны, что даже дом Асуны в сравнении с ними бледнеет. Еще больше я офигел, когда узнал, что дворяне с первого по третий классы владеют также крупными участками земли за пределами Центории, которые они называют «персональными поместьями».

В персональных поместьях есть деревни, с жителями которых обращаются как со слугами тех дворян. В такой вот среде и вырастают иногда юные дворянчики вроде Райоса и Умбера.

Дальше идет пятый квартал; там находятся разные учреждения со словом «Имперский» в названии – например, штаб-квартира рыцарей и арена. Разумеется, Имперская Академия мастеров меча расположена там же.

Шестой и седьмой квартал – торговые районы; наконец, в восьмом, девятом и десятом кварталах живут обычные обитатели Центории.

Судя по тому, что я выучил на уроках географии, точно так же устроены и столицы других империй – Восточная, Западная и Южная Центории. Сколько ни думай – не похоже, чтобы это было совпадение; однако вообразить, как четыре императора собираются вместе и мило болтают, мне тоже не удавалось. Видимо, эта унификация спущена сверху шишками из Церкви.

Как бы там ни было –

Если я собираюсь пройти от лавки металлических изделий Садре (седьмой квартал) до Академии (пятый квартал), мне неизбежно придется пройти через шестой – торговый квартал, наполненный ресторанами и лавочками, торгующими едой; словом, место, полное соблазнов. Пожалуй, не будет большим преувеличением сказать, что все серебряные и бронзовые монетки в моем кошельке, которые я потратил за этот год, канули именно сюда.

Опаснее всего было то, что сейчас день отдыха, а время – два часа пополудни. На третьей восточной улице имелся один ресторанчик под названием «Гарцующий олень», и каждый раз, когда там выпекали фирменные медовые пироги, сладкий аромат растекался по всем окрестностям, серьезно испытывая мой спасбросок Воли. До сих пор мне ни разу не удалось пройти это испытание.

– …Слушай, Юджио. Здорово же, что тот дядька не стал брать с нас деньги за щит и за работу.

Произнося эти слова, я шел все медленнее. Мой напарник слегка кивнул и ответил:

– …Ага. Я только после поступления в Академию узнал, что Садре-сан – знаменитость, у него есть свидетельство ремесленника высшего класса. Если бы нам пришлось заплатить полную цену, может, нам бы всех наших денег не хватило.

– Эээ… слушай, это, может, поздновато спрашивать… но что было бы, если бы нам не хватило? Нас что, на месте арестовали бы?

– Ну, так далеко они бы не зашли. Он бы записал долг на табличке, и тебе пришлось бы его каждый месяц выплачивать, да еще с процентами.

– П-понятно…

В отличие от Айнкрада с его системой «Кардинал», автоматически ограничивающей операции с коллами, в этом мире, похоже, работает более-менее полноценная экономическая модель. А значит, я как бедный студент должен усердно трудиться, дабы прийти к процветанию?

Сдержав это благородное побуждение, я предложил Юджио:

– …Раз мы уладили наши денежные вопросы, как насчет трех?

Мой партнер вздохнул, всем видом говоря: «Я знал, что этим кончится».

– Не больше двух, – ответил он затем. Я с ухмылкой кивнул и, развернувшись влево, побежал к уголку обслуживания на вынос, где разносчица продавала свежевыпеченные медовые пироги.

Я и не заметил, когда мое тело успело полностью привыкнуть к черному мечу. Он висел у меня за спиной, удерживаемый кожаной тесьмой, но веса я не ощущал. Как будто этот меч уже несколько лет там жил.

Глава 4

Гармония меда и масла играла симфонию, растворяясь во рту. Добравшись до Академии, мы с Юджио разделились: он направился в комнату Голгоссо-семпая, а я – в служебное помещение общежития младших учеников. Мне было необходимо получить разрешения госпожи Азурики, коменданта общежития, на хранение меча в качестве личной собственности.

В реале, если бы я приволок в общежитие штуковину с клинком больше метра длиной, наверняка бы меня отругали учителя, а может, даже полицию бы вызвали, чтобы меня арестовать. Но здесь иной мир; я в Академии, воспитывающей мечников. Если только у меня всего один настоящий меч, мне вполне дозволено его проносить.

Почему только один – потому что в этом мире все оружие, включая мечи, понемногу впитывает Священную силу – ресурс пространства. Оружие, Жизнь которого слегка уменьшилась в сражении, постепенно восстанавливает ее, если его держать в ножнах и хранить как положено… как раз благодаря тому, что оно впитывает из окружающего пространства Священную силу. Ну, разумеется, если меч настолько затупится, что уже не сможет восстановиться сам по себе, придется искать точильщика, а если треснет или переломится – то кузнеца.

Если бы ученикам разрешалось держать собственное оружие без ограничений, мог найтись какой-нибудь тип, помешанный на оружии, который притащил бы сотню мечей, и в комнате вообще Священной силы не осталось бы. Видимо, именно поэтому одному человеку дозволяется иметь здесь лишь один меч.

Поскольку сегодня был день отдыха, даже госпожа Азурика не сидела на своем рабочем месте в холле – она была в служебной комнате (с открытой дверью) и разбиралась с документами. Услышав мой быстрый стук, она подняла голову, и ее синевато-серые глаза моргнули.

– Что-то случилось, младший ученик Кирито?

– Прошу прощения… я зашел просить разрешения держать меч как личную собственность.

Слегка поклонившись, я вошел в комнату и быстро огляделся. Множество кожаных папок заполняло стеллаж возле стены; еще из мебели имелись стол и стул, и больше ничего. Вот здесь эта женщина и управляет целым общежитием на 120 человек.

Услышав мои слова, госпожа Азурика склонила голову чуть набок, но тут же встала и без колебаний взяла с полки одну из папок. Достала оттуда бланк и протянула мне.

– Впишите все необходимое.

– Да, понял.

Я осторожно опустил голову и оглядел форму. Там надо было вписать простые вещи – имя и номер ученика, класс меча. С мыслью, что на этот раз мне не требуется подпись опекуна, я вписал свое имя («Кирито» катаканой), номер ученика (7) – и тут застыл. Вспомнил все, что было, – ну да: махать мечом я уже пробовал, а вот его «окно» до сих пор не открывал.

Под пристальным взглядом госпожи Азурики я поспешно снял холщовый сверток и развязал кожаную тесьму. Приотвернул ткань, чтобы добраться до рукояти и открыть окно, как вдруг –

– !..

Услышав резкий вдох, я поднял голову. Моим глазам открылось редкое зрелище: госпожа Азурика, всегда такая бесстрастная, стояла и смотрела, распахнув глаза во всю ширину.

– Ч-то-то… не так?

Услышав мой голос, госпожа Азурика несколько раз мигнула, потом покачала головой.

– Нет, ничего.

Судя по всему, что-либо еще говорить она не собиралась, так что я снова вернул взгляд к мечу и двумя пальцами сделал необходимый жест. Легонько тюкнул по кончику рукояти, и с мелодичным звуковым эффектом передо мной возникло окно характеристик.

Там значилось – «класс 46».

Подумать только – он на единичку выше, чем у Божественного инструмента, «Меча голубой розы». Неудивительно, что он такой тяжелый. Введя число в третью колонку, я обернул рукоять и протянул заполненную бумагу.

…А ну как будут проблемы. Неужели есть ограничение на класс оружия? Я сгорал от нетерпения.

– Младший ученик Кирито.

– Д-да.

– Вы… память этого меча…

На этом месте госпожа Азурика внезапно замолчала и опустила веки. Когда она подняла их обратно, на меня взглянули прежние глаза коменданта общежития.

– …Нет, ничего. Ваша форма получена. Полагаю, нет надобности говорить это специально, но запомните, настоящий меч может использоваться исключительно для одиночных тренировок. На экзаменах и групповых занятиях пользоваться им запрещено, это ясно?

– Конечно! – радостно ответил я и отправил сверток с черным мечом обратно за спину, думая при этом, не следует ли мне расспросить госпожу Азурику о ее словах только что. Но едва ли я мог рассчитывать получить от нее ответ. Так что я ограничился тем, что отдал рыцарский салют и покинул комнату.

Шагая по коридору, я озадаченно размышлял.

Память… меча?

Совершенно непонятные слова. Ну, конечно, в этом мире все предметы, включая мечи, воссоздаются с помощью технологии «Мнемовизуала», то есть «мысленной памяти». Но эта технология создана венчурной компанией RATH в реальном мире, так что, по логике, обитатели Подмирья не должны о ней даже догадываться.

Стало быть, «память меча», упомянутая госпожой Азурикой, – это именно то, что напрашивается. То есть у моего черного меча есть какая-то память. Но что именно за память? Что госпожа Азурика увидела в этом черном мече?..

Ища ответы на свои сомнения, я вышел из общежития и тут же услышал трехчасовую мелодию с колокольни над крышей. Звук был гораздо ниже, чем у колоколов, что я слышал в Рулиде, но мелодия игралась абсолютно та же.

С Риной-семпай мы договорились встретиться в пять.

Я не ощутил ни намека на скованность, когда проверял меч в лавке Садре… Можно сказать, пожалуй, что ощущение было скорее радостное – будто мой любимый меч вернулся ко мне из старого SAO. Однако лучше бы мне заранее проверить, смогу ли я применять с ним секретные приемы стиля Айнкрад – ну, то есть навыки мечника.

Как и в остальные дни отдыха (которые тут каждую неделю), почти все местные ученики разошлись по домам, а большинство тех, кто родом не отсюда, шляются по городу, так что просторная территория Академии осталась практически пуста. Здесь, на территории, имеются и лес, и речка – в общем, мне есть где отрабатывать технику; однако хотелось бы полностью исключить возможность того, что меня кто-то увидит. Потому что я собирался пробовать «многоударные комбо», которых ни в одном здешнем стиле нет.

Почему навыки мечника существуют в Подмирье?

Почему не существует многоударных навыков?

Проведя в этом мире уже без малого два года, я до сих пор и близко не подобрался к ответу на эти вопросы. Все, что мне приходило в голову, – что какой-нибудь сотрудник RATH при создании Подмирья воспользовался каким-то образом пакетом «Семя»… но даже если так, это не объясняло всего.

Ведь программный пакет «Семя», находящийся в свободном доступе и содержащий упрощенную версию «Кардинала», не имел в своем составе навыков мечника. Сейчас, в 2026 году, среди множества VRMMO навыки мечника были только в ALO – игре, содержащей точную копию сервера старого SAO. Не может же быть, чтобы компания «Имир», управляющая ALO, помогала RATH.

Дальше мне остается лишь строить безосновательные догадки. Если я хочу узнать правду, мне надо встретиться с правителем этого мира на вершине Центрального собора – другого способа нет.

Как бы там ни было, а все секретные приемы, применяемые мечниками в Подмирье, представляют собой одноударные навыки мечника – «Вертикальный удар», «Лавина» и другие.

Что касается причины – у меня есть некоторые предположения. Думаю, дело в том, что в Подмирье не происходит настоящих сражений. Абсолютная власть Индекса Запретов, непобедимые Рыцари Единства, защищающие Подмирье, – все это привело к тому, что бои неизбежно свелись просто к «поединкам». Достоинством считается умение побеждать красиво, изящно. Не это ли является целью мечников Подмирья на протяжении сотен лет? Встать в крутую позу, а потом выиграть мощным одноударным навыком?

Возможно, есть и другая причина: страховка от несчастных случаев.

В местных турнирах все поединки идут до того момента, когда один из участников оказывается неспособен защищаться, и даже высокоуровневые турниры в столице проводятся до первого пропущенного удара. Естественно, многоударных приемов, которые невозможно остановить на полпути, тут должны избегать.

В такой ситуации преимущество должно быть на стороне тех, у кого крепче телосложение и сильнее руки, – это придает уверенность в мощи одноударных приемов… И вполне ожидаемо, что такие люди, как первый меч Академии Уоло Левантейн, становятся сильными мечниками не в последнюю очередь благодаря своей физической силе. Если бы во времена SAO мне не дозволялось применять многоударные комбо, наверняка я ничего не смог бы противопоставить игрокам моего уровня с двуручниками.

Наверняка Солтерина-семпай постоянно проигрывала Уоло по этой же причине.

Даже если Рина-семпай увидит мои многоударные комбо, выучить их она все равно не сможет. Даже у Юджио, не связанного опытом применения каких-либо иных стилей, ушло несколько месяцев, чтобы выучить двухударный навык «Вертикальный угол».

Однако если я покажу ей, что навыки мечника – это не просто роскошные удары сверху вниз, если я сумею вытряхнуть из сердца семпая это ее сомнение, что стили Айнкрад и Сельрут – это одно, а стиль Норкия – совершенно другое… тогда, может быть, у нее появится шанс победить в последнем поединке выпускного экзамена.

Думая об этом, я шагал на восток и сам не заметил, как добрался до края территории Академии.

Ограниченная стеной территория имела форму веера; в середине располагалось учебное здание, вокруг него – большая тренировочная площадка, библиотеки, общежития учеников (в том числе элитных) и учителей и много разных других зданий; тем не менее свободного места оставалось полно. На севере и на юге в стенах были ворота; западная часть территории находилась на довольно приличном холме, а в восточной части густо росли деревья. И куда я ни глядел, ни одного ученика не видел.

Тем не менее для лишней страховки я выбрал лес, где легче скрыться от посторонних глаз. Нашел подходящую полянку и остановился. Она вся поросла густой короткой травой, как футбольное поле, так что спотыкаться тут было не обо что. Еще раз оглядевшись, я убедился, что поблизости лишь две-три бабочки порхают, и потянулся правой рукой за спину.

Пошарив немного, я развязал сверток и ухватился за обнажившуюся рукоять. Почувствовав, как ее кожа словно прилипла к моей руке, я без колебаний извлек меч.

Непроглядно-черный меч, на который падали лучики солнечного света, пробивающиеся сквозь ветви и листья деревьев, сам был сделан из ветви дерева, Кедра Гигаса, так что формально относился к «деревянным мечам». Но то, как свет отражался от клинка, было для дерева совершенно немыслимо. Знаменитый ремесленник Садре потратил год, чтобы вырезать этот клинок, и любой с первого взгляда мог сказать, что этот меч очень высокого класса… но как ни смотри, никакой такой «памяти» видно не было, и говорить эта штука тоже не могла.

Откинув прочь сомнения, я занял базовую стойку. На этот раз, в отличие от проверки меча в лавке Садре, я запустил воображение на полную катушку. Я представил себе одноударный навык мечника, который использовал множество раз, – «Косой удар».

Спустя лишь мгновение клинок засветился ярко-синим. Мое тело двинула невидимая рука, и я, вложив силу в заднюю ногу и правую руку, еще ускорил движение.

Послышался свист рассекаемого воздуха, и передо мной нарисовалась светящаяся траектория удара. Нарисовалась – и тут же исчезла, как луч севшего солнца; а трава под ногами колыхнулась, разлегшись в стороны.

Не меняя позы после удара, я уставился на ветку дерева в пяти метрах впереди. Однако даже после того, как все эффекты навыка мечника исчезли, ветка не собиралась переламываться.

Как и следовало ожидать. Дальность действия «Косого удара» 2.5 метра максимум. Его силы не должно хватать, чтобы добить вдвое дальше.

Но если так… круглый щит, висевший в тех же пяти метрах от меня в лавке, тоже не должен был развалиться. Ведь не могло же просто так совпасть, что у щита именно в тот момент кончилась Жизнь; и я точно не применял никаких навыков мечника. Юджио сказал, что «меч засветился»… но я совершенно без понятия, почему так вышло. Я действительно ничего не знал. Я слишком мало знал об этом мире.

Вздохнув, я выпрямился. Выровнял дыхание и занял стойку для следующего приема.

Нанес рубящий удар сверху вниз – и в тот миг, когда острие меча готово было коснуться земли, я повел клинок обратно вверх, словно он отразился, и рубанул второй раз. Двухударный навык мечника «Вертикальный угол». Поднявшийся ветер, куда более сильный, чем раньше, принялся жестоко трепать траву на поляне.

Пока что я пробовал навыки мечника, которые мог применять и с обычными деревянными мечами. Сейчас я сменил положение ног, опустил меч на уровень пояса и изогнулся телом вправо.

– !..

Без лишних слов я махнул мечом по горизонтали, справа налево. Словно ударившись обо что-то невидимое прямо передо мной, меч резко остановился и пошел вверх-вправо. Потом я шагнул вперед и выполнил короткий, но мощный удар сверху вниз. Трехударный навык мечника «Жестокий рычаг».

Я молча смотрел, как ярко-алый след в форме цифры «4» растворяется в воздухе. Потом кивнул и принялся готовить следующий прием: поднял меч над головой и замахнулся, отведя его назад.

Удар сверху. Удар снизу. Еще один рубящий сверху. И, наконец, отведя меч за спину, я нанес еще один яростный удар. Начерченный в воздухе синий квадрат поплыл вперед, вращаясь вокруг своей оси, и медленно растворился. Очень быстрый, очень дальнобойный прием. Один из моих любимых навыков мечника со времен старого SAO, «Вертикальный квадрат».

Итак, все четыре навыка мечника мне удалось выполнить успешно.

Стало быть, этот черный меч не слабее Божественного инструмента Юджио, «Меча голубой розы». Впрочем, это я и так уже понял, когда открыл «окно» в служебной комнате общежития и увидел, что у этого меча 46 класс.

Похоже, я смогу выполнить обещание, которое дал Рине-семпай, и показать высокоуровневые навыки мечника. Но прежде чем я облегченно выдохнул, мне в голову пришло еще кое-что.

Когда я пользовался «Мечом голубой розы», мне удавались максимум четырехударные навыки. Сколько бы я ни пытался, навыки из пяти или большего числа ударов не выходили. А что будет с этим черным мечом? Все равно рано или поздно мне придется проверить, а сейчас тут никого нет, так почему бы не воспользоваться возможностью?

Покрепче взявшись за меч, я правой ногой сделал длинный шаг вперед и направил всю силу воображения в клинок, который будто бы свисал с моего правого плеча, готовый жалить.

Где-то у основания челки кольнуло болью, словно предупреждая меня о чем-то, но я не стал обращать на это внимания и сосредоточился на навыке мечника.

Щелк, щелк! Краем глаза я увидел, что с клинка начали срываться оранжевые искорки.

Он сиял, но слабо – не так, как все прошлые разы. Я изо всех сил пытался вообразить навык мечника и удерживал стойку, готовый в любой момент действовать; но искры продолжали сыпаться и успокаиваться не желали.

Я упорно сохранял неустойчивую позу, пока не понял наконец, что дальше не смогу, и затем начал движение.

– Уооо!..

Сам того не ожидая, я низко зарычал, и правая нога с силой топнула по земле. Меч рванулся вниз-вправо под острым углом, поддерживаемый системой… так должно было быть. Но, увы, в конце удара меч не остановился, а врезался в землю.

Мощная отдача прошла по правой руке. Если я сейчас попытаюсь силой продолжить прием, то точно пострадаю – это я понял мгновенно. Стиснув зубы, я потянул за рукоять меча, ушедшего в землю сантиметров на двадцать, но потерял равновесие и упал.

Раздался тупой удар – это я ударился спиной о поросшую травой землю.

…Значит, не получилось? Чего не хватило? Моего уровня? Класса меча? Или и того, и другого?

Распростершись на спине, я увидел –

Множество комьев земли и обрывков травы, взметенных в воздух моим мечом.

И человека, стоящего на дальнем краю поляны.

Высокое, худощавое тело было облачено в форму Академии, но не в обычную серую. По жемчужно-белой ткани шла кобальтово-синяя полоса.

Правом выбирать цвета своей формы обладают только 12 элитных учеников. У Рины-семпай – фиолетовая с оттенком серого. У Голгоссо-семпая – густо-зеленая. А жемчужно-белая с синей полосой… это цвета первого меча Академии Уоло Левантейна…

Коротко стриженная белобрысая голова, лишенные эмоций сине-стальные глаза – да, сомневаться не приходилось: на меня смотрел сильнейший ученик Академии.

По-прежнему лежа на спине, я глядел на черную грязную кляксу посреди белоснежной формы – ту самую грязь, что выбил из земли мой меч.

Честно говоря, у меня была мысль сбежать.

Будь мы сейчас в Айнкраде и будь передо мной какая-нибудь большая шишка из Альянса Священного Дракона, думаю, я смылся бы без колебаний. Но в этом мире, если я где-то налажал, бегство – худший из возможных вариантов. Это добавляет тяжести к проступку и в конечном итоге может свестись даже к пугающему «нарушению Индекса Запретов».

Так что мне оставалось лишь замереть на секунду, потом подняться на колено, положить правую руку с мечом на землю (показывая тем самым высшую степень почтения), опустить голову и выкрикнуть:

– Примите мои искренние извинения, элитный ученик Левантейн!!! Пожалуйста, простите мне мой грех непочтительности!

Единственный раз, когда я так же отчаянно молил о прощении, – это было на 61 уровне Айнкрада, когда Асуна колотила меня в своей комнате. Такая бесполезная мысль крутилась у меня в голове, пока я стоял на колене.

– Если я не ошибаюсь, ты слуга мечницы Сельрут.

Такой низкий голос.

Осторожно подняв голову, я увидел пристально глядящие на меня сине-стальные глаза; тут же опустил голову обратно и признал:

– Да, я младший ученик Кирито.

– Вот как.

Элитный ученик мечника кинул взгляд на черный меч, лежащий на траве, потом звонким голосом значительно произнес:

– Согласно правилам Академии, пачкание одежды старшего ученика младшим должно наказываться как непочтительность…

При этих словах я мог лишь мысленно простонать.

Элитные ученики, лучшие ученики школы, обладают «правом наказания». Они могут наказывать учеников за непреднамеренные легкие нарушения правил Академии по своему усмотрению. Мне, например, довелось бог знает сколько раз отрабатывать взмахи мечом за то, что я опаздывал в комнату к Рине-семпай.

Что же делают с теми, кто нарушает правила серьезно… в этом мире такого просто не бывает. Конечно же, серьезные нарушения правил не могут быть случайными, а искусственные Пульсветы неспособны идти против правил по собственной воле. Рискую в этом плане лишь я, естественный Пульсвет, но, к счастью, за весь этот год я не натворил ничего, что слишком бросилось бы в глаза. Однако.

Испачкать форму Уоло таким здоровенным комком грязи… это, пожалуй, серьезное преступление…

– …Однако я не имею ничего против того, что ты прячешься от людей и тренируешься в день отдыха, хотя «тренировка в день отдыха» сама по себе противоречит правилам.

Ээээээ! – мысленно прокричал я.

Похоже, тут я слез с крючка. Однако если я сейчас соглашусь, это может повысить шанс, что меня накажут позже. Не знаю, есть ли прок сопротивляться, но я попытался.

– Это, это вовсе не то, что вы думаете, первый меч-доно. Это не тренировка… э, ээ, да, я просто проверяю новый меч. Я попросил поработать над ним в одной лавке в седьмом квартале, и вот его закончили, и я не смог дождаться завтра…

Лишь тут мне пришло в голову кое-что важное.

Этот стриженый блондин… когда он меня заметил впервые? Нет, еще важнее – что он тут делает?

Я нарочно забрел в глубь леса, чтобы попрактиковаться в многоударных навыках мечника, неизвестных никому в Подмирье. Я сделал это, чтобы похвастаться ими перед Риной-семпай, чтобы она потом смогла победить первого меча. Однако тот увидел эти приемы прежде, чем я смог показать их семпаю. Не получится ли абсолютно противоположный эффект?

…Похоже, первый меч Академии примерно понял, о чем я думаю; он улыбнулся немного смущенно.

– Ты сказал, что хотел проверить меч, но твой выкрик звучал довольно-таки напряженно. Я, кстати, видел только, как ты воткнул меч в землю и упал на спину. Я это воспринимаю так… что ты не смог удержаться на ногах, не смог справиться с непривычным мечом, только и всего. Я не считаю, что ты нарушил правило «не тренироваться в день отдыха», поскольку я и сам пришел сюда с похожей целью.

Ощутив облегчение при этих словах, я, однако, озадаченно склонил голову набок.

– С похожей… целью?

– Ограничусь замечанием, что ты не единственный, кому хочется помахать мечом в день отдыха с подобной целью.

На четко очерченных губах заиграла уверенная улыбка; Уоло повернулся и оглядел поляну, на которой я занимался.

– Но я открыл для себя это место раньше. И я принял решение отдать его своему слуге, когда закончу обучение. Так что тебе придется подыскать другое место.

…Понятно. Тогда ничего удивительного. Этот человек, стоящий сейчас передо мной, просто нашел какой-то повод (не «тренировку») приходить сюда по дням отдыха и работать с мечом… Эта поляна отлично подходит для занятий, а я просто явился сюда в то же время, что и он, ничего более. Вот почему трава здесь такая невысокая и аккуратная: ее Жизнь подправляется каждую неделю, когда на нее ступает Уоло.

Ладно, найду место, где трава погуще. Приняв такое решение, я поклонился.

– …Ясно, так и сделаю. Благодарю за ваше великодушное –

– Тебе еще рано благодарить меня, ученик Кирито.

– Ч-что?

– Я сказал, что не буду интересоваться твоими тренировками в день отдыха, но я не говорил, что прощу тебе это.

Я медленно поднял голову и увидел, как элитный ученик с серьезным выражением лица показывает пальцем на грудь своей формы. Да, он показывал на черное пятно посреди жемчужно-белой ткани.

– Но, но вы же сказали, что «не имеете ничего против»…

– Да, я так сказал. Поэтому я не стану назначать наказания вроде «убрать все общежитие» или «переписать заклинание тысячу раз».

Ффуф.

Однако мое облегчение длилось всего секунду.

Стриженый мечник, кончиком пальца сбивая с формы комочки земли, произнес нечто невероятное.

– Младший ученик Кирито, твоим наказанием будет один спарринг со мной. Не деревянным мечом, а тем, который у тебя сейчас. Я тоже воспользуюсь вот этим.

Лишь сейчас я обнаружил, что у меча, висящего на поясе Уоло, золотая рукоять и темно-синие ножны. Любому было бы с одного взгляда ясно, что это настоящий меч очень высокого класса.

– …Спа-спарринг? В к-каком смысле?..

– Термин «спарринг» может означать лишь одно: тренировочный поединок. Однако здесь слишком мало места. Большая тренировочная арена в день отдыха должна быть свободна, так что давай перейдем туда.

После этой тирады первый меч Академии развернулся и двинулся прочь.

Секунды две я тупо смотрел на белую спину, будто скользящую среди деревьев. Когда мои мыслительные способности наконец включились, я на полном серьезе подумал, не сбежать ли на этот раз, однако «уход от наказания» – действительно тяжелое нарушение правил. Я не могу допустить, чтобы меня исключили, если намереваюсь после ближайшего экзамена стать элитным учеником мечника, как Уоло сейчас.

Я поднял лежащий рядом со мной черный меч и с чистым звуком убрал в ножны, после чего встал. Не желая сдаваться, я сверлил взглядом виднеющуюся между деревьями стену Академии, потом, с неохотой приняв решение, направился за стриженым блондином.

На соседней поляне вокруг ног обвивалась самая разнообразная растительность, но Уоло шел ровно, не спотыкаясь.

…Не проще ли было этому типу просто уклониться от шматка грязи или отбить его?

Когда столь простая мысль добралась до моей головы, было уже поздно.

Глава 5

Я вышел из леса, встретился с Уоло на выложенной камнем дорожке – и как раз колокола прозвонили четыре часа.

Небо уже стало постепенно темнеть, и, похоже, ученики начали возвращаться в Академию из города. При виде меня и фигуры в сине-белой форме они все начинали таращить глаза.

Вполне естественная реакция. С того времени, как Уоло Левантейн стал элитным мечником, он практически никогда не выходил из общежития. Такой у него был характер; он появлялся на людях настолько редко, что, если не считать его слуги, другие видели его лишь на экзаменах, проводимых четыре раза в году. Даже я, слуга Рины-семпай, ходивший в общежитие элитных учеников каждый день, лишь несколько раз мельком видел его в коридоре. Можно сказать, официально сейчас была наша первая встреча.

И прямо за этим легендарным существом вышагивает младший ученик, да еще простолюдин… и идут они на большую тренировочную арену – ясно же, что намечается что-то интересное. Однако самым ужасным здесь было то, что обнаружившие это дело ученики тут же разнесли новость по всем общежитиям и вообще повсюду. Словом, совсем скоро вся Академия знала, что «на большой арене сейчас что-то будет!».

Комендантский час в день отдыха начинался в семь вечера, немного позже обычного, так что сейчас больше половины учеников должны быть еще за пределами Академии. Но все равно – неслабая толпа учеников, гудя и шумя, шла понаблюдать… да нет, понаслаждаться шоу. Ну, если так, мне надо просто поспешить, закончить с этим делом и укрыться в комнате Рины-семпай, пока суматоха не уляжется…

Нет, погодите. Как я собираюсь заканчивать с этим делом?

Как и говорил Уоло, «спарринг» здесь, в Академии – по сути поединок, представляющий собой нечто большее, чем простую тренировку. Принцип таков: мы сражаемся, пока кто-то не окажется неспособен защититься; но, если обе стороны согласны, возможно и правило «первого удара», как в старом SAO. Иными словами, поединок заканчивается, как только один из участников пропускает удар от другого.

Проигравший в этом случае неизбежно получит какой-то урон. Это исключение из общего закона насчет «умышленного причинения вреда Жизни другого человека», который Индекс Запретов насаждал на каждом шагу. Дуэли «до первого удара», запрещенные в страже Заккарии, были разрешены в Академии, поскольку в медицинском отделе здесь имелись все самые дорогие лекарства, а учителя могли применять высокоуровневые Священные искусства. В общем, даже если кто-то получит ранение во время поединка – ничего страшного, если это ранение можно вылечить.

Впрочем, первый меч Уоло сказал, что воспользуется настоящим мечом, значит, мы будем драться по правилам «до утраты способности защититься». Если я хочу победить, мне надо всего-навсего парировать или увернуться от его страшного удара сверху, а потом обязательно остановить свой меч до контакта.

Конечно, это будет невероятно трудно. Нет, погодите, а мне вообще нужно выигрывать?

Уоло – главный противник Рины-семпай, победить которого она стремится изо всех сил. Правильно ли будет, если я, слуга, которого она обучает, одолею этого противника? Будет ли Рина-семпай счастлива, если я выиграю…

Пока я, идя с опущенной головой, прокручивал эти мысли, сбоку вдруг раздались бегущие шаги двух человек.

Резко вернувшись к реальности, я вскинул голову и глянул влево. Моим глазам открылась вот какая картина: элитная мечница Солтерина Сельрут неслась нам наперерез, так что ее длинная юбка хлопала и развевалась, а сразу за ней мчался мой партнер Юджио. Оба бежали не по тропинке, а прямо по заросшему травой холму.

Юджио ладно; но вот чтобы Рина-семпай бежала, да еще тяжело дышала при этом – такого я прежде никогда не видел. Шагавший передо мной Уоло резко остановился и тоже повернулся влево.

Всего через несколько секунд Рина-семпай добралась до дорожки, кинула на меня встревоженный взгляд и повернулась к Уоло. Безупречным движением разгладила свою фиолетовую с сероватым оттенком юбку, потом выпрямилась и спросила:

– …Левантейн-доно, что все это значит?

Среди всех учеников Академии лишь Рина-семпай не обращалась к Уоло в вежливом тоне. Окружающая толпа сразу зашушукалась.

Первый меч принял острый взгляд синих глаз, даже не поежившись. Стриженая белобрысая голова чуть качнулась, и Уоло спокойно ответил:

– Как можешь видеть, Сельрут-доно, твой слуга совершил нечто неподобающее. Я счел его проступок достаточным, чтобы наказать его в день отдыха… и выбрал наказание в форме поединка с ним.

Толпа зевак зашумела громче.

Рина-семпай лишь теперь заметила черное пятно на груди Уоло. Сообразив, судя по всему, что произошло, она слегка закусила губу.

Пока двое сильнейших элитных учеников сверлили друг друга глазами, я отошел к своему напарнику, стоящему с растерянным видом возле людской стены. На его лице было отлично знакомое мне выражение – некая смесь «Ну, что ты натворил на этот раз?» и «Только не говори мне… ты опять?».

– …Ты быстро сюда добрался, – прошептал я. Юджио несколько раз легонько кивнул.

– Я был в столовой общежития, и вдруг прибежал слуга Зобуна-семпая и сказал, что первый меч собирается драться с тобой. Я, конечно, подумал сразу, что это невозможно, но побежал сюда, и Сельрут-семпай тоже… Только оказалось, что это возможно.

– Ааа, ну… да, похоже, все так и есть, – кивнул я. Юджио вдохнул, словно собираясь что-то сказать, но после двухсекундной паузы лишь звучно выдохнул.

– …Нет, знаешь, это просто чудо, что ты до сих пор ни в какие проблемы не вляпался, Кирито. Пожалуйста, выложи за сегодня все неприятности, что накопил за год.

– Ты так долго был со мной вместе, партнер – другого я от тебя и не ждал.

У меня вырвался смешок. Юджио похлопал меня по спине; я отвел взгляд.

Рина-семпай по-прежнему пристально смотрела на Уоло, но даже я, плохо разбирающийся в правилах, знал, что выйти из этого тупика невозможно.

Оставив Юджио, я подошел к моей любимой наставнице и легонько кивнул.

– Прости, что заставил тебя волноваться, семпай. Но все нормально… точнее сказать, мне кажется, что мне повезло, что я смогу сразиться с первым мечом.

Прошептав эти слова, я вгляделся в темно-синие глаза семпая, пытаясь прочесть, какие в них эмоции. Я хотел понять, что она чувствует, зная, что ее слуге предстоит противостоять ее главному противнику.

Однако – я тут же пожалел об этом. В глазах семпая я видел одну лишь тревогу.

– Кирито… как ты собираешься победить?

Вопрос был слишком неожиданным, так что я поморгал, прежде чем ответить.

– Э?.. Мы будем с настоящими мечами, так что, думаю, бой будет, пока кто-то не провалится в защите…

– Ах, да, я забыл объяснить, – перебил Уоло и со своим спокойным выражением лица сказал: – Я обычно не участвую в поединках «до провала в защите», поскольку это притупляет мои удары. Экзамены Академии – ну, тут я ничего поделать не могу, но в остальных случаях я всегда сражаюсь до первого удара.

– Э?.. То есть, в смысле…

Я смотрел на него в полном обалдении; лицо первого меча несколько изменилось. Он словно скалил… нет, обнажал клыки, как какой-то хищный зверь.

– Впрочем, мы можем сражаться до первого удара лишь по согласию обеих сторон. Так гласит Индекс Запретов, а он превыше права наказания учеников… так что я оставляю выбор тебе, ученик Кирито.

Шумно переговаривающаяся толпа мгновенно утихла.

Конечно, надо драться до провала в защите! Я будто вживую услышал голос Юджио. И, уж конечно, мне не нужно было обращаться к Рине-семпай, чтобы понять, насколько безрассудно вести поединок «до первого удара» настоящими (а не деревянными тренировочными) мечами против лучшего ученика Академии.

Так я совершенно искренне думал, но…

– Я оставляю право выбора вам, Левантейн-доно. Это ведь мое наказание.

…такие слова вышли из моего рта по собственной воле.

Сзади послышался обреченный вздох Юджио. Рина-семпай крепко сжала кулаки, с трудом удержавшись от того, чтобы ахнуть. И еще – такое ощущение, будто кто-то вздохнул прямо над моей головой, типа «ну и ну».

Название «Большая тренировочная арена Академии мастеров меча» звучит, конечно, впечатляюще, но на самом деле это всего лишь здоровенная спортплощадка. Всегда надраенный до блеска белый пол, четыре черных квадратных арены для поединков. Вокруг установлены трибуны на 260 зрителей – достаточно, чтобы вместить всех учеников и учителей Академии во время крупнейших мероприятий – экзаменов по владению мечом.

Я вышел на восточную арену, выбранную Уоло, и огляделся – вокруг было уже больше полусотни человек. До комендантского часа оставалось еще прилично, но здесь, видимо, собрались все, кто сейчас был в Академии. Я заметил и трех учителей; потрясающе – пришла даже комендант общежития госпожа Азурика.

Но неприятнее всего, что среди учеников я заметил тех двух дворянчиков высокого класса, которые всегда меня бесили, – Райоса и Умбера. Похоже, они вернулись из своих особняков раньше обычного. Они сидели в первых рядах и оглядывались по сторонам со злорадными ухмылками. У них на лицах было написано предвкушение того, как Уоло нарежет меня на кусочки.

Когда Уоло позволил мне выбрать, я так храбро заявил, что «оставляю право выбора ему», и я совершенно не жалел об этих словах… а точнее, в той ситуации я просто не мог поступить по-другому.

Но в то же время в моей голове продолжал крутиться вопрос:

Должен ли я сражаться с Уоло?

Конечно, я хотел бросить вызов мечнику, считающемуся сильнейшим в Академии. Такое желание я просто не мог вытряхнуть из головы. Можно сказать, третья цель, которой я руководствовался, проходя весь этот путь от Рулида до Центории, – выполнить древнейшее задание всех игр, «сразиться с сильнейшими противниками».

Но сейчас в моем сердце обитало желание куда более сильное, чем «сразиться с Уоло».

Я хотел, чтобы Рина-семпай победила этого типа в последнем бою. Чтобы она победила его и освободилась от своих оков. За весь год, что я ей служил, я ни разу не видел на ее лице настоящей, искренней улыбки.

Пока мое сердце разрывалось от этих мыслей, я продолжал смотреть на Уоло, который стоял на дальнем от меня краю арены и проверял острое лезвие своего любимого меча –

– Кирито.

Сзади неожиданно раздался голос Рины-семпай, и я развернулся, едва не подскочив на месте.

Второй меч Академии смотрела прямо на меня своими темно-синими глазами; потом она твердым голосом прошептала:

– Я верю в твою силу, Кирито. Я доверяю тебе и потому расскажу кое-что. Семья Левантейн готовит Имперских рыцарей, и у них есть тайное учение. «Мой меч пьет кровь сильных. И эта сила станет моей».

– …Кровь, говоришь? – прошептал я в ответ. Семпай кивнула.

– Да. Уоло, думаю, провел много поединков «до первого удара» у себя дома еще до того, как поступил в Академию. Этот опыт, видимо, и создал ему этот страшно сильный меч. И сейчас он… хочет превратить силу твоего меча в кровь и напитаться ею.

Эти слова не так-то просто было понять сразу же, но я мысленно наложил их на свое знание и тут же кивнул, ответив «ясно».

Все это – работа «системы отображения». Точно так же, как мечники семьи Сельрут скованы мыслью, что «стиль Сельрут хуже других, потому что им запретили исповедовать традиционные стили», мечники семьи Левантейн из поколения в поколение твердо верят, что «чем больше меч купается в крови сильных противников, тем сильнее он становится»; это и придает Уоло уверенности в себе и в своем мече.

Скорее всего, этот тип там, на поляне, увидел мой многоударный навык мечника и мой черный меч высокого класса; и он решил что я достоин того, чтобы его меч искупался в моей крови. Звучит довольно лестно, но по сути это мало чем отличается от «высокоуровневой добычи».

В общем, если я в этом поединке пропущу удар и поранюсь, это еще подпитает воображение Уоло; а, говоря откровенно, шансы на такой исход весьма приличные.

Не могу позволить себе сыграть на руку врагу перед последним поединком Рины-семпай. Пожалуй, мне следует взять назад свои слова и изменить правила дуэли на «до провала в защите». Так я подумал, но тут –

Семпай положила руки на мои опустившиеся плечи и произнесла:

– Но я повторю еще раз. Я в тебя верю. Я верю, что ты не из тех мечников, кто с легкостью пропустит его удар… Ты не забыл, что обещал мне сегодня?

– Что обещал?.. – повторил я, затем кивнул. – Да. Я обещал, что покажу все, что у меня есть, семпай.

– Вот и хорошо. Условия немного другие, но – просто покажи мне, Кирито. Выложи всю свою силу, все свое мастерство и победи Уоло Левантейна.

Услышав эти слова, я почувствовал, как все сомнения во мне растворяются.

Мои колебания, не подведу ли я семпая, сразившись с Уоло, и страх, что враг после моего поражения станет еще сильнее, – всего лишь нижайшие оправдания побитого пса. И я чуть было не подарил эту сумятицу в своей голове моей почитаемой наставнице. Взявшись за меч, я должен влить в него свою душу и вообще все, что у меня есть. По-моему, я весь свой путь сюда прошел с этой философией номер один.

Улыбнувшись семпаю, я кивнул и повернул голову направо. Переглянулся с Юджио, который, казалось, своим телом проверял на прочность ограждение зрительских трибун. Ухмыльнулся ему; он ответил встревоженным взглядом, но приподнял сжатый правый кулак.

Я ответил ему тем же движением и снова повернулся к Рине-семпай.

– Я выполню свое обещание.

Кроме этих слов, я не стал говорить ничего; семпай молча кивнула и шагнула назад. С противоположного края арены раздался уверенный голос, будто специально дожидавшийся этого момента.

– Похоже, ты готов, мечник Кирито.

Я медленно развернулся, отошел за край выложенной черной плиткой арены и ответил «да». Мы с Уоло обменялись простым рыцарским салютом, слегка прижав правый кулак к левой стороне груди. Поскольку это был не официальный тренировочный поединок, учителя, выполняющего роль судьи, рядом с нами не было. Однако никаких сомнений насчет условий победы я не испытывал. Кто первым пропустит удар меча противника и поранится до крови, тот и проиграет.

Я вновь шагнул на арену. Второй шаг, третий, четвертый – и я очутился у стартовой линии, отмеченной белыми плитками.

Мы извлекли мечи – мой противник с пояса, я из-за спины. Я увидел меч Уоло с темно-золотистой рукоятью и красивым клинком стального цвета; толпа учеников хором издала восхищенное «ооо». При виде моего меча охи-ахи сменились неуверенными перешептываниями. Небось никто еще никогда не видел настоящего меча с черной рукоятью и клинком.

– Надо же, ну надо же. Подумать только, у деревенщин принято красить мечи краской, Райос-доно!

Сидящий на трибуне Умбер делал вид, что шепчет, но говорил достаточно громко, чтобы его голос слышали все.

– Не говори так, Умбер. У слуги-доно просто нет времени полировать собственный меч.

Райос ответил в своем обычном саркастическом стиле, вызвав смешки у окружающих учеников.

Однако как только Уоло поднял меч, все мгновенно стихло. Отчасти, возможно, это была просто дань уважения первому мечу Академии, но, по-моему, они ощутили мощное давление, исходящее от его стойки.

…Неужели разница между деревянным мечом и настоящим так велика? – молча прошептал я.

Будучи слугой Рины-семпай, я трижды с близкого расстояния наблюдал главный прием, который Уоло Левантейн применял на экзаменах. Стиль Норкия, навык мечника «Лавина». Однако сейчас, когда у моего противника был настоящий меч, я ощущал давление совершенно иного уровня, чем тогда. Да еще и противник – сам Уоло.

Коротко стриженный блондин Уоло был немного худощавее меня и производил впечатление пилигрима. Однако сейчас я впервые понял, что это впечатление абсолютно ошибочное. В глубине его сине-стальных глаз горел огонек – огонь берсеркера, которого ведет лишь одно желание – разорвать сталью своего клинка тело врага.

В игровом мире меч Уоло, скорее всего, был бы классифицирован как «полуторный меч». Уоло поднял стальной клинок, держа несколько удлиненную рукоять двумя руками. Клинок словно окутался солнечным светом, и это была отнюдь не иллюзия. Таков был класс меча, и такова была сила воображения его владельца; казалось, само пространство содрогнулось.

Раздался тяжелый гул; лучший из элитных учеников Академии занял позу с мечом над головой.

Как только он отведет меч еще чуть-чуть назад, прием «Разлом гор и небес»… также именуемый одноударным рубящим навыком мечника «Лавина»… будет приведен в действие.

Это было уже давно, но в то же время – как будто несколько дней назад; когда я был в парящей крепости Айнкрад. Я тогда прошел через множество сражений, включая дуэли с игроками. Самое большое впечатление на меня произвел парень с двуручным мечом из гильдии «Рыцари Крови» – телохранитель сублидера гильдии Асуны, которого звали Крадил.

Он вызвал меня на дуэль; я, предугадав, что он начнет с «Лавины», воспользовался одноударным навыком «Звуковой напрыг», целясь в его клинок. Мне удалось тогда добиться своего – сломать его меч внесистемным навыком «Убийца оружия».

Сейчас это воспоминание пробудилось во мне, и я даже подумал на мгновение, не стоит ли и сейчас сделать то же самое. Однако от этой идеи я тут же отказался. Мало того, что я могу не сломать меч Уоло – я могу сломать свой собственный меч; этот исход, конечно, маловероятен, но в любом случае мой меч будет отбит, а самого меня рубанут от плеча вниз.

Прототипом «Разлома гор и небес» была «Лавина», да, но движения Уоло сейчас совершенно не такие, как тогда у Крадила, – другая скорость, другой вес. Уоло обладает абсолютной верой в свой удар, что и придает его мечу необходимую мощь. Если я не найду в себе достаточно сил, чтобы противостоять воображению Уоло… как меч прорубается сквозь кости и органы, пока не выглянет с противоположной стороны тела… – я не смогу ничего с ним поделать.

Сейчас не время думать об этом как о дуэли. Пора применять многоударные комбо.

С этой мыслью я сделал первое движение самого высокоуровневого навыка мечника, которым здесь мог пользоваться, – четырехударного «Вертикального квадрата». Он потребует от меня высочайшей сосредоточенности, но я должен суметь первыми тремя ударами остановить «Лавину» врага, а четвертым выиграть.

Я поднял правую руку с мечом навстречу Уоло и покрепче уперся ногами в пол. Когда применяешь навык мечника против навыка мечника, главное – рассчитать время. Я должен увидеть, когда враг включит свой навык, и действовать исходя из этого. В общем, время надо подобрать так, чтобы «включить позже, ударить раньше».

Острие черного меча, медленно движущееся по дуге, прошло высшую точку и начало смещаться назад. В этот миг –

– …ААААА!!!

Уоло, издав ошеломляющий рев, начал действовать.

Его клинок окутался красно-золотым сиянием. Двуручный удар из-за головы, трижды сокрушивший «Циклон» Рины-семпай, теперь обрушился на меня, оставляя за собой ослепительный след в воздухе.

И тут же мое тело тоже пришло в движение. С силой топнув, я активировал «Вертикальный квадрат» с минимальной затратой времени на подготовку. Рванувшись вперед, я нанес первый скоростной удар.

Кииинн!!! Раздался высокий металлический звон, и по моей правой руке прошла мощная отдача. Первый удар был отбит легко и без видимых усилий. Собравшиеся ученики и учителя подумали, наверно, что я применил секретный прием стиля Норкия «Удар молнии», он же навык мечника «Вертикальный удар». Будь это так, тут бы победитель и определился. Однако шоу только началось.

Хоть мой меч и наткнулся на меч противника – поскольку моя стойка не была серьезно нарушена, навык мечника продолжил работать. Второй удар пошел снизу вверх-вправо. Мой прием еще не завершился.

– Заа!!!

Я позволил своему телу изогнуться влево и резко взмахнул мечом. Вновь разнесся звук удара. Синее сияние, окутывающее мой меч, смешалось с оранжевой аурой меча Уоло, озарив черную арену ослепительно-белым светом.

Вновь мой меч был отражен. Однако и «Лавина» моего противника замедлилась. Стиснув зубы, я нанес третий удар – вертикально вниз.

ГАГИННН!!! На этот раз столкнувшиеся мечи издали куда более тяжелый звон.

Как я и ожидал, третьего удара не хватило, чтобы отбить клинок Уоло, но по крайней мере он остановился.

Если я сейчас поддавлю его, «Лавина» развалится, а у меня останется еще последний, четвертый удар комбо.

– У… ооооо!!!

– Ну… ннн!!!

Мы с Уоло одновременно зарычали, отчаянно пытаясь отбросить мечи друг друга.

В эти мгновение атакующая сила навыка мечника, поддержка системы, все такое прочее – не имело значения. Шел поединок воображения с воображением, воля против воли. В точке, где сошлись два клинка, родилось ослепительно-белое сияние и посыпались яркие искры. Пол арены скрежетал, с трудом вынося невероятное давление нашей дуэли.

Если бы сейчас кто-нибудь наблюдал за главным банком памяти Подмирья, он бы увидел белое свечение в квантовой среде. Это наши Пульсветы испускали мощные сигналы, отчаянно пытаясь перебороть друг друга и победить. С лица моего противника исчезли остатки сосредоточенности; сейчас брови его были сведены, губы искривлены. Наверняка и на моем лице было примерно то же самое.

Так продолжалось две секунды, три, четыре – и вдруг.

Я увидел нечто неожиданное.

По бокам от первого меча Академии Уоло Левантейна и за его спиной я смутно различил пять или даже больше человеческих фигур, напоминающих Уоло, но в то же время не таких.

Я видел полупрозрачные, призрачные фигуры, держащие мечи точно так же, как Уоло; интуиция подсказала мне, что это предыдущие поколения глав семьи Левантейн, наследовавших право обучать Имперских рыцарей.

Иными словами, это – груз, который нес на своих плечах Уоло, называемый «первым мечом», а по сути всего лишь лучший ученик Академии… точнее, груз, который его заставили нести. Вот он, источник силы ударов Уоло.

…Я… не могу проиграть!!!

Я словно наяву услышал этот выкрик. И тут же куда более мощная, чем прежде, сила навалилась на мои плечи.

Широкий клинок, окутанный оранжевым сиянием, точно горящий, давил на мой черный меч, будто пытаясь переломить его. Я изо всех сил пытался удержаться на месте, но мои ноги мало-помалу отъезжали назад.

Если я отступлю еще на десять… нет, на пять сантиметров, мой навык мечника оборвется. Когда это произойдет, мой меч будет отбит, и я пропущу тяжелый удар.

380 лет.

Эти слова вдруг возникли у меня перед глазами.

Столько времени прошло с рождения Подмирья. Даже несмотря на то, что этот мир находился под защитой абсолютных законов, даже несмотря на то, что в нем не было настоящих сражений, рожденные здесь мечники веками совершенствовали и передавали из поколения в поколение искусство владения мечом. Результат был далеко за рамками концепции «атакующих навыков игроков в VRMMO».

С легким скрипом моя правая нога отъехала еще чуть-чуть. Сияние, окутывающее мой черный клинок, задрожало.

…Однако.

Я сейчас сражаюсь не ради каких-то там очков опыта.

Ради своего лучшего друга Юджио, первого, кого я встретил в этом мире, кто протянул мне свою теплую руку. Ради Рины-семпай, нежно, но твердо наставлявшей меня и столькому меня научившей. И в первую очередь – ради людей в реальном мире, ожидающих моего возвращения, – Асуны, Сугухи, Кляйна, Лиз, Синон, Эгиля, Силики и многих других.

– Я тоже… НЕ МОГУ ЗДЕСЬ ПРОИГРАТЬ!!!

И словно в ответ на этот вопль, не выраженный словами –

Меч в моей руке задрожал.

Посреди исчезающего синего сияния родились золотые огоньки. Их становилось все больше, они словно заполняли клинок изнутри. Вокруг резко потемнело, но я не обращал внимания.

Потому что нечто очень странное происходило с самим мечом.

Издавая щелкающие звуки, меч постепенно рос в размерах. Поскольку он весь был покрыт яркими световыми эффектами, лишь мы с Уоло могли видеть, что он стал шире. Всего на несколько сантиметров – но это явно была не иллюзия.

Клинок стал и чуть длиннее, рукоять тоже. Моя левая рука, словно направляемая какой-то внешней силой, подтянулась к правой и вместе с ней ухватилась за обтянутую черной кожей рукоять.

Будь мы в Айнкраде, получилось бы «неправильное снаряжение», и навык мечника был бы сорван. Но сейчас синее свечение «Вертикального квадрата», уже почти исчезнувшее, вернулось сразу, как только я добавил к хвату левую руку; оно слилось с золотым сиянием, идущим изнутри клинка, смешалось, завихрилось.

Я увидел дикую силу, исходящую от меча в моих руках, и вдруг вспомнил его происхождение… вспомнил «гигантский кедр». Громадный Кедр Гигас, гордо стоявший в лесу к югу от Рулида, – я вспомнил, как он поглощал в невероятном количестве ресурсы земли и солнца, – непроглядно-черный великан, которого пытались свалить, но так и не могли целых триста лет.

…Память… меча…

Эти слова ожили в моих ушах, но тут же их заглушил мой же крик.

– О… ОООООООО!!!

Выжав из себя все, что осталось от моей силы и моей воли, я шагнул правой ногой – вперед.

БУМ. Как только моя нога опустилась на пол, мощь энергии, сосредоточенной в том месте, где сцепились наши клинки, превзошла порог – и раздался взрыв.

Это было словно мощное заклинание Священных искусств; оно отнесло нас с Уоло в стороны, мы просто не в силах были сопротивляться. Однако же мы не поддались; мы продолжали тянуться вперед, навстречу друг другу, упираясь ногами в пол. Твердые подошвы скользили по плиткам арены, из-под них вытекали струйки дыма. Прочертив две обожженных линии, мы с Уоло остановились у самых краев арены.

Оба наших меча были отбиты в стороны. «Лавина» Уоло закончилась, оранжевое сияние медленно погасло.

Однако – мой «Вертикальный квадрат» оставался активен, хоть я и держался за меч двумя руками.

– Сейяаааа!!!

С этим коротким выкриком я прыгнул вперед и нанес из-за головы последний, четвертый удар. Меч прочертил ярко-синюю дугу… и устремился к беззащитной груди Уоло…

…Едва чиркнув по одежде, клинок остановился возле разбитой плитки пола. «Вертикальный квадрат» не приспособлен к тому, чтобы атаковать с разбегу. Я как мог старался увеличить его дальность, но покрыть всю арену мне так и не удалось.

Мы с Уоло уставились друг на друга в упор… и тут прогремел резкий голос:

– ДОСТАТОЧНО!!!

Я машинально отпрыгнул, разрывая дистанцию, и опустил меч. Уоло сделал то же самое – тоже вышел из боевого режима.

Осознав это, я скептически посмотрел туда, откуда раздался голос; даже интересно, кто посмел решить за лучшего из элитных учеников Академии исход поединка, в котором изначально не было судьи. Меня ждал настоящий шок – приказ отдала госпожа Азурика, комендант общежития младших учеников.

Почему она, не учитель, а всего-навсего комендант, ведет себя как судья? И почему Уоло безропотно послушался ее?

Я тупо стоял на месте, пока эти два вопроса крутились вокруг меня. Первый меч, стоящий слева от меня с опущенным оружием, прошептал:

– Решениям этой госпожи следует подчиняться.

– …Ээ, это… но почему?

– Потому что эта женщина была первым представителем Империи Норлангарта на Объединенном турнире четырех империй семь лет назад.

Эээээээ?!.

У меня едва глаза не выпали от изумления. Уоло тем временем повернулся ко мне и кивнул; лицо берсеркера, от которого кровь стыла в жилах, сменилось обычным пилигримоподобным выражением.

– Твое наказание закончено, младший ученик Кирито. Постарайся в будущем не пачкать одежду других людей.

После этих слов Уоло убрал меч в ножны на поясе и отвернулся.

Белая с синим униформа спокойно пересекла все помещение арены, и как только она исчезла за дверью –

– Уаааа!!!

Отовсюду рванулся ураган аплодисментов. Обалдев, я принялся вертеть головой – вокруг было больше сотни учеников, да еще и учителя, и все они хлопали. Впереди всех, рядом с комендантом Азурикой, тоже хлопающей со своим обычным серьезным выражением лица, стоял со слезами на глазах и неистово аплодировал мой партнер Юджио. Молча обращаясь к нему, я приподнял левый кулак. Рядом с Юджио я заметил неизвестно когда появившуюся башню его наставника, Голгоссо-семпая.

Наконец я кинул взгляд на меч в своей правой руке, убедился, что он вернулся к исходному размеру, и звучно убрал в ножны. И в этот самый миг.

ШЛЕП!

Обоим моим плечам досталось по приличному хлопку, так что я аж подпрыгнул. Тонкие белые руки неуклюже развернули меня, и я увидел лицо Солтерины-семпай, на котором было еще больше слез, чем у Юджио.

– …Я уж думала, он тебя разрубит, – произнесла она голосом, который едва ли кто-то, кроме меня, мог услышать. Я кивнул.

– Ага… я тоже.

– …Так ты знал – и все равно не сдался… какой же ты дурак.

Семпай закрыла глаза, и ее брови слегка дернулись. Однако, похоже, ей таки удалось выкинуть спасбросок против плача – она сделала глубокий вдох и снова открыла глаза. В этих сумеречно-синих глазах я заметил сияние, какого никогда раньше не видел.

– Это было красиво… действительно великолепный поединок, Кирито. Позволь мне сразу же поблагодарить тебя. Жаль, конечно, что это видела не только я… но ты выполнил свое обещание, показал мне все, что у тебя есть. Спасибо тебе.

– Э… но в итоге-то вышла ничья…

– И ты недоволен этой ничьей, хотя сражался с самим Левантейном?

– Н-нет, вовсе нет.

Увидев, как я замотал головой, семпай хихикнула (редкость для нее), приблизила губы к моему уху и прошептала:

– Это не вопрос выигрыша или проигрыша. То, как ты сражался, показало мне кое-что важное… кое-что очень важное. Я горжусь тем, что я наследница стиля Сельрут… и я счастлива… что была твоей наставницей.

Рина-семпай еще раз хлопнула меня по плечу, выпрямилась и произнесла с тенью улыбки на губах:

– До комендантского часа еще есть время. Как насчет того, чтобы отметить твой бой у меня в комнате? Юджио-куна тоже приводи… Что до его наставника – ну, и он пусть будет.

При этих словах семпая я разулыбался и кивнул. Повернувшись, я махнул рукой, подавая знак Юджио, и указал на выход. Увидев, как он и Голгоссо-семпай направляются туда, я и сам бок о бок с Риной-семпай двинулся к выходу из по-прежнему бурлящего зала.

Все это время 70% моего мозга было занято вовсе не мыслями о красном вине в загашниках семпая и не о долгих лекциях по истории навыков мечника, которые с энтузиазмом рассказывает Голгоссо-семпай –

…Я мог просто сдаться во время спарринга-наказания!!!

Ну и ладно.

Краем глаза я заметил, что Райос и Умбер смотрят на меня как-то странно, но не стал придавать значения.

Глава 6

В не существующей ныне парящей крепости Айнкрад были алкогольные напитки, похожие на густо-красное вино и на светлое пиво.

Но, логически рассуждая – я мог выпить хоть бочку крепкого спиртного и все равно бы не опьянел. Потому что физическому телу, лежащему в реальном мире, спирта не досталось бы ни капли.

В здешнем мире самое потрясающее то, что алкоголь настоящий – то есть если я переберу, то действительно опьянею. Теоретически это, видимо, объясняется тем, что Пульсветы получают сигнал «состояние опьянения» и реагируют соответственно. Однако, похоже, дизайнер, создавший столь безжалостный мир, все же имел каплю совести – здесь, даже если человек пьян, он в «активном состоянии», то есть не теряет контроль над собой. Здесь нет пьяниц, которые в угаре устраивают скандалы и лезут в драку, а значит, и законы по пьяни тоже никто не нарушает.

…Тем не менее никто не может гарантировать, что эта защитная функция сработает в отношении меня, так что во время «праздничной церемонии» в комнате Рины-семпай я ограничился двумя бокалами виноградного вина. Однако семпай по такому поводу открыла бутыли, хранившиеся более ста лет, так что мне, человеку, абсолютно не разбирающемуся в вине, пришлось громко заявить, какое оно замечательное. В общем, самоограничение потребовало от меня немалой силы воли.

Мы с семпаем, Юджио и Голгоссо-семпаем беседовали вчетвером – о прошедшем годе, о том, кто что думает о выпускных и промежуточных экзаменах, о навыках мечника и дуэлях. Время летело быстро, и совсем скоро оказалось, что до комендантского часа общежития младших учеников всего 15 минут.

Я с неохотой покинул общежитие элитных учеников и вместе с Юджио вернулся к себе. Юджио был настолько пьян, что заснул, едва войдя в комнату; я оставил его и направился к своей цветочной кадке. День отдыха или не день отдыха, а поливать зефирию я обязан. Спустившись по лестнице на первый этаж, я открыл дверь в цветник.

Пока я укладывал Юджио на койку и убирал черный меч в ящик, последние лучи солнца исчезли с небосвода, и все вокруг окутала ночь.

Я прикрыл глаза и медленно впустил себе в грудь прохладный ночной воздух, насыщенный ароматом анемонов, – и тут же невольно нахмурился. В воздухе было еще что-то, кроме аромата цветов… еле заметный, но какой-то липкий животный запах. Мне показалось, что я его узнаю… такой же я ощущал вчера во время ужина. Но здесь этому запаху просто неоткуда было взяться.

Я резко распахнул глаза и сфокусировался на тропе, делящей цветник надвое. Из темноты вынырнули два силуэта. Они были в серой униформе, как и я, – в форме младших учеников. Однако они расстегнули на груди пуговицы три, не меньше, явно хвастаясь перед окружающими своими рубахами кричащих расцветок. В рубахе липкого, блестяще-красного цвета был Райос Антинос; в чуть флуоресцирующей светло-желтой рубахе – Умбер Зизек.

С чего это они, не нагруженные обязанностями цветовода и никогда прежде не проявлявшие интереса к выращиванию цветов, заявились сюда… Едва эта мысль родилась в моем мозгу, меня охватило плохое предчувствие. Сделав лишь шаг из западной двери общежития, я застыл столбом. Райос и Умбер подошли ко мне и остановились где-то в метре.

– Ну надо же. Какое совпадение, ученик Кирито.

Райос говорил хитрым… но грубым голосом, полным скрытой злобы.

– А я уж хотел тебя искать. Это сбережет усилия.

Умбер, стоящий позади него, энергично хихикнул, привнеся мелодичность в слова своего напарника. Я повернулся к Райосу и негромким, холодным голосом произнес:

– …Чего тебе надо?

При этих недружелюбных словах лицо Умбера дернулось, но Райос жестом правой руки остановил его и ответил:

– Конечно же, я хочу поздравить тебя с великолепным поединком. Кто бы мог подумать, что слуга, получивший наказание, сумеет свести вничью бой с Левантейном-доно!

– О да, да, верно. Эти игрушечные приемы доставили господину первому мечу немало хлопот.

– Ку-ку-ку, – в унисон захихикали они после этих слов. Я поинтересовался еще тише:

– Вы хотите меня похвалить или продать бой?[15]

– Ха-ха-ха. Как такое возможно? Благородный дворянин никогда ничего такого не продаст крестьянину! Хотя иногда даем так, ха-ха!

Снова весело посмеявшись, Райос потянулся левой рукой в карман своей формы и вытащил что-то длинное и тонкое.

– В награду за твою игру… прости, за доблестную дуэль… позволь преподнести тебе вот это. Ты просто должен это принять.

Райос шагнул вперед и сунул это что-то в нагрудный карман моей формы.

– …Что ж, позволь откланяться. Сладких снов, Кирито-доно.

Прошептав эти слова в упор, Райос ухмыльнулся. Качнул своей блондинистой шевелюрой и пошел к общежитию. Умбер двинулся за ним. Проходя мимо меня, он приблизил лицо к моему и сказал:

– Только не очень зазнавайся, крестьянин без фамилии.

Оставив эти слова, он пошел догонять Райоса.

БАМ! Эти двое зашли в здание и громко хлопнули дверью; все это время я был не в силах двинуться с места. Потому что –

То, что Райос сунул мне в карман, – это был бутон почти синего цвета, вот-вот готовый распуститься. Заледеневшей правой рукой я достал его и уставился.

Нежный стебелек был безжалостно оборван; и это не был один из «четырех Священных цветов», растущих на клумбах. Это была коренная жительница Западной империи зефирия, которую я, сколько бы неудач меня ни постигало в этом году, изо всех сил пытался вырастить.

Едва поняв это, я заскрипел зубами так, что едва не сломал их. Будь сейчас при мне меч, я, вполне возможно, бросился бы в общежитие и нашинковал Райоса и Умбера на мелкие кусочки. Крепко сжимая в правой руке синеватый бутон, я помчался вглубь цветника. Мимо пресечения дорожек, потом к навесу у внешней стены. Глаза сразу нашли белую фарфоровую кадку рядом с навесом.

– …Аа, аааах…

Лишь этот хриплый стон вырвался из моей глотки.

23 побега зефирии, проросшие из семян, которые я купил у торговца пряностями, – побеги, не растущие обычно в чужой стране, но готовые уже распуститься, – все были безжалостно перерублены посередине.

Круглые бутоны, раскиданные вокруг кадки, уже потеряли свой уникальный сине-зеленый цвет. Оставшиеся в земле ростки сникли, и ясно было, что их Жизнь стремительно тает.

Между мертвыми бутонами подобно надгробиям стояли орудия убийства. Это были длинные узкие серпы, которыми у растений отделяли плоды. Кто-то… нет, конкретно Райос и Умбер махали этими серпами, беспощадно срубая бутоны.

Сила разом покинула мои ноги, и я хлопнулся на колени перед кадкой.

Тупо глядя на разбросанные бутоны, я думал наполовину парализованным мозгом.

Почему? Нет, их мотивы и методы я отлично понимаю, но почему они смогли такое сделать? Умышленное уничтожение собственности других людей – явное нарушение Индекса Запретов. Даже дворяне высших классов не могут пробить этот абсолютный закон.

В Подмирье права собственности на все предметы фиксируются безошибочно. Я это узнал уже после начала своего путешествия. Когда я открываю «окна» моих предметов, там в уголке всегда есть маленькая буква «Р». А те предметы, где нет этой буквы, – не мои, и их просто невозможно забрать или повредить.

Да, растущие цветы сами по себе никому не принадлежат, но почва, земля – могут. Все, что растет на чьей-то земле, считается собственностью того, кто владеет этой землей. Так, анемоны на клумбе принадлежат Академии. И я считал, что побеги зефирии в кадке принадлежат мне, поскольку я купил семена в шестом квартале и посадил их в эту кадку. Так мне казалось.

Моя голова, одурманенная яростью и отчаянием, додумала до этого места, а потом я осознал нечто, от чего у меня глаза распахнулись во всю ширину.

Земля. Черная почва в кадке… ее я не выкопал где-то в академии, не купил на рынке. Я ее достал за пределами столицы, в месте, не принадлежащем никому. Я как-то рассказал это Миллеру, ответственному за здешние цветы, и его людям. Компашка Райоса узнала про это и решила:

«Раз эта почва никому не принадлежит, значит, цветы тоже ничьи, верно?»

Если так… значит, это моя оплошность. Раз уж я оставил кадку в цветнике, куда может попасть любой, я должен был продумать все, что касается собственности.

Обитатели Подмирья неспособны нарушить закон. Но это вовсе не значит, что все они добрые. Попадаются и такие, кто считает, что «можно делать все, что законом не запрещено».

Я должен был понять это еще на турнире мечников в Заккарии.

– …Простите…

Я собрал правой рукой разбросанные бутоны и переложил их в левую. Однако сине-зеленый цвет уже сменился серым.

Как только в моей руке оказались все 23 бутона, их Жизнь упала до нуля. Бутоны, словно во сне, превратились в скопление сине-зеленых огоньков и растворились в воздухе.

Слезы сами собой выступили у меня на глазах.

Я попытался изогнуть губы в улыбку, чтобы посмеяться над собой, что позволил плохим детям поломать мои цветы. Однако щеки задеревенели и не слушались. Скопившиеся слезы наконец потекли, и на кирпичах возле моих ног образовалась лужица.

Лишь теперь я понял, почему вкладывал в эту зефирию столько надежд.

Первая причина, по которой я взялся за ее выращивание, – проверка силы воображения в Подмирье.

Вторая причина… я хотел выполнить желание Рины-семпай, которая сказала как-то: «Хотелось бы хоть раз увидеть настоящую живую зефирию».

Была, однако, и третья причина, которую я до сих пор не осознавал. Отчаянно пытаясь вырастить цветы в чужой для них стране, я видел в них отражение себя. Я хотел поделиться с ними тяжестью своего одиночества… одиночества человека, который оставил родных и близких в реальном мире и совершенно не знает, когда сможет вернуться…

Слезы продолжали скатываться по щекам и падать на пол.

Изо всех сил пытаясь сдержать всхлипывания, я оперся руками в пол, чтобы встать.

И вспомнил тот голос.

…Верь.

…Верь в силу цветов, что растут в чужой стране. И верь в собственную силу, до сих пор позволявшую тебе выращивать их.

Этот необъяснимый голос я за время своего путешествия слышал множество раз. Голос вроде бы женский, но незнакомый. И это был не голос девочки, который я слышал два года назад в пещере под Граничным хребтом. Спокойный, мудрый, ласковый, теплый голос…

– …Но они же… все умерли, – прошептал я. Голос спокойно ответил:

…Не страшно.

…Стебли, растущие в этой земле, по-прежнему изо всех сил стараются выжить. И еще… ты же чувствуешь. Священные цветы на клумбах пытаются спасти своих маленьких друзей. Они хотят поделиться с ними силой своей Жизни. И ты можешь передать это желание стеблям зефирии.

– …Я не могу. Я не умею применять сложные Священные искусства.

…Заклинания – лишь способ организовать мысли и направить «эмоции»… Это сила воображения, применяемая с помощью губ и языка. Сейчас ни заклинания, ни ингредиенты не нужны.

…Ну же, сотри слезы и встань. Почувствуй, ощути мольбу этих цветов.

…Ощути законы этого мира…

Тут голос оборвался – будто растворился в ночном небе.

Я сделал глубокий вдох, впуская воздух в по-прежнему дрожащую грудь, выдохнул, утер рукавом слезы и встал.

Я медленно развернулся – и увидел нечто невероятное. Священные цветы, растущие на четырех клумбах… цветущие анемоны, ноготки, на которых еще даже бутоны не завязались, георгины, имеющие вид всего лишь маленьких росточков, и даже скрытые под землей каттлеи – все они посреди ночной тьмы испускали темно-зеленое сияние.

Священная сила. Ресурс пространства. Все эти слова были бессмысленны перед этим уверенным, сильным светом.

Словно направляемый извне, я потянулся к Священным цветам.

– …Пожалуйста, дайте мне силу… поделитесь со мной частью Жизни.

Пробормотав эти слова, я вообразил. Вообразил, как Жизнь истекает от Священных цветов и, проходя через меня как через катализатор, наполняет ростки зефирии в кадке.

Множество мерцающих зеленых ленточек возникло на клумбах. Они сближались, переплетались, пока не превратились наконец в толстые канаты. Я шевельнул пальцами, и они безмолвно запорхали в воздухе, двинувшись к одной точке.

Сейчас мне оставалось лишь наблюдать. Светящиеся обручи опустились на кадку с увядшими стебельками, сияние окутало ее в несколько слоев… образовало нечто напоминающее гигантский цветок. Потом это нечто ушло в землю и исчезло.

И тут…

…все 23 стебля принялись расти – медленно, но зримо.

Постепенно между драгоценными стрелоподобными листьями, будто прячась за ними, появились бутоны.

Я наблюдал за этой картиной, и слезы вновь выступили на глазах.

Этот мир… такой непостижимый. Все здесь виртуальное, но здесь живет такая красота, с которой даже реальный мир не может сравниться… сила Жизни… и воли.

– …Спасибо вам, – поблагодарил я Священные цветы на четырех клумбах и обладателя загадочного голоса. Подумав немного, я снял затем с формы заколку с эмблемой Академии, протянул руку, приложил эмблему к уголку кадки и мысленно заявил: «Это моя территория».

Когда вернусь в общежитие, надо бы извиниться перед черным мечом, который я закинул в ящик… перед ветвью Кедра Гигаса. А потом поблагодарю его за помощь в дуэли с Уоло.

Думая так, я продолжал пристально смотреть, как к зефирии возвращается жизнь. Колокола отбили 7.30; я наконец встал и зашагал к общежитию.

Перед самой дверью я машинально повернул голову вправо. Я увидел сразу и каменный заборчик, ограждающий цветник, и крышу большой тренировочной арены, и Центральный собор Церкви Аксиомы, будто старающийся пронзить звездное ночное небо. Множество оранжевых огоньков сияло в окнах, будто в небоскребах реального мира, но башня была куда выше и прекраснее, чем все эти небоскребы.

…Внезапно от верхней части башни отделился огонек.

Что это? Я уставился на огонек; однако же это явно была не иллюзия и не галлюцинация. Он становился все ярче, скользя над Северной Центорией на одной высоте; на самом деле это был…

– …Дракон!

Ошибки быть не могло. Источником света был большой фонарь, прикрепленный к доспехам летящего по небу дракона. Это был не какой-нибудь сигнальный или предупреждающий огонь; но он внушал всем людям внизу благоговейный страх. На спине дракона восседал один из сильнейших защитников порядка в здешнем мире – Рыцарь Единства.

Гигантский дракон расправил крылья и, скользя по ночному небу, направился на северо-восток. Скорее всего – к Граничному хребту, выполнять свой долг по защите Мира людей. Мы с Юджио потратили год на то, чтобы преодолеть эти 750 километров, а дракону понадобится лишь день.

Свет фонаря исчез, и я вновь обратил взгляд на великолепие собора. Рыцарь Единства вылетел, кажется, примерно с трех четвертей высоты башни. Возможно, там есть что-то вроде взлетно-посадочной площадки. Я продолжал вглядываться, но верхняя часть башни таяла в ночном небе, и рассмотреть ничего не удавалось. Но где-то там должна быть дверь в реальный мир, которую я ищу.

Однако… жгучее желание вернуться домой день за днем постепенно притуплялось. Или это мне казалось? И вопреки этому желанию я чувствовал также, что хочу узнать больше про этот мир. Может, я просто слишком загружаю голову этими мыслями?..

Я впустил в легкие аромат цветов и медленно выдохнул. Потом отвернулся от собора и тихонько толкнул большую старую дверь.

В конце третьего месяца –

На выпускном экзамене второй меч Академии, элитная ученица Солтерина Сельрут, победила первого меча Академии, элитного ученика Уоло Левантейна, и закончила Академию мастеров меча Норлангарта в ранге первого меча.

Перед расставанием я вручил ей кадку, полную цветущей зефирии. Впервые Рина-семпай просияла настоящей, солнечной улыбкой – правда, сквозь слезы.

Две недели спустя она приняла участие во Всеимперском турнире мечников Норлангарта, проводимом на главной арене Империи; ей пришлось сражаться с одним из имперских рыцарей. К сожалению, в ожесточенном поединке она потерпела поражение.

Интерлюдия II

Цокот каблучков разнесся по просторной комнате.

– Элитный ученик Юджио-доно, докладываю! Сегодняшняя уборка выполнена!

Голос принадлежал девушке в серой униформе младшего ученика.

По ее фигуре было видно, что она нервничает, как будто и не прошел уже месяц с тех пор, как она поступила в Академию и стала слугой.

Юджио изо всех сил старался обращаться с ней поласковее, но, что бы он ни говорил, расслабиться девушка не могла… Впрочем, Юджио ее понимал – он ведь сам был таким же год назад. Элитные ученики, которых на всю Академию было лишь 12, в некотором отношении внушали новичкам больший страх, чем даже учителя.

Месяца два требовалось, чтобы с ними стало возможно хотя бы беседовать нормально; с Юджио было то же самое. Конечно, с новым, совершенно незнакомым партнером всегда так; но не до такой же степени.

Закрыв старый учебник Священных искусств, Юджио поднялся со своего кресла с высокой спинкой и кивнул.

– Спасибо за работу, Тиизе. Можешь возвращаться к себе… Ээ, это…

Его взгляд сместился с красноволосой Тиизе на девушку с каштановыми волосами, стоящую рядом с ней тоже очень прямо и напряженно.

– …Прости, Ронье. Говорил же я ему, чтобы он вернулся до того, как его комнату уберут…

Когда Юджио принялся извиняться за своего напарника, исчезнувшего сразу после тренировки, младшая ученица по имени Ронье распахнула глаза и замотала головой.

– Ни-ничего, ничего, задача считается выполненной только после доклада!

– Ну, хоть это и неловко, все же подожди немного. Не знаю, как сказать, но… в общем, извиняюсь за поведение моего соседа по комнате…

Дворянские сыновья и дочери со всей Империи собираются под сводами Академии мастеров меча Империи Норлангарта, чтобы стать лучшими из мечников. Однако, поступив в Академию, люди с благородной кровью оказываются в таком же положении младших учеников, как и все остальные.

За весь первый год у них почти нет возможности даже прикоснуться к настоящему мечу, и все, что им остается, – непрерывно тренироваться с деревянными мечами, изучать Искусство боя и Священные искусства. И, помимо учебы, младшие ученики должны выполнять другие разнообразные обязанности.

Задания, которые они получают, определяются успехами на вступительном экзамене по владению мечом. 90% учеников занимаются уборкой, уходом за снаряжением, выращиванием Священных цветов. 12 сильнейших назначаются слугами к элитным ученикам. Нередко это служит поводом для зависти и ревности со стороны сокурсников. Ну и два месяца нервов прилагаются в нагрузку.

Однако, хоть их и называют слугами, на самом деле их работа мало отличается от заданий остальных. Они убираются в комнатах элитных учеников точно так же, как их сокурсники убираются в классах и на арене. Если наставник оказывается плохим человеком, который нарочно разбрасывает мусор, устраивает кавардак или часто исчезает непонятно куда, жизнь слуги становится нелегкой.

– …Если хочешь, Ронье, я поговорю с учителем, чтобы тебе сменили наставника… если ты и дальше будешь у этого типа, тебя ждет трудный год.

– И вовсе, вовсе мне не трудно! – вновь замотала головой Ронье, едва услышав идею Юджио; и тут же раздался знакомый шум, только не со стороны двери, а от залитого желтым закатом окна.

– Ху-ху, о чем вы тут говорите, пока меня нет?

Через окно третьего этажа в комнату влез человек в форме элитного ученика – Кирито собственной персоной. Его одеяние было обычного фасона, только непроглядно-черное, в отличие от серо-синих цветов Юджио. Выбор цвета формы – одна из многочисленных привилегий элитного ученика.

Когда Ронье заметила в руке Кирито пакет, от которого исходил вкусный аромат, на ее лице появилось выражение облегчения; но тут же она снова напряглась, и по комнате разнесся стук каблучков.

– Элитный ученик Кирито-сама, докладываю! Сегодняшняя уборка выполнена в срок!

– Ага, спасибо, – ответил Кирито, смущенно скребя в затылке; он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что у него есть слуга. Глядя на друга, Юджио натянуто улыбнулся, а потом официальным тоном заявил:

– Ээ, Кирито, я не буду тебе говорить, чтобы ты не выходил из Академии, но у девушек гораздо больше дел, чем у тебя, так что хотя бы возвращайся до того, как они закончат уборку. И вообще, почему обязательно надо возвращаться через окно?

– Через окно получается быстрее всего, если возвращаешься с третьей восточной улицы. Кстати, Ронье, Тиизе, вам это тоже не мешало бы запомнить. Может, в будущем пригодится.

– Не смей учить их всякой ерунде! …Кстати о третьей восточной улице: там, в пакете, медовые пироги, да?

Сладкий запах, исходящий из рук Кирито, безжалостно атаковал еще не поужинавший желудок Юджио.

– …Конечно, они очень вкусные, но незачем было покупать так много.

– Хи-хи, если ты тоже хочешь, сказал бы прямо, Юджио-кун.

Ухмыльнувшись, Кирито достал два свежайших золотых медовых пирога. Один тут же сунул в рот, второй протянул Юджио, а бумажный пакет аккуратно вручил Ронье.

– Когда вернетесь к себе в общежитие, съешьте с подругами.

– Уааааа! – радостно завизжали Ронье и Тиизе, как и подобает 15-16-летним девчушкам, но тут же снова встали прямо.

– Сп-спасибо вам огромное, элитный ученик-сама! – выпалила Ронье.

– Пошли быстрее к себе, пока Жизнь пирогов не упала! До завтра! – так же громко воскликнула Тиизе.

Быстренько отдав простой салют, пара процокала каблучками через всю комнату, открыла дверь и вышла в коридор.

Слегка кивнув, девушки закрыли дверь, и из коридора тут же донеслись радостные взвизгивания и быстро удаляющиеся бегущие шаги.

– …

Откусив от свежего пирога, Юджио уставился на Кирито.

– …Чего?

– Не, ничего. Просто мне тут подумалось, о элитный ученик Кирито-сама, что ты, возможно, подзабыл, зачем мы здесь.

– Ха, кто же может о таком забыть?

Кирито быстренько прикончил свой пирог, облизал большие пальцы, и его черные глаза посмотрели за окно – там, далеко за общежитием младших учеников, посреди Центории возвышалась башня Церкви Аксиомы.

– Еще три препятствия… Досюда мы уже добрались. Теперь нам надо, во-первых, опередить на выпускном экзамене десять остальных элитных учеников и стать представителями школы. Потом надо победить всяких стареньких рыцарей и стражей на имперском турнире. Потом – вдвоем пройти Объединенный турнир четырех империй. И тогда ты сможешь стать Рыцарем Единства и спокойно войти в ту башню.

– Мм… еще год… и тогда наконец-то мы…

…Встретим ее, ту золотоволосую девочку, мою подругу, которую забрал Рыцарь Единства у меня на глазах восемь лет назад.

Юджио отвернулся от далекого Центрального собора и перевел взгляд на стоящие у стены черный и белый мечи.

…Пока ведущие нас клинки судьбы остаются с нами, мы не оступимся…

В это Юджио верил всем сердцем.

Послесловие автора

Я Рэки Кавахара. «Sword Art Online» том 10, «Ход Алисизации», в вашем распоряжении.

Слово «ход» обозначает ровно то, что кажется: как и что там идет, как развиваются события. Я, правда, не ожидал, что сюжет тома будет таким малодинамичным… вся первая половина целиком посвящена объяснению ситуации (такое случается с моими книгами). Когда же наконец Sword займется Art[16]? Думаю, нашлось немало читателей, кто так думает. Здесь я собираюсь сказать кое-какие обычные слова. Извините, что приходится так много всего объяснять.

Кстати говоря, мне надо кое в чем сознаться. Та сомнительная глава, где Кикуока-си, который по идее должен быть на стороне главного героя, принялся рассуждать обо всех этих вещах, – не есть изложение мыслей автора. Все мотивы Кикуоки сформировались у него лично. Более того, существует множество персонажей с противоположными мотивами (Асуна, например, возражала Кикуоке…). Я изначально не желал этого «дистанцирования автора и персонажа» и хотел объяснить читателям свою позицию в основном тексте, но эта часть моей работы получилась не очень удачно… Но я продолжу усердно трудиться над совершенствованием моих писательских способностей; надеюсь на ваше понимание.

Еще кое за что мне надо извиниться. Эта книга будет выпущена 10 июля 2012 года, нарушив традиционный формат «релиз раз в определенное число месяцев». Я хотел приурочить выпуск тома к началу выхода аниме на ТВ, но, соглашусь, выбор даты был рискованный. Я искренне извиняюсь перед всеми читателями, надеявшимися на регулярные релизы! Кроме того, я предвижу (точнее сказать, надеюсь), что 12 том «Ускоренного мира» выйдет в августе, как запланировано. После этого я вернусь в ритм «том за два месяца» Думаю, мне действительно следует усердно трудиться в тех областях, в которых мне следует усердно трудиться. Если в какой-нибудь из дней я сорву расписание, снова искренне извинюсь… впрочем, мне действительно будет очень жаль, если этот «какой-нибудь из дней» наступит в нынешнем году…

Как я уже сказал, премьера аниме совпадет с выходом этого тома. SAO, начавшись в уголке Интернета как веб-роман десять лет назад, сейчас издается «Денгеки Бунко», по нему выходят манга, CDдрама и аниме. Конечно же, я счастлив, но чуточку не верю в происходящее. Это, конечно, не скрипт в игре, но все равно имеется много ключевых точек. Если бы редактором был не Мики-сан, если бы иллюстратором был не Абек-сан, если бы я не выиграл Гран-при 15 конкурса ранобэ, проводимого «Денгеки Бунко», если бы я бросил писать веб-версию романа, если бы десять лет назад у меня не возникла идея «написать про смертельную VRMMO-игру» – того, что есть сейчас, скорее всего, не было бы. Я, в общем-то, человек, который делает что-то, когда хочет, и не делает, когда не хочет, но эта работа под названием SAO придала мне такую силу, какую я и вообразить раньше не мог. Разумеется, бОльшая часть ее – это сила поддержки замечательных читателей. История продолжится, и, если я и дальше смогу сопровождать Кирито в его путешествиях, это будет прекрасно.

Вот, я и не заметил, как добрался до третьей страницы. Хотелось бы написать что-то о недавней ситуации… но ничего хорошего не придумывается!.. Велосипед, который я любил, больше никуда не едет, как и беговая дорожка у меня дома. Я начал задумываться, не начну ли я получать на выходе меньше, если буду меньше подавать на вход, и попытался решить, чего мне больше всего хочется – ну, там, путешествовать и все в таком духе, – но, увы, недостаток свободного времени сильно сужает круг возможных интересов. Честно говоря, мне действительно очень хочется заняться всем этим прямо сейчас! По крайней мере так я чувствовал, когда писал оригинальный текст (lol). Увы, даже если я это сделаю, скорость моей работы вовсе не вырастет, и это меня сильно злит.

Лишь через три года после первого релиза я высказываю подобные мысли, но мне действительно очень везет, раз я могу писать то, что хочу сказать. Это кажется простым, но в действительности это очень, очень трудно. И даже если я тружусь изо вех сил, делать удается все меньше и меньше… А что касается здоровья – мне надо продолжить заниматься велосипедом. Моя цель – накатывать 150 км каждую неделю.

В моем распоряжении еще 14 строк, но текст я должен сдать через десять минут, так что на этом я и остановлюсь. Прежний я строк на пять расписал бы благодарности, но здесь я смогу написать лишь немногое, поэтому взамен – пара слов о будущем…

В третьем томе арки «Алисизация» Кирито с Юджио наконец-то доберутся до самой сердцевины Подмирья. Вы узнаете, как устроен мир и кто им правит… все это будет, так что, пожалуйста, поддержите следующий том серии.

Надеюсь также, что вам понравятся аниме и игра SAO. Думаю, это будет не «смертельная игра», из которой невозможно выйти!

Один прекрасный день в мае 2012 года. Рэки Кавахара

1

Острова Идзу – группа мелких островов рядом с Токио, административно относящихся к Токио же. Здесь и далее – прим. Ushwood.

2

Nice to meet you – (англ.) «Рада с вами познакомиться».

3

I see – (англ.) «Понятно».

4

Касури – ткань синего (как правило) цвета с орнаментом, образовавшимся в результате специфической технологии окраски. Курумэ – один из основных центров производства касури в Японии.

5

Каку оби – узкий (не больше 10 см в ширину) мужской пояс для кимоно, используется обычно как часть официального облачения.

6

Хига, говоря о себе, использует местоимение «боку», его клон – «орэ». И то, и другое – мужские формы «я», но «орэ» – более вульгарная и, что важно в данном случае, более эгоцентричная.

7

Речь о фильме «Шоу Трумана» 1998 года.

8

Чтобы показать, насколько большая это территория, автор проводит сравнение с самым крупным островом Японии.

9

Тригалометаны – класс органических соединений, используемых в качестве растворителей, фреонов и т.д. Также они могут образовываться при антисептической обработке воды, что и имеет в виду Ринко.

10

Сёнан – курортный приморский регион в центральной Японии, южнее Токио. Эносима, упомянутая во второй главе, – остров в середине этого региона.

11

Ката – в восточных боевых искусствах формализованная последовательность движений, имитирующих применение связок приемов.

12

В оригинале здесь игра слов. Выражение «итиядзукэ» имеет два значения: «подучить/подзубрить что-то в последнюю минуту» и «зубрить ночь напролет».

13

JIS (Japanese Industrial Standards) – набор требований, используемых в промышленности Японии; примерный аналог ГОСТа. В данном случае имеется в виду, по-видимому, стандарт JIS X 0208 – двухбайтная кодовая таблица символов японского языка.

14

В отличие от «навыков мечника» Айнкрада, названия которых за редким исключением пишутся в оригинале катаканой, здесь названия «секретных приемов» пишутся кандзи.

15

Игра слов. То, что дословно переводится как «продать бой», означает также «напроситься на бой».

16

То есть, дословно, «меч займется искусством». В общем, «когда наконец начнутся приключения с мечами?»

Content

Кавахара Рэки Sword Art Online. Том 10 - Ход Алисизации

Часть II. Проект «Алисизация» (июль 2026)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Часть III. Турнир мечников в Заккарии (восьмой месяц 378 года по календарю Мира людей)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть IV. Академия мастеров меча (3 месяц 380 года по календарю Мира людей)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Интерлюдия II

Послесловие автора

1