Алексей Григорьевич Подъяпольский

ПРОПАВШАЯ ИСТОРИЯ

ГЕРОИ БЫЛЫХ ВРЕМЁН

Защитникам Руси-России посвящается.

Предисловие

В последние годы появились объёмные, издаваемые большими тиражами труды некоторых исследователей, подвергающих пересмотру историю. Эти учёные мужи утверждают, что вся известная история человечества ошибочна и, мало того, сфальсифицирована (неизвестно, правда, кем). В действительности же (согласно этим «новым русским ревизионистам») история человечества началась с Рождества Христова, а до того не было ничего. Древний Египет, Греция, Рим существовали в первые пятьсот лет, пирамиды были построены тогда же, а «Илиаду» написал итальянский граф Гомер в начале второго тысячелетия н.е.э. (нашей единственной эры).

Странно, как ещё нет доказательств тому, что Наполеон Бонапарт совершил поход в Египет ради сватовства к Клеопатре, Гай Юлий Цезарь и Ричард Львиное Сердце были противниками в битве при Пуатье, а вот версия о том, что Чингисхан, Батый и Тамерлан являлись одним и тем же человеком, уже появилась.

Уже опубликованы «исследования» о том, что Ледовое побоище было всего лишь мелкой пограничной стычкой, а Куликовская битва произошла вблизи тогдашней Москвы — на Кулишках (ныне центр города) и в действительности представляла собою… пьяную драку между русскими и татарами. Широкой публикацией подобных «исследований» наш народ пытаются лишить его истории, превратить в «Иванов, не помнящих родства».

Дурной пример заразителен, и подобные работы стали появляться и относительно истории других эпох, а потому всем этим «новым русским историкам» необходимо дать достойный отпор, используя в качестве примера широко известные события для того, чтобы показать, какой удивительной была наша отечественная история.

Прошла одна из самых знаменательных дат нашей истории — 60-летие Великой Победы. Такие события обязательно должны иметь глубокие исторические корни, и они есть, только никто не старается их увидеть. Абсолютное большинство профессиональных историков в своих исследованиях опирается только на исторические документы и археологические находки, старается учитывать политические, экономические, географические причины событий, но почти никто не обращается к народным легендам, и мало кто из исследователей берёт в расчёт мировоззрение людей прошлых эпох.

При логическом осмыслении исторических событий в первую очередь необходимо учитывать менталитет тех людей, которые были современниками и участниками событий, и если опираться на этот «человеческий фактор», то многие исторические события будут выглядеть совершенно по-иному, примерно так, как изложены они в повести-эссе, предлагаемой читателям.

В отличном советском фильме «Офицеры» один из героев говорит замечательные слова: «Есть такая профессия — Родину защищать». Там же звучит песня, начинающаяся словами «От героев былых времён не осталось порой имён», и подвиги очень многих остались неизвестными, но надо стараться вспомнить их имена и их героизм, ибо бесстрашие предков всегда должно быть примером для будущих поколений.

Тема патриотизма актуальна всегда, мужество и героизм защитников Отечества в России почитались во все времена, и в этой повести делается попытка заглянуть на неизвестные страницы истории русской армии, а также и истории русской внешней разведки. При этом откроется доселе неизвестное имя одного из её выдающихся руководителей, и это имя для всех, профессиональных историков и рядовых читателей, явится полной неожиданностью.

Сын Льва

Евпатий Коловрат — полулегендарный богатырь, рязанский боярин. Зимой 1237/38 года с «полком» в 1700 человек нанёс поражение татаро-монголам во Владимиро-Суздальской земле. Убит в бою. Его подвиги описаны в «Повести о разорении Рязани Батыем».

Вот всё, что энциклопедический словарь сообщает о ныне почти забытом русском герое.

Из-за огромных масштабов русской трагедии тех лет историки не уделяли особенного внимания Коловрату, но если этот человек сумел оставить свой след в русской истории даже во время столь страшных для Руси событий, то стоит взглянуть на него внимательно, используя как исторические факты, так и народные легенды.

Коловрат с отрядом в 300 воинов спешил к Рязани, осаждённой войсками Батыя, из Чернигова, но пришёл к пепелищу и трупам. Увидев то, что осталось от города, Евпатий начинает в тылах армии Батыя партизанскую войну. К нему примыкали уцелевшие жители из разорённых городов и селений, численность отряда быстро возросла до 1700 человек.

Как считают историки, Коловрат действовал в тылах татаро-монголов 2 месяца, т.е. примерно до конца февраля – начала марта 1238 года. Перед штурмом главных городов Владимиро-Суздальского княжества татары бросили против отряда Евпатия большие силы, взяли его в кольцо и уничтожили.

Эти подробности сообщает в своей книге «Память» ныне покойный Владимир Чивилихин, достаточно подробно изучавший историю Батыева нашествия, но даже он, говоря в своей книге о том, что историкам обязательно надо сверять данные летописей с народными легендами, сам этого относительно истории с Евпатием Коловратом почему-то не сделал. А то бы сразу увидел некоторые «нестыковки» официальной версии истории, основанной на данных русских летописей, и народных легенд о Коловрате. Попробуем сделать то, что не успел сделать замечательный историк В. Чивилихин.

Владимир был взят татарами 7 февраля 1238 года, Суздаль — несколько раньше. В начале марта армия Батыя находилась в 200 км от Новгорода, русская земля фактически уже была разорена.

Но в русских легендах говорится, что Коловрат погиб под… зеленеющей берёзой, а это значит, что был уже апрель.

С 25 марта 1238 года город Козельск в течение 49 суток держал оборону против главных сил Батыя и пал только в середине мая, в апреле почти вся татарская армия была под Козельском — уж не отряд ли Коловрата оказался причиной столь долгой обороны города, который татары назвали «злым»?

Нет, заслуги первого русского партизана напрямую не связаны с обороной Козельска. Евпатий Коловрат мог совершить более выдающийся подвиг. Имея первоначально 300 воинов-профессионалов, т.е. дружинников, Коловрат понимал, что этого недостаточно для борьбы с многочисленным и опытным противником. Поэтому он принимал всех, кто желал биться с врагом, отряд быстро вырос до 1700 человек. Но новые воины были ополченцами, недостаточно подготовленными и плохо вооружёнными, учиться воевать им пришлось уже в боях. Также учиться пришлось и самому Коловрату…

«Полк» в 1700 человек был, по тогдашним русским понятиям, достаточно серьёзной боевой единицей, даже состоя большей частью из ополченцев. Но русская тактика ведения полевого боя тех времён не годилась против тактики татаро-монгольской армии, которая была сплошь конной, что обеспечивало ей очень высокую манёвренность. Это позволяло татарам вести боевые действия на широком фронте, так называемой «облавой», а армии европейского типа, в том числе и русская, часто не могли навязать татарам генеральное сражение. Противник просто исчезал, потом нападал с флангов и тыла, вынуждал тратить силы на долгие марши, постоянно держа армии европейского типа в напряжении.

Такая тактика лёгкой мобильной конницы долгое время позволяла татаро-монголам быть непобедимыми. Их противники были вынуждены либо распылять свои силы, тогда их громили по частям, либо против крупной армии применялась тактика выжженной земли, и лишённое продовольствия и фуража войско европейского типа падало духом, что обязательно вело к его разгрому…

Владимиро-Суздальское княжество, февраль 1238 года… «Полк» Коловрата атакует захватчиков наверняка внезапно, предположительно из леса, используя при этом европейскую тактику: одновременный удар конницы и пехоты. Внезапность атаки могла принести некоторый успех, но опытная армия врага тут же сымитировала паническое бегство, заставив русских выйти на открытое пространство, в поле. Затем отряд Евпатия был взят в кольцо, засыпан стрелами и атакован крупными силами конницы. Плохо вооружённые и неопытные ополченцы были не в состоянии долго противостоять такому контрудару и, без сомнения, погибли все. Но основа отряда, дружинники, могли уцелеть и, мало того, прорваться из окружения.

Как только Коловрат понял, что поражение неизбежно, дружинники мгновенно сомкнулись сначала в кольцевую «стену щитов», а потом в строй «черепаха» — эти приёмы полевой обороны Европа знала уже несколько сотен лет, они должны были быть известны и на Руси.

Мало кто даже из военных историков когда-либо подробно изучал боевые приёмы русских воинов эпохи средневековья. Начиная с Карамзина все считали, что в сражения русские хотя и шли строем, но он с началом схватки рассыпался, а сам бой историки инстинктивно сравнивали с жестокой дракой, где каждый имел отдельного противника. В действительности же часто всё было абсолютно иначе.

Во второй половине первого тысячелетия нашей эры лучшими воинами Европы считались викинги, умевшие отлично сражаться в строю. Именно плотный строй, а не легендарные берсерки, позволял викингам несколько столетий держать в страхе почти всю Европу, которая называла их «порождением дьявола». Отряд викингов в две-три сотни воинов, сомкнутых в плотный строй, защищённых доспехами и щитами, ощетинившихся копьями и мечами, как таран проламывал многочисленные, но неорганизованные силы противника, каждый воин которого рвался сразиться с викингами лично, желая тем самым заслужить себе славу и почёт (если останется жив).

На Руси викингов называли варягами, русские князья нанимали варяжские отряды к себе на службу, в составе русских войск эти наёмники участвовали в походах и сражениях. Именно варяги-викинги должны были научить русских воинов-профессионалов (княжеских дружинников) умению сражаться в строю, применять при обороне приём «стена щитов», а в наступлении или прорыве из окружения — строй «черепаха».

Прообразом боевого приёма «стена щитов» послужила греческая «фаланга»; римские легионеры на основе стены щитов придумали «черепаху», когда когорта (рота) была защищена щитами не только со всех сторон, но и сверху — от навесного обстрела стрелами или камнями. Приём был прост — сплошная стена щитов по периметру строя, находящиеся же в центре воины поднимали щиты над головами. Разгромить такое подобие «танка» часто было невозможно, многочисленный и даже хорошо вооружённый, но неорганизованный противник нёс большие потери, снижающие его боевой дух. «Стена щитов» же или «черепаха» либо стояли непоколебимо, либо атаковали — десятитысячная греческая «фаланга» в битве на Марафонском поле (490 г. до н.э.) одержала победу над персидской армией, имевшей десятикратное численное превосходство.

Не могла пробить такой строй и конница, в том числе и рыцарская. Некоторые историки сравнивали конного рыцаря с танком и на основании этого полагали, что атакующих рыцарей ничто не могло остановить — они ошибались, У рыцаря-«танка» был живой мотор — лошадь, а если она видела перед собой препятствие, которое не могла преодолеть, то вставала на дыбы, останавливалась или отворачивала в сторону, несмотря на понукания всадника, — у любого живого существа есть инстинкт самосохранения.

Вернёмся в февраль 1238 года. Рать Коловрата окружена превосходящими силами татар и несёт огромные потери. Евпатий понимает, что разгром неминуем и решает спасти основу своего «полка» — дружинников, у которых ещё есть шанс прорваться.

В конном строю прорыв не удастся — враг может изранить лошадей, дружинников перебьют поодиночке. По приказу Коловрата дружинники спешиваются и быстро смыкаются в «черепаху», которая начинает движение к ближайшему лесу, увлекая за собой ещё уцелевших ополченцев. Татарская армия наверняка пыталась смять «черепаху», но лошади шарахались от ударов копий, с них падали всадники, вокруг «черепахи» были сумятица и давка, татарские конники только мешали друг другу. Ливнем сыпались на русских стрелы, поражая плохо защищённых ополченцев, и никто из них не дошёл до спасительного леса, пробиться смогли лишь прикрытые щитами и одетые в доспехи дружинники…

Из «полка» в 1700 человек уцелело всего три сотни воинов, но летописи были правы — захватчики действительно потерпели поражение в бою с отрядом Коловрата, ибо потери врага должны были значительно превышать потери русских. Основной урон татары понесли от медленно идущей сквозь их боевые порядки практически неуязвимой в полевом бою «черепахи» — в зависимости от продолжительности боя потери татарской армии могли достигнуть даже нескольких тысяч человек.

Что же представлял собой этот боевой строй?

Это было построение в форме квадрата при «жёсткой» неподвижной обороне, этот же квадрат мог мгновенно перейти в наступление, но двигался уже «ромбом», т.е. углом вперёд, — а на что был похож этот ромб?

Клин! Строй в форме клина известен в русской истории по Ледовому побоищу — вспомним знаменитую рыцарскую «свинью», которую одолел Александр Невский.

Но «свинья» была чисто наступательным приёмом, все её воины шли лицом вперёд, а в «черепахе» воины арьергарда двигались практически спиной вперёд, обороняя тыловую часть при прорыве через боевые порядки врага, ведя наступательный и оборонительный бой одновременно.

Спиной вперёд идти неудобно, скорость движения при этом значительно снижается, но строй обязательно должен оставаться сплошным — поэтому авангард «черепахи» двигался медленно, чтобы арьергард не отстал и строй не разорвался. Разрывом строя мог мгновенно воспользоваться противник, который ворвался бы в образовавшуюся брешь и навязал воинам «черепахи» индивидуальный рукопашный бой при своём численном превосходстве — разгром был бы неминуем.

Теперь можно понять, почему этот строй назывался «черепахой» — за медленную скорость передвижения на поле боя.

Но малая манёвренность «черепахи» компенсировалась её почти полной неуязвимостью от стрел, копий и мечей противника как пешего, так и конного. Любые атаки на неё лишь вели к огромным потерям, а живая крепость медленно всё шла и шла вперёд…

Пройдут столетия, поля сражений затянет пороховым дымом, но аналоги боевых приёмов «стена щитов» и «черепаха» ещё долго будут применяться военными. В России это будет «гуляй-город» — передвижное полевое укрепление, позже в европейских армиях появится «каре» — пехотный строй в виде квадрата, разбить который можно было лишь массированным и точным огнём артиллерии.

Даже столь краткий обзор старинных боевых приёмов почему-то не сделали военные историки, а если они и анализировались, то эти работы широкому кругу читателей неизвестны, т.к. наверняка напечатаны в узкоспециализированных изданиях и изложены таким научным языком, от которого обычного читателя клонит в сон!

…«Черепаха» под командованием Коловрата скрылась в лесу, враг её не преследовал: короткий февральский день заканчивался, да и боялись татаро-монголы русских лесов, степная конница теряла там свой главный козырь — манёвренность, что было чревато большими потерями, а то и полным разгромом.

Глубоко в лесу русские разбили лагерь и несколько дней должны были отдыхать и приводить себя в порядок. Евпатий же наверняка анализировал происшедшее. Он понял, обязательно должен был понять, что русская тактика не годится для боя с врагом, обладающим очень высокой манёвренностью. На манёвренность следовало ответить только манёвренностью, причём большей, а для этого нужно знать о враге абсолютно всё — следовательно, необходима была разведка.

И Коловрат её должен был создать, используя как своих дружинников, так и уцелевших жителей разорённых городов и селений. Приёмы партизанской разведки неоднократно описаны в документальной и художественной литературе, показаны в фильмах, поэтому разбирать их не стоит — во всех войнах всех эпох и всех народов они примерно одинаковы.

Жители сообщали о местонахождении вражеских частей, дружинники захватывали «языков». Где раздобыли толмача (переводчика), можно только предполагать, но такого человека нашли. Допросы вели методами той эпохи — с помощью пыток, после которых допрошенных уничтожали. Держать под стражей пленных в разорённой стране было негде, тем более в мобильном партизанском отряде, да и вряд ли кто-либо из отряда проявил бы к пленным гуманность после того, что все бойцы повидали на местах городов и селений родной страны…

Сбор информации о противнике шёл параллельно с ведением боевых действий, в которых теперь участвовали только дружинники. Вряд ли Коловрат снова стал принимать в отряд ополченцев — пусть храбрые, но не обученные воинскому делу люди не смогли бы выдержать условий выполнения необычайной боевой задачи, которую поставил Евпатий Коловрат.

Собрав о татаро-монгольской армии все возможные сведения — от тактики до имён командиров частей — Коловрат понял, что разгромить такого врага Русь сейчас не может, у разорённой страны нет ни сил, ни средств. Но можно заставить врага уйти из страны, если уничтожить его… верховное командование, т.е. самого Батыя.

Такая версия отнюдь не выглядит фантастикой — в истории есть примеры того, когда после гибели своего главнокомандующего сильная армия утрачивала боевой дух, теряла инициативу и если не уничтожалась более слабым противником, то отступала, прекращая боевые действия…

Различную информацию о противнике Коловрат, будучи воином, наверняка имел уже с начала боевых действий, с Рязани. Но лишь после февральского боя он мог начать её анализировать, после чего пришёл к решению уничтожить вражеского предводителя. Одним из решающих, если не самым главным мотивом принятия такого решения Евпатий мог считать свою виновность в гибели полутора тысяч ополченцев, которые надеялись на него и верили в него, а он привёл их к гибели — у русского воина были прекрасная душа и ранимая совесть.

Но из ополченцев пусть один, но остался в живых. Упав раненым в начале боя в окружении, он уже не увидел, как сомкнулись в «черепаху» дружинники, как шла живая крепость сквозь вражеские ряды и скрылась потом в лесу. Ополченец очнулся, когда бой уже закончился, увидел кругом трупы своих товарищей, мог заметить и вражеских воинов, не спеша удаляющихся прочь. Он понял, что отряд разбит, и решил, что все, кроме него, погибли, — примерно так мог появиться в летописи рассказ о гибели Коловрата во Владимиро-Суздальском княжестве.

Однако народная легенда о гибели Коловрата под зеленеющей берёзой пусть косвенно, но свидетельствует, что отряд продолжил борьбу с врагом. Где сражались дружинники после своей «гибели», установить теперь уже невозможно. Но то, что отряд Коловрата причинял врагу огромнейшее беспокойство и наносил ему огромные потери, можно попробовать доказать, используя опять же народные легенды.

Апрель 1238 года… Отряд окружён превосходящими силами противника. Согласно легендам, это произошло на лесной поляне, однако легенды могли ошибиться — крупные татарские части не рискнули бы атаковать отряд, состоявший из опытных воинов-профессионалов, в лесу, т.к. побаивались лесов. Скорее всего, это произошло в редколесье, ближе к степным районам. Согласно легендам, минимум одну атаку дружинники отбили, а затем на отряд обрушились… тяжёлые камни из метательных осадных машин, и одним из первых камней был убит Евпатий Коловрат.

Именно эта подробность гибели Коловрата и его отряда подтверждает всё сказанное ранее, остаётся лишь рассмотреть всё внимательно.

Применение против окружённого отряда осадных метательных орудий свидетельствует, что татары сделали выводы из сражения во Владимиро-Суздальской земле, когда их армия не смогла одолеть русскую «черепаху», нанёсшую им огромные потери. В нынешней же ситуации русские снова сомкнулись в непробиваемую пехотой и конницей «черепаху», вот почему и были использованы осадные орудия.

Русский отряд не пытался идти на прорыв — Коловрат наверняка видел, что врагов очень много и при прорыве дружинники буквально увязнут во вражеских трупах, отряд остановится и его задавят численным превосходством.

Но такое могло произойти днём, с наступлением ночи шансы на прорыв резко увеличивались, потому что в темноте можно было ударить по врагу, заставив его собрать основные силы в одном месте, а потом резко изменить направление удара в сторону ослабленного участка кольца — возможно, это и планировал сделать Коловрат.

Но враг оказался хитрее, его опытные командиры учли и такую возможность развития событий, поэтому всю операцию по уничтожению партизанского отряда планировали начать и завершить в течение одного дня. Но в действительности же всё наверняка происходило по-другому.

Уничтожение отряда Коловрата было лишь финальной фазой большой войсковой операции с привлечением крупных воинских соединений и использованием осадных орудий. Сама же операция должна была начаться гораздо раньше.

Минимум за неделю до этого татаро-монголы должны были примерно определить местонахождение отряда и, подтянув крупные силы, блокировать район. Но враг помнил, что такое «черепаха», поэтому и использовались осадные орудия. Только с их помощью можно было разорвать непробиваемый для пехоты и конницы строй, а затем навязать дружинникам индивидуальный рукопашный бой при своём численном превосходстве.

Подобная операция против манёвренного партизанского отряда, состоящего из опытных воинов, с самого начала должна была идти при наличии осадных орудий, находящихся в близком резерве. Катапульты и баллисты (тогдашняя «артиллерия») имели, по разным данным, дальность метания от 200 до 800 метров, масса «снаряда» могла достигать 100 кг и даже более. «Скорострельность» была от 5–10 до 30 минут на один выстрел, горизонтальная наводка осуществлялась поворотом всего орудия, дальность стрельбы зависела от массы снаряда. Особой точностью стрельбы эти орудия не отличались, но, например, разбить городские ворота или сбить поднятый подъёмный мост было возможно, правда, после долгой пристрелки.

Орудия эти были громоздки, колёс не имели, перевозились в разобранном виде, на сборку, установку на позицию и пристрелку цели уходило несколько часов. Отсюда следует, что, окружив отряд Коловрата, татаро-монголы должны были либо заставить русских непрерывными атаками несколько часов стоять на одном месте, либо ловкими манёврами, не считаясь с потерями, подвести «черепаху» на уже пристрелянное место.

Второй вариант более вероятен, поскольку подвоз и установка орудий могли быть замечены русскими, которые сумели бы догадаться, в чём дело, и либо ударили бы «черепахой» прямо по позициям камнемётов, либо просто переместились бы в сторону.

Залп был внезапным и массированным — не менее десятка катапульт обрушили тяжёлые камни на «черепаху». Коловрат был убит, строй пробит в нескольких местах, дружинники, не ожидавшие такого удара, на какое-то время растерялись. Тут же последовала атака со всех сторон, сомкнуть строй не удалось и, метнув во врага уже бесполезные копья, дружинники выхватили мечи, но врагов было слишком много…

В плен попали лишь пятеро израненных русских. Татары подобрали и тело Коловрата — его опознали по богатым доспехам. Дальнейшие события, описанные в летописях и легендах, при внимательном рассмотрении выглядят удивительно.

«И принесли тело его к царю Батыю. Царь и князья стали дивиться мужеству воинства рязанского. И сказали князья царю: „Мы со многими царями, во многих землях, на многих битвах бывали, а таких удальцов не видали, и отцы наши не рассказывали нам. Это люди крылатые, не знают они смерти и так крепко и мужественно, на конях разъезжая, бьются — один с тысячею, а два — с тьмою. Ни один из них не съедет живым с побоища“.

И сказал царь Батый, глядя на тело Евпатьево: „О Коловрат Евпатий! Хорошо ты меня попотчевал с малою своею дружиною, и многих богатырей сильной орды моей побил, и много полков разбил. Если бы такой вот служил у меня, — держал бы его у самого сердца своего“. И отдал тело Евпатия оставшимся людям из его дружины, которых захватили в битве. И велел царь Батый отпустить их и ничем не вредить им».

Эти подробности сообщает «Повесть о разорении Рязани Батыем», народная легенда добавляет кое-что ещё.

Мёртвый Евпатий продолжал сжимать в руке рукоять меча так, что татары не смогли разжать его пальцы. Отрубить руку не позволил Батый, приказавший татарским воинам помочь русским похоронить своего командира по русскому обычаю и с воинскими почестями, в доспехах и с мечом в руке!

Этот вариант русской легенды в начале XX века преподаватели рассказывали в Смоленском женском реальном училище на уроках истории. Из какого источника учителя почерпнули эти подробности, автору установить не удалось.

Слова Батыя из «Повести» свидетельствуют о том, что ранее отряд Коловрата неоднократно вступал в сражения с татаро-монгольскими войсками и всегда побеждал их, но на эти сведения историки внимания не обращали, считая их вымыслом.

В летописи и легенде есть одно совпадение: рыцарское отношение Батыя к побеждённому противнику, что выглядит по меньшей мере странно на фоне массовой жестокости татаро-монголов, неоднократно подтверждаемой в русских и иностранных исторических документах, но этот вопрос будет рассмотрен отдельно.

Продолжим. Судя по летописи и легенде, Батый находился в непосредственной близости от места боя, осуществляя и общее руководство операцией, и… играя роль «живца», на которого татаро-монголы и поймали «черепаху».

Весна, снега тают, разлились реки и речушки. Манёвренность противников снизилась, этим и воспользовалась ещё многочисленная армия врага. Определив район местонахождения отряда Евпатия, Батый расположил свою ставку так, что атака на неё могла вестись только по одному, обязательно узкому участку и чтобы отчётливо было видно, что отступать ему некуда. И на этом узком участке катапульты заранее пристреляли место, куда и пошла «черепаха».

О засаде знали только Батый, командиры его частей и расчёты катапульт. Рядовые татарские воины гибли во множестве, стараясь в очередной раз остановить страшную русскую «черепаху», медленно идущую на шатёр хана, которому некуда было отступать, — в таких делах всё должно выглядеть без обмана до самого последнего момента.

Примерно так татарская армия могла уничтожить отряд Коловрата. Это в свою очередь свидетельствует, пусть косвенно, о вероятности высказанного ранее предположения — отряд Евпатия охотился именно за самим Батыем.

Но враг был очень опытный, с боями прошёл десятки тысяч вёрст, покорив половину известного тогда мира. Батый был внуком Чингисхана, которого лично знали многие его командиры, имевшие огромный боевой опыт. Так что некоторые историки ошибались, считая татаро-монголов чуть ли не дикарями, побеждавшими лишь благодаря своей численности.

В. Чивилихин в своей «Памяти» высказал мысль, что партизанскую войну в тылах Батыя русские отряды вели, а Коловрат вошёл в нашу историю потому, что был первым, кто её начал. Наверняка так и было, но не случайно русские летописи и легенды времён страшнейшей народной трагедии упоминают не князя, а боярина, хотя возможно, что и боярином-то Коловрат стал уже в летописях и легендах. Очень вероятно, что Евпатий был даже не воеводой (командиром) рязанской дружины, а, говоря современным языком, одним из её офицеров и в мирное время ничем особенным не выделялся.

После трагического боя во Владимиро-Суздальской земле, когда только дружинники смогли вырваться из окружения, Коловрат понял, что только с помощью «черепахи» можно биться с таким врагом в нынешней ситуации. И началось…

На рассвете в конном строю отряд налетал на крупные, обязательно крупные, вражеские части, провоцируя их на своё окружение. Как только образовывалось кольцо, дружинники спешивались, бросали коней и смыкались в «черепаху», которая начинала крушить врага до тех пор, пока он либо не отступал, либо пока дружинники не начинали уставать. Затем бронированный русский «кулак» уходил в ближайший лес — до следующего раза.

Именно такая тактика ведения боевых действий может подтверждать слова Батыя из летописи о том, что малая дружина побила многих богатырей сильной орды и разбила много её полков. Подтверждает летопись и то, что татарская армия до этого никогда не сталкивалась с таким способом ведения боя, даже не имела понятия о подобной тактике: «Мы со многими царями, во многих землях, на многих битвах бывали, а таких удальцов… не видали, и отцы наши не рассказывали нам».

Но при всём желании «черепаха» не могла сокрушить верховную ставку врага — при явной опасности Батый вскочил бы на коня и умчался, а пешим дружинникам догнать его было невозможно.

Сколько раз русская «черепаха» встречалась с врагом в бою, сказать теперь невозможно, но наверняка неоднократно, а во все времена все полководцы знали, что постоянное использование одного боевого приёма в конце концов обернётся поражением. Именно по этой причине и погиб отряд. Знал ли эту истину Коловрат, сказать сейчас трудно, но другого боевого приёма он не мог противопоставить многочисленной и манёвренной вражеской армии.

Евпатий погиб, отряд уничтожен, но война продолжается — ещё держится Козельск. Чивилихин в своей «Памяти» говорит, что до начала мая осаждавшие город татарские войска не имели осадных орудий, которые были утрачены после взятия Торжка. Историк считал невозможным, чтобы татары всё время таскали за собой пусть разобранные, но всё-таки очень тяжёлые орудия, лишавшие их манёвренности. По мнению Чивилихина, татары изготовили новые уже при осаде Козельска, после чего город пал.

Согласно народным легендам, Коловрат погиб под зеленеющей берёзой — значит, был апрель. После разгрома отряда осадные орудия разобрали и доставили под Козельск, где они и появились, согласно «Памяти», в начале мая.

Теперь можно понять причину долгой обороны Козельска — отряд Коловрата своими действиями заставил армию Батыя гоняться за собой, возя в обозе орудия, которых так не хватало татарам под Козельском.

Штурм при поддержке осадных орудий начался 9 мая 1238 года. В городской стене тяжёлыми камнями был пробит пролом, враг ворвался в город, однако в жесточайшей сече его защитники сумели отбросить врага.

Но осадные машины были страшной угрозой, поэтому горожане посовещались и «исшедше изъ града, исекоша праща их»… На рассвете козельская дружина в 267 воинов атаковала осадные орудия, стремясь их уничтожить или вывести из строя, и, похоже, это удалось.

Вылазка оказалась для врага внезапной, но татарское командование мгновенно поняло, что нельзя позволить дружинникам вернуться в город — они являются главной силой осаждённых. Все 267 дружинников пали в неравном бою, уничтожив, согласно летописям, четыре тысячи вражеских воинов. Эту цифру Чивилихин счёл завышенной в 10 раз, решив, что в рукопашной схватке русские воины могли уничтожить максимум 400 врагов.

Прекрасный историк и отличный писатель был Владимир Чивилихин, многое сумел понять в нашей истории, но всё же не знал, что завышать потери противника и преуменьшать свои у нас начали только… в XVIII веке, когда на службу в русскую армию стали в большом количестве принимать иностранцев — до этого «приписками» не занимались.

Русская летопись говорит правду: увидев угрозу окружения, козельские дружинники… сомкнулись в «черепаху», которая стала прорываться к городу. Остановить её с помощью орудий было нельзя — они выведены из строя, поэтому татарские командиры приняли единственное решение: остановить русскую живую крепость… стеной трупов собственных воинов.

Так и произошло — ценой гибели четырёх тысяч своих воинов татаро-монголам удалось уничтожить отряд в двести шестьдесят семь русских воинов, сражавшихся в строю под названием «черепаха».

В описании дальнейших событий Чивилихин был прав: срочно восстановив несколько катапульт, татары обстреляли Козельск зажигательными снарядами и атаковали полыхающий город, не считаясь с потерями. После трёхсуточного непрерывного штурма все жители без различия пола и возраста были уничтожены — это была месть «злому городу» за причинённые завоевателям неслыханные потери.

Если 267 русских дружинников в строю «черепаха» смогли уничтожить четыре тысячи врагов только в одном бою, то сколько же врагов повергла в нескольких боях «черепаха» под командованием Коловрата, имевшего три сотни, т.е. почти столько же, воинов?

Рязань, Коломна, Москва, Суздаль, Владимир, Ярославль, Пронск, Стародуб, Торжок, Ростов, Переяславль-Залесский, река Сить — не сдались ни один город и ни один князь, захватчики несли огромные потери, но продолжали идти вперёд. До Новгорода оставалось два конных перехода (200 км), а Батый вдруг повернул назад.

Он пошёл бы на Новгород, не считаясь с понесённым уроном, он был уверен в своих воинах, если бы имел крепкий тыл с покорившимся населением, как было в других землях до этого. Но в этой лесной стране жили «люди крылатые, не знают они смерти и так крепко и мужественно, на конях разъезжая, бьются — один с тысячею, а два — с тьмою. Ни один из них не съедет живым с побоища» — защитники земли Русской сражались до конца и в плен не сдавались.

Каждый день вражеская армия недосчитывалась воинов, пропадавших поодиночке и группами, а если их находили, то только мёртвыми. Да ещё в непосредственной близости от верховной ставки хана постоянно как из-под земли появляется страшная русская «черепаха», каждый раз медленно, но неудержимо стремясь к ханскому шатру. И каждый раз внуку Чингисхана приходится вскакивать на коня и мчаться от неё подальше. Этот железный русский отряд не только не даёт хану чувствовать себя спокойно, не только наносит огромные потери, но и снижает боевой дух доселе непобедимой армии.

А в северном русском княжестве заправляет какой-то юнец родом из поверженного града Владимира, коего кличут Александром Ярославичем. И этот мальчишка тоже имеет свою дружину, умеющую, без сомнения, строить такую же «черепаху», — как в такой ситуации идти дальше на север?

Господин Великий Новгород и его земли остались невредимыми, а князя Александра Ярославича ждала великая слава.

Всему сказанному не поверит ни один профессиональный историк, а первым же контраргументом будет вопрос: почему в последующие годы даже такой полководец, как Александр Невский, не попробовал сразиться с татаро-монголами при помощи «черепахи», если она была такой неуязвимой?

Причина проста, её прекрасно знали все русские люди той эпохи — как только одна или несколько «черепах» выступили бы против татар, то их взяли бы в кольцо и блокировали, отрезав пути снабжения. Вдобавок татары начали бы поголовное уничтожение русского населения по всей Руси, чтобы навсегда уничтожить возможность появления в будущем других русских «черепах», а никто из русских князей не мог и не хотел допустить полного уничтожения русского народа — потому больше никогда и не появилась на полях сражений русская «черепаха». Но русские её не забыли, просто им пришлось подождать почти полтора века, чтобы она дала невиданное «потомство»…

Но это уже совсем другая история, а сейчас ещё раз вернёмся к Евпатию.

Словом «коловрат» в Древней Руси называли знак солнцеворота, т.е. пути солнца по небу. Этот знак изображался в виде ломаного креста, известного ныне как свастика. Одновременно свастика означает и древнее понятие «колесо истории». Но в отличие от гитлеровской свастики концы солнцеворота должны быть загнуты в другую сторону, против часовой стрелки. Объяснение здесь очень простое: колесо истории катится, если смотреть на солнце, слева направо, с востока на запад. Концы, загнутые по часовой стрелке, при каждом соприкосновении с «дорогой истории» постепенно будут распрямляться, а затем один из них вонзится в дорогу истории, и колесо истории остановится, превратившись в могильный крест. На этом завершится история человечества…

Колесо истории, у которого концы загнуты против часовой стрелки, будет катиться и катиться по дороге истории лишь с некоторым подскакиванием, заставляя этим человечество не спать, а следить, чтобы ненароком не влететь в неприятную историю. Вот так объясняли загнутые концы древнейшего символа — свастики — индийцы, персы, египтяне, греки. И тем удивительнее прямо мистическое совпадение, что гитлеровская свастика, концы которой загнуты по часовой стрелке, действительно стала могильным крестом «тысячелетнего рейха».

Солнце встаёт на востоке, заходит на западе — «и так повелось от века». Но в XIII веке, по словам русских летописцев, «затмилось и исчезло солнце над Русью», на страну опустилась ночь татарского ига, и многие русичи решили, что остановилось колесо истории Руси.

Остановилось лишь на мгновение! Первым его подтолкнул мечом патриот и воин Евпатий, и сначала медленно, как черепаха, колесо русской истории снова покатилось вперёд и вперёд в будущее…

Вот так и получил Евпатий от русского народа прозвище Коловрат, но уже посмертно.

В те времена ещё не было фамилий, их заменяли прозвища, полное отчество полагалось только знатным людям. Этот обычай сохранялся ещё много столетий, потом появились фамилии, но ещё долго полное имя-отчество продолжали писать лишь у знатных людей. Простых людей именовали так: Иван, сын Петров, Сидоров.

Если когда-нибудь где-то между Владимиром и Суздалем, на туристической трассе Золотого Кольца России поставят хотя бы скромный обелиск первому партизану Руси, то полулегендарный богатырь, рязанский боярин Евпатий Львович не обиделся бы, если потомки напишут на камне его имя так, как писали на Руси имена простых людей:

Здесь, во Владимиро-Суздальской земле,

начал свой героический боевой путь

первый русский партизанский командир

Евпатий, сын Льва, Коловрат.

«Волчья яма» для «свиньи»

О князе Александре Невском слышали все, смотрели фильм с одноимённым названием, Русская православная церковь причислила его к лику святых, в царское и советское время существовали боевые награды его имени. Жизнь и деяния князя Александра историки изучали сотни лет, и вроде бы добавить к этому нечего.

Разгромил на Неве шведское войско, на льду Чудского озера «спустил шкуру» с рыцарской «свиньи», очень ловко вёл дипломатическую игру с татарскими ханами, что позволило ему сохранить последний уцелевший кусочек Русской земли от полного уничтожения иноземными захватчиками с Востока и Запада.

Всё это известно, но и, как ни странно, абсолютно неизвестно не только широкой публике, но и историкам-профессионалам. Причина удивительная — жители новгородско-псковской земли, жившие в так называемые «средние века», сумели сделать такое, что оказалось не под силу жителям нового и новейшего времени ни в одной стране мира. Но всё по порядку…

Не будем подробно пересказывать «Житие Александра Невского», остановимся лишь как на некоторых деталях жизни князя, так и на деталях жизни той эпохи.

В начале 1234 года тринадцатилетний Александр участвовал вместе со своим отцом князем Ярославом Всеволодовичем в сражении с рыцарями ордена меченосцев близ Дерпта. Опрокинутое сильным встречным ударом русской рати крестоносное воинство было загнано на лёд реки Эмбах (Эмайыги). Лёд не выдержал тяжести бежавших рыцарей и их коней и проломился, много рыцарей утонуло. Эта битва стоила русским всего нескольких человек убитыми. Юный княжич обязательно должен был всё запомнить, ибо это сражение было его боевым крещением. Запомним и мы — разгар зимы, а лёд не выдержал бегущих в панике конных рыцарей.

Воспользовавшись «замятней» на земле русичей, агрессивная по отношению к ним Литва напала на новгородский город Руссу, находящийся южнее озера Ильмень. Новгородцы во главе с князем Ярославом Всеволодовичем на ладьях отправились на помощь. Отступивших литовцев нагнали в дубраве под Торопцом. В бою было «избито множество литвинов», а новгородцы потеряли десять человек.

Несколько человек погибло в бою с меченосцами, десять — с литовцами. Князь Ярослав Всеволодович, отец Александра, был, без сомнения, талантливым полководцем, если нёс минимальные потери в боях. Его сын должен был перенять его опыт, и это подтвердили дальнейшие события.

В 1237–1240 годах страшный вал Батыева нашествия прокатился по Руси. Нетронутыми остались только Псков и Господин Великий Новгород, где княжил молодой князь Александр Ярославич. На его плечи и легла колоссальная задача — сохранить последний кусочек Руси.

В те времена не существовало даже регулярной почтовой службы. Известия о событиях привозили гонцы, а также купцы, странствующие священнослужители и тому подобные люди. Задержка информации никого не удивляла, и, например, некое событие, случившееся в Европе осенью прошлого года, становилось сенсацией в Новгороде только весной, когда туда прибывали иноземные купцы.

При таком положении дел становится понятно, почему в эпоху средневековья многие события оказывались полной неожиданностью для людей. Особенно это касается войн — кто-то кому-то объявил войну и пошёл в атаку, но «жертва агрессии» часто просто не успевала довести до всех своих подданных весть о войне. В этом случае бывало так, что часть населения узнавала о войне тогда, когда враг уже штурмовал их города.

«Кто владеет информацией, тот владеет всем» — эта пословица очень древняя, и одной из причин успеха Батыя было как раз отсутствие на Руси информации с Востока. Но вернёмся в Новгород.

Сенсацией XX века стало открытие в ходе археологических раскопок в Новгороде берестяных грамот. Выяснилось, что грамотой владели практически все жители, чего ранее не предполагал никто из историков. Муж писал жене с покоса, чтобы прислала «с оказией» забытую рубашку, приказчик сообщал хозяину о ценах на товары, мальчик Онфим учился писать слова, кто-то даже объяснялся в любви и прочее. Грамотны были новгородцы.

Но среди сотен и сотен берестяных грамот есть одна-единственная, стоящая как бы отдельно: «Литва встала на корелу». Кто писал — неизвестно, кому — тоже неизвестно, но эта грамота является почти разведывательным донесением, т.к. сообщает о событии политическом, имевшем для Новгорода важные последствия.

Службы внешней разведки как таковой на Руси не существовало. Информация о «чужестранных делах» поступала от приезжих из-за рубежа, в основном от купцов. Нельзя и исключать сбор информации по «каналу» церкви — к священнослужителю с крестом на груди, пусть даже православным, в религиозной Европе относились достаточно уважительно.

Но не будем гадать о «тайнах спецслужб». Однако известно, что князь Новгородский Александр Ярославич задолго до вторжения шведов знал о готовящейся агрессии. Неизвестны были лишь время и место вторжения — или через Прибалтику, или морским путём. Поэтому охрана сухопутных границ была, без сомнения, усилена, а на побережье Финского залива организована «морская сторожа». Она и принесла весть о высадке шведов.

Дальнейшее широко известно, но некоторые подробности остались как бы в тени, на них внимания почти никто не обращал. Восполним упущенное.

Везде и всюду историки пишут, что удар по шведскому лагерю наносился с двух направлений — вдоль Невы и Ижоры. Историк А.В. Шишов высказывает мнение, что удар был тройной: князь со всей своей дружиной бил по центру, остальная новгородская конница — вдоль Ижоры, пешее ополчение наносило удар вдоль Невы. Шишов прав: удар должен был быть тройным, создавая у шведов впечатление атаки превосходящих сил русских по всему фронту.

Русская конница бросилась в атаку без обычного в таких случаях сигнала труб, т.к. дорога была каждая секунда, — шведская армия считалась одной из лучших в Европе, и ей нельзя было давать лишнего времени для организации обороны.

Историки упустили одну деталь — примерно двести шведских рыцарей было убито в бою, сколько же их было всего — неизвестно. Но даже эти двести рыцарей, окажись они готовыми к бою, могли за несколько десятков секунд поставить так называемую «стену щитов» длиной до двухсот метров, пробить которую не могла даже тяжёлая рыцарская конница.

Информация к размышлению. У западных историков такое боевое построение называется «сплошной щит», впервые об этом боевом приёме упоминается в ирландских хрониках IX века, но самая знаменитая битва с использованием приёма «сплошной щит», или «стена щитов», произошла в 1066 году при Гастингсе (Англия). Там войско норманнов в течение целого дня не могло пробить англосаксонскую «стену щитов» лобовыми атаками, и, лишь сымитировав ложное отступление и этим заставив англосаксов перейти в атаку, норманны внезапно контратаковали их. Снова поставить стену щитов англосаксы не успели, и предводитель норманнов стал королём Англии Вильгельмом Завоевателем…

Новгородская конница связала боем весь шведский лагерь, дав возможность беспрепятственно подоспеть своей пехоте, довершившей разгром врага.

Время атаки Александр рассчитал психологически верно — шведы готовились обедать. Они не знали о присутствии русской рати, её подход остался ими совершенно незамеченным. А когда по всему лагерю витают вкусные запахи близкого обеда, то даже в боевых условиях бдительность несколько ослабляется, а у шведов не было даже сторожевого охранения.

По некоторым данным, бой длился менее часа. Потери шведов составили двести рыцарей, а простых воинов «бешисла» (без числа). Общая численность шведов была пять тысяч, Александр имел восемьсот конных и пятьсот пеших воинов. Внезапность атаки обеспечила новгородцам минимальные потери — двадцать убитых. Их похоронили в Новгороде и поминали поимённо в течение трёх столетий. Запомним эту подробность.

Три составляющих победы — скрытный подход, психологически точно рассчитанное время атаки и сама атака, создавшая у шведов впечатление нападения превосходящих сил русских по всему фронту, — свидетельствуют об умении князя осуществлять маскировку своих войск и разбираться в психологии людей. На это никто и никогда из историков внимания не обращал!

Пропустим дальнейшие события, связанные с изгнанием Александра из Новгорода и его возвращением туда, перейдём сразу на лёд Чудского озера.

После освобождения Пскова и Изборска князь Александр Ярославич двинулся в поход на Ливонию. Он дал право своему войску воевать «зажитнем», т.е. наносить противнику максимальный материальный ущерб. Шла зима 1242 года. Удар по карману всегда очень болезненный, а потому вице-магистр ливонского ордена Андреас фон Вельвен не стал ждать лета и по зимним дорогам выступил в поход на «наглых новгородцев».

Александр Невский в это время находился на западном берегу Псковского озера, постепенно продвигаясь севернее, к Чудскому. Марш был небыстрый, во все стороны рассылались дозоры. Князь словно чувствовал, что предстоит решающая схватка, а потому старался не углубляться в ливонские земли. Так считали и считают историки.

Если же взглянуть на действия Александра Невского внимательно, то можно понять, что он располагал информацией о мероприятиях, предпринимаемых рыцарями, специально маневрируя на ливонском берегу. Он отлично усвоил уроки своего отца Ярослава Всеволодовича, приобрёл опыт самостоятельного командования и, будучи князем Новгородским, прекрасно должен был понимать свою ответственность за сохранение последнего нетронутого русского княжества. Поэтому можно предположить, что Александр, имея некую информацию о замыслах ливонцев, старался выманить рыцарей из глубины страны, из укреплённых замков в поле, специально приказав своему войску промышлять «зажитнем», т.е. проводить массовый грабёж ливонских поместий.

На этих предположениях и на известных фактах дальнейших событий, а также на некоторых физико-математическо-метеорологических выкладках и будет теперь предпринята попытка «поставить на уши» историю и историков.

Дозорный отряд под командованием Домаша Твердиславича и воеводы Кербета неожиданно наткнулся на главные силы рыцарей. Бой был неравный, большая часть отряда вместе с Твердиславичем погибла. Князь быстро узнал о гибели дозора — вне сомнения, весть принесли уцелевшие воины. Дальнейшие действия Невского историки рассчитывали, исходя из мнения о князе как о талантливом полководце, но если он был не «талантливый», а гениальный?

Гениальный полководец должен был понять, что противник теперь знает местонахождение его войск от пленных, которых по обычаям тех времён могли подвергнуть пыткам. Отсюда следует, что рыцари захотят проверить показания «языков» и проведут разведку. Без данных, полученных своей разведкой, они в бой не пойдут — это не шведы, которые в «медвежьем углу» Невы и Ижоры возомнили, что они находятся в безопасности. Немцы наверняка проанализировали поражение шведов, благо прошло 2 года, и поняли, что князь Александр умён и хитёр. Они также должны были знать, что новгородцы уступают им в, так сказать, «техническом оснащении»: слабее вооружены, слабее защищены доспехами. Один рыцарь равнялся в бою десятку легковооружённых воинов, а плотный строй рыцарской конницы (знаменитая «свинья») был манёвренным вариантом «стены щитов».

Остановить «свинью» могла либо встречная «свинья», либо «стена щитов», но ни того, ни другого новгородцы выставить не могли. Княжеская дружина хоть и в «железе», но малочисленна, остальные «окольчужены» лишь частично, щиты ручные (небольшого размера) и не у всех. Численность русского ополчения оценивается историками в 15–17 тысяч, войск ордена — в 10–12 тысяч. Летописных подтверждений этим цифрам нет. Историки делали свои расчёты исходя из общих возможностей противников.

Отчётливо видно, что врезавшаяся в русский строй «свинья», прежде чем её одолели известным приёмом — зажав в центре, — залила бы всё Чудское озеро русской кровью. Победа досталась бы Александру очень дорогой ценой, но о потерях новгородцев историки говорят как-то глухо: «Немало пало дружинников и ополченцев».

Странная вещь получается: в 1234 году под Дерптом русские потеряли несколько человек, под Торопцом — десять, на Неве всего 2 года назад — двадцать. Сколько же было «немало павших», если о них только это и сказано, вдобавок даже в церквях погибших не поминали?

Побоищем на Руси называли такое сражение, в котором один из противников, имея абсолютное превосходство во всём, практически без потерь полностью истреблял другого. Даже трагические сражения с татаро-монголами, громившими Русь, назывались битвами, но отнюдь не побоищами.

Скала Вороний Камень, рядом с которой происходило Ледовое побоище, ныне скрыта под водой — разрушилась ли она или уровень озера поднялся, неизвестно. В конце 50-х годов XX века там была предпринята попытка найти на дне материальные следы побоища. Дно оказалось покрыто толстым слоем осадков, аквалангисты не нашли ничего. Ничего не показали ни металлоискатели, ни пробы воды на повышенное содержание железа. Тогда исследователей очень удивил этот результат, но что-то никто никаких предположений не высказал — видимо, решили, что коррозия давно уничтожила без следа всё металлическое. А может, не там искали?

Вернёмся к Александру Невскому.

Князь понял, что рыцари знают его местонахождение, проведут разведку и атакуют. Именно в этот момент он должен был осознать, что победа сама идёт к нему в руки, но для этого необходимо сделать всё, чтобы рыцари знали, где ею искать, — и Невский с войском встал лагерем… на западном берегу Чудского озера.

Ливонцы разведку провели, она была засечена русскими дозорными, но по приказу князя ей дали уйти беспрепятственно. Теперь следовало ждать атаки.

Наступила суббота 5 апреля 1242 года. Рыцарская «свинья» шла на русскую рать. Порядок этого построения известен, но повторим ещё раз: тупорылый клин — в первой шеренге три рыцаря, во второй — пять, в третьей — семь и далее увеличение шеренг на два всадника. Остриё клина состояло только из конных рыцарей, пехота шла позади, защищённая со всех сторон конными рыцарями. Такое построение прикрывало легковооружённую пехоту от стрел, которыми могли засыпать клин при подходе к вражескому строю.

В острие клина под знаменем находился весь командный состав войска, рыцарская честь не позволяла командирам идти позади, но и в первые ряды они не становились — там находились наиболее опытные и сильные рыцари.

При подходе к врагу на расстояние полёта стрелы идущие с края пехотинцы опускали щиты, прикрывая просветы ниже бронированных крупов коней, защищая этим строй от поражения стрелами в ноги и нижнюю часть тела, а идущие в центре поднимали щиты над головами, защищая весь строй пехоты от навесного обстрела вражескими лучниками. «Свинья» мгновенно превращалась в огромную бронированную «черепаху», вынуждая противника лишь попусту тратить стрелы, не причиняющие ей никакого вреда.

«Свинья» подходила к врагу шагом, иначе пехота не поспевала бы за всадниками и теряла бы в беге силы, необходимые для боя. Лишь за несколько десятков метров рыцари переходили на рысь, а пехота на бег, чтобы с разгону протаранить боевые порядки врага. Этот неспешный подход в сочетании с неуязвимостью для стрел ещё до боя оказывал на противника деморализующее воздействие, что имеет на войне очень большое значение.

В Рыцарском зале Дрезденской галереи стоит прекрасно выполненная в натуральную величину композиция из пяти атакующих конных рыцарей. Глядя на неё из противоположного угла зала, «с фронта», чувствуешь по спине некоторый холодок, который даже начинает усиливаться по мере приближения к композиции. Что же испытывали те, кто видел подобное «живьём»? Вряд ли кто-либо смог поведать потом о своих ощущениях…

Чудское озеро… Минимум 450 конных рыцарей и 10–12 тысяч пехотинцев в составе «свиньи». Строй плотный как у конных, так и у пеших воинов. Один рыцарь вместе с конём весил минимум 300 кг, один пехотинец — примерно 80 кг. Численность пехоты усредним — 11 тысяч. По льду Чудского озера плотным компактным строем шла «свинья» живым весом минимум в одну тысячу тонн.

При подходе к русским боевым порядкам она перешла на бег, удары копыт и ног по льду усилились, «число же нынче апреля 5 дня». В январе 1234 года бегущие без строя (!) рыцари-меченосцы провалились под лёд на реке Эмбах — эту подробность дня своего боевого крещения князь Новгородский Александр Ярославич Невский должен был помнить очень хорошо.

Так закончилось, не начавшись, Ледовое побоище — «свинья» не успела даже «хрюкнуть», как булькнула под лёд!

Не падали в жестокой сече русские и немцы, не свистела оглобля в руках Васьки Буслаева — как только лопнул лёд под бегущей в атаку рыцарской «свиньёй», то Господин Великий Новгород понял, что такого князя больше нельзя изгонять с княжения: «Кто с мечом к нам придёт — как собаку утопим, не понеся при этом потерь!»

Теперь взглянем внимательно на Ледовое побоище.

Александр позволил немцам провести разведку своего лагеря, расположенного на западном берегу Чудского озера. Русский лагерь должен был хорошо быть заметен издалека, а со стороны отчётливо видно, что позади русских местами уже проступает вода. Расчёт князя строился на замысле рыцарей сбросить новгородцев в воду, т.к. в этом месте лёд уже был непрочный.

Русские дозоры должны были незаметно проследить за немецкой разведкой вплоть до её возвращения к своим и последующим, также незаметным, наблюдением установить, собираются ли рыцари на следующий день атаковать русский лагерь.

Как только стало понятно, что ливонцы готовятся к бою, Невский быстро свернул лагерь, приказал замести снегом все следы, и передвинулся вдоль берега к некоему месту, где лёд был ещё достаточно прочный. Это место должно было находиться не более чем в километре, потому что слишком далеко уходить было нельзя — немцы могли заподозрить неладное. Одновременно с передвижением вдоль берега лагерь был перенесён примерно на 500 метров восточнее — на лёд.

Рельеф поверхности во втором случае должен был соответствовать месту первоначальной стоянки: ещё заснеженная равнина, незаметно переходящая в ледяное поле с обязательными проталинами воды вдали, позади нового русского лагеря. Около воды новгородцы могли и срубленных кустов в лёд натыкать — картина «берега» выглядела бы убедительнее при наличии растительности.

В ряде исторических исследований высказывается мысль о том, что русские воины специально пилили лёд на пути движения «свиньи». Абсолютное большинство историков эту версию отвергает, считая апрельский лёд ещё достаточно крепким и на основании этого утверждая, что ни князь Невский, ни орденское командование никогда бы не пошли на такое сражение с переходом с западного берега на восточный, если бы лёд был уже опасен.

Если новгородцы не пилили лёд из-за отсутствия пил, то обколоть рассчитываемое место схода «свиньи» на лёд могли легко. Александр рассчитывал поймать «свинью» в ледовую «волчью яму» так же, как русичи ловили в лесах кабанов, используя эту известную с древнейших времён ловушку. Разница была только в размерах обычного кабана и рыцарской «свиньи», а вместо ямы была ледяная глубокая вода.

Александр ничего не знал о резонансе (разрушительных колебаниях) — это явление будет изучено через сотни лет — его расчёт строился только на живом весе «свиньи». Но резонансные колебания, ускорившие разрушение ледяного поля, вполне могли возникнуть, когда рыцарская армия перешла на бег. Рыцарские кони не в счёт, а вот сомкнутая в плотный строй пехота обязательно должна была бежать «в ногу», иначе боевое построение мгновенно разрушилось бы при первом же сбое даже одной шеренги (ряда). Так что резонанс возник бы обязательно — законы физики едины во все времена.

…Лёд лопнул, рыцари думать о бое забыли. Фильм «Александр Невский» примерно показывает то, что происходило в действительности: передняя и центральная части клина мгновенно оказались в глубокой воде, рыцари бросали оружие, старались сбросить доспехи, хватались за льдины и друг за друга…

Убитых рыцарей не было — были только утонувшие. В течение нескольких минут ливонский орден потерял четыреста рыцарей, а сколько погибло пеших воинов — знает, как говорится, только Господь Бог!

Как только «свинья» ухнула под лёд, часть новгородцев занялась… спасением командного состава ордена, а остальные бросились в погоню за теми, кто шёл в задней части клина. Арьергард тоже оказался в воде, но на более мелком месте, здесь тоже бросали оружие и доспехи, карабкались на лёд и старались убежать. И убежали почти все, однако все беглецы получили неопасные для жизни, но настолько позорные даже для простых воинов ранения, что вынуждены были молчать о происшедшем до самой своей смерти.

Выудив из воды орденское командование, тут же, на льду Чудского озера, князь Новгородский должен был потребовать у рыцарей… немедленного заключения мирного договора. Это предположение основано на тонком умении Александра Невского разбираться в психологии людей, и он, без сомнения, так и поступил — рыцарское «железо надо было ковать», не отходя от воды, пока ливонцы не опомнились от ледяной купели!

И договор, обеспечивший общую стабильность северо-западных границ Руси на последующие триста (!) лет, был заключён именно на Чудском озере, а все дальнейшие события: торжественная доставка в Новгород пленных, приезд орденского посольства и прочее были всего лишь спектаклем, который русские и немцы разыгрывали для… всей остальной Европы.

Если бы на Западе узнали, что грозный ливонский орден попался в примитивную ловушку — «волчью яму», то ордену настал бы конец. Над ним смеялась бы вся Европа, а это по тем временам было для рыцарей страшнее, чем плен или даже гибель в бою, — рыцарская честь не позволяла смеяться над собой.

На основании всего вышесказанного можно выдвинуть сенсационную для историков версию: с момента прихода новгородских войск на ливонские земли Александр Невский действовал по заранее разработанному плану, главным пунктом которого была задача заманить рыцарскую армию ливонского ордена… на лёд Чудского озера, чтобы полностью и без потерь уничтожить боевую силу противника.

Александр легко мог уничтожить весь ливонский орден, лишь доведя до иностранных купцов в Новгороде всю правду о Ледовом побоище, но он этого не сделал. На место этих немцев придут другие, снова придётся воевать, а Новгороду нужен прочный мир с Западом — последний клочок земли Русской должен бороться за освобождение Руси от татар. Так пусть на западе сидит ливонский орден — в случае чего его всегда можно шантажировать угрозой довести до Европы рассказ о «сражении» на Чудском озере.

В начале XXI века люди смеются над словами «честь», «достоинство», «патриотизм», но в веке XIII эти слова не были пустым звуком для русских, немцев, шведов и даже татаро-монголов…

Русские и немецкие (орденские) летописи скрыли правду о «Ледовом побоище». Ещё на Чудском озере русские воины могли поцеловать крест «на молчание» о происшедшем — князь очень доходчиво мог объяснить им, что если они будут «болтать лишнее», то Запад очень скоро узнает обо всём и правда о событиях на Чудском озере косвенно будет свидетельствовать о слабости новгородцев. Тогда рыцари всей Европы могут попробовать отомстить за позор своих «коллег», вдобавок при содействии татар. Это будет концом Руси — так что думайте, господа новгородцы, псковичи и русичи из других мест. Но если все будут считать, что русичи победили рыцарей в жестоком бою, то это будет говорить о силе новгородского войска, и любой противник прежде подумает: а стоит ли идти войной против таких воинов?

И произошло невероятное — тысячи самых разных по характерам людей знали государственную тайну и молчали до самой своей смерти ради будущего своей страны. Это был первый из двух случаев в мировой истории, когда победители умолчали о своей победе, что несоизмеримо труднее, чем молчать о своём поражении.

…Потом они с триумфом вернулись на Русь, гордо рассказывая то, что предложил им говорить Великий князь Новгородский: семь вёрст шла (тысячетонная) «свинья» по (апрельскому) льду, но зажали её и с Божьей помощью одолели. Привезли русичи и своих погибших, чтобы похоронить их в родной земле — это были Домаш Твердиславич и воины его «сторожи», чья гибель стала основой не имеющей аналогов в мировой военной истории Победы.

Ливонские (орденские) летописи также сообщают о битве много интересного: армия оказалась в кольце, на каждого рыцаря набросилось 60 русских («озверевших и с ножами в зубах» — будут добавлять позже в подобных случаях «просвещённые» европейцы), «братья-орденцы достаточно упорно оборонялись, но их там одолели…» — орден тоже молчал, ибо очень боялся «потерять лицо» после такого позорного поражения.

Молчала и уцелевшая чудь (эстонцы) — хвастаться было нечем, ибо им пришлось минимум неделю есть стоя и спать на животе, потому что князь Александр Невский не был жесток к уже побеждённому врагу (это отмечают все историки) и вполне мог отдать приказ изранить как можно больше беглецов в известную часть тела — вместо порки.

Но эстонцы всё-таки сохранили в народной памяти кое-что о Ледовом побоище — не случайно они называют русских «куратами» (чертями) — только русские черти могли за несколько минут утащить на дно Чудского озера могучую рыцарскую армию!

Через 38 дней после Ледового побоища князю Александру Ярославичу Невскому, так и не ставшему Невским-Чудским, исполнился 21 год!

По современным меркам он был юнцом, но на плечи этого «юнца» легла колоссальная ноша — сохранить последний кусочек земли Русской, и он, как Геракл — небо, сумел эту ношу удержать. Не случайно Русская православная церковь причислила Александра Невского к лику святых — его заслуги перед Русью-Россией были признаны.

…Налетает на русский строй рыцарская «свинья», падают в жестокой сече русские и немцы, свистит оглобля в руках Васьки Буслаева — прекрасный фильм «Александр Невский», напоминающий русские былины о богатырях, Соловье-разбойнике и Змее Горыныче. Но вдруг мелькает в фильме поразительный эпизод, где в течение нескольких минут показывается, как ставилась и как пробивалась малоизвестная даже военным историкам «стена щитов», которую Александр не дал шведам выстроить на Неве. Этот приём полевой обороны знали в ту эпоху все европейские воины, включая и русских.

Пройдёт почти полтора века, и Русь воспользуется «стеной щитов» огромнейшего размера в битве, тоже ставшей легендой…

Святая Русь

Более шестисот лет прошло с того дня, но до сих пор историки не могут прийти к единому мнению о Куликовской битве. На её месте не найдено ни могил, ни каких-либо материальных свидетельств сражения, кроме двух-трёх десятков наконечников стрел и нескольких обломков мечей.

Летописи не дают даже точного количества сражавшихся, данные колеблются: русская армия от 40 до 150 тысяч, татарская — от 300 до 700 тысяч воинов. Известно, что «Дон три дня тёк кровью», а после битвы русская рать ещё стояла на месте сечи 8 дней (по некоторым данным — 11). Сражение явно было кровавым, но тишина в истории и только легенды, легенды, легенды…

А нужно просто приехать на поле Куликово 8 сентября, день должен быть солнечный, лечь в траву близ берега Дона, закрыть глаза, и откроется поразительная картина…

…Войско собрано, передовые отряды уже двинулись к Дону. Князь Дмитрий Иванович приехал за благословением и советом к преподобному Сергию Радонежскому. Благословил его Сергий и дал знаменитый легендарный совет: «Растворись в войске и пока там, где ты стоять будешь, жив хоть один будет, все русичи считать будут, что это ты!»

Легенда прекрасна, но совет был другой. Он был настолько невероятен, что потом вся Русь постаралась его поскорее забыть…

Встала на поле Куликовом Стена Железная в тринадцать вёрст. Никаких лаптей и сермяг, никаких дубин и вил, как изображают художники, желая подчеркнуть «народность», — везде сверкала сплошная сталь лучшего в мире оружия одетых в сплошную броню людей русских. И всем впору были кольчуги, коротких не было.

Медленно стало подходить войско Мамая, ибо никто и никогда даже не слыхивал о такой железной стене.

Долго готовился князь Дмитрий, днём и ночью ковал по всей Руси оружие, каждый год после сбора урожая проводил обязательные для всех мужчин двух-трёхнедельные воинские сборы, и каждый крестьянин умел владеть оружием.

Остановилось в отдалении войско Мамая — перед ним действительно стояла сама Русь в лице практически всех боеспособных мужчин, включая и монахов. Не максимум 150 тысяч, как выводили историки, — минимум 200 тысяч воинов не менее чем в 20 рядов вышли на поле Куликово, да плюс Засадный полк. Ставка была очень высока — Мамай давно вёл речи о полном уничтожении Руси как государства.

…И выехал Челубей, и выехал Пересвет — он не был в рясе, это легенда. Броня на нём сверкала, как и на всех в русском войске, а вот Челубей был одним из немногих в татарском, закованным в броню. Они летели друг на друга на полном галопе и только поэтому погиб Пересвет. Сила удара силача Челубея плюс скорость обоих — русская броня не выдержала, как не выдержала и татарская…

Увидев, что оба пали, Мамай допустил ошибку, решив, что всё-таки сможет разорвать русский строй и сбросить русских в Дон, пользуясь своим численным превосходством. Некоторые русские летописи сообщали о 700 тысячах татарских воинов, историки не верили, а зря — их было больше.

При численности своего войска в 700 тысяч Мамай просто… не рискнул бы ударить в лоб русской армии, стоящей в таком боевом строю. Он всё-таки был ранее «темником» (командиром 10 тысяч) и боевой опыт должен был иметь. И наверняка он знал о таком европейском приёме полевой обороны.

Как только пали поединщики, тучи стрел из самострелов (арбалетов) обрушились на войско Мамая. Стрельба велась железными стрелами-«болтами» (без оперения) как прямым, так и навесным обстрелом вглубь боевых порядков Мамая. На перезарядку русского самострела уходило от 8 до 15 секунд, и до момента схватки татарская армия находилась 20–25 минут буквально под ливнем «болтов» из 4–6 тысяч самострелов, которые могли выпустить до миллиона стрел. Болт из тяжёлого русского самострела весил 600 граммов и на расстоянии до 400 метров пробивал доспехи западного рыцаря. Даже если только один из десяти «болтов» на Куликовом поле попадал в цель, то ещё до схватки Мамай мог иметь до 100 тысяч убитых и раненых.

…Сторожевой полк полёг весь — его буквально задавили трупами, атакуя с трёх сторон, натиск пошёл на Большой полк, где в доспехах рядового воина стоял сам князь Дмитрий, на флангах давление было меньше.

Стена прогибалась, но не пробивалась — общий строй в 13 вёрст мгновенно отступал на несколько шагов, освобождая место для… следующего вала трупов атакующих. Русские не атаковали.

Вот почему нет, и историки не могут понять, почему именно нет подробностей битвы на Куликовом поле, — в действительности это была не битва. Это была бойня, — на Куликовом поле с чёткостью автомата работала гигантская русская живая «мясорубка», в которую «мясо» лезло само.

Рекой в буквальном смысле лилась кровь татарская, в ужасе смотрели издали на происходящее несколько специально привезённых сюда Дмитрием купцов-иноземцев, которые по скорому санному пути должны были ехать в разные страны, — пусть весь мир узнает, что сделают с теми, кто попробует посягнуть на землю Русскую: мелко нарубленный котлетный фарш!

А они всё лезли и лезли, поднимался очередной вал окровавленных трупов, коротко взрёвывали за стеной трубы, и тринадцативёрстная сплошная броня как единое существо делала назад несколько шагов: следующие. Картина была страшной!

Любая европейская армия давно бы прекратила атаки — Европа хорошо знала неприступность таких «стен», ибо эта тактика полевой обороны была известна ей давно, правда, в микроскопических по сравнению с данным случаем размерах. Европейские боевые «стены» были как стена обычного дома рядом с Великой Китайской, коей на Куликовом поле была Великая русская железная стена щитов!

И сначала лезли на неё не ордынцы, а люди из покорённых Ордой народов Кавказа, Причерноморья, Предуралья и из иных мест. Они полегли все до единого, не отступив только потому, что за их спинами стояли ордынские «тьмы», рубившие всякого, кто только дёрнется назад. Потом пришёл черёд и самих ордынцев: снова вал, снова трубы, снова Стена Стальных Русских делала назад несколько шагов: «Добро пожаловать на Русь, дорогие потомки Батыя!»

Такого реванша планета Земля ещё не знала: князь и крестьянин, боярин и ремесленник, купец и монах плечом к плечу стояли стеной за землю Русскую в самом прямом смысле слова!

…Начал заметно слабеть натиск, и в очередной раз как-то особенно взревели русские сигнальные трубы, и именно там, где стоял князь Дмитрий, вдруг стала медленно прогибаться железная стена, а весь остальной русский фронт остался стоять на месте.

Мамай начал снимать с других участков всех, кого можно, и бросать их к месту прогиба, и всё больше и больше становился прогиб, но по-прежнему остальные русские продолжали стоять, не отходя назад…

И понял Мамай — ещё одно усилие и он прорвёт эту страшную стену щитов, а воевода Дмитрий Боброк в дубраве отдал приказ: «Проверить подпруги!»

Мамай «заглотнул наживку» — те, кто рвался в прогиб, не успевали понять, почему при растяжении фронта в сплошной стене огромных щитов не возникает даже просветов, — они падали; следующие видели подозрительную картину: сплошная броня не давала трещин, ибо в каждый образующийся просвет из тыла выдвигался новый щит. Если кто-либо и успевал осознать происходящее — то сказать об этом он уже не успевал…

На полном галопе устремился в прогиб последний, самый последний резерв Мамая — его личная «тьма» телохранителей и… генуэзский полк.

Не шли генуэзцы в первых рядах — они прекрасно знали о неприступности «стены щитов», да и собственно генуэзцев здесь был десяток-другой. Это были рыцари-наёмники со всей Европы, прибывшие к Мамаю через генуэзскую колонию Кафу (ныне Феодосия). Но они также знали и то, что если «стена щитов» дала прогиб, то удар в это место её прорвёт — пусть с потерями, но прорвёт обязательно. Русские историки сообщают о 4 тысячах «генуэзцев», но их могло быть и больше, все они были в броне, как и 10 тысяч телохранителей, и все вместе были они отличными воинами-профессионалами, и должны были все они сначала «увязнуть» в стене…

Спотыкались в грудах трупов кони, летели с них всадники, но бронированный таран всё-таки врезался и остановился, захлёбываясь в собственной крови, в Великой русской стене, будучи не в силах её пробить.

И вылетел из дубравы бронированный русский медведь из сорока тысяч воинов-профессионалов — сводный Засадный полк русских княжеских дружин, а их учили на Руси военному делу с трёхлетнего возраста. И как учили! Физическая и воинская подготовка «на отлично», обязательная грамотность, вежливость со всеми без исключения, особенно со стариками и женщинами, обязательное умение играть в шахматы, каждый дружинник мог командовать отрядами в сотни ополченцев и ещё владел мирными профессиями. Это были рыцари как оружием, так и душой — гвардия Руси из выходцев всех сословий!

Задние ряды тарана даже не успели понять, что происходит, следующие сумели только повернуть голову, слетевшую тут же, третьи смогли оглянуться и только ахнуть!

Взревели трубы стены, и дальний конец прогиба, бросив копья, упал навзничь, закрывшись щитами — и ринулись в открывшийся проход получившие «пинок» телохранители и наёмники…

…Ох, и глубок ты, батюшка Дон, — не выплыл никто!

Мамай побежал с Красного холма, как только увидел, какую большую «свинью», выращенную из пойманного тевтонского «поросёнка» породы «Чудское озеро-1242», подложили ему русские из леса на его правом фланге, заманив в ловушку построенной в натуральную величину сломанной англосаксонской модели стены щитов «Гастингс-1066» его самые лучшие части, полностью экипированные по европейскому образцу…

Уйти сумели Мамай с немногими приближёнными и те из ордынцев, кого вынесли кони. Пехота полегла вся — все пятьдесят вёрст до реки Красивая Меча были отмечены трупами убегающих, пленных не было.

Ещё слышался вдали грохот копыт бросившейся в погоню всей русской конницы, как начались подсчёт потерь и поиск русских воинов, погребённых под грудами вражеских тел. Воеводы считали и пересчитывали, снова считали и снова пересчитывали, лишь на следующее утро, 9 сентября, доложив князю Дмитрию, теперь уже навсегда Донскому, о потерях неслыханных…

Плохо чувствовал себя князь: болела голова от удара по шлему, всё тело было сплошной синяк, ибо удары профессионалов не смогли пробить броню… рядового воина.

Надетую на манекен кольчугу из запасников Исторического музея в Москве, датируемую второй половиной XIV века, века поля Куликова, не пробивает пуля из пистолета Макарова. Её можно легко свернуть в небольшой свёрток, она не стесняет движений, её вес практически неощутим, потому что равномерно распределён по телу — хороша кольчужка?

Выслушав доклад о потерях, кивнул князь и, перекрестясь, рассказал о знамении, виденном перед походом преподобным Сергием. Сначала воеводы, а затем и вся армия вздрогнули от слов, слышанных в знамении Сергием, хотя многие воины и так уже начали обо всём догадываться…

Общий смысл этого знамения издавна считался на Руси символом… уголовного преступления: концы в воду! Вот почему на Куликовом поле нет татарских могил.

Нет и русских, ведь убитых в рукопашной схватке — один Пересвет. А примерно две сотни воинов ложного Сторожевого полка, который должен был спровоцировать главный удар Мамая на «слабое» место стены, просто задохнулись в своих непробиваемых доспехах под грудами наваленных на них вражеских трупов.

Мы с тобой над Доном ночью встали,

Не вернуться, не уйти назад.

Над Непрядвой лебеди кричали

И сейчас, сейчас они кричат.

А. Блок

Лебеди кричали над Непрядвой, не видя воды из-за трупов, ибо только в Дон русские бросили… семьсот тысяч вражеских тел.

А Смолка, Курца, Нижний Дубняк, Красивая Меча? Это тоже реки, тоже вода — не менее миллиона убитых осталось лежать на земле к вечеру 8 сентября 1380 года.

Желая сбросить татарское иго, Русь показала никогда и никем не превзойдённую боевую мощь по количеству уничтоженных за половину (!) дня вражеских воинов, включая обе мировые войны и даже атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки.

Для создания такой армии нужны годы, но и для подготовки такой агрессии тоже необходимы годы!

Историки заметили, что у князя Дмитрия была хорошо налаженная служба разведки, но теперь уже можно считать, что не «хорошо», а превосходно, причём сравнить русскую разведку XIV века можно только с разведкой века XX. Ай да… Сергий!

Русские пленники с рынков Орды и Крыма попадали даже на Балеарские острова, а в самой Орде их были тысячи и тысячи. Все русские рабы старались сохранить свою православную веру, а священников и монахов ордынцы не трогали, и шли они в Орду, совершали православные обряды над несчастными соотечественниками, принимали исповеди. Но среди исповедующихся были и «люди тайные», и всё, что они говорили, запоминал наизусть человек в рясе. И текли ручейки информации в город Радонеж, где гениальная голова анализировала всё и отовсюду…

Памятник надо поставить начальнику службы внешней разведки Руси преподобному Сергию Радонежскому на поле Куликовом!

Но тишина в истории. И только в летописи: «…нет ныне среди нас бояр пронских, тверских, московских… а всего дружины нашей пало 250 тысяч…» Нет, русские пали все до единого! Они пали на поле Куликовом на колени, моля Бога простить их… за победу такой ценой. Поняли всё, что они были, как рыцарь перед грудным ребёнком, и что они резали абсолютно беззащитных, совершенно беспомощных перед их мощью таких же людей.

Победители раскаялись в своей победе, достигнутой преступно страшной своей мощью, и все, от князя Дмитрия до Юрки-сапожника, там же, на берегах Дона, поцеловали крест в знак полного молчания о своём деянии — и стала Русь Святой!

Отправив на Русь своих немногих погибших и «пряча концы в воду», они «частым гребнем» прочесали всё Куликово поле вплоть до Красивой Мечи, подбирая каждую стрелу, каждую подкову, ныряли в Дон за доспехами утонувших врагов, ибо Руси нужно было железо, которое почти всё на себе носили её защитники!

Одним ножом резалась из кожи подошва, курица и хлеб, носили нож за голенищем — за поясом можно потерять. Кузнец откуёт, да дорого возьмёт!

Как зеницу ока берёг крестьянин топор — купить новый у всей деревни не хватит денег.

Искали иголку в стоге сена, деревянными клинышками приколачивали каблуки, строили одним топором без единого гвоздя, научившись так, что строения стояли века.

А уж какое счастье приваливало, когда находили на дороге подкову — в первой же кузнице за неё платили серебром из княжеской казны. Но горе тому, кто эту подкову потерял, не проверив копыт своего коня, — кузнец поставит новую за стоимость кольчуги.

Тайна нехватки в стране металла охранялась тщательным образом, начиная от поголовного целования креста «на молчание» и до несомненно существовавшей службы государственной безопасности (она могла называться как угодно). Только это могло гарантировать в будущем внезапность появления на поле боя непобедимой армии — что и произошло.

Иностранные «гости» разведку на Руси, без сомнения, вели. Но слишком уж любопытным в «заповедных и дремучих, страшных» русских лесах всегда почему-то сворачивали головы некие страшные русские «тати», не оставляя в живых никого. Других иноземцев потом вежливо предупреждали, чтобы не ходили неизвестно где, особенно по ночам, «ибо народ у нас дикий, за полушку убьёт». Приводились примеры, и, «кабы чего не вышло», давалась охрана, которая выглядела «тупее не придумаешь», но прекрасно владела языком «гостей», ничем не показывая этого. И в зависимости от разговоров иноземцев между собой решалась их судьба — или они возвращались домой, или «пропадали в лесах»…

…Со своими «придурками» тоже не церемонились: поскользнулся, упал и не очнулся, грибочков поел…

Примерно так и должно было быть, но однажды утечка информации всё же произошла, пришлось «подставить» Орде рать на реке Пьяне. И осталось в истории: напились русские, сложили доспехи на возы, Арапша ударил, обоз захватил… со старым, времён Батыя, оружием.

На следующий год была река Вожа, генеральная проверка оружия и тактики — одним ударом дружинники сбросили войско Бегича в воду.

Через два года после Куликова поля было страшное Тохтамышево нашествие: горели города и сёла, пала Москва. Умён был хан Тохтамыш, всё понял. В одну ночь по его приказу перебили в Орде всех русских людей от младенцев до стариков, задержали всех других иностранцев, и не смог Сергий вовремя получить известий.

И как Божью кару за кровь куликовскую приняла Русь нашествие, да и не было уже стены — почти вся ушла на плуги и гвозди. Лишь на севере оставалась броня Куликовская — туда и бросился Дмитрий. Загоняя коней, спешили на помощь псковичи и новгородцы, благо тевтоны в своих замках сидели тихо, но Тохтамыш, узнав об их приближении, повернул коней — он знал, что его лёгкая конница не выдержит схватки с живой бронёй. Дань пришлось платить снова…

Тяжело было на сердце Дмитрия, тяжело было и Сергию, но они продолжали служить Руси честно.

Однако про князя Донского в истории больше ничего особенного не сказано, а Сергий вообще «ушёл в тень» — историки это заметили, но не поняли причины. Не из-за Тохтамыша, нет — Русь никак не могла понять смысла его «уголовного знамения», которое Дмитрий приказал «исполнять без разговоров».

Дмитрия и Сергия уже не было, когда двинулся на Русь «повелитель вселенной» Тимур. Подошла его двухсоттысячная армия к южным границам Руси, к Дону, и остановилась, ибо ещё на подходе от местных кочевников услышали воины даже им леденящие души рассказы о том, как тучи страшных железных стрел затмевали солнце, как ревели трубы страшной железной русской стены, перед которой, как трава под косою, ложились отличные воины Мамая, как страшно звучали за спиной грохот копыт и лязг настигающих мечей.

А в конце этого повествования шёл рассказ о том, как во время осенних дождей стал Дон до самого устья Тихим, ибо ни одна река в мире никогда не несла в своих водах такого ужаса. Кружились тучи воронья, шарахались от воды лошади, а они всё плыли и плыли, устилая берега страшным ковром…

Боеспособность армии Тимура от таких рассказов упала до нуля. Понял непобедимый Железный Хромец Тамерлан, что первая же стычка с русским дозором будет его последней победой в жизни. Вся армия узнает, что русские дрались до конца, а потом его изрубит на куски его же личная охрана — они не захотят возвращаться из похода «вплавь» по этой реке.

И «повелитель вселенной» повернул назад.

Вот тогда и поняла Русь знамение Сергия Радонежского, и стали он и князь Дмитрий Донской святыми.

Но всё это будет потом, а сейчас, в весну от сотворения мира 6888-ю, от Рождества Христова — 1380-ю, шёл по русскому полю пахарь с деревянной сохой, и мелькали в его голове мысли: «Хлебушко по осени должон быть хорош, все приметы были, а татары и придут аккурат к собранному урожаю — батюшка в церкви сказывал. …и все на спину упали, а Никита прям на ежа — во смеху-то было, а княжой дружинник Василий велел себя мечами рубить, думали, умом тронулся, ан нет — даже синяков не осталось. …шестой я, по леву руку посадские, по праву зареченские — выдюжим!»

…И встала на поле Куликовом Стена Железная в тринадцать вёрст…

Вот что можно увидеть в коротком получасовом сне, если в погожий день 8 сентября случайно задремать в траве Куликова поля близ берега Дона.

Пропавшая история

Встала на поле Куликовом «стена щитов» длиной в тринадцать вёрст, потом навсегда стал Дон до самого устья Тихим, когда пронёс в своих водах миллион (а то и более) трупов. Многие историки-профессионалы никогда не согласятся с тем, что написано в главе «Святая Русь», ведь в летописях ничего подобного нет, поэтому «этого не могло быть, потому что не могло быть никогда». Общее мнение будет опираться именно на это выражение, но вряд ли кто-либо скажет так прямо, хотя и это не исключено. Будут приводиться тысячи аргументов, но позвольте, господа академики и профессора, ваши аргументы отмести из-за одного-единственного утверждения вашего же коллеги.

В телефонном разговоре с автором один довольно известный историк авторитетно утверждал, что Русь не знала, что такое гвозди, вплоть до XVI века! При этом данный учёный муж ссылался на… печально известного академика Фоменко, называя того чуть ли не «последней научной инстанцией». Замечание же автора о том, что русские подковывали лошадей железными гвоздями, а не деревянными, собеседник сначала проигнорировал, а потом всё-таки ответил, что никто не знает, как и чем русские крепили лошадям подковы. Отсюда можно предположить (соответственно логике того же Фоменко и иже с ним), что русские кузнецы вплоть до XVI века подковы лошадям могли приклеивать, например, японским клеем «Супермомент». А почему бы и нет?

Не будем называть фамилию историка — человек уже в возрасте, жизнь есть жизнь, лишь скажем, что кое-что из его более ранних трудов использовано при написании «Святой Руси». Что же касается отсутствия в летописях фактов, которым историки только и верят, то пусть они вспомнят, как ещё совсем недавно неоднократно пытались (и сейчас пытаются) «переписать» историю. Но это «открытие» отнюдь не принадлежит XX веку н.э. Первая такая попытка (первая ли?) была предпринята в Древнем Египте, когда после смерти фараона Эхнатона каста жрецов уничтожала даже память о нём. Эхнатон попытался упразднить сонм старых богов и ввести в Египте единобожие. Лишь через три тысячи лет учёным удалось восстановить историю правления Эхнатона и его деяния, а также то, как последующие властители уничтожали память о нём.

Так что попыткам переписать историю отнюдь не сто и даже не пятьсот лет, а намного больше. Что написано пером, то, к сожалению, можно вырубить топором, сбить киркой, замазать краской или чернилами, а то и просто сжечь. Рукописи горят, и за тысячелетия человечество утратило очень многое — одна Александрийская библиотека чего стоила, не говоря уже о других более мелких архивах-хранилищах. Подобных примеров сами историки могут привести множество, а потому вернёмся в XIV век, на Русь.

Больше ста лет длится унизительное иго, и именно мечта об освобождении и сплотила Русь на Куликовом поле. Любое дело начинается с идеи, потом нужны финансы и люди, которые будут эту идею осуществлять. Вне всякого сомнения, основные черты политики по отношению к Орде были заложены Александром Невским. Эстафету перехватил его младший сын Даниил Московский; «стартовый капитал» дал Иван Калита, внук Невского, а вот уже потом продолжателем политики, направленной на освобождение от ордынского ига, могла и должна была стать Русская православная церковь!

Идею использовать церковные структуры для сугубо мирских, в том числе и военных целей, могли подсказать, сами того не желая, многочисленные ордынские ханы, относящиеся к священнослужителям других религий с известной долей веротерпимости и даже уважения. Кто из русских светских или церковных деятелей первым пришёл к мысли использовать церковь в качестве главной объединяющей и руководящей силы — неизвестно, но таким человеком вполне мог стать Сергий Радонежский.

Лишь через двести с лишним лет появится на страницах истории кардинал Ришельё, занимавшийся отнюдь не церковными делами и прославленный Александром Дюма. Сможет ли кто-нибудь написать подобное о Сергии, перед которым Ришельё выглядит дошкольником, ибо Франция его эпохи при всех её неурядицах всё-таки была независимым государством.

Первым министром в независимом государстве быть легче, чем проводить политику объединения в стране, разрозненной на отдельные государства, чья раздробленность искусственно поддерживается иноземными захватчиками, обладающими огромной военной силой, и которые, только заподозрив что-либо опасное для себя, могут превратить такую страну в настоящую пустыню. Вдобавок эти же захватчики, находясь в «симбиозе» с покорённой ими страной, постоянно требуют денег, денег, денег, а если им кажется, что дают мало, ещё и грабительские рейды совершают. А достойный отпор этим бандам дать нельзя, т.к. тогда на страну может обрушиться нашествие.

Смог бы Ришельё в таких условиях управлять Францией? Сергия ещё при жизни называли «игуменом земли Русской». Игумен — это глава монастыря, в ведении которого находилась вся монастырская жизнь: распорядок, дисциплина, хозяйство, финансы и оборона обители, которая при необходимости могла превратиться в крепость, что на Руси случалось достаточно часто. И теперь попробуем понять, за что Сергий Радонежский получил столь почётное звание.

Информация к размышлению. Сергий Радонежский, в миру Варфоломей Кириллович, церковный и политический деятель, сын ростовского боярина Кирилла и Марии, родился 3 мая 1314 года предположительно в селе Варницы Ростовского княжества, умер 25 сентября 1392 в основанном им Троице-Сергиевом монастыре.

По другим, очень разноречивым данным, Сергий родился в 1319, 1320 или 1322 году, умер в 1391 или 1392 году.

Имя Варфоломей было довольно редким среди боярства той эпохи и вообще не встречалось среди княжеских имён.

Место рождения Варфоломея известно лишь предположительно, а о его родителях известно очень мало. Из близких родственников имел двух братьев — Стефана и Петра. Жизнеописанием Сергия служит его «Житие», написанное в 1417–1418 годах учеником преподобного Епифанием Премудрым и переработанное во второй четверти XV века известным агиографом (от греч. «агиос» — святой и «графо» — пишу) Пахомием Сербом (Логофетом).

Похоже, что Епифаний Премудрый начал писать свой труд о Сергии либо в 25-ю годовщину его смерти, либо к столетию его рождения (если тот родился в 1319 году), а подобные работы, посвящённые таким «круглым» датам известных лиц, стали появляться много позже.

Первая редакция «Жития Сергия Радонежского» до нас дошла в более поздних обработках Пахомия Серба, наиболее полный епифаньевский текст сохранился в поздних рукописях XVI века, т.е. записанный через 200 лет, причём наиболее сильной переделке он подвергся именно в той части, которая рассказывает о самом активном времени жизни Сергия. Из-за многочисленных редакций текста имеются сложности с интерпретацией событий, описанных в «Житии», — многие из них привязываются к разным датам.

Помимо труда Епифания, о Сергии написано очень немного. Уже в XIX веке наметились три метода описания его деятельности. Первый, самый простой, заключался в прилежном пересказе «Жития» со скромным авторским комментарием нравственно-дидактического характера. Этим путём шли главным образом церковные авторы. Их труды во многом напоминают иконы XIX столетия: та же холодноватая сентиментальность, экзальтированные жесты и позы, слишком яркие краски.

У истоков второго пути стоял крупнейший историк Русской церкви Е.Е. Голубинский. Анализируя и сравнивая различные списки «Жития», пользуясь данными летописей, он попытался с максимальной точностью воссоздать внешнюю сторону биографии Сергия. Как и следовало ожидать, суховатая, академичная манера письма Голубинского вызвала раздражение приверженцев «иконописного» метода изображения «великого старца».

Третий путь к пониманию личности Сергия открыл известный русский историк В.О. Ключевский. Он первым попытался показать историческое значение деятельности Сергия, понять основы его нравственного учения.

Что же касается глубокого изучения духовного наследия Сергия, то и в этой области наблюдались лишь эпизодические работы исследователей творчества Андрея Рублёва. В основе их лежало лишь предположение о том, что великий художник Древней Руси находился под влиянием сергиевского нравственного учения.

Фигура самого Сергия — великого деятеля национального возрождения — и по сей день едва различима в тумане минувшего. Мы угадываем отдельные черты, но не можем охватить взглядом целого.

Из всего вышесказанного абсолютно понятно, что о жизни и деятельности Сергия фактически мало что известно. Самое поразительное то, что начиная с конца XIX века некоторые историки высказывали «крамольную» мысль о том, что при всех известных деяниях Сергия невозможно понять, чем же в действительности он занимался.

Да, о людях той профессии, которой Сергий посвятил всю свою жизнь, никогда ничего не сообщают при жизни и очень часто вечно молчат после их смерти. Тем более что это касается известного церковнослужителя, причисленного к лику святых, а такой человек, по мнению любой религии, не мог заниматься сугубо мирскими делами, особенно столь беспощадными и жестокими, как работа спецслужбы.

Попробуем очень кратко и очень приблизительно понять, мог ли Сергий быть руководителем русской спецслужбы XIV века. Документальных свидетельств об этом нет, и придётся, как говорят в спецслужбах, «качать на косвенных» жизнь и деяния Сергия, т.е. выстроить в логическую цепочку некоторые события его жизни.

Итак, начнём.

Даты рождения и смерти, особенно рождения, разноречивы, а это значит, что точных сведений не имели даже его современники.

Родители. Кроме имён отца и матери, а также социального положения отца, больше практически ничего о них не известно — даже отчества или прозвища отца (о фамилии же придётся сказать несколько позже). Согласно «Житию», состарившиеся Кирилл и Мария приняли схиму в Покровском монастыре в Хотьково, где и умерли около 1337 года, когда Сергию было от 15 до 23 лет.

Имя. Согласно «Житию», младенец был окрещён на 40-й день после рождения и наречён Варфоломеем. Если предположить, что он по традиции получил имя того святого, память которого праздновалась церковью в день его крещения, то это — 11 июня, отсюда день рождения Сергия — 3 мая.

Святой Варфоломей считается покровителем переплётчиков книг, мясников, торговцев свечами, красильщиков, перчаточников, скорняков, штукатуров, сапожников, портных, дубильщиков, виноградарей, торговцев флорентийской солью и сыром. К нему обращаются за помощью при нервных болезнях и во время судорог.

В иконографии святой Варфоломей изображается в виде бородатого человека среднего, иногда пожилого возраста, с книгой и ножом мясника, используемым для сдирания кожи. Так как он был казнён, по одним данным — в Дербенте, по другим — в Альбане (ныне Баку), где с него живого содрали кожу и обезглавили, то на иконах он иногда держит в руке свою кожу. Произошло это в 71 году н.э.

Святой Сергий изображается на иконах в виде пожилого бородатого человека со свитком (или книгой) в левой руке, правая поднята, как бы благословляя молящегося, и некоторое сходство со святым Варфоломеем здесь просматривается.

Святой Варфоломей покровительствовал всем, кто трудился, но в этом списке на первом месте стоят переплётчики книг, а книга во все времена действительно была источником знаний. Кроме книги, святой Варфоломей держит нож, и на основании этого можно провести другую, абсолютно нерелигиозную аллегорию — пожилой и, значит, знающий жизнь человек с книгой, т.е. обладающий знаниями, покровительствующий простому трудящемуся народу, имеет ещё и средство этот народ защитить. И самое главное, защитить ударом ножа — а ножом бьют внезапно, часто под покровом ночи, т.е. без лишних свидетелей.

Информация к информации. Казнь святого Варфоломея, скорее всего, произошла в Дербенте, и казнён он был не за проповедь учения Христа, а, видимо, по обвинению… в шпионаже в пользу Римской империи.

Считается, что Дербент основан в V веке н.э., так что казнить Варфоломея в ещё не существующем городе не могли, однако некоторые историки придерживаются мнения, что этому городу не менее… четырёх тысяч лет.

Дербент был основан как стратегический пункт — он контролировал один из двух проходов («Железные Ворота») через Большой Кавказский хребет. Второй проход ныне называется Военно-Грузинской дорогой и вплоть до XIX века был более труднопроходимым. Поэтому во все времена Дербент тщательно охранялся, и любой иностранец мог быть заподозрен в соглядатайстве (шпионаже). Профессия шпиона (ныне разведчика) считалась позорной вплоть до того же XIX века, и в Европе пойманных шпионов казнили позорной смертью через повешение. На Востоке же вплоть до XVI века самой позорной казнью было сдирание кожи живьём с последующим распятием, и именно так окончил свою жизнь святой Варфоломей. Было ли обвинение в шпионаже ложным или нет — неизвестно, но Варфоломей являлся евреем из Палестины (Иудеи), входившей в состав Римской империи. Поэтому власти тогдашнего Дербента наверняка могли «на всякий случай» казнить пожилого римского подданного, как говорится, в назидание своим и чужим.

Так что святой Варфоломей вполне подходит на роль покровителя спецслужб, и в связи с этим можно предположить, что Сергий, будучи священнослужителем, не только знал всё о святом Варфоломее, но и вполне мог… принять его имя взамен своего мирского, так и оставшегося для последующих историков неизвестным.

Братья Варфоломея — Стефан и Пётр. Старшим был Стефан, а вот кто средним и младшим — до сих пор точно не известно. В разных источниках Сергий называется то младшим, то средним братом. Но Стефан и Пётр были женатыми людьми, так что Сергию больше подходит роль младшего.

После смерти родителей Варфоломей отдал свою часть наследства Петру, а сам уговорил брата Стефана поселиться с ним в дремучем лесу в двенадцати верстах от Радонежа. Там они построили небольшой храм, который был освящён по благословению митрополита Феогноста в честь Святой Троицы. Но Стефан не выдержал трудностей отшельничества и ушёл в Москву в Богоявленский монастырь. Варфоломей остался один. Изредка его навещал и проводил в построенной им церкви богослужения некий игумен Митрофан, предположительно инок Хотькова монастыря. Этот же Митрофан в 1337 году постриг юного подвижника, которому могло уже быть 23 года, в монахи с наречением имени Сергия. По другим данным, постриг был совершён позже, но об этом чуть дальше.

Имя Сергий происходит от римского Сергиус, в русских святцах толкуется как «высокий, высокочтимый». Несколько ещё не заслуженное имя дал новообретённому иноку, который себя ещё ничем не прославил, игумен Митрофан. Теперь посмотрим на имена братьев.

Святой Стефан Первомученик считается первым человеком, пострадавшим за свои христианские убеждения после смерти Христа.

Пётр. Распространение это имя получило в связи с деятельностью апостола Симона Зеведеева, которого Иисус, согласно библейским легендам, перед смертью нарёк Петром и оставил… своим наместником на Земле.

Стефан был первым, кто поселился в лесу вместе с Сергием, отсюда и могло появиться его имя; настоящее, наверное, было другим. Он уходит в Москву ещё до 1337 года, до пострижения Варфоломея. Причина понятна — Москва в это время начинает приобретать на Руси главенствующее положение, и Варфоломею, будущему Сергию, свой человек там необходим для получения всевозможной информации о внутренних и внешних делах возрождающегося Русского государства.

Апостол Пётр проводил свою деятельность после смерти Христа, т.е. в его отсутствие, причём, говоря современным языком, обладая всеми его полномочиями. Поэтому Пётр больше всего подходит на роль заместителя Сергия, но это будет потом. Сначала Пётр получает от Сергия его долю родительского наследства и живёт мирской жизнью. Лишь позже, овдовев, он принимает постриг и поселяется вместе с Сергием.

Получить часть наследства от Сергия Пётр не мог — родители приняли постриг, а по церковным законам тех времён все «новообращённые» передавали всё своё имущество принявшему их монастырю. Какие же средства Варфоломей передал Петру, своему заместителю, и самое главное — на какие цели?

Стефан — это всевозможная информация из политического центра страны, Пётр живёт мирской, т.е. обычной жизнью обычного человека. Каждая спецслужба, с одной стороны, обязательно должна иметь всю информацию от руководства страны, с другой — располагать сведениями о настроениях среди населения, чем обычно занимается служба контрразведки. В этом случае сбор информации часто производится с помощью оплачиваемых осведомителей — вот зачем Пётр получил от тогда ещё Варфоломея финансовые средства.

Но откуда они взялись, если состояние родителей целиком ушло приютившему их монастырю?

Игумен Митрофан. Он посещал Варфоломея, оставшегося в одиночестве в лесу, и вряд ли только для совместных молитв. Шли между ними долгие беседы на различные темы, русские священнослужители той эпохи были очень образованными людьми, с широким кругозором, знали историю, были в курсе всех европейских событий.

В 1307 году король Франции Филипп IV Красивый при поддержке папы римского Климента V разгромил орден тамплиеров, чья штаб-квартира находилась во Франции, обвинив всех его членов в поклонении дьяволу. Следствие по делу тамплиеров длилось семь лет и завершилось лишь в 1314 году, когда был сожжён на костре магистр ордена Жак де Моле.

Это событие прогремело по всей католической Европе, и наверняка сведения о нём докатились до Руси. Ведь орден тамплиеров представлял собой военно-религиозную организацию, которая обладала также политической и финансовой силой, и чьей «сферой влияния» вплоть до начала XIV века была практически вся Европа. Об этом должны были знать или хотя бы догадываться умные люди из русских церковных чинов, в число которых мог входить игумен Митрофан!

Он наверняка был знаком с Варфоломеем ещё до того, как тот поселился в лесу, тогда же между ними начались и беседы, больше похожие на обучение. Именно тогда, ещё до 1337 года, Варфоломей мог узнать некоторые подробности об ордене тамплиеров и, быть может, о других подобных военно-религиозных организациях того времени, причём не обязательно христианских. Например, об исламском ордене ассасинов, существовавшем с XI по XIII век, о котором знали и которого боялись все европейские правители.

Получив подобную информацию от Митрофана, Варфоломей её запомнил хорошо — ведь даже в наше время сведения об этих двух тайных организациях средневековья вызывают интерес у специалистов и рядовых граждан, а тогда для живущего в лесной глухомани молодого отшельника всё это стало потрясающей сенсацией.

И именно после этих рассказов Митрофана у Варфоломея могла зародиться мысль о создании подобной организации на Руси для борьбы с Золотой Ордой.

Конечно, такая гипотеза в отношении Сергия Радонежского будет, без сомнения, раскритикована и осмеяна, но ведь даже профессиональные историки признают, что о нём и его деятельности практически ничего не известно, И это могло произойти только потому, что «игумен земли Русской» Сергий Радонежский в первую очередь занимался отнюдь не церковными делами, — он был первым и, наверное, одним из самых выдающихся руководителей русской секретной службы.

Если существуют разночтения не только в датах рождения и смерти Сергия, но и в других с ним связанных событиях, то можно поставить под сомнение и день его рождения, ведь «Житие Сергия Радонежского» известно по редакции XVI века, а тогда его писали люди духовного чина. Эти переписчики наверняка постарались «сгладить» всё то, что, по мнению тогдашнего церковного руководства, могло «дискредитировать» Сергия в глазах верующих. Такая практика существует с незапамятных времён, примеров больше чем достаточно, причём и в наше время.

Так что 3 мая и особенно 11 июня — дни рождения и крещения — могли быть другими, ведь день рождения Сергия рассчитывали по дню крещения в день святого Варфоломея, а это имя он мог принять сам. Поэтому имя «Варфоломей» могло быть, как сейчас говорят, кодовым — под ним знали своего шефа рядовые сотрудники русской спецслужбы, это делалось специально, в целях конспирации. Подобная практика существовала и позже, существует в спецслужбах и сейчас.

Теперь один факт из жизни Сергия, упоминаемый в «Житии», на который все исследователи, церковные и светские, абсолютно не обращали внимания: «Сначала обучение его грамоте шло весьма неуспешно, но потом, благодаря терпению и труду, он успел ознакомиться со Священным писанием и пристрастился к церкви и иноческому житию».

Что в действительности написал об этом Епифаний Премудрый в 1417–1418 годах в своём «Житии» — неизвестно, но наверняка написал чистую правду. Тогда вымысел писать было нельзя — ещё были живы люди, знакомые с Сергием лично, да и сам Епифаний знал великого «игумена земли Русской». Но уже Пахомий Серб (? – 1480-е годы) наверняка «пригладил» первоначальный вариант «Жития», а уж в XVI веке его труд подвергся кардинальной «правке», в результате чего в сведения о Сергии вкралась «неувязка»: сначала он фактически не учился, и лишь позже он прочёл Священное писание, причём это явно произошло в каком-то монастыре.

Молодой боярский сын не мог быть неграмотным и не мог овладеть грамотой позже, живя в монастыре в качестве служки. Неграмотным в молодости тогда мог являться подросток-сирота из «простого» народа, прибившийся к монастырю, чтобы не умереть с голода.

Вот только теперь возможно поговорить о «мирской» фамилии Сергия — Иванчин. Но здесь кроется историческое несоответствие: официальные фамилии в России появились только в конце XIV века, и первыми их получили князья и бояре. Так что Сергий, а тем более его отец Кирилл, даже будучи ростовским боярином, не могли иметь фамилии в начале XIV века, тем более фамилии Иванчин.

Дворянский род Иванчиных восходит к началу XVII века, ранее эта фамилия в родословных книгах нигде не упоминается. Крестьяне же не имели фамилий вплоть до конца XIX века, тем не менее в крестьянской среде примерно с XVI–XVII веков существовали так называемые уличные, или деревенские, фамилии. Они не были закреплены юридически, происходили от прозвищ, профессий, особых примет, места рождения или жительства и т.д. К тому же фамилии одного и того же крестьянского рода могли изменяться в зависимости от многих обстоятельств, например, при смене профессии главы семьи или перемене места жительства.

Русское имя Иван происходит от библейского Иоанн и в переводе с древнееврейского языка означает «Бог смилостивился, помиловал».

Термин «чин» впервые появился ещё в дохристианские времена и главное его значение — «порядок». На Руси слово «чин» имело несколько понятий: в иконостасе — определённый порядок расположения икон; порядок, обряд; ранг, степень государственного служащего, у военных и гражданских служащих — звание, должность.

На Русь термин «чин» мог прийти из Византии вместе с христианством, в частности в значении «порядок» он упоминается в трудах античного философа Прокла (410–485), посвящённых основам богословия. Его работы могли попасть па Русь, и с ними обязательно должен был быть знаком Сергий. И теперь посмотрим на его фамилию — Иванчин.

Иван — милостивый, помилованный. Чин — порядок, обряд, звание государственного служащего.

Все легенды говорят, что Сергий всегда оказывал помощь нуждающимся, в те времена называемую ещё милостью. Государственный же служащий высокого чина (звания) должен блюсти порядок, соблюдать и исполнять принятые в его стране обряды (обычаи), оказывать помощь как отдельным гражданам, так и всему народу в целом, что и делал начальник русской спецслужбы Сергий Радонежский, за что и получил много позже, примерно в конце XIV века (скорее всего, посмертно), фамилию Иванчин, одновременно означающую и милостивый, и порядок, и высокое государственное звание.

Одновременно имя Иван было на Руси самым распространённым, истинно народным именем, и тот или те, кто пожаловал Сергию фамилию Иванчин, должны были знать о том, что он имел… крестьянское происхождение!

Вот она, главная тайна великого Сергия! Боярским сыном его сделали в XVI веке, ведь по всем тогдашним законам и понятиям нельзя было сказать, что выходец из простого народа мог достичь высочайшей власти, причём не только церковной, и что слову простолюдина подчинялись беспрекословно князья, бояре и вообще вся Русская земля.

Именно предположение о простонародном происхождении Сергия способно выстроить в логическую цепочку все недосказанности о нём.

Редким даже для той эпохи было имя Варфоломей. Ребёнка из неграмотной крестьянской семьи крестят в церкви. На вопрос священника, какое имя дать младенцу, набожные родители отвечают, что святого, которому этот день посвящён. Так появляется Варфоломей, однако на основании всего сказанного ранее можно предположить, что настоящее имя Сергия было всё-таки Иван.

В отроческом возрасте Варфоломей (Иван) остаётся сиротой, родители, очень вероятно, погибли во время нападения одного из ордынских отрядов на Русь. Вследствие этого у подростка могла появиться детская ненависть к «татарам», и позже из этой ненависти родился высочайший патриотизм.

Неграмотный крестьянский мальчик-сирота попадает, скорее всего, в Хотьков монастырь, где монахи обучили его грамоте. Научившись читать, он читает всё, что попадается под руку, а это только книги религиозного содержания, что его не устраивает. Он начинает задавать окружающим различные вопросы, часто наверняка по нерелигиозной тематике, и вот тут-то на любознательного подростка-служку обращает внимание игумен Митрофан.

И он занялся дальнейшим образованием юноши, явно обладавшего врождённой логикой. Цель этого понять можно: наверняка Митрофан был очень образованным человеком своей эпохи и прекрасно понимал, что умные люди не только православной церкви, но и Русскому государству всегда нужны, и неважно, что они имеют «простое» происхождение. Но дальше произошло непредвиденное.

Когда ученик узнал о тамплиерах и ассасинах, то после осмысления этой информации он мог предложить своему учителю создать подобную организацию на Руси. Её целью должна была стать борьба за освобождение страны от иноземного ига.

Куда и кому доложил Митрофан об этой идее своего ученика, документальных свидетельств нет, но наверняка об этом узнало руководство русской церкви. Сколько времени потребовалось «наверху» для обдумывания этого предложения простого послушника и принятия решения — неизвестно, но «добро» Варфоломей получил вместе с… финансовыми средствами, часть которых и была вручена Петру для создания контрразведывательной сети осведомителей. Ведь в первую очередь следовало исключить любую утечку информации из страны для сохранения будущих тайн, а уж затем создавать службу внешней разведки.

Монашеский постриг Варфоломей-Иван принял, по ряду источников, 7 октября 1341 года, т.е. между 21–27 годами, а такой возраст в те времена считался уже не юношеским. Чем в действительности до пострига занимался будущий игумен земли Русской, не знает никто, «Житию» в данном случае особо верить нельзя. Так что и точная дата пострижения Сергия не установлена.

К 1344 году в радонежских лесах, на Маковце, где Сергий жил в скиту в одиночестве, стали появляться первые посетители, иные изъявляли желание жить вместе с ним. Сергий никого не гнал, только предупреждал о тяготах жизни в «пустыни». Почти все, кто оставался, выдерживали не более двух-трёх летних месяцев, зиму могли провести лишь немногие.

Когда количество братьев, постоянно живущих на Маковце рядом с Сергием, достигло наконец «апостольского» числа — двенадцати, в обстановке их жизни произошли перемены. Всю территорию вместе с огородами окружили высоким тыном — защитой от диких зверей и лихих людей. У ворот поместили привратника. Одновременно с этим братья приняли решение не принимать новых поселенцев.

Историческая справка. Радонеж — древнерусский город XIV–XVI веков. Остатки древнего Радонежа (ныне городище в деревне Городок Сергиев-Посадского района Московской области). Ремесленный центр, резиденция удельного князя. С основанием Троице-Сергиевого монастыря пришёл в упадок.

Вот она, официальная дата рождения русской службы внешней разведки — 1344 год! Предыдущие 7–8 лет (примерно с 1337 года) Сергий только занимался созданием своей секретной, не имевшей аналогов на Руси организации, в первую очередь контрразведки. Толчком к созданию секретной службы стал высочайший патриотизм Сергия, переживавшего за судьбу Руси, о чём упоминается и в «Житии». Как он пришёл к мысли о создании такой отнюдь не церковной организации, уже сказано ранее, а Сергий же был гениальным мыслителем-философом, и этим уже всё сказано.

Также нельзя исключать того, что к созданию русской спецслужбы непосредственно причастен и игумен Митрофан, о котором тоже практически ничего не известно. Возможно, Митрофан был игуменом Хотькова монастыря только номинально, в действительности же принадлежал к церковной организации, в наше время называемой «отдел внешних церковных связей». Эта структура Русской православной церкви ныне осуществляет контакты как с зарубежными конфессиями православной церкви, так и с другими религиями — католической, исламской, иудейской и т.д. Однако в XIV веке работа подобного отдела церкви могла состоять только в сборе информации о деятельности других религиозных организаций в различных странах с целью противостояния этим «иноверцам», которые все без исключения были враждебны как православной религии, так и самому Русскому государству. Так что вполне возможно, что русская спецслужба появилась не на «пустом месте», её родоначальником мог стать некий тогдашний «отдел иноземной информации» Русской православной церкви.

Также необходимо учесть, что деятельность Сергия «в делах тайных» началась во времена правления Ивана Даниловича Калиты, внука Александра Невского. Князь Иван Калита вошёл в историю нашей страны как «собиратель земель русских», именно при нём началось объединение разрозненных русских княжеств в единое государство.

Только теперь, учитывая всё сказанное ранее, можно выстроить логичную гипотезу о жизни и деятельности Сергия.

Итак, родители Варфоломея (предположительно, Ивана) погибают. Произошло это, скорее всего, во второй половине 1320-х годов, когда ордынские войска «пожгли всю землю Русскую», подавляя восстание в Твери.

Осиротевший тогда ещё Иван попадает в Хотьков монастырь, где овладевает грамотой и обращает на себя внимание игумена Митрофана; последний берёт под свою опеку смышлёного отрока, но единственным учеником игумена сирота не был — вместе с ним обучались ещё минимум двое юношей — Стефан и Пётр.

Родными братьями все трое не были — они стали братьями по вере, духу, делу, которому посвятили всю свою жизнь, и дело это было «зело тайным», не подлежащим разглашению вечно…

Можно понять, что Стефан тоже стал сиротой, но он принадлежал к более высокому сословию, наверняка боярскому, и к моменту своего появления в монастыре должен был иметь хорошее по тем временам образование. Именно поэтому он был направлен в Москву, ко двору московского князя Ивана Даниловича Калиты, ведь по всем тогдашним законам находиться при дворе высшего властителя мог только человек высокого социального положения, и сын боярина Стефан подходил для этого лучше всего. Задачей Стефана было получение различной информации как от князя и его приближённых, так и от руководства Русской православной церкви и последующая передача её Варфоломею в Радонеж.

Можно предположить, что сам Сергий являлся основателем Радонежа. Ремесленный центр и резиденцию удельного князя каждый день должны были посещать множество людей, и поэтому приходившие к Сергию по делам его секретной службы ничем не выделялись бы среди остальных. Когда же русское «ГРУ» (Главное разведывательное управление) переехало в основанный шефом монастырь, то местный рабочий люд переместился туда, количество посетителей Радонежа, явных и тайных, резко упало, город стал хиреть, превратившись сначала в село, затем в деревню, а потом и вовсе почти вся память о нём исчезла. Позже люди снова поселились там, назвав свою деревню Городок — всё-таки что-то осталось в местных легендах и сказаниях об этом месте.

Пётр, скорее всего, происходил из городских жителей, возможно, его отец был торговым человеком (мелким или средним купцом). Пётр тоже, видимо, владел грамотой с детства и, как Стефан и Варфоломей, рано остался сиротой. Имя его отца должны были знать хотя бы в Ростове, поэтому он и был отправлен «в мир» создавать контрразведывательную сеть осведомителей, а так называемая «доля Сергиевого наследства» в действительности могла быть деньгами как из главной казны русской церкви, так и из казны самого… князя Ивана Калиты.

Умён был московский князь, прекрасно должен был понимать, что без секретной службы государство «слепо и глухо» и не способно вовремя отреагировать на угрозу как внешнего, так и внутреннего врага. Так что нельзя исключать, что именно Иван Калита первым оценил идею тогда ещё Ивана о создании тайной полувоенной организации, чьей главной задачей была борьба за независимость возрождавшегося Русского государства…

Подготовка к созданию секретной службы была долгой, наверняка Сергий сам отбирал верных людей из очень многих посещавших скит. Не все покинувшие его, наверное, не выдержали «тягот жизни в пустыни» — некоторые из них ушли «в мир» уже не паломниками, монахами и священниками, а разведчиками и… контрразведчиками, а оставшиеся стали, как сказали бы сейчас, начальниками отделов и подразделений главного управления русской спецслужбы.

Структуры тогдашнего русского «ГРУ» мы не узнаем никогда — люди Сергия умели отлично хранить тайны, от этого зависело будущее страны, находившейся под чужеземным игом, и малейшая утечка информации могла погубить всё дело.

В первую очередь Сергия интересовала вся информация о Золотой Орде, не должен был он оставлять без внимания и другие страны. Но создание такой организации без предварительного опыта, вне всякого сомнения, велось методом проб и ошибок, и наверняка у первых русских разведчиков были «провалы» по разным причинам.

Лишь по одной причине «провалов» не было — среди русских разведчиков не нашлось ни одного (!) предателя, и, без сомнения, даже под страшнейшими пытками никто ничего не сказал, иначе о русской разведке под «крышей» православной церкви было бы известно хоть что-нибудь.

Первые сведения о существовании русской разведки относятся к правлению московского князя Дмитрия Ивановича, будущего Донского. Однако все историки приписывают её создание князю, и во всех летописях упоминаются только, как сказали бы сейчас, армейские (фронтовые) разведчики. Лишь в художественных произведениях отечественных писателей, посвящённых той легендарной эпохе, эпизодически мелькают священнослужители, главным образом простые монахи, занимавшиеся разведывательной работой в Золотой Орде в незначительных ролях связных, доставлявших донесения на Русь князю Дмитрию.

Романисты правильно догадались, что именно священнослужители могли быть связными, но дальше этой догадки они продвинуться не смогли, ведь в летописях нет абсолютно ничего о том, что к созданию русской разведки имеет отношение Русская православная церковь, да и невозможно это было даже предположить во времена воинствующего атеизма…

Но продолжим.

Прокатывались по Руси-России многочисленные войны, восстания, революции, утрачивались архивы государственные, церковные и частные, через сотни и сотни лет уже не опросишь свидетелей событий. Но если не сами события, то их отголоски сохраняются в народной памяти в виде легенд, сказок, былин, в многочисленных пословицах и поговорках. Именно на это мало кто из историков когда-либо обращал внимание, особенно в связи с битвой на Куликовом поле.

Попробуем восполнить это упущение и «привязать» русский фольклор к главе «Святая Русь».

«Подкова на счастье», «нож за голенищем», «без единого гвоздя», «иголка в стоге сена», «встать стеною», «Тихий Дон» — на основании третьей главы можно понять, почему мы так говорим. Бронированный таран из телохранителей и наёмников, наверняка имевший форму клина, врезался в русский строй, пробить его с ходу не смог и застрял. Ударил в спину тарану Засадный полк, летели в атаку русские дружинники строем-клином «свинья», раскрылась стена, давая мамаевцам прямую дорогу в Дон — не с Куликова ли поля появились в русской речи поговорки «подложить свинью» и «клин клином вышибают»?

«Как Мамай прошёл» — гласит русская поговорка, сообщая, что в данном месте не осталось ничего. А где Мамай прошёл, ведь на Русь его не пустили? Шесть с лишним столетий минуло с появления этого выражения, и никто уже не помнит, что Мамай согнал в свою армию всех мужчин «от мала до велика» из подневольных Орде народов, поставил их живым щитом впереди ордынских войск, и остались эти люди на Куликовом поле все до единого. Потом наступила зима, лишившиеся кормильцев-работников семьи начали гибнуть, т.к. женщины, дети и глубокие старики не могли обеспечить себе пропитание, ибо проходящая мимо их жилищ Орда подчистую сгребла все запасы продовольствия в надежде на скорую победу. Так «прошёл Мамай», после чего обезлюдели степи южнее Куликова поля…

Без сомнения, можно найти ещё примеры, относящиеся как к Куликову полю, так и к так называемому «симбиозу» Руси и Орды, но перейдём к летописным легендам, из которых можно узнать имена некоторых разведчиков Сергия.

Рязанка Анна (Анюта). Ещё сто лет назад легенду о женщине из Рязани, пришедшей к Мамаю незадолго до битвы на Куликовом поле, рассказывали в гимназиях и реальных училищах на уроках истории. Ныне эта легенда почти забыта, но незаслуженно. Вспомним её снова.

Армия Орды находилась где-то южнее нынешнего Воронежа, когда Мамаю доложили, что его хочет видеть русская женщина, задержанная дозорами в степи. Её привели в ханскую ставку, она представилась Анной из Рязани, принёсшей в Орду выкуп за пленённого брата. Согласно легенде, Мамай решил проявить великодушие, сорвал росший около шатра цветок и сказал: «Иди и ищи всех, кого знаешь, бери их без всякого выкупа. Но искать ты можешь только до тех пор, пока не завянет этот цветок». Цветком же этим оказался бессмертник, который засыхает, но не вянет. Несколько дней ходила Анна среди ордынских войск и, в конце концов, увела на Русь несколько сот русских рабов.

Красивая легенда, скажут многие, ну и что?

А то, господа историки, что эта легенда при ближайшем рассмотрении является «легендой» в детективном смысле — никакого брата Анна не искала. Неужели и теперь непонятно, кем была «рязанка Анна»? Мата Хари родится только через пятьсот лет, и рязанская женщина Анна-Анюта по праву может считаться первой разведчицей если не мира, то хотя бы Европы.

Посольство Захария Тютчева к Мамаю. Эта история известна широко, все историки дружно считают, что Тютчев по приказу Дмитрия пытался ещё раз решить дело миром. Некоторые подробности этой встречи известны, но внимание на них никто не заострял, в чём и была допущена ошибка.

Встреча русского посла с ханом началась почти со скандала, причём провоцировал его Тютчев, но потом страсти улеглись, разговор пошёл более спокойно. Он продолжался довольно долго, и вдруг Мамай предложил Тютчеву перейти к нему на службу. Тот согласился, но сказал, что надо сначала закончить старую службу у Дмитрия. Мамай дал «добро», что заставило последующих историков счесть хана уважительно относящимся к чужим обязательствам, дал Тютчеву шесть своих «мурз» (офицеров) в сопровождение, и посольство отбыло к Дмитрию.

Достигнув русских дозоров, Тютчев приказал пятерых татар казнить, а одного выпороть так, «чтобы стоять не мог», и отправить обратно к Мамаю. Этот посланец должен был передать хану следующие слова: «Вот так русские переходят на службу к своим врагам».

Историков явно сбила с толку красочность историй Анны и Тютчева, и, как говорил штандартенфюрер Штирлиц, запоминается последняя фраза, — она-то и не позволила объективно взглянуть на посольство Тютчева, что дало бы возможность понять истинные мотивы путешествия Анны.

Но сначала взглянем на самого Мамая. Он не принадлежал к роду Чингизидов, т.е. к высшей ордынской знати, которая считала Чингисхана своим прямым предком. Место и год рождения Мамая неизвестны, что косвенно свидетельствует о его «простом» происхождении. Начинал Мамай наверняка рядовым воином, прошёл все ступеньки армейской карьерной лестницы: рядовой-десятник-сотник-тысячник-темник. Последнее звание давало Мамаю право командовать «тьмой» (10 тысяч воинов), что соответствует современной дивизии. Отсюда следует, что дальше «темника» (максимум генерал-майора) Мамай подняться не мог, т.к. был «не знатен». Но он был умён, очень умён!

Двадцать лет длилась в Орде, по словам русских летописей, «замятия» — ханы свергали друг друга минимум раз в год, каждый новый полностью истреблял род предыдущего. Потомки Чингисхана уничтожали друг друга, расчищая себе дорогу к трону Золотой Орды, опираясь на армию и её «генералитет», среди которого был тот, кто ловкими интригами разжигал вражду в среде высшей знати и чужими руками устранял своих конкурентов в борьбе за власть.

Информация к размышлению. Главнокомандующим ордынской армией был правящий хан, в прямом подчинении которого находились командиры «туменов» (дивизий). Промежуточных должностей, вроде современных министра обороны, начальника Генерального штаба, командира армии или корпуса, в ордынском войске не было. Такое положение поддерживалось специально — никто, кроме хана, не имел права обладать всей полнотой власти над всей армией, в противном случае опасность государственного переворота в Орде многократно возрастала. Поэтому самым высшим ордынским воинским званием и было «темник» (максимум генерал-майор).

Схемы захвата власти всегда примерно одинаковы, разница лишь в деталях и особенностях эпохи и страны. Некто малоизвестный или достаточно известный, обладающий небольшой, но твёрдой и сплочённой «командой», всегда должен опираться на мнение населения страны, недовольного существующими порядками. Волна народного возмущения всегда вынесет претендента «наверх», а дальше уже всё зависит от него самого и его команды…

Примерно так и стал Мамай главой Золотой Орды, но то был век XIV, а не XX, и не Германия, а Поволжье. В остальном же Мамай мало чем отличался от Гитлера: фюрер мечтал о мировом господстве из-за «нехватки у Германии жизненного пространства», а Мамай должен был понимать, что Золотая Орда может существовать только при помощи грабежа близких и дальних народов и никак больше. Дальнейшее можно понять (см, историю фашизма), но если Гитлер залил кровью полмира, то эпопея Мамая закончилась 8 сентября 1380 года на Куликовом поле одним ударом тринадцативёрстного русского меча.

Никогда не существовало никакого «симбиоза» Руси с Ордой, была ненависть к Орде всего населения, начиная с крестьян и заканчивая князьями и духовенством. Да и за что было любить татар, если даже рядовой воин-ордынец относился к русским как к скоту, не соблюдая при этом даже элементарной человеческой морали…

Всё сделала Русь, наученная горьким опытом поражения и полуторастолетней оккупации: восстановила финансовую систему, провела объединение, используя при этом даже татарские войска, в глубочайшей тайне создала самый настоящий военно-промышленный комплекс, обеспечивший армию лучшим в мире оружием. Но главное, что было создано в первую очередь, — разведка.

На Руси учли, что внезапное нападение Батыя произошло из-за отсутствия информации из-за рубежа, в частности с Востока. Вот и была создана агентурная сеть и, наверное, не только в Орде, а роли агентов играли русские пленники-рабы. Кого-то вербовали уже за рубежом, кто-то шёл под видом новых рабов, а кто-то мог играть в «перебежчика» — да мало ли приёмов знают спецслужбы, чтобы забросить к противнику нужного человека. Но чтобы получить точную информацию о Золотой Орде и, главное, о её армии, русские могли использовать очень оригинальный способ.

Известно, что во времена подчинения Руси Орде русские воины… добровольно поступали на службу в её армию. Конечно, мало кто из них позже возвращался домой, но те, кто вернулся, должны были знать об ордынской армии всё: её структуру, тактику и стратегию, царящую в ней дисциплину и т.п. Также нельзя исключать и получение информации от самих ордынцев за взятки — коррупция в Орде стояла почти наравне с воинской доблестью, о чём в русских летописях говорится чуть ли не на каждой странице.

Всё вместе взятое (и наверняка многое другое) позволило Сергию взять Орду «под колпак», быть в курсе всего происходящего как там, так и в других странах.

«Кто предупреждён — тот вооружён» — эту древнюю пословицу должен был знать Сергий Радонежский, «невидимый» правитель Руси.

Да, господа историки, Ришельё и в подмётки не годится Сергию Радонежскому, в руках которого была не только внешняя разведка, но и контрразведка Руси, знавшая всё о каждом человеке, т.к. все русские люди регулярно ходили в церковь на исповедь.

Это было неслыханным нарушением церковных законов, тайна исповеди всегда считалась нерушимой, но Сергий должен был выбирать между соблюдением церковных правил и существованием страны — и он выбрал последнее. Однако упрекнуть его в этом грехе нельзя — «игумен земли Русской», как называли Сергия ещё при жизни, как и положено руководителю церкви, в первую очередь заботился о будущем своей паствы, а значит, и всей страны в целом. И ценой этого греха Сергия стало превращение Руси в Россию, и такому будущему своей страны он, без сомнения, возрадовался бы…

Никто на Руси, как при жизни Сергия, так и столетия после даже не заподозрил, что его «аппарату» было известно всё обо всех, и ходили легенды о том, что преподобный отец Сергий легко угадывает имена впервые увиденных им людей, их радости и горести, болезни и прочее. Есть вероятность того, что могла существовать и некая «картотека» на (почти) всех русских людей, а уж на «закордонных» чиновников всех рангов она должна была быть обязательно. Попал «под колпак» Сергия когда-то и Мамай, за десятилетия он был изучен очень хорошо — всё надо было знать о нём Сергию, вплоть до того, храпит ли он во сне.

Кроме сбора информации о руководителях иностранных государств, русская разведка должна была собирать все сведения, касающиеся дел военных. Причём подобная информация собиралась отовсюду: новые образцы оружия — и огнестрельное оружие официально появилось на Руси в 1382 году, через два года после Куликова поля; тактика всех существующих армий, как Востока, так и Запада; приёмы управления войсками в бою, быстрая передача информации и т.д.

Весь этот материал поступал в русский «генштаб» — князьям и воеводам, которые тщательно отбирали всё самое лучшее, что в первую очередь понадобится для будущей схватки с Ордой, и в которое, без сомнения, вносились существенные улучшения.

Информация к размышлению. Кратчайший и лучший путь на Русь с юга пролегал, по мнению большинства историков, как раз через Куликово поле, где по Дону проходила тогда граница Русского государства. Местность по обоим берегам была в те времена довольно густо заселена, русские и кочевники здесь жили относительно мирно, но примерно за 20 лет до битвы на Куликовом поле вдруг почему-то начались пограничные стычки, которые быстро приобрели ожесточённый характер. Жители обеих сторон были вынуждены покинуть места своего проживания, и до самой битвы, т.е. более 15 лет, Куликово поле оставалось пустым, необитаемым местом. Но самое поразительное, что Куликово поле было единственным местом на южных рубежах Руси, где можно было… растянуть по фронту огромную стену щитов. Ничего странного не замечаете в этом, господа историки? А ведь ответ простой и одновременно потрясающий.

Какой же патриотизм должны были иметь все без исключения русские люди, если, начав подготовку к генеральному сражению за освобождение своей страны за 20 лет до этой битвы, смогли сохранять тайну подготовки все эти 20 лет? Подобного сохранения государственных секретов всем населением страны мировая история не знает!

Главной целью русской разведки были, конечно, Орда и её войско. Здесь русские столкнулись с огромной проблемой — татарская армия была сплошь конной, что обеспечивало ей огромную манёвренность при ведении боевых действий. Отряды лёгкой конницы быстро перемещались в другие места, если сталкивались с упорным сопротивлением, нападали с флангов и тыла, действуя на широком фронте.

Этот приём — действие лёгкой мобильной конницы на широком фронте — назывался «облавой». Армии европейского типа, включая и русскую, зачастую просто не могли навязать татарам генеральное сражение, т.к. противник просто исчезал, заставляя их тратить силы на его поиски и долгие марши. Татары выматывали европейские армии, используя против них тактику «выжженной земли», уничтожая вокруг запасы продовольствия и фуража, сочетая это с быстрыми и частыми обстрелами-атаками главных сил европейцев, вынуждая их круглосуточно быть в напряжении. Из-за долгого постоянного напряжения любой человек в конце концов начнёт совершать ошибки, которые на войне всегда обходятся очень дорого. Заставить татар принять бой в пешем строю могли только стены городов, которые они брали штурмом, — долгих осад татары старались избегать. В этом случае существовал риск подставить армию под удар подошедших на выручку подкреплений с одновременным ударом из осаждённого города.

Долгие осады применялись, когда было абсолютно ясно, что на выручку к осаждённым никто не придёт. Примером тому Козельск, павший после 49 дней осады армией Батыя, но всё-таки взятый штурмом.

Что могла противопоставить Русь татарской тактике ведения войны «облавой»? Только оборонительный бой с использованием укреплений и с обязательным условием «спешенных» татарских воинов, собранных в одном месте, — а как заставить ордынцев собраться вместе, да к тому же ещё и спешиться?

Очень возможно, что сначала был найден способ заставить татар спешиться: лошади не пойдут туда, где им страшно, а любая лошадь боится… волков и медведей.

Знахари, колдуны, шаманы и другие подобные «специалисты» умело пользовались приёмом «заговора» лошадей, если хотели не допустить куда-либо конных людей, — они разбрасывали на подходах клочки волчьих и медвежьих шкур, а лошади, почуяв запах хищников, упирались в буквальном смысле «как ослы». Даже побои не могли заставить их идти дальше, конникам или ехавшим в повозках приходилось двигаться дальше пешком, возвращаться назад или искать другую дорогу — в зависимости от обстоятельств поездки.

Примерно так и заставили русские спешиться ордынцев на Куликовом поле: сначала разбросав перед сражением клочки шкур медведей и волков по всей линии фронта в 13 вёрст, возможно, даже с «перекрытием». В конце же сражения дух хищников был «заглушён» запахом… моря крови, что позволило как татарскому резерву, так и Засадному полку в полной мере использовать конницу. Можно было также прикрепить клочки достаточно свежих шкур на доспехи воинов, и если был хотя бы слабый ветерок в сторону татар, то к русскому строю мамаевцы в конном строю не смогли бы приблизиться до тех пор, пока опять же запах крови не заглушил волчий и медвежий.

Но Пересвет и Челубей сразились верхом, а не пешие, поэтому можно предположить, что массированный обстрел ордынской армии частично вёлся стрелами с привязанными к ним клочками шкур хищников, причём «противолошадиные» стрелы бросались перед фронтом армии Мамая — при таком варианте ордынцам действительно пришлось бы спешиться, чтобы обрушиться на русских. Мамай должен был отдать этот приказ, но потом он забыл его отменить, что станет понятно далее…

Итак, русские нашли способ заставить татар спешиться, но как заставить их собраться в один кулак? Вот тут-то и сыграл свою роль Захарий Тютчев. Он был последним из русских, кто лично видел Мамая, — Анна посетила ханскую ставку перед «посольством», иначе живой бы ей оттуда не выбраться, просто не успела бы уйти далеко вместе с освобождёнными ею пленниками, их всех бы догнали и перебили.

Задача Анны состояла… в оценке степени готовности армии Мамая к бою, чему способствовала её «легенда» о брате и его поисках среди рабов. Историей же с бессмертником она воспользовалась сама, проявив разумную в данной ситуации инициативу, — уже тогда умела русская разведка подбирать себе людей неординарных.

Однако Мамай её «раскусил» — дураком он не был! И бессмертник дал не случайно, и знакомых «без числа» и без выкупа разрешил забрать и отпустил с «миром», хотя сразу должен был понять, что из Рязани до этого места одинокая пешая (!) женщина дойти могла только в сказке, — умён был хан Мамай.

Поняла ли Анна, что «провалилась»? Кто знает, но живой и невредимой она ушла, сама не подозревая, что теперь уже «работает» на Мамая. Он дал ей возможность совершенно открыто осмотреть свои войска, собрать «знакомых» из разных частей и отпустил на Русь, чтобы они рассказали всем и каждому о том, какую колоссальную армию имеет Золотая Орда и что нет такой силы, которая сможет этой армии противостоять! Вот и вся легенда о рязанке Анне. Больше о русской «Мате Хари» сведений нет, но хочется верить, что в память о её внимательном взгляде и истории с бессмертником Русь возвела Анюте необычайный памятник, назвав в её честь скромный полевой цветок — анютины глазки.

Тютчев должен был отбыть к Мамаю только после возвращения Анны, а его задача была намного хитрее и «тоньше».

С первых же секунд встречи Тютчев вёл себя не то что грубо, а самым хамским образом. Русские летописцы были, как это ни покажется странным сейчас, очень культурными людьми и не допускали в летописях «всяких разных» выражений, всеми силами стараясь смягчить речи действующих лиц. Но если говорилось о чьей-то грубости, то в действительности в данной ситуации мог присутствовать «многоэтажный» мат, что очень могло быть в начале встречи Тютчева с Мамаем.

Мамай сразу понял, что грубость посла вызвана желанием показать, что за ним есть сила. Казнить русского грубияна он мог в любой момент, но люди подобного поведения часто невоздержанны в речах, и почему бы не послушать, что русский скажет далее. Подробности диалога неизвестны, но последовавшее потом предложение Мамая перейти к нему на службу и история с шестью мурзами должны были насторожить историков, но… запоминается последняя фраза!

Тютчев оправдал надежды Мамая — в разговоре он якобы случайно обмолвился, что Дмитрий Московский не боится Орды, он вооружил мужиков, перешёл Дон и ждёт Мамая на Куликовом поле.

Мамай ахнул — русский посол разболтал военную тайну! Тут же последовало предложение перейти на службу, посол понял, что сболтнул лишнее, за что ему свои голову снесут, и согласился «переметнуться» к Орде.

Дальнейшее просчитывается легко: выслушав рассказ выпоротого мурзы, Мамай в ярости решил покарать обманувшего его Тютчева, заодно и Дмитрия с войском, собрал армию в единый кулак и бросился к Куликову полю — Захарий Тютчев, предок поэта Фёдора Тютчева, задание Сергия «собрать ордынскую армию в единый ударный кулак» выполнил с блеском!

Информация к размышлению. В различных источниках имеются совпадающие данные, что во время встречи Тютчева с Мамаем глава Золотой Орды сообщил русскому послу, явно в целях устрашения, что его армия состоит «из ста и ещё трёх туменов», т.е. имела численность 1030000 воинов!

Мамай не солгал — он сказал чистую правду из гордости за то, что ещё никто в мире, в том числе и сам Чингисхан, не имел такой огромной армии. Вдобавок он наверняка хотел, чтобы русские, главным образом князь Дмитрий, поверили докладу Анны о необычайно огромной ордынской силе, и надеялся, что такие сведения посеют в рядах русских если не страх, то хотя бы неуверенность в своих силах. Так что и Мамай неплохо разбирался в людской психологии.

Хотя ярость Мамая была огромна — так нагло ханов обманывают не каждый день и даже не каждый год, — однако он опирался ещё и на достаточно умный расчёт. Теперь он точно знал местонахождение русской армии, примерно представлял и её силу: у Дмитрия максимум 200 тысяч воинов, но большинство из них — слабо вооружённые и неопытные ополченцы, которых его миллионная армия просто утопит в Дону. Русь лишится всех своих воинов, и он почти без боя овладеет этой страной, ставшей непокорной.

Утром 8 сентября на Куликовом поле стоял густой туман, лишь ближе к середине дня солнечные лучи смогли его рассеять. Перед Мамаем и его армией открылась потрясшая всех картина: сплошная стена щитов тянулась от горизонта до горизонта без малейших просветов!

Информация к размышлению. С высоты человеческого роста на ровной поверхности земли линия горизонта находится на расстоянии примерно 7 км, а 13 вёрст — это почти 14 км, так что Великая русская железная стена щитов действительно была от горизонта до горизонта, если смотреть в обе стороны от её центра.

Умён был Мамай, иначе не стал бы владыкой Золотой Орды. Он мгновенно понял, что в данной ситуации ему нельзя медлить, иначе все воины из вассальных областей опомнятся и взбунтуются, т.к. наверняка могли слышать о том, что «стена щитов» непробиваема и, значит, непобедима. Принимать решение надо было немедленно, и Мамай нашёл его: атаковать русских по всему фронту, главный удар направить на русское великокняжеское знамя — отчётливо было видно, что Дмитрий усилил это место — и, подняв перед стеной вал из людских и конских трупов, перепрыгнуть через щиты, навязав русским индивидуальный рукопашный бой.

Но сначала надо было проверить прочность русской брони — и по приказу Мамая Челубей выехал вперёд, вызывая на поединок любого русского. Согласно некоторым источникам, Челубей был чуть ли не адъютантом Мамая, обладал огромной физической силой и, принадлежа к его личной гвардии, был одет в доспехи европейского образца (возможно, даже производства).

Пересвет и Ослябя. Их мирские имена — Александр и Родион, по одним данным, оба были боярами, принявшими монашеский сан, по другим — личными телохранителями Сергия. В действительности же оба наверняка являлись сотрудниками русской спецслужбы, и два этих имени несут удивительную информацию.

Пересвет — «перед светом», т.е. перед всеми людьми русскими принял смерть Александр.

Ослябя — сейчас смысл этого имени у некоторых наших современников, особенно молодого поколения, почему-то ассоциируется с чем-то «ослиным», в действительности же означает «ослабевший».

«Перед светом ослабевший» — просматривается некий смысл, но что именно?

Предположение будет (для историков-профессионалов) потрясающее: если бы Александр перед всем светом ослабел духом, его заменил бы Родион!

Два человека из всей огромной, одетой в непробиваемую броню русской армии имели незакаленные доспехи! Они шли на смерть абсолютно добровольно, «за други своя и Русь» — Мамай должен увидеть, что русская броня слаба.

Главным был Пересвет, Ослябя был «дублёром» — мало ли что могло произойти ещё в походе к Дону. Но ничего не случилось, и навсегда остался Пересвет в русской истории, и лишь через пятьсот лет появится в Москве Пересветов переулок…

Воинам Мамая пришлось спешиться, что стало для хана неприятным сюрпризом, но медлить было нельзя, иначе подневольное «стадо» взбунтовалось бы очень скоро. Живая волна с рёвом миллиона глоток ударила в русский строй, но почти тут же к Мамаю стали поступать донесения о больших потерях среди командного состава практически всех частей, ибо русский навесной обстрел массированно вёлся как раз по местам нахождения темников.

Это тоже могло быть — выбивая ордынский командный состав всех уровней, русские ограничивали возможность Мамая гибко и быстро управлять армией. Это первое.

Второе и главное — после гибели темника (комдива) командование «тьмой» принимал тысячник (комбат), погибал он — командовать начинал сотник (ротный). В войсках Орды Мамай ввёл, согласно некоторым сведениям, дисциплину времён Чингисхана: отступал один воин — казнился десяток, отступал десяток — казнилась сотня и т.д. Сведения эти большинство историков считают легендой, но исключать подобное нельзя. При наличии такой дисциплины каждый последующий командир более низкого звания должен был стараться выслужиться перед верховным командованием любой ценой — вот и толкали тысячники, сотники, десятники армию на русскую стену, поднимая вал трупов.

Но Стена, усмотрев где-либо опасную высоту этого страшного вала, почти мгновенно отшатывалась назад — всё приходилось начинать сначала, а ордынская армия таяла.

Историки удивлялись (в частности, покойный В. Чивилихин), как русские управляли войсками на тринадцативёрстном фронте, а всё обстояло просто: надо было только держать строй, не допуская подъёма вала выше некоей высоты. Как только где-либо высота начинала приближаться к критической, командир данного участка приказывал дать трубный сигнал, который через сигнальные трубы других частей эстафетой передавался по всему фронту. При скорости звука 330 м/с сигнал летел от фланга до фланга Стены меньше минуты, что по тем временам было молниеносно. Достаточно было иметь десяток мелодий сигналов и всем русским воинам знать их на слух, и можно было управлять армией с любого участка фронта.

Около четырёх часов длилось практически непрерывное давление мамаевцев на «стену щитов», но усталости у русских не было — они сменялись за щитами в моменты отхода стены, «рука бойца колоть» не уставала, что и связало всех до единого русских воинов круговой и кровавой порукой навсегда.

Но это они поймут завтра, а сейчас наступила кульминация: в ложный прогиб, как в мешок, бросились лучшие части Мамая — закованные в европейскую броню телохранители и наёмники, топча своих же спешенных воинов. Мамай так и не отменил приказа «спешиться», забыл это сделать из-за… необычной для ордынцев тактики ведения боя в поле против невиданной и неслыханной тактики русских, которые на его глазах всё отступали и отступали под натиском пешего строя его армии. Не исключено, что, видя это отступление, Мамай надеялся даже ценой огромных потерь… столкнуть русскую «стену щитов» в Дон!

Миллионную армию сумел собрать Мамай, превзойдя этим Наполеона Бонапарта и достигнув уровня Первой мировой войны, зачем же тогда ему понадобились несколько тысяч европейских наёмников, ведь они «погоды не делали»?

Замысел был тот же, что и в истории с Анной, — Мамай и не думал использовать наёмников в сражениях при разгроме Руси, рассчитывая обойтись своими силами. Потом он щедро одарил бы их из захваченной добычи и отпустил бы домой — пусть идут в Европу и рассказывают, какую огромнейшую армию имеет Золотая Орда.

Когда же через год-другой Мамай бросился бы на Запад, то впереди его армии бежал бы страх, а это уже часть победы — умён был Мамай, мечтавший о мировом господстве!

Но все мечты талантливого (как ни странно) авантюриста вдребезги разлетелись при ударе о Стену Стальных Русских, желавших только освободить и защитить свою страну, позволить ей жить своей жизнью без «симбиоза» с «сюзеренами-грабителями» …

Когда Мамай увидел, что Стена остановилась и лишь в одном месте продолжала отступать, растягивая фронт и образуя ослабляющий её прогиб, то он понял: это последний шанс добиться победы, когда можно разорвать сплошную «стену щитов» и навязать русским индивидуальный рукопашный бой. Потому он и бросил в атаку всё, что у него ещё было в резерве, — личную охрану-гвардию и европейских наёмников. Понял ли потом хан Мамай, что прогиб был заранее продуманной русскими ловушкой для его лучших частей, уже не узнать никогда…

Уже захлёбывались донской водой телохранители и наёмники, когда в последний раз взревели русские трубы. Они трубили… атаку, и обескровленная ордынская армия, ещё пытающаяся оказать тщетное сопротивление разворачивающемуся на правом фланге бронированному Засадному «катку», вдруг с ужасом увидела, как медленно, по-прежнему соблюдая строй, двинулась на неё страшная Русская стена.

Никто из ордынцев не увидел, что прошла она всего несколько десятков шагов, — бросая оружие, они без оглядки мчались в тыл, к лошадям. Не все успели добежать до них, ещё меньше сумели домчаться до Красивой Мечи, и лишь жалкие остатки ещё утром величайшей в мире армии смогли переправиться на другой берег…

«Тогда считать мы стали раны, товарищей считать». Пересвет, две сотни воинов Сторожевого полка, князь Микула Вельяминов, князья белозерские Фёдор Романович и его сын Иван, воевода Тимофей Валуй Окатьевич да воевода Лев Морозов, да воевода Семён Мелик, да Андрей Серкизов, пал и Михаил Бренко, что был одет в доспехи великого князя Дмитрия Ивановича Московского.

С Пересветом и воинами Сторожевого полка всё понятно, но остальные были людьми знатного происхождения, они-то почему погибли?

Разгадка таится в гибели Михаила Бренка, одетого в доспехи Дмитрия!

Прекрасны были доспехи, украшенные золотом и серебром, издалека люди видели их, понимая сразу, что владелец — человек очень знатный. А знатные люди и являлись командирами воинских частей, отличаясь от рядовых воинов одеждой и доспехами. Русские стрелки именно по этому принципу выбивали на Куликовом поле командный состав ордынцев, то же самое делали и ордынцы. Командиры русских подразделений периодически приподнимались над стеной щитов для оценки обстановки, позолоченные шлемы были отличной мишенью, летели десятки стрел в единственное незащищённое русскими доспехами место — в лицо! Так погибали русские князья и воеводы на Куликовом поле…

А одетый в незакаленные доспехи Родион-Ослябя остался жив, его прикрыли щиты, имевшие лишь узкую смотровую щель и отверстие для копья или самострела. Мечи на Куликовом поле применяли только дружинники Засадного полка и те конники, что вместе с ним участвовали в погоне за бегущими ордынцами, — всю остальную армию Мамая русские расстреляли из самострелов и перекололи копьями.

Князя Дмитрия Ивановича нашли без сознания под срубленной берёзой — гласят летописи. Броня на нём была помята так, что порвало кожу, но глубоких внешних ранений не было. Что с ним произошло, предположить можно: щит, под которым лежал Дмитрий, был сдвинут (скорее, сдёрнут) копытами коней несущихся в Дон мамаевцев, и Дмитрия потоптали копытами, берёза же наверняка была срублена русскими — она могла мешать передвижению строя щитов. Мастерство русских оружейников оказалось высочайшим — доспехи рядового воина были прочны необычайно, сохранив жизнь не только князю, но и, без сомнения, многим другим русским воинам.

Копыто коня — не колесо и не трак гусеницы, споткнувшаяся лошадь вырвала удерживаемый щит, но была эта лошадь наверняка одной из последних. В противном случае не спасли бы и сверхпрочные доспехи — конная лавина растоптала бы в лепёшку оставшегося без прикрытия Дмитрия. Щиты же наверняка прошли «обкатку» конницей, иначе прогиб «распахнулся» бы в стороны. Но нужно было мгновенно открыть «дорожку на дно», пока телохранители с наёмниками не опомнились, — эти отборные воины могли принять какое-либо решение за те секунды, что раздвигалась стена, и неизвестно, что бы тогда случилось…

Пролежать несколько минут под щитами с несущейся по ним конницей русские воины не боялись: они прошли «обкатку» и помнили Калку. Там, на трагической Калке, положенные без доспехов под помост для татарского пиршества русские пленные умерли только спустя несколько часов — на берегу Дона надо было пролежать несколько минут и в доспехах.

Ещё до темноты русские разыскали всех своих погибших и отнесли их к Дону. Пала тьма, вдоль берега и в дубраве запылали костры. Кашевары готовили еду для усталой армии, но вряд ли кто-либо ел с аппетитом, радуясь победе.

Ещё при свете дня оглядывая поле, они все до единого начали понимать, что произошло нечто страшное, ибо никто и никогда, даже в былинах, не слыхивал о таких последствиях битв. Обычно после боя с поля доносились стоны и призывы о помощи, но сейчас стояла тишина: здесь не было раненых, ибо всех, кто упал ещё живым, затоптали напирающие сзади.

Утром 9 сентября, гласят летописи и легенды, на Куликовом поле стоял кровавый туман, и это не метафора — из убитых холодным оружием миллиона человек на землю пролился океан крови.

Начальник русской спецслужбы и фактический глава Руси Сергий Радонежский примерно знал, чем всё кончится, и всё рассчитал достаточно точно. Легче было «спрятать концы в воду», чем рыть братские могилы для миллиона убитых врагов. Да и вести с Востока приходят о каком-то Тамерлане, непобедимом воителе, а потому надо в данной ситуации забыть про русский обычай хоронить в земле и погибших врагов — Степь надо устрашить так, чтобы она запомнила это надолго!

Мамай бежал в Кафу, где был, по одним данным, казнён публично, по другим — просто зарезан без суда и следствия. За что Мамая-то ордынского, в чём перед Генуей виновен?

Наёмники к Мамаю шли через Кафу, т.е. морским путём из Генуи, и, следовательно, генуэзские купцы были заинтересованы в успехе Мамая. Подготовка к завоеванию мирового господства требовала средств огромных, русские платить отказались, поэтому «спонсоров» Мамай нашёл в Генуе. Торговая республика была очень богата, Мамай в подробности не вдавался, лишь пообещал огромный процент после быстрого разгрома Руси — деньги, господа, нужны только для этого похода.

Генуя деньги дала, всё окончилось крахом, а «загнанных лошадей» из-за отсутствия огнестрельного оружия режут как свиней, если они не выполняют взятых на себя обязательств. Сколько Мамай «содрал» с Генуи и сколько обещал отдать, не узнать никогда, но дали ему явно очень много, если потом со злости за пропавшие деньги его труп бросили в Кафе на съедение свиньям!

Вот так Европа профинансировала агрессию против Руси, потом уже против России она это делала неоднократно…

Власть в Золотой Орде перешла к Тохтамышу. Он должен был пользоваться огромной поддержкой населения, если сумел всего через два года организовать рейд на Русь. Не поход, а именно быстрый конный рейд, который преследовал только одну цель — месть за поражение на Куликовом поле.

Тохтамыш был достаточно умён — уже летом 1381 года он открыто провёл разведку на Руси под видом посольства царевича Акхози (чего «штатские» историки не поняли). Он правильно рассчитал, что после Куликова поля русские расслабятся, займутся решением своих внутренних проблем, которые в период подготовки к войне с Мамаем были временно отброшены в сторону.

Расчёт Тохтамыша оказался абсолютно верен, вдобавок Русь «перековала мечи на орала», пустив всё трофейное железо и большую часть металла Стены на хозяйственные нужды.

Но была и ещё одна причина успеха Тохтамыша — огромное количество воинов Стены приняло постриг, чтобы в монастырях и скитах замолить то, что они сочли военным преступлением.

Больше недели похоронная команда в несколько сот тысяч человек, т.е. вся русская армия, бросала во все окрестные реки трупы, трупы, трупы, изымая у них всё металлическое. Металл был нужен стране, это понимали все, в прошлом в подобных случаях русские всегда поступали так же.

Но не похоронить по-человечески убитых, пусть даже врагов, — такого русские не делали никогда. А когда же стало известно общее число брошенных в воду вражеских тел при своих-то потерях максимум в 750–800 человек, то произошло всеобщее потрясение!

Та эпоха была очень религиозной, убийство же, даже на войне, противоречит Божьей заповеди «не убий», а на Куликовом поле после нескольких часов боя остались лежать сто дивизий современного состава!

Теперь можно вполне понять, почему окончательное избавление от татарского ига произошло ровно через сто лет, чуть ли не день в день, — дальнейшая зависимость от Орды была столетним извинением Руси перед татарами и другими народами за учинённую неслыханную бойню.

США принесли извинения Японии за атомные бомбардировки спустя полвека, но простые американцы в большинстве своём продолжают гордиться тем, что когда-то «проучили джапов» с помощью «Толстяка» и «Малыша».

Средневековая феодальная Русь не знала, что такое «атом», но после Куликова поля поняла, что ценой тяжелейших потерь, лишений и усилий она создала… абсолютно непобедимую армию. Того, кто владел таким войском в веке XIV, вполне можно приравнять к тем, кто владеет ядерным оружием в веке XXI: на Куликовом поле «взорвалась атомная бомба» средневековья!

Мгновенно поняли на Руси, в первую очередь Сергий и Дмитрий, что такая армия представляет угрозу, и в первую очередь для своей же страны, ибо при смене руководства могут появиться люди, мечтающие о мировом господстве. Уже тогда на Руси должны были знать хотя бы примерно, что представляла собой через два столетия после Чингисхана его родина — Монголия, не оправившаяся и через восемьсот лет от последствий борьбы за мировое господство. Гениальным же человеком был Сергий!

И Русь «перековала мечи на орала», стараясь забыть и Куликово поле. До сих пор там, на плодородной земле, существует село с названием Монастырщина. Его основали те, кто раскаялся, что участвовал в чудовищной (даже по меркам мировых войн) битве. Эти русские воины решили замаливать свой грех там, где кровь людская хлюпала под ногами, как вода на болоте, а в это время вся остальная Русь решила, что всё было напрасно, виной же тому — Тохтамыш…

Он был не глупее Мамая, наверное, кое в чём даже превосходил его, но полного реванша добиться не мог — потери мужского населения Орды были колоссальны. «Тотальная» мобилизация дала ему максимум 50 тысяч воинов, они мчались по Руси «облавой», поджигая всё подряд, но Тохтамыш так и не рискнул вступить с русскими в открытый бой.

Но была ещё одна причина успеха Тохтамыша: опять начались разногласия между князьями, но теперь они носили совершенно другой характер. Почти без войн, больше политическим путём, русские князья дрались за… русский великокняжеский трон.

Первым и главным претендентом на него был Дмитрий, теперь уже Донской, а остальные русские князья пытались ему противостоять чуть ли не «единым фронтом», ибо «рейтинг» Дмитрия на Руси был огромен по сравнению с остальными, даже вместе взятыми князьями. Многие из них участвовали в Куликовской битве, но они были командирами подразделений. Каждый выполнял свою задачу на своём участке — не давал валу подняться высоко, т.е. в какие-то моменты почти каждый князь побывал в роли главнокомандующего.

Но общее руководство армией было всё-таки в руках Дмитрия, за которым стоял могущественный «невидимый» Сергий. Князья командовали в битве прекрасно, офицерская подготовка была у них превосходной, а вот Дмитрий «самоустранился», встав в общий строй рядовым воином. И все русские князья, и все русские люди только потом поняли, почему он так поступил, — встав рядовым воином в единый строй со своим народом, великий князь Московский Дмитрий Иванович мгновенно поднял в глазах всей Руси свой «рейтинг» на высоту, недосягаемую ни для кого ни тогда, ни в последующие эпохи! Он твёрдо намеревался стать первым государем всея Руси!

А чтобы его «рейтинг» стал вообще «неснижаемым», Дмитрий, понадеявшись на свою физическую силу, допустил просчёт — он не заменялся, простояв в первой шеренге все четыре часа непрерывного натиска, да ещё и в частях прогиба. Единственным воином, у которого копыто лошади сумело выбить удерживаемый щит, был великий князь Московский — у него уже не осталось сил держать щит крепко.

А под срубленной берёзой Дмитрий оказался не случайно. Лишившись щита, он мгновенно сориентировался, увидев недалеко поваленную берёзу. Князь прекрасно знал, что любая лошадь всегда постарается перепрыгнуть через препятствие, включая и крону поваленного дерева, и он сумел добраться до ветвей, хотя и получил несколько ударов лошадиных копыт. Но особенно обидно то, что «помять» копытами великого князя Московского могли дружинники Засадного полка, гнавшие мамаевцев в Дон.

На войне как на войне — всякое может случиться…

Не произойди истории со щитом, успей Русь «раскусить» Тохтамыша, первый русский царь мог появиться на престоле уже в 80-х годах XIV века и вошёл бы в историю России под именем Дмитрия I Донского.

Умер Дмитрий через девять лет, «лет ему было сорок без одного» — удары конских копыт не позволили прожить дольше. Через три с половиной года после его смерти не стало Сергия, «лет ему было семьдесят осемь», а ещё через три года, в 1395-м, к границам Руси подошёл Тимур-Тамерлан.

Он дошёл до Куликова поля и, как гласят летописи, «было ему ночью странное видение», после которого Тимур повернул на юг и обрушился на Северный Кавказ. Что могло заставить «повелителя вселенной» уйти?

Ещё в Поволжье Тимур и его армия могли услышать страшные рассказы о Куликовом поле. Тимур был выдающимся полководцем и прекрасно знал, что «у страха глаза велики». Рассказам местных жителей не поверили ни он, ни его опытная армия, но они запоминались, ибо поражали масштабами. Когда же дозоры начали «прощупывать» берега Дона, то ниже по течению от Куликова поля они увидели такое, что потрясло сначала их, а потом и самого Тимура, лично выехавшего проверить панические доклады дозоров: по обоим берегам на десятки и сотни вёрст лежали полурассыпавшиеся человеческие скелеты.

Понял Тимур-Тамерлан, что слышанные ранее рассказы были чистой правдой, а его армию объял страх. Ушёл прочь от границ Руси Железный Хромец, а через десять лет умер, но не от лихорадки, как стараются уверить мир его прошлые и нынешние поклонники, а от обычной… белой горячки. Говоря по-русски, Тимур просто спился!

Да и как тут было не спиться, если вдруг выяснилось, что на пути к мировому господству стоит страна, армия которой способна за половину светового дня положить на поле боя сто вражеских «туменов»!

Поняла Русь, что «повелителя вселенной» повергло в страх Куликово поле: был канонизирован Сергий, признан святым Дмитрий Донской — ему была посвящена икона Святого Дмитрия Солунского, изображаемого с огненным мечом в руке (под своим собственным именем Дмитрий был канонизирован только в конце XX века).

И только теперь спохватилась Русь, начав записывать в летописи всё, что известно о Куликовом поле, но опоздала.

Короток был тогда людской век, мало кто до пятидесяти доживал, семидесятивосьмилетний Сергий был редким исключением. От битвы на поле Куликовом пролетело уже полтора десятка лет, были Тохтамыш, междоусобицы, эпидемии, неурожайные годы. Лишь дети тех, кто стоял в Великой русской стене щитов, помнили некоторые случайно услышанные от отцов мелкие подробности битвы, ибо никто и никогда не рассказывал всего — величайшим грехом считали русские хвастаться чудовищным кровопролитием.

Вот потому и сохранилось столь немного подробностей величайшей битвы мировой истории: огромная, намного превосходящая русскую ордынская армия, Пересвет и Ослябя, затмевающие солнце тучи стрел с обеих сторон, падающие, как трава под косою, люди, коими русские называли врагов, ибо они были не черти, кровавый туман на следующее утро, три дня текущий кровью Дон…

Были, конечно, ещё живые участники битвы, но всеобщая «порука», скреплённая целованием креста на берегах Дона, не позволила им рассказать подробности — нарушать клятву считалось в ту эпоху позором.

Так что маловато оказалось подробностей битвы, рассказа о которой испугался сам грозный Тимур, — и русские летописцы сами дописали недостающие подробности, взяв за образец известные им битвы своей эпохи. Мало того, они могли друг у друга «списать» для облегчения работы, что совсем исключать нельзя…

Историки едины в том, что «Задонщина» и «Слово о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича» — главные летописи о Куликовом поле — были написаны в 90-х годах XIV века. Составлялись же они наверняка так «срочно» как раз из-за Тимура — это был, как сказали бы сегодня, социально-политический заказ, и нельзя исключать, что и «Житие Сергия Радонежского», написанное двадцатью годами позже, было таким же заказом…

Несколько эпизодов истории битвы на Куликовом поле остались в стороне, посмотрим на них.

Река Пьяна. Коротко о ней сказано в «Святой Руси» — утечка информации была, причём с самого русского «верха». Изменил, «переметнувшись» в Орду, тысяцкий (градоначальник Москвы) Иван Васильевич Вельяминов. Именно он, сбежав в Орду в 1375 году, мог поведать Мамаю о существовании на Руси «подпольного ВПК», производящего оружие высочайшего качества в огромных количествах. Подробностей Вельяминов явно не знал, но Мамай начал «наводить справки». Вот и пришлось «подставить» рать под удар некоего царевича Арапши, о котором ни до, ни после реки Пьяны ничего не известно.

И не должно быть известно — это был «спецназ» Мамая. Но русская разведка в Орде узнала всё — Арапше достался почти металлолом. После этого Мамай решил, что Вельяминов просто «набивал себе цену» и успокоился.

Информация к размышлению. В сентябре 2005 года в одной-единственной, вдобавок короткой телепередаче, посвящённой Куликовской битве, промелькнуло сообщение о том, что русские воины сражались, стоя по колено в водах Непрядвы. Этот ранее неизвестный (автору) факт свидетельствует о том, что Мамай, бросив в прогиб свой последний резерв — телохранителей и европейских наёмников, — в целях отвлечения мог использовать против русского правого фланга ещё один резерв — «спецназ» под командованием Арапши, и это утверждение можно обосновать.

Левый фланг ордынской армии находился вне пределов видимости ставки Мамая, и именно поэтому он мог отправить туда свой «спецназ» — его командир и все воины имели огромный боевой опыт и умели действовать самостоятельно в любой обстановке. Однако в русских летописях об этом ничего не сказано, а это значит, что, хотя царевичу и удалось потеснить стену, больше ничего Арапша сделать не смог. Также не исключено, что и на берегу Непрядвы русские создали ещё один прогиб, затянув в него «спецназ», с трёх сторон попавший под удары копий и ливень «болтов». Там и исчез навсегда со страниц истории ордынский царевич Арапша, победивший русские войска на реке Пьяне и оставшийся лежать на берегу Непрядвы вместе со всем своим опытным войском, а потом вместе со всей армией Мамая «уплывший» вниз по Дону.

Сам же Арапша, будучи командиром высокого звания, скорее всего, был сражён «болтом» безвестного русского снайпера в самом начале атаки, ставшей последней для него самого и его отборного «тумена специального назначения»…

В следующем, 1378, году уже после победной Вожи, Вельяминова схватили в Серпухове. Русская спецслужба ловко выманила его из Орды на Русь так же, как много позже подобное было проделано с царевичем Алексеем (главой русской спецслужбы — Преображенского приказа — тогда был князь И.Ф. Ромодановский), Борисом Савинковым, Сиднеем Рейли (руководитель советской ВЧК Ф.Э. Дзержинский). Подробности этих операций русской и советской разведок известны, но первую подобную операцию всё-таки осуществила разведка Сергия, и вот как это произошло.

При разгроме войск Бегича на реке Вожа дружинники поймали «некоего попа», у которого обнаружили «злых зелеи лютых мешок» и который был послан Вельяминовым в Москву с целью отравления князя Дмитрия и, возможно, Сергия. Летопись не сообщает подробностей дела, добавляя лишь, что поп был сослан в северное захолустье — на озеро Лача. Историки решили, что Дмитрий не решился казнить священника из религиозных побуждений.

А зачем было казнить… агента Сергия? Он своё дело сделал — «попался» русским воинам вместе с образцами ядов, доложил Сергию о замыслах изменника. Также, возможно, по приказу Сергия этот «поп» отправил Вельяминову донесение о том, что яд дан по назначению и можно спокойно возвращаться на Русь, ибо к моменту приезда Вельяминова Дмитрия и Сергия уже не будет в живых. Вот так и попался на хитроумную уловку русской разведки изменник Вельяминов, а «засветившегося» разведчика отправили подальше, чтобы не достала его слепая месть честных русских людей, которые наверняка считали этого «попа» изменником, достойным лютой смерти…

«Месяца августа в 30 день во вторник до обеда в 4 часа дни казнён бысть мечем тысецкий оный Иван Васильевич на Кучковом поле у града Москвы повелением великаго князя Дмитреа Ивановича».

Это была первая публичная казнь в истории Москвы — измена была велика. Только за попытку проникновения в тайны русского «ВПК» Сергий и Дмитрий карали беспощадно, ведь от «ВПК» и от этих руководителей зависело будущее страны, а Вельяминов ещё и государственный переворот замыслил, к тому же из-за его измены пришлось своими лучшими людьми пожертвовать на реке Пьяне. Вот и покатилась голова Вельяминова — с изменниками любого ранга не церемонились.

Поход на Русь. Мамай необычайно медленно двигался на Русь перед встречей с Тютчевым. Чего он ждал?

Полного сбора урожая на Руси — миллионную армию надо же чем-то кормить. Это первое.

Второе. Одновременно Мамай ждал первых заморозков, чтобы подмёрзла земля, ибо русские дороги всегда были «притчей во языцех» и, оказывается, ещё со времён Мамая обладали «повышенной непроходимостью», что делалось, возможно, специально — чтобы ограничить манёвренность именно ордынских конных армий.

Ягайло Литовский и Олег Рязанский. С литовцами некоторые русские историки разобрались давно, ещё в XIX веке: Ягайло был союзником Мамая и должен был отвлечь внимание Дмитрия, начав действовать с запада первым. Его Мамай нарочно подставлял под удар русских дружин — одним потенциальным противником будет меньше. Ягайло этого так и не понял, как уже тысячу лет не понимают подобной политики других мамаев все литовские вожди и вожди других народов из сопредельных с Россией стран.

Олег же изменником не был, это также ещё в XIX веке поняли русские историки. Рязанская рать стояла лагерем за Доном, в тридцати верстах от Куликова поля, прямо на пути подходившего Ягайлы. «Стена щитов» боялась удара с тыла, Дмитрий же не выставил даже тылового охранения, т.к. эту функцию выполняли войска Олега.

Дополнительной защитой был Дон за спиной Стены — даже небольшой прорвавшийся конный отряд врага мог с ходу пробить Стену ударом с тыла, и тогда она была бы вынуждена принять индивидуальный рукопашный бой при численном превосходстве Мамая, а историки до сих пор недоумевают, зачем и почему Дмитрий перешёл Дон.

Со времени Куликовской битвы прошло пять с половиной столетий, на сцене истории появился очередной, с чёлкой и усиками, батый-мамай. Близко он подошёл к Москве, очень близко, но вдруг из глубин подсознания пробилось короткое, как вспышка молнии, воспоминание о незаслуженно забытом общерусском подвиге:

Мы не дрогнем в бою

За столицу свою,

Нам родная Москва дорога!

Нерушимой стеной,

Обороной стальной

Разгромим, уничтожим врага!

А. Сурков. Защитники Москвы

Другая эпоха, другие люди, другое оружие и другой конец: вместо корма для свиней в Кафе была обугленная головешка на дне воронки в Берлине.

Литература

Чивилихин В. Память. М., 1993.

Борисов Н. Сергий Радонежский. М., 2002.

Вадченко Н.Л., Приседская И.В. Историческое досье. Т. 1. Донецк, 1997.

Членов А.М. По следам Добрыни. М., 1986.

Шишов А.В. Александр Невский. Ростов-на-Дону, 1999.

Горбовский А., Семёнов Ю. Без единого выстрела. М., 1984.

Журналы «Техника — молодёжи», «Знание — сила», «Наука и жизнь» и др. за период 1960–1990 гг.

Лошиц Ю. Дмитрий Донской. М., 1983.

Переверзенцев С.В. Преподобный Сергий Радонежский.

Каргалов В.В. Конец ордынского ига. М., 1980.

ЯБЛОКО ОТ ЯБЛОНИ

Его дед получил при рождении имя Темучин. Вихрем пронеслись по миру воины Чингисхана: китайцы, корейцы, индийцы, персы, таджики, русские, поляки, венгры, хорваты — миллионы людей полегли под ударами кривых сабель. Поля, усеянные человеческими костями, руины и пожарища отмечали путь монгольских орд, убивавших направо и налево, — монголы были удивительно жестоки и ни во что не ставили человеческую жизнь.

Сотни лет историки изучают историю татаро-монгольских завоеваний, стараются составить психологические портреты монгольских вождей, начиная с самого Чингисхана. В результате этих исследований к началу XXI века Чингисхан и его наследники зачастую выглядят как носители прогресса, в некоторых странах ими уже начинают гордиться и ставить памятники. Интересно, как бы отреагировала сейчас Европа, если в Австрии или Германии торжественно открыли бы памятник Гитлеру или его подручным, казнённым по приговору Нюрнбергского трибунала?

Продолжительность периода «одно поколение» принято считать в 25 лет, после окончания Второй мировой войны сейчас идёт третье поколение. Исторический срок небольшой, но психологический портрет Гитлера у разных исследователей выглядит различно, вдобавок его уже кое-кто и кое-где начинает вспоминать чуть ли не с любовью. Что же будет через тридцать два поколения, через 800 лет, т.е. через тот же срок, что прошёл от Чингисхана до наших дней? Если психологический портрет Гитлера начинают изменять менее чем через век после его смерти, при наличии множества документов о подробностях его жизни, то что же можно выяснить о человеке, который жил почти тысячу лет назад и документальных свидетельств о нём практически нет?

Оказывается, можно! Нужно применить научные методы, открытые в последние 100–150 лет и, в частности, широко используемый на Западе психоанализ. В этом случае достаточно минимума информации для создания психологического портрета изучаемого лица, в нашем случае Чингисхана!

Этот-то видно недаром,

Из чрева яростно вырвавшись,

Сгусток кровавый в руке зажимая,

На свет появился!

Так стонет-причитает мать девятилетнего Темучина после убийства им своего брата, отнявшего у него пойманную в реке рыбёшку, — сказано в «Юань-чао би-ши» («Сокровенном сказании») — памятнике средневековой монгольской литературы. Юный Темучин убил своего брата в спину — этого уже достаточно для того, чтобы иметь представление о психологии Чингисхана. Если бы кто-либо в ту эпоху попробовал публично высказаться о Чингисхане негативно, то можно с уверенностью сказать, что потом он бы долго не прожил, да и нехарактерно было для тех времён не то что шельмовать, но и мягко критиковать даже чужеземного правителя — этого не позволял тогдашний этикет.

Чингисхан остался в памяти людей как самый жестокий из завоевателей, заливший кровью половину известного тогда мира, а все хвалебные слова в его адрес, высказанные его современниками и ближайшими потомками, можно в расчёт не принимать, но и отвергать безоговорочно также нельзя.

Любой диктатор, особенно масштаба Чингисхана, в начале своей деятельности опирается хотя бы на свою сообразительность, позже он обязательно должен иметь достаточно умных советников, которых всегда необходимо держать в «тени». Именно эти советники могут и должны подсказывать владыке умные мысли, которые он выскажет вслух, затем эту мудрость мышления обязательно припишут ему, и она может прославить его имя в веках. В наше время такие советники после ухода властителя с политической арены часто переходят на службу к его преемникам. Но в те времена, особенно на Востоке, подобных людей после смерти правителя уничтожали — наследники боялись, что умные фавориты их предшественника будут сами претендовать на власть.

Чингисхан должен был иметь подобных советников, которых после его смерти, без сомнения, уничтожили, — его наследники желали править огромной империей сами, без чьих-либо советов, ведь они — потомки самого «отца-основателя» и, значит, самые умные в империи.

Мнение правителей о своей исключительности их государства и народы к добру никогда не ведёт, что неоднократно подтверждено историей. Но даже при самом жестоком режиме всегда найдутся люди, в том числе и среди властителей, отличающиеся пусть немного, но в лучшую сторону.

Батый, внук Чингисхана. Это имя стало символом трагедии русского народа и русского государства, все историки едины в его характеристике — беспощадный и жестокий завоеватель. А если взглянуть на Батыя внимательно?

Он родился в 1208 году, в год нашествия на Русь Батыю исполнилось 30 лет. По тем временам это был зрелый возраст, особенно для представителя династии имперских властителей. Но всё известное о нём датируется нашествием на Русь и более поздними годами, о молодости Батыя никаких сведений нет. Что же должен был представлять собой внук самого Чингисхана?

В год смерти Чингисхана Батыю было 19 лет, его мировоззрение уже сформировалось. Оно особенно не отличалось от менталитета правящего слоя татаро-монгольской империи, но Батый должен был иметь более высокое, чем у его окружения, образование, которое он мог и должен был получить от советников своего деда. Батыя могли научить хотя бы азам психологии — будущий хан должен уметь разбираться в людях, что для правителя было жизненной необходимостью, особенно в те времена и особенно на Востоке. Это дало бы ему возможность окружить себя людьми, которым он мог доверять при управлении государством.

Все известные «отцы-основатели» империй любого вида были психологами в той или иной степени, что и позволило им оставить в истории свой след (неважно, положительный или отрицательный), однако многие «основоположники» были психологами от рождения, поначалу часто не осознавая этого, и лишь ближе к концу жизни к ним приходило понимание (но далеко не ко всем), что их преемники и наследники таким даром не владеют, а это могло свести к нулю всё то, на создание чего они затратили всю свою жизнь. Поэтому наиболее умные из них ещё при своей жизни начинали готовить себе преемников и наследников, в первую очередь давая им необходимые для властителя знания по психологии, что достигалось через образование.

Чингисхан мог так поступить именно с внуками, с сыновьями у него не получилось: завоевательные походы и создание прочной империи отнимали всё время без остатка, к тому же нельзя исключать, что понять всё вышесказанное он мог лишь к концу жизни и не без подсказки своих достаточно умных советников.

Очень возможно, что советниками Чингисхана были китайцы, и они смогли заложить в характер внука грозного хана мировоззрение, несколько отличающееся от общепринятого в новой империи. Прямых доказательств этому найти невозможно, придётся рассматривать только косвенные.

Батый, прямой потомок Чингисхана, во главе армии идёт на Русь и разоряет её почти дотла. За это все русские историки относились к нему резко отрицательно, и можно понять, почему никто и не попытался взглянуть на Батыя более внимательно, — зачем изучать пусть древнего, но злейшего врага, принёсшего Руси неисчислимые беды?

О жестокости татаро-монголов говорят все русские летописи и народные легенды, но те же летописи и легенды отметили рыцарское, именно рыцарское поведение Батыя в истории с Евпатием Коловратом. Подобный случай произошёл и позже, когда Батый неожиданно для окружающих помиловал киевского посадника Димитрия, захваченного в плен раненым после разрушения стольного града Киева. Это немногие случаи, когда в русских летописях и легендах показывается не только жестокость захватчиков, но и нечто человеческое в них, причём именно в самом вражеском предводителе.

Можно счесть это желанием Батыя покрасоваться как перед оставшимися в живых пятью русскими воинами из отряда Коловрата, так и перед своей армией. Но после похода 1237–1238 годов, когда татарская армия покинула разорённую Русь и, находясь в степи, отмечала победу пиром, произошло неслыханное для любой армии той эпохи событие…

«Бури сказал: „Бату равен мне: зачем он пьёт раньше меня? Он не больше, чем баба с бородой, и я, пятой толкнув, свалю его и растопчу“. Гуюк сказал: „Он баба со стрелами и луком, я велю бить поленом его по груди“. Сын Элчжигитая Харсхасунь сказал: „Вот я приделаю ему сзади деревянный хвост“».

За такие оскорбления в адрес главнокомандующего и представителя правящей династии в ту эпоху рубили головы сразу же, но Батый молча проглотил их. Он лишь пожаловался на безобразное поведение командиров своих частей великому хану Угедею, преемнику Чингисхана. Тот страшно разгневался, но… разослал оскорбителей «брать крепкие города и переносить тяжкие труды». Говоря современным языком, виновные были отправлены обратно на фронт, однако их даже не понизили в званиях. Вдобавок Угедей заявил, чтобы Батый сам разбирался со своими командирами… там же, на фронте, — и отправил его завоёвывать Киев и Европу. После этого похода Батый обосновался за Волгой и до самой смерти под всяческими предлогами уклонялся от поездок в столицу империи, где его послам однажды даже остригли бороды, что было тягчайшим унижением. Батый это снёс, но позже сумел отомстить некоторым своим недругам: Гуюк был отравлен, Бури казнён, погибли и многие другие оскорбители.

За последние пятнадцать лет жизни Батый ни разу ни с кем не воевал, жил, как казалось заезжим европейцам, безмятежно, но они отметили, что «Батый очень ласков к своим людям; но всё же они чрезвычайно боятся его», а также что хан Золотой Орды много пил, даже перед официальными приёмами. Умер Батый в возрасте 47 лет и в отличие от других потомков Чингисхана, похороненных на родине, был зарыт в прикаспийской степи, место захоронения неизвестно.

Батый явно не был сильной и мужественной личностью, если в истории нет ни одного упоминания о его участии в боях и если в жестокой борьбе наследников Чингисхана за земли и власть он получил наихудший удел на дальней бесплодной окраине империи. Столицу свою он построил далеко от метрополии и важнейших торговых дорог, избегал встреч с другими родственниками-ханами, в борьбу за верховную власть в империи не вступал, но если внимательно присмотреться к жизни Батыя в Золотой Орде, то можно заметить, что он был в курсе всех событий, происходивших в империи.

После смерти в 1241 году спившегося Угедея великоханский престол пустовал пять лет, что свидетельствует о жестокой борьбе за власть в империи Чингисхана. Затем престол занял сын Угедея Гуюк, умерший через 2 года явно не без «помощи» Батыя — самого старшего из претендентов на престол великого хана, однако к высшей власти в империи не стремившегося, т.к. его вполне устраивало положение неограниченного властителя огромной по территории Золотой Орды. Вместо себя Батый выдвинул кандидатом на престол младшего двоюродного брата Менгу (Мункэ), пробывшего на великоханском престоле с 1251 по 1259 год и на 4 года пережившего своего брата и покровителя.

Именно в 1251 году, в самом начале правления протеже Батыя Менгу, были уничтожены Бури, Харсхасунь и другие недруги хана. Батый не простил ничего и никому, уцелели только самые верные военные служаки.

В отношении покорённых народов и их правителей политика Батыя была жестокой, в качестве примера русские историки всегда приводят убийство в Орде князя Михаила Всеволодовича Черниговского и его приближённых. Русских летописцев и последующих историков понять можно — заклятого врага нужно показывать только с отрицательной стороны, но правы ли летописцы и историки?

В 1245 году в столицу империи Каракорум был вызван князь Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского. Ярослав Всеволодович прибыл в Каракорум через Золотую Орду в дни, когда на престоле империи утверждался Гуюк, враг Батыя.

В Каракоруме знали, что Ярослав Всеволодович является на Руси «ставленником» Батыя, а «друг нашего врага — наш враг», это и решило судьбу князя. Он был отравлен и умер в Каракоруме 30 сентября 1246 года.

Но после отъезда Ярослава Всеволодовича из Золотой Орды Батый получил известие, что русский князь будет отравлен в Каракоруме, — вот подтверждение того, что Батый внимательно следил за событиями в империи с помощью информаторов, что позволяло ему вовремя реагировать на события.

Батый немедленно отрядил гонца, чтобы предупредить Ярослава Всеволодовича, но тот опоздал. Это беспокойство за судьбу русского князя косвенно свидетельствует о том, что Ярослав Всеволодович действительно был ставленником Батыя и вдобавок хан Золотой Орды относился к нему даже с симпатией.

На путь от Золотой Орды до Каракорума уходило минимум 3 месяца, следовательно, отец Александра Невского выехал от Батыя примерно в середине июня. Батый получил весть из Каракорума не раньше конца июля, иначе гонец догнал бы князя и предупредил бы его об опасности — скорость передачи информации в огромной империи Чингисхана была гораздо выше, чем скорость передвижения торговых караванов и иностранных посольств.

Такое беспокойство Батыя о судьбе русского князя как-то не увязывается с тем, что в том же 1246 году в Орде был убит черниговский князь Михаил Всеволодович. Этот случай стал хрестоматийным, подтверждающим жестокость Батыя и всех остальных татарских ханов, однако хотя подробности этого преступления известны, но их никогда и никто не пытался рассмотреть внимательно. Вот и попробуем это сделать.

Князь Михаил Черниговский и боярин Фёдор, согласно монгольскому обычаю, должны были перед шатром Батыя пройти сквозь огонь костра и поклониться «кусту и солнцу». Они отказались исполнить «поганский» обряд, за что тут же на месте были зверски убиты ханскими телохранителями. В конце того же года к Батыю приезжает Александр Невский с братом, вызванный в Каракорум. Ему предписывается исполнить тот же обряд, и Александр Невский также отказывается это сделать. Ханская охрана запрашивает Батыя: что делать? Ответ приходит мгновенно: пропустить без исполнения обряда.

Как говорят историки, ссылаясь на русские летописи, убийств русских князей в Орде было немало, но почему при одинаковых обстоятельствах одного русского князя убили, а другого пропустили?

Михаилу Черниговскому было в 1246 году 67 лет, Александру Невскому — 25, оба были русскими князьями и согласно обычаям той эпохи должны были быть одеты примерно одинаково — и не только одеты. Князья носили одежду с длинными полами и рукавами, которые при прохождении через «огонь костра» могли если не вспыхнуть, то затлеть, однако главной причиной отказа была боязнь повредить не одежду, а… бороду.

Достаточно вспомнить остриженные в Каракоруме бороды послов Батыя, и можно понять, что именно повреждения своих бород и боялись русские князья, ведь идти через огонь нужно было с опущенными руками, в этом случае незащищённую бороду обязательно бы опалило, что по тогдашним обычаям явилось бы для князя неслыханным позором. Вот почему князья отказались пройти «поганский» обряд, даже рискуя своей жизнью — честь была дороже!

Батый знал об этом, поэтому Невского и пропустили без обряда, к тому же он был сыном убитого в Каракоруме его «ставленника», Ярослава Всеволодовича. Ещё хан знал, что Невский смог уничтожить в одном сражении 400 рыцарей, с которыми татарам пришлось столкнуться в Европе. Батый помнил по боям в Европе, что свалить в бою даже одного рыцаря стоило больших потерь, а сын Ярослава «завалил» аж четыреста. Поэтому хан Золотой Орды мог отнестись к Александру даже с некоторым уважением, как к талантливому полководцу, однако с Михаилом Черниговским дело могло обстоять иначе.

В 1238 году Михаил Черниговский княжил в Киеве, при вторжении на Русь татар бежал в Венгрию, вернувшись лишь много позже уничтожения Киева и своего родного Чернигова, после чего поехал в Орду. И тут, по мнению Батыя, этот трус вдруг начал выпячивать свою честь, которую он потерял, бросив в трудную минуту своих подданных, — вот и убили князя Михаила в Орде «позорной смертью» согласно татарским обычаям, ударяя пяткой против сердца.

А сын покойного князя Ярослава хотя и не сталкивался в бою с татарами, но чести своей нигде не запятнал, так за что же его убивать?

Мало того, Батый знал или предполагал, что обоих Ярославичей могут в Каракоруме убить, как убили их отца. Поэтому он задержал князей у себя на целый год в качестве почётных гостей и лишь в конце 1247 или в начале 1248 года разрешил им ехать в столицу империи.

Братья прибыли в Каракорум весной 1248 года, когда великий хан Гуюк, замысливший поход против Батыя, мог уже «скоропостижно» умереть. В империи тут же началась борьба за освободившийся великоханский престол, и всем стало не до русских князей. Пробыв бесполезно в Каракоруме целый год, Ярославичи едут обратно опять через Золотую Орду. Теперь Батый их не задерживает, однако он обязательно должен был встретиться с Невским и обстоятельно расспросить о положении в столице. В начале 1250 года князья благополучно вернулись на Русь.

В 1263 году, через восемь лет после смерти Батыя, Александр Невский будет отравлен в Золотой Орде, но татарские ханы здесь уже будут ни при чём. Теперь же ещё раз взглянем на Батыя.

Рыцарское отношение к героически погибшему Евпатию Коловрату и его уцелевшим воинам, к киевскому воеводе Димитрию, до последнего сражавшегося за Киев, ненависть к нему подчинённых ему татарских командиров; попытка предупредить об опасности Ярослава Всеволодовича и спасение его сына Александра Невского, даже убийство утратившего свою честь Михаила Черниговского — все эти данные косвенно свидетельствуют о том, что разоритель Руси хан Батый отличался от остальных «цепных псов» империи Чингисхана умением разбираться в психологии людей. И это качество могло быть обусловлено наличием у него образования и более высокой культуры.

О культуре хана свидетельствует и его жалоба Угедею на оскорбления командиров частей — Батый пытался действовать по закону и совести, но на такие вещи в империи Чингисхана никто внимания не обращал…

Образование и культура стали для него трагедией — Батый видел творящееся в империи страшное зло, понимал, что это приведёт империю к гибели, и ничего не мог изменить. Поэтому он и пил, что было отмечено европейцами, но образование, полученное от китайских советников Чингисхана и заключавшееся в умении прекрасно понимать психологию своих необразованных подданных, а также умение мыслить логически позволили Батыю держать Золотую Орду в «ежовых рукавицах», что также не прошло мимо европейцев.

После похода в Европу Батый должен был понять, что в империи его не любят именно за образование и культуру, поэтому он и не претендовал на верховную власть в ней открыто, предпочитая выдвигать на ханский престол родственников, того же Менгу. Но после расправы со своими врагами в начале правления Менгу Батый мог несколько успокоиться, полагаясь на «своего» верховного хана. Именно это спокойствие, видимо, стоило ему жизни — во все эпохи различные протеже всегда старались избавиться от своих «опекунов» и стать полновластными правителями — так было везде, в том числе и в Азии. Явно не случайно Батый умер в возрасте 47 лет и уж точно не случайно единственным из всех Чингизидов был похоронен вне Монголии в тайной могиле — в империи его даже после смерти недолюбливали.

Яблоко от яблони недалеко падает — гласит русская пословица. Но иногда случается, что из яблока вдруг начинает прорастать хороший побег, однако ему никогда не дают вырасти многочисленные «дички», что и произошло с внуком Чингисхана Батыем. Ничего удивительного в этом нет — «серое» большинство всегда с опасением смотрит на тех, кто намного превосходит его в образовании и культуре. Если же этот человек вдобавок был руководителем и лидером, то ненависть к нему может пережить поколения и эпохи, будучи основана на свидетельствах современников, которые в абсолютном большинстве мало чем отличались от дикарей, для которых слова «образование и культура» являются либо пустыми звуками, либо препятствиями на пути к личным корыстным интересам…

Всё вышесказанное ни в коем случае не претендует на какое-либо историческое открытие, а является примером того, что при изучении истории всегда необходимо учитывать психологию людей прошедших эпох.

Литература

Чивилихин В. Память. М., 1993.

Шишов А. Александр Невский. Ростов-на-Дону, 1999.

Вадченко Н., Приседская И. Историческое досье. Донецк, 1997.

НЕВИДИМЫЕ ЦЕПИ

14 ноября 1263 года в Городце на Волге, возвращаясь из Золотой Орды, скончался великий князь Александр Ярославич Невский. Его смерть совпала по времени с кончиной князей Миндовга Литовского и Даниила Галицкого, на что в своё время обратили внимание историки С.И. Соловьёв и Л.Н. Гумилёв.

Соловьёв никаких версий по этому поводу не высказал, Гумилёв же предположил, что смерти князей, последовавшие одна за другой, произошли не без участия немецких рыцарей из тевтонского ордена. В 1999 году историк Анатолий Вершинский в статье «Цепи куют мастера» очень логично обосновал версию, что Александра, Миндовга и Даниила «устранил» с политической арены Ватикан, ход последних событий тех лет мог привести к заключению военного союза Руси, Литвы и Галича. Это не сулило Западу ничего хорошего, поэтому «большая тройка» средневековья была уничтожена.

Вершинский прав — в истории достаточно примеров того, как без войн, в результате разного рода «внезапных смертей» различных лиц, резко менялось направление развития событий. Невидимые цепи действительно должны ковать мастера из спецслужб, а вот мог ли Ватикан располагать подобной спецслужбой в XIII веке?

Институт папства существовал уже тысячу лет, глава римской церкви, олицетворяя собою высшую духовную власть в странах Европы, выдвигал претензии и на доминирование Ватикана в светской жизни. Власть со столь большими амбициями обязательно должна была иметь в своём распоряжении некую «силовую структуру», поскольку одними «духовными увещеваниями» своих необразованных и часто непокорных подданных она бы не смогла довольно жёстко «держать в узде». Эта «узда» предназначалась в первую очередь для знати, которая часто ради достижения своих корыстных целей совершала действия, затрагивающие интересы Ватикана.

Папская курия внимательно следила за происходящими в мире событиями, не допуская чьих-либо действий, могущих поколебать её власть.

Классическим примером острой политической борьбы светской и духовной властей той эпохи является история противостояния Ватикана и императора Генриха IV и покаяния последнего перед папой римским в Каноссе. Это был случай «духовного воздействия» на своевольного властителя, но никто не знает, сколько других влиятельных лиц разных стран, замысливших что-либо неугодное для Ватикана, внезапно «преставились» — в те времена ранняя смерть была обычным делом.

Можно предположить, что некую спецслужбу Ватикан в середине XIII века иметь мог, причём её работники должны были быть очень хитроумными, т.к. их готовили в системе религиозной организации. Её «мастера тайных дел» в первую очередь обязаны были учитывать психологию людей, которую церковь обязана была знать хорошо!

Кто-то когда-то должен был обратить внимание на факты, сообщаемые в исповедях, и заметить, что в сходных ситуациях люди действовали примерно одинаково. Дальше было достаточно проанализировать как можно больше данных о поведении людей, уловить закономерности, обучить азам психологии специально подобранных и проверенных людей и… появилась спецслужба, опережающая своё время на несколько столетий!

Процесс создания такой организации был, без сомнения, долгим как из-за отсутствия опыта, так и необходимых технических средств, которые появились у спецслужб более позднего времени. Поэтому приходилось обходиться тем, чем располагала эпоха, но всё это должно было быть самым лучшим: самые быстроходные корабли, передача информации эстафетой, шифры и многое другое, без чего невозможно быть в курсе событий и при необходимости влиять на их развитие. Рассматривать этот вопрос нет смысла, т.к. эти подробности неоднократно описаны в художественной и документальной литературе, показаны в фильмах.

Теперь, взяв за основу гипотезу А. Вершинского о причастности Ватикана к смерти Александра Невского, посмотрим на события XIII века современным «детективным» взглядом.

Террористическому акту, направленному на уничтожение политического деятеля, всегда предшествует подготовительная работа. Изучаются привычки жертвы, распорядок дня, ближайшее окружение, в том числе и охрана. Следовательно, Александр Невский должен был оказаться под наблюдением ещё до приезда в столицу Золотой Орды Сарай. Совершение же теракта именно в Орде выглядело вполне естественно, т.к. тогда все станут считать виновниками случившегося татарских ханов, неоднократно убивавших приезжавших в Сарай русских князей.

Непосредственными исполнителями операции часто бывают «случайные» люди, завербованные при помощи шантажа или денег, но руководить на месте могут и должны только профессионалы из спецслужбы — так, видимо, и произошло в случае с Невским. Яд князю мог дать кто угодно, но разработку операции на месте должен был осуществлять только европеец, прибывший в Орду под видом купца или священнослужителя.

Европейцы не были редкими людьми в Золотой Орде, Европа поддерживала с ней отношения, в первую очередь торговые. Но сам купец (бизнесмен) был у татар всегда «на виду» — каждый житель Орды надеялся иметь с него доход, т.к. коррупция у татар почти приравнивалась к воинской доблести. С представителя церкви много не возьмёшь, богатый монах или священник сразу бы вызвал подозрение, поэтому агент Ватикана должен был исполнять роль купца, такая «легенда» давала ему определённую свободу передвижений и встреч с разными людьми в поисках товара, а также не вызывала подозрения из-за наличия у агента крупных сумм денег.

Последнее пребывание Александра Невского в Орде длилось целый год, князь прожил там зиму, следовательно, он прибыл туда в 1262 году. Агент же Ватикана должен был прибыть в Орду несколько раньше, т.к. на Западе могли узнать о планируемой Невским поездке в Орду на переговоры с ханом Берке, что, судя по летописям, не являлось тайной (этого вопроса касаться не будем).

А есть ли в истории данные о европейце или европейцах, прибывших в Золотую Орду незадолго до Александра Невского? Есть, да ещё какие упоминаются имена — Никколо и Маттео Поло, отец и дядя знаменитого путешественника Марко Поло!

При полном отсутствии даже косвенных доказательств о принадлежности семьи известных путешественников к «делам тайным» для выяснения истины необходимо применить к ним метод современных спецслужб под названием «качать на косвенных», т.е. посмотреть на малозаметные и незначительные факты их жизни, вызывающие подозрение своей нелогичностью в поведении купцов того времени или же логичностью в случае выполнения Поло террористической или разведывательной операции. Начинать же надо с Венеции и Константинополя.

Братья Поло отбыли из Венеции в Константинополь в 1254 году. С 1204 по 1261 год православной Византии не существовало. Во время четвёртого крестового похода страна была захвачена крестоносцами и стала Латинской империей, в которой власть фактически принадлежала… Венеции!

С середины XIII века Генуя стала вытеснять Венецию с Босфора, используя все средства вплоть до военных. Венецианские купцы начали покидать Константинополь и возвращаться на Запад, лишь братья Поло устремились на Восток, причём свои дела они свернули так быстро, что нынешние историки только удивляются. Что же произошло?

Борьба за рынок в те времена не очень отличалась от нынешней — «разборки» и убийства были и тогда. Никколо и Маттео Поло могли быть участниками такого «дела», закончившегося убийством конкурента. Братья считали, что всё «шито-крыто», но вдруг появился некто и заявил, что кому-то всё известно и «братанам» в лучшем случае обеспечены пожизненные места на галерах, в худшем — плаха или петля.

Приём известный: компромат, шантаж с угрозами, предложение сделать нечто, что зачтётся как искупление вины. Братья согласились и где-то в середине 1261 года отправились сначала в Крым, затем в столицу Орды Сарай, а оттуда в Булгар (Болгар), располагавшийся на Волге южнее Городца, где почему-то жили целый год!

Бывшая столица Волжской Булгарии была летней резиденцией хана Золотой Орды, где вся жизнь, в том числе торговая, оживлялась только летом. С приходом зимы там наступал «мёртвый сезон», и искавшим прибыль купцам делать там было нечего. Выражение «время — деньги» появилось позже, но все торговые люди с глубокой древности подчиняли свою работу этому правилу.

Именно в Булгаре Александр Невский был взят «под контроль» кем-то, кого сумели завербовать Поло, сами же братья во второй половине 1262 года отправляются в Бухару. Путь от Волги до Бухары они проходят за 17 дней, потом оседают в Бухаре на три года. Эти сроки приводятся в книге Марко Поло, все историки их цитируют, даже не пытаясь вникнуть в смысл написанного. Три года купцы могли прожить в любом городе, но как Поло сумели за 17 дней пройти через пустыню Каракумы до Бухары?

Этот путь в составе каравана занимал минимум месяц, более быстро могли передвигаться лишь гонцы-курьеры хана Монгольской империи, имевшие «пайдзу» (спецпропуск). Поло же при такой скорости прохождения Каракумов могли лишиться лошадей, пришлось бы платить за новых, а это лишние расходы, чего купцы очень не любят. Бесплатно и быстро получить новых лошадей мог лишь предъявитель золотой пайдзы, выполняющий приказ великого хана. Вот «мелочь», на которую историки не обратили внимания!

Бухара. Город стоял на главной магистрали Великого шёлкового пути — крупнейшей в истории торговой трассы Восток—Запад, просуществовавшей с II века до н.э. до XV века н.э.

Полторы тысячи лет Великий шёлковый путь функционировал почти бесперебойно даже во время войн, т.к. каждый завоеватель того или иного участка Пути понимал свою выгоду в постоянной работе магистрали, быстро восстанавливая движение караванов, ведь деньги, которые выплачивались купцами за беспрепятственное прохождение по участкам Пути, любили все, включая и татаро-монголов!

Трёхлетняя остановка Поло в Бухаре удивляет всех историков; никто не знает, чем они там занимались, и вообще, такое длительное пребывание на одном месте не соответствует правилам торговли странствующих купцов того времени. Формула «товар — деньги — товар» для Поло годится только до прибытия в Бухару: товар из Европы — деньги в Орде — товар из Орды — деньги в Бухаре. Но быстрое продвижение по маршруту Орда—Бухара доказывает, что братья не имели товара в мешках и тюках. Следовательно, они двигались налегке и могли иметь в качестве товара нечто небольшое, но обладающее огромной стоимостью, что позволило им прожить в Бухаре три года.

Быстрое перемещение Поло из Орды в Бухару и явно не нищенское проживание там позволяют предположить, что расходы братьев в Орде были очень большие и, чтобы поправить свои дела, они где-то кого-то ограбили и убили. При этом им досталась золотая пайдза, позволившая быстро «смыться» в Бухару, где Поло самым натуральным образом «легли на дно», ведь кара за убийство обладателя золотой пайдзы в Монгольской империи была страшной!

Все историки, изучающие путешествия старших Поло, пользуются только книгой младшего Поло, т.к. других источников пока не найдено. Марко же очень мало сообщает о странствиях отца и дяди. Ещё бы, кто же станет сообщать всему миру, что известные в Венеции купцы изредка «подрабатывали» разбоем на большой дороге, — о таких вещах молчат все, всегда и везде!

После Бухары братья совершают поездку к хану Хубилаю и встречаются с ним. Маршрут, время поездки, место встречи, её продолжительность — ничего не известно. Историки считают, что Поло побывали в Каракоруме, тогдашней столице Монгольской империи. Она находилась в верхнем течении реки Орхон, примерно в 350 км западнее нынешнего Улан-Батора.

Диалог с Хубилаем шёл на татарском языке — им братья владели свободно, сообщает Марко Поло. Темы обсуждались европейские: императоры Византии и Германии, всё о королях, принцах, баронах, римском папе и церкви. Самое интересное, что ещё в Золотой Орде братья не нуждались в переводчике — Марко Поло об этом не сообщает.

В Константинополе при общении с восточными купцами можно было выучить язык за шесть лет, но чтобы обсуждать на нём детали европейской жизни, нужна специальная подготовка — ай да старшие Поло!

Обсуждение же деталей различных сторон европейской жизни свидетельствует, что братья имели более широкий кругозор, чем обычные купцы…

Встреча закончилась, Хубилай на прощание предписывает Поло идти в Рим, заставляет написать папе римскому письма на татарском языке, даёт братьям в сопровождение своего «барона по имени Котагал». Они покидают хана и в 1265 году возвращаются в Венецию.

Бухара—Каракорум—Венеция — и такой путь в течение одного года? Караван затрачивал на маршрут Китай — Малая Азия 10 месяцев при самом идеальном стечении обстоятельств — да Поло буквально летят в Европу!

Теперь они курьеры хана Монгольской империи, и у каждого, наверное, была официальная, а не краденая золотая пайдза, предъявителю которой каждый житель империи обязан оказать любую требуемую помощь. Отказ в помощи предъявителю золотой пайдзы карался смертной казнью немедленно!

А западные историки удивляются, как Поло смогли так быстро добраться до Европы — похоже, на Западе плохо изучают историю Востока!

Венецианцы Никколо и Маттео Поло доставили в Европу письма папе римскому, написанные на татарском языке. Перевод сделать они могли и сами, что означает умение старших Поло читать и писать по-«монголо-татарски», — вот какими талантливыми были тогда «простые венецианские купцы»!

Поло везли письма в Рим, но в 1274 году посольство империи Чингисхана прибывает во Францию — монголы что, с дороги сбились? Послы знали, куда ехать, и ехали к тем, чья власть была сильнее власти папы римского, и именно с этими людьми желала вести переговоры уважающая только реальную силу Монгольская империя!

В 1271 году Поло уже втроём, вместе с семнадцатилетним Марко, снова отбывают на Восток. Марко родился в 1254 году в Венеции, отец и дядя в том же году уехали в Константинополь и далее — без семей на долгие 11 лет!

Приём спецслужб «семья-заложник» известен с глубокой древности, отсюда следует, что некое преступление старшие Поло совершили в Венеции, в Константинополе же их шесть лет готовили для поездки на Восток — вот откуда отличное знание языка и, без сомнения, ещё многого другого. Теперь можно достаточно уверенно высказать гипотезу, что Никколо и Маттео Поло во время своего первого путешествия были руководителями разведгруппы, непосредственно причастной к смерти Александра Невского!

Второе задание. Теперь Поло идут другим путём, который, судя по карте «путешествий семьи Поло», нигде не пересекается с маршрутом 1261–1265 годов. В Золотой Орде им уже делать нечего, да и опасно, наверное, вообще появляться. Морем они отплывают из Венеции в Аккру, далее в Киликию (Малая Азия). Потом следуют по суше через Аяс, Эрзерум, Тебриз и Басру в Ормуз, откуда намеревались, как считают историки, морем добраться до Китая. Но почему в начале нового путешествия они делают такой крюк?

Всё просто: юного Марко перед труднейшей и опаснейшей дорогой надо обучить хотя бы «азам» разведработы. Если он окажется непригоден к ней, то ещё из Ормуза его можно отправить обратно в Венецию, потом такого случая может не представиться.

Отец и дядя явно готовили себе замену «на всякий случай», т.к. их возраст по тем временам уже считался пожилым. Но ученик оказался смышлёный, что станет ясно лишь через много лет…

Те же историки, кто считал, что Поло хотели идти в Китай морем, почему-то решили, что плыть туда из Ормуза путешественники сочли опасным делом — и это венецианцы, чья жизнь была связана с морем?

Ещё в VIII веке арабские мореплаватели доходили до Южно-Китайского моря, плавали к Африке и Мадагаскару. В XIII веке рейсы в Индию были для них настолько привычны, что не считались за дальнее плавание. Морской же путь Ормуз — Южный Китай был в то время «дублёром» сухопутного Шёлкового пути. Плавание длилось три года, из них два приходились на торговые операции в промежуточных портах. Поэтому Поло нечего было бояться идти морем в Китай, но их новое задание, как и предыдущее, было сухопутным.

Ормуз—Балх—Кашгар. Поло прошли через Памир и считаются первыми побывавшими там европейцами. Хотан—Лоб—Эзина—Ганьчжоу—Пекин — так указан в книге Марко Поло их маршрут.

Историки выяснили, что описания многих мест в книге Марко при внимательном изучении постоянно расходятся с действительностью. Считается, что Марко Поло, диктовавший книгу спустя много лет после своего путешествия, просто ошибался из-за давности событий.

Нет, младший Поло не ошибался. Он просто не утруждал себя воспоминаниями, и главным для него было то, что его повествование должно иметь как можно больше подробностей, многие из которых при возможной проверке оказались бы чистым вымыслом. Это должно было доказывать, что рассказчик в описываемых местах не бывал, а пользовался слухами и сказками, что в свою очередь должно свидетельствовать о его недалёком уме!

Такое отношение к своему рассказу могло иметь очень серьёзную причину: второе задание Поло, похоже, не хотели выполнять, а потому стали «невозвращенцами», осев в Китае и поступив на службу к Хубилаю, — вот почему их путешествие длилось более двадцати лет!

Марко сумел сделать на службе у Хубилая карьеру, а это значит, что отец и дядя многому его научили, что ещё раз подтверждает их высокое по тем временам образование, а это в свою очередь может косвенно свидетельствовать об их принадлежности к спецслужбе. Ведь всегда и везде любая спецслужба старалась привлечь к себе людей образованных и умных.

В 1292 году ильхан Персии Аргун обратился к Хубилаю с просьбой прислать достойных невест для него и его наследника. Хубилай снарядил 14 четырёхмачтовых кораблей и отправил на них китайскую и монгольскую принцесс, снабдив корабли всем необходимым на 10 лет. Сопровождать принцесс он поручил Марко Поло.

Такое задание могли поручить только человеку, которому доверяли полностью, так что карьеру в Китае Марко сделал неплохую, иначе его бы не отправили с таким поручением!

Из Южно-Китайского моря до Персидского залива суда шли 21 месяц, за это время Аргун и Хубилай умерли. Из шестисот пассажиров флотилии в живых осталось 18 (по другим данным — восемь) человек — придворный люд, непривычный к суровым условиям плавания тех времён, не перенёс дороги.

Историки считают, что смерть Хубилая освободила венецианцев от обязательств к нему, поэтому Поло и вернулись домой. В действительности всё могло быть иначе.

Иностранный фаворит, коим, судя по оказанному ему доверию, был Марко, должен был вызывать у приближённых Хубилая зависть и злобу. Смерть хана лишила венецианцев покровителя, поэтому возвращаться в Китай стало опасно.

Информация к размышлению. Если Марко был фаворитом великого хана, то плавание в Персию спасло ему жизнь — восьмидесятилетний Хубилай мог чувствовать, что скоро умрёт, и понимал, что если Марко останется в Китае, то переживёт его ненадолго. Вот хан и отправил Поло в Персию морем, ведь там монгольская конница догнать их не могла и, возможно, даже предупредил на прощание, чтобы не возвращались в Китай.

Продолжим. Из Ормуза Поло едут в Трапезунд, затем в Константинополь. По дороге они начинают узнавать о происшедших за эти годы европейских событиях: смене королей, изменениях границ и т.д. Какое имя уже умершего властителя они услышали, сказать трудно, но Поло решили, что теперь они спокойно могут вернуться домой — «хозяин» мёртв, а новому они не нужны, т.к. про них давно уже все забыли. Однако Поло ошиблись — спецслужбы не забывают ничего и никого!

Возвращение в Венецию произошло в 1295 году. В 1298-м началась война Венеции с Генуей, и в том же году командир венецианского корабля Марко Поло попадает в плен к генуэзцам.

Он оказался в одной камере вместе с неким автором рыцарских романов Рустичано. Странно, что никто из историков никогда не задал себе вопроса: как получилось, что совершивший неслыханное тогда путешествие на Восток нынешний военнопленный оказался в одной камере с профессиональным писателем, которых в Европе конца XIII века можно было сосчитать по пальцам одной руки?

Рустичано был «подсадной уткой», и Марко, без сомнения, знал об этом, диктуя ему свои воспоминания, — наверняка ему было заявлено, что если не расскажет подробно о своём путешествии, то живым из тюрьмы не выйдет!

То, что книгу надиктовал Марко, косвенно свидетельствует, что отца и дяди уже не было в живых. Из шестисот человек свиты до Ормуза доплыли 18 (или 8) человек, сведения же о возвращении Никколо и Маттео выглядят как-то «глухо», неизвестны даты и места их смерти. Если старшие Поло смогли пережить плавание, то по возвращении в Венецию они, видимо, скоро умерли. Их возраст по тем временам был более чем почтенный, и вполне возможно, что в конце скитаний их жизни поддерживала только мысль «умереть на родине»…

Но за два десятилетия они должны были научить своего сына и племянника очень многому, посвятить его во все подробности своей жизни и деятельности. Марко понял всё, сделал вывод, что никогда не стоит связываться с теми, кто ничего не забывает и ничего не прощает.

Умён был Марко Поло и не хотел умереть в тюрьме. Через 9 месяцев диктовки родилась книга, за которую его высмеяли даже его современники, а те, кто прочёл её первым, пришли к выводу, что автор очень «недалёкий» человек и ничего так и не узнал от отца и дяди.

В одиночку практически невозможно обмануть спецслужбу, такое бывает только в кино, но всё же один действительный случай имеется — Марко Поло!

Уроки отца и дяди по разведке он усвоил отлично, вдобавок за 20 лет жизни в Китае Марко мог познакомиться с учением китайского мыслителя Суньцзы, который ещё в начале нашей эры предлагал использовать в работе разведки такие приёмы, какие она стала применять только в XX веке. Поэтому в Европе конца XIII века никакая спецслужба не смогла бы понять, что ей может в одиночку противостоять человек, знания которого о разведке превосходят знания всех европейских спецслужб той эпохи вместе взятых!

Превосходство Марко должно было заключаться в знании психологии людей на более высоком, чем в его эпоху, уровне, а также в умении логически просчитывать в зависимости от развития ситуации дальнейшие действия людей, что он мог учитывать при диктовке своей книги. Этот его тюремный «отчёт о проделанной работе» был наполнен необходимым количеством правды, отличался большим правдоподобием, ещё больше там было чистых вымыслов, поэтому несколько строчек, где скрыт ответ на вопрос о причинах второго похода Поло на Восток, для современных историков абсолютно невидимы!

Вдобавок современные историки безоговорочно верят всему, что в древности было написано пером, и не учитывают того, что многое могли написать из-за угрозы топора!

* * *

В сентябре 1246 года в столице монголов Каракоруме был отравлен великий князь Владимирский Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского. Тело привезли во Владимир и похоронили. Затем из Каракорума пришёл приказ князьям Александру и Андрею Ярославичам прибыть в ставку великого хана. Сыновьям пришлось подчиниться, отправившись туда, где убили их отца. Сначала они прибыли в Золотую Орду к Батыю, где пробыли почти год, затем из Сарая доехали до Каракорума за три месяца и год пробыли там. На обратном пути братья долго не задерживались в Золотой Орде и в начале 1250 года вернулись на Русь. Всё путешествие в оба конца заняло у них свыше трёх лет.

В русских летописях нет никаких подробностей путешествия Александра Невского, что само по себе странно. Говорится предельно кратко: «Ходи Св. Александр в Канович». И это всё!

Один из известнейших людей страны совершил вояж «на край света» — в то время такая поездка должна была стать если не сенсацией, то уж событием заметным. Но если в летописях упоминается только о том, что «съездил — вернулся», то что же тогда говорили о поездке на Руси?

Скорее всего, почти ничего! Причиной этому был сам Александр Невский, не желавший давать ни малейшего повода для обострения отношений… Новгорода и его многочисленных врагов.

Страна разорена почти дотла, уцелела только Новгородская земля, где Невский продолжал оставаться князем. Примерный ход его мыслей должен был быть следующим: при неудаче миссии в Каракоруме в Новгороде может наступить уныние, чем не преминет воспользоваться Запад, т.к. упавшую духом страну легче завоевать. При успехе миссии Новгород возрадуется, что обязательно станет известно в Орде и может вызвать новое татарское нашествие, т.к. в Орде поймут, что Русь не оставила надежд на освобождение, а потому её постараются добить окончательно, пока она ещё очень слаба. Вот и вся причина того, почему русские летописи только зафиксировали факт поездки Ярославичей в Каракорум без каких-либо комментариев.

Но о поездке князей «на край света» наверняка всё же говорили на Руси, в том числе и в Новгороде, где постоянно находились иностранные купцы. Сообщение о возвращении Ярославичей дошло до Европы примерно в конце лета 1250 года (надо учитывать скорость передачи информации той эпохи), и в первую очередь эта информация должна была попасть «куда следует».

Любая спецслужба всегда старается отслеживать передвижения иностранных правителей — это может ей кое-что подсказать. Поездка Невского в Каракорум вызвала где-то живейший интерес. Но этот интерес проявился не сразу, а ближе к 1254 году, т.к. не исключено, что потребовалась некая проверка, результат которой был следующим: Александр Невский отсутствовал на Руси более трёх лет. Почти год он провёл в Орде, три месяца ехал до Каракорума, год пробыл там и пусть полгода потратил на дорогу назад. Получается менее трёх лет, а князь не был на Руси «свыше трёх лет»!

Александр Невский ехал из Орды в Каракорум по будущему маршруту старших Поло: Сарай—Бухара—Самарканд—Кашгар—Хотан—Лоб—Каракорум. Это была трасса Великого шёлкового пути с постоялыми дворами и прочим налаженным «сервисом», но в некоторых исторических исследованиях промелькнуло предположение о том, что Невский ехал через казахские степи севернее Аральского моря и озера Балхаш.

Те, кто написал это, просто измеряли линейкой по карте расстояние Сарай—Каракорум и не учли, что даже сейчас при движении этим маршрутом на лошадях можно лишиться не только их, но и своей жизни!

Теперь же самое главное, из-за чего Поло дважды шли на Восток и почему был отравлен Александр Невский!

В Хотане трасса Шёлкового пути поворачивала на северо-восток, к Каракоруму и Пекину, но южнее Хотана находится горный хребет, соединяющий в единую горную систему Памир и Тибет. Эта горная цепь носит название… Каракорум!

Теперь поставим себя на место людей XIII века, которые могли одновременно узнать о «неувязке» со временем при поездке Александра Невского на Восток и о существовании двух мест с одинаковым названием «Каракорум», Что могли предположить люди XIII века?

Только то, что русский князь мог по дороге заехать и некоторое время пробыть в некоем месте, которое в Европе XIII века называли «страной пресвитера Иоанна», на Руси — Беловодьем, ныне же именуют Шамбалой!

В Европе XIII века заподозрили, что Невский сумел попасть в эту легендарную страну и получить её покровительство, а в союзе с Литвой и Галичем при такой поддержке он мог стать могущественным властителем со всеми вытекающими и очень неприятными для Европы последствиями!

Такая гипотеза в глазах «серьёзных» историков выглядит чистейшей фантастикой, но подтвердить это может сам… Марко Поло!

Он закончил в тюрьме свой «отчёт» и был отпущен в Венецию. Прошли столетия, его книгу «Описание мира» изучили вдоль и поперёк, находя в ней правду, правдоподобие, чистые вымыслы, слухи, легенды и сказки. Умён был младший Поло, уроки отца и дяди он усвоил отлично, был в курсе их дел и знал, что невыполнение данного им задания обрекает всех Поло на смерть. Поэтому он ловко вплёл в книгу рассказ о некоей победе Чингисхана в 1200 году: «Чингисхан решил посватать дочь священника Иоанна. Это предложение возмутило Иоанна, воскликнувшего: „Какое бесстыдство — сватать мою дочь! Или он забыл, что он мой слуга, мой раб? Я скорее сожгу свою дочь, чем выдам за него!“ Чингисхан пришёл в ярость, собрал войска, завоевал всю страну. Священник Иоанн был убит, его империя распалась».

Западные историки отмечают, что, судя по стилю книги, Марко Поло хотел включить этот рассказ в своё повествование любой ценой. Марко знал, что проверить это событие столетней давности невозможно из-за отсутствия у монголов каких-либо архивов, и понимал, что именно сообщения об этой стране ждут те, кто заставил всех Поло десятилетиями скитаться по свету. «Страна пресвитера Иоанна» была в данный момент ценой его головы, и умный сын и племянник венецианских купцов-разведчиков купил себе жизнь и свободу, заплатив за них чистейшей воды сказкой!

Марко Поло спокойно дожил до старости, скончавшись в Венеции в 1324 году. Он больше никогда не использовал свои знания разведчика в личных целях, поэтому его и считали в Венеции «добрым христианином», а таким людям Бог обычно помогает «воздать врагам их». Самое удивительное, что Марко Поло ещё при жизни мог убедиться в справедливости этих слов!

Западные историки ещё в начале XIX века установили, что первоначальным языком книги Марко Поло был французский, на итальянский она была переведена позже (да ещё и с ошибками). Первыми её читателями явно были жители Франции, а штаб-квартира какой организации находилась во Франции в XIII и XIV веках?

Спецслужбы иногда становятся сильнее собственных правителей, которые очень не любят подобных ситуаций. «Мастеров тайных дел» всегда в таких случаях «ставят на место» всеми способами вплоть до самых жёстких, предлог же для репрессий всегда можно найти…

В 1307 году король Франции Филипп IV Красивый при поддержке папы римского Климента V разгромил орден тамплиеров, чья штаб-квартира находилась во Франции (и который ныне считается самым загадочным рыцарским союзом), обвинив всех его членов в поклонении дьяволу. Следствие по делу тамплиеров длилось семь лет, что являлось в те времена огромным сроком, — обычно дела по обвинению «в связях с дьяволом» быстро завершались сожжением на костре.

Историки располагают лишь немногими документами этого процесса, основная их часть наверняка находится в архивах Ватикана, до сих пор закрытых для изучения. Открывать их Ватикан не желает: там скрыто столько «грязного белья», что если всё открыть для широкого ознакомления, то католической церкви придётся, без сомнения, очень туго!

На этом можно закончить краткое историческое расследование о «мастерах тайных дел», с древних времён кующих невидимые цепи для стран и народов…

Литература

Вершинский А. Цепи куют мастера. — Техника — молодёжи. 1999. № 1.

Эро Ж. Марко Поло. Пер. с фр. Ростов-на-Дону, 1998.

Шишов А.В. Александр Невский. Ростов-на-Дону, 1999.

Снисаренко А.Б. Рыцари удачи. СПб., 1991.

Геноцид и массовые репрессии. Сборник ЭПК. Минск, 1996.

ПОГИБ ЛИ В УГЛИЧЕ ЦАРЕВИЧ ДМИТРИЙ?

15 мая 1591 года в Угличе при загадочных обстоятельствах погиб младший сын Ивана Грозного Дмитрий. Эта трагедия известна широко, версий за 400 лет было высказано несколько: от гибели от несчастного случая до убийства по приказу Бориса Годунова и подмены царевича с целью спасти его от убийства по приказу того же Бориса. Попробуем взглянуть на происшедшее в Угличе так, как сделали бы это Шерлок Холмс, Эркюль Пуаро или патер Браун. Они начинали следствие, задавая себе первый и главный вопрос: кому это выгодно?

Действительно, кому была выгодна смерть девятилетнего царевича Дмитрия Иоанновича? Как ни странно, это было выгодно Борису Годунову, но, изучив обстоятельства угличского дела, Холмс, Пуаро и Браун вполне могли бы прийти к выводу, что Годунов невиновен!

Карьера Бориса Годунова началась при Иване Грозном. Сначала Борис стал зятем всемогущего шефа опричников Малюты Скуратова, а затем его троюродная сестра Ирина вышла замуж за одного из сыновей Грозного, Фёдора, ставшего после смерти Ивана IV царём. Царский шурин Годунов сделался соправителем царя Фёдора Иоанновича, сына Грозного от его первой жены Анастасии Романовой. Годунов происходил из бояр «худородных» (незнатных) и, став вторым лицом в государстве, приобрёл себе множество врагов среди бояр, считавших себя «великими», а Бориса — «выскочкой».

В те времена «худородному» боярину удержаться на вершине власти без жестокости было почти невозможно, но Годунов удержался. Его опорой был свояк (муж сестры) царь Фёдор, а посему Борис должен был беречь его как зеницу ока, ибо со смертью Фёдора окончилась бы не только карьера Годунова, но и жизнь — врагов у соправителя хватало с избытком!

Годунов действительно берёг Фёдора как мог, но и Дмитрия, сына Грозного и Марии Нагой, он тронуть не мог по двум причинам:

а) в случае смерти царевича враги Годунова, даже не найдя явных улик, сумели бы если не свалить его, то поколебать его влияние в стране;

б) Борис Годунов, прошедший «школу» опричнины и будучи зятем Малюты, тем не менее жестокостью не отличался. Историки это заметили — своих злейших врагов Борис в худшем случае насильно постригал в монахи или ссылал. Казней по «политическим» мотивам в бытность его соправителем практически не было.

Чтобы успешно противостоять интригам многочисленных врагов, Годунов должен был обладать недюжинным умом, который он явно имел. Но одного ума недостаточно — нужна точная информация о настроениях, господствовавших в боярской среде, — Шуйских, Мстиславских и многих других, чтобы вовремя «нейтрализовать» их постригом или ссылкой, не доводя дело до возможного кровопролития. Такие сведения могли поставлять хорошо оплачиваемые осведомители из боярского окружения, что позволяло Борису быть в курсе замыслов своих противников и вовремя их пресекать.

Иван Грозный, умирая, передал трон Фёдору, а младшему Дмитрию выделил удельное княжество со столицей в Угличе. Нельзя исключать, что здесь не обошлось без «подсказки» хитроумного Бориса, но этого вопроса касаться не станем.

Мария Нагая с сыном Дмитрием и многочисленной роднёй отбыла в почётную ссылку. Ей даже не позволили присутствовать на коронации Фёдора в качестве ближайшей родственницы, что являлось огромным унижением. Уже это одно могло заставить Нагих затаить зло на Бориса и иже с ним.

Годунов, зная и понимая это, сознавал также, что семейство теперь уже бывшей царицы представляет для него реальную угрозу. Для надзора за Нагими он прислал в Углич дьяка Михаила Битяговского, наделённого самыми широкими полномочиями. Его присутствие лишило Нагих почти всех прерогатив, которыми они обладали в качестве удельных князей, в том числе и контроля над доходами, поступавшими в удельную казну. Это могло ещё более усилить их ненависть к царскому соправителю, ибо удар по карману всегда очень болезненный!

Теперь же осмотрим место и обстоятельства происшествия, но сначала глазами современников.

Полдень 15 мая 1591 года, суббота. День жаркий. Мария Нагая вернулась с сыном из церкви с обедни. Она прошла во дворец, а сына отпустила погулять во внутренний дворик. С царевичем были: мамка (нянька) Василиса Волохова, кормилица Арина Тучкова, постельница Марья Колобова и четверо мальчиков, в том числе сыновья кормилицы и постельницы. Самым старшим из детей был сын Колобовой — Петрушка (Пётр). Дети играли в «ножички», но не ножом с плоским лезвием, а «сваей» — тонким стилетом с лезвием четырёхгранной формы, предназначавшимся для колющих ударов. Царевич Дмитрий страдал «падучей» болезнью (эпилепсией), и приступ начался, когда в его руке была свая-стилет. Падая, Дмитрий напоролся на остриё горлом. Подбежавшая Арина Тучкова схватила царевича на руки и, по её словам, «на руках его не стало». Мальчики были перепуганы, и Петрушка Колобов как старший бросился во дворец сообщить Марии о трагедии. Но потом произошло странное. Выскочившая во двор из-за обеденного стола Мария вместо того, чтобы, как всякая нормальная мать, броситься к сыну, схватила полено и обрушила его на голову мамки Волоховой, с силой ударив её несколько раз! Волохова упала с разбитой головой, а Мария при этом кричала, что «царевича зарезал Осип Волохов», сын мамки.

Нагая велела ударить в набат. Угличане бросились к дворцу, примчался и дьяк Битяговский. Он попробовал прекратить бить в колокола, но звонарь заперся на колокольне и в звонницу дьяка не пустил. Осип Волохов появился около дворца вместе с прибежавшими жителями —он явно находился где-то недалеко, возможно, у свояка (мужа сестры) Никиты Качалова. Мария Нагая продолжала кричать, что Осип — убийца Дмитрия. Окровавленная Волохова умоляла Нагую «пощадить сына». За шурина заступился и Качалов, но тщетно — возбуждённая толпа начала самосуд. Качалов, дьяк Битяговский, его сын и ещё несколько человек, пытавшихся успокоить толпу, были убиты. Осип Волохов сначала пытался укрыться в доме Битяговского, а затем в церкви, куда отнесли тело царевича, но его вытащили оттуда и тоже убили. Он стал последним, пятнадцатым, убитым из числа тех, кто погиб в результате самосуда.

Следственная комиссия из Москвы прибыла в Углич 19 мая. Учитывая тогдашнюю скорость передачи информации и передвижения, можно считать, что Москва отреагировала на трагедию практически мгновенно. Но главное: во главе следственной комиссии был Василий Шуйский, незадолго до этого вернувшийся из ссылки, куда он попал по воле Бориса Годунова.

Как считают историки, назначение Шуйского главой комиссии санкционировала Боярская дума, но предложение об этом могло исходить от Годунова — Борис понимал, что смерть Дмитрия обязательно припишут ему. Поэтому он и мог предложить кандидатуру Шуйского, нисколько не сомневаясь, что тот будет «землю рыть», чтобы найти хоть малейшую зацепку для обвинения Годунова в смерти Дмитрия — это был гениальный ход человека, невиновного в убийстве царевича!

Комиссия насчитывала несколько десятков человек. Кроме Шуйского и различных мелких чинов, в неё входили окольничий Клешнин, думный дьяк Вылузгин, церковь со своей стороны направила для надзора за следствием митрополита Гелвасия. Расследование велось максимально тщательно, были опрошены сотни людей. Допросы велись публично, во дворе кремля, в присутствии десятков и (быть может) сотен любопытных. При таком ведении дела фальсификация показаний и давление на свидетелей были полностью исключены — члены комиссии придерживались различных политических ориентаций, и каждый зорко следил за своими коллегами по расследованию, готовясь воспользоваться любой оплошностью.

Главными свидетелями гибели царевича были четверо мальчиков, мамка Волохова, кормилица Тучкова, постельница Колобова. Их показания и легли в основу заключения комиссии о гибели Дмитрия в результате несчастного случая, и это тогда, в 1591 году, признала вся Россия!

400 лет изучали историки «угличское дело», и никто не обращал внимания, что на вопрос следователей мальчикам: «Хто в те поры за царевичем были?» (Кто был рядом в момент происшествия?), мальчики дружно отвечали, что только они четверо, «да кормилица, да постельница!». Вот так — Василису Волохову они не упоминали, и, следовательно, её не было рядом в момент гибели Дмитрия! Где же она находилась?

Мария Нагая допросам не подвергалась — следователи не рискнули допрашивать пусть бывшую, но всё же царицу, однако известно, что Мария и её брат Андрей в момент гибели царевича сидели за обеденным столом. Им прислуживали трое видных служителей двора экс-царицы — подключники Ларионов, Гнидин и Иванов, а также стряпчий Юдин. Этот стряпчий (что-то вроде официанта) оказался восьмым свидетелем, кто видел происшедшую во дворе трагедию. Остальные трое узнали обо всём, только когда вбежал Петрушка Колобов.

За царским столом прислуживали стряпчие и стольники, но отнюдь не подключники. Они — хозяйственники, так сказать, «замы» ключника (завхоза, администратора, управляющего). Пусть Мария и находилась в почётной ссылке под жёстким надзором Битяговского, но она всё же была царицей, и что-то нигде не сказано, что дьяк «контролировал» доходы Нагих настолько, что у царского стола прислуживали подключники вместо стряпчих и стольников из-за нехватки денег на жалованье слугам!

Стряпчий по рангу был младше подключника, и Юдин должен был смотреть за обедающими Марией и Андреем, чтобы вовремя успеть им прислужить. Он же глазел в окно на играющих детей, хотя рядом с ним прислуживали слуги более высокого ранга, — на это даже комиссия Шуйского не обратила внимания.

Юдин сказал на следствии, что видел, как мальчики играли и как царевич «накололся на нож», но следователи так и не смогли точно установить момент, когда царевич нанёс себе рану в горло. Этого не видел никто из присутствующих.

Холмс и Пуаро, очень возможно, подтвердили бы выводы комиссии (а может быть, нет), а вот патер Браун точно не согласился бы с ними. Он вспомнил бы «Сломанную шпагу» и сказал бы: «Где умный человек прячет лист?» — «В лесу. А убитого?» — «На поле боя. А если не было никакой битвы?» — «Он сделает всё, чтобы она была!»

В Угличе не было битвы, а был самосуд с пятнадцатью трупами в результате. Главной же целью этого побоища был Осип Волохов — его надо было заставить замолчать навсегда!

В те времена не знали хронометража, не проводили следственных экспериментов для восстановления полной картины преступления, позже историки тоже не пытались по минутам воспроизвести последовательность событий. Попробуем восполнить это упущение, учитывая и другие сведения.

Итак: Мария с сыном возвращается из церкви и сама идёт обедать с братом. Про обед царевича нигде не упоминается, и, следовательно, Дмитрий на обед не пошёл — он был отпущен играть сразу же после возвращения домой. Можно предположить, что между возвращением из церкви и гибелью ребёнка прошло не так уж много времени — полчаса, не более. Эпилептик-царевич мог во время внезапного приступа нанести себе рану в горло, но в этом случае сведённые судорогой пальцы держали бы сваю за рукоятку, охватывая её полностью. Остриё (лезвие) должно было торчать из кулака вверх (между указательным и большим пальцами). Только в этом случае царевич мог ударить себя в горло, но во время игры «в ножички» нож никогда не берут в ладонь, плотно охватывая рукоять (кто когда-либо играл в эту игру, должен это помнить). Нож берут за конец лезвия или рукоятки, но, конечно, в Угличе могло быть по-всякому — царевич взял протянутый ему рукояткой стилет, и тут случился приступ.

А вот теперь интересный вопрос: откуда известно, что царевич Дмитрий страдал эпилепсией? Удивительно, но данные о болезни царевича всеми историками берутся только из «угличского дела»! Все свидетели дружно утверждали, что Дмитрий страдал «падучей» болезнью, но неизвестно, была ли болезнь врождённой, а если нет, то всё равно не ясно, с какого возраста она проявилась. А болел ли царевич Дмитрий эпилепсией вообще? Не была ли эта «падучая» симуляцией, производимой по наущению матери и других лиц, заинтересованных в создании образа «больного царевича»?

В ту эпоху взрослели раньше, и сын Ивана Грозного мог быть смышлёнее, чем его ровесники ныне, а ведь речь шла о троне — в таких случаях принцы (царевичи) любых стран, воспитанные с раннего детства соответствующим образом, и вели себя сообразно с обстоятельствами.

Все эти размышления ведут к предположению, которое уже высказывалось некоторыми историками ранее: царевич Дмитрий не погиб в Угличе, а был подменён с целью будущего захвата власти семейством Нагих! Для обоснования этой версии взглянем на происшедшее в Угличе с современной «детективной» точки зрения.

Итак: настоящий Дмитрий был подменён по дороге в церковь или на обратном пути. Мальчик, которого должны были принести в жертву, обязательно должен был иметь сходство с царевичем в росте, цвете волос, телосложении и чертах лица. Предположим, такого ребёнка нашли. Вряд ли он был из семьи даже среднего достатка, скорее из беднейшей или даже сирота. Отсюда следует, что лже-царевича надо было научить хотя бы немногому тому, что помогло бы ему сыграть «роль» Дмитрия в течение максимум 30 минут — а для обучения необходимо время!

Прельстить же несчастного ребёнка могли чем угодно, даже пообещав «златые горы» — и он согласился исполнить роль царевича и… разыграть (конечно, после «тренировок») приступ эпилепсии. Сколько времени потребовалось на поиски и «подготовку дублёра» — неизвестно, но свидетели вспомнили приступ «падучей» в марте, когда царевич «мать свою царицу сваей поколотил». Можно предположить, что «дублёра» уже нашли! 12 мая у царевича был приступ, и вплоть до 15-го его из дома не выпускали, следовательно, четверо мальчиков его могли не видеть три дня. Если же царевич и до 12 мая два-три дня не выходил на улицу, то получается почти неделя, а за эти дни болезнь может изменить и черты лица — такое объяснение «в случае чего» могло бы пригодиться!

Продолжим. Подмена произошла: в церковь ушёл Дмитрий, вернулся лже-Дмитрий в одежде настоящего. Его уже ждали, в том числе и одна из трёх женщин, под чьим надзором находился царевич. Эта женщина пользовалась полным доверием царицы Марии Нагой и была ей, несомненно, преданна.

Посмотрим внимательно, «по-современному», на некоторых лиц «угличского дела».

Колобова Марья, постельница. В её обязанности входило следить за бельём (простынями, наволочками и т.п.) и при необходимости зашивать его, т.к. всё это имеет обыкновение рваться и в царском дворце. Марья же была «по совместительству» и нянькой, так что днём шить и штопать времени ей могло и не хватать. Оставались вечер и ночь, электричество отсутствовало, только свечи и лучины — а посему постельница Марья Колобова могла быть близорука! Колобова видела, как вернулась царица с мальчиком, одетым в знакомую одежду, тут же отправившимся играть с детьми, среди которых был и её сын Петрушка.

Василиса Волохова, мамка (нянька) царевича Дмитрия. Она была самой старшей по возрасту из трёх женщин — её дочь была замужем за Никитой Качаловым, да и сын Осип был уже не мальчик. Но главное другое: когда Осип Волохов пытался спастись от смерти, то сначала он бросился в дом Битяговского — и не потому, что дом был рядом, а потому, что дьяк был не только достаточно высоким должностным лицом, но и знакомым его и матери! Причём Осип бросился к хорошим знакомым, и можно предположить, что присланный в Углич личным приказом Годунова Битяговский благоволил к Волоховым потому, что Василиса была осведомительницей дьяка при дворе царицы, но Нагие об этом знали!

Тогда становится понятно, почему на следствии мальчики не упомянули о присутствии во дворе «мамки» — Волохову отвлекли под каким-либо предлогом от играющих детей, а затем её нельзя было подпускать к телу — Василиса сразу могла опознать подмену! Для этого и пришлось самой царице пустить в ход полено!

Осип Волохов, сын Василисы Волоховой. Вся его вина заключалась в том, что он мог случайно оказаться вблизи места, где совершалась подмена царевича, и быть замеченным Марией. Видел Осип подмену или не обратил на происходящее внимания — неизвестно, но Мария испугалась — а вдруг заметил? Вот и пришлось убрать свидетеля, убив перед этим ещё 14 человек!

А теперь «момент истины» — картина гибели лже-царевича: лже-Дмитрий, взяв в руку сваю, падает «как учили» и бьётся, изображая припадок. Кормилица Арина Тучкова, пользовавшаяся полным доверием царицы Марии Нагой, бросается к «дублёру», хватает его на руки и… за руку, в которой зажата свая-стилет остриём вверх. Рука скрючена, значит, остриё недалеко от шеи. Несчастный подменыш не ожидал, что «тётя Арина» одним резким движением нажмёт на его руку так, что лезвие сваи ударит ему в горло!

Только Арина Тучкова могла сделать это, на секунду заслонив своим телом от ребят бьющегося в «эпилепсии» ребёнка-жертву! Поэтому и не видел никто, когда именно «царевич» «напоролся» на стилет. Подбежавшая близорукая Колобова увидела искажённое предсмертной болью лицо, а Волохова так и не смогла подойти!

Четверо же мальчиков были перепуганы, когда «царевич» ещё только упал и, возможно, даже отскочили на два-три шага, от испуга и не заметив ничего. Не будем удивляться тому, что кормилица могла убить незнакомого ребёнка — Тучкова была человеком эпохи Ивана Грозного и опричнины, когда жизнь, особенно чужая, ценилась в полушку (полкопейки).

Стряпчий Юдин. Даже имя его неизвестно, да и кто тогда интересовался именами слуг, но именно он мог быть «главным режиссёром» событий в Угличе!

Юдин ловко «подставился» свидетелем через приказного Протопопова и ключника Тулубеева. Уклонение от дачи показаний он объяснил тем, что царица Мария кричала об убийстве и он (скорее всего) побоялся ей перечить. Комиссия сочла это объяснение убедительным и дальнейшие следы «стряпчего» исчезли во мраке времени. Кем он мог быть в действительности и кому под силу в ту эпоху было организовать угличское убийство с учётом малейших нюансов так, что всё выглядело похожим на операцию спецслужб современного типа?

Такая организация была создана в Париже в 1534 году. Её девизом было «К вящей славе Божьей», а себя её члены называли «псы Господни» — орден иезуитов!

Он достаточно известен в истории, но в основном только по названию. Практически вся деятельность ордена иезуитов покрыта глубокой тайной, и хотя он был официально упразднён римским папой Климентом XIV в 1773 году, считается, что структуры ордена сохранились до нашего времени под другими названиями.

Любая религиозная организация крупного масштаба — христианская, исламская, буддийская — это государство духовное в государствах политических. Чтобы эффективно влиять не только на умы своей паствы, но и зачастую на политику правительств, такая организация должна всегда быть в курсе всех событий, не только собирая информацию, но и направляя события в нужное для себя русло, прибегая при необходимости к силовым методам — например, физическому устранению неугодных лиц.

Орден иезуитов был создан для борьбы с Реформацией Лютера, но нельзя поручиться, что отец ордена Игнатий Лойола ранее не служил в подобной организации, а «парижский отдел» не был образован на основе ранее существовавшего подобного «спецотдела»!

Информация к размышлению. Косвенным подтверждением этого предположения могут служить данные французского историка Макса Блона, который ещё в начале XX века установил, что уже в 1367 году существовал орден иезуатов! Разница в названии организаций всего в одну букву, но если про иезуитов кое-что известно, то про иезуатов, кроме их имени, никаких сведений нет. Официальное название спецслужб может изменяться и меняется (ВЧК—ГПУ—НКВД—МГБ—КГБ—ФСБ), так что нельзя исключать, что и перед иезуатами были какие-нибудь иесуиты (имя Иисус можно транскрибировать по-разному).

Христианская церковь уже существовала (к тому времени) полторы тысячи лет, а без разветвлённой спецслужбы с самыми различными функциями она вряд ли бы достигла своего могущества. Иезуитские коварство и хитрость вошли в поговорки, но они были бы невозможны без тонкого знания человеческой психологии, а кто кроме служителей религии мог и должен был разбираться в ней лучше всех в те времена?

Опыт психологического воздействия на массы накапливался и систематизировался столетиями, так что орден иезуитов явно (судя по ордену иезуатов) возник не на пустом месте — у «псов Господних» были предшественники и учителя, причём талантливые!

Все умные правители (включая и римских пап) всегда старались привлечь к себе на службу умных и талантливых исполнителей, таких как, например, Юдин. Он даже служителей у стола заменить сумел, т.к. знал, что подключники Ларионов, Иванов и Гнидин, до того не прислуживавшие за столом, будут внимательно следить за распорядком обеда и не обратят внимания на неестественную напряжённость Марии и её брата! Всё сумел учесть Юдин (и иже с ним), в том числе и быстро среагировать на «накладку» с Осипом Волоховым, но Борис Годунов всё-таки опередил иезуитов!

Полностью скрыть приготовления к «убийству Дмитрия» не удалось. Скорее всего, Волохова заметила, что при дворе Марии что-то затевается. Годунов, получив известие о какой-то подозрительной «возне» в Угличе, вполне мог сообразить, что готовится переворот. Подробностей он не знал, но, поразмыслив, понял, что Нагие надеются на смерть Фёдора — в этом случае Дмитрий имел реальные шансы на трон.

Царь Фёдор был «болезненный и хилый» и, быть может, весной 1591 года тяжело болел. Нагие ожидали его скорой смерти, и не исключено, что умный и хитрый Борис, поняв замысел Марии и её семейства, незадолго до 15 мая довёл до Нагих через подставных лиц весть о том, что царь Фёдор «совсем плох и не сегодня-завтра помре».

Эти сведения и могли побудить Нагих и Юдина к немедленным действиям, — а если так и было, то Годунов заставил угличских заговорщиков выступить раньше примерно на месяц!

2 июля в Московском Кремле высшие чины государства заслушали полный текст угличского «обыска». Собрание выразило полное согласие с выводом комиссии о нечаянной смерти царевича, но значительно больше внимания было уделено «измене» Нагих, которые вместе с угличанами побили государевых людей. Было решено схватить Нагих и угличан, «которые в деле объявились», и доставить их в Москву.

Это совещание в Кремле проходило в условиях прифронтового города — утром 4 июля 1591 года стотысячное войско крымского хана Казы-Гирея заняло Котлы. Русские войска располагались на позициях у Данилова монастыря в подвижном укреплении — «гуляй-городе». Но генерального сражения не произошло. Весь день 4 июля шла интенсивная перестрелка с передовыми татарскими сотнями, а ночью враг внезапно ушёл от Москвы.

Историки считают, что бегство татар из-под Москвы было вызвано имитацией русскими подхода больших подкреплений, ночной ложной атакой татарского лагеря в Коломенском и памятью татар о своём страшном поражении под Москвой в 1572 году, ещё при Иване Грозном. Всё это верно, но вот вопрос: когда крымская армия выступила в поход на Москву?

От Перекопа до Москвы 1100 км (линейкой по карте), на самом же деле при конном передвижении больше. Крымчаки могли выступить в поход не ранее, чем подсохнет после снегов земля и появится достаточный травяной покров для прокорма лошадей. Вдобавок Казы-Гирей шёл не быстрым кавалерийским рейдом — с ним была турецкая артиллерия и отряды янычар с обозами. Предположительно, на переход Перекоп—Коломенское Казы-Гирею потребовалось дней 25, и следовательно, татары могли выйти в поход в начале июня, когда получили, наконец, тайную весть из Углича.

Официальный приказ о доставке в Москву Нагих и прочих исходил от царя, но он только «к сему руку приложил» — это был приказ Годунова, который первым понял, что Нагие совершили измену настоящую, пригласив на помощь для захвата власти злейших врагов России — крымских татар.

Расчёт иезуитов, именно их, был примерно такой: царевич Дмитрий «погиб» в результате несчастного случая, царь Фёдор умер. Годунов как соправитель и брат нынешней царицы Ирины продолжает оставаться во главе государства, к Москве приближается армия Казы-Гирея, и в этот момент «оживает» Дмитрий, а Нагие обвиняют Годунова в попытке захвата власти путём убийства законного наследника престола, которого «Бог спас от смерти».

Фёдор детей не имел, так что Дмитрий был самый что ни на есть законный наследник трона. В стране началось бы на 15 лет раньше Смутное время, но с участием не поляков, а крымских татар, и ещё неизвестно, чем и как оно бы закончилось.

Но живой царь Фёдор «спутал карты» как заговорщикам в Угличе, так и Казы-Гирею. Хан не рассчитывал на упорное сопротивление русских войск, усиленных полевой артиллерией, а получив при подходе к Москве сведения, что царь Фёдор на троне и о подкреплениях, подошедших к Москве, встревоженный атакой на лагерь в первую же ночь под Москвой и помня жестокий урок 1572 года, Казы-Гирей, возможно, первым побежал назад в Крым…

После бегства татар было проведено следствие об измене Нагих. По приказу Фёдора (фактически — Годунова) Мария была пострижена в монахини и сослана в Белоозеро, её братья заточены в тюрьму, многие их слуги казнены, сотни угличан отправились в ссылку в Сибирь, но вряд ли среди казнённых или сосланных был «стряпчий Юдин» — иезуиты умели вовремя «сделать ноги».

Кем мог быть по национальности «стряпчий Юдин»? Очень возможно, что он происходил из восточных областей тогдашней Польши и был хотя бы наполовину русским, причём русский родитель должен был иметь московское происхождение, ибо следователи комиссии Шуйского, да и вообще жители центральных районов России смогли бы заметить произношение — в те времена «на слух» довольно точно определяли район рождения, отличая свободно москвича от, например, нижегородца или ярославца.

Для чего же иезуитам нужно было заваривать эту «угличскую кашу»?

Прицел был дальний — превращение России в католическую страну. Но сорвалось — Борис Годунов сумел обезвредить заговор, так и не узнав о нём практически ничего, ибо Юдин исчез, а все остальные молчали, зная, что если Борис дознается до правды, то постригом, тюрьмой и ссылкой это не ограничится — только плахой.

Так что Лжедмитрий I вполне мог быть Дмитрием I, но события 1605 года были уже третьей (!) попыткой Ватикана превратить Россию в католическую страну, и лишь в 1612 году князь Пожарский и гражданин Минин окончательно поставили точку в этой отнюдь не последней попытке чужеземной экспансии против России — первую же попытку иезуиты сделали почти за 60 лет до окончания Смутного времени.

Литература

Скрынников Р.Г. Лихолетье. М., 1988.

КНЯЖНА И «АМПЕРАТОР»

В истории случаются странные совпадения. Объяснить их рационально, как правило, не удаётся, а потому проще (и спокойнее) считать случайными.

Заливает тюремную камеру невская вода, в панике лезут на соломенный матрац крысы, в ужасе прижалась к стене стоящая на постели молодая женщина — такой предстаёт на известной картине К.Д. Флоренского смерть легендарной княжны Таракановой.

Долгое время считалось, что Емельян Пугачёв — это стихийный народный вожак, борец за народное счастье. Но странно, что о Пугачёве в народе не было сложено ни одной песни. Есть песни о Степане Разине, о разбойнике Кудеяре, есть фольклор о других менее знаменитых «лихих людишках», но про «Емельку» песня «Тулупчик заячий» появилась только в наше время и довольно быстро сошла с эстрады.

Емельян Пугачёв и княжна Тараканова были современниками и почти ровесниками (разница 10 лет). Их судьбы различны, но финал оказался в 1775 году почти одинаков — плаха в Москве и камера в Петропавловской крепости в Петербурге, обострившая туберкулёз лёгких. Практически никто из историков, досконально изучавших «дело Таракановой» и «дело Пугачёва», не попытался свести их в одно. Самозванку и самозванца всегда рассматривали только по отдельности, не обращая внимания на политическую обстановку, сложившуюся в Европе той эпохи. Попробуем взглянуть на происходившие тогда события с современной военно-экономическо-политической точки зрения.

Пятый год длится русско-турецкая война за выход России к Чёрному морю. Русская армия прорвалась в Крым, идут сражения в придунайских областях, в Греческом архипелаге героически сражается Балтийская эскадра адмирала Спиридова. Для побед армейских и флотских нужна прежде всего чётко работающая экономика, снабжающая армию и флот всем необходимым.

Но экономика держится на финансах, т.е. деньгах, а денег в России не хватало всегда. Только снаряжение эскадры Спиридова обошлось русской казне в 1 миллион 900 тысяч золотых рублей, что по тем временам было колоссальной суммой, а эта сумма была затрачена ещё только в процессе подготовки флота. Что же тогда говорить о расходах на сухопутную армию и ведение войны в течение нескольких лет — и вводила Екатерина II всё новые и новые налоги, чтобы поддержать государственный бюджет.

Но, как обычно бывает, вся тяжесть новых налогов легла на простой народ, из которого выжималось всё и даже больше, правда, жалованье всем старались платить без задержек. В этом отношении Екатерина-немка превзошла последующих правителей России, т.к. понимала, что не будешь платить — не усидишь на троне!

И в самый разгар войны на Южном Урале появился человек, которому Пётр Гринёв подарил по доброте душевной заячий тулупчик. Пугачёв был казаком, участвовал в Семилетней войне, потом пожил дома, в станице Зимовейской, полтора года, был снова призван, на этот раз усмирять беглых раскольников, опять вернулся домой, опять призван, уже на русско-турецкую войну. В Зимовейской остались жена и трое детей. В турецкой кампании провоевал два года и даже получил чин хорунжего, но царская служба ему вдруг надоела. Пугачёв «весьма заболел» — «гнили руки и ноги, чуть не помер». Хорунжий отправился в Черкасск и попросил отставки, но какая может быть отставка, если идёт большая война, — и он дезертирует.

Идёт 1771 год, Пугачёва трижды ловят и трижды он бежит. В 1772 году ещё два ареста и два побега, потом скитания: под Белгород, по Украине, по Польше, оттуда на Дон, Волгу и далее на Урал.

Можно предположить, что до Польши Пугачёв был обыкновенным дезертиром, а после пребывания в Польше стал мятежником, объявив себя «государем Петром Фёдоровичем». Некоторые историки довольно робко высказывали мысль о том, что Пугачёв был кем-то подготовлен в Польше для дальнейшей своей деятельности, но доказать это не смог никто. В принципе это неудивительно — во все времена все спецслужбы «хранили вечно» молчание о своих операциях. Если так и было, то некая спецслужба успела вовремя — в том же 1772 году произошёл первый раздел Польши между Австрией, Пруссией и Россией, к которой отошла восточная часть Литвы.

«Амператор» поднял восстание в сентябре 1773 года. Сначала он громил мелкие посты, затем взял в осаду Оренбург. В конце весны – начале лета 1774 года «Пётр Фёдорович» двинулся на уральские заводы, производившие вооружение для действующих армии и флота — вот одна из целей инспирированного из-за рубежа бунта! Не только «разжиться» пушками, но и лишить русскую армию возможности восполнять потери вооружения, уничтожив или хотя бы парализовав русский военно-промышленный комплекс, — это звучит фантастически, но смотрим далее.

Россия быстро почувствовала опасность оставить фронт без поставки вооружений — 10 июля 1774 года был подписан Кючук-Кайнарджийский мир. Османская империя признала независимость Крыма (под протекторатом России), право за русскими торговыми судами проходить через Босфор и Дарданеллы, присоединение Азова, Керчи, других территорий в Северном Причерноморье к Российской империи, русский протекторат над Молдавией и Валахией. Россия могла бы добиться и большего, если бы не самозванный «амператор», который в июле взял Казань, не сумев лишь захватить казанский кремль.

Остановимся и снова посмотрим на действия Пугачёва. Разгром мелких пограничных постов (хорошо показанный А.С. Пушкиным в «Капитанской дочке») преследовал только одну цель — захват оружия, которого у восставших не хватало. Наступила зима, а ведь боевые действия идут в оренбургских степях, где и летом воевать было трудно, — значит, надо переждать до весны, став лагерем, а заодно хотя бы блокировать Оренбург, чтобы рядовой состав пугачёвской армии «был при деле» и не разбежался по домам. Потом необходимо было выждать, чтобы немного подсохли дороги и появился бы травяной покров для прокорма лошадей, тогда только можно было двигаться далее. Так и произошло, а на карте отчётливо видно, как Пугачёв совершает после Оренбурга марш-бросок по Южному Уралу, громя заводы по производству вооружения, а затем идёт на Казань, прямо «как по линейке». Если на карте эту прямую продолжить, то она достигает Москвы, т.е. центральных, наиболее населённых областей России. Но после Казани Пугачёв хотя и переправился на правый берег Волги, но повернул на юг, что в конце концов закончилось разгромом восстания и его пленением.

Двести лет историки выдвигали различные версии о том, почему Пугачёв допустил ошибку, не продолжив путь в сторону Москвы, и практически все сходились в том, что «амператор» надеялся собрать новую армию взамен потерпевшей поражение под Казанью. Но если бы Пугачёв продолжил марш на Москву, то в центральных областях его, несомненно, поддержали бы огромные массы крепостных крестьян, — так почему же он не сделал этого?

Начиная с разгрома постов и вплоть до Казани против Пугачёва действовали части типа описанных в «Капитанской дочке», большая часть армии была задействована на фронте. Но под Казанью «амператор» фактически впервые столкнулся с действительно боевыми, причём лучшими в России частями. Это были гусары, которых ныне представляют только как картёжников, любителей женщин и выпивки. Всего восемьсот гусар имел подполковник Иван Иванович Михельсон, прибалтийский дворянин «шведскаго роду», был он верен присяге и действовал умело и решительно, как против иноземного врага. Его гусары пощады пугачёвцам не давали, т.к. восстание против власти в условиях большой внешней войны и удар по оборонным заводам были самой настоящей изменой!

Именно отряд Михельсона переломил ход восстания, причём в некоторых документах той эпохи сказано, что Пугачёв едва не попал к гусарам в плен. Это значит, что под удар гусар попал «амператорский двор» — Михельсон точно ударил по ставке мятежников! Пугачёв еле успел унести ноги на правый берег Волги, остальное известно.

Пусть смутно и туманно, но в действиях Пугачёва до Казани просматривается некая система, которая напрочь исчезает после. Если теперь вспомнить предположения историков о «вербовке» Пугачёва в Польше, то можно допустить, что хорунжий Пугачёв был только «знаменем», за которым стоял кто-то другой, опытный в военном деле, и этот кто-то был убит под Казанью, когда гусары Михельсона ударили прямо по «двору Петра Фёдоровича».

Тогда становится понятно, почему Пугачёв после Казани не пошёл на Москву: «советник» уже не мог ему ничего подсказать, и неграмотный «амператор», всё-таки кое-чему научившийся в ходе восстания, пользуясь своим именем как знаменем, продолжал по мере движения на юг возбуждать мятеж, одновременно стремясь, очень возможно, уйти… в Турцию!

Он мог знать о том, что на Запад ему путь закрыт, т.к. там сейчас сосредоточены основные силы русской армии, причём не каких-то там «инвалидов», а обстрелянных фронтовиков, верных присяге!

Против Пугачёва был даже брошен уже известный тогда А.В. Суворов, но на его долю выпало только конвоировать мятежника в Москву, и это, наверное, не случайно — от лучшего командира России сбежать из-под стражи было невозможно, даже если бы Пугачёва везли без клетки, — Александр Васильевич прекрасно знал и устав конвойной службы. 10 января 1775 года Емельян Пугачёв был казнён в Москве.

* * *

Теперь же посмотрим на женщину, умершую 4 декабря 1775 года в Алексеевском равелине Петропавловской крепости от чахотки.

Много лет назад был снят зрелищный, но довольно примитивный фильм «Царская охота»: об истории поимки графом Алексеем Орловым княжны Таракановой. Фильм показывает только внешнюю сторону этой «охоты», ни словом не сообщая об удивительных подробностях жизни этой загадочной женщины. Она носила множество имён: дочь гетмана Разумовского, принцесса Волдамир, внучка шаха Надира, персидская княжна Али-Эмете, княжна Радзивилл, графиня Пинненберг, мадам де Тремуйль, Азовская принцесса, фрау Шолль, госпожа Франк, пани Зелинская, «последняя из дома Романовых княжна Елизавета». И хотя она никогда не называла себя княжной Таракановой, именно под этим именем она навсегда вошла в историю.

До декабря 1773 года княжна Тараканова (оставим ей это имя) никогда не называла себя дочерью императрицы Елизаветы Петровны, но в декабре именно этого года её любовником стал польский шляхтич Михаил Доманский, незадолго до этого вошедший в её окружение. Это произошло в городе Рагузе (ныне Дубровник).

Декабрь 1773-го: Пугачёв под Оренбургом, весной 1774-го он бросится на уральские заводы, и к этому времени (учитывая тогдашнюю скорость передачи информации) сведения о самозванке распространятся по Европе, дойдут и до Петербурга. Если внимание Екатерины будет раздвоено, то это облегчит «амператору» и его неизвестному советнику воплощение их планов — вот примерный вариант разработанной не обязательно в Польше, но осуществляемой именно оттуда секретной операции.

Сначала из Польши отбывает на Южный Урал Пугачёв, «советник» мог идти как вместе с ним, так и другим маршрутом, затем на Адриатику отправляется Доманский. Всё должно было быть рассчитано по времени достаточно точно, а это означает только одно: те, кто разрабатывал операцию «Пугачёв — Тараканова», были мастерами высочайшего, сравнимого с нашим временем класса специалистов по тайным подрывным операциям!

Подобная операция проводилась против России около 180 лет назад, в результате неё страна была поставлена на край гибели. Можно предположить, что «государь Пётр Фёдорович» был практически вторым изданием «царевича Дмитрия Иоанновича». Кто, какая организация могла через два столетия (!) использовать для проведения подрывной операции против России схожие варианты? Иезуиты? Возможно, они, ведь спецслужбы крупных религиозных организаций могут исчислять «стаж» своей деятельности столетиями, если не тысячелетиями, и иметь в своих «арсеналах» средства, о существовании которых в прошлые времена не догадывался никто, не догадывается и сейчас. Но это не финансы, чуть дальше станет понятно, о чём речь…

Екатерина II довольно быстро узнала о появлении в Рагузе самозванки. Рагузские власти не питали симпатии к России, их не устраивало присутствие русского флота в Средиземном море, но бывшая Рагуза, а ныне Дубровник, расположена в Хорватии, в прошлом одной из республик Югославии, и не исключено, что весть о «княжне» передали в Россию люди славянской национальности, относящиеся к России с симпатией. Но Екатерине в тот момент было не до самозванки — Пугачёв был страшнее. Поэтому она отписала в рагузский сенат, что не стоит обращать внимание на домогательства какой-то «побродяжки» (подлинное выражение Екатерины), но для себя выводы сделала серьёзные.

Слова про «побродяжку» стали, наверное, достаточно широко известны многим, в том числе и таинственной спецслужбе. «Княжна» была временно отставлена в сторону (такой вариант возможен), т.к. Пугачёв и N действовали довольно успешно, но после Казани стало ясно, что «дело Пугачёва» провалилось. Вот когда бы пригодилась «княжна» — «дочь Елизаветы Петровны» как запасной вариант, но Тараканова уже «засветилась» раньше времени. Разыгрывать эту «карту» для таинственной спецслужбы стало опасно, чтобы не «засветиться» самой, а потому Михаил Доманский вполне мог получить приказ типа неоднократно упоминаемого в детективах: «Действуйте на свой страх и риск, в случае провала вы являетесь просто авантюристом-одиночкой, а мы постараемся вас выручить».

Замыслы «княжны Таракановой» были амбициозные: планировалось в качестве помощи Пугачёву поднять восстание в Польше и Белоруссии, просить турецкого султана оказать поддержку против России. В этом самозванку поддержал французский король Людовик XV, стремившийся не допустить усиления России. Начав осуществлять задуманное, «княжна» и иже с ней направились морем в Стамбул просить султана о помощи, но из-за непогоды надолго застряли в Рагузе, оттуда Екатерина и получила весть о самозванке. Из Рагузы, ещё до захвата Пугачёва, «княжна» послала письма главнокомандующему русской средиземноморской эскадры графу Алексею Орлову и отдельно морякам его эскадры. Но оба письма оказались на столе первого адресата — Алексея Григорьевича Орлова.

Есть легенда, что пять братьев Орловых — Иван, Григорий, Алексей, Фёдор, Владимир — были потомками того стрельца, который в «утро стрелецкой казни» оттолкнул Петра с пути к плахе, сказав: «Подвинься, я здесь лягу!» Это бесстрашие приговорённого к смерти настолько изумило царя, что он, назвав стрельца «орлом», помиловал его. Братья Орловы, как и их пращур, отличались дерзостью и отвагой, но первым из них был Алексей. Он, а не Григорий, был одной из главных фигур переворота 1762 года, приведшего на престол Екатерину. Он «помог» умереть Петру Фёдоровичу (Петру III), за что Екатерина была у него в долгу. А ещё в нём соединялись ум, удивительная проницательность, безумная храбрость, неслыханная уверенность в себе, дерзость, отсутствие всяких проявлений совести, расточительность, презрение к общественному мнению — так сказал про Алексея Орлова один из позднейших писателей-историков.

Орловы, за исключением старшего Ивана, почти безвыездно жившего в деревне, были отмечены тем или иным талантом, что позволило им оставить по себе не только скандальную, но и благодарную память. Григорий сумел искоренить в Москве чуму. Он же первым в России начал изучать вечную мерзлоту и опытным путём доказал, что её можно использовать в качестве фундамента при строительстве в гиблых северных местах. Алексей, кроме всего прочего, прославился выведением лошадей знаменитой орловской породы. Фёдор получил орден Святого Георгия второй степени как один из немногих уцелевших офицеров с погибшего в Чесменском бою флагманского корабля «Евстафий». Владимир несколько лет был президентом Петербургской Академии наук, пока его не сменила на этом посту Дашкова. Но должность эту Орлов-младший получил не по протекции старших братьев, а благодаря знаниям иностранных языков и отменной образованности, которая позволяла Владимиру на равных общаться с французскими энциклопедистами.

Такими были братья Орловы, выходцы из простого народа, не способные ни на откровенное, ни на тайное предательство в отличие от разных Паниных, Долгоруких, Куракиных и иже с ними, которые, находясь на важных государственных постах, все до одного состояли в различных масонских ложах и проводили политику, направленную во вред Российской империи. Орловы никогда не называли русский народ «подлым», как это делали те же Голицыны и Куракины, с трудом говорившие по-русски, а изъяснявшиеся на «изящном» французском. Верны присяге и Отечеству были Орловы, и неизвестно, что могло бы произойти, если бы письма «княжны Таракановой» не попали бы в руки Алексея Орлова.

Получив эту корреспонденцию, граф после размышлений известил Екатерину о задуманном им плане поимки самозванки. В этом же письме Орлов высказал мысль о том, что за действиями Пугачёва стоят внешние силы, — умён был граф Алексей Григорьевич.

Орлов предполагал, что это происки Франции, и был недалёк от истины, ибо поддержка «княжны Таракановой» Людовиком XV была подтверждена в XX веке находками документов во французских архивах.

Орлов отправил письмо императрице 27 сентября 1774 года, добавив, что желательно взять Пугачёва живым и допросить. Он не знал, что «амператор» уже две недели как схвачен…

Ответ из Петербурга пришёл в декабре. Приказ был краток и безжалостен: «Сей твари, столь дерзко всклепавшей на себя имя и породу, употребить угрозы, а буде и наказание нужно, то бомбы в город Рагузу метать можно, а буде без шума достать её способ есть, то я и на сие соглашаюсь»… Екатерина не боялась даже международных осложнений в случае обстрела с кораблей нейтрального города — Орлову давался карт-бланш на «царскую охоту».

Бомбы метать не пришлось — граф сделал всё «без шума», что известно, и захватил Тараканову вместе с Доманским и служанкой Франсиской Мешеде. Это произошло в Ливорно, слухи же о захвате «княжны» русскими как-то очень быстро распространились по городу, хотя всё было проведено в тайне. Можно предположить, что «княжну» и особенно Доманского «контролировали» со стороны, но доказать этого нельзя, хотя подобный контроль спецслужбы осуществлять могут.

Офицеры русской эскадры, обеспокоенные волнениями на берегу, посоветовали Орлову остерегаться «экспансивных итальянцев», но граф отмахнулся от предостережений, как от мух. Он имел под своим командованием 5 линейных кораблей и фрегат с общей артиллерией в 700 стволов, прошедшие огонь и воду сражений в архипелаге команды, которые легко смели бы Ливорно с лица земли. Зная Орлова, можно достаточно уверенно считать, что он не колеблясь пошёл бы на такой шаг — «метать бомбы» — даже без приказа императрицы — человек он был решительный.

В ночь на 26 февраля 1775 года эскадра вышла в море и 22 мая бросила якоря в Кронштадте. 24 мая «княжна» оказалась в Петропавловской крепости, а 26-го с неё был снят первый допрос. Его проводил фельдмаршал А.М. Голицын с секретарём, коллежским асессором Василием Ушаковым. Таракановой было задано всего два вопроса: её настоящее имя и кто научил её называться принцессой Елизаветой, наследницей Российской империи?

Свыше четырёх месяцев прошло, как был казнён Пугачёв, следствие по делу которого вёл граф Панин — масон, теперь дело о самозванке ведёт фельдмаршал-масон, чьё имя упоминалось в реляциях с турецкого фронта относительно недолго, затем Голицын был отозван в Петербург, где и получил звание фельдмаршала, причём произошло это буквально накануне появления самозванца. Странная случайность…

Так что теперь и очную ставку с «амператором» уже не устроить — не поторопились ли казнить Пугачёва? Если бы ещё был жив «Емелька», то очную ставку надо было бы провести не с «княжной», а с Михаилом Доманским, и не исключено, что «амператор» узнал бы шляхтича…

На допросе узница рассказала, что Елизавета — её настоящее имя, родителей своих она не помнит, выросла в городе Киле, в десятилетнем возрасте её увезли через Россию в Персию. В 1768 году она через Ригу и Кёнигсберг попала в Европу, сначала в Берлин, потом полгода жила в Лондоне. В 1772 году переехала в Париж.

На второй вопрос ответила, что сама себя никогда не называла дочерью Елизаветы Петровны, так о ней говорили другие, а она лишь пользовалась этим именем, не считая его зазорным. Назвать же людей, кто научил её называться царской дочерью, она не может, т.к. этому её никто не учил.

История «княжны Таракановой» известна с её слов, записанных на допросах в Петропавловской крепости. Последующие историки делали свои выводы именно на данных их этих протоколов, не принимая во внимание следующее обстоятельство: все допросы вели только два человека — Голицын и Ушаков.

Чин фельдмаршала относился к 1 классу «Табели о рангах» и соответствовал канцлеру, т.е. почти премьер-министру. Коллежский асессор состоял в 9 классе и приравнивался к премьер-майору или секунд-майору. «Княжна», это известно, не говорила по-русски, и допрос мог идти, например, на французском языке. Голицын должен был владеть им, а вот Ушаков — неизвестно. Но даже если и он знал иностранный язык (что очень вероятно), то субординация (подчинение младшего по чину старшему) была в ту эпоху жесточайшая. На основании этого можно сделать предположение, что записывавший показания «княжны» Ушаков мог по приказу Голицына прямо в камере что-то не зафиксировать либо извратить смысл слов узницы — короче, просто сфальсифицировать протокол. Тараканова в этом случае не могла бы ничего понять, поскольку не понимала по-русски! Фальсифицировались не все показания подряд, а только то, что могло представлять угрозу для… масонов, «расцвет» которых в России приходится как раз на эпоху Пугачёва и Таракановой!

Голицын был масоном, мог быть им и Ушаков, вполне возможно, что к «вольным каменщикам» относился и «подследственный» Михаил Доманский. На допросах он сначала заявил, что «княжна» не раз называла себя дочерью Елизаветы Петровны, но потом полностью отказался от своих показаний. Чтобы вернуть Доманского к первому признанию, ему сделали очную ставку с самозванкой. Он умолял её подтвердить то, что она когда-то говорила ему, но узница наотрез отказалась сделать это, заявив, что у Доманского помутился рассудок.

Если Доманскому ещё в Италии приказали-предложили вести игру до конца, пообещав «вытащить» его в случае провала, то можно понять его действия с отказом от первоначальных показаний, приведших к очной ставке. Очную ставку должны были провести обязательно, она фиксировалась в протоколе. Отказ же узницы подтвердить слова Доманского превращал его из соучастника в… просто любовника, попавшего под арест случайно, «за компанию».

Но камера в «Петропавловке» — не солнечная Италия, у «княжны» резко обострилась чахотка, к тому же есть сведения, что она была беременна от Алексея Орлова. В начале июня самозванка написала письмо Екатерине, прося о личной встрече и обещая сообщить какие-то важные сведения. Письмо было подписано именем Елизаветы, что привело Екатерину в ярость, и она приказала Голицыну ужесточить узнице тюремный режим. Встреча не состоялась.

Подпишись самозванка любым другим своим именем, всё могло, наверное, измениться как в её судьбе, так и в истории. Но письмо наверняка писалось в присутствии Голицына, а тот, зная характер Екатерины, вполне мог посоветовать несчастной женщине подписаться… своим настоящим именем, которое она назвала на первом же допросе — Елизавета.

«Княжна» умерла в тюрьме от чахотки 4 декабря 1775 года и была там же похоронена без креста и надгробия. Доманский «за недоказанностью улик» был выдворен за границу, получив «вспомоществование» в сто рублей и дав клятву вечного молчания о происшедших событиях. Служанка Франсиска Мешеде как «умственно слабая» не подозревалась ни в чём, а потому тоже была выслана за рубеж с полуторастами рублями, т.к. «жалованье от своей хозяйки она не получала год» (ай да Екатерина II — знала, что зарплату никому нельзя задерживать).

Доманского, как и было ему обещано, «вытащили» вместе со служанкой, ведь если бы он вышел на свободу один, то это было бы подозрительно. Они исчезли навсегда во мгле истории и нельзя исключать, что и из жизни, едва оказавшись в Европе, хотя возможно, что исчез только… Доманский. Лишних свидетелей всегда стараются устранить так, чтобы «молчали как мёртвые», а превосходно сыгравшим свою роль агентам обычно меняют имя…

Какую же цель могли преследовать те, кто разыграл карту Таракановой и Петра Фёдоровича?

Снова взглянем на русско-турецкую войну, начавшуюся в 1768 году.

1770 год — победы русской армии при Ларге (7 июля) и Кагуле (21 июля). Ещё раньше (25–26 июня) весь (!) турецкий флот был уничтожен в Чесменском бою.

1771 год — взятие Перекопа, прорыв русской армии в Крым. Это только широко известные победы, и если бы так продолжалось далее, то Россия могла получить контроль над проливами и прямой выход в Средиземное море! Вот чего боялись те, кто разработал операцию «Пугачёв — Тараканова»!

Личность Пугачёва абсолютно ясна, он действительно был казаком из станицы Зимовейской, но вот «княжна»…

Очень интересные выводы делает историк Борис Васильев (чей труд здесь широко цитируется) о том, что Тараканова могла быть настоящей дочерью императрицы Елизаветы Петровны и знаменитого графа И.И. Шувалова, который в свою очередь являлся сыном императрицы Анны Ивановны и герцога Бирона.

В этом случае княжна Елизавета Ивановна имела все права на российский престол, являясь прямой (!) наследницей династии Романовых. Таким образом, императрица же Екатерина II и все последующие русские самодержцы вплоть до Николая II являются незаконными русскими царями.

Вот теперь становится понятна вся подоплёка широкомасштабной «царской охоты» на одну-единственную женщину с привлечением военно-морского флота, множества «соглядаев» и огромных финансовых средств — законная наследница русского престола была опасна Екатерине — немке, захватившей русский трон посредством военного переворота!

Очень многое, без сомнения, не внесли в протоколы допросов Голицын и Ушаков, только устно докладывал Екатерине фельдмаршал-масон о разных «скользких» сведениях, сообщаемых узницей. Боялась императрица Екатерина, что «сия тайна великая наружу выплывет», а потому при всех своих известных недостатках характера (в основном амурных) она, будучи по рождению немкой и, следовательно, достаточно дисциплинированным от рождения человеком, приложила все силы, чтобы остаться в истории русской императрицей Екатериной Великой!

* * *

«Княжна Елизавета» являлась уже третьей по счёту из известных нам лиц, устранённых Екатериной: первым был её муж, царь Пётр III Фёдорович, «скоропостижно скончавшийся» при участии Алексея Орлова, вторым — Иоанн VI Антонович, шлиссельбургский узник, убитый охраной при попытке поручика Мировича освободить его. Некоторые историки не без основания полагают, что Мировича очень ловко спровоцировали на мятеж, чтобы без помех убрать законного претендента на русский трон (этого вопроса касаться не будем).

Законный царь и два претендента, устранённые ради трона огромной страны, — Екатерина действительно должна была работать по-настоящему, чтобы никто не усомнился в её законном владении троном, так что Великой её назвала история всё-таки за труд на благо России.

Неопровержимые доказательства убийства Петра III были найдены на рубеже XIX–XX веков, о провокации с Мировичем догадались относительно недавно, гипотезу о княжне Дарагановой (вот откуда Тараканова!) Б. Васильев выдвинул только в 1997 году.

Но никто из историков никогда не задал себе вопроса: а как, собственно, где-то за рубежом узнали, что княжна является дочерью Елизаветы Петровны, а её отец, граф Шувалов, сыном Анны Иоанновны?

Простые крестьянки, бывало, рожали прямо в поле, а дамы привилегированного общества, тем более царских кровей, пользовались услугами врачей, которые в России той эпохи были сплошь иностранного происхождения. Любая спецслужба «продала бы чёрту душу», но не упустила бы возможности использовать такой шанс для получения всевозможной информации «с самого верха», т.к. от врача, как и от священника, обычно не скрывали ничего! Вот примерно так и проводилась глубокая разведка в России некоей спецслужбой, которая, очень вероятно, носила название ордена иезуитов!

Он был основан в Париже в 1534 году, считается, что для борьбы с Реформацией Лютера. Но ещё в начале XX века французский историк Марк Блон установил, что за 200 лет до основания ордена иезуитов существовал орден с почти таким же названием — иезуатов!

Официально орден иезуитов был упразднён римским папой Климентом XIV в 1773 году, орден же иезуатов распустил папа Климент IX, глава Ватикана с 1592 по 1605 год. Похоже на «передачу эстафеты» в течение 60–70 лет или на «передачу дел» иезуатов иезуитам.

Так что иезуиты начали отнюдь не на пустом месте, ибо преемственность в деятельности спецслужб всегда сохраняется, как сохраняются архивы, агентурная сеть и прочее.

Существующая многие сотни лет спецслужба должна была научиться очень многому: вербовке агентов, влиянию на психологию людей в целом и каждого человека в отдельности, умению осуществлять разведовательно-диверсионно-террористические операции, иметь собственные средства связи и многое-многое другое. Секретная служба Ватикана неизвестно за сколько веков своего существования уже в середине второго тысячелетия нашей эры во многих вопросах могла иметь уровень спецслужб конца второго тысячелетия!

Вот чего не учитывали историки — умения иезуитов и их предшественников работать с огромным опережением уровня своей эпохи. Опережение могло быть даже техническим: самые лучшие скоростные парусные суда, передача информации по «цепочке», шифры и тайнопись, тайники — короче, всё то, чем на данный момент уже располагала или же к чему только приближалась эпоха. Но главным было умение разбираться в психологии людей, а кто лучше служителей церкви мог владеть этим искусством?

Вернёмся к иезуитам. Известно, что как-то очень быстро их миссии утвердились не только в Европе, но и проникли в Индию, Китай, Японию, на Филиппины. По всему тогдашнему миру, где угодно можно было столкнуться с «псами Господними», несущими язычникам «слово Божье» параллельно со сбором всей возможной информации об этих самых язычниках и их странах.

Они не были религиозными фанатиками, «с огнём и мечом» распространяющими «свет истинной веры» среди других народов. Иезуиты «вползали змеёй» — открывали школы, больницы, давали дельные советы местным чиновникам и царям. Сначала завоёвывалось доверие всех — от крестьянина до императора, а потом, по прошествии даже десятилетий, орден начинал работать «на разрушение» данной страны. И уже никто не мог заметить, что подготовлены в миссиях, школах и даже в больницах «местные кадры», — кто мог догадаться, что подрывная работа против их стран может длиться 50, 70, 100 лет, а то и дольше. Человеческий век короток — семьдесят лет, редко больше, чаще меньше.

Орден по всему миру старался узнать всё, не пренебрегая ничем, что может ему помочь в его «работе». Об ассасинах, убийцах-фанатиках, орден знал наверняка и знал и то, что в их подготовку входило «промывание мозгов» и самое настоящее зомбирование с помощью наркотиков. В этом случае исполнитель действовал буквально как автомат, не сознавая своих действий, в случае его захвата часто не мог вспомнить даже своего имени, не говоря уже обо всём прочем — кто послал и почему.

Но «технология» создания убийц-«роботов» принадлежала Ближнему Востоку, а «Восток — дело тонкое», страны ислама были практически закрыты даже для иезуитов. Вдобавок «школы» ассасинов были уничтожены ещё в XIII веке, а оставить в стороне такую возможность полного подчинения человеческого сознания орден не желал.

С 1610 по 1768 год в Южной Америке, на территории нынешнего Парагвая, существовало иезуитское государство. Вряд ли «псы Господни» в течение полутора веков только и делали, что обращали индейцев в «истинную веру». Этот район и сейчас труднодоступен для широкой публики по географическим и в первую очередь по политическим причинам, а в XVII–XVIII веках туда попасть было практически невозможно. Это было идеальное место для проведения широкомасштабных опытов по зомбированию, т.к. индейцев за людей тогда никто не считал.

Сейчас пытаются воздействовать на людей с помощью электро-, ультра- и прочих магнитных колебаний, распыления газов и т.д. Та эпоха могла применить только «яды», т.е. психотропные вещества, вводимые непосредственно в организм человека. Нельзя также исключать и гипноз — иезуитские миссии существовали в Индии, где орденцы могли «заинтересоваться» этим способом воздействия на сознание.

Как бы там ни было, но иезуиты могли достичь определённых «успехов» в своих опытах по влиянию на состояние сознания человека. Наркотики или гипноз, то и другое вместе — могло быть всякое, ибо орден умел подбирать себе действительно людей неординарных и пользоваться всеми достижениями человеческих знаний, существовавших на данный момент, — в этом надо отдать иезуитам должное!

* * *

Петропавловская крепость, «русская Бастилия», идут допросы княжны. Она отрицала всё: написание писем кому бы то ни было, присвоение себе имени «дочь Елизаветы Петровны», отказалась от всего и на очной ставке с Доманским. И вдруг — письмо Екатерине о встрече с обещанием сообщить нечто важное. Императрица в ярости из-за подписи и приказывает ужесточить узнице тюремный режим. Голицын исполнил повеление: отобрал у княжны всё, кроме постели и необходимой одежды, перевёл на щи да кашу (меню солдат охраны) и вдобавок приказал, чтобы в камере круглосуточно находились офицер и два солдата.

Это был сильнейший морально-психологический прессинг: молодая двадцатитрёхлетняя женщина круглосуточно находилась под надзором трёх мужчин, не сводящих с неё глаз ни при каких обстоятельствах…

Княжна стала быстро сдавать, у неё прогрессировала чахотка. Через несколько дней Голицын, поражённый внешней переменой узницы, на свой страх и риск отменил «спецрежим» и допустил в камеру служанку. Похоже, что с момента заключения в крепость и до отмены «спецрежима» служанка и княжна не виделись, т.е. с 24 мая и до начала июня княжна находилась в одиночном заключении.

Не было служанки, и вдруг появилось письмо о «важных сведениях». Режим ужесточён по приказу самой императрицы, но Голицын «на свой страх и риск» нарушает его.

Нарушить приказ Екатерины II могли Григорий и Алексей Орловы, Потёмкин, Суворов, но чтобы Голицын? Пришлось рискнуть, т.к. масонская ложа, членом которой состоял этот фельдмаршал, вполне могла приказать своему «брату» проявить человеколюбие к несчастной узнице и допустить к ней служанку, поскольку у княжны Елизаветы стало наступать… просветление сознания!

Поляк Михаил Доманский — слишком уж колоритная фигура в окружении княжны, подходящая на роль её «злого гения», а любая спецслужба знает, что лучше всего подобную роль исполняет какая-нибудь незаметная «серая мышь», ещё лучше, если считается, что эта «мышка слаба головой».

Франсиска Мешеде год не получала у княжны зарплату, бедняжка же служила ей явно больший срок, была ближайшей служанкой. И воду подаст, и вино, обед принесёт, а пока наливает и несёт, то всякое может произойти — вот и не помнила несчастная женщина ни своих писем, ни своих некоторых разговоров. Не стало рядом служанки, еду-питьё носила охрана, «дозы» перестали поступать в организм, начало проясняться сознание — и появилось письмо Екатерине!

Что хотела сообщить она, теперь уже не узнать никогда. Появилась служанка, усилился туберкулёз, и на смертном одре умирающая узница Богом поклялась, что никогда того, в чём её обвиняют, она не замышляла. Что подсыпала-подливала «верная служанка» и где она «это» хранила в Петропавловской крепости?

Исчез за кордоном шляхтич Доманский со ста рублями «вспомоществования», там же скрылась и Франсиска Мешеде с полуторастами рублями и… старыми вещами покойной княжны — уж не в платьях ли княжны хранилось «лекарство от памяти»? Они ведь были узнице возвращены в камеру вместе со служанкой.

Уж если и «убрали» кого за кордоном, так только Доманского — «мавр сделал своё дело», отвлёк на столетия внимание от служанки. Талантливыми же исполнителями спецслужбы не бросаются — получила Мешеде новое имя, рекомендательные письма и снова пошла в услужение туда, куда её направили ну уж слишком умные люди.

В исторических исследованиях всё внимание уделяется королям, принцам, баронам и прочей знати, изучаются фавориты и фаворитки, но никто никогда почти не обращал внимания на слуг. Убийством в Угличе командовал стряпчий (официант) Юдин, в «деле Таракановой» главным действующим лицом могла быть служанка Франсиска Мешеде, неизвестным остался лишь тот, кого без головы оставили под Казанью гусары подполковника Михельсона.

После гибели предполагаемого советника Пугачёв ещё два месяца «гулял» по степям, пока не был схвачен. Потом состоялись первый допрос и широко известная сцена: на вопрос генерал-аншефа Петра Панина: «Как же смел ты, вор, назваться государем?» — Пугачёв ответил: «Я не ворон, я воронёнок, а ворон ещё летает».

В «Капитанской дочке» Пугачёв сравнивает себя с орлом, который всегда был символом силы и свободы, в жизни же он назвал себя воронёнком. Марина Цветаева говорила, что «как Пугачёвым „Капитанской дочки“ нельзя не зачаровываться, так и от Пугачёва „Пугачёвского бунта“ нельзя не отворотиться». Поэтесса в отличие от Пушкина не поняла, что герой литературный в действительности мог быть бандитом-садистом, коим и являлся «амператор».

Притча о вороне «поразила народ, столпившийся у двора», где шёл допрос Пугачёва, потом двести лет «ворон» считался символом грядущих потрясений. Странно лишь, что никто не задумался: а почему ворон, а не орёл или сокол?

Княжна Елизавета неделю-полторы не получала от Мешеде «лекарства», и к ней начала возвращаться память, Пугачёв уже два месяца был без советника, но на допросах ничего особенного не сказал.

Здесь возможны три варианта:

1) Емельян в своё время получил такую «дозу», что она действовала очень долго;

2) психотропное вещество в его организме постоянно подпитывалось алкоголем, который, как известно, он потреблял в больших количествах;

3) Пётр Панин был масоном, и наверняка в его окружении находились «братья», они и могли сразу после захвата добавить в еду-питьё пленника «нечто». Они успели почти вовремя — сознание уже начало проясняться, но новая «доза», видимо, ещё не успела подействовать, и Пугачёв попытался сказать, что за ним «стоят вороны», которые желают смерти России, чтобы потом «расклевать» её на куски!

Такой вариант интерпретации пугачёвской притчи о вороне, кажется, ещё никто не предлагал. «Вольные каменщики» расплодились в России именно в царствование Екатерины, которая разрешила масонам действовать в России не только потому, что желала прослыть европейски культурной императрицей, но и могла подвергнуться обыкновенному шантажу!

Шантажировать же императрицу российскую можно было данными об убийствах Петра III, Иоанна Антоновича, возможно, ещё кого-то, пообещав в случае отказа разрешить масонство широко опубликовать в Европе сведения о её пути к русскому трону. Принцесса Ангальт-Цербстская Фике могла вполне бояться этого, ведь она же немка, а немцев в России недолюбливали с давних пор…

Великая сила — компромат, его боятся даже на «самом верху», и чтобы не слететь вниз, часто должны делать то, о чём кто-то ну уж очень «задушевно» попросит. Потом будущие историки начинают искать причины «давно минувших дел», опираясь при этом на фавориток и фаворитов по амурным делам, а всё было гораздо глубже и гораздо шире, чем можно себе представить. Невидимые исторические цепи куют «мастера тайных дел», умеющие хорошо рассчитывать вероятность тех или иных событий.

Однако историки, начиная с Татищева и Карамзина и до нынешних, по-прежнему продолжают изучать историю, «выхватывая» из неё отдельные эпохи и слепо доверяя только (!) летописям, протоколам и прочим официальным документам. Никто не пытается и в наше время понять, что если в XX веке неоднократно пытались «переписать» историю так, как это выгодно кому-то на данный момент, то почему подобное нельзя было сделать в прошлом — бумага (а также папирус, пергамент и даже камень) всё стерпит!

Хорошо быть королём, президентом, генеральным секретарём, но ещё лучше, находясь «в тени», командовать королями, президентами, генеральными секретарями — вот это и есть абсолютная власть, которую может иметь тот, кто располагает компроматом на власть имущих. Компромат же можно добывать, если ещё только возможных будущих властителей взять под контроль с помощью всевозможных тайных обществ типа розенкрейцеров, масонов и иже с ними, поначалу привлекая людей на дела хорошие. По прошествии же времени можно увидеть, на что годится тот или иной человек: кому-то можно помочь подняться по служебной лестнице, кого-то «придержать» в качестве «запасного игрока», а кого-то вообще убрать, т.к. он для неких людей может быть опасен. Это предположение не является открытием, т.к. подобное давным-давно описано как в документальной, так и в художественной литературе, надо только вдумчиво всё читать.

В заключение приведу сведения об одном масоне. В списке Кёнигсбергской ложи «К трём коронам» от 16 марта 1761 года под № 6 числится Oberleutnant Alexander von Suworow.

В звание вкралась ошибка — Суворов к этому времени был Oberstleutnant (подполковником). Больше никаких сведений о членстве А.В. Суворова «в вольных каменщиках» нигде нет. Его характер достаточно известен, и можно твёрдо сказать, что масоном Суворов стал из чистого любопытства — ему очень хотелось узнать, что это такое.

В 1761 году Александр Васильевич был офицером средних чинов, каких много. На него сначала внимания не обратили, когда же слава непобедимого полководца стала стремительно расти, то масоны и те, кто стоял за ними, просто побоялись «выйти» на Суворова.

За спиной прославленного боевого командира стоял густой лес преданных ему русских штыков, которые по приказу самого Суворова разорвали бы в клочья любого, кто только попытался бы склонить его к действиям, направленным во вред России!

Литература

Васильев Б. Княжна Тараканова: легенда и действительность. — Тайны тысячелетий. № 14. М., 1998.

Эйдельман Н. Твой XVIII век. М., 1991.

Бакунина Т. Знаменитые русские масоны. М., 1991.

Дмитриев А. Перевёрнутое время. — Клуб эра Водолея. № 18. 1999.

Вертинский А. Цепи куют мастера. — Техника — молодёжи. № 1. 1999.

ПЕТЛЯ ДЛЯ КАПИТАНА КИДДА

Без упоминания имени Уильяма Кидда не обходится ни одна книга о пиратах и пиратстве. Легенды о его жестокости и награбленных, а затем спрятанных где-то несметных сокровищах уже скоро 300 лет будоражат души читателей и искателей кладов. Ещё бы, ведь сокровища Кидда оцениваются, по разным источникам, от двух до нескольких десятков миллионов долларов. Но, как известно, чем дальше от нашего времени отстоят события, связанные с действительными или мнимыми кладами, тем сильнее последние вырастают в цене, а тем более пиратские. Капитан же Кидд пиратом не был — он являлся капером, т.е. командиром корабля, отправленным бороться с пиратами, и на этот случай у него был патент, подписанный лично английским королём Вильгельмом III.

Очень часто «высокие особы» подписывают документы после соответственного растолкования оных министрами и советниками. Король Вильгельм III исключением не был. Хотя Дрейк, Морган и другие пираты к тому времени уже стали историей, сейчас, в 90-х годах XVII века, пираты представляли ещё немалую опасность на морях-океанах, и прибыли английских купцов, в частности Ост-Индской компании, были под угрозой. Королевский же военный флот был задействован в англо-французской войне и, по докладам королю канцлера Великобритании лорда Соммерса, губернатора Массачусэтса лорда Беллемонта и Адмиралтейства, бороться с расплодившимися пиратами было просто некому. В Новой Англии они просто никому жить не давали.

Король сочувствовал своим несчастным подданным, страдающим за океаном от морского разбоя, но помочь ничем не мог — военно-морской флот несёт большие потери, денег же в казне не было, т.к. война затянулась. Но Вильгельма успокоили, сказав, что деньги найдут настоящие патриоты Англии, есть и специалист по борьбе с пиратами — судовладелец и капитан Уильям Кидд из Нью-Йорка.

И Вильгельм III подписал два патента на имя Уильяма Кидда: один на борьбу с пиратами, другой — с французами.

Так начинают эпопею капитана Кидда современные исследователи и излагают верно, но только смотрят они на это однобоко, не учитывая при этом того обстоятельства, которое довольно легко увязывается со многими странностями эпопеи Кидда-пирата. Эти странности относят на счёт эпохи, в которую жил наш герой, не принимая во внимание того места, куда в первую очередь был «нацелен» корабль Кидда. Чтобы понять это, придётся внимательно присмотреться к Кидду как к человеку и моряку.

Уильяму Кидду было уже под пятьдесят, когда он стал королевским капером. В Нью-Йорке у него были жена и дочь, и «в случае чего» они стали бы заложниками, т.к. семьи пиратов частенько страдали из-за занятий своих отцов и мужей…

Добровольно или вынужденно стал капером Кидд — неизвестно, но очень возможно, что не по своей воле. Обычно на каперских судах капитану и команде причиталась половина добычи, а Кидд по тайному соглашению получал вместе с командой лишь пятую часть. Похоже, Кидда просто заставили стать «ловцом пиратов», но почему он согласился на такую низкую «оплату» столь рискованной работы, можно только гадать. Возможно, что-то было у капитана в прошлом, об этом узнали и его заставили согласиться.

Но что бы и как бы там ни было, в мае 1696 года Кидд на корабле с 30 (по другим данным — с 34) пушками, носящем название «Приключение», отчалил от берегов туманного Альбиона по курсу, приведшему его к петле.

Прямо у берегов Англии Кидд без боя захватил какое-то французское в буквальном смысле «корыто» и тут же привёл его в Лондон за причитавшейся ему и его команде премией за захват вражеского корабля. Получив оную, воодушевлённая команда «Приключения» отчалила за новыми победами, но прямо в Темзе подверглась нападению… английского военного корабля, спешившего на войну.

Командир этого корабля бесцеремонно забрал у Кидда семь десятков лучших матросов, чтобы доукомплектовать свой экипаж. Такое было в те времена делом обычным, но военные моряки поступали так только с торговыми судами, а «Приключение» шло действительно на боевое задание во время войны, имея документы, подписанные самим королём Англии. За подобное самовольство, согласно первой статье английских законов, «любой англичанин мог быть повешен». Историки как-то обходят это происшествие с Киддом и, наверное, потому, что капитан не стал никуда жаловаться. Кидд понимал, что идёт война, матросы нужны на боевых кораблях.

Но с половинным экипажем бороться с пиратами невозможно, в Лондоне же набрать матросов было нельзя, если военный корабль ещё в Темзе «ограбил» Кидда, и капитан решил набрать матросов в родном Нью-Йорке. Но губернатор Нью-Йорка Флетчер ничем не стал помогать Кидду, решив, видимо, что в Лондоне просто спятили, посылая одно судно на борьбу с пиратами двух океанов. Капитану самому пришлось искать матросов, в основном в портовых кабаках. Вербовка моряков на «Приключение» прошла как в «Острове сокровищ» Р.Л. Стивенсона — команда Кидда оказалась полупиратской.

И вот тут историки упустили важную деталь в поведении капитана того времени — Кидд понял, что в Атлантике, имея подобную команду, бороться с пиратами нельзя, т.к. вновь набранные «коллеги капитана Флинта» в первом же бою могли ударить команде «Приключения» в спину, увидев, например, своих дружков на пиратском корабле. Необходимо было действовать как можно дальше от мест, где могли «работать» коллеги его «сильверов и чёрных псов», и капитан Кидд взял курс на Индийский океан, благо этот район числился в данной ему инструкции.

6 сентября 1696 года корабль Кидда встретился у мыса Доброй Надежды с эскадрой командора Уоррена, и тот потребовал у Кидда… отдать в военно-морской флот половину команды, т.к. на его кораблях были большие потери из-за цинги. Кидд узнал, что эскадра Уоррена недавно покинула Англию, и с чего это вдруг так быстро его команда начала страдать от цинги? Однако спорить с четырьмя фрегатами было опасно, капитан согласился, но утром «Приключения» на горизонте уже не было — Кидд ушёл в Индийский океан выполнять королевский указ.

Вот здесь, возможно, Уильям Кидд и заподозрил неладное — сначала его команду «ополовинили» в Темзе, затем попытались сделать то же уже при входе в Индийский океан, и в обоих случаях офицеры королевского флота буквально «плевали» на подписанные самим королём патенты — что-то здесь было не так!

Он взял курс на Коморские острова, оттуда — к Мадагаскару, где располагались базы пиратов, и долго крейсировал у его северо-западных берегов.

Историки полагали, что Кидд выжидал, какая часть его команды одержит верх — охотники за пиратами или же «дети капитана Флинта», но они ошибались. Внимательно проанализировав обе попытки лишить его половины команды, Кидд понял, что удайся вторая, он остался бы только с пиратами, а это окончилось бы для него плохо в любом случае — или его убили бы пираты, или же позже повесили бы за пиратство, если бы он поддержал команду, оставшуюся на «Приключении». Куда ни кинь — везде смерть, и странно, что этому способствовали офицеры флота его величества, не боясь военно-морского трибунала за пренебрежение королевскими указами, имеющимися у Кидда.

Современные историки, наверное, просто забыли, что в английском флоте за куда меньшие грехи вешали на реях даже адмиралов, — дисциплина у англичан была жесточайшей. Поняв, что «что-то не так», но не поняв — почему, Кидд не стал пиратом, как считают историки, — он просто решил тянуть время сколько можно. Но команде были нужны трофеи, за которые полагалась премия, матросы начали волноваться, Кидд покинул воды Мадагаскара и двинулся на север, пополняя по пути запасы продовольствия обычным грабежом прибрежных африканских деревень, т.к. денег на «Приключении» не было, чтобы платить за «харчи».

Прибыв к Аденскому заливу, Кидд до конца 1697 года (!) находился в полном бездействии, не причинив никому никакого вреда. Единственным его «подвигом» была остановка английской бригантины «Мери» и взятие её капитана Паркера в качестве лоцмана, само же судно было отпущено восвояси без каких-либо «эксцессов». История же с Паркером является обычной практикой того времени — достаточно вспомнить Темзу и мыс Доброй Надежды (да и в других местах подобное происходило часто).

После захвата Паркера восемь матросов на стоянке в Карваре сбежали с корабля и обвинили Кидда в пиратстве, мотивируя обвинение… захватом Паркера! Власти Карвара вяло потребовали отпустить Паркера и предоставили Кидду всё, что он просил. К этому времени команда раскололась, назревал взрыв. Нервы из-за долгого, тяжёлого и безденежного плавания оказались на пределе. Английская и американская части команды попеременно выдвигали различные требования, и можно понять, в чём они сходились — в деньгах. Каждый знал, зачем он пришёл сюда, каждый хотел заработать, а капитан бездействовал. Очередной делегат, канонир и ближайший помощник капитана Уильям Мур, беседовал с Киддом на палубе вдали от команды. О чём и как шёл разговор, не узнал никто, но все видели, как мгновенно взбесившийся Кидд схватил подвернувшийся под руку бочонок и раскроил им Муру голову. Команда вздрогнула и на какое-то время притихла, прекрасно зная английский морской устав: капитан обязан любой ценой пресечь бунт на корабле.

Но к этому времени везде и всюду стало известно, что Кидд — пират, и «Приключения» начали бояться.

В конце концов Кидду пришлось начать то, ради чего он был послан, — каперство. В начале 1698 года экипаж Кидда заметил вооружённое, тяжелогружёное судно «Кедах Мерчант» («Кедахский купец»). Корабль был захвачен, но тут произошло такое…

Оказалось, что судно принадлежало армянским купцам, несло флаг Великих Моголов, работало на Ост-Индскую компанию, командовал им англичанин, канониром был француз (военный противник Англии), а также в командном составе экипажа были два голландца (конкуренты Ост-Индской компании), а команда состояла из мавров. Капитан «Купца» имел выправленный по всей форме пропуск во французские воды, да ещё и с просьбой о содействии. Более законный предлог для получения военного приза нельзя было придумать.

Общая стоимость груза превышала 10 тысяч фунтов стерлингов, четверть этого полагалось «Приключению». С этого успеха и начал капитан Уильям Кидд настоящее… каперство, но отнюдь не пиратство.

Последовал захват ещё нескольких судов, и на всех них были флаги Франции или принадлежащий французам груз, но никаких жестокостей ни к кому Кидд никогда не проявлял — суда конфисковывались вместе с грузом, команды высаживались на берег. Но по морям-океанам уже вовсю гремело: в Индийском океане рыщет страшный капитан Кидд, который не даёт пощады никому. К этому времени англо-французская война окончилась, и Адмиралтейство отправило в Индийский океан эскадру, чтобы разделаться с Киддом и остальными местными пиратами.

Основной базой пиратов считался в то время Мадагаскар. Пиратских поселений там было несколько, и далеко не все их жители разбойничали на морях. Многие занимались торговлей, сельским хозяйством, другие служили у местных вождей, которые часто враждовали между собой. Пришлые же европейцы выступали как военные советники и даже командиры. Во время крейсирования «Приключения» у берегов Мадагаскара несколько матросов Кидда сбежали к пиратам, но бежали они не к очередному Моргану, Дрейку или Флинту, а в существовавшую на севере Мадагаскара республику пиратов Либерталию — первое в мире государство, построенное по принципам раннесоциалистических утопий Томаса Мора и Томмазо Кампанеллы!

Основателями первого в мире социалистического государства были офицер французского флота Миссон и бывший доминиканский монах из Генуи Караччиоли. О них известно очень и очень немного: оба служили на корабле «Победа», который в начале 90-х годов XVII века был направлен в Карибское море с задачей охранять французское торговое судоходство от нападений англичан. В тяжелейшем бою с английским корсаром у острова Мартиники из всех офицеров корабля в живых остался только Миссон, и как только «Победа» взяла верх в сражении, Миссон обратился к оставшимся в живых матросам с предложением бросить военную службу и стать вольными пиратами. Экипаж, уже давно находившийся под влиянием Миссона и служившего здесь же матросом Караччиоли, откликнулся с радостью.

Их пиратство вызывало изумление у всех, кто попадал под их абордаж: никого не убивали, не пытали и старались отбирать только те товары, которые были нужны для дальнейшего плавания. Исключение составляли только работорговые суда — их Миссон грабил без всякой жалости, а рабов освобождал. Вскоре пираты, энтузиазм которых подогревался речами Миссона и Караччиоли, осознали свою исключительность как апостолов новой жизни, и сознание этого настолько поднимало их в собственных глазах, что у Миссона не возникало никаких конфликтов с командой ни по каким причинам. Мало того, к нему начали перебегать моряки с захваченных кораблей разных государств и через некоторое время полностью вливались в его ряды.

Сначала Миссон остановился на Коморских островах, но по неизвестным причинам потом перебрался на Мадагаскар. Либерталия была заложена в бухте Диего-Суарес на северо-восточной оконечности острова, а базы настоящих пиратов находились южнее.

С Мадагаскара Миссон разослал письма пиратам «семи морей» с приглашением присоединиться к нему и строить Свободный город. Надо отметить, что призыв Миссона нашёл отклик среди многих моряков, как пиратов, так и не пиратов, и в короткий срок население Либерталии значительно выросло. О популярности и широкой известности как идей равенства, так и местонахождения Либерталии можно судить по таким документально подтверждённым фактам, как бегство в Либерталию части экипажа «Приключения» вместе с частью добычи, а также приход к Миссону известного карибского пирата Тью, который отдал республике свой корабль и верно служил ей до самого конца.

Как же историки не заметили, что капитан Кидд и первая попытка построить государство социального равенства связаны между собой временными и географическими рамками?

Война между Англией, входившей в так называемую Аугсбургскую лигу, и Францией началась в 1688 году, закончилась в 1697-м. Союзниками Англии были: Голландия, Священная Римская империя, состоявшая из германских княжеств, Испания, Швеция, Бавария, Пфальц, Саксония. Приняв во внимание колониальные владения воюющих стран, можно сказать, что война 1688–1697 годов была если не мировой, то уж точно первой полумировой войной. И во время этого военного конфликта было создано первое государство, провозгласившее равенство всех людей.

Это известие тогда, несомненно, быстро обошло все страны и у одних вызвало недоумение, у других — радость, у третьих — гнев и ярость.

Через несколько лет после основания Либерталии её попыталась уничтожить португальская эскадра, но на помощь Миссону пришли пиратские корабли с расположенной в бухте Святого Августина базы и отбросили интервентов. На основании этого можно полагать, что другие пираты вражды к республике не испытывали.

Либерталия, стоявшая на берегу залива, была хорошо укреплена с моря, здесь её прикрывали батареи на бастионах. Город был застроен небольшими домиками, где жило население страны. Все были равны независимо от цвета кожи или прошлых дел и заслуг. Миссон поощрял браки с местными женщинами острова, т.к. это соответствовало его идее создания свободного всемирного государства. С соседними племенами поддерживались мирные отношения.

В городе находились мастерские и верфи (где были построены минимум два корабля), вокруг него — сады и поля. Частной собственности в республике не было, существовала общая городская казна, из которой по мере надобности черпались средства; оттуда, к примеру, выдавались пенсии нетрудоспособным и старикам. Если корабли привозили добычу, то часть её шла в казну, остальное делилось поровну. Управлял городом совет старейшин, выборы которого проходили раз в три года. Среди ограничений, налагавшихся на жителей, было запрещение употреблять бранные слова и играть в азартные игры. Неизвестно, как в городе поддерживался порядок, но опасных конфликтов в республике не возникало — пираты в силу своих традиций были привычны к выборной демократии, а также знали (как ни странно), что такое дисциплина — в море на их кораблях она была «железной».

Итак, идёт большая война на суше и на море. Гибнут корабли — это война, но если матросы во время войны бегут неизвестно куда, становясь пиратами, — это тогда понять могли. Но если эти же матросы начинают грабить свои же корабли, привлекая других матросов идти к ним, ибо они живут свободно и вольно, но не как бандиты, а как действительно люди, то подобное надо обязательно пресечь.

Но сделать это надо было так, чтобы никто никогда больше не попытался повторить опыт Либерталии — для этого её следовало очернить в глазах всего мира. Так затянулась петля для капитана Кидда.

В Лондоне, Париже, Амстердаме, Мадриде, Лиссабоне наверняка довольно быстро узнали о необычных пиратах с Мадагаскара — хотя и берут корабли на абордаж, но грабят мало, изымают только самое необходимое для себя, никаких жестокостей и насилия не чинят, призывают матросов к свободе и братству всех людей, что ведёт к дезертирству в их ряды команд с судов всех воюющих стран, — и самая могущественная морская держава сразу узрела опасность.

Операция по дискредитации Либерталии и последующему её уничтожению разрабатывалась в Лондоне. Канва событий была примерно следующей: найти капитана из «торгашей», человека семейного, в возрасте «ближе к отставке». Он должен быть хорошим моряком, но умственно несколько «туповат» — поэтому лучше поискать такого в колониях. Желательно «поймать» его на контрабанде или чем-либо подобном, пригрозить и за мизерную плату послать в Индийский океан, предварительно вынудив его набрать экипаж корабля из всяких «подозрительных лиц». Начав выполнять поставленную задачу с такой командой за мизерную плату, капитан обязательно станет настоящим пиратом, т.к. не рискнёт оставить без средств свою семью и не станет противостоять команде, желающей набить карманы. Превратившись же в настоящего пирата, капитан будет вынужден искать место базирования, ведь всё время в плавании корабль находиться не может. Кроме Мадагаскара ему больше некуда будет причалить в Индийском океане. Придя же туда, он обязательно попадёт в Либерталию — это ему подскажет его помощник. Если капитан хотя бы раз побывает в этом гнезде бунтовщиков, то представится и повод разгромить его.

Вот так и сплелась петля для капитана Кидда, но опытный пожилой моряк оказался если не умнее, то просто осторожнее — заподозрив неладное, он начал тянуть время, всецело полагаясь на преданную ему половину команды. Когда же канонир Уильям Мур попытался как-то «подстегнуть» Кидда к пиратству, то нельзя исключить того, что в разговоре он мог «ляпнуть» нечто такое, что капитана привело в бешенство. Провокатор из Адмиралтейства полетел с проломленной головой за борт к акулам, а дальше уже всё известно…

В июне 1699 года Кидд прибыл в Бостон, где узнал, что он считается пиратом и, смущённый этим, отправил письмо о своём прибытии губернатору Массачусэтса лорду Беллемонту. Лорд тут же содрал с Кидда свою долю добычи, полагающуюся ему как одному из «акционеров» предприятия, — тридцать тысяч фунтов, а затем посадил капитана в тюрьму «на всякий случай». Восемь месяцев провёл Кидд в нью-йоркской тюрьме, затем ещё год в лондонской, где шло судебное разбирательство. На суде ему прежде всего предъявили обвинение в убийстве канонира Мура. Затем последовало обвинение в неслыханных зверствах, совершённых им при захвате «Кедахского купца» и других судов. Кидд защищался как мог: старался доказать, что убийство канонира было непреднамеренным, что никаких зверств он не совершал, все захваченные суда были французскими и подтверждающие это документы находятся у лорда Беллемонта. Но лорд всё отрицал, и 12 (по другим источникам — 23) мая 1701 года капитан Уильям Кидд и шесть его матросов были повешены, а ещё через двести с лишним лет американский историк Р. Пейн нашёл в архиве те самые документы с французских судов, от которых зависела жизнь Кидда. На виселицу попал невиновный, оставшийся в истории как «страшный пират Кидд Мёртвая Голова».

(Интересно, много ли в истории тех людей, кого считают негодяями только потому, что это было кому-то когда-то выгодно? Наверное, да, как немало и тех, кого считают «ангелами», но на самом деле они были подонками…)

Осенью 1699 года к Мадагаскару пришла английская эскадра для уничтожения пиратов. Восемь месяцев она крейсировала у острова, не сделав ни одного выстрела. Мало того, историки сообщают, что с кораблей к пиратам бежали не только матросы, но и офицеры. Известно, что английский командующий был вынужден арестовать капитана одного из кораблей, т.к. тот собирался перейти к пиратам вместе со своим экипажем! К каким пиратам собирался уйти этот капитан королевского военно-морского флота? Вряд ли бы он пошёл к бандитам. Вот это Миссон со своей Либерталией! Чем же он «брал» людей?

Восемь месяцев эскадра «шарахалась» около Мадагаскара, не сделав и выстрела, — не потому ли, что английские моряки не хотели стрелять в людей, которые практически никому не причинили зла? Наверное, так оно и было, и Лондону (возможно, и Парижу с Амстердамом, и Мадриду с Лиссабоном) пришлось сменить тактику.

С ближайшими племенами Либерталия жила в мире, вдобавок будучи с ними связана и семейными узами. Нападение совершили племена, жившие в глубине Мадагаскара, а чем и как их прельстили на это, неизвестно. Может, колокольчиками и бусами из стекла, а может, и кремнёвыми ружьями (сейчас за такое платят зелёной бумагой).

Момент был выбран удачно — Миссон и Тью находились в море. Погибли почти все жители, в том числе Караччиоли и жена Миссона — сестра жены султана Маската. Когда через несколько дней Миссон и Тью вернулись, они увидели пепел и трупы. Похоронив погибших, руководители республики решили уйти в Америку и там начать всё сначала. В Мозамбикском проливе шторм разлучил корабли Миссона и Тью. Тью, по одним источникам, некоторое время жил в Нью-Йорке, по другим — на каких-то островах в западной части Индийского океана. Тью явно надеялся, что Миссон жив и рано или поздно даст о себе знать, но так и не дождался своего друга. Потом он снова ушёл в море и погиб где-то у берегов Аравии. Случилось это между 1710 и 1713 годами.

А Миссон навсегда исчез в шторме в Мозамбикском проливе, но он умер свободным и непобеждённым человеком, если хотел начать всё сначала. Свободная стихия приняла в себя свободного человека, основавшего первое в мире свободное государство…

Вот так можно развязать петлю, ловко сплетённую для честного моряка, которым был капитан Уильям Кидд.

Литература

Непомнящий Н. Пиастры, пиастры, пиастры. М., 1996

Белоусов Р. Под чёрным флагом. М., 1996.

Можейко И. Пираты. Корсары. Рейдеры. СПб., 1994.

Снисаренко А.Б. Джентльмены удачи. СПб., 1997.

«ЗОЛОТАЯ» ШАХТА ОСТРОВА ДУБА

Север Восточного побережья США близ границы с Канадой, осень 1795 года. Трое мальчишек из рыбачьего посёлка Луненберг, играя в индейцев, приплыли на ялике на необитаемый лесистый островок неподалёку от берега. Вскоре они наткнулись на большой старый дуб, один сук которого был надпилен, и к нему подвешен полусгнивший корабельный блок. Земля под дубом выглядела как-то странно просевшей.

Во все времена мальчишки были самыми заядлыми кладоискателями, и Джон Смит, Энтони Воган и Даниэль Макгинис исключением не являлись. Они сразу же решили, что под дубом зарыт клад, припомнив рассказы взрослых о том, что некогда в этом районе промышлял известный пират Уильям Кидд. Согласно легенде, где-то в этих местах он зарыл немалые сокровища. В заливе острова, носящем название бухта Контрабандистов, ребята обнаружили остатки дамбы, а на берегу — большой треугольник из камней, указывающий остриём в сторону дуба.

На следующий день работа закипела. Очень скоро ребята наткнулись на слой каменных плит, перекрывавших идущее вглубь и засыпанное землёй жерло шахты диаметром 4 метра. Это воодушевило юных кладоискателей, и они даже временно поселились на острове. Но дальше начались трудности.

На глубине 1,5 метра ребята обнаружили перекрытие из тяжёлых дубовых брёвен, торцы которых были прочно врыты в стенки шахты. Эта преграда мальчишкам оказалась не по силам, и работы были прекращены. Возобновились они спустя девять лет уже повзрослевшими Смитом, Воганом, Макгинисом и ещё пятью энтузиастами.

Перекрытия из брёвен повторялись через каждые 3 метра; на глубине 12 метров был обнаружен слой из древесного угля и корабельной шпаклёвки; на 15 метрах — кокосовая мочалка и галечник; на 18 метрах — слой шпаклёвки, манильской пеньки и кокосовой мочалки. 21 метр — опять шпаклёвка, 24 метра — кокосовая мочалка, на 27 метрах был найден камень с таинственной надписью, которую вот уже скоро как 200 лет пытаются расшифровать исследователи. Все версии расшифровок сводятся к зарытому на острове кладу, причём в каждом новом варианте количество сокровищ почему-то увеличивается…

Шли годы. О шахте стало известно широкой публике, и желающие разбогатеть создавали целые компании, оснащённые землеройной и прочей техникой. В 1849 году было применено бурение. Бур на 30 метрах упёрся во что-то твёрдое, а после нескольких наклонных бурений вокруг некое твёрдое тело рухнуло вниз — в пустоту!

Последующие экспедиции кладоискателей убедились, что имеют дело с уникальным гидротехническим сооружением. Под островом открыли систему водопроводных каналов, посредством которых шахта была соединена с бухтой Контрабандистов. Это открытие было сделано слишком поздно — желание всех поскорее добраться до клада побуждало копать и бурить кое-как, не соблюдая правил предосторожности. Гидросистема была повреждена, и шахту стала заливать морская вода.

Фредерик Байер в 1896 году пробурил пять скважин поперёк предполагаемого подземного канала, заложил в них динамит и взорвал. Вода в шахту перестала поступать. Бур, запущенный в неё, наткнулся на глубине 46 метров на слой бетона. За ним было дерево, а потом… золото!

Так Байер определил мягкий металл, который увёртывался из-под сверла. Начались дожди, шахту затопило. Байер наткнулся на южном берегу острова на большой треугольник из камней.

Его остриё указывало точно на шахту, поглотившую все его деньги…

В конце концов роющие, бурящие, взрывающие и откачивающие воду искатели сокровищ полностью разрушили, как оказалось, целую систему подземных водопроводных каналов, и вода затопила шахту до отметки 10 метров. После этого кладоискатели наконец-то решили подумать: а что же, собственно, здесь построено и кем?

Выводы были следующие:

1) сложное гидротехническое сооружение с дамбой, системой подземных каналов, в том числе, без сомнения, и дренажных, могли создать люди, обладающие инженерными знаниями — участие в этом пиратов отпадает;

2) волокна кокосовых орехов говорят о том, что строители прибыли из тропиков, следовательно, это не англичане и не французы;

3) камень с текстом доказывает, что строители умели писать — значит, это не индейцы;

4) ни один клад не прятали с такой «глубокоэшелонированной» предусмотрительностью, следовательно, в шахте таится что-то более ценное, чем обыкновенная груда золота.

Как видим, выводы довольно логичны, но исследователи не учли несколько фактов.

1. Вершина треугольника (или двух?) на берегу указывала на шахту. А куда показывали два других угла? Может, на места «включения» дренажной и затопляющей систем? Этого никто не выяснил.

2. Дамба в бухте, вернее, её остатки. Никто не постарался выяснить, как она была разрушена: волны ли её размыли со временем или, например, взрыв? Если произошло саморазрушение от времени, то внизу, возможно, что-то и осталось, а если разрушение было искусственным, то тайник может быть пуст.

3. Манильская пенька на глубине 18 метров ясно свидетельствует, что тайник создали (или посещали) после XVI века.

4. Слой бетона и дерева на глубине 46 метров. Бетон знали ещё древние египтяне, на острове Дуба же, скорее всего, был слой раствора, которым было защищено деревянное помещение, находящееся ниже уровня моря. Для золота вода и влага не страшны, но что могло быть спрятано в деревянном помещении?

5. Дешифровщики надписи на камне, найденном на глубине 27 метров, отталкивались от того, что она зашифрована на английском языке. Почему бы им не попробовать использовать другой язык, например французский?

6. Полусгнивший корабельный блок, висящий на дубе. Сказано, что он был подвешен, значит, висел на канате, иначе про цепь было бы упомянуто. Канат мог быть манильский, блок дубовый — сколько лет висели они во влажном и дождливом климате острова?

В конце 60-х годов XX века «золотой» шахтой заинтересовался Дэниел Бленкеншип. Он изучил всю возможную литературу по этому вопросу, вооружился ультрасовременной техникой и приступил к осмотру местности. В бухте Контрабандистов он обнаружил развалины старинного пирса, не замеченные его предшественниками. Сам разрушился пирс, или его разрушили, осталось неизвестным.

Бленкеншип начал бурение новой шахты в 60 метрах к северу-востоку от старой. Ствол новой шахты укреплялся металлической трубой диаметром 70 сантиметров. На глубине 54 метра бур упёрся в скалу. Пробурив 18 метров, сверло попало в полость, заполненную водой. Бленкеншип опустил туда телекамеру и… если верить ему, увидел сундук, рядом с которым плавала отрубленная кисть человеческой руки.

Нечто похожее на сундук, возможно, и мелькнуло на экране телевизора, но рука плавать там никак не могла — мягкие ткани морская вода разъедает довольно быстро.

В сентябре 1972 года Бленкеншип в акваланге опустился в 72-метровую шахту диаметром 70 сантиметров. Это был смелый поступок, но результата он не дал — первое же движение в полости подняло скопившиеся там отложения. Разглядеть и нащупать что-либо не удалось.

После этого Бленкеншип заявил прессе, что он ещё поразит мир своим будущим открытием, но похоже, что он был последним энтузиастом «золотой» шахты. Больше информации о поисках клада на острове Дуба нет, так как «золотая» шахта действительно стала золотой по количеству вложенных в неё за 200 лет средств — и всё пошло прахом!

Подведём окончательные итоги поисков клада.

Дамба, пирс, система затопления и осушения, ствол шахты диаметром четыре метра, многочисленные перекрытия, бетонированная камера на глубине 46 метров, ещё полость под скалой на глубине 72 метра, плюс пустота на глубине 30 метров — возможно, таинственное сооружение на острове Дуба имеет 3 горизонта.

Кто и когда мог построить всё это так капитально? Нет ли где-либо чего-то похожего?

В начале XII века во Франции в большой тайне посреди страшных Вандеврских болот был построен тайный замок — чудо инженерного искусства не только тех времён, но и наших дней — замок Железных Часовых. К нему не вела ни одна дорога! Точнее, никакая постоянная дорога. Когда изредка возникала необходимость доставить в замок какой-то груз, специальные люди из числа самых доверенных, предварительно убедившись, что на километры вокруг нет подозрительных людей, приводили в действие уникальную гидросистему. На определённых участках болот понижался уровень воды, и… проступала дорога к воротам замка.

После доставки груза уровень воды снова поднимался, скрывая путь, — а ведь здесь есть некоторая аналогия с гидросистемой острова Дуба. В обоих случаях должна быть дамба со шлюзом для сброса воды.

Сброс/подъём воды вокруг замка Железных Часовых во Франции можно было производить относительно легко. На острове Дуба также несложно можно было затопить подземное сооружение, но менее чем в 400 километрах от острова Дуба располагается залив Фанди, где происходят самые высокие на Земле приливы — 19,6 метра!

Морская вода затопила «золотую» шахту до отметки 10 метров. Не исключено, что это произошло во время прилива, и жаль, что неизвестно, какой высоты достигают приливы около острова. Пусть несколько метров, но для этого и была построена дамба в бухте. При отливе возможный шлюз открывали, и часть воды из гидросистемы уходила самотёком. Затем шлюз закрывали, откачивая оставшуюся в системе воду насосами, которые были известны в Европе со времён Архимеда.

Но мог существовать и ещё более быстрый способ осушения шахты. Часть воды из гидросистемы сбрасывалась в бухту при отливе, а затем на глубине 46 метров открывался ещё один шлюз (заслонка), и вода самотёком быстро уходила на глубину 72 метра — в полость под скалой, оттуда её после откачивали. Затем заслонку на уровне 46 метров закрывали. После того как в бетонированном помещении проводились все необходимые операции, подходы к нему снова заполнялись водой, а полость под скалой оставляли сухой до будущего посещения тайника.

Для подобной постройки нужны были инженеры, рабочие и немалое время. Всё это плюс деньги у заказчиков тайника было. Тайник был построен, испытана гидросистема, а затем всех строителей уничтожили — для сохранения абсолютной тайны. Этот «метод» сокрытия тайн применялся в истории с древнейших времён…

Замок Железных Часовых принадлежал ордену тамплиеров — самому, пожалуй, легендарному рыцарскому союзу. Тамплиеры были могущественной военной, политической, финансовой организацией, чьей «сферой влияния» вплоть до начала XIV века была практически вся Европа. Располагали они и собственным флотом и, по предположениям некоторых историков, даже совершали плавания в Америку до Колумба.

Штаб-квартира ордена находилась во Франции. В 1307 году французский король Филипп IV при поддержке римского папы Климента V разгромил орден, официально обвинив его членов в поклонении дьяволу. В действительности же, предполагают историки, Филипп IV и Климент V надеялись завладеть орденской казной и архивом. Но сокровищ было найдено относительно немного, а вот весь архив ордена тамплиеров таинственно исчез.

Бетонированная камера острова Дуба, расположенная на глубине 46 метров, была, похоже, обшита изнутри деревом — возможно, для уменьшения влажности. Золото воды не боится, а вот бумага (пергамент, папирус и т.д.) гниёт во влажном воздухе быстро — уж не архив ли ордена тамплиеров с частью казны был скрыт на острове Дуба?

Наглухо засыпанный ствол шахты, разрушенные дамба и пирс могут свидетельствовать о том, что тайник был ликвидирован, и, следовательно, основной его ценности — архива — там нет! Забытый же на дубе блок говорит о том, что завершение работ по ликвидации тайника проходило в спешке и ночью — хозяевам необходимо было до рассвета покинуть бухту Контрабандистов.

Это название залив получил не случайно: кто-то когда-то обратил внимание на появляющиеся по ночам у острова неизвестные корабли и производящуюся на них погрузку/выгрузку. Контрабандная торговля у Восточного побережья Северной Америки до Войны за независимость США имела огромный размах, а потому те, кто замечал по ночам у острова Дуба неизвестные корабли, принимали их за суда контрабандистов.

Ликвидация же тайника его владельцами могла произойти по следующим причинам:

а) увеличение в районе европейского населения;

б) предчувствие будущих революционных событий;

в) ликвидация тайника произошла после достижения Соединёнными Штатами независимости, т.к. владельцы боялись, что молодое государство быстро начнёт укреплять охрану своих границ, а остров Дуба находится в погранзоне. Следовательно, есть опасность обнаружения тайника.

Так что можно с большой долей уверенности утверждать, что удивительный по конструкции тайник на острове Дуба давно пуст, и если бы не спешка его владельцев, не снявших блок, то он бы и не был найден никогда. Но куда могли перебазировать содержимое тайника?

Вторая мировая война, Индонезия, море Банда. Сбитый в воздушном бою голландский лётчик Вилли ван дер Хааге попадает на остров Булаван. О нём сложено немало мифов и легенд, говорящих о том, что остров мстит всем, кто пытался разгадать его тайны.

Размеры острова 3 на 5 километров, а голландец провёл на нём свыше 3 лет, пока его не подобрал австралийский эсминец.

В марте 1993 года Вилли ван дер Хааге был обнаружен убитым и обезображенным до неузнаваемости в его собственном доме в городе Сиэтл (штат Вашингтон, США), причём мотив и причина убийства остались невыясненными.

Ван дер Хааге был, вероятно, первым побывавшим на Булаване европейцем. За 3 года он, без сомнения, изучил на острове каждый куст и камень, но молчал об этом 50 лет. Когда же, будучи уже стариком, он заговорил о Булаване, его зверски убили, но было уже поздно. Кладоискатели, которым старик рассказал о якобы пиратском кладе, бросились на остров. Несколько экспедиций пытались откопать сундуки, спрятанные в вертикальных шахтах, однако едва кладоискатели достигли цели, шахты были затоплены морской водой и рухнули стены. Те же, кто сумел спастись, погибли месяцы спустя по непонятным причинам. Это информация 1994 года. О новых экспедициях к острову Булаван пока неизвестно.

В отличие от острова Дуба на Булаване было минимум 2 шахты. Сведений о них нет никаких, но конструкция тайника могла быть похожей, причём снабжённой системой защиты от «непрошеных гостей». Нельзя исключать, что и тайник острова Дуба имел подобную «защиту»…

Судя по упоминанию о сундуках на Булаване, кладоискатели видели их. Затем хлынула вода, рухнули стены, уцелевших «убрали» спустя месяцы — а содержимое тайника? Что с ним стало? Возможно, ничего! Сработали шлюзы-заслонки ещё более нижнего горизонта с одновременным перекрытием доступа воды, и камеры-тайники острова Булаван стали сухими за несколько минут — вода не успела даже повредить бумаги в плотно закрытых сундуках.

Что же такое страшно секретное может содержаться в древних бумагах, если и в наше время из-за попытки их добыть убивают всех подряд?

С научной точки зрения архив тамплиеров представляет большую ценность, но одновременно он является и очень ценным товаром при продаже «в розницу», например, на аукционе Сотби. За бухгалтерскую книгу любого захолустного отделения ордена можно получить неплохие деньги, а что говорить тогда о… компромате на короля Филиппа IV или римского папу Климента V — цена за подобные документы была бы колоссальной!

Тамплиеры давали обет безбрачия, но вряд ли его соблюдали все рыцари — «незаконные» дети у них быть могли. Именно потомки этих детей и являются сейчас владельцами архива. Люди эти, без сомнения, очень богаты — основой их состояний послужила казна тамплиеров, но то золото давным-давно закончилось. Архив же своих предков-рыцарей их потомки берегут на «чёрный день», не брезгуя при этом ничем для сохранения тайны. Им плевать на научную ценность архива — им нужны только деньги, и до уровня рыцарей им так же далеко, как и до солнца.

На этом и закончим историю, начавшуюся осенью 1795 года на острове Дуба у Восточного побережья Северной Америки.

Литература

Белоусов Р. Под чёрным флагом. М., 1996.

Кульский А.Л. На перекрёстках вселенной. Донецк, 1997.

Майе Жак де. Тайный поход тамплиеров. — Тайны тысячелетий. № 3. М., 1995.

Царёв И. Энциклопедия чудес. М., 1998.

ВАШЕ БЛАГОРОДИЕ, ГОСПОЖА УДАЧА

«Книга Велеса» — уникальный источник сведений о языке, культуре, вере славянских народов, составленный предположительно в IX веке жрецами славянского бога Велеса. Этот памятник нашей культуры, написанный на 45 дощечках, принадлежал знаменитому русскому роду Строгановых, передаваясь из поколения в поколение. После пресечения рода в первой половине XIX века «Книга Велеса» попала в семью не менее известного русского рода Неклюдовых и хранилась в их библиотеке, в селе Великий Бурлук Харьковской области.

Последней владелицей «Книги Велеса» была Екатерина Васильевна Задонская, в девичестве Неклюдова (1834–1919) Была она женщиной безвольной, настроенной крайне мистически.

Задонская была убита вместе со всеми, кто жил в её усадьбе, некими местными крестьянами-бандитами в 1919 году, во время Гражданской войны. Книги из её обширной библиотеки были сожжены в одной из изб соседнего села, когда убийцы заметали следы преступления, опасаясь мести со стороны внезапно пришедших в село белогвардейцев-марковцев, искавших убийц.

Дощечки с текстом «Книги Велеса» не были украдены лишь потому, что их старый вид не привлёк грабителей (невозможно продать это старьё!). Подобрал дощечки командир марковского артдивизиона полковник А.Ф. Изенбек, привёзший их потом в Бельгию. В 1927 году Изенбек показал дощечки русскому эмигранту Ю.П. Миролюбову, который снял с них копии. Миролюбов не был профессионалом в таких делах, судя по всему, дощечками занимался «от нечего делать», его интерес к ним появился лишь в 1948 году.

13 августа 1941 года Изенбек умер в Брюсселе при подозрительных обстоятельствах, по завещанию всё имущество наследовал Миролюбов. Но из 660 имеющихся у Изенбека картин и рисунков Миролюбов обнаружил всего 60, дощечки тоже исчезли.

За два года до этого, в 1939-м, в окружении Миролюбова появился некий немец, выходец из России Марк Шеффель, тихий и неприметный молодой человек. Лишь в 80-х годах стало известно, что этот «тихоня» ещё до войны возглавлял в Брюссельском университете отдел Берлинского института… «Аненербе»!

СС «Аненербе» (нем. Ahnenerbe — наследие предков) — секретная организация гитлеровской Германии, была неким мистическим орденом, созданным для историко-культурного обоснования идеологии нацизма. Предполагается, что именно «Аненербе» причастна к исчезновению «Книги Велеса» в 1941 году.

Такова краткая история появления и исчезновения уникального памятника славянской культуры, изложенная писателем А. Асовым в его книге «Тайна „Книги Велеса“». Этот древнейший документ до сих пор не признан многими учёными — они считают его очень ловкой подделкой первой половины XIX века.

Но мы не будем искать научные доказательства подлинности или фальшивости «Книги Велеса», а попробуем разобраться, как она оказалась за рубежом. Для этого придётся обратить внимание на многие мелкие детали, которые ранее никого не заинтересовали. Вести это «дело об исчезновении» будем так, как и положено проводить любое расследование: люди, время, место и все возможные сведения, которые могут быть полезны. Итак, начнём!

Задонская Екатерина Васильевна, в девичестве Неклюдова, последняя владелица «Книги Велеса». Была мистически настроена, на момент смерти ей было 83 года. Возраст более чем почтенный, следовательно, у неё, как положено дворянке из родовитой семьи, была прислуга, примерно 6–7 человек.

Слуги погибли вместе с хозяйкой при разграблении усадьбы, что выглядит, как ни странно, подозрительно.

Идёт Гражданская война, жестокая с обеих и для обеих сторон; крестьяне, захватывая помещичьи усадьбы, грабили их практически всегда — это правда.

Но убийства помещиков-дворян при таких грабежах были гораздо более редкими, чем кажется ныне. Убивали обычно при попытке оказать вооружённое сопротивление, а какое сопротивление могла оказать 83-летняя старуха, 1–2 её горничные, лакей, кухарка, кучер, садовник и, возможно, ещё 1–2 человека прислуги?

Необходимо учесть, что у хозяйки такого возраста наверняка были слуги, к которым она давно привыкла, т.е. все они были уже немолодыми людьми, которые не захотели бы ввязываться в конфликты во время Гражданской войны ни с красными, ни с белыми, ни с какими-либо зелёными.

Изенбек Фёдор Артурович (себя он называл Али, выдавая за мусульманина) родился в 1890 году в Санкт-Петербурге. Его отец был морским офицером, дед — настоящим беком (дворянином) из Туркестана.

Сын среднеазиатского дворянина идёт в морское училище — отец Изенбека мог это сделать, согласно мусульманским обычаям, только с разрешения своего отца. Отсюда следует, что дед Изенбека был достаточно образованным человеком, если разрешил сыну пойти в военно-морское училище «неверных кафиров».

Отсюда вывод, что и отец Изенбека уже при поступлении в морское училище имел хорошее образование.

Фёдор Изенбек тоже окончил морской корпус и… ушёл в Академию художеств. Потом служил в туркестанской артиллерии, откуда ушёл в чине прапорщика запаса. После этого участвовал в качестве художника-зарисовщика в экспедиции профессора Фетисова в Туркестане. Его рисунки в количестве нескольких сотен были переданы в Академию наук, а сам Изенбек получил звание член-корреспондента Академии.

Фёдор-Али, считавший себя мусульманином, стал художником, нарушив этим Коран, запрещающий изображать лица людей, а Изенбеку это, без сомнения, делать приходилось.

Экспедиция Фетисова была археологической, Изенбеку археология Туркестана была близка, и эта наука ему явно понравилась. Он был любителем старины, хотя никаких коллекций никогда не собирал.

Его картины полны туркестанских орнаментов, характер рисунков восточный, типы полотен — тоже восточные. Много фантастических пейзажей, заоблачных райских садов, древних городов; образы Богородицы; обнажённые восточные красавицы.

Такие вот картины рисовал «истинный мусульманин Али», а что там сказано в Коране про изображения обнажённых красавиц? А о православной Богородице?

Становится понятно, что истинным мусульманином Изенбек был только на словах. Самое же интересное, что следовать учению Аллаха он стал только когда жил уже в Брюсселе.

Прапорщик запаса начинает Гражданскую войну капитаном, следовательно, в Первой мировой Изенбек участвовал. В Добровольческой армии Деникина Изенбек служил в марковских частях, о которых следует сказать особо.

Белогвардейский генерал Марков погиб в самом начале Гражданской войны, его части были сплошь офицерскими. Марковцы носили мундиры чёрного цвета, на левом рукаве был шеврон с черепом и костями, на правом — трёхцветная (по цветам русского флага) латинская буква «V» (Victoria —победа). В Гражданской войне при всеобщей жестокости марковцы превосходили в ней и белых, и красных. Пройдёт всего два десятка лет, и Европа содрогнётся от чёрных мундиров с черепами и прочими эмблемами — так что марковцы кое в чём были предшественниками эсэсовцев, и, оказывается, есть правда в утверждении, что Россия и русские очень часто опережают остальной мир в разных начинаниях…

Вот в каких частях воевал в Гражданскую войну Фёдор Артурович (Али) Изенбек, да ещё и дослужился до полковника.

Наверняка Изенбек был отличным артиллеристом, у него как у художника был «верный глаз», но деникинцы потерпели поражение и откатывались на юг. Шёл декабрь 1919 года. Именно тогда и нашёл Изенбек в усадьбе Задонских «Книгу Велеса».

Обстоятельства находки, известные со слов Изенбека, интересны своей… подозрительностью, потому что расходятся в деталях с другими источниками.

Архив Ю.П. Миролюбова: «Полковник Изенбек нашёл дощечки в совершенно разбитом доме (имении), где окна были выбиты, мебель поломана, а обитатели тут же валялись все убитые. В библиотеке все книги были разорваны, брошены на пол… Он пошёл по слою бумаги, услышал треск, нагнулся и увидел дощечки, часть которых была раздавлена матросскими сапогами. Он приказал вестовому Игнатию Кошелеву собрать их в мешок и хранить как зеницу ока».

Дальнейшее похоже на сказку. Пути вестового и полковника разошлись чуть ли не на целый год, но…

Феодосия, Крым. Отчаливает последний пароход с остатками белой армии — и вдруг неизвестно откуда появляется Кошелев с мешком!

«Всё, ваше высокоблагородие, бросил, а мешка не бросил!» — кричит он своему командиру. Кошелев хотел перебросить мешок Изенбеку, но на пароходе, переполненном людьми и мешками, запротестовали.

Изенбек вынимает парабеллум: «Уложу капитана, если не дадите взять мешок!» Мешок летит на палубу, а вестовой Игнатий Кошелев… крестит его на прощание — ай да сказка для дефективных детишек!

Красная Армия взяла Крым в ноябре 1920 года, Изенбек нашёл дощечки в декабре 1919-го, так что верный вестовой никак не мог таскать мешок целый год.

В советской печати статьи о дощечках «Книги Велеса» появились в начале 70-х годов. Различные исследователи тут же бросились проверять всё, что можно проверить. Одним из первых был Дмитрий Шмелёв, приехавший в Великий Бурлук и опросивший жителей. Они припомнили, что после ухода марковцев из усадьбы крестьяне вывозили оттуда добро, в том числе и книги.

В 70-е годы в Великом Бурлуке побывал советский поэт И. Кобзев, рассказавший о находке Изенбека сотрудникам местного краеведческого музея П.В. Григорову и историку К.О. Оковитой. Они установили, что после гибели последних Задонских в… 1918 году (!) усадьба была разграблена, а все книги из библиотеки уничтожены.

И на такие «разночтения» никто не обратил внимания? Смотрим на события снова.

Изенбек находит «Книгу Велеса» в декабре 1919 года, его вестовой год таскает на себе мешок с дощечками, а в ноябре 1920 года, т.е. через 11 месяцев, бросает его на отплывающий пароход.

Книги из библиотеки крестьяне вывезли после ухода марковцев, т.е. тоже в 1919 году. А обитатели усадьбы погибли в 1918 году, после чего библиотека была уничтожена — где во всех этих противоречиях правда, и есть ли она здесь вообще?

Есть такая теория — теория вероятности. Согласно ей вероятность того, что сразу после гибели обитателей усадьбы во время кровавой Гражданской войны там окажется человек, имеющий понятие об археологии и сразу понявший научную ценность дощечек, будет равна нулю!

Эх, ваше благородие, а ещё дворянин и член-корреспондент Академии наук! Впрочем, что взять с марковца, который обязательно должен был отличаться неслыханной жестокостью…

Хозяйка, одна-две горничные, лакей, кухарка, кучер, садовник, ещё один-два человека прислуги — итого 7–9 человек, а в обойме парабеллума 9 патронов — одной обоймы хватило на всех, у художника и артиллериста был меткий глаз. Если же верный вестовой Игнатий Кошелев при этом присутствовал, вряд ли он дожил до Феодосии, остался лежать где-то недалеко от усадьбы — в таких делах свидетелей быть не должно.

Для подтверждения такого обвинения прямых улик нет, поэтому придётся, говоря жаргоном спецслужб, «качать на косвенных», т.е. собрать как можно больше второстепенных фактов, на основании которых можно доказать, что Изенбек был убийцей всех обитателей усадьбы Задонской и похитителем «Книги Велеса». Эти косвенные улики будут основаны только на логике событий и психологии людей, причастных к истории с «Книгой Велеса».

Обитатели усадьбы не погибли в 1918 году, здесь краеведы ошиблись. Через полвека никто не помнил точно дату их смерти, память об этом затмили многие события нашей истории, вдобавок Харьковская область была ареной жесточайших сражений Великой Отечественной войны. Где уж тут помнить в 70-х годах о точной дате гибели местной помещицы в войну Гражданскую.

Деникинцы заняли Великий Бурлук в июне 1919 года, оставили в декабре. Изенбек совершил преступление в декабре, при отступлении белых. В июне он этого сделать не мог — белогвардейская контрразведка обязательно бы заинтересовалась убийством дворянки известной русской фамилии, да и марковцы там летом вроде бы не появлялись.

Декабрь 1919 года. Белая армия отходит, командир артдивизиона, полковник и дворянин, вполне мог остановиться на отдых в усадьбе и пробыть там 2–3 дня, его приняли как дорогого гостя. Согласно этикету, он должен был представиться хозяйке, она могла поинтересоваться его прошлой жизнью.

Узнав, что гость раньше был связан с археологией и, значит, должен иметь знания по истории, Задонская показала Изенбеку «Книгу Велеса». Старая женщина, наверное, хотела просто похвастаться перед представителем Академии наук тем, что владеет такой реликвией. Слышал ли раньше про «Книгу Велеса» Изенбек — неизвестно, но, увидев дощечки, он должен был мгновенно понять, что перед ним очень древняя вещь!

Древнеславянские буквы его не удивили, полковника должна была поразить другая деталь: ряды букв были изображены не над линией строки, а под ней — вот это могло мгновенно убедить Изенбека, что перед ним действительно нечто очень древнее!

Выходец с Востока, внук образованного туркестанского бека должен был знать, что так, под строкой, раньше писали на Востоке (и до сих пор пишут в мусульманском Пакистане). И Изенбек понял, что дощечки могут иметь огромную не только научную, но и материальную ценность.

Безумным фанатиком Изенбек не был, в белую армию пошёл по убеждению. За его плечами были морской корпус, Академия художеств, научная работа, звание член-корреспондента Академии наук, мировая и Гражданская войны, на его плечах красовались погоны полковника. Он должен был понимать, что белое дело проиграно и надо думать о будущем.

Поэтому, когда марковцы оставили усадьбу, Изенбек или задержался, сказав, что догонит, или же, отъехав недалеко, вдруг «вспомнил», что забыл нечто. Затем он вошёл в дом и достал парабеллум, потом сложил дощечки, ещё все целые, в мешок. Безбедное будущее было обеспечено, и не надо бояться, что сокровище украдут — кто позарится на старые доски?

Изенбек отбыл в эмиграцию из Крыма, значит, он ещё повоевал и в армии барона Врангеля, а война — не музейное хранилище. Мешок возили в телеге, он падал, и его бросали, роняли и ударяли. Некоторые дощечки раскололись, некоторые вообще рассыпались в труху, из (предположительно) 45 достаточно целыми остались 38.

Жизнь русской эмиграции тех времён более-менее известна: русские офицеры-таксисты в Париже, русские дворянки на панелях Пляс Пигаль, тараканьи бега в Стамбуле и т.д. Каждый выкручивался как мог, каждому нужны были средства к существованию.

Сведения о судьбе «Книги Велеса», относящиеся к началу 20-х годов, есть, но они носят характер немногочисленных легенд.

Болгарский историк и политик Тодор Дичев: Изенбек вывез из России не один мешок, а два. Во втором была другая рукопись, и её Изенбек продал Софийскому университету, но потом эта рукопись таинственно исчезла, не осталось даже копии.

Информация к размышлению. Имеются данные, что Е.И. Задонская упоминала о какой-то загадочной «второй» рукописи, но очень возможно, что её просто не так поняли. На дощечках могли быть два разных по смыслу и содержанию текста — вот об этом могла говорить Задонская.

Продолжим. Югославский историк Р. Момчилович: в 1923 году в Белграде некий русский офицер пытался продать специалистам найденные им в годы Гражданской войны в России дощечки с древними текстами, но их признали подделками.

Хотя эти данные не подтверждены документально, но им можно верить. Изенбек мог сначала попасть в лагерь для перемещённых лиц (в Турции или другой стране). Выйдя оттуда, он направляется в славянские страны — только там могут по достоинству оценить его сокровище.

Обе попытки продать дощечки не удались, он едет в Париж. Сколько он пробыл во Франции — неизвестно, но в 1924 году Изенбек уже живёт в Брюсселе и работает художником на фабрике ковров общества «Тапи», где создаёт около 15 тысяч рисунков ковров как персидских, так и других восточных стран. Умер Изенбек, как известно, 13 августа 1941 года на своей квартире в Брюсселе.

Художником Изенбек был, без сомнения, превосходным, если только 60 его работ из 660 были оценены в 50 тысяч долларов. Но все 660 его работ и 15 тысяч ковровых эскизов были созданы уже в Брюсселе за 17 лет. При тогдашнем одном выходном дне в неделю ему требовалось рисовать каждый день три картины, рисунка, эскиза. Не многовато ли даже для талантливого художника? Похоже, Изенбек работал как лошадь…

Только в Брюсселе он вдруг превратился в истинного мусульманина Али Изенбека, в то же время «правоверный» Али много пил и употреблял наркотики (кокаин). Друзей не имел, жил одиноко. Самое же интересное то, что в Брюсселе Изенбек очень плохо говорил по-русски!

Он родился в столице Российской империи, там же учился в морском корпусе и в Академии художеств, ездил в научные экспедиции, был членом-корреспондентом Академии Наук и полковником артиллерии русской армии — как могло случиться, что после всего этого он позабыл русский язык?

В 1923 году Изенбек в Белграде, в 1924-м — в Брюсселе. Во Франции он пробыл недолго, но чем там занимался — не знает никто, однако брюссельские «превращения» понять можно.

Третья попытка продать дощечки была сделана во Франции! Кому Изенбек предложил купить «Книгу Велеса», сказать невозможно, но такой человек был, причём достаточно умный, расчётливый и… осторожный. Этот N внимательно осмотрел дощечки и понял, что на подделку они не похожи. Поинтересовался, откуда они у Изенбека. Тот рассказал про «разграбленную» усадьбу и прочее, но N мог уловить в его рассказе фальшь и… начал сбивать цену.

Изенбек должен был возмутиться, но тут ему было заявлено примерно следующее: «Ваш товар имеет колоссальную научную ценность, скрывать его нельзя. Но как только дощечки станут мировой сенсацией, то большевики могут потребовать их возврата на основании того, что они были похищены из страны. Это требование они могут подкрепить фактами, которые будут получены специальным расследованием обстоятельств утраты национальной реликвии. Уверен, что ЧК приложит все силы, чтобы найти факты, подтверждающие незаконность вывоза дощечек!»

Вот чего должен был испугаться Изенбек — возможного расследования в Великом Бурлуке!

Прошло лишь несколько лет, жители села вспомнят многое, а чекисты — не дураки и сумеют полностью восстановить картину событий.

Но Изенбек испугался не чекистов, а соотечественников — если правда всплывёт на свет, то вся эмиграция будет в шоке: героический борец с большевиками, полковник-марковец, дворянин, учёный и художник убил старуху из известного древнего русского рода вместе со всеми её слугами, чтобы завладеть принадлежащим ей по праву имуществом! Такого эмигранты Изенбеку не простят, а потому он потом проживёт недолго, его пристрелят даже однополчане-марковцы — так опозорить белую гвардию!

И он оседает в Брюсселе, где русских меньше, чем в Париже, устраивается на ковровую фабрику художником. Чтобы до минимума свести любые контакты с соотечественниками, Изенбек превращается из Фёдора в Али, назвав себя мусульманином. Расчёт был прост до гениальности. Русские эмигранты посещали имеющиеся за рубежом православные храмы, совместно отмечали церковные и светские русские праздники. Не секрет, что любой праздник для любого русского, вне зависимости от его идеологии, является поводом для употребления всего, что горит, причём в больших количествах. Это и учёл Изенбек, объявив себя плохо говорящим по-русски мусульманином: не надо отмечать русские праздники на совместных банкетах, не ровён час — потеряешь над собой контроль и сболтнёшь что-нибудь лишнее…

Теперь посмотрим на ещё одного участника этой истории.

Миролюбов Юрий Петрович. Родился в 1892 году в городе Бахмут Екатеринославской губернии (ныне г. Артёмовск, Украина) в семье священника. Мать была из известного запорожского казачьего рода Лядских. Родители с детства старались развить у Юрия интерес к древней истории.

Миролюбов учился в духовном училище, потом перешёл в гимназию — сын священника явно не стремился идти по стопам отца. Там он изучал латынь, церковно-славянский и древнегреческий языки, но, как сам признавал потом, от того обучения в его памяти мало что осталось. По окончании гимназии учился в Варшавском и Киевском университетах, получил медицинское образование.

В Первую мировую Миролюбов ушёл на фронт добровольцем, получил звание прапорщика. В Гражданскую войну был в армии украинской Центральной Рады, потом служил у Деникина. К белым присоединился потому, что большевики расстреляли его родного брата Николая, белого офицера.

Перед смертью Николай просил Юрия создать поэму «Песнь о Святославе Хоробре, князе Киевском» и посвятить ему, ибо светлый образ победителя хазар вёл его в бой с большевиками, «новыми хазарами», захватившими Русь.

Извините, но эта история с просьбой брата похожа на историю о «верном вестовом» Изенбека. Брат-офицер у Миролюбова был, а вот когда и как Юрий сумел с ним встретиться перед казнью? Расстрелять Николая вполне могли, в те времена это делалось быстро, но именно эта быстрота снижает правдивость рассказа о встрече с братом, белогвардейским офицером, перед расстрелом. Николай мог погибнуть в бою, умереть от тифа, но для эмиграции было лучше, чтобы его расстреляли большевики — это придавало Юрию некоторый мученический ореол в эмигрантской среде. И это можно попробовать доказать.

Миролюбов начал мировую и закончил Гражданскую войны в чине прапорщика, после обучения в двух университетах он имел… медицинское образование. Вряд ли он был настоящим врачом, т.к. военных медиков часто повышают в званиях за врачебное искусство. Миролюбов являлся обычным, ничем не выделяющимся фельдшером, в мировую войну состоял при госпиталях, в армии Центральной Рады, а также у Деникина. Военные медики всех уровней требовались всем — и белым, и красным, и зелёным…

Теперь понятно, как Юрий смог встретиться и поговорить с братом-офицером перед его смертью — белый офицер Николай Миролюбов умер в госпитале, где служил его брат Юрий, и умер, скорее всего, от ранения, полученного в бою с красными войсками. Так что «расстрелянный брат» действительно был необходим Миролюбову именно для повышения своего веса в эмигрантском обществе — подобное в истории русской эмиграции было, и не раз.

В 1920 году Миролюбов эмигрировал из России в Египет, участвовал в экспедиции в Центральную и Южную Африку. Там он заболел и чудом остался жив. Приобретённая болезнь суставов, артрит, мучила его потом всю жизнь. В том же году он уехал в Индию, был проездом в Калькутте, где, по его словам, навеки «заболел» ведической культурой, был потрясён индийскими храмами, обычаями, письменами.

В 1921 году он оказался в Турции, затем в Чехословакии, где поступил в Пражский университет и получил специальность инженера-химика и степень доктора наук. Там же Миролюбов посещал лекции чешского слависта Любора Нидерле, помня об обещании брату создать поэму о Святославе.

Взглянем внимательно на этот этап жизни Юрия Миролюбова.

В те годы попасть из России в Египет можно было только пароходом, фельдшер Миролюбов на нём и отбыл в эмиграцию, доплыв до страны пирамид. Но что это была за экспедиция через всю Африку с севера на юг, где он смог получить артрит, а потом ещё и побывать в Индии, проездом завернув в Калькутту? Не было никакой научной экспедиции, а был… судовой фельдшер (может, даже кочегар) Миролюбов, проплывший от Суэцкого канала до Кейптауна, потом транзитом через Калькутту в Турцию. Хотя по тёплым морям-океанам плавал Миролюбов, но сначала получил ревматизм (продуло на влажных ветрах), который затем перешёл в артрит.

«Африканская экспедиция» была дополнением к «расстрелянному брату» и преследовала ту же цель — поднять свою значимость в глазах окружающих, в первую очередь русских эмигрантов.

В Турции ещё работало русское (не советское!) консульство, с его помощью Миролюбов и попал в Прагу, где получил промышленную специальность и даже учёную степень. Это был уже третий его университет в жизни, поэтому Миролюбов и прошёл учёбу так быстро, защитив даже докторскую диссертацию.

В 1924 году Миролюбов переехал в Бельгию, где и познакомился с Изенбеком. Он рассказал о своей жизни, интересу к истории, Изенбек на это должен был сразу обратить внимание. Он стал приглядываться к Миролюбову и приглядывался… три года, прежде чем вроде бы случайно показал ему дощечки.

Потом началось их копирование, работа велась несколько странно. То копирование шло 15 минут в присутствии Изенбека, то он запирал Миролюбова в квартире на несколько часов, а сам уходил куда-то. Изенбек явно не доверял своему приятелю, это понять можно, ведь дощечки представляли колоссальную ценность. Куда уходил Изенбек, заперев Миролюбова в квартире, можно только гадать. Но один раз он ушёл на двое суток, и неизвестно, где он был всё это время.

Известно, что Изенбек пил, стараясь алкоголем перебить тягу к кокаину (и не похоже, что это ему удалось). Двое суток можно было пропьянствовать где угодно, но Миролюбов запомнил, что такое было всего один раз, а это наводит на некоторые размышления.

Более-менее дружеские отношения Изенбек поддерживал только с Миролюбовым, жены не имел, про любовницу ничего не известно, как неизвестно и про его… вероятную, но нерегулярную переписку с одним или несколькими адресатами.

За двое суток в те годы можно было съездить из Брюсселя в Париж, Амстердам, Берлин, а также в более близкие города Бельгии, Франции, Голландии, Германии и вернуться обратно.

К сожалению, неизвестен даже год, когда произошёл этот случай, Миролюбов отметил лишь продолжительность отлучки Изенбека, но в данном случае дата роли не играет, т.к. цель поездки была прежней — продажа дощечек.

Двое суток минус время на дорогу туда и обратно, остаётся неизвестно сколько часов на переговоры — куда мог ездить Изенбек?

Только в одну из близлежащих стран — в Германию!

Изенбек умер в августе 1941 года, завещав всё своё имущество Миролюбову, но из 660 картин тому досталось лишь 60, оценённых в 50 тысяч долларов, остальное изъяли гитлеровцы. Странно, что они не забрали всё подчистую — на них это не похоже. 50 тысяч долларов и сейчас являются хорошей суммой, а в военные и послевоенные годы это было большое состояние. Нацисты же всё-таки оставили Миролюбову часть наследства, а ведь такое могло быть только в случае… его сотрудничества с ними.

Но Миролюбов не сотрудничал с гитлеровцами, это можно сказать точно. Причиной благосклонности к нему нацистов был Изенбек, который пытался продать дощечки кому-то в Германии. Эта попытка была предпринята либо перед приходом Гитлера к власти, либо сразу после. В обоих случаях фашистам было не до покупок раритетов неясного происхождения, но прошло несколько лет, и ситуация изменилась.

Укрепив свою власть в Германии, создав СС «Аненербе», гитлеровцы вспомнили про Изенбека и его дощечки. С ним вошли в контакт и присмотрелись к нему внимательнее, сразу заметив, что он пьёт и употребляет наркотики. По этой причине в агенты он не годился, но Изенбек был талантливым художником — это гитлеровцы поняли сразу. А талантливый художник может быть неплохим психологом — эту древнюю истину должны были знать в первую очередь в «Аненербе», а уж потом в абвере, СД и гестапо. Изенбека попросили (небесплатно, разумеется) составить психологические портреты всех его знакомых эмигрантов, он это сделал.

Как он охарактеризовал Миролюбова, сказать трудно, но в характеристике наверняка было: «Окончил три университета, экспедиция в Африку, специалист по древнеславянской истории и письменности, ненавидит большевиков, расстрелявших его брата».

Все характеристики были где-то внимательно изучены, а потом в окружении Миролюбова появился тихий и неприметный немец, выходец из России, Марк Шеффель, сотрудник организации СС «Аненербе». Он быстро понял, что как научный специалист Миролюбов интереса для рейха не представляет. Он наверняка доложил начальству об этом, отметив лишь одну черту в характере Миролюбова, полезную для рейха, — его ненависть к большевикам.

Гитлеровская Германия уже готовилась в войне с СССР, а после завоевания России рейху потребуется создать на завоёванных территориях администрацию из местного населения, и очень желательно, чтобы эти люди были настроены антибольшевистски (антисоветски).

Сам не зная того, Миролюбов был «зачислен в резерв» будущей администрации «восточных земель рейха»: в августе 1941 года в Берлине гордились успехами на Восточном фронте, поэтому и получил тогда Миролюбов часть наследства Изенбека — нужным людям надо изредка бросать куски с барского стола. Потом ситуация на Восточном фронте начала меняться не в пользу Германии, гитлеровцам стало не до Миролюбова, а после Сталинграда про него наверняка напрочь забыли — вот и вся тайна недополученного им наследства.

Изенбека же никто не убивал, он умер сам — от наркотиков или алкоголя (или от того и другого вместе). Гитлеровцам незачем было его убивать — он не вызывал у них никаких подозрений да ещё и оказал рейху некоторые услуги. Но абсолютное большинство его работ они конфисковали — уж в чём-чём, а в экспертах по живописи в «Аненербе» недостатка не было, они сразу оценили талант художника-эмигранта.

Дощечки же были направлены на тщательную научную экспертизу, заключение было однозначным: их возраст минимум тысяча лет! Это ещё до немцев должен был понять окончивший Академию художеств член-корреспондент Академии наук по археологии Ф.А. (Али) Изенбек, годами внимательно рассматривавший дощечки, у него был верный глаз — на изготовление такой подделки потребовались бы десятилетия, а о способах изготовления подделок он должен был знать ещё с Академии художеств.

Миролюбов же всё-таки написал свою «Песню о Святославе», но она так и осталась неизданной — всем было понятно, что она никуда не годится. Для Миролюбова, десятилетиями создававшего для окружающих образ собственной значимости, это должно было быть сильнейшим ударом по самолюбию. В таких случаях люди подобного типа начинают винить в своих неудачах других, ища причины в прошлых событиях и знакомствах.

Миролюбов вспомнил Изенбека с его дощечками и… мгновенно должен был понять, что это был тот самый единственный шанс, который выпадает каждому человеку только раз в жизни. Он всё же попробовал ещё раз показать свою значимость, стал сообщать о «Книге Велеса» различным западным специалистам и изданиям, но было поздно — шли послевоенные годы и «холодная война», возвеличивать древнерусскую историю и культуру Западу было нежелательно, широкой известности история с «Книгой Велеса» не получила как тогда, так и ныне.

Дощечки исчезли без следа, по некоторым данным, они находятся в США в некоем секретном хранилище секты мормонов. В Америку их привёз… сотрудник организации СС «Аненербе» Марк Шеффель, который стал гражданином США и не только не преследовался за членство в СС, но и работал в Корнелльском университете, со временем став известным специалистом по древнерусскому праву, его статьи на эту тему печатались даже в СССР.

Литература

Асов А. Тайна «Книги Велеса». М., 2001.

ДЕЛО ТЮТЧЕВА

В журнале «Родина» (№ 3, 2002) была опубликована статья доктора филологических наук Семёна Экштута «Роман душегубицы», рассказывающая о любовной связи деда русского поэта Фёдора Тютчева, Николая, с печально известной Салтычихой — Дарьей Салтыковой.

С. Экштут использовал для написания статьи большое количество архивных материалов, автор же этой статьи будет пользоваться только фактами из работы С. Экштута и… обычной логикой начала третьего тысячелетия, но при этом обязательно учитывать «человеческий фактор», т.е. психологию людей.

Приступим к расследованию исторической загадки, а любое расследование всегда начинается с пристального изучения всех причастных к делу лиц. Итак.

1. Иванов Автоном Иванович, думный дьяк, дед Дарьи Салтыковой.

Сподвижник Петра Великого. Судя по письмам Петра к нему, Автоном Иванов имел отношение к государственным финансам. Он отличался практической смёткой и политическим чутьём, что позволило ему составить огромное состояние в 19 тысяч крепостных крестьян.

Но его внучке Дарье Салтыковой досталось в наследство всего 600 душ, а куда делось всё остальное богатство, не знает никто, документы в архивах отсутствуют.

Хорошо разбиравшийся в политике Автоном Иванов должен был понимать, что в случае смерти царя Петра против его сподвижников могут начаться репрессии, сопровождающиеся обязательными конфискациями поместий. Отсюда следует, что дьяк продал почти все свои поместья, а деньги превратил в драгоценности, которые легко спрятать или увезти в случае бегства.

Вот почему его внучке Дарье Салтыковой досталось всего 600 крепостных и, без сомнения, драгоценности, которые она хранила в тайне от всех.

2. Николай Андреевич Тютчев, капитан русской армии, дед русского поэта Фёдора Тютчева.

Беден, состояние всего 160 душ крепостных. В чине капитана занимался межеванием земель и топографической съёмкой, был очень образованным человеком, должен был отлично знать русское законодательство. «Позволял себе дикие выходки, рядился атаманом разбойников и с ватагой своих также ряженых дворовых грабил купцов на большой дороге…» (статья Экштута), религиозным благочестием не отличался. Красное лицо Тютчева на его портрете конца XVIII века свидетельствует о любви к горячительным напиткам, что подтверждается и в статье Экштута.

Психологический портрет деда русского поэта можно описать известным стандартом: Тютчев Николай Андреевич, капитан русской армии, дворянин. Характер истинно русский, разгульный, способен на отчаянные поступки. Связей, порочивших его, должен был иметь великое множество.

3. Салтыкова Дарья Николаевна, дворянка, вдова.

Абсолютно неграмотна, характер пылкий. Страдала постоянной сексуальной неудовлетворённостью, из-за чего испытывала патологическую ревность к другим женщинам, постепенно переросшую в садизм.

4. Панютина Пелагея Денисовна, девица, дворянка. Соседка Салтыковой по имению.

Бедна, состояние её семьи, если судить по приданому в 20 душ, вряд ли превышало 50–60 крепостных. Судя по её портрету конца XVIII века, была властной и, без сомнения, достаточно умной женщиной.

Возможно, некоторые читатели уже стали понимать, в чём дело, но попробуем восстановить логический ход событий полностью.

Тютчев проводит работы по межеванию и топографии близ имения Салтыковой. Он молод, холост, офицерская форма тех времён была прекрасна, а офицеры всегда нравились женщинам, как и женщины — офицерам.

Первая, с кем должен был познакомиться капитан, была Панютина. Обосновать это просто: Салтыкова с её 600 душами крепостных была «не пара» дворянину со 160 душами, а вот молоденькая небогатая соседка, наверное, сразу же «растаяла» при знакомстве с блестящим офицером. Кроме того, по обычаям тех времён, прежде чем знакомиться с женщиной, дворянин обычно старался узнать её родословную хотя бы в общих чертах. Так что более богатая и знатная Салтыкова не подходила Тютчеву не только по «рангу», но и по чисто «мужской» причине: вдовы всегда стоят на втором месте после незамужних девиц. К тому же Салтыковой было уже за 30, а женщина такого возраста в те времена считалась чуть ли не пожилой дамой.

Панютина, будучи соседкой Салтыковой, скорее всего, знала о происходящих у той злодействах. Источником информации могли быть слуги обеих женщин, общающиеся между собой.

Если в XVIII веке, отнюдь не отличавшемся гуманностью, даже императрица Екатерина Великая была возмущена преступлениями Салтычихи, то что же должен был испытать простой дворянин Тютчев, узнав от Панютиной про её соседку? Это его наверняка потрясло, но после раздумий он мог понять, что Салтыкова не сможет… никуда жаловаться, если преступление будет направлено против неё самой!

Дворянская родословная никогда не была тайной, ею гордились и даже часто «выпячивали». Тютчев узнал про деда Салтыковой и его исчезнувшее богатство и, возможно, довольно быстро догадался, куда оно девалось. Потом он понял, что внучка думного дьяка вряд ли сумела растратить много, т.к., похоже, Салтычиха редко появлялась «в свете» из-за своей необразованности, а потому её расходы вполне могли соответствовать её доходам от 600 крепостных.

Самое же невероятное то, что всё дальнейшее могло быть рассчитано при активном участии Панютиной. Говоря современным языком, имел место «сговор лиц для преступного завладения чужим имуществом с целью обогащения», причём эти «лица» явно любили друг друга.

Капитан становится любовником Салтыковой. Сколько времени ему на это понадобилось — неизвестно, но вряд ли много, ведь даже товарищ О. Бендер знал, что с вдовушками дело иметь легче всего!

Тютчев, скорее всего, «развязал язык» Салтыковой с помощью алкоголя во время очередного свидания. Драгоценности наверняка хранились где-то в тайнике, пьяная Дарья Салтыкова могла подробно рассказать о нём и даже показать любовнику сокровища. Она не боялась, что офицер и дворянин пойдёт на преступление в отношении вдовы-дворянки.

Ограбление произошло, судя по логике событий, в конце января или начале февраля 1762 года. Салтыкова, не ожидавшая от офицера и дворянина такой подлости, сначала могла попытаться вернуть украденное «по-хорошему». Но капитан, судя по его характеру, мог запросто «послать» бывшую любовницу, добавив при этом, что, мол, пусть только попробует куда-либо пожаловаться — он такое про неё расскажет, после чего Дарье даже Сибирь раем покажется!

Салтыкова догадалась, что Тютчев знает о ней многое, и поняла, что драгоценности он не отдаст. Ей оставалось только отомстить, что она и пыталась сделать минимум два раза.

Двумя попытками… взорвать дом Панютиной Салтычиха на столетия опередила современных террористов, но и Тютчев с Панютиной на столько же предвосхитили современных мошенников — абсолютно правы многие исследователи, что Россия и русские во многих областях часто оказываются впереди остального мира!

Попытка Салтыковой устроить засаду на «идеальную пару» провалилась из-за неких «добрых людей», которыми могли быть… крепостные Салтычихи, ненавидевшие свою барыню-садистку и обрадовавшиеся тому, что кто-то сумел хоть как-то причинить зло ей самой.

Две попытки взорвать дом Панютиной не удались именно по этой причине — конюхи Иванов и Леонтьев должны были так ненавидеть свою хозяйку, что не побоялись наказания за неисполнение приказа.

Потом Дарья Салтыкова была арестована, началось следствие. Дело было очень «громким», если вошло в российскую историю.

Но неужели Салтыкова, даже будучи неграмотной, не могла сообразить, что и в этой ситуации у неё есть шанс отомстить Тютчеву, обвинив его, офицера и дворянина, в ограблении «бедной вдовы»?

Следствие по делу Салтыковой длилось шесть лет, но, как записано в протоколах, «блудное её, Салтыковой, житие с капитаном Тютчевым» доказано не было.

Доказательств могло не быть по следующим причинам.

Все свидетели, кто так или иначе привлекался к делу, должны были отрицать факт знакомства Тютчева и Салтыковой, и в первую очередь это должны были отрицать крепостные Салтычихи. Они понимали (очень возможно, при «подсказке» из соседнего поместья), что подтверждение факта знакомства их барыни с капитаном может привести к тому, что Салтычиха вернётся домой и им будет ещё хуже. Этого никто из её крепостных желать не мог никак, а посему в деле Салтыковой мог иметь место «сговор свидетелей» с целью всем миром «утопить» обвиняемую, которую все свидетели боялись и ненавидели.

Но если имя Тютчева всё же упоминается в протоколах дела, то это является косвенным подтверждением того, что Салтыкова всё же попыталась обвинить капитана в краже. И вот здесь придётся снова вспомнить её деда, думного дьяка Автонома Иванова.

Его «имение» насчитывало 19 тысяч крепостных крестьян, и наверняка у столь богатого человека ещё имелись и драгоценности. Продав поместья, дьяк ещё больше увеличил количество сокровищ и их общую стоимость, за которую и 1760-х годах можно было купить не меньшее число крестьян.

Но Николай и Пелагея Тютчевы приобрели всего 2717 душ, причём на мужа приходилась 1641 душа, а на жену 1074 (странно, но в сумме почему-то получается 2715!). Тютчев владел 60% капитала, его жена имела 40%. «Контрольный пакет» имел глава семьи, и даже в этом Тютчевы если не опередили, то уж точно шли наравне с Западом, разделив таким образом «неправедно приобретённые» сокровища, от которых на их долю досталось немногое!

Шесть лет шло следствие по делу Салтычихи, а если она смогла додуматься до идеи взрыва дома чуть ли не в центре Москвы, то женщина она была достаточно сообразительная, хоть и неграмотная. На первом же допросе Салтыкова могла рассказать о Тютчеве всё, и того могли вызвать для дачи показаний.

Но если «идеальная пара» смогла осуществить такую неслыханную для XVIII века криминальную «операцию», то должна была и предусмотреть возможность различных «неприятностей» со стороны властей и способы их преодоления.

Но способ избегнуть наказания был всего один, широко известный и широко используемый — взятки! Минимум 80% «добычи», если судить по количеству крепостных у дьяка Иванова и у Тютчевых, ушло на взятки следователям, в результате чего «блудное житие» и всё с ним связанное доказано не было.

Поэтому не случайно Тютчевы поселились в провинции и, похоже, старались не бывать в Москве и Петербурге — чиновники, которым давались взятки, могли по прошествии времени при встрече с Тютчевым вспомнить всё и… начать его шантажировать. Подобного вполне можно было ожидать, шантаж как способ наживы известен с древнейших времён, применяется и поныне…

Даже об этом подумала… Пелагея Денисовна Тютчева, урождённая Панютина, которая вполне могла быть «мозговым центром» «идеальной пары» мошенников XVIII века!

Косвенным доказательством этого может служить быстрая «замена» Тютчевым Салтыковой на Панютину, попытка взрыва именно её дома и засада на обоих «подельников» — Салтыкова явно догадалась, что только соседка по имению должна была поведать капитану о ней лично и обо всём происходящем у неё в усадьбе.

Судя по крестьянским легендам и приложениям к статье «Роман душегубицы», Николай Тютчев не очень изменился и позже, продолжая «резвиться» на свой лад. Характер у него явно был криминальный, но его внук стал выдающимся русским поэтом, а это значит, что даже в одной отдельно взятой семье в течение минимум трёх поколений была тенденция к подъёму духовности, что означает подъём культуры по стране в целом. Сейчас, к сожалению, всё происходит с точностью до наоборот — от культуры к криминалу…

Всё-таки удивительные слова некоего Гавриила Добрынина из Белоруссии привёл в приложениях к своей статье «Роман душегубицы» доктор филологических наук Семён Экштут: «Сию тайну скрывала по днесь непроницаемая завеса времён. Из сего можно заключить, что есть на свете великое множество таких неизвестностей, которые оставили потомство в вечном о себе неведении и которые могли бы быть украшением исторического пера».

ОТКРОВЕНИЕ О ПРОШЛОМ?

Апокалипсис (Откровение) — одна из книг Нового Завета, древнейшее из сохранившихся христианских литературных произведений. Датируется «Откровение» 68–69 годами н.э., автором считается один из апостолов, Иоанн Богослов.

Апокалипсис содержит пророчества о «конце света», о борьбе Христа с антихристом, о грядущем «страшном суде», тысячелетнем «царстве Божьем» и т.д.

За две тысячи лет Апокалипсис изучался и изучается кем угодно, но только не историками-профессионалами и лингвистами-этнографами. Все исследователи были скованы церковными догмами, которые буквально въелись в их «плоть и кровь», а также в мышление, не позволив увидеть удивительные противоречия в труде Иоанна Богослова.

Начнём с самого слова «откровение». Откровенно старались говорить на исповеди о своих грехах, на допросах с пытками или без оных, если обещали помилование в случае признания, — короче, когда надо было говорить «правду, правду и одну только правду» о чём-то, что происходило в давнем или недавнем прошлом.

«Дорога наша трудна и путь наш во мраке» — говорили древние, подразумевая под «мраком» будущее. Они сумели понять, что «только у прошлого дорога одна — у будущего их тьма».

Объяснить это просто: прошлые события уже произошли и их не изменить, а будущие зависят от того, что происходит в каждый момент настоящего времени. Один пример: экспедиция Колумба гибнет при возвращении во время урагана. В Европе бы решили, что курс на запад ведёт к гибели, открытие Америки отодвинулось бы на неопределённый срок. Не появились бы в истории Америго Веспуччи, чьё имя получил новый материк, не было бы имён Кортеса, Писарро, Дрейка и Моргана — изменения в истории нарастали бы лавинообразно, т.е. чем дальше, тем больше.

Корабли гибли на морях-океанах во все времена, но гибель всего двух кораблей Колумба могла бы довольно сильно изменить ход истории, она заметно бы отличалась от известной. Никто не сможет сказать, сколько раз история человечества поворачивала или не поворачивала в ином направлении из-за различных, с первого взгляда, незаметных событий.

Так что предсказать будущее на сотни и тысячи лет вперёд невозможно, хотя в любых случаях бывают исключения. Первым это понял, как ни странно, Мишель Нострадамус.

Поэтому откровенно (т.е. правдиво) можно рассказывать только о прошлом, а посему взглянем внимательнее на любимого ученика Христа — Иоанна Богослова.

Он и Христос были людьми одного поколения, Иоанн — несколько моложе, вряд ли старше. Будущий апостол в молодости был человеком «некнижным и простым» (Деяния, 4-13), примерно таким он и должен был остаться к моменту написания Апокалипсиса, хотя грамотным был с детства.

С распятия прошло уже 35 лет, Иоанн стар, а в Иудее третий год идёт кровавая Иудейская война, начавшаяся в 66 году н.э. с восстания зелотов. Император Нерон приказал подавить его любой ценой, кровь в Палестине лилась рекой, «железные» римские легионы превращали страну в пустыню…

Погиб Нерон, свергнутый Гальбой, погиб Гальба, свергнутый Оттоном, которого сменил Вителлий, а того — Веспасиан. Война же всё шла, лишь после разрушения Иерусалима в 70 году восстание было подавлено.

Вот в каких условиях пришлось Иоанну писать Апокалипсис — он очень боялся, что может погибнуть и никто не узнает о том, что когда-то откровенно рассказывал ему его Учитель.

Писал Иоанн по памяти, т.к. вряд ли вёл когда-либо какие-то записи. Жизнь учеников Христа была тяжела, и не все они умерли своей смертью. Постоянные преследования вынуждали скитаться, «всё своё нося с собой», так что ни о каких дневниках и речи быть не могло.

Иоанн полагался только на свою память, но к этому времени ему было не менее 60-ти лет, а такой возраст в те времена был более чем почтенным. Память была уже не та, что в молодости, потому и мелькают постоянно в Апокалипсисе цитаты из Ветхого Завета, который Иоанн учил ещё в детстве. Исследователи Библии это заметили, но никаких выводов не сделали, т.к. решили, что так и должно быть.

В действительности Иоанн уже плохо помнил точные детали рассказов Христа, хотя общий смысл в памяти сохранил. Но ему было очень трудно писать свой труд по причине своей «некнижности», т.е. из-за неумения излагать свои мысли на бумаге литературно, вот он и вставлял в текст близкие по смыслу цитаты из Ветхого Завета, который знал хорошо, да он и мог быть под рукой.

Поэтому в «Откровении» вполне могли смешаться слова Христа, мысли самого Иоанна и цитаты из Ветхого Завета, вдобавок вместе с событиями трёх с половиной предыдущих десятилетий.

Потом в течение сотен и сотен лет Апокалипсис переводился с языка на язык и, как часто бывает при переводах, что-то могло и измениться. Общий смысл «Откровения» остался первоначальным, но многочисленные переводчики и переписчики могли наделать ошибок в «мелочах», которые со временем закрепились в тексте навсегда.

Апокалипсис стал частью Евангелия, а священная книга не может иметь ошибок! За всякие сомнения в этом полагались отлучение и костёр, а потому даже в наше время немногие исследователи берутся за изучение Библии с современной точки зрения — даже ныне можно прослыть богохульником и еретиком.

Но ошибки-несоответствия есть в священных книгах всех без исключения народов и религий, и от этого никуда не денешься — рано или поздно, но все ошибки всегда надо исправлять.

Шли тысячелетия, Апокалипсис стали забывать, как вдруг в нём нашлось подтверждение пророчеств: произошла Чернобыльская катастрофа, «чернобыль» же на украинском языке означает «полынь», а в «Откровении» прямо говорится о «звезде полынь». Это стало сенсацией, но всё-таки «уткой», т.к. всё связано только со схожестью названий и никто не попытался связать полынь-чернобыль со всем текстом Апокалипсиса.

Вот примеры того, как могли допускаться ошибки при многочисленных переводах-переписках древних текстов, подлинники которых утрачены.

В XIX веке в России, при первом переводе романа В. Гюго «Собор Парижской Богоматери», французское написание «Notre Dame de Paris» было переведено как… «Наши Дамы из Парижа»! Это пример № 1.

Пример № 2. От города Одессы до моря 600 километров, а жители Санкт-Петербурга Том Сойер и Гекельберри Финн вместе с негром Джимом прятались на Васильевском острове. Данная Одесса находится в США, там же на реке Миссисипи стоял Санкт-Петербург из книги Марка Твена.

В XIX веке ошибку русских переводчиков исправили, образованных людей хватало. Ныне Россию и США отличить пока ещё можно. Во времена же после Иоанна с образованием было плохо: переводчики и переписчики обучались в основном только по Библии. Исправить допущенную самим Иоанном Богословом ошибку было некому, а потому она и закрепилась в тексте Апокалипсиса навсегда.

«Жена же, которую ты видел, есть великий город, царствующий над земными царями» (Откр. гл. 17, 18).

Далее идёт глава 18, описывающая гибель этой «жены», она же город Вавилон, который здесь уже называется «великой блудницей».

Пусть для жителей Иудеи Вавилон был «блудницей» из-за происшедшего некогда «вавилонского пленения евреев», и бог покарал его именно за это, но кто из исследователей объяснит следующие строки 18 главы «Откровения», относящиеся именно к Вавилону:

17 Ибо в один час погибло такое богатство! И все кормчие, и все плывущие на кораблях, и все корабельщики, и все торгующие на море стали вдали

18 И, видя дым от пожара её, возопили, говоря: какой город подобен городу великому!

19 И посыпали пеплом головы свои, и вопили, плача и рыдая: горе, горе тебе, город великий, драгоценностями которого обогатились все, имеющие корабли на море, ибо опустел в один час!

На данные слова в «Откровении» никто никогда особого внимания не обращал, а потому кратко изложим то, что известно о городе Вавилоне.

Официальная наука считает, что Вавилон существовал с XIX века до н.э. Он был одним из крупнейших городов древности, пока в 539 году до н.э. персидский царь Кир II не взял его штурмом. Город был практически уничтожен, через 200 лет Александр Македонский попытался его возродить, даже объявил Вавилон столицей своей империи, но после смерти Александра Вавилон был снова заброшен. На рубеже старой и новой эры, во времена Христа и Иоанна, Вавилон уже был только легендой.

Морским портом Вавилон стал в VI веке до н.э., перед своим падением. Шлюзы и плотины на реке Шать-эль-Араб (Евфрат) позволяли кораблям из Персидского залива достигать города.

Но достаточно регулярное судоходство из района Египта-Палестины через Красное море в Персидский залив и Индию началось только после 277 года до н.э., т.е. тогда, когда Вавилон полностью утратил даже стратегическую ценность. Образовавшийся в конце II века до н.э. Великий шёлковый путь (крупнейшая в последующие 1500 лет торговая магистраль Восток—Запад) обошёл Вавилон стороной, после чего о городе практически забыли.

Вот они, несоответствия истории и Библии: морским портом Вавилон был тогда, когда в него не совершали морских плаваний из Египта и Палестины. Царь Кир II штурмовал расположенный вдали от моря город сухопутной армией, но его гибель можно было наблюдать только с кораблей, т.к. только на них можно было добраться до «великой блудницы» — о каком же городе идёт речь? А может, о стране?

Около 1500–1400 годов до н.э. в результате страшной катастрофы — взрыва вулкана Санторин — погибло могущественное государство древнего Средиземноморья — Крито-Минойская держава. Сильнейшее землетрясение и огромные волны-цунами очень быстро уничтожили островную империю, обладавшую в те времена огромным флотом. Её гибель действительно можно было наблюдать только с кораблей, хотя «купцы и корабельщики» при этом подверглись бы не меньшей, чем если бы они находились на Крите, опасности, ибо масштабы катастрофы были чудовищны.

Современные исследователи считают, что от этой катастрофы пострадало и всё побережье Восточного Средиземноморья: Греция, Малая Азия, Сирия, Палестина, Египет. После этого все прибрежные народы должны были минимум несколько лет «приходить в себя», что обязательно должно было найти отражение сначала в преданиях, потом при раскопках.

Первым археологом, открывшим миру древний Крит, был англичанин Артур Эванс. Его имя вошло в историю археологии, более всего он известен как первооткрыватель легендарного Лабиринта, но мало кто знает, что Эванс установил один поразительный факт: критские города не имели крепостных стен. Они были Криту не нужны — его защитой было море и огромный сильнейший флот, которого боялись все народы тогдашнего Средиземноморья.

Современные западные исследователи христианства пришли к выводу, что Христос был очень образованным для своего времени человеком. Правда, ещё не ясно, где сын плотника сумел получить такое образование, но получил. Образованных людей тогда были единицы, а потому все его ученики должны были слушать его очень внимательно, в том числе «некнижный и простой» Иоанн.

Через десятки лет он напишет в своём «Откровении» о «великой блуднице», но почему он это скажет о Вавилоне, когда по смыслу больше всего подходит Крит?

Настоящее название Вавилона — «Ба-Бел», что переводится как «врата Бога» или «Божьи врата». Цари Крита должны были знать о Вавилоне, т.к. он уже существовал и вполне мог являться конкурентом Крита во влиянии на другие народы. Военное соперничество между тогдашними «сверхдержавами» исключалось — «слон» и «кит» не могли сойтись в сражении, но уступать друг другу не желали ни в чём — даже в названиях!

Крит вполне мог провозгласить себя «морскими воротами Бога», но сухопутным было на это плевать, т.к. их интересы мало пересекались. Прибрежные же народы просто промолчали — малейшее зубоскальство по поводу вдруг появившихся «морских ворот» могло им обойтись очень дорого.

Провозгласить себя «Воротами Бога» Крит мог буквально накануне своей гибели. Нетрудно представить, что потом в легендах очень даже могла появиться мысль о том, как боги карают гордецов, особенно если этих «гордецов» ранее все боялись.

Что же касается «звезды полынь», упомянутой в Апокалипсисе, то данная трава может быть связана с разбитым ядерным реактором удивительным образом. В Чернобыле произошло взрывное разрушение реактора, вызвавшее человеческие жертвы, сильнейшее экологическое загрязнение обширных пространств, был брошен город Припять.

Взрыв вулкана Санторин также мог на довольно длительный срок изменить экологию и климат средиземноморского региона, привёл к огромным человеческим жертвам, среди которых были все, кто ранее жил на острове-вулкане и знал, какое имя он носил до взрыва.

Археологи установили, что Санторин был заселён ещё до взрыва. Катастрофа была чудовищной и, возможно, внезапной. Но до неё вулкан мог быть действующим, как ныне Этна в Сицилии, постоянно дымить днём и изредка выбрасывать порции лавы. Дым днём и отблески огня ночью могли служить маяком для «купцов и корабельщиков» тех времён, быть их «путеводной звездой». Так как же эта «звезда» называлась ранее?

Остров Полынный? Или старое название Санторина на слух было созвучно «полыни»?

Не исключено, что образованные люди последующих поколений догадались о причинах катастрофы. Мог знать об этом и Христос, давая своим ученикам лекции по… истории!

А находящийся среди них «некнижный и простой», т.е. малообразованный, Иоанн был так потрясён рассказом о гибели древней островной страны при взрыве огнедышащей горы, что эта лекция запомнилась ему на всю жизнь!

Рассказывая о гибели Крита, Христос мог упоминать его самоназвание «Ба-Бел», а в другие разы, повествуя о настоящем Вавилоне, так же называть его «Ба-Бел».

Но через много лет, по причине возраста, Иоанн уже несколько подзабыл, о каких именно «вратах» говорил Учитель — и появился в «Откровении» Вавилон, к которому можно было добраться только морским путём, примерно также появилась там и «звезда полынь».

Иоанн считается любимым учеником Христа. Во все времена и у всех учителей любимыми учениками были те, кто был на уроках самым внимательным, тихим и послушным.

А любимые ученики всегда с глубочайшей благодарностью вспоминают своих Учителей, что и попытался сделать через много лет «некнижный и простой» ученик самого Христа, названный потом Иоанном Богословом.

Литература

Снисаренко А.Б. Эвпатриды удачи. Л. ,1990.

Байджент М., Лей Р., Линкольн Г. Священная загадка. Пер. с фр. СПб., 1997.

Content

Алексей Григорьевич Подъяпольский
ПРОПАВШАЯ ИСТОРИЯ

ГЕРОИ БЫЛЫХ ВРЕМЁН

Предисловие

Сын Льва

«Волчья яма» для «свиньи»

Святая Русь

Пропавшая история

ЯБЛОКО ОТ ЯБЛОНИ

НЕВИДИМЫЕ ЦЕПИ

ПОГИБ ЛИ В УГЛИЧЕ ЦАРЕВИЧ ДМИТРИЙ?

КНЯЖНА И «АМПЕРАТОР»

ПЕТЛЯ ДЛЯ КАПИТАНА КИДДА

«ЗОЛОТАЯ» ШАХТА ОСТРОВА ДУБА

ВАШЕ БЛАГОРОДИЕ, ГОСПОЖА УДАЧА

ДЕЛО ТЮТЧЕВА

ОТКРОВЕНИЕ О ПРОШЛОМ?