Маулер Ирина Марксовна

Ближневосточное время

Ирина Маулер

Ближневосточное время

Михаил Юдсон Температура радости

Ирина Маулер живет и пишет стихи в маленькой приморской ближневосточной стране со столицей в Иерусалиме, далековато от Москвы, от родимой метрополии с мраморными пещерками метро, летним листопадом, весенними сугробами и прочими приятными памяти вещами. Постранствуем по страницам:

Я сама себя пересадила

В этот зной.

Я сама от себя отпустила

Башен звон…

И тут же ожившим миражом возникают ветхо-новые, вечно заветные башни Иерусалима:

Незнакомый, а словно встречались всегда.

Листья клена летят через все города

И покорно ложатся под ноги тебе.

Город мира, как я благодарна судьбе!

Камень белый, а рядом шиповника куст,

Разминулись здесь Авраам и Иисус.

Над мечетью уверенно крестится лес —

Здесь живут в ожиданье чудес.

Землица обетованная, волшебная страна, изнанка изгнания, историческая родина с разлапистой пальмой под балконом и возвращающимися на круги хамсином – горячим ветром из пустыни. Смена времени, часовых поясов, а заодно городов и природы – милые сердцу липы на Ленинском, где «запах сожженной листвы проникает под кожу», пересаживаются, ностальгически перерастают в жаркую зелень Ришона Ле-Циона. Наступает ближневосточное время – не точное, размеренно идущее, по-московски бегущее, а левантийское, средиземноморское, ме-е-едленное, едва тянущееся караванно-улитно:

Растянуться на времени,

как на пляже,

Подтянуться на времени,

дотянуться... —

а потом вдруг взрывающееся (ближневосточный Биг Бэнг), мчащееся, разбегающееся галактиками минут и событий. Непредсказуемое… Да, здесь и дышится, и пишется иначе. Скитальческий галутный «вал и ров» заканчивается маккавейской «Стеной и Башней». Даже солнце совсем другое, безбашенно-активное, и, кажется, у облака иной облик. О, ближневосточное пространство-время – полное ям вер, рытвин распрей, худого мира, святой простоты, неустанно подкидывающей хворост в конфликт цивилизаций! Воистину – время вывихнуло сустав, а человечество малость свихнулось… «Искривление истории», – сказал когда-то Эйнштейн. Он же упреждал, что, изучая законы мироздания, мы должны вводить особое понятие-наблюдатель. Вот поэт – и есть таков. «Гейнеальная» трещина сущего проходит именно через сердце поэта. Читывал я – и хороших, и большей частью разных, приходилось. Но есть пииты – тих их стих, а слово ярко, ясно, звукописно. Не бренчат лирой, а вслушиваются в музыку сфер. Ирина Маулер – из этого славного ряда. Ныне, когда навис над Русью орифмованный смог, стеб застолбил слог, и наш век укоротил бренд «серебряный» до первых трех букв, встретить талантливое, самоцветное – редкостно и радостно. Лирика-романтика наперекор чернухе живет-поживает и на сегодняшней кириллице – и Ирина Маулер тому пример. Да, высокая температура радости чтения, ощущения света и добра, лада и гармонии, словно покачивается на строчках солнечная лодочка, ладья-тура Ра, – и не страшны на время рокировки судьбы, и даже ежедневный бред быта втягивает свои колючки… Причем самородность, самоцветность для Маулер не самоцель, а лишь еще один манок, кормовая манна для читателя – ближе, теплее – «входи, участник!». По мне, ее стихи напоминают живопись, они сродни холстам – письмена-слова подхватывает кисть. Строки Ирины – искры краски, отпечаток впечатления, отголосок первосолнца – бисерная вязь раннего импрессионизма и игра на высокопробном ложечном серебре русских символистов. Жар-пыль хамсина сливается с метелью – Сион в снегу, во сне ли, наяву, холмы Иерусалима околдованно колоколят, перезваниваются с малиновыми сорока сороками города Воробьевых гор, и в книге у Ирины Маулер в сугробах пальмы, на пруду рябины, кричат павлины, молятся раввины, замоскворецкая масленица чудо-дивно хороводится с ханукальным волчком… Москва – Иерусалим, маршрут творческой судьбы Маулер, точка исхода и пункт приюта. И время порою из ближневосточного, песочного – перетекает в вишневое, вешнее. Читатель, вглядись и расслышь – там вишня, как Шива, и ветви, как множество рук, и время у Маулер покрыто корой и смолой, пространство стиха прорастает не просто, не вдруг, а «будто» вплетается в «словно», и кроны и корни у слова, лов солнца и крова условно – улавливай слой смысловой…

Я осознанно мало цитирую саму Ирину Маулер, считаю, что цитата может сократить читателю чистую прелесть и радость познания сей поэзии. Поэтому – читайте сами, не откладывайте. «Ближневосточное время» ждет.

Вкус жизни

Иерусалим

В Иерусалиме благодать

Падает с цветущих миндальных деревьев.

Ментальная благодать.

Разве ты мог знать

В странах дальних – радость ли мука,

Мука ли, облако мух,

Минуты, годы разлук тебя ждут?

Но вера – это верхушка неба

У тебя в руке – ласточкой ли,

Краюхой хлеба – неважно.

Ты и вера – жизнь,

За нее держись,

Возле нее нежься,

Жмись к ней слепо

В этом городе – на самой верхушке неба.

* * *

Если хочешь стать бессмертным —

Стань горой, волной, ветром.

Если горой – над тобой небо

Тебе в глаза, на плечах – пледом.

Синего неба вечный век,

А в ногах маленький человек.

Маленький человек – кровь и кожа.

Маленький человек – у твоего подножья.

А можно морем – расправить плечи,

Лежать и смотреть на утро и вечер,

Платья менять, заплетать косы,

Грозно швырять на песок водоросли,

Стелиться приливами и отливами,

Маленького человека делать счастливым.

Маленького человека из греха и веры.

Маленького человека на твоем береге.

Ветром если – какие картины —

Сейчас Израиль, через час Россия,

Можно под гору, как на салазках,

Можно на гору – без страховки скалолаза,

Можно теплом, а можно и холодом

Обнять за плечи

Маленького человека

Из твоего родного города.

Маленького человека так ненадолго дышащего,

Такого маленького перед Тобой, Всевышний.

Мешок времени

Разный день – солнечный и дождливый,

День разносол, день пересоленный

Ставлю на стол я – по справедливости

Себе и гостям – поровну.

Чтобы с ложки первой вкус различать

Чтобы радоваться до конца, до неба,

Каждый день хожу я к рассвету встречать,

Словно дня такого раньше не было.

На качелях времени раскачивайтесь – качайтесь,

Душно если – значит, дни равнодушные,

Вариантов дней в мешке времени – нескончаемо,

Вытащить бы лучшие.

* * *

Время яблок на дворе – яблочное время,

Время прожитых надежд – август на судьбе.

Здесь, на этой стороне, в тишине степенной

Мягко стелется трава – под ноги тебе.

Здесь, на этой стороне, – травы пахнут нежно

И рябиновый настой лечит от беды.

Детство этой стороны – переулок снежный

И надежды узелок у речной воды.

Время яблок на дворе – яблочное время,

Время прожитых надежд – августа печать.

Здесь, на этой стороне, в тишине степенной

Мягко стелется трава – только жестко спать.

Слово

Волненье, случайность

На части, на малость,

На милость строки, наудачу

Слова то возносят над жизни площадкой,

То падают в ноги, ругаясь площадно,

То просят доверья, то просят пощады —

Слова, – вас прощаю.

Вы – первая помощь, вы воздух вокзальный,

Вы спица вязальная снов – нанизали

Пустыню и север, карету и шарик

Воздушный – как душно без вас мне,

Как страшно ночами.

За то, что – неважно, жара или холод,

За то, что за временем вечным походом —

Не хором, а тонким и тихим сопрано,

За странность, за страхи, за раны, за радость

На руки поднять, покатать по гортани

И в день не войти, а ворваться канканно

Коньками – по чистому полю страницы,

За счастье полета, не будучи птицей.

* * *

Бывают минуты мнимые —

Их ливнями моет.

Минуты бывают длинными —

Одуванчиками через поле,

Липовые минуты – запах меда,

Бабочкой-однодневкой,

«Нет» вместо «да»,

В апельсиновой клетке —

Не поется соловью, не дышится,

Минутка к минутке – тысячи

Сплетутся черемухой, чертополохом,

Холодный бок к горячему боку,

Бок о бок – добрые, злые —

Любые минутки, любые…

Забытые, брошенные —

В прошлое,

Желанные в будущем —

Будут еще.

Самые стоящие и настоящие —

Стойте рядышком.

Счастье

Счастье, когда части

Будущего в лего дня —

Лесом, озером, музыкой, бегущей

По нотам,

Дна не видно – бездонное будущее.

На мизинце – капелькой радуги,

Капелькой радости

Невиданной, видимой —

Сегодня, сейчас, хоть на секунду,

Минуту, час…

Музыка

Когда звучала музыка в саду

Нетерпеливо август тряс осину,

Которая прижалась телом длинным

К скворечнику,

И было все едино,

И только яблоки срывались на ветру.

Носились по двору сухие листья,

Над ними поработал август кистью —

И клавиши в диезах и кудрях,

Завитых Моцартом, Бетховеном и Б-гом,

Ложились укрощенно и полого

Мальчишке-пианисту прямо в ноги,

И стрелки замирали на часах.

* * *

Только сегодня секунды сплетают пальцы —

Пяльцы – на них плетется косичкой время.

В платье его влезай, руками его касайся,

Пей его, пой его, бей по нему мячом

С размаху о стену.

Прыгай в него, брассом плыви, кролем,

Роли меняй, страстным смотри взглядом —

Смотришь, и время ответит тебе —

беззаветной любовью

Море, покой тишина…

А что еще надо?

* * *

Пустыня – пустите в пустыню,

Обычную – камни белые,

А ветер по щеке – синий,

А сверху – розовое небо.

Не один – к себе самому лицом,

Не в зеркало – в глубину колодца.

Круги по воде – кольцом,

Вода – не зеркало – не разобьется.

Вопросы разложены

Все по своим местам —

Большие, как эта гора напротив

Раскинулась, руки свои распростав, —

И отвечать на мои вопросы не хочет.

А рядом мелкие камешки на песке —

Тоже вопросы, вопросики, запятые —

Молчат и молчат,

Как сговорились все, —

Зачем?

Пустили в пустыню —

Так будьте добры – впустите!

* * *

Я бы вызвала вас на дуэль —

Серый человек в пальто из плюша

На душе у вас плоско и душно,

Солнце не светит – ему не нужно

Видеть грязные лужи,

Нудные дни и дела невежественные,

За вашим окном незабудки не голубые —

Бежевые.

Пустое чтение газет несвежих,

Ваши руки лодочкой к себе

Любимому,

Глаза не могут в глаза —

Только вниз и мимо,

Ваши слова липучкой грязною

На каблуки и подошвы – язвами.

Я хочу растереть вас – человек без смысла

Но не могу, что – уши ватой закрыть,

Глаза завязать, бежать на Остров Зеленого Мыса?

Где сладко поет Чезария Эвора?

Таким, как она, буду верить снова и снова…

Я бы вызвала вас на дуэль – человек низкий,

Но всех вас не вызовешь – нет смысла!

* * *

Звуки играют в фантики —

Кому поцелуй первый?

А я стою как на паперти:

Подайте мне звуки-перлы.

Обычные ноты – мимо

Летите, блестящие – рядом,

Смогу я тогда милые

Королевские шить наряды.

Над пальмами и над елями

В стаи сбивайтесь, звуки,

Летите ко мне – спелыми,

Падайте прямо в руки.

* * *

Денно и нощно антенной

Временной – в небо,

А под ногами пустыня —

Лица пустые,

Руки шипами розы,

Розовый воздух.

И на цветке заката —

Вечности капля.

* * *

Весна врывалась в дверь открытую,

Повисли соловьи над лесом,

И ветер весело насвистывал

Забытую за зиму песню.

И пахли, забываясь пламенно,

На тонких ножках, как впервые,

У каждой придорожной впадины

Простые маки полевые.

И наливаясь, как озимые,

Душа в стремленье лип коснуться

Меняла сапоги резиновые

На крылья бабочек-капустниц.

Писал апрель такими красками,

Такою первозданной силой,

Что чувствовал себя лишь пасынком

Поэт и плакал… от бессилья.

* * *

Накрапывают краски

Дождем весенним наспех

На дом и на качели,

Смычок виолончели,

На всякий род занятий,

На брюки и на платья,

На грусть и расставанье,

На встречи и признанья,

На день и год недели,

На песню колыбельную

Накрапывают разом…

И все меняют сразу.

* * *

Лепестком атласным к руке —

Роза красная на стебельке,

И похожа она на дом —

Вот бы жить в таком день за днем

Чтоб на завтрак – бокал росы,

Чтобы день на руках носил,

Чтоб нырять в этот дом пчелой,

Добывая там мед земной.

Чтобы радость в дому – всегда,

Чтоб над домом – моя звезда,

Чтоб качал на ветру гамак —

Только так, только, только так.

* * *

Тик-так, так-тик…

Итак – не стих.

Стих бежит босиком по полям ржи,

Сачок в руке – бабочки крылья – крепче держи:

Улетит – не догонишь – поле-перекати —

Слово-лубок-колобок не любит руки.

Реки ему малы – моря под стать.

Может слово самим собою стать,

Вытянуться до небес, упасть в кусты,

Может себя с поля боя нести,

Может листать календарь в было и есть,

Может пить, загорать, любить, ненавидеть, есть,

Может героем из тридевяти земель,

Может ползти по земле и кусать змеей,

Может влюбленно закрыть на все глаза,

Может даже тогда, когда нельзя,

Может корону, а может не в лад не в склад —

Слово – двойник твой. Твой Рай и Ад.

* * *

Ветер в саду

Ни с чем не сравнить.

Вот только если наклонить,

Повернуть, потрогать, прижать к руке,

Коснуться легко, налегке подойти,

Присесть, застыть —

Слушай… Это живая тишь закралась

И там живет,

Вдыхает носом, выдыхает через рот,

Обычный, нормальный пульс – шестьдесят,

В висках не стучит, губы в улыбке молчат,

Висит в позе лотоса, ветки за спину задрав,

Нравится всем, кто слышал ее хоть раз,

А если не слышал – лишь разреши —

Радостно ляжет на дно души —

Не досчитаешь до десяти.

* * *

Неслыханно беспечная зима!

Распахнуты ромашек рыжих лица,

И жмурится, и хлопает ресницами

На облаке ленивая луна.

Вот так и я – не так же ль безучастна

К тому, что время делится на части,

Клонируя рассветы день за днем…

И если в зеркало – глаза в глаза отвечу ль,

Зачем лечу я в этот сладкий вечер,

Но звезды нежно обнимают плечи

И лечат меня млечным молоком.

* * *

Отороченный ивами двор,

Ветер с моря,

И весеннего неба узор

Надо мною.

Никуда не бежать, не спешить —

Вечность рядом.

Как легко здесь счастливою быть!

Жить – навряд ли.

Мне для жизни – кукушка, часы,

Лучше с боем,

Ну а здесь тишина, ни души —

Сам с собою.

Но на время, на узкий зазор,

На свиданье —

Я краду тебя, ивовый двор, —

Талисман мой.

Мгновение

На ножке белой прыгает волна

По морю Красному в отличном настроении,

Строение ноги, как построение

Седьмого дня от мира сотворения,

И розовые горы оперением —

Штрихи к портрету этого мгновения,

Сегодня, значит, есть успокоение

Всем городам, дорожному движению,

Унынию, депрессиям, волнению —

На ножке белой кружится волна,

Она в отличном настроении!

Поэт и я

Не во дворце слоновой кости,

Не на Луне,

Живет он, призванный на совесть —

На совесть мне.

Он так же делит день на части,

Встает к шести

И так же радуется счастью,

Как я – почти.

Он моет, чистит, убирает

Земную грязь

И так же, как и я, страдает,

Когда не в масть.

В меня из зеркала – напротив,

Из года в год,

Глядит он и не за, не против —

Идет вперед.

Живет он рядом, мы соседи,

Он мне знаком,

Но дом его летит по небу

Своим путем.

При встрече подает мне руку:

«Ну как дела?» —

И сразу убегает скука,

Как не была.

Из ночи в день, из лета в зиму,

Всегда почти,

По росту и по тени длинной —

Не различить,

Делюсь я с ним по-братски хлебом —

Наш путь един,

Но разница, что он над небом.

А я – под ним.

Мы из детства

Мы из детства с тобой,

С нами сны невесомые.

На коленках осенних

В крыльях бабочки сонные,

На локтях и ладошках

Липкой лентою солнечной

Лет на сто и не меньше

Лепестками подсолнухи.

Мы из детства, конечно,

Мы с планеты сиреневой

Здесь свернулось колечком

Беспокойное время,

И катается в лодке,

И кружится над озером

Время в юбке короткой

И с оборкою розовой…

* * *

Жизнь казалась хвостом у павлина —

Длинной, длинной,

И длина – не веревкой к причалу —

Без конца, без начала.

День качался под липовой тенью,

И степенно

Солнце гладило нежно колени

С упоеньем.

И беспечно, без слов и без чисел,

В платье чистом

Ночь несла на подносе Вселенной

Сон волшебный.

* * *

Настежь глаза – и гроза обеспечена.

Ветреный дождь по ресницам участником.

Были бы мы хоть немножечко вечными,

Как бы, наверное, были бы счастливы.

Роза

Если бы розу, такую живую, бархатную,

такую сладко пахнущую можно было бы носить

с собой, в сумочке например.

Открываешь – а там бордовое царство,

вдыхаешь – и ты уже в нем.

Потом смотришь по сторонам – и даже

громыхающий грузовик —

И тот начинает пахнуть розой. Или эта грустная

история, о которой ты думаешь с утра, —

она почему-то приподнимает уголки губ и уже

потихоньку задумывается улыбнуться.

И так ты ходишь целый день с открытой сумкой,

в которой кенгуренком, нетерпеливо

Сидит бордово пахнущая роза и совсем уже готова

выпрыгнуть в этот сумасшедший мир.

Ты улыбаешься, и люди удивленно смотрят

тебе в след… И почему – они не носят

в своих сумочках розу?..

* * *

На ладони лежит тишина.

Жасмин запрокинул голову в ожидании поцелуя.

Ласточка нехотя

Пишет по синему холсту неба.

Солнце взбирается на верхнюю ступеньку лестницы дня.

…По венам медленно течет лето.

* * *

Двадцатое лето,

И мысли не лестны,

И месяц – почти август.

Двадцатое лето на этой прогретой

Земле, где цветет – кактус.

Двадцатое лето

На жаркой, на этой

На ветке – дрожит время

То бегло по стрелкам,

То шагом несмелым,

То радость оно, то бремя.

Ступени как стены:

Идти постепенно – нельзя.

За спиной – годы,

И я непрестанно, пока не устану,

Прокладываю дорогу…

* * *

Лишь радостным дням счет

Не надо – нечет иль чет

Надежды – слова просты,

Но как ее вынести

Из дома, где дней жар,

Где пройденных дней жаль,

Где чисел так прост счет,

А все-таки – в нечет и чет

У бабочки два крыла.

У ворона и у орла.

И новых так много тем…

Но ты уже выбрал за кем.

О тебе

* * *

Как непохожи мы с тобой —

Всегда в ответ

Ты выбираешь голубой,

Я – красный цвет.

Люблю, когда идут дожди,

Ты ждешь зимы.

Язык один, но говорим

О разном мы.

Я крашу волосы и день,

Как захочу.

Я женщина: хочу – иду,

Хочу – лечу.

Могу из слов тебе скроить

Любой сюжет.

Могу приталить, распустить,

Свести на нет.

Да, я вольна в своих делах,

Колдую я,

Пока ты делишь на двоих

Желания.

Смотри, река, и к ней бегут ручьи.

К руке рука,

И в небе радуга —

Молчи…

* * *

На секунду взглядом по тебе – Нет!

Сколько лет?

Даже камешек под твоей ногой

На мостовой —

Только твой!

Листья по земле, по асфальту мелом.

Милый, —

Словно не было.

Не бывает так – слово не пустяк,

Не снежинка талая,

А растаяло…

На моей земле зимы не в чести —

Только дождь,

Стрелки на часах

На моей руке

Через страх —

По реке.

За тобой зима – тенью на салазках,

Лезвием —

Что наделала?

Слово не в чести, тяжело нести.

Но подарок

Я

Не с твоей руки.

Тени на стене, комната пуста.

Тик-так

В тишине,

Слово или вздох —

Ничего не ждешь.

Это дождь

О тебе.

Бабочка на стол —

Кружево и шелк.

Не держи в горсти.

Золото пыльцы

Тяжело нести —

И

Просто выпусти…

* * *

Как я дышала и как жила —

День был похож на день.

Как от тебя я письма ждала —

Ты не писал совсем.

Как открывала без сил окно,

Как не в кольце опал,

Как опускалась душа на дно —

Ты ничего не знал.

Так я прощалась и не прощала,

Так я забыть тебя обещала,

Ставила точку, не многоточья.

Видно, неточно

Звезды считала, слонов и кошек,

Чтоб без тебя хоть во сне немножко,

Но на подушке, словно нарочно,

Слезы дорожкой.

Как я живу и как дышу

Не для тебя ответ,

Но если спросишь, то напишу,

Что не скучаю, нет.

Нету дорожки уже назад,

Ты не ко мне спеши.

Не принимаю я твой фрегат

В гавань моей души.

* * *

Любовь – радуга между руками,

Радость в рябиновый день,

Легкость ласточкиного крыла,

Игра в классики,

Внезапная трель зеленого какаду,

Новая правда в бальном платье…

Внимание – снимаю!

* * *

Глаза опускают занавес дня —

Может быть, ты любишь меня?

Губы плывут по течению ночи —

Дни между нами станут короче?

Пустятся стрелки в птичий полет —

Ты мое имя во сне назовешь?

Вспомнишь ли между шагом недлинным —

Имя И-ри-на?

Я подарю тебе красную розу —

Меня не забудешь… не пробуй.

* * *

Ты обещаешь мне любовь,

Но слово это мне знакомо —

Оно замком висит законным,

И конный ряд стоит у дома

И обещает мне покой.

Ты веришь в то, что говоришь,

А я в слова не верю больше.

И что мне делать с этой ношей —

Она на вкус полыни горше

И от нее не убежишь.

Умоюсь чистою водой

И в небо отпущу печали,

Все, что они не обещали,

И сяду в твой воздушный шарик,

И пусть летит он над землей.

* * *

Просто осень – листья летят на юг.

Люди сидят под обычным зонтом Вселенной.

Снова по новой велосипедный круг

Вставлен в часы, чтобы крутилось время.

Катится, катится времени колесо.

Ты не спеши – за ним не успеть, не вымыть,

Что остается – на пальце твое кольцо,

Ты подарил, ну а мне его горечь выпить.

Падали листья в прошлом уже сентябре.

Бабочка села на розу – такая картинка.

Все это было на память оставлено мне.

Лучше забыть – но перед глазами снимок.

Хочешь вернуться – веры тебе на грош.

Да и зачем – мне ничего не надо,

Даже если случайно меня позовешь,

Даже если в глаза – как в колодец взглядом.

Все, что искала, – нашла у себя в дому.

Дом нараспашку, только на ключик душа,

Ключ у тортиллы в темном сыром пруду

Впрочем, зачем? – ты его никогда не искал.

* * *

Встреча через неважно – вечер,

Твое лицо – подняты плечи,

Шарф летит воздушным шаром,

За ним ты – я тебя узнала,

Не изменился – но время лечит.

Неторопливо – к тебе навстречу,

Щека к щеке – губы распахнуты,

Обычная кожа без цвета и запаха.

Говорю спасибо за то, что бросил

Письма мои в виртуальную пропасть,

В почтовый ящик космического мусора

Легко и просто, без злого умысла.

Жонглер слов, ловец взглядов,

Спасибо, что это не ты рядом.

* * *

Походя, впопыхах, на бегу

Бросил мне, словно прохожий,

Слово – его подняла, берегу,

На ночь рядом с собою кладу,

Утром с ним на работу иду,

Его обнимаю, беседы веду

И, знаешь, уже без него не могу.

Как жаль, что вы с ним непохожи…

* * *

Если чего-то очень ждать —

Обязательно случится.

Сначала в дверь к тебе постучится

Робко зайдет познакомиться,

Застенчиво улыбнется,

Сядет на краешек дивана

Не зная, с чего начать, – поделится новостью,

О погоде поговорит, о жарком лете,

Признается, что не верит в плохие приметы,

Вежливо чашку чая поднесет к губам,

Кашлянет в сторонку,

Скромно опустив глаза,

Прислушается к бою часов

В твоей комнате,

Спросит про твой любимый цветок комнатный,

Поможет помыть посуду, убрать со стола,

А потом вдруг поднимет глаза…

Я же говорила тебе – надо просто

Очень ждать.

Розовая роза

В пустом стакане на столе увяла роза,

А бархат нежный лепестка все так же розов,

Все те же розовые сны – во сне закаты,

И по стеклу во все глаза – весны стаккато.

Его рука была легка и взгляд ознобом,

Его любила на века, не днем – а годом.

Как розовели лепестки в прикосновенье!

Его любила до тоски, до растворенья.

И бьется теплая волна воспоминаний,

Нет, это времени часы напоминаньем,

И ничего уже она не понимает,

И каждый звук его шаги напоминают.

Вечерний час, смотри скорей – она живая,

Пусть отражение ее луна скрывает.

Как эта роза хороша в вечернем свете!

Ты обязательно скажи, скажи об этом.

* * *

Ненужных слов не говори —

Зачем слова?

Листом осенним грусть парит

В твоих глазах.

Сегодня осени рассвет —

Зачем молчал ты столько лет?

И плачут капли в тишине

Ответом мне.

Ведь это осени письмо,

Ты написал его давно,

А ветер веткою в окно

Стучит – поверь.

Все линии твоей руки —

Не нас роднят,

И родники твоей реки —

Не для меня.

Не для меня дыханье дня

И лунный свет не для меня,

Осенний дождь ответом мне.

И плачут капли в тишине,

И ветер веткою в окно…

Нам вместе быть не суждено —

Дней черно-белое кино

Пришло.

Холодное сердце

Холодному сердцу

Зачем о любви говорить?

Ему безразличны

Признания снова и снова.

Холодное сердце

Умеет страдать и любить

Но любит оно не тебя, а другого.

Ты смел и настойчив,

И руки твои горячи.

Мои холодеют мгновенно

Под пристальным взором, —

И кто виноват, что

Найти ты не сможешь ключи

От сердца. И лучше не пробуй.

Большую любовь обещаешь,

Большие слова легко поднимаешь,

Но знаю я силу иную, —

И что по сравнению с нею слова,

И сладки ее поцелуи.

Но ты не отпустишь меня,

И покорно склонюсь.

Мне руки положишь на плечи,

Но даже когда я на миг подчинюсь,

Ответить тебе будет нечем.

А ты повторяешь

Под музыку, в такт,

Что стала твоею судьбою.

А я отвечаю тебе невпопад,

Что сердце мое не с тобою.

* * *

Только море и небо, а мне —

Только спина к спине,

И за что мне судьба дала

За спиной целый два крыла?

А так хочется – мир да лад,

Чтобы милый мне был бы рад,

Чтобы близко щека к щеке

И чтоб облако невдалеке.

Чтоб шоколадный шелк

Мне, как модное платье, шел,

Чтобы нежность на две руки,

Чтобы сердце на две реки.

Только море и небо, а мне,

Чтобы спина к спине,

Для чего же судьба дала

Непокорные два крыла.

Время летнее, время влажное.

По стене колокольчик вьется.

Ты не думай, что я бумажная,

Ты послушай, как сердце бьется.

* * *

Что мне Рига – чужая страна,

Сторона неизвестная,

Все, что помню, – осеннего дня

Переулочки тесные.

И по крыше стучала вода,

Было тихо и мило.

И тебя, как я помню, тогда

Я уже не любила.

Наполнялся неистово зал

В центре города музыкой.

Ты со мной обо всем забывал,

Называл меня музою.

Осень листьями красными жгло

Рядом с озером.

Я делила с тобою тепло,

Но – не более.

Роза Виолетта

Цвета фиолета

Роза Виолетта.

Этим летом солнце

В тысячу карат.

Сняты все запреты,

Сброшены браслеты,

Только Виолетта —

Лето и закат.

Для тебя ответы —

Все на свете этом,

Даже звезды светят

Ярче, чем вчера.

Для тебя пропета

Тысяча сонетов,

Что ж ты ждешь от лета —

Капельку добра.

Укрывает ветер

Каждый новый вечер.

На плече у тучи

Роза расцвела,

Роза Виолетта,

Посмотри на это —

Что ты ждешь от лета:

Капельку тепла.

Лето на исходе,

Время рысью бродит,

Ходики на взводе

С ночи до зари.

Что же, Виолетта,

Ждешь еще от лета —

Капельку надежды,

Капельку любви.

Падают и бьются

На кусочки блюдца.

Счастье очень близко —

Руку протянуть.

Капельками соли

Слезы Розы льются.

Роза Виолетта,

Лета не вернуть.

* * *

День прячет нос от солнца,

День горчит.

Тень на руке обиженно молчит

От недомолвок, неурядиц, суеты,

От слов, которых мне не скажешь ты,

От ожиданий, брошенных в окно,

От понимания, что ты – уже давно,

От невозможности опять начать и быть,

От невозможности опять тебя любить.

* * *

Между елями – еле-еле свет,

Между нами – река горная,

Я в который раз повторяю «нет»,

Ты не думай, что я – гордая.

Тут за городом – небо – в две руки

Без тебя, а с тобой – в форточку,

Соловей, и тот при тебе молчит,

И луна исподлобья морщится.

Я твою печаль не хочу качать,

Мне она не горчит – мается,

Не ходи меня у ворот встречать,

Пусть другая – тебе радуется.

Ну а мне идти через все пути Не с тобой – он такой – ласковый, Он такой – один, значит, мне – за ним На беду ли, на счастье – ласточкой.

* * *

Я не знала, что щеки горят от стыда,

Я в глаза посмотрела тебе – как всегда,

Улыбнулась, пожала плечами

Сожаления без и печали,

Я тебе вдохновенно врала о любви,

А ты гладил пунцовые щеки мои

И молчал, уходя, но у двери

Еле слышно сказал: «Я не верю…»

* * *

Заплету в косу

Капельку-росу,

На рассвете роса – слезою.

Сквозь нее видна

Не моя вина,

Не твоя вина —

Обоих.

Как слова вольны,

Как крыло волны —

И как больно их слушать.

Я тебя прошу,

Не скажи про ту,

Что меня красивей

И лучше.

На дворе темно,

Ты ушел давно,

На закате роса – слезою.

Сквозь нее видна

Не моя вина,

Не твоя вина – обоих.

* * *

Не приходи ко мне на час во сне,

Не обещай – нам вместе не с тобою,

В бутылке хризантемы на окне

Мне говорят не о твоей любови.

Не ты со мной разгадываешь дни,

Их черточки, морщинки, их причуды,

Не мы с тобой под звездами – они

Не нам с тобою обещают чудо.

Не на тебя, безвинного, грехи

Свои я ежедневно, ежечасно

Не складываю, веточкой ольхи,

Не глажу, от тебя не жду участья.

Не приходи ко мне на час, не верь,

Что вместе не записано судьбою, —

Ты позвони, и я не только дверь,

Я сердце распахну перед тобою.

А дни идут послушно и легко,

Их поступь равнодушна и жестока,

Ты так же безнадежно далеко,

А рядом безнадежно близко кто-то.

Не ты герой сегодняшнего дня,

Не ты со мной решаешь ребус сложный,

Тогда зачем во сне зовешь меня,

Когда с тобою встреча невозможна.

* * *

Отпущу печаль я за чайкою,

У начала дня – небо – чистый лен,

Я твою любовь выхожу встречать —

Знаю точно я: ты в меня влюблен.

Знаю, ночи нам на двоих – длинней,

А слова твои – нет платка теплей,

А рука твоя – крепче ясеня,

А в глазах твоих – утро ясное.

Отпущу печаль я за чайкою,

В середине дня тучи – точками.

Я твою любовь не хожу встречать,

Письма от тебя – все несрочные,

Ночи не с тобой, чай не на двоих,

От твоих речей голова болит,

И слова твои душно-складные

Перестали быть шоколадными.

Для чего ж печаль не кончается,

Не летится ей, не качается,

И тебя забыть не случается

Не тебя забыть – шоколадный мед,

Что слова твои, обещания

Не сбываются, зря прощала их,

Я верну тебе на прощание

Слов твоих шоколадный лед.

* * *

Без тебя – день темнее ночи,

Для меня – все другие – прочие,

Не приближусь случайным взглядом

Ни к кому – мне других не надо.

Зря не веришь – ты самый лучший,

Ты в глаза загляни получше,

Ободком на зрачке колечко —

Для тебя одного, конечно.

* * *

Женское осторожное счастье —

На стене часы – часы участья,

Чистая скатерть, глаза в глаза,

На небе синяя бирюза,

Золотая цепочка заката.

На запястье

Подарок любимого —

Женское счастье.

* * *

Что может быть между нами?

Пальцев сплетение, дыхания цунами,

Строчки, разбросанные по комнате,

Кошки любимые на пушистом коврике,

Тишина, в которой никого не надо,

Два в бесконечности пересеченные взгляда.

Моя правда – твои многоточия,

Рифмы время от времени неточные,

К моей вопросительной речи – прямой ответ…

Может, расстанемся, пока между нами ничего нет?

* * *

Скрипнула дверь, осени цвет —

Желтый и рыжий.

Станция «Память» – я выхожу

Прямо в Париже…

* * *

Утро, за окном Париж,

Реже солнце-дождь бьется о жа́люзи,

Ты рядом со мной сидишь

И не говоришь, молчишь, – сжалься.

Не мне ли, женщине,

Знающей ночь и день,

Разницу между теплом и болью,

Не определить – твоя болезнь

Не называется любовью.

Это облако над душой твоей,

Эта заноза в середине сердца

Болит, и оттого больней,

Что от нее никуда не деться.

Попробуй выдохни,

Глубоко, до конца

Себя самого,

Занозу, усталость,

А потом по новой,

До всей широты легких,

До конца —

Вдохни эту осень,

Париж, тепло… не моих пальцев

* * *

Два поэта, разные – Женщина и Мужчина,

И каждый хочет тепла, уюта, свободы, света,

Но иногда свобода настолько невыносима,

Что хочется ее забыть в магазине,

Выбросить использованным билетом.

Привычки неисправимы —

Можно день, неделю, месяцы, годы,

Но если жить, попадая

Клеточкой каждой в сердце, —

Тогда не жалко этой нужной,

Но обреченной свободы.

От которой, казалось вроде,

Уже никуда не деться.

Воздух странствий

* * *

Если захочешь отречься – не сможешь:

Я твоих кровей,

Я твоих ветвей,

Эхо твоих шагов,

Песни твоих речей.

Если ты скажешь – не помню —

Мне свечи каштанов в полдень

Вместо часов, реки колокольня —

Нет ничего родней.

Знаешь, когда уезжают в страны —

Кто за туманом,

Кто за ответом на этот странный

Вопрос: для чего живу? —

Кажется, воздух чужой так сладок,

Первые тысячи снов в подарок,

Ну а потом нестерпимо надо

В вишни в твоем саду.

Если скажешь, что я забыла тебя —

Я забыть не в силах,

Просто не удалось

Вычеркнуть все твои названья,

Не обернуться при расставанье,

Но разделяют нас расстоянья

Длиною в земную ось.

Пчелкой в цветке и сорокой в небе

Воздуха теплые руки.

Я возвращаюсь к тебе – и не было

Нашей разлуки.

* * *

Родина, родинка, родники —

Близкие звуки,

Стая воробушков у руки —

Наша разлука.

Длинная улица, ивы овал —

В зеркале пруда,

Что же ты сразу мне не сказал,

Что будет трудно.

Улица моется с головой,

Тучи над лесом —

Что же мне мается за тобой,

Город черешен?

Родина, родинка, родники —

Разные страны.

Не заживает, как не крути,

Родины ранка.

* * *

Эмиграция – скоро осень —

Птицы срочно летят на юг.

Просто в этой стране им очень

Зябко и неуютно.

Восемь

длинных месяцев

Ливень в косы

Заплетает тепла уют.

В ночь из города птичья стая

Вылетает в края мои,

И стучат одиноко ставни

В тех домах, что они оставили,

Ты не думай, что их заставили, —

Эмигрируют по любви.

Эмиграция – я не птица,

Но из осени я вольна

Улететь хоть в Москву, хоть в Ниццу, —

Отчего же ночами снится

Город, где довелось родиться, —

Этот город – моя страна.

Буду жить на чужих просторах,

Загорать у чужих морей

И пойму, может быть, не скоро,

Через год, а быть может, сорок:

Эмиграция – это обморок,

Это морок души моей.

Греция

Здесь по улью узких улиц

Бродят привычно боги.

Если прикроешь глаза ресницами,

Солнце падает в ноги,

Тихо и нежно здесь,

Как на пляже.

Церковь – в опушке белой,

И продаются Марсы и Геры

В лавках справа и слева.

Над этим островом вечно звучит

Музыка ветра в четыре руки —

Музыка звука.

Это – сузуки.

И в этом греческом мире одна

Женщина есть – не Венера она,

Но обещайте, боги, ей счастья.

Улицы узкой линейкой школьною,

Домики – карандашами.

Тихо и нежно на этом острове

Между двумя морями.

Пусть Дионис ухмыльнется и хмуро

Смотрят Марсы и Геры,

Я выбираю стрелы Амура,

Белоконечные стрелы.

* * *

Невозможно, протяжно, торжественно

Зеленеет трава на лугу.

И в костеле играет божественно

Бледный Б-г на чужом берегу.

У него голубые ресницы,

Он рисует круги по воде,

И органная музыка Листа

Босиком прямо в душу к тебе.

Лето лечит дождем и березою

У заката салатовый вкус,

И сладчайшею мякотью розовой

Воздух тает во рту, как арбуз.

Лето лечится каплями хвойными,

Принимает массажи и ванны

И по парку гуляет, довольное,

Вместе с местными пани и панами.

* * *

Дежавю —

Не с вами живу,

Но каждый листочек губами узнаю —

Глаза закрываю – рябинное пламя,

И ленточкой тянется длинная память

От жарких морей к пруду.

Не с вами, а с жесткой травой короткой

Робкими каплями над поворотниками

Речью, бьющей по подбородку

Резкими «нет» и «да»,

Радугой между землей и облаком,

Между любовью и между окриком,

Между надеждой и новым опытом

Будешь со мной всегда.

* * *

Северное солнце светит высоко,

Палевое небо между сосен лечит.

Так светло и нежно, так доверчиво-легко

Обнимает время здесь за плечи.

Падает на листья

Дождика печаль

Временна пора грибов и ягод,

И висит на этом небе летняя печать,

Наливаясь красным боком яблок.

* * *

Хочешь начать сначала —

В любой самолет, с любого причала

На любую часть суши,

Которая не хуже и не лучше,

Но иная – потому что ее пока не знаешь.

Пока воздух лет семнадцати,

Куртка нараспашку,

В глазах прыгает радость

Не от солнечного луча —

От желания день поскорее начать

И продолжить до изнеможения —

Значит, завелась, пришла в движение

Ставшая не твоей душа.

В любой самолет прыгай,

Спеши на любой причал.

* * *

Родина начинается с маминых рук,

С первого слова, первого поцелуя,

И ты совсем не задумываешься об этом.

Слово-то какое большое – Родина.

А у тебя впереди целая жизнь…

И тебе мала в размерах эта твоя родина,

Ну просто выросла из нее, как из любимых

красных туфелек на каблучках, в которых

ходила на первое свидание. И ты покупаешь

себе новые, еще красивее, по твоему размеру,

и с радостью ходишь в них по новой,

удобной родине, в которой все тебе нравится

и ты нравишься себе сама.

Значит, отныне это твоя родина.

Родина – это где хорошо, комфортно, радостно…

А потом зачем-то вспоминаешь про ту, в которой

ходила в этих красных туфельках на каблучках

на первое свидание, про первый поцелуй,

про мамины руки…

Так где же она – твоя родина?

Приезжают яблоки

Приезжают яблоки

В этот город яростный

И снимают с якоря

Детские мечты,

Мне привозят яблоки

Вкус осенний ягодный,

И колечко с яхонтом

Снова даришь ты.

Возвращенья пагубны,

Белый китель палубы,

Словно льдинка талая,

Тает на стекле.

Возвращенья пагубны —

Не плоды, а паданки…

Только слаще ягоды

Нету на земле.

Новый год

Здесь море в ноте ре и синькой крашено,

И солнце – разогретой манной кашею,

И соли берега – в крахмальных фартуках

Уже который век стоят на якорях.

Декабрь пропал совсем – слезы не выронил,

И Новый год – Снегурочкой виниловой

Под елкой из папье-маше и пластика

От возмущения готов расплакаться.

Диктатор-календарь – и все по правилам,

Все будет как всегда – зимы аквариум,

И день – ни дождь, ни снег – конечно,

солнечный,

Не русская земля – земля восточная.

А кто бы нагадал – я не поверила,

Что солнце, а не снег – моим поверенным

На долгие года в тетрадку времени

Меня запишет добровольным пленником.

Зима – всего-то взять билет за облако,

И каждый день – лови снежинки долгие!

И путаться, и путать нити длинные —

Замерзшие кленовые, рябинные.

А веточку хмельную хвойно-сочную

Я увезу в страну мою восточную

И посажу у дома – будет дерево,

Мой Новый год на этом новом береге.

Страна

У дороги барханы белые,

Не медведи – павлины бегают,

Апельсиновой корочкой спелою

Опадают жаркие дни.

А на небе почти ни облачка,

И прописана крупным почерком

Стая чаек над синим озером

Здесь по адресу этой страны.

Эта страна называется лето,

В лето вокруг люди одеты,

Падают листья – это примета

Лета.

Не замерзнешь – живи под пальмою,

Пей росы белизну хрустальную,

Заедая небесной манною,

И на солнца желток смотри:

Для тебя здесь барханы белые,

А что хвостиков нету беличьих —

Так Восток же, зима здесь беженка,

Тоже беженка… Как и ты.

Париж

Облака опускаются прямо на голову, Прикрывается город каштановой пеною, Вавилон – или Эйфеля циркуль неоновый – Зажигается в небе французской вселенною.

На ладонях чужих столько улиц нехоженых, Не узнать по глазам, не запомнить по голосу, Я хочу на Париж быть немного похожею, Я хочу по-парижски укладывать волосы.

Я хочу, чтобы запахи – с засветла до темна, Чтобы воздуха нить тишиною накручена, И хотя мы с тобой объясняемся знаками – Я уверена – наше свиданье получится!

Эйлатский цикл

Какая странная страна —

Песок и пальмы.

Иерусалим колечком вьется

Обручальным,

Четыре моря на полоске

Узко-длинной,

И неба бесконечный клин

Ультрамаринный.

Какая жаркая страна – Песок пожаром,

И солнца летняя межа

Целует с жаром,

И кровь вскипает, раздирая

Нервы в клочья,

И страсти карнавальным днем

Вокруг клокочут.

Разнообразная страна —

Равнины, горы,

Разноголосица культур

Цветным узором.

Октавы лиц, октавы встреч

Непониманьем…

И на запястье номера…

Напоминаньем .

Мираж

Пустыня, красок акварель —

Песок, дорога,

И ветер лепит на скале

Волшебный город.

А ветер свет творит, и тень,

И крылья чаек,

И корабли и кораблям

Дает причалы.

И чисел журавлиный клин

По камню – мелом,

И лестницу навстречу им

Возводит в небо.

А в городе волшебный сад

Цветным букетом,

И облака над ним стоят

В разгаре лета.

Пустыня, лета миражи,

А может, счастье,

И кто сказал, что надо жить

Не в этом царстве?

* * *

А ты понимаешь,

Что это подарок,

И даром – берез кружева,

И платья кленового стать без помарок

Здесь даром красна и свежа.

И черные ночи,

И звезды ручные,

И озера розовый плес,

И дождик работает не в выходные

И воду приносит не под закладные,

А так, по любви, эти блага земные,

Так просто – подарок небес.

И ты понимаешь, что избранный Б-гом

Подарок-пустыня и зной,

И ненависть вместо любви за порогом

Тебя стережет день-деньской.

И дождик тебя променяет не глядя,

Иудой за ломаный грош,

А если ты спросишь, так в чем же награда —

Награда тебе

Апельсины из сада —

Того, где Машиаха ждешь.

* * *

Это слезы из моих глаз,

Это розы из моих грез,

Я скучаю по тебе сейчас,

Я скучаю по тебе всерьез.

Научилась – словно тень легка,

Разучилась – выше облака,

Поручилась – за себя стою,

Получилось – почти что на краю.

Словно белкой – по твоей руке,

Цветом белым – по твоей реке,

Тучкой снежной – за твоим окном,

Это нежность – за тобой в дом.

Невозможно – без твоих снов,

Осторожно прикоснусь вновь,

Льется дождик из твоих глаз —

Он не сможет разлучить нас.

Париж

Ночь, Париж, суета и платаны,

Балерины Дега на пуантах,

Стройность вытянутых длинных ножек

В зеркалах отражения множит.

Ножик – бжик, и нарезом хрустальным

Роза белая в белом стакане,

И стаккато машин на рассвете,

И окно прямо в улицу эту.

По-французски любовь и причастье,

И улыбка по-русски – на счастье —

Эти части вчера и сегодня

Мне Париж опускает в ладони.

И в бокале шампанское тает,

Фонари, как цветы, отцветают,

И на жадных губах расставанье,

Не прощаюсь, Париж, – до свиданья!

А глаза у Парижа синие,

И похожи Париж с Россиею,

Тополиный пух в небо падает,

И кружится вода под палубой.

А глаза у Парижа летние,

И летают платанов ветки в них,

И над Сеною, и над парками

Здесь не ходят – летают парами.

* * *

Мне, иудейке, – что в этом костеле:

Каменный пол, свечи, ладана запах…

Так почему здесь где-то на уровне боли

Горло жмет и по лицу катятся капли?

Маленькой девочкой —

Не за себя обида —

Это чужие лица,

Я за них не в ответе,

Не только в Брюсселе,

Городе не под оливой,

Солнце, знаю, не всем одинаково светит.

Может, молитва под своды и прямо в душу?

Падает в лунку, как шарик бильярдный белый,

Как в синагоге и церкви, в этом костеле слушают…

Слушают, только не слышат на самом деле…

Париж

По Парижу желтый цвет —

Бабочкой под крышами,

И гуляет босиком

Дождь по Фонтенбло.

Про тебя и про меня

Ничего не слышал он,

А услышал бы – спросил, —

Что нам до него?

Я сказала бы, что жду

Чуда непременного,

Что другие страны мне

Не смогли помочь,

И призналась бы в любви

К Сене, что по венам тут

Неизменно движется

В танце день и ночь.

Здесь дворцы по улицам —

Белой лентой праздничной,

И глаза прохожего

Радостью полны,

Знаю я уже, что жизнь

Не бывает разною,

На нее по-разному

Просто смотрим мы.

Над домами белый цвет

Вьется снежной ватою.

И хотя по-русски ты

Плохо говоришь,

Научусь тебя любить

Так, чтоб горько плакал ты

Без меня, восторженный,

Радостный Париж.

Париж, – какой был воздух в ноябре,

Тогда по крышам капли

Бегали, как белки,

И белой простыни висок

Бежал к тебе наискосок,

И Новый год стоял игрушечною елкой.

Париж, ты говорил не о любви,

А я слова вязала узелком осенним,

Но очертанья этих слов

Воздушным шариком из снов

Я отпускаю, пусть они летят

Над Сеной.

Две рябины

Две рябины на пруду,

Гроздь рябины на роду

У меня записана

Акварелью чистою.

Чистой, чистой тишиной

Над глубокою водой

Светит солнце яркое

Ягодкою жаркою.

Сладкие вы мои,

Красные ягодки,

Падайте меж людьми,

Падайте, падайте.

Падают дни мои,

Ягодки спелые,

Между березками

Белыми, белыми.

Две рябины на пруду

За собою уведу

Лаской и терпением —

Песни петь осенние,

Посажу в чужой земле,

Будет петь рябина мне

О тебе, Россия,

Об озерах синих.

Кораблик

Бумажный кораблик

На пляже восточного моря —

Такая история

Здесь в бесконечном просторе!

Случайные речи,

И речки уже мелководны,

А море зовет,

И как манят восточные волны!

И сделано дело,

И куплены в небо билеты.

Бумажный кораблик

Впервые в восточное лето

Одет по погоде,

Но слишком белеет бумага,

И скоро надежды,

Как листья осенние, лягут.

Бумажный кораблик

На пляже восточного моря,

И только во сне

Он становится главным героем,

А как бы хотелось,

Чтоб чайки над морем кричали

И девушек бедра

Волну за кормою качали.

Отважный кораблик,

К чему утомленье и стрессы!

Не лучше ль остаться

У речки бумажным повесой?

Родные просторы

Вернее восточных приливов,

И если речной ты —

Не станешь у моря счастливым.

Но если не плыть,

Не летать, не мечтать, не тревожить,

Не только сомнений —

Удач никогда не умножить.

И если забудешь,

Что ты лишь кораблик бумажный, —

Возможно, взлетишь самолетиком в небо однажды.

Вишневое время

Москва Цикл стихотворений

* * *

Не дочь – падчерица,

Хоть пачкай – нравится.

Толпой катишься,

Крестом каешься,

Не день – дежавю,

Не здесь я живу,

Синица – журавлю,

Скажу – люблю.

Тобой разною хочу праздновать,

Рябиной красною обручена,

Тобою праздною,

Тобою страстною

Я не наказана —

Я спасена.

* * *

Секунду до взгляда,

Минуту до встречи,

Знакомства не надо —

Влечу в этот вечер,

На крыльях тугих

Выскользая из лета,

Не надо других городов,

Только этот.

Какое волненье,

Уже не случайность,

Я в осень

В который уж раз возвращаюсь,

И, трепет свой скрыть

По привычке пытаясь,

Я к мокрой щеке твоей

Вновь прикасаюсь.

От лета до осени

В Лету, в начало,

Где юность

Кленовым листом причащала,

Где запах

Сожженной листвы проникает

Под кожу. Вернуться?

И я возвращаюсь.

Встречай, на неделю

Я снова с тобою,

Здесь солнце осеннее

Пахнет листвою,

И лесом, и вкусом дождя,

И туманом.

Здесь капли дождя

По стеклу – без обмана.

Столица души,

Королева печали,

Наверно, нас прошлые

Жизни венчали,

И я не пойму —

Как стою под хупою

Чужою,

Почти что чужою женою.

* * *

Был вечер, время моросило,

Апрель дышал промокшей кожей.

Сегодня я тебя простила,

И ты меня простила тоже.

Мы помирились, ты смирилась

Со мной такой, какой не знала.

Шестнадцать долгих лет мне снилась,

Шестнадцать – много или мало?

Я победила! Не себя ли?

И не себе ли доказала?

Я улетела, ты забыла

Про все – а может, и не знала?

* * *

Я сама себя пересадила

В этот зной.

Я сама от себя отпустила

Башен звон.

Серый цвет на подкладке неба,

Не спеша

Это вечер навстречу,

Это – его душа.

Не похожа на девочку

С пальцами зябкими,

И не зябликом

С мокрою рыжею челкою.

Это лето о землю

Стучит спелым яблоком,

Это лето, а то – умывается облаком.

Я сама себе рассказала,

А ты поправь.

Я сама себе колдовала,

А ты прости.

Здесь сиреневым цветом

Открыто цветет миндаль

И бросает на тротуары

Свои цветы.

* * *

Летаешь – летаю.

Мечтаешь – мечтаю.

О чем?

О весеннем жасмине и розе.

Еще я мечтаю

О снеге узорном,

И осень мне снится

Прозрачно-цветная.

Зачем улетела

Из этого плена?

Почти улетела,

На пальцах осталась

Пыльцы осторожная

Хрупкая бледность

На память о вишнях

Весеннего сада.

И я улетаю опять,

Чтобы выпить

Прозрачного воздуха

Мокрые капли,

Лечебные капли —

Без них мне не выжить

На этой пылающей

Точке на карте.

* * *

Ты снился мне —

Простор и нежность

Березовых аллей,

Твоих лесов листал безбрежность —

Пух тополей,

И в губы целовал шиповник —

За краем лиц,

Ты самый преданный любовник —

Моих страниц.

Тепло и ясно за спиною —

Твоих полей,

Дрожит и бьется над Москвою

Воздушный змей.

* * *

Декабрь открылся дождем и снегом,

И фонари горели желтым,

Таким волшебным и теплым светом,

Как будто свечи на зимней елке.

Вокруг кружились, как в венском вальсе,

То расставаясь, то приближаясь,

Снежинок пары. Касаясь пальцев —

Они не таяли, а целовали.

И я отвечу тебе со страстью,

На свет летящей, расправив крылья,

Ты обнимаешь меня участьем,

Ты обнимаешь меня так сильно.

И я отвечу тебе, и встреча

Любви настоем декабрьским будет,

В твоих ладонях холодный вечер

Целует августовским поцелуем.

* * *

Как красиво горят купола

Над Москвою-рекою!

Знаешь, этот декабрь я ждала

Столько лет не с тобою.

Не с тобою ложились ветра

На замерзшие плечи.

А сегодня не утро уже,

Но еще и не вечер.

Сегодня зима, и только,

И снегу уже по колено,

Тебя я знаю настолько,

Насколько ты откровенна.

А здесь над Москвой-рекою,

Плывут облака, замерзая.

И ты мне поверишь только,

Если меня узнаешь.

И не верю почти я тому,

Что декабрь над Москвою.

Город мой, я с тобой не живу,

Я встречаюсь с тобою.

Не жена, а любовница я.

Поцелуй же с любовью!

Увезу поцелуй декабря,

Увезу я с собою.

Время

* * *

Раскинется время паутиной,

Скрипнет забором, каркнет вороной,

Ящерицей изощренно-длинной

Метнется тенью по круглой колонне.

Медленным головокруженьем

Жадно меня поцелует в губы,

Жаркою, невозможной ленью

Ляжет озером незабудок.

Нежно предложит не шевелиться,

Ласково прикасаясь светом.

Это октябрь, четыре тридцать,

Четверг, Израиль, бабье лето.

* * *

Зачем ты пишешь, для кого? Молчанье – благо.

Зачем терзаешь белизну листа бумаги?

Зачем желание твое не знает ночи,

Зачем вверяешь жизнь свою случайной строчке?

Зачем покоя никогда и избавленья?

Неужто думаешь, в словах – твое спасенье?

Ты думаешь, без этих слов мне будет лучше?

Я просто этим ремеслом спасаю душу.

* * *

Что такое время – бремя?

Или колокольчик цвета синего?

Что это – восходишь по ступеням

Или на ветру листом осиновым…

Сумма дней подобна неизбежности,

Умножая скорби и печали,

Или это море пахнет нежностью,

Нежностью и солью в крике чаек?

Вся ладонь дорогами прописана.

Что начертано – песок ли, камни?

Время – это путь, ведущий к истине,

Или это выигрыш случайный?

* * *

Рисуют волны на песке, а облака на небе,

И стая линий на руке твоей живет давно.

О том, кто это рисовал, о том, кто был ли – не был,

Тебе и мне и облакам узнать не суждено.

Меняют цвет твои глаза от радости до боли,

Меняет день тепло и свет на холодность светил.

И времени течет река, и ты решать не волен:

Ты можешь только попросить, а дальше – отпусти.

И пусть наклеит облака твой сын себе в тетрадку,

И улыбнется твоя дочь рисунку на песке,

И моря теплая волна пускай целует пятки

Тебе и тем, кто за тобой приходит по реке.

* * *

Разминуться во времени,

развернуться,

Растянуться на времени,

как на пляже,

Подтянуться на времени,

дотянуться

И исправить ошибки

на шаге каждом.

И качнуться на времени,

как очнуться,

И качелями слова наверх,

словно

Дотянуться до времени,

обмануться

И по новой начать

этот день снова.

* * *

Осень прозрачная желтые зонтики вешает,

Листья цветные – как будто игрушки горят.

Женское счастье – любое: святое ли, грешное —

Я с благодарностью, осень, приму от тебя.

Мне не краснеть – пусть закаты краснеют рябиново,

Не извиняться – мои извиненья не в счет.

Осень, наполни теплом и надеждою дни мои,

Благослови меня, осень, на этот полет.

Женского счастья – дыханье украдкой по комнате,

Долгого взгляда у зеркала – злая игла.

Осень, прошу, обо мне обязательно вспомни ты —

Я бы оставить забыла тебя, если б только могла.

* * *

У чужого храма преклоню колени —

Господи, какая благодать —

На волшебной дудочке Вселенной

Здесь не запрещается играть!

* * *

Время мышкой пробежало,

Время слив и время вишен,

Время слов и звуков лишних

От конца и до начала.

Время падает на плечи

Покрывалом незабудок.

Значит, я с тобою буду,

Значит, ты со мною вечен.

Время, я тебе отвечу

Отражением ромашек,

Желтых, гладкой кожей жаркой

Распустившихся навстречу

Солнечному дню.

И страстно

Ловят капли ветра губы,

Ловят нежный, ловят грубый —

Жадно, жалко, робко, страстно!

К себе

Я лечу к тебе, как будто

Никогда не улетала,

Никуда не улетала

Легкой бабочкой парящей.

Крылья в тонкой пелерине

Отливают ярким светом —

Это солнце заблудилось

И застыло цветом шоко.

Мы встречались, ну конечно,

Время стоит очень мало,

Время льется через окна,

Мы его не замечаем,

Ну конечно, улыбнись же

И признайся: мы встречались.

Ты совсем не изменилась,

Смотришь так же удивленно.

Шоколадница – бабочка вольная,

Крылья бальные – талия стройная.

Шоколадница – крылышки бальные,

Я лечу к тебе через прощания.

Замерзшее время

А время замерзло,

Ни вправо не хочет, ни влево.

Смело

Проходят унылые стрелки,

Их лица полны отставаньем по суше.

Глуше

Признанье законных границ

Между летним удушьем

И невозможной надеждой

На настоящий белый.

Небо – глаза забывают смотреть,

Опускаясь долу.

Дело —

Разница между отсутствием и устремленьем.

Ленно и медленно движется стая павлинов

К дому.

Лето —

Ложится в кровать утомленным телом.

Или надежды бьются и бьются

Об острые камни,

Не разбиваясь, качаются веткой сухою,

Ветер пустыни их гладит и парит

Горячим дыханьем,

Может быть, чтобы

Вырастить ветку новой надежды снова?

* * *

Через расстояния в километры

Дней не вместе,

Через тысячи слов

Не услышанных – падают звезды,

Все-таки падают звезды

И освещают опустевшие лица —

Летние, жаркие,

Ставшие потом и солью.

Сколько вас,

Опоздавших на встречу?..

Встретимся? Знаю, конечно.

Вижу, на краешке неба

Нам улыбнулась надежда —

Теплая кожа души.

* * *

Время – мимо,

Время – между,

Время – мышкой за крыльцо.

У меня живет на пальце

Много лет твое кольцо.

Я ему подкрашу губы

На исходе сентября,

А кольцо твое не губит —

Оно любит…

За тебя.

* * *

По этой земле, по кругу,

Не разбирая дороги,

Бежит циферблат упругий,

Бежит – ну и слава Богу.

И я за ним как на санях,

Открою глаза – и вечер.

Всего и успею за день

С собою назначить встречу.

И бьется минутой стрелка,

И к ветке прижалась осень,

И дождик монетой мелкой

На карту земную брошен.

И спущенным флагом серым,

В обнимку с луною томной,

Выходит за вечер небо

Невестой в фате законной.

А утром опять по кругу

Открою глаза – и с Богом!

Бежит циферблат упругий,

Не разбирая дороги...

* * *

Мне не пишется, не слышится, не кается,

Время морем по ладони растекается,

Не приблизиться, не баловать, не пестовать,

Время веером дрожит в тычинках, пестиках.

Время ветром перекрашивает волосы,

Время лечит, время мучает вопросами,

Отвечает, награждает, отрекается…

Я поймать его хочу – не получается.

Я сачком его из озера глубокого,

Я плащом за тенью теплой – не набегаюсь,

Приласкаю его самым светлым облаком,

Поцелую в губы белыми одеждами.

Я за временем влюбленною невестою,

Я за временем на цыпочках по комнате,

А оно глядит глазами поднебесными,

А оно со мною хочет познакомиться.

Клен

А летний вечер висит кольцом,

Ребенка в люльке качает мать,

Сегодня август прожег плечо,

Забыв, что вредно здесь загорать.

На небе черном – чернила звезд,

Через неделю – опять сентябрь.

За это лето мой сын подрос

И скоро в школу пойдет опять.

А я все между твоих имен

Плету усердно тугую нить.

А мне все машет рукою клен —

Никак не хочет меня забыть.

Сегодня в моде дождя строка,

Устало солнце сушить белье.

К тебе дорога так далека,

Но оглянусь – и найду ее.

В литой оправе – зеленый цвет,

Тебя рисую, мой юный клен.

И даже если пройдет сто лет

Ты будешь так же в меня влюблен.

Отцу

Слишком больно, сегодня пятнадцать лет,

Как тебя нет.

А язык – он тонет во рту,

Он помнит твою доброту.

Я тяну его из последних сил,

Сказать, чтобы никто не забыл,

Что был.

Он болен той датой – декабрь, дожди.

Как хочется, чтобы —

Только дождись.

Вместо – совсем живой,

Спешил – но не пришел домой.

Летят навстречу тебе дожди,

Падают в ноги тебе – пережди.

Снова декабрь – пятнадцать лет

Тебя с нами нет.

Больно молчать,

Сказать нет сил,

Господи, сколько ты

Недожил.

Мышиный год

Сегодня, здесь, на голубой земле,

Гуляет год Мышиный в шубке новой.

Он щеголь, он щегол, и на его столе

Еще так много разносолов.

Пока еще начало – улыбнись,

Ребенок, краснощекою улыбкой!

Перед тобою год, как жизнь,

Тебе еще прощаются ошибки!

Но только стрелки полдень перейдут,

Задумайся и полюби, как сможешь,

Божественного неба неуют

И солнце, прожигающее кожу.

Спеши наполнить счастьем каждый день,

Пока с тобою он как с равным дышит,

Спеши, пока еще бросает тень

Твоя фигурка желтой мыши.

Подсолнухи

Подсолнухи сохнут на солнце подсолнечном – солнечно,

Месяц апрель передумал прохладу развенчивать,

Здешнее лето уже наступает на пятки весенние,

Весело синее море смеется, насмешливо-вежливо.

Хочется ровно-белые зубки барашков почесывать.

Четками или черточкой – между гремит и целуется

Улица. Белая челка черемухи на подоконнике скромницей,

И, глаза опустив, сквозь расческу чернильного времени

Временно – сохнут на солнце подсолнухи солнечно.

* * *

А может, просто ты не хочешь

Узнать, что где-то за порогом

Крадется осень, ты хохочешь,

А ждать уже совсем немного.

А может, просто ты не хочешь

Поверить, что бывает серым

День, он тебя собой морочит,

Чтоб реже в зеркало смотрела.

Но ты поверь в себя, пока рука

Твоя полна еще волненья

И жизни длинная строка

Спешит расставить ударенья.

И пусть уже твое лицо

Значительно своей улыбкой,

Дождливой осени кольцо

Ты примеряешь по ошибке.

А может, просто ты забыла

Закрыть окно свое случайно,

И комнату твою залило

Дождем несбывшихся желаний.

А может, просто знать не хочешь,

Что за весной приходит лето,

Но даже если ты хохочешь —

Не изменить порядок этот.

* * *

Перепрыгивая, глотая звуки,

Знаками не прикрытое – снова

Рвется вверх, отбивая руки,

Дикое, неукротимое слово.

Путая точки и запятые,

Пульсом невыносимо жестким —

Разбиваются в лист пустые

Звуки – нищенкой на погосте.

Хвост отбрасывая змеиный,

Вьется вечным вопросом вечность,

Ускользающим пилигримом,

Пересекающим бесконечность

Параллельных – без окончаний,

Несоизмеренья всуе

Лабиринтов семи звучаний,

Возносящихся аллилуйей.

Складкой лиловой закат распят,

Слово распято на стаккато,

Разноголосицей крест-накрест

Криво выкроена соната.

Пересекая несовместимость

Точки и многоточья – смело

Рвется вверх, набирая силу,

Слово – гадким утенком – в небо.

* * *

Я изменила тебе, слово,

С гаммой цвета.

Такая мне открылась глубина

В мелодии оттенков,

Что рука сама, не спрашивая разрешенья,

Спешила с нетерпением к холсту,

Замешивая наспех краски,

И бились непослушные цвета

О равнодушное пространство света.

Но иногда, когда казалось, что слепа моя рука,

Из глубины манящего пространства рождался цвет,

Рождался и кричал, что он, новорожденный, полон силы

И защититься сможет от насилья.

И тогда рука моя невольно отступала,

Боясь спугнуть родившееся чудо.

Как мало их, новорожденных, что передать смогли

Гармонию пространства, холстов, несущих свет и силу,

Случайно отразивших красоту.

Я эту красоту в стихосложенье искала годы и недели,

И билось слово, словно птица в клетке,

Пытаясь разорвать рутину слов.

Так значит, я тебе не изменила.

Я просто странник, временный и странный,

За миражом бредущий по пустыне,

Пустыне, уходящей в никуда...

* * *

Поэзия – это запах

Еще не созревших вишен,

Поэзия это – на завтрак

Море четверостиший,

Звуком по вертикали,

Голосом вне вибраций,

Скрипкой в органном зале,

Девушкой без объятий,

Сверчком у ресторана,

Нотою без регистра,

Незаживающей раной,

Мантией без магистра,

Вкусом между губами

В рвущемся поцелуе...

Поэзия это – на память

Ноты из «Аллилуйи».

Поэзия – наваждение

Розы, цветущей в мае,

Поэзия – возвращение

Вчера улетевшей стаи.

Черною кошкой на крыше,

Белой вороной в стае,

Поэзия – принц и нищий,

Моцарт и Страдивари.

Желтым лучом в ненастье,

Голосом вне регистра,

Поэзия – это счастье

Слышать то, что не слышно.

* * *

Поэзия – когда наплывом

Слова скользят за краем смысла,

Поэзия – когда монисто

Из звезд рассыпано ревниво

По гладкой черной шее ночи,

И отражается случайно

В глазах твоих всего кусочек

Вселенной, словно в ложке чайной.

Поэзия, когда внезапно

Года – шагреневою кожей,

И распаляются азартом

Желанья на уснувшем ложе

Надежд, и мечется тревожно

На тонкой шее одуванчик,

И мальчик, на тебя похожий,

Так радостно играет в мячик.

Когда случайно поднимаешь

Глаза – листая числа,

Врывается без слов, на память

Поэзия – цветком нарцисса.

Прозрачная, полуодета,

Свободная от обещаний,

Пугливым облаком, приметой,

Свидетелем случайной тайны.

Без продолженья и начала

Сейчас, в случайном отраженье,

Без берегов и без причалов

Поэзия – души рожденье.

Новогодняя детская

Сегодня не снег за окошком кружит,

Сегодня не снег на ладошке лежит,

По улице бродит, наверно, зима,

На зиму совсем непохожа она.

Похожа она на пугливую тень,

Похожа она на безоблачный день,

Немного похожа она на слона,

Такая зима.

А где-то живет далеко-далеко

Зима в белой шапочке, в белом пальто,

И щеки ее от мороза горят

Уже с ноября.

Она недотрога, ресницы густы,

И падает, падает снег на мосты,

Деревья укутались в снежный наряд —

Такой снегопад.

На цыпочках зима идет,

И скоро, скоро Новый год.

Пусть сбудутся твои мечты,

Пусть будет так, как хочешь ты!

Пусть дети на планете всей

Не знают грустных новостей.

Ты улыбаешься во сне —

И это все, что нужно мне.

* * *

Время не лечит.

Тихо на плечи

Детство, а что это —

Утро навстречу,

Листья летят,

Ветер услышу,

Капли дождя

Барабанят по крыше.

Замерли тени

В окнах весенних,

Девочка птицей

Домой по ступеням.

Ты не узнала?

Вздернуты брови.

Ты – это я,

Просто время не остановишь.

Утро обычным

Взглядом привычным

Мимо скользнет

По квартире столичной.

Времени мало,

Ты опоздала,

Не успеваешь догнать

И – сначала:

Бегло по лицам,

Тушь по ресницам,

Что-то должно

Непременно случиться.

Я не узнала,

Вздернуты брови.

Я – это ты,

Только время не остановишь.

И лягут нежно

Слова на плечи, —

Какая встреча!

И ты мне скажешь:

Еще не вечер,

Пока не знаешь,

Что время лечит.

Плясунья

Ты плясунья на канате,

Ты танцуешь в белом платье,

И тебе никто не платит

За труды.

Ты желаешь восхищенья

И всю ночь до пробужденья

Сочиняешь продолженье

Не своей судьбы.

Ты летишь осенней стаей,

Ты реальности не знаешь

И врагам своим прощаешь,

Как друзьям.

Ничего тебя не учит,

День тебя собою мучит,

А ты веришь: завтра лучше,

Чем вчера.

Почему тебе так мало

Красок в этом дне досталось?

Или просто показалось, —

Подожди.

Небо нежно-голубое

Над зеленою травою

Неизменным над тобою

Удержи.

А ты красишь беспрестанно

Небо в желтый, небо в красный,

Одеваешь день ненастный

В миражи.

Успокойся – ведь по новой

Краски смоет дождь, и снова

Небо цвета голубого —

Это жизнь.

Дети

А тебе всего ничего – только семь,

Ты мой сын, а значит, похож на меня совсем.

И такого же цвета глаза твои, а в глазах

Изумрудная радость моя – изумрудный страх.

Ты не бойся, мой сын, ничего – я скажу,

Хочешь, сказку волшебную я для тебя разбужу?

Ты не бойся, скажу я ему, ничего, ничего.

Ты ладошку подставь, чтобы падали звезды в нее.

А тебе всего ничего – лишь семнадцать,

И тебе по ночам принцы снятся.

На меня ты похожа слегка,

Как уверенна ты и легка!

А в глазах облака, не земля,

Здравствуй, девочка моя.

Семнадцать и семь —

Как вчера это было со мною:

И санки, и снег,

И звезды поцелуй на рассвете.

Сегодня я не одна, нас трое,

Таких похожих и близких на этом свете.

А потому, что ты – это я,

Только минус лет двести.

Ты у меня, я у тебя —

Здорово, что мы вместе.

У моря

Спокойная тихая заводь,

У моря у синего завтрак.

Прогулка от сада до сада,

И большего вроде не надо.

Спокойное солнце апреля,

И лето еще за горами,

Еще ни о чем не жалеет

Трава под босыми ногами.

Еще на часах воскресенье,

Души и начала недели,

И слышится райское пенье

В случайно услышанной трели.

И кажется, кажется, будет

Всегда это счастье земное,

И солнце в глазах незабудок

Согласно кивнет головою.

А знаешь, возьму и поверю,

Меня не накажешь за это,

И будут деревья за дверью

Стучаться ко мне до рассвета.

И будет лежать на ладони

Спокойное тихое море.

Тебе я поверю сегодня...

А завтра, а завтра – посмотрим.

Рождение

Боком – острее спины ежа,

Платьем, надетым на тело ужа,

Хамелеоном без чисел и дат

Оборачивается циферблат.

Именем из пяти букв

Разбегающимися, как ртуть,

Значит, в прииске семи дней

Выпало быть – мне.

Сегодня – счетчик с нуля,

И это снова – я.

Жадно – в розовый цвет

Крашу рассвет.

Вольной кистью под именем Жизнь

Время бежит,

Заново начиная круг

В имени из пяти букв [1] .

Иерусалим

Иерусалим

Незнакомый, а словно встречались всегда.

Листья клена летят через все города

И покорно ложатся под ноги тебе.

Город мира, как я благодарна судьбе!

Камень белый, а рядом шиповника куст,

Разминулись здесь Авраам и Иисус.

Над мечетью уверенно крестится лес —

Здесь живут в ожиданье чудес.

Через площадь, навстречу Прощенья Стене,

Через площадь, и нету спасенья верней,

Через площадь, не надо названья богам,

Через площадь – к твоим ногам.

Называю себя и прошу – отпусти

Мне мои заблужденья на этом пути.

Называю, и нет адресата точней,

Чем Стена из ослепших от солнца камней.

Иерусалим, Иерусалим,

Ты проклят был и был любим,

Ты был и близким, и чужим,

Иерусалим.

А я сегодня поняла,

Что узких улиц рукава

Твоих читает между строк

Конечно, Бог.

Молитва

Панорамная фотография:

Облака плывут над пустынею,

Облака плывут – небо синее,

Небо сильное, поле минное.

А тебе всего двадцать с хвостиком,

Двадцать с челочкой – неразборчиво,

А тебе идти этим мостиком,

Этой щелочкой, в это крошево.

А тебе вперед – нет пути назад,

И мишенью ты – во все стороны.

А тебе в лицо соловьи молчат,

Потому что здесь только вороны.

Ты хотел сказать, что получится.

Ты хотел узнать страны дальние,

И за ней уйти, самой лучшею,

И назвать ее обручальною.

А сегодня здесь над пустынею

Облака стоят, словно в стремени.

Сохрани его – это сын ее,

Сохрани скорей – нету времени.

Не понимаешь – не понимаю,

Судьба такая, страна такая.

Я за тебя молиться стану

Я тоже мама.

Эйлат

Эти розовые горы до утра,

Эти розовые горы до вершин —

Выплывают мне навстречу без утрат,

Без вопросов, расставаний, без морщин.

Эта розовая бледность в голубом,

Мармеладная прослойка пирога,

В измерении и царствии ином

Проживает здесь без славы и утрат.

Это ноги обжигающий озноб,

Это губы обжигающий янтарь,

Это солнце прописалось между строк

Бесконечностью от алеф и до тав.

Волны катятся по морю в горизонт,

Поднимаясь, улетают в облака.

Это город раскрывается, как зонт,

Закрывая от потерь и от утрат.

Беспечно плывут облака,

И птицы по небу плывут,

Не зная еще языка,

Который своим назовут.

Новогодний сон

Кружится вечер за окном,

Зимы начало.

Декабрь укрылся январем,

Как одеялом.

Прозрачный воздух чист и свеж,

И свежевымыт,

И облаками цвета беж

Цветет пустыня.

А я платьишко сошью, да с оборкою,

А я облачко повешу на елочку,

И косу себе куплю я волшебную,

И Снегурочкой приснюсь тебе,

Снежный мой.

А где-то вечер за окном

В сугробах тонет,

И снег скрипит под каблуком

У колоколен.

И в разноцветной мишуре

Ты, словно птица,

Спешишь ко мне через моря,

Чтобы присниться.

Не смотри ты, что вокруг ни снежиночки.

Свежевымыто солнце щурится.

Назови меня ты по имени

В новогодний сон —

Он и сбудется.

Эмиграция

Эмиграция – слово горькое,

На родной земле лет уж сколько я.

Вот цветок горит – все без имени,

А мне кленовый цвет, да рябиновый.

На родной земле – с возвращением,

На родной земле – воздух ласковый,

На моей земле мне прощения

Не просить, что кровь не татарская.

На моей земле – все без отчества,

И январь дождем проливается.

Ну а я вяжу – так мне хочется —

На кириллице слово вязкое.

На родной земле – все без отчества,

Все без отчества – все с отечеством.

И язык один – как пророчество.

Мне его узнать – делать нечего.

Где лето плакать не умеет

А вечер тишиною полон

И обещает летний ливень,

Но я живу, где по законам

Он невозможен в летней сини.

Там на холсте зеленой краской

Лишь обозначен пляжный зонтик,

И солнце в платье ярко-красном

Купается на горизонте.

А я живу, где невозможен

Осенний плащ на летней карте

И где хамсин, как многоженец,

Возможен в октябре и марте.

А я живу на этой странной

Земле, где солнце вишней спеет,

Здесь на Земле обетованной,

Где лето плакать не умеет.

* * *

А чья вина, что здесь война,

А мы заложники у дня и ночи?

А чья вина, что жизнь – одна

И каждой клеткой счастья хочет.

Нельзя, ты скажешь мне, беги

От этой мысли, этой муки.

Лист клена делает круги

И тихо падает мне в руки.

Вчера, сегодня, лист, другой,

Он жесткой, жадной силы полон,

Он, вопреки всему, живой

Солдат пустого небосклона.

Здесь все чему-то вопреки:

Земля – воде, гора – обрыву,

И русло высохшей реки

Взрывается волной ревнивой.

Внезапно ночь меняет день,

Внезапны злоба и участье,

Здесь у ведущих в небо стен

Вчерашний грешник ищет счастья.

Здесь ярко-синие цветы

Гроздями виснут на деревьях,

И неизвестные плоды

В цветных, ближневосточных перьях.

Здесь каждый знает – надо жить

Сегодня, жадно день глотая,

И без конца благодарить

Того, кто эту жизнь спасает.

Здесь зыбко все – все навсегда:

Цена любви, цена участью,

И жизни низкая цена

Утраивает цену счастья.

Двое

Жасминовые цветы

Какие белые цветы

На нежности жасминовой.

И новый день из темноты

Жасмином словно вымыт, и

Прохладу ночи не унять,

Атлас порвется краденый,

Восходит утро на кровать

Невестой в платье свадебном.

Сегодня день танцует вальс

И манит в танец силою.

Жасминовый, сегодня вас

Я навсегда помилую.

Я мелом очерчу кольцо —

Вам за него не мечено.

Сегодня вам мое лицо

Покажется не встреченным.

Плывет жасмин над головой,

Над бездною беспечною,

И танцевать вам не со мной

Уже на веки вечные.

И пусть дорожка далека

В страну «Трамвай “Желание”»,

Жасминовые облака

Плывут – и это главное.

* * *

Поцелуй на губах жжет,

Хризантемы овал желт,

До разлуки уже ни дня,

Все равно до сви-да-ния!

До ожога, до немоты,

До молчанья, до темноты.

Мне не важен ни день, ни век —

Так целуй на глазах у всех!

Разлука

А за год, что мы не вместе,

Дня не удержать.

Ты тогда своей невестой

Мог меня назвать.

Твоя нежность год касалась

Не моей руки,

Сколько станций и вокзалов

Ты успел пройти!

Провожало тебя сколько

Восхищенных глаз,

Ты за это время скольких

От себя не спас?

Сколько дней с тобой венчалось,

Сколько развелось…

В твоей памяти остался

Цвет моих волос?

Сколько раз на сердце – плаха,

И на душу – свет.

Ты еще умеешь плакать,

Как в двенадцать лет?

Встреч осенняя усталость,

Ожиданье дня.

В сердце у тебя осталось

Место для меня?

Какая отрава – твои глаза,

А мне уже мало – смотреть назад.

Ты милый и ласковый мальчик – прости,

Я солнечным светом сжигаю мосты.

Какое уставшее лето и зной…

А знаешь – мы вместе не будем с тобой.

* * *

А ночи не наши, минуты не в счет,

И время не вместе сквозь пальцы течет,

Покорна, тиха – это точно не я,

Не я – это дом твой, соседи, друзья.

Не я – это прочный, налаженный быт,

И ты не моими обедами сыт.

Обидами – может быть, я не со зла,

А просто за то, что не хочешь узнать

Меня, – ты прислушайся, это душа

Моя очень хочет с твоею дышать.

* * *

Отпускаю тебе грехи

И себе отпускаю.

Посылаю тебе стихи

Перелетною стаей.

Посылаю тебе слова

Телефонною строчкой.

Мы знакомы с тобой едва ли

Не вечность, – точно.

Расскажу, как шумит вода,

Как играет скрипка.

Научу тебя словом «да»

Исправлять ошибки.

Не болею уже тобой,

Не болезнь – отрада.

Мне награда – самой собой

Быть с тобою рядом.

На обычной изнанке дня

Изнывает вечер,

Август вновь обманул меня —

Не назначил встречу.

Рукавами твоей реки

Обнимаешь – здравствуй!

Королевой твоей строки

Я вхожу на царство.

* * *

Все равно ничего не исправить,

Тихо шаркают стрелками ходики,

Это осень – и листья на паперть

Мостовых обреченно выходят.

Все равно – все равно расставанию,

Умножению множеств на ноль.

У меня очень длинная память

На короткую встречу с тобой.

* * *

По лицу – капелькой соли,

Мне бы только не ближе.

Я, наверно, с тобою

Никогда не увижусь.

Это красное чудо

Распускалось весною,

Мне тогда показалось —

Не расстаться с тобою.

Лепестки цвета крови

Твоих губ откровенней…

Называлось любовью

Это странное время.

Называлось любовью,

Мне бы только не ближе.

Неужели с тобою

Никогда не увижусь…

* * *

Я – снежинка и в танце кружу,

Я себе на любовь ворожу,

Я тебе о себе расскажу,

Растревожу тебя, разбужу.

Я – узор на морозном стекле,

Листик клена в осеннем огне,

Красной розы горячий овал,

Губы женщин, что ты целовал.

А мои губы – дрожат,

А в душе – холод зажат,

Я тебе – нежность души,

А тебе – лишь разрешить.

На лице – капли дождя,

Не тебе – нежность моя,

За окном – просто зима

Одевает в шубы дома.

* * *

Ничего не писать,

Потому что нельзя

Дважды в реку войти,

Дважды к солнцу подняться.

Я тебя обману, что забыла тебя,

А себя обмануть

Мне навряд ли удастся.

* * *

Зачем скучаю по тебе,

Жена-невеста?

В моей судьбе – судьбе твоей

Так мало места.

Мой день застегнут до конца,

Но за оградой

В твоей руке моя рука,

Как будто рядом.

А мне на тысячи сторон,

Но день не лечит.

Меняю тысячи корон

На нашу встречу.

Меняю годы без тебя

На ночь с тобою.

Ему невестою была,

Тебе – женою.

Мой день застегнут до конца

На сотни молний.

А я все помню о тебе,

А я – все помню.

Тебе

Спасибо за то, что есть,

Спасибо за тонкость души,

За то, что могу я сметь

Любить и писать стихи.

За то, что пух тополей

Летит к твоему окну,

За то, что хочу я петь

Только тебе одному.

За голос, полный любви,

За веру в меня всегда,

За то, что твои корабли

В мои плывут города.

За то, что в твоем окне

Горит свет и день, и ночь,

Спасибо за то, что мне

Всегда ты готов помочь.

А я напишу тебе

В этой морской тиши:

«Спасибо за то, что есть

Ты, мой близнец души».

Только снег

Только снег, и больше ничего,

Снег и ели.

Замели следы твои давно

Две метели.

Две метели ленточкой легли,

Не связали,

За мою любовь меня они

Наказали.

Ты иди, не оглянись назад,

Не узнаешь.

Тает снег, слезинкой на глазах

Замерзая.

На еловых лапах тишина

Тишиною.

Не тебе записана была

Я женою.

Только снег, и больше ничего,

Снег и ели.

Замели следы твои давно

Все метели.

* * *

Пожелтел подорожник,

Вот и время расстаться.

С каждым днем невозможней

Нам друг друга касаться.

И слова – как удары,

С каждым днем – недостойней,

Мы – счастливая пара

Только для посторонних.

Что с тобою похожи,

Видно, мне показалось.

Ты – случайный прохожий

У чужого вокзала.

И разбитою чашей

Отсчет уже начат,

Расставанием нашим

Рассвет обозначен.

Отчего же дрожит напряженная нить?

Ведь давно перестали мы друг друга любить…

* * *

За то, что ты пришел ко мне,

За то, что я принять готова,

За то, что в этой тишине

Твое дыханье метрономом

Стучит, – так капает капель

Неизлечимостью участья.

Тебе навстречу встречи дверь

Открою – проходи, участник

Моей небесной тишины,

И длинной улицы с изгибом,

И всепрощающей луны

Над этим неизменным миром.

И этой мерой будет миг,

Когда строка, как ночь, бездонна

И у дверей мечта стоит

Голодной псиною бездомной.

Но ты входи, тебя ждала

И свет включила, чтобы светел

Был абрис твоего лица —

Единственного на планете.

За то, что ты пришел ко мне,

За то, что я принять готова,

За то, что в этой тишине

Твое дыханье слышу снова.

* * *

Ворота осени открою,

Ворота дню,

Тебя собою успокою,

Тебя верну.

И пусть непрошеной тревогой

Поют леса,

И пусть отчаянно продрогли

Их голоса.

Сегодня ливень длинный-длинный,

И день длинней,

Тебе б вернуться из пустыни

Пустых страстей.

Сегодня голоса продрогли

Твоих осин.

Ну где же ты,

Мой самый блудный,

Любимый сын?

* * *

Дождем неизмеримо мокрым,

Срывающимся за страницей,

Тебе, покорному и робкому,

Я, знаю, долго буду сниться.

Не скроешься за день обыденный,

Не спрячешься за день вчерашний.

Тебе – не помнящему имени

Других, – меня забыть не завтра,

Меня, незваную, непрошеную,

Обыденную и простую,

Меня, нежданную, не брошенную,

Меня – любую.

Обрывком дня, опять и снова

Осенней стаей —

Я возвращаю тебе слово,

Что мне оставил.

Дождем неизмеримо мокрым

Дня не измерить.

Когда-нибудь за этим словом

Закроешь двери.

Тебе, покорному, беспечному,

Там, за страницей, —

Не ночи напролет – вечность

Я буду сниться.

* * *

Не мне тебя жалеть,

Не мне тебя любить,

С тобою никогда

Разлуку не делить.

Не мне читать в глазах

Желание и боль,

Не мне носить кольцо,

Надетое тобой.

Не мне тебя узнать

Сегодня, может быть,

Другая сможет так,

Как я, тебя – любить?

* * *

Слабость свою оставлю себе —

Тебе не отдам.

Боль свою оставлю себе —

Зачем тебе моя?

Подари мне радость,

И я отдам тебе – себя

С радостью.

* * *

Не устану – осени близкой касанье

Ждать – ветру подставив висок.

Тысячи лет – вверх, расставаньям

Навстречу – твое лицо.

Родинкой над губой в зазеркалье временном,

Губами нервными – в тишину

Тебе – добровольному пленнику времени —

Тебе одному

Порывистым, неразборчивым почерком

Телеграмму в утренний свет

Высылаю срочно – птичьей почтою.

Даже если тебя нет.

* * *

О том, что нам не суждено

На этом круге,

Кричали сосны, и в окно

Бил ветер с юга.

И чайки склокою морской,

И дождь случайный,

И чай, нетронутый тобой, —

Как соучастник

Невстреч – дымился на столе

В чужой квартире.

И кто-то говорил тебе:

«Послушай, милый», —

Не зная, что последний круг

Сегодня замкнут...

Я сохраню твое кольцо

До завтра.

* * *

Ну а ты – ты,

Случайный прохожий,

Чем-то слегка

На меня похожий,

Может быть,

Цветом глаз и кожи,

Или выдохом

Сигаретным,

Или взглядом

Нервным и терпким.

Просто прохожий,

Совсем случайный,

Просто прохожий

Печальный.

Твоя

Тебе, тому, кому слова

Пишу я в месяце июле,

Тебе, которого ждала,

Тебе, которого люблю я,

Слова – их почерк невесом,

Их шаг изменчив и опасен,

Сегодня, кажется, спасен,

А завтра пламенем охвачен.

Словам не верю – говори,

Что без меня ноябрь в апреле.

Хоть сотни раз их повтори,

Таким словам я не поверю.

Ты тайны слов других открой,

Они восходят по ступеням,

Они похожи на прибой,

И пахнет ими куст сирени.

Из слов таких налей вино,

Ты говори, и я услышу,

Что без меня давным-давно

Ты не живешь, а просто дышишь,

Что болен жадностью любви,

И это вовсе не беспечность,

Что руки нежные мои

Готов держать в своих ты вечность.

А я готова согревать

Тебя любовью, как одеждой,

Мне больше нечего отдать,

Вот только веру и надежду

...

И хотя…

И хотя мы с тобой не близки,

И твоей не касаюсь руки,

И хотя только голоса нить

Не привязывать может – роднить,

Ты – родник, где живая вода.

Я к тебе прихожу иногда

Ненадолго, на краешек дня,

Потому что ты любишь меня.

СТРУНА ДУШИ

А мне с тобою встреча так нужна

Была, и так тебя ждала я,

А ты ушел, мне взгляд не возвращая,

Не ты ушел – моя душа ушла.

Мне без тебя весенний день горчит.

Какая нежность этот куст сирени!

А для меня остановилось время,

Вот так – остановилось и молчит.

А на часах 2.30, день последний,

Я в этом дне осталась навсегда.

Вокруг меня весенний на осенний

Наряд меняет ива у пруда.

И свечи отцветают на каштанах,

Я у окна зажгу свою свечу.

И ты вернешься поздно или рано,

И я тебя уже не отпущу.

Молчит луна, когда одна я на нее смотрю,

Молчит души моей струна, когда ночей не сплю.

Но я живу, ведь я должна тебя увидеть из окна,

Я твою жажду утолю, я так тебя люблю.

* * *

Я ухожу и прихожу – и возвращаюсь,

А знаешь, я давно с тобой прощаюсь,

А знаешь, мы давно уже не рядом,

И не меня ты провожаешь долгим взглядом.

А знаешь, мы давно уже не пара,

Я эту правду от себя давно скрывала.

Чего не знаю, я ждала, наверно – чуда,

Но вот сегодня поняла – чудес не будет.

Какая длинная история,

История случайная,

А мне б идти в другую сторону,

Идти и не печалиться.

А жизнь цепочкой неразлучною —

То стелемся, то каемся,

А мы с тобой друг друга мучаем,

Мы не живем, а маемся.

А знаешь, мы давно уже не дети,

И знаем все и обо всем на этом свете,

И если скажешь, что тебе нужна другая,

Тебе отвечу, что давно об этом знаю.

А знаешь, мне не больно это слово.

Скажу тебе, что я нашла себе другого,

Чего же ты молчишь, чего печален?

А хочешь, мы начнем с тобой сначала?

Какая грустная история,

История случайная,

А мне б идти в другую сторону,

Идти и не печалиться,

А жизнь цепочкою вокзальною,

То стелется, то мается,

Твое колечко обручальное

Сняла б, да не снимается.

* * *

Что я могу —

Петь и любить.

Что же еще?

Верить и ждать,

Рядом с тобой

Птицей кружить,

Вместе с тобой

Ветром молчать.

Что можешь ты?

Мне расскажи,

Где до сих пор

Ты воевал?

Чьи рубежи,

Чьи миражи

Ты за свою

Жизнь принимал?

Что я хочу?

Мне не гадать.

Солнечный луч

На потолке.

Вместе с тобой

Утро встречать,

Утро встречать

Рукою к руке.

Хочешь ли ты

Птицей кружить?

Хочешь ли ты

Ветром молчать

Вместе со мной?

Ты расскажи

Или молчи,

Не отвечай.

У крутого берега

У крутого берега

Берегла я тебя,

У крутого берега

Быстрая вода.

Что же я все верила,

Ветру я верила,

Что же я наделала,

Как сказала «да»?

Ах, какой ты ветреный,

Ветер мой ласковый,

Елочкой пушистою

Ластится январь.

У крутого берега

Сладкие сказки я

Слушала и слушаю,

Только продолжай.

* * *

Потому что не может быть,

Потому что тебя любить —

Это просто как дождь весной,

Потому что тебе со мной

Не расстаться на день – темно,

Потому что с тобой на дно,

Потому что моя рука

Так надежно в твоей легка.

Я тебе обещаю – есть

В этой пропасти, в этом – здесь,

В том пространстве, где ты и я,

Не разлюбишь: на жизнь – твоя.

Чашка кофе

Чашка кофе на столе,

В небе радуга ночная,

Ты забудешь обо мне,

Ты меня в толпе узнаешь.

Через сотни лет и два

Дня меня увидишь снова —

Это будет для тебя

Возвращение к основам.

А знаешь, я длинные годы

Нанизываю на спицы

Клубок из дождей и листьев,

Клубок из любви и слова.

А знаешь, свяжу я новый

Тебе на прощанье свитер,

И будешь свободной птицей

Лететь ты за мною снова.

Чашка кофе на столе,

За окном страна другая.

То, что будет в январе,

Я сама еще не знаю.

То, что было в октябре,

Я на память заучила.

Не забуду о тебе

Потому, что так случилось.

И не считать

И не считать, не помнить, и забыть —

Какая мелочь, сколько за спиною.

Ты даришь мне подарок, и со мною

Тебе на сотни лет – меня любить.

А если так – ни чисел, ни часов,

Ни разведения ночных мостов,

Ни серых и пустых пеналов дней,

Ни пуха опустевших тополей,

Ни обещаний, брошенных у ног…

А сколько раз ждала я обещаний!

Ты даришь распустившийся цветок

Моих нераспустившихся желаний.

Какая сладость и какая боль,

Я так давно ждала подарок этот.

В твоем саду сейчас цветет любовь,

Меня сжигая ярко-красным цветом.

Примечания

1

Ирина.

Content

Маулер Ирина Марксовна Ближневосточное время

Ирина Маулер Ближневосточное время

Михаил Юдсон Температура радости

Вкус жизни

Иерусалим

Мешок времени

Слово

Счастье

Музыка

Мгновение

Поэт и я

Мы из детства

Роза

О тебе

Розовая роза

Холодное сердце

Роза Виолетта

Воздух странствий

Греция

Приезжают яблоки

Новый год

Страна

Париж

Эйлатский цикл

Мираж

Париж

Париж

Две рябины

Кораблик

Вишневое время

Москва Цикл стихотворений

Время

К себе

Замерзшее время

Клен

Отцу

Мышиный год

Подсолнухи

Новогодняя детская

Плясунья

Дети

У моря

Рождение

Иерусалим

Иерусалим

Молитва

Эйлат

Новогодний сон

Эмиграция

Где лето плакать не умеет

Двое

Жасминовые цветы

Разлука

Тебе

Только снег

Твоя

И хотя…

У крутого берега

Чашка кофе

И не считать