Стиг Ларссон

Неизвестный Стиг Ларссон

С чего начинался «Миллениум»

Голос, которого не слышно

Предисловие Даниэля Поля

Время идет. Воспоминания о коллеге и друге Стиге бледнеют. Я помню заполненную дымом комнату для курения, где мы обсуждали экстремистские движения и рассказывали анекдоты: Стиг был в этом мастер. Помню армию, время в информационном агентстве «ТТ», поездки в Африку, но детали наших разговоров ускользают. Лишь одно помню четко: манеру Стига набирать текст на компьютере. Он стучал по клавиатуре с такой силой и такой точностью, словно печатал на машинке. Стиг постоянно пребывал в стрессе. Контора требовала полной самоотдачи. Поручая дела другим, он все равно предпочитал оставаться в курсе всего. Редактировал, вычитывал тексты, проглядывал гранки, вносил правки. И, несмотря на это, был гармоничным человеком. Он мог найти время, чтобы написать длинное письмо жаждущим поспорить правым экстремистам. Его инструкции новым сотрудникам выглядели четко сформулированными и подробными. Как-то летом развлекал редакцию рассылкой фельетонов по мейлу. Он писал книги, статьи, обзоры, программные документы.

А также детективы.

Стиг знал, что его детективы неплохи. Даже смело заявлял, что на доходы от них будет жить на пенсии. Но никто не мог представить, какой грандиозный их ждал успех. История Лисбет Саландер и Микаэля Блумквиста заслонила все, что когда-то создал Стиг.

Этой книгой мы хотим напомнить о другой стороне творчества Стига Ларссона. Мы стремимся показать читателю, что именно хотел он сказать своей трилогией «Миллениум». Его детективы нельзя отделить от собственной борьбы за права женщин и против расизма. Мы также хотим, чтобы люди больше узнали о Стиге Ларссоне как человеке и журналисте и о тех проблемах, которым он посвятил жизнь.

Стиг – соавтор множества книг. Он в течение многих лет был корреспондентом британской газеты «Сёрчлайт» (Searchlight), а также писал статьи для других изданий.

В этой книге собраны только некоторые его статьи, большинство из которых вышли в журнале «Экспо» («Expo») в первые 10 лет существования издания. Это передовицы, хроники, репортажи и ответы на письма читателей. По ним можно составить представление о позиции Стига по вопросам феминизма и антирасизма. Одновременно они демонстрируют развитие политической ситуации в мире.

Журнал «Экспо» открылся в середине девяностых – в то время, когда больше всего внимания привлекало нацистское движение. Новые демократы с антииммигрантскими настроениями покинули риксдаг, а так называемое национальное движение давало о себе знать убийствами и нацистскими концертами.

В начале двухтысячных все внимание обратилось на шведских демократов и национал-демократов – партий с фашистскими корнями, которые вдруг начали набирать позиции в выборных законодательных органах. В результате последних выборов шведские демократы прошли в риксдаг. И если раньше их воспринимали только как политических клоунов, то теперь у них оказалась реальная власть.

Для меня очевидна связь между детективами Стига и его статьями. Он человек очень разносторонних интересов. Не боялся идти на конфликт и быть резким. Или показаться смешным, обсуждая теории мирового заговора и превосходства белой расы.

Я мало интересовался детективами Стига в то время, когда он их писал. Но из вежливости как-то спросил, что друг будет делать, когда добьется успеха на этом поприще. План его был прост: бросив работу, всего себя посвятить написанию детективов и статей.

Больше всего я скучаю по Стигу как по человеку. По его чувству юмора, энтузиазму, щедрости. Но также грустно от того, что он не смог насладиться успехом. Не самим по себе как таковым, а благами, которые он мог ему дать.

Стигу было что сказать миру. О растущей исламофобии. О шведских демократах. О насилии над женщинами. О вопросах, которые он не мог поднять на страницах «Экспо».

Без него в мире стало тише.

Эта книга – попытка вернуть Стигу голос. Сделать так, чтобы энергичный стук пальцев по клавиатуре не был напрасным.

Террористический акт может произойти в Стокгольме

(«Экспо» №1, 1995)

Приблизительно 170 погибших и 450 раненых, много из которых – серьезно, – таков результат террористического акта в городе Оклахома, произошедшего несколько недель назад. К сожалению, такая трагедия возможна и в Швеции.

Трагедия в Оклахома-Сити не была природной катастрофой. Нет, это хорошо продуманное и осознанное массовое убийство, которое потрясло Америку и заставило искать объяснение тому, что нельзя объяснить. Американские исследователи правоэкстремистских движений сказали, что их этот теракт не удивил. Скорее напротив: для них это только вопрос времени.

У бомбы в Оклахоме есть явные политические и исторические корни.

Политический прорыв

Как и в Швеции, так и в США фашистские и открыто заявляющие о своей антидемократической направленности группы добились политического успеха. Самой крупной правоэкстремистской организацией в истории США был ку-клукс-клан, который в начале двадцатого века насчитывал три миллиона членов. Его идеологию можно описать одним словом «ненависть». Члены этой организации ненавидели всех – в первую очередь, чернокожих, затем евреев, либералов, католиков, феминисток, капиталистов, рабочее движение… Этот список можно продолжать бесконечно.

Причем в период зарождения ККК не являлся фашистской организацией в том смысле, каком они появлялись в Европе. Скорее как реакционное движение протеста, возникшее в результате социального недовольства и популизма, – вооруженная Новая демократия. За время своего существования члены организации совершили множество политических убийств, а линчевание вошло в повседневную практику.

Гитлеровская Германия

Ку-клукс-клан мог стать мощным фактором власти, но его руководство совершило стратегическую ошибку, когда в тридцатые годы присоединилось к гитлеровскому нацизму и начало превозносить его лидера. Всего за несколько лет организация утратила поддержку населения и со времен окончания войны уже не могла мобилизовать больше чем пару десятков активистов. После войны фашистское движение в США, как и в Швеции, впало в политическую зимнюю спячку. Его члены перестали влиять на политику и образовали свой параллельный мир, управляемый конспирационными теориями. Политическая изоляция и отсутствие общественной поддержки превратило движение в секту фанатиков.

Но в конце семидесятых правые экстремисты снова начинают набирать силу. Секта подготовила новое поколение активистов, рвущихся в бой. В отличие от предшественников, это уже не толпа, вооруженная дробовиками, вершащая суд Линча, а полупрофессиональная армия при полной экипировке с автоматами наперевес.

«Арийские нации»

Краеугольным камнем экстремистского движения стала нацистская организация Aryan Nations – «Aрийские нации», – появившаяся в восьмидесятые. Ее члены утверждали, что СШA оккупировали ZOG, что они расшифровывали как сионистское оккупационное правление и под чем подразумевали еврейскую мафию, проникшую в законодательные и исполнительные органы власти. Они считали, что целью этой инфильтрации является искоренение белой арийской расы путем расового смешения. Евреи также пытаются ввести ограничения на использование оружия, чтобы разоружить белую расу. Чтобы защитить себя, белые вынуждены вести войну на нескольких фронтах. Сперва нужно победить главного врага ZOG – ФБР и правительство – в ходе гражданской войны. А затем стереть всех евреев и «небелых» людей с лица земли.

Звучит нелепо? Но ведь именно поэтому федеральное здание в Оклахома-Сити стало мишенью американских расистов. Формально «Арийские нации» маскируются под религиозную организацию. Их штаб-квартира находится в городе Хейден Лейк (Hayden Lake) в штате Айдахо – одном из самых малонаселенных на северо-востоке США. Но, разумеется, к религии они не имеют никакого отношения. Их церковь не что иное, как бункер круглосуточной охраны, а вместо креста над алтарем – портрет Адольфа Гитлера.

А следующий факт сотрет усмешку с любых губ. В начале восьмидесятых это была одна из самых быстро растущих религиозных организаций в США. В ней насчитывалось около пятидесяти общин и пятидесяти тысяч верующих. Секрет такого успеха заключался в том, что им удалось привлечь экстремистов из самых разных групп – ку-клукс-клана, традиционных нацистов, сурвивалистов и участников военизированных формирований, правых анархистов и других. Всем им нашлось место в стенах «Арийских наций».

«Церковь» учит своих прихожан ненависти. Ненавидеть нужно евреев и все смешанные расы. Самый страшный грех – это сексуальный акт белого арийца с представителем другой расы: за него предусмотрено смертное наказание. Движение проводит семинары и лекции. В список методической литературы входят, помимо «Майн кампф» (Mein Kampf) и Протоколов сионских мудрецов, книги, призывающие к вооруженной борьбе против правительства, евреев и чернокожих. Есть там и практические руководства. Одним из таких являются «Дневники Тёрнера». Именно они привлекли внимание после кровавой трагедии в Оклахоме. Речь идет о вымышленном движении сопротивления «Орден» («The Order»), ведущем расовую войну путем убийств и терактов. На десяти страницах подробно описывается, как «Орден» уничтожает штаб-квартиру ФБР. Для этого террористам потребовалось сорок пять мешков химического удобрения – нитрата аммония и фургон. Содержимое каждого мешка перемешивалось с парой литров моторного масла, что делало его взрывоопасным. Для взрыва они использовали бомбу с часовым механизмом. Оставалось только припарковать машину и спокойно отдалиться на безопасное расстояние. В книге в результате взрыва погибли семьсот человек. Настоящая «победа» в борьбе с врагом.

Это описание полностью совпадает с характером теракта в городе Оклахома. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что террорист читал «Дневники Тёрнера».

Книга вышла в 1978 году и стала излюбленным чтением экстремистов всего мира. Она разошлась тиражом около 250 000 экземпляров. Среди читателей есть и шведские неонацисты.

Вооруженная ветвь

Этот вид литературы имеет отношение к одной из важных демократических свобод – свободе самовыражения. Законом не запрещено читать или писать подобные книги. Ими можно свободно владеть. Нет запрета и на мысли и фантазии о массовых убийствах людей. И если бы эти отморозки ограничились тем, что сидели бы в бункерах и мечтали о терактах, нам сейчас не было бы нужды даже говорить о них. Но им, к сожалению, этого мало.

В 1982 году в США было создано военизированное формирование, которое стало боевым подразделением «Арийских наций». В него входило около 200 членов. Формирование носило название «Молчаливое братство» (Silent Brotherhood), но ФБР называло его прямо – «Орден», по аналогии с террористической группировкой в «Дневниках Тёрнера». В 1983 году «братья» начали подпольную борьбу, руководствуясь все той же книгой. Финансировали они себя за счет вооруженных ограблений. В первую очередь «братья» составили «список врагов». Самой известной их жертвой стал диктор радио Алан Берг, еврейского происхождения, которого расстреляли из автомата перед его же домом в Денвере в штате Колорадо в 1984 году.

В течение короткого периода вся полиция США охотилась на «братство». Такое случилось впервые со времен поисков убийцы президента Кеннеди. Более сотни членов группы удалось схватить. Двоих активистов, Дэвида Лейна и Брюса Кэррола Пирса, приговорили за убийство Алана Берга к ста шестидесяти и двумстам пятидесяти годам тюремного заключения соответственно. Другие получили от тридцати до девяноста лет за подрывную деятельность. Лидер формирования, Роберт Джей Мэтьюз, так перед судом и не предстал. Он забаррикадировался в бункере и спустя двое суток ожесточенной перестрелки с ФБР был убит. С тех пор он один из главных мучеников в сонме неонацистов.

Аресты членов «Ордена» стали большим ударом для «Арийских наций», но они касались только низшего слоя в иерархии организации – ее пехоты, так можно сказать. Основатели организации, ее идеологи, проповедовавшие антисемитизм и призывавшие к вооруженной борьбе против американского правительства, избежали наказания. По тем же причинам невозможно осудить организаторов теракта в Оклахоме – не хватает доказательств. И даже если исполнитель теракта сознается в преступлении и выдаст тех, кто стоял за ними, его слов будет недостаточно для судебного приговора.

Идеологи продолжали спокойно планировать войну против евреев и чернокожих. Их внимание давно уже привлекало движение «Добровольцы», в которое вступали параноики, недовольные консерваторы и любители оружия. Все эти люди становились потенциальными клиентами для «Арийских наций», так как идеи этой секты были им близки.

Нет никаких законных оснований к ограничению свободы деятельности «Арийских наций», потому что в демократических странах существует свобода организаций. У них много денег, устоявшиеся каналы пропаганды, доступ к оружию и хорошо организованный набор новых членов.

Напрашивается вывод, что в системе американского правосудия кроется какая-то фундаментальная ошибка, что она поощряет возникновение нацистских и террористических организаций. Но США в этом плане не уникальны. Точно такие же организации с точно такой же идеологией и точно таким же ходом мышления с конца восьмидесятых существуют и в Швеции тоже.

Ненависть

В Швеции также существует свобода собраний. Более того, законы в этом вопросе даже более либеральные, чем в США. Здесь практически невозможно осудить неонациста за политический терроризм или нарушение основного закона страны.

Расиста, бросившего бомбу в центр временного пребывания иммигрантов – преступление, за которое сажают на десять лет в Италии, в Швеции осудят только на несколько месяцев за поджог. Понятие «политический терроризм» касается исключительно иностранцев, и привлекали по этой статье только курдов, которым грозило лишь небольшое ограничение в правах.

С конца 80-х шведские неонацисты создали политическое движение под названием «Сеть шторма» (Storms naetverk). Большинство ее активистов – скинхеды, но там встречаются также представители традиционных нацистских групп, фанаты оружия и даже обычные бандиты. Название взято из газеты «Шторм», выходившей с 1990 по 1993 год, на смену которой пришли издания «Блуд ок Эра» («Кровь и Честь»), «Грунинген» («Рассвет») и «Север» («Нордланд»).

Террористические группировки

Газета «Шторм» и ее последователи пропагандировали по сути ту же идеологию, что и «Арийские нации», – идеологию «Ордена» из «Дневников Тёрнера». Большинство статей в «Шторме» – откровенная пропаганда ненависти к евреям и иммигрантам. В статьях превозносился терроризм и романтизировалось насилие. Более того, арестованные члены «Ордена» – «военнопленные», как их называли в газете, – были ее постоянными корреспондентами. Среди авторов статей есть убийца Алана Берга Дэвид Лейн.

Другими словами: иностранные террористы, осужденные на несколько пожизненных сроков, составляли руководства к действию для шведских расистов.

«Сети шторма» – небольшая группа. Как и в других террористических организациях, ее ядро состоит из около ста пятидесяти членов, и еще несколько сотен действуют на периферии. Состав – традиционные нацисты, скинхеды, фанаты оружия и преступные элементы.

В 1991 году энтузиасты организовали движение «Белое арийское сопротивление», которому предстояло стать подпольной армией освобождения – шведским «Орденом», так сказать. Как и в США, подпольная война шла не слишком хорошо, поскольку активисты организации не отличались высокими интеллектуальными способностями, если так можно выразиться.

Сегодня «Сети шторма» состоят из десятков вооруженных нацистских группировок, из которых самая крупная – «Народный фронт» (RF, Riksfron– ten). А также «Церковь креативистов» (Kreativis– tens Kyrka), «Национал-социалисты» (National-socialisterna NS) в Гётеборге, тюремная организация «Кольцо Туле» (Thuleringen) и другие. Вряд ли эта сеть угрожает демократическому устройству страны, но, как все террористические организации, они наносят вред обществу.

Так стоит ли относиться к ним серьезно? Верить тем, кто утверждает, что ведет подпольную борьбу с ZOG? Наверно, единственный способ ответить на этот вопрос – это поближе взглянуть на то, чем эти организации занимаются на практике. С начала девяностых ряд активистов были осуждены за разные преступления. Например, одни вторглись в полицейский участок на Лидингё и унесли табельное оружие. Другие воровали оружие у охраны и спасателей. Еще несколько грабили банки. Ряд активистов посадили за нанесение тяжких телесных повреждений, попытку убийства и, по меньшей мере, семь убийств.

Таким образом, активисты этой организации совершили уже столько преступлений, что в любой другой стране ее уже давно признали бы террористической и полиция объявила бы охоту на ее лидеров. Но не в Швеции. Легко предугадать развитие событий в будущем. Рано или поздно оклахомская трагедия случится и в Швеции тоже, потому что здесь в наличии все слагаемые успеха нацистов: ненависть, фанатизм, романтика насилия и сектантский менталитет.

А когда это произойдет, эксперты будут говорить, что у них не было никаких сомнений в том, что рано или поздно члены политических сект от риторики перейдут к практике и совершат что-то уму непостижимое.

Новое народное движение

(«Экспо» №3/4, 1999)

Взрывы весной в Лондоне потрясли мир. Бомбы были начинены мелкими металлическими деталями – гвоздями и болтами, чтобы причинить как можно больше вреда невинным жертвам. Целью террористов стал район Лондона, в котором преимущественно проживали иммигранты, и бар, посещаемый гомосексуалистами. Полиция активно искала преступника, и быстро вышла на след двадцатилетнего Дэвида Коупленда. Услышав заявление полиции о том, что Коупленд – сумасшедший, действовавший в одиночку, и чудовищное преступление не имеет политической подоплеки, лондонцы вздохнули спокойно.

Но, к сожалению, это неправда. Скотланд-Ярд ошибся. Дэвид Коупленд уже несколько лет является активистом правых экстремистских организаций. Он член нацистской партии – Британской национальной партии (British National Party, BNP) и приближенный к ее лидеру Джону Тиндаллу – тому самому нацисту Тиндаллу из группы «Спирхед» (Spearhead), которого еще в 60-е осудили за ряд атак на синагоги. Но не в интересах властей было обнародовать правду о правых экстремистских террористах. Им гораздо проще представить их как психически ненормальных. Это касается как Великобритании, так и Швеции. Людям по-прежнему не хочется верить, что нацисты всерьез попытаются уничтожить демократическое общество. И этому есть простое объяснение: псих-одиночка представляет меньшую угрозу для общества. Его поступок объяснить людям проще, чем рассказать, что нацисты ведут организованную террористическую деятельность на разных континентах.

К несчастью, именно так и обстоят дела в реальности. Расстояние от Швеции до других стран не такое уж и большое. У террористов из США и Англии есть последователи. Шведские правоэкстремисты нанесли дружеский визит Тиндаллу. «Террористы-одиночки» Бен Смит и Бафорд Фарроу из США были членами нацистской группировки «Церковь Создателя», у которой есть шведский филиал – «Церковь креационистов». Бен Уильямс связан с «Арийскими нациями» и так называемым движением «Идентичное христианство»[1] – учение, провозглашающее духовные идеалы Белой арийской расы, стоящее на почве нордической, – организацией, которая старается упрочить свои позиции в Швеции. Нацизм на протяжении своей истории всегда использовал терроризм как метод борьбы. В послевоенное время он был представлен небольшими изолированными сектами, пытавшимися приглушить призывы к насилию. Это вполне естественная реакция на ужасы войны. Неудивительно, что нацисты затаились. Но они никуда не исчезли.

Стратегия напряженности

Затишье кончилось в шестидесятые, когда в Италии произошел ряд кровавых терактов. В результате первого из них в Милане в 1969 году погибли два десятка человек. Бомба была заложена рядом с Аграрным банком. Но самым кровавым стал теракт на железнодорожной станции в Болонье в 1980 году, когда погибло около сотни человек. Итальянские террористы в своих действиях руководствовались так называемой теорией стратегии напряженности[2] фашистской группы «Новый строй» (Ordine Nuovo). Путем слепого террора организация хотела вызывать хаос в стране и совершить государственный переворот.

Фашистские активисты внедрялись в левые группы или создавали собственные «анархистские ячейки», которые брали на себя ответственность за теракты. Во внутренних документах террористы четко заявляли свою цель: «Первое, что нам нужно сделать, это вызывать хаос в государственном аппарате и разрушить властные структуры… С помощью суда и церкви мы должны влиять на общественное мнение, указывая на недостатки законодательной и исполнительной властей в стране. Таким образом, мы будем единственными, кто сможет предложить обществу социальные и политические решения его проблем». Несколько сотен человек погибли в результате терактов и попытки государственного переворота в Италии. После трагедии в Болонье полиция и спецслужбы объявили охоту на террористов. Группа фашистов во главе с Роберто Фиоре ушла в подполье. Многие покинули страну. Фиоре со своей шайкой всплыл через несколько лет в Англии, где нашел помощь и поддержку у тайной нацистской организации «Легион святого Георгия». Постепенно шайка – их было человек двадцать – попала на скамью подсудимых в Англии. Италия потребовала их выдачи, но ей было отказано. Фиоре и его компаньоны долго потом выступали в роли консультантов Национального фронта[3]. Итальянцы сочли англичан «мягкотелыми любителями», но согласились помочь сделать из них настоящих революционеров.

Молодые лидеры Национального фронта внимали каждому их слову. Одним из этих британцев был Дерек Холланд. В середине восьмидесятых он сочинил памфлет «Политический солдат», который перевели на шведский. Сделала это группа «Сохраним Швецию шведской» (Bevara Sverige Svenskt, BSS). Его можно купить до сих пор. В памфлете Холланд требует, чтобы члены его движения из обычных активистов превратились в отчаянных солдат.

Дневники Тёрнера

В середине восьмидесятых европейские экстремисты начали черпать вдохновение из американской идеологической пропаганды в виде книг «по теории и практике расовой войны». Библией этой войны стали «Дневники Тёрнера», написанные в конце 70-х Уильямом Пирсом, лидером нацистской организации Национальный альянс (National Alliance). Речь в романе Пирса идет о подпольной партизанской войне против евреев и «предателей расы» – американского правительства. «Дневники Тёрнера» стали практическим руководством для начинающих террористов. Книга была бестселлером у нацистов всех мастей и переиздавалась бесконечное количество раз. Одним из поклонников этого романа был Тимоти Маквей, подорвавший федеральное здание в Оклахома-сити в 1995 году. В результате взрыва погибло 170 человек. Он использовал бомбу, идентичную описанной в «Дневниках Тёрнера».

Антисемитизм и конспирология

Террористы последовательно развивали свою идеологию в течение последних двадцати лет. В Италии они приняли понятие «третья позиция» – не коммунизм и не капитализм, а фашизм. Третья позиция – идеология, подчеркивающая свое неприятие коммунистической и капиталистической системы. Итальянские фашисты больше интересовались вопросами власти и государственности, чем теорией расового превосходства. Но в Северной Европе расизм представлял основной интерес для нацистов.

Особенно этому способствовал Британский национальный фронт. Американцы добавили к расизму антисемитизм и конспирологию. В «Дневниках Тёрнера» утверждается, что евреи управляют западноевропейским миром. Правительство – не важно, Билл это Клинтон в США или Ёран Перссон в Швеции – для него всегда ZOG, что расшифровывается как «сионистское оккупационное правительство». Целью всех западноевропейских правительств является уничтожение арийской расы. Фашисты утверждают, что единственный способ победить ZOG – это развязать RAHOWA, что расшифровывается как Расовая священная война (Racial Holy War). Сегодня враги нацистов – не отдельные евреи или эмигранты, а сама государственная власть, сам демократический государственный строй в США и странах Западной Европы. Вот почему террористы выбрали своей мишенью федеральное здание в Оклахома-сити и вот почему шведские нацисты призывают убивать полицейских. В США в начале 80-х был создан подпольный вооруженный террористический отряд, известный как «Орден», в задачи в которого входило развязать расовую войну. «Орден» насчитывал около 200 членов, и их настольной книгой стали «Дневники Тёрнера». Деньги на оружие добывали, грабя банки. Они составили черный список агентов ZOG, которых нужно уничтожить. Самой известной их жертвой стал еврейский диктор Алан Берг, расстрелянный перед своим домом в Денвере, штат Колорадо, в 1984 году. Полиция вышла на след убийц – Брюса Кэррола Пирса и Дэвида Лейна, которых приговорили к пожизненным срокам.

«Орден» распался в середине восьмидесятых. Его лидер Роберт Мэтьюз погиб в перестрелке с агентами ФБР. Бафорд Фарроу, стрелявший в детей в еврейских яслях в Лос-Анджелесе, был женат на вдове Роберта Мэтьюза. В Швеции в начале девяностых появились последователи «Ордена» в виде организации «Белое арийское сопротивление» (Vitt Ariskt Motstеn, VAM). Они, подобно своим американским собратьям, грабили банки и склады с оружием, готовясь к «расовой священной войне».

Борьба без лидера

«Белое арийское сопротивление», подобно американскому «Ордену», потерпело неудачу. Ряд активистов были схвачены и приговорены к тюремным срокам. Но если в США это было от сорока до девяноста лет, то в Швеции – от пары месяцев до пары лет. Разумеется, нацисты извлекли из случившегося выводы. Цель была правильной, но государство – точнее, полиция – оказалось сильнее, чем они подозревали. Одной партизанской войной его не возьмешь.

Следующим подпольным революционером стал Луис Бим, один из лидеров расистской организации ку-клукс-клан в США. Бим сформулировал концепцию, которую сам назвал «leaderless resistan– ce» – бескомандное сопротивление, то есть борьба без лидера. Бим проповедовал спонтанный терроризм – дело рук преданных и убежденных в своей правоте политических солдат. К терроризму он относил все акты насилия – взрывы зданий суда и полицейских участков, письма с взрывчаткой политикам, убийство «предателей расы». К последним он относил таких журналистов, как Петер Карлссон и Катарина Ларссон.

Преимущество этого метода борьбы, по словам его приверженцев, заключается в том, что не существует никакой группы организаторов во главе с формальным лидером. Таким образом, агентам ZOG – полиции – будет сложно выйти на след организаторов и исполнителей. Теракт сохранит анонимность, станет народным поступком, вызывающим страх у всех и каждого.

С этой концепцией принято связывать так называемого лазермана Йона Аусониуса (John Auso-nius), стрелявшего десять раз в иммигрантов и убившего одного в середине девяностых. Здесь следует добавить, что так называемые «одинокие волки» (террористы-одиночки), вроде Бафорда Фарроу и других, зачастую оказываются членами группировок, исповедующих бескомандное сопротивление.

В Швеции тоже есть свои философы терроризма. К 1993 году террористы расстались с идеей белого арийского сопротивления, и возник вопрос финансирования дальнейшей борьбы. Грабить банки становилось все труднее и труднее, и это уже не могло стать основным источником дохода. Полицейские научились складывать мозаику из улик, и много борцов за чистоту расы оказались за решеткой.

Но террористы очень быстро нашли решение. В 1993-м на авансцену вышла нацистская музыка, или, как ее называют, музыка власти белых. Продажа дисков начала приносить неплохой доход, и несколько террористических группировок превратились в звукозаписывающие компании. Несколько организаций, связанных с VAM и журналом «Шторм», превратились в «Нордланд» с цветной печатью и новым продуманным дизайном.

Еще одна подобная компания называется «Рагнарёк Рекордз» в Хельсингборге. Она является одним из самых главных источников нацистской музыки и разжигания национальной розни в Европе. Бренд «Рагнарёк Рекордз» объединяет десяток различных предприятий, выпускающих все – от видеофильмов до книг про Гитлера, от руководств для террористов до ножей. За ним стоит политическая группа «Кровь и честь» (Blood & Honour), возникшая в 1980-е в Англии как группа скинхедов, но быстро превратившаяся в террористическую группировку «Combat 18», где цифры 1 и 8 соответствуют буквам A и H, то есть инициалам Адольфа Гитлера. «Combat 18» пропагандировал организованный терроризм и бескомандное сопротивление.

Пик популярности группировки пришелся на середину девяностых, но дальше начались проблемы с властями. Лидер ее Чарли Сарджент был приговорен к пожизненному заключению за убийство. Его сменил Уилл Браунинг, сторонник терактов с использованием бомб. Активисты «Combat 18» совершили целый ряд нападений на антирасистов и представителей других оппозиционных нацистам движений. Именно они стоят за отправкой писем с взрывчатыми и отравляющими веществами. Под давлением полиции количество членов группировки сократилось: сегодня их около двадцати человек в Лондоне. В последние годы они активно занимались переведением своей деятельности за границу, главным образом в Хельсингборг (в «Рагнарёк Рекордз») и датскую видеозаписывающую компанию NS88. Сегодня это и есть политический и организационный центр нацистской деятельности в Европе.

Blue pigs

Несложно представить, какой именно политикой занимается «Кровь и честь». В статьях, речах и публикациях в Интернете члены этой организации призывают к бескомандному сопротивлению и вооруженной борьбе против демократии. В июне этого года за несколько дней до взрывов в Накке и Мальмё датские полицейские вторглись в дом в Лангеланде – место тайных встреч членов «Крови и чести». Они арестовали несколько человек, включая одного из лидеров – Эрика Блэхера. Он обвинил полицию в превышении власти.

На сайте формулировки выглядели куда жестче. Под рубрикой «Red scum and blue pigs» («Красная пена и синие свиньи») они красочно живописали своего главного врага. Это были демонстранты, выступавшие против расизма, и полицейские – свиньи в синем, вторгшиеся в их штаб-квартиру. Группировка «Кровь и честь» не боится идти и на прямые угрозы власти. Вот как они описывают поведение полиции во время облавы: «Синяя мафия ZOG коварно напала на нас. Они оскорбляли нас и унижали. Рубен (вокалист шведской группы «Hets mot Folkgrupp» («Ненависть к народу»)) был жестоко избит, но нам удалось снять на фото свинью в синем мундире, и я надеюсь, что однажды арийская справедливость восторжествует».

Двойное убийство полицейских в Малександре они восхваляли следующим образом: «Ожесточенная схватка между национал-социалистами, освободившими банковские фонды, и отрядами ZOG – это справедливая месть полиции за убийство патриота Мартина Круселя в Мальмё в 1991 году». Неделей позже нацисты совершили акт вандализма на месте убийства в Малександре – спреем изобразили фашистский крест. «Кровь и честь» делала заявления и о взрыве в машине Петера Карлссона и Катарины Ларссон в Накке. «Взрыв машины журналиста был… в целях самозащиты…»

Символ ненависти и насилия

(ТТ, «Хельсингборгс Дагбладет», 5 августа 1990 года)

Горящий крест на фоне ночного неба в Швеции. В прошлом году семья выходцев из Эритреи пережила шок: шведские подростки разбили им окна в доме и зажгли крест в саду. А в этом году подобный крест зажгли в Хэрносанде. В Мальмё кресты жгут регулярно. Неудивительно, что у людей возникают вопросы. Чем продиктованы эти акты насилия и вандализма? Известно ли подросткам, что означает горящий крест? Всем взрослым хорошо знакома картинка из учебников истории: люди в белых одеяниях с капюшонами и горящий крест на заднем плане.

Невидимая империя, ку-клукс-клан, самая древняя и самая организованная из всех расистских сект в США. Ку-клукс-клан возник в 1866 году в Пуласки, штат Теннесси. Сперва это было забавой группки скучающих богачей, предводителем которой являлся шутник Кальвин Джонс (Calvin Jones) – сын местного судьи. Создавая такой своеобразный мужской клуб, они надеялись развеять скуку.

Богатые молодые люди надевали страшные маски и пугали людей в публичных местах. Чтобы не быть узнанными, они общались при помощи свистков и тайных сигналов. Новых членов при приеме в клуб заставляли проходить нелепые ритуалы.

У группы не было ни политических амбиций, ни желания линчевать всех чернокожих в округе. Но вскоре все изменилось. Время было послевоенное, дым костров гражданской войны еще не развеялся, и южане жаждали реванша. Они всем сердцем ненавидели северные штаты.

Спустя несколько месяцев после создания клуба инициативу подхватили в городе Афины, штат Алабама, располагавшемся неподалеку. Но эти южане были настроены серьезно. В их планы входило отомстить за несправедливости гражданской войны и сохранить превосходство белой расы. Первой их жертвой стал чернокожий школьник, который, как они решили, слишком тесно общается со своей белой учительницей. В течение двух лет такие клубы открылись в одиннадцати штатах.

Клан меняет направление

Под покровом темноты они совершали акты насилия и террора, превращаясь в мощную политическую силу. В апреле 1868 года один из шести создателей первого клуба написал открытое письмо в городскую газету Пуласки, в котором заявил, что цель ККК извращена и что он больше не желает иметь ничего общего со своим созданием.

Письмо было не подписано. Всего два года спустя после появления ККК его создатели уже боялись иметь с ним что-либо общее. В 1868 – 1870 годах от рук организации погибли десятки тысяч чернокожих американцев. В одном штате Луизиана были убиты три с половиной тысячи политических врагов, не считая всех тех, кого куклуксклановцы клеймили, забили кнутом или чей дом сожгли. За эти два года только тридцать семь человек осудили за микроскопическую долю всех преступлений. В тех редких случаях, когда удавалось вычислить личности предводителей отрядов, это всегда были отпрыски самых богатых и самых влиятельных семей.

После нескольких десятилетий затишья в начале двадцатого века организацию реорганизовали. Взялся за это Уильям Симмонс, пастор-неудачник из Алабамы, который разглядел в ККК политический потенциал. Он превратил ее в подпольное политическое общество, руководствующееся понятиями морали, христианства и расизма.

Симмонс мыслил глобально. Чтобы вывести свое новое детище на национальный уровень, он нанял двух профессиональных консультантов по рекламе – Эда Кларка и Лиз Тайлер. Те предложили расширить сферу влияния за пределы южных штатов. К чернокожим следует добавить другие объекты для ненависти – евреев, католиков, большевиков. ККК должен подавать себя как «на 100% американская и протестантская организация». Их стратегия увенчалась успехом. В 1920—1921 годах в ку-клукс-клан вступили более 8500 новых членов, а в 1923 году на массовом собрании в Индиане присутствовали сто тысяч человек. Считается, что к концу двадцатых годов организация насчитывала около 4 млн членов.

Линчевание и порка

Успех ждал реорганизованный ку-клукс-клан и в экономическом плане. Симмонс и двое консультантов стали миллионерами. Снова по стране начали гореть кресты: это так блюли «христианские ценности». Шпионили за подозрительными, составляли смертные списки.

Приход новых членов означал, что ККК впервые в истории пришел в крупные города. И там он встретил сопротивление, главным образом в лице евреев в Нью-Йорке и католиков в Чикаго, сотрудничавших с гражданским движением чернокожих NAACP. Они внедряли своих людей в ККК, чтобы вычислить личности преступников и организовать бойкот лавкам, принадлежавшим членам организации. Свою главную политическую ошибку ККК совершил в тридцатые годы, открыто поддержав Гитлера и немецкий нацизм. Они переняли фашистский крест в качестве одного из символов. Это привело к тому, что общество отвернулось от них. Появились проблемы. Не стоит забывать, что США населены эмигрантами из других стран, бежавшими от религиозного и политического преследования у себя на родине.

Современный ККК

После Второй мировой войны ККК резко потерял популярность. В шестидесятые он был главным противником Мартина Лютера Кинга, боровшегося за гражданское равноправие на юге. Сегодня организация представляет собой дюжину соперничающих сект. Все вместе насчитывают менее 10 000 членов. Исследователи считают, что у него нет никаких шансов снова обрести реальную политическую силу. Причинами падения явились превращение ККК в нацистскую секту и его отход от «стопроцентной протестантской Америки». Но, несмотря на это, в последние годы сотни активистов были осуждены за серьезные преступления. Так что у полиции есть все основания следить за деятельностью ККК, который на протяжении столетия является синонимом насилия и политического террора.

Демократия в Европе?

(«Экспо» № 2, 2003)

В 1997 году «Экспо» провел исследование экстремистских настроений в европейских странах. Результаты исследования оказались шокирующими. В 25 из 37 стран правые экстремистские и националистические организации представлены в парламенте. Семь партий входили в состав Европарламента. В шести странах бывшего Восточного блока экстремисты имели существенное влияние на правительства. В большинстве европейских стран существовали хорошо вооруженные внепарламентские группы. В девяти странах, включая ранее входившие в Югославию, активно действовали террористические группы. В густонаселенных странах правые экстремисты имели столь сильные позиции, что их можно было сравнить с тридцатыми годами в Германии накануне установления фашистской диктатуры.

Разумеется, сравнения эти притянуты за уши. Ситуация сегодня далека от того, что было семьдесят лет назад. Но наличие подобных элементов в обществе говорит об угрозе демократическому устройству. Потому что все эти организации ставят под вопрос легитимность данного устройства. В своей пропаганде они объявляют политиков-демократов подонками и предателями, паразитами, живущими за счет народа и продающими родину по кусочкам. Таким образом, нет никаких сомнений в том, что за последние двадцать лет экстремистские настроения в обществе усилились. Люди, которые в семидесятых прятались по подвалам, не имея поддержки общества, сегодня состоят в партиях, за которые голосуют миллионы избирателей. Это очень серьезные политические перемены, и демократы не знают, как на них реагировать.

В отличие от тридцатых годов современные фашисты приходят не в черной униформе, а в костюмах от Армани. Они проникают в правительство, в Европарламент, сладко улыбаются и заверяют, что их партии на 100% демократические. Политики, желая приуменьшить значение этих групп, говорят, что правые экстремисты подстроились под демократическую систему и стали вполне безобидными. Но, к сожалению, в реальности это демократы подстраиваются под правых экстремистов. Один из таких примеров – политика датского правительства после того, как решающее количество голосов получила Датская народная партия (Dansk Folkeparti). И внезапно взгляды, которые десять лет назад сразу признали бы расистскими, стали приемлемыми и разумными. Пия Кьерсгор[4] привлекла на свою сторону избирателей популистскими лозунгами за избирательную политику иммиграции и неприятие мусульманства.

Еще один такой пример: французское движение «Mouvement pour la France» (MPF), возглавляемое Филиппом де Вилье[5], называет себя национально-либеральной партией – уже одно это любопытно – и ведет политику изоляции Франции от мира. Среди депутатов Европарламента от этой партии есть уважаемые директора предприятий, академики и бывшие голлисты[6].

Партия могла бы сохранить респектабельность и при своих ультраконсервативных взглядах, если бы не одно постоянное «но»: демократия, по их мнению, касается только европейцев. Программа в отношении иммигрантов содержит предложения по тому, как сделать Европу «непривлекательной» для переезда туда иностранцев. Партия фанатично возражает против европейской интеграции. За исключением одного момента: они выступают за создание единой европейской базы нелегальных эмигрантов. Что именно считать нелегальной эмиграцией, они не уточняют, но отделять зерна от плевел готовы. Согласно предлагаемым ими законам, мечети можно строить, только если община даст письменное обещание «соблюдать французское законодательство», – как будто все они не обязаны этого делать.

Сегодня речь уже не идет о диванных партиях с 0,5% голосов, а о миллионах избирателей, отдающих голоса организациям, чьи цели не менялись с тридцатых годов. Эти партии представляют собой угрозу открытому демократическому обществу. И в ближайшем будущем эта угроза только возрастет.

Жить с Пией Кьерсгор

(«Экспо» №1/2, 2002)

До трагедии 11 сентября вопросы расизма и неприятия эмигрантов не поднимались в контексте выборов. Никому не было дела до взглядов Пии Кьерсгор и Датской народной партии. В ноябре Кьерсгор получила 12% голосов и право решающего голоса в новом правительстве. За одну ночь жизнь в Дании изменилась. Теперь ее постоянно приводят в пример шведские демократы. «Выборы выиграли датские СМИ», – утверждает Баши Курайши. Он родился в Индии, вырос в Пакистане, образование получал в США, Германии, Англии. Сегодня живет в Копенгагене и является председателем ENAR – Европейской сети по борьбе с расизмом, в которую входит около 600 НПО[7]. Это одна из крупнейших европейских организаций такого рода.

Весной 2002 года Курайши два раза посетил Стокгольм. Сначала в феврале он приехал на семинар, организованный Шведским отделением Хельсинкской группы и Фондом прав человека. А затем в марте посетил семинар ООН по интеграции. Оба раза в его докладах речь шла о том, какой становится Дания под влиянием Датской народной партии. Баши безжалостно критиковал СМИ. «До 11 сентября это были обычные скандинавские газеты. Но после атаки на Всемирный торговый центр произошло немыслимое: газеты начали разжигать межнациональную рознь и поносить мусульман и арабов».

Обложки обычных газет превратились в агитплакаты Национального фронта. Мусульман описывали не иначе как «угрозу датскому благополучию». Иммигрантов начали связывать с групповыми изнасилованиями, преступностью, терроризмом, религиозным фанатизмом и даже ненавистью к датчанам. Пия Кьерсгор даже в самых смелых фантазиях не могла бы представить, что журналисты будут распространять самые расистские заявления из программы Датской народной партии. И так неделя за неделей. Даже сама Пия, дай ей в руки датскую прессу, не зашла бы так далеко. Никогда еще политическая ситуация в стране так не благоприятствовала расистской партии, как осенью 2001 года.

Эффект Кьерсгор

Успехи Датской народной партии вдохновили шведских националистов. Члены партии надеются, что эффект Кьерсгор пересечет пролив[8] и окажется в Сконе, где живет один из их лидеров Стен Андерссон. «Успех Датской народной партии нанес мощный удар по демократической системе этой западноевропейской страны, – утверждает Баши Курайши. – Датское правительство, представленное коалицией либеральной левой партии «Венстре» (Venstre) и Консервативной народной партии, находится в заложниках у Датской народной партии. Чтобы сохранить власть, правительство вынуждено подстраиваться под Пию Кьерсгор и выполнять требования ее партии. Данию ждет катастрофа; но самое удивительное, как быстро все это происходит».

Председатель правительства – предатель страны

В последние полгода развитие политической ситуации в Дании привело к противоречиям между правительствами Дании и Швеции. Шведские политики, такие как Мона Салин и другие, жестко критиковали датчан, тогда как демократы поддержали Датскую народную партию. Впрочем, в этом не было ничего неожиданного. Шведских политиков, критиковавших Данию, оппоненты называли «антидемократами» и «предателями Родины». Именно эти слова использует в своей пропаганде Датская народная партия.

Экстремистская пропаганда часто строится на эмоциональных, но ни на чем не основанных выпадах против личности. На одной из афиш, выпущенных молодежным союзом Датской народной партии, был изображен бывший премьер-министр Пол Нюроп Расмусен, обнаженный по пояс, в объятьях арабской женщины с закрытым лицом. Заголовок гласил: «Соблазненный врагом: опасный альянс циничной женщины и загнанного в ловушку мужчины».

Датская народная партия все время намекает, что демократы пытаются «продать» родину иностранным оккупантам в лице иммигрантов. Нынешнее датское правительство во главе с Андерсом Фогом Расмуссеном пытается обойти международные соглашения о правах человека. И при этом не стесняется говорить о демократии. Расмуссен заявляет, что процесс идет «правильно» и что «народ сказал свое слово». Правительство выступило с рядом законодательных предложений, сформулированных Датской народной партией. Если они будут приняты, этнических конфликтов в Дании не избежать. Вот несколько предложений, которыми так восторгаются шведские демократы:

– лишить беженцев права на воссоединение с семьей, законодательно убрать возможность воссоединения с родителями старше 60 лет;

– усложнить процесс получения датского гражданства для иммигранта;

– давать иностранцам постоянный вид на жительство только по пребывании в Дании в течение 7 лет;

– снизить зарплаты в период первого года пребывания в стране иммигранта, чтобы отпугнуть желающих найти работу в Дании;

– лишать временного вида на жительство иммигрантов, подающих на социальное пособие;

– запретить браки иммигрантов, не достигших 24 лет, с иностранными гражданами;

– высылать разведенных иностранцев, если брак длился менее 7 лет.

Помимо этих законов, партия предложила еще ряд мер, направленных на ослабление юридического статуса иммигрантов и ограничения их прав. Они могут быть лишены права обучаться на родном языке, права посещать этнические школы и кружки. Их могут заставить изучать христианство в школе и так далее. Не говоря уже о том, что датское правительство сокращает расходы на правительственные и неправительственные организации, занимающиеся защитой прав человека.

В первую очередь пострадали Управление этническим равноправием – единственная государственная организация, которая занимается вопросами дискриминации по этническому принципу в Дании, и Датский центр прав человека, председатель которого Мортен Кьерум вынужден был уйти со своего поста. Центр прав человека получил международное признание за свою исследовательскую деятельность.

«Страна движется в неверном направлении. Это шаг назад от интеграции и солидарности, – продолжает Баши Курайши. – Сегодня жертва – этническое меньшинство. А завтра государство перестанет заботиться о бездомных, о родителях-одиночках, пенсионерах и других членах общества, вдруг ставших для него обузой. И в один момент они превратятся во врагов народа».

В результате много мелких организаций и объединений, защищающих этнические меньшинства, оказались в затруднительном экономическом положении. Уважаемая организация Датский совет беженцев – единственная независимая институция, оказывающая поддержку жертвам дискриминации по расовому признаку, – вынуждена была уволить весь персонал, как только узнала, что правительство больше не будет финансировать ее деятельность.

Апартеид на рынке труда

Баши Курайши считает, что нет ничего ужаснее, чем когда иммигранты с временным видом на жительство вынуждены работать за меньшую зарплату. Речь может идти о половине от минимальной зарплаты в течение первого года работы. Таким образом, по мнению авторов закона, иммигрант сделает «быстрый старт» на рынке труда и быстрее интегрируется в датское общество. «Разумеется, ни один серьезный профсоюз не одобрит такой закон. Потому что это приведет к обществу, в котором заработная плата зависит от этнической принадлежности. И мы знаем, как называется такое общественное устройство. Апартеид. Подобный закон приведет к тому, что в ближайшем будущем в Дании иммигранты будут жить хуже, чем коренные датчане. Они вынуждены будут заниматься преступной деятельностью. Черный рынок придет на смену легальному. Согласившись на меньшую зарплату, иммигранты могут попасть в эксплуатацию к нечестным предпринимателям. Не нужно знать науку государственного управления, чтобы понять, что все это приведет к этническим конфликтам между датчанами и иммигрантами».

Слишком смело даже для Хайдера

Датский неорасизм, который шведские демократы мечтают построить на родине, вызывал много споров в других стран. Мэри Робинсон, верховный комиссар ООН по правам человека, заявила, что ООН всерьез озабочена развитием ситуации в Дании и будет пристально за ней следить. Лидеры либеральных партий скандинавских стран подписали совместное письмо их датскому коллеге премьер-министру Фогу Расмуссену, в котором раскритиковали враждебную по отношению к иммигрантам политику, осуществляемую его правительством. «Меры, предлагаемые неонацистами, настолько суровы, что даже Йорг Хайдер хочет дистанцироваться от Дании. Он отказался от встречи с Пией Кьерсгор в Вене, куда она приезжала с визитом». На вопрос «что следует делать Швеции?» Баши Курайши отвечает: «Мы в ENAR считаем, что датское правительство боится международного давления. Швеция имеет репутацию страны, защищающей права человека и выступающей за справедливость. Выступая в Швеции с докладом в день ООН, я просил правительство смело и при любом удобном случае критиковать ситуацию с расовой дискриминацией в Дании. И я очень рад тому, что ряд шведских политиков – например, Мона Салин – поступают именно так. Разумеется, Салин придется испытать гнев сторонников Кьерсгор, но ее действия могут предотвратить самое страшное – распространение «датской заразы» на другие скандинавские страны. Нельзя допустить, чтобы датский эксперимент вызвал эффект домино и другие политики демократического толка начали прислушиваться к голосам расистов».

Возвращение антисемитизма

(«Экспо/Монитор» №3, 1998)

– Зачем еврей заглядывает в пепельницу?

– Он ищет своих родственников.

Этот анекдот взят с интернет-сайта ProPatrias. Эту и еще около сорока подобных шуток можно найти в разделе «Юмор» или по тэгу «Еврей». На сайте есть и раздел «Негры» с соответствующим расистским содержанием. Пятнадцать лет назад публикация столь откровенной антисемитской пропаганды была просто немыслима. Ответственным редактором сразу бы заинтересовалась полиция, а потом последовали бы судебный процесс и обвинительный приговор. Но сегодня ситуация иная. Хотя вычислить ответственное лицо не составляет большого труда. Я задал этот вопрос Expo Research и спустя пару часов получил ответ: интернет-сайт принадлежит «Матсу», который раньше жил в Сольне. «Матс» уже не в первый раз фигурирует в аффилированных с нацизмом сайтах. Ранее он руководил сайтом «Gjallarhornet»[9].

То, что нацисты ненавидят евреев, никакая не новость. Классическая нацистская идеология строилась на антисемитизме. Но после Второй мировой войны и Холокоста люди не испытывали к ним ничего, кроме отвращения, и антисемитизм был забыт. Это не означает, что нацисты перестали ненавидеть евреев. Просто они старались не показывать свою ненависть – это могло помешать их политическим амбициям. Они исключили ее из официальной пропаганды и обсуждали еврейский вопрос только на внутренних встречах. В нацистской прессе слово «еврей» было заменено кодовыми словами «космополит», «интернационалист», а с 1960-х – сионист.

Ветераны нацизма и популярные идеологи, сеявшие расовую неприязнь задолго до войны (Пер Энгдаль – прекрасный пример), сменили пластинку и заговорили, что никогда не испытывали к евреям ненависти. Открыто выступить с антисемитскими взглядами было все равно, что признаться в психической ненормальности. Но сегодня все обстоит по-другому. Сайт Pro Patria в Интернете не единственный. И даже не самый ужасный. Он один из многих. Сегодня можно найти сайты, открыто ведущие пропаганду антисемитизма. И каждый день появляются все новые.

До сегодняшнего дня ни один ответственный редактор не осужден за разжигание межнациональной розни и расистские публикации в Интернете. Это может означать только одно – людям, пропагандирующим антисемитизм, в последние годы удалось раздвинуть границы общественной толерантности. Антисемитская пропаганда, которая была бы немыслимой пятнадцать лет назад, сегодня настолько привычна, что полиция и прокуратура не считают необходимым с ней бороться, а СМИ и политики утратили к ней всякий интерес. У Pro-Patria и других подобных организаций развязаны руки. Они чувствуют себя совершенно безнаказанными и готовы идти на любые преступления. Антисемитизм утратил популярность после войны, но не исчез из идеологий праворадикальных группировок. Все послевоенные годы он находился в подполье, и только самые бескомпромиссные нацисты – зачастую отморозки – отваживались открыто заявлять о своих взглядах. В политическом смысле они не играли никакой роли, но исполняли роль хранителя традиций.

Могу привести пример из пятидесятых. Эйнар Оберг привлек внимание листовками и памфлетами, возмутившими всю Европу. На примере Оберга особенно хорошо видно, что с тех пор ветер поменял направление и Европа наполнилась антисемитской пропагандой в форме нацистской музыки (музыки белой власти), газет, радиопрограмм и видеофильмов, на фоне которых листовки Оберга выглядят совсем безобидными. И сегодня общество, особенно культурная и политическая элиты, не так остро реагируют на антисемитскую пропаганду, как это было в случае с Обергом. Если бы Ахмед Рами устроил «Радио Ислам» в пятидесятые или «Нордланд» выпустил бы свой печально известный антисемитский памфлет о семействе Бонньер в пятидесятые, журналисты «Ле Монд» (Le Monde), «Таймс» (Times) и «Шпигель» (Der Spie– gel) не оставили бы Швецию в покое. Они, а также писатели, юристы и политики писали бы петиции шведскому правительству и требовали принятия мер по уничтожению источников нацистской пропаганды.

Отсутствие реакции со стороны интеллектуальной элиты сегодня вызвано тем, что пропаганда ненависти к евреям идет не от одиночных фанатиков, таких как Колин Джордан, Эйнар Оберг или Фрэнсис Паркер Йоки, которых легко выставить сумасшедшими, – а от огромных людских масс. Она не ограничивается писульками пары шариковых ручек. Практически в каждой европейской стране, включая скандинавские, действуют хорошо организованные антисемитские группы, в распоряжении которых внушительные финансовые ресурсы. Изменилось и отношение самих антисемитов к этой пропаганде. В послевоенные годы нацисты пытались дистанцироваться от антисемитизма. Немногие решались открыто заявить о своих взглядах. И стоило СМИ обратить внимание на таких людей, как они тут же уходили в подполье. Но сегодняшние антисемиты – от Ахмеда Рами до «Нордланда» и Национал-социалистического фронта – не стыдятся ненависти к евреям. Напротив, они с гордостью заявляют в своих выступлениях: «Гитлер был прав».

Ревизионизм и снятие напряжения

Нацистский ревизионизм – это ответвление антисемитизма, которое больше всего внимания уделяло евреям в послевоенные годы. Ревизионисты, в отличие от политических активистов, старались выставить себя «объективными» и «серьезными» исследователями. Их целью было не разжигать межнациональную рознь, а обелить репутацию Гитлера, придать мистический ореол его действиям и поставить под сомнения тот факт, что Холокост имел место в реальности. И они добились в этом определенных успехов.

Отчет CEIFO о том, как молодежь воспринимает демократию и расизм, опубликованный в IFJol, свидетельствует о том, что 17% шведских подростков сомневаются в том, что Холокост действительно был. В предыдущие годы таких исследований не проводилось, а жаль: было бы любопытно сравнить эти результаты с данными, например, семидесятых годов. Но я осмелюсь сделать предположение, что таких подростков было гораздо меньше, если они вообще существовали.

Двое усердно работали, чтобы укрепить идеи нацистского ревизионизма в Скандинавии. Их зовут Дитлиб Фельдерер и Ахмед Рами. Еще к ним причисляют Альфреда Ольсена в Норвегии. Это трио интересно тем, что они порвали с традиционными взглядами ревизионистов. В отличие от Роберта Фориссона[10], который старался дистанцироваться от антисемитизма, Фельдерер, Рами и Ольсен не скрывали своей ненависти к иудеям.

Когда в начале 1990-х Рами был осужден за разжигание межнациональной розни посредством передач на Радио Ислам, нацистское движение хранило молчание. Но когда он вышел на свободу, его встречали как героя.

Томми Руден, лидер Церкви креативистов, выступил на радио Ислам. А в 1993-м члены Риксфронтен выступили в роли телохранителей Рами во время визита Роберта Фориссона. В 1996 году «Нордланд» опубликовал длинное интервью с Рами, который стал глашатаем нацистского движения. Пропаганда антисемитизма перестала быть табу. Теперь нацисты могли выражаться открыто.

Нашествие антисемитизма

Если полистать нацистские журналы 70-х годов, в них редко встретишь слово «еврей». Иногда попадаются эвфемизмы «космополит» или «сионист», но откровенной пропаганды антисемитизма там не найдешь. Сегодня же антисемитизм – главная составляющая любой неонацистской газеты. И эта тенденция наблюдается не только в Скандинавии, но и во всей Европе.

В Швеции неонацисты начали открыто обсуждать евреев в конце восьмидесятых. Делали они это, например, на страницах «Белого мятежника» (Вит Ребель, Vit Rebell) – газеты, которую издавали Петер Меландер и Ёран Густавссон в Сёдертэлье. Постепенно на смену «Белому мятежнику» пришел «Шторм», бывший в течение какого-то времени рупором «Белого арийского сопротивления». «Шторм», в свою очередь, со временем превратился в журнал «Нордланд» – сегодня один из главных актеров на нацистской медийной сцене. Вместе с «Нордланд» выступает Национал-социалистический фронт (NSF), открыто пропагандирующий антисемитизм в Швеции. Это NSF перед «хрустальной ночью» 8 ноября в Стокгольме провел первую антиеврейскую демонстрацию в Швеции со времен окончания Второй мировой войны. Лозунги демонстрантов были следующими: «Уничтожим власть евреев» и «Уничтожим демократию». Даже пять-шесть лет назад эта демонстрация была бы невозможна. Но сегодня она нечто само собой разумеющееся. Евреи снова наш главный враг.

Распространение в обществе

В двадцатые-тридцатые годы антисемитизм был частью европейского культурного наследия. Большинству людей и в голову не приходило, что они национал-социалисты. Они просто привыкли относиться к евреям настороженно и даже враждебно. Антисемитизм крепко засел в сознании европейцев. Вот почему неудивительно, что в романах двадцатых годов, даже враждебных нацизму, евреи описывались ничуть не лучше, чем в пропаганде последних.

Культурный антисемитизм был одной из причин, почему и нацистский стал столь же популярен. И распространение его сегодня представляет собой серьезную опасность. В том, что его проповедуют Ахмед Рами и группы вроде «Норданд» и Национал-социалистического фронта, нет ничего удивительного. И в том, что активисты в этих группах сеют межнациональную рознь на своих сайтах, тоже нет ничего удивительного. Но в последние годы антисемитизм вышел за пределы неонацистских вооруженных группировок.

В первую очередь, в качестве примера можно привести «респектабельных расистов» в популистских и враждебно настроенных по отношению к иммигрантам организациях. Объединяет их респектабельность и желание представить себя «антирасистскими патриотами» или «разумными националистами». Они, разумеется, не за одну ночь стали открытыми антисемитами. Большинство из них скорее умрут, чем позволят обвинить себя в распространении антисемитских взглядов. Тем не менее, очевидно, что они не чувствуют тонкой грани между популизмом и нацизмом. И это объясняется тем, что их сторонники сами придерживаются антисемитских взглядов.

Тем не менее пока они стараются вести себя осторожно. Приведу несколько примеров. Расистская группа лоббистов «Фри информашун», возглавляемая бывшим членом партии «Модератерна»[11], имеет сайт, связанный ссылками с другими подозрительными сайтами. Одна из таких ссылок ведет к датскому «Glistrups», содержащему антисемитские и ревизионистские материалы самого низкопробного характера.

Другой пример – группа «Сине-желтые вопросы» (BGF), возглавляемая Яном Мильдом и Андерсом Сундхольмом.

Среди вопросов, которыми занимается BGF, в последние годы все чаще встречается Холокост. На днях они напечатали критику на книгу о Холокосте Стефана Брухфельда, изданную правительством массовым тиражом в образовательных целях. BGF критикует не содержание книги, они подвергают сомнению компетентность и профессионализм Брухфельда как писателя и ученого. Сайт «Exponeringen», весьма близкий по взглядам к BGF, недавно переехал, поскольку выяснилось, что он находился на домене, принадлежащем нацистской группе «Alt.medias». С него посетителей отсылают на норвежский сайт «Hvit Ungdom» (Белая молодежь) и так далее.

Вывод напрашивается следующий: антисемитизм набирает силу среди праворадикалов. Как быстро пойдет развитие, пока неизвестно. Вопрос же заключается в том, как скоро первый член правительства одной из солидных партий сможет открыто заявить о необходимости «ограничить власть евреев» в Швеции.

Не позволим нас топтать[12]

(«Aftonbladet» №9, ноябрь 2000)

В этот день 62 года назад в нацистской Германии произошла Хрустальная ночь. Синагоги сровняли с землей, сотни магазинов и лавок разграбили, 26 000 евреев отправили в концентрационные лагеря, чтобы впоследствии умертвить. За евреями последовали цыгане, славяне, инвалиды, гомосексуалисты, члены профсоюзов и представители религиозных меньшинств. «Больше никогда!» – такой лозунг выдвинуло цивилизованное общество сразу по окончании войны. Но что с этим лозунгом сегодня, когда антидемократические силы в Европе набирают силу?

Респектабельные неофашисты в галстуках и пиджаках заседают в австрийском правительстве. По улицам городов, даже шведских, проходят марши протеста. Нацизм продолжает подыскивать себе жертв. Расизм и исламофобия вошли в наш повседневный обиход. Убийство синдикалиста Бьёр-на Сёдерберга в прошлом году в Сэтре снова поместило расизм и неонацизм на повестку дня. Общество выразило протест речами, манифестами и другими массовыми акциями. Стокгольмские газеты опубликовали фото самых опасных неонацистов страны. К сожалению, это продолжалось недолго. За речами и статьями последовала тишина. Но если кто и не молчал, то неонацисты. Вот вам пара примеров.

Под Новый год расисты убили турецкого юношу в Скугосе. Один из убийц кровью нарисовал свастику на двери своей камеры.

Марка Левенгуда, известного телеведущего, избили неонацисты в Муре из-за его сексуальной ориентации.

Эве Аттлинг, дизайнеру нетрадиционной сексуальной ориентации, неонацисты угрожали накануне выставки.

«Шутте должен умереть» – написали на стене в подъезде журналиста.

Микаэль Вие, музыкант, композитор, много раз получал расистские угрозы.

Все указывает на то, что неонацисты готовы от слов перейти к действиям. Каждый день совершается семь преступлений, имеющих отношение к неонацизму и расизму. И это только верхушка айсберга. Большинство повседневных преступлений по расистским мотивам так и не становятся предметом полицейского расследования, а потому не попадают в статистические базы. И с каждым годом возраст преступников снижается.

Расистские и антисемитские группы в последние годы активно общаются с молодежью посредством газет, дисков и прочей пропаганды. В последнем номере «Свартвитт» вместе с «Экспо» написали, что расисты планируют подмять под себя так называемый «блэк-метал» (музыкальное направление[13]). Музыка – хороший источник дохода. На фоне прибыли от продажи дисков и концертов любые другие источники кажутся скромными чаевыми.

Нацизм угрожает всем. Нацисты составили список из по меньшей мере тысячи ста антирасистов в Швеции. На каждого заведено досье, содержащее индивидуальный номер гражданина, паспортное фото, домашний и рабочий адреса и так далее. Можете представить, какими еще личными данными они располагают. Что же нам делать? Думаю, у вас нет никаких сомнений в том, что общество хочет и должно бороться с антидемократическими силами. Проблема же заключается в том, что борьба эта ограничивается беспомощными словами и плохо организованными кампаниями. До последнего времени ее вели негосударственные организации – общественные движения и группы по интересам. Учителя-энтузиасты провели большую работу в школах. Зачастую им когтями и зубами приходилось вырывать учебное время для преподавания толерантности в школе. Но всем им не хватает ресурсов.

Вывод напрашивается сам собой. Сегодня правительство разрабатывает «национальный план действий» по борьбе с расизмом, который должен быть готов после Нового года. Чтобы получить нужный эффект, борьбу нужно вести организованно и централизованно. В этом вопросе требуется долговременное планирование, постоянные структуры и денежные вложения. План правительства должен обеспечить общественным группам необходимые ресурсы. Профсоюзы обязаны принять самое активное участие в вопросах равноправия, толерантности, неприязни к чужакам, нацизму и расизму. Работодателям необходимо следить, чтобы работники иностранного происхождения имели те же права и обязанности, что и шведы.

Поражение демократии[14]

(«Экспо» №6, 1997)

Суббота 8 ноября стала переломным моментом в истории послевоенного фашизма в Швеции. Сто десять неонацистов в униформе прошли маршем прямо через Стокгольм от Норра Банторьет до Медборьерплатсет. Это была первая открытая антисемитская демонстрация со времен войны. И, разумеется, она сразу же попала на первые страницы газет. Чему есть весомые причины.

После Второй мировой войны открытый антисемитизм стал невозможен в Западной Европе. Даже самые фанатичные нацистские группировки старались открыто не выражать свое отношение к евреям. Иммигранты, гомосексуалисты и другие политические враги стали объектом ненависти. Иначе и не могло быть после трагедии в Освенциме. Но это не означает, что нацисты отказались от антисемитизма, просто говорить о нем стало неудобно. Однако пропагандой они продолжали заниматься. На собраниях и встречах ветеранов не скрывали, кто их главный враг. В нацистских изданиях слово «еврей» заменили кодовым словом «космополит», «монополист», «капиталист» и «сионист». Но посвященные всегда знают, о чем речь.

С конца семидесятых одна ветка нацистского движения посвятила себя историческому ревизионизму – переписыванию истории с целью стереть память об Освенциме и Холокосте, в ходе которого погибли шесть миллионов евреев. Благодаря таким, как Дитлиб Фельдерер, Ахмед Рами, Ёран Хольминг и их приятелям, ревизионизм крепко засел в умах молодежи. Тогда же ненависть к евреям стали выражать все более открыто. Особенно в США, где небольшие, но влиятельные группировки, такие как «Ариан нэйшнс» и «Национальный альянс», четко ставили цели. Они заявляли, что стране нужна «белая революция без всяких «но» и полное уничтожение евреев по всему миру.

Потребовалось всего несколько лет, чтобы эти тенденции достигли Швеции. Но с конца восьмидесятых антисемитизм становится ядром нацистской пропаганды. «Белое арийское сопротивление» (VAM) первым объявило войну ZOG – сионистскому оккупационному режиму. Когда музыка белой власти приобрела популярность, а произошло это в начале 90-х, нацистам стало легче вести расистскую пропаганду. Антисемитизм встречался в текстах песен повсеместно. Но впервые открыто о своих взглядах на улицах Стокгольма заявил 8 ноября Национал-социалистический фронт. У фронта, чьим спикером являлся в то время Бьёрн Бьёрк– вист с Готланда, были свои мотивы.

Разрушить демократию

НСФ четко дал понять, что «пора перестать притворяться». Главным лозунгом демонстрации стало «Уничтожить демократию». Ни одна нацистская группировка до этого не осмеливалась выдвинуть такой лозунг. Напротив, на публике нацисты старались выдавать себя за ультрадемократов. Например, Нурдиска Рикспартиет (NRP) в своей пропаганде жалуется, что основные партии страны поступают «недемократично», когда не разрешают партии арендовать помещения в Фолькетс хюс[15]. В реальности же общей целью всех фашистских партий во все времена и во всех странах было «уничтожить демократию». Причем неважно какую: фашистам одинаково противны буржуазный парламентаризм, социальное правление, коммунальное самоуправление – во всех них фашисты видят угрозу белой арийской расе.

Еще одно важное заявление, сделанное НСФ на марше, – это то, что они «рабочая партия». Это возвращение к «коричневорубашечникам» тридцатых годов.

Нацизм и вера в себя

Третье и, наверное, самое важное заявление было о том, что НСФ не боится ни полиции, ни антифашистов. Они пытались получить разрешение на проведение демонстрации и получили отказ. Им важно было ясно дать понять, что им нет дела до полиции и властей. Они показали всем, что могут делать все, что хотят. И если они хотят пройти маршем по улицам Стокгольма, то никто не может им помешать.

И то обстоятельство, что антирасисты решили воспрепятствовать их маршу, вызывало у них только одно желание – «выбить из них все дерьмо». НСФ без проблем осуществили свои планы. Они прошли от Норра Банторьет до Центрального вокзала, провели пятнадцатиминутный митинг и продолжили шествие в сторону Сёдермальма. Ни полиция, ни антирасисты не могли их остановить.

Полиции пришлось играть роль эскорта для нацистов. После марша они получили жесткую, но справедливую критику. Место для проведения марша нацисты выбрали не случайно: от Брантингпаркен на Норра Банторьет, в пятидесяти метрах от знаменитого здания Карлбергска хюсет. Протестную демонстрацию организовало объединение «Друзья Хасана»: в нем участвовали около двухсот антирасистов, преимущественно молодых людей. В течение нескольких часов они были единственными, кто пытался противостоять нацистам, призывавшим уничтожить демократию.

Ответ антидемократической пропаганде[16]

(«Экспо» №1 – 2, 2002)

Шведские демократы называют себя партией, которую притесняют и угнетают антидемократические силы – политики, СМИ и чиновники. Стратегию и риторику шведские демократы заимствовали у Национального фронта и подобных партий. Ответ на это может быть только один – и в Швеции, и во Франции. На все аргументы шведских демократов «Экспо» есть что ответить.

Шведские демократы считают, что принимают участие в выборах на не равных с другими партиями условиях. Это политическая ложь. В процессе выборов все партии выступают на равных условиях. И конкурируют они за одних и тех же избирателей. Шведские законы в области гласности и свободы волеизъявления действуют для всех граждан без исключения. Нет никаких конституционных преград для участия демократов в выборах. Они точно так же могут вести избирательную кампанию, печатать программные статьи и рекламу в газетах, выступать по радио, раздавать листовки, пользоваться Интернетом, как и любые другие партии.

Разумеется, пресса и телевидение не уделяют им столько внимания, сколько, например, социал-демократам, «Вэнстерпартиет» или «Модератерна». Шведские демократы – это маргинальная партия с небольшим количеством избирателей, и естественно, деятельность более крупных партий лучше освещается в прессе. Утверждать, что шведским демократам не дают права голоса, – смешно. Просто крупные демократические партии не заинтересованы в участии в дебатах с маргинальной расистской партией фанатиков, строящих конспирологические теории и оскорбляющие политиков демократического толка.

Шведские демократы не могут снимать помещения в Фолькетс хюс или ABF[17] и других государственных учреждениях. Они видят в этом нарушение их демократических свобод и лицемерие шведов. Но демократическая свобода существует не только для расистских партий. ABF и другие организации тоже свободны выбирать. Это независимые объединения, которые сами решают, кому сдавать помещения, а кому – нет. В свободной стране даже противники шведских демократов вправе отказать им в аренде. Но ничто не мешает им устраивать собрания в собственном помещении. У них нет помещения? Нет денег его снять? Это, конечно, грустно, но ABF и другие организации тут ни при чем. Каждая новая партия вынуждена выживать и завоевывать доверие избирателей. И здесь все на равных.

Шведские демократы утверждают, что их заявления подвергают цензуре и что они не могут печатать рекламу в местных газетах. И это тоже политическая ложь. Статьи и объявления партии регулярно печатаются в местных газетах. Как мы уже говорили, демократия существует не только для расистских партий. Газеты – самостоятельные институты. Редакция вправе решать, какие материалы печатать, а какие – нет. Они ни от кого не зависят. Большинство редакторов не горят желанием печатать объявления маргинальных групп, утверждающих всякие глупости, вроде того что террористическая атака на Всемирный торговый центр была частично профинансирована шведским правительством. И это не проблема демократии, а разумное поведение со стороны редакционного комитета.

«Шведские демократы – это обычная демократическая партия». Шведские демократы – это расистская, антидемократическая секта фанатиков. Не существует никакого демократического расизма. Шведские демократы – это партия, которая проповедует расизм, разжигает межнациональную рознь, дискриминирует сексуальные меньшинства, и такая партия просто не может называться демократической. С самого образования она держалась на расизме и национализме. Вела себя крайне вульгарно. Распространяла миф, что все иностранцы – потенциальные преступники и насильники, носители ВИЧ и тому подобное. Все это разжигание межнациональной розни и дискриминация по расовому признаку. Шведские демократы против европейской интеграции и иностранных работников, даже из стран Евросоюза. Они выступают за репатриацию – иными словами, за высылку иммигрантов на родину. Лидер партии Микаэль Янссон заявил, что о добровольном возвращении речи не идет. «Мы хотим, чтобы этих людей репатриировали. Всех, кто нашел убежище в Швеции после 1970 года». Другими словами, они хотят осуществить этническую чистку.

Шведские демократы утверждают, что их не волнует цвет кожи. Они за усыновление любых детей. Но тем не менее частью их предвыборной программы является запрет на усыновление детей из неевропейских стран. Поскольку тем предстоит с малых лет расти и воспитываться в Швеции и стать частью культуры этой страны, цвет кожи имеет значение.

«Вопросы иммиграции невозможно обсуждать в Швеции, и иммиграционная политика не приветствуется». Разумеется, и это заявление – чушь. Но шведские демократы и другие антидемократические объединения не устают его повторять. В реальности же именно иммиграционный вопрос – самый обсуждаемый вопрос в шведской политике в последние 30–40 лет. Иммиграцию обсуждают в парламенте, правительстве, партиях, профсоюзах, коммунах, школах и в университетах. И в результате всех этих дискуссий пришли к единому мнению, что Швеция должна соблюдать все конвенции и директивы ООН, а также другие международные соглашения о соблюдении прав человека. Это обсуждению не подлежит. Зато формы иммиграции – сколько, когда, как, прием иммигрантов, интеграция в общество – во всех этих вопросах единого мнения нет, и они продолжают активно обсуждаться. Расизм – болезнь нашей страны. Желая репатриировать иммигрантов на родину, шведские демократы таким образом проявляют о них заботу. Но сами иммигранты вежливо отказываются. С самого момента ее появления – тогда в форме организации «Сохраним Швецию» – партия пропагандировала расизм и националистические настроения. А теперь шведские демократы осмеливаются заявить, что иммигрантов просто необходимо репатриировать из-за растущих расистских настроений в обществе.

«Шведские демократы – это партия для всех, кому нужны закон и порядок в обществе». На самом деле шведские демократы чаще представителей других партий оказываются замешаны в разных преступлениях. «Экспо» присмотрелся пристально к 330 активным членам партии (тем, кто шел на выборы от партии или был в руководящем составе с 1988 по 1998 год). Более 23% из них были осуждены за различные преступления. Это в два раза больше, чем статистика преступлений, совершенных иммигрантами. Лишь около 12% преступлений совершают иммигранты. Конечно, эти цифры общие. Если быть точнее, то около 6% шведов осуждают за преступления, а для иммигрантов эта цифра – около 7%. При этом шведские демократы совершали самые разные преступления. Члены партии оказались замешаны в мошенничестве, издевательстве над животными, кражах, насилии над женщинами, нанесении тяжких телесных повреждений, вождении в нетрезвом виде, поджогах и так далее.

Преступники во всех политических партиях

Но за политиками пристально следят конкурирующие партии, полиция, СМИ, налоговая инспекция, прокуратура, конституционный комитет, отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Политики, совершающие преступления, дискредитируют себя как таковые. К тому же политики из других партий совершают гораздо меньше преступлений, чем шведские демократы, которые поддерживают контакты с антидемократическими и правыми экстремистскими организациями за рубежом.

Шведские демократы состоят в союзе Euro-Nat и подписали манифест «Молодых европейских националистов». Среди членов этого союза расистская партия «Влаамс блок» (Vlaams Blok) из Бельгии, антисемитская партия «Романиа Маре» (Romania Mare) из Румынии и неофашистская «Форца Нуова» (Forza Nuova) из Италии. Дружеские отношения поддерживают с французским Национальным фронтом. С другой стороны, никто не называл их нацистской партией. Тем не менее все свидетельствует о том, что члены партии придерживаются расистских взглядов, и многие из них до прихода в партию состояли в нацистских сектах.

Даже сама партия выросла из расистской организации «Сохраним Швецию шведской» (Bevara Sverige Svenskt, BSS). Было это в 1979 году. Основатели партии состояли в нацистских группировках, и руководящий аппарат партии всегда был тесно связан с расистским движением. Тем не менее шведские демократы заявляют, что это ложь и что речь идет о единичных случаях, когда нацисты внедрялись в партию. Но в начале девяностых половина членов партии были связаны с нацистами. Из них 42% состояли в руководстве. Впоследствии в партии провели чистку. В 2001-м ряд членов исключили из партии. Они вскоре основали партию национал-демократов. Исключили же их по причине нацистских взглядов.

Трещины в фасаде

«Никогда еще шведские демократы не были так единодушны», – так звучит заголовок статьи в «Эсдэ-курирен» (SD-Kurirens), вышедшей после ежегодного партийного собрания. Доподлинно неизвестно, что именно случилось на съезде партии, поскольку пресса располагает лишь не слишком информативными отчетами. Газета сообщает, что в зале царила атмосфера единодушия и что все члены партии были убеждены в том, что на следующих выборах в парламент она наберет необходимое количество голосов.

Микаэля Янссона переизбрали председателем еще на один срок. Что, впрочем, было вполне ожидаемо. Любая другая альтернативная кандидатура привела бы к расколу. Так что слова о единогласии и единодушии в партии сильно преувеличены. С одной стороны линии фронта в окопах сидят ветераны партии, ратующие за «традиционную» политику. С другой – молодежь, которая называет ветеранов Бункер-мафия, и требует равноправия внутри партии. Бункер-мафия же склонна считать своей заслугой прошлогодний успех партии на выборах. На самом же деле нынешней популярностью партия обязана, в первую очередь, новым молодым членам, лишенным груза традиционного национализма, заимствованного у подпольных сект.

Например, спикер отделения партии в Буросе ранее был членом студенческого союза партии «Модератерна». А активный член партии в Щевлинге Кеннет Сандберг в течение многих лет состоял полномочным представителем «Венстерпартиет», когда она еще называлась коммунистической. Для молодых членов партии реальная политика важнее всякого сектантства, к которому так склонна Бункер-мафия. Ветераны чувствуют угрозу, исходящую от молодежи, но прекрасно знают, что без притока молодой крови не выжить. Тем не менее они требуют к себе уважения и очень резко реагируют на критику, без которой невозможно развитие.

Но серьезных идеологических разногласий между партийными фракциями не наблюдается – по крайней мере в том, что касается отношения к мусульманству и иммигрантам. Правда, новички требуют от партийных функционеров профессионализма и компетентности, что отличают другие партии. Они жестко критикуют всех, кто не отвечает их ожиданиям. Можно смело утверждать, что внутренние конфликты не нашли разрешения на ежегодном съезде партии. Не произошло и смены лидера, что означает только одно – позиции Бункер-мафии по-прежнему сильны. Изрядная доля критики приходится на заместителя председателя партии Юхана Риндерхейма, который ранее был полномочным представителем отделения в Ханинге, а с осени – отделения в Нюнэсхамне. Он явно летит вниз по карьерной лестнице, потому что теперь его назначили вторым заместителем. Первым же – и вторым лицом в партии – стал критик Бьёрн Сё– дер. Его прочат в лидеры. Возможно, это случится на следующем съезде партии.

Первое, что предпринял новый вице-председатель – это потребовал, чтобы полномочного представителя в Аскерсунде Бьёрна Леннартсона исключили из партии за откровенно вульгарные расистские высказывания. Всем очевидно, что накануне следующих выборов нужна смена лидера. Микаэль Янссон тоже вызывает недовольство нежеланием брать на себя инициативу и неспособностью противостоять критически настроенной молодежи.

Большой потерей для шведских демократов стал Стен Андерссон из Мальмё. Он сообщил, что выходит из партии по личным обстоятельствам, но он был одним из тех, кто подвергся нападениям: в него несколько раз стреляли. Еще одного знаменитого члена лишилась партия. Ветеран Андерс Вестергрен привлек внимание участием в телепередаче, в ходе которой выяснилось, что он участвовал в собрании Национал-социалистического фронта на принадлежащей ему территории. На этом собрании нацисты устроили публичное сожжение еврейской литературы. И даже Пер Эмануэльссон из ветеранов партии покинул партию.

Ежегодный съезд не решил внутренние конфликты, и будущее шведских демократов остается туманным. Если партия не покончит с противоречиями – произойдет раскол, и о желанных местах в парламенте можно забыть. Уже сейчас можно говорить о снижении активности в некоторых регионах. Например, в Мёльндале партия осенью получила два мандата. И, согласно данным от местных политиков в Нюнэсхамне, Юхан Риндерхейм тоже не пользуется особой популярностью. Дело теперь за молодыми членами партии, но и между ними нет единодушия. Шведские демократы выступали и против единой европейской валюты. Их кампания так и называется – «Защитим крону». Но проводили они ее не в Стокгольме, как планировалось, а в Тролльхэттан – там же, где и съезд, поскольку хотели провести ее в Энгельбректсдагене[18], но с заявкой их опередили национал-демократы.

Партия с высоким содержанием спирта в крови

Будет очень любопытно наблюдать за развитием партии шведских демократов в ближайший год. Хотя бы с точки зрения культуры и антропологии. Газета «СД-Курирен» (SD-Kurirens), конечно, заявила, что на съезде партии царило единодушие. Но всего двумя неделями позже из партии дезертировал Матс Страндберг. Он перешел на сторону главного врага – к национал-демократам, которые подбирают все объедки с барского стола шведских демократов.

Вскоре НД сообщили, что активист Кристер Карлссон из Карлскруны тоже перешел к ним. В его уходе как раз нет ничего странного. Он играл активную роль в течение короткого периода времени, но он, без всякого сомнения, фигура второго ряда, не имеющая веса в политике. Матс Страндберг же – совсем другое дело. Он один из двух вице-председателей Стокгольмского отделения, и был избран совсем недавно – в марте этого года. И он человек совсем другого сорта, чем основное ядро партии шведских демократов.

Матс Страндберг взрослый состоявшийся человек. У него есть работа, семья, костюм с галстуком – именно такое лицо хочет иметь партия шведских демократов. Таким образом, стокгольмское отделение за последние два года потеряло столько активистов, что любая другая партия уже корчилась бы в предсмертных конвульсиях. Среди дезертиров Хенрик Энмарк, известный радиоведущий, Томас Юханссон, партийный идеолог, который помогал разрешить конфликт между фракциями, Свен Давидссон, один из основателей шведских демократов. И даже ряд ключевых фигур в молодежном союзе при партии покинули его.

Можно сказать, что потери столь велики, что стокгольмское отделение ШД истекает кровью. Но, судя по всему, партийное руководство это ни на какие мысли не наводит. Они только пожимают плечами и говорят, что НД – это нацистская партия и что потери им нанесены незначительные. Они также опровергли слова «Экспо» о том, что партия собралась на экстренное собрание, которые мы имели неосторожность вчера напечатать.

Шведские демократы прикладывают большие усилия, чтобы заверить журналистов в том, что партия абсолютно чиста. Они утверждают, что давно избавились от детских болезней в виде нацистов и преступных элементов, проникших в их ряды. Им нравится сравнивать себя с социал-демократами. И каждый раз после чистки они заявляют, что партия стала еще лучше и демократичнее. Два предыдущих лидера повторяли это как мантру, пока не ушли в Национал-социалистический фронт. История повторилась с разрывом с «Хембюпартиет» в 1996 году. И те же слова они повторяли после катастрофы с национал-демократами в 2001 году. Интересны и мотивы разрыва. Национал-демократы взбунтовались после лета 2001 года, когда из партии исключили Андерса Стина и Тора Паулссона, членов руководящего аппарата.

Тор Паулссон стоял за предвыборной стратегией партии на выборах 1998 года. Это фигуры не второго плана, которых легко спихнуть с партийного олимпа, обвинив в нацизме и попытке организовать партию внутри партии. ШД думала, что эту историю быстро забудут, но недовольство председателем Янссоном возросло, а большая часть стокгольмского отделения взбунтовалась. Вместо того чтобы уйти из мира политики, Стин превратился в номинального лидера собственной партии с Паулссоном в роли chief whip[19]. Но поразительно, что между двумя фракциями не так уж много идеологических или политических различий. Шведские демократы обнаружили, что Стин и Паулссон, долгое время игравшие ключевую роль в ШД, на самом деле были «нацистами», но политику обе фракции вели одинаковую.

НД таким образом получила приток нацистских сил, в том числе за счет «Национальной молодежи» (Nationell Ungdom). Партия поддерживает тесные контакты с подобными группами в Европе. Среди членов партии известные антисемиты из ШД, обвиненные как раз в антисемитизме.

Но никакой существенной разницы между НД и ШД нет. И та и другая партия преследует национальные интересы, ненавидит Евросоюз, восхваляет апартеид, мечтает о расово чистой Швеции, выступает против эмиграции в любых формах. Так что причины разрыва были скорее личными: старые противоречия и банальная борьба за власть.

В рядах ШД продолжает царить недовольство руководством. Особенно ярко оно выражено в Стокгольме, откуда и пошло прозвище «Бункер-мафия», полученное ветеранами Турбьёрном Кастелем и Юханом Риндерхеймом вполне заслуженно. Среди семи причин своего перехода в НД Матс Страндберг называет следующие: «неудовлетворительная социальная компетенция», «плохая организация», «страх открытости», «злоупотребление спиртным», «низкое экономическое образование».

Обратите внимание: Матс Стандберг не критикует политику ШД. Он просто недоволен тем, что члены этой партии социально некомпетентны и проводят все вечера за выпивкой в партийном бункере в Сёдермальме, больше интересуясь процентным содержанием спирта в бутылке, чем результатами выборов. К тому же ветеранам так нравится секретность, что других членов правления в бункер не пускают – по причинам безопасности. А после раскола меры безопасности только усилились. Пикантности добавляет то обстоятельство, что сестра одного из лидеров НД ведет себя в канцелярии как у себя дома.

Бывший член партии «Шведские демократы» прислал в редакцию «Экспо» письмо и спросил, что мы собираемся делать теперь, когда ШД провели масштабную чистку. Я ответил, что не собираюсь, затаив дыхание, сидеть и ждать, пока ШД станет демократической партией. Не важно, сколько «предателей» были исключены из партии. Важно, что теперь планирует предпринять ее руководство.

Ян Мильд из Ханинге, вступивший в партию летом 2002 года, уже выступил с критикой отсутствия внутренней демократии в партии. Мы опубликовали отрывки из его открытого письма в прошлом номере «Экспо». Сколько пройдет времени до того, как его исключат? И что будет делать Стен Андерссон из Мальмё? Руководство ведь заверило его, что партия избавилась от всех болезней прошлого и чиста как стеклышко. Сколько продлится его членство в партии, ради которой он бросил «Модератерна»?

И еще один интересный вопрос. Что они все будут делать после исключения из партии? Ни одна нормальная организация не примет их в свои ряды. Все мосты сожжены. Что будет делать Матс Страндберг, когда осознает, что переход из шведских демократов в НД не оправдал его ожидания. Он известен своими высказываниями против единой европейской валюты. Он провел несколько кампаний, ожесточенно критикующих евро.

Шведские демократы и отчисленные из партии

(03.01.2004)

Томми Фунебу – деструктивный человек, утверждает в «СД-Курирен» лидер партии «Шведские демократы» Микаэль Янссон. Это единственный комментарий, который он дал СМИ после скандального ухода бывшего соратника, передавшего несколько тысяч страниц архивных документов главному критику партии – журналу «Экспо». Эти документы легли в основу книги «Шведские демократы – взгляд изнутри», совместно подготовленной журналом «Экспо» и издательством «Яльмарсон & Хегберг», которая выходит на этой неделе.

Да, легко понять, почему Микаэль Янссон считает Фунебу деструктивным человеком. Тем не менее, можно сказать, что Томми Фунебу обладает изрядной долей гражданского мужества. Впервые с момента основания партии шведских демократов член руководства партии решился на такой поступок. В период фракционного конфликта с «Хембюгдпартиет» я общался с бывшим членом шведских демократов, добровольно покинувшим партию. Он ушел по причине внутренних конфликтов, но не перешел на сторону противника, потому что не хотел принадлежать к нацистской партии. Но и больше быть шведским демократом не мог.

Вывод он сделал простой: шведские демократы – никакая не демократическая партия, и ему в ее рядах делать нечего, потому что он демократ, хоть и ультраконсервативный. Конечно, он не был фигурой первого плана и не входил в руководящий состав, но все равно его положение давало ему возможность заглянуть за кулисы политической жизни ШД. Он много рассказал мне о жизни «самой демократической партии Швеции» в тот период, когда она наполовину состояла из открытых нацистов. И рассказ это был престранный.

Я предложил опубликовать его, но он отказался афишировать эту историю. По одной простой причине – боялся мести прежних однопартийцев, боялся угроз и преследований. Он знал, что у партии есть наемные бандиты, которых посылают расправляться с дезертирами. Многие из покинувших партию, особенно из высшего ее состава, испытали на себе ненависть шведских демократов. Даже родители моего собеседника были запуганы: бандиты прятались в кустах у их дома. Одного критика партии, известного радиоведущего, так сильно избили, что он оказался в больнице. Мой собеседник не хотел рисковать здоровьем. И я его понимаю.

Он передал мне информацию и поспешил скрыться из виду. Недавно я случайно столкнулся с ним. Теперь он придерживается умеренных взглядов, и жизнь его наладилась. Он живет в небольшом городке и продолжает активно заниматься политикой. Встреча со мной напомнила ему о жизни десятилетней давности. И ему было стыдно за свое прошлое. Мы выпили кофе, он показал фотографии дочери. Качая головой, говорил, что не может поверить, что когда-то был настолько глуп, чтобы принадлежать к националистской партии.

– Никто не знает, что я был членом шведских демократов, – говорил он. – Я никому об этом не рассказывал. И я очень боюсь, что кто-нибудь узнает.

– Почему?

– Потому что это повредит моей нынешней политической карьере.

Вполне логичное поведение. Покинувшие партию часто стыдятся того, что когда-то были ее членами. Хотя мне кажется, что у этого человека все будет в порядке. Он, конечно, придерживается консервативных взглядов, но не расист, не нацист и никогда им не был.

Томми Фунебу, дезертировав из партии, стоит на распутье. Он консерватор, а не расист. И к тому же демократ. Просто в течение многих лет был членом не той партии. Он безработный, и ему сложно будет в ближайшем будущем найти хорошую работу: никто не захочет нанять человека с нацистским прошлым. Но зачем он вообще вступил в партию шведских демократов? Наверно, никто, даже он сам, не сможет ответить на этот вопрос. Просто так вышло.

Люди вступают в партии вроде шведских демократов по двум причинам. Либо придерживаются антидемократических фашистских или националистических взглядов, являются расистами или антисемитами, или же по каким-то причинам враждебно настроены к обычным демократическим партиям. Им почему-то кажется, что они работают не на пользу граждан, а во вред им. Вероятно, это случай Томми Фунебу.

Любопытно, что все дезертиры рассказывают похожую историю. Они по им самим непонятным причинам вступили в партию. Кому-то приглянулся значок, кому-то попалась в руки листовка, у кого-то друг был членом партии. Они вступили в нее с благими намерениями, но вскоре обнаружили, что попали в политическую секту, где царят правила, законы и установки, отличные от нормальных. Они привыкают к этому абсурду. Учатся ненавидеть. Строить конспирологические теории. Абсурдное становится для них нормой.

А потом наступает новый период. Время отделять зерна от плевел. Секте нужны только лояльные фанатики. Всех, кто не согласен жить по правилам секты, не разделяет ее взгляды и верования, выгоняют. Это насилие над свободой личности. Томми Фунебу рассказал, что с его стороны было наивным поверить их заверениям в том, что партии нельзя обойтись без чисток. Стремясь сохранить членство, люди предавали себя. Но нельзя предавать себя бесконечно, и рано или поздно те, кто еще сохранил здравый смысл, вынуждены принять решение.

Для Томми Фунебу этим решением стал выход из партии, что продиктовано здравым смыслом. Обычно вышедшие из партии быстро исчезают с политической сцены. Но Фунебу выбрал другой, опасный путь. Он не побоялся вызывать на себя гнев шведских демократов и других нацистских группировок. Он не приемлет ложь и потому рассказывает всю правду о своем пребывании в партии шведских демократов. Еще одно отличает Томми Фунебу от других дезертиров. Ему есть чем подкрепить свои утверждения: в его руках важные документы – протоколы совещаний, бюджетные смены, организационные планы, внутренняя переписка партии и даже аудиозаписи секретных кризисных собраний.

Дезертирство нанесло серьезный удар по партии. Пройдет год, а может и больше, прежде чем можно будет оценить масштаб потерь. Потому что все критики партии, включая «Экспо», получили доказательства того, что их утверждения не беспочвенны. Причем в виде собственных внутренних документов партии. И теперь ни у кого не осталось сомнений в том, что шведские демократы – это националистическая и антидемократическая партия. К тому же мы узнали, что происходит внутри этой секретной секты, лидеры которой всячески пытаются сохранить красивый фасад.

Что можно сказать о партии, где членов ее канцелярии описывают следующими словами: «…лентяй, законченный алкоголик, трус, скупердяй, интроверт, нерешительный, асоциальный, нищий, нечистоплотный, презирает всех, кто не пьет и не занимает руководящих постов…» Но зато националист – а это единственное, что имеет значение для партии шведских демократов. Томми Фунебу говорит, что, если бы рядовые члены партии узнали о том, что творится в ее высшем эшелоне, они пришли бы в ярость. Вот почему самая демократическая партия Швеции всячески старается скрыть от них правду. Но все желающие могут найти ее в книгах, которые издает «Экспо». Может, тогда они поймут, почему Микаэль Янссон называет Томми Фунебу «деструктивной личностью».

НД – занесено в протокол (отправлено в архив, имеется в виду, что никаких мер принято не будет)

(27.08.2004)

Мы в редакции «Экспо» довольно сдержанно отреагировали на новости о роспуске партии национал-демократов, которая была основана летом 2001 года и распалась летом 2004 года. И единственный вопрос, возникающий в этой связи, – как она так долго продержалась?

«Экспо» следил за деятельностью национальных демократов все эти годы, но никогда не преувеличивал ее истинного значения. Конечно, следить за национал-демократами было гораздо интереснее, чем за шведскими демократами, но последние имели больше политического веса. И с самого первого дня основания было ясно, что рано или поздно она развалится. В партии всегда царили неразрешимые противоречия. Несмотря на то что ее сторонники придерживались нацистских взглядов, но внешне партия старалась выдать себя за демократическую партию. Но не существует такого понятия, как «демократический нацизм».

Внутренние противоречия достигли критического уровня, и партия распалась. Национал-демократы возникли в результате раскола шведских демократов. Раскол не был идеологическим, конфликты возникли на почве личного престижа, борьбы за власть, методов партийной работы. Шведские демократы пытались создать имидж демократической партии: не случайно даже в названии партии у них есть слово «демократы». Таким образом, они хотели заручиться поддержкой избирателей, недовольных другими демократическими партиями и при этом не являвшихся нацистами или националистами. Традиционалистская нацистская партия с бритоголовыми отморозками в черных мундирах отпугнула бы потенциальных избирателей.

Первое, что сделал Микаэль Янссон, став председателем, – это запретил военную форму на собраниях. Партия постепенно, шаг за шагом, избавлялась от нацистской атрибутики, и на смену боевикам пришли одетые в костюмы с галстуками чистенькие и прилизанные активисты. Как молодежь, так и пенсионеры. Вульгарные расистские лозунги исчезли с пропагандистских плакатов. Предвыборную программу почистили и причесали, убрав любые сомнительные места. И эта тактика принесла плоды. На выборах 1998 года партия получила 20 000 голосов взамен прежних 13 000, а в 2002 году – уже 76 000 голосов и 50 коммунальных мандатов. Шведские демократы стали самой крупной не представленной в правительстве партией в Швеции.

Но у этой стратегии были также и минусы. Партия набирала голоса, но недовольство в рядах ее самых рьяных активистов росло. А именно они составляли ядро партии, писали и распространяли пропагандистские материалы. Ветераны партии не спешили расставаться с нацистскими взглядами, ради которых когда-то вступили в нее. Для них новая партийная программа была чужеродной и излишне либеральной, но они не осмеливались тревожить спящего медведя. И ветераны предпочли отделиться от шведских демократов и создать собственную партию. Так в августе 2001 года родилась партия национал-демократов.

К национал-демократам ушли самые преданные сторонники первоначальной партии шведских демократов – такие, как основатель ШД Свен Давидссон, Томас Юханссон и Хенрик Энмарк. На первый план быстро выдвинулись Андерс Стин и бывший организатор партии Тур Паулссон. Именно они стали движущей силой раскола. Большинство вышедших из партии жили в Стокгольме и его пригородах, так что штаб партии оказался в Ханинге, но их поддержали и члены шведских демократов в регионе, особенно студенческий союз партии.

Партия национал-демократов все время пыталась создать иллюзию национальной организации, открывая на бумаге одно отделение за другим. Особое внимание уделялось публичным манифестациям, пропагандам и региональным поездкам. Главную силу составляли самые рьяные активисты, отколовшиеся от шведских демократов. Их не нужно кнутом загонять на партийные собрания. Напротив, они полны энтузиазма, что значительно облегчало работу Тору Паулссону. Но воодушевление в рядах новой партии царило недолго. Через какое-то время уличные марши надоели даже самым рьяным национал-демократам. Стоило партии укрепить свои позиции к выборам 2002 года, как у нее начались новые проблемы.

К тому моменту все, кто желал отколоться от шведских демократов, сделали это, а партии требовалась новая кровь. Возник вопрос: где брать? Национал-демократы обратились к традиционным нацистским движениям – таким, как, например, «Национальная молодежь» (Nationell Ungdom). Но мы с вами уже знаем, что такого понятия, как «демократический нацизм», не существует, так что это привело только к появлению еще больших проблем. Главный подпольщик «Экспо», Даниэль Поль, в течение нескольких месяцев после основания НД притворялся, что симпатизировал партии, при этом пристально следя за ее деятельностью, и сделал вывод, что партия имеет явный нацистский характер. НД была очередной попыткой построить нацистскую партию с «демократическим лицом».

Уже на выборах 2002 года партия столкнулась с серьезными трудностями. Шведские демократы стали самой крупной партией в стране, не представленной в парламенте, тогда как НД пришлось довольствоваться 4 коммунальными мандатами и менее десятой части голосов, полученных ШД. И хотя результаты эти прогнозируемы, для активистов НД они оказались как холодный душ: они всем сердцем надеялись на победу. Более того, рассчитывали, что шведские демократы распадутся.

Результаты выборов связали НД руки. О работе в коммунах с двумя мандатами и речи быть не могло. Да и методы работы оставались традиционно нацистскими: демократией тут и не пахло. Партии негде было себя показать, за исключением мероприятий, подобных Салемскому маршу[20]. И в новые члены просились, главным образом, ярые антисемиты. Все успехи обернулись пустой риторикой на сайте партии и напыщенными рекламными кампаниями самих себя в отдельных населенных пунктах.

Но, разумеется, появление правой экстремистской партии в коммуне не могло остаться незамеченным. Несколько местных политиков с тревогой следили за появлением партии в Нортэлье, Мёльн-дале и других городах. Сотрудники «Экспо» выступали с докладами на собраниях в разных коммунах и видели тревогу в глазах слушателей.

Национал-демократы, конечно, любят пошуметь, и в их рядах есть особо рьяные активисты, которым некуда девать энергию. Но в реальности это не то, из-за чего нужно тревожиться. Национал-демократы – сиюминутная партия, которая долго не продержится. Точно такую же точку зрению мы выражаем и на нашем сайте, и на страницах журнала.

Мы всегда сообщали обо всех инцидентах, в которых были замешаны национал-демократы, – например, атаке на «Прайд» в 2003-м и других подобных случаях, но в политике большим весом всегда обладали шведские демократы. Это они представляли собой мощную антидемократическую силу, чего не отрицает даже дезертир Томми Фунебу. Вас, наверное, рассмешит тот факт, что национал-демократы сделали конспирологическую теорию даже из этого.

Поскольку «Экспо» игнорировало национал-демократов и шире освещало деятельность шведских демократов, то это знак того, что журнал боится успеха национал-демократов и потому пытается перенести фокус на их конкурентов. На самом же деле мы сразу увидели в национал-демократах диванную партию, которая рано или поздно развалится, и потому не стоящую нашего внимания. Так что новость о роспуске национал-демократов никого в редакции «Экспо» не удивила. Теперь тревожиться должно руководство.

Большая часть ушедших за последние недели – это активисты, наивно верившие, что НД – партия демократического толка. Все они жалуются на недостаток демократии внутри партии. Их пугают нацистские настроения других членов. Шведские демократы только выиграли, когда от них отделились национал-демократы. Они смогли избавиться от груза в виде преступников и нацистов.

Национал-демократы переживут этот раскол и будут по-прежнему возглавлять националистское движение. Но поскольку в рядах ее больше не будет демократов, партия превратится в нацистскую секту, ничем не отличающуюся от Шведского протестного движения (Svenska Motstеndsrцrelsen) и других подобных группировок. Это гарантируют Марк Эбрамсон и Вавра Сук. А пока отправим дело национал-демократов в архив.

Дорогой «Экспо»

(26.03.2003)

Здравствуйте, Экспо!

Почему вы ничего не пишете о нацисте, задержанном за убийство Анны Линд? Почему бы вам не обличить его на страницах журнала? Почему вы молчите?

Дж.

Здравствуйте, Дж.!

Мы ничего о нем не пишем, потому что нам нечего писать. С момента его задержания телефоны в «Экспо» звонят не переставая. Журналисты из других СМИ интересуются его связями с нацистскими организациями. Они спрашивают, членом какой группировки он является, но у нас нет ответа на этот вопрос. Он не является известным нацистским активистом.

Разумеется, с его персоной связано много слухов. По версии одних, он ярый нацист, член ВАМ и член «Национальной молодежи». По версии других, он член национал-демократов или Национал-социалистического фронта. Но это все слухи. Единственный факт, который нам удалось установить, – это что он более 17 лет назад нарисовал свастику на стене и был осужден за это. Он привлекался к уголовной ответственности, но за незначительные преступления, обычные в среде нацистов. Однако помимо этого «Экспо» не удалось обнаружить никаких документальных доказательств того, что эти слухи – правда. Да и источники нам проверить не удалось. Упомянутый мужчина имел контакт с нацистами, но он вращался не только в нацистских кругах. Поскольку мы не могли подтвердить эти слухи, то предпочли вообще не спекулировать на эту тему. Вот почему на страницах «Экспо» так мало информации о предполагаемом убийце министра.

Здравствуйте, Стиг!

Вы говорите, что видите связь между способностью шведских демократов «разжигать ненависть» и убийством Анны Линд. Мне кажется это немного притянутым за уши. Если уж искать виновных, не стоит ли ограничиться преступником и не делать голословных утверждений? Достаточно посмотреть на высказывание Петера Эрикссона, который на прошлой неделе назвал шведских демократов паразитами. Это разжигание ненависти напоминает мне «Вечного жида»[21]. А потом у нас есть еще покушение на лидера национал-демократов, которому в машину подложили бомбу. Об этом даже серьезные газеты писали. Не говоря уже о беспорядках в Гётеборге, где подростки в масках громили все подряд, а политические комментаторы пользуются ситуацией для беспочвенных заявлений. По моему мнению, причина лежит, скорее всего, в людях, одобряющих насилие. Направленное против тех, кто не разделяет «правильные» взгляды. Вместо того, чтобы обвинять шведских демократов, что они своей риторикой призывают к насилию, я советую вам отстраниться от политических моментов, какой бы партии они ни касались, – социал-демократов или шведских демократов.

Аноним

Уважаемый аноним!

Спасибо за ваше письмо.

На следующий день после убийства Анны Линд я написал передовицу для сайта «Экспо», речь в которой шла о климате, в котором вынуждены работать политики. Разумеется, я не утверждал, что шведские демократы стоят за нападением на Анну Линд. Я писал об атмосфере ненависти, о политическом климате в стране, где нормально ненавидеть публичных персон, например политиков.

Неудивительно, что это приводит к насилию. Я назвал несколько источников пропаганды ненависти и процитировал то, что писали в Интернете об Анне Линд еще до ее трагической гибели. Думаю, нам не нужно притворяться, что такие комментарии не имели места. Я написал: «Вне зависимости от того, кто именно преступник, он действовал в условиях политического климата в стране, где политики и публичные люди – удобные мишени для подлых нападок противников».

Тем не менее вам кажется, что моя аргументация притянута за уши. Я с вами не согласен. Более того, вы утверждаете, что я защищаю насилие, направленное на людей с «неправильными» взглядами. Вы упоминаете беспорядки в Гётеборге и бомбу, заложенную в машину известного правого экстремиста. Откуда вы вообще взяли эту ерунду?

«Экспо» – противник любого насилия, и вы не найдете ни одной фразы на нашем сайте, которая опровергала бы это заявление. Разумеется, мы против политического насилия, кто бы ни являлся его мишенью. Но, несмотря на это, «Экспо» освещает главным образом деятельность правых экстремистов. И незначительные атаки на них не могут оправдать их масштабные кампании против ведущих политиков страны. Так что любые заявления о том, что они только отвечают насилием на насилие, беспочвенны.

Стиг Ларссон – это имя, которое хорошо запомнилось мне после прочтения статей на сайте «expo.se». Почему-то вы ненавидите шведов и выдумываете всякие конспирологические теории. Неужели мне нужно вам напоминать, откуда берется политическое насилие и кто стоит за всем и этими антидемократическими настроениями? Да-да, я говорю о тех, кого вы защищаете в ваших статьях, – NMR , AFA и других левых сектах. Возьмите, к примеру, Салем. Вы с энтузиазмом защищали секты, члены которых избили семью с маленькими детьми, полицейских и устроили беспорядки в день траура.

Виктор.

Уважаемый Виктор!

«Экспо» никогда – ни при каких обстоятельствах, ни прямо, ни косвенно – не защищало преступников, способных напасть на семью с маленькими детьми, ранить полицейских или покушаться на жизнь Даниэля Врестрёма. Если у вас есть доказательства противного, то предъявите их немедленно. Пришлите мне цитаты или видеоклипы. Я всегда являлся противником насилия и открыто заявлял об этом. «Экспо» было первой публичной организацией, которая заявила о своем неприятии произошедшего в Салеме. Курдо Бакши от имени «Экспо» написал, что в современном мире немыслима ситуация, когда семнадцатилетний подросток, кто бы он ни был, убит на автобусной остановке.

Здравствуйте, «Экспо»!

А что вы скажете на это? Вам, должно быть, горько это осознавать, Стиг. Я имею в виду, что убийцей Анны Линд был не какой-нибудь сумасшедший шведский нацист из правоэкстремистской секты, а югослав, выпущенный из психлечебницы вследствие сокращения расходов государства на медицину, – сокращения, одобренного вашим любимым правительством. Как вам, должно быть, горько, Стиг.

Аноним

Здравствуйте, Аноним!

Нам не столько интересно, в чьей именно руке был нож. Самое горькое в этой истории – то, что Швеция потеряла блестящего политика и гениального министра иностранных дел. В моем тексте речь шла о том, что определенные группы разжигают рознь и способствуют возникновению такой политической среды, где ненависть является обычным делом. И то обстоятельство, что убийца Анны Линд югослав по происхождению, ничего не меняет. Более того, этим обстоятельством воспользуются националисты, которых хлебом не корми дай высказаться против иммигрантов, что, разумеется, вызовет еще большее напряжение в обществе.

Национал-демократы уже с плохо скрываемой радостью написали на сайте, что задержанный – иммигрант из Югославии во втором поколении. Далее они пишут: «Анна Линд всю жизнь занималась уничтожением Швеции как страны, уничтожением шведского благополучия и шведского народа, способствуя размыванию его иммигрантами. Но, в конце концов, созданное ею социал-демократическое общество ее и убило. Так что она стала жертвой не только политики социал-демократов, сокративших расходы на лечение душевнобольных людей, но и жертвой своей иммиграционной политики». Это вы предлагаете? Положить конец миграции даже внутри Европы? Тогда НД может начать с высылки из страны одного из своих лидеров – чеха во втором поколении, из семьи политических беженцев.

Покушение на демократию

Сайт «Expo.se»

На момент написания этой статьи нам неизвестно, кто убил министра иностранных дел Анну Линд. Это может быть как политическое убийство по идеологическим мотивам, так и дело рук сумасшедшего. Единственное, что нам известно, это что убийца трус и подлец.

Какими бы мотивами ни руководствовался убийца, он покусился на демократию и гласность. Иначе как покушением на гласность убийство и не назовешь. Естественно, в такой ситуации не избежать сравнений с убийством Улофа Пальме. Анне Линд было 46, когда ее убили. Она начала свою карьеру с SSU – Молодежного союза партии социал-демократов – и работала вместе с Пальме в восьмидесятые. И после его смерти она стала одним из тех, кто продолжил его дело. Анна Линд была одним из самых известных, талантливых и уважаемых политиков в стране. Уважение она заслужила не только деятельностью в политике – у политиков всегда есть сторонники и противники, – а желанием быть ближе к народу, прислушиваться к мнению сограждан и действовать из лучших человеческих и демократических убеждений. И, несмотря на это, ее убийство не стало неожиданностью.

Кто бы ни был ее убийцей, он планировал совершить злодеяние в политической среде, где публичные персоны – удобные мишени для ненависти и нападок. Улоф Пальме тоже испытал на себе эту ненависть перед смертью. И другие политики демократического толка подвергались подобным нападкам.

Существуют группы, которым нечем больше заняться, как разжигать рознь и возбуждать недоверие к демократическим политикам. И этот феномен не ограничивается одним правым экстремистским движением, он встречается среди различных течений. Но нет никаких сомнений в том, что главным образом этим занимаются расистские, нацистские и антидемократические группы. И последние сутки они тоже были заняты именно этим.

Интернет для них – главное орудие разжигания розни. Там трусы всегда могут прикрыться анонимными «аватарами» и выразить самые вульгарные мысли. Один из таких примеров – чат «Exi– len», где чатятся шведские демократы, национал-демократы и нацисты. Встречаются там и разумные высказывания, но гораздо чаще – злорадные комментарии анонимных фанатиков.

Всего через час после нападения на Анну Линд пользователь под ником MS выложил пост: «Жаль, что ранения не были смертельными». Думаю, комментарий говорит сам за себя. Еще несколькими минутами позже пользователь «Сине-желтый» пишет: «Быть членом правительства, обожающего мультикультурность и ненавидящего свой народ, – это все равно, что распахнуть двери в дом перед вторжением арабов, которые будут насиловать, грабить, убивать шведских граждан. Она сволочь. И не заслуживает лучшего конца». Пользователь с ником «Свободный мыслитель» намекает, что за убийством стоит Ёран Перссон[22], которого он называет «жирдяем» и надеется, что тот теперь задумается, какую политику вести в будущем. Пользователь «Доктор Малан» утверждает, что Анна Линд в ответе за смерть и страдания многих людей, и выражает надежду, что эта «социалистическая шлюха» умрет. «Доктор Малан» не кто иной, как подлец и негодяй, каких еще поискать надо. Но, к сожалению, его взгляды разделяют многие. И эти люди пытаются формировать взгляды молодежи. Неонацистская интернет-газета «Инфо-14» ликовала по поводу случившегося. Вскоре после нападения она поместила статью «Предатель народа зарезан». И так далее.

Сегодня лидер шведских демократов Микаэль Янссон сожалеет по поводу смерти Анны Линд. Его партия была среди тех, кто разжигал ненависть к министру иностранных дел. Это его однопартийцы писали все эти посты в чате «Exilen» и на других подобных сайтах.

Нынешним летом заместитель председателя партии Бьёрн Сёдер написал статью об Анне Линд под названием «Социал-демократы приветствуют бывшего террориста». Так он назвал министра иностранных дел ФРГ Йошку Фишера. «Партия в своем заявлении для прессы с триумфом сообщает, что Анна Линд и Йошка Фишер примут участие в мероприятии по случаю завершения экономического семинара, организованного социал-демократической партией». А перед прошлогодними выборами шведские демократы раскритиковали Анну Линд за то, что она, исполняя обязанности министра иностранных дел, вела переговоры по освобождению гражданина Швеции иракского происхождения, приговоренного к тюремному заключению в Ираке. Здесь стоит подпись Феликса Свенссона, известного как исламофоб на сайте «Exilen». Это он протестовал против траты госсредств на переговоры по этому делу.

Секретарь партии Томми Фунебу также занимался разжиганием розни в связи с атакой на Всемирный торговый центр. Он называл Ёрана Перссона и Анну Линд «наивными» представителями власти. А несколькими днями раньше ШД разместили текст, в котором утверждалось, что «правительство и парламент частично финансировали атаку на Всемирный торговый центр». Фунебу вместе с ШД выступал против Анны Линд и демократически избранного правительства, когда комментировал ее речь на конференции по правам человека в Швейцарии.

На той конференции Анна Линд потребовала, чтобы все правительства занимались защитой прав человека. Фунебу же пишет, что права шведских демократов нарушаются каждый день и что нарушает их «Анна Линд и правительство социал-демократов».

Политическая ситуация в Швеции сильно изменится после убийства Анны Линд. В этом нет никаких сомнений. Вопрос только – к лучшему или худшему.

Фиаско Экспрессен

(05.09.2003)

Дебаты по поводу Единой европейской валюты в Швеции из обычного референдума превратились в нечто большее. На память приходит только референдум по вопросу атомной энергии: только в его связи было столько шума и волнений. Противники евро шли на все, лишь бы добиться своего. Запугивание населения, излишнее драматизирование ситуации, субъективные аргументы, не имеющие отношения к делу, – только некоторые из методов, которыми они пользовались. Некоторые даже утверждали, что за идеей Евросоюза стоял Гитлер. Но тем не менее, по опросам общественного мнения, сторонники евро лидируют и день референдума приближается.

На войне все средства хороши. И дело уже не в евро, важно унизить и очернить противника. Причем любыми способами.

Новый сотрудник газеты «Экспрессен» Юхан Риндерхейм – главный идеолог шведских демократов и полномочный представитель в Нюнэсхамне. Редактор раздела «Политика» пригласил его специально, чтобы устроить провокацию и облить лидера партии центристов Мод Улофссон правоэкстремистской грязью. Мод Улофссон, естественно, возмущена и оскорблена тем, что ее причисляют к крайним экстремистам. И у нее есть для этого все причины.

Газета, публикуя статью, ставила своей целью показать, что она и ее партия придерживается тех же националистических взглядов, что и партия самого Риндерхейма, что, разумеется, полная чушь. И редактор «Экспрессен» не может этого не знать. Шведские демократы – это расистская конспирологическая и антидемократическая партия. Центристы – это демократическая партия, не принимающая в свои ряды расистов, конспирологов и противников демократии. Всего несколько месяцев назад из партии исключили члена коммуны в Шёв– де, который не отвечал этим требованиям.

В том, что ШД выступают против евро и Евросоюза, нет ничего удивительного. Партия выступает за политику изоляции Швеции от других стран и воспринимает Евросоюз как угрозу. Им не нравится, что членство в Евросоюзе предлагает свободное перемещение рабочей силы, в результате которого в Швецию могут проникнуть темноволосые и кареглазые «нешведы». Шведские демократы твердо убеждены, что все эти «нешведы» – потенциальные преступники, способные на все, от изнасилования до убийства. Таким образом, партия шведских демократов против Евросоюза. Что непонятно, так это то, что «Экспрессен» встревает в эту полемику, да еще и открывает двери своего издания для экстремистов и антидемократов – таких, как члены шведских демократов. Так и хочется повторить слова редактора «Фалу-курирен»: «Поберегитесь!»

Чтобы придать легитимности выбору своего нового корреспондента в лице Юхана Риндерхейма, «Экспрессен» заявила, что считает необходимым осветить также точку зрения шведских демократов на вопрос перехода на евро и связи Мод Улофссон с правыми экстремистами. На первой полосе можно даже прочитать, что таким образом «Экспрессен» борется с расизмом и нетерпимостью. Поразительно, как они осмеливаются назвать открытую публикацию антидемократической пропаганды борьбой с расизмом. Это просто чушь. Еще поразительнее то обстоятельство, что представитель «Экспрессен» утверждает, что Мод Улофссон сама решила сотрудничать со шведскими демократами на страницах газеты. Нам же понятно, что «Экспрессен» всего-навсего встала на сторону «Моргенс Глиструп», которые тоже довольно холодно относятся к Евросоюзу. Или Hells Angels[23] и других подобных бандитских группировок, которым на самом деле единая европейская валюта была бы только на пользу: легче было бы отмывать наркоденьги.

Легко можно вычленить десять пунктов из партийной программы ШД, которые совпадали бы с вопросами, поднятыми на передовице «Экспрессен». Можно ли сделать вывод, что что-то не так с системой ценностей газеты, если их разделяют экстремисты? Самое странное, что «Экспрессен» даже не понимает, что совершила огромную ошибку. Ошибку просто космических размеров.

Выбрав себе в партнеры шведских демократов и желая линчевать Мод Улофссон, они перешли все допустимые границы. Сперва «Экспрессен» заявляет, что аргументы шведских демократов столь же легитимны и ценны, как аргументы любой другой нормальной демократической партии. Это заявление, разумеется, позволяет им дать слово Юхану Риндерхейму, который, сам того не ожидая, получил лучшую паблисити с конца девяностых. Неудивительно, что на следующий день после публикации статьи на партийном сайте он дистанцировался от Мод Улофссон. Естественно, ему нужны избиратели среди центристов. Он надеется, что они предпочтут шведских демократов. И в деле переманивания избирателей бесценную поддержку ему оказала «Экспрессен». Реклама, которую она ему сделала, уникальна. Шведские демократы достигли того, к чему стремились еще с тех пор, как их члены ходили в униформе с нацистской символикой – чтобы шведские СМИ писали о них, как о любой другой демократической партии.

Более того, «Экспрессен» заявила, что нет никакой разницы между центристами и шведскими демократами. Это означает, что на следующих выборах или центр исключат из буржуазного сотрудничества, или все буржуазные партии начнут сотрудничать со шведскими демократами.

«Экспрессен» стала первой газетой в Швеции, поддавшейся соблазну, как это ранее сделали СМИ в Австрии и других странах, в чем они потом долго раскаивались. Не стоит думать, что националистические движения удастся использовать в своих политических интересах. Типичный пример – когда Миттеран попытался использовать Ле Пэна, чтобы разобщить избирателей во Франции. Единственное, чего он добился, это того, что популярность Ле Пэна возросла на 10%. Так что журналистам «Экспрессен» остается только снова вернуться за парту и осваивать базовые знания. Начать можно с экскурсии в газеты «Фалу-Курирен» (Falu-Kuri– ren), редактором которой является Линдквист, и «Нортэлье тиднинг» (Norrtelje Tidning), где делами заправляет Коскинен. Они тоже публикуют экстремистские материалы, но всегда проверяют факты, упоминаемые авторами, и дают продуманные комментарии, не позволяя использовать свое издание в качестве рупора чьих-то политических интересов. Вот это мы называем демократией.

Пустоголовые националисты

(26.01.2004)

Национал-демократов часто называют пустоголовыми. Партия эта возникла в результате раскола внутри шведских демократов. Стратегией ШД с середины девяностых было дистанцированние от бритоголовых нацистов в форме, поскольку наличие их в партии снижало доверие избирателей. Естественно, части членов партии не понравилась такая «либерализация» партии. В результате часть активистов, главным образом из молодежного союза ШД, отделились от партии.

Формально в пропаганде и пресс-релизах НД предстает как «демократическая» партия. В реальности же это националистическая и антидемократическая псевдопартия, напрямую связанная с нацизмом. За демократическим фасадом скрывались антисемитские настроения.

Национал-демократы строили конспирологические теории и проводили кампании против гомосексуалистов и мусульман. Политиков, осмелившихся сказать что-то плохое про национал-демократов, они заклеймили как левых экстремистов или предателей родины – вне зависимости от того, какую партию они представляли. Значительная часть национал-демократов – выходцы из нацистских сект, подобных «Национальной молодежи» (Nationell Ungdom). Партия имеет тесные связи с нацистами. Ее руководство проповедует нацистскую идеологию. НД, прикрываясь демократией, ведут классическую нацистскую пропаганду на своих собраниях.

Другими словами, НД – псевдодемократическая партия, в рядах которой состоят нацисты. За доказательствами далеко ходить не надо. НД были одним из главных организаторов нацистского Салемского марша в декабре, на котором выступал бывший неформальный лидер партии Тур Паулссон. Вместе с ним на трибуну выходили Андерс Эрлескуг, лидер Национал-социалистического фронта (Nationalsocialistisk Front), пастор Магнус Сёдерман, один из лидеров Шведского протестного движения (Svenska Motständsrörelsen), и Томас Элунд из движения «Кровь и честь» (Blood & Ho– nour). Именно в такой компании национал-демократы чувствуют себя как дома.

В своей речи Тур Паулссон обещал, что демократических политиков «накажут»: «В один прекрасный день все, кто унижал, оскорблял и запугивал нас, будут справедливо наказаны. Гудрун Шуман, Ёран Перссон и другие предатели родины должны ответить за все, что они нам сделали. Я вам обещаю: наказание не заставит себя ждать», – говорит Тур Паулссон. Так выглядит политическая риторика национал-демократов: никакой демократией тут и не пахнет.

Члены молодежного союза НД (Nationaldemo– kraternas Ungdomsfцrbund, NDU), включая его председателя Марка Абрамссона, летом устроили беспорядки во время Прайд-фестиваля в Стокгольме и жестоко избили Факундо Унию. Но даже после этого притворялись невинными овечками и утверждали, что они тут ни при чем.

Думаю, вам не нужно напоминать, что произошло в тот день. Сотни нацистов и активистов NDU собрались у дворца на протестную демонстрацию под лозунгом «Уничтожим гей-лобби». Сначала они шли на расстоянии от парада геев, но потом пошли на сближение. А в районе Шеп-псбрунн ринулись в атаку. В ход пошли битые бутылки. Началась драка. Даже ребенок в коляске пострадал от бутылочных осколков.

Нет никаких сомнений, что это дело рук нацистов. И драка оказалась не случайной, а заранее спланированной акцией. Больше всего пострадал Факундо Униа. Он пытался сбежать, но… упал. Его окружили с десяток нацистов и начали жестоко избивать: ногами, кулаками, палками. Истекающего кровью, избитого до полусмерти, его увезла в больницу «Скорая». 39 членов партии и молодежного союза партии было задержаны по обвинению в нападении.

Впоследствии НД заявила, что это участники Прайд-парада напали на NDU. Заявление выглядело настолько абсурдно, что даже соратники по партии усомнились в его правдивости. Но ложь – это давнее оружие НД, и нам придется услышать еще много лжи.

Пустоголовые национал-демократы напали и на двух журналистов – сотрудников «Экспо» Даниэля Поля и Даниэля Ульссона, которые занимались своей профессиональной деятельностью, – освещали официальное собрание, организованное НД в Гётеборге. Поль и Ульссон привыкли к угрозам в свой адрес. Им и раньше приходилось подвергаться унижениям и оскорблениям. К сожалению, это часть их работы. Но на этот раз они написали заявление в полицию, в котором назвали в качестве зачинщика регионального лидера НД.

Редакция «Экспо» полностью поддерживает это решение. Сами же национал-демократы описывают свое собрание как «удачное». На сайте они утверждают, что, возвращаясь с собрания, они столкнулись с «левыми экстремистами» и «плохо организованными анархистами и антидемократами», которые спровоцировали их на драку. Но охрана национал-демократов с ними быстро справилась, – пишут на сайте. «Быстро справилась» означает избитую девушку-подростка, двоих арестованных активистов, один из которых был вооружен ножом, одного кандидата в коммуну Мёльндаля, обвиненного в нанесении тяжких телесных повреждений, двоих избитых журналистов и целый ряд напуганных горожан.

Любая другая партия отнеслась бы к произошедшему как экстраординарному событию. Национал-демократы собирались на площади Харри Хьёр– неса. Они пишут, что место выбрано не случайно: оно имеет символическое значение в их борьбе с прессой. Журналист Харри Хьёрнеc стал в 1926 году редактором «Гётеборг-постен» и превратил ее в одну из главных газет в стране. Национал-демократы считают эту газету изданием предателей родины – издание, которое не упускает случая навредить интересам шведского народа и возвести напраслину на их партию.

Национал-демократы ненавидят демократическую прессу за то, что та отказывается освещать деятельность их партии. Они привыкли видеть в журналистах предателей родины. Такое отношение царит в партии с самого дня ее основания в августе 2001 года в пивоварне в Стокгольме.

Три журналиста присутствовали там в тот день: Микаэль Экман из «Экспо» и Юхан Андер и Хенрик Ханссон из «Экспрессен». Внутрь их не пропустили. Когда они попросили поговорить с ответственным, вбежал Тур Паулссон и закричал, что журналисты – чертовы террористы и что если они не исчезнут в течение десяти секунд, он «сам» поможет им исчезнуть. «Охрана» НД выпроводила журналистов из здания и отпустила их только на расстоянии четырехсот метров от него. Демократы с прессой так не поступают.

Самая опасная профессия в мире

– What do you do if you are attacked by Nazis?

– Run like hell[24].

Эта реплика – спонтанный ответ британского журналиста Грэма Аткинсона, который уже двадцать лет является главным редактором газеты «Сёрчлайт» (Searchlight), специализирующейся на внедрении в правоэкстремистские круги и разоблачении террористических группировок. «Сёрч– лайт» вычислил антисемитов, совершивших нападения на синагоги, предотвратил взрывы бомб на западноиндийском фестивале «Ноттинг-хилл», раскрыл контакты между европейскими террористическими организациями, обнаружил торговлю оружием, в которой оказалась замешана Северная Ирландия, а в последнее время активно изучал черный рынок так называемой музыки белой власти.

Грэму Аткинсону угрожали не раз и не два. Он входит в десятку журналистов в Европе, которые чаще всего получают угрозы. В семидесятые нацисты жестоко избили его, сломав нос. По меньшей мере два раза на него готовились покушения, которые удавалось предотвратить в последний момент. Последние пятнадцать лет он живет под чужим именем: только самые близкие друзья и сотрудники знают, кто он на самом деле и где живет. Остальные не знают даже, в какой стране Европы он живет в данный момент.

Для Грэма Аткинсона меры безопасности стали помимо его желания стилем жизни. В ноябре 1989-го его наняла телекомпания Би-би-си, чтобы помочь в съемках передачи для молодежной редакции «Панорама». Грэм должен был сопровождать корреспондента по неонацистским подпольям Европы. В плане поездки числился и Стокгольм. Приняты были чрезвычайные меры предосторожности. Аткинсон ехал под другим именем.

Тем не менее информация попала к нацистам, и в Стокгольме его встречала группа из тридцати бритоголовых фанатиков. Когда шведский журналист потом спросил нацистов, что они планировали сделать, те без всякого стеснения заявили перед камерами, что хотели «избить его до смерти». Кто-то передал им по факсу фотографию и описание Аткинсона. Кто-то дал указания не трогать корреспондента Би-би-си. Грэм являлся единственной мишенью нацистов. Ему чудом удалось спастись. Нацисты думали, что он появится в компании одного репортера и что им не составит никакого труда опознать его. На деле же он был в составе группы из семи человек, включая оператора со шведского телевидения, звукотехника, шофера, шведского журналиста, помогавшего собирать факты, и других. Пока нацисты пытались вычислить, кто же из них Аткинсон, журналист почуял неладное и скрылся. В противном случае его имя снова оказалось бы на первых полосах газет.

Грэм Аткинсон – конечно, экстремальный пример журналиста, который вынужден принимать такие меры безопасности, что со стороны может показаться параноиком. Но он не один такой. Международная федерация журналистов (IFJ), занимающаяся вопросами свободы прессы и условий работы журналистов по всему миру, с горестью сообщает, что журналисты – одна из самых опасных профессий в мире. Статистические исследования показывают, что в девяностые годы по меньшей мере 662 журналиста погибли при исполнении служебных обязанностей.

Вот как выглядит эта статистика:

В список вошли сотрудники СМИ: журналисты, фотографы, звукотехники, продюсеры и так далее. К этим цифрам можно отнести еще сотню случаев, когда журналисты погибли насильственной смертью, но по фактам которых сейчас ведутся расследования, и пока неизвестно, были ли мотивы убийства профессиональными или нет. В статистике отражены убийства, исчезновения, смерть в результате несчастного случая, например во время работы в местах военных действий, или даже действительно случайные смерти во время выполнения журналистского задания. И улучшения этих показателей в двухтысячных не стоит ждать.

IFJ отмечает, что на май этого года уже насчитывается 26 погибших журналистов. Читатель, которого заинтересуют единичные случаи, может посетить сайт IFJ по адресу www.ifj.org. В девяностые немало журналистов погибали в ходе вооруженных конфликтов. Рекордное число смертей приходится на 1994 год, когда многие погибли в Югославии и Руанде. А конфликты были и в других местах: в Алжире, Индонезии, Чечне и Грузии.

По статистике видно, что в некоторых странах опасно для жизни быть журналистом. В России в девяностые погибли 33 журналиста, причем в большинстве случаев они были убиты. Многие подобные случаи до сих пор не раскрыты. В Колумбии, где всем заправляют картель Медельин и «эскадроны смерти», статистика просто холодит кровь. Там погибли 48 журналистов – семь процентов от всего числа смертей за десять лет. И большая часть случаев – покушения, заказные и политические убийства, а также месть криминальных боссов.

Например, убийство тридцатишестилетнего тележурналиста Хайме Гарзуна, которого застрелили двое человек в масках на мотоцикле 13 августа 1999 года. Гарзун был политическим комментатором на «Караколь Телевизьон», но был известен своими высказываниями в пользу примирения и не раз призывал правительство в Боготе начать переговоры с экстремистами. Ему начали угрожать. Одним из тех, кто угрожал журналисту за несколько недель до смерти, был Карлос Кастако, лидер правоэкстремистской вооруженной группировки «Аутодефенса» (Autodefensa) «Унидас де Коломбиа» (Unidas de Colombia (AUC)), который стоит за актами насилия в стране. AUC взяли на себя ответственность за убийство журналиста всего несколько часов спустя после убийства: они выпустили пресс– релиз.

Естественно, это убийство, как и многие другие в Колумбии, до сих пор не раскрыто. Статистика IFJ дает Грэму Аткинсону и его коллегам по «Сёр– члайт» серьезные основания переживать за свою безопасность. Расследовательская журналистика – опасная профессия. Журналистам все время приходится сталкиваться с политическими экстремистами и преступниками. Приведу несколько примеров из девяностых в качестве иллюстрации к тексту.

В 1993 году погиб Джузеппо Альфано, 42 года. Его убили выстрелом в голову по дороге из Палермо в Мессину в Сицилии. Дело не раскрыто. Альфано работал на газету «Ла Сичилиа». Он специализировался на репортажах про мафию и ее связях с правыми экстремистами и местными политиками.

В 1996 году Бернард Готье был найден повешенным на курорте Минорка. Готье был испанским корреспондентом французской газеты «Ле Фигаро». Полиция сочла его смерть самоубийством, но семья погибшего отказывается в это верить. Его обнаружили связанным, с синим крестом, нарисованным на рубашке, а на стене было нацарапано: «Предатель». Перед смертью Готье расследовал нелегальную торговлю оружием и поставки оружия в Боснию.

Одно из самых скандальных убийств журналистов произошло в 1996 году в Ирландии. Жертвой стала Вероника Гуерин, 36 лет, криминальный репортер «Санди Индепендент» (Sunday Indepen– dent). Она вела машину и притормозила перед светофором в центре Дублина, когда к ней подъехали двое мужчин на мотоцикле и сделали пять выстрелов в упор. Гуерин специализировалась на коррупции, организованной преступности и торговле наркотиками. Накануне убийства ей угрожали.

В 1999 году был убит редактор «Новости Пресс» в Санкт-Петербурге Олег Червонюк, 37 лет. Журналиста убили перед собственным домом, и дело до сих пор не раскрыто. Но полиции очевидно, что это заказное убийство, за которым стоит русская мафия.

Журналисты в странах с диктатурой больше своих коллег из демократических стран подвержены рискам. В тоталитарных государствах журналисты особенно склонны к самоубийствам при аресте полицией. Вот, например, что произошло с Сайфеддином Тепе, 27 лет, корреспондентом прокурдской газеты «Йени Политика» (Yeni Politika) в Турции. В 1995 году Тепе и двоих других журналистов задержала полиция. Коллег Тепе вскоре отпустили, а его самого отвели на допрос в центр временного задержания в Битлисе.

Через неделю после задержания власти объявили, что Тепе покончил с собой, повесившись в камере на собственном белье. Семья журналиста не поверила в самоубийство и потребовала вскрытия тела. В результате выяснилось, что Тепе сначала подвергли пыткам, а потом задушили или повесили. Двоюродный брат Тепе, Ферхат, тоже журналист, погиб при загадочных обстоятельствах – вероятнее всего, его убили – двумя годами ранее.

В Швеции такие убийства происходят редко. Она избавлена от политического и криминального насилия в отношении журналистов, какое царит в других странах, но и здесь в последние годы ситуация ухудшилась. В 1999 году шведские журналисты чуть не попали в статистику IFJ. Я имею в виду Петера Карлссона и Катарину Ларссон, на которых было совершено покушение в Накке. Пострадали Петер и его восьмилетний сын. Утром 27 июня Петер собирался отвезти сына на детскую площадку. Машина была припаркована перед домом, и когда он вставил ключ в замок зажигания, раздался взрыв: под машиной была заложена бомба.

В результате расследования полицейские выяснили, что целью преступников было убить пассажиров, но они чудом выжили. Петер получил серьезные травмы позвоночника и вынужден был пройти через ряд хирургических операций. Его по-прежнему мучают боли в спине. За несколько месяцев до покушения Петер Карлссон и Катарина Ларссон получили угрозы. Журналисты-фрилансеры, они пишут для «Афтонбладет» и других изданий. Оба специализируются на расследовательской журналистике.

Перед покушением они исследовали деятельность неонацистских группировок и так называемой индустрии музыки белой власти, которая также занимается распространением нацистской пропаганды. В этой сфере вращаются большие деньги. В 90-е годы музыка белой власти стала главным источником дохода для неонацистов. Репортажи Петера Карлссона и Катарины Ларссон имели неожиданные последствия: часть иностранных дистрибьютеров отказались иметь дело с такой музыкой, что нанесло неонацистам большой финансовый ущерб. Сложно сказать, сколько грязных денег потеряли они из-за этого репортажа, но, судя по всему, потери эти были существенными. До сих пор у полиции нет подозреваемых по этому делу. Разумеется, виновных искали в среде неонацистов, особенно среди причастных к смерти синдикалиста Бьёрна Сёдерберга в Сэтре[25].

Полиция вышла на след трех нацистов, которых осудили за убийство Сёдерберга. Неизвестно, будет ли кто-нибудь арестован по этому делу. Но известно, что ситуация со свободой прессы в Швеции изменилась. Взрыв бомбы в Накке превращает Швецию в страну, подобную Колумбии и Ирландии, где убивают таких, как Хайме Гарзун и Вероника Гуерин, страну, где неугодным журналистам негде найти защиту.

Помимо физического насилия, есть и другие способы заставить неугодных журналистов замолчать. Правые экстремистские группы, например в Англии, предпочитают облить грязью и опорочить политических противников на страницах газет. Недавно к этим методам начали прибегать и в Швеции.

После покушения нацистская газета «Фолктрибунен» («Народная трибуна», Folktribunen) опубликовала на своем сайте текст, целью которого было еще сильнее навредить Петеру Карлссону и Катарине Ларссон и при этом отвести подозрения от правоэкстремистских групп. Эта газета – рупор Национальной молодежи, Шведского протестного движения, – организации, с которой связаны убийцы Бьёрна Сёдерберга. Текст – мешанина из правды, полуправды и откровенной лжи. В нем утверждается, что Петер Карлссон – вовсе не невинный журналист, каким его хочет представить пресса. На самом деле он «известен в кругах патриотов как один из лидеров вооруженной группировки AFA (Антифашистская акция, Antifascistisk aktion). Существуют документальные доказательства его причастности к этой группировке. В течение нескольких лет Петер Карлссон составлял список шведов, не разделяющих его взгляды. Хорошо он известен и полиции. Он заказал несколько сотен паспортных фото шведских патриотов. Эти фото вместе с подробными личными данными легли в основу досье на сотню человек по всей стране. Весь этот материал он передал AFA, чтобы ее члены организовали нападения на шведских патриотов».

Одновременно с публикацией в Интернете этого текста авторства группы, находящейся под пристальным вниманием полиции, в редакции газет в Стокгольме начали поступать звонки с похожими сообщениями. В телеграфном агентстве ТТ мне сообщили, что Петер Карлссон – «агент AFA» и что покушение на него было совершено в результате внутренних конфликтов в группировке. Одному знакомому журналисту позвонил «доброжелатель», который сообщил, что Петер Карлссон замешан в различных преступлениях и что эту бомбу ему подложили бандиты, с которыми он что-то не поделил.

Помимо этого, неизвестные начали «постить» на «Passagen» и других подобных сайтах сообщения следующего содержания: «Вовсе необязательно ненонацисты стоят за взрывом бомбы в Накке. Это вполне может быть AFA. Или кто-то еще». На «Passagen» даже делались предположения, что за покушением стоит газета «Афтонбладет»: «Меня не удивит, если бомбу подложила «Афтонбладет». Все знают, что эта газета делает все, чтобы заработать деньги на национал-социалистах». «Доброжелателей» и «подсказок» так много, что можно смело говорить об организованной кампании, цель которой совершенно очевидна: очернить имя Петера Карлссона, вызывать сомнения в его честности и отвести подозрения от виновных в преступлении, то есть неонацистских группировок, которые в течение долгого времени угрожали журналистам.

Сложно оценить эффект этой грязной кампании. Но судя по тому, сколько журналистов звонили в «Экспо» – издание, где прежде работали Петер и Катарина, – неонацистам удалось добиться своего. Чаще всего журналисты спрашивали, может ли «Экспо» подтвердить, что Петер Карлссон был «лидером AFA» или что у него криминальное прошлое. Мы не могли подтвердить эту информацию по той простой причине, что это неправда. «Преступное прошлое», о котором идет речь, не больше чем участие в драках в связи с антирасистскими демонстрациями. Его приговорили к штрафу и условному заключению. С тех пор он старался не участвовать в демонстрациях.

Разумеется, здравомыслящие журналисты быстро поняли, что эти слухи – ложь. Только одна утренняя газета поверила этим слухам и напечатала то, что на самом деле являлось нацистской пропагандой. Петер Карлссон после покушения находился в больнице, где ему была проведена шестичасовая операция. Его гражданской жене и соавтору Катарине Ларссон пришлось опровергать эти утверждения. И она это сделала.

Нацистская пропаганда и распространение лживых слухов приводит к тому, что рано или поздно они появляются на страницах газет. Достаточно привести в пример историю, которая произошла прошлым летом.

Спустя год после взрыва в Накке журналист одной из крупнейших газет утверждал, что Петер Карлссон был осужден за поджог. Эту информацию он получил из достоверного источника и решил разоблачить «преступника» Петера на страницах газеты. В его статье была только одна ошибка: в ней не было ни слова правды. Начиная с восьмидесятых годов очернение журналистов, выступающих за демократию, стало в Швеции обычным делом. Чем сильнее становились расистские и крайние экстремистские организации, тем больше угроз по телефону и почте получали журналисты. Среди жертв угроз можно назвать таких журналистов, как Ингрид Сегерстердт-Виберг, Ёран Росенберг, Ларсулоф Гиертта, Анна-Лена Лодениус, телеведущий Хагге Гейгерт, писатель Пер Альмарк и другие. Цель этих угроз всегда одна. Не важно, Швеция это или Колумбия. С помощью угроз и насилия нацисты хотят ограничить свободу слова, заставив журналистов замолчать. Антидемократы хотят дать журналистам урок. Чтобы те знали, что их слова и поступки не останутся безнаказанными.

Групповые изнасилования в рамках расистской пропаганды

(16.04.2003)

Жестокое изнасилование четырнадцатилетней девочки в Риссне тоже было совершено как акт расистской пропаганды шведских демократов. Последние выложили на свой сайт в Интернете несколько текстов на эту тему и даже распространили листовки в школе, где училась жертва. В листовках написано: «Нет изнасилованиям – нет мультикультурному обществу».

Заметьте: шведские демократы протестуют не против того, что девочка была изнасилована, а против того, что шведскую девочку изнасиловала банда подростков-иммигрантов 15–16 лет. Шведские демократы считают изнасилование результатом мультикультурной политики.

В тексте на сайте шведских демократов полномочный представитель партии в Ханинге Андерс Стин требует, чтобы насильников «выслали из страны». Но это требование связано с рядом проблем. Преступники родом из Швеции. Они родились и выросли здесь. Они граждане Швеции. Другими словами, они шведы. Выслать их на Родину – значит, оставить в Швеции.

Конечно, они – позор шведской нации. Позор шведской молодежи. Точно так же как, если цитировать Курдо Бакши, курдские мужчины, убившие девятнадцатилетнюю девушку, чтобы спасти честь семьи, – «позор Курдистана». Но судить их должен шведский суд, а не суд Линча, возглавляемый шведскими демократами.

Полномочный представитель партии Андерс Стин – позор для Швеции. Он использует жестокое изнасилование в своих пропагандистских целях. Андерс Стин требует выслать преступников на родину, имея в виду, что их нужно вернуть на родину их родителей или дедов. Он считает, что иммигранты по причине своих корней и своей культуры более склонны к совершению групповых изнасилований, чем другие люди, потому что это принято в их культуре. Верит, что жестокие групповые изнасилования напрямую связаны с иммигрантами и их культурой. Он утверждает, что такое отношение к женщинам принято только в других странах, а Швеции оно чуждо и появилось там только с ростом массовой иммиграции. Полномочный представитель не имеет ни малейшего понятия, почему женщины становятся жертвами насилия и как с этим можно бороться.

Андерс Стин предлагает простое решение – те, кто совершил подобное злодеяние, утрачивают право жить в Швеции. Таким образом, он призывает депортировать всех шведов со смуглой кожей и темными волосами. Кстати, Стин не делает различий между полами. Он готов выслать и девушек иммигрантского происхождения. Стин осмеливается утверждать, что эти девушки способствуют групповым изнасилованиям своими заявлениями о том, что «шведки сами виноваты, поскольку предлагают себя мужчинам». Разумеется, и иммигранткам, и шведкам не помешает прослушать курс феминизма, но Андерс Стин пытается убедить нас в том, что иммигрантки оправдывают иммигрантов, совершивших групповое изнасилование.

Пару лет назад Швецию возмутил случай жесткого группового изнасилования молодой девушки в кемпинге на севере Швеции. Девушка чуть не умерла в результате изнасилования. Она была шведкой. Насильники – тоже, кроме разве что одного торнедальца финского происхождения. Куда прикажете их высылать? Изнасилования не имеют ничего общего с происхождением человека. Реальность такова, что некоторые мужчины совершают насилие по отношению к женщинам. Это могут быть шведы, финны или китайцы. Это могут быть христиане, мусульмане или евреи. Они могут разделять левые или правые политические взгляды. Но только шведские демократы делают из насилия над женщинами расистскую пропаганду.

Выход Паулссона

30.06.2004

Если бы обстоятельства дела не были такими серьезными, нам не составило бы никакого труда написать ехидный текст о Туре Паулссоне. Главного человека в партии национал-демократов задержали в июне за избиение своей гражданской жены.

Не в привычках «Экспо» высказываться по поводу семейных трагедий. Но в этом случае обстоятельства не позволяют нам обойти эту новость молчанием. Тур Паулссон – фигура общественная. Политик, который должен вызывать к себе доверие. Человек, который ездит по стране и рассказывает избирателям, что только иммигранты совершают насилие над женщинами, потому что это принято в их культуре. Это его лицо еще две недели назад было на рекламных щитах по всей стране с призывом голосовать за него на выборах в Европарламент.

И, кстати, гражданская жена Паулссона тоже фигура публичная. Прежде она была в составе партии шведские демократы, а начиная с 2001 года работает на национал-демократов. Ее даже выдвигали кандидатом на всеобщих выборах. И она снималась для агитационных брошюр партии. В брошюре она представляла девушку, которой угрожают мужчины-иммигранты.

Здесь нужно упомянуть две вещи. Первое: ее политические убеждения не имеют никакого отношения к происшедшему с ней. Насилие над женщинами – результат желания мужчины контролировать женщину. Оно встречается во всех культурах. И даже если национал-демократы утверждают обратное, насилие не имеет отношения к цвету кожи или национальности жертвы и обидчика. Гражданская жена Паулссона – такая же жертва мужского насилия, как ее многие сестры по несчастью на этой планете. Для любой женщины побои – это трагедия, и бедняжка нуждается в помощи и поддержке окружающих. И, разумеется, справедливость должна быть восстановлена, а обидчик наказан за все зло, которое ей причинил. Вторая: деяние Тура Паулссона должно иметь политические последствия. Партия национал-демократов не может не утратить доверие избирателей после того, как ее лидер осмелился поднять руку на свою жену.

Шведские правые экстремисты в течение многих лет твердят, что поднять руку на женщину могут только иммигранты, а не приличные шведские мужчины. И сформулировал эту мысль не кто иной, как сам Тур Паулссон. В бытность свою членом партии «Шведские демократы» он вместе с бывшим ее идеологом Юханом Риндерхеймом придумал лозунг «Положим конец изнасилованиям – остановим иммиграцию». Это произошло после того, как в 1999 году девочка-подросток стала жертвой группового изнасилования с участием иммигрантов. Этот лозунг – один из важнейших для национал-демократов, призывающих прекратить поток иммиграции в Швецию. Но волнуют их, разумеется, не права женщин, а наличие иммигрантов в стране.

Национал-демократы – это расистская партия, и такими лозунгами они только разжигают межнациональную рознь. Их цель – возбудить недоверие к иммигрантам, заставить ненавидеть всех приезжих, видеть в них потенциальных убийц и насильников. Вот почему национал-демократы, шведские демократы, Национал-социалистический фронт, «Национальная молодежь», «Инфо-14» и другие «национальные группировки» заполняют свои сайты в Интернете новостными заметками о преступлениях, совершенных иммигрантами.

Но пропаганда и реальная жизнь сильно различаются. Преступления совершают и шведы, и иммигранты. Жертвами преступлений становятся как шведы, так и иммигранты. И насилие над женщинами – никакой не культурный феномен, несмотря на то, что национал-демократы и некоторые журналисты пишут, что иммигранты чаще поднимают руку на женщин, чем шведы, чему, кстати, нет никаких подтверждений. По статистике восемь из десяти женщин – жертв домашнего насилия пострадали от руки мужчины, родившегося в Швеции[26].

И снова повторюсь – насилие над женщинами не является прерогативой той или иной культуры. Насилие над женщиной – результат желания мужчины ее контролировать. Бьют женщин и левые, и правые политики. Но чем больше их партия похожа на секту, чем сильнее она изолирована от общества, тем больше риск, что ее члены способны пойти на преступление. Достаточно вспомнить трагедию в Кнутбю, секту самоубийств Джима Джонса в Гайане и другие подобные примеры. А национал-демократы весьма похожи на секту. Лицемерие их не знает границ. Поскольку движение расистское, вся его деятельность основывается на ненависти к иммигрантам, евреям, гомосексуалистам и другим группам, угрожающим «шведской культуре». Естественно, шведов они хотят представить людьми высоких моральных принципов. Которые сами же все время их нарушают. Так что слова и дела их сильно отличаются.

Если бы в «Экспо» освещали все преступления, совершенные нацистами, начиная от избиения жены до поездки в Таллин для мультикультурного общения с несовершеннолетними проститутками, у нас бы просто не осталось времени ни на что другое.

Еще с одним случаем двойной морали столкнулся сотрудник «Экспо» Микаэль Экман, когда, будучи репортером на канале ТВ3, готовил репортаж о порноиндустрии в Швеции. Он снимал скрытой камерой магазины интимных товаров. Можете представить его удивление, когда перед полкой с порнофильмами в магазинчике в центре Стокгольма он столкнулся нос к носу с одним из лидеров антисемитской нацистской группировки «Инфо-14». «Инфо-14» и национал-демократы часто сотрудничают – например, они вместе организуют ежегодный Салемский марш и дружно обличают иммигрантов, совершивших преступление. Особенно их интересуют преступления на сексуальной почве. Они заявляют, что главным образом борются с педофилами и гомосексуалистами, ставя между ними знак равенства.

Разумеется, вдумчивый читатель спросит, что делал активист группы с высокими моральными принципами в магазине интимных товаров? Ответ прост: он там работал. А принадлежал магазин, кстати, еврею гомосексуальной ориентации и иммигранту с темным цветом кожи, и товары в нем предназначались в основном для геев.

Тур Паулссон заставил избирателей НД поверить, что он и его семья – образец идеальной шведской семьи, недостижимого идеала для всех смуглых иммигрантов, которые насилуют и бьют женщин и убивают из принципов чести своих детей. Вместе со своей гражданской женой он снимался для рекламных плакатов, еще когда был в рядах шведских демократов. Более того, на практике Тур Паулссон – реальный лидер партии, тогда как Андерс Стин – только имя на плакатах. Это он разработал стратегию работы партии, краеугольным камнем которой стала борьба с домашним насилием. Национал-демократы штампуют листовку за листовкой, в которых твердят о семье, стране, культуре и нападают на политиков, по их мнению, угрожающих идеалам семьи. Национал-демократы прекрасно осознают, какие последствия будет иметь проступок Тура Паулссона. Подняв руку на жену, он утратил доверие избирателей, а с ним – и вся партия.

Однопартийцы среагировали быстро. Уже на следующий день на сайте появилось объявление о том, что Паулссон должен покинуть ряды партии. Но лучше бы они вообще распустили партию. Обычно национал-демократы стараются найти смягчающие обстоятельства или придумать оправдания поступкам своих активистов. Например, когда молодежный лидер Марк Абрамссон был осужден за участие в драке на Прайд-параде в прошлом году. Но поступку Тура Паулссона сложно было найти оправдание. И ни о каких смягчающих обстоятельствах тоже речи быть не может. Идеолог партии Вавра Сук, правда, сделал слабую попытку оправдать Тура Паулссона. «Разница заключается в понятиях о том, что хорошо и что плохо у представителей разных культур. Я уверен, что Тур Паулссон сильно раскаивается в том, что сделал. В отличие от мусульман, которым это несвойственно», – заявил он газете «Дагенс нюхетер».

Лидер партии Андерс Стин, отчим Тура Паулссона, отозвался о произошедшем как о «семейной трагедии». Когда он говорит о преступлениях с участием иммигрантов, он выбирает совсем другие слова.

Шведское и нешведское насилие над женщинами

Из дебатов об убийствах чести

Юная девушка в Швеции. У нее вся жизнь впереди. Столько планов на будущее. Столько интересов: конный спорт, собаки, уход за домашними животными. Она мечтает стать ветеринаром. Природа наградила ее эффектной внешностью, что позволяет девушке подрабатывать моделью в рекламе. У нее отношения с мужчиной намного старше ее, от которого она зависит. Но чтобы осуществить свои планы, ей нужно освободиться от этой зависимости. Ей нужно сделать шаг, заявить, что он больше не может за нее решать, что она сама управляет своей жизнью.

В течение долгого времени в ней накапливается недовольство ситуацией. Мужчина стремится контролировать каждый ее шаг. Ему не нравится, когда она общается с ровесниками. Он внушает ей страх. У мужчины криминальное прошлое. Он – часть международного преступного синдиката. Конечно, он в курсе, что в Швеции женщины сами вправе решать свое будущее. Но тогда он утратит свое влияние на ее жизнь. Так что он дал четко понять, что, если она не подчинится его воле, ее ждут неприятности. Он угрожает изуродовать ей лицо. Однажды он даже сказал, что убьет ее.

Осенью 2001 года между ними происходит ссора. Девушка набирается мужества и говорит, что им нужно расстаться. Она рассказывает о его угрозах друзьям. Мужчина недоволен. Он считает, что это унижает его мужское достоинство. Друзья мужчины дразнят его тем, что он не может справиться с женщиной. В конце 2001 года мужчина навещает женщину в домике на краю города, где она временно живет одна. Далее сложно точно сказать, что произошло. То ли женщина поддалась его уговорам или угрозам и добровольно встретилась с ним, или он пришел без приглашения. Но это не так важно. Важно, что во время визита он напал на нее.

Это было спланированное нападение, потому что при себе у него были орудия пытки. Несколько часов он подвергал ее пыткам с использованием электрошока и насиловал. Под конец задушил. Результаты судмедэкспертизы показали, что жертва отчаянно сопротивлялась.

Восстановив свою мужскую честь и получив удовлетворение от содеянного, преступник постарался избавиться от тела. Он позвонил родственнику, директору музыкальной компании, и сообщил, что ему нужна помощь. Вместе они уничтожили следы преступления, завернули тело женщины в заранее приобретенный брезент и собирались отвезти на лодке далеко в море и выбросить в воду, но им помешала ноябрьская погода, и они выбросили тело с плотика на глубину три метра.

Всего через пару суток тело обнаружила семья, прогуливавшаяся по берегу. Девушку звали Мелисса. Ее убили по адресу Маргаретелундсвэген в Экерсберге в ноябре 2001 года. Ей было двадцать два года. Убийцу звали Турбьёрн. Житель Стокгольма с криминальным прошлым и со связями в бандитских группировках. Ему было 37 лет. Три года он был ее «бойфрендом». Он был приговорен к пожизненному заключению, но счел приговор «несправедливым» и подал апелляцию.

Приятель Турбьёрна, который помог ему избавиться от тела, был осужден на два года за осквернение покойного.

Двумя месяцами позже произошло убийство Фадимы. Ее застрелил в Уппсале собственный отец. Убийство Фадимы, как и убийство Мелиссы, попало на первые полосы газет. Но журналисты очень по-разному освещали эти преступления. В случае с Мелиссой убийство описывалось в жанре классического криминального репортажа. Некоторые статьи больше похожи на бульварные романы. Их авторы подчеркивали красоту Мелиссы, сопровождая текст снимками из ее модельного портфолио. В статьях упоминалось, что она носила черные кожаные штаны и увлекалась сатанизмом и музыкой в стиле дет-метал.

Журналисты подчеркивали ее сексуальность, молодость и красоту, тогда как ее убийца должен был вызывать только ненависть. О нем писали, что он весит 140 кг и все его тело покрыто татуировками. В итоге читатель недоумевал, как они вообще могли быть парой. По сравнению с этой историей описания Фадимы были скупыми на слова, практически стерильными. Убийство описывалось как идеологический или религиозный поступок, против всех законов жанра криминального репортажа. Тем не менее легко можно провести параллели между ними.

В обоих случаях речь идет о красивых девушках, полных жизненной энергии и находящихся в зависимости от мужчин намного старше их: Фадима зависела от своего отца, Мелисса – от бой-френда. В обоих случаях мужчины хотели контролировать женщин, хотели, чтобы они оставались в их власти. Обе женщины мечтали о свободе. В обоих случаях пол и сексуальность играли важную роль. Обе девушки в течение долгого времени получали угрозы. Обе в конечном итоге были убиты.

Есть, конечно, и различия между двумя этими историями. Убийство Мелиссы, согласно решению суда и мнению СМИ, было жестоким и продуманным убийством, предваряемым пытками. Совершено оно было из ревности не совсем нормальным человеком. Убийце была невыносима мысль, что Мелисса может его бросить и строить свое будущее без него. Убийство Фадимы описывалось как «убийство чести», обусловленное национальными и культурными различиями. Отец Фадимы был против того, чтобы дочь сама выбирала себе дорогу в жизни, шла против отцовской воли.

Убийства, подобные убийству Мелиссы, в Швеции происходят довольно часто. В год статистика дает 15 – 20 таких убийств, сопряженных с угрозами и насилиями. Каждый год шведские женщины, спасая жизнь, прячутся у друзей в отдаленных деревушках или в центрах помощи женщинам (кстати, всегда переполненных), расположенных по всей стране – от Хапаранды до Истада.

Мы живем в стране, где требуются двести центров помощи женщинам, ставшим жертвами домашнего насилия. И нам хорошо известно, что только тысячная доля женщин, избитых мужьями и партнерами, обращается за помощью. И эти цифры не меняются от поколения к поколению. Бедные женщины не могут получить помощи у полиции или других представителей власти. Вопрос о правах женщин в этой связи весьма актуален.

Во время дебатов об «убийствах чести» особо подчеркивалось, что законы в мусульманских странах (в отличие от правового общества в Швеции) одобряют и защищают насилие над женщинами со стороны мужчин. Это систематическое насилие – а именно таким оно и является – не важно, направлено оно на профсоюзы, евреев или инвалидов, – рассматривается как «культурная проблема» в Швеции. Вопрос состоит в том, является ли это проблемой в ином, помимо юридического, контексте.

По закону бить женщин запрещено. И мужчину, совершившего подобное, ждет наказание. Но нет ни одного текста авторства шведского журналиста или эксперта, в котором убийство Мелиссы пытались бы объяснить с культурантропологической точки зрения. Они тратят время и энергию только на убийства с участием курдов, иммигрантов или мусульман, которых интересно сравнить с представителями иной шведской культуры. Разумеется, нельзя сравнивать насилие над женщинами в разных странах и говорить, что где-то оно лучше, а где-то хуже. Фадима и Мелисса были сестрами по несчастью.

Но культурантропологи часто приводят в свою защиту тот аргумент, что убийства шведских женщин редко поощряются семьей, друзьями и родственниками. Видимо, это различие привело к тому, что убийство Фадимы окрестили «убийством чести», а убийство Мелиссы – обычной шведской уголовщиной. Хотя это далеко не обычная уголовщина. В случае с Мелиссой, как это обычно бывает, насилие применяют члены семьи или ближайшего окружения, при этом поступок насильника поощряется и одобряется его собственным окружением. Иначе как можно объяснить то обстоятельство, что друзья мужчин, убивших своих жен или девушек, часто помогают им замести следы преступления и избавиться от останков? Тому есть много примеров.

Пару лет назад женщина была убита дома у хорошо знакомого полиции мошенника средних лет, известного под кличкой Граф. Когда его подруга после многочисленных ссор умерла на диване в гостиной, Граф не позвонил в «Скорую» или в полицию, а вызвал троих своих друзей, которые примчались по первому зову, чтобы помочь расчленить тело. После этого мужчины проехались по проселочным дорогам вокруг Руслагена и разбросали останки в разных местах.

А сколько шведов каждый день закрывают глаза на насилие, которое происходит у них под носом! Когда крики из соседней квартиры нарушают их спокойствие, они просто делают телевизор погромче. Это означает не что иное, как то, что насилие над женщинами воспринимается как приемлемое в обществе поведение. Мы не должны вмешиваться в частную жизнь соседей. И если она не хочет терпеть побои, тогда почему его не бросит?

А сколько нам приходится слышать в суде, что женщина сама спровоцировала ссору и что она виновата в том, что ее избили. «Жаль Бертиля: сколько лет он терпел эту ведьму, прежде чем его прорвало». Подобное говорили и о Мелиссе. Она одевалась сексуально, увлекалась тяжелой музыкой и сатанизмом, вела свободный образ жизни. Неудивительно, что ей достался такой парень. Может, ей хотелось острых ощущений? Может, она желала быть убитой?

Еще одно различие между убийством Мелиссы и убийством Фадимы – это то, что о первой давно забыли, тогда как о второй до сих пор продолжают говорить, причем не только в Швеции, но и за границей. Поразительно, что убийство Фадимы получило такой резонанс. Но я считаю, что Мелиссу тоже нельзя забывать. Как и Герд, Сульвейг, Аниту, Хелен, Элисабет, Йенни, Кристину, Марианну и сотни других женщин, ставших жертвами мужского насилия, не обусловленного культурными факторами.

Женщины продолжают погибать. Каждый день. И ни одному культурантропологу не придет в голову изучать поведенческие рефлексы мужчин, обусловленные шведской культурой. И ни одна партия не заявит, что это национальная проблема и что ее общество должно решить в первую очередь. Даже на прошлых выборах никто не поднимал вопрос об убийстве Фадимы или Мелиссы в своей предвыборной кампании, разве что за исключением SSU (Молодежный союз партии социал-демократов), членом которой являлась Фадима.

Но, несмотря на это, тень Фадимы омрачала предвыборные дебаты. Их участники требовали введения теста на знание языка для иммигрантов и ужесточения правил для нешведов в стране. Убийство Фадимы привлекло внимание СМИ, но освещалось в рамках «шведских культурных норм», то есть со всеми национальными стереотипами относительно других наций.

Пресса обладает способностью – и в этом заключается ее сила – привлечь внимание всей нации к какому-то предмету в течение короткого или долгого периода времени. Объекты пристального внимания журналистов редко бывают им довольны и даже заявляют о преследованиях. Даже если дело касается покупки шоколадки на государственные деньги. Любопытный факт: в последние годы СМИ в основном преследовали политиков-женщин. Достаточно вспомнить Анну-Грету Лейюн, Гудрун Шуман с ее алкоголизмом, Лайлу Фредвальд с мошенничеством при покупке квартиры, Мону Салин с кредиткой, Ивонн Рувайда с поездками на такси и других.

Поразительна эта разница во внимании прессы к мужчинам и женщинам. Ивонн Рувайда пришлось пройти через огонь, воду и медные трубы за несколько незарегистрированных чеков за такси, тогда как о той же оплошности члена партии «Модератерна» Стена Андерссона в газетах написали лишь пару строчек. И даже то обстоятельство, что Андерссон вскоре перешел к шведским демократам, не заинтересовало прессу. А только представьте, что было бы с газетчиками, объяви Ивонн Рувайда, что она переходит в расистскую партию!

Но СМИ также могут привлечь внимание общественности к вещам, которые так и остались бы делом всего нескольких активистов. Убийство Фадимы как раз относилось к разряду таких вещей. Газеты начали писать о девушках-иммигрантках, ставших жертвами насилия в семье. Раньше такими случаями интересовались только правозащитники. Общественность стала обсуждать взгляды курдов, бесправие женщины-иммигрантки в своей семье в Швеции и неспособность полиции защитить ее. Писали и о том, как чиновники закрывали глаза на насилие. В результате статей люди стали собираться на демонстрации и требовать от правительства немедленного принятия мер.

Очевидно также, что СМИ делали свои репортажи с мужской точки зрения. Они также приукрашивали ужасы, творящиеся в курдских семьях. В этом тексте я сознательно употреблял выражения «убийство Фадимы» и «убийство Мелиссы». Эти же выражения употребляли и шведские газеты, что само собой может быть интересно с культурантропологической точки зрения. Они писали «Фадима», без фамилии. Все население Швеции знало ее только по имени. Но даже без фамилии она стала субъектом государственной важности. Хотите – проверьте сами. Спросите первого встречного на улице. Все знают, кто такая Фадима, но мало кто знает ее фамилию. Разве что некоторые журналисты, специалисты по гендерным отношениям и чиновники из службы миграции знают ее полное имя.

Началось все с газеты «Экспрессен». Именно она опубликовала восьмистраничный репортаж под заголовком «Убийство Фадимы». В репортаже было фото жертвы и детально описывалось убийство, но ни разу не была упомянута фамилия девушки. «Афтонбладет» решил переплюнуть «Экспрессен» с тринадцатью статьями репортажа, подготовленного четырнадцатью журналистами – мужчинами и женщинами. И там тоже не упоминается фамилия. Такое ощущение, что у нее вообще не было фамилии.

А ведь один из этих журналистов – Курдо Бакши, мой друг и издатель этой книги. Даже его втянули в это дело. С другой стороны, он первым заметил, что у бедняжки нет фамилии, и указал на это редактору. Но было уже поздно. «Дагенс нюхетер», «Гётеборгспостен», «Сюдсвенскан» (Dagens Nyheter, Gцteborgs-Posten, Sydsvenskan) и другие последовали примеру бульварных газет. Только в пятницу 25 января – через четыре дня после убийства – шведы узнали, что у Фадимы вообще-то была фамилия. Да и то не из текста статьи, а из подписи к фотографии в газете «Экспрессен».

В тот день стало известно, кто убил Фадиму. Ее отец. Его имя полностью напечатали в газетах, из чего читатели могли сделать вывод, что у жертвы была та же фамилия. Но, несмотря на то что теперь мы знали фамилию убитой девушки, газеты продолжали называть ее Фадимой. Только в некоторых материалах, где речь шла об убийце или судебном процессе, фигурировала фамилия жертвы. Ее звали Фадима Сахиндал. А ее сестру по несчастью – Нурдель. Мелисса Нурдель.

Имя человека имеет огромное значение. Это часть его личности. Реакция общества на смерть Фадимы Сахиндал понятна. Никто не мог остаться равнодушным после такого. Ведь она могла быть подругой или родственницей любого из шведов, и таким образом ее смерть оплакивал весь шведский народ. Но называть ее только по имени – значит проявлять неуважение. Кажется, что речь идет о ребенке или о домашнем животном, беспомощном и несознательном. У собак не бывает фамилии – только клички. У людей два имени. Из комбинации имени и фамилии и состоит индивидуальность человека.

Здесь стоит отметить еще одну особенность криминальной журналистики: обычно они всегда дают имя и фамилию жертвы. Нам известно об убийстве Бьёрна Сёдерберга в Сэтре, Герарда Гбейо в Клиппан, Петера Карлссона в Вэстеросе и так далее. И ни одному редактору не придет в голову поставить заголовок «Убийство Бьёрна», когда речь идет о Бьёрне Сёдерберге. Но в случае с женщинами фамилии используют крайне редко. Мы читаем о Хелен в Хёре, Натали в Сундсвале, Мелиссе в Экерсберге и так далее. Тому же, кто захочет узнать имя Мелиссы, долго придется рыться в Интернете. Статус человека определяет рамки вольности при обращении с его именем.

Улоф Пальме был другом всего шведского народа, но ни одна газета не отважилась написать на первой полосе «Убийство Улофа». Если его кто и называл по имени, то только близкие люди. Например, бывший министр иностранных дел Стен Андерссон.

Видимо, это уже вошло в привычку у шведских журналистов. Если бы Фадима была мужчиной, никто бы не называл ее только по имени. Но Фадима не ребенок и не собака. Она была взрослым человеком. Студенткой. Училась на экономиста. Состояла в партии социал-демократов. Не замужем. Ей было двадцать шесть лет. Ее семья родом из Курдистана, но выросла Фадима в Швеции. И она была женщиной. За это ее и убили.

Убийство Фадимы вызвало жаркие дебаты в шведском обществе. Оно возмутило общественность: по-другому и быть не могло. Поскольку убийство – это дело прошлых лет, национальные газеты о нем уже забыли, и если оно и всплывает в прессе, то только в мелких журналах. Крупные же газеты вспоминают о нем только в связи с убийством какой-нибудь другой курдской девушки. Можно сказать, что ситуация в обществе не изменилась после убийства Фадимы и не было принято никаких конкретных политических решений, чтобы изменить ее. Вот почему имя Фадимы не фигурировало в предвыборных дебатах, хотя у партий имелись все возможности сообщить избирателям, как они собираются помочь женщинам – жертвам домашнего насилия. Вместо этого они ожесточенно спорили о том, нужно ли иммигрантам сдавать тест на знание шведского языка для получения гражданства. Цинично? Наверное.

Сегодня, два года спустя, едва кто-либо может вспомнить, что вообще обсуждалось на этих дебатах. А ведь начиналось все с истории Фадимы и других женщин, уставших от угроз и насилия. Но Фадима Сахиндал была курдского происхождения, и, естественно, все внимание общественности обратилось на курдов из ее окружения. Одни из них осуждали «убийство чести», другие одобряли. Те, которые не встали ни на чью сторону, получали угрозы.

Все это привело к расистским выпадам во время дебатов. Убийство Фадимы Сахиндал привело к тому, что все шведы узнали, что такое «убийство чести», практикуемое народами, которые верят, что честь мужчины находится между ног у женщины. Многие пытались охарактеризовать «убийство чести». Но вместо того чтобы сосредоточить свое внимание на потребности мужчины контролировать женщину и женской беспомощностью перед мужским насилием, специалисты спорили, обусловлено убийство Фадимы Сахиндал культурными различиями или нет. И их особенно интересовало, что такого есть в курдской культуре, что заставляет мужчин убивать своих дочерей.

Дебаты разделили специалистов на два лагеря. Одни давали традиционное объяснение: Фадиму убили по сексуальным мотивам, и не важно, что ее убийцей был курд, мусульманин и родной отец. Точно так же не играло никакой роли то обстоятельство, что убийцей Мелиссы был жирный швед в татуировках. Второй лагерь считал, что потребность мужчин контролировать женщин (не только в сексуальном плане, но и вообще желание решать за них, что им делать со своим телом и жизнью) приводит к «убийствам чести», и именно по этой причине была убита Фадима.

Причины эти характерны для всех народов и культур. Подобное объяснение подходит и к убийству Мелиссы Нурдель тоже. Мотивы убийства кроются в маскулинном обществе[27], в патриархальной структуре, где закон на стороне мужчин, а женщины зачастую оказываются в бесправном и угнетенном состоянии. Решение может быть одно: укрепление демократии. Первый же лагерь, принявший так называемую культурантропологическую модель, утверждал, что Фадима была убита из-за того, что ее отец был курдом и мусульманином. Тем не менее даже внутри этого лагеря царили разногласия. Помимо этих двух точек зрения, были и другие.

Культурантрополог Микаэль Куркиала из Уппсальского университета, известный своими исследованиями жизни индейцев Навахо в Северной Америке, опубликовал в газете «Дагенс нюхетер» статью, в которой писал: «Отношение в обществе к юным курдским девушкам резко изменилось после убийства Фадимы Сахиндал. Но изменилось в худшую сторону, поскольку люди больше обращают внимания на национальность жертвы, чем на ее показания». Статья называлась «Страх различий».

Куркиала писал, что большинство шведов испытывают «панический» страх перед различиями. Другими словами: те, кто утверждал, что в убийстве Фадимы виновато патриархальное общество, просто боялись сказать открыто, что между шведами и курдами есть культурные различия. Эта точка зрения не нова. Ее уже озвучивали Национальный фронт во Франции, «Данскт Фолькепарти» (Народная партия) в Дании и «Шведские демократы». Должен заметить, что я не считаю Куркиалу фашистом и не симпатизирую ни одной из вышеупомянутых партий. Я упомянул их с одной целью: они представляют собой политическое движение, которое уже в течение многих лет проводит последовательную политику, основанную на этноцентричном культурном релятивизме. Если выражаться проще, то правоэкстремисты утверждают, что кровь, то есть ДНК индивида, этническая принадлежность и культурный бэкграунд определяют ценность человеческой личности. Именно на этом утверждении все эти группировки строят свои расистские и националистские системы ценностей. В демократическом обществе мы верим, что образование человека, социальная компетенция и способность к эмпатии определяют его ценность, а вовсе не цвет кожи, язык или выбор одежды. В этом и вся разница.

«Шведские демократы» возникли в 1979 году. Тогда они назывались «Сохраним Швецию шведской» (BSS). Очень быстро они стали известны как расистская организация. В 1988-м партия сменила имя на «Шведских демократов», и сегодня это самая успешная «национальная» партия с тридцатых годов. Большую часть периода существования – с 1979 года по 1998-й – она находилась под влиянием нацистских групп.

В девяностые партия постаралась избавиться от нацистского налета, отпугивающего избирателей. Был введен запрет на ношение униформы на собраниях. Партийная программа была пересмотрена и некоторые позиции переформулированы. В этом ШД повторяла иностранный опыт. Во многих странах правоэкстремисты осознали, что воинственная расистская риторика отпугивает избирателей и создает юридические сложности, когда ее члены разжигают межнациональную рознь или угрожают и оскорбляют других.

Затем партия сосредоточилась на раздувании искр, уже имеющихся в обществе, в котором всегда существовали расистские стереотипы. В семидесятые нацисты расстались с принципами расистской биологии, которой следовали с пятидесятых годов. Старый фашист Пер Энгдал в газете «Путь вперед» («Вэген фрамут») в 1979 году писал, что наука и генетика доказали, что нет никаких различий между людскими расами. Он признал, что нацисты были не правы, но что это не означает, что с идеями расизма покончено. Просто теперь нужно сосредоточить внимание на культурных различиях между «ними» и «нами». Сегодня для националистических движений характерны следующие явления.

1. Исламофобия. Это мифы и стереотипы о мусульманах и арабах, их нормах поведения, взглядах, образе жизни и культуре. Исламофобия пришла на смену антисемитизму. Сегодня не евреи, а мусульмане – главные враги нацистов. Сегодня только откровенно нацистские группы, такие как Национально-социалистический фронт, «Кровь и Честь», «Национальная молодежь», открыто заявляют о своей ненависти к иудеям. Разумеется, антисемитизм никуда не исчез. Даже такие «респектабельные» группы, как национал-демократы (НД), не стесняются выражать недоверие к евреям, но больше в виде конспирологических теорий о франкмасонах, иллюминатах, космополитах и других подобных вымыслах. Открыто же они ненавидят сегодня только мусульман, главным образом арабов.

2. Культура под угрозой. Некоторые правые экстремистские группы, как нацистские, так и национал-демократические, утверждают, что иммиграция представляет собой угрозу шведской культуре. При этом они никогда не сообщают, что подразумевают под шведской культурой. Видимо, определение культуры вызвало бы много вопросов. Но члены этих групп убеждены в одном: «наша культура» лучше «их культуры».

3. Преступность. Самый эффективный ингредиент пропаганды нацизма – это утверждение, что все иммигранты – преступники и злодеи. Шведские демократы и национал-демократы наводняют свои сайты статьями о том, как иммигранты воруют, мошенничают, насилуют, убивают, провозят контрабанду. Чаще всего они публикуют статьи о насилии над женщинами. Шведские демократы открыто заявляют, что иммигранты не столь развиты, в отличие от шведов, и что их отношение к женщинам принципиально иное, нежели принятое в Швеции. По их словам, иммиграция представляет собой угрозу для шведских женщин, поскольку иностранцы не в состоянии контролировать свою сексуальность и больше шведов склонны совершать изнасилования, в том числе групповые. Это представление легло в основу главного лозунга партии шведских демократов «Нет групповым изнасилованиям – нет иммиграции». Шведские демократы также описывают себя как единственную партию, защищающую «права и свободы» женщин.

4. Вопрос о демократии. Но главный злодей в этой драме не иммигранты, а «враждебная Швеции властная элита», которая «предала народ и продала родину иностранным оккупантам-иммигрантам». Элита эта состоит из коррумпированных политиков из разных партий, журналистов, чиновников, бюрократов, феминисток, гомосексуалистов, марксистов, леворадикальных идеологов и других, кто, по мнению националистов, превратил Швецию из демократического государства в диктатуру.

Шведские демократы также утверждают, что иммиграция стоит стране фантастических денежных сумм. Они как-то приводили цифру в 260 миллиардов крон в год. Это даже вызывало дебаты в Эслёве, по ходу которых «модерат» Микаэль Куртсман не выдержал и воскликнул: «Какая чепуха!» Часть статьи Микаэля Куркиалы можно было смело позаимствовать из любого пропагандистского текста шведских демократов. Вот что он пишет: «Наше общество во многих смыслах деградировало социально и морально. Растут различия между классами. Священное триединство «школа, здоровье и забота» на грани коллапса. Власть имущие наживаются за счет неимущих. Телевидение зомбирует нас стереотипными картинками о мужском и женском поведении. С помощью консьюмеризма люди пытаются избавиться от экзистенциального страха и перманентного кризиса личности. Вот почему необходим ясный ум и критическое мышление, чтобы сохранить ценности, на которых стоит наше общество».

У шведских демократов есть повод для радости: именно это они пишут в своей пропаганде. Шведскому обществу угрожает опасность. Здоровью, образованию и заботе никто больше не уделяет внимания. Коррумпированная власть живет за счет шведского народа. Потребление превратилось в наркотик. Это из-за него мы не замечаем, что шведская культура утрачивается, что страна переживает кризис идентичности. Шведские демократы, как и Национальный фронт во Франции, знают, что традиционные расово-биологические представления устарели и не могут использоваться в политических целях. Поэтому они нашли себе нового врага – иммигрантов из неевропейских стран, и побуждают теперь шведов относиться с подозрением ко всем людям иной культуры.

И в этом плане история Фадимы, которая фигурирует в обычной прессе, бесценна для расистской партии. «Видите – мы всегда это говорили, теперь и другие пришли к тому же выводу. Массовая иммиграция приводит к насилию над женщинами». Партия еще выше поднимает баннер с лозунгом «Нет изнасилованиям – нет иммиграции». Оса Ольден защитила в 2003 г. докторскую диссертацию в Уппсальском университете на тему «Честь – дело жизни и смерти: жестокие рассказы о слухах, невинности и чести». Оса один из главных экспертов по «убийствам чести» в Швеции. Но стоило ей заявить, что это понятие имеет неверные культурные коннотации и что обозначает оно насилие по отношению к женщинам, как она подверглась нападкам не только сторонников культурантропологической модели, но и шведских демократов.

На сайте ШД появился пост: «Эта вымученная попытка превратить культурный вопрос в феминистический провалилась. В шведской культуре присутствует осознанность в вопросах равноправия и не допускается несправедливость по отношению к мужскому или женскому полу, хотя феминистки и не согласны с этим утверждением. А есть ли эта осознанность в курдской или другой мусульманской культуре? «Убийства чести» не характерны для шведской культуры. Женщины в Швеции равны мужчинам. «Убийства чести» – результат мультикультурного общества. Преимущества жизни в таком обществе ничтожны по сравнению с негативными сторонами мультикультурализма. И, к сожалению, в правовом плане Швеция часто оказывается в проигрыше».

Главный редактор «Сюдсвенска Дагбладет» Пер Т. Ульссон, написал в газете следующее: «Иммигранты имеют и будут иметь право на свою культуру и традиции, но шведское общество не собирается идти на компромисс в том, что касается уголовных преступлений, какими бы обычаями они ни были вызваны». И получил следующий ответ от представителя шведских демократов Кеннета Сандберга из Щевлинге: «Вот что говорит защитник мультикультурного общества. Не будем строить иллюзий на счет Пера Т. Ульссона и компании. Вряд ли они поднимут вопрос, стоит ли нам вообще держать иммигрантов в Швеции».

Габриэлла Юханссон, председатель женской ассоциации «Аврора» внутри партии ШД (судя по всему, существующей только на бумаге, поскольку ШД еще и шовинистская партия), умудрилась превратить убийство Фадимы в партийную пропаганду: «Я считаю, что Фадима проявила мужество. Она пошла против воли семьи. Она не молчала, когда члены ее семьи называли новую родину страной с гнилой моралью и запрещали встречаться с шведским бойфрендом. Она должна стать образцом для всех девушек-иммигранток, желающих интегрироваться в шведское общество. А зачем иначе они сюда приехали, если не стать шведами и жить по-шведски? Не может быть и речи о мультикультурализме, когда люди живут в изоляции друг от друга. В сложившихся обстоятельствах, я имею в виду массовую иммиграцию и открытые границы, Фадима – пример для всех иммигрантов».

Пия Щерсгард тоже вступила в дебаты: «С примитивной точки зрения отца – курда и варвара – это убийство продиктовано соображениями чести. Мультикультурный эксперимент, поставленный в Швеции, за которым мы так долго наблюдаем с восхищением и изрядной долей скептицизма, сегодня как никогда близок к провалу».

Мне жаль только юную девушку, которая погибла слишком рано. Она стала жертвой утопии о мультикультурализме. Здесь все понятно. Культурный шовинизм налицо. Щерсгард называет культуру курдов варварской и примитивной. Но дальше она говорит, что Фадиму убило мультикультурное общество – неудачный эксперимент по внедрению в Швецию «чурок» (намек на стоящую за этим политическую элиту). Идиотизм? Разумеется. Но спустя полгода в Швеции прошли выборы. Шведские демократы увеличили число мандатов по коммунам с одного до пятидесяти и стали самой крупной партией, не представленной в парламенте. Кеннет Сандберг получил десять процентов голосов избирателей на местных выборах в Щевлинге. Естественно, не проводилось никакого культурантропологического исследования взаимосвязи между его взглядами и успехами ШД на выборах. Сторонники культурантропологической модели выступили сразу с несколькими однотипными заявлениями. Их целью было «маргинализировать убийство Фадимы», поместив его в рамки обычных нападений на женщин.

Микаэль Куркиала заявил, что те, кто критикуют культурантропологическую модель, на самом деле одобряют «убийства чести». Может, они открыто не говорят этого, но втайне поддерживают. Дебаты привели к тому, что определенные лица стали дистанцироваться от «убийств чести». Противники стали называть себя «мужчинами-интеллектуалами». Этот аргумент тоже приводит Куркиала, но, естественно, его никак нельзя отнести к фактам – только к риторике. Если слов «мужчина» и «интеллектуал» достаточно для того, чтобы отстранить людей от дебатов. Но здесь нужно кое-что пояснить. На самом деле Куркиала написал «курдские мужчины-интеллектуалы». Себя же он относил к эмансипированным северянам. Что это может говорить об уровне дебатов? Куда уже ниже?

Третий аргумент, приводимый в дебатах, звучал так: сторонники традиционного феминизма «отказывали угнетенным женщинам в праве голоса». Широкими мазками рисовалась картина: курдские девушки, которые, наконец, отважились открыть рот и начать критиковать курдскую культуру. Конечно, ее можно критиковать по многим пунктам, но не это самое главное. На одну курдскую девушку, утверждавшую, что «убийства чести» – часть курдской культуры, приходилась пара других, утверждавших обратное: что «убийства чести» – это результат отсутствия демократии в патриархальном обществе. Почему же никто не пригласил их выступить на телевидении?

Фадима Сахиндал никогда не говорила, что для курдской культуры характерны «убийства чести» и угнетение женщин. Она лишь говорила, что угнетение женщин – следствие неразвитости демократии в обществе. Лизе Берг, статс-секретарь, отвечающий за вопросы интеграции и равноправия, рассказала о своей встрече с Фадимой следующее: «Фадима была не просто мужественной, она еще была очень умной женщиной». Фадима указала на ряд проблем, связанных с культурой и традициями. Важность интеграции, неосведомленность шведских властей в этих вопросах, отсутствие защиты в экстренных ситуациях, плохое взаимодействие между разными органами власти – все эти вопросы волновали ее.

Сегодня, оглядываясь назад в прошлое, понимаешь, что четвертый аргумент был самым спорным. Противников «культурантропологической» модели обвиняли в леворадикальных и марксистских взглядах. Это тоже присутствовало в статье Куркиалы. «Левые и большая часть курдских интеллигентов (мужчин) твердят как мантру, что убийство не имело никакого отношения к культуре, и называют все объяснения чушью или расизмом».

Понятно, когда такие заявления делают шведские демократы. Они всех, кто не входит в их этноцентрическую секту, называют марксистами, не важно, состоят те в рядах христианских демократов или Молодежном союзе анархистов, вооруженных булыжниками. Еще поразительнее тот факт, что обычно разумные журналисты – например, сотрудники «Экспрессен» – повторяли эти бессмысленные аргументы так, словно сами являлись членами партии.

Утверждать, что Фадиму Сахиндал убили, потому что она была женщиной из патриархального общества, и что это глобальная проблема (а не культурная), значит быть левым марксистом. Поразительно. Разве не это утверждали исследователи в области гендера уже несколько десятков лет? Разумеется, существует вероятность того, что и их обвинят в «марксизме». Почему нет? Шведских демократов ничто не остановит. Но главный вопрос остается открытым: почему их всех вдруг обвиняют в марксизме? Потому ли, что марксисты защищают «убийства чести»? Что такого специфически «марксистского» в том, чтобы утверждать, что насилие над женщинами – мужской патриархальный феномен?

Если рассуждать логически, то должна быть разница между марксистами, утверждающими, что насилие над женщинами вызвано потребностью мужчин контролировать женщин, и антимарксистами (может, их лучше называть фашистами), утверждающими… утверждающими что? Никто из участников дебатов это не разъяснил. Микаэль Куркиала, возможно, умнее меня, и его выводы имеют под собой серьезные основания, и лично мне сложно разглядеть какую-то четкую партийно-идеологическую линию в дебатах по поводу убийства Фадимы. Скорее представители «левых» встречались в рядах сторонников обеих моделей. Среди обвиненных в левачестве, например, были писатели Ян Гийю и Лиза Марклунд, Курдо Бакши. Если они «левые», то на другом полюсе находятся Сара Мухаммад, Диса Демирбаг-Стен, Налин Пекгул и другие «правые» дебатеры. Сомневаюсь, что им понравился бы такой ярлык. Разумеется, это не вопрос правого или левого в политических дебатах. Среди тех, кто не приемлет культурно-релятивистскую теорию, есть столько же марксистов, сколько и либералов. То же касается и их противников. Точно так же среди тех, кто избивает женщин, можно встретить как социалистов, так и буржуев, как шведов, так и курдов.

В статье Куркиалы было сформулировано и ядро культурантропологической модели: страх различий, панический страх, который, по его мнению, охватил многих дебатеров. Куркиала замечает, что это странно, поскольку мультикультурализм – это позитивное понятие в Швеции. Но это ошибка, потому что Куркиала приписал дебатерам взгляды, которых они не разделяли, и в дальнейшем определил тон дебатов. Естественно, никто из них не стал отрицать, что существуют культурные различия.

Каждый швед, мусульманин или курд, принимавший участие в дебатах, был в курсе того, что культурные различия существуют. Именно о них и шла речь все последние десятилетия. Люди постоянно обсуждали, как осуществить интеграцию, не повредив при этом ни одной из культур. Куркиала может быть спокоен: все в курсе того, что культурные различия существуют.

«Традиционалисты» лишь утверждали, что насилие над женщинами – это часть мужского типа мышления, характерного для всех культур. Противники же утверждали, что женщин убивают, потому что в мире доминируют патриархальные устои. Насилие над женщинами, как и расистские взгляды, встречалось во все времена во всех странах. По этой причине ярл Биргер ввел законы, направленные против насилия над женщинами в двенадцатом веке. И именно по этой причине 800 лет спустя стране еще нужны 200 центров помощи женщинам, пострадавшим от руки мужчин.

Разумеется, сторонники культурантропологической модели правы в том, что культура играла роль в убийстве Фадимы. В том плане, что любой человеческий поступок имеет отношение к культуре (а также к социологии, психологии и так далее). Я понимаю, что вам этого объяснения недостаточно. Это все равно что говорить, что Тридцатилетняя война была развязана по психологическим мотивам. Оно, конечно, так, но… Культурантропологическая модель объясняет форму, но не причину.

Форма может варьироваться – от сицилийских «убийств чести» и индийских сожжений до шведских субботних пьяных драк. Но культура не объясняет глубинные причины того, почему по всему миру женщин убивают, уродуют, расчленяют, обрезают, избивают и подвергают другим формам ритуального поведения, свойственного мужчинам патриархального склада ума. Другими словами, такие мужчины всячески унижают женщин.

В принципе это насилие того же типа, что и насилие над гомосексуалистами, потому что гомосексуализм тоже угрожает патриархальной мужской идентичности. Никто из сторонников культурантропологической модели не дал конкретных предложений по тому, как можно положить конец насилию над женщинами. Обе стороны требуют уважения к женщинам. Обе требуют, чтобы к голосам женщин прислушивались, чтобы правительство принимало меры, чтобы Мона Салин (или другой министр) брала на себя ответственность, чтобы женщины получали необходимую им защиту и так далее. Но эти требования выдвигались и ранее – до убийства Фадимы Сахиндал. Причина отсутствия конкретных предложений весьма давно прошла. Сторонники культурантропологической модели говорят, что курдская культура, мужчины-курды (и даже женщины) – сами по себе источник насилия. А значит, бороться нужно не с насилием, а с курдской культурой. А именно это и утверждают шведские демократы и национал-демократы. А также фашистские идеологи, такие как Алан де Бенуа, Йорген Ригер, Рогер Пирсон и другие расисты – читатели классических журналов, таких как Мэнкайнд Квотерли, «Нойе антропологи», «Нувель Эколь» (Mankind Quarterly, Neue Antropologi, Nou– velle Ecole).

Все они утверждают, что в мире идет культурная война и что именно эти различия и определяют человеческое поведение. Когда расисты утверждают, что существует разница между «ими» и «нами», они имеют в виду, что европейская культура выше всех остальных. Таким образом, насилие над мусульманскими женщинами имеет место быть, потому что темноволосые и смуглые арабы принадлежат низшей культуре.

При этом мы опускаем тот факт, что курды вообще-то относятся к индоевропейцам, а не к арабам, как думают невежды. Но почему-то никто из дебатеров не пожелал высказаться по поводу способов борьбы с курдской культурой – за исключением шведских демократов и национал-демократов, разумеется. И наверное, это было умным решением, поскольку кончилось бы плохо. Итак, в стороне стояли люди, которые только и ждали сигнала к началу этнических чисток.

То же самое происходило в девяностые годы в Боснии, где этим занимались вооруженные правые экстремистские группы. Они имели отношение к таким партиям, как Сербская союзная (Serbiska Unionspartiet), основанная боссом мафии Арканом, и Сербская радикальная (Serbiska Radikalpartiet) – аналогом «Шведских демократов» в бывшей Югославии.

В культурантропологическом мире не может возникать вопроса, почему сотни шведских женщин каждый год ищут защиты в социальных центрах, поступают в реанимацию, прячутся в лесах от светловолосых голубоглазых мужчин – любовников, родственников, братьев и отцов. Но Микаэль Куркиала отрицает эту связь. И потому культурантропологическая модель удобна для шведского общества. Все, что нужно сказать шведам, – что они не курды: «Смотрите, я современный эмансипированный европейский мужчина, который не убивает из чести своих дочерей и не бьет свою жену».

Угнетение женщин – синоним других культурных явлений, привнесенных иммигрантами. Так что неудивительно, что шведские демократы выдвигают следующие лозунги: «Остановим насилие – остановим иммиграцию», «Спасем шведскую культуру, спасем Швецию». Угнетатели женщин делают это из культурных соображений, а не из-за того, что живут в мужском мире. И здесь мы возвращаемся к сестрам по несчастью Мелиссе Нурдель и Фадиме Сахиндал – и драматургической проблеме, которая возникла в ходе дебатов. Мужчины-курды избивают женщин из культурных соображений. Тогда из каких соображений шведские мужчины избивают женщин? Но и на этот вопрос никто не дает ответа. Однако эта проблема не культурная. Женщины гибнут от руки мужчин в обществах, где доминируют мужчины. «Убийства чести» стали тем предметом, в спорах по поводу которого эмоции взяли верх над разумом.

Все рациональные доводы потеряли значения. В результате возникшего хаоса феминистов обвинили в том, что они расисты, а расистов – в том, что одобряют насилие над женщинами. Сторонники культурного релятивизма забыли об основах феминизма и скатились в теорию. Подозреваю, что многие участники тех споров сейчас раскаиваются в том, что позволили себя тогда в них втянуть. С тех пор многие требования ввести штрафы и ограничения по этническому принципу были сняты. И есть все причины верить, что феминизм и антирасизм продолжат идти рука об руку и в будущем.

Примечания

1. Mikael Kurkialas inledande text «Den stora skräcken för skillnader» (Dagens Nyheter, 06.03.02)

2. Per Engdahl, ledare i Vägen framät, april 1979.

3. Citerat av Bo Nordbeck (Sydsvenska Dagbla– det, 27.05.03)

4. Parollen lanserades i en mängd flygblad efter gruppväldtäkten i Rissne 1999.

5. Osignerad, SD-Kurirens hemsida (www.sd-ku– riren.se 020124)

6. Kenneth Sandberg, «Massmedias svek: SDS – skruvat till bristningsgränsen», SD-Kurirens hemsida (www.sd-kuriren.se 24.01.02)

7. Gabriella Johansson, frän den äterkommande kolumnen «Gabriellas funderingar…», SDKurirens

hemsida (www.sd-kuriren.se, 08.02.02)

8. Osignerad artikel, «Pia Kjxrsgaard till angrepp mot svenskt etablissemang», SD-Kurtrens hemsida (www.sd-kuriren.se, 20.01.02)

9. Mikael Kurkiala, «Kultur och hederskultur», publicerat pе KvlnnoNet, http://www. kvinnonet. org/essays/SV0051.html

10. Еtergivet pä www.amnesty.se; Debatt om heder– smord pä Fritt Forum – det fria ordets festival i Göteborg (030829).

11. Pästäendet var själva utgängspunkten i Mikael Kurkialas inledande text «Den stora skräcken för skillnader» (Dagens Nyheter 06.03.02)

Террор против гомосексуалистов

(«Экспо» № 4/5, 1997)

За последние десять лет трое мужчин в Гётеборге погибли от рук неонацистов. Одной из жертв стал шестидесятилетний мужчина, прогуливавшийся недалеко от кафе, где собираются гомосексуалисты. Убийство произошло в 1995 году, но только сейчас виновные арестованы и предстали перед судом. Двое неонацистов, хорошо знакомых полиции, Даниэль двадцати шести лет и Педер девятнадцати, нашли себе новое хобби, которое быстро приобрело популярность в нацистских кругах Гётеборга. Я говорю об избиении гомосексуалистов, или, как они это называют, «мочить пидоров».

Вечером 7 июня 1995 года им на глаза попался шестидесятилетний художник Пер Скуглунд. Дело было на улице Нюа Аллен возле площади Йернторьет. Пер Скуглунд не знал, что жить ему осталось всего несколько минут. До сих пор до конца не ясно, что именно там произошло. Даниэль и Педер обвиняют друг друга, и их версии произошедшего сильно отличаются.

Даниэль утверждает, что Педер вручил ему флакон со слезоточивым газом, который он попытался направить на Скуглунда, но флакон оказался старым, и газ прыснул в лицо ему самому. Он утверждает, что временно ослеп и не мог принимать участие в избиении. Педер утверждает, что с флаконом все было в порядке, что Даниэль повалил Скуглунда на землю и запинал его до смерти. Педер утверждает, что пытался помешать Даниэлю, но тот оттолкнул его. С тех пор Педер боится за свою жизнь.

Протокол вскрытия тоже имеет свою версию. Пера Скуглунда жестоко избили. Переломы костей, повреждения внутренних органов, разрыв легкого. Лицо в таком состоянии, словно по нему прыгали ногами. Главная ирония же заключается в том, что Пер Скуглунд не был гомосексуалистом. Так что неонацисты ошиблись. Суд счел возможным поверить в версию Педера. Тому есть несколько причин: Даниэль был хорошо знаком полиции, он не скрывал своей ненависти к гомосексуалистам, он уже представал перед лицом судьи. В 1990 году был приговорен к шести годам заключения за то, что совместно с другим нацистом убил гомосексуалиста. На свободе он пробыл недолго и снова оказался за решеткой за убийство человека, которого принял за гомосексуалиста. За свое второе убийство он получил восемь лет тюрьмы.

Педер, конечно, тоже был знаком полиции, и среди его друзей были двое скинхедов, участвовавших в убийстве Джона Хрона в Кунгаэльв в 1995 году, но его социальный статус был несколько иным, и он лучше разбирался в юридических вопросах. Его отец – один из крупных полицейских чинов в городе. Поскольку доказательств не было, суду пришлось выбирать, кому из преступников верить, а кому нет, и поверил он тому, кто внушал больше доверия. Педера оправдали по обвинению в причастности к убийству, но ему присудили принудительные работы за сокрытие преступника. В конце процесса выяснилось, что доказательства все-таки были. При обыске полиция конфисковала флакон с газом, который, как утверждал Даниэль, плохо работал. Но этот флакон исчез из полицейского участка. Таким образом, доказательства в пользу Даниэля бесследно испарились.

Систематический террор

Со стороны убийство Пера Скуглунда может выглядеть как бессмысленное насилие, результат действий несознательной молодежи, хулиганов, напавших на одинокого прохожего. Но, разумеется, это не так. Даниэль и Педер вращаются в кругах неонацистов, помешанных на насилии, для которых повседневным занятием являются нападения на гомосексуалистов.

Любой из посетителей гей-клубов в Гётеборге в восьмидесятые может рассказать случай из жизни, когда ему угрожали насилием неонацисты. Угрозы и нападения стали обычным делом в этом городе. И никто не может защитить гомосексуалистов. Отчетов о нападениях могло бы быть так много, что кончились бы папки в полиции, но зачастую жертвы не заявляют в полицию, потому что не хотят афишировать свою сексуальную ориентацию: это только привело бы к новым угрозам. К тому же геи в Гётеборге прекрасно знают, что такие заявления редко приводят к аресту и суду, а если и приводят, преступники отделываются условными сроками или штрафами, что лишает обращения в полицию смысла.

Бесправие

«Мы ощущаем себя беспомощными, бесправными», – признается житель Гётеборга гомосексуальной ориентации в интервью «Экспо». Большинство угроз они получают и от «обычной» молодежи. Но только нацисты систематически издеваются над геями. «Только представьте на секунду, что это не геи, а другая общественная группа подвергается подобным издевательствам. Представьте, что неонацисты взяли в привычку избивать журналистов, политиков или полицейских. Или что они убили трех адвокатов по идеологическим мотивам. Только представьте реакцию общества на подобное».

Унижение Факундо Униа

24.08.2003

C каждым днем национал-демократическая пропаганда становится все причудливее. Партия занимает лидирующие позиции в Сёдертэлье и Ханинге и хочет казаться всем народным патриотическим фронтом в пиджаках и галстуках, способным спасти нацию от вымирания. Но сегодня им придется хорошо потрудиться, чтобы объяснить, почему 39 членов партии и молодежного союза были задержаны вместе с нацистами за нападение на участников парада «Прайд» в августе.

Напомню: несколько тысяч человек приняли участие в параде «Прайд», а более ста тысяч зрителей наблюдали за парадом. Тем временем сотни нацистов и неонацистов устроили свое собственное шествие протеста на улице Слоттсбакен. Они несли плакаты с лозунгами «Раздавим гей-лобби». Сначала они шли на расстоянии от парада, но постепенно сблизились с ним, а дальше в дело пошли кулаки и бутылки. Ребенок в коляске пострадал от осколков. Множество людей стали свидетелями позорного поведения нападающих.

Журналисты, полиция и даже королевская охрана подтвердили, что нацисты напали на участников гей-парада. Неизвестно, кто бросил первую бутылку: в таких случаях это очень трудно установить. Нацисты указывают на геев, геи – на нацистов. Известно, что пресс-секретарь парада Факундо Униа пытался успокоить обе стороны. Он призывал участников поспешить прочь от места драки.

Очевидно, что члены молодежного союза НД участвовали в нападении. Иначе что они вообще там делали, на Слоттсбакен? К тому же, их тоже видели свидетели. Сильнее всех пострадал Факундо Униа. Он пытался убежать, но споткнулся. Его окружили с десяток нацистов. Они избивали его ногами, кулаками и палками. Истекающий кровью, он был доставлен в реанимацию.

Поскольку все это произошло рядом с дворцом, расследованием занимались и королевская охрана, и полиция. Нацисты и национал-демократы пытались скрыться в Старом городе. 39 человек были задержаны и вынуждены были досматривать конец парада под присмотром полиции. Среди них был лидер молодежного союза Марк Абрамсон. Затем всех посадили в автобусы и вывезли в пригород, чтобы они не скоро вернулись в город и не устроили новые неприятности.

Думаю, такие вещи для нашей патриотической молодежи не в новинку. Но на демонстрации был также задержал 25-летний активист NDU (Молодежный союз национал-демократов). И задержан за нанесение тяжких телесных повреждений. Тут уже пропагандисты НД хмурят лбы, гадая, как им объяснить, почему их однопартийцев распихали по автобусам и вывезли в пригород.

Первое объяснение мы находим на сайте партии: «протестное шествие NDU подверглось атаке участников «Прайда». Те кидали в них бутылками» (2 августа). Отсюда вывод: НД считает, что пресс-секретаря «Прайда» жестоко избили, потому что участники парада напали на НД. Но тогда избиение Факундо Униа было в целях самозащиты.

Однако нет ни одного свидетеля, который видел бы, как геи кидались бутылками в скинхедов и нацистов. Большинство участников парада даже не видели их, пока не началась драка. И нет ни одной видеозаписи, на которой геи швыряли бы бутылки в национал-демократов. Но и тут нашлось объяснение: «Режимные газеты напечатали только версию участников «Прайда», проигнорировав показания НД. Неудивительно, что СМИ защищают геев с бутылками за спиной».

Разумеется, такое объяснение мало кого могло удовлетворить. И уже на следующий день (3 августа) на сайте НД появляется новый пост: «Гей-активисты и левые экстремисты швыряли стеклянные бутылки в членов NDU». Парой дней позже (5 августа) на сайте появляется пост о том, что речь шла об АФА (АFA – антифашистская организация).

Пока шла эта медиавойна, двадцатипятилетний активист NDU сидел за решеткой, задержанный по подозрению в нанесении тяжких телесных повреждений. Ранее он уже попадал в полицию, когда в Уппсале участвовал в драке с антирасистами. Через пару недель его отпустили. Версия произошедших событий стала еще более причудливой. Одно название новостной заметки чего стоит. «Несправедливо задержанный активист NDU освобожден из-под стражи. С него сняты подозрения об избиении» (12 августа).

Но все не так просто. Прокурор оставил активиста под подозрением, изменилась только статья – с нанесения тяжких телесных повреждений на нанесение просто телесных повреждений. По шведским законам, нельзя задержать подозреваемого на срок дольше определенного времени, и потому его отпустили домой до заседания суда. Но это не означает, что подозрения с него сняты или что он «на свободе».

Однако автор статей продолжает балансировать на грани правды и вымысла. Аноним пишет: «Анархистская группа AFA вместе с гей-активистами напали на NDU во время «Прайда». Таким образом, версия событий сильно изменилась всего за несколько дней. Теперь уже не геи нападают на национал-демократов, а АФА, с которой они сотрудничают. Из чего НД делает весьма странные выводы: «Задержание 25-летнего активиста было попыткой стокгольмской полиции угодить политической элите, которая требовала принятия мер, поскольку NDU осмелилась воспользоваться своим базовым правом выйти на демонстрацию протеста против любимца этой элиты – гей-парада. Его задержали только потому, что две лесбиянки из шествия дали показания, согласно которым это он развязал драку».

Текст настолько странен, а аргументация настолько нелогична, что ее можно было бы использовать в качестве примера на уроках риторики в университете. НД утверждает, что ее активист был задержан только потому, что политики оказывали давление на полицию. Любой гражданин, кто хоть сколько-нибудь понимает в юриспруденции, скажет вам, что это полная чушь. Но НД это не мешает строить свои конспирологические теории. И дальше они приводят решающий аргумент: оказывается, полиция наказала их за то, что они воспользовались «базовым» правом на демонстрацию. Одну минуточку, юные демократы. Прежде чем вспоминать о правах, следовало бы соблюдать законы. Особенно основной закон страны. Но тогда придется с ними ознакомиться.

В Швеции существует свобода демонстраций. Это означает, что все, включая национал-демократов, гомосексуалистов, анархистов, социалистов, панков и скаутов, имеют право организовывать митинги и демонстрации. Этот закон настолько прост, что доступен пониманию даже национал-демократов. Если NDU хочет устроить демонстрацию, им достаточно обратиться в соответствующие органы власти за разрешением. У гей-парада «Прайд» такое разрешение было. А вот у NDU – нет. Но закон не разрешает несанкционированные акции скинхедов, цель которых – нарушить общественный порядок и спровоцировать драки. То же обстоятельство, что активисты NDU страдают от неврозов на сексуальной почве и не выносят геев, не имеет никакого отношения к конституции. У них нет никакого права поднимать плакаты с надписью «Раздавим гей-лобби». Закон также не давал им никакого права избивать Факундо Униа. Именно его права и свободы были нарушены в тот день. Его жестоко, бесчеловечно избили за то, что он всего-навсего принял участие в «Прайде». И избили его не полиция, не пресса, не политики и не лесбиянки, а юные демократы из NDU.

Террор, на который мы закрываем глаза

(«Экспо» №1, 2003)

В последние годы рекордное число гомосексуалистов стали жертвами убийства: в среднем один-два за год. Сотни геев, лесбиянок и бисексуалов подверглись избиениям и издевательствам. Тысячи получили угрозы или оскорбления, не говоря уже о насмешках и тычках. А сколько были ограблены! На клубы, где собираются геи, совершались нападения. Некоторые даже подожгли. Это нельзя назвать иначе как терроризмом.

Военные стратеги в Пентагоне назвали бы это вялотекущими боевыми действиями. Термин позаимствован у стран Третьего мира, где существуют guerillas – террористы, у которых нет политических или экономических ресурсов, чтобы начать гражданскую войну, и они ограничиваются единичными атаками, вызывающими хаос и панику среди населения.

На несколько ином уровне действуют пропагандистские отряды террористов – Psy-Ops (психологическое оружие): они объясняют, почему нужно преследовать гомосексуалистов. Пропаганда осуществляется в виде интернет– и медиакампаний, а также брошюр, содержащих агитационные речи. Нам хорошо известно, кто является этими пропагандистами. Лидеры НД, которые по радио называют гомосексуализм отвратительной болезнью. Другие известные гомофобы – лидеры таких нацистских групп, как «Шведское протестное движение», «Национальная молодежь», «Инфо-14», Национал-социалистический фронт и другие.

Хорошо ясно одно: обществу нет никакого дела до этого вялотекущего терроризма. Ведь кампании эти направлены на беспомощных жертв: гомосексуалисты не в силах противостоять атакам, у них нет ни статуса, ни ресурсов, чтобы защитить себя. Власть предержащим всегда нравится унижать тех, у кого нет власти. Национал-демократы и им подобные нападают на слабых и беспомощных, и их действия остаются безнаказанными. Никому нет дела до того, что он насаждает в обществе гомофобию.

Если бы эта кампания была направлена на любую другую социальную группу в Швеции, ситуация выглядела бы по-другому. Если бы мишенью атак были сотрудники «Телиа», шоферы автобусов в Уппсале или центристы в Омоле, государство немедленно приняло бы меры. Если бы пять сотрудников министерства юстиции были бы убиты, а остальные ежедневно получали угрозы и оскорбления только потому, что являются чиновниками, в Швеции ввели бы военное положение.

«Экспо» вернулся как самостоятельное издание после четырех лет выхода в свет совместно с газетой «Сварт-витт» (Svartvitt). В последний раз «Экспо» выходил самостоятельно зимой 1997 года. Последний номер был посвящен нападкам правых экстремистов на гомосексуалистов. Вот почему мы сделали темой нового номера журнала гомофобию.

Гомофобия – ненависть к гомосексуалистам, недоверие к ним – часть шведской культуры. Не только экстремисты возбуждают ненависть к геям. Обвинение в гомосексуализме – одна из самых частых причин драк на вечеринках. Обычного шведа оскорбляет и провоцирует сексуальная ориентация другого мужчины или женщины. Но одно дело, когда заурядные шведы не могут избавиться от своих сексуальных комплексов, и совсем другое, когда экстремисты выбирают себе во враги геев. Ни одна другая группа (за исключением некоторых религиозных групп) не делает гомофобию своим кредо. И сегодня ситуация опасна как никогда.

Если в послевоенное время экстремисты ненавидели левых, рабочих, либералов, феминистов и других, то сегодня их больше всего волнуют приезжие и гомосексуалисты. В 50–60-е годы они даже не упоминали слово «гомосексуальный» в своих журналах. Если это случалось, то только в связи с каким-то важным событием. В это время гомосексуальность была неинтересным предметом и не играла никакой роли в пропаганде. Только когда геи стали громче заявлять о своих правах и их движение начало приобретать популярность в 70–80-х годах, гомофобия снова вернулась в политический контекст. А стоило этому произойти, как началось систематическое угнетение гомосексуалистов.

Шведское протестное движение – сионистский заговор

(24.10.2003)

Наступил момент, когда мы больше не в силах смотреть, какие символы выбирает для себя национальное освободительное движение. Язык символов националистов просто шокирует. Такую креативность нельзя игнорировать. Любопытнее всего выбор символов у «Шведского протестного движения». Чего стоит один лев с арбалетом. Уверены, у читателя просто челюсть отвиснет, когда он узнает всю историю этого любопытного символа.

В свежем номере «Национального протестного движения» опубликовано интервью с одним из основателей SMR – Андерсом Нильссоном. На снимке из-под рукава виднеется татуировка – вооруженный лев на задних лапах. Но Андерс Нильссон, скорее всего, не в курсе, что он вытатуировал у себя на коже на всю жизнь один из главных сионистских и иудаистских символов. Предположим, что такой образованный и просвещенный человек, как он, все-таки в курсе сионистского характера этой татуировки. Но как реагируют на нее его менее образованные коллеги? Не считают ли они господина Нильссона агентом ZOG или сионистским заговорщиком, врагом, проникшим в ряды освободительного движения, чьи истинные мотивы выдает архииудаистская татуировка?

Но вернемся к началу. Шведское протестное движение и их молодежная организация «Национальная молодежь» (NU) были созданы во второй половине девяностых годов. Среди создателей партии бывшие члены «Белого арийского сопротивления» (Vitt Ariskt Motstеnd) – самого беспощадного террористического ответвления, сделавшего своей целью уничтожение ZOG – выдуманную сионистскую секту, которая угрожает благополучию белой арийской расы.

SMR выбрала своим символом льва с арбалетом. Этот символ использовался в качестве логотипа в газете «Фольктрибунен» (Folktribunen), а также печатался на конвертах, ярлыках и даже стал мотивом татуировки у Андерса Нильссона. Согласно информации, другие члены SMR тоже сделали себе такие татуировки.

Этому символу несколько тысяч лет. С самого начала лев иудеев был одним из самых популярных фольклорных символов у евреев. Вероятно, они позаимствовали его у египтян, когда были в рабстве в Египте, и забрали с собой. Царь Давид был из колена Иуды, и лев символизировал Бога и силу иудеев.

Не знаю, понравится ли эта информация членам «Шведского протестного движения». В более ранних версиях лев изображался лежащим или стоящим на четырех лапах. Рудименты этой символики можно проследить, например, в национальном гербе Англии, а также в самом наркоромантическом ответвлении движения растафарианства, поклоняющегося императору Хайле Селассие, более известному как «Лев – победитель из колена Иуды». В Библии его имя, разумеется, не упоминается, но на футболке растафарианцев львы – эфиопский или со звездой Давида – встречаются довольно часто. В какой-то момент истории лев встал на задние лапы и в таком уже виде попал в Европу вместе с первыми иммигрантами времени римской оккупации. Около тысячи лет назад вместе с Вильгельмом Завоевателем символ через Ла-Манш попал в Англию, где стал национальным гербом. Оттуда он уже попал к горцам Шотландии, которые превратили его в Красного льва или Кельтского льва (The Red Lion). Там он приобрел свой современный вид, и теперь его часто можно видеть на дверях пабов в Шотландии.

В четырнадцатом веке лев достиг Швеции, где его стилизовали – он получил арбалет. С пятнадцатого века символ встречается на многих гербах дворянских родов из Смоланда. Его можно увидеть на гербах Кроноберга и Кальмара. Вариацию его же, но со скандинавским и восточным мечом, можно встретить в позднем Средневековье в Финляндии. И именно этот еврейский символ «Шведское протестное движение» позаимствовало, чтобы выразить свою ненависть к евреям. Самое ужасное, что лев чуть не появился на национальном флаге Израиля в момент образования государства в 1948 году.

Лев, стоящий на задних лапах, тесно связан с сионистским движением, возникшим в конце восемнадцатого века. Тому есть подтверждение: на фото со Второго сионистского мирового конгресса в Базеле в 1898 году. На первом сионистском флаге мы видим льва на задних лапах, вписанного в звезду Давида. Символ был популярен на протяжении двух столетий и серьезно рассматривался как мотив флага нового государства Израиль. Не будем продлевать эту пытку, но нашим приятелям из Сионистского… простите… «Шведского протестного движения» может быть интересно, что спрос на иудейского льва довольно большой. В Сан-Диего в США, например, существует движение The International Branch of the Lion of Judah – международное отделение иудейского льва. Это антиглобалистское движение, связанное с левым сайтом «Indymedia». Думаю, товарищу Нильссону не составило бы проблем стать его почетным членом. Все, что ему нужно, – это продемонстрировать татуировку.

Лев остается одним из важнейших символов сионистского движения и встречается во многих вариантах. Например, когда Молодежный союз партии национал-демократов (NDU) искал символ для патриотической борьбы, он остановил выбор на львиной голове. Но и на этот раз гордые шведские националисты дали маху. Они выбрали символ, который весьма похож на символ правительства Сингапура. Полюбоваться им можно на сайте www.gov.sg. Вывод тут можно сделать только один: товарищ, который рисовал для NDU, взял за образец сингапурского льва.

Здесь добавим, что пять частей, из которых состоит грива льва, согласно правительству Сингапура, символизируют демократию, мир, прогресс, справедливость и равенство. Ну, а про исторические связи этого символа и франкмасонов мы расскажем как-нибудь в другой раз.

А пока вернемся к тому, с чего начали. Одно дело, когда националисты страдают от недостатка креативности, но совсем другое, когда им приходится использовать сингапурский образ и делать своим логотипом символ врага. Не унизительно ли это для антисемитской группировки? «Экспо» предлагает провести следующий конкурс – всем желающим нарисовать два архишведских патриотических символа, которые SMR и NDU могут использовать в своей пропаганде. Присылайте рисунки в формате .jpg в редакцию до 1 декабря. «Экспо» организует жюри во главе с профессором Мосесом Абрахамом, профессором Тель-Авивского университета и признанным экспертом по геральдике, которое сможет выбрать логотипы, свободные от иудейского влияния. В состав жюри войдет также премьер-министр Сингапура Го Чок Тон, который проследит, чтобы в этой символике не было рудиментов чуждых националистам культур. Победитель конкурса получит бесплатную годовую подписку на «Экспо».

Квислинг – норвежская трагедия

(TT)

В два часа ночи 24 октября 1945 года его поставили к стене возле крепости Акерсхюс в Осло. Командующий прикрепил белый лист бумаги ему на грудь в области сердца: это чтобы десяти солдатам было легче целиться в темноте. В 2:40 командующий приказал открыть огонь. Приговоренный к казни получил десять выстрелов в грудь, после чего командир сделал контрольный выстрел из пистолета в висок.

Казнь в Акерсхюсе была завершающей главой самой мрачной книги в истории Норвегии. Видкун Квислинг – человек, чье имя стало синонимом предателя во всем мире, – был казнен. Но, как и многие другие приговоренные к смертной казни, он так же попытался разжалобить палачей. «Я невиновен», – сказал он солдатам. Это были его последние слова. Но они были ложью.

Обвинения выдвигались по сотне статей – начиная от убийства и заговора и кончая мелкими преступлениями вроде мошенничества и кражи госимущества. Но, разумеется, самым главным было обвинение в предательстве родины.

Спорная книга

По сей день имя Квислинга вызывает бурные эмоции в Норвегии. Он, без всякого сомнения, один из самых известных – и самых ненавистных – исторических деятелей. Но все, что норвежцы знают о Квислинге, – это информация, почерпнутая из статей его политических противников или из восторженных памфлетов его сторонников. Неудивительно, что только сейчас, спустя 50 лет после его смерти, появилась на свет первая серьезная биография норвежского диктатора «Видкун Квислинг – норвежская трагедия» – так называется монументальный труд историка Ханса Фредрика Даля, недавно переведенный на шведский язык.

Уникальная диктатура

В Норвегии книга появилась два года назад и с тех пор признана лучшей о Квислинге, но, разумеется, не все с этим согласны. Некоторые обвинили Даля в «симпатиях» к диктатору только за то, что он хотел развеять стереотипы, связанные с Квислингом. На страницах газет разгорелись нешуточные споры. Ханс Фредрик Даль дает спорный портрет норвежского диктатора. Он задается вопросом, каким образом человек вроде Видкуна Квислинга, сын никому неизвестного священника из Телемарка, мог оказать такое влияние на историю Норвегии.

Квислинг Даля совсем не похож на харизматичного лидера. Скучный оратор, замкнутый, болезненно застенчивый человек незаурядных умственных способностей. Окончив школу, Квислинг решил добиться успехов на военном поприще. Он попал в Генеральный штаб и был направлен в качестве военного атташе в Петроград в 1918 году – в разгар революции. В 1921 году Фритьоф Нансен собственноручно выбрал Квислинга, чтобы тот мог возглавить деятельность Национального союза в России, помогающего умирающим от голода на Украине. Квислинг с такой ответственностью подошел к этому заданию, что стал чуть ли не героем Советского Союза. В Норвегии его ждала блестящая карьера.

Фашистские симпатии

Но в двадцатые годы Квислинг начал заниматься политическими интригами в среде национал-романтиков и отчаянных патриотов. Когда Крестьянская партия получила большинство в парламенте в 1931 году, его неожиданно назначали министром безопасности, и Квислинг оказался втянут в большую политику. Крестьянское правительство продержалось два года. За это время Квислинг проявил себя как ультрапатриот и сторонник фашизма. В 1933-м он решил создать собственную партию – «Национальное единение» (NS).

При создании партии Квислинг брал пример с Муссолини. Он сам написал партийную программу, отвергавшую демократию и восхвалявшую диктатуру. NS стала его детищем. В партии процветал его культ личности. Но особых успехов партия не имела. В 1934 году она получила 27 800 голосов. Во время войны в ее рядах насчитывалось около 30 000 членов, не больше.

Не получив поддержки у норвежских избирателей, Квислинг обратил взор за границу. В середине тридцатых он познакомился с главным идеологом Гитлера Альфредом Розенбергом. Немецкие нацисты начали финансировать деятельность партии: фальшивые британские фунты контрабандой направлялись в Осло. Второй человек в партии Альберт Хагелин менял их в разных банках, чтобы не вызывать подозрений.

Встреча с Гитлером

В декабре 1939 года, вскоре после начала войны Квислинг посетил Берлин, где его неожиданно пригласили на аудиенцию к Гитлеру. Что именно обсуждалось на встрече, доподлинно неизвестно, но, очевидно, речь шла о будущем Норвегии. Вскоре после встречи Гитлер отдал новые распоряжения генеральному штабу. Это записано в дневнике генерала Йодля: «17:15. Фюрер приказал выяснить, как можно захватить Норвегию». Нет никаких сомнений в том, что норвежские нацисты снабжали Германию военной информацией, но непонятно, какую именно роль в этом играл сам Квислинг. 3 апреля 1940 года он встречался с представителями немецкой разведки в отеле в Копенгагене, где обсуждалась норвежская оборона. Шестью сутками позже немцы начали операцию «Везерюбунг» – фашистскую оккупацию Норвегии и Дании.

Глуп как пробка

Никто не мог предположить, что Квислинг станет норвежским диктатором. Первый период его правления продлился только четверо суток в связи с оккупацией Норвегии. Квислинга так сильно возненавидели в Норвегии, что он превратился в обузу для оккупантов. Комиссар Гитлера в Осло Тербовен заявил, что Квислинг не годится на роль главы правительства, потому что «глуп как пробка», – так он выразился. Отношения их с Квислингом сразу не заладились.

Но, несмотря на это, Квислинг имел полную поддержку Гитлера и Розенберга. В январе 1942 года его назначали премьер-министром норвежского оккупационного правительства. Возглавив страну, он начал насаждать в Норвегии прогерманскую политику, включая отправку норвежских евреев в Освенцим и набор добровольцев из партии NS в фашистские войска Ваффен-СС. Он также способствовал казням несогласных с оккупационным режимом. Одна из таких вошла в историю.

В августе 1943 года комиссар полиции Гуннар Эйлифсен, бывший член NS, отказался задерживать норвежских девушек, которые не явились на обязательные летние работы. Генерала Тербовена выходка Эйлифсена привела в ярость. Он потребовал немедленной казни комиссара. Но в норвежском законодательстве не была предусмотрена смертная казнь за неподчинение приказу. Квислинга заставили придумать новый закон, который регулировал неподчинение приказу. Согласно этому закону, неподчинение приказу приравнивалось к мятежу.

Попытка вторжения в Швецию

Шведские газеты, критиковавшие режим Квислинга, раздражали диктатора. Ему казалось, что Швеция еще пытается захватить власть в регионе и способна отказаться от нейтралитета и присоединиться к противникам Германии. Ненависть привела к тому, что в 1944 году Квислинг направил послание в штаб германской армии, где предлагал фашистам оккупировать Швецию – последний оплот евреев на материке.

Командующий СС Гиммлер тоже считал Швецию мощным противником и восторгался ее военной мощью времен Густава II Адольфа, но на предложение Квислинга никак не отреагировал. Он не видел причин вторгаться в Швецию только потому, что шведские газеты раздражали Квислинга.

Арест

В 1945 году война в Европе закончилась. 8 мая патриоты Норвегии вошли в Осло. Квислинг послал к ним эмиссара обсудить условия капитуляции. Себе он пожелал домашнего ареста в резиденции. Но у нового гособвинителя Свена Арнтцена были другие планы. Он потребовал немедленного ареста Квислинга. Посланники диктатора возразили, что с ним нельзя обращаться как с обычным заключенным.

– Почему нет? – ответил им Арнтцен. – Он же преступник.

Мензис, Канарис, Берия. Правление в золотые годы шпионажа

(TT)

Стюарт Мензис (МИ-6), Лаврентий Берия (НКВД), адмирал Вильгельм Канарис (Абвер) в период Второй мировой войны возглавляли самые крупные организации контрразведки. В зависимости от политической ситуации они вынуждены были или сотрудничать, или враждовать. Только один из них пережил шпионскую войну.

В Германии адмирала Вильгельма Канариса назначили начальником военной разведки и контрразведки Войскового управления Военного министерства в 1934 году. В Советском Союзе Лаврентий Берия стал народным комиссаром внутренних дел в 1938 году. В Англии Стюарт Мензис стал главой шпионской службы Черчилля в 1939 году.

Происхождение у троих сильно различалось. Канарис был офицером германского флота. Берия – сыном нищего крестьянина в Грузии. Мензис – наследник семейства, которое с девятнадцатого века контролировало большую часть индустрии производства виски в Шотландии. Будучи главами контрразведок крупных стран, они все время пытались перехитрить друг друга и придумывали различные маневры и схемы. Канарис и Берия стали известны на весь мир, а Мензис так и остался анонимом.

Для Англии война началась с серии катастроф. Дипломаты потерпели поражение и начались реальные боевые действия. Немецкая военная машина сметала все на своем пути. Шпионаж стал «третьим фронтом». Но и там царил хаос. Английская служба разведки SIS или Secret Intelligence Service (известная также как МИ-6) зародилась еще во времена Генриха XIV в пятнадцатом веке. Она имеет репутацию самой эффективной шпионской организации в мире. Тем не менее деятельность ее не была ровной. На протяжении истории службу раздирали внутренние конфликты.

В ноябре 1939 года скончался начальник SIS сэр Хью Синклер. Его смерть случилась весьма некстати. Мензиса назначили на его место, что многие сочли спорным. Страна находилась в состоянии войны, и пост командующего контрразведки являлся приоритетным. Стюарту на тот момент было пятьдесят лет. За спиной солидный опыт шпионской деятельности. Большую часть жизни он работал на SIS. Мензис стал прототипом начальника разведки «М» в книгах о Джеймсе Бонде Яна Флеминга.

У Мензиса хватало врагов. Другие госслужащие называли его самонадеянным шотландцем. Даже сам Черчилль предпочел бы видеть на этом посту кого-нибудь другого. Но альтернативы просто не было.

Важность Голландии

Первые годы шпионской деятельности Мензиса омрачала катастрофа, связанная с его предшественником. Этот инцидент известен как инцидент в Венло и считается самым крупным фиаско, которое когда-либо переживала английская разведслужба. Офис SIS в Голландии был одним из самых важных для Англии на континенте. Голландия еще не была втянута в войну, и Гаага играла роль базы, через которую агенты перебрасывались в Германию.

SIS создала в Гааге сеть из немецких офицеров – противников нацистского режима. Немецкую группу возглавлял генерал Витерсхейм. Он передал через посланника сообщение, что готов осуществить государственный переворот, уничтожить Гитлера и заключить мир с Англией. Британское правительство не могло устоять перед таким роскошным предложением. SIS поручила задание продолжать переговоры. Всего несколько человек, среди которых были Черчилль и Мензис, чуяли опасность и призывали действовать осторожно.

9 ноября 1939 года, спустя 5 дней после смерти Синклера, агенты SIS направились в приграничную деревню Венло для встречи со своими немецкими информаторами. Это были майор Ричард Стивенс, начальник SIS в Голландии, его ассистент Пейн Бест и голландский агент под прикрытием Дирк Клоп. Они получили инструкции не переходить границу. С немцами они должны были встретиться на парковке в Венло. Естественно, они попали в ловушку, расставленную немецкой разведывательной службой. Все эти «заговорщики» на самом деле были агентами Абвера.

Не успели британцы прибыть на место встречи, как их тут же окружили немцы. Клоп выхватил пистолет, но его уложили пулеметной очередью. Стивенс и Бест, двое ключевых агентов Великобритании, были похищены и переправлены в Германию. Под пытками их вынудили назвать имена нескольких десятков агентов на континенте. Большинство были схвачены и казнены. Одним ударом была уничтожены вся агентские сети в Голландии, Бельгии, Франции и Германии – тысячи человек. Стивенс и Бест стали главными персонажами гитлеровской пропаганды. Именно их обвинили в организации заговора против Гитлера.

Тайна «Энигмы»

Инцидент в Венло стал триумфом Абвера. Если бы шпионская война была боксерским матчем, адмирал Канарис выиграл бы уже в первом раунде. Но шпионские войны не имеют конца: всегда наступает следующий раунд. Пока Берия и Канарис сотрудничали в соответствии с советско-германским пактом, делая все, чтобы осложнить жизнь Мензису, тот зализывал раны после Венло. Агентов на местах пришлось заменить самолетами-разведчиками. В тайне SIS построила флот из небольших рыбацких лодок, чтобы перевозить агентов и оборудование через пролив на континент.

Перед агентами стояла важная задача – разгадать тайну «Энигмы». «Энигма» – это был такой шифровальный аппарат размером с печатную машинку, постоянно совершенствующийся. При наборе писем на этой машинке немецкого производства каждый знак заменялся другим случайно выбранным знаком. В основе конструкции лежал механизм из роторов, подобный сейфовому, который следовало настроить определенным образом, чтобы послание удалось прочитать. Число комбинаций бесконечно, и немцы были твердо уверены: никто не сможет расшифровать послания, набранные на «Энигме».

Разгадка тайны попала в руки англичан случайно. Агент, известный под кодовым именем «Аше», стащил инструкцию к аппарату. А группе польских агентов представилась возможность исследовать аппарат и изготовить приблизительную копию. Книжка с кодами нашлась на захваченной немецкой подлодке. Все элементы мозаики сразу же направились в Лондон. И в апреле 1940 года у Мензиса на руках уже имелись расшифровки радиопереговоров между немецкими штабами. Это оказало решающее влияние на ход военных действий. Самое главное для британцев теперь было, чтобы немцы не узнали, что они разгадали тайну «Энигмы».

Конец Канариса

Постепенно Канарис потерял расположение Гитлера. Офицер старой школы, он никогда не был убежденным нацистом и испытывал по отношению к Гитлеру легкое презрение. Адмирал также вел опасную двойную игру со слабой внутренней оппозицией нацистскому режиму. Детали неизвестны, но в феврале 1944 года Канариса сняли с должности начальника разведки и перевели на мелкую должность в министерство финансов.

В мае того же года он поехал в Париж, где встретился с представителем SIS, что на практике превратило его в двойного агента. Еще одно очко в пользу Мензиса. Канарис присоединился к «Валькирии» – группе молодых офицеров, замышлявших убийство Гитлера. В июле 1944 года на Гитлера совершили покушение, но он выжил, и заговорщики, включая Канариса, были арестованы. Его казнили в концентрационном лагере Флоссенбург в апреле 1945 года, за месяц до капитуляции.

Вторжение Гитлера в Советский Союз в 1941 году сделало бывших врагов Берию и Мензиса союзниками. Конечно, особой симпатии они друг к другу не испытывали, но вынуждены были сотрудничать. Берия управлял самыми успешными отрядами разведывательной службы, например легендарной «Красной капеллой», чьи агенты в Германии снабжали Сталина и Черчилля бесценной информацией.

Но окончание войны реальной означало начало войны холодной, и Берия с Мензисом возобновили свои лисьи игры. Считается, что в этом матче счет вел Берия. Его самым большим успехом было переманивание «апостолов» – британских агентов, возглавляемых гениальным шпионом Кимом Филби, на свою сторону. Их предательство нанесло большой урон SIS и практически парализовало организацию.

В 1952 году Мензис ушел на пенсию. Берия в то время находился на пике карьеры. Его ищейки наводили страх на людей по всему Союзу и за его пределами. Страх был таким всепоглощающим, что даже самые высшие чины партии боялись Лаврентия Павловича. Но годом позже умер Сталин, и дни Берии тоже были сочтены.

Вскоре после смерти Сталина Мензис прочитал сообщение ТАСС, в котором говорилось, что Лаврентия Берию казнили за предательство. Особенно Мензиса рассмешило, что среди обвинений, выдвинутых против Берии, было и то, что он являлся агентом SIS.

Война в воздухе, остановившая Гитлера

(TT)

К июню 1940 года война в Европе продолжалась уже 9 месяцев, и никаких надежд на примирение, по крайней мере в ближайшем будущем, не намечалось. Для англичан в июне начался новый этап войны, который должен был продлиться около года, – битва за Великобританию. До 1940 года британцы считали, что немцы повторят сценарий Первой мировой войны. Они рассчитывали, что совместными усилиями с Францией остановят немцев на севере этой страны-союзника.

Но к лету 1940 года стало ясно, что эта стратегия не имеет надежды на успех. После первой военной зимы Гитлер начал весну с блицкрига. Всего за несколько дней его войска захватили Норвегию, Данию, Голландию, Бельгию и Люксембург. В июне капитулировала Франция. В руках Гитлера была вся Западная Европа. Только Великобритания продолжала оказывать сопротивление.

В разгар блицкрига скончался премьер-министр Англии Невилл Чемберлен. Он проявлял в ведении войны осторожность. На смену ему пришел рвавшийся в бой Уинстон Черчилль. Его первоочередной задачей стало наведение порядка в системе обороны страны. В ходе истории британская империя несла потери и одерживала победы на полях сражений. И все эти войны велись за пределами Англии – или в Европе, или в колониях. Впервые с шестнадцатого века, когда испанская армада напала на Англию, враг готовился к вторжению на остров. И страна не была готова.

Панический страх

Англия – изолированное островное государство. Армия ее была плохо вооружена и ослаблена после поражений во Франции. Только благодаря «чуду в Дюнкерке», где удалось эвакуировать около 250 тысяч солдат, у Англии вообще имелись солдаты. Но они потеряли все свои бронетранспортеры и артиллерийские орудия, которые так нужны для защиты страны.

Первым делом Черчилль приказал переориентировать индустрию на производство оружия. В конце июня Уильям Донован, персональный посланник президента Рузвельта и будущий член разведслужбы OSS, пишет в своем рапорте: «Оборона представлена 760 пушками, 167 бронетранспортерами, 250 танками. Этого хватит на две дивизии. Тогда как по другую сторону пролива ждут 40 немецких дивизий. У англичан осталось не более тысячи пилотов – результат немецких атак, а флот больше похож на кучку старых корыт, продырявленных пулями. Потери при Дюнкерке привели к тому, что флот не в силах противостоять вторжению».

На самом деле цифры были еще хуже, чем думал Донован. В июне 1940 года во всей Великобритании насчитывалось всего 72 танка. Но к концу сентября их число уже достигло 438. Однако и этого было мало, чтобы противостоять силам Гитлера.

Операция «Морской лев»

Британская армия состояла из миллиона добровольцев, но большинство из них не были вооружены, и это стало первоочередной задачей для Министерства обороны.

Оружие конфисковывали у населения. Из музеев забирали старинные мушкеты. 50 ружей нашлись в реквизите театра «Друри Лейн» в Лондоне. А в зоопарке в Манчестере вырыли дюжину ржавых дробовиков, которыми подавляли мятеж в Индии в 1850-м. Музей военно-морского дела даже расстался с мечом времен адмирала Нельсона. Американцы пожертвовали 160 ящиков с дробовиками для раздачи гражданским лицам.

– Потеря этого оружия будет для нас катастрофой, – сказал Черчилль капитану, в чьи задачи входило защитить груз от немецких подлодок.

Тем временем с другой стороны Ла-Манша стояли дисциплинированные и до зубов вооруженные немецкие дивизии. 1 июля Гитлер подписал директиву об операции «Морской лев». А двумя днями позже он выдвинул Англии ультиматум: или сложить оружие, или испытать на себе ярость немецких солдат. Черчилль, не склонный к переговорам, на ультиматум предпочел не отвечать. Операция «Морской лев» должна была начаться в конце августа с высадкой немцев в Гастингсе, Брайтоне и Портсмуте. Слабый британский флот не смог бы предотвратить высадку. Поэтому единственное, чего Германия все еще опасалась, – это британская авиация – Royal Air Force (RAF – королевские военно-воздушные силы).

Битва за Великобританию

Германский Генштаб констатировал, что для осуществления операции необходимо сначала уничтожить RAF и установить в воздушном пространстве господство Люфтваффе. Все лето британцы и немцы вели дуэль в воздухе над Ла-Маншем. 10 августа Люфтваффе приступило к серьезным атакам. 3240 бомбардировщиков и истребителей атаковали жалкие 700 истребителей британцев. Битва за Британию стала двухмесячной жестокой и затяжной схваткой двух военно-воздушных флотилий. За эти драматичные недели судьба Великобритании была в руках тысячи боевых пилотов и нескольких сотен польских и американских добровольцев.

Немецкие военные самолеты наводнили небо над Англией, где им пытались противостоять изможденные пилоты RAF. В конце августа Англия потеряла 500 самолетов. В день погибали 15–20 пилотов. Новые неопытные летчики вынуждены были выходить на бой после всего нескольких недель подготовки. Единственным утешением являлось то обстоятельство, что и Люфтваффе несло большие потери. Впоследствии действия RAF были названы самыми значительными в военной истории страны. Каким-то чудом пилотам удавалось удерживать позиции. Германии пришлось отложить дату вторжения. Но это была еще не победа.

Блиц

В сентябре Гитлер приказал начать бомбардировки военных и гражданских объектов в Англии. 7 сентября Лондон пострадал от бомбежки, в ходе которой на город были сброшены бомбы общим весом в 330 тонн. Целые районы города пылали. 15 сентября атаки достигли своего пика: Геринг поднял в небо почти все самолеты, которые были в его распоряжении.

В тот день Черчилль посетил штаб-квартиру RAF, отвечающую за оборону юга Англии. Он нервно пожевывал свою знаменитую сигару. Атмосфера на встрече была напряженная. Одна за другой зажигались красные лампочки, показывавшие, какие самолеты находятся в бою. Когда зажглись все лампы, Черчилль повернулся к командующему и спросил, какие у него есть резервы. В ответ он услышал, что самолетов больше нет. Все или в воздухе, или на заправке. RAF задействовал все свои ресурсы, как и Люфтваффе.

К концу дня RAF сбил 185 немецких самолетов и потерял 40 своих. На грани гибели британские пилоты все равно сумели одержать победу. Битва за Британию могла бы продолжаться всю зиму, но немцы уже решили повременить с вторжением. Так что Черчилль не преувеличивал, когда в парламенте говорил, что «…никогда еще за всю историю войн столь многие не были так обязаны столь немногим!».

Робин Гуд – сказка или правда?

(TT)

Мятежник, умелый стрелок из лука, смельчак, грабивший богатых, чтобы накормить бедных, предводитель шайки разбойников, сделавшей дороги в Шервудском лесу небезопасными. Приключения Робина Гуда стали любимой легендой всех времен и народов. Немногим средневековым историческим деятелям удалось приобрести такую популярность. Благодаря диснеевским мультикам, фильмам и сериалам про Робина Гуда о нем узнают и новые поколения. Историки же давно спорят о том, существовал ли Робин Гуд в реальности, или он – плод народной фантазии, обретший плоть и кровь в истории.

Нам известно, что в основе легенды – классическая история про разбойника. Молодого Робина обманом вынудили застрелить королевского оленя. В приступе гнева Робин убил егеря и вынужден был скрыться в Шервудском лесу. Там он познакомился с другими бродягами – силачом по прозвищу Маленький Джон, снобом Уиллом Скарлеттом и монахом-обжорой Туком. Собравшись в шайку, они принялись грабить состоятельных путников, особенно если те передвигались в сопровождении жадного аббата из монастыря Святой Марии. Злейший враг Робина шериф из Ноттингема делает все, чтобы поймать разбойника, но безрезультатно. Когда же разбойники помогают королю Ричарду Львиное Сердце предотвратить мятеж его брата Джона, мечтавшего завладеть короной, Робин получает государево помилование и поступает на службу к королю.

Все это есть в сказках, сериалах и фильмах. Историки же продолжают выдвигать свои версии и писать многотомные научные труды. Единогласны они только в одном вопросе: Робин, которого связывают с Ричардом Львиное Сердце, Робин, живший в конце XII века, никогда не существовал. Он – плод фантазии романиста восемнадцатого века.

Фигурой Робина Гуда всерьез начали заниматься в 1852 году, когда интерес к нему проявил историк и королевский архивариус Джозеф Хантер. У Хантера был доступ к уникальным историческим источникам. И ему показалось, что он нашел следы, ведущие в четырнадцатый век – ко двору короля Эдуарда II. Современные историки делятся на тех, кто верит и кто не верит в то, что Робин Гуд реально существовал.

В 1985 году уважаемый канадский профессор Джон Беллами написал работу, в которой соглашается с Хантером. Основной аргумент, приводимый теми, кто не верит в его существование, – это отсутствие упоминаний о нем в источниках того времени. Все, что мы знаем о Робине, почерпнуто из баллады «Деяния Робина Гуда». Подобные баллады сочиняли о древних героях. В них обычно излагались исторические события, и «Деяния» – поразительно подробный эпический текст из 500 стихов.

Но это еще не говорит об истинности его содержания. Чтобы выяснить, был ли у Робина Гуда прототип, нужно изучить все персонажи и события в «Деяниях» и выяснить, встречаются ли они в других источниках того времени, которые довольно малочисленны, фрагментарны и двусмысленны. К тому же нужно установить, когда развивается действие баллады. Поскольку любимое оружие Робина Гуда вошло в широкое обращение только в середине тринадцатого века, а балладу, скорее всего, записали во второй половине четырнадцатого, то события в ней, скорее всего, происходят между 1250 и 1350 годами.

Хотя имя Робина Гуда и не встречается в других источниках, это еще не означает, что его не было. Документы могли исчезнуть. Робин Гуд могло быть псевдонимом, прозвищем или искаженной версией фамилии, например, Робинхуд. Историки, желающие верить, что Робин Гуд существовал в реальности, считают, что его имя не упоминается в источниках, потому что он являлся представителем низших слоев общества. Для летописцев того времени он был всего лишь один из тысяч разбойников с большой дороги.

И все-таки Хантеру удалось найти документ в пользу своей теории. Он нашел некого Роберта Худа в судебных протоколах деревушки Уэйкфилд, датированных началом четырнадцатого века. Из источника известно, что он из зажиточных крестьян. Тем не менее проблемы с законом у него имелись: его не раз приговаривали к штрафам за кражу дров и незаконный вал леса. В 1308 году его судили за избиение двух женщин, а в 1317 году – за уклонение от призыва в армию. Далее следы теряются. Наверное, самое интересное заключается в том, что Роберт Худ был женат на женщине по имени Матильда – христианский вариант Марион. Некоторые ученые считают, что именно поэтому возлюбленная Робина в балладах носит имя Марион. Ученым также кажется интересным, что следы Худа теряются именно в 1317 году. В тот год началась междоусобная война между графами Уоренном и Ланкастером, которая привела к тому, что последний захватил деревню Уэйкфилд.

Летописи последующих четырех лет отсутствуют. Но спустя сорок лет Худ снова всплывает. В судебном протоколе упоминается, что речь идет о земле, когда-то принадлежавшей Роберту Худу. Судя по формулировке, он был хорошо известен жителям тех мест. Возможно, у него возник конфликт с солдатами Ланкастера, и он вынужден был бежать из деревни. А куда бежать, как не в Шервудский лес, по иронии судьбы располагавшийся прямо рядом с деревушкой?

Согласно балладе, описывающей этот момент весьма подробно, Робин Гуд удостоился встречи с королем в Шервудском лесу, на которой ему было даровано место при дворе. И это вполне достоверная версия. В Средневековье безработные солдаты довольно часто получали прощение и работу, если в стране начиналась война. В «Деяниях» упоминается король Эдуард, но проблема в том, что между 1272 и 1377 годами Англией правили короли исключительно с этим именем. После 1317 года на престоле был Эдуард II, и в его случае описываемые в балладе события соответствуют реальности. Источниками подтвержден визит Эдуарда II в Ноттингем. Он два раза посещал город в 1323 году, чтобы способствовать разрешению судебных споров и укреплению власти в городе. Маловероятно, что он мог бы интересоваться местными разбойниками, но у них с Робином Гудом был общий враг – граф Ланкастер.

Еще один довод в пользу теории о реальном Робине Гуде говорит наличие имени Робин Худ среди слуг короля. Это имя встречается в книге домашних расходов. В протоколе таковой фигурирует то как слуга, то как охранник. Зарплату он получал с 5 июня 1323 года до ноября 1324 года. Эти данные впечатляют. Хотя их недостаточно для того, чтобы утверждать, что Робин Гуд – реальная историческая фигура, так что вопрос до сих пор остается открытым.

9001 километр до Пекина[28]

Путешественники

Мы прибыли в Москву на поезде «Лев Толстой» из Хельсинки. Было раннее утро. Шел дождь. Мы провели в Москве два дня, встречались с москвичами. А затем началось долгое путешествие на восток по Транссибирской железной дороге в направлении Китая.

Путешественники Стиг Ларссон и Пер Ярл прижали носы к стеклу в восьмом вагоне международного экспресс-поезда №20, плавно удаляющегося от Ярославского вокзала.

Вокзал быстро заканчивается, и начинаются склады. Потом пригороды. Последние огни исчезают в пелене дождя. Поезд набирает скорость. Колеса громко стучат по рельсам. Поездка в Пекин началась.

Один раз примерно тысячу лет назад мятежные крестьяне Поволжья послали дрессированного медведя расправиться с деспотичным правителем – Ярославом Мудрым. Ничего из этой затеи не вышло. Ярослав достал свой боевой топор и зарубил медведя. О том, что он сотворил с непослушными подданными, история умалчивает, но на месте происшествия он повелел воздвигнуть город и назвать в свою честь.

Время течет медленно. Мы подъезжаем к Ярославлю – когда-то рельсы заканчивались здесь. Вот почему вокзал в Москве называется Ярославский: с него можно было уехать только в Ярославль. Потом дорогу решили продолжить, и протянули рельсы аж до самого Владивостока. Так что жестокий правитель из средних веков дал свое имя началу самой длинной и загруженной железной дороге в мире.

Москва – один из центров власти в мире. Пекин – тоже. Расстояние между двумя городами по Транссибирской магистрали составляет 9001 км. На самолете это расстояние можно преодолеть за 9 часов. На поезде требуются 7 суток.

Многим кажется мазохизмом добровольное согласие сидеть в тесном купе семь дней без душа, кондиционера и других современных удобств, без которых люди сегодня не представляют свою жизнь. Но человек – животное любопытное, и для профессиональных путешественников поездки – это образ жизни. В мире, где самолет доставляет людей и грузы из точки А в точку Б, корабль ассоциируется только с дорогим круизом, а на машине путешествуют единицы, поезд остается единственным стоящим средством передвижения. Для фанатиков железных дорог поездка по Транссибу вообще воплощение мечты, ведь это самая длинная железная дорога в мире, всем дорогам дорога.

Нас было 28, тех, кто сел на поезд в ночь на первое августа. Мы купили билеты каждый сам: это случай свел нас вместе в восьмом вагоне поезда №20. Сборная солянка индивидуалистов из Скандинавии. Двое молчаливых панков из Финляндии в одном купе с 66-летним норвежским капитаном на пенсии, направлявшимся в Шанхай из ностальгических побуждений. Три мушкетера из Лукселе, норвежско-израильский химик, а еще датчанин – приятный парень, но говорил так невнятно, что никто его не понимал.

Одна девица устроила в купе ночной клуб, а путешественник со стажем из Стокгольма спланировал поездку до мелочей. Ехал с нами и молодой человек, мечтавший стать писателем; у него был фотоаппарат «Хассельблад» стоимостью в 20 000 крон. Он намеревался оставаться в Азии, пока не кончатся деньги. Пара ученых, собиравшихся путешествовать автостопом по Китаю в течение трех месяцев. Швед-дезертир из Сконе, путь которого лежал в Тибет. Два норвежца, собиравшиеся улететь домой сразу по прибытии в Пекин. И много других. Типичные пассажиры Транссиба.

Ярославский вокзал мы ласково окрестили «Сплошной хаос». И у нас были на то все основания. Поезд №20 подъехал к перрону за двадцать минут до отхода, почти в полночь. На информационном табло появился номер платформы. Триста пятьдесят пассажиров и девятьсот родственников, пришедших попрощаться, одновременно двинулись в направлении нужной платформы. А помимо них на вокзале было еще с тысячу новоприбывших, которые судорожно искали выход в город.

Северокорейцам, судя по всему, эта ситуация была привычна. Уверенным жестом, выработанным годами, они покидали багаж на тележки и рванули через толпу. Нам оставалось только вцепиться в багаж и броситься в людское море вслед за северокорейцами. Это был единственный способ не опоздать на поезд.

Итак, нужный вагон и купе найдены. Осталось вычислить, которая из четырех коек – твоя на всю следующую неделю. Верхние предполагают больше личного пространства – по крайней мере, в теории, – тогда как нижние койки превращаются в общие места для сидения, и в результате вы оказываетесь зажаты между окном и узким столом. Ведомые инстинктом путешественника, мы выходим в коридор и прижимаемся носами к оконному стеклу. Поезд трогается.

Тесное купе в вагоне №8 экспресс-поезда №20

Сплошной хаос остается позади. Мы едем в Пекин. Путешествие начинается! Поездка будет богата на события, и книги, взятые в дорогу в большом количестве, останутся непрочитанными.

Пассажиры знакомятся, заводят дружбу. Кто-то решает продолжить путешествие по Азии вместе. Кто-то ссорится, а потом мирится. Мы играем в покер, пьем водку, обсуждаем политику, разучиваем бранные песни. Нас одолевают недуги: один приступ диареи, двадцать простуд и жаркий роман между гетеборжцем и датчанкой.

Любовь в поезде – по крайней мере, на советских железных дорогах – требует терпения и изобретательности. В купе на интим рассчитывать не приходится, поскольку туда-сюда все время снуют люди. В тамбуре кто-то обязательно курит. Туалеты неудобные и не вызывают никаких романтических ассоциаций. В остальных местах делать это просто опасно для жизни. Любовь в поезде остается платоническим переживанием. Люди вынуждены довольствоваться взглядами украдкой, робким сжиманием руки, разговорами шепотом под стук колес. А страсть между тем разгорается.

Поезд, как никакое другое техническое средство, настраивает на романтический лад. Ведь он – символ свободы, вечная мечта человечества о светлом будущем. Убийство в «Восточном экспрессе», констатируем мы в поездке, не могло бы случиться в самолете. А вот поезд – идеальное место действия для детектива. Что было бы с путешествием вокруг света за 80 дней, если бы Филеас Фогг не устроил бы пожар на железной дороге? Грэму Грину принесла успех драматическая история путешествия Доктора на стамбульском поезде («Восточный экспресс») по Восточной Европе накануне Второй мировой войны. И как бы Лорд Питер разрешил загадку убийства в «Пяти отвлекающих маневрах», если бы у него не было расписания поездов?

А сколько раз мы видели, как Кэри Грант заходит в вагон-ресторан в «Последней минуте» Хичкока? И как не надоедает нам видеть Аву Гарднер, или Веронику Лейк, или Алана Лэдда расстающимися на залитом дождем перроне…

В «Мосту через реку Квай» режиссер делает поезд главным героем – тем, чьего прибытия все с таким нетерпением ждут. Не существует легендарных самолетных маршрутов, но все слышали о «Трансконтинентальном экспрессе» – поезде между Нью-Йорком и Сан-Франциско, экспрессе «Момбаса» из Найроби, «Синкансен» между Токио и Осакой, «Молочном поезде» между Нью-Дели и Джайсалмером, «Кэнейдиан» между Торонто и Ванкувером. Все это классические маршруты, но их единоличным правителем считается Транссиб.

В поездке окно купе превращается в экран, на котором семь дней без перерыва показывают эпическое русское кино: монотонное, но все равно впечатляющее. Из Москвы рельсы дугой идут к Волге, затем распрямляются и тянутся на восток вдоль 55-й параллели. Рельсы проложены через равнины, плоскогорья, тайгу и степи. Они пересекают одну из самых крупных рек в мире, взбираются на холмы и горы. Старые деревни, которым посчастливилось находиться поблизости от железной дороги, благодаря ей превратились в крупнейшие города Советского Союза.

Но поездка по Транссибу – это не только потрясающие природные красоты. Это, в первую очередь, путешествие в пространстве и времени. Каждая деревня на пути играла роль в формировании современной истории. И здесь по-прежнему доносится эхо героических и трагических событий.

Мы по-прежнему играем в покер, пьем водку, обсуждаем политику, разучиваем блатные песни и читаем Moscow News.

Мечта о железной дороге, соединившей Европу и Тихий океан, была не только мечтой, но и военной и политической необходимостью. С ее помощью царь хотел консолидировать свою власть в середине XIX века. В 1891 году пошел первый поезд, и эра железной дороги началась. На строительство были отправлены сотни тысяч рабочих. На востоке нанимали китайцев и корейцев. Платили им 5 крон в день. Немногие пережили болезни, эпидемии, голод и сибирскую зиму.

На самые тяжелые участки царь бросил 20 000 каторжников и политических заключенных, сосланных в Сибирь. За каждый год работы им снижали на год тюремное наказание, но немногие могли продержаться даже год. Первый Транссиб был построен в 1906 году. От озера Байкал он шел через границу в Харбин в Китае. Еще до окончания строительства он стал одной из причин войны с Японией, которая видела в железной дороге угрозу своим империалистическим интересам. Японцы выиграли войну, а царь решил, что дорогу нужно дополнить еще одной, посевернее, только на российской территории.

Революция была бы невозможна без железной дороги, которую построили как раз к 1917 году. По ней-то и разнеслась по стране Октябрьская революция. В последующей гражданской войне железная дорога играла решающую роль. Она стала главной артерией молодого советского организма, и самые жестокие бои шли в непосредственной близости от нее.

Естественно, мы много времени проводили в вагоне-ресторане. На протяжении всего пути вагон-ресторан обслуживала только одна официантка – весьма энергичная дама, принимавшая заказы с угрюмым выражением лица. Эта угрюмость, разумеется, вызывала непреодолимое желание рассмешить официантку. Правда, поначалу мы думали, что это невозможно, и даже заключили пари. Когда в последний день благодарили за работу, губы ее чуть растянулись в холодной улыбке.

Еда была дешевой, и за неделю мы потратили меньше 250 крон, хотя питались полноценно – завтрак, обед, ужин. Меню выглядело столь кратко, что я до сих пор помню его наизусть: бефстроганов, бифштекс, рыба, курица и борщ. Питание в поезде может иметь непредвиденные последствия. Однажды повар открыл шкаф с яйцами и бутылками с кефиром как раз, когда поезд делал резкий поворот. Нам пришлось долго попотеть, чтобы вытащить его из-под всего этого мусора.

На расстоянии 957 км от Москвы поезд делает остановку в Кирове, скучном сером индустриальном городе с 350 000 жителями недалеко от Уральских гор. Если город чем-то и примечателен, то своим именем: он получил его в честь Сергея Кирова в конце тридцатых годов.

Сергей Киров был мелким партийным функционером. В историю он вошел благодаря обстоятельствам вокруг его смерти: в декабре 1934 года его убил в кабинете товарищ по партии по фамилии Николаев. Ревность, ссора или политические противоречия? Никто не знает. Убийцу схватили и после формального суда расстреляли.

Это заурядное убийство дало Сталину повод начать самые масштабные чистки в истории коммунистической партии. Сталин утверждал, что убийство Кирова стало результатом заговора анархистов и троцкистов. Чистки продолжались пять лет, и из бывших ближайших соратников Ленина (членов центрального комитета) выжили только двое: Александра Коллонтай, которая была послом в Швеции, и потому ее трудно было во что-то втянуть, и сам Сталин. На следующих ступеньках иерархической лестницы тысячи партийцев были ликвидированы. И памятником этим массовым убийствам сегодня остается город Киров.

Мы пересекаем Уральские горы. В темноте мелькает белый обелиск. Он отмечает точку, где кончается Европа и начинается Азия. Мы не успеваем его рассмотреть, но знаем, что он там, и поднимаем бокалы с последними каплями «охотничьей» водки, купленной в магазине «Березка» в Москве. Дальше мы едем трезвые. В брежневскую эпоху русские чуть не спились. И когда Михаил Горбачев пришел к власти, одной из первых принятых им мер была борьба с крепкими спиртными напитками. До самой китайской границы нам не попались ни пиво, ни водка.

В пять утра в воскресенье поезд замедляет ход. Те, кто еще в состоянии, приподнимают головы и выглядывают в окно. Надпись на кириллице на станции говорит о том, что мы в Свердловске. Город раньше назывался Екатеринбург. Знаменит же он тем, что здесь расстреляли царскую семью в июле 1918 года.

Мы снова засыпаем. За Уралом начинается Западная Сибирь с ее плоским ландшафтом, густыми сосновыми лесами и большими колхозами. Мы просыпаемся и чувствуем, как что-то изменилось. Сначала не понимаем, что именно, но потом приходит осознание: природные цвета стали другими. К уральской сочной зелени художник добавил акварельные краски – жженую умбру и сиенское золото. Природа красивая, но все какое-то засушливое и пыльное. Пыль проникает через каждую щель в вагоне и оставляет грязные разводы на одежде и простынях. Пыль везде. Она застревает в горле. Проникает в легкие. У пассажиров начинается насморк, воспаляются пазухи. Все заходятся в сухом кашле.

Мы делаем вывод: не стоит ехать по Транссибу, не имея при себе капель для носа и тряпок для вытирания пыли. Соблюдать гигиену в 35-градусную жару, когда повсюду пыль, практически невозможно. В туалетах есть, конечно, раковина. Чтобы вода лилась, нужно нажать на кнопку, а чтобы набрать воды в ладони, кнопку нужно отпустить, но тогда и вода перестает течь. Кто только придумал такую систему? К тому же проводник специально забирает пробку, чтобы пассажиры не наполняли раковину водой. Изобретательный скаут придумал собственную затычку: пробка от бутылки с водкой и немного фольги от шоколадки «Фацер» – и дело сделано. Можно еще обливаться водой из водочной бутылки.

В том месте, где дорога пересекает мощную реку Обь, в конце девятнадцатого века было небольшое торговое поселение с парой тысяч жителей – крестьян и охотников. Сегодня там стоит город Новосибирск – индустриальный центр с полутора миллионами жителей, крупнейшим оперным театром в стране и одним из важнейших портов.

Портовый город в Сибири? Почему нет. В Сибири очень мало дорог, пригодных к использованию. Из Новосибирска Обь течет в Ледовитый океан. В теплое время года по Оби, ее притокам, а также рекам Енисею и Лене можно попасть в любую часть Сибири на корабле. Если разразится Третья мировая война, то первые межконтинентальные американские ракеты полетят именно сюда. И не только потому, что Новосибирск – центр производства вооружения, но и потому, что рядом с ним находится Академгородок – научный центр, в котором 40 000 ученых и исследователей занимаются наукой. Это самая высокая концентрация интеллигенции в одном месте.

Здесь зародилась гласность. Здесь началась борьба с бюрократией. Отсюда управляют эксплуатацией природных ресурсов Сибири. Здесь решается будущее Советского Союза.

За Новосибирском поезд медленно начинает подниматься в Саянские горы. У города Красноярск пересекает он Енисей, а потом начинается поражающий своей красотой и размахом пейзаж – легендарная русская тайга с огромными соснами и лиственницами, самый большой запас древесины в мире. На краю тайги, в Омске, жил Федор Достоевский, сосланный в Сибирь на три года в конце сороковых годов девятнадцатого века. Он отомстил автобиографическим романом «Мертвый дом» – одним из самых ужасных описаний царской России.

Озеро Байкал размером с Ботнический залив и поездка вдоль его южного берега – один из самых красивых моментов нашего путешествия. Виды из окон открываются потрясающие. И в вагоне №8 не устают щелкать затворами фотоаппараты. После четырех суток при температуре 30 градусов голубая вода озера манит. И почему мы не предусмотрели здесь остановку?

Озеро Байкал – природный заповедник. Но сегодня и здесь есть производство, загрязняющее окружающую среду. Природе каждый день наносится непоправимый урон. Тем не менее, когда на берегу озера построили целлюлозно-бумажный комбинат, местное население возмутилось и потребовало построить также очистительную установку для воды. Она оказалась размером больше самого комбината. Так что вроде бы воду из озера можно пить. Но кто знает, что будет в будущем…

Западноевропейские туристы – экзотика для сибиряков. Они во все глаза смотрят, как мы рыскаем по станции в поисках овощей, сигарет и открыток. В футболках и шортах с темными очками на глазах, плеером в ушах, мы, пользуясь случаем, разминаем затекшие мышцы, делаем зарядку, бегаем по платформе. Кто-то фотографирует все подряд. Кто-то проверяет, как далеко успеет отойти от платформы, не опоздав при этом на поезд, который всегда отходит без предупреждения. Самое интересное начинается, когда подходит другой поезд и блокирует вход в вагон. Несколько раз Дагоберту приходится вскакивать на подножку в последний момент.

В маленьком городе Петровский Завод в 5790 км от Москвы все местные жители собрались на станции и с интересом наблюдают за нашим поведением. Мы стараемся их не разочаровывать. Первым спрыгивает на перрон приятель с «Хассельбладом». Он делает вид, что роняет фотоаппарат, ловким акробатическим движением подхватывает его в последний момент, выпрямляется и снова спотыкается. Толпа ему аплодирует. Только когда самые смелые переходят все границы и начинают карабкаться на статую Ленина и фотографироваться с ним в обнимку, милиция начинает волноваться, а люди в толпе – хмуриться.

Владимир – крепкий молчаливый русский лет тридцати пяти. Поскольку он наш проводник, то мы от него зависим. Он следит за тем, чтобы в вагоне был порядок. Ругается, когда мы суем нос не в свои дела, встречает нас, когда мы возвращаемся со стоянок на станциях, следит, чтобы в нашем лучшем друге – самоваре – всегда был кипяток, и подает нам чай и кофе. В начале путешествия он ни слова не мог по-английски, но вскоре мы заметили, что он понимает намного больше, чем нам казалось вначале. К концу поездки мы общаемся как старые друзья.

В течение семи дней Владимир – наш маяк в бурном море. Он само спокойствие, независимо от того, в какие глупости мы ввязываемся. Единственный раз, когда мы видим его рассерженным, это когда пьяный норвежец, куривший тайком в купе, уронил сигарету на матрас и устроил небольшой пожар.

Мы часто шутим друг с другом. Как и все русские, Владимир не любит фотографироваться. Так что наши энтузиасты-фотографы взяли за забаву заставить его попозировать. На прощание мы насильно заставляем его взять пару блоков сигарет «Мальборо» и коробку финского шоколада. Большое спасибо, Владимир.

Южно-сибирская степь – это нечто магическое. Когда на пятое утро мы открываем глаза, то на сотни километров не видно ни одного деревца. Поросшие травой холмы переливаются всеми оттенками цветов радуги – от ультрамарина до «пейн грей». Единственное, что нарушает эту магию, – это телефонные столбы и советские солдаты. Граница между Советским Союзом и Китаем – одна из самых охраняемых в мире.

Недалеко отсюда в 1969 году разгорелся китайско-советский конфликт, и отряды с обеих сторон устроили перестрелку через реку Уссури. К обеду нам начинают попадаться первые бункеры и укрепления – явный признак того, что граница близко. Несмотря на то, что иностранные шпионы много лет занимаются составлением детальных карт приграничной территории, фотосъемка здесь, вблизи границы, запрещена.

Мы едем по легендарной железной дороге в Китай. Нас ждет пограничный пункт в городе Забайкальске и несколько часов скуки в очереди к пункту обмена валюты. Если у вас осталось мало рублей, лучше не менять их и потратить на хороший ужин в вагоне-ресторане. Если бы советско-китайский конфликт состоял из одной пропаганды, китайцы бы непременно выиграли.

В двух километрах от Забайкальска расположен китайский приграничный город Манжули. Контраст между ним и Забайкальском потрясает. Первое, что мы видим в окно поезда, – это трое пограничников. Мы переглядываемся с соседями, потом кто-то начинает махать им, и, к нашему удивлению, пограничники тоже начинают улыбаться и махать в ответ. Весь поезд ликует.

Паспортный контроль проводит офицер модельной внешности. Она собирает паспорта и спрашивает, как мы себя чувствуем после такой долгой поездки. Потом говорит: «Добро пожаловать в Китайскую народную республику». Но на перроне нас ждет еще больший шок. Когда фотограф-любитель, привычный к русским запретам, спустившись на платформу, начинает украдкой все фотографировать, к нему подходит китайский пограничник и предлагает помочь установить штатив, чтобы сделать хорошие снимки станции. А когда турист его фотографирует, китаец выглядит очень довольным и пожимает руку в знак благодарности.

В пункте обмена валюты проворно трудятся восемь китайцев, вооруженных компьютерами. Очередь проходит за пятнадцать минут, и ждать можно в удобном зале, где угощают чаем и печеньем. Из колонок льется экзотическая музыка, а в магазинах мы впервые можем спокойно закупить все, что нужно, – пиво, водку, китайский виски. Правда, по поводу последнего нас предупреждают, что он пахнет керосином и вкус имеет такой же.

Остановка в Манжули производит на нас сюрреалистическое впечатление. Разумеется, все, что мы видели, – это театр. Китайцы, естественно, в курсе, как мы себя чувствуем после шести дней русской минералки и многочасовых очередей. Такой радушный прием – тоже часть пропаганды. И китайцам удается завладеть сердцами иностранных пассажиров.

Постепенно сибирская степь сменяется кукурузными полями. Мы въезжаем в плодородную Маньчжурию. Фантастическое путешествие подходит к концу. Пока мы пытаемся разобраться в наших мыслях и чувствах по поводу Советского Союза, поезд подходит к Харбину. Там мы прощаемся с Транссибирской железнодорожной магистралью, по которой проехали 8000 км. Рельсы продолжаются дальше во Владивосток, но нам нужно на юг. В 6:36 утра последний этап поездки закончен. Все заканчивается так же внезапно, как и начиналось. Мы выходим на центральном вокзале в Пекине. У нас за спиной 9001 км рельсов, но, согласно расписанию, опоздали мы всего на четыре минуты. Одно приключение закончилось, но нас ждут новые – в городе с восемью миллионами велосипедистов.

Примечания

1

«Идентичное христианство» – учение, провозглашающее духовные идеалы Белой арийской расы, стоящее на почве нордической.

2

Основная идея такова: государственные институты, чаще всего спецслужбы, организуют теракты или способствуют им, чтобы сеять неуверенность среди населения и потом этим оправдывать политические изменения.

3

«Британский национальный фронт» (англ. British National Front) – националистическая политическая партия. Более известна как «Национальный фронт».

4

Лидер Датской народной партии.

5

Консервативная, традиционалистская политическая партия. Основана в 1994 году бывшим министром в кабинете Жака Ширака.

6

Сторонники бывшего президента Франции Шарля де Голля (1890 – 1970).

7

Неправительственные организации.

8

Имеется в виду Эресунд, разделяющий Швецию и Данию.

9

Национал-демократическое культурное объединение, у них есть радиостанция и сайт.

10

Французский литературовед, писатель, отрицатель Холокоста. На Международной тегеранской конференции «Обзор Холокоста: глобальное видение» выступил с докладом «Победы ревизионизма».

11

Партия умеренных.

12

Совместно с Курдо Баши.

13

Ответвление музыкального стиля хэви-метал, характеризуется более тяжелым и жестким звучанием, а также антихристианской, сатанинской, паганистической, нигилистической и даже экстремистской направленностью текстов. Направление крайне популярно в скандинавских странах.

14

Текст написан для неопубликованного декабрьского номера «Экспо» в 1997 году.

15

Фолькетс хюс (народный дом) – так называются учреждения, предоставляющие место для народных собраний и культурных мероприятий.

16

Совместно с Микаэлем Экманом.

17

Старейшая шведская образовательная организация, занимается дополнительным образованием и развивающими кружками.

18

Энгельбрект Энгельбректссон (Engelbrekt Engelbrektsson) – вождь крупнейшего в средневековой Швеции народного восстания, регент Швеции (с 1435 г.), шведский национальный герой. 27 апреля день его памяти.

19

Юридический термин: главный кнут, главный парламентский партийный организатор (англ.).

20

Салемский марш – ежегодное мероприятие шведских националистов в память об убитом иммигрантами нацисте Даниэле Вретстрёме в городе Салем (8 декабря 2000 г.).

21

Имеется в виду документальный кинофильм (нем. Der Ewige Jude) режиссера Фрица Хиплера, снятый в 1939 г. в Третьем рейхе по распоряжению министра пропаганды Й. Геббельса, отражавший взгляды национал-социалистов на природу иудаизма и международного еврейства. Был призван вызвать негативное отношение немецкого народа к евреям. Этой цели авторы добивались путем демонстрации отдельных элементов быта и традиций евреев, проживавших в Варшавском гетто, а также в Германии, Палестине и США.

22

Премьер-министр Швеции в тот период.

23

Один из самых крупных в мире мотоклубов, имеющий отделения во многих странах мира, в т. ч. и в Швеции. Правоохранительные органы этих стран небезосновательно называют клуб «бандой мотоциклистов» и обвиняют в торговле наркотиками, рэкете, торговле краденым и т. д.

24

Что ты будешь делать, если на тебя нападут нацисты? – Бежать со всех ног! (Перевод с англ.)

25

Синдикализм – это идеология организованных трудящихся, которые не желают больше мириться с положением наемных работников на службе у государства или частного предпринимателя, не хотят зависеть от произвола капиталистов и бюрократов, а стремятся стать хозяевами своей судьбы, хозяевами средств производства, на которых приходится работать.

26

Цифры взяты из книги: Эва Лундгрен и др. «Избитая дама – насилие над женщинами в равноправной Швеции». Университет Уппсалы, 2001.

27

Т. е. обществе, ведущую роль в котором играют мужчины.

28

Простим автору незнание многих моментов в истории и географии России. В этом отношении он мало чем отличается от основной массы европейцев. Редактор не счел нужным комментировать ошибки и заблуждения автора – иначе текст комментариев довольно скоро сравнялся бы по объему с текстом самой статьи С. Ларссона. Да и особого смысла для отечественного читателя в них нет. – Прим. ред.

Content

Стиг Ларссон
Неизвестный Стиг Ларссон
С чего начинался «Миллениум»

Голос, которого не слышно Предисловие Даниэля Поля

Террористический акт может произойти в Стокгольме («Экспо» №1, 1995)

Политический прорыв

Гитлеровская Германия

«Арийские нации»

Вооруженная ветвь

Ненависть

Террористические группировки

Новое народное движение («Экспо» №3/4, 1999)

Стратегия напряженности

Дневники Тёрнера

Антисемитизм и конспирология

Борьба без лидера

Blue pigs

Символ ненависти и насилия (ТТ, «Хельсингборгс Дагбладет», 5 августа 1990 года)

Клан меняет направление

Линчевание и порка

Современный ККК

Демократия в Европе? («Экспо» № 2, 2003)

Жить с Пией Кьерсгор («Экспо» №1/2, 2002)

Эффект Кьерсгор

Председатель правительства – предатель страны

Апартеид на рынке труда

Слишком смело даже для Хайдера

Возвращение антисемитизма («Экспо/Монитор» №3, 1998)

Ревизионизм и снятие напряжения

Нашествие антисемитизма

Распространение в обществе

Не позволим нас топтать («Aftonbladet» №9, ноябрь 2000)

Поражение демократии («Экспо» №6, 1997)

Разрушить демократию

Нацизм и вера в себя

Ответ антидемократической пропаганде («Экспо» №1 – 2, 2002)

Преступники во всех политических партиях

Трещины в фасаде

Партия с высоким содержанием спирта в крови

Шведские демократы и отчисленные из партии (03.01.2004)

НД – занесено в протокол (отправлено в архив, имеется в виду, что никаких мер принято не будет) (27.08.2004)

Дорогой «Экспо» (26.03.2003)

Покушение на демократию Сайт «Expo.se»

Фиаско Экспрессен (05.09.2003)

Пустоголовые националисты (26.01.2004)

Самая опасная профессия в мире

Групповые изнасилования в рамках расистской пропаганды (16.04.2003)

Выход Паулссона 30.06.2004

Шведское и нешведское насилие над женщинами Из дебатов об убийствах чести

Примечания

Террор против гомосексуалистов («Экспо» № 4/5, 1997)

Систематический террор

Бесправие

Унижение Факундо Униа 24.08.2003

Террор, на который мы закрываем глаза («Экспо» №1, 2003)

Шведское протестное движение – сионистский заговор (24.10.2003)

Квислинг – норвежская трагедия (TT)

Спорная книга

Уникальная диктатура

Фашистские симпатии

Встреча с Гитлером

Глуп как пробка

Попытка вторжения в Швецию

Арест

Мензис, Канарис, Берия. Правление в золотые годы шпионажа (TT)

Важность Голландии

Тайна «Энигмы»

Конец Канариса

Война в воздухе, остановившая Гитлера (TT)

Панический страх

Операция «Морской лев»

Битва за Великобританию

Блиц

Робин Гуд – сказка или правда? (TT)

Путешественники

Тесное купе в вагоне №8 экспресс-поезда №20

Примечания