Кошелев Вадим Викторович

Круговорот

Кошелев Вадим Викторович. Круговорот

Часть 1. КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ

Глава 1

Корпус судна содрогался и вибрировал под ударами длинной океанской волны. Подлетал вверх, оголяя винт. Замирал на секунды.

Затем кренился и клевал носом, стремительно погружаясь в воду по самый спардек. Пошел восемнадцатый день жизни на качелях. Жизни без сна и отдыха внутри убитого корыта, заброшенного посреди зимы в штормовую Северную Атлантику. Все уже настолько опостылело, что пресловутый инстинкт самосохранения притупился, и затуманенный разум требовал скорейшего завершения всего этого безобразия. Механик Саня Пряхин стоял на нижних плитах машинного отделения и пытался внушить себе, что кому-то в сей момент еще хуже, чем ему… Кому, например?.. Да, тому же Федору Конюхову. Ведь он сейчас наверняка где-нибудь плывет… Или парням, что сидят в плену у сомалийских пиратов?.. Да мало ли? Сеанс самоуспокоения закончился, когда оборвалась цепь главного двигателя. Мотор сердито взвыл и остановился. Неуправляемое судно сразу развернулось лагом к волне и сильно накренилось, после чего заглохли генераторы, а вместе с ними все работающие механизмы.

Наступила давящая слух тишина, нарушаемая сильными ударами волн о борт обездвиженного парохода. Ну, вот и приехали! Теперь Конюхову и сомалийским сидельцам стоило лишь позавидовать. В погрузившейся во тьму машине кроме Сани — ни души: он был единственным инженером на этом небольшом пароходике, который считался судном прибрежного плавания, и никоим образом не годился для океанских переходов. Наверху уже наверняка суетятся остальные шесть членов интернационального экипажа. Готовят шлюпки, плоты и другую лабуду для спасения на море. Сейчас должен прибежать капитан — маленький плюгавый эстонец…

Так и есть, бежит — спускается по освещенным аварийными фонарями трапам. Глаза испуганные, штаны мокрые.

— Сто слуц-чил-лось? — Эко как его припекло — по-русски заговорил! Раньше они общались исключительно на аглицком. При виде капитана механика затрясло от злости.

— Я тебе еще неделю назад доложил, что у нас цепь газораспределения загремела. И ее надо срочно подтягивать. — С каждой фразой Саня распалял себя все больше. — Просил тебя, суку, идти на якорь к Ньюфаундленду… Ты почему не послушался, чухонец ты гребаный?.. Выслужиться перед компанией хотел, лизоблюд?.. Рейс своевременно выполнить?.. Считай, что уже выполнил рейс к вечному причалу.

— Как ты смеешь со мной так разговаривать? — возмутился капитан, но уже по-английски. — Прекращай истерику и запускай генераторы.

— Забудь про генераторы: у нас теперь вода в топливе. На воде динамки работать не будут.

— Каким образом вода оказалась в топливе?

— Ты закон сообщающихся сосудов знаешь? — Саня решил поиздеваться напоследок. Но капитан этого не понял и ответил:

— Знаю — не глупее тебя. Утверждение было весьма спорным. Саня даже улыбнулся и с каким-то садистским наслаждением принялся объяснять элементарные вещи, которые, как ему казалось, обязан понимать всякий мало-мальски грамотный моряк:

— Если знаешь закон сообщающихся сосудов, то своей лысой башкой ты должен, наконец, уяснить, что воздушные патрубки топливных танков сообщились с водой через тот самый борт, на который мы легли. Эстонец не нашел, что ответить и убежал, твердя на ходу о буксирах, которые, якобы, должны прийти на помощь. Реальный дебил: ну какие могут быть буксиры в двух сотнях миль от ближайшего порта, да еще при длине волны в одиннадцать метров?

Сколько же мешков картошки он отдал за свой капитанский диплом? Между тем, крен увеличивался с каждой минутой. Скоро должен был произойти оверкиль и погружение на дно морское. Зазвенела судовая тревога, призывающая членов экипажа занять места в спасательной шлюпке. Нужно было как-то побороться за свою еще достаточно молодую жизнь, и Саня двинул стопы на верхнюю палубу. По дороге он прихватил штатный гидрокостюм, в который не преминул облачиться, натянув его поверх рабочего комбинезона. Костюм был сделан из прочного прорезиненного материала и имел кучу застежек. Он сильно сковывал движения, что в условиях сильной бортовой качки придавало находящемуся в нем человеку еще большей медлительности.

Посему, Саня выбрался наверх не так быстро, как того хотел. С трудом открыл железную дверь на внешнюю, погруженную в непроглядную темноту палубу. И сразу же задохнулся от порыва стылого ветра, обдавшего лицо мокрым снегом. Команда уже заняла места в шлюпке. Ждали только механика и капитана. Последний, судя по всему, все еще вызывал буксиры. Саня вдруг вспомнил, что в его каюте остались документы и деньги.

Без документов на родину возвращаться никак нельзя. Да и деньги были кровные, тяжелым трудом заработанные. Не мог Пряхин их вот так просто оставить. Механик махнул рукой сидящим в шлюпке товарищам и, не обращая внимания на окрики старпома, поспешил к себе. Он вошел в надстройку и вновь принялся карабкаться по плохо освещенным трапам наверх. Вот и каюта. Благо аварийный фонарь здесь тоже горел. Саня достал из тумбочки диплом с паспортом. И, расстегнув толстую молнию гидрокостюма, сунул их в нагрудный карман комбинезона. Туда же он положил тонкую пачку зеленых купюр. После чего направился к выходу. В этот момент судно начало резко крениться. Сидевшие в шлюпке люди, более не стали испытывать судьбу и отчалили, тем паче, что успевший вызвать спасателей капитан успел к ним присоединиться. Саня оказался единственной живой душой на тонущем пароходе. Он выскочил из надстройки в тот самый момент, когда судно окончательно легло на борт. Каким-то чудом успел оттолкнуться от уходящей из под ног палубы, и, зажав рукой нос, прыгнуть в океан. Прыжок не удался: механик поскользнулся и плюхнулся в бушующую воду. Он сразу ощутил, как всепоглощающий холод морской стихии проник сквозь тонкую оболочку гидрокостюма. Тело вмиг стало непослушным, легкие судорожно сжались. В голову ударила удушливая волна, а сердце бешено колотилось, отсчитывая последние удары, перед тем как лопнуть от напряжения. Из последних сил Саня потянулся наверх. Вынырнул посреди беснующихся волн и принялся жадно ловить широко открытым ртом морозный воздух… Рядом медленно исчезал в пучине его пароход. Совсем скоро здесь образуется опасная воронка. Нужно было как можно быстрее покинуть место кораблекрушения, и Саня неуклюже поплыл прочь. Он, как одержимый, боролся с высокой волной, стараясь удалиться от погибающего судна, и вымотался изрядно. Тем не менее, ему не удалось отплыть на безопасное расстояние, как он ни старался. Уходящее на дно корыто потянуло за собой своего последнего механика. Саня попал в водоворот, из которого уже не было спасения. Он медленно вращался по периферии большой воронки и с каждым витком неминуемо приближался к ее уходящему в бездну центру. Вокруг бесновалась стихия. Жутко завывал ветер. И сквозь этот похоронный вой можно было различить слабое тарахтение мотора спасательной шлюпки. Санины товарищи были где-то рядом и пытались помочь. Кроме того, еще оставалась слабая надежда, что водоворот иссякнет до того, как поглотит свою жертву. Саня лег на спину и, нащупав заиндевевшими губами резиновый шланг, надул подголовник гидрокостюма. Будто подушку под голову подложил. После этого нехитрого действия вращаться стало легко и приятно.

Куда-то исчез пробирающий до костей холод. Накатила неимоверная истома, а вместе с ней непонятная апатия овладела уставшим рассудком, отчего грозящая опасность показалась какой-то надуманно-нереальной. Неожиданно исчезли все посторонние звуки. Буря чудным образом успокоилась, будто и не было ее, а вместо воды появилась некая темная субстанция, подсвеченная голубоватыми сполохами. Саня вращался в каком-то дивном круговороте, и было не понятно, жив он или умер? Спит или грезит наяву? В измученном бессонницей разуме стали всплывать давно забытые картины прошлого. Распахнутое окно, обрамленное светлой занавеской.

За окном виднеется яблоневый сад, качаются деревянные качели. Родной голос зовет маленького Сашу на веранду. Мальчик откликается на зов, бежит, но вместо веранды попадает в старую питерскую подворотню, где компания подростков глушит паленую водку. Осенний ветер метет желтые листья. Кто-то читает рэп из стоящего на мокром асфальте бум бокса. Всем весело и хорошо. Неожиданно рэп переходит в марш славянки, а подворотня трансформируется в крытый перрон, который медленно уплывает вдаль. Картинка меняется. Перед глазами широкий плац. На плацу разбившиеся по парам люди в черных беретах отрабатывают приемы рукопашного боя. Звучит сигнал сбора и все разбегаются. А потом уже штурмуют скалистый берег, высаживаясь на него с десантных катеров. Штурм завершен. Автомат почищен и отложен в сторону. Вместо него в руках линейка с карандашом. На белом ватмане рождается чертеж. Этот же чертеж висит на доске большой аудитории. По нему скользит указка. Дипломная комиссия слушает доклад. Защита дипломной работы прошла успешно: «Добро пожаловать на флот, механик Пряхин». Борт судна, рев двигателей и безбрежная синяя гладь за кормой. Плачущая девушка: «Я не могу все время быть одна. Выбирай, Саша, или я, или море»… Саша выбрал море. Вокзалы, аэропорты, причалы, чужие города и страны пронеслись калейдоскопом коротких картинок. Саня куда-то плыл, летел, шел, и, казалось, не было конца этому затянувшемуся путешествию. Перед глазами промелькнула вся жизнь. А в завершении вновь появился злосчастный водоворот. Но на этом кошмар иссяк. Наступила нереальная тишина. Саню унесло куда-то вверх. Под ним медленно вращалась красивейшая голубая планета. Неожиданно из ледяной тьмы космоса появился гигантский камень. Он тоже вращался и плавно летел прямо в океан. Размеров булыган был не малых. На нем бы мог запросто уместиться один из островов Карибского моря, а может и не один. Войдя в атмосферу, камень раскалился докрасна. Он упал в воду, и земной шар содрогнулся, окутавшись клубами пара. Гигантские волны поднялись из морской пучины и накрыли целые материки. Тут и там сотнями оранжевых фонтанов взметнулись ввысь огненные столбы. Их серый дым окончательно погрузил голубую планету во мрак.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОСТРОВ ТАУТОВ. Глава 1.

Саню никто и ничто не будило. Его сон не был прерван ни синтезированным звуком стоящего на прикроватном столике будильника, ни постоянно орущей каютной сигнализацией и даже ни опостылевшим телефонным звонком внутрисудовой линии. Он проснулся от того, что просто выспался, как нормальный человек. И сейчас готов был вернуться из мира навеянных сном фантасмагорий в действительность. Пряхин с трудом разлепил веки. Над ним простиралась бездонная голубая высь. Рядом ласково шуршала волна. Кричали чайки. Соленый бриз приятно щекотал ноздри. Он лежал на чем-то твердом, и его тело все так же сковывал ненавистный гидрокостюм. «Значит, кораблекрушение — это не сон» — Саня рванул молнию костюма. Стащил с себя его резиновую оболочку и, тяжко поднявшись, осмотрелся по сторонам. Молодой человек находился на широком, утыканном гранитными валунами галечном пляже. За валунами можно было разглядеть невысокие, поросшие лесом холмы. И все это было просто невероятно.

Но вполне очевидно. Саня пребывал в неком замешательстве. Следовало как-то привести мысли в порядок. В кармане брюк он нащупал мятую пачку «Мальборо» и зажигалку.

Сигареты оказались довольно сухими. Зажигалка тоже работала.

Закурив, он уселся на лежащий неподалеку валун. Принялся размышлять. До ближайшей суши — Бискайского берега Франции от места аварии миль двести оставалось. Опять же вода ледяная была, а гидрокостюм в такой воде лишь шесть часов тепло сохраняет. Затем гипотермия должна неизбежно наступить. «Это ж с какой скоростью нужно плыть, чтобы за шесть часов материка достичь?» — Чесал затылок Пряхин. — «Узлов тридцать… Не меньше…» Саня не мог найти логического объяснения своему чудному спасению.

И, в конце концов, списал все на сильное течение, которое вынесло его на далекий берег. Теперь стоило поискать ближайший населенный пункт и связаться с посольством. Саня с некой опаской нащупал лежащий в нагрудном кармане паспорт. Слава богу, на месте. Зелень тоже присутствует.

Будет на что купить приличную одежду. Шастать по Франции в промасленном комбинезоне и рабочих ботинках русскому моряку, по меньшей мере, не прилично. Пряхин еще раз огляделся в надежде найти хоть какие-нибудь намеки на цивилизацию. Но ничего такого, что могло бы напоминать жизнедеятельность людей, не обнаружил. И это было довольно странно:

Франция — страна густозаселенная. Должны же быть видны линии электропередач. Заводские трубы или строения какие. У них ведь каждый пятачок обработан. Видать, до этого места у французских капиталистов руки еще не дотянулись. «Ну да ничего, за деревьями наверняка что-нибудь отыщется». — Широким носком ботинка Саня вмял окурок в гальку и направился к опушке леса. Ужасно хотелось есть. Пить хотелось еще больше. Благо, хоть погода наладилась. Солнце совсем по-летнему пригревает. На снег даже намека нет. И это в январе — то месяце. Вот оно — воздействие глобального потепления на окружающую среду. Войдя в лес, Саня поразился его первозданности. Ни тебе тропинки, ни дорожки. Такое впечатление, что здесь еще не ступала нога человека. Воздух свеж, прозрачен. И никаких посторонних звуков. Лишь щебет засевших в кронах птах, да шум листвы. Пряхин держал направление на восток. Он пробирался сквозь валежник, путался в густо растущем кустарнике, проваливался в заросшие бурьяном овраги. Роба быстро промокла от росы, покрылась хвойной крошкой и паутиной. Лесной гнус совсем не давал покоя: пил русскую кровушку и не давился. Саня изрядно помотался по лесу, прежде чем нарвался на заросли ежевики и тут же принялся поедать сочные ягоды. Голод немного утолил, но жажда его все еще мучила. Следовало поискать какой-нибудь ручей или, на худой конец, лужу. Саня вновь углубился в лес. Ручей он обнаружил, взобравшись на небольшую, покрытую редким кустарником, сопку. Вода оказалась просто ледяной, но безумно вкусной. Напившись, Пряхин решил идти вдоль ручья, который вывел его к россыпи гранитных камней. Булыжники были довольно приличных размеров и лежали на морском берегу. «Ну, здравствуйте, девочки!» — Пряхин вновь вышел к морю. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, дабы понять, что он очутился на острове. И этот остров, скорее всего — необитаем. Вспугнув обосновавшихся меж камней бакланов, Саня взобрался на большой камень и принялся всматриваться в горизонт. Какого же было его удивление, когда он узрел средь раскинувшейся на востоке водной глади еще несколько островов. Откуда здесь их столько? В Бискае островов вообще не должно быть.

Разве что маленькие одиночки по типу Форд Баярда. А тут целый архипелаг. Это что же получается? Пока Саня в море пропадал, глобальное потепление расплавило льды, уровень океана поднялся, и Францию затопило?.. Бред… Вновь захотелось курить. Саня уселся на камень и, вытряхнув из пачки еще одну сигарету, с досадой отметил, что курево скоро закончится, а неизвестно, когда еще удастся его купить. И удастся ли вообще? Отчего-то нехорошие мысли полезли в голову. Нужно было найти какое-то более или менее правильное обоснование всему происходящему. В принципе, острова в Бискайском заливе могут быть. Просто Саня не знал об их существовании. Он ведь все же механик, а не штурман.

Навигационные карты ему доподлинно неизвестны. И вполне возможно, что в этих водах имеется некий архипелаг островов со своим микроклиматом. Этим и можно объяснить быстрое Санино спасение. По всему выходило, что не так уж и долго он пребывал в воде. Теперь просто нужно подать сигнал о помощи. Костер, к примеру, развести. Трафик движения судов в этих местах постоянный. Рыбаки, опять же, должны выйти в море: грех им такой погодой не воспользоваться. Кто-то обязательно выручит. Успокоив себя несокрушимой логикой, Саня принялся таскать из леса валежник. К заходу солнца дров набралось на целый пионерский костер, и Пряхин развел огонь, воспользовавшись своей зажигалкой. При этом с удовлетворением отметил, что курение не всегда вредит человеческому здоровью. А в данном случае даже его спасает. На землю быстро спустились сумерки. Саня сидел у одиноко горящего в ночи костра и тщетно всматривался в темную даль, пытаясь обнаружить хотя бы один огонек проходящего мимо парохода или рыбацкой лодки. В конце концов, глаза начали слипаться, накатила дрема. Саня принялся клевать носом и, сам того не желая, забылся, сидя у догорающего костра. Проснулся от холода наступившего промозглого утра. Костер давно погас. Солнце еще не взошло, но уже озарило землю хмурым светом.

Морской берег покрылся липким туманом, из которого, будто из преисподней, появились три шкафообразных амбала. Вернее, они даже не появились, а просто стояли и смотрели на Саню. А тот тер спросонья глаза и никак не мог определить спит он или не спит? Уж больно странного вида показались Сане эти бородатые, давно соскучившиеся по парикмахерской здоровяки. Правда, некое подобие прически у них на головах все же имелось. Каждый носил пару косиц, которые висели по бокам угрюмых физий. Один, что постарше, даже усы в косицы заплел. Одежда верзил тоже была нелепа с точки зрения современной моды и напоминала древние кожаные доспехи, местами усиленные металлическими пластинами. Из-за спин торчали толстые рукояти то ли секир, то ли больших топоров. На поясах висели длинные ножи. На ногах — сапоги из грубой кожи по типу кирзовых, только без подошв. «И чего это они так вырядились?» — Саня все еще не мог отойти ото сна. — «Никак в войнушку решили поиграться. Наверное, эти парни из какого-нибудь местного историко-патриотического общества.

Восстанавливают битву древних галлов с римлянами.»

— Бонжур, комрады! — Саня, наконец, поднялся и обратился к галлам на их родном языке. — А ля гер, ком а ля герро. Мордовороты никак не отреагировали. Они продолжали молча стоять в своих идиотских нарядах и буравили Саню недобрыми взглядами. Даже не столько Саню, сколько его одежду и обувь. Зашнурованные рабочие ботинки механика вызывали особый интерес. Складывалось такое впечатление, что во Франции таких ботинок с роду не носили. Пряхин даже немного смутился. Французским языком он не владел априори. Но, дабы наладить контакт, нужно было что-то сказать, и он ляпнул первое, что пришло на ум:

— Же не ма шпа сис жюр. Ноль реакции.

— Живу а ште бон марше вуа тюр. Тоже — по нолям…На этом Саня исчерпал свой французский, а люди, переодетые в древних галлов все никак не хотели идти на контакт.

Тогда моряк, имеющий многолетний опыт плавания в интернациональных экипажах, перешел на английский язык. Им он владел довольно сносно.

— Вы по-английски разговариваете? — спросил Саня, которого игра в молчанку стала немного выводить из себя. Некое подобие здравого смысла промелькнуло на угрюмых лицах великовозрастных геймеров.

— Мы разговариваем на языке нашего народа, — ответил битюг с заплетенными усами. Он стоял в середине и, видимо, считался основным в этой компании. Его произношение оставляло желать лучшего, английская лексика тоже хромала. Впрочем, не Сане с его русским прононсом было об этом судить.

— Все мы на языке своего народа разговариваем, — сказал он. — Только, хотелось бы еще узнать, что вы за народ такой?

— Мы — арийши. — Верховод гордо вскинул свою уже начавшую сидеть голову. — А вот, кто ты есть, малек голощекий? «Это типа — чьих холоп будешь?». — Саня почесал покрытый трехдневной щетиной подбородок. — «Еще и оскорбляет. Видать, совсем заигрался дядя — конунгом себя почувствовал, или кто там, у тех непонятных арийшей? "

— Я русский моряк и зовут меня Алекс, — представился Саня.

— Что это за моряк такой — русский? И где твоя лодка, если ты моряк? — продолжал допрашивать усач.

— Из России я. Потому и русский. А судно мое утонуло. — Саня старался держать себя в руках и как мог, сохранял спокойствие. Хотя, на самом деле, был просто поражен непроходимой тупостью нечесаных кретинов, которые, почему-то, решили назвать себя воинами выдуманного племени.

— Я не слышал о России. Имя Алекс мне тоже ни о чем не говорит. Саня просто негодовал — главный арийш или прикидывается дебилом, или на самом деле им является… Может его спутники более вменяемые?

— Ты тоже о России не слышал? — обратился Пряхин к стоявшему справа от вожака здоровяку с черной, как смоль шевелюрой. Тот лишь молча мотнул головой. Саня понуро перевел взгляд на стоявшего по левую руку неандертальца, отличающегося от остальных огненно-рыжей растительностью. Но ничего спрашивать не стал. И так было все понятно — о России местный Чубайс тоже ничего не слышал. Смутные сомнения стали терзать обескураженного русского моряка.

— Черт знает, что тут у вас творится, — вспылил Саня. — В войну играете… О России ничего не слышали… Только война-то давно закончилась, а вы все еще поезда под откос пускаете… Вы хоть знаете, какой сейчас год?

— Год Лунного Зверя, — раздраженно ответил верховод.

— А почему именно Лунного Зверя? А не Солнечного Зайца, к примеру?

— Название года нам объявляет жрец. — Главный арийш, по всему видать, разозлился. Он выдернул из-за спины секиру и с силой воткнул ее перед собой. — Прекращай задавать глупые вопросы, малек. Мы Воины и не обижаем безоружных чужаков, но и нашему терпению тоже может прийти конец. Саня посмотрел на примитивное оружие аборигена и как-то сразу поверил, что конец терпению больных шизофренией людей может действительно наступить. И достаточно скоро. Он больше не стал ничего спрашивать. Пусть будет год Лунного Зверя, пусть будут арийши и пусть всегда будет солнце.

Глава 2

Большая одномачтовая лодка напоминала то ли древнюю ладью, то ли дракару. Она скользила по широкой водной глади, обходя стороной редко встречающиеся острова. Сделанный из дубленой кожи парус плохо ловил ветер. Посему его за ненадобностью скатали и вооружили весла — десять здоровенных лопат. По пять с каждого борта. Сане весло почему-то не доверили. Видимо посчитали, что не сдюжит. И в этом была некая доля истины: по сравнению с гребцами русский моряк несколько отставал в физическом развитии. Он пристроился на баке и украдкой наблюдал за экипажем ладьи, на борт которой его привели аборигены. Команда лодки состояла из двенадцати человек. Распоряжался всеми тот самый верзила с заплетенными в косы усами. Большой и важный, он стоял, облокотившись о резной, выгнутый бушприт, многозначительно озирал даль и лишь изредка подавал команды сидящему за рулевым веслом уже знакомому Сане рыжему воину, которого на самом деле звали Рэд. Имя «рыжего» Саня узнал из обмена репликами. Кличка рулевого, учитывая его окрас, звучала довольно банально, чего не скажешь о его «чернявом» собрате, что носил имя Равен. Тот находился в первом ряду гребцов и задавал темп, выкрикивая в такт гребли непонятные команды. Прозвище вожака Саня тоже просек. Усача величали не иначе, как Буглар. Имена остальных девятерых парней пока еще не были доподлинно известны, ибо сидящие спинами к Сане гребцы слов на ветер не бросали и все больше отмалчивались, стараясь скрыть свое любопытство к странному безбородому человеку и к его диковинным ботинкам. Гребли дружно, споро работая тяжелыми веслами. Тем не менее, ладья двигалась медленно, и было не понятно, когда она достигнет своего пункта назначения и где вообще тот пункт находится? Саня чувствовал себя этаким попаданцем. Только вот куда он попал?

Ответить было, прямо скажем, нелегко. В голове творился полный сумбур, сотканный из самых фантастических предположений. Лезли всякие мысли о параллельных мирах. На память даже пришла теория старика Эверета. Снова захотелось курить. Саня достал сигарету и щелкнул зажигалкой, при этом заметил, как вытянулась конопатая физиономия сидящего на кормовой банке Рэда, а его обалдевшие глаза покинули свои орбиты и готовы были упасть на палубу. Гребцы, завидев произошедшую с их рулевым метаморфозу, сбились с такта и повернули свои косматые головы в сторону пассажира. Буглар тоже почувствовал неладное.

— Ты что это делаешь, малек? — спросил усач, сморщив свой картофелеобразный нос.

— Курю я… Не видишь, что ли? — огрызнулся Саня

— Огонь, — промычал Рэд, который все еще не мог вставить на место свои шары. — У него был огонь.

— Покажи огонь, — приказал Буглар. Саня нехотя достал пьезо-зажигалку и мягко нажал ее клавишу. Когда появилось пламя, убавил подачу газа: что-то подсказывало — в его условиях газ стоит поберечь. Это простое действие возымело на аборигенов сильное впечатление.

Изумление, непонимание и даже страх читался в глазах дикарей. Первым в себя пришел Буглар.

— Где ты взял этот артефакт? — спросил усач.

— У бензозаправки купил.

— У какой такой бенззатравки.

— У американской. Вот видишь, здесь по вашему, по арийшски написано — «Вранглер»

— Я не понимаю тебя, малек.

— Это твои проблемы. — Саня в несколько затяжек добил сигарету и щелчком отправил окурок за борт.

— Чего расселись?.. А ну, навались, — прорычал Буглар, обращаясь к своим людям, после чего склонился к Сане. — Откуда ты взялся на наших островах, голощекий? И почему у тебя артефакт? В глазах дикаря плясали недобрые огоньки. Выражение лица тоже не предвещало ничего хорошего. Саня был человеком не из робкого десятка. Задира и дуэлянт по натуре, он мог бы запросто принять вызов. Его не смущали габариты усача: ведь шкафы тоже падают. Но здравый смысл подсказывал, что банальной дракой делу не поможешь. Надо было как-то разрулить ситуацию. Саня решил проявить дипломатичность. Он достал зажигалку и протянул ее Буглару: все равно с куревом в этих местах, скорее всего, напряг. Придется завязывать.

— Дарю… Она твоя… Прими этот скромный подарок в знак уважения и дружбы между нашими народами. Усач даже растерялся от такого поворота событий. Он дрожащими руками принял волшебный артефакт и долго его разглядывал. Крутил в своей лапище. Нюхал и чуть ли не пробовал на зуб. Наконец, осмелел — нажал клавишу. Когда появился огонек, Булгар уставился на него обалдевшим взглядом и, казалось, вошел в некий ступор, не в силах отвести глаз от желтого язычка пламени.

— Ты бы газ поберег, — посоветовал Саня. — Его не так уж и много осталось.

— Что? — Булгар вышел из транса и посмотрел на своего странного пассажира.

— Эта штука не вечная. Чем меньше ты будешь ее зажигать, тем на большее время ее хватит.

— Угу, — тряхнул головой усач. В тот момент сложно было понять его умонастроение. Но, судя по всему, дикарь внял предупреждению и, достав из-за пазухи небольшой кожаный мешочек, бережно уложил в него свой драгоценный подарок. Саня ловил на себе озадаченные взгляды аборигенов. Гребцы продолжали работать веслами, но при этом, уже не в силах преодолеть любопытство, выворачивали свои лохматые головы на сто восемьдесят градусов. Лишь один Рэд смотрел прямо: позиция рулевого, в отличие от гребцов, была более выгодной и позволяла не сломать свои шейные позвонки.

— Откуда же ты все-таки взялся, малек? — Осчастливленный зажигалкой Буглар говорил достаточно добродушно.

— С востока, — сказал Саня, хотя сам не был в том уверен.

— На востоке много чего есть, — хмыкнул усач. — Ты скажи прямо — с каких островов тебя к нам занесло? Саня не хотел больше юлить и решил честно рассказать о своих злоключениях, но тут раздался крик Рэда.

— Баски! — заорал рулевой. Буглар и Пряхин инстинктивно повернули головы в ту сторону, куда указывал Рэд. Вдали они заметили парус еще одной ладьи, чьи очертания немного отличались от конструкции лодки арийшей.

— К бою. Лево на борт, — скомандовал Буглар и, хищно улыбнувшись, добавил, обращаясь к Сане. — Молись своим богам, голощекий. Да постарайся не обделать штаны.

— Как-нибудь постараюсь, — заверил усача Пряхин, которого наличие басков в этих края ничуть не удивило. Если это Франция, то баски здесь вполне могли быть, только вот куда сами французы подевались? Между тем ладья тяжело разворачивалась. Сидящие слева гребцы табанили веслами, в то время как гребцы правого борта на весла налегли. Конкуренты тоже развернули свое корыто. Оба судна легли на встречный курс. Сближались они достаточно долго. Прошло немало времени, прежде чем стали вырисовываться силуэты воинов, находящихся на борту лодки басков. Их тоже было двенадцать. И у них тоже был свой, стоящий у бушприта, быкоподобный командир. Только в отличие от Буглара он имел другую прическу. Саня все еще тешил себя иллюзиями, что взрослые дяди играют в войну. Только вот оружие и у тех и у других совсем не деревянное. Да и выражение пылающих ненавистью лиц свидетельствовало о том, что скоро прольется настоящая кровь. Ладьи сблизились. Гребцы обеих лодок, как по команде поставили весла вертикально, сунув их в специальные гнезда на планшире. После чего разобрали оружие, построились вдоль бортов. Лишь рулевые оставались на местах и правили все еще двигающимися по инерции судами. Равен уже держал скойланный пеньковый конец с абордажной кошкой.

На лодке басков тоже стоял человек с подобным крюком, его окружали готовые к бою воины. Эти ребята имели медные котелки на косматых головах и издавали короткие выкрики, в такт которым ударяли мечами о костяные щиты. У арийшей щитов не наблюдалось: их оружие было в большей степени двуручным. Саня, оценив экипировку тех и других, даже забеспокоился об исходе предстоящего боя. Почему-то он болел за арийшей. Наступил момент, когда лодки поравнялись. Уже пора было кидать абордажные крюки и начинать драку. Но дикари все еще медлили, ожидая команды от своих командиров. Команды «на абордаж» так и не последовало. Ладьи разошлись буквально в десятке метров. Вожаки лодок проводили друг друга спокойными, полными достоинства взглядами. Что- то подсказывало — эти двое уже встречались.

— Последнее время я вижу Гомеза, гораздо чаще, чем мне бы этого хотелось, — сказал Равену Буглар. Усач стоял, облокотившись на древко своей, воткнутой в планширь, секиры, и смотрел вслед удаляющемуся судну басков. Саня не знал, кто такой Гомез, и какие у них с Бугларом отношения, но был очень рад тому, что до кровопролития дело не дошло.

— Ложимся на прежний курс. По местам, — скомандовал усач. Арийши вновь разоружились и сели за весла. Рэд развернул лодку на восток. Путешествие продолжалось. Солнце уже начало свой путь к закату, когда задул попутный ветер.

Айриши вновь развернули парус, отчего скорость судна значительно увеличилась. Тем не менее ладья шла не так быстро, как Саня того ожидал.

— А почему бы вам не поставить на вашу лодку дополнительный кливер? — предложил он Буглару.

— Что??? — Усач старался держать марку вожака своей команды, но его достаточно ограниченный разум никак не мог понять всей глубины мысли пришлого.

— Натяните линь между топом мачты и бушпритом, — начал объяснять Саня. — На него повесьте косой парус. Лучше всего его сделать в виде треугольника.

— Что??? — Складывалось такое впечатление, что Буглар начисто забыл свой родной язык и его набор слов ограничивался лишь восклицанием — «что?»

— Площадь парусов напрямую зависит от скорости вашего корыта, — попытался растолковать свое рационализаторское предложение Саня.

— Помолчи лучше. — Буглар вновь обрел дар речи. — Не надо попусту чесать языком. И тогда, возможно, ты останешься цел, малек. В глазах усача читалась некая толика участия. Что-то подсказывало

— его советом пренебрегать не стоит. Тем более, что ладья уже приближалась к какому-то крупному острову. На этом довольно приличном куске земли можно было различить большое поселение и, скорее всего, там имелись другие — более авторитетные люди, перед коими Сане еще предстояло держать ответ.

Глава 3

Ладья пришвартовалась к примитивному бревенчатому пирсу. Таких, вынесенных в море причалов, можно было насчитать не один десяток. У некоторых из них чалились другие ладьи и лодки поменьше. Саня вышел на пирс и последовал за важно вышагивающим впереди Бугларом. Позади пристроились Равен с Рэдом. Обложили русского моряка. Будто на допрос конвоируют. Саня даже руки за спину заложил. О побеге не помышлял: глупо бежать неизвестно куда. Причал упирался в широкий галечный берег. Там сушились растянутые рыбацкие сети, чадили костры — какие-то люди в простых холщевых одеждах смолили перевернутые вверх днищем лодки. Появление на берегу конвоируемого Пряхина заставило смольщиков оторваться от работы. Аборигены поразевали рты и провожали странного вида человека удивленными взглядами. Такие взгляды Саня ловил на всем пути своего следования. Его вели по крупному поселению, насчитывающему не одну сотню покрытых соломой глинобитных домов. Город арийшей раскинулся на достаточно большой площади. Западной частью он выходил к морскому берегу. На севере упирался в невысокие сопки. А с юга город омывала речка. За ней виднелись обработанные поля, загоны для скота и пасека. Речка выбегала из широкой дубовой рощи, зеленеющей на востоке. В роще, скорее всего, тоже кто-то жил. Саня крутил головой в надежде найти намек на присутствие высокоразвитого общества. Но все его потуги оказались тщетными.

Цивилизацией здесь и не пахло. Складывалось довольно глупое впечатление, что русский моряк непонятным образом оказался в далеком прошлом — у какого-нибудь неизвестного современникам кельтского племени. Или не кельтского, а германского. Ведь «арийши» и «арийцы»

— слова очень даже похожие. Только с германцами незадача получается:

вряд ли древние арии разговаривали на английском языке. Да и у кельтов язык совсем другой был… А может не «арийши», а «айриши» — ирландцы то есть? В таком случае Саня угодил в Ирландию — а именно, в ее островную часть. И вполне может быть, что здесь до сих пор существует общинный строй, а люди живут в этаком историческом заповеднике и даже не знают, что Земля круглая. Пока Пряхин тешил себя пустыми иллюзиями, его привели к большому дому, который возвышался в самом центре поселения и был обнесен острым штакетником. На бурых кольях штакетника темнели пустыми глазницами мертвые головы. Некоторые из них уже давно превратились в покрытые грязью черепа. Другие еще имели неопределенного цвета волосы и черную иссохшую кожу, которую лениво клевало обожравшееся мертвечиной воронье. Картина была настолько варварской, что Саня даже опешил, живо представив себя на месте неудачников, чьи головы торчали поверх колов. Равену даже пришлось подтолкнуть своего пленника, чтобы тот прошел за изгородь — во двор дома, который, скорее всего, служил обителью какому-нибудь местному царьку. Дом отличался своей основательностью. Он был сложен из грубо вытесанного камня, имел дощатую, проконопаченную мхом крышу и высокие ставни на стрельчатых окнах. К дому примыкали как хозяйственные постройки, так и жилые бараки. По широкому двору сновали люди обоих полов в простом домотканом одеянии. Среди них выделялись два пожилых седовласых типа, ряженых в зеленые мешковатые балахоны. Свои лица они тоже зачем-то измазали зеленкой по типу маскировочных полос. На фоне остальных эти двое держались весьма независимо. Они терлись у высокого крыльца, опираясь на длинные дубовые посохи, и смотрели на Саню совсем неприветливо. Откуда-то вынырнул малый в металлическом нагруднике и наручах.

Тоже с косицами и тоже лохматый. Кроме того, с коротким мечом на поясе. Судя по всему — «охранник». Он подошел к Буглару и принялся о чем-то с ним переговариваться.

Саню лишь полоснул взглядом, даже не стал рассматривать его ботинки. После обмена информацией, «охранник» удалился, исчезнув внутри дома. Появился совсем скоро и кивнул Буглару головой. Усач легко подтолкну Саню к высокому крыльцу. Равен с Рэдом остались ждать во дворе. Внутри дома оказался просторный зал. В центре стоял большой дубовый стол с высокими стульями. В углу имелся дымоход. Под ним из камней было выложено специальное место для костра, где горел огонь.

Короткие языки пламени лизали нанизанную на вертел тушку кабанчика.

Управлял вертелом седой человек, облаченный в льняную рубаху и порты. С первого взгляда могло сложиться впечатление, что это какой-нибудь местный повар готовит ужин. Только вид у того повара был достаточно грозен — хищный, обрамленный аккуратно подрезанной бородой лик; цепкий взгляд глубоко посаженных глаз; мощное тело; кулаки-кувалды. Перед Саней, несомненно, был самый главный местный авторитет, который, ко всему прочему, любил кулинарничать. Возраст царька был достаточно неопределенным. Но, судя по всему, он уже немало пожил на этом свете и запросто мог годиться Сане в дедушки.

— Здравствуй, Буглар Длинные Усы! — «Седой» сидел у первобытного камина на низком табурете и продолжал кашеварить, окропляя жаркое приправами, которые щипал из глиняных мисок, что стояли на широкой дубовой чурке.

— Приветствую тебя, Брен Каменный Кулак! — Усач почтительно опустил голову.

— Что за человек рядом с тобой? — спросил названный Бреном авторитет.

— Этого парня мы нашли на Змеином Острове, — начал объяснять Буглар. — Он говорит, что приплыл из России и что его лодка утонула.

— Россия? — задумался «седой». — Где это?

— Скорее всего, к востоку от Северного Архипелага, — как-то неуверенно проговорил Буглар.

— А что за артефакт Предшественников? Вопрос Бренна был Сане немного не понятен: «Какие еще предшественники?»

— Волшебное Огниво. — Буглар достал из-за пазухи кожаный мешочек и, выудив из него зажигалку, запалил. После чего, не отпуская клавишу, протянул Брену.

— Хм-м…Занятная вещица. — «Седой» немного поигрался с зажигалкой, после чего отдал назад усачу. — И сохранилась хорошо.

Где ж он ее взял?

— У какой-то бенззатравки купил.

— Что за бенззатравка? — Брен строго посмотрел на Саню.

— Торговка артефактами, — не моргнув глазом, соврал тот, не переставая размышлять о предшественниках, одним из которых, он запросто мог являться.

— Ну-ну, — качнул головой Брен. Он явно не верил Сане. Но расспрашивать не стал. Видимо, не позволяла гордость.

— И что теперь собираешься с ним делать? — обратился «седой» к Буглару.

— Не знаю даже, — развел руками усач. — Воин из этого малька — никакой. Охотник, по всему видать, тоже…

— Клеймо на лоб, да и дело с концом, — предложил Брен. Саня вмиг почувствовал, как ухнуло вниз его сердце, колени предательски ослабли, а тело прошиб холодный пот.

— А может, подождать пока? — сказал Буглар. — Он ведь подношение сделал. О дружбе народов что-то говорил. У Сани сразу отлегло. Как здорово, что он отдал дикарям свое «волшебное огниво»!

— Можно и подождать, — уже более миролюбиво произнес «седой». — Только куда его определить прикажешь?

— Пусть к ремесленным людям идет. Может, им на что сгодится.

— Что ж! Пусть идет к ремесленникам. — Брен потерял всякий интерес к своим посетителям и, достав тесак, начал разделывать жаркое. — А ты, Буглар Длинные Усы, племянник мой любезный, трапезничать с нами оставайся. Усач приложил свою лапищу к сердцу — благодарил своего старого дядю за приглашение. На Саню же лишь зыркнул, указав глазами на дверь. Пряхин поспешил покинуть гостеприимный дом, тем более, что сам этого очень хотел. Он вышел во двор. Сумерки уже окутали город арийшей. На небе появились первые звезды. Ущербная луна явила миру свой тонкий серп. Рэд с Равеном все еще оставались во дворе. Они стояли у освещенной факелом изгороди и о чем-то тихо беседовали с типом в железном нагруднике. Причем вели себя довольно почтительно, что говорило о достаточно высоком положении «охранника» в иерархической лестнице дикарей. Завидев Саню, все трое замолчали и перевели взгляды на его все еще бледное лицо.

— У вас что тут, рабовладельческий строй, что ли? — недовольно проворчал Саня, проходя мимо воинов. — Клеймо хотели на лоб поставить.

— Пугнул тебя берегон, — снисходительно улыбнулся «охранник». — Ты же ведь не продался и не сдался, а значит, клейма не заслуживаешь.

Так что иди с миром. Только не думай воровства и безобразия какого чинить. Иначе участи раба лишь позавидуешь.

— Куда мне идти-то?

— Да куда хочешь… Вон, видишь, у речки барак стоит? Там и ночуй, — «охранник» указал в сторону приземистого деревянного сарая, чьи очертания в темноте плохо просматривались. Сане ничего не оставалось делать, как последовать в указанном направлении. Барак находился на отшибе. Он был сложен из тонких длинных бревен.

Окон не имел, но имел задернутый шкурами вход. Раздвинув полог, Саня зашел внутрь, попав в тесное, уставленное нарами помещение. Здесь тоже горел огонь, имелся стол. За столом на низких чурках устроилось человек десять нечесаных оборванцев, с коих Репин писал своих «Бурлаков». К Сане приблизился один из них и, стреляя плутоватыми глазками, поинтересовался, может ли гость заплатить за ночлег и еду. Видимо, этот неприятный тип был кем-то вроде коменданта местной общаги.

— Это сгодиться? — Саня вытащил из кармана стодолларовую купюру и, опережая последующий вопрос, объяснил. — Артефакт Предшественников. «Комендант» принял бумажку и выпучил на нее глаза. Так он стоял довольно долго. Наконец, в его голове снова начался мыслительный процесс, и он указал на место за общим столом. Принес еды в глиняной миске, дал костяную ложку. Саня поковырял рагу, сваренное из неизвестных ему корнеплодов, после чего спросил застывших в изумлении соседей по бараку:

— Выпить есть?

— Можно сходить к старику Улафу за элем, — неуверенно предложил жавшийся в углу стола щербатый парень.

— Сгоняй. — Саня протянул «щербатому» сотню. К великому сожалению, купюр меньшего достоинства у русского моряка в тот момент не водилось. Парень выхватил бумажку и убежал. Пряхин продолжил хлебать свою баланду, при этом оставался объектом всеобщего внимания. Разговор никак не клеился. Нависла немного напряженная тишина.

Благо, гонец вскоре вернулся с большим бурдюком браги. Его появление вызвало гул одобрительных голосов. «Комендант» тут же принес дюжину глиняных кружек, которые быстро заполнили выпивкой.

— Вы чем занимаетесь, ребята? — Саня почти залпом махнул кружку терпкой бурды, напоминающей дешевый портвейн…На душе значительно полегчало.

— Мы работаем на кузнеца Стрикера, — послышался ответ. Говорил сухопарый мужчина средних лет, явно «прораб» всей этой бригады.

— В чем заключается работа?

— Да много всего. Но в основном — руду на речке моем.

— И что платят?

— То от выработки зависит, — объяснил «прораб». — За один вес руды Стрикер дает по три медных коина. Сане как весовая, так и денежная мера арийшей ни о чем не говорила. По всему видать, медь здесь дороже необработанного железа.

— А о России вы что-нибудь слышали? — Сменил тему Пряхин. Старатели лишь недоуменно замотали головами.

— А об Ирландии? Тот же результат. С географией эти парни явно не дружили, и Саня решил больше не терзать артельных расспросами. Но тут подал голос «щербатый». Он налегал на эль больше других. Видимо, это был постоянный клиент дедушки Улафа.

— Об Ирл-л-ланди-и знают, ёк, бар-р-ды, — проговорил он заплетающимся языком

— И где мне найти ваших бардов?

— Извест-т-но где-е, ёк, в роще дру-у-идов они-и живут. «Стало быть, здесь еще и друиды обитают». — Перед глазами встали отирающиеся во дворе люди в зеленых балахонах. Саня достал последнюю сигарету и уже приготовился смять пустую пачку, но поймал на себе алчный взгляд «коменданта».

— Держи, — протянул он разноцветную, поблескивающую фольгой коробку дикарю, после чего прикурил от чадящей плошки и, дабы не травить артельных сигаретным дымом, вышел на улицу. Стояла по-летнему теплая ночь, нарушаемая звоном цикад и гулом нетрезвых голосов, что доносились со стороны обители «седого».

Видать там широко гуляли. Саня глубоко затянулся и поднял голову к усеянному звездами небосводу. Все знакомо — Большая медведица, Пояс Ориона, и другие созвездия северного полушария. Эти же звезды светили Сане много лет назад или еще будут светить через годы и тысячелетия. Глядя на мерцание далеких солнц, русский моряк вполне допускал, что мог совершить некий скачок во времени. И события прошедшего дня служили тому прямым подтверждением. Только какое время отделяет Саню от кораблекрушения? И произошло ли это кораблекрушение уже, или еще произойдет? Александр Пряхин был человеком далеко не глупым и любил размышлять. Порой он задумывался о самых невероятных вещах. В том числе и о путешествии во времени Ему всегда казалось, что в прошлое попасть невозможно. Ибо, по логике вещей, попавший в прошлое человек своими действиями изменит ход последующих событий. Тем самым сделает будущее совершенно иным. В Санином случае цепь событий, которая привела к кораблекрушению, просто разорвется. А самого кораблекрушения не произойдет. Что касается путешествия в будущее, то оно вполне могло случиться на основании той же теории относительности. Хотя в мозгу такое путешествие никак не укладывалось. Хотелось верить, что Саня остается в своем настоящем времени.

Просто он попал на какой-то большой маскарад. И скоро весь этот нереальный спектакль закончится. Люди снимут маски, смоют грим и посмеются над легковерностью русского моряка.

Глава 4

С утра спектакль не закончился. Во всяком случае, декорация барака осталась. Саня проснулся оттого, что отмял бока: спать на жестких досках он не привык. А нары, на коих он провел ночь, не имели даже намека на матрац, не говоря уже о пастельном белье. Яркий утренний свет пробивался сквозь щели сарая. Но, не смотря на это, изрядно принявшие с вечера на грудь старатели все еще дрыхли без задних ног. Саня тоже чувствовал себя не совсем свежо. В черепке засели какие-то кузнецы и без зазрения совести охаживали затылок своими молотками. Да еще напевали при этом: «Ваа-ку, ваа-куузнецы. Ваа-ку, ваа-куузнецы. Они куют, приговаривают… Они куют, приговаривают…». Нужно было как-то прийти в себя после термоядерного напитка дедушки Улафа. Пряхин тихонько поднялся и вышел к покрытой утренним туманом реке. На берегу, он разоблачился — снял с себя робу, тельник, ботинки.

И, оставшись в широких семейниках, с разбегу плюхнулся в воду. После чего быстро поплыл. Плавал Саня довольно долго. Нырял, кувыркался и как ребенок радовался купанию. Вышел из воды, когда уже совсем околел. Бодрый и посвежевший он принялся одеваться, но не нашел ботинок… Кроме того, исчезли стодолларовые артефакты. Документы, тоже пропали. Настроение резко испортилось. Вопиющий факт воровства вывел Саню из себя. Быстро одевшись, он направился к бараку. Артельные уже проснулись. Они сидели за столом с помятыми лицами и что-то жевали. «Комендант» тоже присутствовал и суетился у разведенного огня, при этом как-то озабоченно стрелял глазками в сторону своего нового постояльца.

— А ну выйдем, — позвал недоумка Саня. — Поговорить надо. «Комендант» нехотя оторвался от своих дел и, не теряя достоинства, проследовал наружу, где был довольно грубым образом прижат к стенке сарая.

— Тебя, мужик, не учили, что чужое брать нехорошо? — угрожающе проговорил Пряхин Но воришка просто так колоться не желал и, оттолкнув русского моряка, махнул хуком справа. Саня ловко поднырнул под удар, после чего ответил прямым в кадык. «Комендант» сразу посинел, заперхал и, широко открыв рот, схватился обеими руками за горло. На следующий, прилетевший в ухо удар, он уже никак не смог среагировать, посему упал, словно скошенный ветром ковыль. «Есть еще порох в пороховницах!» — удовлетворенно отметил Пряхин и, надавив коленом на солнечное сплетение поверженного «коменданта»

потребовал вернуть ему украденные деньги и документы. Шум драки выгнал из барака старателей. Они принялись оттаскивать Саню, который просто так не хотел отпускать свою жертву и всячески сопротивлялся.

— Что тут у вас происходит? — послышался зычный бас из-за спины. Голос принадлежал крупному краснолицему мужчине в прожженном кожаном фартуке. Без сомнения, это был тот самый кузнец Стрикер. Заслышав голос своего шефа, артельные прекратили разнимать дерущихся и расступились в стороны, оставляя Саню наедине с кузнецом.

— Этот урод спер мои вещи, — зло произнес Пряхин.

— Не брал я ничего, — хрипел валяющийся на земле «комендант» — Таранисом клянусь, не брал.

— Откуда взялся этот человек? — обратился кузнец к «прорабу».

— Не знаю толком, — пожал плечами старатель. — Он лишь вчера к нам прибился.

— Тогда вручи ему лоток, Хорь, да определи место работы, — пробасил Стрикер и, переведя тяжелый взгляд на Саню, добавил. — Обвинение в воровстве — серьезное обвинение, чужак. Если оно не подтвердиться, то тебе придется самому держать ответ.

— А если подтвердиться? — не сдавался русский моряк.

— Это вряд ли. Купон богом Таранисом поклялся. Такие клятвы попусту не даются. Из сказанного кузнецом Саня усвоил, что «коменданта» кличут Купоном и что имеет место быть некий бог Таранис, чье имя поминать всуе нельзя никоим образом.

— И хватит бездельничать. За работу, — рявкнул кузнец, обращаясь к старателям. Те быстро разошлись. «Прораб» Хорь принес Сане прямоугольный деревянный лоток, вручил берестяной туесок и увлек за собой, твердя на ходу о возможности неплохо заработать. Правда, Сане особо не верилось в золотые горы, ибо сам Хорь, вернее его образ жизни, был подтверждением тому, что на добыче руды не сильно-то разбогатеешь. Они ходко шли вдоль реки. Саня за своим «прорабом» никак не мог поспеть: отсутствие обуви на ногах вносило определенные неудобства.

Пряхин не привык ходить босиком. Посему быстро избил ступни и с завистью смотрел на плетеную обувку вышагивающего впереди Хоря. На противоположном берегу в полях уже работали люди. Мычала идущая на выгон скотина. У ближайшего к воде загона несколько миловидных девиц стригли коз. Окинув девушек оценивающим взглядом, Саня немного пожалел, что примкнул к старателям: в пастухах ему, наверное, было бы веселее. Вскоре путники покинули пределы поселения, оказавшись неподалеку от той самой рощи, в которой, по словам щербатого, должны были водиться барды.

— Даже не думай туда ходить, — сказал Хорь, завидев целеустремленный взгляд чужака.

— Это почему еще? — возмутился Саня.

— Роща друидов — святое место. Простым людям там появляться нельзя. Туда могут входить только жрецы. Туда же вносят тела тех, кто хочет уйти в мир Цернуна.

— А кто у нас Цернун?

— Дух леса. — Хорь недовольно посмотрел на своего спутника: видимо почувствовал сарказм в его словах.

— Ты тоже хочешь уйти в мир Цернуна? — поинтересовался Пряхин.

— Прекрати нести ересь. — «Прораб» явно обиделся и надолго запечатал свои уста. Молчал до тех пор, пока не привел Саню к широкому, ниспадающему с сопок ручью.

— Это твое место, — строго сказал Хорь. — Здесь ты будешь мыть руду. Ты хоть знаешь, как она выглядит?

— Не переживай, разберусь. — Саня приятельски хлопнул «прораба» по плечу: пытался сгладить неловкость. Хорь оттаял. И перед тем как уйти, даже дал новичку несколько советов опытного старателя. Саня проводил наставника печальным взглядом и, вооружившись видавшим виды лотком, принялся за дело. Потрескавшийся, потемневший от времени, деревянный инструмент старателя был довольно тяжел и неудобен в работе. Понадобилось немало времени, чтобы приноровиться к нему. Саня погружал лоток в ручей, наполнял его илом и известью. После чего вымывал всю эту жижу, оставляя лишь рудный песок, который пересыпал в небольшой кожаный мешок. По Саниным прикидкам объем мешка составлял что-то около пяти литров, и в него могло войти килограммов двадцать руды. К полудню мешок наполнился на четверть. Саня удовлетворенно взвесил его содержимое в руке и решил сделать обеденный перерыв, тем более что с утра у него во рту не было даже маковой росинки. В туеске, который вручил ему Хорь, он обнаружил краюху ржаного хлеба и кусок вяленого мяса. Умял все это в один присест, запив водой из ручья. После того, как немного затравил червячка, решил отдохнуть.

Адмиральский час для моряка — дело святое. К тому же солнце припекает, ветерок теплый дует и никакого назойливого гнуса не наблюдается. Пряхин улегся под густой сенью ближайшего раскидистого куста и быстро отключился. Проснулся от того, что в лицо ткнулось что-то влажное. Открыв глаза, он увидел перед собой лохматую морду здоровенного волка. Зверюга обнюхивал пряхинскую физию при этом фыркал и клацал зубами. Нормальный человек от такой картины первым делом заорал бы во все горло. Но Саня, надо отдать ему должное, смог преодолеть инстинктивный порыв. Он даже затаил дыхание, всячески пытаясь не раздражать хищника, который до сих пор его почему-то не съел. Пока Саня напряженно думал, как ему выйти живым из непростого положения, раздался певучий голосок:

— Иди сюда мой Зверь — мой друг четвероногий. Умерь свою пытливость, наконец. И не мешай уставшему мужчине блуждать по миру грез. Волк моментально исчез. Озадаченный Пряхин тут же вскочил на ноги и остолбенел. Неподалеку стояло ангельское существо женского пола, облаченное в украшенное вышивками льняное платье. Сане даже показалось, что светлые, ниспадающие на плечи волосы девушки, освещаются неким божественным нимбом. Он протер руками все еще заспанные глаза, и нимб исчез, но девушка осталась. Она стояла в лучах полуденного солнца с венком из полевых цветов на голове и улыбалась какой-то по-детски наивной улыбкой. У ее ног сидел волк. Тот не улыбался.

Наоборот, всем своим видом давал понять, что не потерпит неприличного поведения по отношению к своей хозяйке.

— Как зовут тебя, милое создание? — Саня не узнавал себя. За свою жизнь он еще ни разу не обращался так уважительно к молодым особам. Незнакомка чуть наклонила в сторону свою головку и пропела:

— Зачем ты спрашиваешь имя у меня?.. Наивно полагать, что мы общаться станем.

— Мы уже общаемся, — сказал Саня, которого немного задело нежелание девушки знакомиться.

— То Зверь всему виной — питомец мой драчливый. Не в меру любопытный… а порой… бывает злым и не обузданным, как бес. И дивно мне, что ты, мужчина незнакомый, совсем не вызвал злости у него.

— Вот видишь, даже Зверю я понравился. Он ведь специально нас свел. Это судьба! Теперь мы просто обязаны познакомиться. — Саня достал из туеска оставшийся кусок мяса и протянул его волку. Зверь посмотрел на хозяйку и, не найдя возражений, принял еду.

— А ты смешной. И не похож на тех — других людей, окрест живущих.

И чудно произносишь ты слова. — В васильковых глазах девушки можно было уловить малую толику заинтересованности.

— Твоя речь тоже немного странновата.

— Я бард… И мысли излагаю не так, как принято у вас.

— Как здорово, что ты бард, — обрадовался Саня, который даже не предполагал, что барды могут быть обоих полов. — Скажи, знаешь ли ты такую страну — Россия? Девушка отрицательно качнула головой.

— А Ирландию знаешь? При слове Ирландия незнакомка внимательно посмотрела на Саню.

— Расскажи, прошу!

— На севере от наших островов земля лежит — Ирландией зовется… Девушка начала свою витиеватую песню. Из ее рассказа можно было понять, что много веков назад в Ирландии жили предки нынешних арийшей. Окружающий их мир был довольно жесток. Болезни, голод, непрекращающиеся природные катаклизмы терзали людей, которые каким-то чудом выжили после «Вселенского Потопа». Однажды пришло «Багровое Облако»» и удушило почти всех обитателей того большого острова. Остались лишь те, кто успел отплыть на юг в поисках пригодных для жизни земель. Беженцами командовали вожди арийшей — Охара, Фомор и Таут. Эти «великие Воины» нашли необитаемые острова, где основали поселения, став «берегонами» или родоначальниками своих племен. Остров, на котором оказался Саня, выбрал Таут. Другие берегоны поселились неподалеку. Так появились три новые народности — тауты, охары и фоморы. Вскоре выяснилось, что беженцы оказались на огромном архипелаге и этот архипелаг был обитаем. На нем еще до появления арийшей жили люди и существа, давно утратившие человеческий облик. Мутанты селились на «Ядовитых Островах» архипелага — там, где гуляет «Незримая Смерть» и не представляли особой угрозы. Чего нельзя было сказать о людях, которым появление новых соседей пришлось не по нраву. Началась война. Эта война длилась веками и лишь с недавних пор стала затухать. Арийшам удалось отстоять свое место под солнцем. И такой успех был возможен во многом благодаря союзу всех трех племен. На этом девушка-бард закончила песню и засобиралась в свою Рощу.

Там ее ждали. Посему она не могла больше оставаться со странным незнакомцем.

— Давай встретимся завтра. На этом месте, — предложил Саня. Девушка лишь мило улыбнулась и пошла прочь.

— Скажи хоть, как тебя зовут? Ответа не последовало. Незнакомка с волком медленно удалялись.

— Хочешь, я расскажу тебе о своем мире? — не сдавался Саня — О мире Предшественников? Девушка остановилась и, развернувшись, внимательно посмотрела на Пряхина.

— Ты слишком горячишься незнакомец. Умерь свой пламенный порыв и тело остуди в ручье прохладном. Не надо говорить об истребленном мире ни с кем. И это мой совет тебе. Она ушла. Скрылась за сопкой вместе со своим четвероногим спутником. Саня, было, хотел догнать незнакомку, но вовремя осознал, что такая навязчивость лишь все испортит. Он «умерил свой пламенный порыв» и стоял, как истукан. В голове творился полный сумбур. Песня девушки-барда дала ответы на многие вопросы. Но вопросов от того меньше не стало. О работе Пряхин уже не помышлял. Надо было вернуться в город — отыскать Купона и разобраться с ним по-мужски. Саня собрал вещи, закинул за спину мешок с рудой и зашагал к поселению.

Глава 5

В бараке не было ни души. Саня скинул свой скарб на нары и отправился на поиски «коменданта». Он плутал по обезлюдевшему городу, вызывая подозрительные взгляды редких зевак, пока не вышел к кварталу ремесленников. Здесь гремела и чадила кузня уже знакомого Стрикера. Жужжала пилами примитивная лесопилка. Дубильня источала неприятные запахи.

Ругались винокуры. Гончары несли свой товар в сторону торговых рядов, что шумели неподалеку от мастерских. Саня последовал за гончарами и скоро оказался на открытом пространстве. Здесь стоял настоящий, сотканный из десятков голосов, гвалт. Пыль висела столбом. Дымили котлы с каким-то варевом. Воняли коптильни. Пестрая толпа людей всех возрастов сновала меж рядов и лавок торговцев. Вездесущие мальчишки кидались грязью, но, завидев странно одетого, голощекого незнакомца, переключили внимание на него. В Саню полетели комья глины. Пришлось ретироваться в сторону берега. Там все так же, как и накануне конопатили лодки. Пахло гниющими водорослями, рыбой и смолой. У пирсов чалились небольшие суда торговцев, что прибыли с других островов. На прибрежной отмели, вернувшиеся с моря рыбаки, выгружали из лодок корзины с уловом. Ладья, доставившая Саню на остров, стояла у того же причала, что и вчера. На ней кипела работа. Рэд сотоварищи ставили косой парус на уже натянутый между мачтой и бушпритом пеньковый конец. Дикари, несмотря на кажущуюся заносчивость, все же вняли предложению чужестранца. Теперь стоило как-то закрепить успех и попробовать огрести еще немного очков репутации. Саня деловито подошел к трудившимся в поте лица судоремонтникам.

Критически осмотрел застывшее у причала корыто. После чего обратился к присутствующим с краткими пожеланиями:

— Нужно усилить корпус… По бокам закрепить два мощных тарана…

Старый бушприт снести к чертовой бабушке, а на его месте установить длинный шест. Это позволит увеличить площадь косого паруса… Мачта тоже никуда не годиться. Ее следует упрочить и нарастить… Вверху поставить дополнительный парус и изготовить для него специальный такелаж. Полет инженерной мысли бывшего судового механика не сразу дошел до дикарей. Сане пришлось битый час объяснять, что следует делать, дабы превратить утлый парусник в мощный боевой корабль. Наконец, на лицах непроходимых тупиц появилось некое подобие здравой мысли. Самым головастым из всей компании оказался Рэд. Рыжий рулевой быстрее других уяснил, чего хочет пришлый, и даже сам внес некое конструктивное предложение касательно таранов. Их он предложил заострить на концах.

— Мо-ло-дец!.. Будешь главным инженером проекта, — похвалил «рыжего» Пряхин. — На днях я принесу кое-какие чертежи, по ним и работайте.

— Что принесешь? — послышался голос Буглара. Усач сидел, свесив ноги с пирса неподалеку от своей лодки. Он имел весьма бледный вид и до сего момента казался безучастным ко всему происходящему.

— Схематические рисунки вашего боевого корабля принесу. — Саня подошел к усачу и бесцеремонно уселся рядом. — И если станете следовать моим технологиям, соблюдать масштаб и размеры, то на этом острове вашему судну не сыщешь равных.

— Уйди, малек. Без тебя тошно. — Буглар, судя по всему, не понял для чего нужны чертежи. Он продолжал хандрить — непрестанно вздыхал и закатывал глаза к небу

— Хорошо, уйду, — согласился немного раздосадованный Саня, который почему-то решил, что может вот так запросто фамильярничать с великим и ужасным Бугларом. Он собирался уже подняться на ноги, когда усач неожиданно его остановился.

— Погоди. — Буглар положил свою лапищу на Санино плечо, усаживая того на место. — Виноват я перед тобой, Алекс. Вот те на! Даже имя вспомнил. Видимо, действительно что-то нехорошее натворил.

— Коль виноват, так рассказывай.

— Я ж твой подарок в кости проиграл. — На угрюмом лице усача в полной мере отразилось горе невосполнимой утраты.

— У вас тут еще и в азартные игры играют? — улыбнулся Саня.

— Вчера у берегона эля малость перебрал, и бес меня попутал, начал с Ноем Одноглазым кости метать. Я даже не помню, как без всего остался.

— Если не помнишь, то перебрал ты совсем не малость, — сказал Саня, размышляя над тем, сколько же ведер эля нужно выпить этому слону, чтобы потерять память.

— Твоя правда, — тяжко вздохнул Буглар.

— Не горюй, индеец Длинные Усы, знаю я, где можно раздобыть крутой артефакт. Такой жести точно ни у кого нет.

— Что??? Ну, вот опять началось!

— На западном берегу того острова, с которого вы меня сняли. Лежит Волшебный Костюм Предшественников, — принялся объяснять Пряхин. — Он не промокает, и если ты наденешь его, то всегда выйдешь сухим из воды. Мало того, если надуть подушку костюма, то можно держаться на поверхности без всяких усилий. Но главное — на нем есть лампочка, свисток и другие интересные штуковины.

— Что???

— Да не — «что». А идите на Змеиный остров и прочешите его западное побережье. Костюм Предшественников такого же цвета, как ваш Рэд. Даже в темноте отыщите. Усач смотрел на Саню, и на его лице отражалась борьба чувств.

— Верь мне, Буглар, — дружески улыбнулся Пряхин. — Собирайтесь и отчаливайте прямо сейчас. Если поторопитесь, то на остров попадете еще до заката. А я пойду искать Купона… Кстати…Ты случайно не видел этого недоумка?.

— Он во дворе у берегона. — Усач уже поднялся на ноги.

— Что он там делает? — Саня тоже встал.

— В чане сидит.

— В чане сидит? — растерянно переспросил молодой человек.

— Иди. — Подтолкнул Буглар Саню. — Там сам все увидишь. Пряхин побрел в сторону дома Брена. Там он обнаружил плотную толпу зевак, что кучковались вокруг установленного посреди двора большого чана. Сей медный сосуд был до краев наполнен некой дурно пахнущей субстанцией. Из этой вонючей массы то и дело на поверхность выныривала покрытая фекалиями голова человека, весьма приблизительно похожего на «коменданта». Рядом с чаном стоял добрый молодец и периодически махал большим двуручным мечом, стараясь обезглавить экстремала, которому, чтобы избежать смерти, приходилось с завидным проворством погружаться в дерьмо. Вся фишка этой народной забавы заключалась в том, что меч имел немалый вес, и орудующий им человек должен был обладать поистине богатырской силушкой, чтобы воплотить задуманное в жизнь. Добрый молодец так и не смог попасть по ныряющей голове. Он быстро выдохся и передал меч другому соискателю.

— Снесет хоть кто-нибудь башку этому вору или перевелись на нашем острове силачи? — недовольно рыкнул стоящий на крыльце дома Брен. «Стало быть, попался Купон с поличным. Только где сейчас документы с деньгами? А главное, где же обувь?» — Саня решил больше не смотреть экстремальное шоу и стал продираться сквозь толпу, намереваясь уйти. Но его окликнули. Это был тот самый «охранник» в железном нагруднике. Он догнал Пряхина и протянул ботинки.

— Это, наверное, твое.

— Оперативно работаете, — сказал Саня, принимая вещи.

— А ты как думал? Документы с долларами «охранник» не вернул, зато отсыпал горсть медяков в качестве компенсации. Видимо, Купон успел распродать артефакты. Саня сдержанно поблагодарил. На том разошлись. «Охранник» пошел нести свою опасную службу. А Пряхин вернулся в барак, где уже собирались старатели. Место «коменданта» и по совместительству повара теперь занял «щербатый», которого на самом деле звали Вистл. Он суетился у огня — готовил похлебку в медном котелке. Хорь тоже был здесь и смотрел на Саню недовольным взглядом.

— Отнеси свою выработку кузнецу, — сказал «прораб», указывая на мешок с рудой. Саня лишь плечами пожал и отправился сдавать товар. Уже смеркалось, когда он подошел к обители Стрикера. Кузнец был на своем рабочем месте: из кузни доносились короткие удары молота, шипела закаляемая сталь, жужжал наждачный камень. Вокруг кузницы находилось несколько неглубоких ям, в которых плавилась перемешанная с древесным углем руда. Насколько Пряхин разбирался в металлургии, уголь способствовал насыщению руды углеродом, а заодно и выжигал вредные примеси. Саня с интересом ходил вокруг первобытных плавилен и думал о том, что с таким примитивным оборудованием он сам запросто мог бы работать кузнецом. И возможно бы даже преуспел в этом деле, ибо неплохо знал металловедение, а обработка металлов в академии была его любимым предметом. От мечтаний его отвлек появившийся Стрикер.

— Что ты мне принес, бездельник? — пробасил он, уставившись на тощий пряхинский мешок.

— Понимаешь, я встретил необычайно красивую девушку-барда, — Саня решил рассказать правду и посмотреть, как на это прореагирует его начальник.

— Че-го-о? Какая еще девушка? Ты чем там занимался, дармоед? — Иной реакции Саня и не ожидал.

— Разговаривал с ней.

— Пошел вон. — Кузнец выбросил руку в сторону, а его и без того красное лицо приобрело лиловый оттенок.

— Я уволен?

— И не думай. Завтра принесешь мне двойную выработку. Ничего не оставалось делать, как пожелать своему шефу спокойной ночи и вместе с мешком убраться восвояси. В бараке уже был накрыт стол. Все ждали Саню, и лишь он появился к нему сразу подбежал щербатый Вистл.

— Надо бы проставиться, — сказал он. — Первый день работы, как ни как. «Этот мир никогда ни изменится. Целая цивилизация исчезла, а традиция осталась», — подумал Пряхин, высыпая на стол вырученную за артефакты мелочь. Вистл смел несколько монет и исчез. Он был малым расторопным и быстро возвратился вместе с вожделенным бурдюком. Артельные, как и в прошлый раз восприняли появление гонца с энтузиазмом и бодро принялись уничтожать содержимое бурдюка. Саня тоже присоединился к застолью. Но много не пил, а все больше слушал. Иногда сам задавал вопросы. В первую очередь его интересовала девушка. Но старателям было мало что известно о живущих в Роще людях. Посему о девушке практически ничего не удалось узнать, за исключение того, что если она бард, то наравне с друидами и предсказателями входит в касту жрецов. И лучше от нее держаться подальше. Зато об «охраннике», которого звали Брес, артельные много чего поведали. На самом деле он был никаким не охранником, а Старшиной города, кем-то вроде начальника местного сыска, а заодно и комендантом гарнизона. Мало того, Брес приходился сыном берегону Брену. Но наследником рода таутов не являлся, ибо имелся еще старший брат Брагар, который в тот момент со своей дружиной участвовал в набеге на острова скоотов. Кроме скоотов арийши не дружили с басками. Зато уживались с нантами и боордами. Насколько уяснил Саня, все эти и другие народы обитали на Западном Архипелаге. Помимо них здесь еще жили нелюди, которых называли гоблинами. Мутанты селились в восточной части Архипелага, где имелась некая аномальная зона, называемая в народе Ядовитыми островами, и где нормальному человеку было просто не выжить. За островами гоблинов лежал Материк — жуткое место, куда никому не стоило соваться. Почему это место такое жуткое — Пряхин так и не понял. Где-то на севере имелся еще один Архипелаг. И он тоже был обитаем. На этом все географические познания старателей заканчивались. И хотя этого было не вполне достаточно, чтобы составить целостную картину окружающего мира, но если сопоставить обрывочную информацию, полученную от старателей, с песней девушки-барда, то кое-какие выводы, касательные своего место положения, Саня уже мог сделать. Скорей всего русский моряк находился на западе Древней Европы, которая вследствие апокалипсиса превратилась в огромный архипелаг островов. В этом Водном Мире селились народы, сумевшие выжить, а возможно даже переродиться после постигшей Землю вселенской катастрофы. Но не вся Европа превратилась в один огромный Архипелаг. Где-то на востоке имеется Материк. Возможно — это альпийская возвышенность.

Хотя — не факт, ибо после катастрофы наверняка произошла подвижка тектонических плит. Изменилась структура всей земной поверхности.

Вулканы образовали новые острова и земли. А те же Альпы могли запросто исчезнуть под водой. Что сталось с Россией — угадать было сложно. Вероятно, там тоже имелся свой архипелаг, и свой материк, и свои гоблины. Но очень хотелось верить, что там все еще живут люди, которые разговаривают по-русски.

Глава 6

На следующий день Саня чуть свет поднялся и, собрав туесок с едой, отправился к ручью, не забыв прихватить лоток и мешки для руды. В тот день ему предстояло стать местным Стахановым и выдать две дневные нормы на-гора. Он честно работал всю первую половину дня и полностью добил вчерашний мешок рудой. В полдень перекусил и стал ждать появления девушки-барда. С ней Сане хотелось встретиться весьма. В первую очередь, чтобы как-то завязать отношения, а кроме того, ему не терпелось послушать еще одну из ее песен-преданий, дабы получить так нужную ему информацию. Саня уже полностью отдавал себе отчет в том, что он каким-то непонятным образом оказался в далеком будущем. Теперь хотелось бы выяснить — какой отрезок времени отделяет современников от предшественников, и сколько времени понадобилось нынешней цивилизации, чтобы суметь деградировать до почти первобытнообщинного уровня. То, что с потомками произошел регресс, Саню не удивляло. Конечно же, его представления о будущем человечества были совсем иными.

Умные машины. Города на Марсе. Искусственное солнце и все такое. Тем не менее, маятник истории качнулся в иную сторону. Случился полнейший упадок, который вполне можно объяснить. Ведь в результате ужасного апокалипсиса человечество практически исчезло с лица Земли.

Остались лишь разрозненные группы людей, которым по тем или иным причинам удалось выжить. Кто-то укрылся в автономных убежищах. А кому-то просто посчастливилось. Как бы там ни было, жизнь на Земле не угасла. Но люди оказались оторваны друг от друга. Они вмиг лишились всего — источников энергии, коммуникаций, продовольствия и ресурсов. В это самое время на планете бушевали всякого рода катаклизмы.

Техногенным катастрофам не было числа. Смертоносное солнечное излучение уничтожало все живое. Нужно было как-то приспосабливаться к новому, враждебному миру. И немудрено, что человеческое сообщество перестало развиваться.

Какое уж тут развитие?! В своей борьбе за выживание люди быстро позабыли веками накопленные знания. Высокие технологии остались в прошлом. Да и невысокие тоже. Зачем отжигать кирпичи, если их можно найти на старых развалинах? Или чего ради варить высоколегированную сталь?..

Ведь легче перековать ржавую болванку от валяющегося в кювете паровоза… Кроме того претерпели изменения человеческие взаимоотношения. Ведь все политические устройства были разрушены, и люди просто сбивались в стаи, чтобы отвоевать у других место под солнцем. В такой постоянной борьбе за выживание учиться стало некогда.

Книги со временем исчезли. А та информация, что хранилась на электронных носителях, была просто недоступна. Посему, исторические уроки погибшей цивилизации быстро позабылись. А ее культурные ценности перестали существовать. Произошел этакий исторический круговорот, завернувший человечество к истокам развития. И вполне можно предположить, что такие круговороты на Земле уже случались ни один раз. Конечно же, все это были предположения. Но эти предположения имели под собой основания. И, чтобы сделать окончательные выводы, следовало получить хоть какую-нибудь дополнительную информацию.

Источником такой информации могла послужить девушка-бард. Но в тот день она не пришла. Зато откуда-то появился «зеленый балахон» — седовласый старик с хохломской росписью на морщинистом лице. Он держал в руке посох, увенчанный разветвляющимися во все стороны корнями, и молча смотрел на старателя. Саня поздоровался, но ответного приветствия не получил. Возможно, старик был глухонемым. А, возможно, просто не хотел общаться. Он стоял подобно изваянию, совсем не мигал глазами, и, казалось, пребывал в неком трансе. Саня решил больше не отвлекаться на ставшего предметом окружающей обстановки деда и продолжил мыть руду, стараясь успеть выполнить установленную кузнецом норму. «Зеленый балахон» помаячил еще некоторое время, а потом незаметно исчез. Пряхин так и не понял, зачем старик вообще приходил. Между тем темп добычи сырья значительно снизился. Саня уже какой час стоял в позе буквы зю и ощущал, как его тело всячески сопротивляется такому надругательству над собой. Спину немилосердно ломило. Ноги затекли и, казалось, чтобы их разогнуть, нужно смазать коленки машинным маслом. Руки окоченели от холодной воды, а пальцы разбухли, превратившись в вареные сосиски. Тем не менее, Пряхин не прекращал работать и лишь делал небольшие перерывы, чтобы размять затекшие члены. Иначе он рисковал превратиться в сидящее на корточках изваяние. К заходу солнца Саня все же выполнил план и, взгромоздив на плечи неподъемные мешки, поплелся домой. На кузнечный двор пришел совсем обессиленным. Стрикер его уже давно поджидал. Он даже помог снять ношу и усадил шатающегося из стороны в сторону парня на лавку. Сам же пошел взвешивать товар.

Весы стояли тут же — во дворе кузни. Палка и перекладина с большими чашами, на одной из которых лежал булыжник, служивший мерой веса. Стрикер сыпал руду в пустую чашу, добивался равновесия с грузом, после чего снимал чашу с весов, пересыпая рудный песок в большой чан. На всю процедуру он потратил не так уж и много времени, но работой новичка остался доволен, за что вручил Сане несколько медяков. Получивший свою первую зарплату Пряхин заковылял к ставшему родным сараю. Какого же было его удивление, когда он обнаружил абсолютно пустой барак. Из темноты со стороны побережья доносились человеческие возгласы.

Там сновали люди с факелами, в свете которых можно было различить огромное скопление народа. Саня догадывался о причине вечерних гуляний — Буглар нашел гидрокостюм и сейчас демонстрирует его всем желающим. Саня представил себе усача, облаченного в костюм. Он важно лежит в воде — на надутом подголовнике. Свистит в свисток и выпячивает мигающую на груди лампочку. Его голова покрыта красным обтягивающим капюшоном, отчего виден лишь небольшой овал лица и, конечно же, усы с бородой тоже вытащены наружу. На такое зрелище стоило бы сходить посмотреть, но Саня еле передвигал ноги, а его тело просто отказывалось подчиняться и требовало немедленного отдыха. Он нашел оставленный ему ужин. Поел и завалился спать. С утра проснулся разбитым и поплелся делать зарядку. Наверное, ему вновь стоило начать заниматься. Прошло уже лет семь с того момента, когда Саня повесил свой черный берет на стенку. С тех пор он запустил себя — перестал нагружать тело, растягиваться, бегать. И вот результат — стоило лишь хорошенько поработать, как суставы заскрипели, мышцы заболели, да еще и одышка появилась. Так продолжаться не могло. Нужно было вновь приводить себя в форму. Тем паче, что в окружающем мире слабаку не выжить. Саня вышел на берег, снял комбинезон с тельником и принялся делать зарядку. Он растягивал ноги, тянул спину, отжимался на кулаках, качал пресс. Размявшись, провел небольшой бой с тенью, после чего бухнулся в реку. Немного поплавал, а когда вышел из воды, почувствовал прилив бодрости и сил, твердо решив продолжать работать над собой. К ручью Саня бежал легкой трусцой, закрепив весь свой нехитрый скарб за спиной. Возвращался уже пешком с нагруженным рудой мешком — сил бежать просто не осталось. Так продолжалось изо дня в день. С утра Саня делал гимнастику, потом бежал по пересеченной местности на работу. Мыл рудный песок, тщетно ожидая появления девушки-барда. Затем возвращался к кузнецу с выработкой. Сдавал руду и, получив деньги, шел в барак. Иногда он наведывался на пирсы, где помогал парням Буглара модернизировать их лодку, благодаря чему быстро снискал уважение моряков. Усач тоже стал прислушиваться к советам найденыша. И ворчал лишь для вида. С его новым артефактом опять вышла незадача — костюм порвался, зацепившись за что-то острое. Буглар расстроился несказанно, но нашелся барыга, выкупил пришедший в негодность артефакт, да еще серебром заплатили. Усач был человеком не жадным и всю выручку от продажи костюма распределил меж своими людьми. Сане тоже кое-что перепало, хотя он об этом и не просил. Не то чтобы Пряхин считал себя человеком состоятельным, но в деньгах недостатка не испытывал. Посему мог позволить себе прикупить более или менее приличную одежду. На рынке выбрал кожаную лоскутную куртку, такого же плана штаны и сыромятные сапоги с высоким голенищем. Теперь его облачение ничуть не отличалось от одежды местных аборигенов. Разве что тельник все еще пестрел через треугольный разрез куртки. С тельником — визитной карточкой бывшего морского пехотинца, Саня расставаться не желал. Правда, осталось еще одно отличие — молодой человек принципиально не отращивал бороды и продолжал быть для всех «голощеким». Чтобы сбривать назойливо растущую щетину, ему понадобился острый нож. Все ножи, которые имелись у артельных для этой цели не подходили, ибо были сделаны из мягкой некачественной стали. После бритья этими тупыми железками Санино лицо просто пылало, покрываясь красными пятнами. Такого издевательства над своей внешностью Пряхин терпеть не собирался, тем более, что все еще надеялся повстречать свою незнакомку. Предстать перед девушкой-бардом с красной от бритья рожей он никак не мог себе позволить. Посему направился к кузнецу, требуя продать ему мало-мальски острый нож.

— Нужен нож? — удивленно вопросил Стрикер.

— Представь себе, нужен.

— Так изготовь его.

— И изготовлю, — принял вызов Саня. Стрикер лишь усмехнулся, но работать в кузнице разрешил и, чтобы «голощекий» не путался под ногами, то ковать свой нож он будет по вечерам, когда кузница свободна. В тот же вечер Саня приступил к делу. Перво-наперво он выбрал себе заготовку. Затем принялся плавить в яме небольшой кусок уже обогащенной руды, обильно перемешивая ее с древесным углем. Тем самым, получил сталь с более высоким содержанием углерода.

Измельченными кусками этой стали он посыпал нагретую в печи заготовку и ударами молота сварил их вместе. После чего начал проковывать. Саня ковал свой нож не один вечер. Плющил заготовку и сворачивал вдвое, затем опять плющил и сворачивал в другом направлении. В результате он получил многослойную сталь, очищенную от шлаков. Стрикер изредка наблюдал за Саней, что-то недовольно ворчал, но работать не мешал. Когда будущий нож приобрел форму, и Саня приступил к закалке, кузнец все же вмешался, заявив, что «голощекий» неправильно это делает. Он дал несколько полезных советов, предложив медленно отпустить сталь в кипящем жиру. Совместными усилиями они изготовили превосходный нож, способный кромсать даже мягкую сталь. Стрикер сам заточил его на наждачном камне и сделал наборную костяную ручку. А Саня довел кромки ножа, придав им остроту бритвы. Но на этом не остановился и отполировал сталь до почти зеркального блеска. Даже Стрикер смотрел на получившееся произведение кузнечного искусства с некой завистью. Впрочем, он признал в Сане коллегу и перевел того в свои помощники. Пряхин, сам того не желая, сделал первый шажок по иерархической лестнице дикарей, став помощником ремесленника.

Глава 7

Уже несколько дней Саня не ходил к ручью. Он вместе другими подмастерьями трудился на кузнечном дворе. В основном лил заготовки.

Иногда стоял на мехах, а то и подменял Стрикера, когда тому нужно было куда-либо отлучиться. Новая работа Сане нравилась, ибо требовала творческого подхода и изобретательности. Правда, было немного тяжеловато орудовать довольно увесистым молотом. Но молодое, тренированное тело быстро приспособилось — руки стали крепче, налились мускулы, появилась косая сажень в плечах. Саня чувствовал, как набирает форму. Каждое утро он не прекращал делать гимнастику и преуспел до такой степени, что мог вновь садиться на поперечный шпагат. Бой с тенью он проводил, отрабатывая удары на высокой березе, растущей на берегу. А потом кидал в ее ствол свой новый нож, с каждым разом отходя от цели на большее расстояние. Однажды за этим занятием его застал Буглар. Усач принес две дубовые палки и, передав одну из них Алексу, предложил подраться на «мечах». Саня отказаться не мог. Он взялся за импровизированный меч двумя руками и кинулся на усача. Буглар парировал несколько ударов нападающего на него спарринг-партнера, после чего, шутя, выбил палку из его рук.

— Ветки свои не расслабляй, — рыкнул усач, когда Саня вновь попытался атаковать. На сей раз, Пряхин продержался дольше. Но результат остался прежним. «Меч» выскользнул из сотрясенных мощнейшим ударом рук. Нужно было как-то поменять тактику боя. Саня пошел на хитрость, он сделал ложный выпад, подставляя свою палку под удар, и когда Буглар попытался ее выбить, увел «меч» вниз. Затем ловко обошел неповоротливое тело соперника, саданув того палкой по почкам.

— Неплохо, — крякнул Буглар. — Так и дерись. Силой тебя боги обидели, зато наградили верткостью… А теперь защищайся. Я буду нападать. Усач преподал своему новому ученику показательный бой на мечах, после которого тело Пряхина покрылось множественными синяками и ушибами. Буглар снисходительно улыбался и назидательно наставлял неопытного бойца премудростями боя холодным оружием. Неожиданно его монолог был прерван тревожными ударами набата, что шли со стороны берега. Усач поспешил на их зов. Саня в нерешительности двинулся следом. На берегу гудела толпа. Раздавались приветственные выкрики, перемежающиеся с причитанием женщин. На пирс высаживалась вернувшаяся из похода дружина Брагара. Три ладьи уже замерли у причалов и лишь слегка покачивались на невысокой накатной волне. Их, покрытые водорослями борта, местами зияли дырами и протяжно скрипя, терлись о брус привальника.

Порванный такелаж трепался на ветру. Парусов совсем не наблюдалось.

На одной из лодок была сломана мачта. На другой — напрочь снесен бушприт. Саня стоял в толпе зевак и смотрел, как суетились у ладей угрюмые воины — выгружали на причал боевые трофеи, выгоняли связанных по рукам пленников. Брагар одним из первых высадился на пирс и, отдав короткие распоряжения, зашагал в сторону берега. Это был достойный сын своего отца — высокий, широкий в плечах мужчина лет сорока, чей жесткий взгляд излучал уверенность знающего себе цену человека. Его металлический нагрудник был изрядно помят. На рваных краях кожаных доспехов запеклась кровь. Тяжелый обоюдоострый топор покоился на спине и тоже пестрел бурыми пятнами крови. Брагар гордо нес свое мощное тело. Его сильные руки цепко держали за волосы головы поверженных врагов, чьи бледные, застывшие в предсмертном ужасе лица смотрели на мир остекленевшими глазами. За Брагаром тянулись другие бойцы. Они тоже несли головы мертвяков и имели достаточно усталый вид. То, что сегодня частокол Брена украсят еще несколько черепов не вызывало сомнений. Только зачем нужна дикарям эта варварская коллекция — Саня никак не мог понять. За разъяснением он обратился к стоявшему рядом незнакомому мужику.

Абориген недовольно и очень даже подозрительно уставился на Пряхина.

Возможно вот так же смотрели немцы на Штирлица, когда тот шел по Берлину с волочащимся следом парашютом.

— Я тут у вас недавно, — объяснил Саня. — И ваших замечательных традиций еще не знаю. Мужик нерешительно пожевал губами, но, в конце концов, объяснил, что отрезанная голова врага не даст его душе найти другое тела. Саня принял убийственную логику дикаря. Теперь стало понятно, почему у Предшественников был очень популярен топор палача, а затем и заменившая его гильотина. Между тем, Брагар вышел к толпе и под дружный рев продемонстрировал свои трофеи, подняв обе руки с мертвыми головами вверх. Когда гул затих, он обвел соплеменников тяжелым взглядом и начал называть имена тех, кто не вернулся из похода. Саня насчитал что-то около двух десятков имен. Все павшие воины, по словам Брагара, были достойно погребены и отправлены по разным адресам — кто к Таранису, а кто к Тевтону. Не одна голова арийша не досталась врагу. Вновь заголосили, запричитали женщины. Зашумели обыватели. Воины, трущиеся в толпе, издали боевой клич. Брагар еще раз обвел собравшихся соплеменников взглядом. Его глаза остановились на красивой женщине в дорогой накидке. Она стояла в окружении то ли рабынь, то ли служанок, а ее бесстрастный лик напомнил Сане знакомые черты. Только где он видел похожее лицо — Саня не помнил, хоть убей. Возможно уже здесь, а возможно и в прошлой жизни. Брагар лишь на миг задержал свой взгляд на жене, после чего направился в сторону дома своего отца. К нему присоединилось несколько отпочковавшихся от толпы воинов, в том числе усач. Буглар выглядел мрачнее тучи. Видимо, среди погибших в походе бойцов были и его сородичи, что в принципе не вызывало удивления, ибо на этом острове, так или иначе, все друг другу являлись родственниками пусть и очень дальними. Саня даже поражался, как островитяне еще не вымерли от гемофилии, да еще продолжали рожать достаточно красивых детей? Ответ на этот вопрос он нашел позже. А пока некогда было размышлять о генетической наследственности дикарей. Пора было возвращаться на кузнечный двор. Люди уже стали расходиться. Саня тоже покинул берег, направившись в квартал ремесленников. Но до места не дошел, ибо заметил группу «зеленых балахонов». Жрецы широко шагали в сторону дома Брена. За ними еле поспевала девушка-бард. Зверь трусил с ней рядом, отпугивая своим видом встречных прохожих. При виде незнакомки Саня вмиг забыл о работе и повернул за жрецами. Правда, догнать их не сумел: «зеленые балахоны» скрылись за частоколом, на кольях которого уже красовались новые трофеи. Саня, было, подался следом, но у входа во двор натолкнулся на угрюмого одноглазого детину с палицей наперевес. Не трудно было догадаться, что перед Саней предстал тот самый Ной Одноглазый — человек, обыгравший в кости пьяного Буглара. Окинув Пряхина недобрым взглядом, любитель азартных игр поинтересовался целью визита незнакомца. Саня ничего путного не мог придумать и, включив дурака, ляпнул что-то типа: «Вы не знаете, как пройти в библиотеку?» Ной посоветовал проваливать подобру-поздорову. Пришлось последовать совету этого мастодонта и убраться восвояси. В тот день он так и не увидел незнакомку. Но уже на следующее утро ему удалось выяснить цель ее визита в дом берегона. Его информатором стал Буглар, который пришел, чтобы вновь «подраться на мечах» и, как обычно, поколотил Саню, но уже не так сильно, как накануне. После окончания спарринга Саня поинтересовался у своего нового учителя:

— Ты был вчера в доме берегона? Усач утвердительно кивнул.

— А что там делала девушка-бард?

— Известно что, — удивился Буглар. — Слушала рассказ Брагара о битве со скоотами.

— Чтобы потом сочинить героическую сагу? — догадался Саня.

— Сочинить и передать потомкам, — уточнил Буглар.

— А как ее зовут?

— Много вопросов задаешь, Алекс, — насторожился усач. — Любопытство к лицу базарным торговкам, но не будущему Воину.

— Ты думаешь, из меня Воин получиться?

— Работай над собой. Занимайся. А там посмотрим, — сказал Буглар и, не попрощавшись, направился по своим делам. Саня тоже засобирался, но тут увидел барыгу, которому на днях усач продал порванный гидрокостюм. Насколько знал Пряхин, звали этого предпринимателя — Брандт, и был он родом с Материка. На остров купец приплыл на большом корыте, которое напоминало двухмачтовый корабль древних финикийцев. Якобы по торговым делам. Но помимо торговли, Брандт занимался скупкой артефактов Предшественников и, возможно, это являлось его основным родом деятельности. Саня не удивился, если бы узнал, что все его бумажные артефакты, так или иначе, оказались у заморского гостя. Брандт приблизился к Пряхину и вежливо поздоровался. Он был высок, хорошо сложен. Его добротная одежда отличалась покроем и разновидностью дорогой ткани. На мощной шее висела толстая цепь из какого-то драгметалла. Пальцы поблескивали перстнями, на вихрастой голове залихватски красовалась шерстяная шапка. Лицо торгаша подкупало своей открытостью. Правда Саню эта открытость лишь настораживала. Именно с такими искренними лицами питерские мажоры толкали паленый товар. А наперсточники раскручивали свой лохотрон.

— Меня зовут Брандт, — представился купец, и в его голосе чувствовался заметный акцент.

— А меня Алекс. — Саня глупо улыбнулся. Он прекрасно знал, что Брандт проявлял к нему явный интерес. Как знал и то, чем этот интерес вызван. Но в свою очередь, молодой человек тоже был не прочь выведать о таинственном Материке и людях, на нем живущих. Посему, когда купец предложил встретиться, кочевряжиться не стал.

Глава 8

Местом встречи Брандт избрал торговый квартал. Там имелась некая корчма или даже не корчма, а портовый кабак. Саня затруднялся с точным определением этого питейного заведения, где днем столовались приезжие люди, а по вечерам широко гуляли местные жители. Пуританские законы таутов на это место слабо распространялись.

Посему в корчме постоянно отирались темные личности. Там играли в азартные игры, заключали сомнительные сделки и частенько мерились пьяной силушкой. Там ныли волынки. Там вино лилось рекой. И, о всемогущие боги арийшей, там даже видели женщин легкого поведения. Саня не так давно узнал об этом рассаднике порока и решил при первом же удобном случае в него наведаться. И вот такой случай представился. Закончив свою работу на кузнечном дворе, Саня направился в торговый квартал. Он недолго поплутал средь расположенных вокруг притихшей рыночной площади построек. И вскоре вышел к большому бревенчатому зданию с маленькими квадратными окнами, ставни которых в тот момент были распахнуты настежь. Из окон доносился заунывный вой волынки, перемежающийся с хриплой бранью и стуком игральных костей. Саня открыл сводчатую, усиленную тяжелыми навесами, дверь кабака и шагнул в его гудящую утробу. Он сразу погрузился в тяжелый дух хмельного угара, смешанного с запахом жира, что чадил в развешенных вдоль стен плошках. Зал был тесно уставлен дубовыми столами, за которыми на длинных лавках сидели обыватели и рассуждали о том, что милостью богов урожай в этом году будет хороший, цены на хлеб падают, цены на рыбу растут, берегон велик и свят, а воины таутов непобедимы… Маразм!.. Меж столами сновали озабоченные служки. А в дальнем углу на небольшом помосте дул в свой мешок покрасневший от натуги волынщик.

Рядом с ним, за сооружением, напоминающим барную стойку, подбоченился пожилой тип с пустым взглядом белесых глаз — видимо, кабатчик. Из ранее знакомых людей Саня узнал лишь одноглазого Ноя. Тот метал кости в компании подобных себе головорезов. Ну и, конечно же, Брандт тоже присутствовал в зале. Он сидел вместе со своими двумя подручными за отдельным, уставленным выпивкой столом, и, в отличие от многих других посетителей, выглядел весьма свежо. Завидев Саню, заморский гость приятельски помахал рукой, приглашая к своему столу. И лишь только молодой человек устроился на лавке, налил ему большую глиняную кружку какого-то пойла. После чего подозвал служку, велев тому принести хорошей еды. Саня уселся напротив Брандта и его молодчиков. Он сразу же уставился на наполненную брагой кружку вожделенным взглядом, красноречиво показывая, что весь день мечтал отведать сего прекрасного напитка. И вот, наконец, его мечта осуществилась. Он принялся смачно тянуть терпкий эль и даже причмокивал от удовольствия, делая вид, что наслаждается окружающей обстановкой. Купец улыбался снисходительно, но не торопился начинать беседу. Он лишь представил гостю своих спутников, имена которых тут же вылетели у Сани из головы. Судя по всему, Брандт был калачом тертым. Он умел добиваться своей цели. Вот только все его шаги легко можно было просчитать. Первым делом он постарается напоить Саню, а потом выудить у него нужную информацию. Или же купить ее. В крайнем случае, выбить силой. Ведь недаром привел с собой подручных. Саня принял правила игры. Он тупо лакал из своей кружки брагу, по-дурацки хихикал и нахваливал здешнее вино.

— А что, разве в твоих краях не варят эля? — как бы невзначай поинтересовался Брандт.

— Эля у нас не варят, — мотнул головой Саня. — У нас другой напиток в почете. Водка называется.

— Не слышал о таком.

— Ты много о чем не слышал, купец, — произнес Саня слегка заплетающимся языком. — Ты ж никогда не был в моих краях.

— Наверное, не был, — не стал спорить Брандт. — Хотя, наверняка утверждать не могу. Ведь я толком и не знаю, откуда ты приплыл.

— С далекого севера я приплыл.

— Из Скандинавии?

— Не-е. Восточнее бери.

— Тогда от мурманов, наверное.

— Хм… Мурманы это уже ближе к теме. Только я не мурман.

— Значит, помор, — заключил Брандт.

— О поморах я вообще никогда не слышал, — нетрезво улыбнулся Саня и одним залпом осушил свою кружку.

— Не валяй дурака, — начал выходить из себя купец. — Скажи, откуда ты появился.

— Зачем тебе знать? — проговорил Пряхин и, взяв стоявший посреди стола кувшин с брагой, наполнил свою кружку до краев. Купец вытащил из висевшей на поясе холщевой сумки Санин загранпаспорт и раскрыл его на первой странице, демонстрируя проштампованную круглой печатью фотографию совсем еще юного Пряхина.

Спросил миролюбиво:

— Это ведь твоя вещица?

— Моя, — пьяно кивнул Саня, краем глаза замечая, как недоуменно косятся на документ сидящие за соседними столами аборигены. Такого поворота событий молодой человек вполне ожидал. Барыга, судя по всему, выкупил у недоноска Купона Санин паспорт и теперь всю кровь выпьет, пока до сути не докопается. Это тауты в чужые дела не лезут. У них любопытство не в почете. А этому охотнику до артефактов лишь наводку дай, он до конца пойдет, лишь бы узнать — откуда у Сани вещички Предшественников взялись.

— А кто изображен на этом артефакте? — продолжал любопытствовать купец.

— Понятия не имею.

— Мне кажется здесь твой портрет, не иначе.

— Ты находишь? — Саня осушил добрую половину второй кружки и заметно опьянел.

— Весьма похож, — недобро улыбнулся Брандт.

— Возможно и похож, — согласился Саня.

— Этот артефакт очень хорошо сохранился. Он выполнен из материала, секрет изготовления которого был известен лишь Предшественникам. Мне еще не доводилось видеть подобного рода артефакты. Ты не мог бы объяснить, как эта вещь попала тебе в руки?

— Ну а ты сам как думаешь?

— Я думаю, что ты ее где-то нашел. — Брандт никак не мог стереть с лица свою дурацкую улыбку.

— В точку, — кивнул Саня. — Нашел.

— Ты Диггер?

— Диггер ли я? — скорчил задумчивую гримасу Пряхин. — Да!..

Наверное… я — Диггер.

— Мне нужно знать место, где ты нашел артефакт с рисунком. — Брандт перешел не жесткий тон, а его решительный взгляд не предвещал ничего хорошего. — Я хорошо заплачу за твои сведения. При условии, что они окажутся верными.

— Записывай или запоминай… Россия, Санкт-Петербург, Управление Федеральной Миграционной Службы. Загородный, сто четыре. Вход со двора. Воскресенье, понедельник — выходной. Остальные дни работает с девяти до пятнадцати, — выпалил Саня, после чего допил вино и вновь потянулся к кувшину. Но с недоумением обнаружил, что кувшин пуст.

— Что ты такое несешь? — сморщился купец.

— Я объяснил, где ты можешь получить артефакт с рисунком.

— Я не понимаю тебя.

— Слушай, Брандт, а давай еще выпьем. По сто писят грамм шампанского и вссе… — вдруг заговорил по-русски окончательно осоловевший Саня. Купец и его подручные посмотрели на своего пьяного соседа по столу с нескрываемым пренебрежением. По их поведению сложно было понять, слышали ли они до этого русскую речь или нет.

— Что??? Не буити пить?.. А под дичь буити?.. Федя… дичч, — продолжал словоблудить Саня и совсем по — хамски улыбался сидевшему напротив купцу. — И под дичч не буити?.. Тогда давайите споем…

Песню… Про зайцеф.

— В темно-синем лесу… Где щебечут осины… — Пряхин тяжко вылез из-за стола и, шатаясь, направился к помосту волынщика, который перестал дуть в свой мешок и недоуменно смотрел на подошедшего незнакомца. Саня сразу стал объектом всеобщего внимания. Но сей факт его ничуть не волновал. Пряхин принялся напевать волынщику песню про зайцев и просил, чтобы музыкант ему подыграл. Но волынщик никак не хотел понять чего от него хотят, и всячески отталкивал пьяного Саню от себя. Тогда молодой человек попытался отобрать у него волынку, но тут налетели какие-то крепыши. Взяли Саню под белы рученьки и очень даже некультурно вышвырнули за дверь. Саня оказался на земле. Он неуклюже поднялся и, шатаясь, побрел в свой родимый барак. Он шел в вечернем сумраке, не разбирая дороги, и сам не помнил, как очутился в жилом районе города. У одного из домов он заметил группу устроившихся на завалинке девиц.

— Привет, девчата! — Саня бесцеремонно уселся на лавку меж опешивших от такой неслыханной наглости девушек. — Как тут у вас насчет секса?.. Я ведь, почитай, уже несколько тысяч лет женщину не знал. Дикарки смотрели на Саню осуждающе и зыркали по сторонам, ища поддержки. Одна из них окликнула кого-то. И вскоре на ее зов из темноты появился грозный силуэт заступника девичьей чести. На Санино счастье заступником оказался Равен.

— В чем дело? — спросил он Саню.

— А, это ты, приятель, — произнес заплетающимся языком Пряхин. — Я тут налаживаю связь с местным населением.

— Шел бы ты спать, — посоветовал Равен.

— Да! Конечно, — согласился Саня. — Извини, если что не так…

— Все нормально. Равен взял Саню под руку и повел по засыпающему городу таутов.

— Представляешь!? — Несколько тысяч лет, — пытался объяснить дикарю свою проблему Саня. — Даже не сотен… А ты-ы-ысяч…Какой ужас!.. Равен сдержанно кивал и тащил пьяного Пряхина к бараку. Все ж таки славным парнем был этот немногословный Равен.

Глава 9

Как Саня добрался до своего барака, он помнил очень смутно. На следующее утро проснулся с больной головой и, как это было у него заведено, пошел в реку, дабы как-то взбодрится. Долго плавал, а когда вышел на берег, то увидел возвращающегося с ночной прогулки Хоря. «Прораб» иногда пропадал по ночам. Артельные судачили, что у него на дальних выселках живет зазноба, которую Хорь изредка навещал. «Прораб» пребывал в благодушном настроении. Он подошел к Сане и сообщил, что видел у ручья какую-то девушку с волком. Хорь случайно оказался неподалеку и заметил ее лишь мельком. Саня не знал, что и думать. Несколько недель незнакомка не показывалась, а теперь, когда он ушел со своего старого места работы, снова появилась у ручья. Возможно, ей дали выходной. Насколько Саня успел понять, барды люди очень занятые. И учатся порой не один десяток лет — накапливают знания, чтобы передать их следующему поколению. Этакие ходячие энциклопедии. Но ведь должно и у них быть свободное время!? Саня отправился на кузнечный двор. И, вызвав Стрикера на разговор, заявил, что берет отгул, дабы сходить на свидание. Кузнец, как всегда, принялся ворчать, но парня отпустил. Тем не менее, не удержался от нравоучений.

— Лучше б оставил девчонку в покое, — посоветовал он обрадовавшемуся Пряхину. — Не пара ты ей, понимаешь.

— Это почему еще? Стрикер некоторое время смотрел на Саню, как на слабоумного придурка, наконец, махнув рукой, скрылся в кузнице, а Пряхин понесся к ручью, совершив этакий марш-бросок. Но бежал не так быстро, как обычно: сказывался похмельный синдром. Недалеко от ручья из-за сопки выскочил Зверь и, выразительно тявкнув, погнался за Саней.

— Привет, зверюга! — Пряхин остановился и потрепал подбежавшего волка за мохнатую холку. — Где же твоя хозяйка, дружище? Волк, казалось, все понимал. Он бросился прочь, увлекая человека за сопку. Там в орешнике Саня увидел девушку-барда. И поразился произошедшей с ней перемене. Незнакомка предстала совсем в ином качестве. На ней был пошитый из мягкой кожи костюм Дианы-охотницы, который очень выгодно подчеркивал стройное тело дикарки. За спиной покоился длинный ясеневый лук и колчан со стрелами. Светлые, забранные в тугой хвост волосы, оголяли гибкую загорелую шею и венчались замысловатым, вырезанным из кости обручем. Завидев Пряхина, девушка немного смутилась.

— Доброе утро, красавица! — От долгого бега еще не совсем оклемавшийся от вчерашних гуляний Пряхин запыхался и вспотел. Он стоял перед незнакомкой и старался привести свое дыхание в нормальный ритм. — Что у вас нового в лесу? Девушка недоуменно посмотрела на Саню и, видимо, приняв его вопрос буквально, ответила.

— Сегодня вяз Обрайна дал росток. Теперь семейству этому приплода ждать пристало.

— Я очень рад за семейство Обрайнов. — Саня никак не мог привыкнуть к манере общения девушки-барда. — Только все же давай, наконец, познакомимся, как нормальные люди. Меня зовут Александр Пряхин. Можно просто Саня или Саша или Шурик. Иностранцы меня еще Алексом кличут.

— Не много ли имен для молодого человека, который трех десятков лет еще не прожил под луной? — лукаво улыбнулась незнакомка.

— В самый раз, — сказал Саня. — Теперь ты себя назови. Иначе — некультурно получается.

— Я — Дэя. — просто сказала девушка.

— Прекрасное имя… Где-то я его уже слышал… Даже знаю, где. У нас был бард, звали его Виктор Гюго. Он сочинил одну очень печальную историю о любви слепой девушки к изуродованному компрачикосами юноше. Так вот — девушку как раз звали Дэя. И у нее был здоровенный волчара по имени Гомо.

— Ты можешь рассказать мне на словах ту сагу грустную о девушке слепой?

— Запросто. — Саня собрался с мыслями и начал пересказ «Человека, который смеется». Он неплохо помнил это сочинение, за исключением второстепенных сцен. И постарался как можно образнее передать содержание романа Дэе. Он даже вошел в раж, описывая смерть главных героев. Но, наверное, перестарался, ибо девушка-бард оказалась натурой чувственной и пустила слезу, а под конец вообще разревелась.

— Мне надо идти, — сказала она, хлюпая носом.

— Торопишься на занятия в Школу Волшебников? — спросил Пряхин и, увидев немой вопрос в глазах девушки, объяснил. — Школа Волшебников была в саге про Гарри Поттера. Приходи завтра. Я тебе ее тоже расскажу. Дэя кивнула и исчезла в орешнике. За ней тут же метнулся Зверь.

Все это время он гонялся за кем-то по лесу. Но лишь завидев исчезновение хозяйки, оставил свое занятие и бросился догонять. Саня остался один. Вздохнул полной грудью, чувствуя, как поет душа. Ему немедленно захотелось сделать что-нибудь из ряда вон. И он крутанул сальто назад — кувырнулся через голову, при этом умудрился не свалиться, четко встав на ноги. В тот день Саня так и не услышал из уст девушки-барда ни одного предания. Ну и пусть! Теперь его уже не интересовала судьба постапокалиптического мира, не интересовали арийши, не интересовал таинственный Материк. Его не интересовало вообще ничего, кроме непосредственной девушки, которая в тот момент шла по лесу со своим четвероногим стражем и не могла унять слез, вспоминая жестокую историю любви, рассказанную ей смешным безбородым мужчиной.

Глава 10

По возвращению в поселок у Пряхина состоялся жесткий разговор со Стрикером. Кузнец никак не хотел войти в положение молодого человека, который просил перевести его во вторую смену.

— Хочешь, я по ночам работать стану? — предложил Саня. — Только оставь мне первую половину дня.

— По ночам нормальные люди спят, а ты будешь железом грохотать.

— Тогда переводи меня обратно в старатели, — стоял на своем Пряхин.

— Ты не ведаешь, что творишь, глупец, — басил Стрикер. — Ну почему именно жрица? Посмотри вокруг — столько девок свободных ходит. У того же Буглара трое дочерей, а младшая даже замужем ни разу не была. Он за тебя любую отдаст и платы не возьмет.

— Я не собираюсь ни на ком жениться, я просто встречаюсь с девушкой. Ты что никогда сам с девушками не встречался? Стрикер осекся, видимо вспомнил молодость. Не всегда же он стучал молотом по наковальне.

— Ладно, будешь выходить с полудня, — махнул рукой Стрикер. — Только не советую тебе лезть жрице под юбку.

— Ну, это уж, как получится, — развел руками Саня.

— Ты тупой баран, — взорвался Стрикер. — Но я тебя предупредил — тронешь девчонку, и смерть в чане с дерьмом радостью покажется.

— О-оо!!! Как у вас тут все запущено! — Только и мог произнести молодой человек. Стрикер больше не проронил ни слова. Он окинул Пряхина взглядом, которым обычно провожают идущих на эшафот смертников, и ушел прочь. С того дня Саня начал встречаться с девушкой-бардом почти каждый день. Они просто гуляли по лесу, рассказывая друг другу придания своих миров, и держались вдали от Рощи друидов. Ибо, как выяснил Саня, это место для арийшей было воистину святым. Там каждое дерево являлось неким одухотворенным существом, а под его корнями покоился тот или иной человек. Самым старым в Роще был дуб Таута. Он рос на месте захоронения родоначальника племени и насчитывал не одну сотню лет.

Вокруг этого основного дерева, знаменующего незыблемость рода, стояли дубы помоложе. Под ними лежало пятнадцать прямых потомков первого берегона. Легко было вычислить, что Брен приходился Тауту наследником в семнадцатом колене. Саня прикинул примерное время пребывания арийшей на островах, взяв среднюю продолжительность жизни в шестьдесят лет. По всему выходило, что дикари покинули землю отцов чуть ли не десять веков тому назад. Хотелось бы еще узнать, сколько годков прошло с момента начала «Всемирного Потопа», но в приданиях девушки-барда ответа на этот вопрос не было. Дэя ничего не знала о постигшей Землю катастрофе. Она рассказывала истории героических битв. Описывала праздники и обряды. Изображала знаменитых людей. Вместе с тем девушка-бард живо интересовалась рассказами приплывшего из другой земли человека. Саня не мог ей отказать и самозабвенно чесал языком, затачивая истории своей цивилизации под придания дикарей. Однажды он рассказал ей про амазонок. История женщин-воинов произвела на девушку глубокое впечатление. Глаза Дэи светились каким-то бесовским огнем, когда Саня живописал матриархальный уклад жизни этого мифического племени. Молодой человек даже забеспокоился, не феминистка ли часом его новая знакомая? Конечно же он больше не говорил, что пришел из мира Предшественников. Лишь спросил как-то у девушки:

— Веришь ли ты в путешествие во времени? Дэя ответила в своей манере:

— Я?.. Верю… ибо всякий в этом мире плывет по той невидимой реке, что временем безжалостным зовется. И каждый миг уносит нас неотвратимо от прошлого к грядущим временам. Все правильно: любой человек — не кто иной, как путешественник в будущее. Можно спать, есть, заниматься сексом и при этом все равно неизменно путешествовать во времени. В прошлое попасть нельзя. Если бы это было возможно, то наверняка бы уже появились гости из будущего. Но таковых еще ни разу не видели. Видели всяких там инопланетян, снежных людей, даже чертиков, выскакивающих из-под земли, а вот пришельцев из будущего не видели. Саня больше никогда не попадет в свой мир, какой бы новый круговорот не случился. И в этом была горькая правда. Следовало навсегда забыть о прошлой жизни и начать устраивать себя на новом месте. Наверное, Сане стоило бы остепениться, осесть, завести семью, наконец: ведь не мальчик уже давно. Только не сможет Саня осесть:

скучное и однообразное существование оседлого человека никогда не устраивало Пряхина. Неисправимый романтик и максималист, он не мог усидеть на месте даже в прошлой жизни. Тем более не сможет и теперь, когда перед ним открывался целый непознанный мир. Тяга к новым путешествиям уже начала будоражить его пытливый ум. Звала в дорогу. На острове арийшей Саню, по большому счету, ничто не держало.

Разве что, Дэя… Ради нее он, возможно бы, и поступился принципами холостяка. Но пока их отношения были, что называется, платоническими и напоминали гуляния школьников, возвращающихся домой после уроков. Дэя держалась на расстоянии и не позволяла даже брать себя за руку. Она старалась казаться холодной и неприступной жрицей. Но это ей плохо удавалось: Саня прекрасно понимал, что под напускной неприступностью дикарки скрывается чувственная натура расцветшей молодой женщины, со всеми присущими ей желаниями. Многие ее ровесницы уже давно имели детей и не по разу сменили павших в геройских боях мужей. Что касалось Дэи, то ее профессия, насколько понял Саня, не позволяла завести семью: у жрецов были какие-то непонятные и даже дикие обычаи — обет целомудрия и все такое.

Девушка-бард должна была служить богине-покровительнице, хранить предания предков и не помышлять о личной жизни. Правда существовала лазейка — друиды выгоняли из своего круга провинившихся жрецов, отправляя их в мир людей, где, как они считали, изгнанник уже никогда не обретет настоящего счастья, ибо перестанет жить в гармонии с природой, а его душа не попадет в мир Цернуна. Сане нужно было просто доказать молодой жрице, что в мире людей живется ничуть не хуже, чем в ее лесном монастыре. Конечно же, это будет нелегко: друиды успели конкретно забить голову девушки своими мульками. Но Пряхин и не искал легких путей. На одной из прогулок он попытался обнять Дэю за плечи, ощутив, как от его нежного прикосновения трепетно задрожало не знающее мужской ласки стройное тело дикарки. Правда, девушка, надо отдать ей должное, быстро совладала с неведанным доселе ощущением. Метнулась прочь, как дикая лань и строго посмотрела на своего незадачливого ухажера. Волку, неизменно присутствующему на каждом свидании, Санина выходка тоже не понравилась. Зверь грозно зарычал и, оскалив зубы, встал в атакующую позу. Раздосадованный Пряхин начал оправдываться, извиняться, но при этом заявил, что обычно на свиданиях мужчина и женщина не только мило беседуют, но и занимаются другими, более приятными делами. Пылающая от негодования дикарка ничего не ответила и, призвав волка, гордо удалилась, даже не попрощавшись. На следующий день она не пришла. Зато вместо нее у ручья появился давний старик с узорами на лице и разветвляющимся посохом.

— Ты, дед, Дэю не видел? — поинтересовался Саня. Но ответа не получил. «Зеленый балахон» все так же хранил молчание и смотрел на молодого человека недобрыми глазами.

— Значит, не видел, — вздохнул Пряхин и отправился восвояси. Конечно же, Саня огорчился. Но духом не пал. Как бы там не сложилось, он не отступиться от намерения завладеть Дэей.

Глава 11

Александр Пряхин находился в неком романтическом состоянии, которое принято называть влюбленностью. Но головы не терял и продолжал осваиваться средь дикарей. Тауты нравились Сане своей открытостью. Это были люди бесхитростные, но вместе с тем не терпящие лукавства. В их мире не было, да и не могло быть места зажравшимся чинушам, оголтелым политиканам, гламурным подонкам, продажным ментам, озабоченным извращенцам и прочей сволочи, порожденной высокоразвитой цивилизацией. Клановый закон здесь стоял на первом месте. Украл — смерть. Убил неповинного — смерть. Снасильничал — смерть. Опорочил честного человека — тоже смерть. Саня легко принял эти первобытные правила и аборигены неохотно, но все же признали его своим. Тем более что их новый соклановец оказался искусным мастером, чем снискал уважение многих таутов. Как уже отмечалось, Саня помог модернизировать лодку Буглара, но кроме того осчастливил еще кучу людей. Ною Одноглазому он подарил нарды. Мало того, научил в них играть.

И теперь в портовом кабаке резались исключительно в шиш-беш. Старику Улафу он сделал самый настоящий самогонный аппарат.

Отчего подпольное самогоноварение вышло на новый более качественный виток. Правда, не обошлось без эксцессов. Улаф обвалил в городе цены на спиртное. Легальные виноделы понесли огромные убытки и жаловались Бресу на произвол старика. Старшина встал на сторону виноделов, которые исправно платили подати в казну, и конфисковал аппарат. Улафа из уважения к его сединам наказывать не стал. Лишь строго предупредил. Саню он тоже предупредил. Запретил ему делать всякие вредоносные поделки и посоветовал заняться более полезными для города делами. Пряхин внял предупреждению и, чтобы иметь развязанные руки, заявил о желании стать независимым ремесленником. Брес согласился, но потребовал неукоснительно платить подати в казну. В ответ Саня пообещал быть примерным налогоплательщикам. На кузнечном дворе имелся сарай, заваленный всяким хламом. В нем вполне можно было организовать мастерскую. Саня попросил Стрикера выделить ему этот сарай. Кузнец, конечно же, возражал. Причем «возражал» — это мягко сказано. Но стал сговорчивее, когда Саня предложил платить кузнецу арендную плату. Таким образом, новоиспеченный ремесленник получил в аренду мастерскую. Он выбросил из сарая весь хлам. Расчистил место. Залатал дыры. Установил примитивный верстак и принялся мастерить. Для начала он хотел задобрить Старшину. И пораскинув мозгами, решил, что для этой цели необходимо сделать какое-нибудь надежное оружие. К примеру, арбалет. Стрелки таутов были вооружены добротными ясеневыми луками с крепкой тетивой, свитой из тонких жил неизвестного животного. Но каким бы хорошим не был лук, он не сможет сравниться с боевым механическим арбалетом. С такими мыслями Саня принялся за дело. Ложе арбалета он изготовил из дуба, на него установил выгнутую упругую поперечину с пазом для штырей-стрел. Сконструировал спусковой механизм и натяжной рычаг.

После чего несколько дней к ряду колдовал над тетивой, пытаясь получить пружинистую стальную проволоку. Для этого Сане вновь пришлось обратиться за помощью к кузнецу. Стрикер, как всегда, ворчал и ругался. Но своего любопытства преодолеть не смог и включился вместе с Саней в работу. Арбалет они закончили за день. Тетива получилась упругой и натягивалась легким движением плавно скользящего металлического рычага. Саня загодя наделал штырей и, уединившись на берегу реки, пристрелял оружие, пуляя по уже известной березе. Убедившись в надежности, вручил арбалет Бресу. Старшина остался несказанно доволен таким подарком и велел Сане продолжать укреплять обороноспособность острова. А чтобы появился стимул, заплатил наперед серебряной монетой. На острове к этому времени Саню уже считали искусным мастером. К нему шли за советом. Просили помочь в том или ином деле. Пасечников Саня научил делать свечи из воска. Столярам показал чертежи ткацких и прядильных станков. Охотникам подарил пару механических капканов. С его подачи на речке стали возводить водяную мельницу. А на стапелях закладывать более мощные корабли. Между тем приближался осенний праздник Самайн, знаменующий окончание сбора урожая. Арийши начали готовиться к празднику еще загодя, — резали скот, варили эль, шили наряды. Этот день считался у них еще и днем смотрин. В поселение таутов должны были приехать женихи с других островов, дабы выбрать себе невесту. С той же целью местные кавалеры, достигшие брачного возраста, готовились отплыть в земли других племен. Стрикер намекнул Сане, что ему никуда плыть не надо. Чужак может выбрать себе суженую из живущих на острове девушек. Жрецы возражать не будут. Молодой человек был весьма благодарен за оказанное ему доверие, тем не менее, выбирать никого не собирался, ибо уже выбрал Дэю. Стрикер лишь выругался, обозвав Саню тупым упрямцем, нежелающим понять, что замахнулся на недоступную простому смертному жрицу. И мимоходом добавил, что ни он один такой умный, кто желал бы заполучить пригожую лесную диву.

— У меня появились конкуренты?.. Назови мне имя соперника. Я вызову его на дуэль, — улыбнулся Саня, который вполне допускал, что претендентов на руку Мисс Роща Друидов могла быть целая очередь. Стрикер ничего не ответил. Он прикусил язык и лишь досадовал, что взболтнул лишнее. Саня пытать не стал, дабы не сердить кузнеца. Наконец, наступил первый день праздника Самайн. Саня с самого утра шатался по городу, не зная чем себя занять. На остров уже прибывали гости из других мест. На морском берегу наблюдалось скопление народа: кого-то встречали. Саня увидел Брагара, возвращающегося с пирсов к дому своего отца. Рядом с ним гордо вышагивал высокий молодой воин в дорогих металлических доспехах. Вид имел независимый и держался с неким высокомерием незаслуженно обиженного человека. Судя по всему, это был какой-нибудь знатный гость, который приплыл на остров в поисках не менее знатной невесты, но его самым оскорбительным образом обломали. Саня проводил взглядом несостоявшегося жениха и отправился за реку. Там жгли костры. Гулял разодетый народ. Протяжно ныли волынки.

Какие-то бородатые дядьки с топорами в руках отплясывали танец финских лесорубов. Отдельные парочки уже потянулись к близлежащему леску. Неожиданно из своей Рощи появились «зеленые балахоны». Жрецы тащили на поляну огромное соломенное чучело. Этот первобытный манекен они установили посреди гуляний и, собравшись вокруг, принялись возносить руки к небу, бубня слова молитвы. Такими упражнениями они занимались до наступления сумерек.

И как только на небе зажглась первая звезда, один из «зеленых балахонов» поднес к чучелу пылающий факел. Пламя в несколько мгновений охватило соломенного человека. Мириады искр вознеслись к вечернему небу. Стало светло, как днем. С этого момента началось всеобщее веселье — шум, беготня, танцы, прыжки через костры. Саня оказался в самом центре праздничного буйства. Он стоял средь охваченных восторгом людей и искал глазами Дэю. Но девушки нигде не было видно. Удрученный Пряхин направился к ручью, в надежде отыскать ее на старом месте свиданий. К великому сожалению, там ее тоже не оказалось. Саня присел у воды и тупо уставился на смазанную струящимся потоком лунную дорожку. Издалека доносились звуки народных гуляний. Под ногами лениво шумел ручей. Легкий ветерок затуманивал рассудок хмельным ароматом трав. Этот теплый, озаренный полной луной вечер, будоражил душу молодого человека, пьянил его рассудок, и, казалось, просто был создан для романтических отношений. Девушка подошла совсем не слышно и, не проронив ни слова, тихо присела рядом. Какое-то время сидели молча. Мечтательно смотрели на звездное небо, слушали доносящееся со стороны опушки пение ночной птицы. Наконец Саня набрался храбрости и положил на плечо девушки свою руку. Дэя встрепенулась и застыла в его объятиях. Потом они целовались. Пряхин нежно ласкал Дэю руками, чувствуя, как плавиться от его прикосновений вмиг ставшее податливым тело девушки, как раскрывается навстречу, уже не в силах противостоять зову природы. Молодые люди распалили себя до той степени, когда уже невозможно остановиться и когда пропадает всякий здравый смысл, а его место занимает одно лишь всепоглощающее желание обладать друг другом. Саня раздел и уложил находящуюся в неком экстазе Дэю на траву. Он впивался в ее распухшие от поцелуев губы, ласкал языком набухшие соски, целовал упругий живот, спускаясь все ниже — к пышущей жаром вульве, спрятанной меж округлых бедер. Его естество давно уже было готово к соитию. И момент встречи двух начал неумолимо приближался.

— Будет немного больно, — тихо предупредил он девушку. И в этот момент что-то тяжелое и деревянное ударило его по затылку. Свет погас, и Саня провалился в небытие.

Глава 10

Пряхин вновь очутился в каком-то нереальном круговороте, сотканном из обрывочных воспоминаний, нереальных картинок и ужасных сцен. А когда пришел в себя, то не сразу смог понять, где он находиться:

глаза заплыли и Саня смотрел на мир лишь через их узкие щели. Распухшее лицо горело. Голова покрылась множеством шишек и ссадин. Создавалось такое впечатление, что по ней пинали, словно по футбольному мячу. Ребра нестерпимо ломило. Болела сломанная рука. Саднило ключицу. Саня лежал в костюме Адама в своем, ставшим родным, бараке, и его стыд прикрывала лишь грязная тряпица. Кто-то уже пытался его чинить: ребра перетягивала тугая повязка, сломанная рука покоилась в примитивной, сделанной из наструганных досок шине. Пряхин попросил воды. Над ним нависло лицо щербатого Вистла.

Парень поднес глиняную поилку к пересохшим губам страдальца.

— Кто меня так? — спросил Саня.

— Не знаю я, — пожал плечами «щербатый». — Тебя второго дня у ручья нашли. «Сходил на свидание!» — подумал Саня, который в тот момент больше переживал за судьбу девушки. Очень хотелось верить, что те костоломы ее не тронули. В барак кто-то вошел. Через мгновение над Саней склонился Брес и его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Удивляюсь я — почему жрецы тебя не добили? — Старшина уселся на подвернувшуюся чурку и важно оперся рукой о поставленный вертикально меч. — Видать, не желали легкой смерти насильнику. Теперь придется на кол тебя посадить. Умирать будешь долго. Я это тебе обещаю. А перед казнью стручок твой отрежем, дабы другим неповадно было пускать его в дело без особой на то надобности.

— Что с Дэей? — проговорил Саня, до которого сказанное Старшиной не дошло в полной мере.

— Еще раз назовешь ее имя, и я вырву твой поганый язык, — зло прошипел Брес.

— Она жива? — не успокаивался Саня.

— Конечно, жива, — рявкнул Старшина. — На этом острове пока еще не родился самоубийца, который бы мог себе позволить обидеть дочь Брагара. Саня все еще не мог понять Бреса. — Причем тут Брагар? Потом вспомнил женщину на пляже, чьи черты напомнили ему знакомый образ. И все встало на свои места. Дэя приходилась дочерью Брагару или внучкой берегону, а Брес был ее родным дядькой. Буглар же — дядькой двоюродным. Пряхин такого поворота событий даже представить себе не мог: Дэя никогда не говорила ему о своих родственниках. Упоминала только, что жрецы забрали ее в Рощу еще совсем маленькой девочкой.

— Друиды наказали девушку — в Роще заперли, и повинность нести заставили, — зло рассказывал Брес. — И все по твоей милости, чужак безродный.

— Друиды ваши — ханжи, каких поискать. — Пряхин вдруг разозлился.

— Забили голову девчонке своими феньками. В монашку бездушную превратили. Лишили простых человеческих радостей.

— Ты, ничтожество, на друидов молиться должен: они жизнь тебе оставили. А могли бы убить запросто, и никто бы их за это не осудил, ибо ты давшую обет целомудрия жрицу хотел обесчестить.

— Дикость это все… Мракобесие, — не унимался Саня. — Девушку даже не спросили, хочет ли она всю жизнь прожить в лесу.

— Не мели языком, чужак. Ты много чего не знаешь.

— Тогда объясни, почему нельзя вернуть ее в мир людей? Почему она всю жизнь должна прозябать в той долбаной Роще?

— Замолчи, смертник. И подумай лучше о казни лютой, что тебя ждет.

— Брес поднялся и, окинув Пряхина презрительным взглядом, покинул барак. Саня отказывался что-либо понимать. Если он смертник, то почему до сих пор сидит не в подвале или казематах каких, а находится в своем сарае? Охраны опять же нет… Складывалось такое впечатление, что Старшина хотел его лишь попугать. Хотя, с другой стороны, такими угрозами просто так не бросаются. Все прояснилось, когда появился усач, который в тот же вечер зашел навестить своего подопечного.

— Тебя не казнят пока не получат обвинений от девушки, — объяснил Буглар. — Так что, если девчонка будет молчать, то вряд ли тебя на кол посадят. Но штраф ее отцу придется заплатить.

— И большой штраф? — поинтересовался Саня.

— Девять дойных коров, или семь рабынь, или три веса серебра или…

— Достаточно, — слабо махнул рукой Пряхин. — У меня все равно ничего такого нет.

— Тогда придется самому продаться.

— А больше никаких вариантов не имеется? — с надеждой спросил Саня.

— Ты можешь не спросить суда богов.

— Как это?

— У нас принято отстаивать свою правоту на Поединке. Но для тебя, сам понимаешь, это равносильно казни.

— С кем я должен отстаивать правоту?

— С тем, кого обидел. А обидел ты в первую очередь Брагара… И ты знаешь?.. — задумчиво произнес усач. — Это даже к лучшему, что тебя убьет именно Брагар: он не любит всяких там представлений с отрубанием конечностей и прикончит тебя сразу. Долго мучиться не будешь.

— Спасибо, дружище Буглар! Ты меня здорово успокоил.

— Натворил ты дел, Алекс. Теперь никто тебе уже не поможет. Усач тяжело вздохнул. Он как никто понимал Саню, ибо в молодости был еще тот ходок. Да и сейчас уже, будучи семейным человеком, не пропускал ни одной юбки. Поговаривали, что не так давно он даже крутил роман с некой жрицей, которую впоследствии изгнали из круга друидов за порочную связь.

— Они дадут мне время? — вдруг спросил Саня.

— Для чего?

— Мне нужно восстановиться перед судом ваших богов.

— Думаю, дадут, — утвердительно кивнул Буглар. — Я договорюсь со своими двоюродниками. Усач ушел, оставляя Пряхина наедине с невеселыми думами… Жалел ли Саня о случившемся?.. Скорее всего — нет: все его мысли оставались с той одинокой и по своему несчастной девушкой, которая так и не смогла познать желанного мужчину. И если им еще раз доведется встретиться Саня, не откажется от близости даже под страхом смерти.

Глава 11

Потянулись унылые дни. Молодой организм быстро шел на поправку.

Кости и ребра еще не срослись. Но голова уже приобрела нормальную форму. Исчезли кровоподтеки и синяки. А глаза стали широко смотреть на окружающий мир. Саня начал мало-помалу нагружать свое выздоравливающее тело — готовиться к предстающему поединку с отцом своей возлюбленной, что само по себе являлось дикостью. И молодой человек даже не знал, как себя стоит вести в сложившейся ситуации. Конечно же, он не желал зла отцу Дэи. Но и просто так себя тоже не собирался подставлять.

Надлежало найти выход из такого, прямо скажем, непростого положения. Кое-какие мысли по этому поводу имелись. Даже наклевывался некий, достаточно неопределенный и туманный план предстоящего Поединка.

Только воплотить его в жизнь представлялось весьма и весьма сложным делом. О Саниных проделках знал весь остров. Как-то в барак старателей пришел Брандт и без обиняков предложил молодому человеку уехать с ним на Материк.

— Здесь ты все равно ни жилец. Эти варвары убьют тебя так или иначе, — сказал купец, обращаясь к Сане, который в тот момент одиноко сидел у огня. — Я могу спрятать тебя на своем корабле и тайно вывезти на большую землю.

— Заманчивое предложение, — горько усмехнулся молодой человек. — Не трудно догадаться, какую цену я должен заплатить за твою услугу.

— Ты должен привезти меня к артефактам или к месту, где их нашел.

— Хочешь, верь, а хочешь не верь, но того места уже давным-давно нет.

— Что же с ним сталось.

— Под воду ушло.

— Жаль, — расстроился Брандт. Наступила немного напряжная тишина. Купец о чем-то размышлял и, наконец, нерешительно промолвил:

— Ладно. Забудь об артефактах. Я вывезу тебя на Материк и ничего не возьму взамен. Мало того, помогу устроиться — сведу с диггерами.

— Неплохо было бы с вашими диггерами познакомиться, — горько улыбнулся Саня. — Я подумаю над твоим предложением.

— Подумай, — сказал купец. — Если надумаешь, то знаешь где меня найти. Только не затягивай с решением. Скоро начнется сезон дождей.

До этого времени нам надо отчалить. Змей — искуситель ушел, оставив Саню в полном смятении чувств. Но внутренняя борьба длилась недолго. Молодой человек решил не поддаваться искушению и остаться на острове. Он ведь все ж таки мужчина, как-никак. И в некотором смысле, воин. А воинам негоже бегать от проблем. Стало быть, надо готовиться к Поединку. Буглар договорился об отсрочке, и этим нужно было воспользоваться.

Саня начал заниматься. Он быстро набирал прежнюю форму и весьма преуспел в фехтовании на мечах. Усач, не смотря на недовольство родственников, продолжал тренировать своего подопечного, а когда не мог уделить ему время, то присылал вместо себя Ноя Одноглазого. Оба воина считали малька весьма способным учеником и оба сожалели, что многообещающий юноша погибнет, так и не достигнув расцвета лет.

— Зато умрешь достойно, — успокаивал Саню Ной. — Глядишь, и песню сложат о храбром безумце, что бросил вызов непобедимому Брагару. Саня не перечил. Последнее время он все больше думал об оружии.

Железо дикарей являлось для молодого человека слишком тяжелым и неудобным. Нужно было изготовить себе более — менее приличный клинок наподобие японской катаны. С такими мыслями Саня отправился на кузнечный двор, где встретился со своим бывшим шефом.

— Почему твои мечи такие тяжелые? — спросил он кузнеца.

— А то сам не знаешь? — огрызнулся Стрикер. — Тяжелый меч — надежный меч.

— Я могу сделать легкое и вместе с тем прочное оружие, — заявил Саня.

— Не верю, — мотнул головой Стрикер. — Меч — это не нож, он должен быть достаточно тяжел, чтобы не гнуться и не ломаться.

— Хочешь, поспорим?

— Лучше проваливай, — категорично заявил кузнец. — Я не собираюсь больше тратить на тебя время.

— Мне нужен этот меч, — взмолился Пряхин. — Помоги мне его сделать.

Помоги! Кузнец ушел. Впрочем, ушел не совсем уверенно. Оставалась еще надежда, что он все же вернется к начатому разговору о мече. Насколько мог судить Саня, Стрикер был далеко не глупым дядькой — пытливым и ревностным в работе. За его показной грубостью скрывалась благородная душа глубоко порядочного человека. Конечно же, он держал марку мастера своего дела и никогда бы не позволил уступить ее кому бы то ни было. Особенно пришлому выскочке. Оставалось надеяться на то, что уже оброненное зерно сомнения даст свои ростки, и здравый смысл подлинного умельца восторжествует над его кичливой заносчивостью. В общем-то, так оно и случилось. Саня остался во дворе и просидел там до вечера, ожидая, когда кузнец закончит работу. В конце дня Стрикер не удержался и подсел рядом.

— Так ты говоришь, что можешь сделать прочный и легкий меч? — спросил он.

— Только если ты мне в этом поможешь. — Саня решил немного польстить Стрикеру. Иначе упрямец вряд ли бы согласился отдать лавры первенства своему подмастерью.

— Расскажи.

— Дело в том, что твои мечи однородны. Поэтому содержат много металла, — принялся объяснять Саня. — В противном случае, они будут или гнуться или ломаться. Я предлагаю тебе сделать многослойный меч

— сварить меж собой три легкие пластины. Та пластина, что в середине должна быть выкована из мягкой стали, а две наружные — из прочной.

— В этом что-то есть, — задумчиво произнес кузнец. — Меч не сломается, потому что будет иметь гибкую сердцевину, а прочная оболочка не даст ему погнуться.

— Именно, — удовлетворенно кивнул Саня.

— Давай попробуем. — Стрикер загорелся. — Иди отжигать заготовки. Всю ночь над спящим поселением арийшей раздавались удары молота. И скорее всего, обыватели не раз вспомнили добрым слово непредсказуемого, своенравного кузнеца, которого, почему-то, никто не мог поставить на место. А Стрикеру было глубоко плевать на мнения соплеменников. Он со своим подручным работал ночь напролет. К утру уже были прокованы все три пластины, их осталось лишь сварить между собой, после чего придать мечу форму. Саня предложил сделать ее слегка выгнутой.

Стрикер согласился. К вечеру они закончили начатое дело. Клинок получился легким и прочным по типу изогнутой самурайской катаны. Он мог запросто сбривать деревья толщиной с руку Брена и не тупился даже при ударе о мягкую сталь. К тому же меч имел длинную, удобную рукоять, которая позволяла держать оружие как двумя, так и одной рукой. Стрикер ходил этаким гоголем и снизошел до того, что прилюдно похвалил своего ученика, назвав всех остальных присутствующих бездельниками.

— Жаль, убьют тебя скоро, — сказал кузнец Сане. — Сгубил ты себя, парень, ни за грош.

— А не спеши ты меня хоронить, — горько улыбнулся Пряхин. — Лучше помоги материально.

— Что?

— Мне бы еще щит… Только легкий.

— Будет тебе щит, — пообещал кузнец.

Глава 11

Солнечные дни сменились осенней хмарью. Небо затянули низкие свинцовые тучи. На улице непрестанно лил дождь. В пустом бараке стояла промозглая сырость. Крыша текла, отчего земляной пол превратился в грязное месиво. Закрывающие выход шкуры насквозь пропитались водой и отяжелели. Их то и дело хлестал завывающий ветер, норовящий ворваться вовнутрь. Саня сидел у разведенного в углу огня, вытянув к нему закоченелые кисти рук: нужно было как-то разогреться перед Поединком. Меч и небольшой медный щит лежали рядом. Глядя на них, все еще не верилось, что это оружие будет пущено вход против живого человека.

Предстоящий Поединок казался каким-то нереальным действом — первобытной дикостью, которой нет места в мире цивилизованных людей. Ударил набат, зазывающий жителей на ристалище. Пора! Саня оголился до пояса. Крепко приторочил щит к левому предплечью и, взяв меч, вышел наружу, попав под холодные струи дождя. Арена находилась недалеко от дома Брена. Там уже скопилась толпа зрителей. Они стояли в несколько рядов, окружая довольно приличный пятачок, усыпанный бурой галькой, и проливной дождь не казался им помехой. На подходе к ристалищу Саню встретили Буглар с Ноем. Они помогли растолкать плотный строй жаждущих зрелищ зевак и вывели своего подопечного в круг Арены. Оголенный до пояса Брагар уже стоял готовый к бою и время от времени пробовал длинный двуручный меч, рассекая воздух короткими ударами крест-накрест. По его лицу и мощному торсу струилась вода. Мокрые косицы висели бесформенными сосульками. А ниспадающие на плечи темные волосы облепили бычью шею. На Саню дикарь смотрел, как на пустое место. Создавалось такое впечатление, что Брагар просто не понимает, где его соперник. Откуда-то донесся голос глашатая, объявивший о начале Поединка, то бишь суда богов. Толпа взорвалась воплями. Бой начался. Брагар сразу ринулся в атаку и был хорош: вертел тяжелый меч, как игрушку. Бил от пояса, начиная нескончаемую серию ударов, способных искрошить в мелкую капусту десяток Пряхиных. Рубил сверху, перенося всю тяжесть своего тела на выставленную вперед ногу. Закручивал замысловатый финт из-за головы. Саня, ощутивший всю мощь его ударов, ушел в глубокую оборону, и пока берег силы, не предпринимая попыток к нападению. Он крутился волчком, чудом уклоняясь от смертоносной стали. Ловко работал уже изрядно помятым щитом. Перекатывался и кувыркался, заставляя Брагара идти за собой, тратить силы на преследование и новые удары. Весь расчет молодого человека строился на том, что уверовавший в свою непобедимость дикарь не будет долго затягивать драку и выложиться сразу. Сане стоило лишь продержаться до тех пор, пока Брагар не устанет крутить своей тяжелой железкой. Другое дело, что о выносливости и силе наследного берегона ходили всякого рода слухи, наделяющие его просто нечеловеческими способностями. И, следовало признать, что эти слухи имели под собой некое основание. Брагар казался просто двужильным. Прошло немало времени, прежде чем натиск дикаря стал ослабевать. По лицу, залитому потом и по часто вырывающимся из необъятной груди хрипам, стало заметно, что давно уже немолодой воин наконец-то начал выдыхаться. Саня открылся, опустил руки, дразня противника презрительной улыбкой. Толпа просто взбесилась, подначивая соплеменника раздавить чужака. Тот послушно закрутил новую серию ударов, но уже без должной быстроты. Саня как-то ловко поднырнул под просвистевший над головой меч. Затем кувырнулся по мокрой гальке и, в то самое время, нанес свой первый за бой рубящий удар мечом, отделив безразмерную ступню Брагара от его толстой ноги. Колос споткнулся и припал на колено. В пылу схватки он еще не успел ощутить боль и удивленно смотрел на красные ручейки, разбегающиеся от его обрубка во все стороны. Вмиг наступило молчание. И в этой гробовой тишине было отчетливо слышно, как лязгнула сталь выбитого из ослабевших рук меча. Далее последовал сильный хрустящий удар ногой по голове. От такого, выполненного в лучших традициях дзюдзюцу, удара, потерявший всякие ориентиры Брагар тяжко повалился на пропитанную свежей кровью гальку Арены. Саня остался стоять над поверженным соперником. Он резко воткнул в землю свой клинок и, переведя дух, обратился к примолкшей толпе:

— Я не хочу убивать вашего воина. Я вообще не хочу никого убивать. Верните мне Дэю и оставьте нас в покое. Пряхин обвел кричащим взглядом стоявших в полном молчании людей.

Но в этой серой толпе он не смог обнаружить даже маломальского отображения своих простых человеческих желаний. Его не понимали или не хотели понять. Чувство безысходности овладело разумом молодого человека. Триумф победы над одним из величайших бойцов арийшей, уже не вызывал должного удовлетворения. Все шло прахом. Опустошенный и раздавленный дикостью всего происходящего, он направился прочь. Перед ним расступились — дали пройти. Вслед послышался женский выкрик, посылающий проклятия на голову «голощекого» чужака. Саня прекрасно знал, кто может так неистово его проклинать. Этот идущий от сердца бабий вопль разбудил толпу — раздосадованные воины заспорили, зашумели. Средь их голосов можно было разобрать властные окрики Буглара, и злобное рычание Бреса, который твердил какую-то чушь о подлом коварстве пришлого. Ему, как ни странно, возражали. Саня не оборачивался. Он шел, не разбирая дороги — месил сапогами грязь. Непрекращающийся дождь хлестал по оголенному торсу, смывая кровь поверженного соперника. Ноги сами вынесли бредущего в некой прострации Пряхина к Роще друидов. И только он к ней приблизился, как из чащи полетели стрелы.

Чей-то властный голос велел остановиться и не думать приближаться к деревьям.

— Я прошел суд ваших богов. Боги признали мою правду. Теперь отпустите девушку, канальи, — заорал Саня. — Прекратите издеваться над ней. Из Рощи вышел давний знакомый с разветвленным посохом. Он приблизился к одиноко стоящему под дождем молодому человеку и произнес:

— Девушка останется с нами. Так будет лучше всем и ей в первую очередь.

— Да не хочет она жить в вашем гребаном лесу, — зло выкрикнул Саня.

— Ей придется, — категорично сказал старец. — И забудь о ней.

Дочь Брагара никогда не станет твоей, безродный чужак. Пусть даже мы и отпустим ее. То, что не станет — это уже было и ежу понятно. Кичливый щеголь, приезжавший на праздник стоял первым в списке возможных претендентов на руку знатной дамы. Брагар не отдал за него дочь, потому что не хотел ссориться со жрецами. Тем самым он испортил отношения с кем-то из своих союзников.

— Почему вы не убили меня тогда? — зло спросил старика Саня.

— За тебя заступились.

— Я так и знал. — Мучительная гримаса отобразилась на лице Пряхина. — Дэя молила вас не убивать, за это вы взяли с нее клятву верности или что-то типа того. Старик ничего не ответил, но его взгляд красноречиво дал понять, что жрецы навсегда заполучили девушку, которая, по всей видимости, поклялась своей жизнью и теперь ее не спасет даже берегон. «Уже ничего нельзя изменить», — говорили белесые глаза друида. Саня от бессилия готов был выть. Он скрипел зубами и кидал полные ненависти взгляды на старца.

— Откуда вы появились, ироды? — громко вопросил Пряхин. — Ведь вас просто не должно было быть.

— Почему? — Старик бесстрастно посмотрел на своего собеседника.

— Потому что, Предшественники оставили вашей цивилизации монополитеистический мир — мир без язычников, без мракобесов. И я просто не могу взять в толк — как так получилось, что вы вновь стали молиться нескольким богам?

— Единый бог Предшественников не смог защитить их от гибели. Ибо был не истинным богом, — спокойно объяснил старик. Жрец оказался далеко не прост и прекрасно понял суть сказанного чужаком. Создавалось такое впечатление, что ему было многое известно из истории погибшей цивилизации. В другом случае Саня непременно бы расспросил старца. Но в тот момент его уже ничто не интересовало: непонятная апатия овладела молодым человеком. Он усмехнулся горько и обронил, обращаясь непонятно к кому:

— Вот ведь действительно круговорот! «Круговорот — это лишь иллюзия», — говорили глаза старика.

— А что тогда реальность? — вопросил Саня. — Что?

— Все, что окружает нас — есть реальность, — жрец раскрыл ладонь, собирая в дождевую воду. — Я ощущаю влагу и холод в своей руке и это реальность или истина. Но это моя истина, не твоя.

— Кончай пудрить мне мозги, — разозлился Саня.

— Я не понимаю твоих слов.

— Куда уж тебе.

— Ты и сам себя не понимаешь, — спокойный голос старца действовал гипнотически. — Ибо ты не тот о ком себя возомнил.

— Лучше помолчи. — У Сани самопроизвольно сжались кулаки. Он дал втянуть себя в идиотскую, ничего не значащую дискуссию и от того злился.

— Не упокоенная душа нашла заблудшее тело, — продолжал вещать жрец. — Но ты ведь сам этого хотел.

— Что? — Саня настолько отупел от непоняток своего собеседника, что уподобился Буглару Жрец, казалось, пропустил мимо ушей вопрос молодого человека и в свою очередь произнес:

— Тебе следует покинуть землю таутов, чужестранец. От тебя здесь одни неприятности «Да! Старик прав. Похоже, и вправду пора отчаливать» — горько подумал Саня. — «Дикари, не отдадут девушку. А без нее здесь скучно и не интересно»

Глава 12

Начавшийся сезон дождей остудил жизнь на острове. Город арийшей обезлюдел: его обитатели прятались по домам да баракам. Поля и пастбища опустели. Рыбаки перестали выходить в штормующее море. Редкие ладьи качались у пирсов: в основном весь флот вытащили на берег, закрепили подпорками и оставили до лучших времен. Дождь не прекращался ни на час — моросил непрестанно, а иногда лил, как из ведра. Создавалось такое впечатление, что какой-нибудь Таранис забыл закрыть небесный кран с холодной водой и ушел по своим более важным делам. Саня все еще жил в бараке старателей и готовился в дорогу, ожидая окончания зимы. В тот момент у него еще не было определенной цели путешествия. Он просто хотел уплыть, куда глаза глядят. Для воплощения своих замыслов нужно было построить плавательное средство — добротную парусную лодку по типу крейсерской яхты. Для этой цели Саня соорудил рядом с бараком старателей простенький стапель и, ни обращая внимание на постоянно идущий дождь, принялся за работу. Недавние события еще больше подхлестнули и так не малый интерес таутов к голощекому чужеземцу. При этом дикари относились к нему далеко не однозначно. К примеру, поверженный Брагар Саню тихо ненавидел. А Буглар мальком гордился, считая его своим учеником.

Старый Брен о пришлом и слышать не хотел. Брес не выказывал вражды, но и любовью тоже не пылал. Хорь Сане сочувствовал. Равен с Рэдом уважали найденыша, как состоявшегося воином. А Стрикер видел в парне искусного мастера. У Сани даже появились поклонницы. Женская половина острова, в своем подавляющем большинстве, была на стороне пришлого незнакомца.

Хотя мнение женщин здесь мало кого интересовало. Одна из младших дочерей Брена, муж которой не вернулся из последнего похода, даже посылала к Сане раба с откровенным предложением разделить с ней ложе. Саня вежливо отказался. Нельзя сказать, что он не хотел ее.

(Женщина была молода и красива). Но уже была выбрана своя достаточно жесткая линия поведения — или Дэя или никто. Пряхин просто не мог выказать слабость перед дикарями. Не мог позволить им разуверится в его твердом намерении. И, что самое главное — не мог предать томящуюся в Роще девушку, мысли о которой не переставали преследовать Саню. Чтобы как-то притупить тоску он с головой ушел в работу, полагая, что новое дело отвлечет от тяжких размышлений. И от части оказался прав. Поначалу возведение лодки шло совсем не просто: до сего момента Саня не имел большого опыта в области кораблестроения. Но, нельзя забывать, Александр Пряхин в прошлой жизни был морским Инженером.

Мало того, он действительно являлся искусным Мастером — человеком с умелыми руками и светлой головой, что само по себе уже являлось залогом успеха. Перво-наперво Саня срубил из толстого бревна мощный киль будущего судна. К нему приладил выструганные дубовые балки-шпангоуты, укрепил их продольными жесткостями. Когда каркас лодки приобрел очертания, его следовало обшить доской, которую одному пилить было несподручно.

Благо у Сани имелись добровольные помощники — Рэд сотоварищи постоянно были на подхвате. К тому моменту рыжий рулевой стал настоящим докой в плотницком деле. Еще раньше, по Саниным чертежам, он переделал свою ладью и теперь благодарно помогал Пряхину строить лодку. Буглар же лодку строить не помогал, ибо считал это не барским занятием. Но частенько захаживал на маленькую верфь посмотреть, как зарождается чудное судно. Тут еще к корабелам нежданно присоединился Хорь со своей артелью, и работа закипела с новой силой. Старатели в отличие от моряков Рэда помогали Сане не из альтруистских побуждений. Все дело в том, что по причине дождей реки с ручьями переполнились и вышли из берегов. А в некоторых местах вообще разлились широко. Мыть руду стало просто невозможно. Артельные временно остались без работы, и, как это у них было принято, запили от безделья. Незаметно всю заработанную медь поглотил зеленый змий. И старатели, дабы продержаться до конца сезона дождей, были вынуждены искать новые источники дохода. Так они подрядились помогать Пряхину: у того водились кой-какие скудные средства. Стрикер тоже не остался безучастным наблюдателем. Кузнец снабжал верфь инструментом и металлическими деталями. За свою помощь денег не брал. Зато частенько честил старателей, называя их пьяницами и бездельниками. Горько сетовал, что потерял в лице Сани лучшего помощника. Лодка строилась весьма быстрыми темпами, и уже не оставалось сомнений, что к весне она будет спущена на воду. Саня тешил себя уверенностью, что скоро покинет остров. Вот только куда плыть?

Помнится, Брандт говорил о каких-то мурманах и поморах. Судя по всему, к ним и следует податься. Именно в тех краях должна была быть Санина родина. Хорошо бы еще правильную дорогу узнать в эту далекую страну предков. Саня поделился своими сомнениями с рыжим Рэдом. Тот обещал помочь и однажды привел на верфь небезызвестного Улафа. Оказалось, что Улаф не всегда занимался подпольной продажей самогона. До того как начать спаивать людей, он был знатным мореходом и избороздил немало близлежащих морей. Прознав от Рэда о желании Сани пуститься в дальнее плавание, старик, в коем все еще витал неистребимый дух странствий, решил передать ему свои знания. Улаф пришел не с пустыми руками. С собой он принес кипу берестяных свитков. На них еле проступали сделанные острым предметом эскизы, которые с большой натяжкой можно было назвать географическими картами. Со слов старика Саня почерпнул массу полезной информации. Так выяснилось, что далеко на западе от архипелага арийшей, посреди океана имеется высокая скалистая гряда называемая Поднебесным Барьером. Эта непреступная, взметнувшаяся до заоблачных высей стена протянулась длинной полосой с севера на юг и считалась у дикарей окончанием мира. Подходы к Барьеру изобиловали коварными рифами и подводными камнями.

— Море там не спокойное. Оно рокочет. Оно ревет, как дикий зверь,

— объяснял Улаф, при этом страшно выкатывал глаза из орбит и назидательно грозил крючковатым пальцем. — Огромные водяные воронки готовы поглотить всякого, кто рискнет приблизиться к скалам. И сами подводные боги охраняют Поднебесный Барьер от случайных мореплавателей. Короче говоря, старый моряк очень не рекомендовал в те места соваться и предложил сразу плыть на восток. При этом настоятельно советовал сторониться расположенных там Ядовитых островов и обогнуть их или с севера или с юга. Правда, на юге от Ядовитых островов раскинулось так называемое Мертвое море. Это море было мелким, а потому для мореплавания не пригодным. Но существовал некий глубоководный канал известный далеко не всем. По этому каналу можно было попасть на Материк, где живут враждебно настроенные варвары и злобные мутанты и куда нормально мыслящий человек ни в жизнь не сунется. Таким образом, оставался лишь один путь на восток — в обход Ядовитых островов с севера.

— Огромный водный мир откроется тебе, юноша — мечтательно говорил Улаф, а его глаза горели каким-то бесовским огнем. — Этот мир утыкан бесчисленным количеством больших и малых островов. Он не познан до конца, а потому весьма интересен. Будь я помоложе, непременно отправился бы вместе с тобой в те неизвестные дали. Саня даже не знал, как отнестись к тому факту, что старик не сможет составить ему компанию. Радоваться? Или печалиться? Тем не менее, сведения, полученные от Улафа, оказались весьма полезны. Но в тот момент, Саня был еще не готов выбрать маршрут предстоящего путешествия. Возможно, ему следовало прислушаться к советам старика и плыть на восток, где отыскать земли предков. Но с другой стороны молодого человека заинтересовал Поднебесный Барьер, и ему непременно хотелось увидеть эту нерукотворную стену, каким-то чудным образом разделившую два полушария. Да и Материк манил своей загадочностью. В общем Сане еще предстояло сделать свой выбор. А пока стоило вежливо поблагодарить дедушку Улафа за бесценную информацию, а главное за берестяные свитки с эскизами и вернуться на стапель, дабы вновь начать строить яхту. Только в тот день, так и не удалось выполнить запланированную работу. Не успел старик Улаф покинуть верфь, как туда явился возбужденный Буглар и погнал своих людей готовить их ладью к возможному выходу в море. И это не смотря на шторм! На Санин вопрос о причине столь неожиданных сборов. Буглар ответил, что фоморы не пустили на свой остров купцов. И теперь стоит ожидать войны. Усач нервно расхаживал под моросящим дождем. Потрясал кулаками.

Кричал и ругался почем зря, обвиняя недавних союзников во всех смертных грехах. А их молодого наследника Грэя называл не иначе как ублюдочным выродком.

— Мы сокрушим этих подлых предателей, — завершил свою гневную тираду Буглар. — Ты с нами, Алекс?

— Ваши разборки меня не касаются, — категорично мотнул головой Саня.

— Зато они касаются твоей девчонки. — Усач ткнул толстым пальцем в сторону Рощи. — Именно из-за нее весь сыр-бор.

— Поясни.

— Наследник фоморов Грэй уже какой год сватает дочь Брагара, — принялся рассказывать усач. — Ему всякий раз отказывали. Извинялись и объясняли, что жрица не может стать его избранницей. Но этот тупой баран не понял причин отказа. Он посчитал, что его напрасно оскорбили, и готовится отомстить за нанесенную обиду. Грозит войной, если ему не сосватают девушку. Вот тебе и первобытно-общинные отношения! Вот тебе и дикари! Здесь страсти кипят почище Шекспировских. А Дэя — так просто Елена Троянская.

— Теперь жрецы ее уже точно не отдадут, — тяжко вздохнул Саня.

— И это по твоей милости, между прочим, — не преминул задеть за живое Буглар.

— Не надо меня провоцировать, — попросил Саня. — Проблема жрецов — в первую очередь, ваша проблема. Пора бы уже отделить церковь от государства и объявить свободу совести.

— Что??? — Ничего не понявший Буглар подозрительно посмотрел на Саню.

— Великие воины таутов должны, наконец, поставить на место жалких жрецов. Перестать потакать их диким выходкам. И не позволять мракобесам вмешиваться в мирские дела.

— Прекрати нести ересь, чужестранец. — Разозлился усач. — Тебе не ведомы наши обычаи. И ты не знаешь наших законов. Потому лучше прикуси язык…А коль не хочешь драться на нашей стороне — не дерись. За уши никто не потащит. Буглар был сильно разочарован и не скрывал этого. В тот день Саня с горечью осознал, что потерял в лице усача хорошего друга.

Глава 13

Сезон дождей закончился так же внезапно, как и начался. Никак, вернувшийся с работы Таранис обнаружил у себя дома открытый кран и туго затянул вентиль. Походя, разогнал тучи, расчищая дорогу яркому солнечному свету. Угомонил ветер, а вместе с ним успокоил беснующееся море. Арийши потянулись наружи, выползая из своих потускневших домов навстречу солнцу. Женщины разбрелись по полям да пастбищам. Мужчины принялись готовиться к походу. Они вооружали вытащенные на берег ладьи — обновляли паруса и такелаж, чинили рангоут, меняли прогнившие доски, смолили борта. Уже отремонтированные суда спускали на воду. И, привязав к пирсам, грузили на них провизию с экипировкой. Наступил день, когда под звуки набата, облаченные в доспехи воины, в сопровождении домочадцев собрались на берегу. И после короткого прощания взошли на готовые к отплытию лодки. Вскоре более трех десятков ладей отчалили от пирсов и, порхая веслами, взяли курс на север — к островам фоморов. Саня стоял на высоком пригорке, в тени распустившихся лип и смотрел вслед уходящим в море кораблям. Огромный флот усеял широкое водное пространство и двигался, соблюдая определенный боевой порядок. Картина была довольно величественной и могла запросто вдохновить бардов начать воспевать великий Северный поход таутов. При мысли о бардах Саня лишь горько улыбнулся и посмотрел в сторону Рощи друидов. Чувство досады не покидало молодого человека уже много дней. Он не знал, что ему делать в ситуации, когда окружающие его люди заразились всеобщим психозом, твердя о необходимости наказать подлых фоморов. Свои слова они подкрепили действием. Полу тысячная дружина таутов отправилась на войну. Поход возглавил Брагар, который, не смотря на свое увечье, по-прежнему рвался в бой. Саня даже сделал для него добротный протез. Но гордый сын берегона не захотел принять помощь от ненавистного чужака и ушел сражаться, приделав к своей укороченной ноге деревянную культю. Вместе с ним отправились почти все способные держать оружие мужчины. Буглар со своей командой, конечно же, был в первых рядах возмущенных мстителей. На острове остались в большинстве своем женщины старики да дети.

Если не считать старшину города Бреса с сотней подопечных ему воинов и некоторых ремесленников, включая Стрикера. Берегон тоже остался на острове: для подобного рода походов он был довольно стар. Сане поведение арийшей казалось весьма легкомысленным и напоминало нетрезвый порыв деревенских парней, которые, хватив лишнюю бутылку портвейна, разобрали штакетник колхозного огорода и направились в клуб соседнего села, где их уже поджидала тамошняя молодежь, тоже не совсем трезвая. Тем не менее, Пряхин по-своему переживал за таутов и желал им победы. Но сам никоим образом не хотел вмешиваться в их междоусобные дрязги. К тому же, у Сани имелись свои планы. Он твердо решил покинуть остров и всеми силами старался притворить свое решение в жизнь. Строительство лодки близилось к завершению, когда дружина таутов отправилась в свой, обещающий стать эпическим, поход. Город сразу притих и жил какой-то неполноценной жизнью. Всюду встречались безрадостные лица людей. Чувствовалась непонятная тревога и напряженность. Вот только чем эта тревога была вызвана, Саня не мог сказать. Он днями напролет пропадал на своей маленькой верфи. И возвращался в барак лишь на ночлег. В бараке постояльцев поубавилось. Многие ушли в набег. А Вистл вообще исчез таинственным образом. Во всяком случае, его нигде не могли найти и, в конце концов, пришли к выводу, что щербатый любитель эля утонул по пьяной лавочке, а его тело вынесло в море.

Хорь в поход не пошел, и вместо того чтобы заняться добычей руды помогал Сане на верфи. Умонастроение «прораба» с недавних пор изменилось. Он вдруг начал грезить дальними странствиями и принялся упрашивать Пряхина взять его в путешествие. Саня не мог отказать добряку Хорю и скрепя сердце пообещал ему место в будущей экспедиции, подготовка к которой вошла в завершающую стадию. За делами время летело незаметно. Прошло что-то около недели с того момента, как воинство таутов отправилось в свой Северный поход.

На остров уже стали возвращаться нагруженные награбленным добром ладьи, а вместе с ними приходили радостные вести о славных победах дружины Брагара. Казалось бы, стоило радоваться столь успешному течению войны. Но местные жители по-прежнему пребывали в тревожном состоянии. В город зачастили «зеленые балахон» и их озабоченный вид вселял еще большее беспокойство. Друиды несли неутешительные вести из своего леса. С их слов получалось, что таутам стоит ожидать неприятностей. И эти неприятности придут с юга. Доподлинно неизвестно кто или что служило жрецам источником информации. Саня знал, что друиды постоянно проводили в своей Роще какие-то дикие обряды. Общались с деревьями. Выходили в астрал.

Ворожили и гадали на чем только могли. В общем, занимались всякого рода предсказаниями. Конечно же, молодой человек не верил во все это мракобесие. Но в этот раз отнесся к предостережениям жрецов вполне серьезно. Насколько он был осведомлен — южные острова принадлежали баскам, с которыми у арийшей сложились довольно натянутые отношения. Не то, чтобы война, но и миром назвать такое состояние, когда постоянно вспыхивали приграничные конфликты, было нельзя. И уж если баски захотят напасть на остров, то более подходящего времени им не найти. Таутам стоило уповать на быстрое завершение войны на севере и скорейшее возвращение воинов на остров. Ну а Сане пора было прощаться с дикарями и отправляться в путь. Его лодка была готова к спуску. Судно получилось небольшим, но довольно вместительным. Оно вполне годилась как для длинных океанских переходов, так и для плавания в тесных фьордах. Корпус лодки тщательно проконопатили, просмолили, а для остойчивости приладили к нему подводные кили. На баке сколотили небольшую будку, служившую каютой для двух человек. В корме соорудили банку для рулевого. Оснастка корабля представляла собой удобную систему шкивов и блоков, через которую можно было быстро вооружить люгерный парус. За неимением парусины его пришлось сшить из широких кусков выделанной кожи. Весла с уключинами тоже присутствовали, но они были предусмотрены скорей для аварийного случая. Саня очень надеялся, что парус его не подведет. Лодка все еще стояла на стапеле неподалеку от барака старателей.

Накануне отплытия, при небольшом скоплении зевак, ее спустили на воду. Хорь несколькими ударами кувалды выбил сдерживающие подпорки, и небольшое суденышко скользнуло по смазанным жиром салазкам в реку. Стоявший на берегу, Пряхин подтащил спущенную на воду лодку за пеньковый конец, который завел за березу. После чего, ловко запрыгнул внутрь своего кораблика и принялся придирчиво осматривать корпус на предмет протечек. Хорь не мог остаться не удел и последовал за своим напарником. Путешественники не нашли изъянов и вполне удовлетворенные состоянием своего плавучего средства занялись его погрузкой. Они перенесли на борт провизию, бурдюки с водой, рыболовные снасти и кой-какой нехитрый скарб. К заходу солнца лодка была полностью готова к отплытию, и мореходам уже ничто не мешало отчалить. Разве что незаметно окутавшая остров темнота отбивала желание выходить в дальнее плавание, на ночь глядя. Посему решили дождаться восхода солнца и в последний раз заночевать в родном бараке.

Глава 14

Раним утром следующего дня, неожиданно ударил набат. Его звуки ворвались в спящий барак, разбудив его немногочисленных обитателей. Артельные вскакивали со своих нар и, повинуясь тревожным сигналам, быстро покидали сарай. Саня тоже последовал всеобщему порыву. Он быстро оделся и, прихватив катану, вышел наружу. Ярко-оранжевый край солнечного диска уже вылез из-за дальнего восточного леса. Над островом продолжали разноситься протяжные звуки набата. В городе наблюдалось движение и суета. Местные жители сновали в разных направлениях, и во всей этой неразберихе сложно было понять, что на самом деле происходит. Неожиданно Саня уловил запах гари, а со стороны Рощи Друидов появилось дымное облако. Довольно быстро облако увеличилось в размерах. Судя по всему, горело там неслабо. Из города к Роще побежали люди с кожаными ведрами, глиняными котелками и другими емкостями для тушения огня. Вслед за спешащими на пожар горожанами проследовали облаченные в доспехи воины. Из их громких возгласов и реплик можно было понять, что на остров высадился неприятель. Саня находился в нерешительности и не знал, как себя повести в сложившихся обстоятельствах. Здравый смысл подсказывал, что надо занять место в готовой к отплытию яхте и как можно быстрей убраться с давно опостылевшего острова. Но молодой человек медлил, памятуя, что в Роще осталась Дэя и, возможно ей грозит опасность. За его спиной переминался с ноги на ногу Хорь. Бывший старатель тоже испытывал внутреннюю борьбу и украдкой кидал взгляды в сторону чалившейся неподалеку лодки. Вскоре все решилось само собой. К Саниной яхте подошла ропщущая толпа женщин и детей. Сюда их привел никто иной, как Улаф. Старик, ни обращая внимания на Саню с Хорем, принялся живо руководить посадкой беженцев в лодку. Пока шла посадка, Саня украдкой рассматривал пассажиров в надежде отыскать среди них Дэю. Но девушки-барда на борту не оказалось. В лодку набилось людей, что селедки в бочку. Под их тяжестью судно ушло в воду по самый фальшборт и на нем уже не осталось места. Улаф посоветовал оставшимся на берегу беженцам уходить на дальние выселки, разбегаться по лесам и пещерам. Старик отдал чалки привязанной к березе лодки, которую тут же подхватило отливное течение и медленно понесло в сторону моря.

Выкрикнув в след уплывающим беженцам слова напутствия, Улаф недовольно посмотрел на несостоявшихся путешественников.

— Долго еще торчать тут собираетесь? — строго спросил он. — Там Роща горит, и честные тауты гибнут от рук супостата. А вы будто ногами к земле приросли. Идите уже и умрите, как подобает всякому мужчине. И пусть воздаться вам в мире Цернуна. Саня с Хорем переглянулись и направились в сторону покрытой едким дымом Рощи. Но далеко уйти не успели. На выходе из поселения их остановил спешащий в сторону пирсов Брес, которого окружало пару десятков воинов. Голосом, не терпящим возражений, Старшина потребовал от бывших старателей присоединиться к своей вооруженной ватаге. Пряхин не стал возражать и молча последовал за Бресом. Всей гурьбой они быстро пересекли опустевший город и, выбежали к причальной линии. Отсюда можно было увидеть около полудюжины незнакомых ладей, что приближались к берегу с севера — с той самой стороны, куда еще недавно ушла в поход флотилия Брагара. Был отлив. Корабли неприятеля на полных парусах тыкались в отмели.

С их бортов прыгали люди и, оказавшись по пояс в воде, направлялись в сторону берега, держа оружие над головой. При виде современных десантников Саня вспомнил свою морпеховскую молодость. Как бы он хотел заполучить свой безотказный короткоствольный АКС. Несомненно, пару бойцов с автоматическим оружием могли бы запросто рассеять толпу нападавших дикарей. Саня даже прикинул, с каких точек можно было бы наиболее эффективно вести огонь. Только все его тактические изыски в тот момент не имели смысла. Стоило забыть про огнестрельное оружие и уповать лишь на то, что есть под рукой. Между тем воины противника покинули ладьи и весьма быстро приближались к берегу. Операция по захвату острова была спланирована весьма грамотно.

Таутов выманили в Рощу, втянули в бой, после чего атаковали обезлюдивший город с противоположенной стороны. Люди Бреса принялись пулять по неприятельским воинам из своих длинных луков. Но это не возымело должного успеха. Стрелы в большей степени не достигали цели или попадали в ловко поставленные костяные щиты. Саня уже видел подобного рода щиты. Ими были вооружены баски на лодке, что повстречалась у Змеиного острова на второй день Саниного пребывания в новом мире. Кроме уже знакомых щитов, на головах нападавших можно было узнать поблескивающие в лучах утреннего солнца медные котелки. Их видимо хорошо начистили перед боем. Баски имели пятикратное преимущество, и исход предстоящего боя был предрешен. Тауты сгрудились вокруг Бреса, образовав подобие круга.

Саня тоже стоял плечом к плечу с дикарями. Он держал катану согнутыми в локтях руками и смотрел на выставленный вертикально клинок, горько осознавая, что не пройдет и минуты, как его самурайский меч окрасится кровью какого-нибудь неудачника. В тот момент молодой человек не испытывал страха. Наоборот, как это уже не раз бывало в экстремальных ситуациях, ненужные эмоции уступили место холодному расчету. Передовой отряд басков выскочил на прибрежную гальку и, улюлюкая, ринулся на сбившихся в круг таутов. Брес в свою очередь, тоже издал боевой клич и, увлекая за собой своих товарищей, бросился на врага.

Драка началась. Нападавшие изрядно промокли, а их кожаные доспехи пропитались водой. Видимо поэтому их атака получилась довольно не убедительной.

Секира Бреса описала замысловатую дугу и пошла, рубить просеку, средь уставших от бега по воде басков. Саня тоже вклинился в толпу врагов и с первого же удара отделил чей-то «медный котелок» от квадратного туловища. Он даже не понял, что стал убийцей. Все было, как в ужасном кино, мертвая голова покатилась по земле, и чужая кровь окропила лицо Пряхина. По закону жанра Саня должен был сначала остолбенеть от осознания того, что лишил жизни человека. Затем схватиться за живот, упасть на колени и опорожнить свой желудок. Но такого не случилось. Заниматься самобичеванием было недосуг. Вокруг стоял невообразимый гвалт. — Орали, выплескивая друг на друга свои эмоции, дикари. Трещало оружие. Стонали раненые воины. Саня поднырнул под просвистевший над головой меч набежавшего баска и на выпаде проткнул нападавшему воину легкомысленно открытый живот.

Затем отбежал в сторону от образовавшейся давки, уводя за собой добрый десяток врагов. Остальные тауты тоже рассредоточились по пляжу и вели неравный бой. Их теснили, старались обезоружить, но не убивали, что было весьма странно. Вскоре непонятному поведению басков нашлось объяснение. С кораблей подтянулись люди с большими сетями. У каждой такой сети можно было различить до четырех специально обученных человек. Они ловко накидывали свои силки на жертву, после чего обезоруживали, запутавшегося в сети пленника. Саня попался в сеть одним из первых. Его тут же повалили на прибрежную гальку и принялись бутузить ногами. Видимо, отыгрывались за убиенных товарищей. Пинали до тех пор, пока не услышали грубый окрик облаченного в дорогие доспехи воина. Верховод показался Сане знакомым. Это был тот самый дикарь, которого Буглар называл Гомезом.

— Мучас грацияс, Гомез! — Саня валялся спутанный сеткой и плевался кровавой слюной. — Мне жаль, что при первой нашей встрече Буглар не надрал тебе задницу. Гомез на возглас Пряхина никак не прореагировал. Дикаря больше заинтересовала катана, которая уже перекочевала в его руки. Гомез внимательно осмотрел меч, даже не удосужив взглядом его бывшего обладателя. С Сани стащили сеть. Но откуда, ни возьмись, появились деревянные колодки, которые сомкнулись на щиколотках. Веревку от колодок продели через шею за руки. После чего погнали согнутого в три погибели Пряхина на пирс, где уже собирались другие пленные воины. Баски явно торопились. Они стаскивали к причалам награбленные вещи, вели скотину и пленников, оставляя за собой пылающие избы. При этом некоторые мародеры тревожно озирали горизонт, видимо боялись обнаружить вдали корабли Брагара. К их великой удаче флот таутов так и не появился. Ладьи басков дождались полной воды, и подошли к пирсам. На них тут же стали грузить добычу. Саню вместе с Бресом бросили в большую посудину, что служила грузовым судном. Хорь тоже был тут. Вскоре к ним присоединился Ной Одноглазый и другие воины, которых привели со стороны охваченной огнем Рощи. А под конец в заполненный трюм ладьи затолкали Стрикера. Нежданно, на пирсах нарисовался щербатый Вистл. В отличие от остальных таутов, он был без колодок и имел весьма довольный вид.

Видимо, иуда уже успел получить свои тридцать сребреников. То что поджог Рощи его рук дело теперь не вызывало сомнений. Проморгал Старшина предателя. Не уследил. Брес сидел неподалеку от Сани и кидал полные ненависти взгляды в сторону Вистла. Что сталось с его отцом, не трудно было себе представить. Но больше всего Саню в тот момент заботила не участь старого Брена, а судьба девушки-барда. Удалось ли Дэе спастись?.. Остров довольно большой и на нем полно укромных мест, где можно укрыться… Баски спешат. У них нет времени играть в прятки… А девушка умна и наверняка знает, где можно пересидеть. Но Санины надежды не оправдались. Как потом выяснилось. Девушка даже не думала никуда прятаться. Все это время Дэя продолжала вместе со жрецами тушить свои святыни — свои деревья, без которых, как она считала, у народа таутов не было прошлого, а значит, не было и будущего. Только, как не старались жрецы, они не смогли спасти свою Рощу.

Тысячелетние дубы горели вместе с остальными деревьями, и никакие языческие боги не могли остановить всепоглощающий огонь, как не смогли спасти своих преданных слуг, погибающих в этом аду. Поселение таутов тоже горело. И пуще всех горел дом берегона, обезглавленное тело которого лежало посреди главного зала.

Зашторенное дымной пеленой солнце еще не достигло своего зенита, когда тяжело нагруженные ладьи варваров отчалили от объятого огнем острова и взяли курс на юг. Там, на далеких островах, их ждал какой-нибудь местный царек. У него тоже имелся большой дом и забор вокруг дома и высокий кол, который в скором времени украсит седая голова Брена — последнего берегона таутов.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Баски привезли пленников прямо на Материк, минуя свои земли. Плыли довольно долго. Сначала на юг, меж островов Архипелага, затем повернули на восток и пробирались по Мертвому морю, следуя узким каналом. Во время отлива канал мелел. Посему приходилось делать остановки в ожидании «большой воды». Александр Пряхин находился в одном из двух кораблей, что были оборудованы для перевозки живого груза. Он сидел в закрытом деревянными решетками трюме, где помимо его теснилось более полусотни обессиленных и подавленных мужчин. Невольников практически не кормили и давали лишь скудную порцию воды. С погодой тоже не везло. Жара стояла невыносимая. Некоторые пожилые тауты не выдерживали такого издевательства и тихо отходили в мир иной. Неудивительно, что к окончанию путешествия в трюме народу поубавилось. Минули две недели изнуряющего морского перехода, прежде чем в лучах восходящего солнца показались причалы, у которых чалилось с десяток рыбацких лодок, да парочка двухмачтовых судов сделанных по типу большой финикийской лохани Брандта. Подойдя к причалам, баски без промедлений принялись выгружать свой товар. Изнуренных пленников освободили от кандалов и со связанными сзади руками выгнали на берег. Здесь их уже встречали вооруженные алебардами солдаты. Облачены они были в легкие пластинчатые доспехи, а их головы венчали округлые шлемы. Пару вояк отличались от собратьев по оружию дорогой экипировкой.

Что указывало на их принадлежность к более высокой касте. Эти офицеры носили высокие кожаные сапоги и парчовые шарфы, манерно повязанные вокруг шеи. Помимо того, их гардероб был украшен вышитыми поясами и всякой бижутерией. Видимо, на материке придавали значение манере одеваться. Возможно, здесь даже имелись свои кутюрье. Во всяком случае, судя по аккуратным стрижкам щеголей и их гладко выбритым лоснящимся физиям, цирюльник в этих местах уж точно имелся. Офицеры сопровождали лысеющего толстяка в красном шерстяном плаще. Он был примерно одинаковых с Ноем Одноглазым габаритов, страдал последней стадией зеркальной болезни и имел высокомерное выражение лица свойственное, человеку, возомнившему себя пупом земли. Этот тип долго о чем-то спорил с басками. Раздраженно жестикулировал и громко говорил на непонятном Сане языке, сотканном из смеси немецких, французских и итальянских слов. Наконец, с недовольным видом передал баскам увесистый кожаный мешок, велев своим воинам выдвигаться в путь. Солдатам два раза повторять не пришлось. Пустив в ход алебарды, они согнали изможденных пленников в колонну. И повели по широкой протоптанной дороге вглубь Материка. Вначале дорога виляла средь гористой местности, но затем выбежала в широкую низину. Здесь насколько видел глаз, колосились засеянные разнообразными злаками поля. На дальних холмах лениво крутились ветряные мельницы. У самой дороги паслась скотина. Стрижи или похожие на них птахи, темными росчерками проносились над самой землей, а потом взмывали в безоблачные выси, теряясь в ярких лучах летнего солнца. Вся эта непритязательная картина могла бы сойти за сельский пейзаж эпохи раннего возрождения и заставить какого-нибудь местного Леонарда взяться за мольберт. С юга долину обнимала высокая каменная гряда, у подножия которой зеленела дубрава. Горы были явно молодыми и во многих местах еще курились тонкими струйками дыма уносимого ветром на юг. Видимо, в это время года здесь дул северный муссон. Но насколько знал Саня, муссон это сезонный ветер и он имеет привычку менять направление на противоположенное. Можно было предположить, что зимой вулканический дым вместе с пеплом поползет на север и закроет долину от солнца.

Тогда здесь уже не будет столь радующей глаз картины. Невольники пылили по проселочной дороге, ловя на себе пугливые взгляды редко встречающихся крестьян. С двух сторон их конвоировали латники. А в хвосте двигались крытые носилки, в коих находился толстяк в красном плаще. Его тушу несли аж восемь практически голых носильщиков, а еще восемь были на подхвате. По всему выходило, что с гужевым транспортом в этих краях был напряг. Саня бросал украдкой взгляды на страдальцев, что тащили центнер закутанного в красный плащ мяса и успокаивал себя мыслью о том, что с его габаритами на такую тяжелую работу уж точно не возьмут. А вот тот же Ной мог запросто угодить в носильщики «красных плащей». Ной маячила впереди колонны. Он шел бок обок с Бресом и крутил одноглазой головой. Никак пути отхода искал. Стрикер с Хорем и другими ремесленниками плелись в хвосте и, скорее всего, тоже ломали головы, как бы задать стрекача. Почему то они думали, что Саня сможет решить их проблемы. Об этом ему намекали еще на корабле. Сане, конечно, было лестно от мысли, что дикари связывают с ним определенные надежды на освобождение из неволи. Тем не менее, он, в отличие от гордых таутов, более трезво смотрел на положение вещей и понимал, что в ближайшее время о побеге даже думать не стоит. К полудню дорога пошла в гору и вскоре уперлась в высокий земляной вал, что подобно змее вился в обе стороны, заключая в гигантский периметр огромную территорию. На валу стояли сторожевые вышки.

Прохаживались солдаты, наблюдая за облаченными в рубище невольниками, которые занимались тем, что высыпали принесенную в носилках землю на верхушку вала, после чего возвращались внутрь огороженного периметра за новой порцией земли. Судя по всему, этим делом они занимались уже достаточно давно. Складывалось такое впечатление, что профессия носильщика разных носилок на Материке пользуется наибольшей популярностью. И не трудно было догадаться, чем в ближайшее время займутся плененные тауты. Оставшийся путь оказался недолгим. Невольников провели через широкие дубовые ворота внутрь периметра. Здесь они обнаружили большой город, усеянный домами, бараками и другими постройками, средь которых выделялось большое здание каменного храма с католическим крестом, венчающим остроконечный купол. Наличие этого богоугодного заведения наводило на мысль, что на Материке, все еще верят в единого бога и его пророка Иисуса. Храм и другие здания располагались у подножия исполинского холма.

Холм был пологим. Местами на нем росли столетние деревья. Кое-где он зиял норами, из которых выносили землю носильщики. Макушка Холма уже была частично освобождена от земли, отчего белому свету явились верхние этажи древних небоскребов. Некогда — это были ухоженные здания из стекла и бетона. Сейчас никаких стекол не наблюдалось, зато бетон местами присутствовал. Его даже дополняли штукатуркой. А сами здания ремонтировали, как могли. В основном закрывали большие дыры струганными досками или делали новую кладку из камня. Что, в общем-то, не придавало особой эстетичности древним строениям. Заинтригованный Саня не мог сразу определить, какой европейский город покоится под землей. Это мог быть Мюнхен или Женева или тот же Франкфурт с его небоскребами. Судя по всему, под Холмом покоился огромный мегаполис, расположенный в центральной или южной части древней Европы. И местные археологи даже представить себе не могли его размеры. А если принять во внимание пригороды, то тут можно было веками копать и не перекопать. Санины попутчики тоже пребывали в замешательстве. Им еще не доводилось видеть ничего подобного. Размах раскопок поражал, как поражали размеры Холма. Саня позабыл о голоде и усталости. Его мысли унеслись куда-то далеко от ужасных реалий. И лишь одно желание в тот момент всецело поглотило неисправимого романтика. Желание — как можно скорее попасть в утробу спящего под Холмом зверя. В реальность Саню вернул тычек алебардой в спину. Какой-то конвоир совсем некультурно затолкал приросшего к месту Пряхина обратно в движущуюся по поселению колонну, которая направлялась в сторону шумевшего неподалеку базара. Какие-то прилично одетые люди окружили невольников еще на подходе к рынку. Они галдели, алчно осматривая таутов. Щупали их мускулы, воротя носы. Нашелся один ненормальный, который попытался на ходу открыть рот Ноя, дабы осмотреть его зубы. Саня так и не понял, удалось ли ему это в полной мере. Но своих передних зубов он, скорее всего, лишился: связанный Ной саданул проныре своей одноглазой головой и тот сразу исчез из поля зрения. Ною это не сошло с рук. На него налетели солдаты и, повалив на землю, принялись охаживать древками алебард. Воины таутов не могли смотреть, как бутузят их товарища и, несмотря на то, что не имели возможности пустить в ход связанные руки, напали на солдат, силясь массой своих тел задавить ненавистных конвоиров. Образовалась давка. Поднялся невообразимый гвалт. «Красный плащ»

высунулся из носилок и орал громче всех. А давешние щеголи с парчовыми шарфами свистели в висевшие на груди дудки, вызывая подмогу. На свист со стороны рынка набежали латники. Совместными усилиями они угомонили разбушевавшихся пленников. Сане, спокойно стоящему посреди людской толчеи тоже досталось.

Кто-то саданул его сзади по самому больному месту — а именно по голове, которой за последние месяцы и так здорово перепало. От сотрясения потемнело в глазах. Саня свалился к ногам своего обидчика и тихо лежал в пыли до тех пор, пока его грубо не подняли на ноги. Наконец, свара закончилась. Пленников вновь согнали в колонну, и повели на кишащий людьми рынок. Там имелся специально отведенный уголок, где стояли десятки деревянных клетей. Саня все еще не до конца пришел в себя от удара по голове. Поэтому плохо помнил, как оказался в такой клетке. А когда оклемался, то увидел рядом с собой пятерых товарищей по несчастью, средь которых находились Хорь со Стрикером. Уже смеркалось, но на рынке народу не убавилось. Покупатели ходили вдоль клетей в сопровождении факельщиков и придирчиво выбирали живой товар. Определившись с покупкой, они шли к сидевшему в опущенных на землю носилках «красному плащу» и начинали бойко торговаться. Вскоре у носилок скопилось с десяток покупателей. А из клетей стали выводить выбранных ими людей. Из Саниной клети первым увели Стрикера. Затем купили еще троих таутов покрупней. Остались лишь они с Хорем. На них в тот вечер покупателей так и не нашлось. Через какое-то время торговля закончилась. Рынок стих и опустел. В наступившей темноте, Саня нащупал циновку, на которой не преминул устроиться. Неподалеку улегся Хорь. Бывший Санин напарник непрестанно вздыхал и крутился с боку на бок не в силах уснуть. Сане сон тоже не шел. Он лежал с открытыми глазами и смотрел на звездное небо, зарешеченное толстыми прутьями клети. В голову лезли всякие мысли о подземном городе Предшественников и о своем безрадостном положении. Но потом события прошедшего дня отошли на второй план: перед глазами встал образ девушки- барда. Что же сталось с Дэей? — этот вопрос не давал покоя на протяжении всех последних дней. Хотелось думать, что лесная чародейка жива. И сейчас вот так же смотрит на сияние далеких светил. Но очевидцы говорили об обратном. — Дэя погибла на пожаре. Ее больше нет. Она обрела вечный покой в мире Цернуна. Саня навсегда потерял милого сердцу человека, но никак не мог смириться с этой мыслью. В голове у него творился полный сумбур. Все было так туманно, так неопределенно. И на извечный вопрос — «Что делать?», не находилось никакого мало-мальски вразумительного ответа.

Глава 2

Утром следующего дня, когда на рынке еще только собирались торговцы, к клетям пришел старик с деревянным ведром, наполненным колодезной водой. Он обошел клетки, напоив невольников из узкого ковша, который просовывал им меж прутьев клеток. Воды не жалел и ушел лишь, когда убедился, что напоил всех жаждущих. Вернулся старик довольно скоро. С собой он принес короб с едой. И вновь пошел по кругу, выдавая заключенным паек, состоящий из черствой краюхи ржанова хлеба и куска солонины. Что и говорить, завтрак был довольно скуден. Тем не мене, он помог Сане на время приглушить давно мучавшее чувство голода.

«Красный плащ» — отец-благодетель не давал своему живому товару загнуться раньше времени от недоедания. Не разорился бы на еде, прощелыга. Кто знает, когда еще выкупят его пленников? В клетках сидело чуть больше десятка таутов. В основном это были ремесленники или крестьяне. Воинов, отличающихся статью и более здоровым видом, разобрали еще с вечера. Вот только что с ними сталось? Саня как-то с трудом мог себе представить гордеца Бреса или независимого Ноя с носилками в руках. На рынке появились первые покупатели, в основном они обходили клети с невольниками стороной и сновали у примитивных лотков да крупных лавок многочисленных торговцев. Базар был огромен. Здесь продавалось и покупалось все, что можно было купить или продать — еда, оружие, одежда, пучки трав, драгоценности, смола, необработанная древесина и другой первобытный ширпотреб Саня озирал заполняющийся людьми рынок и не заметил, как к клетям подошли латники. Вслед за ними принесли толстяка в плаще. Его носилки поставили неподалеку. Работорговец не спешил вытаскивать из них свою тушу и внимательно наблюдал через входной проем носилок за всем происходящим вокруг. К полудню народу на рынке прибавилось. Стало больше шума и сутолоки. Вдоль клетей начали сновать покупатели. С покупками не торопились. Видимо, ждали, когда работорговец снизит цену или приведет более качественный товар. Но толстяк не спешил двигаться в цене. Зато после полудня на рынок доставили еще троих неудачников. Один из них темноволосый, круглолицый здоровяк в изорванных кожаных доспехах был примерно одинакового с Саней возраста. Другой выглядел чуть постарше. Тоже крупный, и тоже в окропленной кровью коже. Правда, волосы у него были светлые, а борода курчавая. Третий невольник совсем не походил на своих товарищей. Это был мужчина средних лет монголоидной расы с черными, как смоль волосами, забранными в хвост. Его умное, раскосое лицо не знало растительности, отчего он казался моложе своих бородатых спутников Всех троих освободили от пут, поместив в соседнюю клеть.

«Раскосый» сразу уселся в позу лотоса и, отключившись от окружающего его мира, ушел бродить по астралу. «Курчавый» пристроился в углу и задремал. Лишь их круглолицый товарищ пребывал в каком-то возбуждении. Он крутил нечесаной головой, пытаясь что-то отыскать. И это ему удалось: его взгляд наткнулся на, сидевшего за соседней решеткой Саню. Саня почувствовал этот пристальный взгляд, но виду не подал.

«Круглолицый» же еще какое-то время рассматривал Пряхина. Наконец, пробасил на настоящем русском языке:

— Барсук, а ты какого лешего здесь делаешь? Ты же в Озерный Край подался.

— Это вы мне? — Саня даже поперхнулся от неожиданности. Казалось, он целую вечность не слышал родной речи.

— Тебе, конечно… Кому же еще?

— Вы меня с кем-то спутали, молодой человек, — дружелюбно улыбнулся «круглолицему» Пряхин. — Я не Барсук. И к великому своему огорчению никогда не был в Озерном Краю. Сосед по клетке насупился. Он внимательно осмотрел Саню с ног до головы и уже более агрессивным тоном произнес:

— Ты кого обмануть хочешь, лешак? Или дурачком юродивым прикидываешься?

— Слушай, командир. Отстань ты от меня. Сказал же, не знаю я ни Барсука, ни Енота, ни Суслика. — Назойливость «круглолицего» начала доставать Пряхина.

— И меня не знаешь?

— Тебя уже знаю. Ты знакомый Барсука.

— Да, Барсук мой приятель давнишний, — никак не мог заткнуться человек из соседней клетки, на которого, казалось, уже глазело пол рынка. — Я с ним вместе вырос… Ну-ка! Оголи левое плечо.

— Это еще зачем? — возмутился Саня.

— У тебя там родимое пятно должно быть, размером с куриное яйцо. Пряхин на миг застыл. Этого парня он видел первый раз в жизни.

Незнакомец просто не мог знать о родимом пятне на плече. Это было невозможно, непостижимо, нереально.

— Ты, Барсук, никак зазнался? — присоединился к «круглолицему» его товарищ с курчавой бородой. — Своих соплеменников признавать не хочешь?.. А может это ты рассказал кротам о нашем схроне?

— Поверьте, парни — я понятия не имею, кто такие кроты, — взмолился Саня. — И о вашем схроне слышу в первый раз.

— Ты понял, Клешня? — злорадно улыбнулся бородач. — Этот, паскудник, понятия о кротах не имеет. Совсем нас за баранов держит.

— Погоди, Лиходей, — неожиданно осадил товарища, названный Клешней круглолицый парень. — Может, это действительно не Барсук.

— Да Барсук это. Кто же еще? — отмахнулся Лиходей. — Продал нас кротам. Думал, его за это на свободу отпустят. А сейчас делает вид, что с нами не знаком. Да еще слабоумного из себя корчит.

— И давно вас в полон взяли, ребятушки? — Сане надоело оправдываться, и он решил, наконец, расставить все точки над Ё.

— Да, почитай полмесяца прошло, — ответил Клешня.

— Полмесяца назад, я находился совсем в другом месте и при всем своем желании не мог на вас настучать.

— И где же ты находился? — ехидно спросил Лиходей.

— На западных островах — в городе таутов, — Саня кивнул в сторону развесившего уши Хоря. — Слышали о таких?

— Ну-ну. На островах, говоришь? — продолжал допрос Лиходей. — Как же ты туда попал?

— Понятия не имею… Головой я ударился и забыл все начисто. Соседи замолчали. Вряд ли они поверили про амнезию. Тем не менее, прекратили задавать глупые вопросы, тем паче, что к их клетке направлялись солдаты. Вояки принялись тыкать меж прутьев клетки своими алебардами, норовя задеть расшумевшихся парней. Они сопровождали свои действия выкриками приказного тона. Наверное, требовали тишины. Лихарь с Клешней вняли приказу и заткнулись, наконец. «Раскосый» же вообще никак не прореагировал на тычки алебард. Он все так же сидел в позе лотоса и не проявлял никакого участия ко всему происходящему.

— Что это за люди? — тихо поинтересовался у Сани ни черта не понявший из русской речи Хорь.

— Да, так, — отмахнулся Саня. — Друзья, Барсука.

— А кто такой Барсук?

— Говорят, что я. Хорь уже привык к непоняткам своего товарища, посему больше ничего спрашивать не стал. Саня же пребывал в неком замешательстве. Его мучил вопрос — откуда Клешня знает про родимое пятно на плече? И почему эти дикари так уверены, что уже давно знают Саню? Неужто и в правду где-то на Материке ходит-бродит себе Санин двойник — его далекий потомок? И на плече у него родимое пятно, величиной с куриное яйцо? В общем-то, ничего из ряда вон выходящего, здесь не было. В природе еще и не такое встречается. Генетическая наследственность, понимаешь, и все такое. Достаточно вспомнить старое индийское кино.

Там у всех родственников одинаковые родимые пятна. Вот только, по всему выходило, что в прошлой жизни у Пряхина дети остались. А он и не знал. Саня принялся вспоминать тех немногих подруг, с коими имел связь и никак не мог определить, кто из них мог родить от него ребенка. Да еще и не сообщить об этом. Из тяжких размышлений Саню вывел подошедший к его клетке человек.

Это был ни кто иной, как барыга Брандт.

— Привет, Алекс! — поздоровался купец. — Я вижу, ты крепко попал.

— Я попал еще год назад, — произнес Саня. — Никому не желаю такого попаданства.

— Я ж звал тебя с собой, помнишь?

— Звал… Помню, — кивнул Саня. — И с диггерами обещал свести.

— Но ты ж ведь не согласился.

— А кто тебе мешает свести меня с диггерами сейчас?

— Поздно, Алекс. Ты теперь собственность Толстого Фрица.

— Слушай, Брандт, — обратился к купцу Саня. — Выкупи меня у толстяка, и я сделаю тебя богатым человеком.

— Пустые слова, Алекс, — усмехнулся купец. — Я не имею привычки бездумно выбрасывать деньги на ветер.

— Твоя проблема в том, что ты не веришь людям.

— Не верю, — согласился Брандт.

— А ты поверь. Ведь ты ничего не теряешь кроме горсти монет. Зато получаешь возможность хорошо заработать. Под этим Холмом скрыты несметные сокровища. Я принесу тебе их.

— Не все так просто. — В глазах купца мелькнула некая алчная искра. — Лабиринт разделен между баронами. Все что находится под землей их собственность. Ко всему прочему Глубинные Ярусы вообще недоступны. Там обосновалась нечисть. И никак ее оттуда не выкурить.

— Я найду способ принести тебе артефакты. — Твердо сказал Саня.

При этом заметил, как из соседней клетки на него недобро косятся друзья Барсука.

— Мне нужно подумать. — Зерно искушения уже было заронено в расчетливый разум купца. Он знал Саню, как удачливого охотника за артефактами и, наверное, даже считал человеком слова.

— Только быстрей думай. А то ведь не ровен час, рабское клеймо мне на лбу выжгут. Тогда ты точно упустишь свою выгоду, — продолжил уговоры Пряхин.

— Может, и меня выкупишь? — поинтересовался у купца присутствующий при разговоре Хорь.

— Нет, — однозначно мотнул головой Брандт. — Ты мне не нужен. Купец ушел, оставив Сане призрачную надежду, а Хорю осознание безвыходной обреченности.

— Не переживай, дружище. — Пряхин приятельски хлопнул напарника по плечу. — Я тебя в беде не оставлю. Мне бы только из клетки выбраться. Успокоив, как ему казалось, Хоря, Саня повернулся в стороны друзей Барсука и, перейдя на русский язык, произнес:

— Нечего на меня пялиться. Сказал же, не помню я вас. Амнезия у меня. Понятно?

Глава 3

Следующий день начался с того, что уже знакомый старик разнес заключенным завтрак. Саня украдкой наблюдал, как невольники из соседней клети уминают свои пайки. Его так и подмывало расспросить этих говорящих на русском языке людей об их мире. Узнать, что они за народ такой и где живут? И давно ли пропал таинственный Барсук? И где находится — Озерный Край? Но, в то же время, Пряхин чувствовал, что у него не получится дружеского общения с земляками. Подозрение и вражда усилилась после вчерашнего Саниного разговора с Брандтом. Теперь дикари уж точно думают, что их бывший соплеменник Барсук сотрудничает с «кротами». Под словом «кроты» наверное, подразумевались живущие у Холма люди. Но «крот» — это, же не национальность, а погоняло какое-то.

Впрочем, скорее всего, определенной национальности «кроты» и не имели. Здесь собралась этакая солянка из представителей различных племен. История «кротов» не была такая уж и древняя. Саня определил это по многим вещам и представил себе, как еще сотню лет назад на Холме рос первозданный лес, а по его склонам бродили дикие звери. Но вот однажды у Холма появились люди. Они вырубили лес, прогнали зверей. И начали осваивать Холм. Нетрудно догадаться, что поначалу у поселенцев не было никакого политического устройства. Были только дикие ватаги копателей истово роющих землю. К ним присоединялись новые желающие добраться до артефактов и, в конце концов, начались междоусобицы и свары. Но «кротам» удалось пережить это смутное время. Иначе и быть не могло.

Здравый смысл восторжествовал и образовался некий анклав, которым управляют бароны. О них упомянул накануне Брандт. Бароны поделили Холм на зоны влияния. Набрали на службу наемников. Обзавелись бесплатной рабочей силой. Все достаточно просто и предсказуемо. Саня не сомневался в своих выводах. Ему не хватало лишь одного связующего звена. Насколько он разбирался в людях, местные властолюбцы, все одно не смогли бы мирно уживаться под одной крышей. Между ними должна была быть еще одна сдерживающая сила, которая-то, скорее всего, и являлась самой могущественной силой этого анклава. Будто в подтверждение Саниных выводов на рынке появилось с полдюжины мечников. Их экипировка отличалась от облачения латников и напоминала дорогие доспехи древнеримских легионеров. Воины сопровождали высокого, худощавого человека в монашеской рясе. Шли уверенной походкой, расталкивая не успевших уступить дорогу зевак. Один из мечников кинул пристроившемуся с боку процессии Фрицу увесистый мешочек и указал на клетку, где томились приятели Барсука. Толстяк заискивающе кивал и пытался что-то объяснить. Но его не хотели слушать и довольно грубо оттеснили. Человек в рясе велел своей свите остановиться. Сам же подошел к клетке с невольниками и уставился немигающим взором на «раскосого».

Тот уже не медитировал, а спокойно сидел со скрещенными ногами на грязном полу клети. Саня заметил на шее монаха большее католическое распятье на толстой цепи. Крест был явно старинный и довольно хорошо сохранился, если учесть что этой вещице минула не одна тысяча лет.

— Вот ты и попался богомерзкий мутант, — священник обратился к «раскосому» на довольно сносном русском языке.

— Я не мутант и тебе, Глорх, сие ведомо, — В отличие от монаха «раскосый» говорил без акцента. Названный Глорхом человек был явно хорошо знаком с пленниками. Он пытался придать своему лицу суровый вид. Но игрок из святоши был никудышный. Изображать из себя безжалостного поборника веры у него плохо получалось.

— Ты умрешь, Чон, — произнес Глорх

— Все мы умрем, — спокойно парировал азиат, которого, здесь почему-то считали мутантом.

— Ты прав, рано или поздно нас всех призовет Создатель, только в его обители не будет места таким как ты.

— У нас разные представления о наивысшем разуме, Глорх, — снисходительно улыбнулся Чон. — И человеческие поступки мы оцениваем по-разному… Саня, ставший невольным свидетелем столь занимательного теософического спора, был приятно удивлен остротой ума «раскосого».

— Ты продажная крыса, Глорх, — вставил свое слово Лиходей и Саня подумал, что они теперь с Глорхом родственные души, ибо заклеймены Лиходеем, как предатели. Святоша дал команду своим воинам и те, раскрыв клеть, вытащили всю троицу наружу.

— Ты будешь гореть в пламени Аида вместе со своим Хозяином, — не унимался Лиходей. Один из легионеров приложился рукоятью меча по затылку разбушевавшегося пленника, но тот, остался стоять на ногах, лишь согнулся в три погибели, обхватив руками свою косматую голову.

— Даже не думайте сопротивляться, — предупредил Чона Глорх, указав на легионеров, которых пока шла перепалка значительно прибавилось. Невольники, оценили, всю безвыходность своего положения и дали себя связать. После чего их увели с рынка под усиленной охраной.

Саня лишь дивился такому многочисленному конвою. Неужели этот Чон настолько опасен, что его конвоируют больше десятка вооруженных до зубов воинов? Может, он современный Брюс Ли и ударом кулака камни в песок крошит? Тогда почему клетку не поломал, да не задал деру? Саня не знал, что и думать о своих новых знакомых. Уж больно колоритной компанией была эта троица — два тупоголовых быка славянской внешности и монголоидный философ Чон. В тот день Сане тоже предстояло покинуть свою клеть. Его вывел после полудня один из латников, указавший на стоящего поодаль Брандта. Уже находясь по другую сторону решетки, Саня тепло попрощался с Хорем. Заверил, что не оставит в беде и направился к своему освободителю. Купец пришел за Саней в сопровождение невысокого, сухопарого мужчины, с гладковыбритым черепом, покрытым туго перетянутой на затылке банданой. Одежда незнакомца особыми изысками не отличалась и представляла собой добротно пошитые кожаные штаны да короткую куртку с высоким воротом.

— Этого человека зовут Рурк Подземный Червь, — представил своего спутника Брандт. — Он диггер и служит барону четвертого района Грюнвальду Горбатому. Недавно он потерял помощника и любезно согласился взять тебя на его место. Я сказал ему, что ты знаешь толк в артефактах и умеешь их находить.

— Спасибо, Брандт, — искренне поблагодарил купца Саня. — Я выполню свое обещание.

— Тебе теперь ничего не остается делать. Я заплатил за тебя серебряной монетой. И если обложаешься, то попадешь обратно в клетку.

— Ты очень добр, — усмехнулся Саня.

— Я практичен, Алекс… И не вздумай дать деру. Имей в виду, что из города без специального жетона тебя все равно не выпустят.

— Ну да, конечно.

— К слову сказать, Рурк родом с северных островов и его родной язык ничем не отличается от языка арийшей… Ты везучий сукин сын, Алекс.

— Тут, я так понимаю, со всего света люди собрались.

— Ты прав. У Холма живут выходцы из разных племен. Но теперь это единая нация.

— Как хоть зовется эта нация?

— Мы называем себя пещерниками.

— Остроумно. Ничего не скажешь. Рурк во время разговора хранил молчание. В тот момент сложно было понять его умонастроение. Своего нового напарника он, скорее всего, считал нежданной обузой. И вряд ли верил в Санины способности, о которых ему живописал Брандт.

— Тебе только один напарник нужен? — поинтересовался у Диггера Саня. Рурк молча, кивнул. Судя по всему, этот Подземный Червь был несловоохотлив. Он повернулся к Сане спиной и зашагал прочь. Пряхину ничего не оставалось делать, как последовать за ним. Он попрощался с Брандтом, попросив напоследок:

— Скажи этому свину в красном плаще, чтоб никому не продавал Хоря.

Через неделю я дам за него двойную цену.

— Не слишком ли ты самонадеян? — удивленно спросил купец.

— Так скажешь? — Саня сам не знал, откуда взялась такая самонадеянность

— Скажу, только не гарантирую, что Фриц меня послушает.

— Вот и спасибо, — поблагодарил Пряхин и кинулся догонять своего нового начальника.

Глава 4

Он нагнал Рурка на выходе из рынка и пристроился следом. Диггер вел Саню по узкой, уставленной убогими лачугами улице. Навстречу попадались люди обоих полов в непритязательном, а порой и совсем нищем облачении. Немногие из них приветствовали Рурка. Подземный Червь отвечал ответным кивком головы. На Саню же внимания вообще никто ни обращал. В отличие от поселения таутов, где все друг друга знали, здесь царил дух больших городов с их человеческим сепаратизмом и боязнью ближних людей. На одной из улиц Саня услышал шум струящейся воды.

— Помыться бы мне, — обратился он к шагающему впереди Рурку. Диггер лишь хмыкнул и молча, свернул в переулок. Минут через пять ходьбы они вышли к деревянному желобу виадука. По желобу струилась живительная влага, ниспадающая в образовавшееся внизу озерко. В этой импровизированной купальне можно было насчитать около десятка стоящих по пояс в воде мужчин. Они плескались под струей каскада, истово терли свои голые тела глиной, стирали одежду. Рурк кивнул Сане на виадук и, все так же молча, удалился. Молодой человек опасливо огляделся в поисках представительниц противоположенного пола, но поблизости оных не обнаружил. Видимо сегодня был мужской банный день или же женщины имели купальню в другом месте. Стесняться было некого и, разоблачившись донага, Саня полез воду, которая оказалась довольно теплой. Он зачерпнул пригоршню грязи со дна илистого водоема. И принялся натирать свое заметно похудевшее тело. Улучив момент, когда под желобом освободилось место, бросился смывать глину, вмиг ощутив, как Вода — прародительница всего живого наполняет его тело живительной силой… Несомненно, это была его стихия, его источник энергии… Саня зажмурился и блаженно улыбаясь, стоял под водопадом. Он позабыл об окружающих его голых мужиках тоже жаждущих обмыться. И не удивительно, что вскоре у желоба образовалась целая очередь. Нашелся один молодчик, который довольно грубо вытолкнул Саню из-под душа. Он грубо бранился и жестикулировал, указывая на солдатские доспехи, что лежали на берегу озерка. Молодой человек подчинился грубой силе неотесанного солдафона и, заметно посвежевший, направился стирать свою одежду. Для этой цели на берегу имелись специальные деревянные доски с вырезанными продольными пазами. Первым делом Саня попытался отстирать покрытый пятнами крови тельник. Затем жамкал и тер по доске всю остальную одежду, которая, в общем-то, еще неплохо сохранилась. Пока он занимался постирушками, вернулся Рурк. Он принес стопку чистого белья, уложив ее на берегу.

Саня сердечно поблагодарил своего шефа и попросил нож, рукоять которого торчала из голенища левого сапога Рурка. Диггер немного поколебался, но все ж таки передал Сане свое оружие. Нож оказался довольно острым, тем не менее, уступал в качестве Саниному ножу, потерянному на острове. Хотя для бритья вполне сгодился. Рурк некоторое время молча, смотрел, как его новый помощник скоблит щеки, удаляя отросшую за две недели куцую растительность.

Когда же бритье было закончено, произнес немного сиплым голосом:

— С головы тоже. За все время знакомства это была первая, произнесенная Рурком фраза. Саня уже было начал сомневаться в способности своего начальника разговаривать. Но теперь прогнал прочь сомнения и, густо облепив голову глиной, принялся соскабливать длинные русые волосы. Конечно же, молодой человек сожалел о своей роскошной шевелюре.

Тем не менее, вполне осознавал, что в требование Подземного Червя не было ничего из ряда вон выходящего. Лишь правило личной гигиены ползающего под землей диггера. Сменив прическу, Саня еще раз ополоснулся под водопадом и, выйдя на берег, облачился в принесенную Рурком одежду. В стопке белья отыскался головной кожаный платок. Его Саня туго перетянул на своем лысом затылке, и теперь костюм новоиспеченного диггера мало чем отличался от костюма Подземного Червя.

— Эта одежда принадлежала твоему напарнику? — спросил Саня у Рурка, когда они зашагали прочь от купальни. Диггер лишь кивнул в ответ.

— А что с ним случилось? — продолжал любопытствовать Саня.

— Его ужалила ядовитая подземная тварь, — просипел Рурк.

— И много под землей таких тварей?

— Хватает.

— А что за нечисть водится на глубине? Рурк тяжело вздохнул и досадливо мотнул головой. Видимо Саня задавал ему слишком много вопросов, а лимит дневной нормы слов был уже исчерпан. Но опытный Диггер все, же не мог не понимать, что новичка придется многому научить. Посему помедлив, ответил:

— Глубинные тропы контролируют мутанты… Их кожа никогда не знала солнечных лучей. Оттого бледна… Глаза прекрасно видят в темноте, но боятся солнечного света… Эти твари быстры и проворны. Во мраке Лабиринта они не оставляют шансов человеку с поверхности.

— Получается, что под землей обосновались разумные существа.

— Они там жили со времен Второго Пришествия.

— А что, у нас уже было Второе Пришествие? Рурк остановился и, строго посмотрев на Саню, спросил:

— Ты разве не знал?

— Знал, но не был до конца уверен, — принялся оправдываться молодой человек.

— В этом городе не любят неуверенных в Пришествие Спасителя. — В сиплом голосе Рурка чувствовались стальные нотки. Ничего себе Спаситель. Миллиарды людей погибли. Исчезла целая цивилизация. Какое же это спасение?

— Послушай, Подземный Червь, — решил сменить тему разговора Пряхин. — Коли в Лабиринте живут мутанты, то там должна быть развитая экосистема.

— Там много чего есть. — Рурк не знал, что такое экосистема, но вида не подал. За разговорами они вышли к подножию Холма. В том месте уже не наблюдалось городской сутолоки и, стоял большой сарай, внутри которого хранилось снаряжение диггеров. Сами диггеры жили в землянках, вырытых в Холме, причем вырытых на разных его уровнях. Рурк указал Сане на одну из землянок, сообщив, что теперь это его дом. Землянка оказалась совсем не тесной и напоминала прямоугольную будку с деревянным потолком. Кроме плетеной двери она имела выходящее наружу окно, закрытое мутным оргстеклом в деревянной раме.

Оргстекло, несомненно, принесли из Лабиринта так же, как и потемневшие пластиковые панели, коими были обшиты переборки. У дальней стены стоял покрытый воловьей шкурой топчан, а посредине небольшой сколоченный из грубых досок стол с табуретом. В углу виднелся крепкий сундук. Над ним висела полка с глиняной посудой. Кроме того в землянке имелся большой чугунный чан и другая полезная в хозяйстве утварь. Диггер, который здесь жил до Сани был настоящим эстетом и разводил цветы. Они стояли у окна в глиняных горшках. Осмотрев жилище, Саня принялся обустраиваться. Первым делом он отыскал моток пеньковой веревки и натянул ее во дворе, закрепив вдоль стены сарая. На веревку он развесил мокрую одежду, которую принес с купальни. Затем навел порядок в доме. Натаскал в чан воды из дальнего колодца. Полил, начавшие чахнуть цветы. Уже смеркалось, когда у сарая собрались люди. Они развели костер.

Принялись кашеварить. Саня уловил запах похлебки, от которого закружилась голова, засосало под ложечкой. Нестерпимое чувство голода с новой силой овладело молодым человеком. Казалось, еще минута и наступит голодный обморок. Саня приложил немало усилий, чтоб овладеть собой. Из какой-то прострации он услышал сиплый голос, доносившийся снаружи:

— Эй, новичок! Бери инструмент и дуй к костру. Саня отыскал в доме алюминиевую тарелку и такую же алюминиевую ложку. Этим предметам была не одна тысяча лет. Но в тот момент Саня этого даже не осознавал. Шатаясь от пьянящего запаха горячей пищи, он вышел наружу и побрел к костру, вокруг которого, скрестив ноги, сидели люди в кожаных банданах. Они деловито работали ложками, хлебая похлебку. Переговаривались изредка. Возможно, даже шутили, украдкой осматривая новичка. Рурк наполнил Санину тарелку варевом из бобов и свинины. Протянул кусок хлеба, усадив напарника рядом с собой. Обжигаясь, Саня набросился на еду и даже не заметил, как опустошил свою тарелку, которую тут же вновь наполнил Рурк. Вторая порция улетучилась так же быстро, как и первая.

— Больше не дам, — сказал Подземный Червь. — Нельзя тебе.

— И на том спасибо, — поблагодарил Саня. Откуда-то из темноты выпорхнула стайка женщин в простых домотканых нарядах. Бойко треща, они расселись меж диггеров. Достали из принесенной корзины кружки, закуску и большую глиняную бутыль, которая тут же пошла по кругу. Саня хлебнул самогона и как-то сразу ощутил непомерную усталость.

Безумно захотелось спать. Он пожелал всем спокойной ночи и ушел в свою землянку. И лишь стоило коснуться головой набитой соломой подушки, как Саня провалился в глубокий сон.

Глава 5

Наутро вся компания вновь собралась вместе. Диггеры топили смолу.

Готовили факелы, наматывая на сухие березовые палки пеньку, которую пропитывали тягучей черной массой. Рурк Подземный Червь был самым старшим из присутствующих Диггеров и, наверное, самым опытным. Он уже разменял свой пятый десяток, но, как это часто бывает у мужчин такого возраста, не обрюзг и не располнел. Его жилистое тело не знало и намека на жировые отложения.

А землистый цвет лица, говорил о не здоровой атмосфере, в которой подолгу приходилось находиться диггеру. Как уже успел заметить Саня, его новый начальник был человеком замкнутым и не приветливым. Его давил какой-то тяжкий груз, который заставлял с подозрительностью относиться к людям. И тем более странно, что Саня не вызвал у Рурка открытой неприязни.

— Диггеры долго не живут, — сказал он своему новому напарнику, когда закончили смолить палки. — Ты у меня уже седьмой. Саня промолчал. То, что Лабиринт таит в себе смертельную опасность, он уже понял. Нельзя сказать, что молодой человек не испытывал страха, ибо страха не испытывают только самонадеянные глупцы. Просто последние годы жизни Александра Пряхина были наполнены достаточным количеством экстремальных ситуаций, и будущие опасные приключения уже воспринимались, как что-то само собой разумеющееся. Рурк увлек Саню в свою землянку. Там на большом столе лежала стопка карт Лабиринта, что были выполнены на прочной холстине.

Покопавшись в стопе, Рурк извлек одну из карт, которую положил поверх остальных.

— Вот эту штольню прорыли совсем недавно. — Короткий палец Рурка скользил по нарисованной какими-то чернилами схеме. — Проход ведет к одной из высоток. В таких постройках должна быть вертикальная шахта, что уходит на Глубинные Ярусы. Нам надо будет ее отыскать. Больше Рурк не промолвил ни слова. Он собрал вещевой мешок, туго набив его веревками и крюками. Туда же положил два примитивных респиратора, которые представляли собой завернутый в хлопковую материю толченый уголь. Мешок он повесил Сане на спину. К нему приторочил с полдюжины факелов. После чего придирчиво осмотрел напарника. С недовольным видом зашнуровал его куртку по самый подбородок, а за обшлага Саниных сапог сунул два длинных ножа. Себе же повесил бесформенную, кожаную сумку через плечо. В нее уложил свернутую карту, кремневое огниво, туесок с нехитрым пайком и топор. Закончив приготовления Рурк молча, вышел из землянки и зашагал по еле заметной тропинке ведущей к вершине Холма. Саня пристроился следом. До вершины Диггеры не дошли. Они достигли лишь середины склона, подойдя к широкой норе, у входа в которую стояли двое латников. Часовые знали Подземного Червя в лицо, потому пропустили без всяких проволочек. С Саней же вышла заминка. Рурку пришлось объяснять, что парень его новый напарник, заменивший покойного Кельвина. Войдя в тоннель, Рурк запалил факел и, обернувшись к Сане, поднял согнутый в локте кулак.

— Что это означает? — спросил он.

— Остановись, — ответил Пряхин. Рурк показал новый сигнал — выкинул три пальца, после чего развернул собранный кулак большим пальцем вниз.

— Спусти меня на три метра, — догадался Саня.

— На три локтя, — поправил новичка Подземный Червь и показал еще несколько жестов, которые следовало использовать под землей. После чего углубился в проход. Штольня оказалась довольно узкая и не очень высокая. Через определенную дистанцию она была укреплена подпорками из струганных брусьев. В некоторых местах штольня раздваивалась, а то и вообще образовывали перекресток с другими тоннелями. Саня быстро запутался, в этих хитросплетениях подземной паутины и полагался лишь на Рурка.

Тот уверенно шел впереди, освещая себе дорого чадящим факелом. С картой не сверялся, ибо хаживал здесь не раз и хорошо знал свой участок Лабиринта. Вскоре тоннель стал уходить под уклон. Здесь он был совсем невысоким, и Диггерам пришлось идти, согнувшись в три погибели, а под конец ползти на четвереньках. Саня скинул с плеч вещевой мешок и передвигался на четырех костях, пихая его вперед. Рурк умудрился ползти на трех конечностях, ибо в правой руке держал факел. Положение затруднялось тем, что окружающий воздух был удушлив, сказывалась нехватка кислорода. Посему диггеры быстро выбелись из сил, и двигались довольно медленно. Благо через некоторое время дунуло ветерком, дышать стало легче, а впереди показалась бетонная стена с выломанным в ней проемом. Рурк нырнул в проем первым. Сане поспешил следом, спрыгнув на горку битого бетона, что остался от первопроходчиков. Свет факела скупо озарил часть широкого зала. Раньше здесь было разделенное низкими перегородками офисное помещение. От перегородок еще кое-что осталось. Впрочем, как и от некоторой мебели выполненной из синтетических материалов. На полу — под слоем многовековой пыли валялись плохо узнаваемые плазменные мониторы и другая оргтехника. Окна отсутствовали, а на их месте образовались большие односкатные кучи земли. Потолок зиял большими дырами, и был покрыт множественными трещинами. Казалось, он держится на честном слове. Находиться под ним было не безопасно. Будто в подтверждение этому выводу, в одну из дыр с верхних перекрытий посыпалась штукатурка, а вслед прилетел приличный кусок бетона. Половой настил тоже имел провалы и мог запросто обвалиться.

Особенно это касалось горы строительного мусора, на которой в тот момент стояли Диггеры. Рурк это прекрасно понимал, но не спешил с нее уходить. Он подпалил новый факел взамен догоревшего огарка и принялся водить им из стороны в сторону, зорко осматривая зал. Наконец, указал Сане на дальний угол, закрытый обвалившейся плитой. К ней Подземный Червь пошел обходными путями, двигаясь вдоль внешней стены помещения. Саня пошел следом. По периметру они достигли плиты, под которой, наконец, можно было скинуть снаряжение и сделать короткий привал. Отсюда пошли налегке, лишь прихватили просмоленные палки. Диггеры двигались вдоль внутренней стены зала, пока не достигли выхода в коридор. Дверь здесь отсутствовала, а сам выход был завален обвалившимися перекрытиями. Пришлось спускаться этажом ниже через провал в полу. Нижнее помещение мало чем отличалось от офиса наверху, но выход из него оказался свободным. Его прикрывала полуистлевшая дверь, через которую Диггеры попали в длинный широкий коридор. Шахта лифта находилась неподалеку. Ее задвижки были глубоко поражены коррозией и рассыпались от одного удара диггерского топора.

— Нужно подсветить, — сказал Рурк, указывая на открывшийся бетонный куб шахты.

— Сейчас сделаем, — Саня запалил факел и вернулся обратно в офисное помещение. Оттуда он вытащил большой кусок пластика, что многие сотни лет назад служил копировальной машиной. Этот предмет исторического наследия в некотором роде являлся археологической ценностью, и Саня чувствовал себя настоящим вандалом, когда его поджигал. Корпус большого ксерокса разгорелся быстро. Он немилосердно чадил, выделяя ядовитый газ, но пылал достаточно ярко. И когда полетел вниз, то еще больше разгорелся от встречного потока воздуха, превратившись в падающий огненный шар, в свете которого можно было увидеть уходящую вниз шахту лифта. Достигнув дна, импровизированный фаебол рассыпался на десятки маленьких искрящихся кусочков, которые с высоты были уже плохо различимы. Там внизу даже занялся пожар. Видимо вспыхнули горы столетней пыли. И этот пожар свидетельствовал о том, что глубоко под землей присутствует кислород, ибо без него не было бы никакого огня.

Только откуда на глубине мог взяться кислород, оставалось загадкой. Пока пылающий ксерокс летел вниз, Саня успел насчитать что-то около двух десятков этажей под собой. И пяток этажей сверху. Шахта оказалась свободной. В ней даже сохранились обрывки тросов, что некогда тягали лифт. Сам лифт, или то, что от него осталось, наверняка находился внизу.

— Мы на безопасном ярусе. — Рурк видимо тоже подсчитал количество этажей. Он разделил имеющиеся факелы, велев Сане отправляться в свободный поиск, при этом не рекомендовал спускаться более чем на пять ярусов и все найденные артефакты тащить под плиту.

Глава 6

Здание в коем оказались диггеры. Было выполнено в форме высокого цилиндра. Площадь каждого этажа имела примерно тысячу квадратных метров. В основном здесь находились офисы. Саня бродил из помещения в помещение и не видел ничего ценного. Все органическое давно истлело. Остался лишь мертвый пластик. Человеческих останков на этажах он тоже не обнаружил. Видимо в преддверии катастрофы офисные клерки покинули свои рабочие места. С пустыми руками возвращаться не хотелось, и он принялся таскать не место стоянки всякое барахло, которое, как ему казалось, могло еще чем-то послужить дикарям. Так он принес несколько пожарных рукавов выполненных из брезента, пластиковые ведра, резиновые сапоги с перчатками и еще кучу всякой всячины. Рурк тоже носил подобные вещи, и немудрено, что довольно скоро пространство под плитой оказалось заваленным всякого рода артефактами. Где-то после полудня напарники перекусили и принялись вытаскивать найденные вещи на поверхность. Все артефакты они сдавали солдатам и возвращались обратно. К вечеру диггеры сделали с дюжину ходок, и под конец этих челночных рейсов Саня настолько изучил дорогу к зданию Предшественников, что мог запросто найти ее закрытыми глазами. На следующий день история повторилась. Диггеры занимались работой грузчиков, вытаскивая на свет божий мебель Предшественников. Все вещи неизменно принимали солдаты. Они, в свою очередь, уносили их куда-то вверх по Холму — в закрома барона Грюнвальда Горбатого, который, должно быть, обладал воистину огромными складами, и по сравнению с ним Скупой Рыцарь был просто образцом щедрости, а Плюшкин — непозволительным транжирой. Упомянутый Грюнвальд числился бароном Четвертого района. Всего же районов было шесть — по числу баронов. Все эти властьпридержатели обретались в высотках, что торчали поверх Холма. Каждый имел свою армию и рабов. Конечно же, грызлись меж собой, склочничали.

Уживались лишь стараниями главного храмовника, звавшего себя Инквизитором. Храмовник был фигурой достаточно одиозной. Он верил в пророка Иисуса и пытался распространить свою религию на всех пещерников. Насколько мог узнать Саня, именно благодаря стараниям Инквизитора закончились междоусобные воины, и появился Легион Смерти, подчиняющийся непосредственно главному храмовнику. С человеком, стоявшим во главе полутысячи хорошо обученных воинов, не могли не считаться и разрешили ему возглавить Совет Семи, куда помимо Инквизитора входили все шесть баронов. Совет решал важные политические дела. Разруливал споры. Короче говоря, руководил маленькой, но мощной державой пещерников. Всю эту информацию Саня по капле выудил из своего несловоохотливого начальника во время их совместных скитаний по Лабиринту. Он даже узнал про монаха с рынка. Этот божий человек служил при Инквизиторе толмачом, ибо знал языки племен населяющих Материк. В молодые годы он много странствовал по свету и в силу того стал этаким полиглотом.

— Почему Глорх назвал Чона мутантом? — поинтересовался у Рурка Саня, когда они делали очередной привал.

— А кто он, как не мутант? — усмехнулся Подземный Червь. — Глаза узкие. Лицо голое. Нос приплюснутый. И кожа желтая.

— Расисты вы, однако, — только и мог произнести Саня. — Убивать человека за то, что он не похож на других это не по-божески как-то.

Вряд ли бы Иисус это одобрил.

— Ты бы прикусил язык, а то не ровен час отрежут его за ересь, — посоветовал Рурк и сам надолго запечатал свои уста. В тот день Сане больше не удалось разговорить Подземного Червя. На завтра Рурк тоже не баловал своего напарника вниманием, велел лишь осмотреть нижний этаж. Сам же будто растворился в темноте, и Сане ничего не оставалось делать, как отправиться выполнять распоряжение начальника. Минуло не так уж много времени с того момента, как молодой человек первый раз попал в Лабиринт. За столь короткий срок он научился неплохо ориентироваться в полумраке древнего здания и обходить возможные опасности. Но в тот день ему пришлось впервые столкнуться с одним из подземных обитателей — большой белесой тварью похожей на варана. Тварь вынырнула из широкой вентиляционной шахты. Ее узкие зрачки светились во мраке, а длинный раздвоенный язык издавал стрекочущие звуки, высовываясь из зубастой пасти. Варан попер прямо на Пряхина, довольно быстро передвигая короткими когтистыми лапами. Саня выставил вперед горящий факел, норовя ткнуть им в пупырчатую морду надвигающейся на него ящерицы. Огонь заставил варана попятиться назад. Но тварь от своих помыслов не отказалась. Она довольно проворно забралась на отвесную стену коридора, по которой оббежала человека, оказавшись у него за спиной, а затем атаковала Саню стремясь достать его своим длинным языком. Пряхин вновь остудил пыл ползучего гада, ткнув его факелом. После чего достал свой длинный нож, но пустить его в дело никак не мог. Саня чувствовал, что надо отступить и начал быстро пятиться в сторону проема ведущего на нижние этажи. Неожиданно он споткнулся об лежащую на полу балку и неуклюже повалился на спину. Варан быстро пополз к барахтающейся в пыли жертве. Он уже был рядом, когда из темноты вынырнул Рурк. Сильным ударом топора Диггер раскроил мощный череп ящера. Варан дернулся, мотнул чешуйчатым хвостом и затих. Рурк, ни обращая внимания на покрытого с ног до головы пылью напарника, достал нож и аккуратно отделил большую голову поверженной твари от туловища. А затем осторожно вырезал из горла ящерицы зеленый кусок плоти. Нацепив этот покрытый слизью комок на нож, Рурк показал его Сане:

— Вот он — смертельный яд подземного ящера… Ядовитую железу Рурк уложил в небольшой кожаный мешочек. Но на этом не успокоился и принялся свежевать свою добычу. Он ловко снял с ящера шкуру, выдернул когти с зубами, заявив, что за все это добро можно выручить неплохие деньги. Тема денег для Сани в тот момент была весьма актуальна. Он постоянно ломал голову, где бы раздобыть средства для выкупа Хоря. К тому же Брандт тоже ждал от молодого человека обещанных артефактов.

Только вынести с собой эти артефакты не представлялось возможным, ибо все добытое под землей сдавалось солдатам на выходе из Лабиринта. Правда, охотничьих трофеев это не касалось. Благодаря чему, Рурк беспрепятственно вынес столь ценную ядовитую железу подземного ящера. С этим добром он отправился в город. Саню с собой не взял, велев ему привести себя в порядок и возвращаться домой. Но молодой человек не спешил в свою землянку. Уже смеркалось, и он решил немного пройтись. Его тянуло на вершину Холма — туда, где виднелись верхние этажи небоскребов. Он уже двинул свои стопы к назначенной цели, когда из близлежащей норы появились вооруженные короткими мечами люди. Грязные и чумазые как черти они вылезали на свет божий, и устало рассаживались по склону. Командовал солдатами крупный мужчина облепленный грязью с головы до ног. Он стоял неподалеку от Сани, шатался как пьяный и с остервенением рвал ремни доспехов. «Видимо этим парням здорово досталось в Лабиринте», — подумал Пряхин. Он счел разумным уйти от греха подальше. Кто его знает, что это за люди, и какие мысли роятся в их усталом мозгу? Саня пошел вверх по Холму, но на подходе к вершине был остановлен. Из-за толстых стволов растущих здесь деревьев появились латники, и их вид не предвещал ничего хорошего. Пришлось оставить мысль о небоскребах и убраться восвояси. На закате, когда все Диггеры собрались за ужином, вернулся Рурк. Он был немного навеселе, отчего говорил больше обычного.

— Эти ядовитые твари еще никогда не заползали так высоко, — сказал он своему молодому напарнику, имея в виду сегодняшнего варана. — Теперь нам стоит держать ухо востро.

— Мне деньги нужны. — Озвучил мучившую его тему Саня.

— Сколько?

— Столько, сколько стоит невольник у жирного Фрица.

— Ты еще не заработал таких денег.

— Ссуди мне в долг, — потребовал Саня.

— В долг?.. А если ты не доживешь до срока?

— А если не доживешь ты?

— Хм… — Мотнул головой Подземный Червь и со вздохом достал из-за пазухи тощий мешочек, из которого отсчитал Сане, десяток серебряных монет.

— Я не понимаю, на кой ляд тебе сдался тот грязный раб? — проворчал он.

— Он мой друг. И он ждет от меня помощи…

— Ладно. Дело твое. Только до конца месяца денег от меня не требуй, — сказал Рурк и поплелся в свою будку, откуда через мгновение донесся его храп. Уже совсем стемнело, когда у костра вновь появились давешние женщины с корзиной еды и бутылью вина. Сане в тот вечер тоже привели подружку — крепкую, разбитную бабенку по имени Миринда. Несмотря на языковой барьер, молодые люди быстро нашли общие интересы и, не дожидаясь окончания посиделок, уединились в Саниной землянке. В ту ночь тысячелетнее воздержание Пряхина закончилось. Он превзошел самого себя и не мог угомониться до самого рассвета. Благо девушка тоже оказалась ненасытной и осталась приятно удивлена изобретательностью своего нового кавалера.

Глава 7

День только разгорался, и на рынке было немноголюдно. Саня пришел сюда в надежде выкупить Хоря. Но клетка, в коей томился старатель, оказалась пуста. Пряхину пришлось обратиться за разъяснением к Фрицу. Толстяк, как обычно сидел в больших носилках посреди невольничьего рынка, щурил свои поросячьи глазки и весьма подозрительно смотрел на Саню. В тот момент в его заплывшем жиром мозгу шел напряженный мыслительный процесс. Фриц силился вспомнить, где и при каких обстоятельствах он видел этого нарядившегося диггером человека.

— Я пришел за таутом, что сидел в том обезьяннике. — Саня указал рукой на пустую клеть. Но толстяк ни черта не понял из сказанного.

— Куда ты его дел, боров недорезанный? — Саня растерянно крутил головой, в поисках непонятно чего. Фриц рявкнул, что-то невразумительное и на его зов сбежались латники.

— Не дергайся, ты… Скажи, где мой друг и я уйду. Саня уже понял, что ловить здесь нечего и собирался покинуть покрасневшего от натуги хряка, но набежавшие солдаты довольно грубо заломили ему руки, а невесть откуда взявшийся щеголь в парчовом шарфе выудил из-за пазухи, завернутые в тряпицу монеты. От такой неслыханной наглости кровь ударила Сане в голову. Он сумел изловчиться и выскочить из цепких рук солдат. Кувырнулся по земле, подбирая легкомысленно оставленную кем-то алебарду, и, перехватив ее обеими руками на манер бойцов Шао Линя ринулся в атаку. Он успел нанести несколько хаотичных ударов по латникам, подранил офицера, чиркнув того острием алебарды по бедру. Но на этом все закончилось. На шум драки сбежался, чуть ли не весь рынок, на котором солдат оказалось больше чем тараканов за печкой. Немудрено, что Саню быстро разоружили и повалили на землю, приставив к прижатому телу добрую дюжину алебард. Жить Пряхину оставалось совсем чуть: солдаты были полны решимости, превратить свою жертву в искромсанный кусок плоти и ждали на то лишь команды. Толстый Фриц уже готов был такую команду отдать, но поперхнулся на полуслове, завидев крупного мечника в сиреневом плаще. Тот шел широкой поступью, сопровождаемый Рурком, и весьма осуждающе смотрел на толстяка. Это был вчерашний грязнуля из Лабиринта. Только сегодня он заметно преобразился и выглядел очень даже воинственно. Подойдя к месту драки, он бросил несколько фраз. Видимо, нелицеприятных. Ибо щеголь в шарфе вспыхнул до самых маковок, а Фриц наоборот побледнел. Латники быстро разошлись, и Саня мог беспрепятственно встать на ноги.

— Они отняли деньги, — обратился он к Рурку, после того, как стряхнул пыль с одежды.

— Я предполагал, что этим дело кончиться, — промолвил Рурк и вопросительно посмотрел на своего большого спутника. Воин, судя по всему, понял Санину речь. Он разразился гневной тирадой в адрес Фрица. А тот еще больше побледнел и приказал офицеру в шарфе вернуть серебро. Забрав деньги, диггеры покинули негостеприимный рынок. В тот день им не довелось спуститься под землю. До вечера они оставались в своем лагере у подножия Холма, где готовили снаряжение для новой вылазки. Саня испытывал перед Хорем чувство вины. Он имел легкомыслие обнадежить бесхитростного таута и теперь ломал голову, как ему выполнить свое обещание. К тому же, положение самого Пряхина тоже казалось довольно шатким. Он все еще оставался должником Брандта.

Чтобы рассчитаться с купцом, нужно было принести из Лабиринта какой-нибудь стоящий артефакт. Для этой цели следовало упросить Рурка спуститься на глубину, в жилые дома Предшественников. Вот только Рурк и слышать не хотел о Саниной авантюре.

— Даже если мы найдем дорогие артефакты, мы не имеем права их утаивать. За такие дела бароны три шкуры спустят, — заявил он своему напарнику.

— К дьяволу баронов. От них не убудет. — Разозлился Саня. Рурк назидательно просипел:

— Хочешь заняться контрабандой? — Иди к Черным Диггерам.

— А что, есть такие? — удивился Саня.

— Говорят, что есть, — сказал Рурк, и по его словам сложно было понять, верит ли он сам в существование каких-то мифических контрабандистов.

— Мне с Брандтом рассчитаться надо. Понимаешь? — Чуть ли не взмолился Саня.

— Это твоя проблема.

— Но ты ведь можешь мне помочь?

— Вопрос не верный, — сказал Рурк. — Надо спрашивать — хочу ли я тебя помочь?

— Ты мне совсем недавно жизнь спас, — промолвил Саня. — Значит, хотел помочь. Подземный Червь тяжко задумался. И Саня уже испугался, что он вновь выключит звук на ближайшие сутки. Но на сей раз Пряхин ошибся.

Под вечер Рурк увлек своего молодого напарника в город. И привел в торговый квартал. Там помимо уже знакомого Сане базара располагалось большое питейное заведение, где преимущественно гуляли солдаты. За одним из широких столов веселилась компания вояк во главе с уже известным Сане здоровяком в сиреневом плаще. К ним то и подсели Диггеры.

— Это Громила Стен — командир наемников Грюнвальда. — Представил здоровяка Рурк.

— Я видел тебя сегодня на рынке, — догадался уже изрядно захмелевший Стен. — Ты дрался с крысами этого жирного хряка Фрица?

— Было дело, — скромно промолвил Саня.

— Ты выглядел весьма достойно, сынок, — Стен протянул Сане свою широкую ладонь для рукопожатия.

— Спасибо! — Саня скромно пожал руку Громилы. Он немного сконфузился от столь фамильярного обращения — «сынок» и присел рядом с наставником, который в тот момент заказывал у подбежавшего халдея выпивку. Стен находился по ту сторону стола и, несмотря на полумрак кабака, его можно было хорошо рассмотреть. Громила был выше Сани на целую голову, а ширина его плеч достигала обхвата вытянутой руки… Как с такими размерами он мог бродить по узким проходам Лабиринта, было сложно представить… Тем не менее, несмотря на достаточно грозный вид, Стэн имел добродушное лицо, украшенное густой курчавой бородой, но подпорченное несколькими застарелыми шрамами. Серые, глубоко посаженные глаза Громилы подкупали некой наивностью человека привыкшего считать себя душой компании. В тот момент его компания, состояла из трех помутневших от эля наемников. Эти славные воины на время забыли о своем верховоде и тискала кабацких девиц, что устроились у них на коленях. Стэн, судя по всему, к женщинам легкого поведения, особых симпатий не питал, но своим спутникам этого запретить не мог. Посему остался в не зоны их внимания и переключился на диггеров, которые в тот вечер оказались его соседями по столу. Рурка Стен хорошо знал, видимо, они были земляками. К Сане тоже проявлял дружелюбие и видел в нем в первую очередь благодарного слушателя, коему можно было поведать о своих боевых подвигах.

— Трое суток мы провели на глубине, — рассказывал Громила Сане. — Как раз на границе четвертого и пятого кварталов. Принесли на поверхность лишь пару голов Альбиносов. Сами же потеряли проводника и шестерых парней… Через катакомбы так и не смогли пробиться уж больно тесно там.

— Нет места для маневра, — понимающе кивнул Саня.

— В точку, — удовлетворенно пробасил Стен. — Мутанты очень хорошо знают Глубинные Ярусы. Они только и ждут, когда мы пойдем через завалы, чтобы перещелкать нас по одному.

— А что у них за оружие? — Саня, наконец-то, нашел нужного ему человека, который будучи в нетрезвом состоянии не умел молчать.

— У Альбиносов есть и луки и дубины и всякие дротики из костей. Но против людей они в основном используют отравленные шипы. Эти твари чертовски метко плюют ими из своих трубок. За все время разговора Рурк не проронил ни слова. Он мало ел.

Много пил и выглядел мрачнее обычного.

— Ты чего такой хмурый сегодня, Подземный Червь? — Стен по-приятельски положил свою лапищу на плечо давнишнего друга.

— Я слышал, ты проводника потерял? — спросил Рурк, даже не повернувшись в сторону Громилы.

— Мы похоронили своего диггера неподалеку от Гнезда Пауков, — тяжко вздохнул Стен. — Черт подери, там уже целое кладбище образовалось.

— Можешь договориться с Грюнвальдом, чтобы в следующий раз я вел вашу группу?

— Не вопрос. Договорюсь, — широко улыбнулся Громила. Из наемников за столом он остался один. Его товарищи, убедившись в том, что Стен больше не собирается докучать им излишним вниманием, удалились из кабака в сопровождении подруг.

— Моего напарника тоже возьмем с собой. — Рурк не просил — он констатировал факт.

— Обязательно возьмем. Этот малый настоящий боец.

— Ну, вот и договорились. — Диггер засобирался, но Стен настойчиво усадил его за стол и заказал еще выпивки. Подземный Червь с неохотой подчинился. Но весь остаток вечера провел в молчании. Говорил в основном Громила, а Саня изображал из себя развесившего уши новобранца и лишь изредка задавал вопросы. В тот вечер он получил кучу информации. Громила рассказал новому знакомцу о своем непосредственном начальнике — Грюнвальде Горбатом.

Поведал об его барских хоромах, расположенных в одной из высоток на вершине Холма. Не обошел стороной многочисленных наложниц своего любвеобильного патрона, среди коих, как понял молодой человек, имелась одна небезразличная Стену особа. После того, как Громила коснулся столь щепетильной темы, Саня, уже не стесняясь, расспросил наемника о судьбе таутов. И выяснил, что многие из них дерутся на Арене. Стен с уважением отзывался о новых бойцах, купленных распорядителем Арены для увеселения знати. Саня, почему-то, был убежден, что среди этих гладиаторов наверняка находятся Брес с Ноем и, поддаваясь какому-то сентиментальному чувству, вдруг ощутил, что хочет вновь увидеть своих старых знакомых.

— Где находится Арена? — поинтересовался Пряхин.

— Там — наверху, — Стен указал в сторону, где, по его мнению, располагалась вершина Холма. — Только в качестве зрителя тебя туда вряд ли пустят.

— Почему?

— Ты пока еще не являешься свободным гражданин этого города, — объяснил Стен. — Насколько, я успел заметить, у тебя даже жетона нет. А без жетона ты здесь никто.

— Что нужно сделать, чтобы получить жетон? — не переставал интересоваться Саня, и его пытливость совсем не нравилось сидевшему рядом наставнику, который бросал осуждающие взгляды на своего не в меру любопытного помощника. Стена же Санины вопросы ничуть не смущали. По всему видать, парень ему понравился. Громила, несомненно, знал, как тяжело приходится новичку в обществе несловоохотливого Рурка. Посему с охотой удовлетворял любопытство истосковавшегося по общению человека.

— Прежде всего, нужно завоевать доверие, — принялся разъяснять Громила. — Проявить себя. Отыскать не менее шести свободных граждан, которые поручатся за тебя перед Префектом. Или же стать наемником у баронов, что еще сложнее. Про Инквизитора, я уже не говорю. В его Легионе служит лишь элита.

— А ты не хочешь попасть в Легион?

— Не хочу…В Легионе слишком строгие правила. Они не для меня. — Мотнул головой Стен. Все это время он не переставал прикладываться к своей большой кружке с элем, но держался молодцом, если учесть, что нагружал себя спиртным, аж с полудня.

— Там, наверное, эль под запретом, — предположил Саня.

— Да не то чтобы под запретом. Но к пьянству святая инквизиция относится с осуждением.

— Стало быть, девиз вашей святой инквизиции — воздержание от мирских утех, — ухмыльнулся Саня. Громила в его словах уловил иронию и насупился, поначалу. Но потом поразмыслил минутку и, видимо, посчитав, собеседника правым, пьяно кивнул большой головой. Саня чувствовал, что в лице Стена, он нашел родственную душу. Этот наемник был настоящим человеком, открытым и бескомпромиссным, как Буглар. Сане даже представилось, что если к голове Громилы прилепить косицы и усы, то он станет вылитым двойником усача.

— У тебя, уважаемый, часом, не было брата-близнеца? — поинтересовался Пряхин у своего нового знакомого. Тот лишь мотнул отяжелевшей головой. Последняя кружка для него была явно лишней. Громила перебрал свою норму и дошел до такого состояния, после которого невоздержанные пьяницы падают лицом в салат. К счастью, салата в тот момент не наблюдалась и Громила, издав характерный звук, уткнулся лбом в струганные доски замызганного стола. Диггеры не могли оставить своего ближнего в столь беспомощном состоянии. Посему взялись донести Стена до его дома. Далось это им нелегко, если учесть, что еле передвигающего ноги Громилу пришлось тащить в горку. Благо на подходе к казармам Диггеры наткнулись на солдат, которые приняли нетранспортабельного товарища и увели восвояси.

Глава 8

Ближайший рейд по Глубинным Ярусам наемники Громилы Стена планировали провести через неделю. Основной целью их похода являлись Альбиносы. Как выяснилось, Инквизитор хорошо платил за каждую голову мутанта. Сей слуга господний считал своей земной миссией — уничтожить засевших в Лабиринте «врагов человеческих» и требовал от баронов всячески содействовать своему святому начинанию. Бароны, конечно же, были заинтересованы в безопасности своих кварталов, но главной прерогативой экспедиций на глубину считали поиск редких артефактов. Стен сообщил Грюнвальду о своих новых проводниках и, получив добро, велел диггерам, как следует подготовиться к предстоящей вылазке в Лабиринт. У Сани на этот счет имелись кое-какие задумки. Как он понял, в городе обитал некий алхимик или человек занимающийся естествознанием. Именно ему Рурк продал ядовитую железу подземного ящера. Сане пришлось приложить немало усилий, чтобы выудить у своего напарника точный адрес натуралиста, которого очень хотел посетить. После долгих препирательств удалось выяснить, что алхимик носит имя Себастьян и живет неподалеку от Храма. Саня довольно быстро отыскал его большую хижину, которая служила не только жилищем, но и лабораторией естествоиспытателя. И если судить по следам сажи на бревенчатых стенах дома, то можно было предположить, что опыты Себастьяна были не всегда удачны. Внутри хижины находилась лишь одна комната с четырьмя выходящими на разные стороны окнами. Большая часть ее пространства занимали столы с колбами, ступками, перегонными кубами и другими сосудами заполненными реагентами. Эти емкости были в основном выполнены из глины, хотя встречалась и стеклянная посуда Предшественников. В некоторых банках плавали органы животных. Имелись даже подопытные крысы, что сидели в большой деревянной бочке. И такие же подопытные кролики, только в клетках. В комнате витал дух сушеных трав перемежающийся с запахом сероводорода и другой химии. На жаровне стоял медный котел, у которого суетился пожилой человек в древнем резиновом фартуке, надетом поверх грязной робы. Саня нерешительно стоял на пороге комнаты и не знал, как ему обратиться к алхимику. Себастьян не сразу почувствовал присутствие в его доме постороннего человека. А когда заметил, то долго смотрел на незваного гостя близорукими глазами, тщетно пытаясь припомнить его лицо.

— Меня зовут Алекс, — представился Саня.

— А меня Себастьян. — Алхимик выглядел немного растерянным. Он сильно коверкал английские слова, но, несомненно, язык знал.

— Я напарник Подземного Червя, — продолжил знакомство Саня.

— А я вот экспериментами занимаюсь, — развел руки в стороны алхимик.

— Я к тебе по делу пришел.

— Ко мне все по делу ходят. Старик был забавным и не лишенным остроумия.

— Насколько я понял, ты ищешь противоядие от отравленных шипов, которыми стреляют Альбиносы? — спросил Саня.

— С чего ты взял?

— Ты скупаешь яды подземных тварей. Эти же яды мутанты используют против людей.

— Яд в первую очередь нужен мне для лекарств.

— Вот и сделай мне лекарство.

— Это не простое дело, юноша… Необходимо подобрать нужные ингредиенты. И что более важно — соблюсти правильные пропорции.

— Я хорошо заплачу. — Саня решил материально заинтересовать находящегося в замешательстве алхимика. Он выудил из кармана серебряную монету и положил на стол. — Вот это задаток.

— Дело не в деньгах.

— А в чем же тогда? — удивился Саня. — Понимаешь, Себастьян. Если ты создашь такой эликсир, то станешь богатейшим человеком в округе.

— Мне это не нужно. Саня немного удивился и решил зайти с другой стороны.

— Я уважаю твою гражданскую позицию, товарищ, — обратился он к алхимику. — Деньги не самое главное в жизни. Я бы даже сказал — деньги зло. Но благодаря деньгам ты сможешь построить себе каменный дом, а, то и вовсе перебраться в высотку… Там ты соорудишь большую лабораторию… Наберешь помощников и получишь возможность в более полной мере заняться наукой.

— Я попаду в кабалу и буду всю оставшуюся жизнь изготавливать противоядие, — продолжал упрямиться алхимик.

— Женщины, я так понимаю, тебя тоже не интересуют?

— Давно уже, — махнул рукой Себастьян. Случай был тяжелый. Натуралист попался дружелюбный, но несговорчивый.

— Знаешь, Себастьян, — вздохнул Саня. — У меня создалось стойкое убеждение, что ты просто боишься неудачи.

— Я не боюсь, я просто не хочу терять время на сомнительные исследования, — честно признался алхимик.

— Я точно знаю, что противоядие можно создать.

— Откуда такая уверенность.

— Потому, что в моем мире успешно производили лекарства от укусов змей, скорпионов и других ядовитых тварей.

— И где же находится твой мир? — поинтересовался натуралист.

— Далеко на востоке отсюда.

— А точнее?

— В Озерном Краю. — Молодой человек сам не понял, почему он упомянул Озерный Край, в который, по словам Клешни, ушел Санин двойник. Тем не менее, сие упоминание вызвало на лице Себастьяна некую заинтересованность. Он внимательно осмотрел Саню с ног до головы и произнес вкрадчивым голосом:

— Ты второй человек из тех мест кого я встречаю.

— А кто же был первым?

— Один Странник, по имени Уйгур.

— Знаю такого, — не моргнув глазом, соврал Саня. — Только давненько уж его не видел.

— И не увидишь.

— Ясно, — Саня покосился в окно, которое выходило в сторону Храма. Себастьян проследил за взглядом своего гостя и потупил глаза долу. На какое-то время оба замолчали. Саня понятия не имел, кто такой Уйгур, но почему-то не сомневался, что этот Странник плохо кончил.

Судя по имени, он являлся для Инквизитора очередным богомерзким мутантом, и об его участи можно было легко догадаться.

— Пойду я Себастьян, — сказал Саня хозяину. — К вылазке в Лабиринт надо готовиться. Дай бог свидимся.

— Погоди, — остановил его алхимик. — Когда собираетесь на глубину?

— Через неделю.

— Я постараюсь сделать тебе эликсир. Но успеха не гарантирую.

Глава 9

Через три дня обещанная алхимиком микстура была готова. Себастьян успешно испытал ее на животных, после чего вручил молодому человеку небольшую фляжку с эликсиром.

— Чем раньше ты начнешь принимать это зелье, тем быстрее твой организм научится отторгать яд, — напутствовал он Саню. — Только не увлекайся. Передозировка приведет к параличу. Саня был несказанно благодарен Себастьяну. Все эти дни он навещал хижину алхимика. Выполнял его мелкие поручения. Помогал по хозяйству. Рурк совсем не одобрял частые отлучки своего напарника, но запретить их не мог, ибо основную часть времени Саня занимался своими непосредственными обязанностями — вытаскивал из Лабиринта всякую рухлядь Предшественников. А вечерами пропадал в лаборатории Себастьяна и его интерес к опытам естествоиспытателя не прошел даром. Саня получил заветный эликсир и принес его своему молчаливому наставнику. Он долго объяснял свойства микстуры, после чего предложил Рурку махнуть по стаканчику. Подземный Червь категорически отказался и посмотрел на Саню, как на рехнувшегося придурка. Пришлось пить одному. Пряхин капнул в кружку несколько капель противоядия, разбавил ключевой водой и выпил до дна. Он сразу почувствовал головокружение и тошноту. Но слабость быстро прошла.

Организм смог справиться с маленькой дозой яда, но этого было не достаточно. Следовало вспомнить небезызвестного Григория Распутина и продолжить травить себя ядами в надежде, что в смертельно опасной ситуации такое издевательство над собой спасет жизнь. В качестве благодарности за оказанную услугу Саня показал Себастьяну, как можно изготавливать спички. Сера у алхимика имелась.

Нужно было только настрогать палочек и обвалять их головки. Черкаш Саня сделал из плоской щепки, покрыв ее смесью серы и клейстера.

Когда сера высохла, молодой человек зажег одну из спичек, чем поверг Себастьяна в неописуемый восторг. Алхимик не остался в долгу и показал Сане некую горючую смесь, которую он изобрел сам. Секрет ее изготовления Себастьян не открыл бы даже под страхом смерти. Скорее всего, эта взрывоопасная жидкость была составлена на основе льняного масла с примесями селитры, серы и других горючих материалов. Она полыхала не хуже керосина, и Саня упросил алхимика продать ему немного горючки. У гончаров он приобрел пять пол-литровых бутылок, которые заполнил этим «коктейлем Себастьяна». Горлышки бутылок он запечатал пеком, предварительно пропустив через них фитили из пакли. Одну из своих «зажигалок» Саня удачно испытал на вечерних посиделках в присутствии диггеров и их подруг. Правда, чуть не спалил сарай со снаряжением. Зато приобрел немалый авторитет и жаркую любовь Миринды, которую Санин фокус завел весьма. Накануне похода Саню навестил Брандт. Сей негоциант имел недовольный вид и сказал, что очень разочаровался в Сане.

— Я выполню условия договора, — заверил купца Пряхин. — Выполню, чего бы мне это не стоило.

— Хочется надеяться, — грозно сверкнул очами купец. — А то я уже начал терять терпение.

— Не гони лошадей, Брандт. А скажи-ка лучше — что сталось с моим друганом Хорем.

— Его купил один из баронов и сейчас твой приятель вместе с другими невольниками таскает землю, освобождая верхушку Холма.

— А Стрикер?

— Кузнец работает в плавильне, — последовал короткий ответ.

— Ясно, — горько усмехнулся Саня. — О судьбе Бреса с Ноем я догадываюсь. Они льют кровь на Арене.

— Да. Эти двое оказались настоящими бойцами.

— Тебе не жаль таутов?

— Почему я их должен жалеть? — удивленно поднял брови Брандт.

— Ты гостил на их острове. Имел почет и уважение. Неужели совесть не мучает?

— У меня нет совести…

— Зачем ты себя очерняешь?.. Ведь ты не такой, каким хочешь казаться.

— Прекращай давить на меня, Алекс. И лучше подумай о своей участи.

Если в ближайшее время ты не принесешь мне артефакты, то вновь окажешься в клетке Толстого Фрица. Брандт ушел не попрощавшись. А Саня стоял и смотрел ему в след. В тот момент его посетила сумасшедшая мысль, о том, что только он один сможет освободить плененных таутов, и он их освободит, хотя пока и не знает как. Наконец, наступил день запланированного рейда. Диггеры уложили свои рюкзаки, приторочили оружие, прихватили факелы и отправились вверх по Холму — к той самой штольне, у которой Саня впервые повстречал Стена. У входа в Лабиринт их уже ждали охотники за головами — дюжина крепких парней в доспехах из прошитой заклепками кожи. Они громко приветствовали Подземного Червя, а тот в ответ лишь сдержанно кивал головой. Закончив церемонию приветствия, Рурк запалил факел и первым шагнул в темную пасть прохода, за ним последовал Стен со своими людьми.

Саня же занял место в арьергарде колонны, как факелоносец. Штольня, в отличие от многих других была широкой и шла под уклон.

Вся процессии двигалась молча. Сане были видны лишь размытые силуэты наемников, выхваченные из темноты факелом шагающего впереди Рурка. Спуск длился минут двадцать, пока не открылось большое пространство, образованное обвалившимися перекрытиями. Здесь находился промежуточный лагерь диггеров. Имелось место для костра, склад оружия и дров. Неподалеку стояла лебедка с двумя расположенными по обе ее стороны воротками. Под ней зиял черный провал шахты. Рядом с провалом лежала широкая платформа, связанная с лебедкой толстыми пеньковыми тросами. Легко было догадаться, что вся эта конструкция служила для спуска людей на глубину. Привал длился не долго. Двое парней быстро вооружили примитивный лифт и заняли место у лебедки, приглашая своих товарищей грузиться на платформу. Первая партия состояла из четырех человек. Среди них находились Рурк с Громилой и двое арбалетчиков с взведенным оружием. Чтобы спустить столь тяжелый груз у мощных воротков лебедки встало по три человека. Саня сразу же прикинул, что конструкцию можно было бы усовершенствовать системой блоков. Тогда отпала бы необходимость в столь многочисленном персонале, обеспечивающем спуск. Но пока наемникам приходилось рвать жилы, дабы удержать над пропастью своих товарищей. Рурка с компанией доставили вниз минут за десять. Дальше спускались уже по двое, посему дело пошло веселее. Саня и еще один среднего сложения наемник шагнули на платформу последними. Наверху остались лишь двое дюжих парней, которые должны были дожидаться возвращения основной группы. Лебедка скрипнула и медленно завращалась, разматывая длинный конец. Платформа начала свое движение в пропасть. В свете факела проступили бетонные, искромсанные трещинами стены шахты. Местами они сочились водой или зияли дырами. А под конец ощетинились пробивающимися сквозь бетон странными корягами, напоминающими причудливо изгибающиеся корни лесных деревьев. Когда спуск закончился, то Саня очутился в высоком холле древнего здания. Здесь тоже повсюду были корни. Они вились под ногами и свисали с потолка. Но, кроме того они пестрели некой губчатой субстанцией, походившей на мох. И что самое удивительное, этот мох издавал слабое зеленоватое свечение, отчего окружающее пространство было окутано фантастическими огнями. Санин факел потух. Но благодаря свечению корней, его привыкшие к полумраку глаза, могли хорошо разглядеть зал и даже различить небольшую площадку перед открытым входом в здание. За площадкой зияли черными кляксами пустот нагромождения из хаотично обвалившихся конструкций. Это и были те самые катакомбы. О них еще упоминал Громила в день знакомства. Пока Саня придавался созерцанию окружающего мира, наемники собрались неподалеку от выхода из здания. На большом куске бетона была разложена карта, над которой склонились Рурк с Громилой. Они о чем-то спорили в полголоса и непрестанно обращались к чертежу.

— Мы должны исследовать вот этот проход, — донесся до Сани сиплый голос Рурка.

— Там слишком тесно для нас, — парировал Стен.

— Зато безопасно. Из дальнего угла зала послышалась брань. Двое наемников заметили ползучую тварь, появившуюся из-под сплетения густо разросшихся корней, и бросились на нее с мечами наперевес. Они со знанием дела окружили большую змею, напоминающую удава и с нескольких ударов отделили ее чешуйчатую голову от извивающегося тела.

— Может, перекусим перед дорогой? — обратился один из удачливых охотников к Стену, имея в виду деликатесное мясо своей добычи.

— Некогда… Уходим в поиск, — ответил приказным тоном Стен. — Диггеры идут первыми. Мы их прикрываем. Рурк махнул Сане и вышел наружу. Среди десятков пустот он безошибочно выбрал неприметный лаз, в который вошел, согнувшись в три погибели. Саня последовал за ним. Диггеры пробирался меж балок и обрушившихся перекрытий. Рубили вездесущие корни, расчищая себе дорогу. Разбирали встречающиеся на пути завалы. Местами им приходилось ползти в кромешной тьме по узким проходам катакомб, и только безошибочное чутье Подземного Червя выводило их из тупиков. Иногда дорогу Диггерам перебегали большие крысы и твари поменьше.

На счастье они сами боялись людей, стремясь, как можно быстрей убраться в какую-нибудь нору. Зато настоящим бедствием стали похожие на термитов букашки. Эти насекомые были повсюду. Они норовили забраться под одежду и кусались немилосердно. Несмотря на встречающиеся препятствия, Диггеры продвигались вперед довольно быстро и вскоре наемники от них заметно отстали. Что, в общем- то, немудрено с их габаритами да поклажей. Настал момент, когда разрыв достиг приличного расстояния и Диггеры решили дождаться отставших охотников за головами. Они выползли под одно из перекрытий, где сделали привал. Здесь тоже росли светящиеся корни, посему можно было различить контуры искусственно образовавшейся пещеры. Сбросив с плеч мешок, Саня уселся на покрытую осколками битого бетона землю, и устало привалил взмокшую спину к холодной стене.

— Эти корни здесь повсюду, — сказал он наставнику.

— И что из того? — спросил устроившийся рядом Рурк.

— Без воды они бы не выросли.

— Верно, — Рурк перевел взгляд на Саню. — Вода должна быть.

— Причем, много воды, — заметил Саня. — Возможно даже целая подземная река…

— Там где много воды, там много Альбиносов, — заключил Рурк.

— Ты прав, Подземный Червь, люди всегда тянутся к воде.

— Это не люди.

— Ну да! Забыл. На этом беседа закончилась, и Саня от нечего делать стал водить по земле сапогом, разгребая битую крошку. Под крошкой он обнаружил кусок асфальта. По всему выходило, что Диггеры находились посреди одной из центральных улиц города Предшественников.

— Я осмотрюсь тут, — сказал Саня и, получив молчаливое согласие, принялся собираться на вылазку. Он вытряхнул все из своего вещего мешка, оставив в нем лишь пару «зажигалок» и факел. Мешок он припихнул в узкую щель, образованную двумя обвалившимися плитами. В нее он еле пролез, оказавшись в совсем тесном пространстве. Отсюда был лишь один лаз, по которому пришлось ползти по-пластунски в кромешной тьме. Лаз шел под уклон и вывел Саню к широкой каменной лестнице, чьи ступени еле проглядывались сквозь заросли корней. Лестница уходила еще глубже.

По ней Саня попал в большое помещение, некогда служившее подземной стоянкой или парковкой. Здесь можно было встать в полный рост и запалить факел от самодельной спички. Огонь озарил огромную площадь, уставленную изъеденными коррозией остовами автомобилей. Молодой человек ходил средь этих останков своей цивилизации и с опаской озирался по сторонам, готовый в любую минуту кинуться обратно в укрытие. Неожиданно он наткнулся на кабриолет, на переднем сиденье которого развалился скелет в истлевшей одежде. Кость правой руки мертвяка покоилась на дверце кабины, поблескивая чем-то желтым. Это оказались золотые часы известного бренда. Часы прекрасно сохранились. Их толстое стекло не имело даже царапины, золотой браслет потускнел лишь местами, а покрывающие циферблат бриллианты не утратили своих свойств и переливались всеми цветами радуги. Саня осторожно снял столь ценный артефакт с руки покойного и покрутил колесо завода. Его изумлению не было предела, когда часы, коим минула ни одна тысяча лет вдруг затикали. Производитель часов был бы приятно шокирован, узнай он о столь фантастической долговечности своего товара. Молодой человек надел часы на свое левое запястье, спрятав под рукав куртки. Он испытывал некое гадостливое чувство, от своего поступка. Но в то же время, понимал, что найденный артефакт освободит его от обязательств перед Брандтом и поможет убраться из города пещерников. «Все! Больше никакого мародерства», — твердо решил Пряхин, и в этот момент в шею впилось что-то острое. Голова закружилась, тело сковала слабость, а ноги стали ватными. Саня обессилено сполз на землю.

Глава 10

Перед тем как отправиться в катакомбы, Саня несколько дней к ряду пил противоядие. Его организм быстро научился отторгать яд Альбиносов, посему, когда отравленный шип воткнулся в шею молодого человека, он не погиб, но чувствовал себя преотвратно. Шип Саня из шеи вытащил и тихо сидел за остовом кабриолета, силясь прогнать дурноту. Факел валялся рядом. Он не потух, но света давал мало. Вещевой мешок висел на плече, и Саня, стараясь издавать, как можно меньше шума, осторожно спустил его на землю. Где-то за спиной послышался хруст корней, судя по звукам, к Сане приближались два существа. Возможно, где-то поблизости засели их товарищи, готовые в любую минуту прийти на помощь. Альбиносы приближались с противоположенной от входа в гараж стороны. Самым простым решением в этой ситуации было — рвануть с низкого старта в сторону узкого лаза, а там и до пещеры рукой подать. Но молодой человек все еще находился под воздействием яда и боялся, что не сможет быстро скрыться. Посему, стоило как-то отпугнуть бойцов невидимого фронта. Саня достал из мешка бутылку с «коктейлем Себастьяна» и, подпалив ее от догорающего факела, швырнул себе за спину. «Зажигалка» разбилась метрах в десяти, широко расплескав горючую смесь, которая тут же занялась ярким огнем. Клубки пыли и сухой мусор лишь добавили силы огню. А вскоре затрещали пробивающиеся сквозь пол гаража корни, отчего разгорелся настоящий пожар Удовлетворенный произведенным эффектом Пряхин, подпалил второй «коктейль» и развернулся в сторону, где, по его мнению, должны были находиться Альбиносы. Он успел заметить две низкорослые фигуры, нырнувшие в темный проем образованный средь кирпичной кладки. Размахнувшись, Саня швырнул свой снаряд прямо в черный зев проема, где образовался новый очаг пожара. Гараж быстро заполнился едким дымом и чтобы не задохнуться в его угаре, следовало немедля покинуть место пожара. Шатаясь как пьяный, Саня достиг лаза, по которому вернулся в пещеру. К тому времени здесь скопилось куча народу, посему стояла духота и чувствовалась нехватка воздуха. Пряхин совсем раскис. Перед глазами все плыло. Язык еле ворочался. Саня никак не мог дать вразумительного ответа на вопросы, которые ему задавал Рурк.

Отравленный разум требовал немедленного отдыха. Саня чувствовал себя так, будто пил, не просыхая несколько дней к ряду. Он бодрился, силясь что-то объяснить наемникам, но, в конце концов, не выдержал накатившей слабости и сам того не желая вырубился, словно последний пьяница. Проснулся от того, что кто-то ползал по его телу. Это оказалась большая крыса, чьи размеры можно было сравнить с размерами молочного поросенка. Она устроилась у Сани между ног и грызла оттопыренный обшлаг его куртки. Стоило лишь шевельнуть ногой, как тварь метнулась прочь, забившись под корни, и сидела там, поблескивая глазками-бусинами. Саня на крысу внимания ни обращал. Его колбасило, как реально подсевшего на иглу наркота. Он был полностью разбит, голоден и подавлен. Голову ломило хуже, чем с самого жуткого перепою. Тело трясло. На лбу выступила испарина. А сердце ухало и колотилось, требуя новой дозы волшебного эликсира. Во мраке скудно освещенной зеленоватыми проблесками пещеры Пряхин еле различил свой вещевой мешок. Какой-то добрый человек уложил в него весь Санин скарб, среди которого находилась вожделенная фляжка с микстурой Себастьяна. Малый глоток отравы привел Пряхина в чувство и первой мыслью после возвращения в реальность, была мысль о часах. Саня дернул левую руку, оголяя запястье, но никаких часов там не обнаружил. Волна необузданного гнева тут же ударила в голову молодого человека и ярость благородная вскипела, как волна. Часы самым банальным образом сперли, и все ужасные испытания, которые выпали на долю молодого диггера, оказались напрасными. Саня принялся вертеть головой по сторонам. Где-то в глубине души он надеялся на человеческую порядочность. Ему очень хотелось верить, что прошедшие огонь и воду наемники Стена не могли опуститься до такой низости, как воровство. И какого же было его облегчение, когда в подсвеченном зеленью мраке он узрел желтый кусочек металла. Часы висели на коряге, что торчала рядом с уже знакомой щелью, ведущей в лаз. Охотники за головами давали понять своему временно выпавшему из обоймы товарищу, что ушли именно по этой дороге. Сане ничего не оставалось делать, как нацепить на руку часы, собрать свой нехитрый скарб и вновь нырнуть в узкий проход, ведущий к гаражу Предшественников. Достигнув парковки, Пряхин оказался в дыму затухающего пожара и, закрыв лицо рукавом куртки, почти наугад достиг уже известного проема в кирпичной стене. Он оказался в кромешном тумане, сотканном из чада догорающих коряг. Как тут прошли наемники? — Оставалось лишь только гадать. Тем не менее, они проследовали именно этим путем, о чем свидетельствовали свежие метки на покрытых плесенью стенах. Саня как гончий пес шел по следу ушедшей вперед экспедиции. На его пути попадались всевозможные знаки, оставленные Рурком — черта на камне, трупик крысы, правильно уложенная ветка отрубленного корня и другие ориентиры, помогающие не потеряться в весьма разветвленной паутине катакомб. Настал момент, когда до молодого человека донесся плеск ниспадающей воды. Саня, поддаваясь какому-то непонятному чувству, отклонился от обозначенного маршрута и последовал на этот звук. Ему пришлось продираться сквозь почти непроходимые лазы, но, в конце концов, он вышел к широкой площадке, накрытой огромным куском карстовой породы. Запалив факел, Пряхин осмотрелся. Над ним простирался высокий, прошитый множеством окаменелых сосулек подволок, под сводами которого висели гроздья летучих мышей. Под ногами рос темный мох, и путались светящиеся неоном корни. Ниспадающий сверху ручей струился по пологой стене, исчезая в просторном, идущем под уклон тоннеле. Где-то там, в глубине тоннеля шумела самая настоящая река и можно было различить все тот же зеленоватый свет. Но этот свет был намного ярче, чем бледное сияние коряг. Сей факт наводил на мысль, что внизу растет самый настоящий лес из светящихся деревьев. В воздухе ощущался стойкий запах сероводород. Саня внимательно осмотрелся и обнаружил средь темных зарослей кладку больших зеленых яиц, размером с человеческую голову. Чуть поодаль виднелись еще несколько подобных кладок. Можно было предположить, что сия нерукотворная пещера служит неким роддомом, где неизвестные твари откладывают яйца. И наилучшим решением в этой ситуации, было убраться отсюда подобру-поздорову. Саня уже собирался покинуть пещеру, когда и ведущего вниз тоннеля вынырнул членистоногий монстр, покрытый со спины хитиновым панцирем.

Тварь походила на большого термита или муравья и имела спереди две крабьих клешни. Монстр быстро передвигался на своих шести ворсистых лапах, и Саня еле успел унести ноги, нырнув в узкий проход, по которому вернулся в темные катакомбы. Он умудрился не заплутать и вышел на свой прежний маршрут. Наемников Саня догнал уже через пару часов. Охотники за головами разбили лагерь в огромном зале, что служил некогда станцией метрополитена. Их значительно поубавилось. Саня насчитал лишь шестерых парней сидящих вокруг разведенного костра. В их числе находились Рурк со Стенном. Громила просто пылал злобой и смотрел на появившегося из завала Саню совсем не дружелюбно.

— Где остальные? — тихо спросил Пряхин, присаживаясь подле Рурка. Подземный Червь, молча, кивнул в сторону семи сооруженных из булыжников холмиков увенчанных простыми перекрестиями из коряг.

Могилы находились неподалеку от костра — у заваленного бетоном эскалатора.

— Где тебя все это время носило, диггер? — грозно спросил Стен.

— Я нашел подземную реку, — ответил Саня.

— На кой черт мне сдалась твоя подземная река? — рыкнул Громила. — Пока ты трусливо прятался в катакомбах, я потерял семерых лучших бойцов и не получил ни одной… ты слышишь?.. Ни одной головы мутанта.

— Теперь не надо будет гоняться за мутантами по всему Лабиринту. — Саня стерпел обвинение в трусости, хотя внутри его все пылало от несправедливых слов Громилы.

— Объясни, — потребовал Стен.

— Альбиносы живут у реки. Там их поселения. Там их мир… Я нашел тоннель ведущий в этот мир…

— Покажи, где ты нашел тоннель? — Рурк расстелил карту, и Саня взяв уголек от прогоревшей коряги, начертил путь к месту расположения карстовой пещеры

— Это не наш квартал, — заметил Громила. — Здесь район барона Йозефа Хитрого. Мы не можем туда соваться. «Ну да! Если Йозеф, то он обязательно должен быть Хитрым», — подумал Саня. В слух же произнес:

— Тогда пусть это будет головной болью барона Йозефа. В пещере можно поставить блокпост или укрепленный лагерь. Там хватит места, чтобы разместить сотню хорошо вооруженных бойцов.

— Это не нам решать, — отрезал Громила. — Наш поиск закончился полным провалом… Я еще никогда не возвращался на поверхность без трофеев.

— Поиск не мог закончиться успехом, — вдруг решил поспорить Саня. — Это не наш мир. Мы здесь чужие. И лучшим решением было бы оставить Альбиносов в покое или найти с ними общий язык. В ответ молодой человек услышал издевательский смех наемников.

Даже сдержанный Рурк скривился в пренебрежительной ухмылке.

— О чем ты говоришь, чужестранец? — спросил Громила.

— Насилие всегда порождает насилие, — принялся объяснять Саня. — Я убежден, что существует способ договориться с мутантами.

— Ты, наверное, перебрал своего эликсира, — произнес Стен, обведя присутствующих проницательным взглядом. — Считай, что мы не слышали твоих слов. Напоминание о волшебно снадобье Себастьяна пришлось как нельзя кстати. Саня давно ощущал уже знакомую ломку и выжидал лишь момента, когда вновь сможет глотнуть ядовитой гадости. В конце концов, он это сделал, ловя на себе презрительные взгляды наемников.

— Вы слышали мои слова, — упрямо промычал Пряхин.

Глава 11

Охотники за головами вернулись на поверхность подавленные и злые.

Самым злым и не обузданным оказался Громила Стен, который сменил место жительство на свой излюбленный кабак и пил, не просыхая, днями напролет. Саня не пил, но ему было еще хуже. Волшебный эликсир Себастьяна закончился. И теперь Пряхин испытывал жесточайшую ломку. В каком-то бреду, он шатался по городу в поисках Брандта. В конце концов, купец сам вышел на своего должника, навестив позеленевшего Пряхина в его землянке.

— Плохо выглядишь, Алекс, — сказал Брандт, наблюдая, как силится подняться с топчана его должник.

— Все нормально. Саня передал Брандту часы. Объяснил их предназначение и принцип работы. Счастью коллекционера древностей не было предела.

— В городе не спокойно, — сказал купец, после того как водрузил часы Предшественников на свое запястье. — Я заметил, что там, где ты Алекс. Там сплошные неприятности.

— Что не так?

— После вашего возвращения по городу поползли недобрые слухи.

Бароны спорят и хватаются за оружие… Инквизитор не может их усмирить: его Легион ушел на восток в земли вельдов… Ко всему прочему, из казематов Храма сбежал Чон со своими товарищами.

— Он что маг и чародей, этот Чон? — удивился Саня.

— Возможно, — криво улыбнулся Брандт. — Я нюхом чую, грядет что- то нехорошее. Посему лучше уеду на время по делам.

— Куда?

— Куда-нибудь… На острова таутов, например… У меня там был хороший бизнес. И почему бы мне его не восстановить?

— Узнай, как погибла Дэя и где ее похоронили? — попросил Саня, передавая купцу все оставшиеся деньги. — Сделай подношения Цернуну или, что там у них принято делать, чтобы воздать память усопшим. Ничего незначащая ухмылка на лице купца была последней реальной вещью, которая отпечаталась в мозгу молодого человека, переде тем как он провалился в глубокую пропасть. Пока он валялся в забытье, к нему пришла Миринда. Молодая женщина настойчиво пыталась вернуть своего ухожора в реальный мир. Отчаянно его трясла и требовала близости. Саня еле разлепил веки, глупо улыбнулся, силясь подняться, но, в конце концов, вновь уронил голову на покрытый меховой шкурой топчан. Разъяренная женщина ушла, понося своего несостоятельного дружка, на чем свет стоит. Саня остался наедине со своими кошмарами и еще долго метался в бреду. Наконец, кошмары уступили место глубокому сну, в коем Саня вновь вращался в своем фантасмагорическом круговороте, но на сей раз не один. В его объятиях была девушка-бард. Саня шептал ей нежные слова, целовал зардевшиеся щеки и уже, было, принялся разоблачать. Но пришел этот неотесанный чурбан Стен и самым пошлым образом вытащил Саню из его эротических фантазий.

— Ничтожный, урод! Придешь ты в себя, наконец, или нет? — Стен схватил молодого человека за отворот куртки и, подняв его бесчувственное тело с топчана, тряхнул что есть силы. Саня мычал и пытался оттолкнуть ни ко времени появившегося наемника.

— Приведи мне этого умалишенного в порядок, — крикнул Громила в пустоту. Из-за широкой спины наемника появилось озабоченное лицо Себастьяна. Алхимик всунул в клацающие челюсти больного бутылку с каким-то снадобьем и, запрокинув голову бьющегося в падучей лихорадке молодого человека, влил ее содержимое внутрь. Сане значительно полегчало. Пряхин даже мог изъяснять свои мысли.

И первое, что он произнес была следующий вопрос обращенный к Стену:

— Что надо?

— Совет Семи хочет видеть тебя.

— А пива холодного твой Совет Семи не хочет?..

— Что? — потерялся Стен.

— Нельзя упускать выпавший шанс. — В тот момент в воспаленном мозгу молодого человека творился полный сумбур, сотканный из ужасных мыслей. Саня ни с того ни с сего вдруг вновь почувствовал себя морским пехотинцем, штурмующим скалистый берег. — Собирай своих людей, Громила. Мы захватим этих козлов и потребуем обмена на таутов.

— Что? — Стен подобно Буглару зациклился на слове «что». — Ты чего несешь? Саня увидел, как хлопает в недоумении глазами Себастьян.

— Легиона Смерти в городе нет. Эти славные воины ушли покорять каких-то ни в чем не виновных вельдов, — обратился он к Громиле, хотя точно не помнил от кого узнал о походе легионеров.

— Лучшего момента для захвата шайки высокопоставленных негодяев больше не представиться. — Саня поднялся на ноги и в каком-то полузабытье принялся метаться по своей будке, замечая при этом, как сползает по стенке сильно побледневший Себастьян.

— Ты спятивший кретин… Ты всех нас на костер Инквизиции сведешь… И почему я только вступился за тебя тогда — на рынке? — Стен схватил Саню за шею своей мощной клешней и несколько раз макнул головой в чан. Купание помогло. Саня заметно протрезвел и понял, что сморозил глупость, вызванную какими-то несбыточными желаниями.

— Извини, — обратился он Стену. — Я все еще брежу.

— Рад, что ты это осознал, — сверкнул глазами Громила.

— Чего только не скажешь в бреду? — кисло улыбнулся сидевший на полу Себастьян.

— Что тут у вас? — На пороге землянки появился Рурк. Диггер осуждающе посмотрел на мокрого Саню и не менее осуждающе зыркнул на Себастьяна.

— Прекращай давать ему всякую гадость, — потребовал Рурк, заметив в руке алхимика пузырек с лекарством. — Он уже на человека перестал быть похож. С мутантами дружбу хочет завести. А все эти твои снадобья. Себастьян растерянно оправдывался и, в конце концов, покинул землянку, оставляя молодого человека на попечение Рурка. Саня переоделся в сухую одежду и привел себя в порядок, после чего последовал за старшими товарищами, которые увлекли его на вершину Холма. Минут двадцать быстрой ходьбы и перед глазами открылись оголенные этажи серых небоскребов. Высотки были соединены меж собой навесными мостками. Помимо того, имелся основной широкий мост, ведущий к пентхаузу некогда бывшей гостиницы «Шератон». Пока следовали по мосту, Стен непрестанно бросал взгляды в сторону одной из высоток. На ее верхнем этаже были широко распахнуты деревянные ставни. В проеме окна мелькала миловидная женщина в парчовом платье. Наряд выгодно подчеркивал ее стройную фигуру, а пышные темные волосы были прибраны в причудливую прическу и оголяли ее гибкую шею. Сане женщина напомнила одну голливудскую диву, блистающую на экране в начале двадцать первого века. Как потом выяснилось у нее даже имя было такое же — Анжелина. Громиле, выбравшему столь недоступный предмет для воздыханий, стоило лишь посочувствовать. Перед тем как попасть в зал Совета Диггеры и Стен прошли унизительную процедуру досмотра, лишившись всех колюще-режущих предметов. Охраны в здании было достаточно, и Саня только диву давался, как ему в голову могла прийти столь сумасшедшая идея, как захват Совета. Всю троицу провели в пентхауз и плотно закрыли за ними толстые деревянные двери, имеющие мощный засов. Большой зал был тщательно очищен от многовековой штукатурки.

Покрытые пластиком стены отмыты. К высоким окнам прилажены ставни. А в углу выложен камин. Наряду со ставнями он вносил в древний интерьер помещения некую толику современности. Из мебели в зале находился лишь большой реставрированный стол, да высокие стулья. За столом восседал Совет. Шесть баронов — Свен Одержимый, Большой Зегель, Задира Моро, Курт Рыжебородый, Йозеф Хитрый и Грюнвальд Горбатый. Храмовник сидел в широком кресле отдельно от остальных. И его хищный лик, обрамленный длинными, ниспадающими на плечи волосами, напоминал скорее умудренного сражениями воина, чем божьего пастыря. Одежда Инквизитора была не притязательной — все та же черная ряса, с покоящимся на груди распятьем. Только вот распятье уж слишком не вязалось с таким пуританским одеянием. Древний крест был отлит из золота высшей пробы и инкрустирован дорогими камнями. Такая драгоценность и у Предшественников кучу денег стоила, а в этом мире у нее вообще цены не было. Пока Саня пялился на храмовника, вернее на его переливающееся бриллиантами распятие. Стен с Рурком склонились перед Советом в глубоком поклоне. При этом Рурк умудрился исподволь ткнуть своего молодого напарника, дабы тот не разевал рот. Саня, получив тычек, последовал примеру товарищей и кивнул головой.

— Эти люди нарушили соглашение. И должны быть примерно наказаны, — послышался язвительный голос одного из баронов. Свое лицо он прятал в тени широкого капюшона. Саня видел лишь крючковатый нос этого человека звавшегося Йозефом Хитрым.

— Они, понесут наказание, — сказал Грюнвальд. Он был самым старшим из баронов. Возможно, оттого в его взгляде всегда присутствовала некая надменность умудренного опытом человека. — Только я позвал их на Совет не для того, чтобы прилюдно бичевать… Мои диггеры обнаружили тоннель, ведущий к подземной реке…

— Только какого дьявола их понесло в мой район? — перебил Грюнвальда Йозеф.

— Сейчас не важно, в каком именно месте диггеры обнаружили тоннель, — строго сказал храмовник. — Нечисть живет с нами по соседству и наш святой долг объединиться, чтобы закончить дело господа нашего.

— Причем тут бог? — не унимался Юзеф. Инквизитор грозно посмотрел в сторону не воздержанного барона и произнес:

— Иисус, посланник отца своего небесно, покарал погрязших в грехе Предшественников во время последнего своего Пришествия в наш мир. Но не всех достала карающая длань творца всемогущего. Некоторые враги господа затаились, приняли лик нечеловеческий и превратились в исчадия Аида… И коли не уничтожим мы этих нелюдей, то навлечем на себя гнев небес и будем гореть в гиене огненной до скончания веков… Саня слушал пафосную речь храмовника и никак не мог взять в толк, верит ли сам Инквизитор в то, что несет или же прикрывается именем создателя, для своих — никому не понятных целей? Ему вдруг стало душно в этом, в общем-то, просторном помещении.

Снова накатила слабость, и тело затрясла предательская дрожь. Саня быстро потерял нить разгоревшейся дискуссии. Он еще довольно плохо понимал язык пещерников, посему уловил лишь суть этого ничему его, не обязывающего представления. Бароны спорили о том, как уничтожить обитающих у реки мутантов.

— Надо отравить реку. Альбиносы и другие подземные монстры просто вымрут, как мухи, — предложил барон второго квартала Свен Одержимый, отличавшийся от остальных тем, что носил длинные нечесаные волосы и сбитую в комок бороду.

— Как ты ее собираешься отравить, — спросили его.

— Пока не знаю.

— Я знаю, — неожиданно заговорил Задира Моро, щуплый, но высокомерный человек. — Мы отравим воду чумным мясом… Иезуитский план барона поразил Саню своей циничностью. Насколько Пряхин был осведомлен, неподалеку от города пещерников имелся этакий лепрозорий, куда отправляли смертельно больных людей. И, судя по всему, Моро задумал воспользоваться отравленным мясом трупов, которых обычно сжигали, дабы не распространить заразу. В тот момент Саня вновь испытал мерзостное чувство причастности к чему-то нехорошему. Он вдруг развязал уста и произнес, обведя присутствующих людей мутным взглядом:

— Отравленная вода станет источником заразы не только для мутантов, но и для живущих на поверхности людей. Насекомые и крысы принесут чуму в город. Зараженные подземные воды попадут в почву.

— Закрой рот, ничтожество, — рявкнул Моро. — Никто не давал тебе слова.

— Диггер прав, — неожиданно встал на Санину сторону Инквизитор. — Нельзя травить реку иначе мы погубим сами себя. Бескомпромиссного решения в тот день так и не было найдено.

Бароны согласились лишь с тем, что в пещере должен быть разбит промежуточный лагерь, который станет отправной точкой всех будущих походов. Далее вновь начался спор, о том, чьи солдаты, должны охранять лагерь. Йозеф никому не хотел уступать. Пришлось вновь вмешаться Инквизитору.

— В пещере встанет одна из когорт моего Легиона, — отрубил он. — Отныне все походы к реке должны быть согласованы с Советом.

— У реки могут быть артефакты, — как бы невзначай заметил один из баронов. Это был Большой Зегель. В отличие от других, он, зачем-то, пришел на Совет в дорогих металлических доспехах.

— Все найденные в походе трофеи будут принадлежать Храму, — жестко сказал Инквизитор, чем вызвал неодобрительный ропот. Вновь разгорелся жаркий спор, и все окончательно переругались. Саня никак не мог понять, зачем его пригласили на этот маскарад. В конце концов, он узнал из уст храмовника, что ему уготована миссия проводника будущей экспедиции, ибо только он один знал правильный путь к тоннелю. Рурк с Громилой тоже переходили под командование Инквизитора. И должны были вместе с Саней вести легионеров.

— Мы находимся на службе у барона Грюнвальда, — заметил Громила, чем еще больше подлил масла в огонь. — И при всем уважении к святой инквизиции, будем выполнять лишь его распоряжения. Храмовник в ответ не проронил ни звука. Зато его красноречивый взгляд, говорил о многом. И в первую очередь о том, что в лице Инквизитора Стен получил злейшего врага. К диггерам это тоже относилось и теперь стоило ожидать новую порцию неприятностей. Грюнвальд, видя столь негативную реакцию храмовника, взмахом руки отослал всю троицу прочь — от греха подальше, предупредив вдогонку, что вскоре сообщит им о своем решении. Саня с неким облегчением покинул зал Совета. Они вместе с Рурком зашагали в свой лагерь. Там они должны были дожидаться дальнейших распоряжений его милости барона Грюнвальда. Громила с диггерами не пошел. Он двинул стопы в сторону высотки, где обитала его зазноба.

— Откуда бароны узнали о нашем походе? — спросил своего напарника Саня. Рурк ничего не ответил, лишь посмотрел в сторону удаляющегося Стена. Саня мог бы и сам догадаться — после вылазки Громила назюкался до чертиков и развязал язык. Теперь весь город знает о его приключениях.

Глава 12

Инквизитор находился совсем не в выгодном положении. Его легион сражался где-то на востоке, неся светоч веры невежественным варварам. В городе пещерников оставалось не так уж и много преданных ему солдат. Не смотря на это, храмовник не хотел уступать баронам и, считая свое влияние на них бесспорным, действовал на опережение. За строптивыми диггерами пришли тем же вечером. Саня с Рурком сидели в обществе коллег у вечернего костра, когда появился уже знакомый Глорх, сопровождаемый пятью мечниками.

— Пойдете с нами, — голосом нетерпящим препирательств сообщил святоша, указав своим опричникам на искомых людей. Саня почувствовал у своего горла острую сталь клинка. И, повинуясь движению руки его держащей, поднялся на ноги. Подземный Червь тоже встал. Он не оказывал сопротивление и безропотно дал связать себе руки. Присутствующие при аресте, диггеры сочли за благо убраться от греха подальше и довольно быстро покинули место разгорающейся драмы. Пряхину совсем не улыбалась перспектива оказаться в застенках святой инквизиции. Ему уже порядком поднадоела роль заключенного. И все его естество сопротивлялось насилию над собой.

— За что вяжете, сатрапы? — выкрикнул Саня и резко заломил руку легионера, применив старый прием, который у морпехов назывался «мельница». От молодого диггера никто не ожидал сопротивления, посему момент неожиданности сыграл решающую роль в этой короткой схватке.

Неудачливый легионер просто взвыл от боли, а его меч перекочевал к Сане. Завладев оружием, Пряхин бросился наутек. Его преследовали, свистели вдогонку и кричали, созывая на подмогу городские патрули. Саня бежал сломя голову вверх по склону Холма, стараясь отыскать место, где находится ведущий к лебедке лаз. Ему удалось оторваться от погони, прежде чем он достиг искомого места. На его счастье лаз не охранялся, и загнанный беглец без оглядки нырнул в его темный проем. Он двигался в абсолютном мраке, следуя на ощупь вдоль земляной стены тоннеля. Таким способом, Саня добрался до промежуточного лагеря, где, так же на ощупь, отыскал средь уложенного в углу скарба подходящий факел, зажечь который не представило труда: благо в кармане имелись самодельные спички. Огонь неприятно резанул привыкшие к мраку глаза, скупо озарив окружающее пространство. Саня осмотрел стоянку и обнаружил, что лебедка полностью размотана. Ее толстый канат пропадал в глубине шахты. Похоже, еще совсем недавно кто-то спустил платформу на глубину, да там ее и оставил. Собрав связку факелов, Саня вместе с мечом приторочил их к спине и, ухватившись за трос лебедки начал спускаться по нему вниз. Где-то на середине пути он уловил еле различимый запах гари. И остановился, зависнув над пропастью. Запах шел из неширокого, квадратного отверстия, проделанного в вертикальной стене шахты. Саня раскачал канат и закинул ноги в дыру, после чего втиснулся в нее сам, оказавшись в достаточно просторном вентиляционном коллекторе. Коллектор имел множество разветвлений. Саня выбрал наугад одну из шахт и пополз по ней, освещая себе дорогу все еще горевшим факелом. Через какое-то расстояние шахта оборвалась под сводами широкого зала. Здесь еще недавно полыхал пожар, и валялись обугленные тушки больших насекомых, напоминающих пауков. Опасливо озираясь, Саня проследовал через зал, выйдя к лестничной клетке. Лестничный пролет здесь сохранился, он не был завален перекрытиями. Но сама лестница местами отсутствовала. Спуститься по ней на глубину не представлялось возможным, и Саня мог достичь лишь середины пролета, оказавшись на довольно безопасном ярусе. Здесь можно было отсидеться, не рискуя нарваться на Альбиносов и вместе с тем, не опасаясь пещерников, которые, возможно, будут Саню искать. С такими мыслями молодой Диггер направился вглубь здания, дабы найти укромное место для стоянки. И почти сразу заметил, как средь частокола обозначившихся впереди балок мелькнул огонь. Видимо, на этом ярусе не он один искал спасения от преследователей.

Глава 13

Костер немилосердно чадил. Его пламя лизало выпотрошенную тушку большой крысы, что застыла на примитивном вертеле. Скудный огонь бросал тени на обвалившиеся древние конструкции, озаряя лишь небольшой пятачок, что затерялся среди огромного Лабиринта подземного города. У костра расположились четверо мужчин. Троих из них Саня знал — это были русскоговорящие приятели Барсука. Одежда этих беглых заключенных представляла собой рваные грязные рубища, а давно немытые тела, почернели от грязи. Костюм четвертого мужчины выгодно отличался от одеяния соседей своей целостностью. А его прическа, вернее ее полное отсутствие, также разнилась с нечесаными космами беглецов. Саня прятался между обвалившимися перекрытиями и не слышал, о чем вели речь эти каким-то чудом оказавшиеся на его пути люди. Непроницаемое лицо Чона было лучше всего освещено пламенем костра.

«Раскосый», по всему видать, чувствовал присутствие постороннего и бросал ничего не выражающие взгляды в сторону Саниного укрытия. Этот человек обладал просто дьявольским чутьем. И не понятно, по каким признакам он смог вычислить Саню?.. По звуку?.. Запаху?..

Излучаемому телом теплу? Или по иным одному ему ведомым флюидам?

— Я не желаю вам зла. — Саня более не желал испытывать терпение Чона и вышел из своего укрытия. Его разведенные в стороны руки должны были послужить знаком добрых намерений. Внезапное Санино появление заставило беглецов схватиться за лежащие подле них дубины и вскочить с мест. Один лишь Чон остался в своей излюбленной позе и смотрел на появившегося из темноты Пряхина немигающим взглядом раскосых глаз.

— Да это никак, Барсук! — прищурился Лиходей. Доказывать, что ты не барсук в тот момент не представлялось разумным. Сане и не собирался этого делать, но на всякий случай пояснил:

— Чтобы избежать недоразумений, еще раз хочу предупредить, что не виноват в вашей поимке.

— Нам это ведомо, — донесся спокойный голос Чона.

— Вот и славно. — Молодой человек приблизился к костру, но расположился поодаль от него — усевшись на большой кусок бетона.

— Почему ты преследуешь нас? — спросил Чон. Его товарищи устроились подле него рядком. Никто не хотел подставлять Сане спину.

— Да я, собственно, не преследую. Просто, так получилось.

— Что получилось? — спросил Лиходей. Он смотрел на Саню совсем не дружелюбно и при этом пытался разделать висящее на вертеле жаркое, каким-то малопригодным для этой цели ножом.

— За мной пришел Глорх со своими опричниками. И мне пришлось бежать в Лабиринт. На вас я натолкнулся случайно.

— В этой жизни ничего не бывает случайно, юноша, — сказал Чон.

— Значит, не случайно, — не стал спорить Саня. — И коли уж мы встретились, то предлагаю держаться вместе.

— Мы не можем доверять, тебе, — сказал безволосый незнакомец, чья гладкая голова напоминала большой шар на бычьей шее. А низкие надбровные дуги и злые волчьи глаза в купе с ярко выраженными широкими скулами делали его походящим на Франкенштейна. Не каждый слабый на сердце человек смог бы избежать приступа повстречай он такое пугало в темном переулке.

— Ну да! Доверие надо заслужить, — согласился Саня.

— Может, ты нам все же расскажешь, как оказался у «кротов»? — предложил Клешня.

— Что ж расскажу, — согласился Саня. Помедлив он начал свое повествование с того момента, как его обнаружили тауты. Свои дальнейшие приключения описывал весьма подробно и опускал лишь интимные детали. Его слушали не перебивая. Какое-то время молчали уже после того, как он закончил свой рассказ.

— Я не верю тебе, Барсук, — мотнул косматой головой Лихарь. — Ты не мог оказаться так далеко от земли древлян.

— Так вы древляне, значит? — Саня лишь диву даваться. На западе кельты на востоке древляне. Вот же действительно круговорот истории.

— А я, по-вашему, тоже древлянин?

— Да! — послышался короткий ответ Клешни. — Ты Сашка — сын кузнеца Пряхи, по прозвищу Барсук.

— Сын кузнеца, говоришь?.. А я все никак в толк не возьму, откуда мне так хорошо кузнечное дело знакомо.

— То, что с твоей головушкой неладное случилось — то уж каждому заметно, — продолжал занудствовать Лиходей. — И я могу допустить, что ты все начисто забыл. Только объясни мне: где ты языку тех арийшей успел обучиться?

— Без понятия, — ответил Сане. Не объяснять же этому дикарю, что помимо английского языка, он знает физику и прикладную математику.

Разбирается в двигателях внутреннего сгорания и может спаять транзисторный приемник. Дружит с компьютером и даже умеет писать простенькие программы в «Бейсике» Пусть дикари считают его Барсуком. Если так этого им хочется. В конце концов, когда-нибудь отыщется настоящий Барсук и все встанет на свои места.

— Почему ты не уехал с купцом? — спросил Чон.

— ?

— Твой знакомый купец подался на острова таутов… Ты бы мог напроситься вместе с ним.

— Нет, — категорично мотнул головой Саня. — На острова мне дорога заказана: однажды я сказал таутам, что покину их племя, значит должен покинуть.

— Ты всегда был гордецом, Барсук, — не упустил возможности съязвить Лиходей.

— Слово надо держать, — осадил Лиходея Чон и вновь обратился к Сане. — Ты ведь мог получить жетон и выбраться из города.

— Думаю, что мог бы, — неуверенно согласился Саня. — Только я имел не осторожность обнадежить своих плененных друзей. И теперь они ждут от меня помощи.

— И как ты собираешься им помочь?

— Была одна задумка. Но она не нашла поддержки у людей, на которых я рассчитывал.

— Может, поделишься? — предложил Чон.

— Я хотел взять Совет Семи в заложники и обменять всю эту шайку на плененных таутов, — печально улыбнулся Саня. — Глупо, конечно…

— Может и глупо, — задумчиво произнес «Франкенштейн». — А может и не глупо…

— Нам-то, зачем этим напрягаться? — спросил Лиходей. Он уже закончил разделывать крысу и раздал товарищам по куску хорошо прожаренного мяса. Сане, правда, не предложил угощенья. Но молодой человек на него не серчал.

— У нас сейчас с вами другая забота… — произнес Лиходей, вгрызаясь в оставшуюся ему кость.

— А какая у нас забота? — спросил Чон.

— Прорваться через Периметр и убраться как можно быстрей из этих проклятых мест на восток… Разве нет?

— А поквитаться не хочешь? — Чон пристально посмотрел на своего собеседника.

— Вот соберем новую дружину и поквитаемся.

— И вновь прольем реки крови своих соплеменников. Саню последняя фраза Чона привела в недоумение. Он почему-то очень сомневался, что азиат относиться к племени древлян. Разве что многие века назад китайцы, в конце концов, ассимилировали русскую нацию.

— Может, я что-то не понимаю? — насупился Лиходей. Чон ничего не ответил. Он взял семь камушков и разложил их в определенной последовательности возле себя.

— Покажи, в каком здании заседает Совет? — обратился он к Сане. Молодой человек, молча, указал на один из камней, обозначающих высотки. Чон вопросительно посмотрел на «лысого».

— Сюда можно попасть лишь по каналу, — разъяснил тот. Судя по всему, сей облысевший раньше времени человек прекрасно знал Лабиринт. Подземная река была ему хорошо известна. И оставалось лишь гадать, почему «лысый» до сих пор не погиб от рук, обитающих на ее берегах Альбиносов.

— Хотелось бы узнать ваше имя, уважаемый? — обратился Саня к большеголовому диггеру, который не смотря на свою отталкивающую внешность, оказался вполне здравомыслящим человеком.

— Древляне зовут меня Стрига Головастик, — представился тот.

— Сдается мне, что ты, Стрига, очень хорошо знаешь Лабиринт.

— Знаю, — коротко ответил «Франкенштейн», но больше ничего не стал объяснять, давая понять, что не хочет распространяться на эту тему. До Сани уже доходили слухи об обитающей в городе подпольной гильдии контрабандистов. Слухи были настолько мифическими, что большинство здравомыслящих людей просто не верили в существование столь неуловимых Черных Диггеров. О них сочиняли всякие байки, ими пугали детей, но всерьез не воспринимали. И вот Сане довелось убедиться, что слухи имели под собой почву. Перед ним находился один из героев народного эпоса. Причем сей контрабандист являлся древлянином. И по всей вероятности, именно он приложил руку к чудесному высвобождению своих земляков из застенков святой инквизиции. Что и говорить, тайная служба пещерников работала спустя рукава.

Или же Черные Диггеры в своей конспирации преуспели настолько, что могли безнаказанно водить за нос ищеек.

— Ты сможешь поймать мне Альбиноса? — спросил у Стриги Чон.

— Попробую, — как-то неуверенно ответил Головастик.

— Попробуй, — вторил ему Чон. Стрига поднялся. Он уже закончил свой поздний ужин или ранний завтрак, но спать не собирался, а принялся собираться на глубину, заявив, что для поимки мутанта ему нужен помощник. Все посмотрели на Саню. Лиходей смотрел злорадно. Клешня сочувствующе. Головастик вопросительно. А Чон требовательно.

— Я так понимаю, что мне выпала великая честь сопровождать многоуважаемого Стригу?

— Правильно понимаешь, — кивнул Чон.

Глава 14

Головастик привел Саню в некое укромное место, напоминающее подвал небольшого здания. Здесь средь зарослей светящихся корней у Черного Диггера был свой тайник, спрятанный под толстым слоем мха — этакая замаскированная землянка, где хранились припасы и провиант.

— Раздевайся, — приказал Сане Стрига. — Снимай с себя все. Дальше пойдем нагими и без оружия. Саня без разговоров разоблачился, но смотрел на своего спутника недоумевающим взглядом. Головастик пояснил:

— Мутанты прекрасно видят и слышат в темноте. Но, кроме того, у тварей чертовски развит нюх. Чуждые им запахи они определяют за версту. Из пещеры диггеры вышли абсолютно голыми и с пустыми руками, если не считать длинный скойланный конец, который Головастик перекинул через шею. На пути им повстречалась, кладка уже знакомых Сане зеленых яиц.

Стрига разбил одно яйцо и велел своему спутнику покрыть тело, его содержимым. Пришлось тереть себя пахучей слизью с ног до головы. Стрига тоже густо намазал свое рыхлое туловище и несуразную голову этой малоприятной субстанцией. К тому моменту откуда-то из темноты появилось несколько членистоногих тварей.

— Это краулеры… Теперь они нам не страшны, — объяснил Стрига засуетившемуся Сане. И действительно, огромные, покрытые хитином муравьи сновали рядом.

Шевелили большими антеннами усов. Клацали крабьими клешнями. Но, казалось, совсем не замечали людей. Диггеры беспрепятственно проследовали дальше, углубившись в появившиеся на пути катакомбы. Где-то в их паутине затерялась тропа, по которой ходили мутанты.

Головастик знал эту тропу и намеревался устроить подле нее засаду.

Только вышла небольшая заминка. Неподалеку от тропы Диггеры столкнулись с подземным вараном. Стрига находился в замешательстве. Он крепко сжал в руке подвернувшуюся корягу и пятился задом, пытаясь найти путь к отступлению. У Сани не было даже коряги. Он вышел на тварь с голыми руками. И когда варан к нему подбежал, изо всей силы саданул кулаком по мощному черепу ползучего гада. Оглушенная тварь осела. Она успела ужалить Саню в ногу. И на месте укуса сразу образовался красный рубец. Молодой человек получил смертельную дозу яда подземного ящера и по всем раскладам должен был отдать концы. К счастью, этого не случилось. Ведь не зря же Пряхин столько дней травил свой организм волшебным эликсиром Себастьяна. Стрига прекрасно видел атаку варана и смотрел на Саню, ожидая, что тот вот-вот свалиться разбитый параличом. Но вместо этого, молодой человек поднял лежащий неподалеку увесистый булыжник и добил им свою жертву. Головастик не верил своим глазам. Он подошел к Сане и внимательно осмотрел место укуса, после чего поднял на молодого человека вопросительный взгляд.

— У меня иммунитет к ядам, — объяснил Пряхин. Стрига лишь хмыкнул и увлек спутника к ближайшему завалу. Рядом с ним он снял слой темного мха, велев Сане лечь в образовавшуюся яму.

После чего накрыл его все тем же мхом.

— Выскочишь по моему сигналу, — велел Стрига Пряхину и исчез средь камней завала. Саня остался один. Он лежал на животе и наблюдал сквозь узкую, завешанную травой щель за тропой. Лежал он довольно долго, прежде чем из-за завала не появилась парочка практически голых пигмеев. Сане первый раз удалось увидеть Альбиносов так близко. Эти существа имели молочного цвета кожу, сморщенные лица с большими желтыми глазами и несоразмерными с такой маленькой головой ушами. Растительность на их щуплых телах отсутствовала, а из одежды наблюдались лишь набедренные повязки, выполненные из шкурок подземных грызунов. Это были вылитые братья-близнецы того самого толкиеновского Голума из «Властелина Колец». Видимо «его прелесть» сбежал из Средиземья, обосновался под Холмом, женился и принялся производить на свет подобных себе Голумов. Альбиносы двигались осторожной, крадущейся походкой, держа наготове связку костяных дротиков. Трубки у них тоже имелись и подобно ружьям покоились за спинами. Саня приготовился к броску и ждал лишь сигнала от Стриги, но тот медлил. Видимо ловил, подходящий момент. Мутанты поравнялись с Саниным укрытием. До них оставалось метров пять, когда с противоположенной стороны прилетел пущенный Стригой камень. Альбиносы среагировали мгновенно. Они быстро привели в боевое положение свои трубки, но при этом развернулись к Пряхину спиной. Саня резко вскочил на ноги, разметам по сторонам куски дерна. В несколько прыжков он достиг одного из бросившихся в рассыпную Альбиносов. И произвел захват сзади. Пока он проводил удушающий прием, второй мутант успел выстрелить из своей трубки. Шип вонзился Пряхину в плечо. Будто пчела ужалила. Саня выдернул шип и погрозил засевшей меж коряг твари кулаком. Но мутант не успокоился и совершил второй выстрел. Правда на сей раз промазал, ибо в момент плевка получил удар корягой по голове от набежавшего сзади Стриги. Саня почувствовал, как обмякло сдавленное им тело мутанта. Он опустил ослабевшую жертву на землю и приложил ладонь к шее Альбиноса, дабы нащупать пульс. К его великому облегчению маленькое сердце твари все еще колотилось, гоня холодную кровь по бледно-молочному телу. Подбежал Стрига и ловко спеленал прибывающего без сознания мутанта, после чего взвалил его бесчувственное тело себе на плечо и, увлекая Саню, бросился со своей ношей в катакомбы. Они долго кружили меж завалов, запутывая следы. К схрону Головастика вышли уже совсем обессиленные от долгого бега. Здесь Диггеры сделали привал, отдышались и перекусили имеющимися в землянке сухарями, запив их водой из фляги. Альбинос к тому времени пришел в себя и таращил испуганные глаза на людей.

— Где можно смыть эту гадость? — спросил Пряхин Стригу, имея ввиду покрывающую его тело слизь.

— Там есть лужа. — Головастик ткнул рукой в сторону густых зарослей их святящихся коряг. Связанного по рукам и ногам мутанта они оставили в землянке и, прихватив одежду, направились к небольшому водоему, что образовался на месте бьющего из-под земли ключа, у которого Диггеры отмылись от грязи и облачились в одежду. Теперь им предстояло вместе с пленником взойти на верхние ярусы, что оказалось довольно нелегким делом. Пришлось использовать веревку с крюком. По ней диггеры поднимались вместе со своим живым грузом на этажи через образованные в перекрытиях провалы. Саня чувствовал непомерную усталость. События последних суток изрядно выбили его из сил. Укус варана и отравленный выстрел Альбиноса тоже не прошли молодому человеку даром. Саня вновь пребывал в довольно паршивом состоянии и с нетерпением ждал, когда завершиться восхождение. Стрига, скорее всего, чувствовал себя не лучше. Сколько времени ушло, у диггеров на то чтобы достичь лагеря древлян — сказать было сложно. Как бы там ни было, они доставили свою ношу по назначению. После чего без задних ног завалились спать, устроившись прямо на бетонном полу.

Глава 15

Когда Саня проснулся, то услышал звуки флейты. И не поверил своим ушам, полагая, что все еще спит: из холодного мрака Лабиринта струилась незамысловатая, но вместе с тем красивая мелодия. На дудке играл Чон. Он уединился с Альбиносом неподалеку и, посредством музыки, пытался посеять в первобытном разуме мутанта любовь к прекрасному, доброму, вечному. По всей видимости, ему это удавалось: освобожденный от пут, Альбинос смотрел на Чона изумленными глазами, в коих уже не наблюдалось страха. Дудку изготовил Клешня. Он вырезал ее из кривой коряги, посему музыкальный инструмент имел довольно причудливую форму. Чон вскоре закончил музицировать, и какое-то время тихо сидел напротив мутанта, глядя тому в глаза.

— Он согласен провести меня в свой поселок, — наконец произнес Чон.

— Опять ты за старое?! — проворчал Лиходей. — Тебе все равно не удастся образумить всех тварей. Неужели не понятно?

— Я попробую, — послышалось в ответ. Судя по этому короткому обмену репликами, можно было предположить, что Чон являлся этаким специалистом в области налаживания контактов с разумными существами, населяющими посапокалипсическую Землю.

— Возьми с собой Барсука, — посоветовал Стрига. — У него этот…

Как его?.. Иммутет. Чон, чуть помедлив, кивнул в знак согласия. А Саня вдруг вспомнил небезызвестного адмирала Кука, которого съели аборигены. Себе Пряхин такой участи, конечно же, не желал, но отказаться от предстоящего визита к мутантам тоже не мог. В противном случае он терял в глазах древлян только начавшее зарождаться уважение. Саня поднялся и вызывающе уставился на Чона, дожидаясь дальнейших распоряжений. Но таковых не последовало. И молодой человек поинтересовался:

— Когда пойдем?

— Как только ты будешь готов, — послышался ответ Чона. Он стоял бок обок с бледно-молочным пигмеем, который подобно верному псу следовал за своим новым хозяином. Саня принялся собираться в дорогу. Он забрал у Лиходея свой длинный нож, приготовил факелы и веревки, не забыл прихватить трофейный меч.

— Дай сюда. — Чон протянул руку, указывая глазами на оружие. Пряхин перехватил меч за лезвие, сунув его рукоять в открытую ладонь Чона. А тот изящно крутанул полученный клинок вокруг кисти, и несколько раз рассек воздух, демонстрируя окружающим виртуозное владение холодным оружием. Правда, на молодого человека этот цирк особого впечатления не произвел.

— Зачем он тебе? — спросил Саню Чон, имея в виду меч.

— Какое-никакое оружие, — ответил Пряхин.

— Вот твое оружие. — Чон указал на свою голову. — Ты, БАРСУК, видно забыл, чему я тебя учил?

— Забыл, — признался Саня. При этом отметил, что его новый командир сделал значимое ударения на слово «Барсук». Чон вернул Пряхину оружие и велел атаковать.

— Кого атаковать? — Саня недоуменно посмотрел на жавшегося Альбиноса, подумав, грешным делом, что ему приказывают убить мутанта.

— Меня атакуй, — скомандовал Чон. Саня лениво махнул клинком, стараясь не причинить вреда своему безоружному спарринг партнеру. Пусть тот и Брюс Ли, но и Саня, не просто так погулять вышел. Как-никак, лучший боец таутов — победитель великого Брагара. Ненароком и покалечить может.

— Дерись по настоящему, — приказал Чон. Саня нехотя подчинился. Коль хочет «раскосый» неприятностей, он их получит. Конечно же, голову рубить своему сопернику Пряхин не будет, лишь подранит слегка, дабы излишнюю спесь сбить. Сделав обманный выпад, Саня намеревался поцарапать Чону плечо. Но тот довольно ловко увернулся от удара. Последующие атаки тоже не возымели успеха. Чон всякий раз уходил от мелькающего перед его телом клинка будто знал, куда Пряхин нанесет свой следующий удар. Саня продолжал наседать, решив взять противника измором. Но и это ему не удалось. Чон на самом деле оказался гораздо выносливее, чем выглядел. Пряхин вымотался первым и, поняв свою несостоятельность, готов был отдать пальму первенства сопернику, но тот вдруг легкомысленно открылся, подставив голову под рубящий удар. Саня не замедлил этим воспользоваться. Рубанул, намереваясь шлепнуть соперника по темечку плоской стороной меча, но Чон неожиданно присел, хлопнув разведенными руками у себя над головой. А его ладони крепко зажали лезвие клинка. Пряхин сдаваться не собирался и подсек Чона, ударив того ногой по коленям. Подсечка удалась: соперник упал на спину, но через мгновение, подобно ванька-встаньке, вновь принял вертикальное положение и ударил Саню простым взглядом… Да!.. Лишь взглядом!..

Но этот взгляд оказался шоком — потрясением сознания. В одночасье Пряхин потерял всякие ориентиры. Взор застелила непроглядная пелена.

Неимоверное головокружение бросило ослабевшего парня на землю. Оказавшись на холодном полу, Саня тут же попытался подняться.

Далось это ему нелегко. Перед глазами все плыло и кружилось в неком адском хороводе, сотканном из лиц стоявших вокруг людей.

— Самоуверенность — не признак ума. — Чон подошел к шатающемуся из стороны в сторону Пряхину, который в тот момент всеми силами пытался отвести от себя наведенный морок. — Возможно, ты неплохо владеешь, мечём, но ты плохо владеешь своим разумом.

— Да ты гипнотизер, как я погляжу, — прохрипел Саня.

— Понимай, как знаешь. — В голосе Чона послышалась нотка раскаяния.

— И какие у тебя еще сверхспособности, супермен?

— Не все сразу, БАРСУК. И вновь ударение на слове «Барсук».

— Ты хочешь мне это внушить? — Саня с некой опаской посмотрел на Чона. В тот момент он с ужасом осознал, что узкоглазый дьявол может сделать из Пряхина кого угодно — Барсука, Грюнвальда Горбатого, да хоть черта лысого. Не удивительно, что ничтожный Альбинос так быстро стал сторожевым псом этого страшного человека.

— Тебе надо еще много работать над собой, — назидательно произнес Чон.

— О чем ты?

— Ты знаешь, что такое интуиция? — ответил вопросом на вопрос колдун.

— Умение предугадывать, — нехотя проговорил Саня, заметив как снисходительно смотрят на него Клешня с Лиходеем. Об интуиции эти двое, скорее всего, слыхом не слыхивали. Зато фокусы их монголоидного товарища были им хорошо известны.

— Интуицию можно развивать так же, как ты развиваешь другие навыки, — начал вещать Чон. — Для этого следует овладеть искусством медитации, научиться управлять своим разумом. Ибо мысль — твое главное оружие. Именно мысль должна опережать действие, а не наоборот.

— Мне это не нужно: я не собираюсь все время воевать. Я ремесленник, а не воин, — промолвил Саня. Он уже очистил свое сознание от морока и будто провинившийся школяр стоял в окружении древлян.

— В нашем мире всякий воин может быть ремесленником и всякий ремесленник должен быть воином, — сказал Чон. Морализм этого колдуна уже начал доставать Саню. Он не стал спорить, дабы окончательно не испортить отношения со своими новыми союзниками. Чон — ужасный человек и Пряхин более не испытывал желания раздражать его своим пацифизмом.

— Так мы идем к нашим новым маленьким друзьям? Или нет? — Саня кивнул в сторону Альбиноса.

— Идем, — коротко ответил колдун. — Только сперва немного изменим обличие.

Глава 16

Чон сбрил свои смоляные волосы и покрыл тело разведенным в воде мелом, превратившись в высокорослого Альбиноса. Из одежды на себе оставил штаны и обувку. Сане велел проделать тоже самое. Когда перекрашивание закончилось. Путешественники покинули лагерь древлян, прихватив с собой флейту и кой-какой скарб. Проводником по Глубинным Ярусам на этот раз стал плененный Альбинос. Мутант был не многословен. Он мог произносить какие-то щебечущие звуки. Только эти звуки с осознанной человеческой речью имели мало общего и напоминали короткие слоги. Чон общался с дикарем посредством жестов, всем своим видом внушая, что очень любит своего нового друга. Саня вообще не имел четкого представления, куда и зачем они идут.

Он замыкал это маленькое шествие и прибывал в довольно паршивом настроении. Затея Чона ему казалась сумасбродной. По настоянию узкоглазого колдуна он оставил свой меч в лагере. Из оружия имел длинный диггерский нож, спрятанный за голенищем сапога. Да небольшой топорик, притороченный к поясу. Альбинос привел людей к зарослям светящихся корней, под которыми обнаружилась шахта технологического колодца. Скобы — ступеньки этого древнего сооружения давно сгнили, посему пришлось спускаться, уперев все четыре конечностями в покрытые ракушником стенки уходящей вниз шахты. Колодец оборвался под сводом тоннеля древнего метро. Здесь шумела настоящая подземная река. К счастью на этом участке она не была столь глубокой. Людям вода доставала по пояс. А мутанту — почти по шею. Река вывела путников к широко разлившемуся средь огромного зала озеру. В этом месте рос самый настоящий лес. Корни были повсюду, они разветвлялись, сплетались меж собой, образуя хаотичные узоры, но неизменно тянулись из невидимой выси к воде. Их обилие обеспечивало много света, отчего можно было рассмотреть покрытые мхом рукотворные колонны, что тонули средь переплетающихся корней. Альбинос вывел своих спутников на свободную от воды возвышенность, прощебетал что-то на прощание и быстро исчез в зарослях, оставив людей посреди чудного леса. Вокруг шумели ниспадающие сверху ручьи, пищали и шуршали крыльями летающие твари, квакали и стрекотали обитатели водоема. Судя по отражению звуков, зал, должен был быть размеров превеликих, и Саня вновь начал гадать, какой из древних европейских городов мог иметь столь большой метрополитен. Чон тем временем достал свою кривую флейту и вновь запиликал незамысловатую мелодию, напоминающую вступительную музыку к китайскому фильму о монахах Шао Линя. Вскоре на звуки флейты из зарослей леса вышла добрая дюжина белокожих пигмеев, с изготовленными к бою костяными копьями.

Плевательные трубки тоже присутствовали и висели на перекинутых через короткие шеи веревках. Появление аборигенов свидетельствовало об их мирных намерениях. В противном случае, людей бы атаковали из укрытия, всадив в каждого по десятку шипов. Для Сани все дикари были на одно лицо. И он не сразу определил плененного им Альбиноса. Тот стоял рядом с мутантом, голову которого венчала оскаленная пасть, какой-то подземной твари. Судя по шапке, это был самый главный начальник Альбиносов. А может и не самый главный, но определенно начальник. Мутанты окружили играющего на дуде Чона и стояли так довольно долго, наслаждаясь струящейся из флейты музыкой. Оставалось лишь гадать, сколько времени мог продолжаться сей сольный концерт? В конце концов, Чон закончил музицировать и пристально посмотрел на Альбиноса в шапке.

— Чон, — представился он, при этом стукнул себя в грудь кулаком.

— Га, — ответил мутант, приблизив, в свою очередь, руку со сжатым в ней копьем к своей впалой груди. Имя старшего аборигена было совсем коротким. Раньше оно наверняка звучало по другому — Ганс или Габриэль или Гарри. Но теперь язык мутантов обеднел настолько, что их речь состояла из слогов.

Соответственно имена тоже претерпели сокращения. Чон протянул мутанту флейту и тот не совсем уверенно принял ее…

Приложил к губам… Дунул… Флейта издала протяжный звук, который привел дикарей в неописуемый восторг. Саня не остался в долгу и подарил другу Га свой длинный нож, чем снискал одобрение всех присутствующих аборигенов. Контакт с подземными жителями состоялся. Неизвестно, за кого дикари приняли Саню с Чоном. Тем не менее, в их поведении больше не было вражды. Узкоглазый колдун, наверняка, залез в подсознание вождя мутантов и внушил ему какие-то простые истины: «Мы друзья. Мы не желаем вам зла… Вы должны любить нас, как любите самих себя». Запудривание мозгов прошло успешно, и мутанты пригласили людей в свой лагерь, до которого пришлось добираться по старой канализационной шахте. Канализация вывела к широкой, очищенной от мусора площадке, где горели сложенные из коряг костры. У костра суетились Альбиносы разных полов и возрастов. Готовили какое-то варево в глиняных чанах. Судя по чанам, гончарное дело у дикарей было развито. А вот что касается металлургии, то до нее еще эволюция не дошла: вещей из железа у Альбиносов не наблюдалось. Мутанты очень подозрительно встретили гостей. Некоторые мужчины даже похватали оружие. Вождю Га пришлось успокаивать своих не на шутку встревоженных воинов громкими выкриками. В лагере мутантов не наблюдалось спальных мест — ни тебе лежаков, ни подстилок. Вскоре выяснилось, что ночуют дикари совсем в другом месте — а именно в древнем бункере, вход от которого виднелся неподалеку и представлял собой большой круглый люк, замурованный в бетонную стену. Мощная, выполненная из высокопрочного сплава дверь от люка была растворена настежь. Ее толщина достигала полуметра. Имелись задрайки и механизм гидравлического закрытия. Только вся эта система рычагов давно пришла в негодность. Посему дверь находилась в неподвижном состоянии уже многие века. И сдвинуть ее с места мог, разве что, мощный бульдозер. Сане с Чоном разрешили беспрепятственно пройти вовнутрь бункера. За порогом оказался большое помещение, уставленное мертвыми механизмами. Стены этой агрегатной станции, да и остальные конструкции густо покрывал все тот же фосфоресцирующий мох, что наводило на мысль об его неприродном происхождении. Этот мох, скорее всего, был искусственно выращен древними предками нынешних Альбиносов. Вначале его применение ограничивалось лишь бункером, но впоследствии споры нашли более благодатную почву и перекочевали на росшие под землей корни. Люди, сопровождаемые Альбиносами, преодолели помещение агрегатной станции и вошли в утробу автономного убежища Предшественников. Они двигались по длинному, описывающему большой овал коридору, к которому примыкали сотни жилых помещений. Двери везде отсутствовали, и входные проемы были завешаны шкурами или закрыты от посторонних глаз большими кусками пластика. Из некоторых комнат доносились недовольные возгласы, плач детей, крики мужчин или стоны женщин. Кроме жилых помещений на этом ярусе бункера имелись большие залы, что некогда служили местом общественных собраний — классы, столовые, рабочие кабинеты. В одном из конференц-залов находились апартаменты Га. Вождь дикарей с некой гордостью показал гостям свои огромные хоромы, захламленные костями, шкурами и черепами подземных монстров. Среди всего этого беспорядка маячило высокое кресло, так же увенчанное охотничьими трофеями. Сей предмет служил вождю троном и кроме него никакой мебели в зале не наблюдалось. Га даже спал не на кровати, а на ворохе меховых шкур, своженных в углу. Спал он, конечно же, не один: с полдюжины особей женского пола располагались рядом и были в любой момент готовы услужить своему господину. Га в знак расположения выделили Сане с Чоном жилье рядом со своей резиденцией. Людей поселили в тесный, прямоугольный пинал с двумя лежаками. Внутри комнаты сам черт не валялся и, чтобы привести ее в пригодный для жизни вид, нужно было вынести тонны мусора. Благо Га прислал для этой цели помощников. После того, как пенал привели в порядок, людей оставили одних. Саня сидел на пластиковом топчане напротив Чона и чувствовал себя неуютно. Он старался не глядеть на колдуна, памятуя о его недавних проделках. Чон, несомненно, ощущал Санину неуверенность.

— Не надо меня бояться, Барсук, — промолвил он. — Я не желаю тебе зла.

— Хочется верить, — проворчал Пряхин.

— Пойми, я должен был преподать тебе урок…

— Считай, что преподал, — Саня оттаял и посмотрел в умные глаза Чона. Он уже давно осознал, что вчерашнее представление было задумано не случайно: Чон хотел напомнить потерявшему память Барсуку, с кем он имеет дело. Конечно же, он унизил парня в глазах остальных древлян, но Пряхин не станет опускаться до мелочной обиды. Надо быть выше этого. И надо смериться с тем, что как боец Саня и в подметки не годится Чону.

Глава 17

Вождь Альбиносов благоволил к людям. Им разрешалось бродить по жилому ярусу бункера и выходить наружу. Разводить огонь и готовить пищу. Не возбранялось носить оружие и общаться с местным населением. Чего им не разрешалось, так это спускаться на запертый нижний этаж бункера. Чон все свободное время проводил в компании Альбиносов. Он часами сидел у костра, слушая их несуразную речь. Сане же эти посиделки совсем не нравились, и он убивал время, изучая автономное убежище Предшественников. Молодой человек исходил жилой ярус вдоль и поперек. Он нашел радиорубку с угробленными приемниками и безжизненными мониторами.

Обнаружил кухню и давно опустевший продовольственный склад.

Наткнулся на заваленную хламом лабораторию, где сохранилась кое-какая утварь, что могла послужить предметом торга с покупателями артефактов. Но самое интересное находилось на нижнем ярусе, куда вела лишь одна, запертая изнутри, дверь, и куда пускали только избранных Альбиносов. Там, скорее всего, располагался давно уснувший реактор и другие вспомогательные механизмы. Надо думать, что для бывшего механика скрытая от посторонних глаз силовая установка являлась предметом чрезвычайного любопытства. Сане страх, как хотелось оказаться средь древних машин, пусть и мертвых. Кроме того, где-то должен был находиться склад оружия. Пряхин не нашел его наверху и очень подозревал, что арсенал Предшественников также располагается на нижнем ярусе. Саня отдавал себе отчет в том, что он вряд ли сможет отыскать в арсенале, дошедшее до нынешних дней огнестрельное оружие, не говоря уже о пороховых изделиях. Тем не менее, хотел убедиться в этом воочию. За помощью он обратился к Чону.

— Я хочу попасть на нижний этаж бункера, — сказал он своему соседу, когда они оба вернулись в пенал на ночлег.

— Мы сюда не за этим пришли, — ответил колдун.

— Там может быть оружие Предшественников, — не сдавался Пряхин.

— Нам оно без надобности. Саня лишь досадовал. Чон, видя недоумение своего молодого спутника, нехотя пояснил:

— На нижнем этаже живут служители культа. Они оберегают своего спящего бога, который обеспечивал их далеких предков теплом, едой и светом…Нам в то святилище вход заказан.

— А вождь дикарей не может нас туда провести?

— Нет, — отрезал Чон. — Забудь об этом. Саня сдался. Чон убедил своего спутника в нецелесообразности его затеи, или же Саня позволил убедить себя Чону. Вождь Альбиносов действительно не мог помочь. Это было выше его власти. Он днями напролет пропадал в своей большой аудиенции и дул в подаренную ему флейту. Санин ножик Га тоже разок пустил в дело. Им он проткнул одного дикаря из знати, когда тот мирно сидел у костра. О высоком положении убиенного в иерархической лестнице мутантов свидетельствовала его меховая шапка: людей носящих головные уборы в стойбище можно было пересчитать по пальцам. Причина казни для Сани осталась доподлинно непонятной. Видимо, внутри племени имела место быть борьба за власть. Покойник затевал государственный переворот. Вот и поплатился. Мертвую голову незадачливого конкурента отнесли в святилище, а его обезглавленное тело бросили в реку на съедение рыбам. Река находилась неподалеку от бункера и бежала по узкому, покрытому ракушечником, тоннелю, назначение которого Саня не мог понять.

Возможно, тысячи лет назад по нему проходили трубы какого-нибудь Большого Андронного Коллайдера, а возможно это был простой транспортный коридор, связывающий бункер с подземкой. Расправа над заговорщиком, совершенная диковинным оружием, еще больше добавила вождю веса в глазах дикарей. Его явно боялись, следовательно, боялись и его гостей, в которых Га души не чаял. В стойбище обитало довольно много мутантов. Они пребывали в постоянном движении. В основном ходили за добычей, разбредаясь по огромным охотничьим угодьям Лабиринта, или били рыбу в реке, используя костяные остроги. Жизнь здесь текла вяло. Даже угроза сверху не могла заставить мутантов организоваться. И Саня осознавал, что рано или поздно бароны доберутся до их бункера. Молодой человек сочувствовал Альбиносам. Он бесцельно прозябал в их стойбище, ожидая от своего начальника дальнейших распоряжений. Чон тем временем пытался выяснить у мутантов дорогу к высотке, где заседал Совет баронов. Все свое время колдун проводил в окружении дикарей — на открытой площадке, где горели костры. Он раскладывал камушки, чертил схемы и как мог, объяснял мутантам свои намерения. В ход шли жесты, скудные слова, которые Чон успел выучить, и, конечно же, обращения к мутному подсознанию дикарей. В конце концов, колдун получил, чего желал. Альбиносы вняли просьбе своего гостя и вызвались проводить его до искомого места. Проводником вновь стал плененный Саней мутант. Он вывел своих спутников к залитому водой тоннелю метро и указал направление, давая понять, что дальше людям придется путешествовать без него. Река в этом месте была довольно глубока. В ее прозрачной воде можно было разглядеть плавающих змей, студнеобразных медуз и других малоприятных тварей. Вся эта ядовитая живность не вызывала желания добираться до пункта назначения в плавь. Для передвижения по воде следовало обзавестись каким-либо средством. К примеру, можно было срубить плот. Топорик у Сани имелся, и он принялся рубить толстые корни, растущие на расположенной неподалеку станции метрополитена. Чон не остался безучастным наблюдателем и готовил лозняк для обвязки бревен. Совместными усилиями они снарядили узкий плот, сделав его из двух накатов бревен, что придало плоту дополнительную плавучесть. Саня выстругал из коряги примитивное весло и занял место на корме маленького суденышка. Чон расположился в его носовой части. Он вооружился длинным шестом и по мере возможности помогал молодому человеку править плотом. Они плыли низким сводчатым каналом. Высокий зал остался позади, и теперь приходилось сгибаться в три погибели, дабы не задеть головами подволок. Кроме всего, свисающие сверху корни значительно замедляли путешествия. Сидящему на носу плота Чону частенько приходилось пускать в ход топор, дабы расчистить плоту дорогу. Вскоре впереди проступил частокол торчащих из воды штырей. Этими сильно ржавыми железками был утыкан весь канал, насколько хватало видимости. По всему выходило, что вперед дороги нет. Но на поверку препятствие оказалось слишком ветхим. Насквозь прогнивший штакетник рассыпался при несильном ударе. Плот прошел сквозь останки древнего состава метро, как нож сквозь масло и оказался в следующем просторном зале. Чон поднял голову к свисающим с потолка зарослям и сказал, обращаясь к Сане спиной:

— Вход в здание Совета должен быть где-то над нами. Тебе следует отыскать его…

— Будет исполнено, ваше благородие, — съязвил Пряхин.

— А я вернусь за остальными. — Чон ни обратил внимания на саркастический тон Сани. Он дождался, когда его спутник высадится на берег и, не попрощавшись, развернул плот в обратный путь.

Глава 18

Найти вход в искомый небоскреб оказалось совсем не простым делом. Саня более суток лазил по катакомбам, прежде чем нашел канализационный сток, ведущий в подвал нужного здания. Выше соваться не стал. Для этого был нужен огонь. А Санины самодельные спички давно отсырели. Следовало вернуться на станцию и дождаться прибытия древлян. Ждал Саня не долго. Древляне приплыли на двух плотах… Вся великолепная четверка. С оружием, припасами и свежими новостями. Пока Саня с Чоном прозябали в лагере мутантов, Стрига совершил вылазку на поверхность. И вернулся под землю с новыми известиями. Обстановка в городе пещерников была накалена до предела.

Несколько баронов, в число которых входил и Грюнвальд, выразили Инквизитору свое неповиновение. Храмовника поддержали лишь Курт Рыжебородый и Свен Одержимый. Префект города тоже принял сторону Инквизитора. Уже начали происходить локальные стычки между двумя конфликтующими группами. Бароны собирают наемников для большой драки. Инквизитор тоже отправил гонцов за своим Легионом, а сам засел в Храме, окруженный верными людьми. О судьбе Рурка Головастик ничего не знал. Но предполагал, что Диггер томится в подвалах Храма. Что касается Громилы Стена, то о его подвигах в городе ходили всякие слухи. Люди говорили, что Грюнвальд застукал своего верного наемника в женских покоях и, придя в неописуемую ярость, отправил Стена в бараки гладиаторов. Пока Саня узнавал новости из уст Головастика, древляне не торопясь разбили лагерь и принялись кашеварить.

— Как твои дела? — поинтересовался у Сани Чон.

— Я нашел лаз, ведущий в подвал небоскреба. Только, сдается мне, что на верхние этажи сложно будет пробиться. Слишком много завалов.

— Нам спешить некуда, — подал голос Лиходей. — В городе смута. Еще неизвестно когда она утихнет и утихнет ли вообще.

— Побряцают оружием и успокоятся… В первый раз что ли? — произнес Стрига. — Легион уже на марше. Не сегодня, так завтра в город прибудет.

— И что? — поинтересовался Саня.

— Баронам с легионерами не сдюжить. Это они понимают. Потому покичатся для форсу и пойдут разговоры разговаривать в свой Совет.

— Там мы их и накроем, — вставил свое слово Саня.

— Как ты себе это представляешь? — спросил Чон.

— Есть у меня одна задумка, — ответил Пряхин. — Только проверить бы все как следует надо.

— Что проверить то? — не удержался от любопытства Клешня.

— В зале Совета имеется большое вентиляционное отверстие, — принялся объяснять Саня. — Скорее всего, оно идет к общему вертикальному коллектору. По нему мы сможем взобраться на нужный этаж и свалиться в комнату Совета, как снег на голову.

— Не забывай про охрану, — предупредил Лиходей. — Как только поднимется шум, в комнату набежит с десяток вооруженных солдат.

— Они ничего не смогут сделать, — заверил Саня. — Нам нужно лишь успеть приставить нож к горлу Инквизитора. А если мы еще и баронов захомутаем, тогда вообще бояться нечего.

— А ты, Барсук, рисковый парень, как я погляжу, — вновь вступил в разговор Клешня. — Раньше я что-то не замечал за тобой такой удали разудалой.

— Так, то раньше, — улыбнулся Саня.

— Можно принять план Барсука за основу, — задумчиво произнес Чон. — Все детали обговорим на месте… Нам ведь еще подняться надо…

— Путь предстоит сложный и опасный, — предупредил Саня. — Мы даже не знаем толком, сколько этажей над нами… Я не говорю про посты и охранение.

— Мое участие в вашей затее обязательно? — спросил Стрига.

— Да, — коротко ответил Чон.

— Тогда у меня условие?

— Говори.

— За свою помощь я хочу получить один ценный артефакт.

— Считай, что он твой, — кивнул Чон.

— Но ты даже не знаешь, о чем идет речь, — удивился Стрига.

— Я знаю, о чем идет речь, — спокойно произнес Чон. — Ты хочешь завладеть распятием Инквизитора.

— Верно, — ухмыльнулся Стрига.

— В случае успеха, ты его получишь.

— А мы с Клешней, что получим, — спросил Лиходей, и Саня отметил про себя, что шкурные интересы окружающих его людей преобладают над желанием просто поквитаться с пещерниками.

— Вы получите свободу и голову Инквизитора в придачу, — ответил Чон. — Разве мало? Лиходей лишь хмыкнул в ответ.

— Может, обойдемся без крови? — неуверенно предложил Саня.

— В каком смысле? — не понял Чон.

— Зачем резать голову храмовнику, ведь он вас не убил?

— Зато он убил многих других невинных людей. И еще убьет, коли мы его не остановим. Саня не нашел весомых аргументов в пользу приговоренного древлянами Инквизитора. Посему не стал перечить Чону. В тот момент его одолевали сомнения по поводу своей участи и участи таутов. Но озвучить свои мысли вслух он не решался, дабы не уподобиться Стриге и Лиходею, ищущих в предстоящей вылазке свою корысть. Чон каким-то образом понял Санины переживания.

— Мы освободим твоих друзей, — твердо пообещал он. — Не сомневайся.

— Да я и не сомневаюсь, — соврал Саня и устыдился, ибо Чон уловил его ложь.

— Сейчас не время делить шкуру еще не убитого медведя, — вдруг сказал Клешня и его слова были, пожалуй, самыми здравыми в этом никчемном разговоре.

Глава 19

Как и предполагал Саня, восхождение на вершину небоскреба оказалось довольно трудным. Нижние этажи здания оказались завалены землей, что попала вовнутрь через выдавленные окна. Пришлось долго растаскивать землю, чтобы расчистить себе путь, который вновь привел в тупик. Из этого тупика, путешественники долго не могли найти выход, пока не наткнулись на стену, сделанную из хлипкого материала наподобие гипса. Стена развалилась от нескольких ударов топором, и подземные мытари очутились, наконец, на просторном этаже здания. Здесь тоже были завалы, но уже не такие непроходимые, как раньше. Восхождение значительно ускорилось. И чем выше поднимались верхолазы, тем меньше препятствий попадалось на их пути. На одном из средних ярусов потянуло дымком костра. Древляне приблизились к первому посту пещерников, расположенному тремя этажами выше. Здесь путешественники на время затаились, пустив Пряхина-Барсука в свободный поиск. К тому моменту Саня уже достаточно хорошо изучил внутреннюю планировку высотки, что некогда являлась гостиницей «Шератон».

Планировка здания была проста и понятна — коридоры, номера, четыре шахты лифта и два аварийных лестничных спуска. Вентиляционную шахту он нашел довольно быстро. Как и предполагалось, она шла вертикально, служа общим коллектором для множества горизонтальных ответвлений тянущихся по этажам. Где-то в недосягаемой выси в шахту пробивался еле заметный и такой манящий дневной свет. Истосковавшийся по солнцу Саня всеми фибрами тянулся к этому свету. Правда, подняться по шахте представлялось делом весьма трудным, ибо никаких ступенек и выступов она не имела. Но Саня уже считал себя заправским Диггером и трудности его не пугали. Он распер свое тело между вертикальных переборок шахты и начал медленно двигаться вверх, чередуя попеременно свои конечности. Он полз в непроглядной тьме и вымотался изрядно. Его члены ослабли настолько, что отказывались подчиняться. Пришлось остановиться и перекурить в одном из горизонтальных ответвлений. Здесь он почувствовал слабый, струящийся сверху ручеек свежего воздуха. Затем снова рывок вверх и снова перекур. Так он полз, неуклонно приближаясь к светлому пятну, венчающему окончания шахты и, наконец, достиг большой крылатки вентилятора. От крылатки практически ничего не осталось, так же, как ничего не осталось от решетки закрывающей вентилятор сверху. Посему Сане не составило труда протиснуться сквозь осыпающуюся ржавчину в помещение вентиляторной станции. Вентиляторная находилась где-то на чердаке здания. Больше половины ее пространства была засыпана строительным мусором и землей. Скудный дневной свет пробивался сквозь короткую, отводную трубу, выходящую наружу. Труба шла горизонтально и тоже была частично завалена.

Сквозь нее можно было узреть лишь узкий край голубого неба. Саня смотрел на этот маленький кусочек бездонного пространства, блаженно подставлял свое грязное лицо навстречу слабому ветерку, струящемуся извне, и радовался жизни, как сентиментальный юнец. Лирическое настроение лишь ненадолго завладело умом молодого человека. Саня быстро вернулся в реальность. Он привязал принесенный с собой пеньковый канат к одной из бетонных балок и спустил его длинный конец в шахту. Пентхауз находился совсем близко от вентиляторной, и Саня быстро нашел металлопластиковую вентиляционную трубу, проходящую над его потолком. Труба пребывала в довольно ветхом состоянии и, в конце концов, шумно обвалилась под тяжестью человеческого тела. Подняв тучу тысячелетней пыли, Саня рухнул в межпотолочное пространство, оказавшись над тем самым залом Совета. Благо, зал в тот момент был пуст. В противном случае Санино падение не остались бы без внимания. Пока все шло, как и задумывалось. В потолке имелись два вентиляционных отверстия. Какой-то мастер закрыл их снизу кусками пластика, дабы пыль и штукатурка не сыпались на головы заседателей. Через эти люки древляне смогут спуститься в зал. Теперь оставалось лишь дождаться своего срока. Саня спустился к своим, затаившимся в темноте спутникам. Он провел их к шахте, велев подниматься в помещение вентиляторной станции. Когда восхождение закончилось и все пятеро мужчин оказались на верху, в вентиляторной стало довольно тесно.

— В тесноте да не в обиде, — улыбнулся Клешня. Этот парень все больше нравился Сане. В отличие от Лиходея, он имел незлобивое сердце. Недаром с ним подружился таинственный Барсук. Пряхин описал предстоящее место боя. Он взял у Клешни нож и принялся чертить на куске бетонной плиты план зала Совета.

— Это вход, — комментировал свой рисунок Саня. — Здесь стол и стулья, на которых сидят наши друзья… Инквизитор сидит отдельно…

— Теперь о наших действиях, — Пряхин решил, что имеет полное право озвучить свои замыслы. — Нападем одновременно из двух люков, что находятся в потолке… Первыми пойдем мы с Чоном… Чон перекроет выход… Я беру в плен Инквизитора… Остальные следуют за нами и действуют по обстоятельствам… Их цель — бароны… Крайне желательно взять всю шайку живьем. Саню выслушали не перебивая.

— Умно, — кивнул Клешня.

— Это ты у своих таутов научился командовать? — желчно спросил Лиходей. — Ты же говорил, что стал ремесленником и ратное дело тебе не по нраву.

— Да! Я не хочу принимать участия в ваших кровавых разборках.

Предстоящая вылазка будет моим последним сражением, — ответил Саня.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? — скривился в усмешке Стрига.

— Я хочу в это верить.

— Оставим пустые разговоры, — отрезал Чон. — Как там сложиться дальше, никто не знает. А сейчас нам надо идти и сделать то, что сказал Барсук.

— Главное не дать себя раскрыть раньше времени, — продолжил наставлять ободренный словами Чона Саня. — Внезапная атака — это уже половина успеха… Мы должны перейти на место засады, затаиться и лежать не шевелясь… Ни есть, ни пить… Ходить под себя если приспичит…

— Поучи свою мамку щи варить, — продолжал огрызаться Лиходей. Воины, молча, разобрали оружие. Пряхину достался его трофейный меч. Чон взял с собой топорик. Остальные вооружились лишь имеющимися ножами.

— Нас пятеро, их семеро, — обратился ко всем Чон, перед тем, как начать спуск в шахту. — Больше половины из них забыли, когда в последний раз держали в руках клинок. Лишь Зегель с Моро смогут оказать нам достойное сопротивление… Ну и, конечно же, Инквизитор. Назвав Инквизитора, Чон проницательно посмотрел на Пряхина-Барсука: «Справишься»? — спрашивали его глаза. «Справлюсь» — мысленно ответил Саня.

Глава 20

Древляне лежали в своем укрытии средь обсыпавшейся штукатурки и мусора. Чон с Лиходеем устроились рядом с лазом, который находился на потолке у выхода из зала. Остальные заняли позиции у лаза, расположенного позади стола заседаний. Удача продолжала сопутствовать древлянам: Совет собрался уже на следующее утро и столь благоприятное течение событий Саню насторожило. Уж больно все гладко складывалось. А в жизни так не бывает. Бароны расселись за столом и начали о чем-то спорить. До Сани доходили лишь обрывки громких фраз. В темноте стесненного пространства он не видел Чона и ждал от него условного сигнала. Чон почему-то медлил. Видимо, что-то смущало узкоглазого колдуна. Саня тоже находился в не своей тарелке. Он до мелочей обдумал свои действия и был до сего момента спокоен. Но вот настало время действовать и Пряхин засомневался.

— Пошли, — тихо выкрикнул Чон. Саня мгновенно принял сидячее положение. Согнул в коленях ноги и резко распрямил их, ударив по крышке лаза. Когда открылся проем, нырнул туда солдатиком, краям глаза замечая, как у противоположенной стороны зала приземляется на пол Чон. Загрохотали опрокинутые стулья, послышались недоуменные крики и лязг засова — это Чон закрыл дверь, ведущую в коридор. Саня кувырнулся и в один прыжок достиг кресла Инквизитора. Только храмовника на месте не оказалось: в кресле сидел другой человек. Замешательство длилось не долго. Огрев изумленного Глорха по темечку рукоятью меча, Саня развернулся к набежавшему на него Зегелю. Он успел отскочить от просвистевшего у горла клинка. И упал на бок, подсекая закованного в железо барона. Зегель, рухнул на струганные доски полового покрытия. Падение сопровождалось неимоверным грохотом его дорогих доспехов. Подняться Зегелю было уже не суждено. Саня ударом каблука раздробил его кисть, сжимающую меч и после того как раздался душераздирающий крик упал коленом на горло барона, вгоняя того в беспамятство. Закончив с Зегелем, Пряхин оглядел поле боя. Сражение оказалось слишком скоротечным. У ног Чона корчился Задира Моро, и лежало не подающее признаков жизни тело Свена Одержимого.

Остальные бароны смирно стояли с приставленными к горлу ножами и не выказывали никакого желания сопротивляться. В дверь уже вовсю колотились стражники. И Чон приказал Курту Рыжебородому успокоить их. Курт было закочевряжился. Пришлось державшему его Лиходею пустить в ход нож и надрезать кожу на шее строптивого барона. Кровь брызнула фонтаном. Заструилась по телу побледневшего Курта, который более не стал испытывать терпение древлян и громко гаркну в сторону двери, веля солдатам убраться. Стрига с Клешней принялись пеленать пленников. Они усаживали баронов на места и крепко привязывали их тела к спинкам кресел веревкой. Настроение у древлян было безрадостным. Триумфа победы не чувствовалось. В воздухе витала некая напряженность. Закончив вязать баронов Сртига подошел к пришедшему в себя Глорху и сорвал с груди святоши распятие.

— На безрыбье и рак рыба, — тяжко вздохнул он. Лиходей смотрел на всех волком, но озвучить свое недовольство не решался. Зато подал голос Клешня.

— Отвечай, пес — где твой хозяин? — набросился он на Глорха.

— Инквизитор в Храме. — Святоша, надо отдать ему должное, держался молодцом, хотя чувствовал себя, скорее всего, неважно.

— Почему в Храме? Почему не на Совете? — продолжал наседать Клешня.

— Он прислал меня вместо себя, — послышалось в ответ. — Никак сам господь его надоумил.

— Чутье у этого зверя отменное, — проворчал Стрига, которому было не видать дорогого распятья, как своих ушей. Лиходей долго молчать не мог и обратился к Чону:

— Что теперь?

— Вон его спрашивай, — Чон кивнул в сторону Сани. Пряхин, ставший объектом всеобщего внимания, чуть смутился.

— Пойду на переговоры, — сказал он. — Если не вернусь, уходите тем же путем, что и пришли. Саня посмотрел на пленных и добавил:

— А с этими сами решите что сделать.

Глава 21

Инквизитор согласился встретиться с Саней на мосту. Переговорам предшествовала долгая перепалка с охранниками, находящимися по ту сторону двери. Никто не хотел сообщать храмовнику о случившемся.

Вновь пришлось вмешаться Курту. В конце концов, нашелся человек, согласившийся выполнить приказ барона, и передать о желании варваров встретится с главным храмовником. Инквизитор, как нестранно согласился, но выдвинул ряд условий, одним из которых было присутствие на переговорах Глорха в качестве толмача. Саня в свою очередь потребовал очистить здание совета от солдат, коих к тому моменту набилось, что селедки в бочку. Насколько честно Инквизитор выполнил Санино, условие сложно было судить. Солдаты исчезли с глаз, но вполне могли прятаться, в укромных местах. Перед тем как покинуть зал, Саня обратился к Чону.

— Можешь ли ты назвать главного храмовника человеком слова? — спросил он.

— Не думаю, — послышалось в ответ.

— А он тебя?

— Не знаю, — отмахнулся Чон.

— Мдя, кодекс чести в этих местах еще не сочинили, — усмехнулся Саня, отмечая, что в его мире тот же кодекс давно успели позабыть. Инквизитор ожидал переговорщиков стоя в гордом одиночестве на середине длинного моста, связывающего вершину Холма с верхним ярусом небоскреба. Оружие при себе не имел. Саня тоже оставил свой меч в зале. Солнце еще не зашло, лишь коснулось краем далеких западных гор, которые возвышались поверх земляного вала, и которые только с такой высоты можно было рассмотреть. Саня вел на веревке связанного порукам Глорха. И всем своим естеством ощущал наведенные на себя арбалеты укрывшихся в высотках солдат.

— Как ты думаешь — они будут стрелять? — спросил Саня божьего человека.

— Пока я в твоих руках — нет, — честно ответил Глорх.

— А бароны? — удивился Саня. — Их же зарежут, как поросят, коли я не вернусь.

— Бароны не нужны Инквизитору.

— Э-э! Тут ты не прав, уважаемый. Баронов надо беречь. Не то вновь начнутся междоусобицы и хаос. За разговором они приблизились к Инквизитору. Храмовник стоял в полном молчании и поедал Саню хищным взглядом своих глубоко посаженных глаз. Саня тоже не торопился начинать беседу. Он дал Инквизитору вдоволь налюбоваться своей грязной и немытой персоной, после чего сказал:

— Убрал бы ты стрелков, храмовник. А то не честно как-то получается. Не по-божески. Глорх тут же перевел слова Сани. Инквизитор громко огрызнулся. Со слов толмача, он сказал: «Не упоминай имя господа всуе, богомерзкий варвар».

— Спасибо, что не мутант, — улыбнулся Саня.

— Я догадываюсь, зачем ты пришел, — произнес храмовник.

— И зачем же?

— Тебе нужны те жалкие рабы, с которыми ты прибыл на Материк…

Ну, так знай, что я не волен ими распоряжаться.

— Бароны уже согласны освободить плененных таутов, — заверил храмовника Саня. — Мало того, они согласны освободить Громилу Стена и всех гладиаторов.

— Тогда чего ты хочешь от меня?

— Мне с друзьями нужно беспрепятственно выйти из города. И еще мне нужен мой напарник, что сидит у тебя в подвале.

— Нет, — коротко сказал Инквизитор. Это слово Саня понял без перевода.

— Не договорились, значит? — тяжко вздохнул Пряхин.

— Нет, — снова отрубил храмовник.

— Тогда я вернусь к баронам и скажу им, что ты желаешь их смерти.

— Вернись.

— Они очень расстроятся и вознегодуют, от столь подлого предательства… И, конечно же, захотят твоей смерти.

— Возможно. — Лик храмовника оставался беспристрастным.

— Я предложу им послать своих наемников, дабы те могли отомстить за столь гнусный поступок человека, которому бароны столько лет доверяли и который в трудную минуту отказался протянуть им руку помощи… Мне кажется, среди наемников найдется немало желающих выполнить волю своих хозяев.

— Найдутся, — зло сверкнул глазами Инквизитор.

— Они нападут на Храм, тем паче, что Легиона Смерти в городе нет.

Он плутает по восточным лесам и неизвестно когда вернется… Саня сделал паузу, ожидая от храмовника ответной реакции… Но тот хранил молчание. Пряхин продолжил:

— Вот убьют тебя наймиты буржуазии, тогда кто будет нести в массы светоч веры?.. Глорх, что ли? Толмач поперхнулся. Он затруднялся перевести последнюю фразу, хотя смысл сказанного до него дошел.

— Ты, сейчас не о себе думай, Инквизитор. Но о людях, которые останутся без пастыря ниспосланного им всевышним. — Саню вдруг понесло. — Ибо слаб человек. А вокруг еще столько искушений и дьявольских соблазнов, что не устоять ему пред ними без помощи истинно верующего вожака. Глорх переводил Санины слова и смотрел на молодого человека полными удивления глазами. Толмач никак не ожидал услышать из уст варвара столь богоугодные речи.

— Невежественные язычники и всевозможные мракобесы, только и ждут того момента, когда им будет дозволено посеять хаос в умы верующих,

— продолжал словоблудить Саня. — И они его, в конце концов, посеют, если узнают, что великий Инквизитор больше не сможет им воспрепятствовать. Санина речь заронила в сердце храмовника некое зерно сомнений.

Неизвестно, воспринял он вышесказанное всерьез или понял, что над ним издеваются. Но судя по его задумчивому виду, Сане удалось нажать на нужную клавишу. Нужно было развить успех и он продолжил рассказывать свою страшилку:

— Помимо наемников, готовых по приказу баронов броситься на горстку защитников Храма, в городе имеется еще некая группа людей. В народе их называют Черными Диггерами… Для них нет ничего святого, кроме, разве что артефактов… За них контрабандисты готовы продать душу дьяволу… Они непременно воспользуются неразберихой и запустят свои грязные руки в сокровищницу Храма… Святыня будет попросту разграблена… И столь богомерзкое кощунство произойдет из-за твоего упрямства, Инквизитор… Не лучше ли тебе умерить гордыню и выполнить мои условия?.. Лично ты в этом деле ничего не теряешь, зато сможешь сохранить Храм и свою паству…

— Ты веришь в бога? — спросил храмовник.

— Когда-то я был крещен по православному обычаю, — признался Саня.

— И считаю себя человеком верующим, но не религиозным.

— Ничего не слышал о православном обычае, — произнес храмовник.

— В следующий раз я с удовольствием расскажу тебе о православной вере и о церковных обрядах. А сейчас давай уже что-то решать. Я пришел к тебе с миром… И бог свидетель тому, что я не желаю никому смерти. Мне нужно лишь освободить из рабства своих друзей.

— Ты говоришь, что веришь в единого бога и при этом называешь язычников друзьями? — снова уперся храмовник.

— Называю, ибо они для меня в первую очередь люди и лишь в последнюю язычники.

— Странный ты человек, — сказал Инквизитор. — Совсем не такой, как остальные.

— Какой уж есть, — развел руками Саня.

— И ты одержим.

— Не хочешь ли ты меня вылечить? Насколько я осведомлен, самое действенное средство от одержимости — это огонь святой инквизиции. — В тот момент Саня готов был согласиться даже с тем, что он не только одержим, но и душевно болен.

— Ты не только одержим, но и болен душой, — вторил его мыслям Инквизитор. — Ибо ты не тот, кем себя возомнил. Стойкое ощущение дежавю овладело разумом молодого человека: нечто подобное он уже слышал. Помниться, жрец из леса друидов, нес такую же ахинею.

— Это моя проблема, — ушел от не относящейся к делу темы Пряхин. — А сейчас, давай вернемся к нашим баранам, вернее баронам.

— Чего ты хочешь?

— Честного обмена.

— Обмена? — задумался храмовник. — Но могу ли я тебе доверять?

— Вопрос интересный… Тоже самое я вправе спросить тебя.

— И как в таком случае нам поступить? — Инквизитор по всему видать был готов принять Санины условия.

— Ты выпускаешь из города древлян и плененных ими баронов, — принялся диктовать Саня. — Обмен произведем в чистом поле. Никаких солдат при этом присутствовать не должно, только разумное число охранников.

— Я оставляю за собой право преследовать преступников. — Глаза Инквизитора вспыхнули охотничьим азартом.

— Спасибо за прямоту. Не ожидал, что ты это скажешь.

Глава 22

Место для обмена выбрали у горного лесного массива, что раскинулся в трех милях от южного вала. Расстояние казалось довольно приличным и освобожденные невольники получали приличный задел времени, для того, чтобы уйти от погони. Ясным погожим утром таутов выгнали из южных ворот и в сопровождении лишь четверых стражников повели в сторону леса. Не дойдя до опушки сотни шагов, стражники остановились: из лесного массива навстречу оставленным без конвоя невольникам вышли шесть помятых мужчин в приличной одежде. Вскоре обе группы поравнялись. Бароны прошли сквозь неплотный строй, уходящих в противоположенную сторону изгоев и ускорили шаг, стараясь как можно быстрее достичь спасительного вала города пещерников. Древляне вместе с Саней наблюдали весь процесс, скрываясь от посторонних глаз в зарослях кустов. И лишь когда организованная толпа невольников приблизилась к опушке, вышли из своего укрытия. Впереди всей группы вышагивал Брес. Живой, но не совсем здоровый:

несколько рубцов на его полуголом теле, еще кровоточили. Ной Одноглазый двигался по правую руку от Бреса. Громила Стен, сумевший каким-то образом сдружиться с островитянами — по левую. За ними шагали другие воины таутов. Стрикер с Хорем плелись в хвосте.

Там же можно было заметить Рурка и… Себастьяна, тащившего на плечах большой вещевой мешок. Брес первым подошел к стоящей группе древлян и, благодарно посмотрев, на Саню спросил:

— Что дальше?

— Нас будут преследовать, — ответил Пряхин.

— Я знаю, что будут… Скажи, куда мы идем?

— На запад мы идти не можем — там побережье… На севере — пещерники… На юге — не проходимые горы… Остается лишь один путь

— на восток. Брес кивнул и посмотрел на древлян. Саня представил таутам их новых товарищей по несчастью. Пока все знакомились, Пряхин подбежал к Себастьяну.

— Какого черта? — вскричал Саня. — Какого черта тебя понесло из города?

— Мне очень нужно попасть в Озерный Край, — сказал Себастьян.

— Зачем тебе туда?

— Надо, — упрямо произнес натуралист. Сане переживал за безобидного старика, и ему стало стыдно за свою давешнюю ложь.

— Извини, Себастьян, но я не знаю, где находится Озерный Край.

— Я знаю, — послышался спокойный голос Чона (оказывается, колдун понимал английскую речь). — Только дорога туда не близкая

— Это правда, что в том краю живут Хранители? — обратился к Чону алхимик.

— Хранители там живут. Это правда. Но не всякому дано попасть в их Пристанище.

— Пора уходить, — к Чону подошел Лиходей. Его взор был устремлен к городскому валу, у которого строились солдаты.

— Пора, — согласился Чон. И махнув рукой, увлек беглецов в лесную чащу.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. МАТЕРИК

Глава 1

Лиходей лучше других мог ориентироваться на просторах живой природы. Свои молодые годы он провел под сенью лесов в компании подобных себе лихих парней. Разбойная жизнь научила древлянина уходить от погони и умело путать следы. Не удивительно, что именно Лиходей повел гурьбу беглецов, пытаясь оторваться от сидевших на хвосте пещерников. Но, не смотря на все старания, бывшему лесному разбойнику не удавалось сбить со следа преследователей. На второй день погони путь беглецам преградила неглубокая речка.

Все вошли в воду и долго брели вверх по течению, утопая по щиколотку в вязком иле. Себастьян совсем выбился из сил и значительно отстал от основной группы. Саня, видя положение старика, забрал у него тяжелый мешок.

Но это не помогло. Себастьян все равно отставал. Тогда Громила Стен взгромоздил хлипкого натуралиста на свою широкую спину и шел вместе со своей ношей до самого привала, выказывая не дюжую выносливость. Привал сделали под вечер, выйдя на небольшой пригорок на берегу.

На его вершине измотанные преследованием беглецы, смогли, наконец, принять горизонтальное положение и забыться недолгим сном. Саня тоже упал в траву и уже, было, задремал, но его настойчиво разбудил Чон.

— Делай как я, — сказал колдун, усаживаясь в позу Лотоса. Саня нехотя подчинился. Он сел рядом с Чоном, скрестил ноги.

— Выпрями спину, раскрой ладони небу и освободи свой разум от всяких мыслей, — в полголоса наставлял колдун. Скрюченную спину распрямит и раскрыть заскорузлые ладони Пряхин еще мог. А вот прогнать из головы назойливо лезущие мысли у него не получалось, как он не старался. Чон чувствовал несостоятельность своего ученика и монотонно бубнил:

— Расслабь все члены, не думай ни о чем, ибо ничего не существует… Никаких мыслей, никаких образов в голове… Ты часть природы, часть вселенной… Ты холодный и бездушный камень, что лежит на речном берегу… Для тебя нет ни прошлого, ни будущего…

Для тебя нет понятия времени и пространства… Гипнотизирующий голос колдуна проник в подсознание. Саня абстрагировался от мирской суеты и действительно начал окаменевать.

— Тебя окружает живительная сила природы, — продолжал вещать Чон.

— Все вокруг лишь кажется материальным… На самом деле это лишь часть неиссякаемой вселенской энергии… И ты тоже ее часть…

Почувствуй же связь с этой живительной Силой и наполни ею свое тело… Легко сказать — почувствуй… Колдун думает, что если сам по астралу может гулять, то и другим это под силу. Саня, конечно же, попытался наполнить себя пресловутой энергией, но у него плохо получилось. Тут еще подошел Лиходей и все окончательно испортил. Древлянин заметил вдали вспорхнувшую стайку напуганных кем-то птиц и указал на нее Чону.

— Кроты наступают нам на пятки, — сказал он. — Надо разделиться на мелкие ватаги… Иначе не уйдем.

— Каждый сам за себя? Так что ли? — спросил присутствующий при разговоре Саня.

— Именно так, — сверкнул глазами Лиходей.

— Разделимся, — согласился Чон. Беглых невольников было что-то около трех десятков. Лиходей разбил всех на четыре группы, поставив во главе каждой проводника из древлян. Сам он тоже стал проводником, отобрав в свой отряд самых выносливых воинов, в числе коих оказался и Саня.

— Я попробую пустить пещерников по ложному следу, — обратился Лиходей к Чону Клешне и Стриге. — А вы разбегайтесь и ведите людей к Мертвому городу. Там и встретимся. Не дожидаясь окончания сборов, Лиходей со своей группой покинул пригорок. Он повел беглецов через бурелом. Наказал идти широким строем, мять траву, ломать ветки, оставляя за собой явные следы. После полуночи специально разожгли огонь на невысоком холме: в наступившей непроглядной тьме его свет не мог ни привлечь внимания преследователей. У костра останавливаться не стали, лишь переодели обувку задом наперед и продолжили гонку с преследованием. Весь последующий день и сменившую его ночь беглецы кружили по лесу, путая следы. Утром Лиходей залез на высокий тополь и долго разглядывал даль. А когда слез, то приказал поджечь лес. Сухие деревья занялись быстро. Образовалась широкая полоса огня. Ветер благоприятствовал беглецам. Он быстро раздул настоящий пожар и погнал его в сторону преследователей. А Лиходей после короткого отдыха вновь повел всех за собой в чащобу. Лишь к следующему утру оторвались от погони. Во всяком случае, так заявил взмокший от долгого бега Лиходей. Он велел сделать рогатины, пояснив, что где-то неподалеку блуждает медведь: его помет уже попадался на пути беглецов. Медведя нашли в большом малиннике. Зверь был крупный, гораздо крупнее тех, что доводилось видеть Сане в своей прошлой жизни. Он не испугался засевших поодаль людей, но и агрессии не проявил, лишь смотрел подозрительно в их сторону, продолжая поедать усеянные сочной ягодой ветки кустарника. Зато беглецам лесной хищник явно не давал покоя: медвежатина могла утолить давно мучавшее всех чувство голода. Ной, Брес и Стен вооружились острыми рогатинами и окружили сидевшего в зарослях зверя. Напали одновременно. Ной со Стенном сомкнули свое оружие на шее вмиг рассвирепевшего животного и держали его на месте, проявляя незаурядную силу, а Брес тем временем точным ударом поразил вставшего на дыбы медведя в сердце. Тушу мертвого хищника тут же взялись свежевать. Этим занялась все та же троица «мушкетеров», как успел окрестить освобожденных гладиаторов Саня. Остальные беглецы таскали валежник для костра. Огонь развели в низине — на дне небольшого овражка. Вооружились шампурами — ветками, на которые нанизали куски сочащегося кровью мяса и принялись готовить жаркое из медвежатины. Саня сидел в кругу расположившихся у огня людей, смотрел, как жарится на импровизированном вертеле его шашлык и радовался гармонии окружающего его мира. После тесных, давящих на сознание катакомб и мрачных, удушливых штолен Лабиринта, он стал по-другому смотреть на живую, открытую солнцу природу. Многое переоценил. И в некоторой степени даже сочувствовал пещерникам, которые, по сути, являлись рабами мертвого Холма. Кругом росли преимущественно лиственные деревья. Сосны с елями должны были быть гораздо восточнее. Саня вдруг явственно вспомнил, как совсем еще юным мальчишкой бродил по карельским хвойным лесам вместе со своим дедом-охотником. Старик был добрым и незатейливым человеком. Его образ неизменно ассоциировался с видавшей виды телогрейкой, кирзовыми сапогами и куцей меховой шапчонкой. Дед знал лес, как свой родной дом. К природе он относился любовно

— огораживал муравейники, убирал мусор после туристов, высаживал деревца, при этом разговаривал с ними как со своими питомцами. Люди считали деда чудаком, ведь в те времена на Земле еще не было друидов одухотворяющих лес… К слову о друидах. После знакомства с Инквизитором эти служители Цернуна казались Сане божьими агнцами.

Правда, их поступок с девушкой-бардом все еще будил необузданную ярость: Саня не мог простить «зеленым балахонам» того унижения, которому они подвергли его возлюбленную. Не ко времени пришедши воспоминания, отразились на лице молодого человека. Он скрипнул зубами, а его глаза налились гневом.

— Ты должен научиться подавлять свои эмоции, — послышались слова Бреса, и Саня не сразу понял, что Старшина обращается именно к нему. А когда понял, то ничего ни сказал в ответ и принялся уплетать, успевшее прожариться мясо. Брес испытывал чувство вины перед Саней. Наверное, он хотел оправдаться. Сгладить отношения.

— В нашей лодке всегда найдется для тебя место, Алекс! — сказал Брес.

— Я знаю, — сказал Саня. — Только, нет мне пути назад.

— Понимаю, — нахмурился Брес. На этом короткий диалог закончился. Беглецы усиленно работали челюстями, налегая на медвежатину.

Грязные, оборванные, затравленные, но уже осознавшие себя свободными людьми, они еще не имели точного представления о своих дальнейших действиях и пока еще жили одним днем. У Сани тоже не было определенных планов на будущее. Он, что называется, плыл по течению, которое пока несло его вместе со всеми в Мертвый город — на место сбора скитающихся по лесам беглецов. Там, скорее всего, их пути разойдутся. Тауты станут искать выход к побережью, где они попытаются заполучить корабль — захватить, построить, купить, это уже не суть.

Их благая цель — вернуться к своим семьям, к своим корням и эта цель оправдает любые средства. У древлян иная цель — поквитаться с Инквизитором, который им чем-то здорово насолил. Они пойдут на восток — в свои земли, дабы собрать дружину. Или же останутся разбойничать в окрестностях города пещерников, что, скорее всего, вероятно. Есть еще Себастьян. Он идет в некий сказочный край, где обретаются не менее сказочные Хранители. Кроме него остается Рурк и Стен. Их маршрут никому не известен.

Саня очень подозревал, что они сами не знают, куда им податься. Как не знает этого и он сам.

Глава 2

Чтобы достичь Мертвого города понадобилось двое суток изнурительного перехода. На самом деле, на месте сбора никакого города в помине не было, а был все тот же лиственный лес, возросший посреди старого пепелища.

Обугленные остовы десятков домов все еще чернели меж частокола молодых осин. Кто и когда уничтожил сие довольно крупное по меркам этого мира поселение, Саня не знал, да и не хотел знать: последнее время он не страдал любопытством. Лишь чувство досады овладело молодым человеком, когда его взору открылся варварски истребленный город, где еще десяток лет тому назад кипела полноценная жизнь. Группа Лиходея пришла на место сбора последней. Чон, Клешня и Стрига привели своих людей незадолго до того. Беглецы жгли костер, готовили пищу, полоскались в широком ручье, журчащем прям посреди Мертвого города. Занимаясь своими делами, беглецы не забыли о бдительности и выставили дозоры. Посему появление Лиходея сотоварищи не стало неожиданностью, их заметили еще на подходе. Саня недолго блуждал по лагерю беженцев. Он быстро отыскал укромное место и уснул мертвецким сном, завалившись в густой кустарник. Там он проспал весь остаток дня и всю следующую ночь.

Проснулся ранним утром, когда солнечный свет узкими переливающимися полосками пробился сквозь деревья. В лагере многие уже были на ногах. Чон как всегда сидел в своей излюбленной позе, облюбовав место у ручья. Саня тоже поплелся к ручью и, раздевшись донага, долго плескался в холодной воде, пока не прогнал остатки сна. Выйдя на берег, он увидел Себастьяна. Натуралист принес горсть лесных орехов и протянул их Сане, назидательно толкуя об их ни с чем несравнимой пользе для молодого организма. Саня смотрел на испещренное морщинами лицо старика, на его пробитые сединой волосы, на близорукие глаза и видел перед собой своего деда. С этого момента ему стала ясна цель его дальнейшего путешествия.

— Куда ты, говоришь, идешь? — спросил Себастьяна Саня, принимая орехи.

— В Озерный Края, — удивленно отпрянул старик.

— Мы идем туда вместе.

— Но?.. ты, же не знаешь дороги.

— Узнаю, — заверил натуралиста Саня и принялся одеваться. — Кое-кто говорит, что я родился и вырос в тех местах. Последняя фраза относилась к сидевшему неподалеку истукану, которого в миру называли Чоном. Кем он был в своем ментальном пространстве, то никому не известно и вряд ли известно станет.

— Ты помнишь, я говорил тебе о таком понятии, как Интуиция, — нежданно заговорило сидевшее спиной изваяние.

— Извини, запамятовал, — огрызнулся Саня. Нравоучения колдуна пришлись не к месту и не ко времени. Чон ни обратил внимание на язвительный тон молодого человека и сказал:

— Интуиция подсказывает мне, что ты сделал неправильный выбор.

— Тем не менее, я его уже сделал, — сказал Саня. — Извини, если не оправдал твоих надежд.

— Надеюсь, ты еще переменишь свое решение, Барсук!

— Я не Барсук и ты это знаешь.

— Нет — не знаю. Чон замолчал. Он потерял всякий интерес к Сане. И вновь превратился в свой любимый бездушный камень, лежащий на берегу ручья. Себастьян, присутствовавший при разговоре, ничего не понял из русской речи. Он явно нервничал и буравил молодого человека вопросительным взглядом.

— Нам нужны припасы, — сказал Саня алхимику. — Пойду в лес, поищу, что-нибудь съедобное. Себастьян предложил Пряхину составить компанию, но тот вежливо отказался. Сане хотелось какое-то время побыть одному. Разрыв с Чоном расстроил его. С неприятным осадком на сердце он направился в лес и пошел, не разбирая дороги. Гулял Саня довольно долго. Размышлял о своем довольно щекотливом положении. Досадовал, что у него так и не сложились отношения с Чоном. Колдун, с коим они вместе прошли тяжкие испытания, мог бы стать надежным другом и наставником, но его одержимость пугала. Он вынашивал не понятные планы, и Пряхин не хотел становиться пешкой в его сомнительной игре. Погруженный в невеселые думы Саня рассеянно шел по тенистому лесу. Он сам не заметил, как оказался на ярко озаренной полуденным солнцем лесной поляне. Ему вдруг захотелось упасть в высокую траву.

И он сделал это — рухнул на спину, широко раскинув руки. Мир тут же перевернулся. Взору открылась бездонная синева, лишенная каких бы то ни было облаков. Саня лежал средь высокой луговой травы и тупо смотрел на небо. До его слуха долетел отдаленный звук, напоминающий плачь ребенка, и поначалу Саня принял его за некое наваждение. Но звук оказался вполне материальным. Где-то лесу плакало дите. И Саня, поддаваясь присущему всякому взрослому человеку инстинкту, пошел на этот призыв о помощи. Он миновал луг и вновь углубился в лес, оказавшись в тени раскидистых деревьев, у одного из которых обнаружил мальчика лет семи. Человеческий детеныш смотрел на Пряхина сущим волчонком. Облачен он был в меховую куртку, повязанную вокруг пояса веревкой да льняные штанишки, заправленные в унты. К себе он прижимал довольно странного вида щенка.

— Где же твои родители? — Саян присел на корточки. Из-за его спины торчала рукоять меча, и мальчишка посмотрел на нее с некой опаской.

— Тебе не надо меня бояться, — успокаивал Саня, хотя понимал, что его речь ребенку не знакома. Со стороны опушки до него донеслись отдаленные окрики людей.

— Вот видишь?! — Тебя уже ищут… Пошли я отведу тебя к родителям. Саня протянул руку, и мальчик нерешительно ее принял, отпустив на землю своего мутированного четвероногого друга. Они медленно побрели средь деревьев в сторону доносившихся голосов. Странный щенок трусил рядом с Саней, не отставая от него ни на шаг. Мальчик смотрел на своего питомца полными слез глазами. Вскоре лес поредел, а затем и вообще перешел в открытую холмистую местность, поросшую невысокой травой и редким кустарником. Меж холмов Саня заметил группу всадников, скачущих верхом на больших зубастых тварях, очень приблизительно напоминающих волков.

Эти монстры имели подобающую для верховой езды оснастку — незамысловатое меховое седло, да кожаную узду. В холке они достигали высоты небольшой лошади и с завидным проворством передвигались на своих четырех лапах. Теперь стало понятно, что за необычный щенок сопровождает мальчика. Всадники быстро приблизились. Их было четверо. Молодые мужчины Саниного возраста и сложения. Гибкие, сутулые наездники в меховом одеянии. С полными оперенных стрел колчанами за спиной. И кривыми мечами, что покоились до поры в седельных сумках. Всадники, гортанно крича, окружили Саню с мальчиком. Их ужасные скакуны встали как вкопанные. Они клацали зубастыми пастями, в любую из которых могла запросто поместиться Санина голова, а их глаза горели адским, желтым огнем. «В такие глаза лучше не смотреть», — подумалось Пряхину. И он стал смотреть на всадников. Те хранили молчание, ожидая от Сани каких-то действий. Может они хотели, чтобы Саня встал на колени? Или исполнил цыганочку с выходом?

— Вы, наверное, те самые вельды, о которых сломал свои зубы Инквизитор? — спросил Саня. Один из дикарей понял его речь и кивнул головой:

— Вельды… Инквизитор хотель убивать вельды… Мы победить… Еще бы с такой кавалерией да не победить — Саня краем глаза покосился на ездовых монстров.

— Инквизитор мой враг, — сказал Саня. — А враг моего врага — мой друг. Дикарь перевел Санины слова товарищам и те одобрительно закивали.

— Забирайте пацана и скажите его матери, чтоб хорошенько присматривала за ним.

— У него нет мать… И отец тоже нет… У него есть только кмет, — вельд кивнул в сторону щенка-мутанта сидевшего меж Саней и притихшим мальчишкой. Саня сочувствующе посмотрел на парня.

— Мне надо идти, — сказал он его сородичам.

— Куда? — послышался вопрос, который дикари давно хотели задать.

— Вы, наверное, знаете Чона?

— Мы знать Чон, — важно кивнул толмач.

— Так вот я сейчас состою в его шайке.

— Как твое имя?

— Алекс.

— Меня зовут Гор, — представился толмач и, кивнув в сторону своих спутников, добавил — Это Невер и Кир.

— Очень приятно, — проговорил Саня.

— Передать… Вельды пропустят Чон по их земля.

— Угу! Передам. — Саня приятельски потрепал стоявшего рядом с ним мальчишку по взбившейся макушке и пошел в лагерь беженцев. Напоследок он повернулся и спросил у толмача, указывая на его ездового кмета:

— Скажи, где я могу найти такого зверя? Гор снисходительно улыбнулся.

— Кмет нельзя найти… Только взять кмет щенок и вырастить… У кмет один хозяин… Хозяин умирать — кмет умирать. Саня уважительно посмотрел на кметов — грозных, ужасных в своем обличие и, вместе с тем, до смерти преданных единственному в их жизни хозяину. Странный все ж таки этот мир. Лошадей здесь и в помине нет.

Выродились видать. Зато можно ездить верхом на монстрах. Щенок найденыша между тем призывно смотрел то на Саню, то на мальчугана. Он еще не был настолько ужасен, как его старшие собратья и его растерянный взгляд, будил чувство жалости. После недолгих сомнений щенок побежал за Саней, чем вызвал ручьи слез, заструившиеся из глаз мальчишки. Саня немного растерялся от такого поворота событий и попытался прогнать щенка назад, но тот никак не хотел уходить.

— Кмет тебя выбирать, — сказал Гор. — Теперь ты его хозяин.

— А как же парень? Мальчика было искренне жаль. Саня испытывал чувство вины перед круглым сиротой, который, вдобавок ко всем бедам, потерял четвероногого питомца.

— У него будет другой кмет, — успокоил дикарь Саню. Пряхин прибывал в нерешительности. Он еще не понял, нужен ли ему такой ужасный монстр, и что теперь делать с этим нежданно свалившимся подарком судьбы?

— Когда кмет вырастать, приводить его к нам, — сказал напоследок Гор. — Мы находить для него самка.

— Приведу, — пообещал Саня и, сопровождаемый маленьким монстром, направился к Мертвому городу. Вельды еще какое-то время смотрели им вслед. А затем, взгромоздив мальчишку на холку одного из ездовых кметов, развернули своих ужасных скакунов и, весело улюлюкая, понеслись восвояси.

Глава 3

Молодой человек вернулся в лагерь вместе с маленьким кметом. Своему питомцу Саня дал прозвище Гомо… Это был странный зверь во всех отношениях. В его возрасте щенки обычно игривы и раскованны.

Гомо же вел себя совсем иначе. Ни отходил от хозяина, ни на шаг, и довольно враждебно смотрел на остальных обитателей лагеря.

— Гомо, друг мой! — говорил кмету Саня, кормя его с руки сырым мясом. — Ты должен научиться терпеть присутствие людей. Зверь чавкал, пускал слюну, ловя на себе любопытные взгляды беженцев, которых к Саниному возвращению в лагерь значительно поубавилось. В основном все пропадали в лесу, заготавливали провизию для дальнейшего похода. К Сане подошел Клешня и с нескрываемой завистью посмотрел на Гомо.

— Чон предложил варварам захватить западный порт пещерников, — сообщил Клешня.

— Вот даже как?! — Саня прекратил заниматься кормлением щенка и обратил свой взор на древлянина.

— Угу, — кивнул Клешня. — Это ж для них самый короткий путь домой.

— Самый короткий путь не всегда самый быстрый…

— Они не торопятся… Им нужно отомстить за сородичей.

— И что? Они станут воевать против баронов?

— Угу, — снова кивнул Клешня. Ай да Чон! Ай да сукин сын! Колдуну стоило отдать должное. В своих действиях он оставался последователен. Саня ошибался, когда полагал, что благой целью островитян станет — возвращение к своим истокам. Цель у дикарей была немного иной.

Сначала они хотели поквитаться с баронами за кровь погибших на Арене и сгинувших в подземельях соплеменников. — Выплатить долг крови и лишь затем вернуться на остров с головами поверженных врагов. Другое дело, что цель эта была, не так легко выполнима. Саня не знал, какие привел доводы колдун в переговорах с Бресом, но, как бы там, ни было, он заполучил в свою дружину первые три десятка хорошо обученных воинов.

— Как ты себе это все представляешь? — не переставал допытывать Клешню Саня. — У вас нет ни оружия, ни базы, ни снабжения.

— В горах у нас имеется тайник. Там полно всякого оружия. Есть одежда и кой-какой скарб — Клешня снисходительно улыбался, не переставая пялиться на кмета.

— Вся эта партизанщина — чистой воды авантюра.

— Я не знаю, что такое партизанщина и авантюра, — сказал Клешня. Доказывать что-то этому малограмотному древлянину, было бесполезной тратой времени, и Саня спросил:

— Громила Стен тоже в вашей команде?

— Угу. В принципе, можно было бы и не спрашивать. Стен просто не мог отказать себе в удовольствии — помахать саблей на стороне таутов.

Тем паче, что у него имелись на то личные основания.

— А ты, что решил? — спросил Клешня Саню.

— Я не стану воевать. У меня на данный момент нет проблем с Инквизитором.

— Снова пойдешь в свой край озер?

— Да! — твердо сказал Саня. — Я обещал сопровождать Себастьяна и не собираюсь отступаться от своего обещания.

— Ты хоть дорогу помнишь?

— Найду, — отмахнулся Саня.

— Ой, ли? — усомнился Клешня. Саня ничего не ответил и ушел искать алхимика. В тот вечер средь беглецов случился раскол. Кроме Себастьяна Хорь тоже изъявил желание пойти вместе с Саней. А вслед за Хорем к компании отшельников присоединился Стрикер. Кузнец здорово сдал за последнее время. Он уже не был тем ворчуном и склочником, каким его знавали еще полгода тому назад. Все больше отмалчивался. Говорил совсем редко. Сане сочувствовал Стрикеру и надеялся, что тот, в конце концов, найдет себе занятие по душе в том дальнем краю, что зовется Озерным.

Вот только попасть бы еще туда. Саня даже понятия не имел, о том, куда надо идти. Он сидел в у огня, окруженный своими новыми спутниками, и смотрел в сторону команды Чона, кучкующейся неподалеку. Чон для Сани оставался самой загадочной фигурой из всех, что встречались ранее. С виду — вполне уравновешенный человек, (может даже через, чур, уравновешенный). В некотором роде даже философ…

Откуда такая ненависть к Инквизитору? У Пряхина зародилась догадка и, чтобы ее упрочить, он спросил находящегося рядом с ним Себастьяна:

— Чон похож на твоего знакомого Странника из Озерного Края?.. Как его там звали?.. Уйгур, кажется.

— Очень похож, — ответил алхимик. Ну, вот и объяснение той ужасной болезни, что зовется одержимостью. Все достаточно просто. «Эх! Чон!.. Моралист и философ, Чон!.. Холодный и непреступный идол!.. Оказывается, тебя гложет самое иррациональное, самое никчемное, самое первобытное чувство — чувство мести… Ты его раб… Его заложник… И как бы ты не пытался его подавить. По каким бы астральным мирам не путешествовал. Каких бы богов не умолял. Ты все одно не в силах задушить в себе этого подлого, этого засевшего в самых твоих печенках, в самом твоем гипофизе червя, что зовется местью. Ты угробишь всю свою жизнь, и жизни многих других людей ради одной сомнительной и ужасно глупой цели — поквитаться за невинно убиенного родственника… Мне жаль тебя, Чон!» — Саня мысленно обращался к колдуну и в то же время с непоколебимой уверенностью осознавал, что больше никогда не станет жертвой дьявольской магии этого человека. Ибо Саня выше его. Выше по интеллекту. Выше по силе.

Выше по духу. Интуиция!? — Возможно в этом, что-то есть. Интуиции Чону не занимать. Особенно в бою. Но, дело в том, что даже интуицию Чон, сам того не желая, делает орудием своей неизлечимой болезни, зовущейся кровной местью. И уже не следует воспринимать в серьез все то, что говорит колдун. Последние переживания оказались нелепостью. Саня вновь обрел независимость. Его авторитет у таутов был незыблем. Древляне его уважали. Себастьян в нем души не чаял. Гомо был предан ему до смерти. А колдовская власть Чона более не довлела над ним. Во всяком случае, в это хотелось верить. В тот же вечер Саня отозвал колдуна в сторону и спросил:

— Ты знаешь, почему алхимик отправился искать Пристанище Странников?

— Мне нет до этого дела, — ответил колдун в своей манере.

— Твой отец рассказал старику об этом рае на Земле, — сказал Саня.

— Себастьян был дружен с Уйгуром. И сильно переживал его смерть. После Саниных слов Чон пристально посмотрел на него, но ничего не сказал и ушел, даже не пожелав спокойной ночи. Зато на утро к отшельникам присоединился Клешня.

— Я доведу вас до болот, — сказал он. — Там вам придется искать нового провожатого.

— А ты не подскажешь место, где водятся непуганые проводники через Топь? — спросил Саня.

— Я не знаю, — честно признал Клешня. — Завтра мы покинем Чона. Он с дружиной пойдет, в горы, а мы двинем на восток.

— Мне будет очень сильно его не хватать, — съязвил Саня, и в его словах имела место некая толика истины.

Глава 4

Прощанье было недолгим. Отрадно, что оно вообще состоялось. Тауты вели себя, как всегда сдержанно. Лишь Стен, ни в пример другим, был излишне многословен. Саня пожелал ему удачи.

— Удача — это мое второе имя, — пробасил Громила и широко обнял Пряхина. Чон тоже кивнул Сане на прощание. С его стороны это было непозволительным проявлением чувств.

— До свидания! — сказал ему Саня. — Интуиция подсказывает, что мы еще встретимся.

— Непременно. — Чон улыбнулся лишь кончиками тонких губ.

Оказывается, он умел улыбаться. Лиходей нехотя пожал Сане руку. Стрига Головастик приятельски хлопнул по плечу. Рурк повел себя неожиданно. Он подошел к группе отшельников и встал рядом, ни проронив не слова. Да и не нужны были слова. Все понятно без них — Подземный Червь тоже пойдет в Озерный Край. Ранним солнечным утром воины покинули отшельников. Они быстро скрылись в лесных зарослях, оставив недавних попутчиков на попечение Клешни. Новый проводник не стал долго задерживаться на месте и повел свой маленький отряд на восток. Они вышли из леса на широкую, холмистую равнину и двигались по ней организованной, вооруженной группой, стараясь обходить людские поселения стороной. Тем не менее, их присутствие не осталось не замеченным: временами средь холмов можно было заметить всадников сопровождающих чужаков верхом на ужасных монстрах. Верховые держались на расстоянии, они не желали беглецам зла и хотели лишь убедиться, что гости, не слишком задержатся на их территории. Саня шел в хвосте колонны вместе со своим верным кметом. Он не мог себе представить, по какой стране Древней Европы шагает: Европа за последние тысячи лет здорово изменилась. Франция превратилась в Архипелаг. Германии, Польша и страны их окружающие — тоже покрылись водой. Скорее всего, беженцы находились на просторах древней Чехии и двигались к Украинской границе. Саня уже успел порасспросить Клешню об известной тому географии Материка и узнал, что где-то впереди путешественникам встретиться огромная безжизненная территория, называемая в народе Ядовитой Пустошью. Эта аномальная зона протянулась широкой полосой с юга не север и делила Материк на две части. Причина возникновение зоны была, конечно же, Сане не ведома. Он не верил в то, что перед наступлением конца света Предшественники решили пострелять друг по другу термоядерными ракетами. Простейшим объяснением появления аномалии могло явиться воздействие на поверхность мощнейшего солнечного излучения. Ибо в результате апокалипсиса произошло таяние ледовых шапок планеты. Это вызвало испарение огромного количества метана, который уничтожил озоновый слой Земли, тем самым — освободил дорогу смертоносному ультрафиолету. По-прошествие веков защитная оболочка восстановилась, но, видать, не везде. И Ядовитая Пустошь все еще являлась такой не затянувшейся прорехой. Кроме того нельзя было забывать и о техногенных катастрофах, которые имели место быть во время апокалипсиса. Пара-тройка Чернобылей или Фокусим и вот вам Ядовитая Пустошь, с пылу да с жару. Получите, пожалуйста. За Пустошью раскинулись непроходимые болота, которые, покрыли всю Средне — Русскую равнину до самых Уральских гор. Где-то средь этих болот затесался пресловутый Озерный Край — место обитания загадочных Хранителей и Пристанище добрых Странников. Попасть туда, насколько узнал Саня, мог не каждый: Топь лучше всякого стража охраняла озерных жителей от проникновения извне. С севера Топь обнимала узкая полоска земли, на которой жили древляне. Свое название они получили не от слова «древний», а от слова «дерево» ибо жили средь лесов. Их уклад мало чем отличался от уклада арийшей. У них тоже имелись свои жрецы и свои царьки. Только царьков у древлян было больше, и жили они меж собой не так мирно.

Хотя!? «Не так мирно» — это уже не про арийшей. Последняя война таутов с фоморами — тому подтверждение. На севере от земли древлян располагался еще один Архипелаг, появившийся на месте северных и северо-западных областей Древней России. Он стал продолжением Скандинавского Архипелага и был заселен островными варварами — поморами, мурманами и карелами, о коих упоминал еще Брандт. Что находилось на востоке Материка — Саня не знал. Клешня говорил о каких-то горах. Возможно, он имел в виду Урал, а возможно, нечто иное. Сейчас эти горы казались уж слишком далекими и неизвестно, доведется ли их вообще увидеть. Беженцы шли ходко. Они проводили в пути, почти весь световой день и лишь к закату останавливались на ночлег, выбирая для этой цели лесистую местность, где водилось зверье, и можно было подстрелить на ужин не только куропатку, но и дикого кабана. Ядовитая Пустошь появилась на восьмой день пути — безжизненная равнина покрытая красноземом. Клешня, идущий во главе колонны, развернул группу на север, и повел ее вдоль границ Пустоши. Так они шли довольно долго. Саня спросил Клешню:

— Зачем было делать такой крюк? Ведь мы могли срезать и идти сразу на северо-восток.

— Не могли, — ответил Клешня. — На севере живут скальды. К нам они относятся враждебно, и лучше было обойти их земли стороной.

— А белорусы или украинцы тут случайно не живут, — поинтересовался Саня. — Их еще бульбашами и хохлами могли обозвать?

— Не слышал о таких, — сказал Клешня. Через три дня пути Ядовитая Пустошь изменила свой окрас.

Краснозем исчез, уступив место каменистой пустыне. Путешественники вновь повернули на восток, углубившись в смертельно опасную зону. Вначале двигались по мертвой, лишенной какой-либо растительности земле. Но вскоре стали попадаться редкие кусты и деревца. Затем зазеленели поля, появился густой хвойный лес. В лесу определенно кто-то жил. Из чащобы доносились голоса и окрики. Клешня велел приготовить оружие и держаться подальше от деревьев, на толстых ветвях которых можно было различить довольно странного вида существ

— низкорослых сплошь покрытых волосами тварей с оттопыренными лопухами вместо ушей.

— Это лесовики, — объяснил Сане Клешня. — Странники их еще эльфами кличут.

— Эльфами? — переспросил Саня.

— Да. Эльфами… А что тут такого?

— Ничего, — сказал Саня. — Просто я себе эльфов немного по-другому представлял.

— Эти твари очень метко стреляют из луков, — предупредил Клешня. — Так что лучше к ним близко не подходить.

— Эльфы!.. Гоблины!.. Еще только орков с гномами не хватает для полного комплекта.

— Гномов видели на Скалистых островах, — сказал Клешня. — Об орках я тоже слышал. Очень хорошо!.. Просто замечательно!.. Это уже не планета Земля, а фэнтезийный мир какой-то. Спасибо тебе, дедушка Толкиен. Твое дело не забыто и живет в веках.

— Почему этот лес называют Поющим? — не переставал расспрашивать Клешню Пряхин.

— Не знаю толком, — ответил древлянин. — Говорят, что давным-давно в самой чаще леса жил лесной дух. И он пел все дни и ночи напролет.

— Интересная байка. — Сане очень хотелось пройтись по загадочному лесу и посмотреть, что же в нем спрятано такого поющего. К вечеру лес остался позади. Появились каменистые сопки, на которых тоже росли деревья.

— Это место называют Запретными Землями, — объяснил Клешня. — Оно затеряно средь Ядовитой Пустоши и почти необитаемо. Мало кто отваживается сюда ходить.

— Стало быть, мы еще не миновали Пустошь? — спросил Саня.

— Мы прошли лишь ее малый участок, — сказал Клешня. — Впереди нас ждет куда более опасный переход.

Глава 5

Через пару дней пути Запретные земли закончились, и вновь показалась безжизненная пустыня Ядовитой Пустоши. Отшельники углубились в опасную зону, и пошли по ней скорым шагом… Темп задавал Клешня. Саня чувствовал себя, мягко говоря, не уютно. Черт его знает, как скажется влияние зоны на его молодом организме?.. Очень хотелось надеяться на лучшее. Впереди маячила широкая спина Клешни. Древлянин уже хаживал здесь и не раз. Тем не менее, не облысел и выглядел вполне здоровым. Что там насчет его мужской способности? — Было неизвестно, но верилось — с этим у парня тоже все в порядке.

— Мы должны миновать этот участок как можно быстрее. — Клешня будто прочитал мысли Сани. — Иначе Незримая Смерть выпьет нашу силу. После его слов путешественники прибавили шаг и к закату покинули Пустошь, оказавшись средь низкорослого леска, заросшего скрюченными, покрытыми жухлой листвой деревами. Клешня увел отшельников подальше в лес. Там, в ложбине, он выбрал место для стоянки. Огонь разводить не стали. Перекусили скудными запасами еды и, натаскав лапника, улеглись спать. Пока люди почивали, Гомо пропадал в лесу. Вернулся уже под утро, притащив с собой тушку мертвого кролика, который был тут же зажарен и съеден. Гомо не переставал удивлять Саню. Зверь, как, оказалось, обладал хорошо развитым охотничьим инстинктом, что в купе с его преданностью делало кмета незаменимым четвероногим помощником. За время путешествия Гомо заметно подрос. Его клыкастая морда приобрела более грозные очертания, а тело густо покрылось темно-коричневой шерстью. Клешня с завистью смотрел на Саниного питомца.

— Когда кмет повзрослеет, то обязательно сведи его на случку, — посоветовал он.

— Разберусь, — отмахнулся Саня. Клешня больше не стал докучать советами и приказал всем собираться в дорогу. Он повел группу по дикому лесу, который просто кишел разным зверьем. Здесь присутствовали не только умилительные, скачущие по верхам белочки и пугливые, разбегающиеся по сторонам кролики.

Хищники в лесу тоже водились. Саня успел заметить крупную рысь, обосновавшуюся средь ветвей раскидистой ели. Где-то не так уж и далеко завывали волки. А на земле можно было узреть следы, оставленные косолапыми лапами немаленького мишки. И уже не было гарантии, что здешний топтыгин окажется столь же миролюбивым, как его западный собрат, сгинувший в малиннике. После полудня путешественники обнаружили звериную тропу и по ней вышли к большой реке — полноводной и широкой, нечета тем, что встречались ранее. Река катила свои коричневые воды на север. Ее обрывистые берега густо поросли соснами и были довольно высоки. К счастью звериная тропа выходила на пологий участок берега. В этом месте можно было спуститься к самой воде, не рискуя сломать себе шею. Клешня сказал, что по реке можно достичь Топи гораздо быстрее чем по суше, а главное — безопаснее.

— В этих лесах водятся не только дикие звери, — объяснил он.

— Разбойники? — попробовал угадать Саня.

— Разбойники обходят эти места стороной. Зато сюда частенько забредает всякая нечисть с Пустоши.

— В Пустоши тоже кто-то живет? — удивился Саня.

— А как же! — ответил Клешня. — Бирюки там живут.

— Мутанты что ли?

— Может и мутанты.

— Чего ж ты раньше не предупредил. Мы ж на ночь даже караул не выставили.

— Бирюки по ночам не охотятся. Они и днем то плохо видят, а в темноте подавно. Материк и его обитатели не переставляли поражать разум молодого человека. Пожалуй, Озерный Край и в правду был на большой земле самым безопасным местом. Недаром там те Хранители прячутся.

— Будем рубить плот, — заключил Саня. За последний год он стал настоящим докой в постройке разного рода плавательных средств. Во многом, благодаря этому плот соорудили уже на следующий день. Его скатали из толстых стволов высоких, мачтовых сосен, накрепко стянув не струганные бревна лозняком и веревками. Пока шло строительство, малопригодный для тяжелого физического труда натуралист занимался сбором трав и даров леса. Саня опасался за одиноко бродившего по чащобе старика, памятуя об ужасных бирюках.

Благо эти чудища так и не появились. Возможно, они шастали в других местах, а возможно, их вообще не было. Разве что в народных сказках да преданиях. Качающийся у берега плот уже был готов к отплытию, когда забеспокоился Гомо. Кмет непрестанно смотрел в чащу леса, при этом грозно рычал.

— Может зверя, какого почуял? — нерешительно предположил Клешня.

— Надо отчаливать, — сказал Саня. Себастьян, Рурк и Стрикер залезли на плот. Туда же Саня перенес Гомо, после чего вместе с Хорем и Клешней принялся толкать тяжелый плот на стремнину. В этот момент затрещали кусты, и на берегу появилось с десяток верзил в нелепых пончо из меховых шкур. В руках они держали примитивные копья с костяным наконечником и первобытные топоры, что были сделаны из обработанного камня, привязанного к тесаной палке. Здравствуйте! Не ждали! Те самые бирюки. Крупные, длиннорукие питекантропы с большими лысыми шарами на коротких шеях.

Близнецы-братья Стриги Головастика. Они не сразу заметили людей. А когда заметили, то было уже поздно:

плот вышел на стремнину и медленно поплыл уносимый течением. Саня сидел на нем, свесив ноги в воду, и махал оставшимся на берегу питекантропам рукой. Те в свою очередь потрясали каменными топорами, издавали воинственные крики, но в реку идти боялись.

— Стрига не бирюк, случаем? — спросил у Клешни Пряхин.

— Не должно быть, — последовал ответ. — Он в темноте видит, как кошка, а у этих со зрением туго.

— Со зрением у них туго потому, что они в Пустоши живут, — решил поделиться своими соображениями Саня. — А там солнечное излучение сильное. Ультрафиолет уничтожает сетчатку глаз — отсюда и проблемы…

— Умен, ты стал — не по годам, Барсук, — скривился в усмешке Клешня.

— Сам дивлюсь, — вздохнул Саня и, решив сменить тему, спросил. — У тебя девушка есть?

— Есть, — ответил Клешня. — В Западной городьбе живет.

— Как зовут?

— У нее очень красивое имя — Надя, — мечтательно улыбнулся древлянин.

— А главное редкое, — добавил Пряхин.

— Угу, — согласился Клешня.

— А у меня была девушка?

— Ты даже и Марьяну не помнишь?

— Нет, брат, не помню. Клешня не торопился отвечать, и некоторое время смотрел на воду.

Затем произнес хмуро:

— Увели ее поморы… Многих тогда увели. А деревню нашу выжгли дотла.

— И давно?

— Да семь лет, почитай, тому. Саня уже пожалел, что начал этот разговор. Какое ему дело до Барсука и его девушки, которая попала в неволю? Это ведь не его девушка, в конце концов. Только вот у Сани тоже девушка в прошлой жизни была. Звали ее не Марьяна, а Марина, что, в общем-то, одно и то же. Помнится, она уехала по распределению на север, к тем самым поморам… Бывают же совпадения!? Другое дело, что совпадений таких за последнее время слишком много накопилось. Надо бы найти своего таинственного двойника, дабы уже перестать играть его роль. Иначе, не дай бог, раздвоение личности разовьется.

— Когда ты видел меня в последний раз? — вновь обратился Саня к древлянину.

— Два года назад ты покинул дружину…

— И пошел в Озерный Край?

— Так говорили.

— А сам я что говорил? — не унимался Саня.

— Все тоже — дескать, крови не хочешь, ибо умылся ей уже досыта.

— Правильно говорил. — Саня даже зауважал Барсука. Насколько он успел узнать, древляне давали своим лучшим воинам прозвища животных.

Санин двойник оказался парнем не промах и, можно сказать, вошел в элиту древлян, получив такое прозвище. Наверное, ему прочили большое будущее. Но он, ни с того ни с сего, поставил жирный крест на своей военной карьере. И его поступок заслуживал всякого уважения. Саня должен непременно познакомиться с Барсуком. Хорошо бы двойник действительно осел в Озерном Краю. Тогда их встреча будет не за горами.

Глава 6

Плот нес шестерых путешественников и маленького кмета по течению широкой реки. Когда течение меняло направление, плот вытаскивали на отмель, дожидаясь следующей приливной воды. На стоянках время зря не теряли — охотились, собирали грибы, ягоды да орехи. Питаться ведь чем-то надо. На одной из стоянок Себастьян нашел в лесу корнеплод похожий на брюкву. Сей продукт оказался довольно сытным и питательным. Им путешественники затарились впрок. По истечению нескольких дней плавания река сузилась, появились новые протоки, на одну из которых указал Клешня.

— Если пойдем по этому рукаву, то уже завтра достигнем Южной заставы древлян, — сказал он.

— А оно нам надо? — спросил Саня.

— Я не знаю, — пожал плечами Клешня. — Неподалеку от заставы есть деревенька. Там вы можете найти провожатого в Топь.

— Ладно, сворачиваем, — согласился Саня. Плот направили в узкую речушку и плыли по ней целые сутки. Протока была мелкой. Посему в ход пустили длинные шесты. С их помощью плот стал двигаться гораздо быстрее. До заставы оставалось совсем рукой подать, когда Клешня велел пристать к берегу. Он выглядел не совсем уверенно и сказал, что сам хочет все разведать. Саня вызвался пойти с ним. А где Саня там и Гомо. Кмет никак не хотел оставлять своего хозяина. Пришлось взять его с собой. Правда, Клешня этого не одобрил. Они пошли по лесу. Как назло полил дождь. Довольно скоро Саня с Клешней промокли до нитки, а густая шерсть Гомо облепила его тело и висела сосульками с которых непрестанно струилась вода. Зверь периодически отряхивался. В такие моменты от него стоило держаться подальше, дабы избежать холодного душа. Вскоре лес поредел, и взору открылся невысокий холм, на вершине которого стояло огороженное стеной из толстых кольев укрепление.

Форт был большой и вмешал в себя около десятка различных построек.

Имелась даже сторожевая вышка, а у распахнутых ворот крепости прохаживался стражник, вооруженный щитом и мечом. Путников заметили еще издали. Им навстречу вышли полдюжины мечников. Командовал отрядом какой-то абрек совсем не славянской внешности.

— Здравствуй, Ворон! — приветствовал «джигита» Клешня.

— Кто такие? — Ворон, почему-то не ответил на приветствие и очень подозрительно посмотрел на Саниного кмета.

— Меня кличут Клешней, а это Барсук, — принялся объяснять Клешня.

— Мы бежали из города пещерников.

— Никогда не слышал о вас, — сказал Ворон, окинув путников пристальным взглядом.

— Зато мы о тебе наслышаны, — широко улыбнулся Клешня. В его словах была лишь половина правды. Саня, например, до сего момента вообще не знал о существовании этого заносчивого воина нареченного Вороном, которого в другой обстановке мог принять за лицо кавказкой национальности.

— Куда вы идете? — продолжил допрос командир.

— В деревню, — ответил Клешня.

— С какой целью?

— Нам нужен проводник в Топь.

— Зачем вам Топь?

— Какая тебе разница? — Саня успел устать от идиотских вопросов и решил подать голос. Наверное, он поторопился: Ворон вспыхнул — его угольные глаза сверкнули недобрым огнем, а рука еще крепче сжала меч. Сейчас начнется — «Чё ты сказал?», «А чё слышал», «Повтори, чё ты сказал», «Да пошел ты!», «Сам пошел!», «Я тебя на куски порежу, козел», «За козла ответишь» и так далее и тому подобное. Саня решил опустить преамбулу и сразу перейти к делу. Он выдернул из-за спины свой трофейный клинок и произнес:

— Ты никак драки хочешь, генацвале?.. Только давай один на один…

Или у вас так не принято? Клешня и воины, окружающие Ворона посмотрели на Саню так, как обычно смотрят на человека пытающегося сунуть два пальца в розетку.

Кмет тоже почувствовал недоброе и грозно зарычал, оскалив клыкастую пасть.

— Сиди смирно, — приказал ему Саня. — Это мои дела, тебя они не касаются.

— Вызываешь меня? — недоуменно вопросил Ворон.

— Слишком медленно соображаешь, джигит, — сказал Саня. Ворон лишь усмехнулся и бросился на своего оскорбителя. Рубились на пятачке неподалеку от крепостной стены под моросящим дождем. Ворон у древлян считался одним из лучших рубак и не уступающий в мастерстве соперник явился для него неприятной неожиданностью. Древлянин превосходил Саню в силе, зато Саня был более ловким.

Выносливости обоим было не занимать, к тому же, ни того, ни другого доспехи не отягощали. Поединок обещал затянуться надолго. Из ворот крепости уже высыпали воины и в полном молчании наблюдали за разгоревшимся боем двух равных соперников. Коварным выпадом Сане удалось подранить Ворона в бедро, Но рубящий удар древлянина чиркнул, еле успевшего уклонится Пряхина по плечу.

Первая кровь полилась из ран единоборцев, окропив траву у крепостной стены. Меч Ворона был легче и добротнее, тогда как более тяжелый меч Сани быстро тупился о сталь соперника. В один далеко не прекрасный момент, Санин клинок наткнулся на поставленный блок и переломился у самой рукояти. Ворон при виде обезоруженного соперника свой меч опустил и, переводя дух, стал ждать, когда Клешня передаст товарищу свое оружие. В конце концов, так оно и случилось. После чего бой разгорелся с новой силой. Через некоторое время оба воина заметно подустали, Саня получил мощнейший удар по уже имеющим рубцы ребрам, а Ворон рану в бок, из которого кровь хлынула ручьем. Древлянин понимал, что с такой раной долго не протянет и пошел в клинч, стараясь, как можно быстрее закончить бой. Бросок оказался неожиданным. Соперники столкнулись.

Ворон всей своей массой послал Саню на землю. А потом рубанул по распластанному телу Пряхина. Но тому каким-то чудом удалось перекатиться и встать на ноги. Новый бросок соперника уже не стал для Сани внезапным. Он его ожидал. Далее все пошло по накатанной. Пряхин пропустил Ворона мимо себя и, зайдя ему за спину, от души приложился рукоятью по открытому затылку, послав древлянина на землю. Добивать не стал, памятуя о благородном поведении Ворона при оказии с мечом. Да и не надо было добивать: Ворон больше не поднялся. Прославленный боец древлян находился в беспамятстве и валялся в у ног своего победителя. Саня стоял окруженный гудящей толпой ратных людей. Он устал и шатался как пьяный. Болело раненое плечо. Саднили поломанные ребра.

От потери крови рябило в глазах.

— С вашего позволения, мы пройдем в деревню, — обратился он к присутствующим воинам. Но те не думали расступаться и смотрели на пришлых довольно агрессивно, ожидая лишь предлога для новой драки.

— Пусть идут, — послышался повелительный голос. В толпе появился крупный мужчина в легких металлических доспехах.

Сей воин, держался независимо. И по всему видать был на заставе самым главным. После его слов все нехотя расступились, дали пройти. Клешня дружески подставил Сане плечо и, благодарно кивнув верховоду, повел обессиленного товарища в сторону видневшейся неподалеку деревни. Кмет побежал рядом.

— Добро пожаловать на мою историческую родину, Гомо, — сказал ему Пряхин.

— Считай, легко отделались, — пробурчал Клешня. — На наше счастье Кабан вмешался. Иначе бы покрошили нас на месте. А все твой язык без костей.

— Передай при случае Кабану мое почтение, — усмехнулся Саня.

— Нет уж, лучше сам передай. Кабан мужик нрава крутого. С ним лучше не шутить.

— Откуда ты всех их знаешь?

— Молвой наша земля полнится, — скромно ответил Клешня. Деревня располагалась неподалеку от заставы и насчитывала пару десятков хижин. Там нашлись добрые люди. Приняли совсем сдавшего Саню из рук Клешни. Куда — то повели, раздели и уложили в постель.

Раненое плечо прижгли. Сломанные ребра туго перевязали. Напоили отваром, от которого накатила истома, и Саня провалился в забытье. Проснулся лишь на следующее утро и не сразу смог сообразить, где находится. Солнечные лучи пробивались сквозь щели закрытых ставен небольшого окна, скупо освещая тесную горницу. Саня лежал на низких нарах, укрытый толстой медвежьей шкурой. Из одежды на нем была лишь холстина, перетягивающая поломанные ребра. Еще с вечера его заботливо раздел и обмыл какой-то старик, скорей всего местный лекарь. Саня оторвал голову от набитой соломой подушки и прислушался. За окном раздавались человеческие голоса. Трещали чурки под ударами колуна. Кричали петухи. Кудахтали куры. Мычала скотина, идущая на выгон. В лицо ткнулось, что-то влажное — это Гомо вылез из под лавки и пожелал хозяину доброго утра.

— Я тоже рад тебя видеть, дружище, — прошептал Саня пересохшими губами. Превозмогая боль в ребрах, он сел на кровать и огляделся, пытаясь отыскать свою одежду. Увы, ее нигде не было. Зато в углу горницы он обнаружил кадушку с водой. Встал на холодные доски полового настила и направился к ней. В этот момент дверь распахнулась. На пороге появилась молодая женщина. Это была стройная дикарка Саниных лет.

Светло-русые волосы, голубые глаза, и красивое по всем стандартам лицо. Саня просто не смог оторвать глаз от ее лица. При виде обнаженного мужчины, молодка не смутилась ничуть. В руках она держала стопку с чистой одеждой.

— Здесь твои вещи, — девушка прошла в центр избы и положила одежду на стол.

— Спасибо! — только и мог пролепетать Саня. Он растерялся и стоял голым истуканом посреди комнаты. Девушка, тем временем, подошла к кадушке и, набрав в резной ковшик воды, протянула его Сане. Тому ничего не оставалось делать, как принять ковш. Пока он жадно пил воду женщина исчезла, а вместо нее в избе появился Клешня. На его лице блуждала дебильная улыбка. И Саня прекрасно понимал, чему так злорадствует его приятель.

— Красивая баба, — сказал Клешня, глядя, как облачается в свою одежду Пряхин. — Вижу, она тебе тоже понравилась.

— Где остальные? — спросил Саня, пытаясь придать своему голосу невозмутимый тон.

— Они все еще в лесу.

— Проводника нашел?

— Нет, — продолжал ухмыляться Клешня.

— А чему ты лыбишься? — разозлился Пряхин.

— Настроение хорошее.

— С чего бы это? — Саня быстро оделся и посмотрел на Клешню строгим взглядом.

— Ты теперь у нас герой: самого Ворона победил.

— Весьма польщен…

— Что?

— Это я тебя хочу спросить. — Что теперь мне со всем этим делать?

— Не знаю. — Клешня перестал улыбаться. — Я свою работу выполнил — довел вас до места. Дальше сами крутитесь. Топь в трех верстах отсюда.

— Уходишь, значит?

— Ухожу. Соберу ватагу и в земли пещерников подамся. Там меня Чон ждет. Саня потупился. Он уже привык к этому простодушному воину, коего звали Клешня. И даже начал считать его другом. Теперь им предстояло расстаться.

— Прощай! — Пряхин протянул Клешне руку. Вместо рукопожатия древлянин сгреб Саню своими клешнями. При этом сильно не давил: помнил медведь о сломанных ребрах товарища.

— Молодку зовут Анна, — сказал он напоследок, отвечая на мучивший Саню вопрос. — Она вроде как женой Ворону приходится… Мужик ее еще не скоро оклемается. Так что бери быка за рога. Клешня ушел. После его ухода на душе стало совсем муторно: Саня потерял еще одного друга. И к этому пора бы было уже привыкнуть. Ибо вся его бродяжья жизнь состояла из одних потерь. Он только и делал, что терял. Терял любимых женщин, друзей, деньги, уважение. Может уже пора перестать терять!? И начать приобретать!?

Глава 7

Изба, где ночевал Саня, принадлежала местному знахарю — ворчливому и своенравному деду по имени Матвей. Сей древний старец зашел в горницу после того, как ее покинул Клешня. Полоснул Саню угрюмым взглядом, обрамленных сеткой глубоких морщин глаз. Грозно прикрикнул на попавшего под ноги Гомо. Кмет в ответ зарычал и оскалил зубы. Старик же ничуть не испугался. Он широко распахнул ставни, впуская в избу свежий поток утреннего воздуха, и уселся на лавку подле окна. Спросил ворчливо:

— Что ж не прибил змеюку?

— Ты о ком, старик?.. О Вороне, что ли? — Саня тоже присел на нары.

— О нем душегубце.

— Не убил — значит, были на то причины.

— В благородство играешься? — Дед взял ступку и принялся толочь в ней какие-то корешки.

— Играюсь, — кивнул Саня.

— Натерпелись уже от вашего благородства, — не переставал ворчать старик.

— Обижают? — участливо спросил Пряхин.

— А ты не знаешь?

— Извини — я не в курсе ваших отношений с военными.

— Обложили нас оброком непомерным, — принялся сетовать старик. — Девок насильничают, парней в неволю продают.

— Мне жаль, дед, — сказал Саня.

— А что мне от твоей жалости?

— Ну, давай я сейчас пойду и перебью всех гридней. Заставу спалю дотла. А Ворону отрежу голову и принесу ее тебе на блюде… Ты этого хочешь? Старик не ответил. Он, казалось, был очень занят своей работой.

Толок в ступе что-то жизненно важное.

— Но я сильно подозреваю, что сие кровопролитие будет напрасным, — продолжил свой монолог Саня. — На месте сгоревшей заставы рано или поздно появится новая крепость. И новый Ворон или уже не Ворон, а Воробей, к примеру, будет чинить беспредел в вашем селе… Разве не так, дед?

— Трус! — презрительно бросил старик. — Пророчество оказалось очередной ложью.

— Замечательно!.. У нас, оказывается, есть пророчество! — Саня пропустил мимо ушей обвинение в трусости. — Тогда, давай поговорим о пророчестве.

— Я боле не стану с тобой говорить, — старик посмотрел на своего гостя. И в его взгляде можно было прочитать нескрываемое разочарование. — Иди по своим делам, Барсук… Ты не тот о ком я мнил… Разговор, судя по всему, был окончен. Упрямец запечатал свои уста и всем своим видом показывал, что больше не желает видеть Саню в своем доме.

— Мне нужен проводник в Озерный Край. Подскажи, где я могу его найти? — попытался вновь наладить контакт Саня… Но тщетно: дед не проронил, ни звука. Сане сплюнул в сердцах и в сопровождении Гомо покинул ставшую негостеприимной избу. Он оказался посреди деревни, уставленной низкими, потемневшими от времени хижинами. Покрытые серой соломой дома были разбросаны друг от друга на приличном расстоянии. Вокруг них располагались огороды, овины, амбары и другие сельские постройки. На первый взгляд могло показаться, что деревня обезлюдела. Но впечатление было обманчивым. Жители неизменно присутствовали на своих огородах или дворах. Но при виде Сани и его ужасного зверя, старались скрыться с глаз. Изба Матвея находился на окраине села. Неподалеку от нее замерли деревянные статуи идолов, окруживших большой жертвенный камень, на котором лежали всякие съедобные и не очень съедобные предметы. У камня суетился тип в льняном балахоне. Видимо, местный шаман или инок. Саня направил свои стопы к нему. Он назвал себя и спросил о проводнике в Озерный Край. Служитель культа, при упоминании Озерного Края, почему-то насупился и довольно подозрительно посмотрел на Саню.

— Что опять не так? — вопросил молодой человек.

— В том краю живут еретики и безбожники, — промолвил инок, косясь на Саниного кмета. — Ты не должен к ним ходить.

— У меня разведывательная миссия, — сказал Саня. — Я обязан вывести на чистую воду самых отъявленных еретиков и передать их имена вашему главному жрецу.

— Верховному Жрецу уже известны их имена.

— Тогда я должен убить этих мерзких вероотступников.

— Я не верю тебе, — помрачнел инок.

— Правильно и делаешь, — вздохнул Саня.

— Ты лжешь перед ликами наших богов, — сказал жрец, указывая на окружавших его идолов. — Ты сам такой же еретик, как те, что окопались на болотах… Тебе лучше покинуть наше село. Иначе ты навлечешь на нас кару небесную.

— Покину. Не переживай, — заверил Саня. — Вот найду провожатого в Топь и покину.

— Здесь тебе никто не поможет. Так что лучше уйди по добру и уведи это исчадье Аида. — Под исчадьем Аида инок подразумевал, устроившегося у жертвенного камня Гомо. Саня потрепал своего четвероногого друга по холке и вновь обратился к жрецу:

— Намекни хотя бы — где можно встретить проводника… И мы с кметом перестанем осквернять ваше гостеприимное поселение своим присутствие.

— Иди к болотам, — смиловался инок. — Южнее реки есть тропа, по которой ходят Странники. Если повезет, то повстречаешь кого-нибудь сведущего. Саня пожелал иноку всего наилучшего и, призвав Гомо, направился в лес, где разбили стоянку его товарищи. Он миновал деревню и сделал большой крюк в обход заставы, чтобы лишний раз не мозолить ее обитателям глаза. Отшельники уже начали беспокоиться по поводу долгого Саниного отсутствия. И когда молодой человек предстал пред ними, не смогли сдержать упреков. Больше всех ворчал Стрикер. Видимо, кузнец перестал хандрить, и пошел на поправку. Саня легко стерпел обвинения в свой адрес. После чего велел всем сворачиваться. На плоту они переправились на другой берег реки и пошли вдоль него, обходя встречающиеся на пути заросли. К болотам вышли под вечер и почти сразу обнаружили в неглубоком овражке старое костровище, выложенное потемневшими от копоти камнями.

— Это то, что мы ищем, — сказал Саня. — Здесь Странники делают последний привал, перед тем, как отправиться в Топь… Здесь вы их и будете ловить.

— Мы? — нахмурился Стрикер. — А ты, что же, не будешь?

— Мне нужно отлучиться ненадолго, — виновато потупил взор Пряхин.

— Вернусь, как только закончу дела в деревне.

— Ты снова принялся за старое, Алекс? — ворчал Стрикер. — Не прячь глаза. У тебя на лице все написано.

— Дело молодое, — вступился за Саню Себастьян. — Пусть погуляет немного. Мы подождем.

Глава 8

Южная застава древлян была выстроена на невысоком пригорке. От нее в сторону поселка вела широко протоптанная дорога, сбегающая в низину. В одном месте дорогу окружали густые заросли, в коих прятался Саня, наблюдая за редкими прохожими в надежде увидеть Анну. Кмета в тот момент с ним не было. Он остался на привязи в ложбине у болот. И здорово тосковал. Саня это чувствовал, и клял свою внезапно вспыхнувшую страсть. Конечно же, все это было мальчишеством. И, возможно, Анна даже и видеть его не захочет. Тем не менее, попробовать стоило: Пряхин очень надеялся, что молодая женщина не просто так обратила на себя его внимание. Саня сидел в кустах, наблюдая за дорогой. Мошкара и слепни совсем заели. Вдобавок ко всему с востока наползала большая туча. Дождя в тот момент как раз остро не хватало. Саня осмотрелся в поисках подходящего укрытия. В стороне от дороги он заметил несколько стогов сена и уже намеревался направиться к ним, когда заметил Анну. Девушка спускалась с пригорка, на ходу поправляя сбившуюся кичку, и тревожно смотрела на потемневшее небо.

В руках она несла корзину с глиняной посудой. Никак, пошла в деревню за молоком, для своего болезного супружника. Но до деревни было еще далеко, а гроза неминуемо приближалась. Женщина решила не испытывать судьбу и повернула обратно. Тут и появился Саня. Он выскочил из кустов. Подбежал к растерявшейся девушке, и, схватив ее за руку, увлек в сторону стога сена. Анна заупрямилась. Саня, ощутив сопротивление, сказал:

— Не бойся! Я только спрячу тебя от дождя. Он говорил искренне. Девушка не могла этого не почувствовать и дала себя увести. Первые тяжелые капли уже упали на землю, когда молодые люди достигли стога. Саня быстро вырыл в сене нору, в которую втиснулся вместе с Анной. Для корзины уже место не нашлось. Ее оставили снаружи.

— Только не думай прикасаться ко мне, — сказала молодка. Она лежала на спине и ее подчеркнутая расшитым сарафаном грудь часто вздымалась, толи от быстрого бега, толи от возбуждения.

— Боже упаси, — заверил Саня свою новую знакомую. Какое-то время лежали в полном молчании. Снаружи шелестел дождь.

Пахло свежескошенным сеном. Было уютно и хорошо.

— Зачем ты пришел? — тихо спросила Анна.

— Тебя хотел увидеть.

— Вот увидел и дальше что?

— Просто, давай пообщаемся.

— Если узнают о нас, то мне не жить, — сказала Анна и на ее красивом лице отразилась страдальческая гримаса.

— Хочешь, я уведу тебя отсюда? — предложил Саня. Девушка видимо не ожидала столь откровенного предложения и поначалу опешила. Затем произнесла:

— Я не могу пойти с тобой.

— Не нравлюсь?

— Не в том дело. — Анна горько улыбнулась наивности своего кавалера.

— А в чем?

— У меня в деревне дед братья, сестры… Если я уйду они останутся без защиты.

— Ясно. — Саня вдруг сильно пожалел, что не свернул шею ее гражданскому мужу. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять — Ворон взял девушку силком и теперь никуда от себя не отпустит. Каким же выглядел дураком Пряхин, когда пытался объяснить ее деду свою позицию в отношении здешнего мироустройства. Матвей просто не мог понять Саню, ибо жил гораздо приземленными желаниями. В первую очередь, он мечтал освободить внучку от власти тирана, и плевать он хотел на то, что случиться потом. Саня не оправдал его надежд, и Матвей назвал его трусом… Правильно сделал.

— Расскажи мне о предании, — попросил Саня. Анна повернула голову в его сторону и без всяких обиняков пересказала пророчество:

— В сказании говорится, что однажды на нашей земле появится могучий воин. Он приедет с запада верхом на свирепом звере. Защитит обездоленных. Накажет негодяев. Установит справедливый закон.

— Закон? — переспросил Саня.

— Да, там говорится о законе, — просто ответила Анна.

— Ты права, воин должен установить закон, — задумчиво произнес Саня. В тот момент он не был ни в чем уверен. Какие-то несбыточные прожекты, видимо, навеянные преданием, роились в его голове. Он лежал с широко открытыми глазами и смотрел на скисающуюся сверху траву. Рядом с ним находилась красивая молодая женщина, которую он безумно хотел, но не мог себе позволить даже прикоснуться к ней. Ему ничего не оставалось делать, как тепло попрощаться и пойти к своим чертовым болотам.

— Извини, коли, что не так, — сказал Саня, он перевернулся на живот и принялся выползать задом из стога. — Понравилась ты мне уж больно. А времени на ухаживания нет… Но я еще вернусь… Не знаю точно когда, но вернусь…

— Зачем? — В полумраке можно было заметить, как блеснули глаза женщины.

— За тобой. — Саня улыбнулся на прощание и вылез под дождь. Он уже корил себя за то, что позволил обнадежить доверчивую девушку. Проклинал свой не в меру ретивый язык, вспоминая назидательную физиономию Чона. «Сначала думай, а потом говори», — вещал колдун. Саня уныло побрел под дождем. Его перетягивающая ребра повязка быстро пропиталась водой, а раненое плечо вновь стало кровоточить.

Кровь сбегала по руке, оставляя красные следы на мокрой траве.

— Постой, — послышался голос Анны. Женщина вылезла из укрытия и укоризненно посмотрела на своего незадачливого кавалера.

— Ступай к деду, — велела она голосом, не терпящим возражений. — Пусть он перевяжет тебя и отведет на дальнюю заимку.

— А зачем на заимку? — не понял Саня.

— Иди, глупый. Да баньку не забудь истопить, — лукаво улыбнулась Анна и побежала в сторону заставы. Сане ничего не оставалось делать, как направится к дому лекаря. Старика он нашел на том самом месте, где тот сидел накануне — а именно у распахнутого окна, за которым лил дождь. Дед Матвей Саню перевязал, но на заимку сопроводить отказался. И снова погнал прочь. Не помогли ни какие увещевания. К счастью в деревне нашелся смышленый малец лет десяти, который согласился показать дорогу. Он повел Саню на север от деревни в сторону виднеющегося неподалеку леска. К тому времени, дождь закончился. Небо очистилось от туч. Но лучше не стало. Лес был просто пропитан влагой. И стоило лишь задеть какое-нибудь дерево, как на путников обрушивались целые ушаты воды. На заимку вышли уже после полудня. Посреди поляны стояла небольшая охотничья избушка. К ней примыкал сарай, а во дворе имелась покосившаяся банька. Провожатый объяснил, что в избе живет охотник по имени Евсей, родич Матвея, а, следовательно, и Анны. Но сейчас его нет, ушел в Западную городьбу по торговым делам и вернется не скоро.

— Мне тут велели баню истопить, — сказал Саня. — Не поможешь? Парень согласился. Вдвоем они натаскали воды. Нарубили дров.

Навязали березовых веников. После чего затопили баню по-черному. Вечером на заимку пришла Анна и весело прогнала мальчишку прочь. А Пряхину велела идти в парную. Девушка просто горела желанием. И смотрела на Саню откровенным взглядом голубых глаз, в которых плясали бесовские огоньки. Саня даже растерялся от такого нежданного счастья. Дрожа от нетерпения, он вошел в баню, снял всю одежду, оголил перевязанные ребра и, поддав воды на каменку, улегся на лавку. Парились они вместе. Анна хлестала обнаженного Пряхина веником. Но сама разоблачатся, не собиралась. Ее нательная рубаха пропиталась влагой, плотно облепив упругое тело расцветшей женщины, еще не испытавшей родов. Саня чувствовал ее близость и уже не мог себя сдержать. Он схватил вскрикнувшую от неожиданности Анну и вынес из жаркой бани наружу.

— На сеновал. — Девушка повелительно указала в сторону сарая.

— На сеновал — значит на сеновал, — очень быстро согласился Саня. Они любили друг друга всю ночь. Саня шептал Анне нежные слова и старался обходиться с ней, как можно ласковей. Молодая женщина еще не испытывала доселе такого обхождения, посему отдавалась своему мужчине с неистовой страстью — громко стонала, билась в экстазе и, вообще, творила черт знает что. Она выжала из Сани все соки и угомонилась лишь с первыми петухами. Лучи выкатившегося из-за леса солнца уже пробились сквозь щели сарая, явив миру два слившихся в объятиях тела. Безумная ночь уступала место расчетливому утру, и пора было, наконец, вернуться из мира сладостных грез в окружающую реальность.

— Мне надо идти, — прошептала Анна.

— Тебе нельзя возвращаться, — сказал Саня, нехотя отпуская от себя такое податливое тело.

— Все обойдется, — блаженно улыбнулась девушка распухшими от поцелуев губами. Она омылась у колодца. Облачилась в сарафан. Повязала кичку, забрав под нее расхлестанные волосы. Она ничего не сказала на прощанье. Лишь посмотрела полными слез глазами на человека, с которым провела самую счастливую ночь в своей жизни и, махнув ему рукой, заспешила восвояси. Саня натянул штаны и, усевшись на подвернувшуюся чурку, ловил глазами мелькающий средь деревьев силуэт в цветастом сарафане. Он не знал, что станется с Анной и доведется ли им снова свидеться. Его вновь раздирали сомнения. В голове роились безумные планы, рождались нелепые идеи. Как бы ему хотелось превратиться в тот бездушный камень, о котором говорил Чон. Лежать себе на берегу реки и ничего не чувствовать.

Глава 9

К закату Саня вернулся в ложбину у болот. Там он обнаружил Себастьяна сидевшего на поваленной березе в обществе пожилого мужчины, облаченного в походную одежду. Тауты с Рурком отсутствовали. Видимо, промышляли в лесу.

— Пока ты ходил по своим амурным делам, в нашем полку прибыло, — улыбнулся Сане алхимик. — Вот, познакомься! Этого человека зовут Янош. Он любезно согласился сопроводить нас в Озерный край.

— Александр! — Саня протянул Страннику раскрытую ладонь.

— А я тебя знаю, — сказал Янош, пожимая Санину руку. — Ты — воин по прозвищу Барсук.

— Я не Барсук. — Саня более не желал играть роль неизвестного двойника… Хватит… Баста…

— Во всяком случае, очень похож, — продолжал всматриваться в Санино лицо Странник.

— Я знаю, что похож. У меня даже родинка есть. Только все равно я не Барсук. Саня вежливо вытащил зажатую в руке остолбеневшего Странника ладонь и направился к Гомо. Кмет сидел привязанным к дереву и смотрел на Саню осуждающим взглядом. Все это время он не ел, не пил и ждал лишь хозяина.

— Ну что мне с тобой делать? — Саня отвязал зверя. Накормил мясом.

Затем отвел к близлежащей луже, дабы напоить своего питомца. Пока молодой человек возился с Гомо, Янош продолжал буравить его недоуменным взглядом. Сане явственно ощущал этот пристальный взгляд, и от которого делалось неловко. Он дождался, когда Кмет утолит жажду и вновь обратился к Страннику.

— Хочешь я докажу тебе, что не тот за кого ты меня принял?

— Не скрою — я заинтригован, — улыбнулся Странник.

— Я разговариваю с тобой на английском языке, — снисходительно посмотрел на Яноша Саня. — Разве древлянин Барсук знал этот язык?

— Не уверен, — ответил Странник.

— Что и требовалось доказать!

— Хотя ты знаешь, — вдруг начал оппонировать старикан. — Последнее время Барсук общался с Ричардом. И вполне мог обучиться его речи.

— А кто у нас Ричард? — спросил Саня.

— Ричард родом с Архипелага бриттов, — объяснил Янош. — Его подобрали в море. Далеко на севере отсюда.

— Ладно, — согласился Саня, замечая, как из леса появились Рурк, Хорь и Стрикер. — Бритт Ричард обучил Барсука своему родному языку… Допустим… Только все одно не задача.

— Что не так? — Янош, кажись, вошел в раж и задался целью доказать Пряхину, что он никакой не Пряхин. Саня кивнул на Стрикера, который угрюмо прошел мимо, даже не поздоровавшись:

— Спроси у него. — Где я находился год назад?

— И где?

— На западных островах — у черта на куличках… Стрикер! Подтверди! Кузнец буркнул что-то невразумительное. А Янош сказал:

— Барсук с бриттом покинули наш край позапрошлой весной. Ричард говорил о каких-то артефактах, оставленных на далеких западных островах. Все время хотел за ними вернуться. Барсук согласился составить ему компанию…

— Артефакты? — переспросил Саня. — Что за Артефакты?

— Не знаю толком, — сказал Янош. — Какие-то вещи Предшественников.

Со слов Ричарда, они очень хорошо сохранились. Ибо все время находились в какой-то волшебной упаковке… Ваумной… что ли.

— Вакуумной, — поправил Странника Пряхин.

— У тебя тоже были Артефакты… — подал голос Хорь. Хотя за язык его никто не тянул. По своей привычке он развесил уши и решил, что имеет право вмешаться в разговор.

— Надо же! — усмехнулся Странник. — Бывают совпадения!

— Совпадений действительно много, — сказал Саня. — Только все одно я не тот за кого ты меня принимаешь.

— Сие не имеет значения. — Неожиданно сдался Янош. — Важно чтоб ты сам себя правильно воспринимал.

— Я как-нибудь разберусь, — заверил Саня.

— Не сомневаюсь, — дружески улыбнулся Странник. Пустой — ничему не обязывающий разговор был окончен. Правда, кое-что из него удалось почерпнуть — Санин двойник на поверку оказался любителем дальних странствий и теперь найти его будет гораздо сложнее. Возможно, что их пути уже никогда не пересекутся.

Сане придется всю жизнь доказывать, что он не Барсук.

— Ты проведешь нас в Озерный Край? — спросил Странника Пряхин.

— Проведу, — ответил тот. — Только кмета тебе придется нести на руках. По трясине ему не пройти.

— Своя ноша не тянет, — сказал Саня, глядя на притихшего у его ног Гомо.

— Тогда советую всем хорошенько отдохнуть… Впереди нас ждут серьезные испытания.

Глава 10

Странник не преувеличил. Путь через Топь оказался настоящей дорогой в ад. Вооруженные стегами путешественники брели в ядовито-свинцовом тумане, стараясь ступать след в след за Яношем. Останавливаться было нельзя. Чуть зазевался, и коварная трясина уже не отпустит. Шагнул в сторону и увяз по самые уши. Сане приходилось хуже всех, на своих плечах он тащил кмета, удерживая его лишь одной рукой. Вторая рука сжимала стегу, без которой нельзя было и шагу ступить. Такое испытание мужества длилось целый день. Лишь к вечеру путники достигли небольшого островка, где можно было сделать привал. На следующий день все повторилось. Только, вдобавок ко всем болотным прелестям появился ядовитый газ, от которого легкие просто выворачивало наизнанку. К счастью все обошлось. Никто не отравился. Третий переход оказался самым трудным. Путешественники вступили на участок болот, где водились ядовитые, желеобразные слизни, напоминающие скатов. Благо у Странника имелось специальное мазь, отпугивающая тварей. Ей намазались загодя, но все равно укусов не избежали.

— Опасно когда они стаей нападают, — подбадривал спутников Янош. — А так пожжет немного и перестанет. Наш знахарь говорит, что укусы слизней даже полезны для здоровья.

— Лучше уж пиявками лечиться, — не преминул заметить Саня.

— Пиявки нас впереди ожидают, — улыбнулся Янош. — Они чистую воду любят.

— И скоро эта чистая вода появится?

— Недолго осталось. Осталось действительно недолго. На четвертый день изматывающего перехода Топь уступила место заболоченным неглубоким озерам. Здесь уже не было удушливого тумана и вязкой трясины. В одном из укромных мест имелся плавающий бревенчатый причал.

Рядом с ним чалились две лодки, одна из которых смогла вместить всех путешественников и кмета. Саня устроился вместе с Гомо на носу. Одежда его была до ужаса грязна. Тело источало неприятный запах. А лицо имело цвет хаки.

Другие путешественники выглядели не лучше. Кмет тоже был уже ни кмет, а чудище болотное. Хорь со Стрикером сели за весла и вскоре вывели суденышко на открытое, свободное от тины пространство. Лодка заскользила по зеркалу прозрачного озера, утыканного небольшими островками. Ни ветерка. Ни дуновения вокруг. После зловонной, гнетущей сознание преисподней, путешественники очутились в царстве покоя и тишины нарушаемой лишь скрипом уключин да слабым плеском весел. В чистейшей воде отражались причудливые облака и какая-то большая птица, парящая в заоблачной выси, и вековые деревья, возросшие на островах, и катящийся к закату шар апельсинового цвета. Саня смотрел на все это великолепие и уже действительно верил, в рай на земле, в коем обитают белокрылые Ангелы-Хранители.

— Хранители ваши, чем занимаются? — спросил Саня сидевшего на корме Яноша.

— Накапливают и передают знания.

— А вы — Странники, стало быть, эти знания добываете.

— Мы несем в мир их светоч, — уточнил Янош.

— И как успехи?

— Сложно сказать.

— А ваши Хранители хотя бы знают, что земля круглая?

— Знают, — снисходительно улыбнулся Янош.

— Как это, круглая? — подал голос, устроившийся в середине лодки Рурк.

— А так это, — сказал Саня. — Наша планета имеет форму шара и вращается вокруг солнца.

— Глупости не говори, — пробасил сидевший на левом весле Стрикер.

— В это сложно поверить… Но это правда, — сказал Странник.

— Поверить, действительно сложно, — вступил в дискуссию Себастьян. — Я уже не первый раз слышу теорию о том, что мы живем на огромном шаре. И этот шар висит в пустоте.

— Сей факт был доказан Предшественниками, — сказал Саня. — Многие тысячи лет назад люди летали на Луну. Строили космические станции и корабли. Исследовали вселенную. Мечтали о полетах к другим планетам.

— Откуда тебе известно? — спросил Янош.

— Я жил в то далекое время.

— Видать, здорово ты, парень, головой ударился, — просипел Рурк.

— Не принимай его слова за чистую монету, — посоветовал диггеру кузнец. — У Алекса язык, что помело…

— Я тебя тоже очень уважаю, Стрикер. — Саня ничуть не обиделся. Он больше не стал испытывать терпение дикарей и свернул разговор на другую тему.

— Расскажи о Пристанище, Странник, — попросил Саня. — Что за люди там живут? Чем занимаются? Янош охотно поведал о своем крае. С его слов выяснилось, что страна озер раскинулась на тысячи миль вокруг и представляла собой некое подобие внутри материкового архипелага. Пристанищем называли крупное поселение, образовавшееся много веков назад на месте древних развалин, найденных на одном из островов Озерного Края. Хранители являлись самыми уважаемыми жителями Пристанища. Их было семеро. Каждый из них имел учеников и занимался определенным направлением науки или изучал окружающий мир. Странников в Пристанище тоже примечали. В общем-то, Пристанище и было создано для странствующих изгоев, которые всегда могли найти здесь кров и пищу. Край был богат. Его озера кишели рыбой. В лесах водилось зверье.

На равнинах колосились поля, усеянные разнообразными злаками: семена сюда несли со всего известного мира. Природные ресурсы здесь тоже имелись. Посему всегда требовались мастеровые люди. И новым переселенцам в Озерном Краю были рады.

— Дружина у вас есть? — поинтересовался Саня.

— Зачем нам дружина? — удивился Янош. — Нам некого бояться.

— Но кто-то ведь должен смотреть за порядком. Решать споры.

— Само собой! — кивнул Странник. — У нас есть околоточные или городовые. Ими заправляет древлянин по прозвищу Волкодав. Очень опытный и умудренный многими сражениями воин. За разговорами не заметили, как сгустились сумерки. Саня с Рурком сменили на веслах Стрикера и Хоря. Лодка продолжила свое плавание по освещенной ущербной луной воде на восток. Так они меняли друг друга на протяжении нескольких дней пути. Пока не достигли большого острова, где средь вросших в землю развалин древнего города можно было узреть постройки современных мастеров деревянного зодчества.

— Ну вот, Себастьян, — обратился к алхимику Саня. — Мы достигли земли обетованной. Надеюсь, здесь ты сможешь в полной мере раскрыть свой талант естествоиспытателя. И положить на алтарь современной науки новые знания. Себастьян ничего не сказал в ответ. Старик смотрел на открывшуюся панораму города с нескрываемым любопытством. Наверное, в тот момент, он был по-своему счастлив. Саня тоже испытывал чувство удовлетворения. Он выполнил свое обещание — доставил алхимика по назначению. Но это было еще полдела. Теперь Себастьяну, да и всем другим беженцам, предстояло освоиться средь многонациональной общины, живущей на этой земле.

Глава 11

Саня сидел на берегу и смотрел на озерную воду, в коей отражалось лицо совсем не знакомого ему человека. За последние месяцы с Пряхиным произошли явные изменения. Он осунулся, оброс бородой, отпустил длинные волосы. Стал горбиться, и часто был задумчив. Он чурался людей. Сторонился их большого поселения. Неделями пропадал вместе с Гомо в дикой, незаселенной части острова, который оказался гораздо крупнее острова таутов. Санин кмет вырос на глазах. Прошло каких-то полгода с того момента, как Саня первый раз встретил своего четвероногого друга. За это время Гомо сумел из несуразного щенка превратиться в крупного монстра и уже с трудом помещался в лодку. Если и дальше так пойдет, то для его транспортировки придется рубить большую ладью. В Озерном Краю Саня являлся фигурой заметной. Здесь его считали Барсуком. И во многом, поэтому, он решил уйти от назойливых людей.

Стал скитаться по стране озер. Жил охотой и рыбалкой, бил бобра и выдру. Иногда наведывался в Пристанище. Менял добытые шкурки на еду, чинил свое оружие и снасти в мастерской, где заправлял Стрикер. Кузнец быстро нашел себе занятие по душе — вновь стал стучать молотом по наковальне, а Хорь подрядился к нему в помощники. В Пристанище Стрикера уважали, как открытого человека, ценили, как искусного мастера. Рурк тоже не остался не удел. Подземный Червь сошелся с местными археологами, что работали на раскопках древнего города и часто ползал под землю, откуда приносил артефакты Предшественников. Что касается Себастьяна, то он продолжил заниматься алхимией.

Старик довольно быстро нашел общий язык с Хранителями и целыми днями ставил свои опыты в лаборатории, организованной в одном из старинных зданий. К Сане Хранители тоже благоволили. Самым пожилым из них считался травник Захарий. Сей древний старец сам не знал, сколько ему лет, но живчик был еще тот. Он изучал целебное воздействие трав на организм человека. Составлял различные микстуры, делал настойки, коими лечил людей. Сане лекарь частенько давал заказы на те или иные ингредиенты. В основном просил добыть ядовитого слизня или поймать болотную змею. Другой Хранитель — дотошный старик по имени Сильвестр занимался картографией. Сане он прохода не давал. Затащит к себе в избу.

Разложит на широченном столе холсты с картами. И давай выпытывать о далеких островах арийшей. Был еще Хранитель по прозвищу Звездочет. У того даже своя обсерватория имелась, и телескоп — древняя подзорная труба на треноге. Сей научный прибор астроном берег от посторонних глаз и никому бы его не доверил, особенно Пряхину-Барсуку, которого почему-то сторонился. Видимо, боялся грозного Саниного спутника. Зато физик-математик Керим кмета не боялся и Саню очень, даже уважал. Этот рассеянный и близорукий Хранитель окончательно погряз в мире цифр. Для того чтобы заслужить его доверия достаточно было назвать хотя бы один закон Ньютона. Саня назвал ему все три. Самым важным из Хранителей считался летописец по имени Нестор. Он умел переносить слова на бересту и за свои шестьдесят лет исписал сотни свитков. Чтобы их увидеть пришлось здорово ублажить крючкотвора. Саня рассказал добрый десяток приданий таутов, прежде чем Нестор разрешил взглянуть на летописи. Но Санины старания оказались напрасны. Буквы, из которых состояли письмена, не имели ничего общего ни с кириллицей, ни с латиницей. Новый алфавит молодой человек осваивать не захотел. Для этого нужно было стать учеником Хранителя, а Саня совсем не горел желанием посвятить всю свою оставшуюся жизнь науке. Кроме Нестора в Пристанище обретался его коллега по цеху — историк Лавр. Этот Хранитель изучал историю погибшей цивилизации и тоже умел писать. С его слов Саня узнал, что Всемирный Потоп случился более четырех тысяч лет назад. Еще он узнал, как у древлян появились боги, самым главным из которых считался Борей. Сей творец вместе с другими сподвижниками приплыл на Материк на подводном ковчеге. Всей компанией они стали творить чудеса. Много всяких разных чудес — метали во врагов человеческих молнии и громы, кормили голодных манной небесной, прогоняли прочь мор и болезни, сеяли в массы светлое, доброе, вечное. А кто не хотел быть в общей массе, тех наказывали примерно — отправляли на вечные муки в царство Индрика.

Со слов Лавра, Индрик тоже когда-то был в команде богов. Но потом, отпочковался и обосновался под землей. Лавр, надо отдать ему должное, во всю эту чушь не верил. Он был атеистом и считался у Верховного Жреца древлян самым главным еретиком. Инквизитор тоже слышал о безбожнике Лавре и, наверное, не отказал бы себе в удовольствии поджарить этого Хранителя на медленном огне. Археолог Перикл стоял следующим в очереди на костер святой инквизиции. Седьмой по списку Хранитель не верил ни в бога, ни в черта. Он изучал артефакты Предшественников и постоянно пропадал на раскопках древнего поселения. По Саниным расчетам, покоящийся под землей и под водой город находился в черноземной части доисторической России. Возможно, это был Белгород, а возможно, Воронеж или Курск. Пристанище выстроили в одном из спальных районов этого города Предшественников — средь торчащих из земли кирпичных многоэтажек. Некоторые квартиры древних домов совсем неплохо сохранились. Их как могли, привели в порядок и обустроили для жительства. Посему архитектура Озерного Города имела довольно мозаичный вид. Современные деревянные строение здесь были продолжением или частью античных зданий, что, несомненно, вносило некий колорит и делало Пристанище не похожим на все виденные ранее города посапокалипсического периода. Живущие в Пристанище люди общались меж собой в основном на русском языке. Многие из них также понимали английскую речь и речь других племен населяющих Материк. Странники вообще были полиглотами и космополитами. Для них в Пристанище отстроили большущий барак — этакую гостиницу для бродячих людей. Саня частенько ночевал в этом бараке, когда возвращался в город из своих блужданий по стране озер. Волей — неволей ему приходилось общаться с соседями по бараку, от коих он почерпнул массу полезной информации. Странники и Хранители были людьми далеко непрактичными. Их не особо интересовала жизнь в Озерном Краю. За порядком здесь следил староста общины, которого все звали Волкодавом. До того, как осесть в Пристанище он славно помахал мечом на просторах Материка и считался у озерных жителей искусным воином. В Сане он признал своего коллегу, но вниманием не баловал. Держал на расстоянии. Пряхину, в общем-то, протекция Волкодава была не нужна. Он не собирался жить в городе. Последнее время его все чаще привлекало одиночество. Ему нравилось бродить по лесам. Или путешествовать по озерам в компании бессловесного Гомо. Кмет уж точно не станет докучать назойливыми расспросами. Зато может всегда выслушать и понять. Кроме Гомо молодому человеку уже никто был не нужен. Разве что любимая женщина. В Пристанище имелось достаточно много свободных представительниц прекрасного пола. И многие из них поглядывали на Саню с нескрываемым любопытством. Но молодой человек оставался равнодушным к знакам внимания. Он все чаще вспоминал Анну. Его душа рвалась к ней. И однажды, он пришел к выводу, что должен забрать ее в Озерный Край.

Украсть или увести силой — неважно. Он даже готов был убить Ворона, если тот вздумает встать у него на пути. Саня очень хотел привести свою женщину в Пристанище. Поставить собственный дом. Обзавестись хозяйством. И зажить, как нормальные люди. Еще баньку нужно было обязательно срубить. Он мечтал о простых человеческих радостях, как о чем-то несбыточном. Нехорошее предчувствие терзало его. Интуиция, будь она не ладна, шептала, что не получится у Сани стать оседлым человеком. В скитания прошла осень, наступила зима — промозглое, дождливое время года. Дни стали короче. Солнце светило, но не грело. И все чаще пряталось за серой пеленой плотных облаков. Погода вносила свои коррективы. И хотя Саня обзавелся теплой меховой одеждой, этого было недостаточно, чтобы зимовать под открытым небом. В конце концов, он вернулся в Пристанище, где намеревался переждать холода. А по весне отправиться за девушкой. Он понимал, что его предприятие будет нелегким. Возможно, придется схватиться с древлянами. Посему к путешествию на большую землю следовало подготовиться заранее. Саня засел в мастерской у Стрикера и начал делать надлежащую экипировку. Вместе с кузнецом они выковали новую катану. А затем изготовил себе из толстой дубленой кожи легкие доспехи, что напоминали амуницию самураев и стягивались меж собой шнуровкой. Об оружии дальнего боя Пряхин тоже позаботился — его новый арбалет получился гораздо мощнее тех, что он делал для таутов. Своему кмету Саня сладил подобающую сбрую и седло. Гомо не особо обрадовался непонятным ему вещам. А когда Саня попытался его объездить, то стал даже проявлять агрессию. Пряхин несколько дней укрощал строптивого зверя, который с неохотой, но все же согласился возить на себе хозяина. Пока Саня обхаживал кмета. Себастьян смешал для молодого человека, свой ставший знаменитым, «коктейль», разлил его по глиняным бутылкам, вставил фитиль, запечатал горлышки. А в придачу настрогал спичек. К середине зимы Саня уже полностью подготовился к путешествию.

Сшил себе теплый спальный мешок и большую седельную сумку. Заточил ножи и катану. Запасся провизией. Осталось только дождаться теплых дней и отправляться в путь. Но тут нежданно ударили заморозки. Таких холодов не знали даже старожилы. В природе творилось что-то невероятное. Стужа продержались целую неделю. Высыпал снег. А озера покрылись толстым ледяным панцирем, что заставило обитателей Пристанища сильно обеспокоиться. Озерный Край оказался открытым для проникновения извне. Топь застыла, и теперь по ней мог пройти любой желающий. Волкодав выслал на дальние кордоны патрули и спешно готовил свою маленькую дружину к возможным неприятностям. Жизнь в Пристанище замерла. Горожане сидели по домам, топили печи, кутались в теплую одежду, ожидая, когда сойдут морозы. Саня ждать не стал. У него был хороший шанс попасть на Материк, и он этим шансом не преминул воспользоваться. Он ушел глубокой, вьюжной ночью. Ушел по-английски. Наутро его никто не хватился. Озерные жители привыкли к частым отлучкам странного человека, коего они все еще считали воином по прозвищу Барсук.

Глава 12

Удача сопутствовала Сане. Застывшая Топь пропустила всадника, скачущего по льду на грозном кмете. И только он достиг большой земли, началась оттепель. Мороз спал, уступая место теплому ветру, дующему с юга. Лучи солнца пригрели остывшую землю, начали топить снег. Сугробы покрылись ледяной коркой и осели. С сосновых веток заструилась капель. Саня вышел точно к той самой поваленной березе, у которой в начале осени повстречался с Яношем. Сгущались сумерки, и молодой человек заночевал в своем теплом спальном мешке прямо под открытым небом, устроив себе лежак из лапника. Поутру перекусил сухпайком, состоящим из сухарей, корнеплодов и вяленого мяса. А затем, оседлав Гомо, поехал на север. На его пути встретилась уже известная река, покрытая начавшим таять льдом. Ее Саня преодолел пешком, осторожно ведя Гомо под уздцы. Оказавшись на другом берегу, снова пустился вскачь по пронизанному весенним солнцем лесу. И сделал большой крюк в обход заставы.

Деревню он тоже объехал стороной, направившись сразу на дальнюю заимку. На сей раз, хозяин заимки оказался на месте. Это был довольно крепкий мужчина, облаченный в меховую безрукавку вывернутую кожей наружу. Его редкие, седые волосы были зачесаны назад, оголяя широкий лоб с большими залысинами. На мясистом лице выделялся крупный нос и лохматые брови, лезущие на глаза. Евсей находился во дворе своего дома, когда к его заимке подъехал всадник верхом на ужасном монстре. Увидев с незваного гостя, охотник не испугался. Выдернул из большой чурки колун и, уперев на молодого воина вопросительный взгляд из-под сдвинутых на глаза бровей, стал ожидать дальнейшего развития событий.

— Тебе не надо меня бояться, Евсей, — миролюбиво произнес Саня.

— А я тебя и не боюсь, — сказал охотник, еще крепче сжимая рукоять топора. Саня в тот момент не имел в руках оружия и подумал, что если Евсею придет в голову броситься на него с колуном, то неизвестно, чем все это может закончиться. Тем не менее, молодой человек не стал хвататься за притороченную к спине катану. Наоборот, развел руки в стороны, демонстрируя свои миролюбивые намерения.

— Откуда ты меня знаешь? — спросил охотник.

— Я гостил на твоей заимке вместе с Анной, — объяснил Саня. — Тебя тогда не было здесь. Евсей на минуту задумался, что-то подсчитывал в уме. Затем его лицо посерело.

— Ты это называешь — гостил? — гневно спросил он.

— А как я должен это называть?

— Это называется прелюбодеянием… Ты, паскудник, совратил бедную девочку. Из-за тебя она погибла.

— Как погибла? — у Сани от слов Евсея закружилась голова, и что-то ухнуло в груди.

— Ворон узнал о ее интересном положении. И будто взбесился, — продолжал убивать Саню охотник. — Забил девку до смерти.

— Она носила ребенка? — не верил своим ушам Пряхин.

— Твоего ребенка, — зло добавил Евсей, с силой втыкая колун в чурку. — Ибо Ворона боги бесплодием наказали.

— Какая дикость! — прошептал побледневшими губами Пряхин. — Какая чудовищная дикость! Превозмогая головокружение, он спешился и уселся на мокрую землю, обхватив голову руками. Перед глазами все плыло. Рассудок отказывался верить в то, что говорил Евсей. Гомо озабоченно смотрел на своего хозяина, тыкался мордой, скулил, стреляя желтыми глазами в сторону, стоявшего во дворе, охотника.

— Я задавлю эту мразь, — тихо произнес Саня. — Он — не человек. Он

— даже не зверь. Звери не поступают так с себе подобными. Евсей слышал слова убитого горем парня и, возможно даже, сочувствовал ему. Но виду не подавал. Он скрылся в доме и не казал от туда носа. Саня остался сидеть на покрытой растаявшим месивом земле.

Невосполнимое горе терзало его, жгло изнутри. От бессилия он сжимал кулаки, представляя, как хрустят в его руках шейные позвонки ненавистного врага. Он проклинал свое благородство, свой пацифизм, свое легкомыслие.

Ведь добей он тогда Ворона, и Анна осталась бы, жива. Теперь уже ничего нельзя исправить. Анны больше нет, а Саня заболел той же болезнью, что и Чон. Все его мысли были лишь об одном

— поквитаться за смерть близкого человека. Он поднялся в земли и вошел в избу. Евсей стоял напротив входа в низкую горницу у большой глиняной печи, от которой исходило тепло.

— Где сейчас Ворон? — жестко спросил Саня, очутившись за порогом комнаты. Евсей посмотрел на непрошеного гостя из-под своих густых бровей.

Произнес ворчливо:

— Ворон теперь старший на заставе.

— А куда подевался предыдущий командир? — хмуро спросил Саня.

— Кабан с дружиной подались на север. На заставе осталось две дюжины воинов. Не больше.

— Что забыл на севере Кабан?

— Там собирается рать для похода на Новый город. Саня уже не первый раз слышал о междоусобных войнах, между знатными родами древлян. Князья да бояре никак не могли поделить власть. История древней Руси повторялась, но в более извращенной форме. Саню вся эта мышиная в тот момент возня древлян мало заботила.

— Дед Матвей жив? — спросил он Евсея.

— Жив, — сказал охотник. — Только недолго ему осталось. После смерти Анны старик сильно сдал… Уж какую неделю ничего в рот не берет.

— Я его вылечу, — сказал Саня и покинул горницу.

Глава 13

Ночь выдалась безлунная. Ветер гнал редкие облака по темному небу.

И, судя по всему, дождя не намечалось. Бревенчатая застава должна была хорошо полыхнуть. Саня въехал верхом на пригорок. В руках он держал «зажигалку» с горящим фитилем. Караульный на вышке не сразу заметил всадника и поднял тревогу, когда тот уже успел метнуть свой снаряд за изгородь.

«Зажигалка» упала точно на соломенную крышу какой-то внутренней постройки и та быстро занялась огнем. Пока били тревогу и собирались. Саня успел кинуть еще два «коктейля» Себастьяна. После чего развернул кмета, исчезнув из поля зрения выбежавших из ворот заставы воинов, которые еще не разобрались в сути происходящего и сломя голову бросились за метнувшейся прочь тенью. Саня не стал скрываться в лесу от погони, а объехал пригорок, обнаружив с его противоположенной стороны лишь трех воинов, рыскающих в темноте. У древлян хватило ума разослать патрули во все стороны. Но вот с людьми у них была напряженка. И если учесть, что кому-то еще нужно тушить довольно быстро разгорающуюся заставу, то об организованном сопротивлении не могло идти и речи. Монстр с пылающими желтым огнем глазами стремительно выскочил на несчастную троицу из темноты. Его ужасный облик был последней вещью в этом мире, которую запомнили ошалевшие древляне. Саня привстал на стременах и двумя взмахами катаны поразил двоих воинов. Третьему оторвал ногу Гомо. От боли горемыка заорал во все горло, а кмет понесся дальше, сажав в пасти обрубок ноги.

— Выплюни эту гадость, мой друг, — сказал ему Саня. Он остановил кмета и осмотрелся. Застава уже вовсю полыхала. Ветер быстро раздувал пожар, неся искры и гарь в сторону деревни. Зарево хорошо освещало широкое пространство и, сидящий верхом на кмете Саня, был заметен с холма. В тоже время он сам прекрасно видел мечущихся у горящего частокола людей и, бегущих в его сторону воинов с оружием в руках. «Совсем страх потеряли», — подумал Саня, взводя арбалет. Первый выстрел оказался неудачным. Арбалетный штырь прошел в десятке сантиметров от бегущего впереди всех лохматого смертника, все еще непонимающего с кем он связался. Саня сделал поправку на ветер и вновь спустил тетиву. На сей раз штырь попал точно в горло неизвестному герою древлян. Его колени подогнулись на бегу и он кубарем покатился вниз с пригорка. Саня развернул Гомо и погнал его прочь. На скаку перезарядил арбалет. Остановился и вновь прицельно выстрелил по преследователям.

Он не оставался на месте. Постоянно кружил верхом на кмете, перезаряжая оружие, и успел произвести еще пять выстрелов и снять троих древлян, прежде чем очумело бегущие в атаку дикари, наконец, поняли, что являются хорошими мишенями, для стрельбы из дальнобойного оружия. Они рассредоточились, залегли. Откуда-то подтянулись лучники. В сторону Сани полетели первые стрелы. Он не стал испытывать судьбу и, пришпорив кмета, быстро вышел из зоны обстрела, оказавшись в непроглядной лесной тьме. У древлян хватило благоразумия не соваться в ночной лес, и они заняли оборону на вершине холма, ожидая новой вылазки ужасного всадника. В большой, притороченной к седлу сумке у Сани осталось еще четыре зажигалки. Грех было не пустить их в дело. «Коктейль» Себастьяна полыхал не хуже напалма. Но первых трех бутылок оказалось недостаточно, чтобы сжечь заставу полностью. Ее южная часть все еще находилась вне зоны огня, и эту ошибку следовало исправить. Саня устремил своего скакуна по темному лесу. Гомо видел в темноте не хуже кошки, поэтому вывез своего наездника точно к тому месту, куда его направлял Саня. Восток уже розовел. Нужно было поторопиться. На Санино счастье у южной стены никого из воинов не было. Основная часть бойцов тушила пожар, а те, что остались не у дела, почему-то сосредоточились у ворот находящихся с противоположенной стороны полыхающей крепости. «Не вовремя Кабан увел свою дружину. На лицо явная нехватка личного состава», — зло подумал Саня, поджигая фитили бутылок с горючей смесью. Дождавшись, когда фитили разгорятся, он выехал на пригорок и, никем незамеченный, разбил две зажигалки об изгородь, другие метнул вовнутрь. Изгородь тут же занялась огнем. Внутри тоже что-то полыхнуло. За стеной заорали, вызывая подмогу. Какой-то лучник даже успел выстрелить, но крайне неудачно. И когда подмога подошла от Сани уже след простыл. Пожар на заставе между тем разгорелся с новой силой. Почему-то из деревни на него никто не спешил. Воины уже не могли справиться с огнем. Они задыхались в дыму и уносили от пылающей заставы ноги в сторону поселения. Саня выехал на дорогу. Уже рассвело, и он хорошо мог разглядеть спешащих ему навстречу людей, появившихся из накрывшего холм чада.

Погорельцы тоже заметили ужасного всадника и остановились, не решаясь приблизиться. Они имели довольно жалкий вид и мало чем походили на некогда грозных воинов древлян.

— Отдайте мне Ворона и останетесь целы, — прокричал Саня, обращаясь к погорельцам. Те переминались с ноги на ногу, не зная, как поступить. Наконец, из толпы появился покрытый сажей воин. Он был подавлен и шел с низко опущенной головой. Будто специально подставлял шею под меч убийцы. Саня резко рванул с места своего монстра и на скаку отделил голову Ворона от его большого тела, которое почему-то не упало сразу, а еще какое-то время находилось на ногах, фонтанируя кровью, и лишь затем медленно завалилось навзничь. Саня подъехал к поверженному врагу и поднял с земли его голову, смотрящую на своего палача остекленевшими глазами. Держа голову за волосы, он показал ее обалдевшим от всего происшедшего древлянам и грозно сказал:

— Так будет со всяким, кто вздумает убивать неповинных людей.

Идите и передайте мои слова Кабану и другим начальникам… И что бы уже сегодня духу вашего здесь не было. Воины не спешили выполнять Санины распоряжения и продолжали стоять на дороге плотной группой.

— Ты никак тот самый Барсук, что с Вороном давеча дрался? — подал голос один из вояк.

— Я не Барсук, — грозно выкрикнул Саня. — Я всадник апокалипсиса.

Меня послал сам Индрик и лучше убирайтесь отсюда по добру. Вам меня все равно не достать. Саня развернул кмета и поскакал в деревню, неся в опущенной руке голову Ворона. На душе у него была пустота. Он отомстил за смерть любимого человека, но легче от этого не стало. В какой-то прострации он достиг деревни. Местные жители, озабоченные пожаром на заставе собрались у жертвенного камня, окруженного деревянными идолами, и тихо о чем-то судачили. Но, лишь заметив ужасного наездника с мертвой головой в руке, быстро разошлись по домам. Остался лишь служитель культа. Он почему-то не боялся всадника апокалипсиса. Мало того выглядел враждебно. Видимо, хотел сразиться с посланником тьмы и погибнуть средь своих деревянных статуй, как герой. Но, только молодой человек приблизился к жрецу, тот перестал проявлять агрессивность. Саню он, несомненно, узнал.

— Передай Матвею, — Саня протянул иноку голову. — Возможно, это как-то успокоит старика. Инок не спешил ничего брать, а на его лице явно читалась борьба чувств.

— Ну же! — гневно прикрикнул на него Саня. Служитель Борея внял здравому смыслу. Дрожащими руками он принял мертвую голову, с которой все еще капала кровь, и понес в сторону дома Матвея.

— Так-то лучше, — проворчал всадник апокалипсиса и погнал кмета прочь из деревни.

Глава 14

Саня сидел вместе с Евсеем на крыльце охотничьего домика и глядел в сторону леса, где средь деревьев мелькал цветастый сарафан Анны.

— Ты там что-нибудь видишь? — Он указал охотнику на деревья. Евсей, молча, мотнул головой.

— Она здесь, — прошептал Саня. — Она ждет меня.

— Прекрати нести чушь, — сморщился охотник. — Размяк, как баба. Саня потупился. Галлюцинация, навеянная тяжкими воспоминаниями, исчезла.

— У нас с Анной все было полюбовно, — зачем-то стал объяснять он.

— Мы оба хотели этого.

— Знаю, — нахмурился Евсей.

— Что сталось с ее телом? — не смог удержаться от давно мучившего его вопроса Саня.

— Его предали огню по обычаю древлян, — последовал ответ. После чего какое-то время сидели молча. Наконец, Евсей сказал:

— Тебе надо уходить. Здесь ты не найдешь покоя.

— Мне некуда идти, — горько усмехнулся Саня.

— Такого не бывает, — возразил Евсей. — У тебя есть дело. Иди и закончи его.

— Нет у меня больше дел.

— А Пророчество? — не унимался Евсей.

— Сказки это все, — раздраженно отмахнулся Саня. Охотник недовольно хмыкнул и скрылся в доме, оставляя молодого человека наедине со своими тяжкими мыслями. Кмет лежал у крыльца, и блаженно жмурил глаза на припекавшем весеннем солнышке. Глядя на своего питомца, Саня подумал, что был не прав, когда говорил об отсутствии всяких дел.

— Надо бы найти для тебя подходящую подружку, Гомо — обратился Саня к четвероногому другу. Услышав свое имя, зверь навострил уши, стрельнул глазами в сторону хозяина.

— Нам предстоит долгий путь на твою историческую родину, дружище.

Так что давай собираться. Саня надел на кмета сбрую и седло, которое до того момента сушилось на солнце. Сам тоже облачился по-походному. Евсей передал ему в дорогу небольшой туесок с едой. Проговорил какие-то слова напутствия. Саня уже сидел в седле. Но медлил покидать заимку. Охотник смотрел на него вопросительно.

— Ворон искал смерти. Он не смог простить себе убийства Анны, — сказал Саня. Перед его глазами вновь предстал изможденный человек, подставляющий свою шею под меч.

— Что из того? — нахмурил свои густые брови Евсей.

— Я не должен был становиться палачом Ворона. Он уже сам себя наказал. Чувство вины выжгло бы его изнутри, не дало жить спокойно.

— Ты все сделал правильно, — попытался успокоить Санину совесть Евсей. — Прощай. Да помогут тебе боги.

— И ты не поминай меня лихом, — сказал Саня, трогаясь с места. Он погнал Гомо на запад к полноводной реке, которая открылась ему на следующий день. В одном из ее мест имелся брод. По нему Саня достиг противоположенного берега и, сделав короткий привал, поехал вдоль берега реки. Дорогу в земли вельдов, Саня помнил неплохо. Через неделю странствий, он нашел место, где полгода назад строили плот. Отсюда он направился к Ядовитой Пустоши. Ее он постарался преодолеть, как можно быстрее. Кмет нес своего седока по безжизненной равнине, поджав уши, и, когда появились Запретные земли, выдохся изрядно. Саня отъехал от мертвой зоны подальше и сделал привал. Он расседлал Гомо, пустив того в свободный поиск. А сам устроился на ночлег, облюбовав место у подножия каменистой сопки. По словам Клешни, Запретные земли были необитаемы. Если не считать, живущих в Поющем лесу эльфов. Но этих ушастых тварей бояться не стоило. Насколько Саня понял, они никогда не уходят далеко от своих деревьев. Правда, имелись еще бирюки. Те тоже могли сюда заявиться, но только не в темное время суток. Посему ночь прошла спокойно. Никто не потревожил сон молодого мужчины. Наутро Саня проснулся с первыми лучами. Рядом он обнаружил спящего кмета, который вернулся со своей охоты еще затемно. Стоило лишь пошевелить рукой, как Гомо открыл глаза. Саня вылез из спальника и, сопровождаемый кметом, направился вверх по горе. Достигнув вершины, он осмотрелся. Его взгляду открылось огромное, усеянное лесистыми сопками пространство. Необитаемое и дикое. Здесь уж Саню никто не назовет Барсуком, никто не полезет в душу. Здесь можно скитаться, не боясь натолкнуться на назойливых людей с их вечными проблемами и страстями. Хорошо бы отыскать в сопках какую-нибудь пещерку. Обустроить ее. И зажить себе в одиночестве. Только для начало все же стоит сводить Гомо на случку.

Глава 15

Вельды оказались кочевниками. Этакими современными ковбоями, что пасли стада быков верхом на кметах. Чтобы достичь из земель, Сане пришлось преодолеть еще один участок Ядовитой Пустоши. Затем повернуть на юг в обход страны враждебного племени скальдов, которые тоже ездили верхом на монстрах и тоже пасли крупный рогатый скот. До того дня Саня доподлинно не знал чем промышляют материковые туземцы. И для него было довольно странно увидеть средь холмистой равнины небольшое стадо коров, окруженное верховыми пастухами. Его заметили еще издали. Навстречу выслали троих всадников с арканами наизготовку. Саня не собирался никуда бежать и поднял вверх руки, демонстрируя свои мирные намерения. Вельды, улюлюкая, приблизились и пустили своих кметов по кругу, готовые в любую секунду заарканит спешившегося чужака. При этом они с завистью смотрели на Санину экипировку и его катану, что покоилась за спиной.

— Я привел своего кмета на случку, — пытался объясниться Саня. — Прошлым летом меня пригласил один из ваших воинов. Его звали Гор…

Гор… Понимаете…

— Гор — сын собаки, — прошипел один из дикарей и метнул лассо, которое обвилось вокруг шеи Гомо. Зверь, стоявший до этого смирно, взъерепенился, дернулся в сторону, стащив дикаря на землю. Но на него тут же напал кмет, чей хозяин вылетел из седла. Началась свара.

Два огромных, рычащих монстра сцепились в клубок и катались по земле, силясь вцепиться друг другу в глотки. Тем временем второй дикарь заарканил Саню. Веревка с грузиком на конце обвилась вокруг ног Пряхина. Он упал, его потащило по земле. Третий туземец тем временем пытался набросить веревку на катающегося по земле Гомо, которому приходилось отбиваться уже от двух своих собратьев.

— Не трогайте кмета, — заорал Саня, выдергивая катану. Он с одного удара перерубил волочащий его аркан и вскочил на ноги, освобождаясь от пут, сковывающих его щиколотки. В этот момент Пряхин почувствовал, как от закрывающих спину доспехов отскочила стрела пущенная верховым дикарем. Ни обращая внимание на стрельбу, он в несколько прыжков достиг окровавленного, но еще живого Гомо. И с силой воткнул катану в одного из атакующих его кметов. Тот жалобно заскулил и отпрянул в сторону, но встать уже не мог: его задние лапы отказывались держать мощное тело монстра. Саня времени не терял и успел вспороть брюхо второму монстру. После чего приставил окровавленный клинок катаны к горлу сброшенного наземь ковбоя, который запутался в своей же веревке. Свободной рукой Саня выдернул из голенища сапога нож и выставил его в сторону второго спешившегося вельда или не вельда, а скальда.

Саня уже ничего не мог понять. Дикари поубавили прыти. Приставленный к горлу вожака меч заставил их прекратить всякие действия. Пастух, что сидел верхом тоже не пытался больше атаковать и держал своего кмета на расстоянии.

— Что тут у вас происходит, черт возьми? — зло выкрикнул Саня, глядя, как с трудом поднимается с пропитанной кровью травы его изрядно потрепанный питомец. — Я приехал с миром.

— Ты убивать наш кмет, — прошипел валяющийся на земле дикарь, чье горло ощущало острие Саниной катаны. — Теперь ты наш кровный враг. После его слов двое других пастухов активизировались. Верховой потянулся за притороченной к седлу кривой саблей. А тот, что стоял у своего поверженного кмета, достал лук. Сзади послышалось улюлюканье. Из-за пригорка появились новые наездники и Саня мысленно простился с Гомо. Но произошло нечто невероятное. Дикарь, что сидел верхом при виде приближающихся всадников развернулся и поскакал прочь, а его приятель с луком резво бросился следом. Валяющийся на земле пастух издал злобное шипение, пытаясь подняться. Саня от всего сердца приложился по его темечку рукоятью катаны, послав запутавшегося в своем лассо ковбоя в глубокий нокаут. Пришедших на выручку всадников было не меньше дюжины. Целый отряд с саблями наголо. Они не стали отвлекаться на Саню. Быстро настигли бегущего по полю дикаря с луком. Снесли ему голову. Нашпиговали стрелами вырвавшегося вперед дикаря на кмете. И помчались дальше к бредущему вдали стаду, от которого отделились несколько верховых пастухов спешащих скрыться от преследования в небольшой роще. К Сане прихрамывая подошел Гомо. Понуро дал осмотреть свои раны.

Некоторые из них еще кровоточили.

— Сходили на случку, — проворчал Пряхин. Сзади кто-то подъехал. Саня обернулся, увидев еще троих наездников, средь которых была женщина бальзаковского возраста в резных медных доспехах, одетых скорей для красоты, чем для реального боя. Она, несомненно, имела привилегированное положение в этой компании. И двое других всадников были, скорее всего, ее слугами. Женщина что-то спросила на языке, напоминающем речь южных славян.

Саня понял, что она интересуется, почему он убил кметов, а не людей.

— Они хотели загрызть Гомо, — Саня кивнул на своего израненного друга.

— Ты не должен убивать кметов, — строго произнесла женщина, переходя на русский язык, и в ее речи не было даже намека на акцент.

— Убей хозяина и кмет будет не опасен.

— Не разобрался в ситуации, — сказал Саня. — Уж больно все быстро случилось. Валяющийся у его ног ковбой начал подавать признаки жизни, и Саня придал ему вертикальное положение, грубо подняв за отворот меховой куртки. Из последующего далее обмена фразами, Саня понял, что ковбой вместе со своими подручными своровал у вельдов скот и пытался перегнать его в земли скальдов. За что, конечно же, будет отвечать по всей строгости местных законов.

— А я вам, зачем понадобился? — Саня сильно тряхнул своего пленника.

— Тебя тоже хотели продать, — Женщина говорила сухим тоном. На ее уже немолодом, но все еще привлекательном лице застыл пустой взгляд снежной королевы. От нее так и веяло холодом.

— Ну да!.. Как это я сам не догадался!? Женщина кивнула одному из своих слуг. Тот спешился, принял у Сани воришку коров и туго спеленал ему руки его же арканом. Другой конец веревки он приторочил к седлу и, развернув своего ездового монстра, направил его прочь. Саниному пленнику пришлось очень быстро перебирать ногами, чтобы поспеть за бежавшим крупной рысью зверем.

— В нашем стойбище ты сможешь найти течную самку для своего кмета,

— сказала женщина. Она догадалась, о причинах Саниного визита в свои земли. Ума, судя по всему, ей было не занимать.

— Я так понимаю, ты приглашаешь меня в свое поселение?

— Правильно, понимаешь. — Медленно кивнула женщина. Она сохраняла достоинство и, могло показаться, что вела себя даже немного высокомерно. Всю дорогу до стойбища ее кмет шел неспешным шагом, гордо неся прямое тело своей хозяйки. Следом ехал слуга. А замыкал процессию Саня, ведущий обессиленного Гомо под уздцы. Всадники, что отбили украденное стадо, так и не присоединились к ним. Видимо, они вернулись в стойбище окружными путями. К вечеру достигли каменной гряды, у которой находилось селение вельдов. Здесь горели костры, освещая сотню больших и малых строений сооруженных из воловьих шкур. Их можно было назвать юртами или вигвамами. Между юрт сновали люди и кметы. Где-то неподалеку блеяли идущие с пастбища овцы. Кричали загонщики. В середине поселка стоял большой кош вождя. К нему и направилась женщина, оставив Саню на окраине стойбища. Его сразу окружила гурьба босоногих мальчишек, норовящих ухватить изможденного Гомо за хвост. Средь них Саня заметил своего найденыша.

Мальчик немного подрос со времени их последней встречи. Он смотрел на Гомо все тем же печальным, полным обиды взглядом. И Сане было его искренне жаль.

— Где тут у вас можно переночевать? — спросил Саня ребятишек. Но те не поняли его речи и в ответ разразились громким смехом. На них уже косились взрослые. Кто-то окликнул Саню, назвав его Алексом. Это был Гор, улыбчивый и приветливый малый, сидевший у одного из костров вместе со своими приятелями Невером и Киром. Гор жестом приглашал Саню присоединиться к их компании, и тому ничего не оставалось делать, как принять приглашение. Он присел к костру, где помимо уже знакомых ему людей, находилось еще несколько мужчин и женщин. Поздоровался. Ответил на несколько вежливых вопросов, что обычно задают при встрече. Невер передал Сане миску с едой. Ее солоноватый вкус напоминал вкус брынзы вымоченной в какой-то острой приправе. Саня был голоден и справился со своей порцией довольно быстро. Гор протянул ему флягу с самогоном. Саня сделал несколько глотков обжигающего пойла и быстро захмелел.

— У вас тут знахарь или доктор какой-нибудь есть? — спросил он Гора.

— Болеешь? — участливо поинтересовался Гор.

— Кмету нужно помочь, — сказал Саня, указывая на устроившегося неподалеку Гомо. — Поранили его сегодня сильно.

— Кмет знахарь не нужен, — улыбнулся Гор. — Кмет лечит себя сам.

Ты его в лес веди. Там кмет искать лекарство.

— Ясно, — кивнул Саня. Он устал. От выпитого самогона еще больше клонило в сон, и он, сам того не замечая, задремал прямо у костра.

— Сегодня ночуй у меня, — послышался голос Гора. — А завтра ставь себе кибитка.

Глава 16

Саня заночевал в просторной юрте Гора — на полу застланном воловьими шкурами. Помимо самого Гора в юрте обитала его жена и куча ребятишек. Как потом выяснилось, не все дети были Гору родными. Некоторые из них потеряли своих родителей, и перешли под опеку ближайшего родственника. Санин найденыш тоже был в их числе. Мальчика звали Марьюш, он приходился Гору племянником и жил в его кибитке. С утра Марьюш увязался за Саней, который направился вместе с Гомо в лес. Саня не стал смущать вельдов своим присутствием и решил обосноваться в Мертвом городе. Здесь он мог дождаться, когда восстановит силы его кмет, а уж потом искать ему подружку. В Мертвом городе сохранилось несколько землянок вырытых таутами. В одной из них и поселился Саня. Марьюш часто его навещал. А иногда оставался ночевать. Спал прямо на устланной мхом земле, тесно прижавшись к Гомо. Мальчик был немногословен. И для Пряхина он не являлся обузой.

Частенько помогал по хозяйству. Поддерживал огонь в костре, пока Саня охотился. Иногда бродил вместе с Гомо по лесу, наблюдая, как безошибочно отыскивает кмет нужные ему корешки и травы. Гомо, как нестранно, слушался мальчишку и охотно гулял вместе с ним. На кмете раны заживали, не хуже чем на собаке. Он быстро шел на поправку. Не оставалось сомнений, что довольно скоро он будет готов к выполнению своей миссии. Однажды в Мертвый город пожаловала наездница, и Саня не сразу признал в ней свою недавнюю знакомую. На сей раз вместо медных доспехов на женщине была добротная лоскутная одежда, для верховой езды. Насколько успел узнать Саня, звали наездницу Татьяна. Она приходилась женой вождю клана вельдов и была родом с востока.

Поэтому прекрасно изъяснялась на языке древлян. Женщина прибыла без сопровождения. Она подъехала к стоявшему в неком изумлении Пряхину и произнесла довольно строгим тоном:

— Ты отверг наше гостеприимство… Почему?

— Извини, — сказал Саня. — Последнее время я не могу быть среди людей. Некое изумление отразилось на лице женщины.

— Стало быть, ты волк одиночка, — заключила она.

— Скорее всего, не волк, а заяц… Заяц, который бежит от проблем.

— Ты не высокого мнения о себе. — Женщина спешилась и посмотрела на Гомо, который проявлял явный интерес к ее ездовому кмету.

— Это моя Ирица. — Татьяна указала на своего монстра. — У нее началась пора любви. Я вернусь за ней через неделю. Она ловко расседлала Ирицу и, не попрощавшись, направилась прочь.

— Что мне с ней делать-то? — растерянно вопросил Саня.

— Тебе?.. Ничего, — ответила женщина, даже не повернувшись в его сторону. — Все что нужно сделает твой кмет. Кметы между тем обнюхали друг друга и игриво умчались в лесные заросли. Саня очень надеялся, что у них там все сладится. В тот же день в землянку одинокого затворника вернулся Марьюш.

Мальчишка принес еды, объяснив, что теперь Саня чуть ли не родственник вождю клана вельдов. Саня не знал, как отнестись к такому родству. Наверное, ему стоило гордиться своим привилегированным положением. На следующий день в Мертвый город заявился ни кто иной, как Стрига Головастик. И обитель отшельника стала напоминать проходной двор. Нельзя сказать, чтобы Саня не был рад встрече с Головастиком.

Просто он считал их совместные приключения давно перевернутой страницей и сейчас совсем не хотел вновь оказаться втянутым в дела контрабандиста. К счастью Стрига никуда не хотел Саню втягивать. Все последнее время он рыскал по Материку с большим мешком за плечами в поисках артефактов и, услышав от вельдов о Санином затворничестве, решил засвидетельствовать ему свое почтение. Стрига подивился произошедшим изменениям в облике Пряхина-Барсука.

— Постарел ты, друже, — сказал он, когда приятели расположились у ручья. Кметы пропадали где-то в лесу. Марьюш ушел в стойбище еще с вечера. Посему их беседе никто не мог помешать.

— Зато ты все такой же, — сказал Саня. Разговор явно не клеился. Стрига ждал, что Саня начнет расспрашивать его о таутах и Чоне. Но тот молчал.

— А что ж ты не спрашиваешь о своих друзьях? — не выдержал Стрига.

— Считай, что спросил, — сказал Саня.

— Я гляжу, тебя не очень-то интересует судьба таутов, — Головастик недоуменно посмотрел на своего собеседника.

— Надеюсь, у них все получилось.

— Получилось, — кивнул Стрига. — Только не все… Мы захватили два корабля пещерников и тауты отплыли на них к своему острову. Но к тому времени их остров уже был не их.

— А чей же?

— Не знаю толком. Купцы говорили, что какие-то фоморы прибрали земли таутов к рукам.

— Куда же тогда уплыл Брес со своими людьми? — Некое чувство тревоги за судьбу дикарей чуть скребануло Саню по окостеневшему сердцу.

— Они обосновались на островах Западного Архипелага. Копят силы для новой войны. Занимаются каперством. У них там целое морское братство.

— Хочется верить, что тауты все же вернут назад свой остров. — Саня искренне желал успеха дикарям.

— Не сомневайся…Вернут, — уверенно сказал Стрига. — Они настоящие воины. Нечета неженкам из Легиона Смерти.

— Громила Стен ушел с Бресом? — спросил Саня.

— Громила остался на материке, — последовал ответ. — Скрывается в лесах вместе с дружиной Чона.

— А ты почему не с ними?

— Я не воин и не разбойник… У меня другие заботы. — Стрига явно себя недооценивал.

— Куда ты сейчас идешь? — поинтересовался Саня.

— Материк велик… На нем всегда отыщется занятие для диггера. — В словах Головастика имела место неопределенность. Контрабандист не спешил раскрывать свои планы. И Саня не стал настаивать. Какое ему, собственно, дело до Стриги и его темных замыслов?

— Расскажи, чем ты занимался последнее время? — Теперь настал черед Головастика расспрашивать приятеля о жизни.

— Мотался по Материку, — уклончиво ответил Саня.

— Добрался до своего Озерного края?

— Полгода там прожил.

— А чего ж не остался?

— Были причины. Стрига проявлял несвойственное ему любопытство. И Саню это раздражало.

— Не хочешь рассказывать, так и скажи, — насупился Головастик. Саня немного устыдился своей грубости. Стрига пришел к нему с добрыми помыслами, а он принял его достаточно холодно. Чтобы как то сгладить неловкость Саня заговорил:

— Озерный Край — это фетиш… Иллюзия для тех, кто ищет рай на земле. На самом деле там обитают обычные люди. Не лучше и не хуже чем я, или ты. Они считают себя выше других. И думают, что вправе решать, как следует жить. Им нравится быть изгоями. Это их забавляет… Они гордятся своей исключительностью…Только все это пустое… Никто из них и пальцем не шевельнет, чтобы как-то изменить этот мир.

— А ты, Алекс, оказывается мастак говорить, — удивленно промолвил Стрига и Саня был благодарен этому большому, нескладному человеку за то, что он назвал его настоящим именем.

— Ты веришь, что я не Барсук? — спросил Саня.

— Я никогда не видел Барсука и мне сложно судить, — сказал Стрига.

— Вокруг тебя ходит много всяких домыслов. Недавно с востока пришли слухи о человеке, что назвал себя всадником апокалипсиса. Я почему-то сразу подумал о тебе…

— Слава бежит впереди меня, — горько усмехнулся Саня.

— И еще я подумал, что лучше быть твоим другом, чем врагом, — добавил Стрига.

— Поэтому ты здесь?

— Да, — честно признался Головастик. Стрига был человеком довольно отталкивающей внешности. Тем не менее, у этого современного Франкенштейна существовал некий кодекс своей контрабандисткой чести. И сей факт заслуживал всяческого уважения.

— Мы друзья, — заверил Стригу Саня. — Только вряд ли тебе поможет моя протекция.

— Как знать?! Как знать!? — сказал Стрига. Судя по всему, он понял значение слова «протекция». Они еще долго сидели у бегущего посреди Мертвого города ручья и болтали ни о чем. Стрига рассказывал о своих похождениях. Саня в основном отмалчивался и мотал байки Головастика на ус. Расстались они на закате. Саня не удержался от давно мучившего его вопроса.

— Скажи, Стрига, ты знаешь таких бирюков.

— Конечно, знаю… я ведь сам бирюк. — Стрига широко улыбнулся и, взгромоздив на плечи свой неподъемный рюкзак, исчез в темноте, в которой, по словам Клешни, бирюки совсем не могли ориентироваться.

Глава 17

Не прошло недели, как у Ирицы закончился брачный период. Самка кмета вернулась вместе с Гомо в Мертвый город. Она уже не была столь дружелюбна и довольно агрессивно отгоняла от себя назойливого ухажера, который наивно продолжал за ней ухаживать.

— Такова наша мужская доля, мой друг, — сказал Саня своему кмету все еще пытающемуся обратить на себя внимание охладевшей к нему подруги.

— Хорошего — понемногу, — послышался зычный голос Татьяны. Женщина будто чувствовала. Она появилась из тенистых зарослей в самый нужный момент. Ирица стремглав бросилась к своей хозяйке. Саня принес сбрую и седло. Помог Татьяне снарядить ее кмета.

— У нас не спокойно, — сказала Татьяна. — На юге в горах были замечены женщины-воины. Они называют себя амазонками.

— Амазонками? — переспросил Саня. — Ты сказала — «амазонки»

— Да я так сказала.

— Быть такого не может, — растерянно произнес Пряхин.

— Почему? — Татьяна удивленно вскинула свои тонкие брови.

— Долго объяснять, — попытался уйти от ответа Саня.

— А ты попробуй, — не сдавалась Татьяна. Саня сказал:

— Амазонки — это некое мифическое племя… Они считали своей богиней-покровительницей Артемиду, как воплощение женщины-воина. В раннем возрасте они прижигали одну из грудей, чтобы та впоследствии не росла и таким образом не мешала стрелять из лука… Но на самом деле амазонок никогда не существовало… Предшественники их просто выдумали, как красивую сказку.

— Значит, кто-то узнал эту сказку и решил сделать ее былью, — произнесла Татьяна, и Саня вновь подивился остроте ее ума. — Возможно, даже ты сам рассказал ее какой-нибудь мужененавистнице.

— Почему мужененавистнице? — никак не мог понять Саня.

— Амазонки охотятся на мужчин, но не трогают женщин и детей, — объяснила Татьяна. — У них очень жестокие нравы.

— Очередная дикость, — досадно мотнул головой Саня. Они стояли друг напротив друга посреди обгоревших развалин Мертвого города. Татьяна держала Ирицу под уздцы и смотрела на Саню проницательным взглядом своих холодных глаз.

— Так, ты рассказывал кому-нибудь историю об амазонках? — спросила она

— Да, я рассказывал эту небылицу одной девушке с западных островов. Только ее уже нет на этом свете. Она погибла больше года тому назад.

— И ты видел, как она погибла?

— Нет, не видел, — раздраженно ответил Саня. Ему было неприятно вспоминать события годичной давности.

— Может ты видел ее холодное тело?

— Тела я тоже не видел.

— Тогда, откуда такая уверенность?

— Очевидцы говорили, что она задохнулась в дыму пожара… — повысил голос Саня. — И… давай оставим эту тему. Татьяну его последняя вспышка ярости позабавила. Она даже улыбнулась, какой-то хищной улыбкой. Сане подумалось, что женушка вождя клана вельдов еще та стерва. А ее стареющий супружник, на самом деле, жалкий подкаблучник, отдавший бразды правления женщине.

— У тебя очень редкий меч, — Татьяна, кивнула на торчащую из-за Саниной спины длинную рукоять катаны.

— Я знаю, — сказал Саня уже более спокойным тоном: неприятная ему тема, наконец, была закрыта.

— Ты его сам выковал?

— Да — это моя работа.

— Точно такой же меч носит предводительница амазонок. Саня сплюнул в сердцах. Опять за рыбу деньги. Татьяне явно не давали покоя эти злосчастные амазонки.

— Ну и что?.. — вопросил Саня и тут же осекся. — Как это может быть?

— Удивлен?! — Татьяна ловко вскочила в седло своего ездового монстра. — Подумай об этом. Через минуту ее и след простыл. Она исчезла в зарослях леса, оставив своего недавнего собеседника в полном смятении чувств. Саня совсем растерялся… Была ли Дэя?.. Несомненно, была…

Непосредственная и, в некой мере святая, ибо за свою жизнь даже мухи не обидела… Деревья любила. Изъяснялась белым стихом… А теперь, по словам Татьяны, она рубит мужикам головы. Да еще Саниным мечом…

Бред!.. Быть такого не может… Или, все таки, может? Саня вспомнил, как поведал Дэе байку про амазонок. В тот день молодые люди гуляли по тихому прозрачному лесу и Саня самозабвенно рассказывал: «Амазонки жили по совершенно диким понятиям. Они поклонялись некой богине, которой приносили в жертву особей противоположенного пола. В подходящие дни они использовали своих пленников для зачатия. А затем безжалостно их убивали. Или же превращали в бессловесных рабов». Помниться, Дэя поинтересовалась по поводу новорожденных детей амазонок — что если у женщины-воина народиться мальчик. Саня не знал, что соврать. Ведь не говорить же девушке, что амазонки убивали своих новорожденных младенцев. Он придал своему голосу уверенность и сказал: «Мальчики у них никогда не рождались. Только девочки. Об этом заботилась их богиня-покровительница. Ведь не зря же они ее ублажали своими ужасными жертвоприношениями». Думал ли он тогда, что его байка станет теорией развития реального общества? — Конечно, нет… Да и сейчас в такое положение вещей верилось с трудом. Тем не менее, было не похоже, что Татьяна решила над ним подшутить. Такими вещами не шутят. Надо бы поймать какую-нибудь неуловимую мстительницу. Да выспросить у нее все хорошенько. Только где же ее поймаешь? Разве что самому пойти на заклание к новым амазонкам? Во всяком случае, если они живут по Саниным россказням, то перед смертью одна приятная ночь ему гарантирована, а может и не одна — это уже как повезет.

Глава 18

Все снаряжение Саня спрятал в Мертвом городе. С собой взял только нож да топор. Облачился в простые, домотканые одежды, принесенные Марьюшем, и отправился на юго-восток, где, по словам, Татьяны, следовало искать неуловимых амазонок. Своего кмета Саня оставил на попечение Марьюшу. Сам он собирался войти в клетку со львами, вернее с львицами, но никоим образом не хотел тащить за собой четвероногого друга. Гомо никак не хотел оставаться. Его пришлось крепко привязать к дереву. А затем, не теряя времени, уйти как можно дальше пока разъяренный таким некультурным обращением зверь не сорвался с привязи. Сане понадобилась пара дней, чтобы достичь дальнего пастбища вельдов, которое располагалось неподалеку от подножия высокой горной гряды. Горы были до самых макушек покрыты лесом. Некоторые вершины вознеслись так высоко, что скрывались облаками. Местами они белели снеговыми шапками или курились тонкими струйками дыма. Где-то в этой горной стране обитали неуловимые амазонки, и Сане предстояло их отыскать. Перед восхождением он решил сделать привал. Пастухи разрешили ему заночевать в своем небольшом стойбище, насчитывающем полдюжины юрт. Саня хорошо выспался в выделенной ему на ночь кибитке. С утра плотно позавтракал и, поблагодарив пастухов за гостеприимство, направился было к подножию гор. Но тут с юга появилась группа всадников. Саня почему-то решил, что они прискакали сюда по его душу. И оказался прав. В стойбище прибыла Татьяна со своими челядинцами.

— Почему ты меня преследуешь? — спросил женщину Саня. Он уже был готов отправиться в путь и ждал когда закончатся ненужные проводы.

— Я хотела лишь убедиться в своих догадках, — бесстрастно произнесла Татьяна, осаживая Ирицу.

— Влюбилась в меня. Так и скажи. — Саня решил напоследок подразнить снежную королеву. Это ему удалось: чуть заметный румянец проступил на восковых щеках женщины.

— Глупости, — сказала она. — Я приехала в последний раз взглянуть на безумца, идущего на верную смерть… Саня обвел взглядом всех присутствующих при разговоре людей и промолвил:

— Я не боюсь смерти, ибо уже давно умер. Меня здесь вообще быть не должно.

— Ты безумец, — еле слышно произнесла Татьяна. — Безумец.

— Пусть так. — Саня кивнул женщине на прощание и зашагал в сторону горной гряды, которую достиг лишь к вечеру. Поразмыслив, он решил, что путешествовать по горам ему следует ночью: в эту пору меньше шансов нарваться на неприятности. Саня достаточно неплохо ориентировался в темноте: время, проведенное в беспросветном Лабиринте, не прошло для него даром.

Даже безлунной ночью глаза недавнего диггера могли различать окружающие предметы. На его удачу горы были пологими. Здесь не требовалось альпинистского снаряжения. Саня обходил часто встречающиеся на пути валуны и старался не заплутать средь густо покрывших горный склон деревьев. К восходу солнца он преодолел приличное расстояние, оказавшись на тысячеметровой высоте от уровня моря. Отсюда хорошо было видно крохотное стойбище вельдов и их стада, обозначенные темными точками на зеленом фоне равнины. Саня выбрал себе укромное место в зарослях чертополоха, и, прикрыв себя широкими лопухами, провалился в сон. Проснулся, когда солнце покатилось к закату. Он был голоден, страдал от жажды. Но не спешил покидать свое укрытие. Вылез, лишь наступили сумерки. Осмотрелся, пытаясь обнаружить проблески огня, но таковых не увидел и, заключив, что амазонки в темноте без огня рыскать не станут, двинулся в дальнейший путь. Таким манером, он скитался по горам несколько дней кряду. Шел лишь ночью. Днем отлеживался в укромных местах. Питался в основном кореньями, ягодами да орехами. На четвертую ночь своего пребывания в горах, Саня уловил слабый запах дыма. Где-то неподалеку жгли костер, но огня нигде не было видно. Саня сделал не один круг по лесу в поисках источника дыма.

Все тщетно. Чтобы как-то определиться, он забрался на высокий валун, с которого мог обозревать округу. Вершину камня покрывал толстый слой мха. Саня вырыл яму во мху. Втиснул в нее свое тело, заложил себя сверху дерном и принялся наблюдать за открывшейся внизу панорамой. В своем наблюдательном пункте он провел не один час, прежде чем увидел двух особей женского пола. Они появились из узкой скальной щели, в которую не всякий крупный мужчина мог бы пролезть. То что пред Саней предстали дамы не вызывало сомнений. Их одежда была пошита по типу укороченного замшевого платья, оголяющего коленки. На ногах красовались удобные мокасины. А вот головы женщин были ничем неприкрыты. На них даже отсутствовали волосы. Амазонки носили прически а-ля Шиннод О" Коннор и большую половину их бритого черепа украшала замысловатая татуировка переходящая на лицо. Саня уже видел подобные узоры на головах друидов. Теперь уже не оставалось сомнений в том, откуда появились амазонки. Сладкая парочка была вооружена луками. У каждой из них имелась крупная птица. У одной из женщин она сидела на согнутой руке. У другой — на плече. Птицы напоминали сапсанов или кречетов и, скорее всего, были выращены для охоты. В подтверждении Саниных догадок дамы пустили своих крылатых питомцев ввысь. И те весьма рьяно занялись своими непосредственными обязанностями. Одна из птиц парила в высоте, в то время как вторая носилась над землей, поднимая из травы засевших в ней куропаток. После того, как с поверхности взлетала испуганная птаха, парящий в облаках хищник обрушивался на свою жертву, поражая ее мощными ударами тела и когтистых лап. На такое зрелище стоило посмотреть. Саня забыл о конспирации и вылез из своего укрытия. Его заметили, находящиеся под валуном женщины и подняли страшный крик, призывая на помощь подруг. Медлить было нельзя. Саня спрыгнул с валуна, буквально свалившись на головы ошарашенных амазонок, успевших оголить оружие. С дамами он обошелся совсем не по-джентельменски. Ту, что покрупнее, саданул кулаком по темечку, другую же чуть придушил, и, дождавшись, когда женщина ослабнет, взвалил ее обмякшее тело на плечо. После чего бросился наутек. Он несся вниз по склону холма. Петлял средь деревьев, придерживая безвольно болтающееся тело амазонки, чей кречет парил у него над головой. Если бы пернатому хищнику хватило мозгов защитить свою хозяйку, то Сане точно не поздоровилось бы. Благо все обошлось.

Кречет так и не решился атаковать человека. А вскоре и амазонка начала подавать признаки жизни. Саня сбросил ее тело на землю.

Похлопал находящуюся в обмороке даму по щекам. Женщина открыла глаза и не сразу поняла, что происходит, а когда поняла, то попыталась заорать во все горло. Саня такое развитие событий предвидел и довольно проворно закрыл рот пленницы ладонью. Он долго убеждал ее не кричать. Заверял, что не желает ей зла и лишь хочет поговорить. Женщина, не имеющая возможности произнести и звука, смотрела на своего похитителя ненавистным взглядом. О сотрудничестве не могло идти и речи.

— Вам уже успели запудрить мозги какими-то дикими идеями, — говорил Саня, всеми силами удерживая извивающуюся амазонку на земле.

— Мне нужна Дэя… Понимаешь?.. Дэя… Передай, что я буду ждать ее на этом месте… Поняла?.. Если поняла, то кивни. Бритоголовая фурия явно поняла слова пленившего ее мужчины, но кивать не собиралась и, саданув Саню коленкой между ног, вырвалась из его вмиг ослабевших рук.

— Я буду ждать Дэю здесь… — прохрипел в след убегающей дикарке скорчившийся от боли в паху Пряхин. Саня не скоро оклемался после коварного удара. Он не собирался больше никуда бежать. И привалившись к стволу большого дерева, стал ждать. Он не был уверен, что придет именно Дэя. Но кто-то обязательно придет. Прошел час или два, прежде он услышал чьи-то мягкие шаги. Через минуту перед Саней предстал молодая женщина с бритой головой и изуродованным нелепой татуировкой лицом. В опущенной правой руке она держала Санину катану, всем своим видом показывая, что, не задумываясь, пустит ее в дело. В этом воинственном существе женского пола сложно было признать ту воздушную и сердобольную девушку-барда, с которой Саня повстречался на острове таутов.

— Здравствуй, Дэя! — Саня попытался подняться на ноги, но тут же ощутил у своего горла острую сталь катаны. Пришлось сидеть и не дергаться.

— Зачем ты меня звал? — Дэя больше не разговаривала белым стихом.

— Хотел убедиться, что ты жива и здорова, — сказал Саня. — И что ты не задохнулась в дыму пожара.

— Я жива… Здорова, как видишь… А вот за твою жизнь теперь никто не даст и медного коина. — Глаза девушки сверкали гневом, и Саня не мог осознать, откуда взялась столь непонятная ненависть.

Радовало то, что девушка не спешила воплощать в действие свои угрозы.

— Откуда у тебя этот меч? — Саня указал глазами на приставленную к горлу катану.

— Буглар вернул мне его в память о любимом человеке. Несложно было понять, как Санин клинок перекочевала от Гомеза к Буглару. Усач все же достал своего врага-приятеля. Но, почему Дэя говорит о своем возлюбленном в третьем лице?

— И что же сталось с твоим любимым человеком? — поинтересовался Саня.

— Его больше нет, — последовал ответ.

— Что у тебя за проблемы? — поморщился Саня. — Ты даже не узнаешь меня.

— Ты — не тот, за кого себя выдаешь, — зло проговорила Дэя.

— Я могу рассказать тебя о нашей первой встрече у ручья. И о нашей последней встрече у того же ручья, когда меня побили жрецы.

— У ручья был не ты, — упрямо стояла на своем Дэя. Саня вдруг вспомнил, что девушка всегда ставила во главу угла содержание, а не форму. Она умела чувствовать человеческую ауру и с ее точки зрения, нынешний Саня был далеко не тем мужчиной, которого она когда-то знала.

— Ты права, — согласился Пряхин. — Я изменился. И изменился сильно.

Я уже не романтик и не жизнелюб… Саня посмотрел в глаза Дэе. Взгляд девушки оставался пустым и холодным.

— Ты тоже сильно изменилась, — попытался разговорить он амазонку. Но та продолжала молчать. Саня не знал, что еще можно сказать в столь нелепой ситуации и он спросил:

— Ты служишь новой богине? Вместо вразумительного ответа последовал лишь кивок головы.

— И как зовут богиню? Не Артемида ли случайно?

— Наша богиня — покровительница носит имя Агава. — Дэя перехватила рукоять катаны обеими руками и расставила ноги пошире, готовясь нанести удар.

— Агаве нужна моя голова? — хладнокровно спросил Саня, наблюдая за упражнениями девушки.

— Да, — ответила Дэя, но при этом медлила с ударом.

— Зачем же дело стало?

— Моим сестрам понадобится твое семя. Если ты согласишься, то поживешь еще какое-то время.

— Твои сестры перебьются, — решительно сказал Саня. — Ничего они от меня не получат… Я проведу ночь лишь с тобой.

— Поздно, — Дэя бессильно опустила клинок и, казалось, готова была разрыдаться от осознания своей несостоятельности. — Я уже ношу под сердцем плод. Саня посмотрел на чуть выступающий живот девушки и спросил:

— Что сталось с отцом твоего будущего ребенка?

— Его больше нет, — сказала Дэя, и Саня не мог принять ее слова за правду, ибо буквально пять минут назад, девушка то же самое говорила о нем. Впрочем, какая собственно разница, что там случилось с мужчиной, от которого зачала Дэя!? Все равно уже ничего нельзя изменить:

лесная чародейка превратилась в кровожадного монстра. «Ее больше нет». Саня поднялся и неторопливо зашагал вниз по склону. Он специально открыл амазонке свою беззащитную спину. То ли дразнил, провоцировал для нападения, а то ли, наоборот, демонстрировал свое безграничное доверие к женщине, которую когда-то любил. Дэя дала ему беспрепятственно уйти. Саня переживал, что такая слабохарактерность понизит ее авторитет в глазах амазонок. Тем не менее, он удовлетворил свое любопытство. И был рад, что Дэя жива, здорова и скоро станет матерью. Саня без приключений вернулся в Мертвый город. Здесь его ждали Гомо с Марьюшем. Татьяна прибыла на следующий день, когда Саня уже оседлал кмета и, облачившись в амуницию готов, был отправиться в дальний путь. Появление женщины не стало для него сюрпризом. Пластуны вельдов, наверняка доложили ей о Санином возвращении с гор.

— Я приехала проститься, — сказала Татьяна.

— Надеюсь, обойдемся без поцелуев и жарких объятий, — улыбнулся Саня. Он был рад ее видеть.

— Целоваться? — не поняла Татьяна.

— Шучу я… Шучу.

— Я смотрю, ты в добром расположение духа, — прищурила глаза женщина.

— Радуюсь жизни, — сказал Саня.

— И что теперь?

— Теперь меня ждет свобода, одиночество и огромный непознанный мир.

— Всадник апокалипсиса станет одиноким скитальцем?

— Да, — вновь улыбнулся Саня. — Так будет лучше всем и мне в первую очередь.

— Что ж!.. Это твой выбор, — сказала женщина. — Хочу, чтобы ты помнил — в наших стойбищах ты всегда сможешь найти кров и пищу.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Саня и вскочил в седло.

— Через четыре месяца Ирица ощенится, — сказала Татьяна. — Один из новорожденных кметов по праву принадлежит тебе… Что прикажешь с ним делать?

— Отнеси его в горы, — попросил Саня. — Пусть его хозяйкой станет предводительница амазонок… Думаю, она не откажется принять подарок от женщины-воина.

— Я знала, что ты попросишь именно это.

— А я знал, что тебе не занимать ума и проницательности. На этом расстались. Саня пришпорил Гомо. Кмет рванул с места и в несколько скачков достиг лесных зарослей. Стоявшие посреди развалин Мертвого города Татьяна с Марьюшем исчезли из поля зрения. Саня вновь оказался среди густо растущих деревьев. Кмет довольно скоро вынес его из леса на широкую равнину. Саня подставил лицо встречному ветру и отпустил поводья, предоставляя Гомо самому выбирать дорогу. Дикая скачка доставляла Пряхину неописуемое наслаждение. Его ездовой монстр не ведал устали и нес своего хозяина на восток в сторону затерянных среди Ядовитых пустошей земель, что еще называли Запретными и где отшельник Пряхин надеялся найти свое место.

Глава 19

С севера Запретные земли омывало Студеное море. У берега оно имело глубокую и довольно широкую впадину. Со всех сторон впадину окружали мели, которые во время отлива превращались в песчаные острова. Перепад воды между приливом и отливом достигал метров восьми. Саня не преминул воспользоваться этим природным явлением. На прибрежной отмели он соорудил из прутьев весьма разветвленный лабиринт. Когда вода поднималась в него заходила рыба. Порой попадались целые косяки. В этом случае, следовало не зевать и, лишь только вода пойдет на убыль, закрывать входы в лабиринт. Санино ноу-хау позволило ему запастись рыбой впрок. Благо соль он мог выпарить из морской воды. Море одаривало его не только рыбой и солью. Здесь водился краб, росли водоросли и причудливые кораллы. И вообще само наличие моря одухотворяло Саню. Он мог часами просиживать на берегу и тупо смотреть в безбрежную синюю даль. Неподалеку от берега он соорудил добротную землянку. Выложил в ней печь. Срубил топчан и кой-какую нехитрую мебель. У него появился свой дом. Своя база. Отсюда он уходил в свои странствия по Запретным землям. Сюда же неизменно возвращался. Он жил один в огромной стране, куда редко наведывались люди. Он был хозяином этого мира. Его безраздельным владыкой. Ему удалось наладить торговлю с мутантами из Поющего леса. Саня оставлял на опушке корзину с морепродуктами. На следующий день вместо рыбы в корзине находил мед, орехи и даже вино в кожаных бурдюках. Эльфы оказались не такими уж непроходимыми дикарями. Во всяком случае, у них было развито виноделие. Вот только они, почему-то принципиально не носили одежды. Видимо, волосяной покров мутантов достаточно хорошо сохранял тепло их маленьких тел. С бирюками у Сани тоже сложились довольно мирные отношения. Как-то он столкнулся в лесу с группой этих неуклюжих питекантропов. Лишь завидев Гомо дикари в ужасе задали стрекача. Сане удалось настигнуть одного из них. Он подарил пленнику свой нож и дал еды. После этого случая осчастливленный бирюк частенько стали захаживать на Санину заимку. Иногда приходил, когда хозяин отсутствовал. Но воровства не чинил. Терпеливо ждал Саниного возвращения. Получал от него продукты, в основном рыбу, и уходил восвояси. Саня прозвал бирюка Пятницей, ибо себя считал Робинзоном. Только в отличие от настоящего Робинзона он не спешил покидать свой необитаемый остров. Но Санино затворничество длилось недолго. К зиме в Запретные земли пожаловал Евсей с несколькими переселенцами. Саня глазам своим не поверил, когда вернувшись с охоту, обнаружил на берегу копошащихся людей, среди которых узнал знакомого инока. Саня вежливо поздоровался со своим гостями и поинтересовался их дальнейшими планами.

— Мы слышали от Странников, что в Запретных землях обосновался всадник апокалипсиса, и решили податься к нему, — ответил за всех Евсей.

— А вы не задумывались над тем, хочет ли вас видеть всадник? — съязвил Саня.

— И что ты запретишь нам здесь жить? — нахмурил свои густые брови Евсей.

— Нет, — качнул головой Саня. В тот момент он с прискорбием осознал, что ему, видимо, не суждено стать отшельником. Переселенцы начали осваиваться на новом месте. Строились, охотились, рыбачили. К ним присоединялись все новые беженцы. С собой они вели скотину. Несли нехитрый скарб. Уже через несколько месяцев на берегу Студеного моря выросло целое поселение. Сане ничего не оставалось делать, как заняться обустройством деревни. Он соорудил мастерскую и стал ладить всякую полезную в хозяйстве утварь. Весной в Запретные земли пришли Стрикер, Хорь, Рурк и Себастьян.

Саня был рад их вновь видеть. Он никак не ожидал, что его старые приятели сорвутся с насиженного места, чтобы присоединиться к нему. Себастьян пояснил, что когда услышал о Санином затворничестве, непременно захотел его навестить. Остальные тоже изъявили желание повидать Саню. В деревне к тому времени уже была построена пилорама. Имелась небольшая кузня. Возводилась мельница. Колонисты весьма быстро обживали дикий край. Все у них получалось.

Если бы и дальше так дело пошло, то Саня мог стать правителем целого города. Но этому не суждено было случиться. Однажды к переселенцам пожаловали вооруженные люди. Они пришли с востока. Их было много — больше сотни хорошо вооруженных мужчин. Саня занимался в своей мастерской, когда до него донеслись тревожные крики. Он выскочил наружу. В деревне уже хозяйничали воины древлян. Они выгоняли из землянок и недавно отстроенных хат людей, сгоняли их на берег. Командовал воинами уже знакомый здоровяк по прозвищу Кабан. В тот момент у Сани не было никакого оружие. Но это уже не имело значения. Сопротивляться намного превосходящему в силе противнику никто не собирался. Саню заметили. К нему направились несколько воинов на пути у которых вырос Гомо. Зверь скалил зубы и его намерения не предвещали ничего хорошего для древлян. У воинов хватило мозгов, не приближаться к разъяренному монстру.

Они остановились и привели в боевое положение луки, что до того момента покоились за их спинами. Саня выскочил навстречу стрелкам, заслоняя собой кмета.

— Не надо стрелять, — сказал он. — Зверь здесь не при делах. Вам нужен я.

— Кмета все одно придется убить, — послышался зычный бас. Перед Саней предстал Кабан. — Он ведь не даст в обиду своего хозяина?

— Не даст, — согласился Саня. Он упер свой взгляд в Кабана и напряженно искал выход из создавшегося положения.

— А ты думал, что вот так безнаказанно можешь убивать воинов древлян? — Кабан не отвел глаз и смотрел на Саню с нескрываемым гневом. — Что можешь жечь и казнить?

— Я казнил убийцу, но не воина? — сказал Саня.

— Тебе никто не давал на это права. Ибо ты никто. И звать тебя никак. Рука Кабана еще крепче сжала меч. Сейчас последует короткий взмах и Санина голова отделиться от тела. Гомо добьют маячившие за спиной своего командира лучники.

— Я бы не стал этого делать, Кабан, — послышался незнакомый голос.

Из леса появились люди с взведенными арбалетами, и добрая половина арбалетов была направлена на вожака древлян. Саня не сразу разглядел своих спасителей. Пришедшие на помощь люди походили больше на лесных братьев, чем на организованных воинов. В толпе разбойников выделялось несколько статных мужчин, средь которых можно было узнать Громилу, Клешню и Лиходея. Чон тоже находился в основной массе. Как всегда непроницаемый, он смотрел на застывшего Кабана и ловко крутил между пальцами обоюдоострый металлический кружок, напоминающий шерикен. Рядом с Чоном вышагивал высокий мужчина в дорогих металлических доспехах. Именно он обращался к Кабану. И тот, несомненно узнал его голос.

— Наверное, нам стоит обсудить создавшееся положение, — сказал Кабану Саня. — Я больше чем уверен, что никто не хочет ненужного кровопролития. Вожак древлян опустил меч и дал знак своим воинам. Те послушно убрали луки.

— Везет тебе, Барсук, — проговорил Кабан.

— Удача — дама капризная, — миролюбиво произнес Саня. — Сегодня она улыбается мне. А завтра, глядишь, полюбит тебя. Между тем Чон со своими людьми вошли в поселение и принялись разоружать древлян. Меч Кабана забрал Громила, который сердечно обнял Пряхина. Саню приветствовали многие и Чон в их числе.

— Интуиция? — спросил Саня, пожимая колдуну руку.

— Она, — улыбнулся кончиками губ Чон, затем добавил уже более серьезным тоном. — Древляне не оставят тебя в покое… Но кроме древлян сюда могут прийти мурманы, поморы и другие островные варвары… Где была твоя голова, когда ты начал обживать эти земли?

— Все как-то само собой вышло. — Саня не собирался оправдываться, но у него это плохо получилось.

— Теперь тебе предстоит решать эту проблему, — сказал Чон.

— Я разберусь, — заверил колдуна Саня.

— Ну-ну? Чон повернулся лицом в сторону берега, где уже собирались обезоруженные древляне.

— Нам надо многое обсудить, — сказал он Сане.

— Я не против, — сказал Саня, жестом приглашая Чона пройти в свою землянку. Но Чон отказался от Саниного гостеприимства и предложил уединиться на берегу. С собой он призвал Клешню, Лиходея, Громилу и незнакомца в дорогих доспехах. Кроме того, Чон пригласил на совет Кабана и приближенных ему воинов. Те нехотя согласились. И это случилось во многом благодаря загадочному спутнику Чона, который, как нестранно, имел на древлян влияние.

— Этого человека зовут Снежный Барс, — представил Сане своего спутника Чон. — Он такой же неприкаянный изгой, как и ты. Но в отличие от тебя Барс не страдает излишним миролюбием. Воины находились на галечном пляже. Здесь рокотал прибой, свистел дующий со стороны моря ветер. Протяжно кричали чайки, проносясь над самой водой. Багровел закат. И было нечто тревожное в этой, казалось бы, обыденной картине. Саня сдержанно кивнул Снежному Барсу. Чон продолжил:

— Барс относится к очень древнему роду. И имеет все права на престол древлян. Но чтобы положить конец междоусобицам он отказался от своих претензий на трон.

— Достойный поступок, — пробурчал Саня. — Только зачем мне все это знать.

— В землях древлян то и дело вспыхивают конфликты, — сказал Барс.

— Мне сказали, что ты можешь раз и навсегда прекратить войну и установить мир на нашей земле.

— Тебя ввели в заблуждение, — сказал Саня. — Я не пророк и не волшебник. Я ума не приложу, как можно решить вашу проблему.

— Тебя называют Избранным, — не сдавался Барс. — В пророчестве говориться…

— Я знаю, что говориться в пророчестве, — перебил воина Саня. — Но не собираюсь ему следовать…

— Завтра на рассвете Избранный объявит всем нам о своем решении, — послышался голос Чона и Саня ощутил, как рука колдуна сжала его локоть. Глупо было упрямиться. Саня находился не в том положении, когда можно диктовать свои условия. Пришлось, молча согласиться.

— И что?.. Я должен стоять здесь до рассвета и думать, как спасти древлян? — спросил Саня Чона, когда другие воины разбрелись кто куда.

— В первую очередь ты должен позаботиться о переселенцах. Если спасешь их — спасешь и древлян. — Чон выбрал место посуше и уселся в свою излюбленную позу. — Я здесь, чтобы помочь тебе найти правильное решение.

— Мне, наверное, нужно сердечно поблагодарить тебя за поддержку? — съязвил Саня.

— Не стоит, — промолвил Чон и превратился в свой излюбленный камень, лежащий посреди морского берега.

Глава 20

Солнце быстро скрылось за горизонтом. Ветер утих. Море успокоилось. Полная луна протянула к Саниным ногам серебряную дорожку. Он стоял, обратив лицо в темную морскую даль, и никак не мог себя заставить думать о мирских проблемах.

— Ты веришь, что я пришел в ваш мир из прошлого? — спросил Саня сидевшего позади него Чона. Правда, на ответ особо не надеялся. Тем не менее, колдун ответил:

— Путешествие во времени невозможно… Такое перемещение противоречит всякому здравому смыслу.

— Откуда же мне тогда известны такие понятия, как термоядерная реакция, крекинг процесс, кислотно-щелочной баланс и еще тысячи других терминов, которые употребляли Предшественники? Откуда я знаю кто такой Альберт Эйнштейн или кто такой Билл Гейтс? Откуда взялись воспоминания тысячелетней давности?.. Откуда?

— Отсюда, — Чон указал пальцем на свой висок. — Человеческий разум

— это кладезь информации. В нем хранятся знания, накопленные нашими предками.

— И тебе эти знания доступны?

— Я знаю, что такое кун-фу, шаолинь цюань, джит кун-до, вин-чунь.

Могу назвать еще добрый десяток восточных единоборств. Их виды, школы и стили… Но мне известны не только названия… Дело в том, что я использую боевое искусство Предшественников на практике. И заметь, меня никто этому не учил.

— Ты хочешь сказать, что твой мозг помнит все упражнения, которыми занимались твои предки? — Саня повернулся к Чону лицом.

— Да! — промолвил сидевший в позе лотоса истукан. — Нужно только научиться доставать нужную тебе информацию. Порой на это уходят годы и десятилетия напряженного труда и медитаций.

— Но я даже медитировать не умею. И ты прекрасно об этом знаешь.

— Тебе удалось овладеть знаниями иным способом. Высший разум избрал тебя и позволил заглянуть в мир Предшественников.

Почувствовать себя кем-то из твоих предков. Как это случилось никому не дано понять. Просто прими сей факт. Смирись с ним. И согласись, что ты был избран.

— Не могу, — мотнул головой Саня. — Когда я появился у вас, при себе у меня были документы, деньги и чертов костюм… Я могу допустить, что резиновый костюм мог сохраниться… Но бумага!? Она бы давно истлела.

— Ты говоришь о причине, — невозмутимо произнес Чон. — Но забываешь о следствие… В этом мире полно чудес, которые мы не в силах постичь своим разумом. Предшественники оставили нам огромное количество артефактов и ни мне говорить тебе о волшебных свойствах древних вещей. Саня вспомнил умное лицо Яноша, говорившего о вакуумной упаковке, в которой хранились артефакты… Черт знает что!.. Все вокруг будто сговорились, пытаясь доказать Сане, что он Барсук. Друиды намекали о неприкаянной душе, нашедшей заблудшее тело. Инквизитор говорил об одержимости…Чон, вот, про генетическую память рассказывает. И сам Барсук, будто сквозь землю провалился. Никто его не видел. Никто о нем не слышал с тех самых пор, как появился Саня… Тут есть о чем задуматься. Помнится, Янош говорил: «Неважно за кого тебя принимают окружающие. Важно чтоб ты сам себя правильно воспринимал». Этого и надо держаться. Саня сказал, обращаясь непонятно к кому:

— Я русский моряк. Зовут меня Александр. По фамилии Пряхин… Я родился более четырех тысяч лет назад. Мне двадцать девять лет. Три года назад я умер.

— Даже если так, то все равно ты остаешься Избранным, — послышался голос Чона.

— Но я не хочу им быть!

— Тебе придется! — более настойчиво проговорил Чон. — Выполни предназначенную тебе миссию и тяжкий груз ответственности больше не будет над тобой довлеть. И кто знает, может, ты снова обретешь самого себя. Чон закрыл глаза, погружаясь в медитацию. Он давал понять, что больше не станет отвечать на Санины вопросы. Пряхин одиноко стоял в ночи и гадал о своем предназначении в этом мире. Колдуну удалось заронить в него некое зерно сомнений. И чтобы окончательно не сойти с ума Саня начал вспоминать свою прошлую жизнь. Жизнь, которая не могла быть показана ему никаким наивысшим разумом. Ибо Саня не был в ней бесчувственным болванчиком, или сторонним наблюдателем. Он страдал, любил, ненавидел, сопереживал — короче говоря, жил полноценной жизнью. Здесь его считают Избранным.

Черт с ним!.. Пусть считают. Им нужно, чтобы Саня исполнил пророчество. Саня исполнит его. И коли уж все идет по кругу, то история древлян должна начаться с самого начала. К восходу солнца на берегу вновь собрались воины. И лишь край светила показался из-за восточных гор, послышался торжественный голос Чона:

— Мы слушаем тебя, Избранный. Саня повернулся к присутствующим войнам. Медленно поднял глаза и какое-то время держал паузу. Затем изрек:

— Земля ваша велика и обильна, а порядка в ней нет… Я ярый сторонник монархии и убежден, что на данном этапе развития демократия вашему народу категорически противопоказана. Посему, чтобы прекратить междоусобицы, хаос и безвластие вам нужно призвать князя со стороны. Закрепить за ним престолонаследие. И забыть о других претендентах на трон… Лучше бы их сразу всех убить. Но, думаю, можно обойтись и без кровопролития. Взять клятву верности, к примеру. Главное, чтобы нового правителя поддержали все слои населения. Для этого нужно собрать всенародное вече или что там у вас принято делать в таких случаях. А для того, чтобы люди стали сговорчивее у нового князя должна быть добрая дружина.

Дисциплинированная и боеспособная. Этакий Клан Воинов со своим уставом и правилами. Всем кто войдет в Клан придется отказаться от старой морали. Безнаказанно грабить, резать и насиловать они уже не смогут… Вот в общем-то и все, что я вам хотел заявить… Можете задавать ваши вопросы.

— Кого ты прочишь на княжество? — спросил Барс.

— Из политических соображений на престол нужно пригласить представителя наиболее мощной державы… Кто из ваших соседей самый сильный?

— Пожалуй, варги, — задумчиво проговорил Кабан.

— Варги — они же варяги… Замечательно… Все становится на круги своя… Отправляйте к варгам посольство и молите их конунга или короля, чтобы он назначил на ваше княжество своего отпрыска…

— А что ты там говорил о Клане Воинов? — спросил Громила Стен.

Этому благородному человеку Санина идея о реформе в армии, должна была прийтись по сердцу.

— Клан — это мощное сообщество Воинов. В него можно войти, но нельзя выйти. В Клане должны служить только элитные бойцы. Для этого нужно ежегодно проводить отбор… Претендентов созывать с разных уголков Материка. Проверять их на выносливость, силу и ловкость.

Прошедших отбор воинов продолжать натаскивать, делать из каждого машину войны. Для этого у вас есть Чон. Он может стать первым наставником Клана.

— А без Клана нельзя обойтись? — спросил Лиходей.

— Нельзя, — категорично заявил Саня. — Вы назвали меня Избранным.

За язык вас никто не тянул. Теперь или делайте то, что говорю вам я или разойдемся на все четыре стороны.

— Мы слушаем… Говори, — сдержанно произнес Чон, при этом осуждающе посмотрел на Лиходея.

— Во главе Клана Воинов встанет Громила Стен, — продолжил свою речь Саня.

— Почему именно Громила? — снова открыл рот Лиходей. — Он ведь не древлянин.

— Именно потому, что он не древлянин, Громила возглавит Клан, — сказал Саня. — Кроме того я доверяю Громиле и считаю его человеком слова. Стен, ставший объектом всеобщего внимания, смутился и промямлил что-то невразумительное — благодарил за оказанное доверие. Саня продолжил:

— Я оставляю за собой право выработать устав Клана, и первое время буду следить за тем, чтобы этот устав неукоснительно соблюдался.

— Первое время? — удивленно спросил Клешня.

— Естественно, — проговорил Саня. — Как только пророчество сбудется, я с удовольствием умою руки. Чон после Саниных слов прищурился хитро.

— Интуиция подсказывает мне, что ты не сможешь умыть рук, — сказал он. Саня так и подмывало послать колдуна с его душной интуицией куда подальше. Но он сдержался. Он теперь как-никак Избранный. А Избранным негоже опускаться до банальной ругани.

— Не пройдет и полгода, как на землях древлян установится мир и порядок, — сказал Саня, обращаясь ко всем окружающим его людям. — Гридни больше не будут обижать мирных людей. Бояре перестанут резать друг друга, доказывая свои права на престол. Разбойники прекратят грабить и убивать. В тот момент Саня твердо верил в благополучный исход своей затеи.

Как верил в то, что его приключения, в конце концов, завершаться достойным финалом. Он остепенится… Женится… Заведет семью…

Нарожает детей…И заживет долго и счастливо… Возможно, он даже смирится со своим прозвищем Барсук. А его прошлая жизнь в мире Предшественников останется ничем иным, как прошлой жизнью и не более того.

ЭПИЛОГ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

С Алексом Пряхиным я познакомился не так давно. Хотя! «не так давно» — в данном случае понятие относительное.

Скажем, лет этак пять тому назад мы работали вместе с ним на старом, раздолбанном балкере. Прошли неплохую школу мужества. Затем наши пути разошлись. Что я могу сказать о Сане? — Он был парнем в меру циничным, в меру остроумным, но не в меру наглым. И еще была в нем этакая бесшабашная удаль. О таких говорят: «Человек — Сорвиголова». Мы с Саней дружили… Переписывались по мылу какое-то время. А потом он исчез… Я звонил его матери. Узнавал, как, да что?..

Санина мать ничего не знала о сыне… Но твердо верила, или хотела верить, что он жив — здоров и скоро обязательно объявится…

Материнское сердце!.. И все такое… Что тут еще можно сказать!? Недавно я оказался проездом в Питере. Мне нужно было посетить офис одной из авиакомпаний, чтобы получить билет на завтрашний рейс. Вещи я оставил в гостинице и поехал в центр. Хорошо помню тот октябрьский промозглый вечер. Я стоял на перекрестке Невского и Литейного. Курил. Кутался в плащ, разглядывая застывшие в пробке машины. Неподалеку от меня в мусорной урне копался бомж — молодой мужчина в рваном пальто, чьи черты мне показались до боли знакомы… Через минуту я уже не сомневался, что сей санитар питерских помоек никто иной как Александр Пряхин. Я подошел к бомжу и, пристально глядя в его заросшее куцей растительностью лицо, сказал:

— Здорово, Санек!.. Ты, я смотрю, переквалифицировался.

— И ты будь здоров, добрый человек, — послышалось в ответ. Я немного опешил. То, что передо мной Пряхин не было никаких сомнений. Лицо, голос, фигура — все его.

— Ты помнишь меня? — спросил я.

— Нет, — качнул головой бомж.

— Ты Сашка?

— Сашка.

— Пряхин?

— Пряхин.

— Моряк?

— Я?.. — задумался на мгновение бомж, а потом кивнул утвердительно. — Я моряк и рыбак. И еще я охотник и кузнец… Я на все руки мастер. В землях древлян меня всякий знает… Спроси про Барсука. Тебе сразу же ответят.

— Чего ты такое несешь? — наморщился я. — Какой еще барсук.

— Прозвище мое — Барсук. Соплеменники им меня нарекли, — невозмутимо ответил бомж, продолжая копаться в мусорке. Я прикусил язык… Долбанная все ж таки у моряков работа…

Скольким уже крышу снесло?! Вот и Саня в их числе оказался. В тот момент в моей голове зародилось сомнение.

— У тебя есть родимое пятно? — спросил я. Помнится, у Пряхина имелось родимое пятно на левом плече. Крупное такое. Величиной с куриное яйцо.

— У меня много родимых пятен. Не знаю, что на меня тогда нашло. Я схватил его за воротник пальто и сильно тряхнул.

— Родимое пятно на плече?

— На плече тоже есть, — бомж ловко вырвался, отскочил в сторону и зло посмотрел на меня.

— На каком?

— На левом. На нас уже стали оглядываться прохожие. Я сунул руку в карман плаща. Достал мобильник. В записной книжке отыскал номер старого школьного приятеля Димки Захарова. После школы он закончил мединститут и считался в нашем городе неплохим терапевтом. Он вращался в кругах врачей, и я частенько обращался к нему за советом. Вот и сейчас мне нужно было найти психиатра, психотерапевта или кто там отвечает за больные мозги. Я вкратце объяснил Димону ситуацию и попросил порекомендовать подобающего доктора в Питере. Тот пообещал, узнать и скинуть мне сообщение на мобилу. Пока я разговаривал по телефону, Саня смотрел на меня каким-то чудоковатым взглядом. Впрочем, каким еще взглядом может смотреть сумасшедший на нормального человека.

— Пойдем, я угощу тебя пивом, — сказал я Сане и повел его в ближайшую пивнуху, коих на Невском было хоть пруд пруди. Правда при входе в бар вышла небольшая заминка. Воротчик никак не хотел пускать вонючего и грязного бомжа в свое заведение… Что и говорить!? — Попахивало от Сани действительно не совсем приятно.

Благо, в нашей стране деньги могут решить любые проблемы и, в конце концов, мы оказались за отдельным, накрытым белой скатертью столиком. Саня выглядел совсем растерянным и глупо вертел своей нечесаной головой по сторонам. Пальто он оставил в гардеробе и сидел в ужасном, неопределенного цвета свитере, который был связан еще до первой мировой войны. Я заказал темного пива и раков. Пиво Сане не понравилось. Он сказал, что старик Захарий варит пиво гораздо лучшего качества.

Раков Саня тоже раскритиковал, заявив, что в Озерном Краю раки намного крупнее и в них больше мяса… Бедный малый!.. Меня не покидал вопрос — что же произошло с моим другом?.. Я не разбирался в хитросплетениях человеческой психики и наивно полагал, что причиной Саниного недуга стал удар головой о некий твердый предмет. Или наоборот, удар твердым предметом по Саниной голове.

— Что с тобой приключилось, Сашек? — участливо спросил я.

— Провалился в Тартар, — ответил он, высасывая из лапки рака мякоть. — Нагрешил, видать, сильно. Вот и забрал меня Индрик в свой Аид.

— Ну, да! — сочувственно кивнул я.

— Воронка была… Темная такая со сполохами, — продолжал объяснять Саня. — А потом вонь, машины бесовские и злые люди… И еще холодно тут у вас… Бр-рр… С воронкой должен был разбираться доктор. Возможно, описываемое Саней явление поможет поставить правильный диагноз.

— А меня, значит, ты не помнишь? Саня мотнул головой, продолжая обсасывать раков.

— И как в море ходил, тоже не помнишь?

— Помню, — послышалось в ответ. — Мы с Ричардом морем на запад шли. Там на одном из островов сыскали схрон и артефакты Предшественников.

— А что за артефакты, — поинтересовался я.

— Бумажки там всякие были. Они в волшебной упаковке лежали. Потому очень хорошо сохранились.

— Ну да!.. Ну да! — кивал я головой, хотя ничегошеньки не понимал.

— Давай снова и по-хорошему, — попросил я Саню. — Начни с детства, юности и так далее. Саня принялся рассказывать о своей родной деревне, которую разорили поморы. О кузнице Пряхе. О девушке Марьяне. И о давнишнем приятеле Клешне. В своем рассказе он упомянул многих, в том числе и загадочного воина по имени Чон. Я слушал, не перебивая, и лишь иногда задавал наводящие вопросы.

Мой собеседник охотно на них отвечал, описывая свой мир и его обитателей. Так я узнал о Ядовитой Пустоши, Поющем лесе, Топи и спрятанном в ней Озерном Крае, где обитают мудрые Хранители. Саня рассказал про далеких пещерников, живучих у Холма. Упомянул таинственных Предшественников, диких бирюков, воинственных вельдов.

В моей голове довольно быстро сложилась целостная картина нарисованного Саней мира. Воображению Пряхина оставалось лишь только позавидовать. Раньше я не замечал за ним такой тяги к сочинительству. Мы сидели в опустевшем зале пивного бара. За темным окном сверкали огни большого города, осенний дождь барабанил по металлическому подоконнику, шуршали машины, проносящиеся по давно освободившемуся от пробок проспекту. Время меня уже поджимало. Я подозвал официанта, расплатился и попросил его вызвать такси. Саню я отвез на Ржевку — в дом его матери, которой предварительно позвонил. Квартира Пряхиных находилась на третьем этаже сталинского дома — небольшая двушка с тесной прихожей, где нас встретила аккуратно одетая пожилая женщина. Ее счастью не было предела. За последний год она все глаза выплакала, ожидая весточки от своего мальчика. И вот дождалась. Я передал находящегося в некой прострации Саню, что называется, из рук в руки. Вежливо отказался от предложения пройти в комнату и, пообещав звонить, покинул рыдающую на плече у сына мать. Утром я улетел на пароход, который дожидался меня в Шанхае.

Вернулся на родину лишь через пять месяцев. И первым делом позвонил Пряхиным. Координаты доктора я еще раньше скинул им по электронной почте. Мама Сани была очень рада услышать мой голос. Она сообщила, что ее сын проходит интенсивный курс психотерапии и что дела у него идут на поправку: он уже узнает свою мать, некоторых родственников и часто спрашивает обо мне. Я передал Сане привет, заверив женщину, что как только окажусь в Питере, непременно к нему заскочу. В общем-то, я был искренне рад за Саню и желал ему скорейшего выздоровления. Вот только последние месяцы я все чаще задавался вопросом. — А что если и вправду, тот найденный мной на Невском парень — не русский моряк Александр Пряхин, а древлянин по прозвищу Барсук… В таком случае — куда же запропастился Саня?..

Content

Кошелев Вадим Викторович Круговорот

Кошелев Вадим Викторович. Круговорот

Часть 1. КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 10

Глава 11

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. МАТЕРИК

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

ЭПИЛОГ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ