Серж Брюссоло

Волшебная мантия

Глава 1

Шепчущий чемоданчик

Все началось с чемоданчика, упавшего с неба… Да, пожалуй, он и стал началом этой истории: таинственный чемоданчик, нашептывающий что-то непонятное тихим, чуть гнусавым голосом.

Ах да, я же не представилась. Мое настоящее имя – Настажия, но, когда я была маленькой, мне не удавалось выговорить его правильно, и мама стала называть меня Нушкой. Так это имя и прицепилось ко мне до сих пор. Сейчас мне 12 лет. Как вы наверняка догадались, я девочка.

У меня красно-рыжие волосы – за что меня часто дразнят морковкой – и примерно три миллиона веснушек на лице. Ну и хватит на этом описаний… Описания – такое занудство, верно?

(И все-таки, думаю, я не такая уж уродина… в общем, не знаю. Иногда мне нравится мое отражение в зеркале, а иногда – ни капельки. Что вы на это скажете?)

Вернемся же к чемоданчику. Я вышла прогуляться. Вокруг стелился туман, из леса доносилось мрачное карканье ворон. Я остановилась на краю поля, рассматривая установленное кем-то из крестьян пугало. Бедняга… оно походило на озябший скелет, затерявшийся в чересчур просторной одежде.

Внезапно в небе надо мной раздался громкий свист. Я задрала голову и увидела, что из облаков что-то стремительно падает. Поначалу я решила, что это метеорит, но тут неведомый объект со всей силы врезался в несчастное пугало, разнеся его в пыль. Я выждала минутку, но потом, поскольку я очень, очень любопытная, решила подойти и посмотреть, что там такое. Так я и увидела впервые этот чемоданчик. От удара он глубоко зарылся в землю. Встав около него на колени и прикоснувшись к нему пальцами, я обнаружила, что он довольно маленький, но крепкий: он был сделан из какого-то странного серого металла, который выглядел необычайно прочным. Поразительно, но чемоданчик даже не помялся от чудовищного удара о землю после падения с такой высоты!

В этот самый миг я и услышала тихий голосок, явно исходивший из чемоданчика. Он сказал:

– Ты можешь забрать меня. Раз ты нашла меня, теперь я принадлежу тебе.

Я так удивилась, что прямо шлепнулась на землю.

– Ты кто? – спросила я. – Меня зовут Нушка. Мне двенадцать лет. Я родилась тридцать первого мая, и мой знак зодиака – Близнецы.

– Я голос чемоданчика, – ответил голосок. – Я волшебный, и я останусь с тобой до тех пор, пока ты не попытаешься открыть меня, чтобы узнать, что прячется у меня внутри.

– А что прячется у тебя внутри?

– Ты никогда не узнаешь, если не откроешь меня…

– Ясно, но, если я открою, ты тут же исчезнешь, верно?

– Да, я сразу улечу от тебя. И перейду в руки какой-нибудь другой девочки.

– Обидно.

– Таковы правила игры.

Я поднялась на ноги, чтобы немного подумать. Как я уже говорила, любопытство – мое слабое место, и при мысли, что могу никогда не узнать, что же скрывается внутри чемоданчика, я уже начинала сходить с ума. Я сказала себе: «Лучше вообще забыть про эту штуку, спокойно развернуться и пойти домой, это будет самое благоразумное».

Но вместо этого я спросила:

– А для чего ты прилетел на Землю?

– Я здесь, чтобы помочь тебе. Я – волшебный чемодан, который видит сны… И время от времени в этих снах передо мной предстают события будущего. Если ты возьмешь меня к себе, я буду предупреждать тебя о приближающихся опасностях и помогу тебе избежать многих бед.

– То есть ты будешь моим другом? – настойчиво расспрашивала я.

– Можно сказать и так, – отозвался чемоданчик. – Ты одна будешь иметь возможность открыть меня. Все остальные могут сколько угодно возиться с моими замками – я не приподниму крышку даже на миллиметр.

– Но ты же только что предупредил, что открывать тебя не в моих интересах! – возмутилась я.

– Знаю, знаю, – хихикнула эта противная волшебная поклажа. – Но мне также известно, что девочки – очень любопытные существа. Та, которой я принадлежал, пока не приземлился перед тобой, так и не смогла справиться с искушением поднять мою крышку. Терпела целый год, а потом – р-раз! – желание оказалось сильнее нее. Но как только она щелкнула замками, я взмыл в воздух, и вот теперь я здесь. Ты следующая в моем списке… Но, если ты поддашься своему любопытству, я покину и тебя тоже и отправлюсь прямиком к девочке, чье имя стоит в списке следующим.

– Ума не приложу, с чего бы мне так уж стремиться заглянуть под твою крышку, – заявила я. (На самом деле это была неправда, да еще какая!) – Ты говоришь со мной, и этого вполне достаточно.

Я схватилась за металлическую ручку и потянула со всей силы, чтобы выдернуть чемоданчик из земли. Он оказался на удивление легким. Видя, какой он прочный, я ожидала, что он будет потяжелее. Я потрясла его… просто так, на всякий случай… и услышала, как внутри перекатываются какие-то вещи. Это вызвало новый приступ раздражения – я бы предпочла, чтобы он оказался пуст. Сами рассудите, ну кому придет желание заглядывать в пустой чемодан? Но если в нем что-то есть…

– Ты не пустой… – заметила я. – Что ты хранишь внутри?

– Разные удивительные вещи, – ответил чемоданчик. – Чудеса, превосходящие всякое воображение. Потрясающие богатства, о которых ты не имеешь даже представления…

– Ты говоришь это нарочно, чтобы меня подразнить! – воскликнула я.

– Нет, – спокойно отозвался мой мучитель. – Я говорю самую что ни на есть правду. Эти чудесные вещи могут стать твоими, достаточно лишь открыть меня.

– Но если я это сделаю, ты улетишь…

– Да, но ты сможешь оставить себе мое содержимое… если, конечно, успеешь схватить его, пока я не взмыл в воздух.

У меня звенело в ушах. Я не совсем идиотка и прекрасно понимала, что чемоданчик нарочно пытается раздразнить меня. Я принялась себя уговаривать: «Спокойно, моя милая, спокойно! Не делай глупостей».

– И долго ты будешь меня задирать? – огрызнулась я.

– Все время, пока мы будем вместе. Таковы правила. Я постоянно буду провоцировать тебя, разжигать твое любопытство. И останусь с тобой лишь при условии, что ты так и не уступишь своему страстному желанию открыть меня. Это цена, которую тебе придется платить за обладание мной. Так уж устроена магия – за нее всегда надо расплачиваться.

– Магия – опасная штука! – буркнула я, хватая чемоданчик и направляясь домой.

Вот так, в общих чертах, я и сделалась владелицей чемоданчика, упавшего с неба. Вообще-то, он совсем некрасивый. Просто серый, очень прочный, с двумя стальными замочками по обеим сторонам от ручки. Замочками, которые только и ждут, чтобы их открыли…

Когда я вошла домой, Па и Ма даже не обратили внимания на эту странную штуку у меня в руках. Родители, конечно, славные, но уж слишком поглощены своей работой. Их самая главная мечта – превратить наш сад в парк развлечений, со всякими аттракционами и прочими штуками. Целые ночи напролет они рисуют, придумывая все новые и новые персонажи, зверей, игровые площадки, украшения… Результаты их никогда не устраивают, поэтому они рвут свои эскизы и начинают все заново. Короче, нельзя сказать, чтобы их проект продвигался очень быстро. И все это время мы питаемся бутербродами и ходим в мятой, грязной одежде… впрочем, я особо не жалуюсь.

В тот день, когда я пришла, они спорили по поводу слоненка Бонобо – одного из задуманных ими персонажей, – решая, сделать ему уши побольше или поменьше. Лично меня это не интересовало. Я уже вышла из возраста, когда интересуются слонятами. Я сказала: «Здорово, предки!» – но они меня не услышали. Я не обижаюсь. Они просто странные, как и все взрослые, вот и все. Надеюсь, что я не стану со временем такой же… впрочем, поживем – увидим.

Поднявшись в свою комнату, я положила чемоданчик на кровать. Металл странно поблескивал, как рыцарские доспехи… Или меч. Или щит. Одним словом, это больше напоминало оружие, чем просто предмет багажа. Я улеглась рядом и прижалась ухом к прохладному корпусу. Скоро мне удалось расслышать раздававшиеся внутри тихие голоса, иногда смех… Время от времени слышался топоток, как будто какие-то крохотные существа гонялись там друг за другом на своих еще более крохотных ножках… Я слышала пение, и журчание ручейка, и свист ветра… и щебет множества птиц.

Резко поднявшись, я проворчала: «Это невозможно, подобные вещи не могут скрываться внутри какого-то чемодана!»

Мне стало ясно, что это ловушка. Волшебная штуковина снова пыталась распалить мое любопытство, чтобы я не выдержала и открыла замки.

Тогда я сказала:

– Даже не надейся! Я так легко не сдамся! Думаешь, у меня совсем нет силы воли, да? Так вот – ты ошибаешься!

Но я выбежала из спальни немного быстрее, чем положено, и боюсь, это лишило мое заявление необходимой уверенности. Уже закрывая за собой дверь, я услышала, как чемоданчик тихо хихикает.

Я спустилась в сад. Раньше это было очень приятное место, но с тех пор, как Ма и Па вбили себе в голову эту идею про парк развлечений, он стал больше похож на запущенную стройку, где на каждом шагу натыкаешься на ямы, лопаты и мешки с цементом. Па усердствует над маленькими роботами, которые – по идее – должны петь, танцевать и забавлять посетителей. Увы, пока у него получаются только жутковатого вида человечки, которые гримасничают и издают скрипучие вопли. Думаю, они бы здорово напугали детишек, которые имели бы несчастье купить входной билет!

Конечно, я переживаю из-за родителей, которым никак не удается воплотить свою мечту. К сожалению, боюсь, они взялись за дело, которое им не по силам. В деревне над ними посмеиваются… ну и надо мной заодно. Строительные работы поглотили все наши сбережения, и, если в ближайшее время не произойдет какое-нибудь чудо, парк аттракционов никогда не распахнет своих ворот, а люди, которым мы задолжали, выгонят нас из дома.

На кухне я приготовила себе бутерброды, слушая, как теперь Ма и Па спорят из-за формы колпачков, которые они рассчитывали нахлобучить на своих механических гномиков. Но, когда они договорятся о форме, они тут же начнут пререкаться из-за цвета…

Я старалась растянуть полдник как можно дольше, чтобы не броситься тут же обратно в спальню – ведь чемоданчик только этого и ждет.

Чтобы вы хорошо понимали ход дальнейших событий, я должна пояснить, что мы живем в довольно необычной деревне и в необычном краю. Здешние жители очень суеверны – все они верят в магию и колдовство. Со времени моего рождения ничего особенного здесь не происходило, но, судя по всему, в прежние времена тут случились какие-то невероятные события. Взрослые вспоминают о них только шепотом, когда думают, что их никто не слышит. Одни говорят: «Да, славное было времечко!», а другие опасливо бормочут: «Только бы подобного больше не повторилось!»

В общем, сложно что-либо понять из этого, верно?

Наконец, проглотив третий кусок хлеба с маслом, я сдалась. Подгоняемая собственным любопытством, я снова поднялась в спальню. Секунду помялась на пороге в надежде, что чемоданчик куда-нибудь испарился. Но нет, он по-прежнему лежал на кровати, мягко поблескивая в темноте, как вынутый из ножен меч.

– Ну хорошо, – сказала я, – и что дальше?

– Грядут ужасные события, – внезапно прошептал чемоданчик. – События, которые грозят разрушить вашу жизнь… Я вижу… Я вижу великана… Он шагает через лес, он движется прямо сюда. Такое уже случалось в прошлом, и сейчас все начнется вновь. Такая беда, такое несчастье… Ты должна сделать все, чтобы этого не случилось.

– А что, разве великаны существуют на самом деле? – пролепетала я.

– Очень скоро ты сама в этом убедишься, – хмыкнул чемоданчик.

Глава 2

Вся правда о великанах

На следующее утро я все рассказала моей подружке Поппи. Она очень толстая и очень сильная, сильнее всех мальчишек в моем классе, так что они смеются над ней только тогда, когда уверены, что она не слышит. Иначе она бы им показала!

У Поппи маленькая круглая голова, очки на носу и черные волосы, заплетенные в косички, которые свисают почти до пояса. Она всегда одевается в красное. Не знаю почему, да она и сама не знает. Вот такая она, моя подружка!

Я показала ей чемоданчик, который нарочно, чтобы выставить меня дурочкой, не проронил ни слова в ее присутствии. Но Поппи это не удивило. Она сразу же мне поверила.

– Великаны в самом деле существуют? – спросила я.

– Да, – спокойно ответила она. – Время от времени они проходят через наш лес, сметая все на своем пути. Похоже, один из них когда-то давно поселился где-то здесь, в окрестностях. Мне рассказывала про него моя бабушка Матильда. Говорят, он стал причиной многих неприятностей.

– Только бы это никогда не повторилось… – пробормотала я.

– Не стоит верить всяким сказкам, – махнула рукой Поппи. – Настоящие великаны очень застенчивы, они боятся людей и бегут от них как от чумы. Опасность исходит не от них, а от самих людей.

– Что ты болтаешь?

– Я говорю правду. Великан никогда не придет к нам, если люди его не заставят. Да только вся беда в том, что люди готовы на все, лишь бы залучить его к себе.

Ничего не понимая, я потрясла головой. Поппи сморщила нос.

– Вижу, ты и в самом деле не имеешь понятия о великанах, – вздохнула она. – Неужели родители ничего тебе не рассказывали?

– Нет.

– Великаны всегда одеваются одинаково, во все зеленое. Но на плечах они носят красную мантию, длинную-длинную, которая волочится за ними по земле. Эта мантия волшебная. Достаточно наступить на нее и загадать желание, и это желание сразу же сбудется. Понимаешь?

– Думаю, да… То есть желание исполнится только в том случае, если твои ноги стоят на мантии…

– Совершенно верно. К сожалению, великаны никогда не останавливаются, потому что они не нуждаются в сне и никогда не испытывают усталости. Поэтому они идут и идут себе круглые сутки. А мантия все время волочится за ними, и человеку невозможно встать на нее. Это все равно что удерживать равновесие на несущемся галопом динозавре. Теперь ты понимаешь, в чем проблема.

Я снова помотала головой, давая понять, что готова слушать дальше. Чувствовала я себя при этом полной идиоткой, потому что Поппи явно разбиралась в предмете гораздо лучше меня.

– Единственная возможность для человека наступить на волшебную мантию, – продолжила моя подруга, – это заставить великана остановиться. Что, повторяю, противоречит его природе.

– И как же этого добиться?

– Приходится прибегать к хитрости. Великаны очень любят яблоки, поэтому достаточно напитать фрукты в каком-нибудь саду снотворным, чтобы их сморил сон. Как только великан захрапит, можно наконец взобраться на его мантию и всласть попользоваться ее волшебными свойствами.

– И ты думаешь, что сейчас должно произойти нечто в этом роде?

– Да, моя бабушка рассказывала, что жители нашей деревни уже проделывали это задолго до нашего рождения и что тот случай обернулся настоящей катастрофой. Это ни в коем случае не должно повториться.

Немного поразмыслив, я обратилась к чемоданчику:

– Ты можешь говорить при Поппи, она моя подруга и не выдаст нас. Нам нужно отправиться в лес и взглянуть на этого великана поближе. Ты сможешь помочь нам?

– Да, – отозвался чемоданчик. – Ухватись покрепче за мою ручку и сожми руку Поппи. Ни в коем случае не отпускай ее. Я доставлю вас туда.

Я сделала, как он сказал. И тут же произошло нечто невероятное: чемоданчик вдруг стал легче воздушного шара, он вознесся в небо, как птица, увлекая нас с Поппи за собой. Это было чудесно и очень страшно одновременно. Мы взмыли над крышами домов и помчались над полями, пока не достигли леса. Там чемоданчик стал быстро терять высоту и наконец опустился на вершину холма. Путешествие оказалось таким стремительным, что мы даже не успели как следует испугаться.

– Класс! – выдохнула Поппи. – Это еще круче, чем полетать на воздушном шаре.

Вокруг простирался лес – густой и сумрачный, его могучие деревья обступали нас плотным кольцом. В этот отдаленный угол никто и никогда не ходил; поговаривали, что здесь обитают волки-оборотни.

– Теперь глядите внимательно на верхушки деревьев, – прошептал чемоданчик. – Если заметите, что они раскачиваются, значит, именно там великан прокладывает себе путь через лес. Вам нужно будет двигаться в том направлении.

Долго ждать нам не пришлось. Неожиданно где-то в сотне метров от нас кроны заколыхались, как под действием сильного ветра. И вдруг я заметила среди листвы огромное, чуть зеленоватое лицо! Голова, не уступающая размерами слоновьей, поросла густыми волосами, тоже зелеными. Я едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Затем ветви снова сомкнулись, и исполинская фигура исчезла.

– Они не любят показываться людям на глаза, – пояснил чемоданчик. – Они их побаиваются.

Земля дрожала под шагами великана. Мне казалось, будто я ступаю по натянутой коже барабана. Несмотря на это, мы углубились в лес. Вблизи зрелище было еще более потрясающим. Колосс был таким огромным, что макушкой доставал до верхушек самых высоких деревьев. Его одежда казалась сотканной из лиан и кусков коры, в густой шевелюре запутались сорванные с ветвей листья. Он шагал тяжело и как будто неуверенно, без всякой определенной цели. Если проход оказывался слишком узок, он раздвигал деревья одним движением могучих плеч, иногда вырывая их с корнями или ломая толстые стволы, как спички. На наши головы обрушился дождь из обломков сучьев и кусков коры, и я стала опасаться, что нас просто-напросто растопчут. Под неимоверной тяжестью великана его босые ноги продавливали в земле ямы, в которые лошадь провалилась бы по самые уши!

Но самым невероятным была длиннейшая красная мантия, ниспадающая с плеч исполина… Она текла и поблескивала, как кровавая река. Она совсем не походила на ткань, скорее на струящийся по земле поток, живой и подвижный, как огромная змея… У меня даже дыхание перехватило.

– Красота какая! – пробормотала Поппи, таращась на нее широко раскрытыми от изумления глазами.

Залюбовавшись извивающейся по земле волшебной мантией, мы даже на какой-то миг забыли про ломающиеся вокруг деревья.

Поппи вдруг шагнула вперед, и в ее зачарованном взгляде проступило какое-то одержимое выражение.

– Если мне удастся ступить на нее, – забормотала она, – я смогу загадать желание. И оно обязательно сбудется. Мне надоело быть толстухой… я хочу попытать счастья. Бабушка Матильда говорила мне, что для того, чтобы магия сработала, надо продержаться стоя на мантии десять секунд.

Я ухватила ее за рукав и закричала:

– Ты спятила! Он же растопчет тебя! К тому же мантия ползет слишком быстро, ты не сможешь догнать ее.

Поппи резко вырвалась и злобно оттолкнула меня.

– Тем хуже, я все равно попытаюсь! – крикнула она. – Я пожелаю сделаться худой и красивой!

Я не смогла удержать ее, и она бросилась следом за великаном. Увы, из-за лишнего веса бегала она не особенно быстро; да и мантия, надо сказать, все время извивалась, как хвост динозавра. То метнется вправо, то влево… Я перепугалась, что Поппи расшибется о какое-нибудь дерево или что великан по неосторожности наступит на нее. Однако благодаря своему упорству она все-таки настигла конец мантии и ухитрилась вспрыгнуть на нее. Я принялась считать: 1, 2, 3…

На счете «4» Поппи потеряла равновесие и покатилась по земле. Ничего не вышло. Я тем временем заметила, что все, чего касалась алая ткань, тут же чудесным образом выправлялось: рухнувшие деревья как ни в чем не бывало поднимались снова, ямы в земле затягивались, сломанные ветки прирастали обратно…

– Обычное дело, – сказал чемоданчик. – Именно для этого и нужны волшебные мантии – маскировать пути, которыми ходят великаны, чтобы никто не мог преследовать их. Это их способ заметать за собой следы.

По мере того как великан уходил все дальше и дальше, лес смыкался за ним следом и принимал обычный вид. Мантия стирала любые повреждения, как будто здесь ничего не происходило.

Поппи с понурым видом побрела обратно.

– У меня почти получилось, – бурчала она. – Но ощущение было такое, словно я взобралась на спину несущейся галопом лошади. Нужно иметь чертовски хорошее чувство равновесия, чтобы стоя продержаться на этой мантии десять секунд и не свалиться.

– Теперь вам ясно, почему людям ничего не удается добиться от великанов, пока те не остановятся? – сказал чемоданчик. – Чтобы воспользоваться магическими возможностями мантии, нужно заставить этих колоссов сесть.

– И что, неужели за этим непременно последует катастрофа? – спросила я.

Признаться, мне подумалось, что чемоданчик преувеличивает трагизм ситуации, чтобы придать себе большую значимость.

– Хочешь убедиться в этом сама – пройди до конца этой дороги, – отозвался мой разговорчивый багаж. – Ты окажешься в деревушке под названием Мулинон, жителям которой пятнадцать лет назад удалось заманить к себе и усыпить великана, накормив его яблоками со снотворным.

Поскольку других дел у меня не было, я тут же сказала: «Отлично, пошли!»

Мы шагали примерно четверть часа, пока не вышли на опушку леса. Тут я вытаращила глаза. Вместо деревни перед нами лежали настоящие руины. Ничего, кроме обгорелых развалин. Подойдя к ним ближе, я обнаружила, что все улицы завалены скелетами каких-то жутких тварей – похоже, драконов! – пожелтевшие кости которых не давали пройти дальше.

– Клянусь вставной челюстью моей бабушки! – выругалась Поппи. – Ты только взгляни на когти и клыки этих зверюг! Я и не знала, что в нашем лесу водятся такие страшилища.

– Их там нет, – прокаркал чей-то голос у нас за спиной. – Это люди создали их.

Я так и подскочила. В этом голосе не было почти ничего человеческого. Обернувшись, я увидела пробирающегося среди развалин человечка самого чудного вида. Он был старый и очень грязный, а в его лице явно было что-то от жабы. Скажу честно – не хотела бы я видеть его своим женихом! Пальцы на его левой руке соединяла кожистая перепонка…

Поппи не струсила. Она уставилась незнакомцу прямо в глаза и спросила:

– Что вы хотите этим сказать?

– Когда-то меня звали мастер Жак, – прохрипело странное создание. – Я был мельником в Мулиноне. Красивая была деревня… Сегодня же все называют меня Грязнулей, и вы наверняка догадались почему…

Стараясь не выдать своего отвращения, я задала вопрос:

– Что здесь произошло? Война была, что ли? И откуда взялись эти драконьи скелеты?

– Ступайте за мной, красавицы, – хмыкнул Грязнуля, – я покажу вам окрестности. Я – единственный житель Мулинона, оставшийся в живых. Все остальные поубивали друг друга в той безжалостной войне.

Чтобы пройти через деревню, нам приходилось перелезать через груды костей, загромождающие улицы. На фасадах некоторых домов все еще были различимы следы огромных когтей. Среди развалин кое-где виднелись скелеты людей, наполовину сожранных и растерзанных…

Грязнуля проводил нас до окраины бывшей деревни, где высился исполинский каменный трон – сложенное из гранита громадное кресло, достаточно высокое, чтобы на него мог усесться великан. Вокруг простирался сад из корявых, чахлых яблонек.

– Здесь все и началось, – негромко проговорил Грязнуля. – Узнав, что в нашем лесу бродит великан, мы решили заманить его к нам, насадив здесь яблони… Великаны охочи до яблочек…

– Знаю, – перебила я, – и вы обмазали эти яблоки снотворным, чтобы усыпить его. А дальше-то что произошло?

– Великана сморило, он уселся на трон и уснул, – отозвался наш необычный провожатый. – Мы тут же воспользовались этим, развернув его мантию на траве…

– После чего все дружно взобрались на нее и стали загадывать желания, – закончила за него Поппи.

– Именно, и я в числе самых первых… Это так же верно, как и то, что меня зовут мастер Жак. В то время мы еще не догадывались, что попали в страшную ловушку. Магия – опаснейшая штука, милые барышни. К волшебству быстро привыкаешь! Вскоре самые невероятные чудеса стали казаться нам обычнейшим делом, и нам все время хотелось большего! Мы никак не могли удовлетвориться достигнутым. За каждым новым желанием следовало еще одно. Каждый стремился стать сильнее, богаче, красивее и могущественнее своих соседей. Зависть породила ненависть, а ненависть привела к войне. Колдовская война – самая страшная и беспощадная. Магия великанской мантии делала возможным любое заклятие… некоторые дошли до того, что создали собственную армию драконов. Тогда-то Мулинон и превратился в груду развалин.

С этими словами Грязнуля опустил руку мне на плечо. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не содрогнуться.

– Послушай меня, малышка, – прохрипел он, приблизив свое уродливое лицо к моему. – Поверь слову единственного уцелевшего в той войне. Если жители твоей деревни задумают заманить к себе великана, чтобы воспользоваться его мантией, уходи из дома… бросай все и беги как можно быстрее и как можно дальше, иначе тебя погубит неминуемая катастрофа!

– Спасибо за совет, – пролепетала я. – Думаю, теперь нам следует вернуться домой.

Я попятилась, Поппи двинулась за мной. Грязнуля неотрывно глядел нам вслед. Когда мы уже входили в лес, он принялся махать руками и кричать:

– Помните, магия – самая страшная из ловушек, которые придумали демоны нам на погибель! Это смертельная западня для глупцов! Не попадитесь в нее!

Признаюсь, у меня мурашки побежали по спине, хотя я не трусиха… ну, не самая большая, по крайней мере.

– Что будем делать? – прошептала Поппи. – По-моему, ерунда вся эта болтовня про магию. Думаешь, что-то подобное и в самом деле может произойти у нас?

– Оно уже вот-вот случится, – послышался гнусавый голосок чемоданчика, который покачивался у меня в руке. – Если только вы ничего не сделаете, чтобы помешать этому.

– Так скажи нам, что нужно делать! – рявкнула я, потому что вся эта чертовщина мне уже надоела.

– В конце этой дороги, примерно в двух километрах отсюда, высится сторожевая башня, – пояснил чемоданчик. – Вы не знаете о ее существовании, потому что взрослые ревниво оберегают этот секрет. На вершине башни всегда дежурит человек, который днем и ночью постоянно следит за лесом. Он высматривает великанов. Если один из них вздумает направиться к вашей деревне, часовой тут же подаст сигнал. И тогда жители вашей деревни немедленно расставят ловушку вроде той, которую вы только что видели в Мулиноне: каменный трон, напитанные снотворным яблоки… Продолжение вам известно.

Я просто не верила своим ушам. Я все больше понимала, как много скрывают от нас взрослые.

– Идите прямо к сторожевой башне, – продолжал чемоданчик. – Когда вы окажетесь у ее подножия, я скажу вам слова магического заклинания, которое помешает наблюдателю видеть великанов. Сколько бы он ни вглядывался в лес, великаны станут для него невидимы.

Мне это показалось хорошей идеей, и мы двинулись в указанную сторону. Ноги у меня уже болели от усталости, а тропа все не кончалась. Наконец мы увидели впереди исполинскую деревянную башню, верхняя площадка которой возвышалась над лесом и позволяла видеть окрестности до самого горизонта. Опершись локтями на перила, наверху стоял какой-то человек, но я не могла различить его лица. К наблюдательной площадке вела бесконечной длины деревянная лестница. И выглядела она такой ветхой, словно ей было не меньше двухсот лет…

– Добрались наконец, – простонала Поппи, обессиленно опускаясь на пень. Ноги ее были стерты в кровь.

– Теперь одна из вас должна взобраться на вершину, – пояснил чемоданчик. – Там, глядя наблюдателю прямо в глаза, она должна произнести следующее заклинание – Кастига Оксос Феррис Мурантес Веланос Максимус Аррастрикс – и затем дунуть на его веки. С этого момента часовой уже не сможет разглядеть великана, даже если тот будет отплясывать джигу под самым его носом.

– Я не смогу взобраться наверх, я слишком тяжелая, – заявила Поппи.

– А ты не мог бы доставить нас туда с помощью магии? – обратилась я к чемоданчику.

– Нет, – отказался тот, – ты должна заплатить за заклинание, которое я только что передал тебе. Таков закон магии – за нее так или иначе всегда приходится платить. А разменной монетой послужат усилия, которые ты приложишь.

Я перевела взгляд на лестницу. В ней было, наверно, тысячи три перекладин, как минимум…

– Кстати, будь осторожна, – небрежно добавил чемоданчик. – Эта лестница – волшебная, и в ее задачи входит защищать наблюдателя. Если она догадается, что ты задумала что-то недоброе по отношению к нему, она приложит все усилия, чтобы помешать тебе добраться до верхней площадки.

– Неужели? – хмыкнула я. – Она что же, будет читать мои мысли?

– Совершенно верно, поэтому ты должна будешь думать о чем угодно, только не о том, для чего ты на самом деле лезешь наверх. Можешь читать таблицу умножения или распевать песни, но только ни в коем случае не размышляй о своей миссии.

– Но я забуду заклинание, если не буду постоянно твердить его!

– Запиши его у себя на руке!

– У меня нет карандаша!

– У меня есть, – вмешалась Поппи.

Вынув из кармана фломастер, она записала странные слова у меня на ладони. Я угрюмо поплелась к башне. Вот зараза! Теперь у меня не осталось ни одного предлога, чтобы отказаться от подъема…

Помедлив напоследок, я нерешительно сказала:

– Ну, я пошла…

– Ждем тебя здесь, – хихикнул мерзкий чемодан. – Снизу нам все будет видно, особенно как ты падаешь.

Ладно… я ухватилась за первую перекладину, одновременно начиная бормотать вполголоса таблицу умножения на 2. «Дважды два – четыре, дважды три…» и так далее. Вы ее знаете, не стану повторять. Дерево под моими руками было липким, как напитанная смолой сосновая кора. Отдирать ладони каждый раз приходилось с болью. Как я уже говорила, лестница казалась бесконечной. И ее шатало ветром… Вскоре я жутко замерзла. Посмотреть вниз я не решалась. Я продолжала читать вслух таблицу умножения, лишь бы только не думать о том, что я собираюсь делать наверху. Больше всего я боялась разжать хватку и свалиться вниз.

Примерно до половины высоты все шло неплохо, а потом… не знаю, что случилось потом, но, вероятно, волшебная лестница как-то проникла в мой разум и почуяла, что я что-то от нее скрываю. На перекладинах начали расти колючки.

Вам когда-нибудь случалось ухватиться незащищенной ладонью за шиповник? Тогда вы понимаете, что я испытывала. Поначалу колючки были совсем маленькие, но по мере моего продвижения вверх они вырастали все больше. Мне было так больно, что таблица умножения вылетела у меня из головы. Теперь мои мысли оказались доступны для волшебной лестницы, и число колючек резко увеличилось. Руки у меня были в крови, а слезы текли, как из лейки. Я только твердила себе: «Мне во что бы то ни стало надо добраться до вершины, иначе часовой обнаружит великана, и мою деревню ждет такая же судьба, как деревню несчастного Грязнули…»

Это придавало мне смелости.

В какой-то момент я перестала карабкаться вверх и повисла на одной из ступенек, распевая какую-то дурацкую песенку и старательно сосредотачиваясь на словах. Колючки вдруг стали уменьшаться, а затем исчезли совсем. Перекладины снова стали гладкими. Уф! Нельзя сказать, чтобы меня это расстроило.

Верхняя площадка маячила уже невдалеке, но руки у меня были скользкие от крови, поэтому, чтобы не сорваться, я вытерла их об одежду.

Восхождение продолжалось еще довольно долго, но я опускаю подробности, чтобы не показаться занудой. Наконец я ступила на верхнюю площадку башни. От ветра у меня перехватило дыхание. Я оказалась над пологом леса, и видно было во все стороны до самого горизонта. Вид был просто восхитительный. Из-за налетающих шквалов наблюдатель не услышал моих шагов. Он напряженно склонялся над перилами, прижимая к глазам бинокль.

Я подумала: «Я успела вовремя, иначе он непременно засек бы того великана, которого мы встретили недавно в лесу».

Я понимала, что, если он не подаст условного сигнала сразу же, жители нашей деревни не успеют подготовить ловушку (трон, яблоки, все прочее…) и великан пройдет мимо, не задерживаясь.

В этот миг у меня под ногой хрустнула доска, и наблюдатель подскочил от неожиданности. Когда он повернулся, я узнала в нем Бизу, одного из мастеровых нашей деревни.

– Эй, – воскликнул он с некоторым удивлением, – я тебя знаю: тебя зовут Нушка. Что ты тут делаешь? Это же опасно!

Вместо ответа я поднесла к глазам ладонь, чтобы прочесть слова заклинания, которое я добровольно вычеркнула из памяти во время подъема на башню. Увы, кровь полностью смыла его! На коже остались только неразборчивые, полустертые каракули! Я готова была заплакать от злости. Столько труда – и все напрасно!

Бизу собирался что-то сказать, как вдруг его взгляд приковало к себе что-то, находящееся далеко в правой стороне. Он тут же отвлекся от меня и склонился над перилами. Я догадалась, что он заметил великана… Все пропало, я больше ничего не могла поделать.

– Да, это оно! Так и есть, это оно! – бормотал наблюдатель вне себя от возбуждения.

Он немедленно бросился к сигнальному колоколу и ударил в него. Раскатистый гул пронесся над лесом, достигая деревни. Отныне все вокруг знали, что в наших окрестностях завелся великан… и что нужно поторопиться подготовить ловушку, в которую он непременно попадется.

Глава 3

Ловушка

Чемоданчик привел нас обратно в деревню. Меня совсем не радовало, какой оборот приняло дело… да и руки очень болели. Поппи усадила меня на какой-то пень и принялась выдергивать колючки, застрявшие у меня в ладонях. Это было ужасно больно, но я не плакала… а только щедро изрыгала ругательства. Поппи хохотала до колик. После этого мы разошлись по домам, потому что было уже поздно. Ступив на главную улицу деревни, я поняла, что люди успели совсем потерять голову. Они носились туда-сюда, смеялись и радостно окликали друг друга, как будто все дружно сорвали джекпот в лотерее.

«Великан! – твердили они. – Великан! Он идет сюда!»

Послушать их, так к нам топал сам Дед Мороз… Мне хотелось крикнуть им: «Давайте сходим прогуляемся до Мулинона, и вы увидите, что стало с теми, кто изловил великана!», но не стоило даже пытаться. Я всего лишь девочка, и никто не стал бы меня слушать.

Дома было не лучше. Па и Ма бродили с блаженным видом, улыбаясь, как полные идиоты. Едва я показалась на пороге гостиной, они так и кинулись ко мне.

– Нет, ты представляешь? – вопил Па. – Великан приближается к нашей деревне. Это же главная удача нашей жизни!

– Что-то я не совсем понимаю… – пробормотала я, не поддаваясь их ликованию.

– Ну как же, – вмешалась Ма, – ведь благодаря волшебной мантии мы сможем оживить все фигурки в нашем будущем парке развлечений! Вместо роботов у нас будут настоящие живые персонажи! Миниатюрные слоны, лошади размером с мышь… И все это совершенно настоящее!

– И мыши величиной с собаку, – прибавил Па.

– И летающие единороги, – подхватила Ма.

– И поющие розовые киты, – не отступал Па.

– И львы, играющие на гитаре…

– Целый сказочный мир, который будет помещаться в чемодане и который мы сможем возить по всей стране и показывать удивительные представления. Наконец мы станем богатыми и знаменитыми!

Я поняла, что возражать бесполезно – они бы просто не стали меня слушать. Они уже видели себя в центре невероятного, фантастического представления, поражающего воображение толпы; перед их мысленным взором потрясенные ребятишки с открытыми ртами глазели на сказочных существ, которых волшебная мантия сделает живыми.

– Нужно будет придумать и другие фигурки, – внезапно озаботившись, решил мой отец. – Еще смешнее и оригинальнее, чем те, что мы уже разработали.

На какое-то мгновение их фантазии захватили и меня тоже. Я вообразила, что произойдет, если мои старые куклы Барби и мои плюшевые игрушки тоже оживут… Ради этого мне нужно всего-то простоять десять секунд на мантии великана! И у меня сразу появится столько друзей. Я попыталась представить себе, как это будет выглядеть – полный чемодан живых Барби… Да нет, глупость какая. Они тут же начнут завидовать друг другу, таскать друг у друга шмотки, отвешивать оплеухи… а в конце концов непременно вцепятся друг другу в волосы, и тут начнется такая свалка… кукольная война! А что касается плюшевых зверей – разве оживший медвежонок не попытается сожрать зайца? Кто знает?

С магией нужно быть осторожным. В жизни все не так, как в волшебных сказках, где все складывается гладко. А в реальности там, где появляется магия, все идет наперекосяк, и в конце концов всегда оказываешься в дураках. И никто меня не переубедит. Не могу понять, почему все, абсолютно все люди мечтают стать колдунами. В настоящих колдунах нет ничего симпатичного! Большую часть времени они занимаются тем, что варят всякие зелья, чтобы травить окружающих… а то и что похуже!

Чуть позже я попыталась привести своих родителей в чувство. Я рассказала им про Мулинон, про развалины, про Грязнулю… Но они не захотели меня слушать.

– Бабушкины сказки, – отмахнулся Па. – Легенды… да и даже если это правда, здешние жители совсем не такие. Никому из них не придет в голову создавать армию драконов, чтобы воевать с остальными. Мы разумные люди, у нас, слава богу, есть голова на плечах!

Ну что ж, я сделала все, что могла. Теперь я решила подождать и посмотреть, что будет дальше.

Предоставив родителей их мечтам, я поднялась к себе в комнату. Улегшись на кровать, я подтянула чемоданчик ближе к подушке. Изнутри него доносились смех… и отзвуки ярмарочных гуляний, веселая цирковая музыка. Похоже, крохотные обитатели волшебного чемоданчика веселились от души. Внезапно мне ужасно захотелось присоединиться к ним. Я задумалась: быть может, если слегка приподнять крышку, я смогу проскользнуть внутрь и тоже стать совсем маленькой? Может быть, все, кто живет там, внутри, по-настоящему счастливы? Может быть, внутри чемоданчика скрывается целая миниатюрная сказочная страна. Я имею в виду, настоящая страна, с высокими горами, полноводными реками и могучими лесами, где жители не знают ни бедности, ни страха, ни горя…

Приподнявшись на локте, я коснулась пальцами стального замочка. Негромкий голос у меня в голове неотступно нашептывал: «Чего ты ждешь? Разве ты еще не поняла, что этот чемоданчик – волшебный? Стоит его открыть, и ты начнешь уменьшаться, пока не сможешь наконец войти в этот чудесный мир, где все так счастливы. Затем крышка закроется, и тебе больше не придется страшиться внешних опасностей. Чемоданчик защитит тебя навсегда, ведь его не может разрушить никакая сила».

Я уже почти открыла замок, как вдруг осознала, что это ловушка, очередное испытание и что колдовской ящик опять расставил мне западню.

Тогда я сказала: «Дураков нет!» – и снова улеглась.

Мои родители работали всю ночь как одержимые, изобретая новых кукол, которых они смогут оживить при помощи волшебной мантии.

Утром я торопливо проглотила завтрак и вышла на улицу. Там меня ожидал неприятный сюрприз: жители собрались на окраине деревни и уже начали возводить каменный трон, на который великан должен усесться, чтобы отведать яблок.

Меня нагнала Поппи.

– Вон, гляди, – показала она рукой, – они уже сажают яблони.

– Но ведь деревья все равно не успеют вырасти! – возразила я.

Моя подружка пожала плечами.

– Успеют, – вздохнула она. – Садовники используют волшебные семена. Деревья из них вырастут за час и уже к полудню начнут плодоносить.

Я осознала, что она говорит правду. Вокруг исполинского трона теперь раскинулся сад, которого накануне здесь не было, – десятки и десятки яблонь, ветки которых тяжело клонились под множеством ярко-красных аппетитных плодов.

Пока мы бродили по аллеям этого невероятного сада, я снова подумала о чемоданчике. Мне не давала покоя мысль – а что, если все девочки, которым попадал в руки этот предмет, в конце концов превратились в крохотных созданий и нашли себе прибежище под металлической крышкой?..

Я рассказала об этом Поппи. Я сказала:

– Если это так, значит, все мои предшественницы не устояли перед искушением. Они открыли чемодан… и с тех пор живут внутри него, малюсенькие, как муравьи.

– Ты хочешь сказать – они пленницы?

– Не обязательно. Возможно, они совершенно счастливы. Представь себе, что этот чемодан таит в себе целую чудесную страну. Волшебный мир, которым правят дети и который полон только радости и веселья.

– Ты полагаешь, что чемоданчик лжет?

– Вполне вероятно. Во всяком случае, он старается изо всех сил, чтобы внушить мне желание открыть его.

– А что, если это такая волшебная тюрьма? Тюрьма для чересчур любопытных детей?

Я содрогнулась. Такое тоже было возможно.

Чуть позже госпожа Мелани, наш деревенский аптекарь, вступила на главную площадь, неся в руках котел, наполненный до краев ярко-красной жидкостью, источающей аромат яблочного пирога. Запах был таким сильным, что от него вскоре начинало подташнивать.

Она хлопнула в ладоши, требуя внимания людей, собравшихся на краю сада (деревья в котором продолжали расти с необычайной скоростью!).

– Она не просто аптекарша, – прошептала Поппи мне в ухо, – она к тому же – и даже в первую очередь – колдунья.

Я поморщилась. Терпеть не могу всяких колдунов и волшебников – вроде я это уже говорила, да? – мне кажется, они все мошенники. Никогда не прикладывают труда, чтобы получить то, что им хочется. Просто произносят магическое заклинание, и – рраз! – все само собой появляется. Слишком легко!

Матушка Мелани поставила свой котел на землю и воздела руки вверх. Наступали ее пятнадцать минут славы, и она намеревалась разыграть свой спектакль как следует!

– Я обращаюсь в первую очередь к детям, – объявила она. – Зелье, которое находится в этом котле и которым я намереваюсь намазать яблоки, – сильнейшее снотворное, предназначенное для великана. Если его проглотит человек, он уснет и больше не проснется. Можно будет сколько угодно прижигать ему пятки или втыкать булавки в ягодицы – ничто не сможет его разбудить… Он умрет от голода и жажды, так и не очнувшись. Я вас предупредила! Так что умерьте свой аппетит. Соблазнительный запах, который вы все сейчас чувствуете, тоже часть ловушки. Не попадитесь в нее.

Я заметила, что истекающая слюной Поппи была страшно разочарована.

Затем Мелани взяла в руки малярную кисть и принялась намазывать каждое яблоко своим зельем из котла, подавая тем самым пример остальным собравшимся. Мои родители тоже взялись за дело, что меня сильно рассердило.

Через пару часов западня была полностью готова. Ветки яблонь покачивались на ветру, как будто специально выставляя напоказ налитые яблоки; каменный трон словно приглашал: «Устраивайтесь поудобнее и угощайтесь, дорогой гость…»

– А теперь все возвращайтесь домой, – крикнул мэр, – не то великан может насторожиться! Вы же знаете, что они очень пугливы и не любят показываться людям на глаза. Если он вас заметит, то не решится выйти из леса.

Толпа принялась торопливо разбредаться, словно кто-то объявил: «Не стойте около елки, не то Дед Мороз не придет!»

Мы с Поппи оказались врозь, потому что Ма ухватила меня за руку и потащила домой. Наверное, боялась, что я не удержусь и слопаю парочку намазанных снотворным яблок…

Прибежав домой, мы тут же поднялись на чердак. Па приоткрыл слуховое окошко, и мы, тесно прижавшись друг к другу, стали вглядываться в простирающийся вокруг лес. Аромат яблок пропитал все вокруг, заглушая все прочие запахи. Пожалуй, любовь к яблочному компоту он отобьет у меня лет на тысячу!

– Как думаешь, он придет? – тихонько спросила Ма.

– Надеюсь, – отозвался Па. – Это наш последний шанс, иначе домовладелец просто вышвырнет нас на улицу. Мы задолжали уже всем вокруг. Лишь волшебство может спасти нас.

Только я хотела сказать, что не согласна, как вдруг деревья заколыхались. Листья трепетали, трещали ветки. Я подумала: «Вот пропасть! Великан все-таки пришел!»

По мере его приближения к деревне земля дрожала все сильнее. Скоро нам уже начало казаться, что мы оказались во власти землетрясения. Вокруг нас с полок сыпались книги, дверцы шкафов распахивались сами собой. Было слышно, как внизу в кухне из буфета выкатываются тарелки и со звоном разбиваются о кафельный пол. Но по-настоящему страшно мне стало тогда, когда я увидела, как по стенам чердака побежали трещины, а с крыши посыпалась черепица. Мне казалось, что дом вот-вот обрушится, погребая нас под руинами. Ма крепко прижала меня к себе, нервно поглаживая мои волосы. Теперь она даже не пыталась скрывать свой испуг.

– Вот он! – закричал вдруг Па.

Лес расступился, как будто кто-то раздернул занавес из деревьев, и из него выступил великан – огромный, с густой всклокоченной бородой и волосами, которые походили на поросль мха или спутанную траву. Нос посреди широченного лица двигался, принюхиваясь, а язык алчно облизывал губы.

– Он почуял яблоки! – придушенно прохрипел мой отец.

– Кажется, он нас вообще не видит… – простонала Ма. – Мы для него всего лишь муравьи. Только бы он не пошел дальше через деревню, топча наши дома!

Я как раз думала о том же самом. Что будет, если ловушка вдруг не сработает? Если вместо того, чтобы расположиться в кресле и приступить к еде, исполин продолжит свой путь прямо, деловито топоча и не обращая внимания на мелкие домишки, которые будут только похрустывать у него под ногами?

Выбравшись на опушку, великан помедлил, все еще морща нос. Быть может, чересчур соблазнительный запах инстинктивно внушал ему тревогу?

Мне хотелось крикнуть ему: «Беги прочь! Возвращайся к себе! Скройся в лесу и никогда не приходи сюда больше!»

Но, увы, он уже сделал шаг вперед, затем другой. Лес за его спиной сомкнулся. Сработало! Он уже шагал прямиком к деревне, опустив глаза и не замечая ничего, кроме яблонь. Волшебная мантия широкой красной рекой струилась вслед за ним. Он замешкался еще на мгновение, но затем опустился на гранитный трон и протянул руку к ближайшему деревцу. Ухватив яблоню двумя пальцами, он вырвал ее с корнем, положил к себе на колени и принялся одно за другим обрывать с нее яблоки, отправляя их в рот, как вы бы стали обирать ягоды с виноградной грозди.

Глуповато улыбнувшись, он вырвал вторую яблоню и продолжил свое пиршество…

Я подумала: «Плоды такие маленькие, ему придется съесть их огромное количество, чтобы снотворное подействовало…»

Я опасалась, что, почувствовав сонливость, он заподозрит обман. Тогда, разозлившись, что его пытаются обвести вокруг пальца, он вскочит и примется прыгать по деревне, круша все вокруг!

Конечно, мы это вполне заслужили, но мне вовсе не хотелось окончить свою жизнь сплющенной, как старый комочек жвачки.

Когда великан покончил с шестым деревом, его голова начала клониться, а улыбка становилась все более бессмысленной. Теперь он жевал с полуприкрытыми глазами. Дремота явно овладевала им, но желание полакомиться оставалось сильнее. Быть может, он сам списывал свою сонливость на чересчур плотный обед?

– Готово! – победно воскликнул Па. – Он вот-вот заснет.

– И сколько это будет продолжаться? – с тревогой спросила мама. – Два дня, три… или неделю?

– Больше, – уверенно сказал Па, но уточнять не стал.

Готова поспорить, что он и сам этого не знал!

– А он не умрет от голода? – шепотом спросила я.

Мой отец покачал головой и сказал:

– Нет, великаны устроены не так, как мы. Внутренние органы у них не похожи на наши. Они совсем, совсем другие… Они могут проспать целый год, не испытывая ни малейших неудобств.

– Да, но, когда он проснется, – настойчиво продолжала я, – он будет в плохом настроении?

– Само собой, – нетерпеливо оборвал меня Па, – но, когда это произойдет, мы будем уже далеко. Мы, например, начнем свое кругосветное турне, представляя наших миниатюрных артистов детишкам всего королевства.

Интересно, он правда так думал или лгал, чтобы успокоить меня? Я твердо решила расспросить на этот счет чемоданчик.

Наконец великан уронил голову на грудь и захрапел, свесив огромные кулачищи почти до земли.

Мы еще постояли наверху в ожидании, не решаясь выходить на улицу первыми. Я думала: «А вдруг это уловка? Может, он притворяется уснувшим, чтобы дать нам подойти поближе…»

Но вот на окраине сада появились староста деревни и аптекарша Мелани. Они осторожно крались на цыпочках, замирая за каждым деревом. Так, короткими перебежками, они наконец добрались до подножия трона. После этого староста повернулся к деревне, призывно размахивая руками в знак того, что расставленная западня сработала.

Мне стало грустно за великана и стыдно за всех нас.

Люди начали покидать дома, поначалу робко, а потом все более и более шумно, и вот они уже принялись плясать вокруг гранитного кресла, громко потешаясь над уснувшим колоссом. Мне это показалось омерзительным.

– Пойдемте! – крикнул отец. – Я должен присмотреть за приготовлениями к жеребьевке.

И он припустил почти бегом, не дожидаясь нас.

Я обратилась к маме:

– О чем это он?

– Жители деревни получат право взойти на волшебную мантию, чтобы воспользоваться ее магической силой, – стала объяснять Ма. – Но некоторые знатоки утверждают, что участки мантии неравноценны. Часть из них больше насыщена энергией, а потому ценнее… понимаешь? И если встать на хорошее место, то и чудеса будут получаться качественнее… а на плохом месте магия может перестать действовать уже через несколько часов. Так что мантию поделят на равные участки, и вот эти самые участки и будут разыгрываться в лотерее под председательством мэра.

Я приуныла. На мой взгляд, здесь-то и возникнет причина для раздоров. Я тут же вспомнила беднягу Грязнулю и его рассказы. Поводы для зависти не замедлят появиться. А там и до войны недалеко…

Мы отыскали папу у ног великана. Староста громко потребовал тишины.

– Итак, – объявил он, – наш счастливый день наконец настал. И если мы проявим достаточную дисциплинированность, каждый получит свою долю чудес. Прежде всего следует оговорить, что дети не получат права ступать на мантию! Иначе они за несколько дней исчерпают ее магическую энергию, растратив ее на бесконечное множество глупых желаний. Разрешение получат только взрослые.

С той стороны, где столпилась ребятня, донеслись протестующие возгласы. Да и было с чего возмутиться! Однако на них тут же посыпался град оплеух и подзатыльников, и порядок был восстановлен.

– А теперь, – продолжал староста, – мы приступим к разделу мантии. Сначала ее растянут на траве, а затем расчертят на квадраты; каждый из этих квадратов будет пронумерован. Далее в процессе жеребьевки мы распределим эти номера между жителями. Пожалуй, на этом все. Приступим к работе! Напоминаю, что мы должны управиться до того, как великан проснется.

– Дорогу! – донеслось вдруг со стороны группки пожилых женщин, одетых в черное. – Дорогу гладильщицам!

Я увидела, что к этой группке примкнули все без исключения деревенские старухи. Одни тащили в руках старинные чугунные утюги, другие – молотки. Замыкающие волокли мерную цепь, которую обычно используют для землемерных работ.

Эта странная бригада ухватила мантию великана за конец, как шлейф невесты, и старательно расправила ее на траве. Затем старухи принялись прибивать ее края к земле с помощью колышков, чтобы ветер не мог приподнять ее и смять.

Примерно через час мантия великана уже была растянута на земле, как ковер. Тогда старухи разожгли поблизости большую жаровню. Когда угли в ней хорошенько раскалились, они с помощью стальных щипцов стали вытаскивать самые крупные из них и закладывать их внутрь своих чугунных утюгов. Вооружившись таким образом, они опустились около мантии на колени и начали разглаживать ее ткань. Они работали уже около получаса, когда мне вдруг показалось, что у меня галлюцинации. Я несколько раз сморгнула, чтобы прогнать наваждение… Но нет, старухи и в самом деле начали молодеть! Резко подскочив, я повернулась к маме, но она прижала мне палец к губам в знак того, что мне не следует обращать на себя внимание.

– Так и должно быть, – шепнула она тихонько. – Это действует магия мантии. Они попросили ее вернуть им молодость. Ради этого они и взялись за нелегкую работу, которую сейчас выполняют.

– Будем надеяться, что они потратят на себя не слишком много энергии, – процедил Па сквозь зубы.

– Да ладно тебе, – успокивающе сказала Ма, – не жадничай, ее на всех хватит.

Не веря своим глазам, я наблюдала за творящимся чудом. Возраст гладильщиц с каждой минутой уменьшался. Когда они только ступили на мантию, им было от семидесяти пяти до восьмидесяти лет; теперь же они выглядели как бодрые сорокалетние женщины. Некоторые уже стали избавляться от своих платков и шалей, а кое-кто даже оторвал полосу ткани от подола, чтобы укоротить юбку.

В этот момент ко мне подошла Поппи и тронула меня за плечо. Вид у нее был очень недовольный, и я спросила, в чем дело.

– Моя бабушка Матильда там, с ними! – пробурчала она, махнув рукой в сторону гладильщиц. – Я не смогла ее остановить. Вон она, видишь? Та… та девушка в красной юбке! Теперь ей не дашь и тридцати! Я чувствую себя дурочкой…

– Почему?

– Как почему? Вот представь, что твоя мама сейчас взберется на мантию и сбросит лет двадцать… вернувшись, она окажется одного возраста с тобой, тебе это будет приятно?

Пришлось признать, что не очень.

– Может быть, вернемся домой, как думаешь? – шепотом спросила моя мама у Па.

– Нет, – заупрямился тот, – я хочу присутствовать при разделе участков. Хочу убедиться, что все они будут равноценны.

Мне показалось, что он сам на себя не похож. Какой-то нервный, напряженный, на лице появилось озлобленное выражение.

И я подумала: «Вот оно, действие магии. Начинается. Скоро все окажутся не в себе».

Когда мантия наконец была тщательно выглажена, старухи – хотя теперь, наверное, нужно говорить «бывшие старухи», потому что они тем временем стали совсем молоденькими! – измерили ее вдоль и поперек, как будто собирались кроить из нее одежду, а потом принялись с помощью белой краски расчерчивать дивную красную ткань на равные квадраты. На каждый квадрат при этом наносили номер. Честно говоря, выглядело это безобразно и уничтожало все великолепие мантии.

У меня мелькнула мысль, что, если бы великан увидел это, он бы здорово разозлился.

Папа наконец согласился вернуться домой, но и во время обеда он оставался в очень нервозном состоянии.

– Что тебя так беспокоит? – с тревогой спросила Ма. – Похоже, все складывается неплохо…

– Ты ничего не понимаешь, – буркнул отец. – Некоторые квадраты насыщены энергией меньше, чем другие. Никто не знает причин… просто это так. Но, если нам не повезет при жеребьевке, мы рискуем оказаться на плохом участке.

– И что тогда случится? – поинтересовалась я.

– Просто-напросто ничего! – рявкнул Па. – Или почти ничего. Мы прикажем мантии сотворить чудо, а оно обернется каким-нибудь пустым фокусом… Такое уже бывало.

Очутившись наконец у себя в комнате, я обратилась с тем же вопросом к чемоданчику.

– Твой отец прав, – прогнусавил мой багаж. – Именно так и обстоит дело. Одни получат возможность превращать камни в чистое золото, а другим придется довольствоваться превращением черствого хлеба в свежий. Теперь видишь, в чем проблема? Сначала возникнет зависть, потом ненависть, а после и война… Я здесь для того, чтобы спасти тебя. Если пожелаешь, можешь приподнять мою крышку и присоединиться к остальным детям, которые нашли прибежище у меня внутри. Ты станешь крохотной, микроскопической, но зато познаешь радость жизни в чудесном мире. И спасешься от надвигающейся катастрофы. Мантия сведет людей с ума, и в конце концов они поубивают друг друга, как жители Мулинона. Вспомни Грязнулю… Единственный способ выжить – это открыть мою крышку и воспользоваться моим гостеприимством. Смерть и безумие будут бушевать снаружи, но не смогут повредить тебе, потому что меня нельзя уничтожить.

– А могу я взять с собой моих родителей? – спросила я.

– Нет, я принимаю только детей. В крайнем случае можешь позвать свою подругу Поппи, но не более.

Я положила ладонь на один из замочков. Конечно, я не собиралась бросать своих родителей. Кроме того, я подозревала, что это очередная уловка чемоданчика. Для чего он здесь на самом деле – чтобы помочь мне… или поймать меня? Что, если его подлинная миссия – странствовать по вселенной, похищая детей, которые окажутся достаточно наивными, чтобы поверить его россказням? Скольких он уже заманил в свою ловушку? Тридцать, сорок… сто? Если они действительно стали микроскопическими, в чемоданчике их могут быть миллионы!

Прищурившись, я внимательно рассматривала чемоданчик. Что это – демон, принявший вид безобидного предмета багажа? Или демон, крадущий детей… может, он и в самом деле явился на Землю, чтобы спасти меня?

Глава 4

Ярмарка чудес

Что ж, теперь я попробую вкратце изложить то, что случилось после. Знаю, что вам это покажется невероятным; и тем не менее каждое слово здесь – истинная правда. Понадобилось всего-то несколько дней, чтобы наша жизнь превратилась в полнейшее безумие… Едва ступив на волшебную мантию, жители деревни совершенно лишились рассудка. Но, чтобы вам все было понятно, мне придется продолжить свой рассказ с того самого места, на котором я остановилась.

После церемонии разглаживания мантии мои родители не спали всю ночь. Из своей комнаты я слышала, как они ходят туда-сюда и спорят до хрипоты. Наутро вид у них был довольно помятый, и все же, быстро проглотив завтрак, мы помчались в сад. Там уже толпилась вся остальная деревня, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Па притащил с собой здоровенную сумку, битком набитую эскизами животных и планами сказочного сада, которые он вот уже сколько лет безуспешно пытался воплотить в жизнь.

Видя, что все собрались, староста взобрался на пенек повыше и произнес торжественное предостережение.

– Призываю вас сохранять благоразумие, – вещал он. – Не растрачивайте магическую энергию мантии на глупые и пустые желания, о которых вы тут же пожалеете. Не забывайте, что великан рано или поздно проснется и что отпущенное вам время ограничено. Когда он откроет глаза, нам всем нужно будет оказаться подальше отсюда, потому что гнев его будет ужасен. Формулируя свои желания, подумайте о том, чтобы это были вещи, которые легко унести с собой, когда настанет час обратиться в бегство. В противном случае вам придется бросить все свои сокровища прямо здесь, на мантии. Всем понятно?

Все дружно покивали, но я видела, что никто толком его не слушал.

Вскоре после этого началась жеребьевка. Заключалась она в том, что Мелани, колдунья-аптекарша, доставала из двух шляп клочки бумаги – на одних были нанесены номера участков, а на вторых – имена жителей деревни. Оглашала результаты она следующим образом:

– Участок 6, семья Буселье… Участок 7, сестры Морган и Лора Пинтар… Участок 8…

Поппи пробилась через толпу, чтобы подойти ко мне. Она шепнула:

– Бабушка говорит, что все подстроено заранее. Староста и аптекарша тайно проверили участки, чтобы присвоить себе самые лучшие. Так что вся эта лотерея – сплошное надувательство.

Признаться, я с самого начала подозревала нечто подобное, так как не верила ни старосте, ни аптекарше. Не сомневаюсь, что эти жулики сговорились. Наконец прозвучала и наша фамилия; Па наверняка рванул бы бегом, если бы Ма его не удерживала.

Размер нашего участка, как и всех соседних, составлял пятнадцать на пятнадцать метров. Он ничем не отличался от остальных, разве что номером, который был нанесен на роскошный алый бархат мантии белой краской. Па опустился на колени, поглаживая ладонью волшебную ткань. Я заметила, что из-под его руки побежали искры.

– Ну вот, – вздохнул он, – теперь можно приступать к работе. Будем надеяться, что нам повезло и что этот клочок мантии достаточно насыщен магической энергией.

Я чувствовала себя немного глупо, сидя посреди этой «шахматной доски». Люди вокруг нас старались не глядеть друг на друга и перешептывались, как заговорщики. Постепенно вся поверхность мантии заполнилась «обитателями». Выглядело это так, как будто все жители деревни собрались на огромный пикник… Только странно молчаливый.

Великан спал, и шум от его храпа напоминал рокот самолетных двигателей.

– И что теперь? – робко спросила моя мама. – Что будем делать?

– Для начала примем необходимые меры предосторожности, – решил Па. – Поставим вокруг нашего участка стену, тогда мы сможем работать без опаски, что соседи станут подглядывать за нами.

Он положил руку на красный бархат и сказал:

– Волшебная мантия, воздвигни вокруг нас крепостную стену… приказываю тебе!

Я бы сказала «пожалуйста», ну да ладно…

Воздух загудел, раздался треск ярких искр, и мы внезапно очутились как будто в большом колодце внутри высоких стен из серого камня.

– Ой! – воскликнула Ма. – Ты забыл дверь! Теперь мы замурованы!

Па явно почувствовал себя идиотом. Ему пришлось озвучить второе желание, чтобы в толстой стене прорисовалась тяжелая железная дверь. Я задыхалась, зажатая в четырех стенах и быстро осознав, что больше мне не хочется здесь задерживаться. Тогда я объявила, что хочу прогуляться с Поппи. Па меня не услышал – он уже раскладывал на полу свои рисунки.

– Мы должны подарить жизнь нашим маленьким созданиям, – объяснял он, задыхаясь от волнения. – Деревьям и цветам, которые мы придумали…

– Только не забудь, надо будет все устроить так, чтобы мы могли унести их с собой, когда пробьет час, – напомнила мама. – Наш волшебный парк должен быть переносным… Лучше всего, если его можно будет поместить в чемодан. Согласен?

Я распахнула железную дверь… и чуть не ткнулась носом в такую же каменную стену! Остальные жители деревни не замедлили последовать нашему примеру! Теперь каждый участок был опоясан стенами, между которыми остались лишь узенькие проходы. Чтобы покинуть мантию, приходилось долго шагать по этим проходам между кубическими каменными крепостями, в которые превратились пронумерованные участки.

«Да уж, – подумала я, – да здравствует взаимное доверие!»

Беда была в том, что узкие переулки сплетались в настоящий лабиринт, и я в конце концов заблудилась. Примерно через четверть часа блужданий я натолкнулась на сельского полицейского.

– А ты что тут шляешься? – рявкнул он. – Детям нечего делать на магической территории. Они могут растратить ее энергию попусту на свои глупые желания.

– Но я не загадывала никаких желаний, – запротестовала я.

– Так-то лучше. И учти, я за вами, детворой, присматриваю в оба. Детские желания очень легко заметить. Если ты не послушаешься, я посажу тебя в тюрьму.

Прелестно! Наконец мне удалось выбраться из лабиринта и отыскать Поппи, которая поджидала меня у подножия гранитного трона, задрав голову и глядя на спящего великана.

Три дня спустя начался полный бред…

Все пошло с высокой башни, которая внезапно поднялась среди нагромождения стен на мантии. Очень красивой башни с ажурными стенами, статуями из слоновой кости, беломраморными лестницами и хрустальными окошками…

Я сказала:

– Прямо замок Спящей красавицы…

Странное впечатление производила она, эта штука. Как будто стрелка лука-порея, стремительно выросшая из волшебного семени!

– Это сделала Мелани, аптекарша, – тихо сообщила мне Поппи. – Вечно у нее мания величия. В любом случае не знаю, как она собирается унести ее с собой, когда начнется повальное бегство.

Почин был сделан. Уже через час кто-то из уязвленных поселян воздвиг высокий донжон из черного мрамора, каждый камень которого был покрыт золоченой резьбой. Наверху этой громадины развевался штандарт с надписью: «Жюстин, господин пекарь, граф багетов, барон круассанов, император изюмных булочек».

Задетая за живое Мелани тут же построила две новые башни из слоновой кости, инкрустированные сверкающими на солнце бриллиантами. Над зубчатыми стенами высилась статуя из чистого золота, изображающая ее саму в наряде богатой владелицы замка, в высоком коническом уборе на голове и с кадуцеем[1] в руках.

Поппи прыснула от смеха. Староста же пришел в негодование.

– Немедленно прекратите это ребячество! – вопил он, вцепившись себе в волосы. – Вы только даром исчерпаете магическую энергию. В таком темпе великан умрет от старости еще до конца недели. Я же просил вас быть благоразумными! Слышите – БЛА-ГО-РА-ЗУМ-НЫ-МИ!

– Он прав, – признала Поппи. – Если слишком быстро выкачивать волшебное электричество, великан слабеет и умирает. Мне это сказала бабушка Матильда.

Я в тревоге подошла к подножию трона и внимательно осмотрела уснувшего колосса.

– Вот черт, – охнула я, – у него три седых волоса, которых вчера еще не было! Смотри!

– Вот видишь, – с триумфом ответила Поппи. – Хоть моя бабушка и сбросила пятьдесят лет, она по-прежнему права.

Мне стало очень грустно. Все происходящее внушало отвращение. Неразумные притязания и пустое бахвальство людей угрожали убить великана, пока он спит. Какая несправедливость.

Мои родители вели себя более разумно. Каждый раз, приходя посмотреть, как у них дела, я заставала их в окружении множества маленьких странных животных: красных единорогов размером не больше моей ладони, которые порхали по воздуху, распевая пронзительными голосками веселые песенки, или синеватых гномиков, которые издавали трубные звуки своими носами. Были там и цветы, которые, раскрываясь, выпускали яркие фейерверки… и облачка с золотыми блестками, и кошки-барометры, меняющие цвет в зависимости от погоды, и еще не помню что… Разумеется, вся эта фантастическая фауна сошла с рисунков моего отца и мамы. Самое невероятное, что теперь речь шла не о роботах или двигающихся куклах, как предполагалось изначально; благодаря волшебству мантии все эти создания были живыми. Они существовали на самом деле!

– Все это можно хранить в обычном чемодане, – объясняла мне Ма. – Достаточно просто приказать им уменьшиться. В этом и есть главная хитрость, понимаешь? Сказочный зоопарк, который можно носить с собой. Мы будем странствовать по стране и давать представления. Вот увидишь, какая чудесная настанет жизнь! Король пригласит нас во дворец, чтобы развлекать маленьких принцесс, мы станем любимцами двора. Возможно, твой отец даже получит титул!

Я хотела бы разделить ее уверенность, но недобрые предчувствия говорили мне, что обещанная чемоданчиком катастрофа не замедлит случиться. Мантия превратилась в огромную шахматную доску, и нам угрожало стать жертвами в той партии, которая на ней разыгрывалась.

В тот вечер я попыталась обратить внимание моих родителей на нездоровые амбиции наших соседей, но они были так увлечены работой, что ничего не заметили.

С этого дня дела пошли еще хуже. Призывы старосты не оказали на начинающих волшебников никакого воздействия. Все-таки права поговорка: хуже глухого тот, кто не хочет слышать. Теперь не проходило и дня, чтобы я не заметила за людьми новых странностей. Как-то утром я увидела аптекаршу в наряде принцессы и с рубиновой диадемой на лбу, которая облетала свой замок верхом на крылатом единороге с копытами из чистого золота…

В другой раз я столкнулась с Бенуа, нашим мясником: зажатый в серебряные латы, он гарцевал по картофельному полю на рослом скакуне, стараясь придать себе облик благородного рыцаря. На бедре у него висел золотой меч – такой тяжелый, что хозяин едва ли смог бы вынуть его из ножен. Весь этот громыхающий металл был с безмерной щедростью инкрустирован драгоценными камнями.

– Гляди-ка, – хихикнула Поппи, – а вот и Бенуа, колбасный барон, не иначе собрался идти в поход на свиней.

Тем временем в бороде и волосах спящего великана появились новые седые волоски. Еще немного, и он будет выглядеть глубоким стариком.

– Энергия покидает мантию слишком быстро, – заметила Поппи. – Ее следовало бы расходовать медленно, небольшими дозами… Сейчас из него как будто ведрами выкачивают кровь. Он умрет от истощения еще до того, как проснется.

Лично я продолжала жить в нашем собственном доме совсем одна, кроме тех случаев, когда подруга составляла мне компанию. Поначалу это было весело, но постепенно я стала замечать, что Поппи все чаще хмурится. Что-то не давало ей покоя.

– О чем ты думаешь? – спросила я однажды.

– Если взрослые считают, что вправе делать глупости, – ответила она, – то почему мы не можем себе этого позволить?

– Что ты имеешь в виду?

– Я знаю, что староста запретил детям загадывать желания, но хочу нарушить запрет. Думаю, я все же еще разок попрошу мантию сделать меня красивой… И худой. Очень худой!

В тот день я осознала, что разубеждать ее бесполезно, и мне стало страшно. Страшно потерять мою единственную подругу. Переживет ли наша дружба ее преображение? Я не знала и так и сказала ей.

– Тебе легко говорить, – проворчала она, – ты-то хорошенькая! А я похожа на жирного поросенка. Я больше этого не хочу. Я непременно попытаюсь, и пусть будет что будет.

Я ничего не смогла предпринять, чтобы остановить ее, потому что в этот самый момент у родителей начались проблемы.

– Соседи жалуются, – призналась мне Ма. – Как-то утром, когда я принесла им корзинку с провизией, они заявили, что наши маленькие зверюшки грызут стены их дворцов.

Я нахмурилась. Осмотрев окрестные строения, я поняла, что они сделаны целиком из золота (теперь уже все – кроме моей семьи! – обитали исключительно во дворцах и замках).

– Да уж, – вздохнул Па. – Каюсь, я этого не предусмотрел. Я собирался кормить их колбасой или паштетом… Совсем забыл, что магические существа питаются только золотом или драгоценными камнями.

Я была в шоке. Раньше я никогда о таком не слышала.

– Да, это создает определенную проблему, – пробормотала Ма. – Жалоб поступает все больше, и мы…

Она не успела закончить предложение, потому что кто-то принялся колотить в нашу дверь. Я открыла. На пороге стояла аптекарша Мелани, наряженная, как для карнавала: в пышном парчовом платье, с короной величиной с тележное колесо на голове и примерно с килограммом брильянтов в каждом ухе. Она нетерпеливо отстранила меня рукой.

– Это не-при-ем-ле-мо! – закричала она, направляясь к моим родителям. – Сегодня ночью ваши крылатые крысы изгрызли мою золотую статую на северной башне замка. Она осталась без носа! На кого я теперь похожа, по-вашему? А еще они наделали дырок в моих стенах, чтобы объесть рубины и изумруды с вечерних платьев! Я требую, чтобы вы немедленно уничтожили этих мерзких созданий!

– Об этом не может быть и речи! – гневно откликнулся отец. – Во-первых, это никакие не крысы, а летающие единороги величиной с мою руку… они совершенно безобидны, за исключением разве того, что они – как и все существа, порожденные магией, – должны питаться золотом и самоцветами, чтобы поддержать свое существование.

Мелани побагровела. Ненависть исказила ее лицо, и на какое-то мгновение оно стало чудовищно безобразным.

– Ах так! – зашипела она. – Что ж, если вы хотите войны, вы ее получите!

И она ушла, громко хлопнув дверью.

Я тут же вспомнила слова несчастного Грязнули и поняла, что дело запахло керосином. Моя мама тоже очень встревожилась. Отец попытался кое-как успокоить ее, но было видно, что ему стало страшно. У Мелани в деревне всегда была плохая репутация. Говорили, что она глупая, спесивая и склонна считать всех остальных тупицами.

– Она успокоится, – твердил Па, – поругалась и успокоится…

Но, как вы, наверное, догадались, на этом дело не кончилось. На следующий день маленькие существа, созданные моими родителями, начали один за другим таинственно исчезать.

– Я обнаружила на стенах следы крови! – лепетала Ма, прижимая меня к себе. – Как будто какой-то зверь напал на них, когда они карабкались по каменной кладке вокруг участка.

– Это все проклятая Мелани! – ругался Па. – Готов поспорить, она создала какого-то летающего зверя, который пожирает моих маленьких артистов! Ненавижу эту женщину! Если она немедленно не прекратит свои выходки, я ей отомщу! Я создам дракона, который разнесет ее дурацкий замок по камешку!

Положение ухудшалось. Однако Па был прав: Мелани и в самом деле воспользовалась магическими возможностями мантии для создания огромного ворона с длинным стальным клювом, который, завидев маленьких существ, карабкающихся на стены замка аптекарши, тут же покидал свое убежище, налетал на них и пронзал клювом, как кинжалом. За каких-то три дня половина персонажей, нарисованных моими родителями, погибла. Их мечта рушилась на глазах.

Мой отец впал в безумную ярость.

В довершение всех бед, когда я возвращалась домой, чтобы собрать очередной запас провизии, я столкнулась с сельским полицейским, который вел в деревенскую тюрьму закованную в наручники девушку. Я никогда раньше не видела ее в деревне и очень удивилась этому, потому что красоты она была просто невероятной.

– Нушка! – крикнула она, увидев меня. – Это я, Поппи! Предупреди мою бабушку, они собираются посадить меня!

– Таков закон! – буркнул полицейский. – Не стоило его нарушать. Староста много раз повторял: дети не имеют права пользоваться волшебной мантией.

Я застыла на месте, раскрыв рот.

Эта принцесса с белокурыми волосами и небесно-голубыми глазами – толстушка Поппи?

Прежде чем я оправилась от изумления, полицейский втолкнул ее в здание тюрьмы. Напрасно я колотила в дверь – она осталась запертой. В отчаянии я отправилась к ее бабушке, которая жила в ветхой полуразрушенной хижине у южной окраины деревни. Насколько я помнила, ее звали Матильда, и сегодня ей должно было быть около двадцати лет, поскольку она воспользовалась своей привилегией гладильщицы для омоложения.

Однако, распахнув ветхую калитку, я обнаружила в саду девочку моего возраста, которая безмятежно загорала в желтом бикини, растянувшись в шезлонге и листая модный журнал.

– Я ищу госпожу Матильду… – сказала я, – не знаешь, где она?

– Это я, – ответила девочка.

Надо признать, она была очень хорошенькая.

– Ч-что? – пробормотала я, заикаясь. – Вы бабушка Поппи?

– Да, – призналась девочка, заливаясь краской. – Я не смогла удержаться от того, чтобы снова вернуться к мантии. Это оказалось сильнее меня… и теперь мне тринадцать лет.

– Надеюсь, вы на этом и остановитесь! – буркнула я, приходя в раздражение. – Если вы захотите омолодиться еще больше, Поппи придется кормить вас из соски.

– Я знаю, – ответила Матильда со вздохом, – но молодость – это так здорово… это как наркотик. Попробовав, уже не можешь остановиться. Я уже и забыла, что при этом чувствуешь.

Я не знала, что и думать. Матильда выглядела моей ровесницей, но ведь я знала, что еще неделю назад ей было семьдесят пять лет! Чтобы скрыть растерянность, я сразу рассказала ей, что Поппи оказалась в тюрьме.

– Это должно было случиться, – сокрушенно сказала она. – Все деревни, допустившую подобную ошибку и изловившие великана, дорого заплатили за это. Магия всех нас лишит разума.

Глава 5

Война магов

Обычно мой папа – довольно мягкий и добрый человек, однако, если кто-то становится ему поперек дороги, он начинает горячиться. К сожалению, в истории с железноклювым вороном все так и произошло.

Мама попыталась вразумить его, но, увы, он мог говорить только о мести и ответных мерах… Мне сразу стало ясно, что дело добром не кончится. По его словам, он намеревался использовать энергию своего участка для создания монстра, которого Мелани запомнит надолго.

Так он и создал гориллу Поко – огромную трехметровую обезьяну с зеленой шерстью и свирепой мордой.

– Ты сошел с ума, – причитала Ма, – эта тварь израсходует все запасы магии нашего участка.

Она была права, но Па не желал ничего слушать.

Когда разразилась схватка, я была дома, занимаясь приготовлением провизии на день. Внезапно с улицы донеслись крики, и я метнулась к окну. На мантии уснувшего великана разворачивалась чудовищная сцена.

Зеленая горилла, созданная моим отцом, бросилась на приступ замка аптекарши и уже карабкалась на его главную башню. Ухватившись одной лапой за стену, она наносила мощные удары кулаком, разбивая в пыль каменные зубцы, сминая золотые статуи и обрушивая каменную кладку. Оторопевшая от такого натиска Мелани тем временем бегала по дозорному кругу, выкрикивая угрозы, на которые обезьяна обращала не больше внимания, чем на писк комара.

Поскольку мой отец явно не спешил отзывать ее, аптекарша призвала своего гигантского ворона, чтобы он разобрался с бесчинствующей гориллой.

С этого момента схватка приняла совсем ужасный оборот, потому что огромная птица тут же ринулась на обезьяну, навострив длинный стальной клюв, острый как меч. Полилась кровь… Напрасно горилла пыталась отмахнуться от ворона – он был куда быстрее и проворнее. Всякий раз, когда Поко заносил над ним свой кулак, тот уворачивался, взмахнув крыльями, и тут же снова переходил в наступление, вновь и вновь нанося удары по спине мохнатого чудовища…

Стоя на крепостной стене, Мелани ликовала. Я поняла, что благодаря энергии своего участка, гораздо более богатого, чем наш, она могла создать куда более могучее существо, чем бедняга Поко. Наша горилла вряд ли могла долго продержаться против жуткого ворона, сила которого казалась неиссякаемой.

Я подумала: «Все пропало».

И я не ошиблась. Шерсть гориллы уже покраснела от крови, а птица все продолжала наносить удары, еще и еще. Весь в дырках, как решето, Поко в конце концов разжал хватку и упал к подножию башни. Его поражение было очевидным, тогда как ворон разразился победным карканьем.

Мелани хохотала во все горло. Склонившись над зубцами стены, она крикнула, обращаясь к моим родителям:

– Идиоты, чтобы отомстить мне, вы попусту растратили электричество вашего жалкого участка! Теперь у вас не осталось никакой магической силы, а из моих запасов еще черпать и черпать! Так вам и надо! Проваливайте отсюда! Идите домой, мастерите ваших дурацких роботов…

Матильда, бывшая бабушка Поппи (она как раз зашла, чтобы одолжить у меня какие-нибудь шмотки, ей же совсем нечего было надеть!), положила руку мне на плечо.

– Полный отстой, – вздохнула она. – Зря твой отец взялся играть с ней в войнушку, слабо ему!

Я не ответила. Честно говоря, меня здорово злили эти ее попытки разговаривать как подростки. Омолодившись, она вообще стала легкомысленной, поверхностной, эгоистичной пустышкой и совершенно равнодушно воспринимала судьбу своей внучки, которая в данный момент томилась в тюрьме. Я указала ей на это, но она ответила так:

– Прожила я на свете семьдесят пять лет и все серьезная была, однажды проснулась утром и увидела, что уже старуха. Второй раз я такой ошибки не допущу.

В последующие дни дела шли все хуже и хуже. Некоторые селяне решили последовать примеру моих родителей и сразиться с Мелани, поведение которой они сочли недопустимым. Для этого они напустили на ее замок разных фантастических существ, которых сами же и создали: крылатых драконов, слонов с тремя хоботами, которые стреляли огнем, и других тварей подобного рода. Но всех их ждало поражение. Ворон с железным клювом всякий раз превращал зверей в дуршлаг, и они лопались, как надувные шарики.

– Какое расточение энергии! – причитал староста и рвал на себе волосы. – Прекратите немедленно это ребячество, неужели вы не видите, что истощаете великана?

Он был прав. В шевелюре и бороде исполина появлялось все больше седины. Теперь он выглядел гораздо старше, чем в тот момент, когда опустился на гранитный трон у опушки отравленного сада. Он пришел сюда молодым, с пышной зеленой гривой, а теперь с каждым днем все больше походил на Деда Мороза.

Война продолжалась еще некоторое время. Чтобы отбить все направленные на нее атаки, Мелани создала еще одного исполинского ворона, обеспечив себе полную победу на поле сражения. Очередное изрядное количество энергии она потратила на то, чтобы восстановить свой дворец и исправить все нанесенные ему повреждения.

В следующую субботу я снова навестила родителей, чтобы принести им еды. Они были совершенно сломлены.

– Создание той гориллы исчерпало всю магию нашего участка, – прошептала мне Ма, в отчаянии покусывая губы. – С тех пор все, что бы ни пытался изготовить твой отец, существует не больше двух часов.

Я обняла папу. Угрюмо насупившись, он сидел в углу, мастеря из глины гномиков и стараясь вдохнуть в них жизнь. Поначалу забавные человечки действительно оживали и очень мило плясали и кувыркались, но через пять минут они лопались, как мыльные пузыри.

– Это конец, – шепнула я маме. – Лучше вам просто вернуться домой.

– Я знаю, – вздохнула она, – но твой отец все еще упорствует. Ты же его знаешь… он не может отказаться от своей затеи: этот парк аттракционов – вся его жизнь.

В итоге я вернулась домой в одиночестве, но всю дорогу меня мучило плохое предчувствие. Я опасалась, что Па предпримет еще какой-нибудь отчаянный шаг, чтобы отомстить Мелани. Я чувствовала, что он не готов сложить оружие.

Мне ужасно не хватало Поппи. Как бы я хотела, чтобы она была здесь и утешила меня. По крайней мере это касалось старой Поппи… если говорить о «новой», я была не слишком уверена, что мы с ней поладим. Весь этот стиль белокурой принцессы с маленьким вздернутым носиком и вечно сияющей улыбкой… все это было не по мне. Наверное, глупо с моей стороны так реагировать, но ведь и впрямь говорят, что люди, сделавшие пластическую операцию, часто теряют друзей по той же самой причине: те перестают их узнавать.

Я подождала немного, но потом, не в силах справиться со всеми переживаниями, вернулась к мантии. Все было тихо. Слишком тихо. Тогда я двинулась по проходу между участками и увидела Мелани, которая с высоты своей золотой башни пристально разглядывала меня в лорнет. Наверное, ей это казалось забавным. Но я не оценила юмора. Я уже чувствовала катастрофу.

Толкнув дверь нашего участка, я позвала: «Па? Ма? Вы здесь?»

Никто не ответил. И действительно, дворик между четырьмя каменными стенами был пуст. Мои родители исчезли.

Я так и осталась стоять столбом, как идиотка, не зная, что делать дальше, и вдруг увидела на полу картонный прямоугольник. Просто почтовая открытка… Я подобрала ее. На ней были изображены мои родители: они стояли посреди участка, и лица у них были испуганные. Скованные позы говорили о том, что они внезапно остолбенели. Фотография была черно-белая, слегка смазанная.

Ничего не понимая, я перевернула открытку. На оборотной стороне, предназначенной для письма, я увидела строки, написанные почерком моей мамы; они появлялись одна за другой, как по волшебству.

«Нушка, – прочитала я, – Мелани заколдовала нас. Мы замурованы внутри этой открытки. Не мни ее и не выбрасывай, пока не отыщешь способа извлечь нас отсюда, иначе это убьет нас. Если хочешь пообщаться с нами – пиши, как это делаю сейчас я. Написанные строки исчезнут сами собой через минуту… Мы любим тебя, моя милая! Мужайся! Мы рассчитываем на тебя! Тебе придется проявить всю свою храбрость. Любящая тебя Мама».

Поначалу я решила, что это какая-то глупая шутка, но слова действительно вскоре исчезли. Мне пришлось признать, что все это правда. Мои родители оказались в ловушке, внутри почтовой открытки! Я едва не разразилась яростными воплями и оскорблениями в адрес Мелани, которая по-прежнему наблюдала за мной с высоты крепостных стен, но все же заставила себя сдержаться. Будет еще хуже, если сейчас я тоже окажусь замурована в этом клочке бумаги, ведь тогда о нас совсем некому будет позаботиться, верно?

Поэтому я подавила свой гнев и побежала прочь, прижимая открытку к груди.

Всю обратную дорогу я проплакала.

Глава 6

ОЗВКДСБР?

Стоит ли говорить, что теперь я проводила кучу времени, склоняясь над почтовой открыткой, всматриваясь в фотографию в надежде, что она оживет, как в фантастических книжках… Но этого так и не случилось. Фотография была дурацкая, серая и размытая, и мои родители выглядели на ней как двое кроликов, застигнутых светом автомобильных фар. Одним словом, грустное зрелище.

Я дала себе слово, что вытащу их оттуда. Конечно, я еще не знала, каким образом это сделаю, но способ непременно отыщется. А тем временем я, хоть и никогда не была любительницей писания писем, рассказывала им кучу всяких вещей, лишь бы развлечь их. У меня уже пальцы болели – так часто я стискивала ими ручку. Как обычно, через минуту мои строки исчезали, и тогда Ма или Па писали мне в ответ что-нибудь милое. Они старались держаться уверенно, чтобы я не слишком сходила с ума, но в двенадцать лет такими вещами тебя уже не проведешь.

В конце концов я написала: «А что, если я воспользуюсь силой мантии, чтобы вызволить вас из этого клочка картона? Что вы об этом думаете?»

Мама ответила: «Спасибо, но лучше не стоит. Мелани тут же прознает об этом и снова заколдует нас. А чтобы обеспечить себе полную победу, она отомстит и тебе, и ты тоже станешь пленницей открытки! Этого нельзя допустить ни в коем случае. Пока ты остаешься «снаружи», у нас еще есть шанс на спасение, но этот шанс исчезнет, если ты станешь жертвой того же колдовства. Будь очень осторожна, Мелани не дремлет. К тому же сельский полицейский может застать тебя у мантии и посадить в тюрьму…»

Я удрученно вздохнула. Как же все сложно! Впрочем, мама была права. Мелани не позволит мне одержать над ней верх. Поэтому, если я хочу освободить родителей, мне нужно оказаться хитрее, чем она.

Чтобы случайно не повредить открытку, я вложила ее в книжку такого же формата и перехватила книжку резинкой, а затем пристроила на тумбочку у изголовья своей кровати.

Я как раз жевала на кухне бутерброд с маслом, как вдруг услышала голос чемоданчика, который звал меня со второго этажа. Честно говоря, последнее время я не могла даже смотреть на него и засунула несносный багаж в чулан. Даже не знаю, почему я так поступила… быть может, он просто-напросто внушал мне неосознанный страх?

Я хотела остаться на кухне, но в конце концов любопытство взяло верх, и я поднялась по лестнице. Распахнув дверцу чулана, я как можно нелюбезнее поинтересовалась: «Ну что?»

– Нет никакой пользы в том, чтобы прятать голову в песок, как страус! – хмыкнул чемоданчик. – Угроза уже на пороге и с каждой минутой становится все весомее.

– Да знаю я, – буркнула я в ответ. – Великан стареет. Он умрет, так и не проснувшись.

– Ошибаешься, – прогнусавил чемоданчик. – Сразу видно, что в мире магии ты совсем не ориентируешься. Великаны находятся под защитой особой организации, которая постоянно следит за ними. Это ОЗВКДСБР.

– Что-что?

– Общество Защиты Великанов, Колоссов и Других Существ Больших Размеров… Похоже, ты об этом не знаешь, но великаны принадлежат к исчезающему виду. В связи с этим категорически запрещено охотиться на них, преследовать, убивать… и поедать.

– И что это означает?

– Это означает, что всякий раз, когда какой-нибудь великан оказывается в опасности, в штаб-квартире общества раздается сигнал тревоги. Особенно это касается тех случаев, когда великана усыпляют отравленными яблоками и он рискует умереть во сне. Общество организует контратаку. Если хочешь узнать об этом побольше, спроси совета у Леопольда – это гном, который живет в пещере у зеленого пруда. Матильда знает, о ком я говорю.

После этих слов чемоданчик умолк и, сколько я ни пыталась трясти его, не проронил больше ни звука.

Я решила отправиться к Матильде. Как обычно, она нежилась в бикини у себя в саду и в данный момент была занята тем, что красила ногти на пальцах ног розовым лаком.

Увидев меня, она сказала: «Привет. Знаешь, я хочу сменить прическу, и мне нужно твое мнение…»

Хватит с меня этих глупостей! Я грубо прервала ее:

– Я разыскиваю гнома Леопольда, похоже, ты с ним знакома.

Мне все-таки пришлось рассказать ей все с самого начала. Она сморщила носик.

– Леопольда я знаю, – призналась она. – Но вообще-то он не настоящий гном. Сказать по правде, он бывший великан.

– Что?

Матильда с недовольным видом пожала плечами, разглядывая свои ногти и шевеля пальцами, чтобы лак побыстрее высох.

– Когда великаны стареют, они уменьшаются, – объяснила она. – Таков закон природы. Это случается, когда их волшебная мантия теряет свою энергию. Как только она превращается в обычную тряпку, великан утрачивает свою защиту и уже не может пользоваться силой волшебства. Тогда он начинает быстро уменьшаться и за считаные месяцы становится карликом. Многие гномы на самом деле бывшие великаны. Они плохо переносят это превращение, поэтому и характер у них такой ужасный. Вот почему они стараются жить подальше от людей. Леопольд как раз из таких. Он тоже когда-то попал в западню, устроенную сельскими жителями. Классический трюк с яблоками, обмазанными сонным зельем. Когда он проснулся, люди уже полностью исчерпали энергию мантии. С тех пор его карьере великана пришел конец. Ему пришлось уменьшиться, и сегодня его рост составляет всего девяносто сантиметров… а яблоки снятся ему в кошмарных снах.

– Ты можешь проводить меня к нему?

– Да, если хочешь. Все равно мне уже стало скучно. Совершенно нечем заняться в этой дыре.

На одевание Матильда потратила столько времени, словно собиралась на чаепитие к английской королеве или уж не знаю к кому… Наконец мы двинулись по дороге, которая сразу углубилась в лес и вскоре вывела нас к черному озеру. Атмосфера в этом мрачном местечке была настолько гнетущей, что, похоже, даже здешние рыбы покончили с собой через утопление…

Все время пути Матильда трещала без умолку, делясь со мной своими планами. Она собиралась стать певицей… нет, топ-моделью… нет, актрисой… нет, знаменитой танцовщицей… Нет, лучше укротительницей диких лошадей… В общем, она еще точно не решила.

Когда мы добрались наконец до пещеры, ноги у меня уже горели. Едва завидев нас, гном принялся швыряться камнями. К счастью, целился он не очень метко. Это был крохотный старичок со снежно-белыми волосами и бородой, эдакий уменьшенный Дед Мороз. Только вот вид у него был не такой добрый. Вернее, просто злющий.

– Эй, Леопольд, – запротестовала Матильда, – это же я, бабушка Поппи, ты что, не узнаешь меня? А ведь я столько штопала твою одежду и приносила тебе варенье…

(Вот безмозглая! Как же он мог узнать ее теперь, когда она стала выглядеть 13-летней?)

– Меня прислал чемоданчик, – с ходу прервала ее я. – Чемоданчик, упавший с неба. Говорящий.

Карлик тут же угомонился. Он позволил нам войти в пещеру и сесть около очага. Мне снова пришлось пересказать всю свою историю; признаться, это уже начинало надоедать.

– Я знаю, что будет дальше, – хихикнул Леопольд. – Общество Защиты Великанов пришлет к вам Пробудительницу.

– Кого-кого?

– Специального агента с миссией разбудить великана до того, как жители твоей деревни успеют погубить его. Этот человек… эта Пробудительница пройдет через лес и сделает укол бедному колоссу, которого вы предательски усыпили. Этот укол снимет действие снотворного и вызовет резкое пробуждение.

– И что будет тогда?

Карлик разразился злобным хохотом. Кажется, он веселился от души.

– Так знай, моя милая, – продолжил он, – что великан, которого внезапно разбудили, всегда пребывает в самом скверном настроении. Он обнаружит, что его заманили в ловушку, что энергию его волшебной мантии растратили… короче, что его использовали. Он будет вне себя от бешенства. Он разнесет по кирпичику каждый дом в деревне. Он растопчет всех жителей до единого. Вот что произойдет… да-да! Настоящая бойня. И если хочешь знать мое мнение, вы это полностью заслужили.

Матильда, которая до этого мгновения не особенно интересовалась содержанием беседы, вдруг встрепенулась.

– Эй, – бросила она, – по-моему, ты просто болтаешь всякую чушь, чтобы обратить на себя внимание. И пугаешь нас нарочно, потому что обиделся на людей, которые превратили тебя в карлика.

Леопольд одним прыжком вскочил на свои коротенькие ножки и зашипел:

– Значит, думаете, я вру? Отлично, тогда ступайте за мной, и я покажу вам, что осталось от Жоливаллона. Эта деревня, точь-в-точь как и ваша, в свое время решила, что поймать одного из моих братьев – отличная идея.

И он припустил вперед бодрой рысцой, так что нам оставалось только последовать за ним. Примерно через четверть часа мы вышли на просторную поляну, усеянную развалинами. Все дома до единого были разрушены и сплющены.

– Вот, – показал Леопольд. – Именно здесь все и произошло. Великан внезапно пробудился, в то время как жители деревни все еще торчали на его мантии. Решили, видно, обобрать его до самой последней капельки магии. Будь они поумнее, давно бы уже оказались далеко-далеко отсюда, но им все время не хватало еще немножко, потом еще… Они твердили: «Этот тупой великан проспит еще два-три дня, этого нам хватит, чтобы сделать еще немного золота…» Но они ошиблись. Великан очнулся от дремоты, он тут же все понял, и его гнев был ужасен… Он бросился вслед за разбегающимися селянами и растоптал их одного за другим. Да они до сих пор здесь, идите взгляните!

Мне вообще-то не очень хотелось это видеть. Я уже представляла себе горы размозженных костей и все такое, но карлик схватил меня за руку и потащил к огромному следу ноги, глубоко впечатанному в землю. На дне этой вмятины кто-то был…

Человек, плоский, как лист бумаги… Такой тонкий, что его можно было принять за фигуру, вырезанную из плаката. Он делал испуганное лицо и пытался что-то кричать. Голосу его недоставало силы, но, кажется, я, догадалась, что он умоляет нас вытащить его отсюда.

– Так он не умер… – заметила Матильда.

– Живехонек, – ухмыльнулся карлик. – Великаны – миролюбивые существа и даже в припадке ярости никого не убивают. Но у них волшебные башмаки, и то, что попало им под подошву, навсегда остается живым.

Я направилась к другому отпечатку великанских следов и там увидела другого вмятого в землю человека. Это была женщина – расплющенная и бесформенная, как пластилиновая фигурка, по которой проехался асфальтовый каток. Она тоже звала меня на помощь.

– И мы совсем ничего не можем для них сделать? – спросила я.

– Нет, – ответил Леопольд, не скрывая жестокого удовлетворения. – Они не могут держаться стоя, потому что во всем их теле не осталось ни одной целой косточки. Они мягкие. Чтобы унести их отсюда, тебе пришлось бы сворачивать их, как коврик. Поэтому они останутся здесь до скончания времен. Это их наказание, и я считаю, что они его полностью заслужили.

На этот раз реакция Матильды оказалась очень живой.

– Я не хочу, чтобы подобное случилось с моей внучкой Поппи, – воскликнула она. – Она сейчас находится в деревенской тюрьме.

Леопольд равнодушно пожал плечами.

– Значит, нужно остановить Пробудительницу, – пробурчал он. – А она уже тронулась в путь, я знаю точно. Она должна пешком пересечь лес, чтобы достичь вашей деревни. Такова традиционная процедура, и за последнюю тысячу лет она ни капельки не изменилась.

– Эта Пробудительница, – спросила я, – на что она похожа?

Карлик улыбнулся с неприятным выражением человека, который считает себя большим хитрецом.

– Никто этого не знает, – заявил он. – Пробудительница может по собственной воле менять облик, чтобы никто не смог ее перехватить и задержать. Иногда она принимает вид старухи, а иногда притворяется ланью, лисой или волчицей… В искусстве маскировки ей нет равных. Милые крошки, не думаю, что у вас есть хоть малейший шанс разоблачить ее. Вы можете пройти в трех сантиметрах от нее, даже не догадываясь о ее присутствии.

Он настолько раздражал меня своим злобным самодовольством, что я с трудом удержалась, чтобы не отвесить ему хорошего пинка под зад. Конечно, я понимала, что он несчастен оттого, что сделался таким маленьким, но всему есть пределы…

– А теперь проваливайте отсюда! – сказал он напоследок. – Непременно навещу вас, когда великан вас расплющит. С того дня вам уже не придется заботиться о разных диетах! Вы и так будете тоненькие-тоненькие!

И он разразился долгим смехом, хватаясь за бока и фыркая, как будто это была самая смешная шутка на свете.

– Больше здесь не на что рассчитывать, – вздохнула Матильда. – Пошли домой, похоже, дальше нам придется справляться самим.

Мы двинулись по дороге обратно в деревню, в то время как мерзкий карлик продолжал покатываться от хохота у нас за спиной. Что касается меня, то смеяться мне совсем не хотелось. Наоборот, мне стало по-настоящему страшно.

Глава 7

Нашествие призраков

Весь обратный путь до деревни мы прошли в молчании. Предсказания Леопольда внушали нам большую тревогу.

Мы едва приблизились к окраинам селения, как вдруг Матильда приглушенно вскрикнула.

– Гляди! – прошептала она, указывая пальцем на дремлющего великана.

У меня перехватило дыхание. То, что я увидела, было и в самом деле невероятно…

Странное существо, прозрачное, как привидение, лишенное глаз и ушей и как будто сотканное из белесого дыма, вылезало из правого уха исполина!

Я ничего не придумываю. Это призрачное создание выбиралось из слухового прохода спящего гиганта с явным усилием, извиваясь и подтягиваясь, как солдат, протискивающийся через узкий люк танковой башни.

Вне себя от удивления, я бы так и торчала посреди улицы, если бы Матильда не ухватила меня за руку и не утащила под прикрытие ближайшей стены.

Белесое существо тем временем ступило на обширное плечо великана и теперь скользило вниз, цепляясь за его одежду.

– О! Опять, – пролепетала я, глядя, как второе привидение показалось из приоткрытого рта колосса.

Матильда жестом велела мне умолкнуть. В этот момент третья дымная фигура высунула голову из левого уха великана…

Это было уже чересчур! Я спросила Матильду, знает ли она, что это такое, но она только пожала плечами, признаваясь в полном неведении. В таком случае оставался только один выход: прибегнуть к помощи волшебного чемоданчика.

Прокравшись вдоль стен, мы добрались до моего дома. Я сильно нервничала, потому что привидений в саду с отравленными яблонями становилось все больше и больше: я насчитала уже шестерых!

Очутившись наконец в моей комнате, мы обратились с расспросами к упавшему с неба чемоданчику.

– Великаны устроены не так, как люди, – ответил тот, – в их теле нет привычных вам внутренних органов… ты бы страшно удивилась, если бы однажды тебе довелось совершить «экскурсию» внутрь великана. Привидения, о которых ты говоришь, – это на самом деле собиратели магической энергии. По всей видимости, в голове спящего гиганта прозвучал сигнал тревоги. Этот сигнал означает, что состояние здоровья вашего громоздкого приятеля стремительно ухудшается. Поэтому теперь команда призраков попытается излечить его, забирая обратно ту часть магического электричества, которую вы украли у него для исполнения ваших глупых желаний. Держись подальше от этих существ, они опасны и не знают жалости.

Когда мы уже покидали комнату, чемоданчик добавил:

– Единственный способ избежать надвигающейся катастрофы – это остановить Пробудительницу. Отправляйтесь на ее поиски немедленно. Она уже где-то здесь, в лесу. Похитьте у нее шприц, которым она собирается прервать сон великана, и уничтожьте его. Торопитесь, времени осталось мало.

Мы с Матильдой поднялись на чердак посмотреть, что творится на улицах. Привидения – к этому времени их было уже десять – ступили на растянутую на земле мантию, на которой теперь ценой великой растраты волшебства высились построенные жителями деревни роскошные дома, дворцы и замки. Призраки двигались неверной походкой, вытянув вперед руки, как сомнамбулы в детских комиксах. От этого зрелища меня охватил ужас. Безглазые, безротые, излучающие бледный свет тела с прозрачными руками, которые словно пытались что-то нащупать… было отчего испугаться.

То, что последовало дальше, заставило нас онеметь. Призраки углубились в проходы, разделяющие участки. Всякий раз, когда они прикасались своими ищущими руками к какому-нибудь замку, тот лопался, как мыльный пузырь, и привидение начинало светиться еще сильнее.

– Не соврал твой чемоданчик, – прошептала Матильда. – Они пришли, чтобы конфисковать украденное у мантии электричество. Наполнившись им, они вернутся внутрь великана, чтобы подкрепить его этими волшебными «витаминами». Это как переливание крови, понимаешь?

Вычурные сооружения продолжали лопаться одно за другим со звонкими хлопками, а их потрясенным владельцам оставалось только смотреть на это, в отчаянии заламывая руки. Зато привидения теперь сияли, как электрические лампочки: на них невозможно было смотреть, не ослепнув. Они уже повернули обратно с очевидным намерением отправиться «домой», но тут этот идиот, деревенский полицейский, не нашел ничего лучшего, как преградить им дорогу.

– Эй, вы! – крикнул он. – Я арестую вас по обвинению в разрушении частной собственности на территории общины. Вы незамедлительно последуете за мной в тюрьму, и без глупостей, иначе я закую вас в наручники!

Вот кретин! Один из призраков медленно приблизился к нему, положил руку ему на плечо… И несчастный полицейский тут же вспыхнул, как от удара молнии! Через мгновение от него осталась только кучка пепла, на которой лежала случайно уцелевшая в огне фуражка.

– Класс! – прошептала Матильда. – Теперь мы сможем освободить Поппи!

Признаюсь, я испытала шок. Конечно, полицейский был не особенно приятной личностью, но все же…

Не проявляя к его жалким останкам никакого интереса, призраки вскарабкались вверх по телу великана и просочились обратно в его голову, воспользовавшись отверстиями носа и ушей.

– Смотри-ка, работает! – воскликнула Матильда. – Седины в его волосах убавилось. Они как будто вернули великану часть его молодости.

Так и было. Колосс выглядел уже не таким старым, не таким изможденным. Люди на мантии, напротив, были очень недовольны. Им вовсе не нравилось, что кто-то вздумал лишить их собственности. Это не-при-ем-ле-мо! Куда только смотрит полиция?

Потянув за руку, Матильда заставила меня спуститься вниз, и мы побежали к тюрьме. Ключи от камер висели на гвоздике в конторе. Через пять минут Поппи уже была на свободе. Я ужасно стеснялась этой незнакомой, потрясающе красивой девочки. Настоящая красотка из телесериала: золотистые локоны, сияющие белизной зубы, точеная фигурка… таких нигде и не увидишь, кроме как в кино. Это была уже не «моя» Поппи. Я даже не знала, о чем с ней говорить. Мы чмокнули друг друга в щечку, как две идиотки, и я спросила: «Как дела?» Большей глупости и представить себе невозможно.

Я снова и снова проклинала в душе магию и ее глупые превращения, хотя Поппи наверняка бы со мной не согласилась…

Итак, Поппи стала принцессой Барби, ее бабушка – девочкой-подростком, мои родители – почтовой открыткой… так недалеко и до полного хаоса. Пора закатывать рукава и что-нибудь предпринимать.

Я сказала:

– Все, шутки кончились. Мы должны схватить эту Пробудительницу.

Я ненадолго забежала домой, чтобы забрать чемоданчик, набить рюкзак припасами и всякими полезными в дороге штуками, после чего мы храбро зашагали в сторону леса, на встречу с неприятелем. Враги, трепещите!

Глава 8

Заколдованный лес

Как только мы вошли в лес, Поппи начала хныкать и жаловаться. Ветер портил ей прическу, в кустах шуршали какие-то звери, она не хотела садиться на траву, боясь испачкать одежду…

Я никогда не видела ее такой. Та Поппи, которую я знала, была настоящим сорванцом, а эта уже надоела мне своим нытьем хуже горькой редьки. Матильда, похоже, была того же мнения, потому что в какой-то момент она попросила свою внучку помолчать хотя бы пять минут и устроить нам каникулы. На что Поппи ответила, что она не собирается подчиняться указаниям тринадцатилетней девчонки! Я уже готова была увидеть, как они набросятся друг на друга.

С чемоданчиком в руке я пошла вперед, оставив их дальше пререкаться. У меня хватало других забот. Я неотступно думала о своих родителях. Прежде чем покинуть дом, я написала на обороте открытки: «Отправляюсь в лес, надеюсь остановить Пробудительницу. Как бы я хотела, чтобы все стало как раньше».

Когда написанные мной строки исчезли, я прочла выведенные маминым почерком слова: «Будь осторожна, моя дорогая, совсем взрослая девочка. Целую тебя крепко-крепко».

На глаза мне навернулись слезы. Я почувствовала себя такой одинокой…

Пользуясь тем, что Матильда и Поппи были заняты своей ссорой, я потихоньку обратилась к чемоданчику.

– Как мне теперь отыскать Пробудительницу? – спросила я.

– Не знаю, – прогнусавил гномий голосок из-под стальной крышки. – Будь внимательна, не теряй бдительности. Все, что я могу тебе сказать, – это что Пробудительница движется медленно и что она очень старательно прячется там, где никому не придет в голову ее искать. Раскрой пошире глаза и ничего не упускай из виду.

Мы шагали уже часа два, но до сих пор не увидели ничего подозрительного. Когда наши ноги уже стали гореть от натертых мозолей, мы устало опустились на большой пень у лесной тропинки. Тогда-то я и заметила табличку, прибитую к стволу высокого дуба. На ней было намалевано следующее: «Осторожно! Заколдованная река. Питье и купание запрещены под страхом…»

Продолжение было размыто дождями и стерто годами.

Внезапно Поппи вскинула голову с радостным криком:

– Я слышу рядом журчание ручья! Супер! По крайней мере можно освежить в воде ноги!

Я поспешно схватила ее за руку, указывая на табличку. У нее это вызвало раздражение.

– Под страхом чего? – проворчала она. – Об этом ничего не сказано. Скорее всего, под страхом денежного штрафа, но только кто сунется сюда к нам с протоколом, а? Ты, верно, забыла, что светящиеся призраки превратили нашего сельского полицейского в пепел.

– Это же заколдованная река! – настаивала я. – По-моему, опасность может оказаться куда страшнее.

Поппи надулась, но меня это мало беспокоило. Мы двинулись вдоль берега небольшой речки, которая вилась среди зарослей высокой травы. Это был очень симпатичный ручей, который на первый взгляд казался совершенно безобидным. Я склонилась над ним, разглядывая внимательнее. Вода была невероятно чистая и прозрачная, было видно каждый камешек на дне, и водоросли, и стайки рыбок, и все-все…

– Она такая свежая, – прохныкала Поппи. – При виде нее мне пить захотелось. К тому же можно было бы искупаться…

Она уже начала расстегивать пуговицы на одежде.

– Эй, девочки, этого нельзя делать! – раздался голос из зарослей кустарника. – Это очень опасно.

Мы так и подскочили. Из кустов выбрался парень лет пятнадцати; по тому, как он был одет (главным образом в потрепанные лохмотья в стиле Робин Гуда), я догадалась, что он из клана лесорубов.

– И почему же это я не имею права здесь искупаться? – осведомилась Поппи голосом знатной дамы, обращающейся к лакею.

– Потому что эта вода заколдована, а вы нездешние, – вежливо ответил парень. – Меня-то ею поили еще с колыбели, поэтому у меня выработался иммунитет против ее чар. А с вами совсем другое дело, прекрасные барышни! Кстати, меня зовут Жюльен.

Он выглядел очень сильным. Крепкий, мускулистый, с приятным толстощеким лицом. На голове у него было что-то вроде зеленого колпака (довольно дурацкого, по-моему) с воткнутым в него пером. Мне он показался вполне симпатичным, хотя от обращения «барышни» остался неприятный осадок. Но, впрочем, он ведь сказал «прекрасные», так что не стоило сильно обижаться, верно?

– И в чем же заключается это предполагаемое колдовство? – хмыкнула Поппи, презрительно сморщив свой прелестный носик.

– От него люди растворяются, – объяснил Жюльен. – Если, скажем, ты окунешь в реку ступни, они тут же растают, как сахар в горячем чае. Ты даже и боли-то не почувствуешь. Только вытащив ноги из воды, обнаружишь, что они оканчиваются лодыжками, а ниже ничего нет.

– Вот дьявольщина! – не сдержалась я, вытаращив глаза.

Жюльен пожал плечами.

– Это все из-за того, что когда-то в прошлом лесные феи взяли себе обыкновение купаться в этом ручье, – продолжал он. – Они не хотели, чтобы люди грязнили его воду, и приняли свои меры предосторожности. Сейчас фей уже не осталось, они все вымерли из-за химического загрязнения, пестицидов и всего такого, но речка так и осталась зачарованной. Только те, кто родился здесь и кто пил эту воду с детства крохотными дозами, защищен от колдовства… но и то не полностью.

– Что это значит – «не полностью»? – спросила я.

Жюльен покраснел и долго юлил, извиваясь, как уж на сковородке, пока наконец не выдавил из себя:

– Не стоит пить этой воды больше, чем помещается в наперстке, иначе придется потом пи́сать часами… Проблема в том, что эта вода вызывает жажду.

– Вода, вызывающая жажду? – ахнула Матильда. – Вот уж чепуха.

– Это правда, я ничего не придумываю, – стоял на своем Жюльен. – Чем больше пьешь, тем больше хочется… Это может превратиться в бесконечный круг. Один из моих приятелей решил попробовать. Не смог удержаться, знаете, и в итоге провел полдня, стоя у дерева и продолжая пи́сать… пять часов подряд. Это долго, скажу я вам!

Впечатленные рассказом, мы умолкли, созерцая реку, которая с каждой минутой казалась все более свежей, все более прохладной, все более…

– Не смотрите на нее долго, – посоветовал крепыш, – она же заколдованная. Может вас загипнотизировать. К тому же вы нездешние. Если вы сделаете хоть глоток, вам не просто писать захочется, вы растаете.

– Да что это за бред? – возмутилась Поппи.

С тех пор как она похорошела, она стала ужасно высокомерной. Меня это здорово злило. В то же время я видела, что Жюльен глаз от нее не может оторвать… от этого меня терзала ревность.

– Это правда! – буркнул юный лесоруб. – Вы просто растворитесь изнутри. Сначала закапаете, а примерно через час от вас останется только лужица на земле. Она впитается в землю, и тогда прости-прощай…

Поппи упрямо отказывалась в это поверить, снова разгорелась перепалка. Я отошла подальше, чтобы подумать. У меня начала зреть одна идея. Усевшись на поваленный ствол, я водрузила чемоданчик себе на колени и спросила:

– Как ты полагаешь, эта Пробудительница могла бы воспользоваться заколдованной рекой, чтобы достичь деревни?

– Это было бы разумно с ее стороны, – прошептал чемоданчик. – В этом случае никто не смог бы напасть на нее за все время ее путешествия…

Тогда я сказала:

– Верно, но это подразумевает, что она способна перемещаться по зачарованной воде без опасности растаять. Такое возможно?

– Вполне. Пробудительница наделена множеством удивительных способностей, которые делают ее почти непобедимой. Не удивлюсь, если она обладает и этой силой.

Я покачала головой. Интуиция подсказывала мне, что дальнейшие поиски бессмысленны. Заколдованная река предоставляла возможность пересечь весь лес наиболее надежным и безопасным способом. Значит, именно здесь и следовало открывать охоту на Пробудительницу.

Я двинулась вдоль берега, вглядываясь в речную воду. Рыбы изумленно таращились на меня из глубины. Прозрачность воды просто завораживала, ручей был похож на жидкий кристалл. Так хотелось погрузить в него руку…

– Знаю, о чем ты думаешь, – произнес вдруг Жюльен у меня за спиной. – Поосторожнее с этим. Постарайся отнестись к моим словам серьезно. Если пройдешь дальше в этом направлении, вскоре повстречаешь семьи лесников, которые живут по берегу реки. Там ты увидишь немало калек – кто потерял руку, кто ногу… а кто и что похуже. Все они совершили ошибку, когда решили помыться в реке, не потратив достаточно времени на выработку иммунитета против колдовства, который достигается питьем каждый вечер одной капельки речной воды – всего одной капельки, не больше!

– В таком темпе, наверное, иммунитет возникает не скоро… – вздохнула я.

– Не меньше десяти лет, – ответил Жюльен. – Иногда пятнадцать. Все зависит от человека. Мне, например, понадобилось одиннадцать лет.

У меня нет в запасе десяти лет, чтобы отыскать Пробудительницу, а значит, мне придется быть осторожной, чтобы не окунуться в реку. Я заметила, кстати, что берег кое-где был зыбким, ненадежным и его край часто обваливался в воду. Это грозило потерей равновесия и невольным купанием…

Меня нагнали Поппи и Матильда. Кажется, они перестали грызться. Было чему порадоваться!

Даже на ходу Жюльен рисковал свернуть себе шею, продолжая таращиться на Поппи. И это ужасно действовало мне на нервы!

В общем, для краткости скажу, что мы шли очень долго, не замечая ничего подозрительного. С наступлением темноты нас пустила к себе на ночлег семья лесников. Они были очень доброжелательны и накормили нас бутербродами с толстыми ломтями домашнего сыра и паштетом из кролика. Было очень вкусно. Они рассказали нам, что никогда не прикасаются к заколдованной воде, используя для питья только молоко, вино и дождевую воду. Экономя скудные запасы воды, мылись они редко. Не хочу показаться неблагодарной, но, честно говоря, это чувствовалось… Поппи во время всего ужина то и дело зажимала носик платком, смоченным одеколоном. По-моему, это было не очень-то вежливо.

Спать мы устроились в маленьком шалаше, тесно прижавшись друг к другу. Это было так уютно и так романтично. Разведенный рядом костер постреливал искрами в темное небо.

На следующее утро Жюльен покинул нас – ему пора было отправляться на работу. На прощание он еще раз посоветовал соблюдать осторожность. Лесники дали нам с собой флягу с дождевой водой, что по местным меркам было очень щедрым подарком. Я от души поблагодарила их.

Мы снова пустились в путь вдоль берега реки по направлению к северу. Мы шагали молча, раздвигая высокую траву, неотступно наблюдая за ручьем. Было жарко.

– Хочу пить, – без конца ныла Поппи.

В конце концов я передала ей флягу, посоветовав выпить не больше одного глотка. Хлебнув, она тут же выплюнула воду на землю со словами:

– Фу! Она же теплая! Я хочу свежей, холодной воды!

Мне стало ясно, что река уже околдовала ее и скоро у нас начнутся проблемы.

Естественно, я не ошиблась.

Глава 9

Злые чары

Сколько бы я ни старалась думать о чем угодно другом – петь, проговаривать про себя таблицу умножения и прочее, – я вскоре оказалась охвачена одной-единственной навязчивой идеей – попить и искупаться.

Солнце припекало все сильнее, одежда липла к телу, в горле пересохло. А река была совсем рядом, катя свои прохладные, кристально-чистые воды. Она как будто говорила: «Попейте из меня! Я вкуснее любого напитка в мире. Погрузитесь в мою воду, она снимет с вас любую усталость!»

– Уверена, на вкус она как оранжад, – пробормотала у меня за спиной Поппи. – Наверное, такая же газированная… Если бы у меня была соломинка…

– Прекрати! – прикрикнула на нее я. – Это ловушка. Она пытается загипнотизировать нас. Если мы поддадимся, нам конец. Именно на это и рассчитывает Пробудительница. Наверняка она думает, что у девчонок вроде нас нет ни капли силы воли.

– Так что ж, она права! – завопила Поппи, падая на колени у края берега. – Я больше не могу. Мне нужно попить!

Она уже склонялась к воде, жадно открыв рот. Я едва успела схватить ее за волосы и отдернуть назад. Она яростно закричала от боли и попыталась оцарапать меня. Я отвесила ей пару оплеух.

(Признаюсь, мне давно хотелось это сделать, но на этот раз я поступила так для ее же пользы. Мне, честно говоря, полегчало. Да и ей, видимо, тоже, потому что она перестала вырываться и начала плакать.)

Разумеется, она смертельно обиделась, и атмосфера стала совсем тягостной. Я уже думала, что сейчас Матильда и Поппи бросят меня здесь и вернутся в деревню, как вдруг я заметила что-то на дне реки…

Женщину, которая шагала под водой.

На ней не было никакого скафандра или другого подобного снаряжения, но она шагала, медленно продвигаясь вперед, увязая ногами в донном иле и опираясь на резную трость. Это была пожилая женщина, одетая целиком в черное, и она упорно шла, уставясь в одну точку и полуприкрыв глаза. Она явно не испытывала нужды подниматься к поверхности, чтобы вдохнуть воздуха, заколдованная вода не оказывала на нее никакого действия.

Поппи с Матильдой и я застыли на берегу, не решаясь пошевелиться. Незнакомка продолжала прокладывать себе путь в глубине реки, медленно переставляя ноги в тяжелых башмаках, которые оставляли отпечатки в тине. Любопытные рыбки сновали у нее под самым носом, но она не удостаивала их вниманием.

– Похожа на колдунью, – прошептала Поппи. – Страшная какая.

– Она знает, что мы здесь, – негромко отозвалась Матильда, – но ее это ничуть не беспокоит.

Я сказала:

– Волшебная вода надежно защищает ее. Она знает, что мы не можем нырнуть и напасть на нее. Она в полной безопасности.

Я увидела, что на плече у колдуньи на длинном ремешке висел стальной футляр – тускло поблескивающий цилиндр, в котором наверняка и спрятан шприц, предназначенный для того, чтобы уколоть заснувшего великана.

– Все пропало, – сдалась Матильда. – Мы ничего не можем поделать. Предлагаю поскорее вернуться в деревню, собрать вещички и смотаться до того, как великан проснется.

– Нет, – решила я. – Нужно попробовать сорвать с нее этот стальной футляр! Нырнуть мы не можем, это верно, но можно использовать удочку с крючком… Вспомните, ведь вода растворяет только людей, а не предметы!

– Толково придумано, – оценила Матильда.

Я осмотрела содержимое своего рюкзака. К счастью, прежде чем покинуть дом, я сунула в него набор для выживания, который папа подарил мне на одиннадцатилетие, когда я еще мечтала стать путешественником и археологом. Помимо других полезных вещей в нем был порошок для отпугивания акул, зеркальце, чтобы подавать сигналы бедствия, хирургическая игла и нить для накладывания швов (бр-р…), а также рыболовный крючок и леска.

Усевшись на траву, мы смастерили подобие рыболовной удочки, использовав крепкую, но не очень тяжелую палку. В качестве грузила приспособили небольшой камень. Оставалось самое сложное – нужно было изловчиться и зацепить крючком ремешок, на котором висел футляр со шприцем. Операция оказалась не такой простой, поскольку одетая в черное колдунья двигалась хоть и медленно, но упорно. Нам пришлось идти за ней следом по берегу, держась у самой воды.

Очень быстро стало ясно, что осуществить задуманное не так-то легко. К счастью, Пробудительница, похоже, не замечала болтающийся рядом с ней рыболовный крючок… или он ей был попросту безразличен. От долгого держания удочки на весу у нас немели руки.

Колдунья тем временем продолжала шагать медленно и упорно, подавшись вперед, чтобы преодолевать сопротивление воды, которая окружала ее упругой стеной. В результате неловкого движения Поппи крючок зацепился за одежду старухи… и я уже решила, что все пропало. Но, к нашей удаче, ткань платья не выдержала и порвалась, и мы смогли отцепить леску.

В общем, продолжалось все это довольно долго. Мы все уже готовы были сдаться, как вдруг крючок все-таки зацепился за ремешок футляра! Я покрепче ухватила удочку и принялась тянуть, тянуть изо всех сил…

На этот раз колдунья среагировала. К счастью для нас, вода сильно замедляла ее движения. Она попыталась отбиваться, но очень неуклюже, и футляр выскользнул из ее рук. Я тут же воспользовалась этим, чтобы выволочь его на берег. Пробудительнице это сильно не понравилось. Она пришла в ярость и принялась взмахами рук волновать воду. Мы торопливо отступили, чтобы избежать брызг, которые наверняка проплавили бы дырочки у нас в коже!

Я бросилась бежать, таща за собой удочку. Футляр все еще болтался на крючке, но, поскольку он был мокрый, я не решалась притронуться к нему, опасаясь лишиться пальцев.

– Она чертовски разозлилась! – пролепетала Матильда. – Если она выберется из реки, чтобы схватить нас, мы пропали!

Я тоже тряслась от страха. На секунду я представила себе, что будет, если старуха поймает нас и плюнет нам в лица речной водой… Наши лица тут же растворятся!

Я оглянулась через плечо, не выбралась ли она на берег… Но нет, она все еще продолжала загребать воду, не пытаясь подняться к поверхности.

– Наверное, она боится выйти, – прошептала Поппи. – Она знает, что вне воды магия реки уже не сможет защитить ее, и тогда мы сможем убить ее ударом ножа… Думаю, она не отважится преследовать нас.

Мне ее рассуждения показались чересчур оптимистичными. Я была не так в них уверена.

Мое сердце колотилось как бешеное. Если бы я сейчас увидела, как колдунья поднимается на берег, мокрая с головы до ног, я бы хлопнулась в обморок от страха, честное слово!

Я замерла на некоторое время, вглядываясь в бушующий водоворот на реке, но вскоре Пробудительница как будто успокоилась.

– Не знаю, что она там замышляет, – проворчала Матильда. – Пожалуй, нам стоит поскорее разбить этот проклятый шприц и уносить ноги.

Увы, прежде чем прикоснуться к футляру, следовало дождаться, пока он высохнет, так что мы положили его на солнце. Конечно, все было бы проще, будь у нас с собой резиновые перчатки. Склонившись голова к голове над металлическим тубусом, мы пытались понять, как его открыть, но на нем не было видно никакого замка. Это был просто цилиндр, даже довольно красивый, покрытый какой-то сложной резьбой.

– Готово, он высох! – объявила наконец Поппи. – Давай, открывай его.

Разумеется, она не хотела прикасаться к нему, маленькая дрянь! Я схватила тубус и принялась вертеть его так и сяк в поисках крышки, пробки или не знаю чего… Но на нем не было ни щелей, ни швов, ни отверстий. Ровным счетом ничего.

– Значит, у него замок с секретом, – вздохнула Матильда. – Нам его не найти. Открыть его может только сама колдунья.

– Значит, нужно просто разбить его камнем! – решила Поппи. – Шприц этого не выдержит и тоже разлетится вдребезги.

Я подобрала камень потяжелее и принялась колотить им по тубусу… На нем не появилось даже царапины! И если бы по нему прошелся слон, тубус не помялся бы.

– Крепкая штуковина… – буркнула Матильда.

Охваченные яростью, мы набросились на цилиндр втроем; каждая что было мочи колотила по нему камнями со зверскими воплями пещерных людей, окруживших мамонта. Клянусь, на это стоило посмотреть! Но все наши усилия ни к чему не привели. Окончательно выдохшись, мы снова осмотрели футляр. Он выглядел совершенно как новенький.

– Остается только зарыть его поглубже, – устало сказала Поппи. – И навалить сверху камней побольше. Целую гору.

Поскольку лучших предложений не поступило, мы так и сделали. Я выкопала ямку глубиной шестьдесят сантиметров и положила на ее дно футляр, а Поппи с Матильдой засыпали ее крупными камнями. Приняв эти меры предосторожности, мы уселись вокруг новоявленного кургана, охраняя его неизвестно от чего. Мои спутницы явно терзались беспокойством. (Я, честно говоря, тоже… но я старалась этого не показывать.)

– А что мы будем делать, если колдунья выйдет из реки, чтобы вернуть себе футляр? – боязливо прохныкала Поппи.

Я понятия не имела, что делать в этом случае. Мне хотелось ответить: «Разбежимся кто куда!» – но это было несерьезно, поэтому я предложила вооружиться палками и дать ей отпор. Подготовившись таким образом, мы с тревогой уставились на реку, в ужасе ожидая, что голова Пробудительницы вот-вот вынырнет из воды.

Примерно десять минут не происходило ничего примечательного, потом Матильда сказала:

– Вы ничего не слышите?

– Что? – взвизгнула Поппи. – Если ты пытаешься напугать меня, то это совсем не смешно!

Наклонившись, я действительно услышала какое-то шуршание под землей, прямо у нас под ногами, как будто какое-то животное рыло ходы…

– Это колдунья… – задохнулась Матильда, бледнея. – Она роет подземный ход, чтобы завладеть футляром… Она прямо под нами!

Я возразила:

– Нет, думаю, все наоборот… Это футляр копает… Он направляется к реке, чтобы вернуться к своей хозяйке.

Мне следовало подумать об этом раньше! Конечно же, футляр был волшебным. Он не поддавался уничтожению и был приучен возвращаться к колдунье, если их разлучали. Вот почему Пробудительница не пыталась отобрать его у нас – она знала, что цилиндр и сам придумает, как ускользнуть из наших рук!

– У него наверняка есть механические лапы, – объяснила я. – Он действует ими, как крот. Нужно попробовать поймать его!

Но, увы, мы не были должным образом оснащены для такой работы. Нам понадобились бы лопаты и заступы… К тому же тубус был хитер – он рыл не по прямой, а зигзагами, так что мы все время копали не в том месте.

Перепачканные в земле, измученные усталостью, мы увидели, как он наконец выбрался из берегового откоса и нырнул в реку. Колдунья как ни в чем не бывало ухватила его за ремешок и повесила себе на плечо. В следующую секунду она уже снова шагала вперед, даже не удостоив нас насмешливым взглядом. Для нее мы были всего лишь незначительными букашками… и она не собиралась тратить на нас время.

Поппи позволила себе роскошь устроить истерику.

– Все напрасно! – завывала она, топая ногами. – Все усилия зря! Ненавижу вас! Вы жалкие идиотки!

Признаюсь, я дошла до полного изнеможения. Я просто умирала от жажды, а солнце тем временем припекало все сильнее. Мы разделили между собой содержимое фляжки. Там оказалось не так уж и много – всего-то по глотку на каждую.

Ближе к вечеру мы предприняли еще пару попыток завладеть футляром. Дело было срочное, потому что колдунья уже приближалась к деревне.

Во второй раз все едва не обернулось бедой. Разозлившись, Пробудительница схватилась за леску и со всей силы дернула. Матильда потеряла равновесие и точно полетела бы головой вниз в реку, если бы я не поймала ее в самый последний момент.

Я ужасно перепугалась. После этого случая мы отказались от дальнейших попыток. Поскольку у нас не было больше ни сил, ни смелости, чтобы сделать еще хотя бы шаг, мы улеглись на траву под деревом, чтобы немного поспать. Есть было нечего, в животе у меня громко урчало. Наконец я уснула.

Поппи разбудила меня через час. Она всхлипывала, и лицо ее исказилось от страха.

Я спросила, что случилось.

– Я не смогла удержаться! – проскулила она. – Мне так хотелось пить… Я хлебнула воды из реки… Она была такая вкусная, и… и… мне кажется, я начала таять!

С меня тут же слетели остатки сна. Я растолкала Матильду, и мы вместе осмотрели Поппи. Она была права. Ее черты уже начали оплывать. Нос и уши обвисли, пальцы стали похожи на переваренные макароны…

Это было ужасно. Через десять минут она превратится в лужицу и впитается в землю!

Внезапно мне в голову пришла одна мысль. Я вспомнила, что по пути мы миновали груду камней и один из них, подвергшийся эрозии, имел форму небольшой ванны.

Я объяснила Матильде, что нам надо как можно скорее вернуться туда. Если поместить Поппи в эту естественную впадину, она уже не сможет бесследно впитаться в землю, когда растает.

– Ага, верно, – кивнула Матильда. – А что потом?

– Потом мы соберем эту жидкость в бутылку, – пробормотала я. – Рано или поздно мы найдем способ вернуть ей первоначальную форму. В наших местах хватает колдуний!

По правде сказать, я была не так уж в этом уверена, но не хотела терять оптимизма.

Ноги Поппи совсем размякли. Мне пришлось взвалить ее себе на плечи, потому что идти сама она уже не могла. До камней мы добрались почти бегом, и я уложила подругу в промытую в скальной породе ванну. А потом…

Мне больно это говорить, но она растаяла очень быстро… как свечка. Это было ужасно, и я не стану останавливаться на подробностях. В конце концов от нее осталась только лужица на дне каменного углубления.

Матильда расплакалась. Я тоже. Потом я достала из рюкзака термос и с помощью бумажного стаканчика вычерпала Поппи и перелила ее в сосуд. Я старалась не думать о том, что делаю. Потом как-нибудь разберемся.

Когда все закончилось, я обратилась за советом к чемоданчику.

– Да, не повезло вам, – ответил он. – Пока вы теряли время, Пробудительница оказалась еще ближе к деревне.

– Знаю, – сокрушенно пробормотала я. – Мы перепробовали все, что смогли, но футляр ушел от нас.

– Тогда остается лишь один выход, – прошептал чемоданчик. – Если хочешь помешать великану растоптать всех до единого, ты должна проникнуть в его голову…

Глава 10

Страшная прогулка

Стоит ли говорить, что при этих словах мне захотелось тут же взять ноги в руки и скрыться в лесной чаще со всей возможной скоростью.

Но я собрала все свое мужество и попросила чемоданчик разъяснить мне, что же он имеет в виду.

– Это одновременно и просто, и очень сложно, – отозвался он. – Усвой раз и навсегда, что великаны устроены иначе, чем люди. Внутри их тела нет ни скелета, ни каких-либо органов. У них нет ни костей, ни крови, ни мозга, ни желудка… Это ясно?

– Так что же они, полые внутри? – удивилась я. – Пустые, как копилка?

– Нет, не совсем. Внутреннее устройство их тела – это своего рода ландшафт. Тебе станет понятнее, когда ты проникнешь туда. Я буду показывать тебе дорогу. Для этого я и нужен.

– Я что, в самом деле должна залезть к нему в голову? Но зачем?

– Чтобы усмирить его гнев… Это единственный способ не дать ему растоптать деревню и всех ее обитателей. Великан – это нечто вроде бомбы замедленного действия. Ты ведь уже поняла, что теперь ничто не помешает Пробудительнице вырвать его из дремы, верно? Вам не удалось отобрать у нее шприц… что ж, тем хуже. Теперь переходим к плану Б. Проникнув внутрь великана, ты сможешь нейтрализовать действие укола. Эффект будет тот же, как если бы колдунья впрыснула ему просто чистой воды. Ее вмешательство не произведет должного действия, если ты сумеешь обезвредить бомбу. Но если ты потерпишь неудачу, великан проснется в гневе и примется топтать деревню, пока от домов не останутся одни щепки.

Я начинала постепенно понимать, к чему он клонит. В любом случае я же не могла просто сидеть сложа руки, довольно с нас подобных катастроф!

Матильда как-то странно покосилась на меня.

– Ты правда собираешься это сделать? – спросила она. – Полезешь к великану в голову? Я бы не согласилась на это даже за большие деньги!

Уже выходя из леса, мы увидели карлика Леопольда, который слонялся по берегу реки. Он смерил нас насмешливым взглядом и разразился мерзким хихиканьем.

– Видела его? – шепнула мне Матильда. – Поджидает Пробудительницу… Как только она выйдет из воды, он проводит ее к великану. Он уже давно ждет этого момента. С тех пор как стал коротышкой, он только и мечтает отомстить людям.

Мы как могли ускорили шаг. Черная колдунья двигалась медленно, так что у нас было небольшое преимущество во времени. Если не мешкать, у меня имелся шанс опередить ее.

Когда мы уже подошли к подножию каменного трона, Матильда задрожала.

– Даже не думай, что я пойду туда вместе с тобой, – пролепетала она. – Я слишком боюсь. Я только-только вернула себе молодость и не хочу упустить свой второй шанс, погибнув во цвете лет! Желаю тебе удачи… а мне остается только собрать вещички и бежать как можно дальше отсюда.

Она торопливо расцеловала меня в щеки и умчалась со всех ног. Леопольд, наблюдавший за нами, злобно расхохотался.

– Я знаю, что ты задумала! – крикнул он мне. – Ничего у тебя не получится. Пусть у великана нет органов, зато у него есть внутренние системы безопасности, которые нейтрализуют тебя, как только ты окажешься в его черепе!

– Не слушай его, – приказал чемоданчик. – Лучше скорее полезай на трон. Время поджимает.

Я сделала глубокий вдох, с размаху забросила чемоданчик на колени спящему колоссу, а потом полезла, цепляясь за его одежду, к самому великанскому уху.

Это оказалось не так-то просто. Я боялась, что гигант неожиданно проснется и раздавит меня, как комара. После одежды мне пришлось еще карабкаться по его бороде, каждый волос которой был толщиной с корабельный канат. Горячий воздух, вырывавшийся из приоткрытого рта великана, обжигал мне лицо. К тому же запах у него был несвежий. В какой-то момент я подумала, что задохнусь, кроме шуток!

Восхождение закончилось, когда мне удалось добраться до его плеча. Ухо было здесь, совсем рядом, с темной, как глубокая пещера, дырой посреди зарослей сероватых волос. Я заколебалась.

– Мне действительно обязательно лезть внутрь? – жалобно обратилась я к чемоданчику.

– Да, – твердо ответил он. – Поторопись. Каждая потерянная секунда приближает к нам Пробудительницу.

Ну что ж, похоже, выбора у меня не было, верно? Я собрала всю свою храбрость и зашагала ко «входу» в огромное ухо. Он выглядел как пещера… только пещера из живой плоти, можете себе представить такое? В трех метрах впереди ничего не было видно. Я сделала десяток шагов внутрь по ровному покатому «полу». А на одиннадцатом потеряла равновесие и покатилась вниз, как по ледяной горке. Чемоданчик из рук я, однако же, не выпустила.

Внезапно в темноте впереди забрезжили огоньки, и я оказалась на чем-то, очень напоминающем мостовую. Ошарашенно оглядевшись вокруг, я увидела дома… уличные фонари… Я оказалась в городе – городе, построенном внутри великана!

– Не шуми, – велел мне чемоданчик. – Как ты и сама уже догадалась, здесь сейчас ночь. Это нормально, ведь великан пока спит.

Я не могла поверить своим глазам. Наконец я поднялась на ноги. Мне стало ясно, что тело великана внутри полое, но организованное как ландшафт, с возвышенностями и пропастями. Вместо вен и артерий здесь были улицы, тоннели и мосты.

Прямо передо мной, на краю бездонной пропасти, высилось большое строение из серого камня. Все окна были темные, без единого проблеска. Над тяжелой, обитой гвоздями дверью виднелась надпись: «Замок размышлений».

Я спросила:

– Что это такое?

– Ты созерцаешь не что иное, как мозг великана, – прошептал в ответ чемоданчик. – Можешь подойти к нему и заглянуть в окна…

Я подошла поближе. Мои шаги слишком гулко звучали на пустынной улице, и я невольно поморщилась. Этот «город», пустой и темный, оставлял неприятное и пугающее ощущение нереальности.

Замок размышлений по виду напоминал тюрьму, и у меня не возникло ни малейшего желания его посетить. Упершись носом в оконное стекло, я увидела внутри письменные столы и стеллажи, заваленные папками с надписями: «Принятие решений», «Сомнения», «Иллюзии», «Мечты», «Плохие воспоминания», «Страшные сны»…

Там были целые тонны бумаг, а также служащие, которые крепко спали, откинувшись в креслах или попросту уронив головы на рабочие столы.

– Это из-за снотворного, – объяснил чемоданчик. – Их сморило прямо на рабочем месте. Именно в этом здании происходит принятие решений, определяющих все действия великана. Когда персонал спит, все замирает.

Затем чемоданчик велел мне подойти к перилам, огораживающим пропасть, и заглянуть вниз. Я поняла, что огромная бездна передо мной – это грудь великана. В ней гулял ледяной ветер. Я не обнаружила ни грудной клетки, ни легких; скорее, это было похоже на громадную пещеру, где там и тут на обрывистых выступах громоздились другие здания. Между ними через пустоту были переброшены подвесные мостики.

– Посмотри налево! – шепнул чемоданчик.

Я увидела нечто вроде заводского строения с высокими трубами, толстыми кабелями и машинами, набитыми разнообразными зубчатыми колесами. Намалеванная на стенах надпись сообщала «Центр управления левой рукой».

Я повернулась в другую сторону. Ровно напротив высилось такое же здание – Центр управления правой рукой.

Я подошла к одному из зданий, чтобы заглянуть в окно. Там было множество рабочих, все они спали вповалку, в засаленных спецовках и с черными от смазки руками. Повсюду виднелись цепи, разнообразные блоки и шестеренки.

– Ладно, – процедила я, – все ясно. Эти заводы приводят в движение руки великана, так?

– Так.

– И есть еще такие же заводы для ног?

– Точно.

– И еще для желудка?

– Совершенно верно.

Усевшись на край тротуара, я попыталась собраться с мыслями. Как нетрудно догадаться, я была несколько ошеломлена увиденным. Ничего подобного я не ожидала. Это никак не укладывалось в знания, которые я почерпнула на уроках биологии! Впрочем, стоит ли удивляться, великанов на этих уроках обсуждают нечасто… (Кстати, с моей точки зрения, это большой недостаток в преподавании данного предмета. Надо будет заявить об этом в Комитет национального образования.)

Я поежилась. Город вокруг меня спал. В каждом доме рабочие и служащие, чьей задачей было обеспечивать жизнедеятельность великана, погрузились в дрему, сраженные пропитавшим яблоки снотворным. Вся работа в одночасье встала.

От сидения на краю бездны у меня начала кружиться голова.

– Если ты заглянешь в пропасть, – продолжал вещать чемоданчик, – ты увидишь длинную медную трубу, которая соединяет рот великана с заводом по переработке пищи, который исполняет роль желудка. Все, что он проглатывает, скатывается в большой бак, установленный внизу. Рабочие варят эту пищу, превращая ее в энергию, и эта энергия питает разнообразные заводы, которые позволяют великану ходить, двигаться…

– Ясно, ясно, – проворчала я. – Принцип я усвоила. Лучше подскажи мне, что я должна делать… От этого места у меня мурашки по спине бегают.

– Потому что сейчас здесь ночь. Если бы великан держал глаза открытыми, нас заливал бы дневной свет.

Мне не хотелось получить от чемоданчика еще один урок естественной истории, я слишком нервничала.

– Твоя миссия заключается в том, чтобы нарушить работу отделов, которые дают возможность великану испытывать гнев, – соблаговолил наконец просветить меня чемоданчик. – Если тебе удастся это сделать, колосс станет смирным, как ягненок, и, когда Пробудительница впрыснет ему снадобье, нейтрализующее действие снотворного, никакой катастрофы не произойдет, так как наш исполин станет не способен к любым насильственным действиям.

Я покачала головой. В целом план мне показался разумным.

– И где же находится этот Центр гнева? – поинтересовалась я.

– Понятия не имею, – спокойно отозвался чемоданчик. – Чтобы выяснить это, тебе придется проникнуть в Замок размышлений и отыскать карту со всеми указателями.

Ну конечно! Я могла бы догадаться! Все выглядело слишком уж просто…

Я вскочила на ноги. То, что я услышала, не вызвало у меня радости. Хотя все вокруг было погружено в мирный сон, я не чувствовала себя в безопасности. Инстинкт постоянно напоминал мне, что надо мной нависла угроза. Пусть я не знала, в чем она заключается, но она надвигалась, невидимая и коварная…

Я отошла подальше от пропасти, вернувшись по своим следам.

– Будь осторожна, чтобы никого не разбудить, – шепнул чемоданчик. – Стоит кому-нибудь одному из рабочих проснуться, и он тут же бросится расталкивать остальных. Скоро бодрствующих будет уже десяток, затем два, затем три… все они захотят вернуться к работе. Как только их наберется достаточное количество, Замок размышлений вернется к своей нормальной деятельности, и великан проснется.

Меня такой поворот дела не слишком устраивал. В довершение всего чемоданчик добавил:

– Оставайся незаметной. Если здешние обитатели тебя заметят, они примут тебя за инородное тело – вирус, заразивший великана. С этого момента они будут стремиться лишь к тому, чтобы уничтожить эту инфекцию. В погоню за тобой будут брошены целые отряды солдат-чистильщиков…

– Спасибо за предупреждение, – буркнула я. – Лучше бы я узнала об этом до того, как ввязалась в эту затею.

Углом чемоданчика я выбила одно из стекол, затем, просунув в дыру руку, выдернула шпингалет оконной рамы. В ночной тишине произведенный мною шум показался оглушительным. Затаив дыхание от страха, я перелезла через подоконник и проскользнула в один из кабинетов. Прямо на ковре, повалившись на разбросанные документы, спали служащие. Подойдя к ним поближе, я обнаружила, что у них не было лиц в общепринятом смысле слова, только две черные точки вместо глаз и пара крохотных дырочек вместо носа, но никакого рта! Значит, в пище они не нуждались? Это были не люди, а какие-то неведомые существа с очень бледной кожей, без волос и бровей. Одеты они были по моде позапрошлого века – камзолы, чулки и башмаки с пряжками. Некоторые носили напудренные парики. На письменных столах я увидела чернильницы и гусиные перья, как в исторических фильмах.

Перешагивая через них, я начала осматривать здание. Больше всего на свете я боялась, что один из них вдруг проснется и схватит меня за лодыжку своей страшной бледной ручкой…

Глава 11

Пробуждение великана

Шаг за шагом я продвигалась по веренице кабинетов и коридоров замка. Повсюду лежали стопки документов, папки, свитки… Возникало ощущение, что весь этот бумажный хлам копился здесь веками. Пахло пылью и плесенью. Всякий раз, входя в новое помещение, я первым делом осматривала стены в надежде увидеть где-нибудь план «города». Иногда кто-нибудь из служащих принимался бормотать во сне. Разглядев их внимательнее, я заметила, что их тонкие длинные пальцы оканчивались острыми, очень неприятными на вид когтями. Мне это совершенно не понравилось.

– Поторопись, – подгонял меня чемоданчик. – Время поджимает. Пробудительница уже выходит из реки… Стряхивает с себя воду, выжимает волосы. Через десять минут она достанет из футляра шприц и впрыснет свое зелье великану в лодыжку.

Мое сердце сжалось. Мне вовсе не улыбалось оказаться среди этих жутковатых коротышек с бледными личиками, когда они проснутся.

Внезапно, словно из ниоткуда, передо мной появилось какое-то черное существо, преградившее мне путь. Я вскрикнула от испуга. Оно было похоже на человечка, слепленного из вязкой смолы. Существо таращилось на меня секунды три, потом вдруг хлестко ударило меня по лицу и исчезло!

Щеки у меня горели, но от удивления я так и осталась стоять столбом.

– Что это было? – пролепетала я. – Разве оно не должно спать, как все остальные?

– Нет, – отозвался чемоданчик. – Это не работник. Ты повстречалась с черной мыслью.

– С чем?

– Тебе знакомо выражение «погрузиться в черные думы», не так ли? У великана они тоже бывают, как и у всех прочих. У него тоже случаются депрессии. С тех пор как он заснул, его тяжелые мысли вырвались на свободу. А из-за того, что он ускоренно дряхлеет, эти черные думы только множатся. В обычное время внутренние стражи уничтожают их по мере возникновения, но сейчас они спят, и черные мысли пользуются этим, чтобы распространиться по всему городу. Они дырявят трубы, перерезают провода, ломают станки… Из-за них организм великана работает все хуже и хуже.

– Он стареет?

– Да. Думаю, это самое подходящее определение.

Я продолжила свои изыскания, но за поворотом коридора очередная черная мысль подставила мне подножку, и я растянулась на полу.

– Вот чертова дрянь! – выпалила я. – Они что, здесь повсюду шмыгают?

– О да, – вздохнул чемоданчик, – и со временем их будет становиться все больше и больше.

На всякий случай я стащила с одного из столов длинную деревянную линейку, решив как следует огреть ею следующую черную мысль, которая окажется у меня на пути. Что и не замедлило случиться: одна из них тут же высунулась из-под стола, чтобы цапнуть меня за ногу. Я как следует треснула мысль по голове, но это явно не причинило ей боли, и мне пришлось спасаться бегством. Ее клыки проткнули ткань моих штанов и кожу, из ранок сочилась кровь, как будто меня укусила крыса.

Наконец на самом последнем этаже я обнаружила на стене прикрепленный кнопками план анатомического строения великана. На дне пропасти, заменявшей ему желудок, был нарисован замок, над которым было написано: «Центр хранения эмоций».

– Есть! – возликовал чемоданчик. – Гнев – это эмоция.

Я сорвала план со стены и, сложив его вчетверо, помчалась к выходу. Мне показалось, что некоторые служащие стали уж слишком громко бормотать во сне.

– Может быть, они чувствуют приближение Пробудительницы? – предположил чемоданчик.

Покинув Замок размышлений, я снова оказалась на пустынной улице. Перейдя гулкую площадь, я приблизилась к краю «обрыва», с которого открывался вид на пропасть внизу (на самом деле это были грудь и живот великана). Спуститься вниз можно было по зигзагообразно подвешенным мостикам. Дойдя до конца одного из них, нужно было перейти на следующий, расположенный чуть ниже, и так далее… Так в конце концов можно было добраться до самого дна пропасти. Я неуверенно ступила на первый мостик. Налетевший тут же порыв ветра начал трясти и раскачивать его, как будто нарочно хотел сбросить меня в пустоту. У меня было полное ощущение, что я спускаюсь в кромешную бездну в безлунную ночь. К тому же мне приходилось то и дело перешагивать через людей, уснувших прямо у меня на пути, там, где их застали снотворные испарения.

Самым неприятным же было то, что черные мысли добрались и сюда. Встав на четвереньки, они грызли канаты мостиков, чтобы обрушить их. Я пробовала отогнать их ударами своего чемоданчика, но без всякого результата. Похоже, они были вообще не чувствительны к боли. Их острые зубки мерзко скрежетали о стальные тросы, как напильники.

«Если мостики обрушатся, – подумала я, – я уже не смогу вернуться назад…»

Постепенно я наконец спустилась на самое дно. Ориентируясь на свет уличных фонарей, я добралась до Центра хранения эмоций…

Подступы к нему охраняли солдаты, но сейчас они тоже спали, как и все остальные обитатели этого безумного места. Вооружение их составляли длинные сабли, на мой взгляд, слишком уж острые.

– Это охотники за вирусами, – пояснил чемоданчик. – Если они проснутся, то изрубят тебя на мелкие кусочки, потому что ты не должна быть здесь. Не мешкай, мы должны вернуться назад до того, как черные мысли окончательно подточат подвесные мостики.

Над землей висел какой-то розоватый туман. Я принюхалась, и одуряющий запах яблок ворвался в мои ноздри.

– Осторожнее! – предупредил чемоданчик. – Это пары снотворного зелья. Если ты его вдохнешь, то тоже заснешь на месте. Задержи дыхание и постарайся не поднимать туман ногами, чтобы он не полетел вверх.

От насыщенного запаха компота у меня разболелась голова. Я ненадолго прилегла на уличную скамейку. Меня неудержимо клонило в сон… пожалуй, стоило отойти подальше от этого места.

Я толкнула дверь Замка эмоций и вошла. Внутри царил полумрак, как и везде вокруг. Холл освещала одна-единственная желтоватая лампочка. Здесь тоже среди разбросанных бумаг повсюду спали на полу служащие, мерно похрапывая.

Ориентируясь по указателям, я дошла до первого зала. На дверях было написано: Центр радости.

Я прилипла носом к стеклу. Это была общая спальня, с сотнями двухъярусных кроватей. На каждой из них спал клоун в яркой разноцветной одежде. По моим прикидкам, здесь было не меньше трехсот клоунов…

– Для чего они? – спросила я.

– Чтобы разносить радость по всему телу великана, – ответил чемоданчик. – В нужный момент они покидают здание и бегают по городу, заливаясь смехом. Тогда чувство радости охватывает великана, и он ощущает себя счастливым.

Чуть дальше находился еще один зал, Центр грусти… Это тоже была общая спальня, но ее занимали невзрачные люди в тусклой серой одежде, с хмурыми лицами. От одного взгляда на них уже хотелось плакать.

– Принцип тот же самый, – шепнул чемоданчик. – Когда они расходятся по городу, великан ощущает печаль и подавленность. Не задерживайся, эти создания не те, кто нас интересует.

Однако меня это зрелище захватило. Этажом выше я обнаружила Центр любви… На этот раз общая спальня принадлежала сказочно красивым девушкам. Они сладко улыбались во сне, как будто им снилось что-то очень приятное.

– Выше, выше! – велел чемоданчик. – Ты теряешь драгоценное время. Пробудительница только что достала шприц из футляра!

Наконец на самом верхнем этаже здания я увидела Центр гнева… На тяжелой металлической двери, запертой на замок, был нарисован череп с перекрещенными костями, а рядом виднелась табличка: «Опасная зона! Посторонним вход закрыт. Запрещено отпирать дверь под угрозой глобальной катастрофы».

Я опасливо заглянула в маленькое застекленное окошко, врезанное в дверь. Похожую на казарму спальню заполняли солдаты в красной униформе и с очень злобными лицами. Во сне они скрежетали зубами и то и дело нервно стискивали рукояти своих сабель.

– Вид у них не очень приятный! – пролепетала я.

– Да, симпатичными их не назовешь, – подтвердил чемоданчик. – Если их разбудить, они вырвутся из своей казармы и наводнят весь город, рубя саблями все подряд, отчего великан тут же придет в плохое настроение… и впадет в безумную ярость.

– Но что я могу сделать, чтобы помешать им выйти? – простонала я. – Их же там не меньше пяти сотен!

– Как ты могла уже убедиться, дверь здесь очень надежная. Она волшебная, и никто не может взломать ее… и она заперта на ключ. Если ты завладеешь этим ключом, персонал Замка эмоций уже не сможет выпустить красных солдат при пробуждении великана. Ты должна отыскать этот ключ. Как только он окажется в твоих руках, мы поторопимся на свежий воздух. Солдаты окажутся пленниками своей казармы, и великан уже никогда не сможет впасть в гнев. Понимаешь?

– Да. Но где находится этот ключ?

– Не имею представления, ищи…

В этот самый момент послышалось нечто вроде жалобного воя. Пока это был довольно слабый звук, но он звучал непрерывно и постепенно нарастал, разносясь по всему городу.

Я подскочила.

– Это еще что такое?

– Готово, – сокрушенно отозвался чемоданчик. – Пробудительница уже ввела свой бодрящий эликсир в тело великана. Теперь это зелье быстро распространяется по трубам, которые заменяют ему сосуды. Вой, который ты слышишь, – это тревожный сигнал сирен, которые медленно просыпаются… Детекторы обнаружили твое присутствие. Сейчас они пока еще слишком сонные, чтобы гудок сирен заставил служащих открыть глаза, но это скоро случится. Сирены будут звучать все громче и громче, пока все обитатели города не проснутся… Поторопись, пока солдаты еще дремлют.

Я подняла глаза вверх. Прямо у меня над головой большой, похожий на черную воронку громкоговоритель издавал негромкое гудение. Обстановка обещала заметно ухудшиться, как только это сонное пчелиное жужжание перерастет в настоящий трезвон.

– Скорее всего, ключ находится в кабинете управляющего, – подсказал мне чемоданчик. – Полагаю, начать стоит оттуда.

Я в последний раз бросила взгляд в смотровое окошко. Солдаты в красном по-прежнему спали, однако мне показалось, что они стали хмуриться сильнее, чем минуту назад. Звук сирены начал действовать им на нервы, вторгаясь в их сны.

Я рванула бегом. Здесь было какое-то невероятное количество лестниц, коридоров, дверей с табличками… Настоящий лабиринт. Наконец я наткнулась на кабинет управляющего. Его хозяин спал, уронив голову на массивное бюро, уткнувшись носом в бумаги и не выпустив из рук пера.

Позади него на стене каждый на своем гвоздике висели четыре ключа. Проблема была в том, что на них не было никаких ярлыков! Очевидно, это были ключи от центров радости, любви, грусти и гнева… но какой именно мне нужен? Какой? Разумеется, управляющий Замка эмоций умел их различать, но я-то нет… Я сдернула их с гвоздей и выложила на стол. Все они были похожи, как капли воды. Меня начала охватывать паника… сирена в коридоре теперь звучала куда громче.

– Что мне делать? – обратилась я к чемоданчику. – Ох, черт! Они же все одинаковые!

– Рассмотри их внимательно, – прогнусавил чемоданчик. – Наверняка есть какие-то отличия. И поспеши… Спящие уже начинают шевелиться.

Меня осенила идея.

– А что, если я заберу их все?

– Нет, это будет слишком жестоко, – отозвался чемоданчик. – Тогда все эмоции великана навсегда останутся пленницами своих спален. Он больше не сможет испытывать никаких чувств. Превратится в живого мертвеца! Нет, нельзя так поступать с ним… Ты должна выбрать только один ключ.

«Легко сказать!» – подумала я.

От завываний сирен у меня мутилось в голове. Можно подумать, с улицы доносилось мычание сотен коров одновременно. Управляющий пошевелился, пробормотав что-то неразборчивое. Через пять минут он проснется…

Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, я внимательно осмотрела ключи. Чемоданчик был прав: при более тщательном осмотре стало заметно, что между ними есть небольшие различия, заключавшиеся в оттенке металла, из которого они были сделаны… Первый отливал розовым, второй был темным и тусклым, третий ярко блестел, четвертый выглядел красноватым, как медь… Я поняла! Первый открывал дверь в спальню любви, второй – в спальню грусти, третий – в спальню радости. Значит, последний ключ и есть от Центра гнева!

– Есть! – торжествующе вскричала я.

– Не потеряй его, – шепнул чемоданчик, – и поторопись к выходу. Они уже просыпаются!

Сжимая в одной ладони медный ключ, а в другой чемоданчик, я помчалась по веренице коридоров и лестниц к выходу. Повсюду служащие начали ворочаться с боку на бок, ворча спросонок. Некоторые уже начали приподниматься и садиться, не открывая глаз и отчаянно зевая. Из одного громкоговорителя вдруг прозвучало объявление:

– Внимание! Внимание! В пределах города зафиксировано инородное тело. Это опасный вирус. Приказ всем подразделениям: перехватить и уничтожить его…

Это говорилось обо мне!

Когда я вырвалась из дверей Замка эмоций, охрана уже поднималась на ноги. Еще не стряхнув с себя остатки сна, они неловко нащупывали свои сабли. Я воспользовалась их замешательством, чтобы рвануть напрямик в сторону подвесных мостов. Теперь мне предстояло подняться по ним обратно до ушного отверстия великана. Больше всего я боялась, что черным мыслям все-таки удалось оборвать некоторые из мостов. Тогда я в жизни не выберусь из этой бездны!

– Скорее! Скорее! – подгонял меня чемоданчик.

Благоухающий яблоками туман исчез – верный признак того, что пробуждающее зелье уже вовсю работало. Колдунья выполнила свою миссию на отлично. Волшебное снадобье теперь струилось по всем трубам внутреннего города великана, и его пары успешно одолевали испарения снотворного.

Мне пришлось осознать, что подниматься по подвесным мостикам куда труднее, чем спускаться. Кроме того, происходило нечто очень странное… ключ стал нагреваться в моей руке. Я имею в виду не просто нагреваться, а раскаляться… Как будто его только что вынули из печки!

Я сказала об этом чемоданчику. Ответ не замедлил себя ждать:

– Так работает система безопасности. Чем дальше ты удаляешься от Замка эмоций, тем горячее становится ключ. Таким образом, никто не сможет вынести его из великана. Умно придумано.

– Может, и умно, только он мне сейчас прожжет руку! – буркнула я.

– Оберни его какой-нибудь тряпкой.

Я остановилась, стащила с себя майку, завернула в нее горячий ключ и продолжила карабкаться вверх.

На третьем мостике ноги у меня уже подкашивались, я задыхалась. Город вокруг перестал быть тихим и молчаливым. Отовсюду слышались крики. Громкоговорители сообщали обо всех моих перемещениях. До меня доносилось:

– Вирус находится на уровне моста номер 4, вирус поднимается по лестнице номер 3…

Это ничуть не радовало.

Наконец то, чего я опасалась, все же произошло. На сходе с мостика номер 3 двое солдат шагнули мне навстречу и преградили дорогу. В руках у них поблескивали длинные сабли. К счастью, они еще толком не проснулись, а потому с трудом удерживали веки разомкнутыми и двигались медленно и неуклюже. Я прошмыгнула между ними, пока они пытались поднять свое оружие. Это спасло мне жизнь – если бы они оказались подвижнее, то разрубили бы меня на куски без малейших колебаний.

– Тревога! Тревога! – завопили сирены. – Вирус похитил ключ от Центра гнева. Объявляется полная мобилизация населения для перехвата похитителя! Повторяю…

Шутки кончились. Целые толпы людей устремились ко мне шаткой походкой сомнамбул. Со своими бледными невыразительными личиками они были похожи на оживших мертвецов. Они пытались перехватить меня, и их кошмарные мягкие, но когтистые ручки оставляли глубокие царапины у меня на руках. К счастью, из-за полусонного состояния они еще не набрались сил, и ни один из них не смог задержать меня.

Моих ноздрей коснулся запах горелой ткани. Майка, в которую я завернула ключ, начинала тлеть! Мне пришлось бросить ее на землю и затоптать разгорающееся пламя. Ключ был уже такой горячий, что я никак не могла взять его рукой. И тут меня осенило. Я положила ключ на чемоданчик и подняла его обеими руками, как поднос. Это позволило мне обезопасить себя от ожогов.

По дороге мне пришлось увернуться от еще двух охранников. На этот раз это было не так просто сделать, поскольку они двигались куда проворнее. Один из них даже оцарапал мне клинком нос!

Наконец я достигла этажа, где располагался Замок размышлений. Раскаленный медный ключ теперь светился, как будто его только что вынули из огня. Его тепло передавалось металлической крышке чемоданчика, и тот тоже начал опасно разогреваться. Я бегом пересекла площадь, направляясь к туннелю, ведущему к правому уху великана.

Здесь заметно посветлело, и у меня по-явилось ощущение, что наступает рассвет.

– Это все великан! – объяснил чемоданчик. – Он поднимает веки! Теперь свет проникает через его глаза.

Я устремилась в туннель, преследуемая по пятам служащими из Замка размышлений, которые норовили вцепиться в меня когтистыми пальцами. Раз десять я была на волоске от того, чтобы упасть и скатиться вверх тормашками обратно вниз… Вам никогда не случалось взбираться по ледяной горке наверх? Уверяю вас, это вовсе не просто.

В конце концов я выбралась на свежий воздух. Первое же, что я сделала – зашвырнула раскаленный ключ как можно дальше, пока чемоданчик не стал горячим, как поставленная на огонь сковородка. Ключ блеснул в воздухе, словно расплавленная капля меди, и исчез среди густых колючих зарослей ежевики и терна.

Я понадеялась, что никто никогда его не отыщет.

Что ж, я выполнила свою миссию. Через десять минут великан проснется, но, поскольку рассердиться он не сможет, наша деревня будет спасена.

Я устало сползла на землю. Высоко надо мной великан громко зевал и что-то ворчал спросонок, моргая заспанными глазами.

Я уже собралась уносить ноги, как вдруг меня осенила гениальная идея! Выхватив из рюкзака термос с заключенной в нем Поппи, я поставила его на волшебную мантию. Оглядываясь по сторонам, я увидела Мелани, которая тяжело бежала, обхватив руками груду драгоценностей. За ней поторапливались остальные, волоча собственные сокровища…

Открыв термос, я вылила его содержимое на мантию.

– Хочу, чтобы Поппи снова стала такой, как раньше! – крикнула я.

В то же время я мысленно ругала себя за то, что оставила дома открытку, в которой были заточены мои родители. Но я боялась повредить ее во время похода в лес, поэтому перед выходом из дома заботливо вложила ее в книгу на прикроватной тумбочке. Вот невезенье!

Прошло десять секунд, и на ткани мантии материализовалась Поппи. Настоящая Поппи, а не та белокурая принцесса, которая измучила нас своими капризами во время путешествия к заколдованной реке.

Что ж, идея сработала! Не теряя времени, я со всех ног помчалась домой за заветной открыткой. Если повезет, великан еще будет здесь, когда я вернусь…

Но, увы, мои ожидания не оправдались.

Когда я уже выбегала из дома, прижимая к груди открытку, великан вдруг поднялся, потягиваясь. Он широко, как рыкающий лев, зевнул и встряхнул мантию, освобождая ее от нагроможденных жителями деревни строений. Одного великанского рывка оказалось достаточно, чтобы магически вызванные из небытия дворцы и замки рассыпались в прах.

Я застыла на месте. Великан посмотрел мне прямо в глаза. Думаю, он уже осознал, что его заманили в ловушку. В обычной ситуации он уже должен был впасть в безумную ярость и растоптать нас. Какое счастье, что я похитила ключ от казармы красных солдат, иначе меня сплющили бы самой первой!

Однако великан только пожал плечами и повернулся, чтобы углубиться в лес.

– Постой! – закричала я, размахивая открыткой, но он меня не послушал. Деревья сомкнулись за его спиной, а я осталась стоять, как дурочка, с куском тонкого картона в руке.

Я заплакала. И тогда из облака пыли, поднятого мантией, вдруг появилась Поппи – настоящая Поппи, какой я ее знала. Она подошла ко мне и крепко обняла. Так мы долго стояли вдвоем, обливаясь слезами одновременно от горя и радости.

Что ж, для этого и нужны подруги.

Глава 12

Ночная погоня

Вопреки собственным словам Матильда так и не решилась сбежать, бросив Поппи на произвол судьбы. Мы обнаружили ее у нее дома, где она горевала в одиночестве. Весь следующий час мы наблюдали за бегством жителей деревни. Торопливо собравшись, они ушли все до единого, унеся с собой свои волшебные богатства.

– Вот дураки! – бурчала Матильда. – Далеко ли они уйдут со всем этим золотом! Лесные разбойники тут же оберут их до последней монетки.

Поппи ухватила меня за ладонь и крепко стиснула.

– Ты на меня не обижаешься? – спросила я. – Ты ведь была такая красивая… Когда я велела мантии сделать тебя «как раньше», я забыла уточнить, что ты успела изменить облик.

Поппи пожала плечами.

– Ничего страшного, – сказала она со вздохом. – Я была такой противной. Наверное, так даже лучше. В любом случае это точно лучше, чем остаться пленницей термоса! К тому же, знаешь, ты была права: магия – это жульничество. Очень сочувствую тебе по поводу твоих родителей.

– Когда-нибудь я непременно найду способ вернуть их, – заверила я подругу.

Мелани сбежала, и староста тоже, и… да все, одним словом! Стоило видеть, как они торопливо удирают, бросая по сторонам подозрительные взгляды и крепко вцепившись в мешки со своими богатствами.

Мы остались одни – Матильда, Поппи и я. Все дома в деревне опустели, кроме нашего.

– Что ж, – сказала Матильда, – раз все так получилось, пойду-ка я нажарю картошки.

И она приготовила ужин, потому что все мы умирали с голоду.

За едой Матильда сказала:

– Пробудительница ушла тем же путем, что и явилась сюда, по реке. Повернула назад сразу же, как только сделала укол. А Леопольд остался здесь следить за великаном. Думаю, он ждал его пробуждения в надежде увидеть, как тот растопчет деревню. Представьте, какое его ожидало разочарование.

Я промолчала. Мои мысли были заняты тем, во что превратится наша жизнь посреди этой опустевшей деревни. Получалось не слишком весело.

Покончив с ужином, Матильда и Поппи стали уговаривать меня остаться у них, но мне хотелось вернуться домой, чтобы спрятать открытку в надежное место. Мы с притворной веселостью расцеловались, старательно изображая друг перед другом позитивный настрой, уверенность в будущем и все такое…

Возвращаясь по тропинке, ведущей к моему дому, я вдруг заметила какое-то движение в кустах у подножия опустевшего теперь гранитного трона. Я застыла на месте, опасаясь, что это какой-нибудь опасный зверь – кабан или волк…

Внезапно маленькая фигурка распрямилась… и я узнала Леопольда. Он глянул на меня, усмехнулся и одним прыжком скрылся в лесу. В руке у него что-то поблескивало.

На меня резко накатило понимание! Я ринулась обратно к Матильде и заколотила в дверь, едва переводя дыхание после быстрого бега. Как только мне открыли, я с трудом выговорила:

– Леопольд! Он только что отыскал медный ключ! И побежал следом за великаном, чтобы вернуть его хозяину!

– И что из этого? – поинтересовалась Поппи.

– Вот недотепы! – прогнусавил чемоданчик у меня из-под мышки. – Вы что, не понимаете? Великан тут же проглотит ключ. Служащие Центра эмоций подберут его и откроют с его помощью казарму красных солдат. Это означает, что великан тут же повернет назад, чтобы совершить справедливую месть! Он вернется в деревню и растопчет вас!

Матильда и Поппи побледнели. Я знала, что чемоданчик говорит правду. Леопольд ненавидел нас, и в голове у него засела единственная мысль – отомстить. Нет, он не оставит нас в покое.

– Мы должны бежать, – пробормотала Поппи, – спрятаться где-нибудь.

– Бесполезно, – шепнул чемоданчик. – Великан отыщет вас, куда бы вы ни пошли. Вам конец.

– Конец? – взвизгнула Матильда.

– Да, – подтвердил чемоданчик. – Если только…

– Если только что? – вскричала Поппи.

– Если только Нушка не откроет мою крышку, – предложил чемоданчик самым медовым своим голоском, который мне очень не понравился. – Благодаря моей магии вы сделаетесь совсем крохотными и сможете присоединиться к подросткам, которые живут у меня внутри в радости и веселье.

– Ага, – буркнула я, – ты про своих маленьких пленников?

– Какая же ты недоверчивая! – пожаловался заколдованный чемоданчик. – Я просто предлагаю спасти вам жизнь. Как только моя крышка вновь закроется, я улечу далеко-далеко отсюда, туда, где великан никогда не найдет вас.

– Мне кажется, это разумное предложение, – пролепетала Матильда, дрожа как осиновый лист.

Я так не думала. Меня не оставляли подозрения, что чемоданчик опять пытается воспользоваться ситуацией, чтобы подловить нас. Сказать по правде, я никогда не могла толком понять, он действительно наш искренний друг или у него есть какая-то задняя мысль (если, конечно, так можно выразиться о металлическом ящике с ручкой!).

– Мы теряем время, – сказала я. – По-моему, нам остается только одно: броситься в погоню за Леопольдом и отнять у него ключ до того, как он вернет его великану.

Девочки тут же согласились. Поскольку я по опыту знала, что ключ будет раскаленно-горячим, я посоветовала Матильде прихватить с собой пару толстых перчаток, которые используют, чтобы доставать противни из печи.

– А как же Леопольд смог подобрать его, не спалив себе пальцы? – удивилась Поппи.

– Так ведь он сам бывший великан, – пояснила Матильда. – Представители его расы не испытывают подобных затруднений.

– Тогда встречаемся на опушке леса, – бросила я. – Мне нужно взять кое-что из дома.

Вообще-то я рассчитывала захватить с собой открытку на случай, если мне снова выпадет шанс положить ее на мантию великана! Мне не хотелось дважды повторять одну и ту же ошибку. Я также взяла с собой ведро, веревку и пару резиновых перчаток, которые используются для мытья посуды.

Таща с собой этот странноватый набор хлама, я нагнала девочек у входа на лесную тропу. Уже начинало темнеть.

– Леопольд сильно опережает нас, – заметила Матильда.

– Конечно, – ответила я, – но у него короткие ножки, так что идет он не быстро. У нас есть шанс догнать его. Темнота тоже нам на руку – ночью хорошо видно, как сверкает волшебный ключ. Нужно будет всего лишь следовать за его огоньком.

Мы двинулись вдоль заколдованной реки, стараясь держаться от нее поодаль. Сейчас был самый неподходящий момент свалиться в воду!

– А как ты собираешься отнять ключ у Леопольда? – спросила Матильда. – Знаешь, он ведь довольно сильный. Хоть он и измельчал, но сохранил часть мощи, которой отличался в былые времена, когда он был еще гигантом.

– Я кое-что придумала. Хоть раз эта заколдованная река принесет нам пользу. Я наберу воды в это ведро. Потом, когда мы догоним Леопольда, если он откажется повиноваться, я окачу его с ног до головы. Он растает, и нам останется только подобрать медный ключ.

– Отлично, – пробурчала Матильда, – но я не уверена, что он растворится… не забывай, что он бывший великан. Возможно, зачарованная вода на него не подействует.

Я пожала плечами.

– Ладно, там поглядим, – только и нашла я что ответить. – Других идей у меня пока нет.

Под деревьями становилось все темнее, мы уже не видели, куда ступать. Меня преследовал только один страх: ошибиться с направлением и упасть в реку!

– Эй! – раздался вдруг голос в темноте. – Это вы, девочки?

Вспыхнул фонарь, и я узнала Жюльена, юного лесоруба.

– Что это вы тут делаете глухой ночью? – спросил он. – Это очень опасно!

Я объяснила ему, что мы собираемся сделать. Он согласно кивал, но я видела, что он меня почти не слушал. Подняв фонарь повыше, он разглядывал Матильду и Поппи… как будто искал кого-то. В конце концов он наклонился ко мне и вполголоса спросил:

– А твоя подруга, та, которая красивая, она не с вами?

Я поняла, что он не узнал Поппи в ее истинном обличье. Моей подруге это совсем не понравилось. Шагнув к парню, она с силой двинула ему кулаком в нос. Бедняга отлетел и шлепнулся в траву.

– Эй, вы чего! – простонал он. – Что это с ней? Сумасшедшая какая-то! Я ведь даже не знаю ее, в первый раз вижу!

Я уже собиралась объяснить ему, в чем тут дело, как вдруг вдалеке, среди древесных стволов, мелькнул какой-то свет… Маленькая искра в ночи, танцующая, как блуждающий огонек на болоте. Медный ключ! Его отблеск скакал в такт прыжкам Леопольда через лесные дебри.

Я тут же натянула резиновые перчатки, чтобы зачерпнуть ведром воды из реки. Конечно, я понимала, что это рискованно. Если я случайно плесну себе на ноги, они растворятся за считаные секунды… Придется быть осторожной.

– Погаси фонарь, – велела я Жюльену. – Мы не должны терять из виду тот огонек, пляшущий среди деревьев.

– Тогда я поведу вас, – решил парень. – Вы же совсем не знаете леса и свалитесь в первую же волчью яму, которая окажется у вас на пути.

Я осторожно наполнила ведро. Какое же оно было тяжелое! Жюльен предложил мне понести его, и, поскольку парень он был мускулистый, я не стала отказываться от помощи. Из носа у него до сих пор сочилась кровь, и мне было его очень жалко. Но, с другой стороны, отчасти он это заслужил. Очень раздражает, что все мальчишки зациклены только на суперкрасавицах, вы не находите?

Мы снова пустились в погоню. Не привожу тут подробности, скажу только, что мы неслись и неслись по лесу, выстроившись гуськом следом за Жюльеном и не отрывая глаз от светящегося пятнышка ключа. К счастью, из-за своих коротеньких ножек Леопольд двигался не очень быстро. Я старалась не думать о том, что произойдет, если он успеет догнать великана…

Я раз десять чуть не расшибла себе физиономию, спотыкаясь о древесные корни. Понемногу свет магического ключа становился все ярче.

– Считай, он в наших руках! – пропыхтел Жюльен на бегу. – Только, сдается мне, мы заодно приближаемся к великану… Я чувствую его запах.

Я содрогнулась. Нужно было во что бы то ни стало захватить Леопольда, пока не поздно!

Вероятно, карлик услышал нас, потому что припустил еще быстрее. К счастью, вместе с Матильдой и Жюльеном мы сумели окружить его и преградить ему дорогу, когда он пытался пересечь лесную поляну. Через просвет в кронах на него вдруг упал свет луны, высветив его, словно лучом прожектора. Трясясь от злости, он стискивал в руке дымящийся раскаленный ключ.

– Стой! – крикнула я. – Мы не причиним тебе вреда, если ты отдашь нам ключ…

– Ни за что! – завопил Леопольд хриплым от ненависти голосом. – Я хочу, чтобы великан вас всех растоптал! Это будет моя месть! Ненавижу вас!

Он ринулся вперед, рассчитывая прорваться через заслон, и с силой ударил меня кулаком в живот. Ключ обжег мне кожу сквозь одежду. К счастью, Жюльен успел без колебаний выплеснуть все содержимое ведра Леопольду в лицо. Я-то, возможно, не решилась бы на такое – не люблю причинять людям зло, даже врагам. Слишком я добрая, и мне не раз ставили это в вину.

Леопольд отряхнулся и снова бросился бежать. Великан был уже неподалеку… Если карлик продержится еще несколько минут, он все-таки успеет вернуть ему ключ!

Я уже была уверена, что Леопольду это удастся. Он почти пересек поляну, когда начал таять. Его тело стало оплывать, как забытое на солнце мороженое, и одежда свалилась беспорядочной кучей на землю.

– Готово! – возликовал Жюльен. – Земля впитала его. Он больше не вернется.

Ключ дымился в траве. Я подобрала его рукой в толстой перчатке и бросила в пустое ведро.

– Что будем делать теперь? – спросила Матильда.

– Закопаем его где-нибудь, – решила я. – Там, где никто его не найдет. Это будет нашим секретом.

Мне хотелось как можно скорее избавиться от ключа: я боялась, что великан почувствует его близость и попытается вернуть себе!

Глава 13

До скорых встреч!

Ну вот, так и закончилось это приключение. Мы припрятали ключ в тайном месте, которое я вам не открою – я ведь знаю, что из-за вашего неуемного любопытства вы не сможете удержаться, чтобы не раскопать его.

Великана я больше не видела. Мы вернулись в деревню вместе с Матильдой и Поппи. Теперь мы остались там единственными обитателями. Когда-то оживленные улицы заросли бурьяном, и кролики все чаще выходят из леса, чтобы побегать под нашими окнами.

Жюльен иногда навещает нас. Когда я остаюсь с ним наедине, он каждый раз шепотом спрашивает меня, куда подевалась другая моя подруга – «та, которая красивая». Я сказала ему, что она больше не вернется, но он очень настойчив. С парнями иногда так трудно…

Чемоданчик со мной больше не разговаривает. Наверное, обиделся, что я отказалась открыть его. Ну и ладно. Не сомневаюсь, что скоро он опять начнет болтать без умолку и наверняка напророчит нам очередную катастрофу…

Вечером я написала родителям письмо на обороте открытки. Попросила их набраться терпения и пообещала, что рано или поздно отыщу способ их вызволить. Однако придется дождаться следующей серии моих приключений.

А пока до свиданья… Целую, и до скорого.

С любовью,

ваша Нушка.

Примечания

1

Кадуцей – жезл, обвитый двумя крылатыми змеями, символ врачевания.

Content

Серж Брюссоло
Волшебная мантия

Глава 1 Шепчущий чемоданчик

Глава 2 Вся правда о великанах

Глава 3 Ловушка

Глава 4 Ярмарка чудес

Глава 5 Война магов

Глава 6 ОЗВКДСБР?

Глава 7 Нашествие призраков

Глава 8 Заколдованный лес

Глава 9 Злые чары

Глава 10 Страшная прогулка

Глава 11 Пробуждение великана

Глава 12 Ночная погоня

Глава 13 До скорых встреч!

Примечания