Хелен Диксон

Предательство

Пролог

Июнь 1815 года

Небесные хляби разверзлись, жалящие дождевые потоки лишь усиливали страдания противостоящих друг другу армий, расположившихся лагерем в ожидании решающего сражения. Накануне французы атаковали британцев, принудив их отступить после произошедшей днем короткой, но яростной схватки. Английская армия с трудом удерживала свои позиции. Утром в расположение вернулся Веллингтон, устроив свой штаб у деревни Ватерлоо.

Именно здесь полковник Ланс Бингхэм получил записку от одного из подчиненных офицеров. Измятый клочок бумаги выглядел так, будто побывал во многих руках.

— Записку доставил какой-то парень, сэр, — отрапортовал офицер. — Это срочно, и он настаивал, чтобы я передал ее вам лично в руки.

Полковник Бингхэм развернул послание и быстро пробежал глазами. Он произнес лишь одно слово: «Дельфина». За исключением чуть напрягшегося подбородка, ничто в его лице не выражало и намека на эмоции.

— Мне необходимо кое-что предпринять.

— Но, сэр, что, если генерал Бонапарт…

— Не беспокойтесь. Я скоро вернусь. Отведите меня к этому парню.

Прекрасно сознавая, что за самовольное оставление поля боя он рискует пойти под трибунал, полковник Бингхэм тем не менее поскакал прочь из лагеря. Потоки дождя больно хлестали в лицо, однако он продолжал нестись галопом вслед за передавшим ему записку деревенским парнем, который довольно споро погонял свою невысокую, но быстроногую кобылку. Полковнику оставалось лишь молить Бога, чтобы слова, недавно сказанные им своему офицеру, оказались справедливыми и Бонапарт не атаковал первым еще до зари, не дожидаясь, по своему обыкновению, нападения противника.

Фермерский домик, к которому привели полковника, стоял неподалеку от грязной, раскисшей проселочной дороги. Это было скромное, непритязательное жилище, насквозь пропахшее никогда не выветриваемым острым запахом коровника и лошадиного навоза. Парень, оказавшийся сыном хозяина дома, спешился и указал полковнику Бингхэму на комнатушку, к которой вела ветхая деревянная лестница. Поднявшись по ней, полковник застыл на пороге. Жарко натопленная комната была скупо освещена огарком свечи, стоял резкий запах пота и крови, свидетельствующий о том, что роженица недавно разрешилась от бремени. На кровати лежала женщина, рядом с ней виднелся силуэт мужчины, в углу замерла молодая девушка в одежде служанки с ребенком на руках.

Стоявший у кровати мужчина повернулся и уставился на незнакомца, который, как показалось, заполонил все тесное помещение. Его взгляду предстал офицер в военном мундире, высокий, с крепкими, мускулистыми плечами, широкой грудью и узкой талией. Черты его лица, безусловно привлекательные, казались суровыми.

— Полковник Бингхэм?

Офицер кивнул, снимая форменную треуголку, лицо его продолжало оставаться неподвижным и угрюмым.

— Я преподобный Хью Уотсон — состою при армии его величества, — представился священник, отступая от постели и давая Лансу возможность войти в комнату. — Хвала Господу, вы пришли. Мисс Дженкинс уже недолго осталось. Когда принимавшая роды повитуха поняла, что молодая женщина не переживет рождения ребенка, мисс Дженкинс попросила позвать священника, чтобы исповедаться. Они послали за мной.

Окинув холодным взглядом раскрывшего молитвенник священника, полковник Ланс Бингхэм обратил внимание на его помятые, темные одежды, грязный воротничок, многодневную щетину и подумал, что, наверное, не встречал в своей жизни человека, менее похожего на священнослужителя.

Выражая очевидное нежелание приближаться к кровати, Ланс посмотрел на умирающую с того места, где стоял, и лицо его словно сковала непроницаемая маска. Последний раз он видел эту женщину семь месяцев назад и не узнавал теперь столь знакомое ему прежде лицо веселой и живой прелестницы, скрашивавшей его одиночество во время тяжелой Испанской кампании. Вся покрытая испариной, она лежала под одеялами, и ее влажные каштановые волосы разметались по подушке. Лицо сильно осунулось, покрылось восковой бледностью. Темные круги залегли под глазами.

Внезапно она словно почувствовала его присутствие, глаза ее открылись, и взгляд сфокусировался на его лице. Ее сердце забилось сильнее от любви и удивления его приходом. Едва заметная улыбка коснулась устало опущенных уголков губ.

— Ланс… ты пришел.

Женщина попыталась протянуть ему руку, однако, полностью обессиленная, не смогла пошевелить и пальцем.

Опустившись на колени перед скорбным ложем, Ланс взял ее руку и прижал к губам.

— Дельфина, скажи мне во имя Господа нашего, почему ты здесь? Я же просил тебя вернуться в Англию.

— Я так и поступила, но потом последовала за тобой в Бельгию — как уже однажды в Испанию, помнишь? Я… мне было не очень хорошо. Я думала, что не переживу рождения ребенка. Мне это удалось, но я знаю, что у меня осталось совсем мало времени, Ланс, но я от всего сердца рада снова видеть тебя.

— Мисс Дженкинс только что произвела на свет вашего ребенка, — холодно сообщил ему священник.

Полковник Бингхэм нахмурился, и на мгновение в глазах его отразилось потрясение.

— Моего ребенка? Это правда, Дельфина?

Она кивнула:

— Девочку. У тебя теперь есть дочка, Ланс. Прекрасная дочка.

Ланс понимал, что никогда в жизни не почувствует большего стыда, вины, презрения к себе и отчаяния, чем те, что охватили его в тот момент, когда он взглянул на отходящую в мир иной женщину, вернее, несчастную ее тень. Его прелестная подруга, очаровавшая его своими талантливыми выступлениями на лондонской сцене, последовавшая за ним в Испанию, не произнеся ни слова жалобы, не требуя от него ничего, не ропща на судьбу, сейчас прощалась с ним, умирая на этой жалкой постели в убогом фермерском домике.

Когда они встретились, ее свежесть и жизнелюбие были именно теми качествами, в которых столь сильно нуждался его пресыщенный вкус. Дельфина оказалась восхитительной любовницей. Она щедро утоляла все его плотские желания. Они непринужденно беседовали, смеялись, целовались, были близки. Прекрасно понимая, что из их связи ничего не выйдет, он не мог позволить Дельфине терять понапрасну драгоценные мгновения ее жизни и разорвал с ней отношения, убеждая себя, что поступает правильно и благородно. Однако ничто не могло подготовить его к дням и ночам, проведенным в тоске по ней, страстному стремлению ощущать нежность этой чудесной женщины в своих объятиях.

— Дельфина, я должен спросить…

— Ребенок твой, — со всей убедительностью заверила она. — Никогда в этом не сомневайся. У меня больше никого не было. Никто не мог бы сравниться с тобой.

Он прижался лицом к ее руке.

— Господь Всемогущий, почему же ты поступила со мной так жестоко? Почему ничего не написала? Я бы примчался к тебе, Дельфина. Я бы не позволил тебе испытать все это в одиночку.

— Прости меня. Я не знала, что мне делать. Я… я думала, ты ненавидишь меня… что ты погонишь меня… мне некуда было идти. Я не могла вернуться домой и должна была что-нибудь предпринять… Поэтому приехала в Бельгию… разыскать тебя.

— Ты боялась меня? — В его мягком голосе звучало страдание. — Ты боялась сказать мне? Неужели я такое чудовище, Дельфина?

— Нет…

Несчастная вздрогнула и сжала его руку, глаза ее затуманили слезы.

Ланс чувствовал, как его сердце наполнилось ее болью. Он бы отдал все на свете, чтобы знать, как утешить ее, уверить, что никогда не покинет. Да, он, Ланс Бингхэм, прекрасно сознавал, что вел себя как самонадеянный мерзавец, как эгоист, потакавший только своим желаниям, нуждам и потребностям. Но эмоции и страдания этой женщины словно пробудили его, и чувство божественной сладости, исходящее от нее, равного которому Бингхэм не испытывал никогда в жизни, буквально переполняло его душу.

— Не плачь, любовь моя, — прошептал он. — Я сейчас здесь. Ты со мной в безопасности, и так будет всегда.

— Иди посмотри на свою дочь, Ланс. Ты сразу поймешь, что она твоя.

Ланс сделал так, как она его просила, поднялся, чтобы взглянуть на воплощенное в плоть и кровь свидетельство их любви. Сердце яростно билось у него в груди. Кормилица приоткрыла пеленки, скрывавшие лицо младенца. Это был его ребенок, и он почти боялся взглянуть на новорожденную дочь, не зная, что почувствует при этом. Наконец, Бингхэм заставил себя посмотреть в лицо младенцу, побуждаемый силой, природу которой не понимал и сам. Ланс не отводил взгляда, и это маленькое создание, широко открыв глаза, потянулось к нему, прежде чем заснуть на груди кормилицы.

В лице новорожденной он увидел черты своей матери и свои собственные — высокий лоб с выдающейся треугольником линией волос, характерно посаженные глаза, черные изогнутые брови, маленькую ямочку на круглом подбородке, курчавую прядь волос на макушке, черных, как и у него самого.

Полковник Бингхэм вернулся к кровати:

— Она прекрасная девочка, Дельфина.

— Да, прекрасная крошечная девочка. Я назвала ее Шарлоттой — в честь моей матери. И как ее отец… ведь ты… ты будешь о ней заботиться и защищать ее? У нее больше никого нет.

Ланс кивнул, чувствуя, как комок подступает к горлу:

— Я обещаю тебе, что окажу всяческую поддержку, необходимую для ее подобающего воспитания. Но… что я могу сделать, чтобы облегчить твои страдания? Хоть что-нибудь?

— Вы можете совершить благородный и истинно джентльменский поступок, женившись на мисс Дженкинс, сэр, — решительно, с искренним убеждением в голосе предложил священник. — Ребенок незаконнорожденный, и печать греха и позора будет преследовать девочку всю жизнь. Если же она станет вашей законной дочерью, будущее ее спасено.

Ланс на несколько мгновений потерял дар речи. Прежде ему представлялось невозможным, немыслимым взять Дельфину в жены. Его положение в обществе налагало определенные обязательства, весь свет, да и его собственная семья не потерпели бы супругу с такой репутацией, бывшую актрису. Однако то, что происходило сейчас, меняло все. Переводя взгляд с Дельфины на младенца, он никогда еще не ощущал большего груза ответственности, чем тот, что давил на него сейчас. Честь и совесть не позволяли ему оттолкнуть Дельфину и их ребенка как нечто бесполезное и ненужное.

Сохраняя полное хладнокровие, не выказывая и намека на обуревавшие его эмоции, Ланс заметил:

— Ты хочешь этого, Дельфина?

Она кивнула, слеза скатилась из уголка ее глаза и быстро впиталась в подушку.

— Ради нашей дочери. Я умираю, Ланс, поэтому не стану тебе обузой, и ты сможешь вести прежнюю жизнь, отправляться куда пожелаешь. Мне осталось недолго. Ты это сделаешь… для меня?

— Я горжусь, что ты станешь моей супругой, Дельфина, — хрипло произнес Ланс. Он взглянул на священника: — Приступайте.

Хозяин дома и его супруга выступили свидетелями, жених и невеста обменялись клятвами, и младенец издал истошный крик, когда священник объявил новобрачных мужем и женой.

Дельфина улыбнулась и закрыла глаза.

— Теперь ты можешь идти, Ланс. Ничего больше не поделаешь.

Все так и случилось. С последним вздохом ее голова откинулась на подушку.

Ланс неотрывно смотрел на нее, не в силах поверить, что эта милая, сладкая женщина, столь недолгое время бывшая его возлюбленной, умерла. «Господь милосердный», — взывал молодой супруг, так скоро ставший вдовцом. Агония, которой он стал свидетелем, разбила его сердце.

Священник подошел к Дельфине и приблизил ухо к ее груди. Выпрямившись, он скорбно покачал головой.

Не проявляя внешне своих чувств, Ланс подписал необходимые бумаги и протянул священнику деньги на погребение, пожелав, чтобы его супругу похоронили на погосте во дворе местной деревенской церквушки. С каменным лицом и пустым, безжизненным взглядом полковник Бингхэм обратился к молодой женщине, держащей на руках младенца.

— Ты англичанка?

— Да, сэр.

— Как тебя зовут?

— Мэри Грей, сэр. Мой малыш умер шесть дней назад, и повитуха, помогавшая вашей жене, позвала меня, чтобы я покормила вашу дочь.

— А твой муж?

— У меня нет мужа, сэр. Мой мужчина умер прежде, чем я родила.

— Понимаю. — Он задумался, внимательно рассматривая кормилицу. По крайней мере, она выглядит опрятной и у нее грамотная речь. — Ты сможешь и дальше кормить малышку и доставить ее в Англию по адресу, который я тебе назову? Тебе хорошо заплатят за хлопоты. Я пошлю кого-нибудь в сопровождение, а также вручу письмо для моей матери.

— Да, сэр.

Священник подошел к нему, покинув свое место у смертного одра.

— Полагаю, вам нет нужды больше здесь оставаться, полковник. Я обо всем позабочусь.

— Благодарю вас. Я должен вернуться в расположение войск. Скоро начнется сражение. Завтра многих настигнет смерть. Ваш долг быть с нами, и ваша забота и утешение также понадобятся страждущим.

Ребенок снова заплакал. Полковник взглянул на него и быстро отвернулся, словно не в силах вынести вида новорожденной дочери, стараясь подавить подспудно поднимающийся гнев против невинного создания — младенца, чье появление на свет стало причиной смерти матери. Испытывая злость и неумолимую ярость, не понимая причин своего состояния, с абсолютно бесстрастным лицом, не оборачиваясь, полковник Бингхэм покинул убогий приют.

Мэри Грей заметила выражение его лица и взгляд, брошенный отцом на свое дитя. Она поняла его смысл. Мужчина винил ребенка в смерти матери, однако добрая женщина решила, что проблема как-нибудь решится сама собой. К сожалению, в этом кормилица ошибалась.

Ланс поспешил на позиции, молитвенно взывая, чтобы бой поскорее начался и он мог забыться в горячке битвы, выбросить все мысли о том, что сейчас произошло, — вычеркнуть из своего сознания тот непреложный факт, что у него теперь есть дочь.

Глава 1

— Мисс Белла, я просто не знаю, что мне с вами делать. Ваша бабушка уже давно ожидает вас в столовой, а она не любит ждать. Поспешите же. Вы прекрасно выглядите, в самом деле.

Изабелла Эйнсли, резко повернувшись, отпрянула от зеркала, ее блестящие зеленые глаза горели огнем едва сдерживаемого гнева.

— Ради всего святого, Дейзи. Мне уже девятнадцать лет, не следует меня подгонять. И я не сочту, что выгляжу прекрасно, пока сама не буду удовлетворена своим видом.

Дейзи удивленно покачала головой, невозмутимо наблюдая за очередным взрывом эмоций своей темпераментной хозяйки.

Наконец, взметнув вихрь атласа и кружев, своевольная красавица вылетела в распахнутую дверь комнаты, пронеслась по лестнице в совсем не подобающей леди манере, вызвав своим появлением на лицах лакеев целую гамму улыбок и усмешек. Слуги оторвались от привычных обязанностей, наблюдая за дерзкой внучкой вдовствующей графини. О, она действительно казалась чудной и поразительной, эта мисс Изабелла. Недавнее появление внучки из Америки в затхлой тишине родовой усадьбы пожилой графини Харворт вызвало немало шума и нарушило привычное течение годами выверенного уклада жизни, заставляя не только прислугу удивляться, но и повергать в растерянность чопорную хозяйку дома. А сейчас графиня пребывала в крайней степени возмущения, вынужденная ожидать внучку к столу.

Войдя в столовую, Белла уже приготовила себя к неприятной сцене. Ее бабушка поднялась со стула, стискивая в руке золотой набалдашник трости. В свои семьдесят два года графиня Харворт по-прежнему оставалась привлекательной женщиной с ухоженными седыми волосами, элегантной, царственной осанкой, с надменной, несгибаемой уверенностью в себе и самообладанием, воспитанным в ней годами, проведенными в высшем лондонском свете.

— Добрый вечер, Изабелла, — промолвила она, с неодобрением взирая на наряд, выбранный ее внучкой, совсем не новый и весьма далекий от туалета, приличествующего девушке из благородного английского семейства к ужину. Чем скорее прибудет сюда ее портниха, чтобы сшить Изабелле новый гардероб, тем лучше. — Ты опоздала. Надеюсь, тебе есть что сказать в свое оправдание?

— Мне очень жаль, бабушка. Мне вовсе не хотелось вас расстраивать. Я просто никак не могла решить, какое платье надеть. В итоге выбрала это, поскольку мне очень нравится его цвет, и оно неплохо на мне сидит. Вы могли бы начать ужинать без меня. Вовсе не следовало меня ждать.

Пожилая женщина окинула ее ледяным взглядом:

— В этом доме мы ужинаем вместе, Изабелла, и мне совсем не нравится ждать. Сколько раз я говорила тебе о том, что неукоснительно настаиваю на соблюдении во всем пунктуальности? Слава богу, сегодня нет гостей. Ты сильно огорчила повара, который безуспешно пытался сохранить ужин аппетитным и теплым.

— О, в этом случае мне обязательно следует перед ним извиниться, — чистосердечно заметила Белла, не в силах понять, почему ее бабушка делает так много шума из ничего. — Я вовсе не хотела никого расстраивать. Мне было бы проще самой взять свою порцию с кухни.

— А это уже совсем другое дело. Ты не должна исполнять работу, которая больше приличествует слугам. — Графиня вздохнула, устало покачав головой. — Тебе следует так многому научиться, что я просто не знаю с чего начать.

— Но мне нравится быть чем-нибудь занятой, — заметила Белла, улыбаясь взволнованной пожилой леди.

— Я еще посмотрю, что ты собой представляешь, — я имею в виду твое будущее место в жизни, хотя уже сейчас сознаю, насколько сложен и неподатлив твой характер.

— Папа, несомненно, с вами согласился. Я всегда приводила его в отчаяние. — При мысли об отце, скончавшемся всего два месяца назад, Белла ощутила комок в горле, и ее прекраснее глаза заволокло пеленой слез. — Мне так его не хватает.

— Мне тоже. — Потускневшие голубые глаза казались невозмутимыми, однако внезапно появившаяся в голосе графини хрипотца сказала Белла, что пожилая леди глубоко скорбит о смерти своего второго сына. — Он пожелал, чтобы ты отправилась в Англию и получила воспитание, достойное настоящей леди, однако, я вижу, мои старания остаются напрасными.

Белла проглотила застрявший в горле ком. Какой же сложной внезапно стала ее жизнь и как тяжело оказалось покинуть любимый Чарльстон[1] и отправиться в Лондон! Она очень скучала по родным местам. Удастся ли ей когда-нибудь привыкнуть к жизни в Лондоне? — задавала себе вопрос Изабелла. И как же ей не нравилось жить согласно строгим бабушкиным правилам, в то время как отец позволял ей быть дома свободной, как птичка. Задача стать той леди, каковой ее желала видеть вдовствующая графиня, представлялась Белла пугающей и, совершенно очевидно, невыполнимой.

Изабелла взглянула на бабушку широко распахнутыми зелеными глазами.

— Я уверена, что, должно быть, ужасно разочаровала вас, бабушка, но постараюсь больше этого не делать.

Графиня понимала, что почти ничего не добилась в деле воспитания внучки. Манеры девушки были далеки от изящных — Изабелла почти не умела правильно вести себя в светском обществе. Ее внучка была гордой и сильной и, очевидно, намеревалась следовать своим собственным правилам поведения, однако и графиня не собиралась сдаваться.

Белла подошла к длинному столу и подождала, пока Госфорт — дворецкий, обладавший, по-видимому, привычкой появляться ниоткуда и столь же незаметно исчезать, не усадит должным образом ее бабушку, а потом отодвинула свой стул и заняла место за столом, удостоившись еще одного неодобрительного взгляда пожилой леди.

Графиня взглянула на дворецкого:

— Мы готовы начать ужин, Госфорт, теперь, когда моя внучка наконец-то соизволила ко мне присоединиться. Я полагаю, нам также предстоит вскоре удостовериться, насколько успело остыть мясо.

Белла вздохнула и скромно сложила руки на коленях. Вечер определенно не задался с самого начала. Если бы только она могла хоть как-то отвлечься. Изабелла была готова на все, чтобы только не оставаться дома в компании своей чопорной бабушки, твердо вознамерившейся во что бы то ни стало обучить лишенную всяческого светского лоска американскую внучку манерам и обхождению, подобающему молодой английской леди из высшего общества. Однако все попытки Беллы обуздать природную живость и неугомонность и попытаться вести себя сдержанно пропали втуне.

Ей уже удалось, при полном неведении вдовствующей графини, привлечь сомнительное внимание нескольких любопытствующих местных кавалеров во время своих ежедневных верховых прогулок по поросшим вереском безлюдным пустошам. Среди них был один беспутный молодой повеса по имени Карлтон Робинсон, само появление в компании которого грозило невосполнимым ущербом репутации благонравной юной леди. Как-то раз молодой человек заметил совершавшую прогулку верхом Изабеллу и, воспользовавшись тем, что прекрасной незнакомке удалось избавиться от надоедливого общества грума, который безнадежно старался поспеть за несущейся как молния наездницей, представился ей и предложил свое общество.

Карлтон Робинсон никогда не встречал женщин, подобных юной американской красавице, и вскоре уже попал под власть ее огромных притягательных зеленых глаз. Для наивной Изабеллы общество молодого человека было лишь средством справиться с буквально снедавшей ее скукой, и, когда она полностью покорила мистера Робинсона, игра перестала доставлять ей удовольствие. Белла попыталась избавиться от уже порядком надоевшего поклонника, совершенно не представляя себе всех последствий связи с этим джентльменом в глазах общества.

Изабелла тяжко вздохнула, сделав большой, возмутительно неприличный глоток вина, искренне желая, чтобы вечер поскорее завершился и она могла бы скрыться в своей комнате. В довершение всех бед говядина оказалась пережаренной.

На следующее утро графиня стояла у окна своей спальни, любуясь садом, и вдруг заметила изящную фигуру скачущей галопом внучки — шляпа сброшена, непокорные локоны разметались по ветру, а бедняга грум остался где-то позади, на далеких пустошах.

К несчастью, именно этим утром одна из приятельниц графини поспешила поведать ей о скандальной истории, связанной с именем молодой мисс Эйнсли, в которой, по слухам, ее внучка повинна целиком и полностью. Графиня была возмущена поведением несносной девчонки. Даже в самых страшных своих кошмарах пожилая дама не могла представить, что прелестная неопытная девушка окажется уличенной в предосудительном поведении и связи с молодым человеком, связи, о которой непременно примется судачить весь Лондон. И все это накануне ее первого выхода в свет. Да еще с кем! С Карлтоном Робинсоном! Пожилая леди немедленно призвала Изабеллу к себе в комнату.

Верной Дейзи удалось разузнать о порочащих ее хозяйку слухах, и горничная предупредила Беллу, чтобы та не ждала от бабушки снисхождения. Наивная и неопытная американка вовсе не была готова к знакомству с молодыми людьми с репутацией Карлтона Робинсона. Не желая оказаться в дураках по вине невежественной американской девчонки, он позволил себе распустить язык и выставил Изабеллу в самом нелестном свете. Светский хлыщ со смехом поведал своим приятелям, что юная американка — трогательная простушка из диких прерий, однако теперь, когда он завоевал ее, в его намерения вовсе не входит женитьба.

Беллу терзали самые жуткие предчувствия, когда она вошла в комнату вдовствующей графини. Выслушав все, что ей высказала бабушка, которая даже не пыталась скрыть охвативший ее гнев и разочарование, Белла готова была сгореть от стыда и глубоко терзалась раскаянием за свои необдуманные, легкомысленные поступки.

— Я не желала, чтобы произошло нечто подобное. Я ничего не знала.

— Ты еще много чего не знаешь. Девочка, недавно приехавшая из Америки, совершенно незнакомая с обычаями и манерами лондонского светского общества — да он просто счел тебя легкой добычей. — Пожилая дама покачала головой, обвиняя себя в том, что предоставила Изабелле слишком много свободы. — Я признаю, что ты находишься в полном неведении относительно положения дел в английском свете, Изабелла. Карлтон Робинсон самодовольный хвастун и самый распутный негодяй и подлец в городе. Оскорбленный твоим отказом, он попытался разрушить твою репутацию самым жестоким и возмутительным образом, желая сделать тебя парией еще до того, как состоится твой дебют.

— Я так сожалею, бабушка, — пролепетала Белла прерывающимся голосом, испытывая самое искреннее раскаяние. — У меня ужасные манеры и полностью отсутствует женская утонченность. Что же мне делать?

Сердце графини смягчилось при виде прелестной, смущенной девочки, дочери ее младшего сына.

— Мы поступим так, как всегда поступали Эйнсли, Изабелла, — мягко заметила она, — и стойко выдержим этот скандал. Будем надеяться, что к тому времени, когда состоится твой дебют, все эти мерзкие слухи позабудутся.

Так было положено начало светскому воспитанию Изабеллы — вдовствующая графиня Харворт принялась лепить из безыскусной, наивной американской девчонки утонченную и респектабельную английскую молодую леди. Натуре Изабеллы было несвойственно здравомыслие или склонность к соблюдению жестких правил приличия, ее свободолюбие и непокорность следовало обуздать. Она ничего не знала о моде, и еще меньше это ее заботило, однако девушка оказалась хорошо обучена многим другим предметам. Она говорила на блестящем французском, читала по-гречески, знала латынь и имела явные склонности к математике.

Мисс Бертрэм, женщина с безупречным характером и репутацией, должна была прибыть сегодня, чтобы обучать Изабеллу премудростям светского этикета. Лондонский сезон начинался всего через несколько недель. Графиня искренне надеялась, что Изабелле хватит времени выучить все необходимое для того, чтобы дебютировать в свете и приготовиться к сезону. А пока графиня стала вывозить внучку в театр, где ее можно было увидеть, но нельзя приблизиться. За исключением этих поездок Изабелла ни с кем не общалась.

Дом ее бабушки, расположенный неподалеку от Хэмпстедских пустошей, казался Изабелле особенным, не похожим на все виденные ею прежде. Неискушенная девушка была буквально заворожена его великолепием — внушительным, но совсем не строгим. Графиня останавливалась в этом доме, когда приезжала в Лондон, предпочитая мир и спокойствие загородной жизни городскому шуму. Да и сам воздух казался здесь чище. Родовое имение Харворт-Холл располагалось в месте под названием Вилтшир.

Сразу после приезда в Англию Белла противилась всем попыткам бабушки заставить ее подчиниться своей воле. Графине было трудно угодить, пожилая дама казалась чрезмерно властолюбивой. А мятежная духом Изабелла всегда поступала так, как ей вздумается, и была внутренне не готова проститься со свободой в угоду жестким требованиям этикета и традиционным английским обычаям. Однако теперь «истерики», как именовала вдовствующая графиня резкие всплески темперамента молодой девушки, прекратились. Белла прекрасно отдавала себе отчет в своем, плачевном положении, и ею руководила стальная решимость изменить себя.

Мадам Хэймелин, личная портниха графини Харворт, прибыла в сопровождении двух белошвеек, чтобы изготовить для Изабеллы достойный ее высокого положения изысканный гардероб. Работая с Беллой, портниха неустанно продолжала восхвалять красоту юной американки, ее естественную грацию и отличную осанку. Изабелла позволила себе полностью отдаться заботам мадам Хэймелин и ее девушек и дать им измерять себя, закалывать, примерять и сметывать многочисленные наряды, пока портнихе не удалось добиться желаемого совершенства.

Следующим в доме появился учитель танцев, который прокружил Беллу по комнате в нескольких турах вальса и, к облегчению графини, объявил, что ее внучка далеко не безнадежна, а, напротив, обладает прирожденными способностями.

Накануне дебюта Изабеллы, несмотря на то что молодой леди предстояло еще многому научиться, а упрямство и своеволие строптивицы не были до конца побеждены, ее бабушка вздохнула спокойно, убедившись, что внучка готова к выходу в свет. Оставалось надеяться, что скандал, вызванный краткой и абсолютно невинной связью с Карлтоном Робинсоном, будет забыт.

Ланс Бингхэм застонал и с трудом поднялся с постели. Дотянувшись до кувшина с водой, плеснул его содержимое себе на голову, приподнялся и посмотрел в зеркало. Он чувствовал себя так же ужасно, как и выглядел. Мутные, покрасневшие глаза, покрытый темной щетиной подбородок. Ланс с трудом сделал глубокий вдох, чтобы попытаться прогнать из головы алкогольный туман. На ходу вытирая голову полотенцем, он подошел к окну и открыл его, вдыхая свежий воздух парижского утра.

Сегодня его военная карьера завершилась. Ему предстоит скорое возвращение домой в Англию — событие, которое совсем не доставляло ему радости, принимая во внимание все, с чем придется столкнуться на родине. Бингхэму казалось, что вместе с Дельфиной он похоронил и часть себя самого. Сердце его было закрыто для любой женщины — в том числе и для дочери, чье рождение забрало у него ту единственную, которой удалось тронуть его гордую и самолюбивую натуру.

Многие годы, проведенные на военной службе, им руководило авантюрное стремление к опасности, волнующее предвкушение горячки близкого боя, однако страшные образы войны и потеря друзей оставили в его душе шрамы. Не так просто начинать жизнь заново. И хотя у него было все — происхождение, эффектная внешность, состояние, — Бингхэм не мог не сожалеть о прошлом, о своей военной карьере, об ужасной кончине Дельфины, от вины за которую ему не избавиться до конца своих дней. Ланс чувствовал себя изнуренным горькими думами, настороженным и одиноким.

Чувственная рыжеволосая француженка, лежавшая в его постели, пробудилась и приподнялась на локте. Все ее тело казалось напряженным и сладостно ныло после страстного занятия любовью с бравым офицером. Она внимательно посмотрела на смуглого, привлекательного мужчину, внешность которого портило лишь написанное на лице оскорбительно циничное выражение. Офицер стоял вполоборота, прислонившись к окну, словно что-то высматривая перед собой. Во взгляде его любовницы было написано обожание, плоть ее трепетала от желания при виде его худощавого, мускулистого тела. Она скользнула затуманенным взором по его широкой грудной клетке, стройному торсу, каждый дюйм которого являл грубую мужскую силу и неприкрытую сексуальность.

Его скрытая, почти животная чувственность потрясла ее.

— Возвращайся в кровать, — хрипло прошептала она, надеясь на продолжение страстных удовольствий, однако Ланс Бингхэм, похоже, не слышал обращенной к нему просьбы. — Пожалуйста, — продолжала настаивать нетерпеливая красотка, медленным, соблазнительным движением проведя рукой по своим роскошным волосам.

Он повернулся и бесстрастно посмотрел на рыжеволосую прелестницу:

— Оденься и ступай прочь.

— Что? Разве я не удовлетворяю вас, милорд? — Она соблазнительно улыбнулась, приспустив простыню и открывая свои пышные груди, надеясь, что их вид вернет красавца офицера в ее объятия. — Тебе же понравилось, так?

Ее ленивый, чуть хрипловатый голос был полон невысказанных обещаний. Мягкая, зовущая улыбка коснулась ее губ, но Ланс оставался безучастным. Он ненавидел распутных женщин, однако эта француженка так и лучилась страстью, а ее полные, зрелые формы и горящие глаза обещали знакомство с искусством физической любви и умение возбудить и удовлетворить мужчину. Прошлой ночью Бингхэм позвал ее в свою комнату, и красотка с радостью воспользовалась его приглашением. Теперь же даже вид ее вызывал у него тошноту, и больше всего ему хотелось поскорее избавиться от своей случайной любовницы.

— То было прошлой ночью. Я был пьян, а теперь протрезвел, и мне уже не так скучно, чтобы вновь с тобой спать.

Девушка бросила на него сердитый взгляд.

— Почему… ты… ты — ублюдок, — прошипела она.

Он одарил ее еще одним циничным взглядом:

— Если тебе нравится оскорблять меня, пожалуйста, продолжай. Со своей же стороны приношу извинения, если тебя расстроил. В конце концов, ты привлекательная женщина, а я оказался далеко от дома и чувствовал себя чертовски одиноким. Чем бы это ни было, все кончено. Теперь пошевеливайся.

Она уже хотела ответить, однако один взгляд на офицера-англичанина заставил ее испугаться впервые за то время, как она вошла в эту комнату. В его горевших в утренней полумгле лихорадочным блеском глазах бурлили странные и опасные эмоции. Француженка потеряла дар речи. Прошлой ночью под воздействием вина и вожделения он показался ей безобидным малым, однако сейчас полковник представлялся совсем в ином свете. Безжалостный, равнодушный, наделенный железной волей.

Не обращая больше на женщину внимания, Ланс повернулся к окну и уставился на толпы людей, снующих по широкому, омытому ночным дождем бульвару. Красотка отбросила одеяло и потянулась за своей одеждой. Не успела она покинуть комнату, как он уже полностью выбросил случайную дамочку из головы, будто ее никогда и не было.

Изабелла сидела за туалетным столиком перед зеркалом. Казалось, ожидание длилось часами. Она наблюдала за тем, как Дейзи тщательно укладывает ее непослушные волосы. Белла задумчиво перебирала пальцами бриллиантовое ожерелье, которое только что застегнула Дейзи. Капельки бриллиантов поблескивали в ее ушках, сверкающее двумя рядами камней ожерелье охватывало изящную шею. Огромный, овальной формы редкий бриллиант покоился в соблазнительной ложбинке на груди. Камни казались тяжелыми, холодными и удивительно прекрасными. Ожерелье принадлежало бабушке, и с ним была связана какая-то таинственная и загадочная история — графиня не надевала эти бесценные бриллианты уже почти пятьдесят лет.

Белла улыбнулась своему отражению в зеркале. Ее задумчивая, проказливая улыбка должна бы была насторожить любого, знакомого с озорным и непокорным характером Изабеллы Эйнсли.

— Могу ли я уже снять его, мисс? — спросила Дейзи.

Графиня согласилась дать примерить внучке знаменитое украшение. Вручив его мисс Белле, пожилая леди отвлеклась на хлопоты, связанные с предстоящим вечером, строго наказав положить бриллианты в шкатулку, которую следовало обязательно вернуть ей до отъезда на бал, даваемый принцем-регентом в Карлтон-Хаус.

— Нет, Дейзи. — В глазах Беллы поблескивали озорные чертики неповиновения, однако она не выдала своих истинных чувств, продолжая сосредоточенно поглаживать бриллианты. — Мне кажется, я должна надеть их на сегодняшний бал. В конце концов, какой смысл в обладании прекрасными драгоценностями, если их никто и никогда не увидит? Ты согласна?

— О да, мисс. Но ваша бабушка… Ах, мисс, — взволнованно и испуганно пробормотала верная Дейзи, покачав прелестной головкой в скромном чепчике, — она выгонит меня, если я не верну бриллианты на место, — гнев ее будет страшен.

— Но ведь ты же вернешь их, Дейзи. Я обещаю тебе. Только после бала в Карлтон-Хаус. У бабушки сейчас столько хлопот, что она даже не заметит недолгого отсутствия драгоценностей.

— Но она же увидит их на вас, когда придет время выезжать. Она никогда не позволит…

— Дейзи, не имеет значения, что она увидит или что позволит, — резко заметила Белла, поднимаясь со стула. Сквозь полупрозрачную ткань легкой блузки просвечивали нежные холмики упругой груди. — Ожерелье будет спрятано под накидкой, и бабушка не заметит его, пока мы не доберемся до Карлтон-Хаус. Верь мне, Дейзи. Все будет хорошо.

Белла взглянула на кровать, где аккуратно лежало ее бальное платье, и подумала о том, как переливающийся бирюзовый шелк подчеркнет сияние бриллиантов, как заблестят ее густые, каштановые с рыжеватым отливом волосы.

— А теперь, пожалуйста, помоги мне надеть платье.

Завершив туалет и расправив последние складки на безупречно сидящем бальном наряде, Белла посмотрела на свое отражение в зеркале:

— Ну что? Что ты думаешь, Дейзи? Хорошо?

— Просто великолепно, мисс Белла. Любому мужчине, пусть даже он совсем маразматик, достаточно одного взгляда на вас, и сердце его будет разбито. Да даже у самого принца-регента.

Белла радостно улыбнулась:

— Ну, это вряд ли, Дейзи. Принца окружает столько ослепительных дам, что он едва ли обратит внимание на никому не известную американскую девушку.

— Не будьте столь в этом уверены, мисс. Возможно, принц Георг уже и не такой привлекательный, как был раньше, — его непомерный аппетит тому виной, — но он производит сильное впечатление в своем роскошном военном мундире. Принц все еще восхитителен и очарователен, кроме того, у него хороший глаз на прелестное личико.

Вскоре все приготовления к балу были завершены. Графиня послала за внучкой, и Дейзи аккуратно надела на плечи юной красавицы бархатную накидку, скрывшую бриллиантовое ожерелье. Белла быстро сбежала по лестнице к парадному входу, где ее уже поджидала вдовствующая графиня.

Изабелла была в предвкушении бала и встречи с фактическим правителем Британии. Принц-регент Георг считался превосходным хозяином и обожал балы и развлечения. Весь высший лондонский свет стремился попасть на устраиваемые им приемы.

Белла испытывала самые радостные предчувствия, ощущая себя по-настоящему веселой и беззаботной. Она столько ждала этого события, что готова была насладиться каждой минутой праздника.

Прибыв заранее и принуждая себя проявить хоть немного энтузиазма в преддверии приема у принца-регента, приема, обещавшего, по его мнению, быть претенциозным и невообразимо скучным, лорд Ланс Бингхэм прохлаждался в тени высокой стены в ожидании своего хорошего друга — сэра Роланда Гиббона.

При виде блестящей черной кареты с гербами Эйнсли на дверях его бровь лениво поползла вверх. Он с интересом наблюдал, как ливрейный лакей спустился с подножек, чтобы помочь выйти дамам. Первой появилась вдовствующая графиня Харворт, за ней показалась молодая женщина, опершаяся на руку слуги и позволившая ему помочь ей спуститься.

— Благодарю вас, Денис, — послышался ее голос.

— Осторожнее, мисс Изабелла.

Мисс Изабелла! Так это и есть та самая недавно приехавшая из Америки Изабелла Эйнсли, подумал лорд Бингхэм. Кто же еще? Это была именно та девочка, о которой говорил весь лондонский свет, молодая женщина, не терявшая по приезде времени и успевшая стать причиной скандала из-за своей, в высшей степени несчастливой, связи с молодым Карлтоном Робинсоном, одним из самых знаменитых лондонских повес, позора и отчаяния бедного отца.

Заинтригованный, Ланс принялся открыто ее рассматривать. Молодая леди полностью завладела его вниманием. Ее холодная, женственная красота была совершенна. Мисс Эйнсли казалась, безусловно, самой потрясающей женщиной, которую доводилось встречать лорду Бингхэму.

Ланс стоял и смотрел, как молодая Изабелла Эйнсли сделала несколько шагов, ступая позади графини. О, какая же это походка — казалось, она просто скользит по воздуху, движения ее совершенного тела были удивительно женственны, обутые в роскошные туфельки ножки едва касались земли!

Когда дамы исчезли за высокими коринфскими колоннами парадного входа во дворец, лорд Бингхэм, нахмурившись, сменил позу и прислонился плечом к стене. Да куда же запропастился этот дьявол Роланд? — задавал себе вопрос Ланс, терпение которого было уже на пределе. Он уставился в мерцающие глубины надетого на палец рубина. Излучая благородное сияние, камень словно побуждал его к действию. Лорд Бингхэм распрямился, расправил складки красного офицерского мундира и неторопливыми шагами направился к ярко освещенному входу.

Расстегнув бархатную накидку, Белла мысленно приготовила себя к бабушкиному гневу. Графиня окинула внучку внимательным взглядом. На мгновение Изабелла пожалела о своем импульсивном решении надеть бриллиантовое ожерелье, с ужасом думая о готовой разразиться буре. И та не замедлила последовать. Едва заметив на шее внучки бриллианты, графиня резко подалась вперед, лицо ее приобрело жесткое выражение.

— Я дала тебе ожерелье, Изабелла, будучи уверенной, что ты вернешь его мне, как я тебе и велела. Я вовсе не желала, чтобы ты его носила. Как ты посмела мне перечить? Как только посмела?

— Бабушка… я… я сожалею.

— Не думала, что ты еще способна потрясти меня.

— Я вовсе не хотела. Я… я не видела никакого вреда в том, что надену это ожерелье — оно такое прекрасное, и повод показался мне подобающим. — Белла потянулась руками к застежке. — О, конечно, если я вас рассердила, я сниму его…

— Не трогай, — резко бросила графиня, и ее тон заставил Беллу мгновенно опустить руки. — Теперь уже слишком поздно. Если ты сейчас снимешь бриллианты на глазах у всего света, это только породит дополнительные нежелательные слухи. Можешь оставить себе ожерелье. На этот раз ты просто превзошла себя. Я чрезвычайно тобой недовольна, Изабелла, чрезвычайно.

Графиня отвернулась, чтобы поздороваться с приятельницей, при этом ее лицо озарилось невозмутимой улыбкой, хотя внутренне она содрогалась от негодования, вызванного проступком внучки.

Вздохнув с облегчением оттого, что гроза миновала, а ожерелье все еще остается на месте, Белла застыла в ожидании неминуемой вспышки всеобщего интереса к своему появлению. Как обычно, начались перешептывания, и она оказалась окруженной толпой молодых людей, очевидно полагавших, что у них есть шанс покорить сердце американской внучки вдовствующей графини Харворт.

Титул самой прекрасной дебютантки сезона и привилегия считаться желанной партией на лондонской ярмарке невест стали почетной наградой для юной девушки, всего лишь недавно прибывшей в Лондон из далекой Каролины. Ко всем прочим достоинствам юной мисс Изабеллы добавлялся и тот факт, что счастливчик, которому удалось бы взять ее себе в жены, получал приданое настолько щедрое, что оно существенно повысило бы его положение в обществе. Неудивительно, что и дня не проходило без очередного предложения руки, обращенного к бабушке Беллы.

Поправляя перчатку, которая слегка сползла вниз, Белла подняла глаза и случайно столкнулась взглядом с незнакомцем. На его неприлично красивом лице застыло выражение смертельной скуки, которое моментально испарилось, едва он встретился глазами с Изабеллой. Она не могла точно сказать, что именно привиделось ей в его лице — восхищение, удивление, да, но было в нем и нечто другое, нечто дикое и необузданное, что пробудило в ней неведомые прежде эмоции и заставило залиться алым румянцем.

Он был смуглым, таким же смуглым, как населявшие прерии коренные жители Америки. Выражение его лица казалось спокойным и хладнокровным — совершенно очевидно, этот красавец привык к устремленным на него восхищенным взглядам. Его коротко подстриженные волосы были черными как вороново крыло. Однако больше всего ее внимание привлекли его глаза, сиявшие в обрамлении длинных черных ресниц. Словно по контрасту с опаленным жарким южным солнцем лицом, эти глаза под густыми бровями взирали на мир удивительно живо и были пронзительно синего цвета, как цветки вероники, ярким ковром покрывавшие летние луга. Золотые эполеты, прикрепленные к ярко-красной ткани военного мундира, украшали широкие, атлетически развитые плечи, белые бриджи плотно облегали стройные ноги.

Ланс подверг ее столь же внимательному осмотру. Подойдя к ней на этот раз ближе, он удостоверился, что Изабелла Эйнсли действительно необычная девушка. Его покорили свежесть и жизнелюбие ее натуры, выразительное сияние глаз и шаловливый изгиб очаровательных губ. Она была так изумительно, потрясающе красива, что Ланс никак не мог отвести от нее взгляд.

Огромные, широко поставленные глаза, черные как смоль брови вразлет, патрицианский нос, овальное лицо, изящный, чуть заостренный подбородок, гладкая, шелковистая кожа… Царственно поднятая головка, увенчанная пышной копной уложенных в высокую прическу волнистых рыжевато-каштановых волос, украшенных цветами, изысканно подобранными к переливающемуся бирюзовому шелку платья, — все в ее облике говорило о благородном происхождении. Глубокое декольте приоткрывало упругую грудь и атласную гладкость полуобнаженных плеч. Божественно прекрасная молодая женщина, решил Ланс, просто сама красота. Пламя свечей холодным огнем отражалось в бриллиантовом ожерелье на ее шее. Едва Бингхэм заметил бриллианты, глаза его резко прищурились. Юная мисс Эйнсли внезапно захватила его полное и безоговорочное внимание.

Белла застыла, потрясенная столь откровенным осмотром. Ошибается ли она, или его взгляд действительно скользнул по ее груди? Может быть, это все причуды ее не в меру разыгравшегося воображения? Его пристальное изучение ее женских прелестей заставило девушку почувствовать себя так, будто она стоит полностью обнаженной.

Какая наглость, думала Белла со все нарастающим гневом. От него волнами исходило высокомерие, заносчивость и бескомпромиссная властность, говорящая о его значительном положении в обществе или высоком военном звании. Чем бы это ни было, ей эти качества определенно не нравились.

Почувствовав, что внучка неожиданно отвлеклась, графиня повернулась и посмотрела на нее, проследив за направлением взгляда Беллы. На лице бабушки появилась печать сурового недовольства, едва та увидела предмет внимания внучки.

Однако Белла заметила также и другое — странное, испуганное выражение глаз пожилой дамы при виде темноволосого мужчины в военном мундире. Это ее одновременно встревожило и озадачило. Жаль, что она не могла узнать, что за мысли скрываются за столь определенно выраженной озабоченностью.

— Изабелла, — требовательно окликнула ее бабушка, излучая недовольство, — ты слишком долго пожираешь взглядом этого джентльмена. Соберись. На нас смотрят, если ты еще не заметила.

Белла, несомненно, заметила и не смогла побороть изумления, когда незнакомец хитро улыбнулся ее бабушке и отвесил преувеличенно почтительный поклон.

Вдовствующая графиня с облегчением направилась прочь от мужчины, посмевшего смотреть на ее внучку с таким неприкрытым желанием, будто был голодным волком, а Изабелла сытным обедом. Ланс Бингхэм относился к числу тех джентльменов, которых она меньше всего желала бы видеть рядом со своей внучкой. Она слишком много времени и сил потратила, дабы составить этой юной леди хорошую партию, и не могла допустить, чтобы Изабелла стала еще одним завоеванием печально известного лорда Ланса Бингхэма, пятнадцатого графа Райхилла, род которого восходил к эпохе первых Тюдоров и чья репутация оставляла желать лучшего.

Долгие годы слухи связывали его имя с каждой красивой женщиной достойного происхождения в Европе. Прежде чем Бингхэм отправился в Испанию сражаться с войсками французского узурпатора, где бы он ни появлялся, за ним тянулся длинный шлейф разбитых сердец, ибо слово «женитьба» никогда не входило в его лексикон. Графиня совсем не рада была узнать, что лорд Бингхэм вернулся в Англию. Граф Райхилл представлялся ей последним человеком на свете, рядом с которым она хотела бы видеть Изабеллу! Однако были и другие причины, уходящие корнями в далекое прошлое, и стоило пожилой даме посмотреть на бриллиантовое ожерелье на шее Изабеллы, блестевшее в неровном, чуть желтоватом свете тысячи свечей, как она внутренне содрогалась от нахлынувших воспоминаний.

Все это случилось очень много лет назад. Молодые люди даже и не подозревают, какой дурочкой она позволила выставить себя Стюарту Бингхэму, единственному мужчине, которого любила, однако пожилое поколение прекрасно помнит ту печальную историю. В этой ситуации любой намек на связь между внуком Стюарта и Изабеллой мог снова вызвать давно позабытый скандал.

— Кто этот джентльмен, бабушка? — рискнула поинтересоваться Белла, как только они перешли в другое помещение, богато украшенное живыми цветами, наполнившими воздух стойким ароматом.

Графиня повернулась и одарила внучку зловещим взглядом.

— Его зовут полковник Ланс Бингхэм, граф Райхилл, или лорд Бингхэм — титул, который он получил около года назад после смерти своего дяди. Я вовсе не удивлена, что он посмел игнорировать свои обязанности наследника в течение столь долгого времени. Граф лишь недавно вернулся в Лондон… Однако это совсем тебя не касается, поскольку я не позволю, чтобы ты имела с ним хоть что-то общее. Я заметила, как ты смотрела на него, Изабелла. Он и в самом деле дьявольски привлекательный мужчина, но холоден как лед. Мне жаль женщину, которая выйдет за него замуж. Да, сейчас он всеми уважаемый воин, однако, прежде чем отправиться в Испанию, считался первостатейным повесой, знакомства с которым молодым леди вроде тебя стоило опасаться, и я сомневаюсь, что он изменился со времени своего возвращения. Повторяю, я не хочу, чтобы ты имела с ним хоть что-нибудь общее, понимаешь?

Белла кивнула.

— Да, бабушка, — послушно согласилась она, встряхнув головой, чтобы избавиться от образа этого мужчины, мысли о котором продолжали ее будоражить, заставляя строить бесконечные предположения, что именно хотел сказать он этим чувственным взглядом.

Сладостная дрожь охватила ее. Лицо Изабеллы залилось яркой краской, и она поспешила избавиться от неподобающих мыслей о красавце графе.

— Прости, я опоздал, Ланс, — раздался спокойный голос позади него. — Проклятье, как же чертовски сложно выбраться из клуба — я так заигрался в кости, что едва смог оторваться! Господи боже мой, да ты только посмотри по сторонам. Похоже, принц-регент пригласил весь Лондон.

Узнав голос своего доброго друга Роланда Гиббона и благодарный ему за то, что тот отвлек его от невеселых дум, Ланс оторвался от разглядывания прекрасной Изабеллы Эйнсли и повернулся к своему собеседнику.

— О, я вижу, ты до сих пор не побрился, — мимоходом заметил Бингхэм, отводя друга в относительно тихое место возле огромного экзотического растения. — И как долго ты собираешься продолжать эту войну против светских приличий и требований моды?

Роланд ухмыльнулся, гордо поглаживая бакенбарды:

— Относительно этого я еще не решил. Мой камердинер ежедневно критикует меня за бороду. Боюсь, что однажды ночью, пока я мирно почиваю в кроватке, он возьмет-таки бритву и побреет меня. Проклятье, Ланс, лондонским денди просто необходим кто-нибудь, кто не побоится бросить им вызов!

Роланд, высокий и худой молодой человек, казался слишком неаккуратным, чтобы его можно было назвать денди. Густая грива его светло-каштановых волос выглядела так, будто нуждалась в расческе, а при взгляде на его костюм возникала мысль, что он ложился спать одетым, что было совсем не далеко от истины, поскольку иногда Роланд оказывался слишком пьян, чтобы раздеться, а камердинер уже спал. Диковатый, заслуживший дурную репутацию, сэр Роланд обладал добрым сердцем и внутренне присущим его натуре очарованием, внушавшим к нему всеобщую любовь и являвшимся причиной того, что он неизменно оказывался приглашенным на все модные светские вечеринки. С Лансом они были близкими друзьями еще со времен совместной учебы в Оксфорде.

— Хорошо, что ты вернулся, Ланс, и согласился принять свое графство. Ты уже побывал в Райхилле?

— Я только что оттуда.

— Твоя матушка будет очень рада твоему возвращению. Она здорова?

Ланс кивнул:

— Она посетила меня в Райхилле, прежде чем отправиться в Ирландию, чтобы навестить Софию. Моя сестра ожидает первого ребенка, и, естественно, матушка настояла на том, чтобы провести это время с ней.

— А твоя дочка — Шарлотта? — осторожно поинтересовался Роланд. — Ты уже видел своего ребенка, я полагаю?

На лице Ланса появилось такое выражение, будто он старался избежать вопросительного взгляда друга.

— Нет, но я могу с полным правом утверждать, что она живет в прекрасных условиях, вокруг нее достаточно взрослых людей, чтобы они ее окончательно избаловали. Она в Ирландии вместе с моей матерью.

Роланд понимал, что не следует докучать другу расспросами о дочери. Этот предмет Бингхэм предпочитал никогда не обсуждать.

— Ты навсегда покончил с военной карьерой?

Ланс кивнул, взглянув на свой костюм:

— Со старым мундиром придется расстаться, однако это лучшее, что есть в наличии, пока портной не снабдит меня новым гардеробом, — надеюсь, уже завтра. После Ватерлоо я намеревался продолжать военную службу, однако, получив известие о смерти дяди и его наследстве, я был вынужден изменить планы. Таким образом, я вышел в отставку и вернулся домой. Я поклялся исполнять все обязанности, связанные с новоприобретенным титулом. Даже мысль о том, что имение может перейти в другие руки, противоречит моему долгу и чести.

— Что же, ты определенно произвел много шума своим возвращением. Все мамаши с дочками брачного возраста немедленно устремили на тебя хищные взгляды. Вот, кстати, одна из них, — заметил Роланд, указывая на молодую женщину, стоявшую неподалеку в сопровождении своей матери.

Ланс взглянул в их сторону и поприветствовал легким кивком сначала пожилую, а потом молодую леди. Мать чопорно улыбнулась, ее дочка покраснела и захихикала, прикрывшись веером.

— Ну, что я тебе говорил? Ты всегда пользовался, успехом у женщин, — как бы между прочим отметил Роланд.

— О, я очень разборчив, Роланд, и склонен долго выбирать, каким кусочком полакомиться. И знаешь, должен тебе сказать, именно этот кусок кажется мне не слишком вкусным.

Ланс отвернулся от молодой леди, выискивая глазами Изабеллу Эйнсли, прогуливавшуюся в окружении толпы поклонников.

Роланд проследил за его взглядом, надеясь обнаружить предмет, внезапно отвлекший внимание друга.

— О, похоже, ты уже выбрал и смотришь на ту леди с явным интересом.

— Ты слишком наблюдателен, Роланд, — коротко ответил Ланс.

Роланд приподнял бровь.

— Что же, оставим все как есть, приятель. Я знаю эту леди?

— Изабелла Эйнсли, внучка вдовствующей графини Харворт, недавно приехавшая из Америки.

Бингхэм не смотрел на друга, однако чувствовал его удивление.

Роланд издал приглушенный недоверчивый возглас.

— Ты слишком долго воевал, мой друг. Увидел прелестное личико и потерял голову. Господь Всемогущий! Ты только что вернулся из Франции, и тебе уже известно, кто она.

Ланс ухмыльнулся:

— Ты же меня знаешь, Роланд, я всегда впереди остальных.

— О, должен тебе заметить, ты умеешь рисковать.

— Кто говорит о риске? Да я и в глаза ее не видел до сегодняшнего вечера.

— Только потому, что сражался с этими чертовыми французами и отсутствовал в Англии. Американская девчонка потрясла весь лондонский свет, и она уж точно не дурочка. Где бы она ни появлялась, мужчины укладываются у ее ног штабелями. Леди получила бесчисленное количество предложений руки еще до того, как стала выходить в свет, и еще больше после своего дебюта. Вдовствующая графиня метит высоко — чем выше титул, тем больше шансов у соискателя.

— И почему меня это совсем не удивляет? — сухо пробормотал Ланс. — Все самое лучшее для знаменитой леди Эйнсли.

— Да, только лучшее. Однако настоящее испытание для каждого кандидата в мужья вовсе не так сложно. Все, что нужно, — завоевать сердце прекрасной леди, а снискав ее благорасположение, если повезет, получить поддержку бабушки. Да, скажу тебе, красота ее действительно несравненна, хотелось бы знать, столь же прекрасна она душой.

— Это, мой дорогой друг, вещь совсем несущественная, — спокойно возразил Ланс. — Меня гораздо более заинтересовало то, что надето на ее хорошенькую шейку.

— Я тоже успел заметить, что сияние бриллиантов лишь подчеркивает ее красоту.

— Знаменитых бриллиантов, мой друг.

Роланд с интересом взглянул на Ланса:

— Ах, как любопытно — те самые бриллианты. Думаю, над этим следует поразмыслить, приятель. Я считал, что они надежно спрятаны под замок и никогда больше не увидят свет. Теперь понятно. Это определенно объясняет столь сильную притягательность для тебя юной леди. Хотя после всего того, что произошло в прошлом между вашими семьями, я сомневаюсь, что вдовствующая графиня Харворт сочтет имя Бингхэм подходящим для своей внучки.

— Кто говорит о том, что я собираюсь на ней жениться?

— Знаешь, самое время обдумать такую возможность. Мой друг, с годами ты вовсе не становишься моложе. Если намереваешься обзавестись потомством, лучше начать как можно быстрее.

— Я уже обзавелся, Роланд, и после трагической женитьбы на Дельфине далек от мысли искать себе супругу, и не собираюсь заниматься этим еще достаточно долгое время. У меня впереди годы счастливого холостяцкого житья, и я намереваюсь в полной мере насладиться им, прежде чем остановлюсь на одной женщине.

Однако, если Ланс и думал убедить своего друга подобными заявлениями, ему это явно не удалось. Несмотря на стойкое предубеждение света, холостяцкие деньки Бингхэма были давно позади. Граф Райхилл выглядел как ожившее воплощение женских грез. Он был красив губительной красотой и обладал дьявольским обаянием. Проведя несколько лет в армии и проявив храбрость и неустрашимость перед лицом врага, он заслужил многочисленные похвалы сильных мира сего — даже самого Веллингтона. Знания, мастерство и опыт, проявленные в кровавых сражениях, снискали ему славу мудрого стратега и непобедимого противника.

Вернувшийся в Англию Ланс Бингхэм очень сильно отличался от Ланса Бингхэма, некогда покинувшего страну. И перемены эти были просто ошеломительными. В отличие от изнеженного молодого человека, проводившего дни на светских раутах и предававшегося бурным пирушкам в клубах, новый Ланс искрился энергией, выглядел загорелым, мускулистым, чрезвычайно компетентным, наблюдательным и властным. Это было сияние силы, которому не смогла бы противиться любая женщина и которое еще больше добавляло ему привлекательности.

— Любопытно, почему это вдруг старушка решила показать бриллианты, — задумчиво произнес Роланд.

Ланс пожал плечами:

— Я сам задавал себе этот вопрос.

— А ты никогда не пытался вернуть их обратно? Ведь они по праву принадлежат тебе.

— Нет… по крайней мере, в последнее время.

— Ну а теперь, когда окончательно обосновался в Англии, ты собираешься их забрать? Хотя я, честно говоря, не представляю, как ты этого добьешься. Заставить старую графиню расстаться с драгоценными бриллиантами — все равно что выжать кровь из приснопамятного камня[2]. Готов поставить свою жизнь на карту, тебе это не удастся.

— Мне вовсе не нужна твоя жизнь, однако всегда готов заключить дружеское пари. Ставлю сто фунтов, что ты ошибаешься. Я добуду эти бриллианты к завтрашнему утру.

Роланд хмыкнул, принимая вызов:

— Давай сойдемся на двухстах фунтах, и я в игре. Люблю заранее выигрышные пари. Однако, если восхитительная мисс Эйнсли вернется в Хампстед после бала, как же тебе удастся справиться со своей задачей?

Ланс невозмутимо пожал плечами:

— Подожди, и сам все увидишь.

Роланд самодовольно улыбнулся:

— Сомневаюсь в твоем успехе. Я навещу тебя завтра, чтобы забрать свой выигрыш. Однако, как бы мне ни хотелось остаться с тобой сейчас и поболтать, я вижу, что очаровательная Аманда, дочь виконта Гренвилла, только что вошла в зал. Если позволишь, я пойду и зарезервирую себе один или два танца, прежде чем ее бальная карта окажется заполненной.

Оставшись в одиночестве, Ланс задумался над тем, какое удивительное пари он только что заключил, и решил, что если намеревается его выиграть, то следует начать действовать как можно быстрее. Обычно он предпочитал не разбрасываться деньгами без особой нужды, однако были и иные причины, по которым он решился на столь импульсивный шаг. Если ему удастся заполучить бриллианты, это принесет немало пользы. Дело даже не в цене драгоценных камней, стоивших целое состояние, а в том, что он вернет вещь, принадлежащую ему по праву.

Пока пожилая графиня приветствовала своих знакомых, Ланс продолжал наблюдать за дамами Эйнсли. В каждой линии молодого, стройного тела Беллы Эйнсли сквозило высокомерие и презрение, однако ее изящество казалось просто восхитительным. Юная леди была само совершенство, и граф уже решил, что обязательно добьется того, чтобы его ей формально представили. И если этот дракон в облике ее бабушки ему воспрепятствует, то он, Ланс Бингхэм, граф Райхилл, обязательно найдет какой-нибудь способ представиться самому.

Бингхэм был уверен, что во время бала ему удастся в определенный момент увести ее из гомонящей веселой толпы гостей и завлечь в какой-нибудь тихий уголок, где они могли бы выпить шампанского и насладиться легкой беседой, невинным флиртом, который внезапно стал ему столь жизненно необходим.

Глава 2

Белла оказалась покорена великолепием Карлтон-Хаус, выходящего фасадом на южную сторону Пэлл-Мэлл-стрит и граничащего садом с парком Сент-Джеймс.

Изабелла проследовала за бабушкой по величественной лестнице в роскошную и блистательную резиденцию принца-регента. Дворец наполнился гомоном сотен гостей — титулованных, влиятельных и богатых вельмож, политиков, представителей высшего лондонского света, настоящей элиты английского общества. Неискушенная девушка восхищалась великолепной коллекцией собранных во дворце произведений искусства, богато украшенными каминами, люстрами, позвякивающими тысячью сверкающих хрусталиков и сияющими ослепительно-ярким светом, мраморными статуями в изысканно декорированных нишах, зеркалами и позолотой… Белла находила окружавшую ее обстановку волшебно-притягательной и готова была впитывать каждую деталь.

Графиня улыбнулась, заметив написанное на лице внучки восхищенно-изумленное выражение.

— Подожди, пока не увидишь весь дворец — и стол. Еда будет восхитительной, даже невзирая на то, что ей придется так долго путешествовать от кухни до парадной столовой, что она наверняка прибудет холодной. Принц подходит к подготовке этих приемов с богатым воображением, и все обычно оказываются довольными его гостеприимством.

— О, просто невозможно не восхищаться всем этим. Я никогда не видела ничего подобного, — пробормотала ошеломленная девушка.

— Принц всегда подчеркивает, что ни один европейский дворец не может сравниться с Карлтон-Хаус. А что касается большинства гостей, то они не замечают потрясшего тебя великолепия, потому что видят его так часто, что оно уже ничего не значит для них.

— Вы имеете в виду, они его не ценят?

— Не так, как ты. Принц будет доволен.

Белла не произнесла ни слова, упиваясь каждым своим взглядом, ибо действительно ни разу в жизни не видела подобного совершенства. Обеденный стол был покрыт льняными скатертями и уставлен столь изысканными деликатесами, что Белла просто не могла себе этого представить. Стол сиял, лучился и искрился светом, отраженным от многочисленной золотой, серебряной и хрустальной посуды. Он занимал всю длину столовой, уходя в необозримую даль, и заканчивался где-то в оранжерее. Модная ориентальная тема, которую принц избрал на этот раз в качестве лейтмотива вечера, нашла отражение в малейших деталях сервировки и украшения стола. По сторонам от него, через равные промежутки, располагались мелодично журчащие фонтаны, наполненные не водой, а вином.

Напряжение достигло кульминации, когда прибыл принц, выглядевший внушительнее, чем обычно, в роскошном военном мундире, украшенном галунами и обшитым золотой тесьмой. Его глаза добродушно поблескивали, когда он приветствовал собравшихся. Раздался легкий шелест, понеслись многочисленные поклоны и реверансы.

Ожидая, пока ее усадят, Белла осмотрелась, и взгляд ее задержался на лорде Бингхэме, стоявшем в глубине комнаты и беседующим с несколькими юными щеголями. Она принялась незаметно рассматривать его. Да, подумала Изабелла, в этом лице с решительным и твердым подбородком с ямочкой заключалось определенное обаяние мужественности. От нового графа Райхилла исходило ощущение внутренней силы, иногда привлекательное, порой подавляющее, но определенно очень опасное.

Устав от пустой болтовни с приятелями, Ланс разыскал глазами очаровательную Беллу Эйнсли, что, несмотря на огромное количество присутствовавших на приеме гостей, оказалось не так сложно. Изабелла выглядела довольной собой, раздавая улыбки в непринужденной манере прирожденной соблазнительницы, манящей и искушающей, с телом настоящей богини. Ему пришлось с трудом побороть внезапное желание ворваться в круг ее поклонников, увести красавицу в какое-нибудь тихое местечко, обнять ее гибкое, теплое, трепетное тело, прижать к себе и поцелуем сорвать эту непочтительную улыбку с ее нежных, словно застывших в безмолвном приглашении губ.

Белла заняла место рядом со своей бабушкой, лорд Бингхэм сидел с противоположной от нее стороны стола. Она изо всех сил старалась не смотреть на него, однако взгляд ее против воли то и дело скользил в его направлении. Внезапно ему удалось разоблачить ее тайные маневры, и он внимательно уставился на девушку сияющими удивительной теплотой синими глазами. Губы его сложились в небрежную, соблазнительную усмешку, он бросил на нее еще один оценивающий взгляд, слегка склонил голову в шутливом поклоне и приподнял свой бокал.

Даже по сравнению с утомившим ее навязчивым вниманием многочисленных поклонников его интерес показался Изабелле слишком откровенным. Его взор изучал, ласкал, смущал, этот человек буквально пожирал ее глазами.

Пылая от негодования, Белла поджала губы и с выражением крайнего неудовольствия отвернулась, опасаясь, что, если не успокоится и не проявит больше интереса к общему разговору, бабушка заметит все произошедшее.

Вечер действительно был организован великолепно. Продолжая чувствовать на себе осторожное внимание лорда Бингхэма и готовая оцепенеть от охватившего ее волнения, Изабелла пила гораздо больше вина, чем обычно. Казалось, ей не спрятаться от его голодных глаз, и каждый раз их теплое сияние заставляло ее ощущать себя почти обнаженной. Очень скоро она почувствовала, что нервы ее натянуты до предела.

Три часа спустя, когда обед завершился, Белла медленно шла по ярко освещенному саду в сопровождении бабушки. Пожилая дама сильно страдала от духоты и решила, что свежий воздух поможет справиться с головной болью, становившейся просто невыносимой. Графиня также стремилась не спускать взгляд с внучки.

Гости собирались в небольшие группки, чтобы поболтать и обсудить последние слухи, влюбленные парочки искали желанного уединения в тени аккуратно подстриженных кустов садовых аллей. Когда графиня остановилась, чтобы переброситься парой фраз со старой приятельницей, Изабелла, извинившись, отправилась в дамскую комнату. На обратном пути она неожиданно осознала, что впервые со времени прибытия в Карлтон-Хаус оказалась в одиночестве. Завороженная доносившимися из глубины дворца звуками музыки, Белла направилась им навстречу. Вскоре она уже стояла на пороге бального зала, наблюдая за разряженными в шелка и атлас танцующими парами, кружащимися по паркету в пленительном ритме вальса.

Внезапно Изабеллу охватило странное ощущение, будто на нее кто-то смотрит. Это чувство было настолько сильным, что казалось почти материальным. Сзади раздался негромкий, обволакивающий голос:

— Потанцуйте со мной.

Белла обернулась, потрясенная, и офицер материализовался из тени. Она узнала эту насмешливую улыбку — точную копию той, которой он одарил ее, за столом. Голос его был низким и глубоким, словно жидкий мед. Соблазнительные интонации заставляли задуматься о вещах неподобающих юной леди. Казалось, каждое его слово ласковым бальзамом ложится ей на душу. Изабелла вдруг подумала, что вряд ли найдется женщина, способная устоять перед столь обаятельным мужчиной, как сэр Ланс Бингхэм. Однако она попыталась убедить себя, что ей-то нечего волноваться, ибо считала себя неподвластной его мужскому обаянию.

— Это было бы неподобающим. Я вас не знаю.

Ланс улыбнулся ей:

— Что ж, моя прекрасная леди, на самом деле вы меня знаете — а если и нет, я имею честь сообщить вам, что меня зовут Ланс Бингхэм, к вашим услугам. Ну а теперь мое имя кажется вам знакомым?

— Моя бабушка уже сказала мне, кто вы, — холодно произнесла Белла.

— О, она могла.

Изабелла взглянула на него:

— Почему она вас не любит?

Вместо того чтобы оскорбиться, он весело усмехнулся.

— Об этом лучше спросить вашу бабушку. Вы бы нашли ее ответ весьма интересным. — Бингхэм криво ухмыльнулся. — Что же случилось? Проглотили свой язычок?

Она вздернула изящно выгнутую бровь и одарила его угрожающим взглядом, который вместе с ее прекрасной ледяной улыбкой должен был бы заморозить сердце самого пылкого поклонника. Горе тому мужчине, против которого окажется направлен ее праведный гнев.

— Мои дела касаются только меня, а вам, полагаю, лучше заняться своими.

Он усмехнулся:

— Вы откровенны. И очень враждебно настроены. Мне нечасто доводилось встречаться с враждебностью со стороны молодых леди.

— Удивлена.

— Но вас это не впечатляет?

— Нисколько.

Он окинул ее чувственным взглядом:

— Да, мисс Изабелла, вы бросаете мне вызов.

— Неужели?

— Вам кто-нибудь говорил, что вы прелестны?

— Постоянно говорят.

— У вас прекрасные волосы… и чувственные губы.

— Поберегите свое время. Меня это не интересует.

— Мне трудно в это поверить.

— Вы очень убедительны. Вам легко заставить женщину поверить, что вы говорите правду. Должно быть, у вас была богатая практика.

Ланс усмехнулся:

— Вы правы, но сейчас я говорю искренне.

Белла почувствовала, как запылали ее щеки, когда она столкнулась взглядом с его улыбающимися синими глазами.

— А вы потрясающе уверены в себе, милорд.

— Я вижу, вам нелегко принять это, но неужели вы не понимаете, что такой мужчина, как я, испытывает в присутствии столь божественно прекрасной женщины?

Белла холодно посмотрела на него:

— Я уверена — все это лишь сладкие речи.

Наклонившись вперед, Ланс поймал ее взгляд, осторожно заглянул в ее глубокие темно-зеленые глаза, и слабая улыбка коснулась его губ.

— Вы превратно меня поняли. А ведь вы пробудили во мне эмоции, которые, как мне казалось, я не в состоянии испытывать. Некоторые из них я могу только приветствовать, другие буду стараться побороть.

— В таком случае вы должны сдерживать свои эмоции, милорд, потому что мне они не интересны.

Он вкрадчиво спросил:

— Неужели?

— Так, значит, вы тщеславны? Тщеславны и дерзки.

Лорд Бингхэм принял оскорбленный вид:

— Вы судите обо мне несправедливо. Ваши слова сильно опечалили меня, повергли в отчаяние. Я всего лишь хотел сделать комплимент вашей несравненной красоте, а вы в ответ клевещете на мой характер. Неужели вы считаете, что я настолько несносен?

— Да, в достаточной степени, — немедленно согласилась она.

— Ну у вас и темперамент, — шутливо проворчал Ланс, покачав головой в насмешливом неодобрении. — А я-то думал, что вы хотите, чтобы я пригласил вас на танец.

Ее глаза расширились.

— Вы и в самом деле решили, будто я жду, чтобы вы меня об этом попросили?

Праведное возмущение мисс Эйнсли вызвало его искренний смех. Оскорбленная, Белла сердито смотрела на него, пока смех не сменился легкой ухмылкой.

— Вы не можете винить недавно вернувшегося с войны солдата за то, что он осмелился надеяться на ваше согласие. Вы и в самом деле самая привлекательная женщина, которую я когда-либо встречал. Так что вы на это скажете? Вы потанцуете со мной?

— Нет. Как я уже вам говорила, вы просто невыносимы. Боюсь, что вы мне не очень нравитесь.

— Ну, может, хоть немного? На самом деле я покажусь вам просто очаровательным, едва вы меня лучше узнаете. Честно признаю, у меня сложилась определенная репутация, но, клянусь, меня оклеветали. Вам не стоит верить всему, что вы обо мне услышите.

Белла взглянула на него с холодным высокомерием. Мгновение спустя на его лице сияла дьявольски заразительная улыбка.

— Вы уверены, что не хотите танцевать?

— Абсолютно, — резко откликнулась она.

— Вы не понимаете, от чего отказываетесь.

— Вероятнее всего, от отдавленных ног.

— О, те времена, когда я наступал даме на ноги, давно позади, Белла.

Сердце ее забилось быстрее, когда она услышала из его уст свое домашнее имя.

— Может быть, и так, но я не хочу рисковать. Я не напрашивалась на то, чтобы вы меня приглашали.

Лорд Бингхэм безмятежно улыбнулся:

— Знаю. Я сам так решил. Ничего не могу с собой поделать — всегда был нетерпелив.

— Меня это совсем не удивляет. Извините, что я вас покидаю, но бабушка уже, вероятно, меня давно разыскивает.

Ланс Бингхэм безукоризненно вежливо, но в то же время насмешливо поклонился. Его ресницы задорно подрагивали, на губах сияла нежная улыбка. Наклонив голову, он приблизился к ней, и Белла почувствовала на шее дуновение его легкого дыхания. До нее донесся свежий запах мыла, смешанный с терпким ароматом его одеколона. Этот мужской аромат опьянял, словно обволакивая ее, лишая способности мыслить и заставляя трепетать каждую клеточку тела. Ланс прижался губами к ее ушку и прошептал:

— Если вы должны — идите, но я не сдамся.

Полностью оправдывая эти слова, Ланс Бингхэм действительно не собирался отступать от своих намерений. Он ни на минуту не забывал о бриллиантах на прелестной шейке мисс Эйнсли, а ее соблазнительные формы так и стояли перед его глазами — стимул, перед которым он не мог устоять.

Вдовствующая графиня Харворт весь вечер внимательно за ним наблюдала. Она видела, что лорд Бингхэм подходил к Изабелле, и отметила ее отказ. И все же на душе пожилой леди было неспокойно. Бесчисленное множество женщин постоянно окружало Ланса Бингхэма, желая снискать его благорасположение, однако леди Эйнсли показалось, что он обращался со всеми с вежливой терпимостью, тогда как внимание его было всецело приковано к единственной даме в Карлтон-Хаус, на которую, похоже, не действовали его чары, — к ее внучке.

Уже сомневаясь в том, что когда-либо в жизни встречал подобное совершенство, и едва противясь искушению завести интригу с молодой леди, как того требовали все его инстинкты, полчаса спустя после того, как впервые заговорил с ней, Ланс отбросил осторожность и решил подступиться к Белле еще раз.

С того места, где разговаривала с двумя пожилыми леди, приятельницами ее бабушки, оглядевшись по сторонам, Белла заметила среди толпы гостей его высокую фигуру и инстинктивно поняла, что лорд Бингхэм ищет именно ее. Когда же он властно повернул голову в ее сторону и перехватил ее взгляд, на его лице появилась ленивая, самодовольная улыбка. Бингхэм стал уверенно к ней продвигаться, и Изабелла нисколько не удивилась, когда шумная толпа послушно расступилась перед ним, как волны Красного моря перед Моисеем.

Белла снова подняла глаза и вгляделась в его лицо. Он улыбался ей, и при виде яркой синевы его глаз у нее перехватило дыхание. Да, она привыкла к мужскому восхищению, но Ланс Бингхэм был первым, кому удавалось одновременно вызывать ее враждебность и заставлять трепетать все чувства, безоговорочно завладев ее думами. О, конечно, она не могла позволить, чтобы он догадался о ее состоянии, — это совсем не в ее духе, однако в глубине души Изабелла честно себе признавалась, что еще никогда не реагировала так ни на одного мужчину.

— Поскольку вы, похоже, не приглашены на этот танец, я хотел поинтересоваться, не окажете ли вы мне…

Белла надменно вздернула подбородок.

— Благодарю вас, но я в данный момент не танцую.

— Это не укрылось от моего внимания, и потому я здесь. А теперь, если леди позволят…

Отвесив почтенный поклон опешившим от изумления почтенным дамам, Ланс взял Беллу под руку и увлек в самую гущу танцующих пар, где немедленно обнял ее и закружил в вальсе. Изабелла, не привыкшая к тому, чтобы ее принуждали поступать против воли, молча последовала за ним, автоматически проделывая танцевальные па, лишь некоторое время спустя осознав, что делает.

Несколько мгновений они вальсировали в молчании, и Ланс заметил, как искорки света танцуют в ее блестящих волосах, а стройные плечи охвачены нежным, мягким сиянием.

— Ведь это же приятно, правда? — произнес он, наконец, и в его голосе прозвучала нескрываемая ирония.

Чувствуя себя неловко в его объятиях, Белла еще больше напряглась, не желая с ним разговаривать. Однако, взглянув в его глаза, забыла о благих намерениях не поддерживать с ним беседу.

— Я была бы вам чрезвычайно обязана, если бы вы не обнимали меня так крепко. Я танцую с вами только потому, что вы насильно вытащили меня на паркет, — произнесла Изабелла в своей самой холодной и снисходительной манере. — Вы всегда столь непочтительно отрываете дам, с которыми вам взбредет в голову потанцевать, от их сопровождающих?

Лорд Бингхэм задумчиво приподнял бровь, взглянув на язвительную красавицу с высоты своего немалого роста. На его устах играла едва заметная улыбка, будто он прекрасно понимал, что происходит у девушки на душе.

— Только тогда, когда полагаю, что они могут отказаться танцевать со мной, или же когда их следует спасать от скучных дуэний.

— Я вовсе не нуждаюсь в том, чтобы меня спасали, как вы прекрасно понимаете, лорд Бингхэм, — дала ему отпор Белла, тщетно пытаясь противостоять тому влиянию, что он на нее оказывал, мужской уверенности его поведения.

Однако она, безусловно, сознавала свое невольное эмоциональное возбуждение. Ланс Бингхэм был самоуверенным насмешником, беспечным и необыкновенно привлекательным.

— Я была счастлива находиться в компании тех достойных леди.

— Я вам не верю. Кроме того, не каждый день выпадает удача потанцевать с настоящей американкой.

Белла снисходительно взглянула на него и зловеще улыбнулась.

— Лорд Бингхэм, ваше имя почему-то кажется мне знакомым. Понимаете, я знала нескольких Бингхэмов в Чарльстоне. Так вот, все они были презренными ворами и головорезами. Случайно, это не ваши родственники, сэр?

Любезные интонации вовсе не скрывали сквозившей в ее словах презрительной насмешки. На его лице промелькнуло удивление, однако он встретил ее выпад с улыбкой.

— В мире нет ничего невозможного. У меня огромное количество родственников, разбросанных по всему свету. Кто знает? Вполне возможно, некоторые из них осели в Каролине. Между прочим, вы танцуете просто божественно, — пробормотал Бингхэм, еще крепче обхватил свою даму и сделал головокружительный разворот, от чего у нее внезапно перехватило дыхание.

— Не могли бы вы вести себя приличнее? — резко воскликнула Изабелла, отстраняясь от него.

— Я вполне приличен, — прошептал Ланс, и Белла почувствовала щекой его теплое дыхание, когда он вновь притянул ее к себе ближе. — Мы же партнеры. Как мне еще себя вести?

— Не обнимайте меня так крепко. Будьте джентльменом, если это не составит для вас большого труда.

— Джентльменом? — вопросил он, ослепительно сверкая белозубой улыбкой и лениво скользя взглядом по ее нежным губам. — Разве я способен на это? Ведь я всего лишь грубый, невежественный солдат, и мне незнакома светская обходительность. Я могу лишь палить из пушек по врагу и сражаться врукопашную.

— Я вам не верю. Почему из всех присутствующих на балу дам вы пригласили танцевать именно меня?

— А разве вам кажется странным желание мужчины танцевать с самой прекрасной женщиной в этом зале? Вы так хороши, что я просто схожу с ума.

— О, в самом деле, а я даже не подозревала, — съязвила она. — Теперь понимаю, возможно, вы просто желаете подтвердить это.

— Подтвердить?

Белла безмятежно встретила его взгляд. Как бы ей хотелось стереть самодовольную ухмылку с его губ.

— Да, ваше сумасшествие! — Ее голос звучал легкомысленно и небрежно. — Но для этого вовсе не нужно было тащить меня сюда. Хлопья пены у вас на губах с тем же успехом подтвердят данное прискорбное обстоятельство.

Белла проигнорировала веселое и слегка удивленное выражение, мелькнувшее в его взгляде. Она была уверена, что, если бы они не танцевали посреди многолюдного бального зала, он непременно расхохотался бы во весь голос.

— Неужели я первая дама, которая отказалась с вами танцевать?

— Признаюсь, я избалован вниманием женщин, которые не приходят в ужас от перспективы потанцевать со мной. А вас, — нашелся Ланс, лишая ее победы в их словесном поединке, — слишком долго окружали никчемные обожатели, готовые целовать землю, по которой вы ходите, умоляя вашего согласия избрать кого-нибудь из них своим хозяином и господином.

— Господь с вами! Я никогда не назову мужчину своим господином и никому не позволю быть моим хозяином. Когда я выйду замуж, это будут равноправные отношения. Я вовсе не собираюсь строить из себя послушную маленькую женушку, которая ведет себя как покорная служанка.

Ланс недоверчиво посмотрел на нее, и она заметила странный блеск в его глазах.

— Да, от вас этого вряд ли можно ожидать. У вас слишком много восхищенных поклонников, послушных каждому вашему слову, — заметил он и окинул взглядом молодых джентльменов, замеченных им ранее в ее свите. — Должен сказать, мне очень повезло, что вы не сбежали из бального зала, оставив меня стоять в одиночестве.

— Этим необдуманным поступком я могла бы поставить под удар свою репутацию.

Его взгляд скользнул с ее прелестного личика на украшавшее нежную шейку сияющее ожерелье.

— Пусть даже и так. Но вы должны знать, что, если я хочу чего-то, я обязательно возьму это, каковыми бы ни были возможные последствия. — Бингхэм опустил голову и закружил свою партнершу в прощальном туре вальса. Его губы почти касались ее ушка. — Я еще никогда не соблазнял девушку из Чарльстона.

— Неужели? Тогда я вам советую отправиться туда и поискать кого-нибудь на свой вкус. Меня не так просто соблазнить, — дала ему сокрушительный отпор Изабелла, слишком возмущенная и разгневанная, чтобы чувствовать себя оскорбленной.

— Значит, «нет»?

— Определенно «нет». Я не позволю вам прикоснуться ко мне даже для того, чтобы спасти от смертельной опасности.

Ланс окинул ее взглядом, исполненным насмешливого разочарования:

— Я оскорблен и унижен вашими словами, однако все только начинается. Мне доставляет удовольствие процесс охоты. Вы поведете себя совсем по-другому, когда узнаете меня поближе.

Белла готова была испепелить его взглядом.

— С какой стати, вы, тщеславный, высокомерный… да что вы за самовлюбленный, несносный, эгоистичный человек, лорд Бингхэм! Неужели вы отпускаете непристойные высказывания по отношению ко всем леди, с которыми танцуете?

— А вы разве одариваете всех ваших партнеров по танцам подобной враждебностью? Или эту честь заслужил только я?

— Лорд Бингхэм, во-первых, вы — не джентльмен, о чем я уже вам успела заметить. Во-вторых, вы мне не нравитесь. И в-третьих, вы вообще не должны были со мной разговаривать.

— Не должен?

Ее враждебность его ничуть не оскорбила. На самом деле это лишь добавило ему решимости.

— Мы не были представлены должным образом.

— Вас это заботит?

— Нет… не очень, — честно призналась она, поскольку терпеть не могла требований этикета, который с недавних пор управлял каждым ее шагом, связывая по рукам и ногам так, что она не могла и слова сказать без оглядки на светские условности.

— Хорошо. Я тоже. Мне бы хотелось, чтобы вы звали меня Ланс, — попросил Бингхэм, смотря ей в глаза, — поскольку я желаю, чтобы мы познакомились поближе.

— Прошу простить меня, но ваше предложение противоречит основам поведения в обществе, которым бабушка пытается обучить меня с момента моего приезда в эту страну. Меня учили тому, что следует уважительно обращаться к любому джентльмену, независимо от его положения или степени нашего знакомства.

Ланс надолго задумался, внимательно рассматривая мисс Эйнсли и задаваясь вопросом, почему она отказывается перейти к неформальному общению, несмотря на то что он сам попросил ее об этом.

— Судя по вашему ответу, могу предположить, что вы питаете антипатию к фамильярности.

— Это то, чего вправе потребовать от меня моя бабушка.

— Означает ли это, что вы и сами настаиваете на аналогичном обращении к вам с моей стороны?

— Собираетесь ли вы придерживаться строгих правил этикета, определяющих джентльменское поведение, — исключительно ваше дело.

Лорд Бингхэм удивленно вздернул бровь.

— Боже мой, Белла, но… На случай, если вас это интересует, я знаю, что вас так зовут близкие, поскольку наводил справки и…

— Меня это не интересует, — оборвала она его.

— …но ваша бабушка привержена правилам, которые уже безнадежно устарели, — невозмутимо продолжал он. — Времена изменились — по крайней мере, я на это очень надеюсь.

Белла и представить себе не могла, что ее имя будет звучать так тепло в устах мужчины, равно как и поверить в то, что буквально разомлеет от нежных и мелодичных интонаций его голоса.

— Разве вы не согласны, что если мы хотим узнать друг друга поближе, — продолжал Ланс, снова опуская голову так, что его губы почти касались ее уха, — то можем позволить себе не придерживаться правил, принятых в общении между чужими людьми?

Его хриплый голос, опасная близость губ, теплота дыхания могли окончательно погубить ее. Изабелла залилась краской, ее лицо приобрело пунцово-алый оттенок. В ней осталось еще столько от наивной девчонки, и эти ребяческие качества порою проскальзывали под маской искушенной, светской женщины. А этот мужчина обладал удивительной способностью обнажать ее истинную сущность. Заставив себя собраться, Белла попыталась побороть нахлынувшие на нее эмоции, находя их неприемлемыми.

— Однако мы и есть чужие, лорд Бингхэм, и я предпочитаю, чтобы в дальнейшем так и оставалось. Я убеждена, что вы устроили немало любовных связей, используя подобного рода убедительные доводы. Могу себе представить, как вы преуспели в искусстве соблазнения молоденьких девушек, сбивая их с пути истинного и убеждая забыть про наставления родителей.

В его глазах мелькнул огонек. Она права. Помимо Дельфины у него было много любовных связей — одна или две из них даже продлились больше других, — однако он никогда не придавал им особого значения.

— Вы очень проницательны, Белла, однако сильно ошибаетесь в оценке моего к вам отношения. Я обратил на вас внимание, едва вы появились на балу, и весь вечер желал поговорить с вами.

— Теперь это вам удалось, — заметила Изабелла, погружаясь в созерцание синих глаз, что так манили ее. — И не тешьте себя легкомысленным заблуждением, будто вы чем-то лучше остальных джентльменов, с которыми я сегодня танцевала, потому что это не соответствует действительности. Очевидно, я недостаточно ясно выразила свое нежелание с вами общаться.

Ланс негромко усмехнулся:

— Я думал, вы всего лишь упрямитесь, намереваясь посильнее разжечь мой пыл.

— Я не играю в подобные игры, — горячо возразила она. — Я бы с удовольствием ушла из бального зала и оставила вас в одиночестве, поэтому вам следует быть мне благодарной за то, что я пощадила ваше самолюбие. Моя бабушка сурово отчитает меня, узнав, что я согласилась с вами танцевать.

— Это уже ваши сложности, однако прошу вас, Белла, запомните, что я никогда не бегаю от разъяренных пожилых дам, как бы громко и откровенно они ни высказывали свое неудовольствие. Ее неприязнь ко мне ничем не обоснована.

— Моя бабушка никогда не говорила, что испытывает к вам неприязнь, равно как никогда и никого не обвиняла без достаточных на то оснований. А вы, конечно, просто невинный агнец и не заслуживаете и капли порицания.

В его глазах плясали дьявольские огоньки, он одарил ее ленивой, соблазнительной улыбкой.

— О, я совсем не невинен — на самом деле я далек от этого.

— С трудом представляю себе, чтобы вы хоть в чем-нибудь признались.

— Не верите — могу вам показать.

Лорд Бингхэм смотрел на нее веселым, насмешливым взглядом.

— У вас нет ни малейшего шанса.

— Вам понравилось гостеприимство принца?

Изабелла отважно взглянула на него, вскинув густые, длинные ресницы, ее губы приоткрылись, язычок показался между превосходной белизны зубами, и предательский румянец окрасил щеки в розовый цвет.

— О да, очень понравилось, принц Георг производит впечатление очаровательного человека — в отличие от некоторых его гостей.

— Да? Неужели вы имеете в виду кого-нибудь персонально?

— Полагаю, мне не надо называть вам его имя, не правда ли? Принц обладает потрясающей способностью устраивать восхитительные вечера.

Ланс окинул ее проницательным взором:

— Итак, Белла Эйнсли, бабушка предупреждала вас о том, чтобы вы были со мной осторожны?

Белла откинулась назад и взглянула на своего партнера по танцу. При виде его язвительной ухмылки она осознала неосмотрительность своих мелких уколов. Лорд Ланс Бингхэм всем своим поведением доказывал, что он не джентльмен и всегда поступает так, как ему захочется. Изабелла испытывала непреодолимое желание хоть как-то поколебать его наглую самоуверенность.

— Даже если это и так, то только потому, что у вас сложилась определенная репутация. Бабушка не упускает меня из виду, поскольку каждый лондонский джентльмен, по ее мнению, имеет на мой счет свои намерения. Она не возражает, если это порядочный джентльмен, и постоянно повторяет мне, что сезоны задуманы для того, чтобы молодые леди нашли себе мужей.

— И это правда. Иначе к чему они?

— В самом деле, однако, боюсь, на данный момент у меня столько претендентов на руку и сердце, что я не знаю, как с ними поступить. Бабушка уделяет много внимания приличиям. Все должно быть сделано безупречно, с соблюдением малейших тонкостей этикета.

— А вы? Вам хотелось покидать Америку?

— Нет. Там был мой дом, где я хотела бы и остаться, однако после кончины отца бабушка, ставшая моим опекуном, настояла на моем возвращении в Англию.

— Что же, я очень рад тому, что она это сделала.

— Не представляю, почему вы радуетесь, поскольку, похоже, бабушка испытывает к вам искреннюю неприязнь и приложит все усилия, чтобы мы не оказывались с вами в одном обществе.

Лорд Бингхэм покачал головой, словно отметая ее возражения.

— Если я захочу узнать вас поближе, Белла, ваша бабушка будет не в силах ничего с этим поделать, — проговорил он глубоким, бархатным голосом.

Бал продолжался, танцующие пары вдохновенно кружили, однако Ланс Бингхэм и Белла Эйнсли их словно не замечали. Они представляли собой потрясающее зрелище. Эта прекрасная пара излучала поток энергии, от них исходил некий притягательный магнетизм. Он — высокий, стройный красавец, она — прелестная, очаровательная молодая леди. Именно так думали о них все присутствующие на балу, все, за исключением вдовствующей графини Харворт. Сидя в кругу элегантных пожилых леди и джентльменов, составлявших ее собственную свиту, и наблюдая за тем, как ее упрямая, своевольная внучка парит по блестящему паркету бального зала в объятиях небезызвестного лорда Бингхэма, она смотрела на вызвавшую всеобщий интерес пару с нескрываемым осуждением.

Едва сдерживая гнев, графиня заметила, что появление знаменитых бриллиантов также дало повод многочисленным приглушенным ремаркам и завистливым взглядам — и не в последнюю очередь со стороны Ланса Бингхэма. В воздухе роились многочисленные предположения и гипотезы. Пригласив мисс Изабеллу Эйнсли на танец, лорд Бингхэм произвел эффект разорвавшегося снаряда, возвестив всему свету, что многолетняя вражда якобы позабыта. Эта невыносимая мысль не давала покоя пожилой графине.

Белла плыла по паркету, кружась в ритме наполнившей зал волшебной музыки, замирая в объятиях мужчины, танцевавшего с легкостью и грацией человека, имеющего большой опыт в вальсировании. Ланс был прекрасным танцором, и его легкие шаги неуклонно поспевали в такт хорошо знакомой мелодии. Белла ощущала упругие мускулы под толстым сукном его офицерского мундира, и пальцы ее дрожали от каждого прикосновения.

Музыка смолкла, лорд Бингхэм вынужден был выпустить ее из своих объятий, однако совсем не желал расставаться с прелестной красавицей.

— Осмелитесь ли вы нарушить волю бабушки и снова потанцевать со мной?

— С какой стати? Вы меня приглашаете?

— А вам бы этого хотелось?

— Да, только для того, чтобы иметь удовольствие вам отказать.

Он усмехнулся:

— Не навредите себе, желая навредить другому, Белла.

— Не льстите себе. Одного танца с вами вполне достаточно. Прошу простить меня. Думаю, наша краткая встреча чересчур затянулась.

Изабелла отвернулась, намереваясь его покинуть, однако Ланс поймал ее за руку:

— Подождите.

Она резко повернулась:

— Что?

— Правила этикета требуют, чтобы я проводил вас обратно к вашей бабушке: или вы уже успели забыть все то, чему вас учили?

— Уверены, что вы этого хотите? У вас достанет храбрости?

— Если у меня нашлось ее достаточно, чтобы сразиться с Наполеоном на поле битвы, поединок с вашей бабушкой — просто детская игра.

Белла вопросительно приподняла бровь.

— Вы так думаете? Не желаете ли вы сказать ей об этом? Или лучше я сама?

— Не стоит беспокоиться. Вашей бабушке может показаться оскорбительным сравнение с могущественным императором.

— О, не думаю. Они оба обладают завидным мужеством и решимостью и не боятся своих врагов. Думаю, они неплохо бы поладили друг с другом. — Она надменно вскинула голову. — Полагаю, вам следует вернуть меня бабушке — будет интересно посмотреть на эту сцену.

Взяв за руку, Ланс повел Изабеллу прочь из тесного круга танцующих. Он чувствовал, что юная мисс Эйнсли убеждена, будто может поступать так, как ей заблагорассудится, и над ней словно витал некий дух опасности. Ничто не в силах сломить упрямую молодую леди, размышлял Ланс. Он готов был побиться об заклад, она умеет давать сдачу. Однако Изабелла Эйнсли все еще оставалась слишком юной и впечатлительной — трепетно замершей на пороге подлинной женственности. Эта мисс Эйнсли недолго останется в девицах. При дворе принца-регента найдется немало привлекательных молодых джентльменов, которые охотно возьмут в жены прелестную внучку вдовствующей графини Харворт. Белла думает, что раскусила его. Лорд Бингхэм улыбнулся, уверенный в своей власти над женщинами. Да она просто зеленый новичок по сравнению с ним.

Ему нравились опытные женщины, знающие, как доставить удовольствие его зрелому, сексуальному телу. Нет сомнений, Белла Эйнсли будет очень хороша в постели. Однако ей следует дать понять, что именно он, Ланс Бингхэм, здесь главный.

Любезно улыбнувшись, Ланс поклонился леди Эйнсли:

— Ваша внучка танцует просто божественно, графиня. Надеюсь, вы простите меня за то, что я ее похитил. Я проявил некоторую опрометчивость, столь стремительно уведя ее в бальный зал.

Пожилая леди наградила его одним из своих снисходительных кислых взглядов, которыми она была известна — и которых боялись — в свете. Сохраняя внешнюю невозмутимость, графиня ощутила болезненное содрогание внутри — ей показалось, что время повернулось вспять. Ослепительно красивое лицо Ланса Бингхэма с благородными чертами, его высокая широкоплечая фигура напомнили графине его деда. Она была просто потрясена этим сходством. Молодой граф обладал той же улыбкой, которую леди Эйнсли всегда находила столь смущающей. Эта улыбка столько всего обещала и так мало значила.

— Да, несомненно, проявили. Итак, полковник Бингхэм, вы вернулись из Франции.

— Как видите, графиня. И мне доставляет особенную честь возможность возобновить наше знакомство.

— Вы вернулись навсегда?

— Надеюсь.

— Вы уже были в Райхилле?

— Да, однако в настоящее время неотложные дела призвали меня в Лондон.

— Веллингтон и принц Георг часто восхваляли ваши военные таланты. Согласно всем сообщениям, ваш полк представлял собой блестящий пример хорошо обученного и дисциплинированного военного подразделения и отличился особой храбростью и доблестью, особенно в битве при Ватерлоо. Вас можно поздравить, лорд Бингхэм.

— Не более чем любого другого участника этого сражении. Ватерлоо — великая победа герцога Веллингтона. Любой офицер должен гордиться честью служить под его командованием. Вам известно, как развивались события?

— Я читаю газеты, — напыщенно ответила графиня.

— Конечно, читаете. — Ланс перевел взгляд на Беллу. — Я буду польщен, если вы доставите мне честь, позволив пригласить вашу внучку еще на один танец, графиня.

— Могу себе это представить. Однако, мне кажется, ее бальная карточка заполнена. Уверена, вам без труда удастся отыскать какую-нибудь другую молодую леди, которая охотно согласится подарить вам танец.

— Да, графиня, я также в этом уверен. — Он еще раз посмотрел на Беллу и низко склонился в любезном поклоне. — Мне доставило большое удовольствие танцевать с вами, мисс Эйнсли. Вечер еще не закончился. Кто знает? Всякое может случиться.

Не удостоив Изабеллу больше и словом и даже не взглянув на нее на прощание, он поклонился и удалился прочь.

Решительно намереваясь посвятить себя тому, чтобы держать Ланса Бингхэма подальше от Изабеллы, а также учитывая свое давнее желание отправиться в родовое имение Эйнсли в Вилтшире в конце сезона, графиня пришла к выводу, что это вполне возможно осуществить в ближайшие несколько дней. Хотя даже в Вилтшире нельзя было полностью гарантировать, что Изабелла окажется в безопасности от внимания лорда Бингхэма, если этот хитрый плут задумает повидать ее.

— Если лорд Бингхэм вновь попытается к тебе приблизиться, Изабелла, ты не должна иметь с ним ничего общего. Этот человек считает, что ему позволено все, а я не хочу, чтобы он причинил тебе вред. У него просто море обаяния, однако ты обязана держаться от него подальше. Ты поняла меня?

— Да, бабушка, — послушно ответила Белла, прекрасно сознавая, что, если лорд Бингхэм вновь решит подойти к ней, она будет не в силах ему помешать.

Между тем вечер продолжался, и Ланс Бингхэм издали наблюдал за Беллой Эйнсли, не предпринимая пока попыток к ней подобраться, хотя это и не имело никакого отношения к недовольству ее бабушки. Чем усерднее он старался забыть Изабеллу, тем сложнее ему было это сделать. Леди вызывала в нем сильнейшее желание, а ведь он еще даже не поцеловал ее, не говоря уже о том, чтобы овладеть. Но он сделает это. Непременно сделает. Тем не менее, с полным правом считая себя опытным в общении с женщинами, Ланс понимал, когда следует не торопить события. Все его чувства сигналили ему о том, что сейчас надо отступить.

Однако он продолжал следить за ней с недремлющим вниманием, вновь и вновь привлеченный ее вызывающей чувственностью, пока она танцевала с таким количеством джентльменов, что вряд ли могла всех и упомнить. В ней была некая естественная изысканность и в то же время бьющая ключом живость — сочетание, безошибочно притягивающее к ней мужской интерес. Лансу доставляло несказанное удовольствие смотреть на нее, наслаждаться ее жизнелюбием, видеть ее чуть запрокинутое назад, смеющееся лицо, мысленно прикасаться к покоящимся на ее нежной шее бриллиантам — тайная, молчаливая улыбка не сходила с его губ.

Вечер уже близился к концу, когда Ланс заметил, что Изабелла стоит в одиночестве, прислонившись к колонне. Он окинул ее пристальным взглядом, стараясь не упустить ни малейшей детали. Встав у нее за спиной, Ланс нежно, едва касаясь, провел искусными пальцами по ее шейке. Она не отстранилась, и его движения стали увереннее.

Белла узнала аромат его одеколона. Она вздрогнула, затаив дыхание, щеки покрылись ярким румянцем. Мысленно отдав себе приказ немедленно отстраниться, она не смогла тем не менее пошевелить и пальцем. Ее била дрожь. В голове шумело, мысли путались…

Скоро и их не осталось, лишь странные, необычайно сильные реакции. А грудь… Господи, как его прикосновения, ласки могли достигнуть груди? И все-таки ему это удалось — Изабелле вдруг нестерпимо захотелось, чтобы он дотронулся до ее изнывающих от незнакомого ощущения грудей. Она с огромным трудом подавила желание схватить его ладонь и притянуть к себе ближе.

Странные ощущения нарастали, окутывая ее мягким, почти невесомым облаком. Нежное покалывание опустилось ниже, захватывая низ живота, внутреннюю поверхность бедер. Собравшись с силами, она отодвинулась, прервав его ласки, однако не слишком убедительно.

— Вы превзошли себя, сэр, — прошептала Изабелла, так и не обретя дыхание.

— Но вам понравились мои прикосновения, Белла, ведь так? — Ланс шептал ей на ухо убедительным, страстным голосом. — Разве вы будете отрицать, что каждый из нас получает удовольствие, когда мы вместе?

Странным образом не чувствуя к нему неприязни или обиды, Белла повернулась и принялась украдкой его изучать. Его откровенные взгляды что-то пробудили внутри ее, и ощущение это нельзя было назвать неприятным.

— Вы слишком спешите. Я едва с вами знакома.

Глаза Ланса сияли дьявольским весельем, губы тронула мягкая улыбка.

— Вы правы. Однако вам следует позволить нам узнать друг друга лучше. Вы можете стать светом моей жизни. Пощадите меня.

Белла вздернула подбородок.

— Вряд ли я буду первой или единственной. Я не могу упускать из виду, что вы известный ветреник, лорд Бингхэм и, возможно, говорили эти слова уже стольким женщинам, что и не сосчитать.

— Не могу с вами спорить — но тогда я еще вас не встретил. Вы потрясли меня. Меня влечет к вам. Я уже очень давно не говорил женщине подобных слов.

Смущенная нежной теплотой его взгляда и откровенными речами, Белла была взволнована тем, что он сказал. Не представлялось возможным понять, насмехается над ней лорд Бингхэм или говорит правду. Он не был похож на известных ей мужчин. Когда она хотела оскорбить его, ранить жестокими словами, этот непонятный человек воспринимал ее выпады с юмором и терпением, продолжая осыпать комплиментами.

— Вы должны простить мне, если я выгляжу смущенной. Вы смутили меня.

Заметное смягчение ее манер лишь усиливало притягательность красоты Изабеллы, и Ланс откровенно пожирал ее взглядом, ободренный ее словами. Он наклонился к ней, нежно касаясь губами уха.

— По крайней мере, в нас есть что-то общее.

Его теплое дыхание заставляло трепетать ее плоть, груди покалывало от необычного возбуждения. Она с трудом могла совладать со своими чувствами. Да что с ней творится? Неужели она выпила слишком много шампанского и теперь ощущает его действие?

— Неужели вам так сложно представить себе, что мы можем стать любовниками? — мягко спросил он. — Я нахожу вас просто восхитительной, и все равно вы выглядите испуганной. Вы боитесь меня — или вас страшит нечто другое?

Нежность, звучащая в интонациях его низкого, глубокого голоса, производила на нее тог же эффект, что и прикосновения его пальцев к ее шее.

— Я не боюсь, — ответила Изабелла, пытаясь вернуть контроль над собой и над ситуацией, — и на меня совсем не действуют ваши речи. Я понимаю, что все это для вас лишь игра.

— Лгунья. — Соблазнительная улыбка зажглась на его привлекательном лице. — Признайте это. Вы боитесь — боитесь тех чувств, что я в вас пробуждаю.

— Лорд Бингхэм, — едва слышно промолвила она, — я вовсе не доступная женщина и уж точно не собираюсь отдавать себя вам. А теперь, пожалуйста, уходите, прежде чем моя бабушка увидит нас вместе. Вы даже не представляете себе, как она разгневается.

— О, я прекрасно себе это представляю.

— Тогда вы должны соблюдать осмотрительность и оставить меня в одиночестве.

Он вышел из-за колонны и встал перед Изабеллой не сводя с нее внимательных, чарующих глаз.

— Бросьте, вы совсем не это имеете в виду.

Из последних сил Белла пыталась собраться, прийти в себя, однако его взгляд пробивал брешь в ее тщательно выстроенной обороне.

— Бабушка сказала, что мне не следует иметь с вами ничего общего. Я начинаю думать, что она права.

Ланс издал приглушенный смешок.

— Она боится, что я собью вас с пути истинного? Это так, Белла?

Она смерила его спокойным взглядом:

— Думаю, да, но это ведь не единственная причина, не так ли? Мое шестое чувство говорит мне, что есть и другие обстоятельства, заставляющие ее испытывать к вам неприязнь.

— Ваше шестое чувство вызывает уважение.

— Так, значит, я права.

Лорд Бингхэм смотрел на нее, глаза его лучились весельем, он откровенно улыбался. Встретившись с ним взглядом, Белла была поражена его чувственной мужской красотой. А потом ее потрясло нечто другое, нечто очень сильное и яростное — это был дикий, неконтролируемый всплеск эмоций, эмоций по отношению к нему.

Белла не вполне поняла, что это, однако ей пришлось признать реальность произошедшего — оно было поразительным, неожиданным и абсолютно новым. Сегодняшний вечер — приглашение в Карлтон-Хаус, привилегия находиться здесь, разноцветная толпа гостей, музыка, смех, шампанское — все это казалось в высшей степени не похожим на испытываемое ею прежде. Новые впечатления усилили ее эмоции, она словно обрела незнакомую прежде чувствительность, безрассудство и стремление к опасности. Изабелла со всей очевидностью сознавала — а по его глазам она поняла, что они оба сознавали это, — случившееся изменило их, стало новым и важным шагом, началом чего-то большего. Однако столь же ясно ей было понятно, что она должна не допустить повторения этого чувства, обязана с ним бороться, не дать овладеть собой.

Глава 3

Когда их экипаж наконец подъехал к парадному входу Карлтон-Хаус, Белла была этому искренне рада. Ноги ее ныли, и она едва передвигала ими от усталости, не в силах дождаться момента, когда сможет лечь в постель. Мисс Эйнсли пришлось возвращаться домой одной, в сопровождении грумов, поскольку головная боль, терзавшая с начала вечера ее бабушку, усилилась. Пожилая дама почувствовала себя так плохо, что леди Чэннинг, ее ближайшая подруга, пригласила графиню провести ночь в своем лондонском доме. Леди Эйнсли не планировала возвращаться домой до наступления следующего вечера.

Два вооруженных лакея заняли свое место на запятках, вдовствующая графиня Харворт не любила полагаться на удачу, когда путешествовала затемно, кучер натянул вожжи, и экипаж тронулся в путь.

Следовало опасаться не только разбойников. По дорогам бродило много неудовлетворенных нынешней своей жизнью солдат, прежде служивших верой и правдой отечеству, однако после увольнения из своих подразделений вынужденных вести жалкую и обездоленную жизнь в городских трущобах. Многие из них выходили на дорогу и грабили, освобождая карманы аристократов от всего ценного, чтобы потом снова затаиться по темным городским закоулкам.

Налетел порыв резкого ветра, разметав по небу тяжелые, дождевые облака. Луна скрылась за тучи, ее бледный, рассеянный свет едва пробивался сквозь серую, мрачную вуаль. Карета Эйнсли выехала из Лондона и направилась на север. Дом вдовствующей графини располагался вблизи живописных предместий Хампстеда, отстоявших довольно далеко от Лондона. В оранжевом свете газовых каретных фонарей нависавшие над проселочной дорогой деревья, казалось, принимали странные, причудливо перемещающиеся формы.

Внезапно раздавшийся пистолетный выстрел потряс путников. Послышался вопль кучера:

— Впереди разбойники!

Белла высунулась из окна и, не увидев нападавших, резким голосом приказала кучеру гнать лошадей. Однако было уже слишком поздно. Лакеям не хватило времени, чтобы достать и зарядить пистолеты. Что-то мелькнуло на обочине, будто деревья внезапно ожили, и перед каретой предстал зловещий, полностью закутанный в плащ всадник, велевший кучеру остановиться. Изабелла услышала приглушенный голос, дававший указания лакеям и кучеру покинуть экипаж. Девушку охватила тревога. Спустя несколько мгновений, показавшихся испуганной владелице кареты вечностью, дверь резко распахнулась. Перед глазами Изабеллы возник ствол пистолета, который держал мужчина в надвинутой на глаза треуголке.

— Что вам угодно? — требовательно воскликнула она. — Если вы хотите меня ограбить, должна вас огорчить — у меня нет при себе денег.

— Выгляните-ка наружу, — приказал разбойник голосом, приглушенным натянутым на лицо шарфом. — Я лучше сам посмотрю. Отдайте мне ваши драгоценности, и я немедленно вас покину. Будьте любезны повиноваться и не причиняйте мне дополнительных беспокойств.

Попытавшись собраться с мыслями и побороть охвативший ее страх, Белла воскликнула с искренним возмущением:

— Ни за что! Ты ничего мне не сделаешь, проклятый вор и негодяй!

Разбойник приподнял пистолет и направил его на Беллу. Внезапно та обнаружила, что на нее смотрит черное, пустое дуло. Перед лицом смертельной опасности даже эта храбрая молодая женщина от испуга застыла на месте. Бандит прорычал:

— Теперь мне просто придется их взять. Немедленно вылезайте из кареты, миледи. Уж будьте так любезны, — добавил он с насмешливой обходительностью.

При виде направленного на нее пистолета Изабелла поняла, что ей ничего не остается, кроме того, как подчиниться требованиям грабителя. Он казался угрожающе спокойным, над ним словно витал дух смертельной опасности. Спустившись вниз, молодая леди чуть не задохнулась от гнева и тревоги, увидев несчастных, абсолютно беспомощных лакеев и кучера, связанных одной веревкой. Не заботясь о своей собственной безопасности, она возмущенно накинулась на обидчика. Холодный огонь в глазах выдавал бурлившую в ней ярость. Неимоверным усилием мисс Эйнсли взяла себя в руки, чуть переждав, пока гнев успокоится. Ее поддерживало непреодолимое желание увидеть, как разбойник болтается на виселице.

— Как вы посмели так поступить? Господь свидетель, надеюсь, вы не причинили им вреда. Что все это значит? — воскликнула Изабелла.

Разбойник презирал слова и не обращал внимания на аргументы.

— Потише, леди, — проскрежетала высокая, стоявшая в тени фигура.

Белла уставилась на него. Прежде она совсем не так представляла себе разбойников с большой дороги. Они казались ей бесстрашными и беззаботными, благородными, романтическими рыцарями, искателями приключений в масках и треуголках. Джентльменами удачи. Неохотно подчиняясь принуждению, Изабелла выбралась из кареты, отступила назад и огляделась, размышляя о возможности скрыться в темной гуще деревьев.

Похоже, грабитель прочел ее мысли.

— Даже не думайте об этом, — хрипло проворчал он. — Наивно рассчитывать, что вам удастся сбежать. От меня вам никуда не скрыться, даже и не пытайтесь. — С развязным видом, покачиваясь, разбойник подошел поближе. — Ну и что вы скрываете под своей миленькой накидкой, прелестная леди? Такая богатая леди, как вы, должна иметь там что-нибудь. Покажите. Давайте же, — добавил он, когда Изабелла резко отшатнулась, — ваше добро не стоит того, чтобы за него умереть, каким бы оно ни было ценным. Неужели мне повезло, и вы запрятали побрякушки так глубоко под одежду, что моим пальцам будет чем поживиться?

Она тряхнула головой, продолжая отступать назад.

— Держись от меня подальше. Ты всего лишь вороватый, дикий мерзавец, охотник за легкой наживой.

— О да, — с удовольствием согласился он. — А теперь давайте пошевеливайтесь — браслет, брошь, красивое ожерелье — богатые дамочки шагу не могут ступить без своих цацек. Должен еще раз попросить вас поторапливаться. Я становлюсь удивительно несдержанным при виде вашей медлительности, леди, и легко могу спустить курок.

Когда разбойник потянулся к ней свободной рукой, разъяренная его дерзостью и в то же время испуганная угрозами, Изабелла отбросила его руку в сторону.

— Убирайся от меня, деревенщина.

Грабитель тихо выругался.

— Для безоружной девчонки, не властной защитить себя, вы слишком высокомерны. Неужели вы думаете, что способны покарать меня одной своей дерзостью? Подчинитесь мне, или я убью вас!

— Да я тебе руку выдерну, если посмеешь меня коснуться. Клянусь, я так и сделаю. Немедленно оставь меня в покое! — воскликнула Изабелла, дрожа от страха. — Ты не имеешь права меня трогать.

— Прекратите буянить! — В мгновение ока разбойник дернул застежку ее бархатной накидки, немедленно свалившейся с плеч к ногам Изабеллы. В тусклом свете фонаря засверкало бриллиантовое ожерелье. Мужчина восхищенно присвистнул. — Ну вот, миледи, а вы говорили, что у вас нет ничего ценного. Эта побрякушка кажется мне чертовски дорогой. Снимите ее.

Изабелла не пошевелила и пальцем, тогда он с насмешливой галантностью склонил к ней голову.

— Если позволите.

— Убирайся к черту, — прошипела Изабелла.

— С удовольствием — и очень скоро. Не сомневаюсь, выбранная мной профессия уже в самом ближайшем будущем поспособствует нашей с ним долгожданной встрече.

— И ты этого полностью заслуживаешь! — возмущенно воскликнула она. — Веревка даже слишком хороша для таких, как ты.

Разбойник хохотнул, и звук его низкого смеха лишь распалил гнев Изабеллы.

— Вы полагаете, что не боитесь меня, да? — поинтересовался он. — Вы презрительно улыбаетесь, тараща на меня свои коровьи глаза, и насмешка написана на вашем милом личике. Но когда я выхожу на дорогу — я хозяин положения. Я чувствую себя королем, и мне приятно сознавать, что сегодня мне повезло, а на следующий день я буду таким же богатым, как и его величество. А теперь повернитесь, — приказал он, — если вам дорога ваша жизнь. Только попытайтесь что-нибудь предпринять, и я без колебаний застрелю вашего кучера.

Боясь, что он осуществит свою угрозу, Белла неохотно повернулась спиной к грабителю, который немедленно встал позади нее и, действуя одной рукой, дотянулся пальцами до ее шеи. Изабелла ощутила смертельную слабость, испуганно вздрогнула, когда почувствовала прикосновение его холодных пальцев к своему телу. Ему понадобилось меньше секунды, чтобы расстегнуть застежку и снять ожерелье.

Спрятав драгоценные камни в карман плаща, разбойник повернулся к ней, снова нацелив пистолет.

— Ну что, это оказалось совсем не таким страшным, правда?

— Ты получил то, что хотел, — презрительно заявила Белла. — Что ты собираешься делать с нами дальше? Застрелишь?

— Ну зачем же так драматично.

— Тогда можешь идти отсюда прочь. Мне больше нечего тебе предложить.

Разбойник рассмеялся:

— О, меня забавляют не только ваши драгоценности, ваша светлость.

Он приблизился к ней, и Белла отступила на шаг. Потянувшись вперед, мужчина погладил ее по щеке тыльной стороной ладони, позабавившись, когда девушка резко отпрыгнула в сторону. Мурашки побежали у нее по спине, и все похолодело внутри. Изабелла страшилась разозлить его, пробудить в нем страсть к насилию, которое могло бы ее уничтожить. Она слышала рассказы о том, что разбойники иногда убивали тех, кто попадал к ним в руки. У одинокой женщины не было шансов выстоять против такого сильного мужчины.

— Ты не посмеешь, — прошептала она, с трудом выдыхая слова.

Ее горло сдавило от ужаса.

— Не посмею?

— И не смотри на меня так. — Изабелла чувствовала, как он пожирает ее глазами, и легко могла себе представить спрятанную под шарфом похотливую улыбку. Ее пробила дрожь, и совсем не от холода. — Тебя точно вздернут.

Разбойник приставил пистолет к ее подбородку так, чтобы дуло коснулось горла.

— Уверяю вас, мадам, я предпочитаю удовлетворить все мои самые сокровенные желания, и пусть меня вздернут. По крайней мере, я умру как лев, а не как овца.

Охваченная ледяным ужасом, Белла не могла отвести от него глаз. Несчастная смертельно побледнела.

Спустя бесконечно долгое мгновение разбойник убрал пистолет и отошел назад.

— Пожалуйста, не трогайте меня больше.

Он вздернул бровь.

— Ах, значит, пожалуйста? Так леди вспомнила о хороших манерах. Не беспокойтесь. У меня нет на это ни времени, ни желания. Я уже получил все, что хотел, — вы были так щедры. Спасибо за сотрудничество.

— Только не думай, что тебе удастся скрыться с этим… ты… ты, дьявол! — воскликнула Белла, не в силах совладать с вновь охватившей ее яростью. — Я узнаю, кто ты, и не успокоюсь, пока не увижу тебя на виселице. Клянусь, я так и сделаю.

Вор ухмыльнулся ей в лицо:

— О боже мой, да вы только послушайте себя, моя маленькая леди! У вас странное желание полюбоваться на меня, болтающегося на перекладине. Хотелось бы посмотреть, как вам это удастся.

Получив что хотел и долго не задерживаясь, мужчина вскочил в седло с проворством бывалого наездника. Обернувшись, он отдал ей честь на прощание и нагло подмигнул — игривый, фривольный жест, рассердивший Беллу еще больше. Не произнеся больше ни слова, он галопом ускакал в ночь.

Охваченная яростью, с бешено колотящимся сердцем, Изабелла смотрела, как унеслась прочь его лошадь, взметнув фонтан придорожной пыли. Девушка не сдвинулась с места и не произнесла ни слова, пока не затих приглушенный смех грабителя и перестал доноситься мерный цокот копыт.

Быстро развязав лакеев и кучера, она убедила их, что им ничто не грозит. Скрыв свое недовольство их халатностью — они обязаны были держать пистолеты заряженными именно ради подобного рода случаев, — с непроницаемым лицом мисс Эйнсли приказала лакеям занять свое место на запятках.

Подхватив вывалявшуюся в пыли накидку, дрожа от гнева и глубоко потрясенная произошедшим, Изабелла вскочила в карету. Что-то в этом ограблении и личности разбойника смущало ее, не давая покоя.

Последствия кражи бриллиантов представлялись ей настолько ужасными, что она даже не могла об этом думать. Как она расскажет все бабушке? Камни так много значили для пожилой леди, уже не говоря об их цене. Господи, это — просто катастрофа, ужасное несчастье!

Домой они прибыли без приключений. Лишь оказавшись наконец в постели, Белла дала волю горестным мыслям. Она испытывала сильное облегчение, сознавая, что бабушка осталась в городе, и ей не пришлось пережить мучения, выпавшие на долю несчастной девушки. Графиня не должна была вернуться до вечера, так что Изабелла получала некоторую передышку. Однако ей все равно придется все рассказать пожилой леди. Избежать этой неприятной обязанности не представлялось возможным.

Ворочаясь в постели, не в силах уснуть, Белла вновь и вновь мысленно обращалась к событиям этой ночи. В облике грабителя было что-то очень знакомое. Но что? Это сильно ее беспокоило, и она не могла избавиться от странного ощущения. Внезапно Изабелла почувствовала, что задыхается, в голове сверкнула молния, и поток мыслей словно хлынул наружу — перед ней воочию предстали знакомые синие глаза, пристально смотревшие на нее, когда она двигалась в головокружительном ритме вальса. Белла вновь услышала низкий голос с чувственными, озорными интонациями: «Если я хочу что-то, я обязательно возьму это».

Спустя несколько секунд ей удалось соотнести эти обрывочные воспоминания с произошедшими на дороге событиями. Было и нечто другое. Легкий аромат одеколона, который исходил от разбойника, пока тот стоял позади нее и расстегивал ожерелье, оказался тем же самым, что соблазнительно обволакивал ее несколькими часами ранее, во время танца с Лансом Бингхэмом.

В приступе бурной ярости Изабелла вскочила с кровати и принялась мерить шагами ковер, не в силах поверить в то, что внезапно ей открылось, не в состоянии даже осознать случившееся. Белла вспомнила тот момент, когда лорд Бингхэм появился из-за колонны и встал у нее за спиной, нежными движениями касаясь ее шеи. Она подумала… Что? Что она подумала? Что он хочет ласкать ее, что он ее желает?

Ох, какая же она дурочка, глупая, наивная девчонка! Ведь этот заносчивый лорд Бингхэм всего лишь изучал застежку ожерелья, знакомясь с ее устройством, чтобы иметь возможность при первом же удобном случае без промедления снять бриллианты.

Мерзавец! Наглость и джентльменская учтивость, с которой мнимый разбойник потребовал от нее расстаться со своими ценностями, были просто потрясающими. Джентльмен, которого она встретила в Карлтон-Хаус, превратился в настоящего дьявола, когда решимость похитить ожерелье уничтожила в нем всякую учтивость и цивилизованность. Он напугал ее до полусмерти. Однако Изабелла не могла все это так оставить. Нет, она обязательно что-нибудь придумает.

Каждый нерв в ее теле был натянут до предела от испытываемого ею мучительного гнева. Она продолжала ходить по комнате. Позволив всплеску эмоций оглушить ее, Изабелла все-таки взяла себя в руки. К ней частично вернулись свойственные ее натуре храбрость и сила. Да, она была возбуждена, она просто кипела от ярости. Ни разу в жизни Изабелла не чувствовала себя такой разгневанной и возмущенной. Ей следовало немедленно решить, что предпринять, как заставить его заплатить за содеянное, как вернуть украденное ожерелье до возвращения бабушки… И она обязательно это сделает любой ценой. Достаточно принять решение, и ничто ее не остановит.

Этот человек оказался холодным и бессердечным, не имевшим ни малейшего понятия о приличиях и благопристойности. Изабелла хотела отомстить ему, причинить ответную боль. Она обязательно придумает, как это сделать, не дав понять самоуверенному лорду Бингхэму, насколько ее ранил его поступок, как она уязвлена и расстроена.

Но зачем же он украл это ожерелье? Белла была в полном замешательстве, не в силах подобрать объяснение его поступку. И в чем причина вражды между Эйнсли и Бингхэмами? Как бы то ни было, она подозревала, что корни случившегося следует искать в прошлом.

Изабелла всегда была своевольной, энергичной и страстной. Она обладала бурным темпераментом, однако ее очарование, ум и красота более чем восполняли эти недостатки характера. Ее нельзя было назвать испорченной — всего лишь гордой и деятельной. Она казалась настолько преисполненной желания добиваться своего, что готова была идти напролом, не замечая стоявших на пути препятствий, как намеревалась поступить и сейчас.

Но что сказать бабушке?

Вскоре выяснилось, что Изабелла получила еще одну отсрочку. На следующее утро ей была передана записка от леди Чэннинг, в которой сообщалось, что состояние графини ухудшилось и доктор не рекомендует ей покидать постель. Путешествие в Хампстед откладывалось до выздоровления пожилой леди.

В тот же день, в сопровождении грума, Белла отправилась в Лондон, чтобы навестить бабушку. Пожилая дама действительно очень плохо выглядела, как и смогла лично убедиться Изабелла, когда леди Чэннинг провела ее в комнату больной, слишком плохо, чтобы сообщать ей о краже ожерелья. Прежде чем вернуться в Хампстед, Изабелла решила присоединиться к представителям лондонского светского общества, выбравшимся в Гайд-парк на конную прогулку.

Невозмутимая и элегантная, Изабелла потрясающе выглядела в седле в своей очаровательной алой амазонке. Дейзи уложила ее волосы в высокую, замысловатую прическу, оставив блестящие локоны, ниспадавшие из-под сдвинутой набок изящной шляпки. Мисс Эйнсли то и дело останавливали и приветствовали знакомые, выражавшие свою озабоченность, едва Изабелла успевала сообщить им о болезни графини Харворт.

Внезапно девушка ощутила легкую тревожную дрожь, ее чувства обострились. Белла заметила впереди всадника на гнедом жеребце. Джентльмен остановился пообщаться с приятелем. Ей совсем не надо было видеть лица наездника, чтобы узнать его. Одетый в рыжевато-коричневый сюртук и бриджи цвета буйволовой кожи мужчина щеголял в высоком цилиндре и ослепительной белизны галстуке, повязанном красивым узлом.

Едва он слегка повернул голову, Белла опустила взгляд, не желая, чтобы джентльмен обнаружил ее интерес. И тем не менее она успела заметить, как на лице его в одно мгновение сменилась целая гамма чувств — удивление, недоверие, восхищение…

Ланс направил свою лошадь вперед, страстно желая представить Роланда этому волшебному видению в алом.

Наблюдая за тем, как лорд Бингхэм пробирается к ней сквозь праздную толпу, Изабелла попыталась сконцентрироваться на предстоящей встрече.

Ланс холодно поклонился, его взгляд спокойно скользнул по лицу девушки.

— Мисс Эйнсли, я надеялся, что мне еще выпадет честь с вами увидеться, однако не ожидал встретить вас здесь. Позвольте выразить вам мое восхищение. Вы выглядите обворожительно.

Она недоуменно посмотрела на лорда Бингхэма.

— Почему… я… благодарю вас, — произнесла наконец Белла, решив обращаться с ним с максимальным терпением и тактом.

Она задумала сыграть с ним в его же игру и не дать заподозрить, что разгадала личность разбойника.

— Со своей стороны, также замечу, что ваше присутствие стало для меня полной неожиданностью. Не ожидала увидеться с вами так скоро после вчерашнего.

Белла рассматривала выражение его лица, пытаясь обнаружить в нем нечто, способное пролить свет на ночные события на хампстедской дороге. Однако все ее усилия оказались безуспешными — ей не удалось отыскать ни малейшего намека на то, что именно Ланс Бингхэм являлся тем самым презренным вором.

— Могу ли я представить вам этого джентльмена? — Ланс указал на своего спутника. — Сэр Роланд Гиббон, мой старый и добрый друг. Роланд, это мисс Эйнсли — внучка вдовствующей графини Харворт. Роланд очень хотел с вами познакомиться, он совсем недавно вернулся из Америки, где много путешествовал.

— Ты преувеличиваешь, Ланс. — Роланд поклонился Изабелле. — И все-таки я нашел эту страну интересной и восхитительной. Надеюсь вернуться туда еще раз. Полагаю, вы из Америки, мисс Эйнсли?

— Вы правы, — ответила она, испытывая удовольствие от его непринужденной манеры общения и стараясь не смотреть на лорда Бингхэма.

Сэра Роланда нельзя было назвать привлекательным мужчиной, однако, совершенно очевидно, он потратил весьма значительную сумму на свой гардероб. Исключительно неблагоразумно для конной прогулки он был одет в темно-зеленый бархатный сюртук с высоким жестким воротом, рубашку с пышным жабо и длинные, обтягивающие белые панталоны, крепившиеся снизу штрипками поверх сапог для верховой езды. Сэр Роланд держался в седле легко и непринужденно, с лихостью романтического разбойника.

Разбойника? Белла вздохнула. Да, разбойники представляли в настоящее время главный предмет ее размышлений.

— Я родилась там — в Чарльстоне. И вы правы, называя эту страну восхитительной. Я бы очень хотела однажды вернуться туда, однако мне сложно предсказать даже то, что может случиться в самом обозримом будущем.

В это время какие-то друзья окликнули Роланда, и, извинившись, он откланялся, чтобы переговорить с ними.

Бездонные глаза Ланса обратились на Изабеллу.

— Составьте мне ненадолго компанию, а, Белла? Я бы хотел побольше услышать об Америке, — попросил он в скромной, неформальной манере.

Белла заколебалась. Она обратила внимание на любопытствующие взгляды и перешептывания со стороны присутствующих в парке невольных зрителей этой сцены.

— У меня разыгралось воображение, или все действительно на нас смотрят?

— С вашим воображением все в порядке, однако, принимая во внимание давние разногласия между нашими семьями, их интерес меня не удивляет. Давайте вместе прокатимся верхом, и я покажу вам, как разгораются слухи.

— Вы очень дерзки, и я не думаю, что мне следует поддаваться на ваши уговоры. Последнее, что мне бы хотелось, — дать повод для скандала, который расстроил бы мою бабушку.

Взор Ланса потемнел, в нем загорелся вызов.

— Что случилось, Белла? Боитесь каких-то ничтожных слухов?

Белла не могла оставаться безучастной к его чарам и унять легкую восторженную дрожь, охватившую ее.

— Очень хорошо, — прошептала она, придав голосу вежливое равнодушие. — Однако вместо того, чтобы кататься по парку, возможно, вы могли бы проводить меня немного в сторону Хампстеда.

— С удовольствием.

Они выехали вместе, причем грум Изабеллы следовал за ней в отдалении. Покидая парк, девушка чувствовала на себе завороженные взгляды посетителей. Достигнув Парк-Лейн, они пустили лошадей шагом, и окружавшая их напряженная атмосфера смягчилась, каждый стал чувствовать себя немного спокойнее.

Ланс повернул голову и взглянул на Беллу. Она притягивала его, как магнит. И это новое чувство казалось Лансу Бингхэму особенным.

— Вижу, вы распрощались со своим военным мундиром, милорд, — беспечно отметила Белла. Крой и пошив его сюртука свидетельствовали об искусстве первоклассного портного, которого мог позволить себе только истинный аристократ. — Ваш портной, должно быть, восхищен возможностью одевать столь знаменитого героя войны с Наполеоном. О да, несомненно, джентльмен в таком дорогом и стильном костюме вызовет зависть каждого повесы и щеголя в Лондоне.

Ланс встретил ее холодный взгляд. Судя по всему, она не испытывала особого удовольствия от его общества, что само по себе сильно разожгло его любопытство.

— Я считаю, что мне повезло с портным — он занимается моим гардеробом уже много лет, в основном военными мундирами. Теперь, когда я вышел в отставку, он рад случаю наконец снабдить меня костюмом джентльмена.

— О, в самом деле, думаю, даже такой ценитель стиля и моды, как мистер Браммел[3], навострит уши и возьмет себе кое-что на заметку.

— Мой портной обладает весьма строгим вкусом и изменил бы себе, если бы ему пришлось обряжать меня в кричащие наряды, а я вовсе не горю желанием соперничать с разодетым Красавчиком Браммелом. — Лорд Бингхэм нахмурился. — Ваше замечание о моем гардеробе было вызвано тем, что вы обнаружили в нем какие-то недостатки?

— Нет, нисколько. Наоборот, я могу только похвалить способности вашего портного, хотя представляю, насколько вам странно чувствовать себя в цивильном платье после того, как столько лет вы носили военный мундир.

— Мне еще предстоит к этому привыкнуть — даже к тому, чтобы завязывать галстук. Слава богу, мой камердинер настоящий мастер. — После недолгого молчания, продлившегося, пока они пересекали оживленную улицу, он спросил: — С вашей бабушкой все в порядке?

Белла взглянула на него, размышляя, что могло вызвать этот вопрос. Неужели его интересует то, как она отреагировала на известие о краже бриллиантов? Изабелла осторожно ответила:

— Нет… Дело в том, что она немного не в себе.

Он резко взглянул на нее:

— Она больна?

— Плохо себя чувствует, — уточнила Белла, не желая вдаваться в подробности.

Если лорд Бингхэм думает, что ее бабушку настолько расстроила кража бриллиантов, тем лучше. Хотя для такого коварного человека, как он, способного без зазрения совести грабить честных людей, угрожая им пистолетом и пугая до безумия, вряд ли может что-то значить состояние пожилой женщины, оплакивающей свою потерю.

— Мне очень жаль это слышать, — сочувственно заметил лорд Бингхэм, не сводя взгляда с лица Белла. — Надеюсь, она скоро поправится.

— Сомневаюсь — в том, что это случится скоро, я имею в виду. Она и в самом деле сильно расстроена потерей одной вещи, которую очень любила.

Если не считать прищуренных глаз, выражение лица лорда Бингхэма практически не изменилось.

— Что вы говорите? А эта вещь… она ценная?

— Можно и так сказать… но… — Изабелла улыбнулась, резко вскидывая голову и принуждая кобылу ускорить шаг, — знаете, это семейное дело, и я уверена, что все скоро образуется.

И хотя Изабелла не возражала продолжить совместную поездку, Ланс был немного поражен вежливой, абсолютно непроницаемой улыбкой, которой она его одарила. Он решил, что будет благоразумнее не касаться больше темы ее бабушки.

— Я собираюсь дать завтра ужин. Ожидается многолюдное общество, и мне бы очень хотелось, чтобы вы пришли, однако понимаю, что у вас могут возникнуть сложности с бабушкой.

— Да, возникнут. Вы же знаете, она мне этого никогда не позволит — но все равно спасибо за приглашение.

Они ехали еще некоторое время. И едва достигли того места, где на нее напали прошлой ночью, Изабелла остановила лошадь и взглянула на лорда Бингхэма. Если он и подумал о том, что остановка имеет особое значение, то никак этого не показал.

— Отсюда я вполне смогу доехать самостоятельно. Уверена, у вас есть и другие, гораздо более важные занятия, чем быть моим эскортом, лорд Бингхэм. Я чувствую себя вполне в безопасности в обществе своего грума.

Ланс недовольно нахмурился:

— Что стряслось, Белла? Вы вели себя совсем по-другому и почти таяли в моих руках, прежде чем мы расстались в Карлтон-Хаус прошлой ночью.

Глаза Беллы расширились в хорошо разыгранном изумлении.

— О, неужели я так себя вела? Боже мой, должно быть, я выпила еще больше шампанского, чем думала. Я помню, как танцевала с вами, однако ваше поведение не отличалось особой любезностью, чего не сказать о других моих партнерах. Некоторые из них показались гораздо более приятными, чем вы.

— Правда? — ледяным тоном поинтересовался он. — И почему же?

— О, все очень просто — они были моложе вас, — ответила Изабелла, пытаясь казаться холодной и незаинтересованной. Она жаждала нанести как можно более болезненный удар этому невыносимому, наглому господину. — Я решила, что вы слишком стары для меня.

Глаза Ланса потемнели, став почти черными.

— Что за чертовщину вы тут мне рассказываете? — прошипел он. — Не играйте со мной, Белла, иначе очень скоро обнаружите, что я вам не по силам.

Она взглянула на него с невинным выражением лица и весело прощебетала:

— Игры, милорд? Я не играю ни в какие игры. Если я случайно ввела вас в заблуждение, приношу свои самые искренние извинения.

Взгляд Ланса приобрел твердость, он зловеще стиснул зубы, его голос звучал угрожающе низко.

— Вы всего лишь обыкновенная маленькая кокетка. Хорошо подумайте прежде, чем попытаться вонзить в меня свои коготки, — сквозь зубы прошептал он. — Я не из тех влюбленных дураков, которые пляшут под вашу дудку, надеясь снискать благосклонность. Я могу захотеть от вас гораздо большего, чем вы готовы мне дать, — а когда я что-нибудь хочу, не успокоюсь, пока не добьюсь этого.

Отъехав от него немного в сторонку и постоянно напоминая себе, что не должна позволить ему себя запугать, иначе ей не удастся разгадать шараду до конца, Белла снова напустила на себя невинный вид.

— Но… вы же получили то, что хотели, так?

Она заметила, как у него в глазах промелькнуло странное выражение. На мгновение его взгляд скользнул по ее голой шее, прежде чем вновь вернуться на ее лицо. Изабелла неподвижно застыла, глядя прямо на него, словно бросая вызов. Она заметила, как он внезапно напрягся, в его глазах читалось подозрение.

— Я получил? — отбросив осторожность, поинтересовался он. — О чем это вы говорите?

— О, ну вы же просили меня прокатиться с вами — и вот я здесь. — Белла склонила голову и улыбнулась, в глазах светился вопрос. — А разве вы имели в виду нечто другое?

Он окинул ее оценивающим взглядом, потом холодно произнес:

— Думаю, эта неприятная встреча чересчур затянулось. Желаю вам удачного дня.

После этого лорд Бингхэм развернул лошадь и поскакал прочь.

Белла направилась домой, даже не оглянувшись. Сердце радостно стучало в груди в предвкушении грядущей победы — приглашение лорда Бингхэма к себе на вечер дало ей превосходную идею, как вернуть бабушкины бриллианты.

В девять часов вечера Белла, одетая в бриджи, сюртук и шляпу с опущенными полями, сопровождаемая ворчаньем Дейзи, посвященной в историю с кражей бриллиантов и бывшей в курсе намерений своей хозяйки, не желая терять ни минуты, выбежала из дома и вскочила в ожидавшую ее карету.

Кучер понимал, что не его дело задавать вопросы, однако выглядел потрясенным мужским костюмом мисс Изабеллы. Она назвала ему адрес лондонской резиденции лорда Бингхэма, который оказалось не так сложно разузнать. Имя лорда Ланса Бингхэма пользовалось столь широкой известностью, что слуги без труда снабдили Изабеллу нужными сведениями. Устроившись на мягких подушках экипажа, она сделала глубокий вдох, пытаясь отогнать тревожные мысли. От этой ночи зависело очень многое. Белла не особенно надеялась, что у нее все получится, и мучившие ее сомнения не давали ей покоя.

К тому времени, когда она добралась до места назначения — элегантного, палладианской архитектуры[4] особняка, расположенного на Парк-Лейн, неподалеку от Гайд-парка, — Белла превратилась в настоящий комок нервов. Однако ей удалось довольно быстро собраться — отчаянное стремление добиться поставленной цели помогло Изабелле побороть панику. Она старалась больше думать о заслуженном триумфе, ожидающем ее в случае успеха задуманного. Причем дело было даже не в возвращении утраченного сокровища, а в возможности перехитрить принесшего ей столько бед лорда Бингхэма.

Белла оставила экипаж на некотором расстоянии от особняка, приказав кучеру ожидать ее здесь. Ей хотелось верить, что затея не займет слишком много времени. Она постаралась незаметно промелькнуть мимо парадного подъезда, направляясь на задний двор, где располагались хозяйственные постройки и конюшня. Стоя в тени, Изабелла принялась тщательно рассматривать городскую резиденцию лорда Бингхэма.

В ярко освещенных окнах особняка виднелись силуэты гостей, прогуливавшихся по залам или занятых светской болтовней. Слава богу, несколько верхних комнат было погружено во тьму, что показалось ей обнадеживающим знаком. Однако следовало поспешить, чтобы успеть обнаружить разыскиваемые бриллианты и скрыться, не будучи узнанной. Проникнув в дом через черный ход, Белла остановилась и прислушалась. Из комнаты по правую руку от нее доносились дребезжащие звуки передвигаемой посуды. Раздался голос повара, отдававшего указания помощникам. Значит, здесь кухня, быстро сообразила Изабелла. К счастью, дверь в это помещение была прикрыта, и девушке удалось неслышно проскользнуть мимо. К длинному коридору примыкала узкая лестница, которой и решила воспользоваться незваная гостья, чтобы подняться наверх.

Чутко прислушиваясь к каждому звуку — отголоскам разговоров и смеха гостей лорда Бингхэма, звону бокалов, — она переходила от двери к двери, осторожно приоткрывая каждую из них. Здесь в основном располагались спальни, однако ни одна из них не походила на хозяйскую. Не обнаружив ничего для себя интересного, Белла прокралась в соседний коридор и принялась осматривать другие помещения. Наконец, ей показалось, что она у цели. Заглянув в приоткрытую дверь, она немного постояла на пороге, опасаясь камердинера, который мог поджидать хозяина в соседней комнате. Прошло несколько мгновений — не заметив ничего подозрительно, Белла зашла в спальню лорда Бингхэма и закрыла за собой дверь.

В комнате горел лишь масляный светильник, отбрасывающий тусклый желтоватый свет. Его было явно недостаточно, однако Изабелла решила, что должна хотя бы попытаться. Она принялась за работу, начав осмотр с высокого комода, стоявшего у двери. К счастью, выдвижные ящики открывались почти бесшумно. Внимательно все исследовав и старясь не сдвигать вещи с места, Изабелла перешла к следующему предмету меблировки, работая тихо, мысленно восхищаясь изысканным качеством всего, к чему прикасались ее пальцы.

Она взглянула на стоявшие на каминной полке богато украшенные часы, которые пробили десять. Поражаясь тому, как быстро летит время, и разочарованная отсутствием прогресса в своих поисках, Изабелла поняла, что ей следует поторопиться. Осмотревшись, она заметила дверь, которая, вероятно, вела в гардеробную. Проскользнув внутрь, она обыскала выдвижные ящики, пересмотрела кипы одежды, но все без толку.

Чувствуя крушение всех своих планов, в высшей степени разочарованная, Изабелла вновь вошла в спальню. Она уже была готова признать поражение, как ее взгляд упал на ночной столик. Девушка остановилась, прислушиваясь. Послышался ли ей шум на площадке перед дверью или это всего лишь обычный сквозняк? Что бы это ни было, следовало поторопиться. Изабелле вовсе не нравилась перспектива оказаться застигнутой на месте преступления.

В последней отчаянной попытке найти бриллианты она заглянула внутрь первого ночного столика и с трудом подавила радостный крик, когда, развязав маленький бархатный мешочек и бросив взгляд на его содержимое, Белла поняла, что обнаружила то, что искала.

— Я тебя перехитрила, проклятый вор, — прошептала юная леди, убирая мешочек в карман.

Она быстро задвинула ящик и внезапно застыла на месте. На этот раз ошибки быть не могло. В коридоре послышались шаги — кто-то шел к спальне. Ее сердце бешено забилось в груди. Белла схватила светильник и задула пламя, а потом поставила его на пол, чтобы вошедшему не удалось быстро зажечь фитиль. Впрочем, в комнате могли быть и другие масляные лампы, так что, здраво рассуждая, ее отчаянная попытка выиграть время не имела особого смысла. Спальня погрузилась в полную темноту. Изабелла испуганно замерла, нерешительно оглядываясь в поисках убежища. К счастью, она заметила ширму и спряталась за нее в то самое мгновение, когда раздался скрип поворачиваемой дверной ручки.

В спальню вошел Ланс, бормоча сквозь зубы проклятия в адрес идиота-слуги, потушившего свет. Проклятия перешли в изощренную ругань, когда Бингхэм наступил на светильник и опрокинул его.

— Что, черт возьми, случилось со светом?

Его резкий, недовольный голос свидетельствовал о крайней степени досады и раздражении. В ту же минуту он схватил светильник и, покопавшись с серными спичками, вновь зажег его. Лорд Бингхэм озадаченно застыл посреди комнаты, глядя по сторонам. Убедившись, что на первый взгляд все на месте, он снял фрак и бросил его на кровать.

Стоя позади ширмы, Белла вслушивалась в его шаги, задаваясь вопросом, зачем он вернулся в спальню и как ей теперь отсюда выбраться, не будучи обнаруженной. Она сделала глубокий вдох, стараясь унять сильное сердцебиение, и посмотрела в щель ширмы. Изабелла увидела, как Ланс развязал галстук и снял жилет. Что это за темное пятно? Похоже на след от пролитого красного вина. Скорее всего, так оно и есть. Очевидно, он испачкал костюм и зашел в спальню, чтобы переодеться. Оставалось надеяться, что он скоро вернется к гостям. Ланс скрылся в гардеробной. Заметив его исчезновение, Белла замерла в ожидании. Внезапно она оцепенела от ужаса, когда, сменив костюм, лорд Бингхэм вошел обратно в спальню и направился к ширме.

Ланс уже протянул руку, чтобы раздвинуть ее, как громоздкое сооружение со страшной силой на него навалилось. Он оказался почти придавлен весом ширмы и на мгновение застыл на месте, когда мимо него в сторону двери мелькнула неясная тень. Остановившись на секунду, чтобы потушить светильник, Бингхэм в ярости отбросил ширму в сторону и в два шага нагнал незваного гостя, прежде чем тому удалось скрыться. Ланс схватил неизвестного за полы сюртука и потащил к себе.

Раздался треск рвущейся ткани, затем приглушенный крик, и обутая в ботинок нога ударила ему в коленку.

— Проклятье, кто ты, черт побери, и что делаешь в моем доме?

Не обращая внимания на молотившие по воздуху руки, лорд Бингхэм грубо толкнул непрошеного гостя.

Белла споткнулась о кровать и в страшном испуге перемахнула на другой конец комнаты.

Кипя гневом, Ланс рванул за дерзким незнакомцем, которого принял за мужчину, поскольку на том были надеты бриджи, а лицо скрыто под шляпой с опущенными полями.

Прикладывая самые неимоверные усилия, чтобы вырваться из спальни, Белла подхватила принадлежащий Лансу фрак и бросила в него. Обогнув столбик кровати, Бингхэм отшвырнул не успевший помешать ему предмет гардероба в сторону и вновь кинулся вперед, чтобы достать темную фигуру. Изабелла сделала ложный выпад и попыталась скрыться в другом углу комнаты. Глаза уже привыкли к темноте, и отчетливо выделяющиеся в полумгле силуэты выдавали движения противников. Когда Бингхэм вплотную приблизился к ней, Белла резко изменила направление и метнулась к двери. Однако Ланс оказался быстрее и успел схватить ее, зажав рукой рот, который она уже успела открыть, чтобы закричать.

— Не дергайся. Если продолжишь со мной бороться, я вышибу из тебя дух. Понял меня?

Пленник кивнул, и лорд Бингхэм ослабил хватку.

Стоило ему это сделать, как Белла немедленно вонзила зубы в его ладонь, вырвалась и помчалась прочь. Он поймал ее, не дав сделать и двух шагов, и тесно прижал к себе.

— Значит, хочешь пустить мне кровь, да?

Внезапное столкновение их тел заставило Беллу издать приглушенный крик.

Ланс, продолжавший сжимать пленника в невольных объятиях, внезапно обнаружил, что у того слишком стройная и легкая фигура, чтобы принадлежать взрослому мужчине. Возможно, мальчишка?

Не выпуская незнакомца, Ланс добрался до двери, повернул ключ и зажег светильник. Уставившись на своего пленника, все еще барахтавшегося в его объятиях, он протянул руку и сорвал с него шляпу. Не веря собственным глазам, лорд Бингхэм застыл, потрясенный увиденным, — темные каштановые волосы с рыжими и золотистыми всполохами обрамляли бледное личико. Нежные и чувственные губы, блестящие зеленые глаза.

— Какого черта… Боже мой! — воскликнул он. — Белла!

Изабелла отвернулась от него, однако Ланс успел схватить ее за руку. Не видя ничего перед собой, все еще находясь в состоянии шока, она продолжала бороться со своим ненавистным врагом, брыкаясь, извиваясь и царапаясь в надежде избавиться от его железной хватки.

— Да успокоитесь вы, наконец? — прорычал он, прижимая ее спиной к стене, пытаясь усмирить ее судорожные движения тяжестью своего тела. — Прекратите драться со мной, Белла, и я вас отпущу. А потом я очень хотел бы послушать, что вы мне скажете. Вы должны, по крайней мере, объясниться.

— Я ничего вам не должна, — дерзко прошипела она сквозь зубы. Ее глаза метали в него тысячи маленьких кинжалов. Белла попятилась, потирая запястье. — Клянусь, я сломаю вам руку, если вы еще раз посмеете меня коснуться.

Ланс отошел в сторону. Его охватила волна безудержного гнева на ее безрассудное поведение. Как она могла подвергнуть себя такой опасности?

— Неужели вы не понимаете, что я мог убить вас, глупая девчонка?

Белла дерзко вскинула голову, на лице ее было написано искреннее негодование.

— Глубокое отчаяние толкнуло меня на глупости.

— Отчаяние? Вас? Не смешите меня, — с сарказмом заметил он. — Как мило с вашей стороны, мисс Эйнсли, почтить своим присутствием мой вечер. Не соблаговолите ли вы просветить меня, как вам удалось миновать моего дворецкого — да еще в подобном наряде?

— Я прошла через заднюю дверь. Это было не так сложно.

— А не могли бы вы также объяснить мне, черт возьми, что за игру затеяли?

— Неужели я должна что-то объяснять вам — вору?! — воскликнула она, смерив его испепеляющим, презрительным взглядом.

Ланс спокойно смотрел на нее, похоже, все встало на свои места.

— Вор? Ну, это спорно.

— Не для меня.

— Знаете, если вы продолжите вести себя подобным образом, мы ничего не добьемся. Полагаю, вам удалось обнаружить то, за чем вы сюда явились?

Она кивнула.

— Значит, вы разгадали мой маскарад.

— Это оказалось не таким уж сложным делом, едва я получила возможность спокойно поразмыслить. Вас выдал ваш одеколон.

Его губы изогнулись в подобии улыбки.

— Как проницательно с вашей стороны. Только женщина способна обратить внимание на подобные нюансы — и это выдает ваше подлинное отношение ко мне в тот вечер.

— То, что вы сделали, остановив карету посреди большой дороги и силой — угрожая пистолетом, смею добавить, — заставив женщину расстаться со своими ценностями, называется уголовным преступлением, за которое вас могут повесить.

— Вы уже успели с великим удовольствием сообщить мне об этом прошлой ночью. Пожалуйста, не затевайте все заново, — протянул Ланс в притворном ужасе. — Вы доведете меня до ночных кошмаров.

Белла не могла вынести его манеры смеяться над своей возможной судьбой и не обращать внимания на совершенное преступление. Голос ее дрожал от гнева, когда она заговорила, уставившись на него так, будто он был полным ничтожеством.

— А моя бабушка? Вам не пришла в голову мысль, как бы повлияли на нее ваши действия, если бы она находилась в тот вечер в карете? С ней мог случиться удар при виде вооруженного разбойника!

— Сомневаюсь. Ваша бабушка обладает железной выдержкой. Как бы то ни было, накануне я услышал о том, что она плохо себя почувствовала и собирается остаться в городе с леди Чэннинг.

— А если бы она все-таки решила сесть в карету?

— Я бы не стал вас грабить.

— Как это благородно с вашей стороны! — фыркнула она. — Моя бабушка может привлечь вас к суду за то, что вы сделали.

— И кто, интересно, поверит в то, что высокопоставленный пэр Англии, уважаемый и отмеченный наградами офицер армии Веллингтона может опуститься до того, что станет промышлять разбоем на большой дороге?

Белла сердито посмотрела на него:

— Из этого следует только то, что вы способны на все!

— О да, — согласился он. — Абсолютно на все. Однако, если вы заподозрили, что именно я взял ваши бриллианты, неужели вам не пришло в голову просто спросить меня об этом во время нашей встречи в парке, вместо того чтобы заниматься самоуправством, врываясь за ними в мой дом?

Белла пожала плечами:

— Мой проступок меркнет в сравнении с тем, что вы натворили со мной… вы… вы — негодяй! Кроме того, какой мне был резон спрашивать вас? Вы бы все равно все отрицали.

— И вы это прекрасно знали, не так ли?

— Неужели вы совсем не чувствуете себя виноватым в краже бриллиантов?

— Нет. А должен?

— Меня это не удивляет. Чтобы испытывать вину, надо иметь совесть, — заметила она, стаскивая свой сюртук, чтобы осмотреть прореху на спине.

— Если бы я был виновен в краже вещи, которая мне не принадлежит, то, возможно, я бы и согласился с вашими рассуждениями о вине и совести. Это другое дело.

— Что вы сказали?

— Бриллианты принадлежат мне — моей семье. Я просто вернул их.

Белла уставилась на него, изумленная его откровениями и, очевидно, сильно шокированная.

— Вам? Но… это же бриллианты Эйнсли… моя бабушка…

— Сказала вам, что они принадлежат вашей семье, понимаю. Возможно, спустя столько лет она и сама поверила в это. Графиня слегла в постель из-за пропажи бриллиантов?

— Нет. Она действительно плохо почувствовала себя на балу в Карлтон-Хаус и осталась в доме леди Чэннинг. Ей по-прежнему нехорошо, так что я решила подождать, пока она окончательно не поправится, и не говорить ей о краже бриллиантов.

— Человек не может украсть то, что принадлежит ему по праву.

— Но к чему все эти сложности? Зачем вам понадобилась игра в разбойников? — требовательно поинтересовалась Белла.

В этот момент Ланс предпочел не думать о пари, заключенном им с Роландом.

— Потому что я хотел, чтобы вы думали, будто человек, забравший ваши драгоценности, всего лишь обычный грабитель. Вы бы отдали мне ожерелье, если бы я вас об этом попросил?

— Конечно, нет.

— В том-то и дело. Вы сами ответили на свой вопрос. Однако я не могу поверить, что вы придумали все это — решились прийти сюда одетой таким образом… — проговорил лорд Бингхэм, рассматривая ее наряд и думая о том, что в этой белой шелковой рубахе, светло-коричневых бриджах, подчеркивающих ее длинные, изящные ноги, она действительно выглядела обворожительно. — Как вы могли настолько потерять рассудок, что проникли в мой дом, надеясь вернуть эти бриллианты?

Внезапно Изабелла почувствовала, как начинает задыхаться от его близости. Девушка заметила, куда был направлен его взгляд, и, посмотрев вниз, обнаружила, что твердые кончики ее сосков напряглись и проступили под тонким шелком рубашки мужского покроя. Щеки ее покраснели от смущения, и она сложила руки на груди, сердито уставившись на беззастенчивого зрителя.

— Я бы никогда так не поступила, если бы не ярость, которая меня охватила, — могу вам в этом честно признаться. У меня взрывной характер — и с этим ничего не поделаешь. Мне редко удается подавить вспышки темперамента.

— Я это уже понял, — проворчал Ланс.

Похоже, своими действиями он разбудил спящего дракона.

— Тогда вы, вероятно, дважды подумаете в следующий раз, прежде чем меня провоцировать.

Его глаза опасно сощурились.

— У меня, знаете ли, тоже темперамент, Белла. И вам следует это хорошенько запомнить.

Стиснув зубы, он некоторое время не сводил с нее сердитого взгляда, а потом неспешно подошел к камину и облокотился на него.

— Если бы я была мужчиной, я бы вызвала вас на дуэль за то, что вы сделали со мной прошлой ночью.

— Не очень мудро с вашей стороны, Белла.

— Вы так полагаете? После того как вы угрожали моей жизни и жизни моих людей, ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем всадить вам пулю промеж глаз.

— Что? Вы умеете обращаться с пистолетом?

— Конечно, умею — и я очень хороший стрелок, если уж об этом зашла речь. Там, откуда я приехала, умение стрелять не столь уж необычно для женщины. Я же способна поразить цель лучше многих из них. — Изабелла сухо усмехнулась. — Пожалуй, вы можете заключить, будто во мне говорит тщеславие.

— Нет, я впечатлен. Ни одна леди из моего окружения и понятия не имела, каким концом стреляет пистолет.

— Значит, вам следует с большей разборчивостью подходить к своему окружению.

— Я так не думаю. Быть близко знакомым с дамой, чье умение обращаться с оружием превосходит ваше собственное, может оказаться весьма опасным.

— Следовательно, я совсем не в вашем вкусе, — небрежно заключила Белла.

— Это почему же?

— Прошлой ночью вы дали мне понять, что без ума от меня только для того, чтобы прибрать к рукам бабушкины бриллианты. Вы знаете, как уязвить женскую гордость.

Ланс хотел было сказать Изабелле, что она пришла к неверным выводам, что он в равной степени без ума и от того и от другого — леди и ее бриллиантов. Правда заключалась в том, что она настолько прекрасна и чувственна, что мужчине невозможно взглянуть на нее без того, чтобы не попасть под ее чары. Однако его совсем не вдохновляла перспектива раздувать ее тщеславие, с чем уже и так успешно справлялась целая толпа обожателей, волочащихся за ее юбками.

— Я уверен, ваша гордость не очень пострадала и скоро оправится от потрясения.

Белла была уязвлена тем, что совсем не привлекала его, однако постаралась не показывать своего разочарования. И зачем только она завела об этом речь? Это так унизительно. Вероятно, он решил, что ею движет кокетство и она нарочно напрашивается на комплименты. Изабелла прекрасно понимала, что ее слова не способны пробить стену его безразличия. Но, черт возьми, зачем же ему это подчеркивать?

Глава 4

Впервые с тех пор, как ей удалось вернуть бриллианты, Белла почувствовала сомнения в правильности своих действий. Держа в руках сюртук, она повернулась к лорду Бингхэму, не зная, что предпринять.

— Итак, Белла. Что нам делать? Бриллианты у вас. Вы вернете их мне?

— Думаю, мне следует подождать, что скажет по этому поводу моя бабушка.

— Белла, они действительно мои по праву. Если вы не отдадите их мне добровольно, мне придется их у вас отобрать. Вы этого хотите?

— Что? — воскликнула она, ее глаза сверкнули презрением. — Вы угрожаете выстрелить в меня из пистолета? Что вы за человек, лорд Бингхэм? Что заставляет вас играть в такие немыслимые игры? Почему я должна верить тому, что вы мне сказали?

— Потому что я очень честный человек. Доверьтесь мне. Нечто произошло между нашими семьями много лет назад, когда ваша бабушка была еще очень молодой, и в этом оказались замешаны эти бриллианты. Моя бабушка вела дневник. В нем содержатся исчерпывающие объяснения того, что тогда случилось, а также подтверждение права нашей семьи на бриллианты. Если хотите, я покажу вам эти записи, но сейчас не время. Я должен вернуться к гостям.

Белла повернулась к двери:

— Думаю, мне следует вас покинуть. Я сказала кучеру ждать меня на углу улицы.

— Белла!

Она посмотрела на него. В его глазах застыло непреклонное выражение.

— Бриллианты.

Он медленно подошел к ней, протягивая руку.

Изабелла поняла, что он не выпустит ее из комнаты, пока она не отдаст ему ожерелье. Девушка неохотно сунула руку в карман своего сюртука, достала мешочек и протянула его лорду Бингхэму.

— Спасибо, — произнес он, принимая драгоценности.

— Что вы советуете мне сказать бабушке?

— Правду. Она поймет. Идемте, я провожу вас к экипажу — хотя я просто не понимаю, о чем думал ваш кучер, согласившись доставить вас сюда в подобном наряде.

— Я могу быть достаточно убедительной, если захочу. Моя улыбка способна покорить даже кучера.

— Какое же вы самовлюбленное и тщеславное создание, Белла Эйнсли!

— Вы можете считать это изъяном, однако порой моя уверенность приносит пользу.

Ланс покачал головой. Подобные женские умозаключения были выше его разумения.

— Некоторые вещи вполне могут лишить мужчину здравого смысла. Ваша улыбка — одна из них. Однако легкость, с которой вам удалось проникнуть в мой дом, говорит о том, что мне непременно следует обсудить с дворецким вопросы безопасности. Получается, любой негодяй с улицы может спокойно попасть сюда. Вы, случайно, не встретили кого-нибудь по пути?

— Нет… И я способна сама добраться до кареты.

— Я хочу убедиться, что вы покинули дом, будучи никем не замеченной. Я на этом настаиваю. — Забрав у нее сюртук, он терпеливо держал его, пока Изабелла продевала руки в рукава. — Прошу прощения, что порвал вашу одежду. Хорошая белошвейка может легко все исправить.

Положив руки на плечи Изабеллы, Ланс развернул гостью, чтобы заглянуть ей в лицо.

— Я также хотел бы попросить прощения за вчерашнюю ночь, — спокойно заметил он. — Не помню, когда мне в последний раз приходилось приносить извинения, поэтому простите меня, если покажусь вам неуклюжим.

Однако Беллу оказалось не так просто смягчить.

— Ваша наглость и самоуверенность делают вам честь, если вы полагаете, будто после всего ужаса прошлой ночи вам достаточно успокоить меня парой слов сожаления. Вы можете просить прощения сколько угодно, однако это не оправдывает вас и вряд ли исправит то зло, что вы причинили моей бабушке.

Его лицо потемнело от раздражения, и Белла почти физически ощутила, как он пытается сдержать эмоции.

— Должен сказать, что ваше собственное поведение — то, как вы посмели тайно пробраться в мой дом, также не делает вам чести. И тем не менее я действительно сожалею, что напугал вас прошлой ночью. Как бы это ни выглядело, я не хотел, чтобы вы страдали.

— А я и не страдала. Я была просто в ярости потому, что вы имели дерзость поступить так, как вы поступили. А теперь, если вы не возражаете, я бы хотела все-таки вас покинуть.

Резко развернувшись, Белла направилась к двери. Ланс последовал за ней. Остановив ее, он поймал ее за руку и угрожающе прошептал.

— Конечно, вы можете идти, но прежде, чем вы это сделаете, Белла, я хотел бы высказать вам предупреждение. Всего лишь одно, назовите это советом, если пожелаете.

— Если мне понадобится совет, — возразила Белла, повернувшись к нему лицом и гневно сверкая зеленым огнем своих очаровательных глаз, — я вряд ли приду за ним к вам.

— Обычно я не принимаю гостей в своей спальне — но вы ведь и не моя гостья, верно? Если вы снова ворветесь в мой дом, проникнете в мою комнату и приметесь рыскать среди моих личных вещей, я запру вас здесь и не выпущу, пока не лишу вас чести. Вы меня понимаете?

Ощущая жар его тела и пряный, терпкий аромат одеколона, Белла была потрясена чувствами, вызванными в ней этим мужчиной. Изабелла испытывала гнев на него за то, что ему удалось разрушить возведенный ею вокруг себя барьер недосягаемости и безразличия. Она понимала, что отчасти сама напросилась, однако его поистине магнетическая привлекательность воздействовала на нее, несмотря на гнев и раздражение.

— Уверена, что вы именно этого и ждете, но я не доставлю вам подобного удовольствия. А теперь мы можем идти?

Он был к ней слишком близко, и Белла начинала себя чувствовать в высшей степени неловко. В груди росло глубокое сожаление о том, что она вообще решилась прийти сюда.

Ланс не выпускал ее руку. Теперь, когда вопрос о бриллиантах его больше не касался, он совсем не желал с ней расставаться. С точки зрения лорда Бингхэма, пришло самое время наказать дерзкую девчонку, чтобы она поняла опасность появления без приглашения в мужской спальне.

— Нет. Я еще с вами не закончил.

— Хотите сказать, что мне грозит опасность?

Ланс нахмурился, резко сдвинув брови, его синие глаза горели соблазнительным огнем.

— И очень серьезная, я полагаю. Скажите мне, Белла, кто-нибудь когда-нибудь целовал вас?

Ее смятение усилилось.

— Ни один мужчина не поцелует меня, кроме того, кого я сама захочу.

Порочная улыбка искривила его уста, когда взор его начал медленное путешествие по ее лицу, специально задержавшись на ее губах, прежде чем отправиться дальше, скользя по ее тонкой, стройной шее, касаясь манящей полноты ее упругих грудей, напрягшихся под тонким шелком рубашки. Ее бросающаяся в глаза женственность и пьянящий аромат духов пробудили в нем сильный приступ желания, и он ощутил знакомое возбуждение в чреслах.

— Значит, я заставлю вас захотеть меня, Белла.

Он придвинулся к ней еще ближе, ближе настолько, что она оказалась в ловушке, не имея возможности пошевелиться без того, чтобы коснуться его. Ланс уперся локтями в двери, пристально глядя на Беллу. Он жаждал приласкать ее, тесно прижать к себе и утолить мучительное влечение, терзавшее его.

Его близость угрожала, обещая разрушить ее спокойствие и уверенность в себе. К сожалению, именно угрожала. Этот мужчина был слишком дерзок и безжалостен, чтобы предложить Белле хоть каплю утешения и поддержки. Она властно подняла голову, и глаза ее гневно вспыхнули, их взгляды слились.

— Я вам категорически заявляю: не смейте до меня дотрагиваться, убедительно прошу вас сделать шаг назад и позволить мне покинуть эту комнату.

— Ни за что.

Схватив за руки, Ланс притянул ее к себе, тесно прижимая к своей груди.

Белла принялась извиваться, решительно стремясь вырваться. В мутном свете масляной лампы она увидела, как его глаза потемнели, красивое лицо мучительно напряглось. Странное, доселе неведомое ей чувство трепетало в ее груди. Изабелла замерла на мгновение, сраженная наплывом ощущений, пробудившихся в ней и рвущихся наружу. Повторным, неимоверным усилием она подавила разыгравшуюся бурю чувств.

— Я просила вас отпустить меня. Я и в самом деле должна идти.

— К чему такая спешка? — прошептал он ей на ухо и запечатлел горячий поцелуй на ее шее. — Я хочу доказать вам, что ничем не напоминаю этих модных щеголей, день за днем осаждающих вас и нашептывающих на ушко ласковые и льстивые речи о чувствах, которые на самом деле не испытывают.

— Оставьте меня в покое. И не смейте забивать себе голову этими своими высокомерными, эгоистичными идеями, будто вы чем-то лучше тех джентльменов! — резко воскликнула она.

— Говорите, что угодно, Белла, но я подозреваю, что вы предпочитаете в своей кровати настоящего мужчину, а не кого-то из них.

От этих его слов Изабелла залилась пунцовым румянцем.

— Я нахожу ваше замечание в высшей степени оскорбительным и неуместным. Поведение мужчин, с которыми я была знакома и поддерживала близкие отношения, представляется мне безупречным, и мне не на что жаловаться. Вы говорите так, будто являетесь лучшей наградой для всего женского пола, тогда как вам самому надо бы многому поучиться у этих достойных господ. Я сыта вами по горло. Не могу больше терпеть ваше общество. Мои поклонники были, по крайней мере, джентльменами и не использовали женщин ради своей выгоды, как делаете вы.

— Не будьте столь уверенными в этом, а лучше расслабьтесь, Белла. Я не причиню вам вреда.

Крепкие как сталь руки скользнули ей на талию. Белла думала оставаться недвижимой в его объятиях и не сопротивляться, когда его губы приникли к ее устам, однако его ласки словно разожгли в ней огонь, разлившийся сладостным томлением по всему телу.

Она закрыла глаза. Сила его объятий, горячие прикосновения его чресел волновали ее, безуспешно сигнализируя о надвигающейся опасности. Он был сильным, решительным мужчиной и обращался с ней так, как с женщиной, которую страстно желает.

Еще несколько мгновений назад Изабелла наивно полагала, будто знает, что может представлять собой мужчина, однако сейчас, когда Ланс провел рукой по ее ягодицам и привлек к себе, она остро почувствовала свое невинное неведение.

Его ласковые губы приникли к ее устам, ставшим влажными и сладкими, как мед, и спустя томительное мгновение те ответили ему, раскрывшись под его яростным натиском. Изабелла подалась вперед, словно желая слиться с его стройным, наполненным силой и желанием телом, ощутить исходящую от него мощь. Почувствовав ее слабость, Ланс вскинул голову и взял дрожащую девушку на руки.

— Опустите меня, — задыхаясь, промолвила Белла, ее паника усилилась. — Это совсем не то, чего я хочу.

— К черту то, чего вы хотите, леди, — немедленно возразил Ланс. — Я чувствую, что вам нужно, Белла. То же самое, что и мне.

— Пожалуйста! — воскликнула она. — Эта игра слишком затянулась.

— В игры играют дети. Между мужчиной и женщиной происходит нечто гораздо более серьезное.

Он не сводил с нее горячего, обжигающего взгляда и, продолжая держать ее на руках, быстрыми шагами направился к кровати. Встав на колени на мягкое ложе, он опустил ее на подушки, и, прежде чем Изабелла успела пошевелиться, руки его заняли место по обе стороны от нее, поймав пленницу в ловушку.

— Вы — животное, — прошипела она. — Грязное животное. Как вы посмели дотронуться до меня?

Ланс подавил ее гневные крики долгим, глубоким поцелуем. Она пыталась бороться, однако ее сопротивление оказалось бесполезным перед его силой и искусством умелого соблазнителя. Прижавшись к ней всем своим телом, он принялся ласково укачивать ее голову в колыбели своих рук. Бингхэм был сильным, мускулистым, можно даже сказать первобытно-диким и очень решительным. Внезапно Белла ощутила внутри себя ответное движение — она не понимала почему, и в животе ее словно заплясали искры чего-то — и снова ей было невдомек, что с ней происходит.

— Не бойтесь, — выдохнул он, лаская губами ее шею. — Я не причиню вам вреда. Позвольте себе насладиться этим.

— Не могу, — едва слышно прошептала она.

— Нет, можете.

Ланс снова нашел губы Изабеллы. Дрожь возбуждения охватила ее, и силы покинули ее члены. Поцелуй Ланса длился бесконечно долго, возбуждавший, провоцирующий ее. Его жаждущие уста требовали, обжигали, сокрушали. Ее гнев и ярость превратились в животный, первозданный голод, испепеляющий жаркий костер охватившего обоих желания. Это было внезапно вспыхнувшее, пробуждающее пламя, неутолимое вожделение, горьковато-сладкая боль взаимной страсти, подобной которой Белла не могла себе и представить.

Его положение позволяло Лансу касаться всего ее тела. Выдернув полы ее рубахи из-под пояса бриджей, его рука принялись медленно прокладывать свой путь к соблазнительной полноте обнаженной груди, лаская ее, подразнивая розовый бутончик соска, пока тот не отвердел. Белла издала низкий, горловой стон. Она и сама не понимала, был ли он выражением протеста или просто стоном невыносимого удовольствия, который не смогла сдержать, таким восхитительным казалось охватившее ее чувство. Изабелла жадно целовала его, и сладкое удовольствие неуклонно нарастало, все тело трепетало от сотрясавшего ее желания. Она снова застонала и обняла его за шею, зарылась пальцами в его густые, темные волосы, не в силах сдержать себя, не сознавая своих действий, настолько естественными и единственно верными они ей тогда представлялись.

Ланс закрыл глаза, растущее желание обладать этой женщиной мучило его, заставляя сожалеть о жизни в воздержании, которую он с некоторых пор вел. Лаская нежное, молодое тело, он ощущал, как вздымается его плоть, и никакие волевые усилия не могли ее удержать. Он жаждал Изабеллу и с трудом подавлял потребность немедленно освободить ее от всех одеяний. Даже сорвать их, если они будут противиться его пальцам.

Его руки соскользнули с ее груди, и Белла почувствовала, как он возится с завязками ее бриджей. Внезапно в ней проснулся рассудок, и, тихо вскрикнув от ужаса, она отстранилась от Ланса, охваченная неистовой, мгновенно вернувшейся к ней яростью. Огромным усилием воли Изабелла вырвалась из его объятий и скатилась с постели. Застыв у кровати, она пожирала его гневным взглядом, тяжело дыша, с разметавшимися по плечам волосами, абсолютно не догадываясь, какую соблазнительную картину являла его голодному взору.

— Как вы посмели? — прошипела она. — Как посмели сделать это со мной? Вам не удастся меня принудить.

Прикладывая неимоверные усилия, чтобы обрести контроль над собой, и наконец добившись этого, Ланс поднялся с постели, одергивая и приводя в порядок свой костюм.

— Успокойтесь, Белла, — с трудом выговорил он, улыбаясь и едва сдерживая внутреннюю дрожь. — Это всего лишь поцелуй — невинный поцелуй, и ничего более.

Однако ее совсем не убедили его слова.

Ланс осыпал себя проклятиями за то, что позволил Белле Эйнсли так влиять на него. Его бросало то в жар, то в холод, ему было не по себе от нахлынувших непривычных впечатлений. Лорд Бингхэм всегда использовал женщин ради своих прихотей, наслаждался ими между делом и занимался любовью, чтобы доставить себе удовольствие. И теперь ему следовало преподать хороший урок этой девчонке, а он едва мог удержаться, чтобы не касаться ее.

Белла кипела от гнева. С каждым произносимым ею словом она, казалось, еще больше распалялась, словно подпитывая свою ярость. И, не находя никакого другого выхода для обуявшего ее возмущения, продолжала злиться и терзать себя.

— Поцелуй, который мог бы привести и к совершенно другим вещам, которые вы, распутник, несомненно, имели в виду, если бы мое благоразумие не положило всему конец! — гневно воскликнула Изабелла, ругая себя за то, что не просто отвечала ему, но получала несомненное удовольствие от того, что он с ней делал. — Вы принудили меня поцеловать вас. Я не позволяла вам этого.

— Я никого и ни к чему не принуждал, — возразил он, поправляя пальцами волосы. — Вы сами навлекли на себя все это, ворвавшись в мою спальню, не забывайте.

Каким самодовольным он выглядел, говоря это.

— Только потому, что думала, будто вас там нет. Я здесь, ибо у меня не было другого выбора, если я хотела вернуть ожерелье.

— Вы говорите о выборе? О, в самом деле. — Ланс отмахнулся от ее гневных слов и, обойдя кровать, встал перед ней, сверля ее горящими глазами. — Вы и есть мой выбор, любовь моя. — Он очертил пальцами контур ее щеки. — Самый изысканный выбор.

Ланс стоял перед ней, его широкие плечи словно сужали окружающий ее мир до размеров темного, ограниченного пространства. Белла заглянула ему за спину, однако быстро отмела идею прорваться к двери, подозревая, что он был столь же проворен, сколь силен. Тряхнув головой, Белла отступила и прижала дрожащую руку к его груди, намереваясь оттолкнуть подальше.

— Вы слишком много времени провели в армии и привыкли к услугам маркитанток, чтобы помнить, как обращаться с леди. Я наслышана о развлечениях солдат и не думаю, что офицеры сильно от них отличаются.

— Ваши представления в какой-то степени соответствуют действительности, Белла. После долгих лет военной службы привыкнуть к цивильной жизни нелегко, однако я хотел бы попытаться.

— Ну а я не столь доверчива, чтобы поверить в чудеса, — парировала Белла. — Я не из тех доступных женщин, с которыми вы обычно общаетесь, и не собираюсь кувыркаться у вас в постели, а потом оказаться на улице, брошенной и позабытой, с ребенком на руках. Все произошедшее было ошибкой, ошибкой, о которой вы заставили меня горько пожалеть.

Изабелла обошла его и направилась к двери.

— Ошибкой для вас, возможно, но не для меня. Я теперь очень хорошо знаю вас, Белла. Знаю, как вы реагируете на мои поцелуи, как ведете себя в моих объятиях. В следующий раз, вероятно, вы совсем не захотите убегать.

Она развернулась, готовая наброситься на него в безумной ярости.

— Да как вы смеете, самодовольный… фигляр! Не будет никакого следующего раза. Да я скорее увижусь с вами в аду.

Шагнув в ее сторону, он склонил голову и, усмехаясь, игриво пощекотал ее под подбородком.

— Меня заинтриговало ваше предложение интимного свидания, но несколько не устраивают условия. Я не затем сражался с оружием в руках в Испании и на поле битвы у Ватерлоо, используя все свои воинские умения и ясный ум в надежде спасти свою жизнь и жизнь людей, вверенных под мое командование, чтобы расстаться с ней в мирное время от рук какой-то тощей девчонки.

— Эту тощую девчонку я давно оставила в Америке, милорд.

— И мои глаза подтверждают справедливость ваших слов, Белла, — пробормотал Ланс, мысленно раздевая ее пламенным взглядом. — Вы выглядите, словно воплощенная в плоть и кровь мечта любого мужчины: там, где нужно, нежная и округлая и в то же время стройная и изящная. Само совершенство. Вы разжигаете мое воображение до такой степени, что я едва могу противиться желанию отнести вас снова в постель и заняться любовью.

Изабелла едва сдерживала негодование. Розовый румянец на щеках стал густо-красным. Ее поспешное отступление оправдывалось необходимостью охладить пылающие щеки и справиться с буйством, охватившим сердце.

— Прекратите. Вы не должны говорить подобные вещи.

— Успокойтесь, Белла, поверьте мне, отдав свою девственность, вы будете восхищены удовольствием, которое можно получить в объятиях любовника.

— Любовника? Ха! — возмущенно фыркнула Белла. — Человек, которому я отдам свою девственность, будет моим супругом. Не думайте, моя честь слишком много значит для меня, чтобы я потеряла ее в минуту слабости в постели отвратительного развратника.

Ланс не выглядел удивленным или оскорбленным. Непоколебимый в своих намерениях, он насмешливо выгнул бровь, на изящно вылепленных губах появилась озорная ухмылка.

— Вот уж воистину сокрушительный удар, Белла! Меня по-разному называли в этой жизни, однако должен честно признаться, я никогда не удостаивался наименования «отвратительный развратник».

Белла видела, как Ланс с трудом удерживает охватившее его веселье. Наконец, к ее великому неудовольствию, он запрокинул голову, и лицо его озарила широкая, заразительная улыбка.

— О, день все-таки прожит не зря — только подумать, «отвратительный развратник».

— Вы невыносимы! — сердито воскликнула Белла. — Выпустите меня из этой комнаты сию же секунду.

— Вам не надо волноваться из-за того, что только произошло между нами, — заговорил он, уже больше не улыбаясь, но все еще пребывая в приподнятом расположении духа. — Занятие любовью может доставлять такое же удовольствие женщине, как и мужчине. Вы так боитесь потерять свою девственность, Белла?

Белла подалась вперед, чтобы слова ее прозвучали как можно более убедительно.

— С вами? Да! — попыталась положить она конец затянувшейся дискуссии. — Я не позволю, чтобы вы запачкали мою репутацию, а потом отшвырнули в сторону, не оставив ни малейшей надежды привлечь достойного супруга.

Ланс одарил ее самой своей обворожительной улыбкой, излучая максимум отпущенного ему с лихвой обаяния. Он бы никогда не достиг в жизни того, чего ему удалось достигнуть, если бы не знал, сколько известных ему женщин было заинтриговано и покорено этой его улыбкой.

— Полагаю, вы отдаете себе отчет в том, что прямо сейчас бросаете мне вызов, — строго заявил он, однако глаза его лучились весельем. — Я еще никогда не встречал женщины, которая в одну минуту искренне ненавидит меня, а спустя мгновение отвечает на мое внимание с пылом, который вы только что продемонстрировали в этой постели. Может быть, мне удастся все-таки уговорить вас смягчиться?

— О, вы определенно владеете даром убеждать наивных простушек, милорд. Однако я не столь легковерна и уж точно не согласна подвергнуть себя риску быть связанной с таким человеком, как вы. Какая женщина по своей воле допустит такого позора?

Ланс с интересом на нее уставился.

— Не все женщины, знавшие меня, сочли бы это позором.

— И скольких женщин вы сбили с толку подобного рода комментариями, милорд? — ехидно заметила Белла. — Если они и поверили вам, это может свидетельствовать только об их досадном простодушии. Можете утверждать все, что хотите, но любая настоящая леди была бы искренне расстроена, если бы ей пришлось принять участие в такой беседе. Данный предмет вряд ли способствует восстановлению душевного равновесия.

В его глазах заплясали смешливые искорки, когда он поймал на себе ее исполненный искреннего возмущения взгляд.

— Я допускаю, что сам по себе предмет нашей беседы вряд ли прольет бальзам на ваши расшатавшиеся нервы, Белла, однако слияние двух тел в торжестве занятия любовью может творить чудеса. Я с великой охотой покажу вам это и помогу расслабиться.

— Не сомневаюсь, однако не желаю предоставлять вам такой возможности. А теперь давайте прекратим пустой спор. На мой взгляд, вы слишком настойчивы.

— Если я вижу то, что хочу, я просто беру это. — Ланс беспечно пожал плечами. — Это присуще моей натуре. По крайней мере, так думают все мужчины, находящиеся под моим командованием.

— Я не отношусь к их числу, — возразила она, опасаясь его реакции, пока он своим насмешливо смотрел на нее.

— Поверьте мне, моя милая Белла, я никогда не приму вас ни за одного из них — с вашей-то внешностью. Обычно я не нахожу ничего привлекательного в своих слугах или солдатах. — Ланс усмехнулся. В его глазах плясали чертики, когда он дотронулся до ее подбородка и приподнял голову. — Не тревожьтесь. Расслабьтесь. Я не собираюсь вас больше целовать. По крайней мере, сейчас.

Внезапно Белла обнаружила, что пытается собрать по кусочкам обрывки своего самообладания. Его убедительный голос, казалось, мог проникать сквозь любые защитные барьеры.

— Так что будьте благодарны, что я решил отпустить вас.

Изабелла холодно посмотрела на него, делая вид, что не замечает притягательного взгляда его синих глаз, и твердо предупредила:

— Я на это очень надеюсь. Если дотронетесь до меня хоть пальцем, милорд, я переполошу криком весь дом. Уж это я вам обещаю.

— В таком случае я подчиняюсь вашим пожеланиям. Ваше присутствие в моей спальне потребовало бы некоторых объяснений моим гостям.

Белла уже искренне сожалела о своем импульсивном решении забраться в его дом.

Она запрокинула голову так, что густая грива ее волнистых волос, из которой вылетели почти все шпильки и заколки, рассыпалась по плечам. Их изысканный каштановый, с рыжими и золотыми искорками, цвет в полумгле освещенной тусклым светильником комнаты казался почти черным. Белла упрямо выставила подбородок, глаза ее метали молнии.

— Как это благородно с вашей стороны, милорд, — с сарказмом промолвила она. — Раз вы теперь знаете, что для вас хорошо, то никогда не станете распускать руки в дальнейшем.

Ее губы искривились в сердитой гримасе, обнажая ровный ряд безупречных, жемчужной белизны, зубов. Ланс подумал, что сейчас она больше всего напоминала животное, огрызающееся на напавшего на него врага.

Бингхэму нравилась ее женская пылкость и горячность — в ее жилах действительно был огонь. Отношения с ней могли стать волнительными и в высшей степени приятными. Однако Белле Эйнсли, с ее ослиным упрямством, нужен муж не просто такой же решительный и твердый, как она, но и обладающий терпением христианского святого.

— О, что касается этого, Белла, я бы не давал никаких обещаний. Кто знает, к чему приведет наше общение? На данный момент, скажу вам, я очень ценю свою независимость. И я вовсе не спешу с ней расстаться сразу после возвращения на родину, однако могу передумать, позабыть про данное самому себе обещание оставаться холостяком и отнестись к вам как к жене — только для того, чтобы показать, насколько восхитительными могут быть отношения между супругами.

Белла сердито взглянула на него и произнесла с неприкрытой насмешкой:

— Что за хитроумные ухищрения, лорд Бингхэм? Если вы думаете, будто вам удастся завлечь меня в кровать, используя свою весьма вольную трактовку «супружеских» отношений, то спешу вас уверить: я не столь наивна.

Ланс искренне рассмеялся:

— Я понял вас, мисс Эйнсли, так что можете продолжать свои бальные знакомства. Сосредоточьтесь на поисках подходящего супруга — не стоит забывать о предназначении сезонов. Однако я уже успел пронаблюдать за парой дюжин безумно влюбленных простофиль, готовых целовать ваши прелестные ножки, и думаю, что вам будет нелегко сделать среди них выбор. Хотя могу почти пожалеть того джентльмена, на котором в конце концов вы остановите свой выбор. Бедолаге не видать ни минуты покоя.

— Как и вы, я не спешу под венец, а бабушка вовсе меня не торопит. Я лишь недавно приехала в Англию и, так сказать, только вхожу во вкус. Меня вполне устраивает то, что я не замужем.

— Ах, безусловно, пока не подыщете себе выгодную партию и не обретете вечное супружеское блаженство, что произойдет уже весьма скоро.

Испытывая злость и унижение, равных которым еще не знала в жизни, наблюдая за тем, как Ланс Бингхэм, в свою очередь, поправляет свой фрак, Белла поклялась себе, что заставит его горько пожалеть о том, что он с ней сотворил. Внезапно взгляд ее упал на прикроватный столик, на который лорд Бингхэм положил заветный бархатный мешочек, и коварная улыбка тронула ее прелестные губки. Неплохое начало для мести.

Так он думает, будто перехитрил ее, поведав байку о том, что ожерелье принадлежало его бабушке? Как легко, однако, она проглотила эту наживку. Насколько легковерной оказалась. Но с этим покончено. Ему недолго осталось праздновать победу. Белла намеренно уронила свою шляпу, чтобы отвлечь его внимание, подхватила мешочек и проворно спрятала его в карман. Когда девушка наклонилась ее поднять, обернувшийся в ее сторону Ланс внезапно замер, обнаружив прямо перед собой самую очаровательную оттопыренную попку в мире.

Он испустил низкий стон, страдая от неутолимого чувственного голода, который она в нем пробудила. Ланс Бингхэм никогда еще не видел ничего более возбуждающего, чем эти плотно обтянутые тонкой материей ягодицы. Покрой ее мужских бриджей воистину не оставлял простора для воображения. Едва в силах противостоять искушению подойти к ней, положить руки на талию, притянуть к себе и, позабыв про логику и здравый смысл, бросить на кровать, он застыл на месте, пребывая во власти в высшей степени непристойных фантазий, связанных с этой невероятно привлекательной молодой женщиной. Его больше не удивляло, что она обладала способностью пробуждать самые его сокровенные мужские инстинкты настолько, насколько не удавалось никакой другой, даже самой искусной любовнице. Ланс отступил назад, когда она выпрямилась, подняв с пола шляпу.

Удовлетворенно ощущая приятную тяжесть бархатного мешочка в своем кармане и даже не подозревая о непристойных помыслах Ланса, Изабелла улыбнулась победоносной улыбкой, отдавая должное своей сообразительности. Прекрасная месть. Натянув шляпу глубже и спрятав под ней свои непокорные локоны, она направилась к двери.

Самый страшный кошмар Беллы начал сбываться, когда они уже спускались по лестнице. Из расположенной этажом ниже столовой появился сэр Роланд Гиббон, даже и не подумавший закрыть за собой дверь. Неудивительно, что несколько гостей лорда Бингхэма проследовали за ним в коридор. Шепча проклятия, Ланс схватил Беллу за руку и попытался увести ее обратно по лестнице, чтобы предотвратить катастрофу, но было поздно. Роланд их заметил. Он удовлетворенно вскрикнул и направился в сторону лестницы, громко стуча тяжелыми каблуками по вымощенному черно-белой мраморной плиткой полу.

— Ха! И как же это называется, а, Ланс? Пытаешься скрыться от своих гостей? Не могу этого допустить. Леди Марлоу и другие дамы уже успели почувствовать себя покинутыми и послали меня, чтобы я тебя разыскал.

Сознавая тщетность попыток спастись бегством, Ланс и Белла спустились наконец вниз.

Роланд окинул взглядом спутника лорда Бингхэма, которого принял за юношу, и недоуменно застыл на месте. Потом вопросительно вздернул бровь.

— И кто же это у нас здесь? — поинтересовался он, наклоняясь, чтобы разглядеть лицо под шляпой.

Ухмыльнувшись, он посмотрел на Ланса.

— Итак, оказывается, у тебя была назначена другая встреча. Ты не собираешься меня представить?

— Ты уже имел эту честь.

— Не думаю, хотя… этот парень кажется мне знакомым.

Не говоря ни слова, он сорвал шляпу с головы Беллы, вызвав из уст девушки изумленный возглас яростного негодования. Роланд негромко присвистнул, когда пышные, густые волосы каскадом рассыпались по ее плечам. Не веря своим глазам, он приглушенно рассмеялся.

— О, так передо мной вовсе и не парень!

Со стороны гостей послышались изумленные восклицания. Несколько служанок смущенно захихикали, глядя на юношу, обладавшего столь очевидными признаками принадлежности женскому полу, однако были быстро отправлены разгневанным дворецким заниматься своим делом.

— Прекрати, Роланд, — сквозь зубы процедил Ланс.

Однако Роланд вовсе не собирался останавливаться на достигнутом. Обнаружив, что перед ним женщина, сэр Гиббон перевел недоверчивый взгляд на Ланса, а потом снова на хрупкую, облаченную в темный костюм фигурку.

— Господь милосердный! Да это же мисс Эйнсли!

Белла почувствовала себя по-настоящему больной и обреченно посмотрела на гостей лорда Бингхэма. Она узнала среди них нескольких представителей лондонского высшего света. На лицах их застыло выражение, меняющееся от изумления до ледяного презрения. Ей ничего не оставалось, кроме того, как, сохраняя хорошую мину при плохой игре, с невозмутимым и самодовольным выражением вскинуть подбородок и гордо расправить плечи.

— Как видите, сэр, — холодно ответила Изабелла. — Только, пожалуйста, не просите меня объяснить, как я оказалась здесь в таком виде. Вы все равно не поверите.

Раскованно улыбнувшись, Роланд залился смехом.

— Могу себе представить. Я бы с радостью вас послушал.

— Мисс Эйнсли волею случая согласилась составить мне компанию, будучи застигнутой в моем доме, куда она явилась с целью вернуть бриллиантов, которые я отобрал у нее прошлой ночью, — объяснил ему Ланс, стараясь не повышать голос.

Достаточно того, что гости видели, как Белла спускается по лестнице в этом наряде, не зная истинной причины ее пребывания в его доме.

В глазах Роланда появилось понимание, быстро сменившееся изумлением.

— О, и вправду?

— Да. Эту смышленую молодую леди не обманул мой маскарад, а ее ум и изобретательность заслуживают всяческих комплиментов. Она уже собиралась удалиться восвояси вместе с ожерельем, когда я неожиданно вернулся в свою комнату и отобрал бриллианты.

— Неужели ей это удалось? Действительно, ее можно только поздравить, однако мне жаль, что ты вернул себе ожерелье. Иначе я бы имел право потребовать свои деньги обратно, поскольку счел бы, что выиграл пари.

Белла нахмурилась, не понимая, на что намекает сэр Роланд. Пока не заметила досады Ланса.

— Не обращайте внимания на слова Роланда, Белла.

Сделав вид, что не услышала последней реплики лорда Бингхэма, она задала вопрос:

— Пари? Правильно ли я поняла, что вы разыграли из себя разбойника и провели меня через весь этот ад ради обыкновенного пари?

— Это не совсем так. Я же сказал вам, что просто вернул свою собственность.

— Вы действительно пытались меня в этом уверить, — вспыхнула она. — Но в данный момент я вовсе не склонна быть такой доверчивой.

— Это правда. Верьте мне.

— А пари?

— Пари было всего лишь реакцией на скептицизм Роланда.

— Вы имеете в виду, что он не верил, будто вам удастся добиться успеха?

— Да, я не верил, — ответил Роланд. — Ни на минуту.

— Что же, я рада, что вам удалось прекрасно повеселиться за мой счет — не сомневаюсь, вы остались очень довольным собой. — Взгляд, брошенный ею в сторону Ланса, разил наповал. — Вы набросились на меня с пистолетом в руках, похитили ожерелье моей бабушки, напугали до полусмерти, угрожая пристрелить меня, и все это ради дурацкого выигрыша. — Подойдя ближе, она уставилась ему прямо в глаза. — Боже мой! Да моя попытка проникнуть в ваш дом ничто по сравнению с тем, что сделали вы! Вы просто животное! Надеюсь, вы остались довольны своим выигрышем.

Развернувшись, она вихрем пролетела мимо него, мимо оцепеневшего дворецкого, застывшего с открытым ртом. Ее единственным желанием было как можно быстрее скрыться от своего мучителя и его изумленных гостей.

— Белла, подождите. А ваша бабушка?

Она обернулась:

— Что с моей бабушкой?

— Придется все ей рассказать.

— Я так не думаю — ей не о чем говорить.

— Погодите.

— Убирайтесь к черту! — выкрикнула Изабелла и понеслась вниз по лестнице к парадному входу, не в силах произнести ни слова из-за стоявшего в горле холодного кома.

Ланс последовал за ней, однако она проскочила в дверь прежде, чем он успел ее остановить. Вскочив, в ожидавшую ее карету, Белла немедленно отбыла домой.

Лорд Бингхэм стоял на крыльце и смотрел, как удаляется ее экипаж.

Сопроводив наблюдавших всю эту сцену гостей обратно в столовую и прикрыв дверь, Роланд подошел к своему другу и невинным тоном спросил:

— Полагаю, ей не было известно о пари?

— Конечно нет. — Ланс обернулся. — Или ты видишь у меня на лице надпись «безмозглый идиот», а, Роланд?

Сэр Гиббон пожал плечами:

— И почему это пари так ее задело? Ты же выиграл, не забывай. Кроме того, вторжение мисс Эйнсли в твой дом далеко от поведения, приличествующего воспитанным молодым леди, не так ли?

— Она пришла сюда, имея на то вполне справедливые основания.

— О, я думаю, ты с ними прекрасно справился. Теперь у тебя есть ожерелье и две сотни фунтов.

Нахмурившись, Ланс закрыл входную дверь. Что-то смущало его — последняя реплика Беллы относительно ее бабушки. Она сказала, «ей не о чем говорить». Что она имела в виду? Разве только…

Ланс взглянул на Роланда:

— Жди меня здесь.

— Ланс, что?..

— Жди.

Роланд смотрел, как его друг удаляется вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. И минуты не прошло, как он вернулся обратно.

— Ну что? — поинтересовался Роланд, не в силах скрыть свое любопытство.

— Она их забрала.

— Забрала что?

— Бриллианты.

Роланд улыбнулся, его изумленно-недоверчивое лицо казалось почти комичным.

— Не хочешь ли ты мне сказать, что очаровательная мисс Изабелла Эйнсли тебя перехитрила?

— На этот раз да, Роланд. Но это в последний раз. Когда я доберусь до этой зеленоглазой ведьмы, я… я…

Роланд мог со всей очевидностью констатировать, что гордости лорда Бингхэма нанесен сокрушительный удар.

— Ты что?

Улыбка промелькнула в глазах Ланса, когда он бросил косой взгляд в сторону друга.

— Я еще не решил. Но что бы то ни было, ей это не понравится.

Он стоял и смотрел на закрытую дверь, за которой только что исчезла Белла, думая о сладостном ощущении обладания этой женщиной. О ее нежном, трепетном теле, длинных, стройных ногах и изящных руках, переплетенных с его ногами и руками. Он ощутил резкий прилив крови и улыбнулся сам себе, изумляясь, как этой юной девушке удалось довести его до такого состояния. Да он сейчас не лучше любого озабоченного ухажера из ее окружения!

Чувствуя себя униженной и беспомощной, Белла откинулась на мягкую подушку в экипаже, сердце ее было исполнено ужаса в предвкушении неизбежного осуждения, которое ей предстояло выслушать из уст бабушки. Если бы ее уход из дома лорда Бингхэма не оказался замеченным десятком высокопоставленных гостей, она бы просто вернула бриллианты на место, и графиня ничего бы не заподозрила.

Изабелла была уверена, что кучер и два лакея не проболтаются об ограблении. Их до смерти пугала перспектива того, что она обвинит их в безответственности. В конце концов, именно им полагалось позаботиться о драгоценной пассажирке кареты. Слуги были вооружены и обязаны подготовиться к подобного рода происшествиям.

А теперь ей ничего не оставалось, кроме как рассказать бабушке правду. Белла понимала, что ей не стоит надеяться на снисхождение. Общество с легкостью могло осудить и обвинить и за меньший проступок. А Белла Эйнсли и так уже успела навредить своей репутации благодаря связи с Карлтоном Робинсоном. Кроме того, многие представители лондонского высшего света, преимущественно влиятельные пожилые леди, видели в ней американскую выскочку, способную затмить их дочерей. Несомненно, эти достойные леди насладятся местью, наблюдая ее падение, и заклеймят ее как бессовестную распутницу.

Что же касается лорда Бингхэма, ее поступок вряд ли отразится на нем хоть каким-либо образом. Если и случится скандал, сложно представить, что бы он мог смутить заносчивого лорда. Этот мужчина был законченным и полным негодяем, и она надеялась, что больше никогда его не увидит. И все же ее отчасти интересовало, как Ланс отреагирует, когда узнает, что она забрала бриллианты. Она лишь надеялась, что он признает свое поражение и не будет преследовать победительницу, хотя в глубине души сознавала, что это не тот мужчина, который склонен прощать обиды.

Бабушка прибыла домой на следующий день, чувствуя себя уже значительно лучше, хотя и настояла на том, чтобы отправиться в свою спальню и прилечь, велев Белле подняться за ней следом.

С кровати, на которой она торжественно возлежала среди подушек, вдовствующая графиня окинула властным взглядом присевшую на краешек стула внучку.

— Тебе понравилось на балу в Карлтон-Хаус, Изабелла?

— Да, очень, — ответила Белла, все еще откладывая неприятный момент, когда будет вынуждена открыть графине правду. — Я люблю балы и званые вечера, а принц-регент просто превзошел себя.

Графиня озадаченно нахмурила брови.

— Ты себя хорошо чувствуешь, Изабелла? Ты очень бледна.

— Да… хорошо. Я… я плохо спала прошлой ночью.

— Значит, сегодня тебе следует лечь пораньше. Должна тебе сказать, я настаиваю, чтобы ты не имела ничего общего с лордом Бингхэмом. Я искренне надеюсь, что он больше не докучал тебе? — Графиня заметила немедленно выступивший на щеках внучки розовый румянец, четкий признак того, что девчонка в чем-то виновна. — Так, значит, он… Каков негодяй!

— Я… я случайно повстречала его вчера в парке после того, как навестила вас. Он… он проехал со мной часть пути до дома. — Белла задрожала от страха, заметив выражение глаз пожилой графини: смесь разочарования, боли и гнева. — Мне жаль, бабушка. Я знаю, вы просили меня с ним не общаться, но я… я не могла избежать его.

Графиня опустила голову на подушки и закрыла глаза, глубоко задумавшись.

— Этот мужчина слишком настойчив, — прошептала она, наконец. — Я решила, что мы отправимся в Вилтшир еще раньше, чем я планировала.

Белла молчала. Как бы она ни пыталась изгнать этого синеглазого дьявола из своих горьких дум, к сожалению, он прочно завладел ее мыслями. Изабелла вспоминала, как чувствовала себя в его объятиях, как его поцелуи действовали на нее, заставляя забыть обо всем на свете, кроме них двоих, как вышли из повиновения ее эмоции, как охватила жаркая, предательская страсть, настолько сильная и всеобъемлющая, что ей приходилось опасаться за свое благоразумие. На самом деле Изабелла была потрясена тем, что в его отсутствие она чувствует себя столь же подверженной его влиянию, как и в присутствии.

Изабелла не знала, как ей бороться со своим влечением к этому негодяю. В душе несчастной девушки поднимался гнев, гнев, вызванный ее ответом на его обольщение, предательством собственного тела. Черт бы его побрал, думала Белла. Да как он посмел сотворить это с ней? Как ей теперь избегать встреч с ним? Что предпринять, чтобы спастись от него, когда он выглядит как сошедшее с небес божество, посланное на землю, чтобы сеять смуту в ее сердце и разуме?

Не в силах навести порядок в своих мыслях, она встала и подошла к окну, устремила взор вдаль. Неестественно прямая осанка, напряженные руки со сжатыми кулачками.

— Изабелла? Что с тобой?

С озабоченным, загнанным видом, будто согнувшись под тяжестью непосильной ноши, Изабелла обернулась и посмотрела на бабушку, встретив ее вопрошающий взгляд. Она должна все рассказать. Откладывать больше невозможно.

Глава 5

Белла думала, что бабушку хватит удар, когда сбивчиво поведала ей обо всем, что произошло, начиная с той самой ночи, когда лорд Бингхэм блестяще сыграл роль разбойника с большой дороги. Леди Эйнсли не мигая смотрела на взволнованное лицо внучки. Казалось, она потеряла дар речи, не в силах вымолвить ни слова, даже приоткрыть плотно сжатые губы. Когда Белла окончила печальное повествование, графиня еще некоторое время продолжала молчать, созерцая свои судорожно стиснутые руки. Наконец графиня открыла глаза и посмотрела на внучку. Белла вздрогнула, заметив исполненный гнева и разочарования взгляд леди Эйнсли.

— Я глубоко шокирована, Изабелла. Глубоко.

— Бабушка, мне так жаль.

— Жаль? Изабелла, твое поведение просто вопиюще. Помимо всего прочего, посметь заявиться в дом, в спальню любого мужчины, не говоря уже об известном соблазнителе, означает покрыть себя несмываемым позором. Ты хотя бы представляешь, что натворила? Ни один порядочный джентльмен не захочет иметь с тобой дело после всего этого. Он касался тебя?

Встревоженная гневом и недовольством бабушки, Белла решила солгать, однако пунцово-красный цвет ее лица говорил сам за себя.

— Значит, да. — Тихий голос графини дрожал. — Глупая, глупая девчонка. Да ответ написан на твоем лице.

— Бабушка, пожалуйста, не расстраивайся. Я сама во всем виновата. Я… я не должна была туда отправляться.

— По крайней мере, до тебя дошло это. Возможно, ты и не осознаешь до конца чудовищности своих поступков, но он все понимает. Лорд Бингхэм такой же, как и его дед, — использует женщин ради своего развлечения, а потом бросает их за ненадобностью. Я не позволю Лансу Бингхэму проделать такое с тобой. Ему придется поступить как подобает.

— О нет, пожалуйста! — воскликнула Белла, не в силах понять, что означают последние слова бабушки. — Он не сделал ничего ужасного. Это был просто поцелуй, ничего более.

— Этого уже достаточно, — возразила пожилая леди с язвительным, ледяным спокойствием. — Не забывай о том, что у тебя и так весьма шаткое положение в глазах общества из-за связи с Карлтоном Робинсоном. Другой скандал полностью уничтожит тебя. Твоя репутация была погублена в ту самую минуту, когда ты вошла в дом лорда Бингхэма, — теперь у тебя нет ни малейшего шанса достойно выйти замуж. И вершиной всего стал тот факт, что твое бесстыдство наблюдали сливки лондонского общества. Вы вместе спустились по лестнице, и каждый из присутствующих в доме гостей пришел к бесспорному выводу, что вы провели некоторое время вдвоем в его спальне. Ты теперь не нужна ни одному другому мужчине. И как только разразится скандал — я удивлюсь, если этого еще не произошло, — ты станешь парией в любом порядочном обществе. Мы должны немедленно собираться, чтобы увидеться с лордом Бингхэмом, понимаешь ты это или нет?

— Я предпочла бы никогда не встречать больше лорда Бингхэма, — горестно пролепетала Белла.

Ее бабушка невесело усмехнулась:

— У тебя нет выбора, несчастная девчонка. Я удивляюсь только, что после всех хлопот, которые ему пришлось предпринять, чтобы заполучить эти бриллианты, тебе удалось так легко убедить его с ними расстаться.

— Он с ними не расставался. То есть… я имею в виду… я сама взяла их, когда он отвернулся. Он сказал, будто они ему принадлежат, но я не поверила. Неужели это правда, бабушка?

— Да, это правда, и если бы я могла хотя бы предположить, что произойдет, я бы оставила эти бриллианты ему. Тебе следовало бы дать мне самой со всем разобраться. О чем ты только думала?

— А что за история стоит за этим ожерельем? — спросила Белла. — Вы расскажете мне?

— Сейчас не до того. Гораздо важнее для нас постараться помочь тебе выпутаться из этой грязной ситуации так, чтобы не погубить твою репутацию.

Графиня всегда гордилась присущим ей реализмом и, задумавшись над сложившейся ситуацией, поняла, что собирается поступить правильно — принять единственно верное решение, которое могло бы спасти Беллу. Нет, она не позволит истории повториться. Стюарт Бингхэм, дед Ланса Бингхэма, в свое время обошелся с ней очень несправедливо. Леди Эйнсли до сих пор ощущала боль и унижение от того, что он посмел ее бросить. Поступок Стюарта практически погубил ее репутацию, и она приложит сейчас все усилия, чтобы Изабелла избежала повторения ее судьбы. Бриллианты, фамильное сокровище Бингхэмов, были подарены ей много лет назад Стюартом Бингхэмом на обручение. Когда же тот разорвал помолвку и попросил вернуть ожерелье, она отказалась, задумав наказать неверного жениха, и хранила драгоценности все эти несколько десятков лет. Возможно, пришло время вернуть их.

Ланс Бингхэм был таким привлекательным и обладал столь отменными манерами, что, даже несмотря на внешне неприглядный поступок, который он совершил, задумав разыграть ограбление с целью возвратить вещь, и так принадлежавшую ему по праву, никто бы и не подумал, будто этот джентльмен способен в действительности причинить зло. Он настолько походил на своего деда — этими веселыми искорками в выразительных синих глазах, мягкой, немного насмешливой улыбкой, манерой речи. Графиня не могла не заметить, как лорд Бингхэм смотрел на Беллу, когда танцевал с ней вальс в тот приснопамятный вечер в Карлтон-Хаус. Странная мысль невольно посетила пожилую даму — это именно тот мужчина, который нужен ее внучке. Лорд Бингхэм в состоянии укротить дикую и непокорную натуру Изабеллы Эйнсли. Наверное, действительно стоит забыть старые обиды.

Ланс работал в своем кабинете, когда дворецкий доложил ему о прибытии вдовствующей графини Харворт и мисс Изабеллы Эйнсли, подчеркнув, что графиня настаивает на встрече с ним.

Слово «настаивает» заставило лорда Бингхэма сурово нахмурить брови.

— Проводите их в гостиную, — отрывисто приказал он. — Я приму их там.

Дворецкий распахнул резные массивные двери и пригласил дам пройти в гостиную — удобную, со вкусом украшенную комнату.

Изабелла ощущала себя глубоко подавленной, и ее страдания возросли в тысячу раз, когда она чопорно присела на краешек стула возле своей бабушки и невидящим взглядом уставилась на камин. Она не могла не вспоминать свое последнее посещение этого дома, сознавая, насколько, должно быть, разъярился лорд Бингхэм, обнаружив, что ей удалось стащить бриллианты, едва он повернулся к ней спиной. Изабелла с ужасом ожидала того момента, когда ей придется предстать перед ним и увидеть его лицо, на котором, она не сомневалась, будет написано холодное презрение.

И она не ошиблась. Мужчина, вошедший в гостиную несколько минут спустя, мало напоминал улыбающегося, открытого Ланса Бингхэма, встреченного Беллой на балу в Карлтон-Хаус всего четыре дня назад. Сегодня перед ней стоял холодный, безучастный незнакомец, соизволивший лишь бегло взглянуть на Изабеллу, прежде чем перенести все свое внимание на пристально его рассматривающую величественную пожилую даму.

— Какой исключительный случай, графиня, чтобы Эйнсли переступила порог дома Бингхэмов, — холодно заметил Ланс. — Однако не скажу, будто я не рад вас видеть, вы понимаете. Возможно, вы чувствуете смущение, согласившись навестить меня. Смею вас уверить, я и сам хотел нанести вам визит немного позднее.

— Значит, я сэкономила вам время и избавила от лишних хлопот, — сухо ответила графиня, гордо вздернув увенчанную пурпурным тюрбаном голову и опираясь затянутой в перчатку рукой на богато инкрустированный золотой набалдашник трости.

Живя в ненависти к Бингхэмам в течение нескольких десятков лет, она тем не менее обладала слишком хорошими манерами, чтобы открыто демонстрировать свое отношение.

— И все-таки я искренне признателен вам за то, что вы нашли время навестить меня, несмотря на все прискорбные обстоятельства. Могу ли я предложить вам напитки?

— Нет, благодарю вас. Я пришла сюда не ради вежливых бесед, — зловеще произнесла графиня, не сводя глаз с хозяина дома.

Он подошел к камину, облокотился на каминную полку и обернулся к посетительницам, окинув их холодным, задумчивым взглядом. Его внимание привлекла Белла, молчаливо взиравшая на него с намеренным безразличием. Ланс невольно восхищался ее потрясающим внешним видом. Ее костюм, внешность, манеры, осанка показались ему безукоризненными, и лорд Бингхэм быстро пришел к заключению, что она может стать законодательницей новых стандартов, согласно которым будут оцениваться другие дамы, по крайней мере, в его глазах.

— Да, полагаю, что это так, — заметил Бингхэм в ответ на последнюю реплику графини.

— Я сознаю, что в настоящий момент обязана безоговорочно поддержать свою внучку, — продолжала леди Эйнсли. — Она рассказала мне обо всем случившемся с тех пор, как вы оба встретились в Карлтон-Хаус, а также о том, как вы насильственным путем отобрали у нее некоторые ценности и до смерти напугали моих слуг. Мне не нравится подобное примитивное поведение, лорд Бингхэм, особенно когда оно угрожает членам моей семьи.

— Я заметил нечто, принадлежащее мне, и вернул эту вещь. — Ланс насмешливо выгнул бровь. — «Примитивное поведение», — спокойно процитировал он. — Однако это оказалось совершенно бесполезным упражнением, поскольку ваша внучка забрала бриллианты обратно. — Лорд Бингхэм перевел глаза на Беллу: — Разве не так, мисс?

Белла расправила напрягшиеся плечи и прямо ответила на его обвинительный взгляд.

— Да, я увидела представившуюся мне возможность и поспешила ею воспользоваться.

— Я думала о вас лучше, лорд Бингхэм, — промолвила графиня. — Подобные поступки присущи скорее беспомощному юнцу, чем уважаемому офицеру.

— Я полностью с вами согласен. И раз уж мы вернулись к тем событиям, я сожалею о том, что произошло. Мне следовало обратиться к вам по поводу того дела.

— Да, следовало. Тем не менее, сейчас уже слишком поздно, к великому несчастью. Что сделано, то сделано, в наших силах лишь попытаться, насколько возможно, исправить сложившееся положение.

— Тогда почему же вы здесь, графиня?

— Потому что своими поступками вы скомпрометировали мою внучку.

— Я не согласен. Ваша внучка сама скомпрометировала себя в тот самый момент, когда вторглась в мой дом, — возразил Ланс, ничуть не смутившись. — Итак, — неторопливо продолжал лорд Бингхэм, отошел от камина и опустился в большое, глубокое кресло, положив ногу на ногу и сцепив на коленях длинные пальцы, — я смею предположить, будто вас замучила совесть, и вы решили прийти сюда, чтобы поступить благородно и попросить прощения за то, что обманом проникли в мой дом?

— Моя совесть не имеет к этому никакого отношения! — возмущенно воскликнула Белла и плотно стиснула губы, заметив неодобрительный поворот головы бабушки в ее сторону.

— Тогда не будете ли вы столь любезны сообщить, что привело вас сюда? — потребовал он, и его пронзающий взгляд почти пригвоздил Беллу к стулу.

— Моя внучка в своей наивности пришла вчера к вам в дом, чтобы получить вещь, которую вы отобрали у нее силой, угрожая пистолетом, насколько я поняла, — нечто, обладающее значительной ценностью и принадлежавшее, по ее мнению, мне. Вы же в ответ погубили ее.

Отбросив показное безразличие, резко выпрямившись и наклонившись вперед, Ланс повел себя так, будто в любую минуту готов взорваться.

— Что я сделал? — грозно прорычал он.

— Вы попытались соблазнить в своей спальне молодую леди достойного происхождения.

— Я вовсе не приглашал ее в свою спальню. Она пришла туда по собственной воле, — убедительно напомнил Ланс, предпочитая не обращать внимания на слова о соблазнении, поскольку с их правдивостью было сложно поспорить.

— Когда вы ее там обнаружили, обязаны были проследить, чтобы она тайно покинула ваш дом, а не стала предметом пристального внимания ваших гостей и слуг.

— Если кто-то и в состоянии устроить скандал из того, что эту леди видели выходящей из моего дома — хотя, должен вам заметить, в то время ваша внучка скорее напоминала юношу, чем благовоспитанную молодую леди, — то ему определенно следует обследоваться у доктора.

— Ваши рассуждения весьма забавны, однако не в том случае, если описываемая леди — моя внучка! — Графиня окинула Беллу испепеляющим взглядом. — Замечание лорда Бингхэма позволяет мне предположить, что на вас были надеты те возмутительные бриджи, что вы привезли с собой из Америки. Это еще хуже, чем я думала. Вы предоставили лондонскому свету пищу для злословия вплоть до следующего сезона. Я припоминаю, что настоятельно просила вас выбросить эти ужасные одеяния сразу по вашем прибытии из Америки.

Ее суровая отповедь заставила Беллу опустить глаза и едва слышно пробормотать:

— Мне жаль, бабушка, я забыла.

— То, что было надето на мисс Эйнсли, не имеет значения, — заметил Ланс.

— Не имеет значения! Тот факт, что благовоспитанная молодая леди надела на себя бриджи, может и показаться незначительным такому опытному соблазнителю, как вы, лорд Бингхэм. Однако Изабелле девятнадцать лет, и она обладала самыми благоприятными шансами составить достойную партию, если бы вы ее не погубили, милорд!

— Знаете ли, графиня, мне представляется весьма забавным то обстоятельство, — отметил Ланс с некоторым изумлением, — что почти все знакомые со мной люди склонны меня опасаться — все, за исключением горстки друзей, вас, мадам, и вашей внучки. Могу только предполагать, что эта храбрость — или безрассудство, назовите как хотите, — способна передаваться по наследству. Итак, — закончил он свою речь с насмешливой ухмылкой, — я предоставил вам полное право читать мне нравоучения в моем собственном доме, если вам от этого легче. Что вы от меня хотите?

Графиня взглянула на него, в ее проницательном взоре застыло предчувствие и ожидание.

— Вам может не понравиться то, что я предложу… В самом деле, мне и самой это не по душе. И все-таки я уверена, что в сложившейся ситуации нет иного способа прекратить слухи, которые могут полностью погубить Изабеллу.

— Говорите, что у вас на уме, графиня. Я внимательно слушаю.

— Существуют разные способы выражения обществом своего презрения, многие из них не обязательно проявляются гласно и на публике. Сделанные шепотом замечания, слухи, тайные намеки способны уничтожить репутацию и разрушить жизнь. Мне видится лишь одно возможное и вполне адекватное решение, способное ее защитить. Я предлагаю вам жениться на моей внучке.

Ланс был потрясен, лицо его пылало гневом.

— Что? Жениться на вашей внучке? Да вы сошли с ума?!

— Уверяю вас, я вполне сохранила способность к здравомыслию, — твердо заметила графиня.

Лорд Бингхэм пытался унять вспышку своего темперамента. Господи, но предложение взять в жены Беллу Эйнсли — это действительно слишком! Когда он заговорил после некоторой паузы, его лицо представляло собой непроницаемую маску едва сдерживаемой ярости.

— Простите меня, графиня. Поскольку ваше предложение — это не совсем то, чего я ожидал, — сухо проговорил он, — вы должны дать мне минутку, чтобы я обдумал возможные последствия, которые оно за собой влечет.

Не в силах держать себя в рамках приличий, потрясенная до глубины души, Белла вскочила со стула, ощущая невыносимое чувство стыда.

— Нет! — воскликнула она, пытаясь обрести голос, несмотря на страшное унижение, сдавившее ей грудь и не дающее вздохнуть. Это было хуже, гораздо хуже того, что она могла себе представить. Ее взгляд скользнул от бабушки к лорду Бингхэму. — Пожалуйста, поверьте мне, я ни о чем и не догадывалась. Сама идея нашего брака смехотворна и нелепа. Я не хочу выходить за вас замуж.

Ланс не сводил с нее глаз, его напряженные черты приняли циничное, насмешливое выражение.

— Вы совершенно правы, — с горьким сарказмом признал он, вспоминая другое время и другое лицо — лицо Дельфины, по-прежнему заставлявшее страдать его разбитое сердце.

А также лицо младенца, на которое Ланс был не в силах взглянуть, потому что оно напоминало ему женщину, чей уход из жизни стал следствием рождения ребенка.

— Это действительно смехотворно, и я также не хочу брать вас в жены. И все-таки вплоть до настоящего времени я питал иллюзии, будто все достойные девицы стремятся обрести обеспеченного и титулованного супруга.

— Я не принадлежу к числу этих девиц, — возразила Белла.

— Я осознал это с того самого момента, когда вас встретил, — вкрадчиво заметил он, подчеркнуто растягивая слова.

Белла распознала оскорбление в его вежливом согласии и чуть не захлебнулась нахлынувшей досадой и разочарованием.

— Значит, так тому и быть. Мы не поженимся.

— Присядь, Изабелла, — ледяным тоном велела бабушка, вновь окинув решительным взглядом лорда Бингхэма. Ее внучка, глубоко униженная его оскорбительными словами, молча повиновалась. — И я была бы вам весьма признательна, лорд Бингхэм, если бы вы обращались к моей внучке с большим уважением.

Ланс выдавил слабую улыбку в качестве извинения.

— Боюсь, что после стольких лет солдатской бивуачной жизни, графиня, мне следует заново учиться искусству галантного обхождения.

— Осмелюсь заметить, вы не испытывали в нем великой нужды в военных лагерях. И все-таки, несмотря на сильное отвращение, питаемое мной к этому предложению, я еще раз осмелюсь просить вас принять его. Я поступаю так ради Изабеллы. Если бы не прискорбное небрежение, проявленное вами по отношению к ее чести, я бы оставила без внимания всю эту историю и давно покончила с этим. Однако, поскольку ни один порядочный человек не захочет теперь жениться на Изабелле, вы должны поступить как пристало джентльмену и самому взять ее в супруги. Это самое меньшее, что вы можете для нее сделать. Ее происхождение столь же высокое, как и ваше. Она равна вам по положению, так что у вас не должно быть возражений относительно ее соответствия требованиям, предъявляемым к супруге графа.

Ланс нервно дернул щекой. Его гневный взгляд упал на двух дам, пристально его рассматривавших. И почему он испытывает это ужасное чувство, словно его заманили в ловушку?

— Не должно быть возражений? — съязвил он с ледяной усмешкой. — Да у меня их множество.

— Да, — едко поддела его графиня, — что еще другого можно от вас ожидать?

— Так же как и у вашей внучки, если только те взгляды, которыми она меня одаривает, отражают ее истинные чувства.

— Изабелла выполнит свою часть сделки.

— Даже несмотря на то, что она искренне питает ко мне отвращение?

— Моя внучка поступит так, как подобает. Возможно, сейчас она испытывает ту же неприязнь к браку, что и вы, однако я верю, что все изменится, стоит ей осознать серьезность ситуации — и она вовсе не питает к вам отвращения.

— Неужели? — иронично поинтересовался Ланс, взглянув на красавицу, которая смотрела на него так, будто готова была прожечь зелеными глазами насквозь. — Разве мы только что не слышали ее весьма решительные протесты? И если я хоть что-нибудь понимаю в ее характере, то держу пари, вам не удастся доставить ее к алтарю.

— Вы слишком беспечны со своими пари, лорд Бингхэм, — презрительно вмешалась в беседу Белла, — и я больше не желаю иметь с ними ничего общего.

— На тот случай, если ваша внучка изложила вам не все факты, графиня, я с легкостью просвещу вас. Причина, по которой я решился вернуть себе эти бриллианты, — пари, заключенное мной с моим старым другом, — объяснил Ланс. — Он не верил, что я смогу добиться успеха. Рад заметить, что мне удалось выиграть пари, прежде чем ваша внучка вбила себе в голову идею, будто обязана выкрасть ожерелье обратно. И что же вы сделаете, если я откажусь сочетаться с ней браком?

— Тогда мне стоит обдумать возможность привлечения вас к суду за вооруженное ограбление. Вполне вероятно, я не остановлюсь и перед тем, чтобы предъявить вам обвинение в попытке соблазнения.

— Это полная чепуха, — с холодным сарказмом возразил лорд Бингхэм. — Если вы выступите с открытыми обвинениями, то только раздуете на весь Лондон скандал, который сами находите столь губительным для вашей внучки. Я не женюсь на ней, и давайте с этим покончим.

— Не могу не поблагодарить вас за это, — отметила Белла с едва сдерживаемой сердитой иронией, не обращая внимания на нахмуренный взгляд бабушки, призывавшей ее успокоиться. — Я предпочту погубить свою репутацию в глазах общества сомнительной чести именоваться вашей супругой.

Обращенные на нее глаза производили весьма сердитое впечатление, на смуглом лице застыла насмешливая ухмылка, более напоминающая звериный оскал.

— Рад, что хоть в чем-то мы можем достичь с вами согласия, Белла. Если я когда-нибудь решусь взять себе супругу, то сам выберу устраивающую меня леди и пойду на этот шаг по собственной воле, а не тогда, когда женщина занесла топор над моей головой. Все мои мужские инстинкты бунтуют против этого.

— Ах, топор, — с невинным видом повторила она.

Лорд Бингхэм пребывал в высшей степени насмешливом, сердитом и даже свирепом состоянии.

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Мне не нравится, когда меня к чему-то принуждают. Это не в моем характере.

— Следовательно, вы намереваетесь поступить по-своему и не собираетесь исправлять то зло, которое натворили, — холодно отметила графиня. — Вам бы следовало знать заранее, какими могут быть последствия, прежде чем забавляться в спальне с невинной, добропорядочной молодой леди. Вы не могли не предполагать, что это навсегда изменит вашу холостую жизнь.

Ланс смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом, не отрывая глаз. Он всегда относился к тому типу мужчин, которые делают собственный выбор. Как бы он ни жаждал удовлетворить свои мужские аппетиты с прелестной Беллой Эйнсли, он не мог, подобно комнатной собачке, покорно принять волю пожилой дамы, забыв о своих желаниях и гордости.

— Что касается меня, графиня, я не сделал ничего дурного. Было бы это так, я, возможно, женился на вашей внучке, если бы она этого захотела. Все произошедшее лишь неприятное стечение обстоятельств — я вас уверяю. Пожалуйста, поступайте, как сочтете нужным, — выдвиньте официальное обвинение и привлеките меня к суду за вооруженный разбой, если вам это доставит удовольствие. Однако не забывайте, что ради того, чтобы наказать меня, вы погубите свою внучку и запятнаете собственное доброе имя. Вы этого хотите?

— Я хочу справедливости, лорд Бингхэм.

— В этом я с вами согласен. Я уверен, что, когда вашему свету надоест обсуждать досужие подробности этого происшествия и на сцене образуется новый скандал, все прежние гипотезы и предположения лопнут, как мыльный пузырь, все позабудется, и они примутся третировать кого-нибудь еще.

Его наглое спокойствие и воспоминания о том, как с ней обошелся его дед, искренне возмутили графиню. Она резко встала, пожилую даму буквально трясло от ярости.

— Да как вы посмели отказаться дать Изабелле респектабельность и защиту вашего имени — воспользовались ею, а потом просто прогнали прочь, совсем как ваш дедушка…

Пожилая леди остановилась, тяжело дыша и стараясь восстановить контроль над гневом и эмоциями. Когда графиня вновь заговорила, ее голос потерял всю свою силу и дрожал от напряжения и опасений того, что могут открыться старые раны.

— Простите меня. Это не имеет никакого отношения к прошлому. Дело в Изабелле и в том, как спасти ее от бесчестия. Вы поцеловали ее — да, конечно, я понимаю, вы обнаружили ее в собственной спальне, однако это вовсе не давало вам право распускать руки.

Внезапно Изабелла, бывшая до сих пор молчаливым зрителем развернувшейся перед ней сцены, поднялась и, подойдя к пожилой даме, обеспокоенно взяла ее за руку:

— Пожалуйста, не расстраивайся, бабушка. Я уверена, все это можно решить разумно. — Выпрямившись и расправив плечи, она окинула лорда Бингхэма презрительным взглядом: — Я вполне могу понять ваше нерасположение к браку со мной, лорд Бингхэм, и вы, вероятно, сознаете, что я сама испытываю не больше желания выйти за вас замуж, чем вы — жениться на мне. Мы сейчас вас непременно покинем, но прежде, чем это произойдет, я должна сказать вам, что ваше поведение с самого начала нашего знакомства было весьма далеко от того, которое я могла бы ожидать от джентльмена вашего положения.

— Вы совершенно правы, и я прошу прощения за все несчастья, которые доставил вам и вашим слугам в ту ночь на дороге. Не знаю, насколько это важно, но я хотел бы вас уверить, что никогда не имел намерений причинить зло кому-либо из вас.

— Мы не знали об этом, стоя безоружными перед разбойником в маске и с пистолетом. Но что касается меня, этот эпизод исчерпан.

— Не совсем, — коротко бросила графиня. Достав из ридикюля обитую бархатом коробочку, она осторожно положила ее на стол перед лордом Бингхэмом. Слегка озадаченный, он переводил взгляд с коробочки на пожилую даму. — Бриллианты, лорд Бингхэм. Пришло время их вернуть. Я с облегчением избавлюсь от них после стольких лет. Они служили постоянным напоминанием о времени, которое мне больно вспоминать.

— Вам не следовало держать их при себе, графиня.

— Гордость, лорд Бингхэм. Моя гордость мешала мне с ними расстаться — хотя именно вы, пожалуй, меня прекрасно понимаете. Я спрашиваю вас в последний раз. Возможно, вы пересмотрите свое решение и женитесь на моей внучке?

Тем же тоном, которым он, вероятно, отклонял протянутую ему коробочку с леденцами, он ответил:

— Нет, графиня, определенно нет.

Леди Эйнсли поняла, что его решение окончательно. Она выглядела потерянной.

— Тогда, если вы позволите, я больше не буду терять свое и ваше время. Пойдем, Изабелла.

Сопровождаемая внучкой, графиня покинула комнату. Беллу охватило ледяное спокойствие. Ее больше ничто не волновало, кроме чувства стыда и унижения. Однако с ними она была не в силах ничего поделать. Все доводы ее бабушки этот ужасный человек хладнокровно и решительно отклонил, к тому же вел он себя совершенно бессовестно.

Изабелла столкнулась с лордом Бингхэмом лицом к лицу, когда тот придерживал перед ней дверь, пропуская ее вперед, и, едва встретив ответный взгляд, чопорно выпрямила плечи. Ланс видел, как мисс Эйнсли героически пытается овладеть собой — эту борьбу она выиграла. Молодая леди выглядела царственно горделивой — как юная королева, когда, увенчанная темно-синей шляпкой вместо короны, проследовала прочь за своей бабушкой.

Лишь бешено пульсирующая жилка на шее свидетельствовала об охватившем Ланса смятении, когда он с чувством озабоченности и сожаления смотрел на удаляющуюся девушку. И все же лорд Бингхэм ощущал облегчение оттого, что ему удалось избавиться от стоящей перед ним дилеммы. Он убеждал себя положиться на интуицию и инстинкты, безошибочно убеждающие его в том, что не стоит воспринимать всерьез угрозу графини привлечь его к суду. Ланс еще раз мысленно перечислил все причины, по которым не хотел жениться снова, жертвовать собой ради брака с Беллой Эйнсли.

Однако, провожая взглядом молодую красавицу, лорд Бингхэм никак не мог избавиться от мыслей о том, что своими поступками — и особенно если скандал действительно вспыхнет подобно взрыву тысячи снарядов, — он непреднамеренно, но весьма эффективно погубит ее будущее. Если бы не его проклятая гордость, он мог бы сбросить эту маску неприятия брака и жениться на мисс Эйнсли. Безусловно, было бы в высшей степени разумным проверить испытываемые им по отношению к ней чувства, прежде чем рвать с ней отношения.

Правда заключалась в том, что его очень сильно влекло к Белле и она была слишком привлекательной молодой женщиной, чтобы любой мужчина мог спокойно от нее отказаться. Его глаза бессмысленно созерцали дверь, через которую она только что удалилась, словно на ее блестящей, лакированной поверхности остался отпечаток лица Беллы Эйнсли. Сила собственных чувств потрясла Ланса, он был несколько смущен эмоциями, проснувшимися в его сердце. Да, сейчас он не смог бы определенно описать испытываемые им ощущения, ибо не находил для них слов. Все, что сознавал Ланс Бингхэм, так это то, что новое чувство казалось ему странным, прекрасным и сильно отличающимся от предыдущего жизненного опыта. Будто бы он провел всю жизнь в ожидании встречи с прелестной красавицей, однако брак с Изабеллой Эйнсли не мог даже и обсуждаться.

После того как Белла покинула дом лорда Бингхэма, что-то внутри ее, какой-то яркий и внушающий надежду свет, разгоравшийся при одной только мысли о Лансе Бингхэме, потускнел и погас. Однако присущая ей гордость заставляла Изабеллу держать себя в руках, не обращать внимания на внезапно образовавшуюся пустоту в душе, не желая дать понять окружающему миру постигшее ее отчаяние и одиночество.

Белла думала, что никогда не испытает большего унижения, чем то, что выпало на ее долю в доме лорда Бингхэма, однако очень скоро она обнаружила, что глубоко ошибалась. Бингхэм по-прежнему оставался весьма популярной фигурой на любом вечере или бале. Совсем иная судьба ожидала мисс Изабеллу Эйнсли. В каждом добропорядочном лондонском доме — как на господской, так и на людской половине — сплетники всех мастей и состояний с жадностью обсуждали разгоревшийся скандал.

Начиная с этого времени, ни досужие визитеры, ни курьезные любовные послания, которые Изабелла так привыкла получать от поклонников и чтение коих доставляло ей невинное развлечение, не появлялись в доме в Хампстеде. Белла не могла даже представить себе всего эффекта печальных событий того вечера. Не желая выходить в свет, первые несколько дней она оставалась в бабушкином доме, чувствуя необходимость спрятаться под защиту его стен. Однако, несмотря на свою добровольную изоляцию, Изабелла и не сомневалась в осведомленности света в том, что произошло и какова роль девушки в приключившихся событиях. Очень скоро Белле предстояло столкнуться с этой осведомленностью.

Твердо отклонив первоначальную идею отправиться в Вилтшир, поскольку вовсе не желала, чтобы кто-нибудь мог сказать, будто она стремится спрятаться от скандала, тем самым подтвердив ходившие повсюду слухи, вдовствующая графиня Харворт решила остаться в Лондоне и выждать, как будут развиваться события. К удивлению Беллы, бабушка с сочувствием отнеслась к всеобщему презрению, постигшему юную леди, однако даже ее влияние не смогло убедить общество изменить свой вердикт. В глазах света мисс Эйнсли нарушила все нормы морали и нравственности. Ее сочли нежелательной компанией достойным молодым леди и доверчивым наследницам, бесстыдной развратницей, грязной и использованной.

Все мысли Беллы невольно были поглощены неотступно преследующими ее днем и ночью воспоминаниями об этом привлекательном, синеглазом мужчине. И как бы отвратительно он с ней ни обошелся, она не могла избавиться от тягостного чувства вины за то, что получила подлинное удовольствие от тех ужасных и одновременно восхитительных вещей, что он с ней проделывал.

Не считая себя побежденной — и никоим образом не отрицая возможности того, что лорд Бингхэм еще поступит с Изабеллой как подобает джентльмену, — графиня убедила Беллу отправиться на светский раут, куда та получила приглашение задолго до разразившегося скандала, — на бал в доме лорда и леди Шофилд в фешенебельном лондонском районе Мейфэр.

Белла испытывала дрожь от одной только мысли о том, что ей предстоит испытать на балу.

— Я не могу пойти на это. Не могу смотреть в глаза всем этим людям.

— Нет, можешь. Ты будешь не одна, Изабелла. Я отправлюсь с тобой, и у тебя хватит духа выстоять, что бы там ни случилось. Если тебя будут замечать на вечерах и светских развлечениях, это поможет заглушить сплетни до тех пор, пока какая-нибудь другая неудачливая юная леди не впадет в немилость и не станет предметом пересуд.

И Белла уступила.

Менее получаса спустя, стоя в переполненном людьми бальном зале, Изабелла с болью сознавала глубину позора своего «падения». Впервые за все то время, что она стала выходить в свет, юная мисс Эйнсли не была окружена восхищенными поклонниками. Те друзья и знакомые, которые не желали вступать в столкновения с влиятельной вдовствующей графиней Харворт, вели себя галантно и вежливо с пожилой дамой, что не мешало им бросать уничтожающие взгляды на Беллу. Ей казалось, что солнце закатилось и жизнь имеет вкус пепла.

Головы поворачивались, и Белла не могла не заметить, как дамы украдкой разглядывают ее и перешептываются, прикрывшись веером. Эти леди и джентльмены казались ей незнакомцами, холодными, непонятными незнакомцами, не одобряющими ее вторжение в их избранный круг и смакующими позорную ситуацию, в которой оказалась несчастная отверженная.

Приняв твердое решение храбро, с гордо поднятой головой встретить презрительные взгляды и испытывая мучительные страдания в душе, Изабелла застыла в бальном зале, в стороне от танцующих пар. Она с горечью наблюдала за ними, чувствуя себя глубоко униженной и прилагая сверхъестественные усилия, чтобы удержать улыбку на лице и избежать злобных, обжигающих взглядов, осознавая в полной мере, в каком затруднительном положении она оказалась. Опасаясь, что ее внучка потеряет тонкие нити контроля и блестевшие в ее глазах слезы поползут по щекам, бабушка ни на шаг от нее не отходила.

Находясь в глубине зала и лично наблюдая выпавшие на долю Беллы унижения, убежденный, что он сам приложил руку к падению прелестной красавицы, нечаянно раскрыв ее инкогнито в доме Ланса, мучимый чудовищным чувством стыда, сэр Роланд Гиббон покинул бал, чтобы повидать своего друга в одном из клубов. Он намеревался призвать его к ответу за то, что отдал прекрасную молодую женщину на съедение волкам, поскольку, по его мнению, именно их идиотское пари стало началом всех выпавших на долю Изабеллы Эйнсли невзгод.

Войдя в тускло освещенный игорный зал закрытого клуба для джентльменов, далеко не страдавшего от недостатка обеспеченных членов, готовых спускать огромные суммы, ставя целые состояния на карту или проигрывая их в кости, Роланд нашел Ланса, только что завершившего неудачную партию в «фараон»[5].

Заметив друга, лорд Бингхэм поднялся, храня на лице суровое, непреклонное выражение.

Роланд негромко рассмеялся.

— Для человека, которому обычно везет в карты, у тебя необычайно постная физиономия.

Ироничная улыбка тронула губы Ланса.

— Сегодня у меня несчастливая ночь. Как тебе хорошо известно, я обычно нахожу карты достаточно приятным занятием, однако сейчас я никак не могу сосредоточиться. Давай-ка лучше мы с тобой выпьем.

Два друга покинули общество картежников и заняли удобные кресла в холле. Ланс кивнул лакею, чтобы тот принес два бренди на их стол.

Последовало несколько минут вежливой тишины, затем Роланд задумчиво произнес:

— Я только что прибыл с бала Шофилдов в Мейфэре — как обычно, восхитительное событие.

— Тогда почему ты там не остался?

— Я направился сюда, чтобы разыскать тебя. Вдовствующая графиня Харворт задалась целью пойти против мнения всего света и вновь ввести мисс Эйнсли в общество, чтобы она заняла подобающее ей место. Идея, насколько я успел сегодня заметить, абсолютно провальная. Конечно, нельзя не восхищаться ее храбростью, однако прекрасной Белле Эйнсли не позавидуешь.

С раздраженной гримасой Ланс откинулся на спинку кресла и взял в руку стакан.

— А какое это все имеет ко мне отношение, Роланд?

— Самое что ни на есть прямое, мой друг, — заметил Роланд, положив ногу на ногу и стараясь говорить тоном спокойным и безразличным.

Ланс окинул приятеля ледяным взглядом:

— Это каким же образом?

— Белла Эйнсли стала парией почти для всего высшего лондонского света. Мне представляется в высшей степени несправедливым тот факт, что в то время, как она подвергается столь суровому остракизму, беспринципный негодяй, принесший ей в жизни столько несчастий и перечеркнувший все ее надежды на будущее, наслаждается дарами фортуны.

Ланс замер с поднесенным ко рту стаканом.

— Ты преувеличиваешь, Роланд. Мисс Изабелла Эйнсли прекрасная молодая женщина, дебют которой признан самым успешным в этом сезоне.

— Это было до того, как она тебя встретила. С тех пор как стало известно, что она провела некоторое время наедине с тобой в твоей спальне, все в свете уверены, будто она использованный товар. — С хмурым удовлетворением Роланд наблюдал за тем, как начала подрагивать мышца на окаменевшей нижней челюсти Ланса. — Она поступила очень смело, решив показаться на балу и открыто выступить перед лицом столь откровенно выраженной враждебности. Ты бы задумался о том, как тебе повезло, что ее бабушка не стала выдвигать против тебя обвинений в разбое. В результате всех твоих действий мисс Изабелла Эйнсли оказалась беззащитной перед жестоким презрением света и, вероятно, вынуждена будет покинуть Лондон, чтобы жить в постыдной изоляции в Вилтшире.

— Да ладно, Роланд, все не может быть так плохо.

Роланд вопросительно посмотрел на друга:

— Ты и в самом деле не имеешь ни малейшего представления, Ланс?

— Сезон уже скоро завершится, а я видел ее последний раз ровно две недели назад. Я нигде не бываю, за исключением своего клуба, полностью погрузившись в дела управления имением, поскольку твердо намерен отбыть в Райхилл через несколько дней. А кроме того, — с презрением добавил он, — в нашем кругу, словно в насмешку зовущимся приличным обществом, не принято обсуждать открыто обстоятельства, касающиеся вас лично. Только за глаза. И как она выносит все это?

— Она и не выносит… если только я не упустил что-нибудь из виду. Впервые, когда я имел честь встретить мисс Эйнсли, ее окружала сверкающая, словно искрящая атмосфера, — я был оглушен, ошарашен… А теперь искры потухли, она безжизненно плывет по течению. Несомненно, ей будет очень тяжело простить тебя за всю ту травлю, что ей пришлось вытерпеть.

Ланс почти не придавал значения мыслям о том, что Белла может испытать на себе презрение общества.

Он внезапно вспомнил о своем отце. Поскольку Ланс был его единственным отпрыском мужского пола, тот считал своим долгом делиться с сыном мудростью, приобретенной им на собственном опыте, учить мальчика не словом, а личным примером. Превыше всего отец желал донести до него подлинное значение понятий о чести и долге, и его уроки Ланс не раз применял на практике, как во время военной службы, так и в повседневной жизни. К сожалению, эти представления о чести и долге отсутствовали в его отношениях с Дельфиной, однако ему следует не забывать о них, собираясь разрешить постыдную ситуацию с Беллой.

И как это часто случалось с ним в последнее время, к своей великой досаде, он невольно поддался грезам об этой прелестной молодой женщине.

И хотя он считал себя невосприимчивым к искусным женским уловкам и к тому же был знаком с Беллой совсем недолгое время, лорд Бингхэм все больше и больше задумывался о том, что никогда не сможет освободиться из ее нежного плена. С самого начала она обостряла все его примитивные мужские инстинкты. И чем чаще прекрасная мисс Эйнсли посещала его сокровенные мысли, тем более обескураживающими эти видения представлялись для его мужской гордости.

Он попал в ловушку и был не в состоянии думать о том, как справиться со стоявшей перед ним неразрешимой дилеммой. Между тем брачные путы все туже стягивались вокруг его шеи. Если он женится на Белле, все может сложиться не так уж и плохо… Однако в данный момент Ланс ощущал ярость оттого, что вынужден подчиниться обстоятельствам и принять абсолютно неприемлемое для него решение, не в силах контролировать свое собственное поведение.

— Насколько я понимаю, — продолжал Роланд, — ты оказал ей очень плохую услугу. И у тебя нет иного выхода, кроме как попытаться спасти ее из незавидного положения, в которое она попала. На балу нет недостатка в симпатичных кавалерах, однако никто не приглашает ее на танец. Господи боже мой, Ланс, мне сложно винить эту леди, если ей взбредет в голову возненавидеть тебя.

На лице Ланса появилось неописуемое выражение, когда он отставил стакан и вскочил из кресла.

— Я не предоставлю ей этой возможности, — произнес он неумолимым тоном.

— И что теперь?

— Отправляюсь на бал Шофилдов, однако прежде я намереваюсь набрать в клубе как можно больше холостых молодых джентльменов, которые бы с превеликим удовольствием исполнили роль партнеров мисс Изабеллы Эйнсли во время танцев. Мне следует также заехать домой и переодеться в более приличествующий случаю костюм, а потом поеду на бал, где у меня состоится разговор с вдовствующей графиней Харворт.

— Неужели?

Описанная Лансом Бингхэмом картина грядущих событий стоила того, чтобы на нее посмотреть, и Роланд, принявший твердое решение не упустить столь редкую возможность, поспешил за своим другом.

— Я иду с тобой.

Гости продолжали прибывать через открытые двери, и монотонные ритмичные выкрики дворецкого пробивались сквозь сплошную какофонию звуков оркестра и непрекращающегося гула сотен голосов.

— Лорд и леди Хазелвуд. Сэр Томас и леди Мортимер. Граф Райхилл.

Белла широко раскрыла глаза и побледнела, не осмеливаясь взглянуть на мужчину, бывшего причиной всех ее бед.

— Я хотела бы уехать домой, — шепнула она бабушке.

В зале воцарилась напряженная тишина, и головы всех присутствующих повернулись, чтобы взглянуть на вновь прибывшего. Удовлетворив свое любопытство, гости опять принялись разыскивать глазами Беллу, буквально пожирая ее взглядами. О, она прекрасно представляла себе, как работает в настоящий момент коллективный разум. Они страстно хотят увидеть, что произойдет дальше. Признает ли ее лорд Бингхэм или пошлет на смерть, не заметив былую властительницу дум?

Вовсе не намереваясь ждать, что случится, Изабелла заметила:

— Я больше не могу здесь оставаться.

Графиня моментально прочла написанные на лице внучки чувства.

— Не смей даже думать об уходе, — спокойно, но твердо заявила она. — Постарайся взять себя в руки.

Взглянув в сторону двери, Белла внезапно осознала, что ноги ее дрожат, а в горле застрял сухой ком, поскольку появившийся на пороге зала джентльмен, одетый в строгий вечерний костюм, с выражением умеренной радости на лице и был лорд Бингхэм, граф Райхилл. Ее потрясение постепенно вытиснилось странным ощущением нереальности происходящего, когда она наблюдала за тем, как граф пробирается через бальный зал, сильно напоминая ей гладкую, блестящую, исполненную скрытой мощью пантеру.

Ланс остановился в стороне — одинокий, задумчивый мужчина, посматривающий на открывшуюся перед ним живописную картину с несколько скучающим выражением на красивом, холеном лице… И вдруг он заметил невдалеке богиню с каштановыми, немного рыжеватыми волосами, и сердце у него резко подскочило. Несмотря на то что лорд Бингхэм прикладывал невероятные усилия, чтобы противостоять ее очарованию, он чувствовал, как почти истощились его бывшие недавно столь несокрушимыми барьеры. В такие мгновения, как сейчас, Ланс мог только непонимающе задавать себе вопрос: с какой стати он отказался от предложенной вдовствующей графиней Харворт руки ее внучки? Ибо единственный человек, которого он наказывал этим решением, — он сам. Ланс не мог и представить себе, чтобы целомудренная Белла испытывала желание такой силы, как то, от которого страдал он. Но брак? Черт побери! Он не хотел жениться ни на ком. Ни за что снова.

Белла смотрела на него, бледная, больная, очень, очень красивая — и яростная… Наблюдая за тем, как собравшиеся в зале представители светского общества избегают ее, шепотом обсуждая каждое ее движение, Ланс чувствовал подступающий к горлу гнев. Однако ему удалось придать лицу расслабленное и улыбающееся выражение, прежде чем он повернулся, чтобы поприветствовать знакомых.

Ему было нестерпимо сложно отказаться от того, чтобы немедленно приблизиться к ней, однако, если лорд Бингхэм намеревался поступить благородно и изменить ситуацию в сторону благоприятную для мисс Эйнсли, ему следовало действовать постепенно, шаг за шагом разыгрывая припасенную им шараду. Поскольку остановить слухи об их отношениях уже не представлялось возможным, он собирался перевернуть их, расставив совершенно иные акценты, дабы убедиться, что все внимание окажется направленным в нужную ему сторону.

Он пробирался сквозь толпу, раздавая учтивые кивки, то и дело останавливаясь, чтобы поприветствовать знакомых, не теряя из виду Беллу. Его глаза неотрывно следили за ниспадающими складками ее развевающихся одеяний, блестящими волнами окутывающих изящные, длинные ножки.

Оркестр заиграл мелодию еще одного вальса, когда сэр Роланд Гиббон внезапно подошел к Белле:

— О, мисс Эйнсли, пожалуйста, потанцуйте со мной.

Он повел ее на паркет и закружил в танце среди других вальсирующих пар. Тот факт, что сэр Роланд Гиббон пригласил ее, немедленно стал известен всему залу. Затерявшись среди других танцоров, Белла облегченно вздохнула. На какое-то время она в безопасности, однако, внезапно ее посетила одна унизительная мысль, и Изабелла, нахмурившись, посмотрела на своего партнера.

— Весь вечер все присутствующие меня демонстративно избегали, и вдруг вы приглашаете меня на танец. Вы действительно хотели потанцевать со мной, или же вас попросил сделать это лорд Бингхэм?

Роланд усмехнулся, его лицо после того, как он уступил нажиму Ланса и сбрил бороду, казалось мальчишеским и дружелюбным.

— Бингхэм за многое вам благодарен. Он сожалеет о том, что с вами случилось, и желает все исправить. Он попросил меня передать вам, чтобы вы не беспокоились — все образуется.

Глаза Изабеллы расширились от потрясения.

— Исправить? — Она покачала головой, не в силах вынести абсурдность этих слов. — Он может исправлять все, что угодно, однако ему ничего не поделать с тем фактом, что благодаря ему моя репутация безнадежно погублена. Что же касается меня лично, я не хочу ничего больше и слышать об этом заносчивом графе. И я буду чрезвычайно признательна, если он станет держаться от меня как можно дальше все то время, пока мы оба находимся здесь.

Глава 6

Естественно, Ланс даже и не собирался делать ничего подобного. Напыщенный молодой господин, пребывавший в изрядном подпитии, тяжело облокотился на лорда Бингхэма и, проследив его взгляд, обращенный к танцующему с Беллой сэру Роланду Гиббону, заметил:

— Мисс Изабелла Эйнсли настоящая красавица, не правда ли? Хотя ведь вам это лучше известно, так? — добавил он с хитрой ухмылкой. — Вы же успели хорошо узнать ее — в своей спальне.

Продемонстрировав недостаток воспитанности и неумение пить, развязный повеса слегка подтолкнул локтем лорда Бингхэма и понимающе подмигнул.

Не меняя выражения лица, Ланс кивнул, взял с подноса бокал вина и поднес его к губам.

— Я? — спросил он изумленным голосом.

Джентльмен фыркнул с удивлением и разочарованием.

— Хотите сказать, что нет?

— Это именно то, что я хочу сказать. — А затем, как бы между прочим, предвосхищая будущие сплетни, добавил некоторое уточняющее замечание: — Так или иначе, мне выпало счастье поддерживать дружеские отношения со всеми Эйнсли.

Юный щеголь все еще не мог прийти в себя от потрясения.

— Что вы сказали? Но я думал, ваши семьи были…

Ланс удивленно приподнял бровь.

— Что? Неужели на ножах? О, это всего лишь жалкая чушь, а здравомыслящие люди должны учиться отделять неумелый вымысел от правды. В течение многих лет все трактовали данную ситуацию в известной степени превратно. Не верьте ни единому слову.

— Но вы же оставались наедине с мисс Эйнсли. Неужели вы не скомпрометировали леди?

Не в состоянии отрицать эти слова, поскольку всем было известно, что они с Беллой провели некоторое время вместе в его спальне, и не поддавшись искушению залепить наглецу оплеуху, как того ему искренне хотелось, Ланс ответил:

— Весь Лондон знает, что это правда. Однако будет справедливым добавить, что я воспользовался хитростью, чтобы остаться с ней наедине.

— И что?

— И ничего. Я заманил ее к себе домой обещаниями вернуть одну ценную вещь, недавно позаимствованную мной у нее. Не скажу, что я не пытался… вы понимаете, однако мисс Эйнсли — чистейший образец добродетели и утонченности, который только можно надеяться встретить. Она доблестно противостояла всем моим уловкам. Да, мне удалось увидеться с ней наедине, однако я вскоре получил от нее по заслугам, и леди меня покинула. Сегодня я здесь в надежде убедить ее принять мои самые искренние извинения и обратить ко мне свой взор с большей благосклонностью.

— О, возможно, она и согласится, — хмыкнул господинчик. — Нет ничего более переменчивого, чем женщина, да?

С этими словами щеголь отправился поделиться свежей сплетней с приятелями.

Отойдя в сторону, Ланс с удовлетворением наблюдал за тем, как история путешествует по залу. Уже очень скоро головы всех джентльменов были повернуты в сторону Беллы Эйнсли с новым интересом. Некоторые из них поспешили подлететь к вдовствующей графине и попросить ее официально представить их своей внучке. Заинтригованная внезапно изменившимся отношением, пожилая дама, тем не менее, восприняла их желания с пониманием.

Все, однако, объяснилось, когда к графине подошел лорд Бингхэм и обратился с просьбой о беседе тет-а-тет. Он сообщил ей, будто прибыл на бал с целью остановить слухи о мисс Эйнсли. Видя здравый смысл в словах лорда Бингхэма о том, что их удвоенные усилия смогут развеять домыслы, способные полностью погубить репутацию ее внучки, леди Эйнсли с ним согласилась. Когда Бингхэм оставил пожилую даму, та с большим интересом продолжала следить за его перемещениями по залу.

Изабелла ощущала себя словно в волшебной сказке, когда танцевала со всеми теми джентльменами, которые столь внезапно потеряли свое к ней былое отвращение. Молодая леди вежливо улыбалась и прислушивалась к их высказываниям, однако ею владело единственное настоящее чувство — она больше не отверженная. Белле даже удалось еще раз потанцевать с сэром Роландом, не заметив при этом, как тот переглядывался с Лансом. Не обратила она внимания и на ответный кивок Бингхэма, указавшего другу на открытую каменную террасу. Роланд подвел туда свою партнершу и, извинившись, оставил в одиночестве, чтобы добыть два бокала шампанского.

На тускло освещенной террасе появилась темная мужская фигура, и знакомый голос произнес:

— О, ну наконец, а то я уже начал думать, что никогда не застану вас в одиночестве.

Белла застыла от глубокого потрясения. На мгновение ее ноги точно вросли в мраморный пол, а потом она резко отвернулась от вошедшего джентльмена.

— Уходите, — отрывисто бросила молодая леди и отдернула руку.

Она направилась к дверям в зал, однако лорд Бингхэм оказался проворнее и успел ее удержать. Голос Изабеллы дрожал от гнева.

— Я сказала вам, оставьте меня.

— Прошу вас, Белла, — ответил он, выпуская ее руку. — Нам с вами есть что обсудить.

Подняв вихрь взметнувшихся юбок, она развернулась, уставившись на стоящего перед ней привлекательного, могущественного, энергичного мужчину. Он выглядел властным, равнодушным и очень самоуверенным.

— Все, что мы должны были сказать друг другу, мы уже сказали. Как вы решились подойти ко мне после того вечера?

Даже в сумрачном лунном свете ее несравненная красота приковывала к себе как магнит. Ланс не мог оторвать от нее взгляд. Он тихо промолвил:

— Может быть, вы успокоитесь и послушаете, что я собираюсь сказать?

— Что бы вы ни сказали, это не в состоянии изменить то, что вы со мной сотворили.

— Я бы хотел попытаться.

— И я полагаю, это ваших рук дело — заставили вашего друга привести меня сюда.

— В этом нет ничего неподобающего, Белла. Я просто хотел поговорить с вами несколько минут наедине. После всего того, что произошло, сегодня это представляется особенно необходимым.

— Почему сегодня?

Ланс склонил голову, размышляя, как бы лучше подойти к важной теме.

— Лично меня не волнует, что обо мне думают люди, однако, как бы вы ни были уверены в обратном, я никогда не желал появления слухов, способных вам навредить.

Изабелла отчаянно пыталась справиться с эмоциями, которые все-таки взяли над ней верх. Она с неохотой взглянула на Ланса. В тусклом уличном свете его глаза мягко сияли. Его слова, высказанные спокойно и серьезно, насторожили девушку.

— Сейчас немного поздновато для извинений. Вы, вероятно, уже успели заметить, как здесь ко мне относятся. С тем же успехом они могли бы измазать меня смолой, обвалять в перьях и привязать к позорному столбу.

В любое другое время Ланс посмеялся бы над образом, который его воображение нарисовало под влиянием ее слов, однако сейчас он не мог оскорбить ее своим смехом.

— К вам отнеслись жестоко. Вы этого не заслужили. Я сожалею, насколько это возможно, и хотел бы все исправить.

— Ха! — с издевкой воскликнула она. — И тут внезапно появляетесь вы! Как добрый волшебник, да? Все эти кавалеры. Это же вы вынудили их танцевать со мной, не так ли?

— Ими было очень легко управлять.

Белла чувствовала себя настолько оскорбленной его ответом, что на мгновение потеряла дар речи.

— Имеете ли вы хоть малейшее представление, как унизительно мне об этом узнать от вас? — нервно прошептала она.

Он беспечно пожал плечами:

— Не стоит. Все эти мужчины хотели танцевать с вами. Они вовсе не такие злобные, как великосветские дамы, и нуждались лишь в поводе, чтобы пригласить вас на танец. Я же снабдил их удовлетворительной информацией.

Видя перед собой холодного, бесстрастного мужчину, чье откровенное равнодушие не могло не задеть ее за живое, Изабелла издала нервный смешок и саркастично заметила:

— О да, вы хороший солдат не только на поле битвы, милорд. Похоже, вы демонстрируете незаурядные дарования завидного стратега и на паркете бального зала.

— В меру моих скромных возможностей, — ответил Ланс, игнорируя ее сарказм. — В данный момент общество обсуждает новый слух, будто именно я преследовал вас и обманом завлек в свою спальню, однако вы отвергли все мои нечестивые поползновения.

— И кто же пустил этот слух?

— Я. Так что теперь большая часть лондонского света уверена, что вас незаслуженно оклеветали.

— Не могу с этим спорить.

Глаза Ланса горели отраженным светом газовых уличных фонарей, пока он с неослабевающим вниманием смотрел на нее. Время тянулось невообразимо долго, все нервы Изабеллы напряглись до предела, она едва выносила воцарившуюся между ними накаленную атмосферу. Не в состоянии больше терпеть его непреклонный взгляд, она отвернулась.

— Думаю, мне следует возвратиться в зал. Бабушка, наверное, беспокоится, куда я пропала.

— Потанцуйте со мной. Не сомневаюсь, сплетники заработают языками с еще большим пылом, однако пусть себе говорят. На этот раз слухи примут совершенно иное направление.

— Предполагается, что я должна вас избегать, вы не забыли? — язвительно напомнила Белла.

Он усмехнулся:

— Они увидят, что вы слабы и не в силах противостоять моему мужскому обаянию.

Белла холодно посмотрела на него:

— Не льстите себе. А не думаете ли вы, что прежде вам следует испросить позволения моей бабушки?

— Я почему-то считаю, что ваша бабушка не будет иметь возражений и с удовольствием объединит наши с ней усилия, чтобы развеять слухи.

— Вы имеете в виду, моя репутация еще не окончательно погублена?

— Нет, если вы выйдете за меня замуж.

Белла побледнела, не веря своим ушам. Гнев ее полыхнул с новой силой.

— Замуж за вас? Мне кажется, вы не в себе. Насколько я припоминаю, вы заявили мне в выражениях, не допускающих двоякого толкования, что не желаете на мне жениться, — немного поостыв, заметила она с холодным, спокойным достоинством.

— Это было тогда. Сейчас другое дело. Я передумал, — спокойно ответил он.

Изабелла нахмурилась, окидывая его тяжелым, скептическим взглядом:

— Передумали? Все так просто? Почему? Вами движет чувство вины или жалости?

Ланс покачал головой, заранее зная, что в своей гордости она обязательно заподозрит неладное. И гордость эта будет побуждать ее противиться его предложению.

— Жалость и вина не имеют к нашему случаю никакого отношения. Вы дороги мне, и мне больно видеть, как ужасно обошлось с вами общество. Вы этого не заслужили.

— Да, не заслужила — и я благодарю вас за беспокойство, — добавила она с горькой насмешкой. — Насколько оно искреннее, меня не касается. Благородство вашей натуры вызывает восхищение, однако вы вовсе не должны чувствовать передо мной никаких обязательств, вынуждающих вас жениться.

— Я и не чувствую.

Белла вскинула подбородок, услышав его внезапно ставшие весьма неприятными интонации.

— Я говорила вам, что не желаю выходить за вас замуж. Неужели вы полагаете, что я так же быстро могу передумать?

— Насколько я знаю, некоторым женщинам это свойственно, — оскорбительно усмехнулся он.

— Я также припоминаю, будто уже однажды успела вам заметить, что я не из тех женщин.

— И это я знаю.

— Следовательно, наш брак невозможен.

— Напротив. Я уже говорил с вашей бабушкой. Все улажено.

Высказанное столь спокойным и безапелляционным тоном утверждение вызвало еще один взрыв негодования Беллы — она едва не задохнулась от досады и возмущения.

— Вы сделали это, даже не посоветовавшись прежде со мной? Да как вы посмели? Вы не имели на это права! Никакого!

— О, у меня есть все права, — холодно возразил он. — Ваша бабушка первой обратилась ко мне с матримониальным предложением, вспомните. Не забывайте также и о том, что, желая наказать меня, она угрожала привлечь меня к суду по обвинению в вооруженном грабеже и попытке соблазнения.

— Она бы никогда так не поступила.

— Может, это и так, однако все равно остается доля риска, что мне совершенно не нужно. Сделайте мне одолжение — признайте, что мы оба ответственны за обстоятельства, повлекшие за собой необходимость заключения брачного союза. Очевидно, что, выйдя за меня замуж…

— Это совсем не очевидно, — гневно отрезала Белла. — Мой брак с вами никогда не станет браком по любви, и в обычных условиях я бы вообще на него не согласилась. Более того, я должна отметить, что для меня это вынужденное замужество. Для вас, вероятно, не будет большим открытием, если я скажу, что чувства, которые вы мне внушаете, мало напоминают любовь, а скорее более походят на гнев и ярость?

Ланс не выглядел удивленным или оскорбленным. Непоколебимый в своих намерениях, он шутливо вздернул брови, улыбка коснулась его идеально вылепленных губ.

— Могу себе представить, — заметил он, пожимая плечами.

Жест этот внезапно наполнил сердце Беллы болью. И с какой стати ее должно заботить, любит он ее или нет? Он предлагает ей спасательный круг, возможность появляться в обществе с гордо поднятой головой, не слышать более пренебрежительных и оскорбительных высказываний, слухов и пересудов. Почему ее должно волновать все остальное?

— Я прошу вас отбросить свои чувства и смотреть на брак со мной как на шаг положительный. Иначе…

— Иначе?

— Вы будете ужасно несчастливы.

На лице Изабеллы появилось холодное, скованное выражение, и она произнесла сквозь зубы:

— Благодаря вам я уже несчастна. Не хотелось бы начинать все сначала.

— Это не должно быть так. Вы не увидите во мне жестокого мужа, напротив, я буду великодушным и благородным, обещаю вам.

— Это не то, что я имею в виду! — немного истерично воскликнула она. — Вы ожидаете, что я буду благодарна вам за щедрость и благородство, полагаете, будто я должна вам покориться. Вы говорите о браке со мной так, словно обсуждаете… де… деловую сделку — без малейшего намека на чувства или эмоции, даже не упоминая о…

— О чем, Белла? О любви? — Ланс поймал ее взгляд и заметно помрачнел. — Вы сами только что заявили мне, что наш союз далек от того, чтобы называться браком по любви, так что, я полагаю, у вас нет иллюзий на сей счет, — с презрительной усмешкой, невозмутимо заметил он. — Любовь — слово, которое так часто используют, что оно давно потеряло свою силу и смысл. При помощи этого слова можно управлять дураками. Уверен, вы со мной согласитесь.

Услышав собственные высказывания, с такой прямотой повторенные лордом Бингхэмом, Белла отшатнулась и отвернулась от него, обхватив себя руками за талию, думая о том, что ей теперь делать. Она сознавала — Ланс ждет ее ответа.

Не в силах смотреть на ее лицо, Ланс отошел в сторону и встал у нее за спиной. Теперь, когда он решился на брак с ней, Бингхэм не мог понять ее сдержанности. Разве он не оказал ей честь, согласившись взять в жены? Как она смеет возражать и перечить ему? Как смеет бросать ему вызов?

— Итак? Насколько вы продвинулись в своем решении? — жестко поинтересовался лорд Бингхэм.

Белла напряглась, будто внезапно очнулась от страшного сна.

— Я согласна. Я выйду за вас замуж. — Она развернулась и взглянула на него. — Однако я хотела бы сказать, что, учитывая все ваши предыдущие поступки, а также мою собственную к вам антипатию, я была очень уязвлена вашим резким отказом обдумать предложение моей бабушки поступить как подобает благородному джентльмену и взять меня в жены. Имеете ли вы хоть малейшее представление, насколько тяжелым и унизительным было оно для нее? Тот факт, что вы сами затеяли всю эту историю, похитив бриллианты и заключив это отвратительное пари с вашим другом, делал ваш отказ еще более болезненным.

— Но вы согласны выйти за меня замуж?

— Да, я уважаю ваше решение, но сознаю, что это совсем не то, что вы планировали или даже желали.

— Да, — откровенно ответил он, — не буду делать вид, будто это не так. Я дал понять свою позицию достаточно ясно в тот день, когда ваша бабушка нанесла мне визит, и не возьму назад ни слова. Моя свобода всегда была очень важна для меня, и мне неприятно ее терять.

Одно долгое мгновение бездонные синие глаза Ланса смотрели в темные глубины ее глаз. Он был глубоко обеспокоен, находясь в столь близком соседстве с восхитительным телом молодой женщины, ее опьяняющим ароматом. Его переполняло острое желание, предчувствие их близости. Здесь не было места морали и принципам, только лишь необъяснимые метания человеческой натуры. Ланса Бингхэма можно было назвать человеком разумным, он понимал, что, держа эту женщину в своих объятиях, он обретает над ней свою власть и силу. Рано или поздно наступит момент, когда женская самозащита капитулирует под напором чувственного соблазна. А он, Бингхэм, знал, как использовать этот момент с пользой для себя. Если Белла готова стать его женой, ему, возможно, и не придется ждать брачной ночи, чтобы взять ее. Это была приятная мысль, и Ланс собирался поработать над ее претворением в жизнь.

— И, тем не менее… — словно возражая самому себе, заметил Бингхэм. Его глаза призывно блеснули, руки легли на плечи Изабеллы, и он прижал дрожащую девушку к себе. Голос его звучал тихо и соблазнительно, — меня влечет к тебе. Так уж случилось, что я хочу тебя, Белла, — ты не можешь обвинять меня за это, — и я знаю, что ты хочешь меня. Мы желаем друг друга каждый раз, когда оказываемся вместе. Ты прекрасна, смела и невинна, чувственна и упряма — и, надеюсь, ты позабудешь все мои прегрешения, и я понравлюсь тебе.

Чувствуя себя, как никогда, близкой к тому, чтобы расплакаться, Белла опустила взгляд, не в силах вместить в себя те восхитительные откровения, которыми он только что с ней поделился.

— Мне нравился Карлтон Робинсон, когда я впервые его встретила, — прошептала Изабелла. — Однако спустя пару дней я уже с трудом его выносила и не могла дождаться, как бы от него избавиться. Похоже, я совсем не умею правильно оценивать мужчин. Возможно, я должна передумать и отказаться от замужества с вами.

— Белла, — мягко произнес Ланс, — у тебя нет выбора, если ты хочешь сохранить свою репутацию. Успокойся, дай мне на тебя посмотреть, — нежно продолжал он ее уговаривать.

Однако, когда Изабелла поддалась на его речи и подняла голову, его брови растерянно насупились. Трудно было не заметить слезы, капельками блестевшие на ее длинных, шелковистых ресницах. Дотронувшись рукой до ее щеки, он нежно стер одну слезинку большим пальцем.

— Все не так плохо, не надо плакать.

Смущенная оттого, что ей не удалось сдержать эмоции, Белла покачала в ответ головой:

— Я не плачу.

— Ладно, ладно — твои реснички мокрые. Если это не слезы, то я должен предположить, будто идет дождь, однако я не вижу ни капельки.

— Со мной все в порядке. Это была всего лишь минутная слабость. Все прошло.

— Ты уверена в этом, а, Белла?

Прежде чем она успела приготовиться, он разомкнул для нее объятия и прижал ее к себе. А потом принялся страстно целовать ее волосы, щеки, ласкать сладкие уста. Их губы слились, ярость уступила мягкости, опьяняющим бархатистым прикосновениям. Целую вечность спустя Ланс оторвался от ее губ и взглянул в глаза, казавшиеся теперь теплыми, ласковыми и сухими.

— Это было ошибкой! — с отчаянием в голосе воскликнула Белла.

Его губы изогнулись в едва заметной улыбке.

— Тогда давай совершим еще одну.

Говоря это, он взял ее за руку и повел вниз по ступеньками террасы в призывную темноту сада, подальше от любопытствующих глаз. Его высокая фигура была скрыта ночными тенями, а света от дома едва хватало, чтобы разглядеть подле себя смущенную Изабеллу. Ланс наклонился к ней и заключил в кольцо своих рук. Глаза его словно метали пламя, прожигая ее насквозь.

Белла была потрясена реакцией собственного тела на этого мужчину. Всего одно прикосновение, поцелуй, взгляд — и Ланс пробудил ее. Что-то внутри ее налилось обжигающей силой и готово было кричать от радости грядущей близости. Ее сердечко яростно колотилось в груди, и она явственно ощущала, как рядом, в том же бушующем ритме, бьется его сердце. Белла еще теснее прижалась к нему. Ею двигала не ярость или гнев, а бурный восторг, то самое удивительно сладостное чувство, которое ощущала она, когда он ее целовал. Вся ее недавно обретенная женственность ответила на призыв его мужского естества. Это казалось безумием. Она издала хрипловатый горловой стон и откинула назад голову, пронзенная накалом разделенной страсти.

— Ты и в самом деле хочешь меня, ведь правда, Белла? — воскликнул Ланс с едва сдерживаемым восторгом, ощущая на губах ее сладкое и теплое дыхание, пока Изабелла продолжала прикасаться к нему, содрогаясь в его объятиях. — Скажи же это. Сердце твое бьется слишком быстро, чтобы сохранять незаинтересованность, любовь моя.

Она была словно одурманена, ее глаза затуманены, являя прелестное зрелище глубоко погруженной в пучину любовных наслаждений женщины. Все ее ощущения поглощены и дезориентированы магией этого сокровенного действа. Нежно приподняв ее подбородок, он принялся целовать ее лицо, зажмуренные глаза, бархатистые щеки. Губы ее дрожали, и он снова впился в них своими устами.

— Господи, — хрипло прошептал Ланс, его глаза блестели, когда он пристально всматривался в ее запрокинутое лицо. — Ты самая откровенная и решительная женщина, которую я встречал, — черты, восхищающие меня в любой даме, но ты еще и потрясающе красива и желанна.

Он опустил ее на скамейку. В полутьме, освещенные лишь тусклым лунным светом и далекими отблесками уличных фонарей, смутные видения кремовой кожи ее обнаженных плечиков, изящной шейки возбуждали в нем дикое и одновременно столь незнакомое желание, которое никакой женщине еще не удавалось пробудить. Оно не было похожим на слепую и животную похоть. Скорее в нем таилось нечто сокровенное — сладкое и нежное очарование пробужденной страсти.

Ланс вновь припал к ее припухшим от поцелуев губам своим жадным ртом, лаская ее, впитывая ее дыхание. Он поглаживал пальцами ее отвердевшие от возбуждения соски и, похоже, никак не мог остановиться. Внезапно руки его проникли под юбку, принялись скользить по гладкой коже ее бедер. Их поцелуи стали еще более страстными. Губы его касались ее щек, продвигались по ее шее; Белла дрожала от их обжигающего напора и ощущения его рук на своей обнаженной коже. Разум твердил о необходимости сопротивления настырному вторжению, однако она больше не могла бороться, чувства ее были оглушены шквалом эмоций. Все существо словно погрузилось в пламя, изысканные ощущения переполняли ее. Его прикосновения, его запах — все это вместе пронзало ее насквозь. Белла почти не заметила того момента, когда он поднял ее с мраморной скамьи и опустил на холодную, мягкую и сладко пахнущую ночной прохладой траву.

Их тела сплелись, и весь мир наполнился страстью, неясными всхлипами и жаром. Из бального зала доносились звуки музыки и гул голосов, где-то в глубине сада раздавалось уханье филина, однако любовники были глухи и слепы, не замечая ничего, кроме яростного желания. Когда Ланс задрал ее юбки, Белла краем глаза увидела полоску кожи своих округлых бедер, чуть выше шелковых чулок, блеснувшую в лунном свете. Ей показалось, что она уже слишком долго задерживает дыхание, ее лицо и груди горели от сжигавшего их пламени. Высвободив ее грудь из лифа платья, Ланс ласкал, целовал посасывая ее губами. Изабелла никогда не испытывала ничего подобного, и новое невероятное ощущение едва не свело ее с ума.

Дрожь охватила все ее тело, и она желала, превыше всего на свете, почувствовать, как его крепкое поджарое тело прижимается к ней. Ланс продолжал целовать и ласкать ее, пока все ее мысли и эмоции, сердце и разум не превратились в жидкое пламя. Он пробудил ее потаенные стремления, освободил ее страсти, и она уже больше не могла ни в чем ему отказать. Белла повиновалась желаниям своего естества, полностью подчинившим разум и подхватившим с чарующей и одновременно ужасающей своим напором силой. Ланс опустился на нее и вошел в ее лоно, Белла судорожно прижала его к себе, и с уст ее сорвался крик боли и наслаждения. Трепеща в его объятиях она не чувствовала ничего, кроме дикого экстаза, охватившего ее, когда они слились в единое целое, дополняя друг друга в самом сокровенном акте занятия любовью.

Ланс торжествовал, держа ее нежное, гибкое молодое тело в своих объятиях. Ее тонкие, изящные руки обвивали его шею, их уста жадно тянулись друг к другу, он наслаждался ее теплотой и влагой. Ланс, вдоволь познавший плотские удовольствия, бывшие всегда доступными для него, никогда, до встречи с Беллой, не держал в объятиях женщину не только юную, но и невинную, нетронутую и чистую, безмятежная, невозмутимая красота которой приводила его в восторг.

Когда все закончилось, Белла на некоторое время потеряла способность мыслить. Она не могла воспринимать ничего, кроме свежих воспоминаний о невероятной радости, чего-то огромного и значительного, только что случившегося с ней, чувства, не сравнимого ни с чем по глубине и накалу. Открыв глаза, она увидела склонившееся над ней лицо Ланса. Желая остановить мгновение и еще раз вкусить его близость.

Изабелла была разочарована, когда он отстранился и встал, принявшись спокойно поправлять свой костюм. Белла села на траву, пребывая в смятении, тело ее все еще вибрировало от жара страсти и ощущений его плоти внутри себя. Она не могла поверить, что решилась отдаться ему, испытывая чувства и эмоции, недоступные ее собственному пониманию.

Ланс взял ее за руку и помог встать. Он улыбнулся, наблюдая за тем, как она пытается привести себя в порядок. Белла с облегчением осознала, что они в саду одни и никто не отправился их искать.

— С тобой все в порядке? — спросил он, протягивая руку и нежно гладя ее щечку.

Он смотрел на нее с высоты своего роста пронизывающим, проницательным взглядом. Глаза ее казались темными и огромными на прекрасном, бледном лице, кожа сияла подобно тонкому шелку в неясной полумгле. Изабелла околдовала его, словно языческая статуя, отвечая не как девочка, а как чувственная, соблазнительная женщина. Ланс не был разочарован. Однако практически неконтролируемое влечение к ней собственного тела потрясало, нервировало и раздражало его. Нет, он больше не притронется к ней, пока она не станет его женой.

Белла кивнула, опустив глаза и разглаживая юбки, внезапно смущенная его присутствием. Даже находясь в пучине желания, она осознавала, что собирается отдать ему то, что по праву принадлежит только мужу, а поскольку Ланс и должен был стать ее супругом, как ни странно, Изабелла не испытывала стыда, сомнений или желания ему противиться. Почему бы не подарить ему то, что он так откровенно требовал, думала она, и что ни одна женщина не сможет удержать, если мужчина вознамерился взять это силой или хитростью?

— Сожалеешь? — задал вопрос лорд Бингхэм.

— Да, — призналась Изабелла. — Я… я хотела бы, чтобы ты подождал, пока… пока мы не поженимся… прежде чем сделать это. Мне говорили, что девственность представляет собой бесценный дар женщины своему супругу. Если вы раздумаете жениться на мне, кому я теперь нужна?

— Если я дал слово, Белла, я никогда не возьму его обратно. Мы поженимся, и тот факт, что несколько минут назад ты перестала быть девственницей, не значит для меня ровным счетом ничего. Лично я никогда особенно не ценил девственность. — Он пожал плечами с полным безразличием. — Это не имеет значения. — Лорд Бингхэм взял ее за руку. — Ты готова вернуться в зал?

— Да, я думаю, мы должны это сделать.

Когда он вел ее обратно в бальный зал, Белла отчаянно желала, чтобы он не был столь бесцеремонен по отношению к ее утраченной девственности. Она хотела, чтобы этот дар оказался более важным для него.

По залу уже разошелся слух о том, что лорд Бингхэмом публично защитил мисс Изабеллу Эйнсли. Когда они вместе появились на блестящем паркете среди танцующих пар, все решили, что, чем бы ни было произошедшее между ними в спальне дома Бингхэма и породившее столь неприятный скандал, оно больше не имеет значения. Наблюдая за написанным на лице вдовствующей графини Харворт выражением глубокого одобрения, с которым она взирала на танцующую пару, светские завсегдатаи предположили, что вскоре непременно состоится помолвка. Эта вероятность неприятно огорчила поклонников юной леди, и, как бы они ни соперничали между собой за внимание дамы, всех их охватило общее сожаление при виде успеха лорда Бингхэма.

В тот день, когда объявление о помолвке графа Райхилла и мисс Изабеллы Эйнсли, как и было условлено, появилось в газете, Ланс отправился в Хампстед, чтобы обсудить с бабушкой Изабеллы приготовления к свадьбе.

Вдовствующая графиня всегда держала свои эмоции под строгим контролем, а в данном случае она испытывала угрюмое и сердитое смирение по отношению к браку Изабеллы и Ланса Бингхэма. Войдя в гостиную, где ее уже ожидал молодой лорд, леди Эйнсли поприветствовала его и с горьким удивлением задумалась над неожиданным поворотом судьбы. Как могло случиться такое — ее внучка вскоре породнится с семьей, от которой она пыталась держаться в стороне почти пятьдесят лет, и все потому, что в свое время дедушка Ланса Бингхэма отказался от ее любви?

Однако сейчас не время ворошить прошлые обиды. Факт остается фактом — если бы не этот брак, у ее внучки вовсе не было бы шансов найти себе другую достойную партию.

Усевшись у камина в свое любимое кресло с высокой спинкой, графиня кивком указала гостю на стул напротив.

— Изабелла сейчас появится. Она отправилась на конную прогулку по окрестностям и скоро вернется.

Пожилая дама внимательно смотрела на Ланса, когда тот устроился напротив нее, скрестив длинные, обутые в элегантные туфли ноги, сочтя его, несмотря ни на что, дьявольски привлекательным мужчиной.

— Вы должны знать — я бы предпочла, чтобы этого брака никогда не случилось.

— Понимаю… Не сомневаюсь, что моя матушка также не испытает восторга, когда я сообщу ей о предстоящем событии, хотя, безусловно, будет очарована вашей внучкой. Когда ей станут известны все обстоятельства, приведшие к помолвке, она обязательно согласится с тем, что я принял единственно верное в данной ситуации решение.

— Насколько мне известно, ваша мать не живет в Райхилле?

— Да. Ее резиденция в Билтон-Хаус — в доме, в котором я рос. Как вы себе, наверное, представляете, поскольку так же хорошо знакомы с окрестностями, как и я, это всего лишь в трех милях от Райхилла. В настоящее время она находится в Ирландии — в графстве Корк, где вместе с семьей своего мужа проживает моя сестра София. София ожидает первого ребенка, и матушка решила отправиться туда, чтобы побыть с ней какое-то время. Когда мы договоримся о дате свадьбы, я напишу и сообщу ей об этом событии. К сожалению, она может не успеть вернуться домой к венчанию.

— Не могу не согласиться с вашими словами — мне также жаль. Вы достаточно определенно уверены в своем решении жениться на Изабелле?

— Уйдя в отставку, я был убежден, что женитьба не входит в мои ближайшие планы. Однако сделанного не воротишь, и позвольте мне вас заверить, что, когда Изабелла станет моей женой, я буду заботиться о ней и приложу все усилия, чтобы сделать ее счастливой.

В течение следующих пятнадцати минут они обсуждали условия брака и приданое, пока двери в гостиную с шумом не распахнулись и на пороге не появилась Изабелла, привлекая к себе всеобщее внимание.

На щеках ее горел яркий румянец от быстрой езды, глаза сияли. Белла восхищенно отметила бодрящее чувство восторга, возвестившее о присутствии Ланса еще до того, как она успела посмотреть в его сторону. В тот самый момент она осознала, как сердце внезапно забилось у нее в груди в знакомом, диком, неконтролируемом ритме. Сияние его синих глаз заставило прерваться ее дыхание, а на щеках вспыхнул румянец, едва Изабелла вспомнила, как безрассудно она отдалась ему. Белла ощутила, что все ее тело горит от едва сдерживаемой страсти, и решила — пусть все идет как идет.

Изабелла опасливо наблюдала, как лорд Бингхэм встал со стула с кошачьей грацией, присущей дикому хищному зверю, которая, похоже, была неотъемлемой частью его натуры. После столь быстрого продвижения их отношений к стадии помолвки Белла внезапно ощутила себя обезоруженной и ошеломленной, и более всего ее смущало то, что она теперь совершенно иначе воспринимала его. Однако она не была столь наивной, чтобы поверить, будто его характер мог улучшиться за те три дня после бала, на котором мисс Эйнсли видела его последний раз.

Восстановлению ее спокойствия и уравновешенности вовсе не способствовало осознание того факта, что за очаровательной маской изысканной мужественности скрывается недостойный уважения повеса, без зазрения совести использовавший молодую женщину ради собственного удобства и удовольствия. Его поцелуи и ласки полностью уничтожили ее решительность, и она опасалась, что становится весьма восприимчивой. Он пробудил в ней страстную жажду к повторению той ночи, и Изабелла искренне желала поскорее распрощаться с предписываемыми приличиями месяцами от помолвки до брака.

Чувствуя себя будто во сне, она смотрела, как Ланс быстрыми, решительными шагами направился в ее сторону.

— Доброе утро, — проговорил Ланс, рассматривая ее изящную фигурку, облаченную в зеленый бархат.

Восстанавливая в памяти картины того, как занимался с ней любовью на балу, Бингхэм оторвал свой взгляд от линии декольте и уставился на ее лицо, пытаясь обнаружить на нем признаки сожалений о решении выйти за него замуж, однако не находил ни малейшего намека. И все же, если бы у нее было время, чтобы пересмотреть свое решение, поступила бы она так, если бы он не взял ее девственность?

— Доброе утро, Ланс, — ответила Белла, не уверенная в том, как должны приветствовать друг друга помолвленные. — Мне очень жаль, что меня не оказалось дома, когда вы прибыли. Я отправилась на прогулку по вересковым пустошам. Сегодня такой прекрасный день, и я, кажется, совершенно потеряла чувство времени.

— Думаю, следует подать напитки, — заметила графиня. — Изабелла, распорядись, чтобы нам накрыли в гостиной, хорошо?

В ответ на трезвон колокольчика появился кто-то из слуг и, выслушав приказания, отправился, чтобы принести поднос с едой и напитками.

Поддерживая Изабеллу под локоть, Ланс подвел ее к диванчику и сам сел подле нее.

— Мы с вашей бабушкой как раз обсуждали условия помолвки.

— Неужели?

Белла все еще не могла опомниться оттого, что граф, похоже, вполне серьезно подходил к вопросу о свадьбе. Он сказал, будто его влечет к ней, будто она ему дорога. По крайней мере, цинично подумала молодая леди, лорд Бингхэм не разбрасывался словами о любви, которой не испытывал. Равно как и эмоциями — он высказал свое предложение без малейшего намека на чувства, поэтому Изабелла решила вести себя в аналогичной безучастной манере.

— Свадьба будет многолюдная? — спросила она.

Принимая во внимание титул Ланса и положение их семей в обществе, Изабелла не могла себе представить ничего иного.

— Вы — невеста, — ответил Ланс. — Что вы предпочтете?

— Что-нибудь не очень грандиозное — если это возможно. Боюсь, помпезные торжества меня отпугивают, и я бы предпочла нечто камерное.

— Значит, так тому и быть. — Он взглянул на ее бабушку: — Вы согласны, графиня?

Вдовствующая графиня выразила одобрение молчаливым, царственным кивком.

— Как вы успели заметить, Изабелла — невеста… Хотя я бы предпочла, чтобы свадьба состоялась в Харворте, а не в Лондоне. Церемонию можно организовать в местной церкви — в ней венчалось несколько поколений Эйнсли, а свадебные торжества в самом имении.

— Сколько времени должно продлиться обручение? — поинтересовалась Изабелла. — Год? Шесть месяцев?

— Совершенно исключено, — безапелляционным тоном заявил Ланс, — Я бы предпочел покончить со всеми необходимыми ухаживаниями как можно быстрее. — Лорд Бингхэм взглянул на безмолвно сидевшую подле него невесту. — А что вы скажете, Белла? У вас есть возражения относительно даты, с которой будет вестись отсчет проверки наших чувств? Если нет, тогда могу ли я предложить начать прямо с сегодняшнего дня?

— У меня нет возражений. Это будет превосходно.

— Вам следует лучше узнать друг друга, — возразила графиня. — Правила этикета строги.

— Что вы хотите предложить? — учтиво спросил Ланс.

— Ухаживания обычно не занимают меньше года, однако я пойду вам навстречу и соглашусь на шесть месяцев, — выдвинула компромиссное решение графиня. — Вы должны будете наносить визиты, сопровождать Изабеллу на светских мероприятиях.

— Два месяца, — категорично объявил Ланс.

Его повелительный тон нисколько не поколебал решимость графини.

— Полагаю, если свадьба не будет пышной, мы сможем успеть организовать все и за два месяца, — заключила она. — Теперь помолвка объявлена, — отрывисто заметила пожилая дама, смотря на лежащую рядом с ней газету, которую читала перед приходом лорда Бингхэма. — Я бы хотела поскорее вернуться в Харворт — в крайнем случае, на следующей неделе. Это даст нам возможность как можно быстрее начать заниматься подвенечным платьем Изабеллы. Таким образом, ваше ухаживание будет проходить вдали от любопытных глаз общества, — объявила графиня, потянувшись за чашкой с чаем, который слуга только что поставил перед ней.

— Почту за честь, если вы обе согласитесь отобедать со мной сегодня вечером, — любезно предложил Ланс. — После обеда я буду сопровождать вас на бал, который дают граф и графиня Сидмаус в Сидмаус-Хаус. — Лорд Бингхэм мельком взглянул на Беллу. — В конце концов, это вечер нашей помолвки, и все ожидают увидеть нас вместе. Мы можем воспользоваться случаем и продемонстрировать прекрасный образец счастливой пары, а также насладиться всеобщим удивлением, когда они осознают, что вы и в самом деле следующая графиня Райхилл.

После чая с пирожными с позволения графини Ланс вызвался сопроводить свою нареченную на прогулку по саду.

Спустя какое-то время, пока они прохаживались по аллеям в дружелюбной, но несколько нервной тишине, Белла решилась прервать молчание:

— Все это очень нелегко для моей бабушки. Несмотря на надменные манеры и склонность к откровенным высказываниям, ей тяжело далось согласие на нашу помолвку — так же как и мне.

— Мне очень хорошо это известно, Белла.

— Причины, по которым данное событие доставляет ей столько печали, спрятаны глубоко в прошлом. Это все, что я знаю. Вы сказали, ваша бабушка вела дневник. Я поняла, вы его прочли?

Он кивнул:

— Это определенно очень интересное чтение.

— Вы расскажете мне то, что вам известно?

— Безусловно. Ваша бабушка и мой дедушка знали друг друга много лет — наши семьи были дружны, и сестра моего дедушки являлась ее близкой подругой. Ваша бабушка всегда верила, что они с моим дедом поженятся. Они были обручены. Ожерелье — подарок моего деда, однако вскоре дедушка встретил мою бабушку и безнадежно в нее влюбился.

Белла ошеломленно уставилась на него:

— Он бросил мою бабушку? Вот что случилось?

Ланс кивнул:

— Боюсь, что так. Ваша бабушка всеми силами пыталась вернуть его, но ей это не удалось. В конечном счете, она сдалась, однако отказалась отдавать ожерелье, когда мой дед, руководствуясь сентиментальными соображениями, попросил ее об этом. Бриллианты были фамильным достоянием Бингхэмов.

— Бедная бабушка. Ваш дедушка причинил ей сильную боль.

— Могу себе это представить. Когда она поняла, что все ее попытки вернуть Стюарта Бингхэма безнадежны, поскольку любовь моего дедушки к моей бабушке была очевидной, где бы они ни появлялись, ваша бабушка вышла замуж за графа Харворта, вашего дедушку, и отправилась жить в Харворт-Холл. Дом ее мужа оказался расположенным настолько близко к имению моего дедушки, насколько это вообще было возможным.

— Вы хотите сказать, что она не любила моего дедушку?

— Я уверен, он нравился ей, и она испытывала к нему глубокое уважение, однако, полагаю, графиня до сих пор ставит свечки за моего дедушку.

— Я рада тому, что она решила вернуть бриллианты — хотя, если бы сделала это раньше, с нами бы не происходило то, что происходит сейчас.

Ланс резко обернулся:

— Что я слышу, Белла? Сожаления?

— Все пошло бы по-другому. Не было бы никакого скандала. Вас бы не просили брать меня в жены, и мы уж точно не планировали бы сейчас свадьбу. Признайте это, Ланс. Ведь это правда, не так ли?

— Полагаю, что так. А вы бы отклонили мое предложение, если бы я сделал его при других условиях?

— Да. Простите. Надеюсь, я вас не обидела.

Он взглянул на нее с невольным восхищением. Сложившаяся ситуация, вероятно, сильно ее тяготит, внезапно осознал Ланс и решил, правда без особого энтузиазма, поддержать ее.

— Вам вовсе не следует просить прощения или выглядеть такой подавленной. Никогда не бойтесь высказывать мне правду — какой бы тяжелой она ни была. Я приму ее и даже буду вами восхищаться за смелость.

— Спасибо.

— Вы были правы, заметив, что мы сейчас не планировали бы наше совместное будущее, если бы вам не пришло в голову надеть на себя бриллиантовое ожерелье на званый вечер у принца в Карлтон-Хаус.

— Да. Теперь мне не приходится удивляться тому, что бабушка очень на меня рассердилась. Я не имела ни малейшего представления, что мой поступок может ее так расстроить, потому что не знала, какая за всем этим стоит история. Я просто посчитала, что бриллианты слишком прекрасны, чтобы держать их под замком. По крайней мере, бабушка вернула бриллианты законному владельцу.

Он смущенно улыбнулся:

— Спустя пятьдесят лет… Хотя лучше поздно, чем никогда. Думаете, она бы не пошла на это, если бы вы своими действиями не напомнили всем об этой истории?

— Мне это неизвестно. Не могу говорить за бабушку. Хотела бы лишь отметить, принимая во внимание все рассказанное вами и мои знания о бабушке, что она, должно быть, очень любила вашего деда.

— Я верю в ее любовь, это объясняет ее действия и служит — любой влюбленный прекрасно меня поймет — ей оправданием.

— Будучи в курсе вашего пренебрежительного отношения к любви, которое вы мне так откровенно объяснили на балу у Шофилдов, я удивлена, что вы способны испытывать даже крупицу понимания. Но все равно я благодарна вам за сказанное.

— Возможно, именно поэтому она так старалась вас защитить, и после всех унижений, которые ей пришлось испытать в вашем возрасте, она захотела спасти вас от той же судьбы.

— Она совсем не плохой человек, и я могу представить себе все муки, которые скрыты за фасадом ее чопорной сдержанности и высокомерия. Однако это тоже в ее натуре, а никто из нас не в состоянии изменить свой характер. Моя бабушка не чудовище. Я абсолютно уверена в ее способности поступать по справедливости — как это произошло в том случае, когда она вернула бриллианты. И точно так же не сомневаюсь, что она может действовать жестко, если ее вынудят к тому обстоятельства, — примером тому может служить ее решение настоять на том, чтобы вы поступили как подобает джентльмену и взяли меня в жены. Я чувствую, что бабушка очень сожалеет о том, что произошло, и о своей роли в этом. И точно так же я сознаю, как вы были возмущены, когда на балу в Карлтон-Хаус увидели на мне бриллиантовое ожерелье.

— Да, признаюсь, я был возмущен — и сердит. Однако прекрасно понимаю, что мое возмущение не имело к вам никакого отношения.

— Должна вас спросить, Ланс, а как же ваши родные? Как они отреагируют на то, что вы женитесь на женщине из семьи, которую они должны презирать?

— Моя матушка никого не презирает. То, что произошло между вашей бабушкой и моим дедушкой, не имеет к ней никакого отношения.

Белла замолчала и обернулась к нему, внимательно всматриваясь в его лицо.

— А вы, Ланс? Хотите ли вы продвигаться вперед?

Он нахмурился, выражение его лица продолжало оставаться напряженным, и Изабелла пожалела, что задала вопрос.

Между ними словно стоял призрак Дельфины. Образ женщины, ставшей матерью его ребенка, продолжал его преследовать.

— Я признаю, что все может измениться, когда мы поженимся, однако что касается движения вперед… что же… посмотрим.

Глава 7

Ланс взглянул на нее:

— Ну а вы, знаете ли вы, что ожидается от вас в роли моей жены?

— Конечно, но я надеюсь, что вы не будете требовать от меня слишком многого и слишком быстро.

Он придирчиво посмотрел ей в глаза и наконец, перешел к теме, волновавшей его больше всего:

— Мне показалось, будто вы не получили удовольствия от занятий со мной любовью.

Белла покраснела до корней волос и отвернулась, чувствуя глубокое замешательство. Она долго обдумывала вопрос, прежде чем ответить:

— Это… не… я… это не совсем то, чего я ожидала… хотя я нашла это занятие… очень… просвещающим.

Его глаза гневно сузились.

— Просвещающим? Я надеялся на нечто большее. Вас когда-нибудь целовал мужчина, Белла?

— Это тайна, о которой я предпочту умолчать. Она касается только меня, а вам остается лишь догадываться об этом.

— Между мужем и женой нет запретных тем. Семейные пары делятся самыми интимными тайнами — так же как и прочими другими. — Ланс бросил в ее сторону сердитый, проницательный взгляд. — Теперь вы понимаете, что я имел в виду, поэтому не стройте из себя невинность.

Стараясь не встречаться с ним глазами, Белла продолжала медленно брести по саду, касаясь пальцами цветочных бутонов.

— Интимными? А мы будем близки… Ланс?

Следуя за ней по пятам, Ланс нахмурил брови, наблюдая за тем, как ее юбка с небрежным изяществом развевается перед ним. Он испытывал сильнейшее искушение схватить ее в охапку, унести в густые кусты, росшие по обе стороны от тропинки, и страстно поцеловать. И все-таки он был заинтригован ее интересом. Нежно взяв Беллу за руку, лорд Бингхэм развернул ее к себе лицом:

— Мы были близки на балу. Хотите ли вы вновь испытать это?

Ощущая на себе его пристальный взгляд, Белла покрылась нежным румянцем. Она знала, как быстро разгорается его пыл и как страстно стремится он к повторению сцены на садовой скамейке. Однако Изабелле было также известно и то, что ей необходимо проявлять осторожность.

— Я уверена, на протяжении грядущих двух месяцев помолвки ваши намерения еще не раз подвергнутся проверке. Нам следует убедиться, поддерживая физические контакты в самой минимальной форме, что мы подходим друг другу. Так что если вы, Ланс Бингхэм, вздумали воздействовать на меня своим мужским обаянием, чтобы снова сломить мою оборону, то вам самое время пересмотреть свои намерения, поскольку я не собираюсь уступать вашим желаниям вплоть до официального окончания брачной церемонии.

— Вам будет необходимо привыкнуть к этому, когда вы станете моей женой, — предупредил Ланс, остановившись в опасной близости от нее. — Вам следует быть доступной моему вниманию, когда бы я ни пожелал вас. Подумайте об этом, Белла. Став моей женой, вы окажетесь в полном моем распоряжении день и ночь. Я собираюсь наслаждаться вашими прелестями в любое свободное время, когда бы мне этого ни захотелось.

— Вам доставляет удовольствие меня провоцировать? Дразнить меня? — вопросительно заметила она. — Вы пытаетесь убедить меня изменить мое решение относительно брака с вами? Это так?

Ланс скованно посмотрел на нее, губы его сжались при виде ее слегка напрягшихся грудок и искушающих губ. Белла Эйнсли могла выглядеть хрупкой, однако он начинал подозревать, что в душе эта необычная девушка крепка как сталь, а за фасадом милого, прекрасного образа благовоспитанной леди скрывается хитрая, шаловливая лисичка — противник, ни в чем не уступающий скрытому в нем хищному зверю. Ланс совсем не хотел убеждать ее отказаться от брака.

— Я лишь в общих чертах попытался обрисовать, что вас ожидает. Я намереваюсь пробудить все самые сокровенные и тайные страсти в вашем прелестном, необученном женском теле и заставить его стонать от наслаждения…

Лорд Бингхэм прервался, осознав свою ошибку. Его стратегия с треском провалилась, приведя к результатам совершенно противоположным ожидаемым. Задумав запугать ее и вынудить отказаться от брака, на который он столь неохотно согласился, Ланс в итоге осознал, что побежденной оказалась только его решимость противиться этому союзу.

Один факт представлялся неоспоримым. Он не мог в течение следующих восьми недель постоянно сражаться с обуявшим его желанием. Как выдержать искушение находиться рядом с Беллой и не заниматься с ней любовью? Да, Ланс говорил себе, что она всего лишь женщина, а все женщины одинаковы, однако еще ни одна дама, которую он знал, не сводила его с ума. Белла была другой. Ей предстояло стать его женой и выносить его ребенка. Только одно это делало ее уникальной. Его внутренняя борьба окончилась вспышкой презрения к самому себе. Не следует быть с ней так близко. Он должен держаться на расстоянии от мисс Изабеллы Эйнсли.

— Я уже сказала вам, Ланс, — спокойно ответила Белла. — Я прекрасно сознаю свои обязанности в качестве вашей супруги. Я постараюсь не дать вам повода сожалеть о браке со мной. Обещаю.

— Нет, вам вовсе не следует этого делать, — порывисто прервал ее он. — Не беспокойтесь о том, что подобная варварская словесная атака повторится с моей стороны еще раз. Несмотря на мои старания отрешиться от искушающих, мучительных воспоминаний о занятии с вами любовью, я не в силах добиться этого. — Дьявольская улыбка тронула его губы. — Вы бросаете мне вызов, поэтому, прежде чем я сдамся, позабуду себя и затащу вас в кусты, откуда мы не выберемся до тех пор, пока я еще раз не удовлетворю снедающие меня желания, я думаю, мне лучше вернуть вас вашей бабушке.

Глядя прямо перед собой, Белла чувствовала, как ее переполняют противоположные эмоции: гнев, унижение, уязвленная гордость, сожаление. Разве сможет она сделать жизнеспособным этот несчастливый брак, когда испытываемые ею ощущения казались такими смутными и Хаотичными? Одно было ясно — она желала этого мужчину.

Изабелла задавалась вопросом: как ей удастся пережить несколько недель помолвки и противостоять властному мужчине, с которым ей теперь суждено прожить жизнь? Она понимала, что это будет гораздо более сложно, чем прежде себе представляла. Находясь подле него, Белла не могла вздохнуть, не ощутив его присутствие, которое обостряло ее женское восприятие. О, как легко было бы позволить себе упиваться дерзкими и порочными воспоминаниями, навсегда запечатлевшимися в ее памяти: его руки, ласкающие ее тело, его сладостное вторжение… Даже сейчас при одной только мысли об этом кровь приливала к щекам, и расплавленная лава вожделения охватывала все ее тело, опаляя ее чресла так, что она не могла думать ни о чем другом.

Чуть позже, вечером того же дня, страшно волнуясь в преддверии предстоящего ей первого появления в обществе в качестве невесты Ланса, Белла ощущала себя настоящим комком нервов. Она проявила особую тщательность в подборе наряда и совершенствовании внешнего вида, сознавая, что ей надлежит раз и навсегда положить конец ожиданиям многочисленных светских красавиц, жаждавших заполучить Ланса в супруги.

Бледно-розовый прозрачный шарф из изысканной тафты покрывал ее обнаженные плечи. Это воздушное создание было украшено вышивкой жемчугом и блестящим бисером, создававшей эффект сверкающих солнечных брызг. Белла решила не надевать на шею никаких украшений, поскольку ее наряд и сам по себе являлся совершенством. Волосы ее были гладко зачесаны назад и уложены на затылке. Сам факт того, что она провела столько времени, пытаясь обуздать свои непокорные кудри, превратив непослушную гриву каштановых волос в изящную, модную прическу, свидетельствовал о желании снискать одобрение будущего мужа.

Когда они прибыли в дом Ланса, тот на мгновение застыл в молчаливом восхищении, созерцая ее несравненную красоту. Белла восприняла его неторопливое, внимательное разглядывание как невысказанный комплимент. Теплое сияние его глубоких, синих глаз превратилось в жаркое пламя, едва он поднял их, уставившись на ее словно окруженное нимбом, образованным отблесками многочисленных свечей, лицо. Изабелла также не могла отвести взгляда от восхитительной фигуры непредсказуемого Ланса Бингхэма, облаченного в вечерний костюм, придававший ему в высшей степени мужественный вид.

Ланс приветствовал гостей блестящей улыбкой, однако его манера вести себя показалась Белле несколько скованной и напряженной.

— Добро пожаловать в мой дом. — Он посмотрел на свою невесту. — Вы не могли бы уделить мне минутку, Белла? — Лорд Бингхэм перевел взгляд на дворецкого. — Проводите вдовствующую графиню в гостиную. Мы скоро вернемся.

Извинившись, Белла проследовала за ним в кабинет.

— Я не хотел бы надолго задерживать вас, — пообещал он, потянувшись к выдвижному ящику своего огромного резного письменного стола и доставая оттуда маленькую бархатную коробочку.

Не говоря больше ни слова, Ланс взял ее руку и надел на палец кольцо. Белла потрясенно смотрела на изысканное и роскошное украшение. Несколько крупных изумрудов сияли в окружении бриллиантов.

— Ланс, я… я не ожидала… Это самое невероятное, прекрасное кольцо. Спасибо.

— Это кольцо на помолвку — мужчина дарит его невесте. Таков обычай. — Губы его изогнулись в улыбке, когда он пристально смотрел на нее. — Ты можешь поблагодарить меня поцелуем.

Он шагнул к ней ближе, заставляя Беллу замереть в предвкушении. Заметив, что ротик ее приоткрылся, приветствуя сладостное вторжение, он впился в него долгим, жаждущим поцелуем, заключая ее в жаркие объятия. Приподнявшись на цыпочки, она провела своими изящными руками по его широкой груди и обвила ими его шею, скользя пальчиками по мягким волосам на его затылке. Ланс с неистовым восторгом исследовал волнующие глубины ее нежного рта, целуя ее с алчной ненасытностью, опьяняя разум и чувства Беллы своим мужским ароматом, и тело ее беспомощно отвечало на его призыв.

Ланс смотрел на нее со странным выражением на лице, в котором потрясение смешалось с насмешкой над самим собой.

— Я так понимаю, мне следует дарить тебе драгоценности как можно чаще, чтобы добиться подобного ответа. Однако на сей раз мой подарок сопровождается строгим предупреждением, Белла. Не целуй так меня больше, пока мы не поженимся, иначе я снимаю с себя всякую ответственность за последствия.

Белла уже знала, как быстро он вспыхивает, одержимый желанием, которое может завести ею слишком далеко. Ланс сказал ей, что не собирается терять голову, а она была в достаточной степени женщиной, чтобы почувствовать удовлетворение тем, что ее близость и ее поцелуи могут настолько воздействовать на этого очень опытного мужчину. Белла игриво улыбнулась:

— Кажется, я уловила смысл, Ланс, и буду только счастлива повиноваться твоим приказаниям.

Он сердито нахмурился:

— Восемь недель, Белла. Всего лишь восемь недель, а потом приготовься к моему натиску.

За обедом все трое вели самую любезную беседу. При взгляде на них никто бы и не подумал, что в прошлом эти семьи могло связывать что-нибудь, кроме искренней дружбы.

После этого они посетители бал графа и графини Сидмаус в Мейфэре. Похоже, там собрался сегодня весь Лондон. Едва дворецкий объявил их имена, взгляды гостей немедленно сосредоточились на молодой паре. Несомненно, светские сплетники и сплетницы уже успели насладиться помещенной в газете новостью об их помолвке, поэтому при виде графа Райхилла и его нареченной мисс Изабеллы Эйнсли головы всех присутствующих повернулись в их сторону, веера взволнованно заколыхались, и раздался шепоток приглушенного обмена репликами.

Никому из собравшихся светских завсегдатаев при взгляде на Беллу и в голову бы не пришла мысль о том, как сильно нервничала в этот момент мисс Эйнсли. На мгновение, когда Ланс остановился, чтобы поприветствовать знакомых, она замерла подле своей бабушки на верхней ступеньке лестницы, ведущей в бальный зал, пристально всматриваясь в море безымянных лиц. А потом Ланс внезапно оказался с ней рядом, протягивая руку. Изабелла оперлась на него затянутой в шелковую перчатку ручкой, и граф подхватил ее под локоток.

Ланс ощутил ее нервную дрожь и, склонившись к ней поближе, прошептал:

— Мне показалось, ты немного нервничаешь, не так ли?

— Ужасно, — призналась Белла, стараясь удержать на губах улыбку. — Все смотрят на нас.

— Белла, — строго заметил он, даря ослепительные улыбки любопытствующим гостям, — ты та самая молодая женщина, которая бесстрашно ворвалась в мою спальню и угрожала сломать мне руку, если я посмею коснуться тебя хоть пальцем.

Изабелла недоверчиво уставилась на него:

— Неужели я и вправду сказала это?

Лорд Бингхэм усмехнулся:

— С точностью до последнего слова. Так что не смей пугаться сейчас.

— Я попытаюсь, — ответила она, — но это не так легко. Неужели они не знают, что неприлично смотреть с таким пристальным интересом.

— Вполне может статься, что нет. Не обращай на них внимания, — с сарказмом в голосе промолвил Ланс, в отличие от Беллы совершенно равнодушный к всеобщему любопытству.

Они танцевали только друг с другом, вальсируя с беззаботной легкостью. Изабелла сияла, искрилась и властвовала в его объятиях, словно юная королева. Недавний поцелуй Ланса, хриплый звук его голоса, уверенность, с которой он вел ее во время танца, подобно нежной мелодии услаждали ей сердце.

— Ты выглядишь сегодня сияющей и очень красивой, — произнес Ланс, нежно изучая ее лицо. — Создается впечатление, что ты счастлива тем, что происходит, Белла.

— Я… я очень счастлива… но также испытываю сильную тревогу, — призналась она.

— Тревогу? Почему?

— Потому что боюсь, как бы все не кончилось плохо. — Она отвела взгляд от его лица и посмотрела на его кружевную манишку. — Я веду себя глупо, понимаю, но не могу избавиться от этого чувства.

— Ведь это то, что ты хочешь, — выйти за меня замуж?

Она снова подняла глаза.

— Да… конечно. — Изабелла говорила искренне, однако опасения, не покидавшие потайные уголки ее сознания, никак не проходили. — Но хочешь ли этого ты, Ланс?

Он отвернулся, его лицо стало еще более настороженным.

— Конечно, — резко ответил лорд Бингхэм, когда звуки вальса умолкли. — Это последнее светское событие, которое мы с тобой посещаем вплоть до моего отъезда в Райхилл и вашего в Харворт. Ты не возражаешь против необходимости оставить блеск и веселое многолюдье лондонского сезона ради уединения сельской жизни?

— Не особенно, — спокойно ответила Белла, разочарованная тем, что он так и не ответил толком на ее вопрос, однако она была не в настроении настаивать. — Я буду счастлива отправиться в деревню. Кроме всего прочего, жду не дождусь увидеть Харворт.

— И Райхилл — ведь очень скоро ты станешь его хозяйкой.

— Я знаю… и спасибо тебе, Ланс.

Он пожал плечами:

— Поскольку наш танец окончился, мне кажется, пришло время покинуть бал.

— Да, — согласилась Изабелла, понимая, что его смущает ее благодарность.

— Могу ли я предложить тебе в том случае, если твоя бабушка позаботится о том, чтобы пораньше собраться в Харворт, отправиться в Вилтшир вместе?

— О, не стоит так беспокоиться. Кроме того, нам предстоит заняться некоторыми приготовлениями к свадебной церемонии здесь в Лондоне, прежде чем отбыть в Харворт.

— Как пожелаешь.

В последующей суматохе дней у Беллы почти не оставалось времени на то, чтобы думать о Лансе, настолько она оказалась погруженной в предсвадебные хлопоты. Подвенечное платье заслонило собой остальные волнения.

Занятая всеми этими заботами, Белла все же иногда успевала задуматься над случившимся с ней. Как же это все произошло? — вопрошала она себя. В начале сезона, когда состоялся ее дебют, юная леди и не мечтала ни о чем другом, кроме желания просто получать удовольствие от нового окружения и праздничной круговерти торжеств. А если она познакомится с джентльменом, которого ей суждено полюбить, — что же, так тому и быть! Поскольку у нее абсолютно отсутствовал опыт общения с такими людьми, как Ланс Бингхэм, будучи доверчивой и слепой ко всему, кроме потрясающе красивого мужчины, встреченного ею в Карлтон-Хаус, Изабеллу совершенно неожиданным образом повлекло к нему, однако не совсем так, как представлялось в ее девичьих мечтах.

Правда заключалась в том, что, прежде чем отправиться в армию, Ланс Бингхэм обладал славой знаменитого повесы с заслуженной репутацией развратника и ловеласа. Может ли мужчина измениться? — задавалась вопросом Белча. В него постоянно влюблялось бесчисленное количество женщин, а она оказалась лишь одной из жертв его губительной привлекательности. Он был старше ее на двенадцать лет, и в самом начале это заставляло ее еще больше опасаться воздействия его чар. Что наивная молодая женщина может сделать, чтобы защитить себя от соблазнительного шарма опытного мужчины? Всего за несколько проведенных наедине минут ему удалось пробудить в ней незнакомое прежде сладостное волнение, в отличие от симпатичных молодых юнцов, преследовавших ее по пятам, надеясь привлечь интерес прелестной мисс Эйнсли. Оглядываясь назад, Белла понимала, что все эти галантные кавалеры были слишком юны и незрелы и не выдерживали никакого сравнения с более достойным внимания объектом, коим и оказался Ланс Бингхэм.

Однако ей не следовало забывать о том, что Ланс женится на ней не по собственному выбору. Да, он хотел ее, по крайней мере физически, — его порочные ухаживания не давали в том усомниться. Все эти страстные мольбы, с которыми он взывал к ней, когда неожиданно обнаружил в своей спальне, прерывистый шепот уговоров разделить с ним восторги постельных утех, то, как настойчиво пытался он преподать ей более эротичные уроки супружеских отношений, распалив ее чувственный голод, дав понять, что она может ожидать… Но чем это все отличалось от того, что он говорил любой другой привлекательной женщине?

Изабелла была рада возможности провести в Харворте несколько беспокойных, предшествовавших свадьбе недель. Графиня владела большим, роскошным поместьем с особняком эпохи Тюдоров и многочисленными флигелями и пристройками в самых разных стилях, добавившимися к нему за истекшие столетия. Постоянный поток друзей и знакомых бабушки, являвшихся с визитами, чтобы засвидетельствовать свое почтение и пожелать здоровья пожилой графине, не давал скучать в сельской глуши. И лишь только Ланс Бингхэм не проявлял к ней особого внимания, оставаясь в сдержанном удалении, что глубоко ранило и разочаровывало Беллу. В редких случаях, когда он сопровождал ее на формальные светские события в окрестных имениях, граф вел себя с Изабеллой с любезной предупредительностью. Однако за внешним лоском лорд Бингхэм оставался по-прежнему настороженным и холодным.

Изабелла старалась выказывать видимое безразличие его отсутствием, придумывая для него в качестве оправдания внезапно навалившиеся хлопоты в связи принятием наследства. Однако глубоко внутри она остро переживала случившееся и была более чем сердита на своего жениха, почти не появлявшегося в доме невесты накануне свадьбы. Белла так надеялась, что они вместе проведут эти дни, лучше узнают друг друга.

Изабелла была бы сильно удивлена, если бы узнала, что Ланс, несмотря на немногословность и сдержанность по отношению к браку с ней, находил свое джентльменское поведение в высшей степени утомительным. Стараясь держаться от нее как можно дальше, он на самом деле едва выносил им самим наложенные на себя ограничения. Белла казалась ему столь прекрасной и соблазнительной, что Ланс совсем не мог находиться вблизи нее и не заниматься с ней любовью.

Дабы сохранить между ними расстояние, лорд Бингхэм резко ограничил проводимое ими вдвоем время. Даже в тех случаях, когда этикет предписывал, чтобы жених сопровождал невесту во время разнообразных мероприятий, требующих их присутствия как пары, Ланс пытался находиться от нее как можно дальше. Он разговаривал с Беллой лишь тогда, когда этого невозможно было избежать, да и то ограничивался резкими репликами. Все эти меры, а также прикладываемые им огромные волевые усилия позволяли ему хранить вынужденное воздержание.

Наутро своей свадьбы Изабелла была не в состоянии справиться с охватившим ее отчаянием. Сегодня она собиралась вручить жизнь в руки мужчины, который ее не любил. Все инстинкты буквально кричали ей отступиться, не выходить замуж за Ланса. Белла не могла не сравнивать свою ситуацию с историей жизни ее бабушки, вынужденной прожить почти пятьдесят лет без своей единственной любви и выйти замуж за другого — за ее дедушку. Была ли она счастлива? Изабелла очень на это надеялась, однако всю свою жизнь графиня, вероятно, сознавала, что избрала в мужья лишь второго подходящего кандидата. Не самого лучшего.

Второго кандидата! Вот в чем разница. Вариант «второго кандидата» совсем не имел к ней отношения, поскольку у нее никогда и никого не было, кроме Ланса. Он первым покорил ее чувства и пробудил в теле желания. Она не знала, как отнестись к тому, что ее сердце начинало биться быстрее при одном только воспоминании об их страстном занятии любовью, о том, как он шептал ей на ухо нежные словечки, потому что это делало ее очень уязвимой перед его очарованием. Властная убедительность, с которой он атаковал ее женское естество, всегда давала поразительные результаты, ибо как могла она защитить себя от мужчины столь искусного в науке соблазна?

Подобные мысли убеждали ее в том, что она хочет видеть Ланса своим мужем. Она жаждала быть наполненным им, стать частью его, познать его так, как не знала до этого ни одного мужчину — и, возможно, с этим знанием для них обоих придет любовь.

Погода стояла теплая и ясная. Воздух был словно пропитан опьяняющим ароматом цветов, покачивающих пышными бутонами под едва заметными порывами легкого ветерка. Утреннее солнце охотно дарило свои лучи, дополняя идиллическую картину природы. У Изабеллы еще оставалось немного времени, чтобы провести его наедине с бабушкой, прежде чем они отправятся в церковь, и она после долгих размышлений решила затронуть тему бриллиантов — бриллиантов, которые Ланс передал ей, чтобы она надела их в этот особенный день. Белла знала, что если не заговорит о них сегодня, то всегда будет ощущать некую неловкость в отношениях с бабушкой.

— Ланс рассказал мне про это ожерелье, бабушка. Почему ты не сказала мне, что была помолвлена с его дедушкой?

Графиня отвернулась, пристально смотря в окно, и Белла быстро продолжила:

— Прости меня. Ты не должна мне ничего говорить, если тебя это так расстраивает.

— Это не совсем так, — медленно промолвила бабушка, вновь переводя взгляд на Беллу. — Я знаю, как ты чувствительна и способна к пониманию, однако все это случилось так много лет назад, что порой я спрашиваю себя, понимаю ли сама произошедшее.

— Но ты же любила его.

— О да. Я любила его всем сердцем. Мы должны были пожениться, а он выбросил меня из своей жизни ради кого-то еще, тогда как для меня он являлся единственным смыслом существования. Он преподнес мне эти бриллианты на нашу помолвку. Остальное ты знаешь.

— Ты не вернула их.

— После я возненавидела себя за это даже больше, чем эти бриллианты. Я хотела расстаться с ними, но чувствовала, что, если сделаю это, мое унижение будет полным. Так что ожерелье оставалось в коробочке, пока ты не вбила себе в голову мысль их надеть.

— Я не должна была этого делать. С моей стороны этот проступок непростителен. Моя глупость причинила тебе боль, и я прошу у тебя прощение.

— Не стоит. Сейчас слишком поздно предаваться самобичеванию. — Она мягко улыбнулась, подняла руку и нежно погладила бриллианты, вызвавшие столько противоречивых событий. — Они такие изысканные, не так ли? Я рада, что Ланс решил, чтобы ты надела их сегодня. Не может быть более подходящего повода. Ты… ты увлечена Лансом Бингхэмом, правда, Изабелла?

Белла вздохнула:

— Он красивый и мужественный, у него самая соблазнительная улыбка. — Внезапно глаза ее помрачнели. — Однако я… я признаюсь, что испытываю сомнения в нашем браке. Боже мой, проснувшись утром, я спросила себя: готова ли я ко всему этому? Знаешь, я похолодела внутри и уже хотела было все отменить… но… взвесив все факты, пришла к выводу, что мое замужество может стать очень благоразумным поступком.

— Ты влюблена в него?

— Честно говоря, я и сама не знаю, что чувствую. Он… заставляет меня ощутить такие вещи, которые никогда не случались со мной раньше. Мне нравится бывать с ним. Нравится, когда он улыбается, смеется и говорит мне комплименты. Я… кажется, он мне очень дорог.

Графиня улыбнулась и, взяв Беллу за руку, нежно ее пожала.

— Ну вот, ты и сама поняла. Если то, что ты сейчас испытываешь и не любовь, поверь, очень скоро ею станет. Я верю, лорд Бингхэм также увлечен тобой.

— Откуда ты это знаешь? Он тебе сказал?

Графиня мягко усмехнулась:

— Нет, он не проявлял особого многословия, но у меня есть глаза, и я вижу ими, как на тебя смотрит Ланс Бингхэм. — Она поднялась и гордо выпрямилась, улыбаясь прелестной молодой женщине, которая так много для нее значила. — А теперь собирайся и поедем, Изабелла. Думаю, мы и так достаточно заболтались. Нам следует отправляться на венчание, или это уже успело вылететь из твоей головы?

Все подъезды к небольшой деревенской церкви были заняты каретами и экипажами, из которых все прибывали и прибывали приглашенные. Маленькая церковь казалась до отказа забитой представителями местной аристократии, разодетыми в шелка и изысканную парчу; доброжелательные сельчане выстроились по обе стороны ведущей в церковь главной дороги. Все собравшиеся пришли сюда посмотреть на заключение союза между двумя самыми известными, хотя и не всегда дружными между собой семьями в Вилтшире.

Нервничая гораздо больше, чем старалась показать, в бледно-голубом подвенечном платье невероятной красоты и скандальной стоимости, Белла выпорхнула из экипажа, легко опираясь на руку одетого в парадную ливрею лакея. Вокруг нее было столько людей — и почти все незнакомцы, однако они желали ей добра.

Стоя в притворе церкви, Дейзи принялась разглаживать шлейф платья и поправлять фату. Все было приведено в надлежащий вид, и Белла коснулась дрожащими пальцами руки Роланда, радуясь, что тот согласился исполнить роль посаженого отца и повести ее к алтарю.

Когда она остановилась, прежде чем начать свой бесконечный путь по центральному проходу к алтарю, чувствуя устремленные на нее взоры всех собравшихся в храме, случился момент, когда чудовищность всего происходящего внезапно обрушилась на голову Изабеллы. Она едва не поддалась приступу нахлынувшей паники, мысленно вопрошая себя, зачем ей все это, убеждая, будто еще не поздно развернуться и убежать… Однако ноги ее уже направлялись к алтарю, возле которого стоял священник с раскрытым молитвенником в руках. Солнечные лучи проникали сквозь старинные окна со средником, высвечивая бриллианты, позволяя им заиграть отраженным блеском на ее прическе и фате.

Роланд, должно быть почувствовав ее страх, улыбнулся ей и прошептал:

— Мужайся, Белла. Викарий знает разницу между заупокойной службой и венчанием.

Нервно улыбнувшись ему в ответ и получив одобрительный взгляд бабушки, сидевшей на своем месте в первом ряду, Белла, однако, не заметила значительных улучшений самочувствия — ее мужество почти проигрывало битву с обуявшим ее ужасом. Почти… до того момента, пока ее глаза не сфокусировались на Лансе. Одетый в элегантный фрачный костюм темно-синего цвета и ослепительной белизны галстук, он медленно шел по проходу, ожидая ее приближения. На лицо его частично падала тень, он выглядел высоким, властным и темным — таким же темным, как ее будущее.

Белла не в силах была побороть внезапную боль, которую пробудило в ней его угрюмое выражение, и скорбь, охватившую ее при воспоминании о своих детских мечтах о том, каким должен был бы стать день ее свадьбы. Как же все это отличалось от реальности! Она мечтала пройти к своему будущему супругу с сердцем, переполненным любовью и радостью. Вместо этого в нем были лишь страх, ужас и сожаления. Однако каким-то невероятным образом Изабелле удалось сохранить выражение своего лица холодным и серьезным. Она выпустила руку Роланда и заняла место подле Ланса Бингхэма.

Когда раздались небесные звуки музыки, Ланс повернулся, чтобы взглянуть на нее, даже не подозревая о том, что еще минуту назад Белла была готова умчаться прочь. Его попытки относиться к ней сугубо официально и держать как можно дальше от себя до определенной степени помогали ему сохранить хладнокровие.

Его пристальный взгляд остановился на ней — в нем сияла необыкновенная гордость. Когда же его невеста предстала перед ним, прежде чем его черты успели принять привычное угрюмое выражение циничного безразличия, в его глазах мелькнула улыбка, и он прошептал:

— Ты выглядишь прекрасно, Белла.

Этот комплимент оказался именно тем камнем, на котором вновь выстроился бастион ее храбрости. Ее сердце готово было взорваться от переполнявших ее эмоций, когда Роланд вручил ее руку Лансу, и она почувствовала, как его длинные, сильные пальцы тесно переплелись в ободряющем пожатии с ее тонкими пальчиками. Если у нее еще и оставались сомнения относительно брака с этим мужчиной, они исчезли сей же момент. Когда они повернулись к священнику и Изабелла встала рядом с Лансом, она твердо знала — независимо от того, удастся ей обрести любовь своего супруга или нет, это навсегда станет именно тем местом, которое она собирается занимать до конца своей жизни.

В оглушительной тишине все внимательно вслушивались в слова брачной церемонии. Приглушенным, дрожащим голосом Белла отвечала на обращенные к ней вопросы викария. Твердый, низкий голос Ланса отзывался настойчивым эхом в маленькой деревенской церкви, обещая любить и почитать свою супругу, наделять ее всеми возможными благами. А когда все завершилось, эти два гордых и прекрасных человека были объявлены мужем и женой.

— Вы можете поцеловать невесту, — объявил священник.

Ланс повернулся и взглянул на нее, глаза его сияли чем-то настолько ослепительным и угрожающим, что Белла сжалась, когда он притянул ее к себе и руки его обвились вокруг нее, сжимая в объятиях только что нареченную супругу. Склонив голову, он требовательно запечатлел на ее дрожащих губах такой продолжительный поцелуй, что вызвал хмурое недовольство священника и улыбки на устах всех присутствующих. Потом Ланс отпустил ее и взял за руку. После подписания всех необходимых документов, делавших их союз правомочным в глазах закона, равно как и перед лицом Господа, под аккомпанемент многочисленных поздравлений и звон свадебных колокольчиков Ланс повел молодую супругу к выходу из церкви.

Все высыпали на церковный двор в надежде увидеть блестящий черный открытый экипаж Ланса, медленно отправляющийся по дороге в Харворт-Холл. Его влекла четверка гнедых лошадей, запряженных в великолепную серебряную упряжь. Два кучера в зеленых ливреях гордо возвышались на высоких козлах.

Не смея вздохнуть от облегчения, Белла опустилась на мягкие подушки сиденья экипажа и взглянула на широкую полоску золотого кольца, которое Ланс надел на ее тонкий палец. Какое откровенное утверждение, подумала Изабелла, символ, возвещающий всему миру о том, что она отныне и навсегда принадлежит ему.

Сидя подле нее, Ланс почувствовал охватившее ее напряжение и потаенную грусть и будто в первый раз догадался, какой трудной вся эта ситуация могла показаться его молодой супруге. Сегодня был день ее свадьбы, самый важный день в жизни любой девушки. Она покидала все родное и знакомое, чтобы ступить на новый путь, по которому собиралась пройти рука об руку со своим мужем. А тот, благодаря излишней сдержанности и вынужденному решению избегать невесту, подумал с горьким сожалением Ланс, должно быть, создал у нее впечатление, будто ее не хочет.

Внезапно и не задавая себе ненужных вопросов «почему?», лорд Бингхэм захотел облегчить эту непростую для нее ситуацию и показать свои намерения серьезно отнестись к браку, дав им обоим шанс на счастливую семейную жизнь.

— Я действительно думаю то, что сказал тебе в церкви. Ты выглядишь потрясающе, — спокойно произнес Ланс, взяв ее за руку, и ободряюще сжал ее маленькие пальчики.

В голосе его звучала необычная гордость и, вероятно, благоговение, заставившее ее повернуть голову к мужу. Рассеянные солнечные лучи причудливо высвечивали сливочно-белую, бархатистую кожу ее лица, волнистый локон, выбившийся из тщательно уложенной прически, ласкал щеку. Она действительно казалась ему самой прекрасной женщиной на свете. Винить ли в том соблазнительную выпуклость ее нежных полушарий, видневшихся в декольтированном вырезе ее подвенечного платья, атласную нежность ее кожи, розовый румянец, озаривший ее щеки, глаза, сияющие ослепительным блеском из-под густых, иссиня-черных ресниц, или чуть приоткрывшиеся нежные губки — однако он оказался в плену ее неотразимого очарования. Невозможно было противостоять подобному соблазну, особенно если ты мужчина, измучивший себя длительным воздержанием и снедаемый самыми нестерпимыми страстями.

Что-то сдавило ему грудь. Когда она смущенно потупила взор, Ланс нежно дотронулся пальцем до ее подбородка, убеждая вновь заглянуть в его глаза.

— Поцелуй меня, Белла, — попросил он, потрясенный силой чувств, которые охватили его, когда он вдохнул головокружительный аромат ее совершенного тела.

Тесно прижав девушку к себе, он целовал ее долго и страстно. Это был их первый поцелуй с тех пор, как они покинули Лондон. Сегодня — их ночь, когда он наконец по-настоящему сделает ее своей женой во всех смыслах этого слова. Кровь его горячо струилась по жилам. Ланс мысленно уже успел раздеть ее, целуя и лаская каждый дюйм ее тела, ублажая ее руками и ртом, пока она не воспылала к нему дикой страстью. В мечтах…

Зацеловав ее почти до бесчувствия, Ланс поднял голову и посмотрел на ее покрывшееся стыдливым румянцем лицо.

— Вам понравилось, мадам?

— М-м-м. Это было так замечательно, что я не откажусь, если вы поцелуете меня снова, милорд.

Белла прижалась к нему в надежде получить еще один не менее страстный поцелуй.

Ее супруг с готовностью поспешил услужить ей, целуя ее на этот раз гораздо более чувственно.

— Ты ненасытна, любовь моя, но я не посмею продолжать, иначе прибуду на наш свадебный завтрак в весьма курьезном состоянии.

Смущенная и одновременно озорная улыбка тронула ее губы.

— Я никогда раньше не целовала мужчину в открытой коляске. Я чувствую себя почти развратной женщиной.

— Поцелуй — или другое действо интимного свойства — не имеет никакого отношения к разврату, если происходит между парой, связанной узами брака. Это честное желание — и прямо сейчас я хочу тебя с такой неудержимостью, которую не утолить просто поцелуем.

— Ты правда хочешь меня, Ланс? — спросила Белла, немного обеспокоенно выгнув бровь.

Теперь, когда он уже не целовал молодую супругу и мысли его прояснились, Ланс осознал, как же сильно на самом деле ее хотел… Ничто в мире не могло убедить его с ней расстаться, и, дабы развеять все сомнения Изабеллы, он поцеловал ее еще раз.

Свадебный завтрак оказался в высшей степени изысканным и роскошным. Вдовствующая графиня Харворт не пожалела средств. Гости непрерывным потоком прибывали, поднимаясь по ступеням парадной лестницы, по обе стороны от которой выстроились лакеи в парадных ливреях цветов Эйнсли — золото на голубом. Путь их дальше лежал в освещенный огромными люстрами бальный зал, украшенную летними цветами, где гостей встречали новобрачные. Изабелла стояла подле Ланса, держась с ним рука об руку, а дворецкий объявлял каждого вновь прибывшего.

Муж подвел Беллу к ее месту за широким столом.

Угощение было выше всех похвал. Когда бесконечные тосты за здоровье жениха и невесты затихли, а музыканты заиграли мелодию первого танца, под звуки искренних аплодисментов Ланс повел невесту на паркет бального зала.

Увлекаемая им, Изабелла закружилась по комнате в неистовом вихре вальса. Лица танцующих уплывали, сливаясь в свете многочисленных светильников, мир терял свои очертания за пределами его широких плеч.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко поинтересовался Ланс.

Белла засмеялась, выказывая не только облегчение, но и искреннюю радость от возможности впервые танцевать с собственным законным супругом.

— Уже лучше. Я очень беспокоилась за бабушку.

— Я тебя понимаю, однако она выглядит вполне довольной.

— Мне жаль, что твоей матушке не удалось успеть на венчание. Я надеюсь вскоре с ней познакомиться.

— Она также с нетерпением ожидает вашей встречи. Моя сестра недавно родила ребенка — девочку, и матушка уже возвращается домой. — Ланс взглянул на ее запрокинутое лицо, дразнящая улыбка коснулась его губ. — Ты танцуешь божественно, жена моя. В моих объятиях ты легка, как перышко.

— Я чувствую себя так, будто парю на облаке.

Губы Ланса искривились в порочной ухмылке.

— Надеюсь, именно так ты и будешь себя ощущать, когда я займусь с тобой любовью — позднее.

Прежде чем она успела ответить на его рискованную ремарку, Ланс закружил ее так, что ноги ее почти оторвались от пола. В этот момент для Беллы не существовало ничего, кроме крепких объятий ее супруга и вечного сияния пленивших ее бездонных синих глаз. Они говорили между собой приглушенным голосом — обменивались личными комментариями по поводу всего происходящего вокруг. Белла ощущала, как ее переполняло теплое, постепенно нарастающее возбуждение, которое Ланс пробудил в ней своими поцелуями, — обещание и острое предчувствие заветного момента, когда она останется с ним наедине.

Ланс был заворожен ее нежными зелеными глазами, лучившимися счастливым светом. Возблагодарив небеса за возможность обрести столь чудесную привязанность, чувствуя каждое устремление ее гибкого тела, скользившего в унисон с его собственным, словно души их связало тайное согласие, молодой супруг не мог дождаться счастливой минуты, когда он наконец увезет ее с этих пышных торжеств в Райхилл, где новобрачные получат страстно желаемое уединение.

Глава 8

Около полуночи они пожелали семье и друзьям спокойной ночи и отправились в Райхилл, расположенный в получасе езды от Харворта. Когда они прибыли, весь дом был освещен. Выскочив из коляски, даже не дав Изабелле возможности осознать происходящее, Ланс подхватил ее на руки и понес в дом, где наконец поставил на пол.

— Добро пожаловать в Райхилл, — произнес он, целуя ее в губы, — графиня.

Белла усмехнулась, отвечая на поцелуй:

— Как значительно это звучит! Мне придется потратить какое-то время, чтобы привыкнуть. А я-то только что научилась не вздрагивать при обращении «мисс Изабелла».

Их встречал только дворецкий — Мастерс. Страдая от мучительного воздержания и превыше всего на свете желая обрести долгожданный телесный союз с женой, Ланс велел ему отправляться спать.

Проявив прозорливое понимание, Мастерс был счастлив повиноваться.

Ланс крепче обнял жену.

— Не желаете ли вы еще вина — или предпочитаете осмотреть нашу спальню? — с дразнящей улыбкой предложил он.

Сияющий взгляд Беллы скользнул по фигуре ее в высшей степени привлекательного мужа, и губ ее коснулась ответная чувственная улыбка, когда она заглянула в его горящие вожделением глаза.

— Только в том случае, если вы пойдете со мной.

— Ты же не думаешь, будто я позволю тебе отправиться в спальню без меня? — усмехнувшись, ответил он, подхватил ее и повлек вверх по лестнице в их общую спальню.

Не желая выпускать Изабеллу из рук, Ланс ногой приоткрыл дверь, быстро посмотрев по сторонам, дабы убедиться, что горничная сделала все, как он ей велел, и не ожидает свою хозяйку. Сегодня он сам собирался помочь своей супруге раздеться на ночь.

Несмотря на остатки самоконтроля, он едва мог вздохнуть, сердце бешено стучало, грозясь выпрыгнуть наружу. Ланс прижал Изабеллу к своей груди и заключил в жаркие объятия.

— Наконец-то мы с тобой одни. Я так долго этого желал, так жаждал тебя.

Вспоминая тот раз, когда Ланс занимался с ней любовью и все те потрясающие вещи, что он проделывал с ее телом, Белла замерла в предвкушении. Ничто не могло сравниться с теми восхитительными моментами.

— И ты не будешь меня больше избегать?

— Только попробуй от меня отдалиться. Я хочу, чтобы наш брак стал настоящим, и не вижу причин, которые могли бы тому воспрепятствовать.

Он взглянул ей в глаза, и Белла поняла, что ее муж говорит искренне. Губы ее изогнулись в нежной улыбке.

— Тогда чего же ты ждешь? Пожалуйста, Ланс, не надо больше медлить.

Обвив руками его шею, она притянула к себе голову Ланса. Его губы немедленно нашли ее рот, и их тела тесно сплелись в жарких объятиях. Когда они оторвались друг от друга, Белла сбросила туфли и отступила, чтобы избавиться от многочисленных предметов своего гардероба, поспешно бросая их в кресло. Приподняв нижние юбки, чтобы справиться с завязками, она обнажила длинные, гладкие ноги, обтянутые шелковыми чулочками, поддерживаемыми над коленями белыми лентами. Внезапно Изабелла взглянула на мужа. Даже если бы она и попросила его оказать ей внимание, он не мог бы повиноваться с большим рвением. Прислонившись спиной к одному из резных, богато украшенных столбиков огромной кровати, Ланс восхищенно пожирал супругу глазами. Он уже начал бережно собирать в памяти самые разнообразные ее образы — этот обещал стать наиболее соблазнительным.

Поймав его за подглядыванием, Белла дерзко улыбнулась.

— Милорд, вам кто-нибудь говорил, что неприлично так пристально рассматривать даму? — поддразнила она молодого мужа, заметив, куда направлен его взгляд.

— Ничего не могу с собой поделать. Ты пленяешь меня. Никогда не видел столько совершенства, заключенного в облике одной женщины.

Когда Белла наклонилась, чтобы снять чулки, щедро одарив Ланса видом своих спелых, сливочных грудок, он остановил ее:

— Оставь их.

Сделав вид, будто она шокирована его неприличным предложением, Белла хихикнула:

— О, ну и странные же у вас капризы, Ланс Бингхэм.

— Вам предстоит целая жизнь, чтобы близко с ними познакомиться, миледи, однако я предпочитаю предаться сейчас более серьезным удовольствиям.

— И в чем же они заключаются? — поинтересовалась она, кокетливо склонив голову набок и улыбнувшись самой вызывающей своей улыбкой.

— Я непременно вам покажу.

Когда Белла подняла руки, чтобы распустить волосы, Ланс сорвался с места:

— Дай я тебе помогу.

Его ловкие пальцы быстро освободили роскошные волосы, водопадом обрушившиеся на ее обнаженные плечи. Его жадные взоры скользили по ее соблазнительным формам, лаская ее нежными, долгими, почти физически ощутимыми прикосновениями. А потом Ланс поднял ее и понес к кровати, где бережно поставил на ноги. Они поспешили полностью избавиться от сковывавших одеяний — за исключением чулочек Беллы — и в восхитительном сиянии обнаженных тел принялись ласкать друг друга. Ланс покрыл ее тело жадными поцелуями, прежде чем опустить на брачное ложе.

Вскоре уста ее мужа проворно скользили вдоль ее распростертого тела, требовательно касаясь ее нежных холмиков, пальцы его словно впитывали потаенную мягкость. Пламя страсти постепенно разгоралось в ней, пока не смело все запреты и ограничения, и она слилась со своим супругом в исполненном ненасытного желания эротичном танце.

Обнаженный Ланс опустился на нее, и Белла охотно приняла его возбужденное мужское естество. Он входил в нее неторопливо, и Белла ощущала жар, заполнивший все ее существо, пробудивший восторженный отклик.

Опьянев от наслаждения, упиваясь ее женственной теплотой, Ланс был охвачен сильнейшим вожделением. Расплавленная лава захлестнула Беллу, воспламеняя ее кровь, когда его движения стали более быстрыми и ритмичными, доводя ее до пароксизма любовной лихорадки. Он вкладывал в акт любви все желание, которое таил в себе со времени той лунной ночи в саду дома Шофилдов.

Лишь когда стихла дрожь пронзившего его яростного освобождения, он вспомнил причину своих былых сомнений и негативного отношения к браку. Однако вместе с тем к нему пришло и осознание того, что у него больше не осталось ни силы, ни желания предаваться пустым сожалениям. Их судорожные всхлипы и вздохи постепенно затихли, и наступило мягкое, блаженное состояние покоя и довольства.

Утомленные, они не размыкали объятий, нежно целуясь, поглаживая друг друга и перешептываясь. Белла уже наслаждалась своим новоприобретенным статусом супруги. Она словно существовала в теплом, всепроникающем сиянии. Никогда еще ей не доводилось испытывать большего счастья или переживать подобные чувства к другому человеческому существу. Но как относился к ней Ланс? Он жаждал ее тела — это было очевидно, однако вожделение еще далеко не любовь. Однако как бы Белла ни объясняла его поступки, она безоглядно бросилась в новый, пробужденный его неутомимыми стараниями шквал. На этот раз Ланс занимался с ней любовью с большей чувственностью, полностью лишив ее дыхания, яростным пылом возбуждая в ней самые яркие и сильные эмоции.

Все вокруг нее словно перестало существовать, и мир сконцентрировался в объятиях мужа. Возрастающая жажда сполна насладиться его неутомимой страстью доводила ее до безумия, и она не помня себя вонзала ногти в упругую плоть его спины. Когда же Белле удалось перевести дыхание, она словно воспарила на волнах сладостного блаженства. Чувствуя разлившееся внутри себя приятное тепло, она счастливо отдалась новому ощущению, прижавшись к гибкому, упругому телу своего мужа, когда тот расслабленно опустился на нее и, перекатившись на бок, увлек ее за собой.

— То, как ты занимаешься со мной любовью, кружит мне голову, — прошептала Белла с дрожащим вздохом, прислонившись щекой к его покрытой мягкой порослью темных волос груди.

Он ласкал ее грудь, заставив Изабеллу вновь утратить дыхание и погрузиться в нахлынувшую бурю наслаждения, когда его пальцы принялись призывно поглаживать ее напряженный сосок.

Ланс был уверен, что никогда не испытывал более острого удовлетворения. Он осознал, что его свобода вполне стоила того, что он имел сейчас. Белла отличалась от других женщин — восхитительное в своей невинности создание, и Бингхэм прекрасно представлял, что после некоторого обучения с его стороны она сможет полностью поработить его разум так, что он охотно позволит ей все.

— Ты прекрасна, любовь моя, — хрипло прошептал он.

— Я припоминаю, как ты говорил мне, что слияние наших тел в торжестве занятия любовью способно творить чудеса и поможет расслабиться. О, как ты был прав! Я чувствую, будто плыву куда-то. То же ощущение я испытывала, когда ты занимался со мной любовью в саду, однако сейчас, когда я стала твоей женой и нахожусь в твоей постели, это мне нравится еще больше.

— И твоя репутация уже не подвергается сомнению. Теперь все будет гораздо более приятным, — выдохнул он, и рука его скользнула по ее гладкому животу.

Легкий ветерок приподнял опущенные на окна портьеры, и проникший сквозь них солнечный лучик высветил две спящие в постели фигуры. Белла лежала, откинувшись на подушки. Глаза ее были закрыты, и мечтательная, довольная улыбка сияла на устах.

Ланс проснулся, разбуженный голосами слуг в коридоре. Его движения потревожили Беллу, и она прижалась к нему теснее, протянув руку, лаская его гибкое, мускулистое тело. Не испытывая никаких желаний, кроме искреннего стремления подольше оставаться в постели, однако опасаясь, что сейчас уже слишком поздний для этого час, Ланс поднялся и уселся, спустив ноги с кровати. Белла счастливо рассмеялась, легко подскочила с постели и обняла его сзади.

— Что это? Уже покидаете свою дорогую супругу?

Он улыбнулся ей в ответ, почувствовав нежную мягкость ее грудей, прижавшихся к его обнаженной спине, и наслаждаясь сладостным ощущением.

— Мне надо спуститься вниз и распорядиться о завтраке, а также велеть твоей горничной подняться к тебе.

— Не задерживайся, — попросила она мужа, мягко ступая по ковру в бесстыдно обнаженном виде, направляясь к своей гардеробной, где обнаружила ожидавшую ее ванну, заполненную ароматной водой. — О-о-ох, как это восхитительно! — радостно проворковала Белла, догадавшись, что Дейзи прошла в гардеробную через другую дверь, чтобы не потревожить хозяйку и ее мужа. — Я приму ванну, пока ты будешь отдавать распоряжения.

Изабелла обернулась, одарив его игривым, соблазнительным взглядом. Если даже он и не любит ее, по крайней мере, она может подразнивать его и искушать.

— Если хочешь, потри мне спинку.

Ланс усмехнулся, отбрасывая в сторону халат, соблазн присоединиться к ней за ее утренним туалетом показался почти невыносимым.

— Шалунья! Ты знаешь, чем совратить мужчину. А впрочем, эта замечательная посудина достаточно велика, чтобы вместить нас обоих. Было бы большим упущением напрасно расходовать воду.

Он поднял ее на руки, прижав к себе ее живот и бедра, и ощутил, как трутся ее напрягшиеся соски о его обнаженную грудь.

— Давай скорее опустимся в воду! — воскликнула она, с нетерпением ожидая возможности приступить к купанию.

Они намыливали друг друга и покрывали пеной, дразнясь и целуясь. Белла стала теперь более уверенной в себе, какой не была, ложась в его постель прошлой ночью. Тогда правила поведения диктовал Ланс, он же вел ее за собой. Будучи новичком, Белла радостно подчинилась, а поскольку муж оказался хорошим учителем, она многое узнала от него. Теперь же ему вовсе не было необходимости наставлять ее, провоцировать, требовать. Однако Ланс продолжал держать все под контролем и, схватив ее, влажную и скользкую, потащил в постель.

Наступило позднее утро следующего дня, и молодые супруги сидели в столовой, попивая кофе. Белла наблюдала за тем, как Ланс читает газету. Она никак не могла поверить, что стала его женой. Женой. При мысли об этом приятное ощущение теплоты разливалось по телу. Возможно, ей удастся доказать Лансу, что он не совершил ужасную ошибку, женившись на ней. Хотелось верить, что сейчас, когда он принял их брак, отношения между ними станут совсем другими.

С тех пор как он решил взять ее в жены, большую часть времени лорд Бингхэм, вероятно, пребывал в состоянии едва сдерживаемого гнева из-за того, что его вынудили пойти на этот шаг. Переведя взгляд на приоткрытое окно и задумчиво посмотрев на ускользающую тонкой змейкой вдаль дорогу, Изабелла издала тоскливый вздох. Она влюблялась в него — или уже влюбилась. Это единственная причина, объясняющая возбужденную дрожь, охватывающую ее всегда в его присутствии. Счастье, радость, восторг буквально били в ней ключом, переполняя от сознания того, что этот красивый, полный жизненных сил мужчина принадлежит ей. С самого начала ее непреодолимо тянуло к нему, влекло к его силе, его страсти. Она продолжала размышлять над этим открытием и бережно перебирать в памяти дорогие ее сердцу воспоминания о том, как нежно и страстно он занимался с ней любовью, когда заметила приближающийся к дому четырехколесный экипаж.

Ланс оторвался от газеты и взглянул в окно, узнавая карету.

— Господь всемогущий!

— Кто это? — взволнованно спросила Белла, когда он поспешно отбросил газету и встал.

— Моя мать.

Эта новость заставила Беллу вскочить со стула. Она очень жалела, что матушка Ланса была вынуждена пропустить их свадьбу, и искренне желала с ней познакомиться. Однако, помня о прошлом и будучи совсем не уверенной в том, как ее примут, испытывала сильнейшее беспокойство.

— Боже мой! Если бы я знала, что она сегодня нас навестит! — Рука ее судорожно принялась приглаживать растрепавшуюся прическу. — Мне надо взглянуть на себя в зеркало.

Заметив ее волнение, Ланс взял руку жены и ободряюще произнес:

— Не нервничай. Она тебя не съест. И выглядишь ты просто великолепно.

— Я чувствую себя ужасно, — призналась Белла, не спуская глаз с остановившегося на подъездной дорожке экипажа, и через мгновение заметила появившуюся из него женскую фигурку. — Но что, если я ей не понравлюсь, и она обвинит меня в том, что я обманом завлекла ее сына?

— Я уверен, она никогда не сделает ничего подобного. Не беспокойся. Она полюбит тебя, вот увидишь.

К сожалению, Изабелла совсем не разделяла уверенности Ланса.

Когда миссис Бингхэм появилась в прихожей, они оба уже успели спуститься туда, чтобы ее встретить. Ланс оставил Беллу и подошел обнять мать, выражая искреннюю радость от встречи с ней.

— Матушка, как замечательно, что ты уже в Вилтшире! Надеюсь, твое путешествие прошло без особых происшествий.

— Благодарю, все было хорошо. Я вернулась вчера поздно вечером. Естественно, я страстно желала поскорее увидеть свою невестку, — заметила она, посматривая через его спину на взволнованную молодую женщину, — поэтому поспешила прямо сюда.

Ланс протянул руку Белле, побуждая ее подойти к нему и ободряюще улыбаясь.

— Матушка, могу ли я представить тебе Беллу — мою жену? Белла, это моя мать.

— Я счастлива познакомиться с вами, мадам.

Элизабет Бингхэм, голубоглазая, с подернутыми сединой черными волосами, вела себя сдержанно и, пристально смерив Беллу взглядом, который, как показалось встревоженной девушке, длился целую вечность, обеспокоенно посмотрела на сына. Наконец, словно решившись, она вздохнула и обхватила руки Беллы своими ладонями.

— Добро пожаловать в Райхилл, Белла! И пожалуйста, зовите меня Элизабет. Я счастлива с вами познакомиться и рада принять вас в нашу семью. Даже не могу сказать вам, насколько я расстроилась тем, что мне пришлось пропустить вашу свадьбу, однако у нас теперь будет много времени узнать друг друга, и вы мне все непременно расскажете. Как вы устроились в Райхилле? Надеюсь, дом не выглядит слишком устрашающе?

— Должна признаться, что он не совсем похож на то, к чему я привыкла. После моего приезда в Англию я постоянно жила вместе с бабушкой, и поэтому у меня нет опыта ведения дома, однако, приложив определенные старания, я быстро выучусь.

— О, я верю в вас, Белла, и буду только рада помочь вам, насколько смогу. Слуги здесь чрезвычайно компетентны, так что я думаю, очень скоро вы привыкнете к такому большому дому. Какое у вас прелестное имя!

— На самом деле мое имя Изабелла, однако все, за исключением бабушки, зовут меня Белла, — объяснила она.

— Могу ли и я называть вас Белла?

— О, конечно же можете. Мне бы этого очень хотелось.

Белла была очарована дружелюбием и легкостью в общении этой привлекательной женщины, заключив, что посетившие ее чувства, вероятно, взаимны, когда изящные пальцы Элизабет легко сжали ее руку, прежде чем отпустить.

Элизабет внимательно изучала серьезно ее разглядывавшие зеленые глаза невестки в обрамлении длинных, густых ресниц и наконец улыбнулась.

— Я очень рада, что вы с Лансом поженились. Ему давно пора остепениться. Должно быть, жизнь в деревне показалась вам очень непохожей на лондонскую и, я уверена, сильно отличается от той, к которой вы привыкли в Америке.

— Вы совершенно правы.

— Представляю, какое внимание привлек к себе ваш брак с Лансом. На самом деле все произошло с такой скоростью, что я просто не могу в это поверить. Еще совсем недавно ты, Ланс, холостяк, и вот уже объявлено о том, будто через несколько недель ты собираешься вступить в брак. Так быстро. Подозреваю, ты оставил многих молодых леди глубоко разочарованными. — Она улыбнулась Белле. — Когда бы он ни оказывался дома, сердца окрестных девиц переполнялись мечтами и надеждами заполучить его себе.

— Значит, все они остались с носом, — заметил Ланс, гордо улыбаясь своей вот уже целых сорок восемь часов супруге. — Я всецело доволен женой. Другой мне не надо.

— Я полностью одобряю твой выбор. Белла очаровательна, и я уверена, что мы станем с ней добрыми друзьями.

— Ну, матушка, входи же, — проговорил Ланс, ласково проведя рукой по спине Беллы и приобняв ее за талию. — Давайте пройдем в гостиную, где мы сможем выпить чаю и все обсудить. Я жду не дождусь рассказов об Ирландии и Софии — и о своей маленькой племяннице.

Он уже собирался пропустить вперед супругу, направляясь в гостиную, как оказался застигнут врасплох резкими словами матери.

— Твоей племяннице? Твоя племянница поживает просто прекрасно, Ланс. Неплохо было бы, если бы ты выказывал тот же интерес по отношению к своей дочери.

На мгновение в просторной прихожей воцарилась могильная тишина. Слово «дочь» привлекло к себе внимание Изабеллы. Она потрясенно уставилась на свекровь. Белла собиралась спросить Элизабет, что та имела в виду под этой непонятной ремаркой, однако появившееся на лице миссис Бингхэм угрюмое выражение заставило Изабеллу сильно обеспокоиться.

— Полагаю, ты рассказал Белле о Шарлотте, Ланс? Я искренне на это надеюсь, поскольку место этой малышки в твоем доме.

— О Шарлотте? — изумленно переспросила Белла.

Сердце ее замерло. Она медленно повернулась, чтобы взглянуть на мужа, настолько ошеломленная бушующими в ней эмоциями, что не заметила ни как внезапно напряглось его лицо, ни выражения, с которым Ланс посмотрел на мать, словно готовя себя ко встрече с расстрельной командой.

— Ланс? Что это значит? Пожалуйста, объясни мне.

Для человека обычно весьма ловкого и сообразительного Ланс вдруг обнаружил необычную заторможенность и молчал, словно не имея сил ответить на вопрос матери.

— Это совсем не то место, где стоит обсуждать подобного рода вопросы. Думаю, нам надо пройти в гостиную, — сказала Элизабет, входя в комнату и закрывая за всеми дверь.

Еще сидя в ландо, только подъехав к дому, она некоторое время оставалась недвижимой, призывая всю свою храбрость, чтобы сделать то, что собиралась сделать. Она содрогалась от боли, которую должна была причинить, и представляла враждебность со стороны своего сына.

— У Ланса есть дочь, Белла. Девочка, о которой он, очевидно, забыл вам рассказать.

— Я не забыл, — с трудом выдавил из себя Ланс, лицо его было бледным, перекошенным от гнева. — Если ты не возражаешь, мама, я бы предпочел избежать этого обсуждения.

— Нет, Ланс. Не думаю, что тебе это удастся, — возразила Элизабет, четко намереваясь расставить все по своим местам. — Ты всегда отказывался говорить на эту тему. Я буду права, если заключу, что порой ты вообще забываешь о том, что у тебя есть дочь. Мне жаль, но это правда. Малышка Шарлотта такая милая и очень похожа на тебя, причем сходство день ото дня увеличивается. Ты ответствен перед ней, и, конечно, она должна жить с тобой. Она не может больше оставаться со мной. Это неправильно.

Стоя в другом конце комнаты, Белла безмолвно смотрела на свекровь, умом сознавая то, во что никак не хотело поверить ее бедное сердце. Она не могла заставить себя подойти к мужу. Внезапно Белла почувствовала, как у нее задрожали колени. Добравшись до ближайшего стула, она обессилено на него упала. Несчастная женщина похолодела от обуявшего ее ужаса. Она хотела, чтобы Ланс сказал ей, что ребенок не имеет к нему никакого отношения, однако тот молчал.

— Ланс, это правда? — спросила Изабелла, обретя наконец дар речи. — У тебя есть д… дочь?

Он окинул ее холодным, пристальным взглядом:

— Да, есть.

Ей показалось, что на грудь опустился тяжелый камень. Белла была потрясена, смущена, в голове беспорядочно роилась тысяча мыслей. Ни сердцем, ни разумом она не могла воспринимать ничего, кроме глубокого разочарования, которое превращалось в мучительную боль.

— Простите меня, моя дорогая, — печально промолвила Элизабет, испытывая симпатию к этой молодой женщине, в полном неведении вышедшей замуж за ее сына, и гнев на него за то, что тот не допустил супругу до столь важной части своей жизни. — Мне совсем не нравится это делать, и я определенно не собиралась причинять вам страдания, однако вы имеете право все знать. В Ирландии Шарлотта тяжело заболела, и мы опасались за ее жизнь. Я не перенесу, если с малышкой что-нибудь случится, пока она на моем попечении. Поэтому я твердо решила вернуть девочку ее отцу, чтобы она находилась там, где должна быть по праву.

— Сколько лет Шарлотте? — спросила Белла, у нее так сдавило горло, что она едва могла говорить.

— Ей всего девять месяцев, — сообщила Элизабет.

Не в силах поверить в услышанное, Белла переводила взгляд со своей свекрови на Ланса.

— Девять месяцев? Но она… она еще совсем младенец. — Изабелла судорожно сглотнула. — Ланс… да как ты мог сотворить это… сотворить со своей дочерью… и со мной? С… с ней что-нибудь не так?

— Шарлотта потрясающий ребенок, Белла, — заверила ее Элизабет. — Она прекрасна, обладает нежным маленьким сердечком и любит всех — и ей нужен отец.

— А ее мать?

Лицо Ланса искривилось и потемнело.

— Ее мать — моя первая супруга — мертва, — отрезал он. Проведя заметно дрожавшей рукой по волосам, он сделал шаг назад, его бледное лицо ничего не выражало. — А теперь я был бы очень признателен, если бы мы поговорили о чем-нибудь другом.

— От меня не так просто избавиться, — немедленно возразила Белла, стараясь не думать о его жене, умершей столь недавно, женщине, родившей ему ребенка, женщине, которую он, должно быть, любил и до сих пор оплакивал.

Ситуация была настолько тяжелой, что Изабелла никак не могла прийти в себя. Она чувствовала себя так, будто пробудилась от волшебного сна.

— Ваша мать права. Вы не должны были скрывать от меня эти сведения. Это жестоко и низко. Как вы думали, я отреагирую, когда все выяснится? Или вы и вовсе не намеревались сообщать мне об этом, планируя отослать дочь, которую вы столь очевидно покинули, куда-нибудь подальше, чтобы она жила в полной безвестности?

Опустив глаза, Белла расправила дрожащей рукой платье. Ланс заметил ее глубоко подавленное состояние. Его щека непроизвольно дернулась, он резко развернулся и подошел к окну. Стоя спиной к женщинам, с неестественно прямой осанкой и напряженными плечами, он молча сунул негнущиеся руки в карманы.

Белла вскочила со стула.

— Прошу вас меня простить, — обратилась она к Элизабет, стараясь, чтобы голос ее не дрожал. — Я бы хотела ненадолго остаться одна.

Желая найти слова утешения и поддержки, однако прекрасно сознавая, что не сможет ничем успокоить сейчас Беллу, понимая, что ее невестке необходимо спокойно все обдумать, а все вопросы могут подождать, Элизабет мягко коснулась ее руки:

— Конечно. Как вам угодно. Приходите ко мне, когда захотите поговорить.

Когда Изабелла дошла до двери, Ланс обернулся:

— Белла, подожди…

Она резко развернулась:

— Оставьте меня в покое, Ланс Бингхэм. Достаточно. С меня довольно. Не думаю, что смогу выслушать что-нибудь еще.

Белла выбежала из комнаты и закрыла за собой дверь. Да, ей многое пришлось узнать с тех пор, как она оставила свой дом в Чарльстоне. Теперь она извлекла еще один урок. Гнев помог ей удержать себя в руках, пройти по коридору и подняться по лестнице в комнату, которую она делила с Лансом.

Облокотившись спиной о дверь, она посмотрела на постель, ощущая сильное желание подойти к ней, сорвать покрывала и порвать на мелкие лоскуты. Ланс не стал оспаривать правду, открытую его матерью, и не предоставил никаких объяснений. Физически случившееся не причинило ей боли и не ранило ее, однако душа Изабеллы истекала кровью.

Все ее самые заветные и искренне лелеемые надежды погибли. Холодные и мертвые, словно трупы. Их больше не вернуть к жизни. Она думала о Лансе — своем возлюбленном, — и все чувства и эмоции, которые он пробудил в ней, были погублены и разрушены. Доверие уничтожено.

Однако, даже попав в столь отчаянное положение, она старалась держаться, ее руки плотно обхватили тело, унимая дрожь. Изабелла вышла замуж за Ланса, четко сознавая, что он не любит ее, — и теперь понимала почему. Это все объясняло. Он был женат прежде. У него была жена, умершая всего девять месяцев назад. Где-то глубоко внутри, в самом потаенном уголке своего женского сердца, Белла чувствовала: что-то не так, однако никак не могла понять, что именно. Да и как было ей даже предположить подобное?

Его согласие на брак с ней сделало ее счастливой. Она верила, что дорога ему и что его увлеченность перерастет в нечто глубокое и сильное. То, как они занимались любовью в уединении спальни, их разделенная страсть восхищала ее и, похоже, удовлетворяла ее супруга. Белла была обнадежена этим и верила, что их брак может иметь будущее, пустить корни… А он, ее супруг, между тем оставался безутешным вдовцом, который — она признала это, так как не видела иных объяснений, — настолько любил свою ныне покойную жену, что обвинял в ее смерти новорожденного ребенка. Да и как еще по-другому можно объяснить желание отца покинуть свою плоть и кровь?

А что же его покойная жена? Дал ли он ей то, что она хотела, — всего себя, свою душу, единственное, что может подарить мужчина женщине, которую по-настоящему любит? Ведь она, Белла, вручила ему свое сердце, хотя, пожалуй, ему не было до этого никакого дела. Она наделила его своим доверием, а он только что безжалостно разрушил его. На самом деле она отдала ему гораздо, гораздо большее — все свое существо, душу и тело молодой женщины, не любившей до него ни одного мужчины.

Стоя в гостиной, Элизабет размышляла над тем, что ей следует уехать, потому что сейчас лучше всего оставить молодоженов одних, чтобы они могли поговорить и разрешить эту печальную и очень непростую ситуацию.

— Белла, наверное, чувствует себя несчастной, Ланс. Хочешь, я поднимусь к ней и все объясню?

Он покачал головой и отвернулся от окна, чтобы взглянуть на мать.

— Нет… оставь ее. Будет лучше, если пойду я. Мы должны поговорить.

Элизабет подошла к нему и поцеловала в холодную щеку.

— Да, ты обязан это сделать. Более того, ты был обязан сделать это еще перед свадьбой. Не причиняй ей больше боли, Ланс. Изабелла производит впечатление сильной и чувствительной молодой женщины. Она сможет вынести это — мне остается только надеяться, что она простит тебе предательство.

Когда Ланс вошел в спальню, он обнаружил Беллу, собирающую с туалетного столика разнообразные флаконы, баночки и расчески.

— Отправляешься куда-нибудь?

Белла резко развернулась, взметнув юбками, заслышав презрительные интонации, отчетливо прозвучавшие в голосе мужа. Если она и надеялась, что он на коленях будет просить прощения за свое предательство, то в тот момент, когда Изабелла увидела его лицо, строгое и напряженное, как у гранитной статуи, ей стало очевидно, что он никогда не сделает ничего подобного. Ланс даже не вошел в комнату, так и оставшись стоять на пороге, прислонясь к дверному косяку и отстраненно сложив руки на груди.

— Я на некоторое время переберусь в другую комнату. После попрошу Дейзи забрать отсюда мою одежду.

— Ах, значит, так? — заметил он отвратительным, вкрадчивым, безукоризненно вежливым голосом.

Хотя Ланс и готов был признать, что плохо с ней обошелся, однако не ожидал ничего подобного и совсем не собирался позволять ей отказывать ему в исполнении супружеских обязанностей.

— После двух дней нашего брака вы хотите покинуть супружеское ложе?

Белла взглянула на гневно пылающие синие глаза и прекратила собирать вещи. Никогда еще ей не было так тяжело на сердце.

— То, что я узнала, произвело на меня слишком сильное впечатление. Мне надо немного побыть одной — подумать о том, что делать дальше.

— А с какой стати ты думаешь, будто должна что-то делать? Ты останешься здесь со мной.

Ланс вернулся к фамильярному «ты», которое ей показалось еще более оскорбительным, чем презрительное «вы», употребляемое им прежде.

Непоколебимая властность и высокомерие, с которым он с ней разговаривал, разъярили Беллу.

— А ты можешь отправляться к черту, Ланс Бингхэм. Значит, не ожидал, что я проигнорирую тебя — как это неосмотрительно с твоей стороны, дорогой мой супруг, не заметить, что ты натворил и как это на меня повлияет. Мне необходимо побыть одной, чтобы обрести вновь способность мыслить ясно.

— Ты не можешь отказаться от меня. Ты моя жена.

— Тогда тебе следовало бы оказать мне одну любезность, — яростно набросилась она на него. — Прежде чем жениться на мне, неплохо было бы сообщить мне о своем предыдущем браке и о ребенке. То, что ты сделал, — низкое предательство.

— Так, теперь ты меня ненавидишь? Не много же тебе потребовалось на это времени.

— Я не ненавижу тебя, Ланс, однако, как я уже сказала, мне необходимо время, чтобы поразмыслить, что делать дальше, как отнестись ко всему этому, и взвесить, какие чувства я испытываю к тебе сейчас. Спустя какое-то время я смогу определиться со своими желаниями и надеждами на будущее, не ощущая себя в ловушке, понуждаемая избрать то или иное решение.

Брови Ланса изумленно взметнулись и гневно сошлись на переносице. Отшатнувшись от двери, которую недавно подпирал, он вошел в спальню.

— Немедленно прекрати все эти глупости. Мне не нравится твой тон, Белла. Довольно разыгрывать здесь мелодраму.

Белла придвинулась к нему ближе, подстегиваемая собственным темпераментом:

— Ах, мелодраму? Я способна на многие вещи, однако мне чужда театральность! То, что тебе нравится или не нравится, меня абсолютно не волнует. О чем ты только думал? Разве ты не понимал, что когда-нибудь я все узнаю? У тебя есть дочь, — с убедительными нотками в голосе заявила она. — Ты собирался скрывать ее от меня? Неужели ты и в самом деле не думал, что я обо всем догадаюсь?

— Я вовсе не скрывал ее. — В голосе Ланса звучало нечто очень похожее на боль. — Она с моей матерью, где и будет оставаться, пока я не решу, что с ней делать.

— Думаю, твоей матери есть что сказать по этому поводу. В чем проблема, Ланс? Ты не любишь детей?

— Нет, я их люблю, и когда у нас появятся собственные дети, постараюсь тебе это доказать.

— Собственные дети? — воскликнула она. — Как тебе могло прийти в голову, что я когда-нибудь соглашусь иметь от тебя детей, если ты не в состоянии позаботиться о малышке, которая уже есть у тебя? Если ты даже не в силах взглянуть на нее?

Изабелла гневно отвернулась, однако пальцы Ланса железной хваткой сомкнулись на ее запястье, заставляя обернуться и взглянуть ему в лицо.

— Не смей распускать руки! — предупредила она.

Ланс обнаружил, что ему противостоит женщина, которую он не мог узнать, — разъяренная до белого каления, прекрасная амазонка. Вместо того чтобы попросить прощения за свой проступок, как он намеревался сделать, когда уехала его матушка, лорд Бингхэм раздраженно заявил:

— Ты раздуваешь скандал на пустом месте. Твое поведение абсолютно неразумно и по меньшей мере абсурдно.

Резким рывком Белла высвободила руку, едва не вывернув себе плечо, а потом отступила на недосягаемое от него расстояние. Грудь ее вздымалась и опускалась в ярости, тогда как мысленно Изабелла съежилась, желая укрыться от мерцающего в его глазах гнева.

— Ты — чудовище, а я вовсе не веду себя неразумно или абсурдно, так что не смей меня в этом обвинять. Ты жестоко предал меня, Ланс. Сейчас я настолько разгневана на тебя, что не могу простить.

— За что? За то, что не рассказал тебе о том, что у меня до тебя была другая жена, родившая мне дочь? Разве бы это как-то повлияло на твое решение выйти за меня замуж?

— Не могу тебе сейчас ответить на этот вопрос, однако думаю, что повлияло бы.

Белла продолжала смотреть ему в лицо, сознавая, что этот разговор не имеет смысла, однако она все равно собиралась сказать ему то, что считала должным. Вряд ли их положение может стать еще хуже.

— Я не понимаю, почему твоя дочь не живет здесь, вместе со своим отцом. Это же ее дом.

— За ней хорошо присматривают. У нее ни в чем нет недостатка, — холодно возразил лорд Бингхэм. — Я в этом убедился.

— Ни в чем, кроме отца. Она потеряла мать. Неужели ты такой бессердечный, что хочешь отнять у нее еще и отцовскую любовь? Расти без одного родителя уже само по себе достаточно плохо, однако лишиться двух из-за того, что отец винит ее в смерти матери, просто нестерпимо жестоко. Разве ты не понимаешь, как предаешь ее — твою первую жену?

Его багровое от гнева лицо внезапно покрылось смертельной бледностью, глаза сверкнули.

— Что? Что ты сказала?

— Я уверена, что твоя жена очень расстроилась бы, если бы узнала, что ты отвергаешь ее ребенка. Шарлотта не виновата в том, что появилась на свет. Девятимесячная малышка не сделала ничего, чем могла бы заслужить подобное обвинение.

Наступила гулкая и враждебная тишина, зловещая, заполненная холодной решимостью двух противостоящих друг другу сторон. Ланс грозно надвинулся на Изабеллу, но его юная супруга не дрогнула. Взгляды их скрестились в смертельной схватке. Никто не собирался отступать.

— Ты говоришь о вещах, о которых абсолютно ничего не знаешь. — Его лицо побледнело и застыло от сковавшего его гнева, голос дрожал от накала охвативших его эмоций. — Как ты смеешь говорить мне о моей первой жене — ее звали Дельфина, и она умерла накануне сражения при Ватерлоо, — о том, каким могло бы быть ее отношение ко мне, о том, что она могла бы чувствовать? Это оскорбительно, ты не имеешь права делать это. Будь ты проклята за эти слова!

— Нет, это ты будь проклят, Ланс Бингхэм! Ты и тебе подобные мужчины, которые пользуются женщиной, а потом смеются над ее слабостью — ее уязвимым сердцем. Господь всемогущий, да что я такого сделала, что заслужила это, за что я должна терпеть?..

— Ничего. Ты не сделала ровным счетом ничего. То, что случилось со мной, произошло еще до того, как я тебя встретил, и не имеет никакого отношения к нашему браку. Это объективная реальность, так что, будь добра, просто прими ее.

— Это именно то высокомерное и наглое замечание, которое я могла ожидать от человека, сознающего, что поступил дурно. — Белла держалась прямо и чопорно, ее слова казались холодными и разящими, как остро заточенный клинок. — Я никогда не приму этого, поскольку у вас есть ребенок, который будет играть большую роль в моей жизни.

— Насколько я понимаю эту ситуацию, девочка не имеет к тебе никакого отношения.

— Мы еще посмотрим. Ну а теперь, раз у нас больше не осталось поводов продолжать эту беседу, я была бы весьма признательна, если бы ты покинул эту комнату, чтобы я могла продолжить собирать свои вещи.

Он обомлел.

— Что?

— Либо ты уйдешь, либо я.

— Не будь смешной.

— В данный момент я не хочу иметь с тобой ничего общего. Твое отношение к собственной дочери неприемлемо и вызывает омерзение. Я признаюсь, что вовсе не уверена в своих материнских способностях, однако могла бы заботиться о Шарлотте как о своем собственном ребенке.

Лицо Ланса застыло, как страшная, холодная маска. Тяжелый взгляд неотрывно преследовал ее.

— Поберегись, Белла. Не смей перечить мне в этом. Ты вмешиваешься в дела, которые совсем тебя не касаются. Есть черта, которую тебе не стоит переходить. Ты уже почти наступила на эту линию, и рекомендую тебе приложить большие старания, чтобы ее не переступить.

Он отстранился от нее и направился в сторону двери.

— А Шарлотта?

Ланс повернулся и холодно посмотрел на свою молодую супругу. Его лицо ничего не выражало. Глаза казались пустыми — леденящая душу синева, навсегда сокрывшая от нее его чувства.

— Давайте решим это раз и навсегда, графиня. Мне она не нужна. Она останется в Билтон-Хаус вместе с моей матерью, — бесцветным голосом заявил он, а потом развернулся, сохраняя прежнее самообладание, и вышел из комнаты.

Не в силах пошевелиться, Белла продолжала стоять как стояла. Это просто невыносимо. Что ей делать? Она повернула голову и невидящим, измученным взглядом уставилась на дверь, за которой только что исчез ее муж. В горле у нее саднило, глаза жгло от подступивших слез, однако она не заплакала. Изабелла держалась изо всех сил, с трудом противясь настойчивому желанию позвать его обратно, позволить ему коснуться ее рук, обнять ее, успокоить. О, как же ей самой хотелось облегчить его мучительную боль эликсиром ее любви, любви к мужчине, которого она боготворила! Но она не могла.

Почти сразу после его ухода Изабелла услышала стук лошадиных копыт по засыпанной мелким камнем дорожке — Ланс ускакал в неизвестном направлении.

В тот день Изабелла больше не видела его. Он не вернулся к тому времени, когда она удалилась в другую спальню, расположенную как можно дальше от той, в которой они провели вместе две чудесные ночи, занимаясь любовью до рассвета. Лежа в своей одинокой постели, она мучительно желала оказаться рядом с Лансом, и ее сердце сжалось от нестерпимой печали. Да, она бросила вызов мужу, проигнорировала его требования — но какой ценой? Белла видела его рассерженным и до этого, однако его ярость, его удивительно грозное отрицание возможности пребывания Шарлотты в Райхилле находились за пределами того, что она могла себе даже предположить.

И все же Изабелла собиралась твердо стоять на своем. Она должна была дать ему понять, что он поступает неправильно. Что бы ни случилось, он был ее мужем, и Белла не собиралась пасовать перед сложностями.

Два дня, думала она с горькой иронией, всего два дня, как они женаты, а первое же разлучившее их препятствие кажется высотой в милю. Однако оно не было непреодолимым. Только от нее зависело, как уладить эту ужасную ссору, добиться решения вызвавших ее причин. Она — хозяйка Райхилла, и, если Ланс по-прежнему любит и оплакивает свою первую жену, обвиняя во всем произошедшем невинного младенца, значит, ей придется проявить терпение и подождать, пока залечатся его раны, как бы ей ни было больно самой. А пока она видела свою обязанность в возвращении Шарлотты домой.

На следующее утро Белла проснулась поздно. Ее голова раскалывалась от боли, однако она заставила себя спуститься к завтраку. После того как молодая супруга поинтересовалась, почему место ее мужа свободно, дворецкий сообщил ей, что граф Райхилл уже позавтракал и отбыл из дома. Итак, всего на третье утро семейной жизни Белла завтракала в одиночестве, не имея ни малейшего представления, где находится ее муж.

Поместье Билтон-Хаус производило совсем не такое величественное впечатление, как Райхилл. Дом не был большим, однако, окруженный прелестным леском и полными пестрого цветочного изобилия садами с маленьким озером, по незамутненной водной глади которого плавали лебеди и утки, выглядел просто очаровательно. Когда коляска Беллы подъехала к парадному входу, мать Ланса вышла встретить свою гостью. Казалось, Элизабет точно знала, что ее невестка выберет именно этот час для визита, и ждала ее. Свекровь тепло поцеловала Изабеллу в щечку и радостно сообщила, насколько довольна ее посещением.

— Думаю, вы понимаете, зачем я приехала, — заметила Белла.

Элизабет улыбнулась, сопровождая ее к входу.

— Чтобы увидеть Шарлотту, я надеюсь.

— И забрать ее с собой в Райхилл — если вы на это согласитесь, конечно.

— Именно этого я хочу с тех самых пор, как кормилица с Шарлоттой на руках постучалась в двери моего дома. Я уже разуверилась в том, что Ланс когда-либо пожелает увидеть ее.

— Он и не желает — по крайней мере, пока. Однако пожелает. Должен пожелать. Если бы он только попытался принять Шарлотту, она стала бы для него источником утешения.

Элизабет замедлила шаг и взглянула на невестку, ее голубые глаза озабоченно потемнели.

— Ах, Белла, мне так жаль, что все это вызвало разногласия между вами и Лансом. Это последнее, чего я хотела, — вы ведь лишь совсем недавно поженились.

Белла улыбнулась в ответ с уверенностью, которая не убедила ее свекровь.

— Пожалуйста, не беспокойтесь. Я не сомневаюсь, все образуется. Ланс ведет себя как раненый медведь, не понимающий, что творит. Надо взглянуть на вещи здраво и решить, что делать, если мы хотим продолжать жить дальше.

— Вы правы. Давайте же пройдем в дом и выпьем чаю. А потом я отведу вас в детскую комнату, чтобы вы повидали свою приемную дочь.

Они удобно устроились в очаровательной гостиной, выходившей окнами в сад. Попивая чай и поддерживая вежливую беседу, Белла почувствовала облегчение, когда Элизабет высказала идею прогуляться по саду. Лишь когда они удалились на достаточное расстояние от дома, свекровь предложила Белле присесть вместе с ней на скамейку под решетчатой аркой, которую обвивали кусты роз.

— Я рада возможности поговорить с вами наедине, Белла. И я бы хотела обсудить с вами предмет, не имеющий отношения к Шарлотте. Я терпеть не могу полуправду. Ланс открыл мне обстоятельства, приведшие к вашей помолвке, и, честно говоря, меня все это очень обеспокоило.

Румянец смущения выступил на щеках Изабеллы, и она опустила глаза.

— Да, я уверена, так и должно было быть.

— Хочу признаться, — нетвердо промолвила Элизабет, — что, зная все, что случилось в прошлом между нашими семьями, я не могла не быть шокирована, когда мой сын написал мне, сообщив, что вы собираетесь пожениться. Насколько я поняла, этот брак задумывался, чтобы спасти вашу репутацию.

— И мою гордость, — добавила Белла, не покривив душой.

— Так же как и гордость Ланса. Вы оба вели себя неразумно. Как ваша бабушка отреагировала на то, что случилось?

— Она была сердита — и глубоко во мне разочарована. Когда я приехала в Англию, мои познания об этикете и правилах поведения в обществе были далеки от совершенства. Она приложила немалые усилия, чтобы я получила необходимые навыки и сведения, готовя меня к сезону, и возлагала на меня большие надежды.

— О, английские сезоны, предназначенные для того, чтобы вывести в свет юных девушек, питающих надежду найти себе подходящих мужей, могут отпугнуть кого угодно. Однако девочке, только что приехавшей из Америки, они, должно быть, могли показаться просто ужасными. Однако, пожалуйста, продолжайте. Как ваша бабушка восприняла ваше поведение?

— Когда она узнала, что я натворила, вопрос спасения моей репутации показался ей гораздо более важным, чем прошлая вражда. Наступив на горло собственной гордости, она потребовала, чтобы Ланс проявил благородство.

— И она вполне имела право поступить таким образом. Я на ее месте сделала бы то же самое.

— Первоначально он отказался на мне жениться — теперь я понимаю, что это, возможно, произошло потому, что он до сих пор оплакивал свою первую супругу, Дельфину. Все произошло слишком быстро. Не могу обвинять его в том, что он не желал завязывать отношения с другой женщиной почти сразу после того, как умерла его жена, не говоря уже о том, чтобы отважиться на повторный брак. Потерять супругу накануне битвы — и быть немедленно брошенным в кровавую бойню… Я не могу и помыслить, как ему удалось пережить все это и не лишиться рассудка.

— Ланс сильный, — ответила Элизабет. — Он один из самых лучших, стойких людей, которых я знала. Думаю, он унаследовал это от своего отца. Как мне известно, вам грозили ужасные последствия, если бы он отказался на вас жениться.

— Да, — едва слышно согласилась Белла, прямо глядя своей свекрови в глаза. — Я себя скомпрометировала.

— В какой-то степени да, однако, насколько я поняла, Ланс вынудил вас на этот поступок, отобрав бриллианты.

— Если бы я знала, что они по праву принадлежат вашей семье, я бы ничего не стала предпринимать.

— Но вы не знали.

— Да. В любом случае он поступил по чести и согласился жениться на мне, чтобы спасти от скандала, который полностью уничтожил бы мою репутацию и разбил сердце моей бабушке.

— Я с нетерпением ожидаю возможности с ней познакомиться — надеюсь, это произойдет очень скоро. Я искренне верю, что нам удастся положить конец все этим прискорбным распрям, случившимся в далеком прошлом. Но… вы… вам дорог Ланс?

В голосе Элизабет звучала обеспокоенность тем, что история с Шарлоттой могла вбить клин в их отношения.

— Да, — мягко ответила Белла с присущей ей откровенностью. — Он дорог мне… очень.

— Что же, тогда все хорошо. Мне больше не о чем беспокоиться. Я знаю своего сына, а он никогда не позволил бы втянуть себя в то, что ему не по нраву. Кроме того, вы недооцениваете свою привлекательность. Вы очень красивы, моя дорогая. Наверное, Ланс увидел вас и не смог устоять.

Белла улыбнулась.

— Спасибо за комплимент, — просто ответила она, благодарная Элизабет за то, что та, ни капли не сомневаясь, приняла ее в качестве своей невестки.

— Он влюблен в вас, моя девочка.

Когда Белла изумленно уставилась на свекровь большими, вопрошающими глазами, та улыбнулась и погладила смущенную молодую женщину по голове.

— Я видела, как он вчера смотрел на вас. Ни один мужчина не будет бросать такие взгляды, если он не влюблен. Надеюсь, это касается вас обоих, Белла, в самом деле надеюсь. Кроме того, я могу быть только счастлива тем, что эта проблема с бриллиантами наконец-то разрешилась и не стоит больше между нашими семьями. И мне очень бы хотелось поскорее увидеться с вашей бабушкой. — Элизабет немного помолчала, а потом осторожно спросила: — А теперь, возможно, вы хотите, чтобы я проводила вас к Шарлотте?

— Да. Я… я бы хотела с ней познакомиться.

— Эта малышка восхитительна, все просто не могут отвести от нее глаз. Ланс рассказал вам что-нибудь о своей жене — Дельфине?

Белла покачала головой:

— Нет.

— Что же, все, что я знаю, — их брак был непродолжительным. Это он сам мне рассказал. Очевидно, она находилась вместе с ним в Испании. Когда Испанская кампания завершилась, они расстались. Он не имел ни малейшего представления о том, что она носила его ребенка. Ланс увидел ее снова накануне битвы при Ватерлоо — она только что разрешилась от бремени Шарлоттой и умирала. Ланс поступил благородно и женился на ней.

— Боже мой, — глубоко вздохнула Белла. — Похоже, у него привычка поступать благородно, если речь заходит о женщинах.

Элизабет негромко рассмеялась.

— Не стану спорить. Я ничего не могу сказать о Дельфине, поскольку никогда не была с ней знакома, однако, что касается вас, моя дорогая, я и в самом деле уверена, что он сделал правильный выбор. А теперь пойдемте же, — заметила она, поднимаясь и поправляя юбки, — я отведу вас в детскую.

Этого момента Белла опасалась больше всего. Она боялась увидеть ребенка Ланса, его дочку, являющуюся постоянным напоминанием о женщине, на которой он был женат до нее. Изабелла старалась сохранять хладнокровие, выглядеть уравновешенной и решительной, будто не замечала ничего экстраординарного в этой ситуации, трясясь от страха внутри.

Она понимала, что Элизабет внимательно следит за ней озабоченным взглядом. Кормилица потянулась к колыбельке и взяла на руки дочь Ланса. Держа ее с бесконечной нежностью, она протянула девочку бабушке. Элизабет ласково улыбнулась, посматривая на прелестную малютку с темными волосиками. Шарлотта уже проснулась и, оторвавшись от бабушки, повернула голову и уставилась на Беллу.

Сердце Беллы совершило ошеломительный кульбит. Ей показалось, что она смотрит на Ланса. Те же синие глаза и длинные черные ресницы. Ее волосики — торчащие в разные стороны блестящие завитки темного, почти черного цвета — милыми кудряшками рассыпались вокруг головки. У нее даже была отцовская ямочка на крошечном круглом подбородке. Не вызывала никакого сомнения ни ее принадлежность к Бингхэмам, ни ее красота. Белла не могла отвести взгляда от маленького ангелочка. Она даже усмотрела в ней тот же надменный поворот головы и маленькие, смешливые ямочки в уголках рта, как у Ланса.

Элизабет наблюдала за Беллой, и та это знала. Несмотря на твердую решимость отнестись к встрече с дочкой своего мужа совершенно спокойно, Изабелла почувствовала, что сердце ее переполняют эмоции. Ей удалось взять себя в руки. Шарлотта была частью богатств, которые она получила, выйдя замуж за Ланса, так что ей лучше поскорее ко всему привыкнуть. Потянувшись, она нежно коснулась пальцем маленькой ручки малышки и улыбнулась, когда крошечные пальчики Шарлотты крепко его схватили.

— С вами все в порядке? — спросила Элизабет, словно беспокоясь за ее реакцию. — О чем вы думаете, Белла?

Молодой женщине удалось улыбнуться:

— Я думаю, что у меня теперь есть прекрасная, восхитительная приемная дочь. Я вижу, насколько она похожа на своего отца. Признаюсь, я очень опасалась этого момента, однако сейчас даже не понимаю почему. Вы можете ею гордиться.

— Да, это так. Очень горжусь — как и, я надеюсь, будет очень скоро гордиться ею мой сын.

— Вы будете скучать по ней, когда она отсюда уедет.

— Буду, однако Райхилл расположен совсем недалеко. А теперь, если вы по-прежнему желаете взять ее с собой, я велю кормилице все собрать.

Глава 9

Прибытие Беллы в Райхилл вместе с Шарлоттой и ее кормилицей не было неожиданным. В великом волнении слуги выстроились в прихожей, желая хоть одним глазком взглянуть на ребенка своего господина. Сам хозяин после поспешного завтрака покинул дом и еще так и не возвращался, поэтому не имел ни малейшего представления о том, что его отпрыск от первого брака собирается водвориться в детской, которую хозяйка велела приготовить к приезду малышки.

Слуги почти ничего не знали о частной жизни графа Райхилла. Им был известен тот факт, что хозяин прежде служил в армии и приходился племянником старому графу. Они также слышали, что у его светлости есть ребенок от первой супруги, ныне покойной, который проживает вместе со своей бабушкой в Билтон-Хаус, так что им показалось самым естественным переезд младенца в Райхилл именно теперь, после того как граф женился во второй раз.

Молодая кормилица внесла в дом ясноглазую, счастливую, приветливо лепечущую девчушку и поднялась с ней по лестнице в детскую. Маленькая красавица наслаждалась всеобщим вниманием. Два лакея вынесли из кареты многочисленные принадлежности, непременные спутники любого малыша, которые перевезли из Билтон-Хаус.

Изабелла помогла устроиться кормилице, искренне преданной своей юной подопечной. Когда Шарлотта была выкупана, накормлена и уложена в кроватку, Белла склонилась над своей приемной дочуркой, внезапно осознав, что та заняла отныне в ее сердце постоянное место. Молодая женщина впервые в жизни испытала теплое, нежное, всеобъемлющее чувство, которое охватывает всех матерей при взгляде на своих отпрысков. Да, Шарлотта не была ее ребенком, однако из всех живущих на земле Белла лучше всех могла заменить малышке мать. Что бы ни уготовило им будущее, Изабелла поклялась себе постараться как можно лучше узнать девочку и приложить все усилия, чтобы малышка ни в чем не испытывала нужды. Шарлотта и в самом деле была прекрасным, замечательным ребенком, здоровым и крепким, и Белла молила Бога, чтобы Ланс смог полюбить свою дочку.

Когда лорд Бингхэм наконец поздно вечером того же дня вернулся домой и Мастерс сообщил ему о прибытии младенца, он пришел в ярость.

Белла услышала его громкий, сердитый голос, доносившийся из центрального коридора, едва только покинула свою комнату. Расправив подол юбки немного дрожащими пальцами, испытывая тревогу и внутренне трепеща, она спустилась вниз по лестнице, чтобы встретиться лицом к лицу с драконом.

Она обнаружила своего мужа в кабинете, за вечерним бренди. Он стоял к ней спиной. По-видимому, Ланс сильно вымок под дождем, возвращаясь домой верхом на лошади, и теперь снял свой сюртук и перекинул его через спинку ближайшего кресла. Его влажная белая рубашка плотно облегала широкие плечи. Коричневые сапоги для верховой езды были густо покрыты потеками глины.

Почувствовав ее присутствие, он повернулся лицом к двери так резко, что расплескал бренди на рубашку. Едва Белла прикрыла за собой дверь, Ланс пристально уставился на жену, которая при виде выражения его глаз ощутила настоятельную необходимость свернуться в клубок и спрятаться подальше. Оно было напряженным, тяжелым, в нем совсем ничего не осталось от живой теплоты и искреннего веселья, некогда озарявших его лицо. Глаза его сузились, исполненные яда и злобы, губы перекосила жестокая усмешка.

— Так, вы все-таки соизволили увидеться со своим супругом, — язвительно поприветствовал ее Ланс. В голосе его отчетливо звучали саркастические интонации. — То, что вы сотворили, бессердечно и самонадеянно. Как вы посмели мне перечить? Как посмели пойти наперекор моим желаниям и привезти в дом этого ребенка, потакая своим непонятным капризам?

— Это не капризы, и как вы смеете критиковать меня?

— Что вы имеете в виду?

— Не думаю, Ланс, что мне нужно растолковывать вам все по буквам, не так ли? Я сожалею, что прибытие Шарлотты расстроило вас, однако теперь она здесь, так что будет лучше, если вы постараетесь к этому привыкнуть.

— Вы сожалеете? — Он презрительно усмехнулся. — Сожалеете о чем? О том, что вы меня не послушались?

— Да, но не о том, что привезла девочку в этот дом, — здесь ее место, место, которое принадлежит ей по праву.

— Потрудитесь предоставить мне объяснение — разумное объяснение того, с какой стати вы решили, будто обладаете правом поступать против моей четко выраженной воли в отношении моей же дочери.

— Что же, неплохое начало, — нанесла ответный удар Белла, высоко задрав подбородок. — По крайней мере, вы признаете, что у вас есть дочь.

Глаза Ланса смотрели мрачно, губы превратились в тонкую белую гневную линию. Он рванул к своей жене, нависнув над ней, как коршун над кроликом. Белла явственно сознавала, что в нем скрывается ужасная, разрушительная сила, которая, выпусти ее на свободу, способна поглотить ее целиком. Однако храбрая женщина продолжала крепко стоять на ногах, отказываясь подчиниться ему в вопросе, связанном с его дочерью.

— Вы немедленно отвезете ее назад, вы меня слышите?

— Назад куда?

— К моей матери.

— Ваша мать, так же как и я, полагает, что Шарлотте будет лучше находиться здесь, со своим отцом.

— В самом деле? Следовательно, мы должны подумать о чем-то…

Белла резко оборвала его, стараясь сдержать охватившее ее отвращение:

— Боже мой, Ланс, твое отношение к ребенку бесчеловечно. Да что ты за отец? Ты когда-нибудь интересовался Шарлоттой? Узнавал, здорова ли она и все ли с ней в порядке? Неужели она и в самом деле тебя совсем не волнует? Шарлотта еще совсем младенец — твой младенец, — и это ее дом.

— Я уберу ее отсюда. Есть разные способы и средства.

— Что ты сделаешь?

Белла бесстрашно шагнула вперед, вперив в него гневный взгляд. Цвет ее глаз изменялся: вместо обычного теплого зеленого сияния появился холодный блеск изумрудов. На скулах выступил румянец, губы сжались с той же неумолимой решительностью, что и у мужа. Она гордо подняла голову, словно бросая ему вызов, и на мгновение ей показалось, будто в глазах Ланса промелькнуло нечто, что она назвала бы — если бы только слишком хорошо не знала своего супруга — восхищением.

— Запомни, если ты отошлешь ее прочь, я уйду вместе с ней, и с этим тебе ничего не поделать.

Оцепенев от изумления, Ланс смотрел, как Белла повернулась к нему спиной и направилась к двери.

— Не будь смешной. Ты — моя жена. Ты никуда не уйдешь.

Белла замерла на месте, а потом вновь с диким видом повернулась, будто кошка, защищающая себя и своего детеныша. Она шагнула вперед, почти вплотную приблизив к нему лицо.

— Только попробуй остановить меня. Я отвечаю за свои слова, Ланс. Твое поведение безрассудно и неприемлемо. Не будет Шарлотты, не будет и меня. Клянусь.

— Твоя решимость защищать мою дочку похвальна, однако ты никак не можешь быть ответственной за судьбу Шарлотты. Она не твой ребенок.

— Зато твой, — выпалила она. — Прими это, Ланс. Тот факт, что она не моя плоть и кровь, не относится к делу. Я взяла на себя ответственность за нее, поскольку малышка беззащитна и у нее нет никого, кто мог бы вступиться за нее.

— Господи, ты так не поступишь. Я не позволю тебе этого.

— Ты не позволишь? Ха! Твой словесный запас ужасает, Ланс Бингхэм. Я тебе не слуга, чтобы мной командовать. Я твоя жена. Я буду делать все, что мне угодно, и не тебе меня останавливать.

— Не мне? Если ты не прислушаешься к моим предупреждениям, — можешь назвать их советами, если тебе так больше нравится, — то ты в полной мере ощутишь, на что я способен.

Голос Ланса казался ледяным.

Однако Беллу уже ничто не могло вразумить.

— Совет? Если мне понадобится совет, — осадила она своего супруга, — то последним, у кого я его попрошу, будешь ты.

Лорд Бингхэм стиснул зубы.

— Мои поздравления, — вежливо заметил он, и Белла увидела, как его моментально меняющееся настроение стало гораздо, гораздо хуже. — Вы очень быстро научились вызывать мое неудовольствие.

Напряженно улыбаясь, Белла беспечно ответила:

— Это было не так сложно. Еще до нашей женитьбы вы нашли меня откровенной и решительной. Я даже припоминаю, будто вы говорили, что восхищаетесь этими качествами в женщине. А теперь вас не устраивают во мне именно эти черты. На вас не угодишь.

К величайшему разочарованию Беллы, Ланс не стал отрицать, что считает ее откровенной и решительной.

— Однако мы вполне сможем обсудить, как доставить мне удовольствие, когда вы вернетесь в мою постель.

Белла не помнила себя от ярости.

— Да как вы посмели только сказать такое? — воскликнула Изабелла, густо покраснев. Он ожидал, что она собирается поддерживать с ним супружеские отношения, словно ничего не случилось. — Если вы думали жениться на почтительной и услужливой женщине, которая будет слушаться малейшего вашего приказания, то сильно просчитались с выбором.

— Я так не думаю.

Белла покачала головой и отвернулась.

— Вы не правы, Ланс Бингхэм, — тихо заключила она и направилась к двери.

— Белла, вы моя жена, — холодно проинформировал ее он.

Она остановилась и повернулась вполоборота, ее изящные брови сморщились в презрительном удивлении, румянец стал еще гуще.

— Мне это известно, — ответила Изабелла и с горечью добавила: — И много же хорошего это мне принесло.

Сообщив ему, что начинает сожалеть об их браке, Белла собралась покинуть кабинет. Она чувствовала, что его глаза могут прожечь ей дыру в спине. Когда Изабелла уже дотронулась пальцами до ручки двери, его низкий, угрожающий голос прорезал тишину:

— Белла!

— Да? — спросила она, повернув голову.

— Подумай хорошенько, прежде чем совершить ошибку и вновь отказаться исполнять мои приказания. Ты об этом пожалеешь. Обещаю тебе.

Невзирая на тревожную дрожь, которую возбудил в ней его вкрадчивый голос, Белла бесстрашно вскинула голову.

— Спокойной ночи, Ланс. Надеюсь, у тебя будет время пересмотреть свое отношение к Шарлотте. — В этот самый момент она услышала, как где-то наверху раздался крик ребенка. — Это твоя дочка заявляет о себе. Возможно, она столь же неохотно относится к пребыванию в отцовском доме, как и он к ее присутствию.

На этой ноте Изабелла оставила его в комнате по-прежнему кипящим от гнева. Ланс тяжело опустился в кресло, его брови сошлись над переносицей в тяжких раздумьях. Он обязательно исполнит задуманное, заставит Беллу принять правила, которых ей следует придерживаться, будучи его женой, и определенно добьется успеха, как бы она ни сопротивлялась. Даже мысль о том, что она посмела проигнорировать его волю, привезя Шарлотту в Райхилл и прекрасно сознавая его ко всему этому отношение, доводила его до неистовства. Более того, практически неконтролируемое желание тела обладать ею, возникшее, когда он столкнулся с ее неповиновением, удивляло и однозначно раздражало его. Будучи реалистом, Ланс понимал, что ее решение покинуть его постель лишь частично служило тому причиной.

Невольная улыбка разгладила мрачно сведенные брови. Ланс осознал, что Белла никогда не будет почтительной женой, обладая таким переменчивым и раздражительным характером. Однако в ее неистовых изумрудных глазах, вспыхивающих гневными искорками, и щечках, окрашенных сердитым румянцем, он находил достойную компенсацию.

Пытаясь поддерживать в доме шаткое подобие порядка и мира в последовавшие за приездом малышки Шарлотты дни, Изабелла вела себя так, будто раздражительности и злобы, окрасивших их отношения с Лансом в темный цвет, вовсе не существовало. Она надеялась, что со временем искрящее напряжение между ними уменьшится. Если слуги и поражались тем, как ведут себя по отношению друг к другу хозяин и хозяйка, находясь в состоянии ссоры всего лишь через несколько дней после свадьбы, то никак не проявляли своего удивления. Между графом и графиней не было никакого телесного контакта — ни прикосновений рук, ни нежных взглядов, ни едва заметного обмена ласками, как это происходило в самом начале.

Шарлотта оказалась спокойным, обаятельным младенцем, и все, кому приходилось с ней общаться, попадали под воздействие ее естественного очарования — все, за исключением ее отца. Проявляя подлинный интерес к ребенку, Белла проводила очень много времени в детской, так что они с Шарлоттой постепенно привыкали друг к другу. Изабелла обычно наблюдала за тем, как малышка ползает по ковру, или, взяв ее на руки, сидела у камина, осторожно обнимая крошку и наслаждаясь ощущением пухленького, сладко пахнущего младенческого тельца у себя на коленях, прижавшись щекой к темным кудряшкам, вслушиваясь в довольное воркование девочки. Белла пела ей колыбельные, укладывая спать, и, полностью отучив от груди, кормила сладким заварным кремом, яйцами и кипяченым молоком, поскольку кормилица уже покинула поместье, поступив в другой дом.

Твердо решив не прятать ребенка и выйдя как-то с малышкой в сад на прогулку, Изабелла заметила, что Ланс наблюдает за ними из окна кабинета. Белла взглянула на него, надеясь увидеть на его лице намек на удовольствие, малейшее проявление эмоций, даже сентиментальность, однако его лицо продолжало оставаться бесстрастным. Он быстро отвернулся.

При одной только мысли о будущем Белла чувствовала, как на сердце наваливается тяжесть. Напряжение совсем не уменьшилось, напротив, только нарастало. Она фактически прогнала от себя Ланса, и это наполняло ее болью. Однако еще тяжелее ей было ощущать свое собственное нереализованное стремление к нему. Она уже знала, какое удовольствие могут доставить ласки внимательного и нежного любовника, и ее тело хорошо помнило это открытие — горячее, нежное томление заставляло ее ночь за ночью вздыхать и ворочаться с боку на бок в своей одинокой постели.

Ей бы очень хотелось, чтобы они доверили друг другу свои мысли и стремления и наконец откровенно поговорили обо всем, вместо того чтобы обмениваться холодными, презрительными ремарками, как делали это сейчас. Она мечтала добиться его, обратить на себя его внимание, заставить его овладеть ею. Изабелла и в самом деле любила Ланса, иначе почему еще ей испытывать столь мучительные желания? Рядом с ним ей все труднее приходилось сохранять холодное безразличие, особенно когда перед ее мысленным взором вставали воспоминания о его поцелуях, ласках, блаженстве просыпаться в его нежных объятиях.

Однако Изабелла не могла заставить себя прийти к нему. Единственным способом сгладить разделявшие их противоречия было дать согласие отвезти Шарлотту обратно к его матери, однако Белла никогда бы не пошла на это.

Плавной походкой Белла вплыла в гостиную, юбки ее бледно-розового одеяния изысканными волнами окутывали ее стройную фигуру. И хотя она немного сомневалась относительно цвета, Дейзи уговорила ее надеть это платье, убедив хозяйку в том, что цвет придаст ей хрупкость и ранимость, качества, которые ее супруг непременно найдет привлекательными. Глубокое декольте приоткрывало соблазнительную ложбинку между грудями в гораздо большей степени, чем Белла полагала приемлемым для обычного семейного ужина. Однако она все равно согласилась облачиться в него, поскольку подумала, что, учитывая настроение, в котором в последнее время пребывал Ланс, платье вряд ли произведет на него хоть какое-нибудь впечатление.

И была права. Его выразительные синие глаза смотрели куда-то в сторону, будто не замечая ее гладких, словно у мраморной богини, обнаженных плеч, когда Ланс, осторожно, как бы боясь и пальцем коснуться ее руки, протянул ей перед ужином бокал хереса.

Белла вежливо улыбнулась:

— Спасибо, Ланс.

Он любезно кивнул, глаза его по-прежнему сохраняли абсолютно безразличное выражение, словно Белла была совершенно чужим ему человеком. Каково же оказалось ее удивление, когда муж заметил с горькой иронией:

— Цвет идет тебе — ты как роза, но не без шипов, а, Белла?

— Пожалуйста, не начинай, Ланс. Надеюсь, мы в состоянии вместе поужинать, не затевая ссор.

— Я вовсе не намереваюсь сегодня с тобой ссориться, — возразил он, усаживаясь в кресло и кладя ногу на ногу.

Взяв со стола газету, он, казалось, полностью погрузился в чтение, не обращая никакого внимания на жену — будто бы ее и вовсе не существовало.

Ощущая ноющую боль в истомившемся сердце, Белла восхищенно уставилась на своего супруга. Темно-синяя пара — сюртук и панталоны идеально сидели на его стройной, атлетической фигуре. Снежно-белые рубашка и галстук составляли яркий контраст его смуглому лицу, которое в желтоватом свете свечей казалось почти янтарного цвета. Синие глаза потемнели, приобретя насыщенный, похожий на ночное небо оттенок. Его черные волосы были еще влажными после мытья, непокорно завиваясь на затылке. Да, он, несомненно, решительный мужчина, подумала Изабелла, вспоминая его ослепительную, белозубую улыбку, которую уже очень давно не имела возможности наблюдать.

Ее сердечко отчаянно забилось. Несомненно, она в него влюблена.

— Ланс, ты уже отдал распоряжение, чтобы к нашей завтрашней поездке на пикник все приготовили? — поинтересовалась Изабелла, пытаясь разрушить ощутимое напряжение, повисшее в комнате.

Ланс вскинул голову, опуская газету:

— Пикник? Какой пикник?

— В поместье сэра Джона Баклоу. Ты не мог о нем забыть. Событие обещает быть просто замечательным. Я с нетерпением его ожидаю.

Он вновь поднял газету и продолжил ее просматривать.

— Тем хуже, потому что мы туда не поедем.

— Как? — изумленно вымолвила Белла. — Как жаль, что ты пропустишь замечательный день.

Ланс бросил газету на колени:

— Думаю, ты меня не расслышала, Белла. Я сказал, мы не поедем.

— Понимаю. Я расслышала тебя, но вовсе не хочу разочаровывать мою бабушку и твою мать. Мы договорились встретиться там все вместе — представить их друг другу.

— О, неужели? — протянул он с горькой иронией. — Значит, мы будет разыгрывать из себя счастливое семейство?

— Давно пора, не думаешь? Я не видела мою бабушку со времени нашей свадьбы и очень бы хотела с ней встретиться. Она рассказывала мне, что пикники у Баклоу всегда восхитительны. Похоже, завтра нас ожидает прелестный отдых.

Ланс твердо встретил ее взгляд:

— Я не собираюсь никуда ехать и отказываюсь отпускать тебя одну.

— Не мог бы ты мне сказать почему?

— Потому что у меня нет настроения для пикника. Когда твоя бабушка и моя мать встретятся, они смогут приехать сюда.

— Но мы все так хорошо устроили…

— Значит, я все расстрою. Это достаточно ясно?

— О да, вполне, — ответила Белла.

Она почувствовала крах своих надежд. Однако, когда взглянула на него и заметила, как он с циничным удовольствием наблюдает за ее болезненной реакцией, уязвленная, Белла преисполнилась праведного негодования. Итак, по каким-то необъяснимым причинам Ланс не собирается отправляться на пикник у Баклоу, однако при чем здесь она? Изабелла понимала, что играет с огнем и может довести Бингхэма до такой степени, что давно накапливающееся раздражение прорвется гневным взрывом, однако намеренно решила продолжить играть на натянутых до предела струнах его эмоций — ярости и желании, ожидая, что какая-нибудь из них оборвется и ее супруг нарушит наконец свое ледяное спокойствие.

Когда стол уже был накрыт, сидевший напротив Изабеллы Ланс, отведав кусочек, с недовольной гримасой положил вилку.

— Тебе не нравится это заливное из лососины? — рискнула поинтересоваться Белла, стараясь говорить спокойно.

Он отставил тарелку:

— Не сегодня.

— Может быть, хочешь что-нибудь еще? Уверена, у повара есть и другие блюда — возможно, тебя устроит консоме?

— Я не хочу консоме.

— Тогда, вероятно, есть…

— Оставь это, Белла, — фыркнул он. — К чему все эти вопросы?

— Я просто пыталась соблазнить тебя чем-нибудь.

Его разъяренный взгляд разил наповал. «Соблазнить?» — сказала она. Эта невозможная женщина может соблазнить его только одним, причем далеко не этим чертовым ужином!

— Я бы предпочел, чтобы ты уделила мне чуточку своего супружеского внимания.

Это саркастичное замечание обожгло ее. Его упорная решимость наказать ее начинала действовать Изабелле на нервы, однако, пока Ланс пребывал в таком отвратительном настроении, с ним бесполезно и пытаться разговаривать.

Ланс внезапно отбросил салфетку на стол и поднялся.

— Я ухожу. Приятного тебе аппетита.

Оставшись в одиночестве, Белла положила вилку и вздохнула. Она огляделась, созерцая изысканные интерьеры этой прекрасной столовой, отблески свечей, играющие на серебряной посуде и отражающиеся в хрустальных бокалах, и внезапно все показалось ей тщетным и ненужным.

Выйдя за дверь, Ланс застыл на месте, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь остановить внезапно накативший приступ бешеного гнева. Дыхание его было хриплым и затрудненным, выражение лица — разъяренным, озлобленным тем, что творила с ним Белла. Она выглядела так чертовски привлекательно, что ему потребовалось все самообладание, чтобы находиться с ней в одной комнате. Он проводил бесконечные ночи без сна, лежа в пустой постели, пытаясь найти объяснение для каждого воистину необъяснимого слова или поступка Беллы.

Ее решимость заняться ребенком, то, как бесстрашно бросила она ему вызов, накинулась с упреками и принялась защищать Шарлотту, вывело его из себя. Ланс не ожидал, что его молодая супруга столь бурно отреагирует на тот факт, что он уже был женат прежде и имеет ребенка от предыдущего брака. О, как же мучительно было ему сидеть напротив нее за обеденным столом, вдыхать ее опьяняющий аромат! Изабелла выглядела такой невыносимо прекрасной, такой юной и ранимой, несмотря на соблазнительное очарование ее платья… Ланс едва не лишился всей своей проклятой решимости и не заключил ее в объятия, чуть не сошел с ума.

Он не представлял, сколько еще сможет выдержать сложившуюся ситуацию. Возможно, если бы Они не жили под одной крышей, ему бы удалось найти какое-нибудь средство облегчить свои мучения. Его сердце и разум сознавали горькую реальность — Белла не собирается иметь с ним ничего общего до тех пор, пока он не имеет ничего общего со своей дочерью. Однако тело его испытывало все то же ненасытное желание, которое он всегда ощущал в присутствии жены.

Решив принять приглашение одного своего друга и близкого соседа провести вечер за картами в его доме в компании общих приятелей, лорд Бингхэм отбыл из Райхилла. Он мог только приветствовать некоторую возможность развлечься, забыв про все свои неурядицы, и к рассвету ему удалось напиться почти до бессознательного состояния.

В утро пикника солнце ласкало землю теплыми, яркими лучами. До конца не теряя надежды на то, что Ланс передумает и все-таки решит поехать, Белла была глубоко разочарована, когда узнала, что он уехал из дому. Поразмыслив о поездке в экипаже, она все-таки решила отдать должное своему увлечению верховой ездой и взяла на конюшне одну из лошадей.

Белла ускакала уже около получаса назад, когда Ланс прибыл домой, проведя всю ночь в доме у приятеля. Эта ночь оказалась просто кошмарной, и он пребывал сейчас далеко не в самом лучшем настроении. Сколько бы он ни пил и сколько бы ни старался сосредоточиться, никак не мог сконцентрироваться на игре и веселой мужской беседе. Самым тревожным оказался тот факт, что ему не удавалось выкинуть из головы мысли о Белле.

Порой он начинал думать, что женился на ведьме, проникшей ему под кожу, как острые шипы дикой розы. Было невыносимо иметь ее здесь, подле себя, и адски больно ее оставить. Ланс постоянно вспоминал недавний вечер, то, как она выглядела в этом розовом платье, подчеркивающем ее соблазнительные прелести. Что, черт возьми, она пытается с ним сделать? Его руки мучительно хотели до нее дотронуться, он жаждал ощутить прикосновение ее нежной, белой кожи к своей, грубой и смуглой. Его желание было просто невыносимо. Желание и похоть. Да, он почти убедил себя, что испытывает к Белле именно это — желание и похоть, однако в глубине души сознавал, что его чувство больше, значительно больше.

Изабелла была разочарована, когда он сказал ей, что не собирается везти ее на пикник, будто бы он сделал это, чтобы специально ее помучить. И это заставляло его вновь и вновь задаваться вопросом: почему он так поступил? Чтобы уязвить ее, испортить ей удовольствие? Дьявол, у него отсутствовали какие-либо веские причины для отказа, а кроме того, с его стороны было в высшей степени опрометчиво и неуважительно разрушить планы своей матери и бабушки Беллы познакомиться на этом пикнике.

Лорд Бингхэм незамедлительно принял ванну, оделся и отправился на поиски своей супруги, однако ему не удалось ее разыскать. Услышав от Мастерса, что графиня уже отбыла на пикник, Ланс воспринял это известие с потрясенным недоверием. Резко развернувшись, с непроницаемым, бесстрастным выражением лица он направился к конюшням.

Белла прибыла в резиденцию Баклоу довольно рано. Коляски, легкие двухколесные экипажи заполнили тенистые аллеи огромного парка, где должен был состояться пикник. В них сидели нарядно одетые леди и джентльмены со всего Вилтшира. Некоторые женщины прогуливались, держа в руках яркие, разноцветные зонтики. Часть гостей прибыла верхом и ожидала возможности отправиться на прогулку по поместью, прежде чем начнется пикник.

Заметив бабушку, с удобством устроившуюся под большим зонтом, Белла привязала свою кобылу к коновязи и направилась к ней. Изабелла не видела бабушку со дня своей свадьбы, поэтому очень обрадовалась, обнаружив ее в одиночестве. Ей предстояло сообщить графине известия, которые могли потрясти и опечалить пожилую леди, однако это необходимо было сделать до приезда матери Ланса.

Белла улыбнулась и поцеловала бабушку, они обменялись любезностями и обсудили свадьбу, однако обеспокоенный взгляд внучки не мог обмануть вдовствующую графиню. Что-то случилось, что-то очень и очень нехорошее, это очевидно.

— Ты выглядишь обеспокоенной, Изабелла. Тебя что-то тревожит? Надеюсь, ты счастлива в Райхилле и твой муж к тебе хорошо относится?

Белла вздохнула:

— Существует кое-что, о чем ты должна знать, бабушка. Нечто произошло — нечто непредвиденное, и Ланс обязан был сообщить мне об этом, прежде чем я дала согласие выйти за него замуж.

Улыбка на лице леди Эйнсли увяла, когда та заметила застывшую в глазах внучки печаль. От волнения у пожилой графини пересохло во рту, сердце пропустило удар — она приготовила себя к самому худшему.

— Расскажи мне.

У Изабеллы не заняло много времени, чтобы поведать о том, что произошло со времени ее свадьбы с Лансом. Она говорила спокойно, сообщив бабушке о том, каким образом Ланс стал вдовцом к тому времени, когда они поженились, о том, что она забрала Шарлотту из Билтон-Хаус, а также о том, что девочка живет сейчас в Райхилле, там, где ей и следует находиться по праву.

Вдовствующая графиня была откровенно недовольна рассказом о последнем семейном кризисе Беллы.

— Я шокирована — глубоко шокирована. Твой муж не должен был скрывать от тебя такие важные сведения. Он обязан был все тебе рассказать. Конечно, ты сердита — и совершенно справедливо. Но как это все повлияло на ваши отношения? Неужели вы?..

— Разъехались? — Белла улыбнулась и покачала головой. — Нет. Между нами пока нет согласия, однако я уверена, что все еще сложится. Ланс сильно страдает. Он не может заставить себя принять ребенка. Мне кажется в высшей степени несправедливым тот факт, что он обвиняет Шарлотту в смерти ее матери. Однако он борется с собой и, возможно, вскоре будет способен принять дочь. Он уже больше не упоминает о необходимости вернуть малышку его матери, так что, я надеюсь, скоро смогу порадоваться за него.

— Я искренне надеюсь, что ты права, и прежде всего ради тебя самой. Скандал, связавший вас вместе, покажется ничтожным пустяком по сравнению с вашим возможным разрывом. У тебя шок, ты ужасно разочарована, однако ты — Эйнсли и должна достойно сносить удары судьбы. Если бы ты знала об открывшихся тебе фактах до того, как согласилась стать его женой, повлияло бы это на твое решение?

— Нет, я так не думаю. Ланс хороший человек, просто прекрасный… он…

Изабелла умолкла, не в силах выговорить то, что ей так хотелось сказать. Однако проницательный ум ее бабушки уже обо всем догадался.

— И ты его любишь.

Белла кивнула, спокойно глядя в строгие глаза пожилой леди:

— Да, люблю. Я очень люблю его и сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь ему преодолеть постигшие его невзгоды.

— В таком случае мне остается только надеяться, что он заслуживает твоей любви.

Когда ее бабушка встала, чтобы поприветствовать знакомых, внимание Беллы внезапно привлекла внушающая трепет фигура ее мужа, который, сидя верхом, перегнулся через круп лошади, беседуя с подошедшими к нему приятелями. Резкий удар потрясения и паники почти оглушил ее. Его глаза были направлены на нее подобно паре дуэльных пистолетов, пронзая ее убийственным взглядом, не оставляющим ни малейшего сомнения в его намерениях добраться до нее при первой же представившейся возможности и сурово покарать за очередную попытку неповиновения.

Однако, как ни странно, его прибытие только ободрило Изабеллу. Узнав, что она покинула Райхилл и отправилась на пикник, он проявил достаточное беспокойство, чтобы разыскать ее. Белла пристально окинула задумчивым взглядом его элегантную фигуру, восседающую на мощном гунтере[6].

Облаченный в темно-зеленый сюртук, изумительно на нем сидевшие плотные шерстяные бриджи цвета выделанной кожи и начищенные до блеска коричневые сапоги для верховой езды, он казался ей самым привлекательным мужчиной из всех присутствующих.

Изабелла наблюдала, как лорд Бингхэм поддерживает беседу и лениво перешучивается с обступившими его джентльменами. Спешившись на некотором расстоянии от нее, он выглядел спокойным и расслабленным. Его жеребец пугливо взбрыкнул. Чтобы его обуздать, Ланс провел рукой по гладкой лошадиной шее, словно демонстрируя то, что животное принадлежит ему, а он знает, как заставить его повиноваться. Устремив взгляд на Изабеллу, Бингхэм начал медленно продвигаться в ту сторону, где она стояла.

К сожалению, он находился слишком далеко от своей супруги, чтобы успеть добраться до нее прежде, чем раздался призывный звук охотничьего рожка, возвестившего о начале конной прогулки. Не замечая яростных взглядов Ланса, сэр Джон Баклоу, который не видел перед собой ничего, за исключением прелестной леди Бингхэм, рванул к красавице. Он склонился и протянул руку, чтобы поддержать ее грациозную ножку, помогая вскочить в седло. Удобно усевшись в седле, Изабелла выверенным, привычным жестом подхватила поводья, избегая даже смотреть в сторону Ланса. Она задорно рассмеялась и пустила свою кобылу легким галопом по полю в окружении кавалькады всадников.

Будучи столь откровенно проигнорирован и разъяренный до крайней степени подобным к себе отношением, Бингхэм вскочил в седло и погнал своего огромного черного жеребца вслед за ней. Мощные копыта лошади взбивали коричневые фонтанчики сухой глинистой почвы, мутное облако окружило несущегося галопом всадника. Бешеная скачка началась, и Белла беззаботно отдалась восторгу быстрой езды, вместе с остальными гостями несясь извилистыми тропинками по небольшому пролеску. Ее резвая кобыла сдерживала шаг, однако, когда они достигли широкого поля, Изабелла наконец ослабила поводья. Они скакали галопом. Белла подстегивала лошадь преодолевать все стоящие на пути препятствия с бесстрашной, безудержной импульсивностью, заставлявшей Ланса замирать от восхищения и гнева на ее безрассудство.

Когда напряжение скачки ослабло, разгоряченные всадники, перейдя на спокойную иноходь, повернули обратно в лесок. Ланс направился к Белле, однако, к его ярости, слишком рьяный Джон Баклоу успел прежде его, и уже любезно развлекал леди Бингхэм беседой.

Белла с радостью обсуждала с приятным молодым человеком прелести живописных окрестностей, когда ее накрыла внезапная тревога. Еще минуту назад она внимала рассказу об окружающих поместьях, и вот уже ее сердце взволнованно забилось в предвкушении. Она стала глуха и нема ко всему, за исключением непостижимого ощущения близкого присутствия Ланса Бингхэма.

Ее предчувствие подтвердилось, когда раздался холодный голос:

— Если ты не возражаешь, Баклоу, я бы хотел перемолвиться парой слов со своей женой.

Бингхэм смерил пристальным взглядом их обоих, словно оценивая, немало усиливая растерянность и неуверенность сэра Джона.

Несмотря на отсутствие даже малейшего намека на нечто неподобающее, сэр Джон малодушно съежился и стал заикаться:

— Я… я п… прошу п… прощения, Бингхэм, н… но леди Бингхэм проявила интерес к о… окрестностям. Я просто…

— В таком случае я буду счастлив познакомить ее с ними лично.

Сэр Джон отпрянул и, извинившись, поскакал прочь.

Быстрый взгляд в сторону Ланса подтвердил Белле, что муж испытывает по отношению к ней едва сдерживаемую ярость. В его глазах мерцали острые льдинки, скулы словно свело судорогой. Она еще никогда не видела его таким напряженным.

— Твое искусство наездницы превосходит все грани разумного, — сурово упрекнул ее Ланс. — Неужели тебе нужны были эти прыжки? Ты могла сломать себе шею!

— В самом деле, Ланс, не стоит так гневаться и переживать из-за парочки низкорослых кустиков и едва заметных от земли изгородей. Мне приходилось скакать значительно быстрее и преодолевать гораздо более высокие препятствия. И ты не должен был разговаривать с сэром Джоном в таком тоне — он мог подумать, что ты ревнуешь…

Ланс косо посмотрел, будто отворачиваясь от слепящих солнечных лучей:

— Черт возьми, Белла, я действительно ревную.

Это его простое признание настолько смутило Беллу, что она на какое-то время потеряла дар речи. Чтобы ревновать женщину, надо, по крайней мере, дорожить ею. Его высокое, атлетически сложенное тело так и излучало силу и уверенность, однако в насыщенно-синих глазах мерцали опасные огоньки. Обаятельная, по-детски непосредственная улыбка тронула ее губы.

— О, Ланс, ты выглядишь таким пугающим, когда сердишься — и ревнуешь.

— Я ревную к любому мужчине, претендующему даже на минуту твоего времени, если эта минута должна быть проведена со мной, — безрассудно выпалил он, коснувшись ее бедром, когда их лошади слишком приблизились друг к другу.

Этот неожиданный контакт заставил его жестоко пожалеть о полной воздержания жизни, которую он вел с тех пор, как Изабелла покинула супружеское ложе. Он страстно желал ее и с трудом сдерживался, чтобы не рвануть к ней, сорвать ее с лошади и повалить на мягкую траву.

— Тебе сложно было меня дождаться и отправиться на эту прогулку по лесу вместе со мной? Ведь я и так намеревался к тебе присоединиться. Или ты уже начинаешь сожалеть о нашем браке и хочешь поскорее от меня избавиться?

Осознание вероятности последней возможности пронзило его сердце словно острый нож.

Белла судорожно вдыхала воздух, потрясенная тем, что он мог даже подумать об этом, не то что высказать вслух.

— Будь уверен, несмотря на все, что недавно произошло между нами, я никогда не пожалею о нашем браке и тем более не захочу с тобой расстаться. Невозможно представить предмет более далекий от моих мыслей. Я всего лишь наслаждалась быстрой ездой. Ничего не могу с собой поделать.

— Точно так же ты не могла ничего с собой поделать, когда решила вновь воспротивиться моей воле и явиться сюда, хотя я достаточно ясно дал тебе понять, что пикник отменяется. Твое вопиющее неповиновение заслуживает наказания.

Белла уставилась на него в немом изумлении.

— Наказания? Боже мой! Как интересно! И как же ты намереваешься это сделать? Побьешь меня? Или, может быть, запрешь в комнате и будешь морить голодом? Как?

Даже не улыбнувшись ее насмешливому перечислению возможных кар, ожидающих строптивую супругу, Ланс мрачно нахмурился:

— Не будь смешной. Не знаю, что у тебя на уме, Белла, но я не могу даже себе представить, как это — расстаться с тобой. Сама идея того, что тебя будет добиваться другой мужчина, больно ранит меня.

— Ланс, это совсем не то, чего я желаю, поверь мне, — нежно и искренне ответила она, пытаясь утихомирить его гнев.

Его слова смутили ее, поскольку находились в полном противоречии с его поведением в последнее время. Спустив ногу с луки седла, она грациозно спешилась.

— Ты избегаешь меня, будто я болен какой-то заразной болезнью, — прорычал он, также спешиваясь и проклиная невозможность остаться с женой наедине, вне любопытствующих глаз многочисленного общества, рассеявшегося по парку. — В самом деле, моя дорогая женушка, если бы мне не было известно иное, я бы решил, что ты защищаешь свою добродетель с большим искусством и изворотливостью, чем тебе бы удалось, нацепив на себя пояс целомудрия. Я озадачен и обеспокоен тем, как ты себя ведешь.

— И как я себя веду?

— Ты холодна и неотзывчива.

Он возвышался над ней, его подавляющее физическое присутствие кружило ей голову. Изабелла почувствовала ноющую боль в груди. Его обвинения были справедливы. Но как еще, по его мнению, она могла вести себя? Бабушка учила ее быть леди, проявлять сдержанность и соблюдать благопристойность при любых, даже самых неблагоприятных обстоятельствах. Ее воспитание не позволяло показывать ничего, кроме холодности, если она была расстроена. Изабелла печально смотрела на него. Она любит его, любит глубоко и искренне. Иначе почему испытывает эти мучительные желания? Ей все труднее приходится оставаться холодной и сдержанной в его присутствии.

— Ты не согласен с тем, что у меня есть справедливая причина быть холодной и неотзывчивой?

— Абсолютно не согласен.

Изабелла не могла заставить себя смягчиться, только не в том случае, когда он даже не пытается наладить отношения с дочерью, а она сама, его жена, похоже, нужна ему только ради удовлетворения своей похоти, наслаждения прелестями ее тела. Но это невозможно, поскольку в этом случае супруг утолит лишь ее распутные желания, но оставит без внимания страстную жажду сердца. И все равно Изабелла чувствовала странное удовольствие, пребывая рядом с Лансом, даже посреди многолюдного пикника.

— Если мы не проводим вместе столько времени, сколько бы тебе хотелось, и это расстраивает тебя, Ланс, я приношу свои извинения. Возможно, если бы ты побольше бывал дома… со своей семьей…

— Прекрати это, Белла. Я понимаю, к чему ты ведешь… Ничего не изменилось.

— Прости.

Однако Ланс не мог допустить, чтобы его игнорировали. Взяв Изабеллу за руку, он увел ее в тень большого букового дерева, подальше от любопытных глаз.

— Мне жаль, если я рассердила тебя, — заметила она. — Я не хотела.

— Но тем не менее ты этого добилась. И это беспокоит меня. Очень беспокоит! Я припоминаю, будто совсем недавно ты говорила, что не жалеешь о нашем браке и не хочешь расставаться со мной. Черт возьми, ты выбрала странный способ это показать.

Белла была ошеломлена его сарказмом.

— Ты просто глупец, если вообразил себе, будто, отдалившись от тебя, я хочу показать, что ты мне не нужен. Если ты и вправду пришел к такому выводу, то ты безмозглый слепец, — тихо произнесла Белла.

Он нахмурился:

— Я?

— Да.

Дотронувшись пальцем до подбородка, он приподнял ее голову, приближая к себе. Весь гнев, что терзал его еще минуту назад, испарился, когда Ланс заглянул ей в глаза и увидел там боль.

— Прости меня, Белла. У нас получилось не очень хорошее начало, а?

— Мы можем начать заново, и ты расскажешь мне о Дельфине, а также о том, почему женился на мне, все еще продолжая ее оплакивать.

Боль заволокла его взгляд.

— Я могу рассказать тебе, но вряд ли это что-то изменит.

— Ты имеешь в виду, это ничего не изменит в твоем отношении к дочери?

Он кивнул.

Когда Белла заметила внезапно очерствевшую линию его подбородка и судорожно напрягшиеся черты, она ощутила ужас от сознания того, что он вновь от нее отдаляется.

— Я знаю, ты очень закрытый человек, но я — твоя жена. Если ты не сможешь открыться мне, пусть даже чуть-чуть, это предвещает дурное будущее.

— Ты права. Ты должна знать о Дельфине, а также о том, почему я на тебе женился. Когда твоя бабушка заявила, что мы должны заключить брак, меня отталкивала сама перспектива столь разительных перемен в моей жизни. Мне не нравилось, что меня принуждают сделать что-то против моей воли. Однако чем больше мне хотелось восставать против этого вмешательства, тем сильнее я понимал, что хочу тебя. — В глазах его неожиданно появились веселые искорки. — А кроме того, твоей бабушке не показалось бы зазорным заставить меня сказать «да» перед алтарем, приставив ружье к моей голове, — заметил он, тихо рассмеявшись и вызвав у Беллы ответную улыбку, едва она представила себе высокого, широкоплечего мужчину, стоящего с расширенными от страха глазами перед ее маленькой бабушкой.

Сердце Изабеллы воспарило, его признание заставило ее улыбнуться, однако внезапно появившееся на его лице угрюмое выражение насторожило ее, и она ощутила неловкость и беспокойство.

— Я также хотел быть уверенным, что ты действительно желаешь выйти за меня замуж. Брак — это важный шаг. Я прекрасно сознавал, что во всей этой суматохе у тебя не было времени даже вздохнуть спокойно с того вечера в Карлтон-Хаус.

— В том, что произошло, как бы моя бабушка ни пыталась взвалить на тебя ответственность, исключительно моя вина. Я ворвалась в твой дом, в твою спальню. Благодаря несчастному стечению обстоятельств в ту ночь у тебя в гостях обедал цвет лондонского высшего света, и все эти уважаемые леди и джентльмены оказались свидетелями моего неподобающего поведения.

Ланс взглянул на нее, и выражение его лица смягчилось, он почувствовал явственные уколы совести.

— Нет, вся ответственность действительно лежит на мне. Если бы я не отобрал у тебя это чертово ожерелье, тебе бы не пришлось делать то, что ты сделала. На самом деле у меня не было никаких причин отказываться от брака с тобой. Более того, я всем сердцем желал этого. Однако ты могла бы с меньшим восторгом отнестись к перспективе заполучить меня в мужья, если бы я рассказал тебе о Дельфине. О том, что я уже был женат прежде и имею ребенка.

— Но с какой стати это должно что-то значить? Огромное количество людей вступают в повторные браки. В этом нет никакого позора. Твоя жена умерла, все осталось в прошлом. Она не может представлять никакой угрозы сейчас. Или может? Когда, Ланс? Когда вы поженились?

— Накануне битвы при Ватерлоо. Сразу после рождения Шарлотты.

— Ты лишь недавно стал вдовцом. Мне этого достаточно. Я совсем не удивляюсь, что ты не хотел жениться снова так быстро после смерти Дельфины. Ты… ты сильно любил ее?

Ланс одарил ее ледяным взглядом:

— Только женщина может задать подобный вопрос.

— Жена должна знать, представляет ли покойная супруга ее мужа опасность для брака, — холодно возразила Белла.

Резкость его тона подтвердила ей, что, какие бы чувства он ни испытывал по отношению к Дельфине, они оставили в его сердце шрамы и эти шрамы все еще болят. Сама того не ведая, Изабелла пробудила у него болезненные воспоминания и сейчас сильно сожалела о своем любопытстве.

Когда Ланс заговорил снова, его голос звучал насмешливо:

— Разве ты не собираешься спросить у меня, кто она и как долго мы были вместе? Женщины всегда хотят все знать.

— Только если ты сам пожелаешь рассказать мне об этом. — Изабелла повернула голову и взглянула на него. — Ты много лет провел, сражаясь в Испании. Мне это прекрасно известно. У тебя, вероятно, было огромное количество женщин во время твоих путешествий. Я вовсе не намеревалась совать нос в твои отношения с Дельфиной.

Ланс был тронут искренностью Изабеллы. Он понял, что его сопротивление оказалось поколеблено.

— Откровенно говоря, я и сам не знаю, что чувствовал к Дельфине. Это все… очень сложно.

— Она была красавицей?

— Да, Дельфина обладала особой, экзотической красотой. Она была актрисой. Я познакомился с ней в Лондоне в театре, на сцене которого она выступала. Она казалась такой радостной и веселой. Мы сошлись, и после того, как я вместе с армией отправился в Испанию, она последовала за мной. Я знал, что из наших отношений ничего не выйдет. Она также это понимала, однако всегда жила надеждой. Когда армия победителей вошла в Париж, я отослал ее прочь, будучи уверенным, что мы больше никогда не увидимся. Дельфина не жаловалась и не пыталась меня переубедить оставить ее при себе. Она просто приняла мое решение — как поступала всегда. Мы встретились с ней снова лишь накануне битвы при Ватерлоо, когда она уже предстала на смертном одре, дав жизнь моему ребенку. Она сознавала, что не переживет роды, и решилась приехать в охваченную войной Бельгию, чтобы разыскать меня — попросить присматривать за младенцем. Там был священник. Мы пробыли мужем и женой не более десяти минут.

— Ты не знал о ребенке?

Он долгое время не сводил с нее взгляда.

— Если бы я знал об этом, то никогда не отослал бы ее. Тогда за ней был бы должный уход, и она никогда бы не умерла.

— И ты винишь в этом себя — и Шарлотту.

Взгляд его стал таким пристальным и пронзительным, что Белле показалось, будто он готов признать справедливость ее слов, однако вместо этого Ланс резко отвернулся.

— Будь ты проклята, Белла. Слишком часто для моего душевного спокойствия тебе удается проникнуть сквозь мою защиту, глубоко под кожу. В будущем я постараюсь держать язык под замком.

— Прости меня, я вовсе этого не хотела. Больше никаких вопросов.

Да ей они и не нужны. Белла уже узнала все, что было необходимо. Отказавшись отвечать на вопрос, он дал ей ответ. Ланс отослал Дельфину. Он бы никогда не поступил так, если бы любил ее. Тот Ланс Бингхэм, которого знала Белла, никому бы не позволил стать у него на пути. Нет сомнений, он винит себя в смерти Дельфины, а Шарлотта является постоянным напоминанием о том, что он отказался от своей подруги. Именно поэтому он не в силах заставить себя даже взглянуть на нее.

— Спасибо за то, что рассказал мне о Дельфине. В будущем я обещаю относиться к тебе мягче, — непринужденно заметила Белла, когда они поднялись.

Однако ее задорный взгляд и дразнящая улыбка, предназначенные для него, вряд ли отражали охватившие ее эмоции. Каждый раз, стоило им оказаться рядом, она ощущала внутри себя чувственный голод, жажду его прикосновений. Это было желание столь сильное, что ей хотелось горько плакать из-за своей глупой попытки отдалиться от него, пока он не примет Шарлотту как свою дочь.

В это мгновение ее лошадь, щипавшая неподалеку сочную травку, вспугнула фазана, тот резко вспорхнул с негодующим шумом. Белла от неожиданности отшатнулась, и Ланс машинально обнял ее, стараясь успокоить.

— Ах, эта птица так меня перепугала, — выдохнула Изабелла, сознавая, что напряжение, которое она ощущала, объяснялось скорее объятием его сильных рук, чем неожиданно взлетевшей птицей.

Похоже, что и сам Ланс почувствовал возникшее между ними притяжение — глаза его заблестели, взгляд коснулся ее губ. Он был близко. Так близко, что до нее доносился тонкий, свежий аромат его одеколона. Так близко, что Белла спрашивала себя, не слыша ничего вокруг, кроме громовых ударов своего сердца, не собирается ли Ланс ее поцеловать. Однако, к величайшему ее разочарованию, он убрал руки.

— Думаю, сейчас самое время разыскать твою бабушку. Моя матушка вскоре прибудет и станет беспокоиться о том, куда мы подевались.

Понимая, как сложно для ее бабушки принять семью, от которой она столько лет пыталась держаться как можно дальше, Изабелла сначала сильно беспокоилась. Однако, увидев, как бабушка, сидя под большим зонтиком, любезно беседует с матушкой Ланса, решила, что может вздохнуть с облегчением. Элизабет Бингхэм улыбнулась, уверяя графиню, насколько счастлива возможности с ней познакомиться, великодушно отметая все прошлые обиды. Доброта и сострадание миссис Бингхэм оказались настолько убедительными, что спустя почти пятьдесят лет лед был сломан.

— Я вижу, вы уже успели встретиться, — проговорил Ланс, приветствуя матушку легким поцелуем в щеку.

Элизабет сердечно улыбнулась:

— Как хорошо, что мы наконец узнали друг друга. — Она повернулась к Белле, легко коснулась ее руки. — Мне так стыдно, моя дорогая, что я рассказала вам о Шарлотте столь скоро после свадьбы, — сказала она, приняв решение открыто говорить о своей внучке в присутствии Ланса.

— Ему следует дать понять, что ребенок — неотъемлемая часть его жизни и следует просто принять это.

— Как она устроилась в Райхилле?

— О, замечательно, — ответила Белла. — Она очаровательное дитя и настолько располагает к себе! Весь дом просто без ума от нее.

Все, за исключением одного человека, самого близкого для девочки, грустно подумала она, взглянув в лицо мужа, бывшее довольно невыразительным. Он не выказывал ни малейшего интереса к разговору о дочери, однако теперь Белла знала, что причиной тому являлась вовсе не холодность. Это был страх, страх того, что если он перестанет обвинять Шарлотту в смерти Дельфины, то вся тяжесть этой вины падет на него самого.

Глава 10

Внезапно обнаружив себя в том же коридоре, где располагалась детская, и не достаточно сознавая, как он здесь оказался, нерешительно помедлив на пороге, Ланс приоткрыл дверь, еще не зная, что там увидит.

Вся детская была залита ярким солнечным светом, проникающим сквозь белые прозрачные занавеси. Стоял теплый, приятный день. Несколько окон оказались открытыми, и легкий ветерок слегка шевелил занавеси. Вокруг царила полная тишина. Картинки с изображениями цветов, птиц и волшебных существ висели на стенах, декорированных обоями с цветочными мотивами. На полках стояли разноцветные книги, повсюду были разбросаны корзинки с игрушками. На веселом голубом коврике притулились заводной кролик и больший коричневый плюшевый медвежонок с повязанным на шее красным бантом. Несколько прелестных куколок с фарфоровыми лицами и ручками выстроились на подоконнике. В углу пристроилась пестрая игрушечная лошадка, а рядом маленький детский столик и четыре крошечных стульчика. Два удобных кресла стояли у камина. Детская, должно быть, прежде принадлежала девочке, догадался Ланс, и когда Шарлотта подрастет, то с удовольствием станет играть этими игрушками. На мгновение он забыл обо всем, очарованный умиротворяющим домашним спокойствием, охраняющим жизнь малышки.

Комната, где спала няня, примыкала к детской и была связана с ней общей дверью. Эта дверь оказалась немного приоткрытой, чтобы няня услышала, когда ребенок проснется после дневного сна.

В глаза Лансу бросилась маленькая колыбелька, в которой спала девочка. Малютка лежала на спине, ее ручки были сложены у лица, пухлые ладошки растопырены. Во сне девочка отбросила одеяльце, и ее ножки обнажились. Не желая пугать няню ребенка своим присутствием и стараясь не разбудить девочку, сгорая от любопытства взглянуть поближе, Ланс подошел к колыбельке.

Он оказался абсолютно не готов к ошеломившим его чувствам и эмоциям. На него внезапно нахлынули воспоминания о появлении на свет малышки, о том, как он держал ее на руках сразу после рождения, об обещании позаботиться об их дочурке, которое дал Дельфине. Внезапно он ощутил нехватку воздуха, Ланс пытался сделать вдох, наполнить охваченные мучительной болью легкие. Как он мог так предать Дельфину? Как посмел выбросить из жизни своего ребенка, поручив ее заботам чужих людей?

Не видя ее с той памятной ночи, он не испытывал по отношению к малышке практически никаких чувств, за исключением вины, которую возложил на нее — наравне с собой — за смерть Дельфины. Слуги всячески хвалили его маленькую дочку, рассказывая ему, какая она восхитительная, и иногда он замечал ее, прогуливающуюся с няней или Беллой. Ланс видел, как девочка ползает по садовой лужайке, слышал младенческий смех и порой плач. Со стороны она не произвела на него никакого впечатления, однако сейчас, впервые оставшись наедине со своей дочкой, лорд Бингхэм осознал всю лежащую на нем ответственность за судьбу девочки, и сердце его переполнилось гордостью за ее младенческую красоту.

Ее густые, черные ресницы немного подрагивали, тени от них падали на круглые, румяные щечки. Ее губки, напоминающие маленькие розовые бутончики, были слегка приоткрыты. А ее глаза… Он не видел ее глаз. Какого же они цвета? — задумался он. Такие же, как у него, пронзительно-синие или карие, как у Дельфины? Его сердце переполнили стыд, горькие сожаления и ужасное чувство вины. Ребенок был плоть от его плоти, а он даже не знал цвета ее глаз.

Ланс задумался также и о том, как он ругал и поносил Беллу — страстную и сильную, заботливую и верную, с твердостью стали противостоящую всем его нападкам. Он приказал ей отправить ребенка прочь — куда угодно, главное — с глаз долой! И его супруга — сострадающая и понимающая, мятежная и храбрая, с горящими глазами — бросила ему вызов. Он же подверг ее столь страшным обвинениям, принуждению и эмоциональному шантажу, которые не каждый смог бы выдержать.

Яростная и стойкая, она не сломалась и готова была до последнего защищать его маленькую дочку, бросив его презрение ему же в лицо.

В безрассудных порывах ее тела и разума, в светлых устремлениях ее храброго сердца он теперь видел всю ее любящую натуру и с кристальной очевидностью понимал, что влюблен в нее. Ей удалось сломать все его защитные барьеры, и он не мог позволить себе ее потерять. От ее улыбки на сердце у него становилось теплее, ее прикосновения горячили кровь. Эта непредсказуемая молодая леди, его жена, обладала способностью очаровывать его, удивлять и приводить в ярость, как никакая другая женщина. Он хотел, чтобы она всегда находилась подле него, бок о бок, чтобы он мог смотреть на нее и обнимать, испытывать изысканное ощущение от близости ее гибкого, чувственного тела, призывно выгнувшегося в его объятиях. Она возродила его сердце, которое он считал мертвым, и воспламенила его кровь, вдохнув в нее страсть. И если повезет, страсть эта продлится вечно.

Потянувшись к колыбельке, Ланс коснулся кончиком пальца крошечной щечки младенца. Малышка потянулась, окончательно выпростав из-под одеяла ручки и ножки, и зевнула. Что-то зашевелилось в душе Ланса, перерастая в чувство, которое он вначале не мог распознать, но определенно находил приятным. А потом веки девочки затрепетали и приоткрылись во сне, прежде чем вновь закрыться, так как она была еще не готова проснуться. Однако мужчина, ответственный за небольшое беспокойство, которое он причинил своей дочери, улыбнулся удовлетворенной, радостной улыбкой, согревшей ему сердце.

Глаза Шарлотты были синими, как его собственные.

Ланс и не подозревал, что его жена, поднявшаяся в детскую, чтобы проведать сон своей приемной дочери, замерла на пороге. Белла заметила, как Ланс склонился над колыбелькой, и первой ее реакцией была тревога. Пока она не увидела его лицо. Сердце ее подскочило к горлу, и в ней проснулась надежда. Строгие черты ее мужа заметно смягчились, когда он смотрел на младенца. Была ли это неуклюжая отцовская любовь или столь долго не замечаемое им чувство ответственности? Испытывал ли он вину за то, что держал младенца вдали от себя начиная с самого рождения?

Не желая разрушить очарование драгоценного момента, не издав ни звука, Белла скрылась из вида.

Позднее, когда Шарлотта уже пробудилась от дневного сна и с присущим младенцам любопытством вытягивала вперед ручки, стараясь схватить и потрогать все, что видела перед собой, Белла вывезла ее гулять по садовым тропинкам в специальной детской коляске, оснащенной ручкой, за которую ее следовало держать. Изабелла отвезла девочку к загону для лошадей, расположенному позади конюшни, чтобы показать малышке лошадей своего мужа. Раскрасневшаяся, с широко раскрытыми удивленными глазками, Шарлотта принялась возбужденно подпрыгивать в коляске, когда одна из лошадок вытянула шею из-за загородки, чтобы слизнуть с руки Беллы кусочек сахара, который та всегда носила с собой в качестве угощения.

Когда Шарлотта завизжала от восторга и протянула ручки, чтобы ее забрали из коляски, Белла подхватила девочку и удобно усадила себе на руки. Кобыла нагнула к ним голову, и, держа крошечную ручку Шарлотты в своей ладони, Белла погладила лошадиный нос. Шарлотта совершенно не боялась огромного животного, и, когда ее неуклюжая ручка потрепала смирно стоявшую лошадь, блестящие глазки девчушки на улыбающемся личике зажглись фиалковым цветом.

Завернув за угол конюшни, Ланс заметил их и остановился, чтобы посмотреть, очарованный прелестной картинкой. Белла с младенцем выглядела просто восхитительно, и осознание безмолвного значения всей сцены буквально пригвоздило его к месту. Их смех оказался заразительным, и на устах у Ланса невольно появилась улыбка. Его влекло к ним — к его восхитительной молодой жене и очаровательной дочке, к которой его супруга, не жалея усилий, старалась привлечь его внимание.

Ланс молча направился в их сторону, прислушиваясь к словам Беллы, рассказывающей Шарлотте о том, как однажды ее папочка купит ей прекрасного маленького пони, который будет принадлежать только ей, и как она будет скакать по полям, свободная, как птица.

Малышка первой обратила на него внимание. Она повернула головку и взглянула на него, ее личико озарилось таким счастьем, что сердце Ланса дрогнуло. Заметив, как что-то привлекло внимание Шарлотты, Белла повернула голову и увидела своего мужа:

— Ланс! Ты напугал меня.

Взгляд Ланса вновь обратился к дочке. Не сознавая, кто он такой, малышка засмущалась и уткнулась лицом в шею Изабеллы. Однако вскоре любопытство взяло верх, и девочка медленно повернулась так, что могла видеть стоящего перед ней мужчину. Ланс заметил темную головку в белом кружевном чепчике и два внимательно его разглядывающих фиалковых глаза. Маленькая ручонка потянулась к яркой пуговице на его сюртуке, и глазки засветились весельем. Это были его глаза, еще раз подумал он, такого насыщенно синего цвета, что казались почти фиолетовыми. Два крошечных зубика, как маленькие жемчужинки, сияли между приоткрытыми розовыми губками.

Белла стояла и, не говоря ни слова, наблюдала, как отец и дочь впервые в жизни по-настоящему смотрят друг на друга. У нее действительно душа ушла в пятки, она испугалась и все время ожидала, что Ланс развернется и уйдет.

Маленький бутон того чувства, что Ланс испытал в детской, рассматривая личико спящей дочери, окреп у него в душе и стал распускаться. Он улыбнулся своей дочке и протянул ей руку. Внезапно маленькая ручка обхватила его палец. Ланс почувствовал это, и ему показалось, что стальной обруч сдавил его сердце и больше никогда не отпустит.

— Она прелестна, Ланс, правда? — прошептала Белла, глубоко тронутая открывшейся ей картинкой.

— Да… да, — хрипло ответил он, — прелестна, — а потом его лицо снова приняло непроницаемое выражение, и он резко развернулся, вытягивая свой палец из крепкой хватки Шарлотты. — Прошу прощения. Я должен идти.

Белла печально смотрела, как он удаляется, с решительно расправленными, широкими плечами и гордо выпрямленной головой, однако она была удовлетворена. Лед тронулся.

Уложив Шарлотту в кроватку на ночь, Белла направилась в свою спальню. На пороге комнаты она встретила выходившую оттуда Дейзи. Держа в охапке одежду Беллы, которую должна была отнести вниз, чтобы ее погладить, горничная остановилась и указала на стоящую на туалетном столике изящную вазу с одинокой розой.

Изумленная, Белла подошла ближе, скептически рассматривая розовый цветок.

— Что это, Дейзи?

— На мой взгляд, очень похоже на розу.

— Но… откуда она здесь взялась?

— Ваш муж принес ее, прежде чем отправиться по делам.

— Ах… Интересно, зачем?

— Сдается мне, мадам, что он пытается все исправить. — Дейзи знала, как обстоят дела между хозяйкой и ее мужем, и с таким же нетерпением, как и сама Белла, ожидала разрешения непростой ситуации. — Уж теперь-то вы не сомневаетесь в его чувствах?

Оставшись в одиночестве, Белла коснулась пальцами изящных лепестков розы, задаваясь вопросом, что заставило Ланса подарить ей цветок. А потом она вспомнила тот вечер, когда надела розовое платье, и то, как он это прокомментировал, сообщив, что цвет очень идет ей, не преминув заметить, что и у розы есть шипы и она напоминает их, раня его глубоко в сердце.

Так что же это означает? Что он пытался ей сказать? Изабелла получила ответ, когда вынула розу из стеклянной вазы и заметила, что она без шипов. Белла улыбнулась. Этим цветком он словно говорил ей, что его уже не ранят шипы и колючки, что он принял на себя ответственность за Шарлотту, больше не обвиняет ее в смерти Дельфины и не желает отослать прочь. Однако неужели он также признавался и в любви к самой Белле?

Слезы показались в ее глазах, и все заволокло туманной пеленой, однако Изабелла попыталась сморгнуть предательские капли, стараясь не заплакать. Внезапно ее кольнуло острое предчувствие, и она поставила розу обратно в вазу. Медленно повернувшись, Белла увидела высокую, широкоплечую фигуру, приближающуюся к ней от дверного проема. Она моргнула, отчаянно борясь со слезами. А потом заметила улыбающееся лицо мужа и протянутые к ней сильные, большие руки, и словно небеса распахнулись для нее. В следующее мгновение Белла уже летела по ковру в его объятия, руки Ланса подхватили ее и оторвали от пола. Она крепко обняла его шею, смеясь и плача, а он стремился прикоснуться к каждой клеточке ее лица своими губами, прежде чем их уста слились в диком, ненасытном поцелуе.

— Я так скучал по тебе, — прервав поцелуй, прошептал Ланс. — Ты даже не можешь себе представить.

— Представляю, потому что и сама скучала по тебе. Ты ненавидишь меня за то, что я едва не натворила с нами?

— Ненавижу тебя? — не веря своим ушам, воскликнул Ланс. — Да как я могу ненавидеть тебя, когда я уверен, что солнце восходит и заходит вместе с тобой? Неужели ты не понимаешь, как сильно я люблю тебя?

Оторвав голову от его груди, однако по-прежнему оставаясь в тесном кольце его рук, Белла всмотрелась в его красивое лицо:

— Ты уверен, что это не простое физическое вожделение?

Он снова прижал ее к себе.

— Если бы это было так, любовь моя, я бы вполне мог удовлетворить его с любой женщиной, но я не хочу никого, кроме тебя. Так или иначе, ты околдовала меня с того самого мгновения, когда я увидел тебя в Карлтон-Хаус.

Белла обвела пальцем застежку его рубашки.

— В таком случае должна сказать тебе, что начала влюбляться в тебя еще до того, как ты согласился на мне жениться.

Его темные брови приподнялись немного удивленно.

— Я всегда на это надеялся, однако ты чуть не убедила меня в обратном, упорно отвергая мои предложения в тот вечер, когда я явился в дом Шофилдов тебя спасать.

— А я думала, что ты ненавидишь меня за то, что я заставила тебя почувствовать себя обязанным поступить благородно и жениться на мне. — Белла взглянула на него, словно не веря, что обрела его вновь. — Я думала, ты отказался от меня, ушел прочь.

— Это все в прошлом, — произнес Ланс, — я вернулся. И хочу быть со своей женой… и ребенком.

— Ах, Ланс! А роза? Означает ли она, что ты больше не хочешь отсылать Шарлотту?

— Да, моя дорогая, это именно то, что она означает, — ответил он, беря жену за руку и укладывая рядом с собой на постель.

Белла видела его раскаяние и сожаления, слышала их в его голосе, когда он снова посмотрел ей в глаза:

— Я был дураком. Я давно должен был бы осознать свои обязанности перед Шарлоттой и чтить клятвы, которые дал Дельфине. — Голос его звучал хрипло от презрения к самому себе. — Я пообещал ей, что позабочусь о нашей дочке и дам ей достойное воспитание. Я дал слово и нарушил его.

— Ты себя слишком строго судишь.

— Но как я мог обвинять Шарлотту в смерти Дельфины? Это самый ужасный, самый невыносимый поступок в моей жизни.

Ланс не сводил глаз с Изабеллы, ожидая ее комментариев, и, когда она промолчала, продолжил:

— Для меня и для наших с тобой будущих отношений будет очень много значить, если ты найдешь в своем сердце силы простить меня за то, что я натворил.

— Мне нечего тебе прощать. Очень хорошо, что ты все осознал, Ланс. Тебе просто нужно немного времени, чтобы освоиться, и, я уверена, ты станешь прекрасным отцом. Надо думать о будущем — о будущем с Шарлоттой.

Заключив в объятия, Ланс прижал Изабеллу к себе и поцеловал в щечку.

— Я не заслуживаю тебя, Изабелла Бингхэм.

В мерцающем свете свечей Ланс и Белла неистово занимались любовью, не в силах справиться с мучительными требованиями своего тела, словно стремясь наверстать все то время, что они провели порознь. С тихими, соблазнительными вздохами Белла прижималась к этому мужчине, которого искренне обожала. Он стал для нее не только мужем, но и нежным и страстным любовником. Его неутомимая чувственность пленяла ее.

Острый спазм наслаждения оказался настолько чувственным, что внезапно Белла ощутила взрыв немыслимого, дикого сладострастия. Она не узнавала себя, не узнавала своего тела, настолько странным и чужим все это было для нее. Она потеряла всякое представление о долге и приличиях, и возлюбленный увлек ее в сладкое забытье.

Вскоре Белла пришла к осознанию, что еще никогда в жизни не была так счастлива. Она замужем за самым прекрасным человеком, которого боготворит, и с каждым часом их любовь друг к другу становится все крепче. Им нравилось проводить время в уединении, получая удовольствие от тихих семейных радостей и чувственной стороны супружества.

Шарлотта не уставала восхищать их, и супругов можно было заметить в детской радостно наблюдающими за тем, как девочка ползает по коврику. Ланс, ставший настоящим одержимым отцом, был очарован шумными проказами малышки и не мог себе и представить, что совсем недавно отвергал дочку. Он смотрел на Беллу, не в состоянии поверить, насколько сильно он ее любит и скольким обязан своей бесстрашной маленькой женушке за то, что обрел Шарлотту.

— Ты не возражаешь против уже готовой семьи, Белла?

На ее щеках проявились шаловливые ямочки.

— Напротив, я как можно скорее намереваюсь внести в нее свой вклад, — заметила она. — Шарлотта просто прелесть, и я люблю ее как родную.

Удобно усадив дочурку на сгибе своей руки, где проказница так любила устраиваться, Ланс коснулся пальцем подбородка Беллы, поворачивая к себе ее лицо. Бесконечно долго он вглядывался в ее глаза, а потом покачал головой.

— Знаешь, а ты все-таки выдающаяся женщина. Спасибо тебе, — произнес он, и у нее по телу разлилось тепло, стоило ей взглянуть ему в глаза.

После той ночи, которую они только что разделили, Ланс был уверен, что никогда не испытывал большего удовлетворения. Он, как никогда, понимал, что его свобода стоила того, чтобы обрести любимую жену, его верную спутницу жизни.

Белла ощущала, будто растворяется в его взгляде, в окружающем его сиянии мужества и силы. Близость к нему оказывала странный эффект на ее чувства. Она всегда сознавала, когда он рядом, наслаждаясь его энергией и властью. Изабелла не могла ошибиться, заметив одобрение в нежной улыбке, с которой он смотрел на нее. И это было для нее достаточной наградой, решила она, за все усилия, приложенные ею, чтобы он принял и полюбил свою дочь.

Примечания

1

Чарльстон — город в юго-восточной части штата Южная Каролина, США.

2

Имеется в виду английская пословица: «You can’t get blood out of a stone». Русский аналог: «Из стекла бриллиант не сделаешь».

3

Имеется в виду известный исторический персонаж — Джордж Брайан Браммел (1778–1840) — знаменитый английский щеголь, законодатель моды эпохи Регентства, который первым ввел в обиход понятие денди. Красавчика Браммела ждала, однако, печальная судьба: промотав состояние на наряды и кутежи, он умер от сифилиса в сумасшедшем доме.

4

Художественное направление, разновидность классицизма, получившее свое распространение в Англии в начале XIX века. Произошло от имени итальянца Андреа Палладио — мастера эпохи Возрождения. В основе стиля лежат строгое следование симметрии, учет перспективы и заимствование принципов классической храмовой архитектуры Древней Греции и Рима.

5

«Фараон» — азартная карточная игра, относится к типу банковых игр, близка к банку и штосу.

6

Гунтер — верховая лошадь, тренированная для охоты.

Content

Хелен Диксон
Предательство

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания