Евгений Каменецкий

Сказочки про ёжиков

Книжное

— Ёжики, они ж почти как люди! — ласково шептал Паустовский. Ёжики молча терпели оскорбления. Они были гордыми животными.

Песня

Ежики бежали по лесу. В иголках их шелестел ветер, а под ногами хрустели маленькие тоненькие веточки. У ежей была цель, настроение и песня. Песня, тихая, как тополиный пух, и внушительная, как грозовая туча. Ежи презирали яблоки и дороги. Они мчались вперед.

* * *

Леша открыл глаза. За окном шел дождь. Неспешной походкой заглянувшего на минутку, но не торопящегося уходить гостя. Тяжелые слюдяные капли рассекали воздух, и припечатывали траву к земле. В квартире пахло сыростью, и лишь ночник разгонял тяжелую темноту ночи.

Надел тапки. Холодно. Леша зябко поежился. Осень, серая, как камень. Леша осень не любил, и Пушкина не понимал. Великий русский поэт был дурак. А еще у него не было холодильника. А у Леши — был. И Леша медленно побрел на кухню.

В холодильнике было светло, и даже как-то уютно. Там сыто лежал круг мясистой розовой колбасы, потели яйца, помидорчик загадочно краснел боком. Леша задумчиво почесал бок. В голове его зрела какая-то мысль. Мысль была серая, колючая, и почему-то пыхтела носом. От мысли было хорошо на душе. А еще в голове билась песня. Тихая, как тополиный пух, и внушительная, как грозовая туча. Решительно сдвинув колбасу, Леша забрался на верхнюю полку холодильника, свернулся калачиком и спокойно заснул. У него начинали расти иголки.

* * *

По осеннему лесу бежало стадо ежей. Встревоженные птицы срывались с веток. Грызла орех белка. Ежи бежали и пели. И Леша пел вместе с ними.

Космос как предчувствие

Ежики Однажды Космос начинался с ежиков. Космос был странным, но ежики — еще страньше.

— Я хочу быть бескрайним! — безмолвно транслировал в бесконечность Космос.

— Шур-шур-шур, — отзывались ему ежики.

— Я хочу быть бесконечным! — воодушевлялся Космос.

— Тут-тут-тук, — отбивали лапки ежиков, и эхо неслось в пустоте, ища, где бы отразится.

— Я хочу быть прекрасным! — восхищался собой Космос.

— Ахххххх! — восхищенно млели ежики.

— Я хочу «Поехали!», — горячился Космос.

— Поехали, — хором сказали ежики.

— Как, уже? — испугался Космос. — Я же не готов. Зачем?

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ежик. И погладил космос лапкой.

Где-то далеко внизу искра скакнула на топливо. Заревели ракетные двигатели. Улыбнулся Гагарин. Космос взрослел.

Зима. Страшная сказка

Холод, страшный холод суровой, беспощадной зимы заполнил собой всё. Он схватывал деревья соей мёртвой хваткой, ловил птиц, загонял в ловушку зверей, оставлял людей лежать на снегу с мёртвыми глазами, устремлёнными к кронам деревьев.

Волк осторожно шёл по ледяному насту, пытаясь взять след. В брюхе было пусто уже пятый день. Мыши, даже мыши попрятались глубоко в норы, и волк обгрызал кору с деревьев, что бы хоть как-то унять сосущее ощущение в желудке.

Не пели птицы, дятлы скрылись в дуплах, белки исчезли. Лес вымер. Зима медленно и уверено собирала жатву, превращая живое в лёд.

Волк вышел на поляну и повёл носом. Запах какого-то странного, неизвестного ему зверя ударил волку в ноздри. Он насторожился. Это может быть как добыча, так и охотник. Хрустнула ветка.

— Кто там? — дёрнулся волк. Хрустнула ещё одна.

— Кто???

Ещё, ещё, ещё.

— Кто это?!!! — закрутился он волчком.

Ещё, ещё, ещё, ещё, ещё, ещё, ещё, ещё…

— ААААА!!!!!!!!

Ещё, ещё, ещё, ещё, ещё, ещё, ещё, ещё, ещё, ещё, ЕЩЁ, ЕЩЁ, ЕЩЁ, Е..

Вспыхнули в темноте сотни голодных глаз. Волк ощерился. Через мгновение его рвали зубы, зубы, ЗУБЫ…

На снегу белели кости. Стая ежей посмотрела на вожака. Тот оглядел своё войско и зарычал, громко, свирепо. Лес прислушался к нему и ответил. Стая пошла вперёд. Там, у кромки, на самом краю, стояла деревня. А за ней город. А за ним страна. А за ней мир.

Лето так и не наступило.

Ежик Пушкин

Александру Сергеевичу было 37 лет, фамилия у него была Пушкин, соседа у него звали Дантес, жену Наталья, а сам он был ежиком. Что, само по себе, было крайне подозрительно. Пушкин терялся в догадках.

«Предположим, я — великий русский поэт, — думал он, бредя по осеннему лесу и пиная мягкой серой лапкой еловые шишки. — Светоч. И вообще. Тогда зачем мне иголки, Дантес и жена? И вообще — зачем Великому — яблоки».

Так размышлял Александр Сергеевич, шурша листиками. Смутно было у него на душе.

* * *

«Дантес. Дантес. Дантес. Убить. Убить. Убить. Пушкина. Кия! — так думал Дантес, обгрызая шляпку гриба. — Я — еж. Я — хищник. Дайте мне дуэльный пистолет! Дайте мне два дуэльных пистолета! Поэт, понимаете ли! ФЫ!»

* * *

«ШШШШШШШШШ», — думала жена Пушкина Наталья. Она была ветреная женщина, и умела мыслить только по-ежиному. Глупые мужские заморочки ей были ни к чему.

Ежики и Вселенная

Однажды ежики решили захватить Вселенную. По неведомой, загадочной для всей окружающей жизни причине. Нет, чтобы делать лук из рогов яка: нет, их это полезное во всех отношениях занятие не интересовало. Вселенная насторожилась.

Пришелец Завсений ел яйцо и пытался угнать корову. Корова была большая, тарелка — маленькая, а Завсений — пришелец, поэтому днище летающей тарелки было все в дырках от коровьих рогов.

— Тук-тук, — произнес кто-то снизу. Завсений спрятался под стул: система автоматической охраны была старая, и вместе с подозрительными посторонними могла грохнуть и пришельца.

— Я в домике, — произнес условный пароль Завсений. Наверху загрохотали очереди, затем что-то взорвалось, система нецензурно выразилась — и все стихло.

— Извините, — кашлянул Главный ежик, протягивая Завсению отломанное дуло пушки. — Это ваше?

— Мое, — прижал к груди пушку Завсений. — А вы кто?

— Мы корова, — убедительно соврал Ежик.

— Да-да, мы — корова! — хором подтвердила утверждение стая ежей.

— То есть как? — удивился Завсений. — Корова — она одна, с пятнышками, с рогами. Хвост, в конце концов, тоже должен быть.

— А мы мутант! — храбро пискнул еж тридцать второй справа.

— Да-да, мутант! — хором подтвердили ежи.

Главный ежик смущенно кашлянул.

— А для чего, — с подозрением поинтересовался Завсений, — корова?

— Мы хотим захватить Вселенную, — скромно шаркнул ножкой Главный ежик.

— Зачем? — удивился Завсений, который в университете Инопланетных захватчиков на этом специализировался, но чтобы корова…

— Нада, — уклончиво взмахнул лапкой Главный ежик. И на Завсения пристально посмотрело несколько тысяч внимательных глаз.

* * *

«Корова, корова, — думал связанный Завсений, свисая с дерева вверх ногами, — так бы и сказали — ежики. Непонятные они все-таки, как есть. Может, спеть?» И Завсений мысленно заорал революционные марши. Где-то там, в глубинах космоса, на летающей тарелке Завсения ежики захватывали Вселенную. У них все было хорошо.

Ад

Однажды ёжики решили съездить на экскурсию. В Ад. Всем известно, что ада не существует. Но ёжиков это не останавливало.

Ёжики — они ж решительные. И с иголками. Если чего-то нет в природе — им это не помеха. Всё равно найдут. Хуже налоговой. Те хоть люди, им что-то объяснить можно, поплакать на плече. А эти — звери. Им плевать.

В ворота Ада постучали. Чёрт, отвечавший за вход, хлестнул по ноге хвостом, и отдвинул заслонку смотрового окошка.

— Кто там? — сонно спросил он. И встрепенулся. За воротами никого не было.

— Ёжики, — ответили ему.

— Какие ёжики? — не понял чёрт.

— На экскурсию.

— Какую экскурсию? — занервничал чёрт.

— Обзорную. По Аду, — сказали из-за двери.

— А зачем вам экскурсия? — удивился чёрт.

— Нада, — уклончиво ответили ёжики.

— А у нас обед, — обрадовался чёрт. — Так что закрыто. И вообще, день сегодня не экскурсионный. И неделя. И месяц.-

Затем подумал, почесал затылок хвостом.

— И год! — добавил он. И захлопнул окошко.

— Мы же всё равно войдём, — предупредили ёжики. — Вы уж лучше по-хорошему, откройте.

— Ни за что! Не войдёте вы! Наши ворота даже динамит не всякий возьмёт!

— Ну, это зависит от количества динамита, — сказали за воротами.

…Когда чёрт летел по воздуху, он очень, очень некультурно выражался. Но было уже поздно.

По развалинам Ада бегали и фотографировались ёжики. Немногие уцелевшие черти сидели на обломках и тихонько жалели грешников. Они понимали, что Ад только начинается. И в этот раз он будет Настоящим. Ведь ёжики не терпели полумер и ко всему относились очень серьёзно.

Летать

Однажды ёжики захотели летать. Несомненно, с коварными целями. Вот скажите, для чего может ёжику пригодиться летать? Яблоки и так на землю падают, ужики по земле ползают, а не на деревьях растут. О грибах вообще не говорим. Значит, каверзу какую замышляют. Или и того хуже.

Лётчик Торопыкин шёл по взлётному полю к своему самолёту. В руке у него был бутерброд, с маслицем и колбаской, и он, громко чавкая, с удовольствием жевал его.

— Это Вы летать учите? — внезапно раздался строгий голос.

Торопыкин подавился бутербродом и огляделся. Вокруг никого не было. Он потряс головой.

— Так это вы летать учите? — снова спросил голос.

— Ну, я, предположим, — осторожно ответил Торопыкин. — А кто спрашивает?

— Мы, — вышел из травы Главный Ёжик.

Торопыкин снова подавился бутербродом и шлёпнулся на траву задом. Ёжик сурово смотрел ему в глаза.

— Слушайте, а зачем вам летать? — прошептал Торопыкин.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

— У вас что, и самолёт есть? — изумился лётчик.

— Какой самолёт? Зачем самолёт? — удивился Ёжик.

— Ну, самолёт. Что б летать, — пояснил Торопыкин.

— Нет, нам так надо. Без самолётов, — серьёзно сказал Главный Ёжик.

— Ну, так это же совсем просто! — злорадно сказал лётчик Торопыкин, которому помешали есть бутерброд. — Встаёте, вытягиваетесь, распускаете иголки, и передними лапами начинаете быстро-быстро махать. И летите.

— Так? — спросил Ёжик, встав на задние лапки, вытянувшись и быстро-быстро замахав передними.

— Ага! — хихикнул в кулак Торопыкин. — Короче, тренируйтесь, — и, ухмыльнувшись, зашагал по полю, подкидывая в руке яблоко.

За его спиной ёжики медленно поднимались в воздух.

Бойся, летчик, мелко дрожи,

Взором последним окинь небосвод…

То пролетают по небу ежи,

Ёжики — гордый и смелый народ!

Тельняшки

Белка злобно смотрела на приблудного ежа Евдокиния. Тот, паря в космической тьме, строил им в иллюминатор противные рожи.

— А я ведь говорила, — буркнула Белка. — Надо было в космос ружье брать. Космос — он опасный. Как кошки. То есть абсолютно. Я вообще — против космоса. И против ежей.

— Ты спокойней, спокойней, — флегматично проплыла мимо Стрелка. — Ну крутиться, ну рожи показывает. Зато мы — в тельняшках, а он — нет.

— И тельняшки эти дурацкие, — продолжала ворчать Белка. — Не хочу тельняшку, хочу чайник, три рубля и бзикалку.

— А бзикалку зачем? — удивилась Стрелка.

— Ежей пугать! — огрызнулась Белка. — Разлетались!

И бессильно прилипла к иллюминатору.

Проплывающий мимо приблудный еж Евдокиний изображал туриста на отдыхе. Где в космосе он успел стырить тельняшку, науке было неизвестно.

Мост

Однажды ёжики решили взорвать мост. Изверги. Хороший мост, почти новый. Всего полвека, как с гарантии сняли. Что б вы все знали, ёж — первейший вредитель и враг всему доброму и светлому на земле. Особенно демократии. Поговаривают, что Буш с ёжиками воевать хотел. Но испугался. И правильно. От ежей любой подлости ждать можно.

Мост взрывали под утро. Часовой мирно храпел и видел замечательные сны. Вдруг кто-то толкнул его в ногу.

— Стой, кто идёт?! — встрепенулся часовой и два раза выстрелил в воздух. Затем оглянулся. Вокруг никого не было.

— Спокойно, свои, — сказал снизу уверенный голос.

— Кто свои? — осторожно спросил часовой.

— Ёжики, — сказал голос.

— А вас много? — ещё более осторожно спросил часовой.

— Очень, — кивнул Главный Ёжик.

— А что вам, ёжики, надо? — спросил часовой, бочком подбираясь к ограде моста.

— Мост взорвать, — твердо ответил Ёжик.

— А зачем вам мост взрывать? — удивился часовой.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

— А, ну раз надо, то я пошёл. До свидания, — сказал часовой, приподнял вежливо каску и спрыгнул с моста. Главный Ёжик проследил его полёт взглядом, затем отошёл от ограды махнул лапкой. Стая пришла в движение.

Солнце начало окрашивать самый краешек неба в багряные тона. Утро медленно наступало на ночь и гнало её из всех углов и щелей. Запели птицы. Усталые ёжики сели всей стаей на склоне холма и стали ждать.

— БУМ! — внезапно сказал мост и его обломки полетели высоко-высоко в небо, пугая птиц и самолёты.

— БУМ! — дружно сказали ёжики, одновременно подняв лапки к небу, и счастливо запыхтели. Первый луч солнца прорезал листву и скользнул на землю. Начиналось утро. Ёжикам было ХОРОШО.

Сказочное

— Так вот ты какой, Северный олень! — воняла Герда перегаром и тыкала в ежа палкой. Ежу было не по себе.

Пиво

Сказочки про ёжиков. Однажды ёжики решили попить пива. Странные желания возникают у ежей, но ёж — существо дикое, науке непонятное. Вот и творит всякую непотребность, прикрываясь честным именем невинной лесной зверушки. Причём регулярно.

Грибников, случайно забредших на ежиную поляну, окружили быстро и умело. Те и опомниться не успели.

— Грибники? — грозно спросил Главный Ёж.

— Грибники, грибники, — энергично закивали заблудившиеся, поглубже пряча в лукошко накопанные в лесу гранаты.

— Пиво есть? — сурово спросил Ёж.

— Не, уже нету, — занервничали грибники.

— А деньги?

— А Вам зачем? — осторожно спросил один из грибников.

— Нада. На озеленение окрестностей, — нахально сказал Главный Ёж. — Осень, листья желтеют, падают. Непорядок это. Надо что б зелёные были. И на деревьях. Значит, с вас ещё и на клей.

— А-а-а…? — ошалело спросил грибник.

— А за то, что по нашим листикам ходили — это по отдельной статье. Спасибо что напомнили.

Грибники переглянулись. Это был явный и неприкрытый шантаж. Ёжиков было много, а грибников мало. Даже с гранатами. И ёжи об этом знали.

Заблудившиеся вздохнули. Отдавать пиво было жалко. Особенно ёжикам. Но и с деньгами расставаться не хотелось… Тяжёлая дилемма. Грибники вздохнули и принялись развязывать рюкзаки.

Пьяные ёжики буянили до утра.

Луна

Сказочки про ёжиков. Однажды ёжики захотели Луну. Вот так, просто взяли — и захотели. А поскольку ёжики — существа дикие, упрямые и коварные, то если вобьют себе что-нибудь в голову — фиг выбьешь. Даже колотушкой.

Марш-бросок на космодром занял трое суток. Ровно в 9:37 утра по космодромному времени в кабинет Руководителя полётов постучали. Оторвавшись от расчётов и накинув пиджак, он открыл дверь.

— Ну. Кто там ещё? — хмуро спросил Руководитель полётов. За дверью никого не было. «Почудилось, переработал», — подумал Руководитель полётов и захлопнул дверь. Он подошёл к столу и остолбенел. На столе сидел Главный ёжик.

— Нам нужна Луна, — твёрдо сказал Главный ёжик.

— Какая Луна? — осторожно спросил Руководитель полётов и осторожно ощупал галлюцинацию рукой. Галлюцинация зашипела и кольнула иголками. Руководитель полётов отпрыгнул.

— Обычная. Которая на небе висит, — деловито сказал Главный Ёж.

— А Вы знаете, — слегка запнувшись сказал Руководитель полётов, — у нас её нет! — И обрадовался.

— Знаем. Придётся достать, — сказал Ёжик.

— А с какой это стати? — ехидно поинтересовался Руководитель.

— С нами Гринпис, — сказал Главный Ёжик и раздвинул на окне жалюзи. За забором космодрома несколько тысяч демонстрантов скандировали лозунг: «Отдайте ёжикам Луну!» Руководитель полётов выругался.

— Аккуратнее при детях, — вежливо сказал Ёжик.

— Каких детях? — резко обернулся Руководитель полёта. И сел на стул. Кабинет был полон детьми. Они стояли молча, сверля его обвиняющими взглядами, суровые, неподкупные.

— Деда, верни ёжикам Луну! — хмуро сказал внук Руководителя полётов и сделал шаг вперёд.

— Но зачем Вам она?!!! Зачем?!!! — в отчаянии закричал Руководитель.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

Луну повесили над лесом. Ночами её холодный, чистый свет лился на землю сквозь ветви деревьев и будил непонятные чувства. Ёжики собирались в стаю, садились на поляне и выли, обратив свои мордочки к Луне. Они были счастливы.

Турдук

Однажды ёжики захотели Турдук. Зачем ёжикам Турдук? Никто не знает. Да и вряд ли мы сможем когда-нибудь понять этих загадочных зверей. Наверняка они собирались использовать этот опаснейший предмет в преступных целях. Например, захватить мир. Но Турдук так просто не найдёшь! Ха-ха! Хо-хо? Нет?

Зря, зря радовалось всё прогрессивное человечество. Эти паршивцы отправились в Особую лавку.

В Особой лавке было тихо. Продавщица сидела за прилавком и читала неизданные мемуары Сальери «Моцарт, или как аффтар выпил йаду». Книга была захватывающая, драматическая, и проглатывалась на одном дыхании. Зазвенел колокольчик у входа… Продавщица подняла голову. На пороге Лавки стояли ёжики.

— Здравствуйте, — сказал Главный Ёжик. — Нам нужен Турдук.

— Там, на полке, — сказала продавщица и уткнулась носом в книжку.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик и изумлённо смолк. Что-то было не так.

— Ну что стоите? Берите, берите. Вон там, во втором ряду, крайняя справа, — ткнула пальцем продавщица, не отрываясь от книжки.

— Что, вот так подойти и взять? — осторожно спросил Ёжик.

— Конечно, — ответила продавщица.

— И Вам не интересно, зачем нам это нужно? — изумился Главный Ёжик.

— Да мне то какое дело. Нада, значит нада. Моё дело маленькое: сиди- продавай.

Ёжик с опаской посмотрел на продавщицу и оглядываясь, будто ожидая подвоха, подошёл к полке. На полке стоял Турдук. Главный Ёжик осторожно тронул его коготком. Турдук зашипел. Ёжик испуганно отпрыгнул и нервно посмотрел на продавщицу. Та с аппетитом грызла яблоко, листала Сальери и не обращала на покупателя никакого внимания. Главный Ёжик снова прикоснулся к Турдуку. Тот опять зашипел.

— Настоящий! — в восхищении сказал Главный Ёжик. И расплылся в улыбке. Вся стая принялась радостно перешёптываться.

— Ну что, берёте? — спросила продавщица.

— Конечно! — сказал Главный Ёжик.

— Деньги? — поинтересовалась продавщица.

— У нас только… Вот, — и Ёжик высыпал на прилавок горстку золы.

— Эх, и почему всегда всё не как у людей, — вздохнула продавщица, сметая пепел в ящик. — Теперь мучайся, восстанавливай их. Ну хорошо хоть не капуста, — смягчившись, сказала она. — Получите, — и протянула ёжикам пакет, в котором лежал Турдук.

Турдук стоял посреди поляны, искрясь и переливаясь на солнце. Дул свежий ветерок. Он колыхал иголки ежиной стаи, которая собралась здесь в полном составе. Главный Ёжик осторожно подошёл к Турдуку и прикоснулся к нему. Турдук зашипел. И Вселенная ответила ему тем же. Начиналась эра Ежей.

Ёжики и паровозы

Однажды ёжики решили умереть за паровозы. Зачем, как, почему — вы меня не спрашивайте. По ёжикам я не эксперт, они сами по себе, я сам по себе. Они — коварствуют, я — открываю миру глаза. Но насчёт умереть — это они хорошо придумали. Только приветствую. За, можно сказать. Обеими руками. Ежам не место в цивилизованном мире. Но как-то мне это всё подозрительно. Ведь ёжики никогда ничего не делают просто так. Зачем же они хотят умереть за паровозы?

— Начальник! Начальник! Там того! Этого… — стрелочник Кузьмич нервно крутил в руках картуз.

— Кузьмич! Сколько раз я тебе говорил — не тревожь, не тревожь хозяйский сон! — вальяжно сказал начальник станции и лениво стегнул Кузьмича розгой по тощему заду.

— Благодарствуем, барин, — сказал Кузьмич, согнувшись до полу. — Токма дело срочное, неотложное.

— Ну что Кузьмич, что в нашей дыре может быть неотложного? — спросил начальник станции, чеша давно немытую пятку.

— Ежи! — громко прошептал Кузьмич. И страшно выпучил глаза.

— Какие ежи? — опешил начальник станции, моментально усевшись на кровати.

— Серые! На рельсах. Лежат, как Каренина, трагически так. А в лапах — транспаранты. А на транспарантах — надпись. «Умрём», пишут, «за поезда!».

— Да, странное дело. За ежей-то нас не погладят по головке. Выпрут, как есть выпрут, если ситуацию не разгребём. Пошли-ка туда, разберёмся, — и начальник, напялив халат с розами и турецкую феску, энергично пошёл изучать ситуацию на местах. Кузьмич, изредка подпрыгивая, засеменил за ним следом.

Ежи лежали на рельсах скорбными, стройными рядами. Колыхались знамёна и транспаранты, Главный Ёжик красивым тонким голоском вытягивал песнь о тяжкой судьбе паровозов, которые летят вперёд. Начальник утёр непрошеную слезу и громко высморкался.

— Умрём за паровозы! — вдруг истерично вскрикнул на рельсах маленький ёжик, приподнялся на одной лапке — и снова опал.

— Слушай, Кузьмич, делать что-то надо. Пропадём ведь так, они настроены то серьёзно. У ёжиков же такие связи и такие возможности — только держись. Слышал, что с Главным Руководителем полётов случилось? То-то. А уж у него такие возможности для противодействия были, что нам и не снилось. И что им эти паровозы сдались? — почесал начальник пробивающуюся лысину. — У нас их и нет давно. Кузьмич, вот есть у нас паровозы?

— Да один вроде завалялся, — задумчиво сказал Кузьмич. Затем поймал в бороде вошку и раздавил её двумя пальцами.

— Кто же тут главный у них? — начальник пристально присматривался к ёжикам. — Тот, что поёт, наверное. Он на рельсах не сидит! — и обрадовался своей догадливости.

Начальник станции подошёл к Главному Ёжику и кашлянул.

— Да-да? — прервал пение Ёжик.

— Скажите, а в чём смысл акции? Зачем вы хотите умереть, да ещё за паровозы? — спросил начальник.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

— Слушайте, но так же нельзя! — возмутился начальник станции.

— Можно, — спокойно ответил Ёж.

— Но у нас же почти нет паровозов! — воскликнул начальник.

— И? — поднял Главный ёжик бровь.

— Хорошо, сдаюсь. Зачем вам умирать? Ведь жизнь прекрасна! — затем начальник нагнулся и шёпотом спросил: — Может, паровоз возьмёте? Последний! Почти как новый!

— Ещё вагон угля, провиант и свободную ветку до Бобруйска, — жестко поставил условия Главный Ёж.

— Слушайте, а зачем Вам в Бобруйск? — удивился начальник станции.

— Нада, — второй раз за вечер уклончиво ответил Ёжик. И принялся сворачивать флаги.

Паровоз нёсся на всех парах вперёд, к светлому будущему и городу Бобруйску, который ещё не знал, какое счастье на него должно было свалиться. «Съезд жЫвотных пройдёт по расписанию!» — довольно думал Главный Ёжик. «И мы покажем всем, где раки зимуют! И даже проводим! Пусть знают дорогу!» Играл гармонист, ёжики плясали, пели, радовались жизни. Революция была неизбежна и неотвратима. Как ёжик.

Митинг

Однажды ёжики решили устроить митинг. Громкий и помпезный. Зачем? Непонятно. Наверняка коварность, какую, замыслили. Или того хуже: злоумыслость. Ёжики существа дикие и недобрые.

На ядовито-зелёных транспарантах было большими белыми буквами написано «НАДА!» Вся стая радостно шумела и топорщила иголки. Главный Ёж отеческим взглядом изучал толпу, изредка склоняя голову к советнику, который что-то нашёптывал ему на ухо, кивал и лениво махал ёжикам лапкой. Те неистововали. Наконец, Главный Ёжик довольно кивнул, и подошёл к установленному на трибуне рупору. Шум стих. Задние ряды нетерпеливо приподнимались на задних лапках, стараясь разглядеть то, что происходит впереди.

— Ёжики! — начал Главный и тот час же умолк, оглушенный аплодисментами. Он смущённо оглянулся на приближённых. Те подобострастно смотрели на него и дружно били в ладоши. Главный Ёжик повернулся к толпе, кашлянул. Овации понемногу стихли.

— Ёжики! Пришёл тот день и час, когда мы можем говорить свободно! Пришло то время, когда ёж, несмотря на сопротивление окружающего мира, может гордо поднять свою мордочку и уклончиво сказать…

— НАДА!!! — дружно закричали ежиная стая. Вновь грянули аплодисменты.

— И правильно! Потому что ёж — венец природы! Значит, что дадено природе, завсегда — наше! И мы не позволим всяким реакционно-настроенным Сказочникам катить на нас бочку! — Главный Ёж погрозил мне пальцем, а я — показал язык.

— НЕ ПОЗВОЛИМ! — как один вскочили ёжики и разразились овациями.

— И правильно! — стукнул по трибуне Главный Ёжик. — Мы не позволим насмехаться над нашими иголками! Ежи — гордый народ! И у нас есть наше…

— НАДА! — уклончиво скандировали ёжики.

— Мы — величайшие! Нет никого выше нас! И МЫ НЕ…

И тут с неба спустился в Сиянии славы и Наисмешнейшего юморного блеска Евгений Ваганович Петросян. Все ёжики, как один, благоговейно преклонили колени. И сразу стало тихо.

Ёжики соорудили трон, на который воссел Наисмешнейший пророк. Они бегали по лесу и пели осанну. Евгений Ваганович Петросян благодушно внимал. А Главный Ёжик счастливо плакал и думал: «Чудо-то, чудо-то какое! Пришёл, осенил Своим светом. Теперь только Радость будет».

Танцующие под дождём

Однажды ёжики танцевали под дождём. Как могут танцевать под дождём животные? — спросите Вы. И будете абсолютно прав. Но ёжики — необычные животные. Скрытные и таинственные. Они никогда ничего не делают просто так. Вряд ли мы сможем разгадать их порывы. А когда нам откроется тайна — будет уже слишком поздно. А пока…

Ёжики танцевали под дождём и пели. Прямо посреди главной улицы усталого города. Танцевали легко и красиво, отбросив предрассудки и условности. Их босые пятки шлёпали по лужам (Почему босые? А вы видели ёжика в ботинках?), а с их иголок стекали капли и мягко шлёпались на землю. Прохожие испуганно расступались и застывали на месте, завороженные этим странным и прекрасным зрелищем. А ёжики не обращали на них никакого внимания.

— СТОП! — встал посреди дороги Мэр города. И взмахнул часами на цепочке. Ёжики остановились. — Что это вы за беспорядки разводите, почему спокойствие и нормальность пешеходного движения нарушаете?

— У нас гон. Нам можно, — сказал Главный Ёжик. И показал большую бумагу с круглыми печатями.

— Какой такой гон? — удивился Мэр города.

— Осенний, — протянул ещё одно разрешительное удостоверение Ёжик. Печатей на ней было ещё больше, изредка попадались даже треугольные, а слово «Осенний» было жирно выделено и подчёркнуто дважды толстым красным карандашом.

— А почему по главной улице? Не положено! — попытался перейти в атаку Мэр.

— Дело в том, что ёжики — создания прямые, кривых линий не понимают, — сказал Главный Ёжик, надев очки и зачитывая текст по бумажке. — Министерство природы вошло в наше положение и разрешило проход по Самой Прямой и Главной улице. За это мы обещали остальную часть города не трогать. Как я уже сказал, ёжики — создания прямые. Могли быть последствия. Вопросы есть? — посмотрел Главный Ёж на Мэра из под очков.

— Нет, — дрожащий Мэр сел на краешек тротуара и утёр платочком вспотевший лоб. — И часто у вас этот… Как его там? Ну, вот, Гон!

— Да как Вам сказать, — Ёж задумчиво протёр очки. — Большой раз пять шесть за сезон, а Малые… Ну раз по восемь на неделе может быть.

— А чем Большой гон от Малого отличается? — заинтересовано спросил Мэр города.

— Размерами, естественно! Экий Вы бестолковый, однако! — рассмеялся Ёжик.

— А это какой? — вдруг спросил Мэр, и, взглянув на Главного Ёжика, понял, что ответа получать явно не желает. Но было уже поздно.

— Малый, конечно! — радостно ответил Главный. Тысячи ежиных лап захлюпали по лужам, прейдя в движение. Мэр поджал ноги и с тоской смотрел на прыгающую по лужам стаю.

— Слушайте, а зачем вы танцуете? — в отчаянии спросил он. Этот вопрос тревожил его больше всего, но он до самого последнего момента боялся его задать.

— Нада! — уклончиво прокричал издалека Главный Ёжик. — До вечера!

Мэр печально вздохнул, и, напялив шляпу, угрюмо поплёлся к дому.

Ёжики танцевали под дождём. Вскоре к ним присоединились прохожие.

Дерево

Ежи были зверь номер один на всей планете Земля. Как Майкл Фелпс, только с иголками. Бегают, значит, странности всякие творят… Может их в зеленый покрасить? Для маскировки. Только вот где столько краски взять — непонятно. Впрочем, не о том речь. Однажды ежи решили спилить дерево…

Дерево стояло посреди леса: большое, красивое, толстое. Прям как жена Лесника. Лесник дерево с уважением обозревал, и временами, воровато оглянувшись, пинал его ногой. Нога болела, Лесник страдал. Но душевно — цвел.

Вот и сейчас он, подойдя к Дереву, занес ногу, и…

— Извините пожалуйста, посторонитесь, — деловито протопали внизу.

— Вы кто? — опешил Лесник, замерев на одной ноге.

— Мы — ёжики, мы — пилим, — терпеливо заметили внизу. И запилили.

— А я вас сейчас арестую! — обрадовался Лесник.

— Сомнительно, — пожали плечами ежики.

— Это еще почему? — удивился Лесник.

— Мы — природа! — назидательно ответил Главный Ёжик, и все ему бурно зааплодировали.

— В общем, хотим — пилим, хотим — нет. Сейчас — хотим.

— Но зачем? — изумился Лесник.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

— Политика, — шепнул ошашлелому Леснику Тридцать второй справа.

В этот момент дерево рухнуло. Аплодисменты переросли в овации. Лесник стоял на одной ноге. Он явственно ощущал себя кретином.

Ёжики, неслышным зеленым потоком, несли дерево по лесу. Где и зачем они взяли столько зеленой краски, оставалось загадкой. Дерево мерно покачивалось на их иголках. Иногда, на едва заметных ухабах, оно подпрыгивало. И в этот момент ёжики радостно говорили «Ух!!!» Дерево они носили именно ради этого ощущения.

Где-то в ночи тихо выл на Луну Лесник. Просто так.

Страусы

Однажды ёжики захотели стать страусами. Для конспирации, наверное. Ёжики — коварные животные, и имеют свои, подлые цели.

В клинике ветеринарной косметологии с самого утра было неспокойно. Что-то витало в воздухе. Помимо мух. Что-то тревожное. Как «Икарус». Но поменьше. Звери и птицы, предчувствуя беду, старательно выли на нарисованную на потолке Луну. Что сильно нервировало Неспокойного Ветеринара. Внезапно вой стих, и по полу застучало множество маленьких лапок. Ветеринар был догадлив, и поэтому, на всякий случай, раскрыл зонтик. В маскировочных целях.

— Здравствуйте, — уверено произнес чей-то голос.

— А я с зонтиком! — храбро прошептал Ветеринар.

— А у нас иголки, — проинформировали снизу. — Сделайте из нас страусов.

— Из кого? — изумился Ветеринар и перегнулся через стойку. На него сурово смотрел Главный Ёжик.

— Из нас, — скромно шаркнул ножкой Ёж.

— А зачем? — ещё больше удивился Ветеринар.

— НАДА! — уклончиво и хором ответили ёжики.

— А у меня все ещё зонтик… — попытался защититься Ветеринар, понимая, что проигрывает.

— Из меня, не страуса, из меня — пингвина! — гордо выступил вперед Тридцать второй еж справа.

Главный ёжик только вздохнул.

Стая страусов и один пингвин стояли и смотрели на песок пустыни. Все они чего-то ждали. Затем налетел ветер.

«ШУРХ», — шепнула им пустыня. «ШУРХ», — шепнули ей в ответ сто тысяч миллионов страусиных ёжиков, вонзивших головы в песок. И лишь пингвин стоял и не шевелился. Он был не такой, как все, я тщательно это демонстрировал.

Ёжики и шкаф

Однажды ёжики смастерили шкаф. Шкаф простой, деревянный, со старыми ржавыми петлями. «Зачем?» — спросите вы. Вот и я не знаю, зачем. Но однозначно — недоброе затеяли. Потому как шкаф и ежи — понятия малосовместимые. Ну скажите, зачем зверю шкаф? Одежды у него нет, только иголки да злой кусачий нрав. А в шкафах, как известно очень удобно скелеты держать. Отсюда встаёт вопрос главный — а чей скелет они в этот шкаф запихнут? Может быть ваш! Или мой…Так что если увидите шкаф в лесу — бегите от него подальше, ни к чему хорошему он не приведёт. Как и ёжики, которые однажды…

Ёжики смастерили шкаф. Простой шкаф, деревянный, со старыми скрипучими петлями. Были в нём две дверцы, восемь полок и отделение для верхней одежды, маленькая приступка для обуви и паук с паутиной. Шкаф стоял посреди поляны и вызывал чувство лёгкого дисбаланса с окружающей средой. Не вписывался он в неё.

Лесник Иван Фёдорович Крузенштерн, полный тёзка человека и парохода, шёл по лесу широким, вольным шагом деревенского жителя, привыкшего к просторам матушки-природы и отсутствию рукотворных преград. Дорогая кубинская сигара, присланная коменданте Фиделем Русом Кастро, президентом Свободной Кубы, в качестве знака внимания за плодотворную деятельность Крузенштерна по регуляции численности мексиканского тушкана в плантациях сахарного тростника, дымилась в зубах Иван Фёдоровича символом независимости и уверенности в завтрашнем дне. Двуствольное охотничье тульское ружьё его, с вертикальным расположением стволов, марки МЦ106-20, радостно сверкало на солнце. Жизнь была прекрасна и безмятежна. До шкафа.

Иван Фёдорович почесал в затылке и тихонечко выругался. Обошёл шкаф кругом, осторожно ткнул в него пальцем. Шкаф стоял. За лесником внимательно наблюдали ёжики.

— Это что? — Иван Фёдорович Крузенштерн сурово посмотрел на Главного Ёжика.

— Шкаф, — неожиданно смутился тот.

— Какой такой шкаф? — Иван Фёдорович сел на пенёк и широко расставив ноги, упёр руки в колени.

— Хороший! — радостно крикнул маленький ёжик, но, моментально схлопотав от матери подзатыльник, смолк.

Над поляной повисла напряжённая тишина. Где-то в дали разнёсся дробный стук дятла. Ветер зашумел листвой.

— Хороший, — осторожно нарушил молчание Главный Ёжик.

— У вас одежды нет! Зачем вам шкаф? — сердито запыхтел сигарой лесник.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

Раздались бурные аплодисменты.

— ТИХО! — рыкнул Крузенштерн и овации моментально стихли. Почти. Иван Фёдорович прислушался — кто-то тихонько хлопал.

— А тебя команда что, не касается? — зло прищурился он на растрепанного ёжика в красной бандане.

— Я не ему, я вам аплодирую, — хлопая глазами жарко прошептал Тридцать Второй справа. — Долой тиранов! Да здравствует революция! Patria o muerte!

Лесник смутился и бросил на Главного Ёжика недоумённый взгляд. Тот страдальчески посмотрел на восторженного Тридцать Второго справа и тоскливо вздохнул. Иван Фёдорович Крузенштерн встал.

— Отойдём? — негромко сказал он Главному Ёжику и медленно пошёл в сторону леса. Главный засеменил с ним рядом.

— Ты понимаешь, — нахмурился лесник, — что этому шкафу тут не место?

— Понимаю, — печально пропыхтел Главный Ёжик.

— Ты понимаешь, что он нарушает вселенскую гармонию?

— Угу, — Главный пнул лапкой грибок и тот улетел куда-то в сторону.

— Ты понимаешь, — Иван Фёдорович Крузенштерн наклонился к ёжику, оглянулся, и шёпотом произнёс, — что это ВОЙНА?

— Понимаю, — еле слышно выдохнул Главный.

Они немного постояли. Солнце уже садилось, задевая своим краем верхушки деревьев.

— Не уберёшь? — обречённо спросил лесник.

— Не уберу, — так же обречённо ответил ёжик.

— Красиво, — кивнул Иван Фёдорович Крузенштерн на закат.

— Красиво, — кивнул ему в ответ Ёжик.

И они разошлись. Каждый в свою сторону.

Вечером ёжики строили укрепления. Тихо, почти не слышно. Из тьмы, словно по волшебству, возникали крепости, брустверы, фортификации… Ёжики работали. Но иногда, словно по команде, они поворачивались к шкафу и восхищённо вздыхали. В этот момент, под порывами ветра, шкаф безбожно скрипел ржавыми петлями. И старательно нарушал мировую гармонию.

Мечта

Однажды ёжики захотели Мечту. Взяли — и захотели. А если ёж чего-то (или кого-то) хочет, то он этого обязательно добьется. Любыми методами. И если видите, что ёжик чего-то хочет — прячьтесь. Потому как опасное это дело — на его дороге стоять. Особенно, если он не один, а стаей. И за Мечтой.

Склад был старый, пыльный и сильно погрызенный крысами. Стены его — вперемешку доски-бетон-алюминий — давно требовали покраски, а предметы, скопившиеся на полках, поражали воображение своим многообразием и бессмысленностью.

Смотритель склада скучал. Он скучал так уже лет тысячу, а может, и целых две. На носу у него сидели потрескавшиеся очки и мохнатый паук в колпаке с бубенчиками, на пальцах фальшиво сияли тусклые золотые кольца, а холодные голубые глаза внимательно смотрели на мир, фиксируя любые происходящие в нём изменения. Вон полетела муха, вот лучик света проник сквозь прохудившуюся крышу, кто-то к стойке протопал… К стойке…Протопал…

— Не отдавайте им! — тихо прошептал голос снизу.

— Не понял… — ошеломлённо произнёс Смотритель.

— Ни за что не отдавайте! — жаркий шёпот стал громче — внизу явно встали на цыпочки в надежде быть услышанными.

— Так не отдавать-то что?! — Смотритель попытался разглядеть посетителя, однако стойка была широкая, а тянутся было лень.

— Ничего не отдавайте, — прошептали из-под стойки.

— Кому не отдавать-то?! — Смотритель начинал терять терпение, а паук на его носу нервно вязал флаг кубинской революции.

— Им, — голос внизу был почти неслышен.

— КОМУ ИМ?!!! — не выдержал Смотритель и резко перегнулся через стойку. Паук зазвенел бубенчиками. Внизу скромно, на цыпочках, стоял ёжик.

— Ты кто? — удивился Смотритель.

— Моё имя и порядковый номер вам ничего не скажут, — хлюпнул носом Тридцать второй справа. — Я спасаю вас от ужаснейшего кошмара.

— Это ещё от какого? — удивился Смотритель.

— Вот он придёт — сами узнаете, — уклончиво ответил ёжик.

— Кто придёт? — брови Смотрителя стремительно карабкались всё выше и выше — он уже ничего не понимал.

— Узнает, — Тридцать второй справа нервно оглянулся, затем поманил лапкой Смотрителя. Тот нагнулся ещё ниже. — Только смотрите, я вам ничего не говорил.

— Они придут, и будут просить чего-то. Я думаю, что Мечту, — быстро-быстро затараторил ёжик на ухо смотрителю. — А вы её не давайте!

— Да я и не дам, — хмыкнул смотритель. — Если у них документа нету.

— У них «Нада!» есть, — печально пробормотал Тридцать второй. — Оно сильнее документа.

— Нет ничего сильнее документа! — жестко поставил точку Смотритель. — Нет документа — нет и мечты.

— Ну смотрите, как знаете. Я вас предупреждал. Вы им только Мечту не отдавайте… — и Тридцать второй справа выскользнул за дверь.

Через пять минут в дверь постучали. Тараном. На пороге стоял Главный Ёжик.

— Здравствуйте, я за Мечтой, — скромно шаркнул он ножкой.

— А у вас документ есть? — коварно поинтересовался Смотритель. — И вообще, зачем она вам?

— Нада! — уклончиво ответил Главный Ёж.

Глаза Смотрителя остекленели, и он отправился искать на полках Мечту. История повторялась. Паук тихо вязал шарфик.

Пыльная, потёртая Мечта стояла на пеньке. В ней не было ничего особенного, она была самая обыкновенная. Но ёжикам было всё равно. Мечта была белая, пушистая, и, что самое главное ЕЖИНАЯ.

Всё будет хорошо

Однажды ёжики решили, что всё будет хорошо. Как эта мысль прокралась в их коварные, усеянные колючками головы — я не знаю. Но к добру это не приведёт, я вам говорю, как главный ёжиковед мира. Страшным это закончится. Ибо ёж — существо хитрое, злобное и безжалостное. А то, что оно добрым притворяется — так это что бы всех обмануть. Потому вы как хотите, а я лучше спрячусь. Под стол. Ибо если ёжи решили, что всё будет хорошо, то…

Дверь вышибли тараном. Обломки её, задумчиво повисев в воздухе 2 и 76 сотых секунды, плюхнулись на пол и затаились.

— Здравствуйте, — вежливо произнёс Главный Ёжик и бочком протиснулся в проём. За ним аккуратно, перешагивая через фрагменты двери и стараясь не греметь многочисленными музыкальными инструментами, пробралась вся стая.

Фея, застывшая в позе статуи «Кухарка управляет государством», уронила на пол поварешку. Та, звякнув, укатилась под кровать. И всем сразу стало неудобно.

— Извините, — буркнул Главный Ёж. — Мы ненадолго. И с дверью как-то неудобно получилось.

— Ы-ы-ы, — фея попыталась что-то сказать, но, к сожалению, растеряла все слова — они стремительно разбежались по углам и теперь нагло и беспринципно показывали оттуда язык.

— Абсолютно верно, — судорожно сглотнув, Ёжик лапкой смахнул пот. — Мы тоже так считаем, верно, ребята? — резко обернулся он к стае, и все кроме тридцать второго ёжика справа, дружно кивнули.

— Я не согласен, — гордо пискнул он.

— С чем? — сурово спросил Главный Ёжик.

— С «Ы-ы-ы», — шмыгнул носом Тридцать второй справа. — Как-то неубедительно прозвучало.

— Ы-ы-ы, — ещё раз промычала фея.

— Во-во, видите! Что я говорил! — запрыгал Тридцать второй. — Я же…

— Да, — задумчиво хмыкнул главный Ёжик. — В чём-то ты прав. Унесите его.

— Правду не задушишь! — прохрипел, вырываясь, Тридцать второй справа. — Ваше «Ы-ы-ы» — не «ЫЫЫ»!

— Ну и Б-г с ним, — главный Ёжик облёгчённо промокнул лоб платочком. — Ну и пускай не «ЫЫЫ». Так о чём это мы? Ах, да! Мы хотим, что б всем было хорошо!

— ЧЕГО?!!! — заорала фея. — Хорошо? Всем?!!! Очумели?! Да вы кто такие? Да вы…

— Мы ёжики, — гордо задрал мордочку Главный ёжик. — Мы — стая.

— Стая ёжиков, — обречённо вздохнула фея. — А все говорят, что слоны розовые. Брехня! Не, надо меньше пить, — и взяв дрожащей рукой банку растворимого кофе, она опрокинула её в рот, и залила всё кипятком из чайника. Глаза у феи старательно полезли на лоб. А ёжики — остались.

— Мы не слоны, мы — ёжики, — уверено произнёс Главный. Фея в досаде сплюнула на пол.

— Мама, а вот ты говорила, что плеваться нехорошо, а тётя, — громко и яростно зашептал неизвестный маленький ёжик.

— Тётя — дура, — безапелляционно заявила его мать и на всякий случай дала детёнышу подзатыльник. Главный Ёж смущённо кашлянул. В рядах стаи, было подвергнувшихся брожению, вновь воцарился порядок.

— Вам чего? — обречённо поинтересовалась фея.

— Нам — что б всё было хорошо, — уверенно произнёс Главный.

— Зачем? — удивилась фея.

— Нада! — уклончиво ответил Ёжик.

— Так не бывает — что б всё хорошо! — буркнула фея.

— Не бывает? — разочаровано переспросил Главный Ёж.

— Зуб даю! — искренне ответила фея.

— Тогда извините, — Ёж аккуратно надел на голову кивер. Стая подтянулась, и, взяв в лапы музыкальные инструменты, выстроилась в колонну.

— До свидания, — и Главный Ёжик, взмахнув жезлом тамбурмажора, вышел из комнаты. За ним, стройным шагом, в ногу, удалился ежиный оркестр.

Музыка стихла вдали. Все ушли. А фея — фея осталась. Она стояла в дверном проёме и смотрела ёжикам в след. И почему-то, по какой-то странной и непонятной причине, ей казалось, что они её не поверили.

Ёжики шли ровно, медленно и тожественно. Они играли марши, танго, вальс, частушки. Одна мелодия сменяла другую, от полонеза до польки. Ёжики шагали вперёд, не оглядываясь. Затем Главный Ёж махнул жезлом — и стая заиграла джаз, умопомрачительный новоорлеанский диксиленд. Он нёсся в высь и вплетался в музыку неба. Ёжики шагали вперёд. А за их спиной, там, где они прошли, ВСЁ СТАНОВИЛОСЬ ХОРОШО.

Возвращение ёжиков

Однажды ёжики решили вернуться. «Почему?» — спросите изумлённо вы. «Нада!» — уклончиво ответят эти наглые твари. Коварства им не занимать. Вечно строят козни и грозят миру если не разрушением, то глобальной катастрофой как минимум. Вам страшно? Мне — очень. Это потому, что я знаю больше вас и представляю все последствия того ужаса, что они с собой принесут. Но вы смеётесь? Зря, честно скажу, зря. Пускай вас не вводит в заблуждение нос-пуговка, смешные иголки и маленькие, чёрные глазки. Ёж — хитёр и коварен. Он хищник, и гуляет сам по себе. И я иду копать погреб, с бетонными стенами, крепкими потолками, и запасами еды на зиму. И всё потому, что однажды…

…ёжики решили вернуться. Шёл снег. Трескучие морозы оставляли на заиндевелых деревьях причудливые сосульки самых прекрасных и удивительных форм. Воздух замирал движением, дыша и опадая на снег снежинками радости. Лес молчал мгновеньем тишины. Скрипел ледяной покров. Шли ёжики.

— Вы это чего? — удивлённо спросил лесник, увидев процессию.

— Мы идём, — пояснил второй слева ёжик из заднего ряда, моментально схлопотал подзатыльник, покраснел от смущения, обиделся, ушёл за куст и заплакал. Главный Ёж сурово посмотрел в сторону образовавшегося беспорядка, неодобрительно покачал головой. Затем посмотрел на лесника, вздохнул, решительно сказал:

— Мы идём, — и потёр лапой нос.

— А зачем? — удивился лесник.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

— Не понял, — лесник почесал в затылке.

— Чего не понял? — удивился Главный.

— Идёте что, — лесник посмотрел на Ёжика честными глазами. Глаза были голубые, ясные, незамутненные мыслью, и тщательно обработанные алкоголем.

— НАДА, — подчёркнуто УКЛОНЧИВО ответил Ёжик.

— Да-да, — уклончиво закивала вся стая. — Нада!

— А смысл? — тупо спросил лесник.

Главный Ёжик хлопнул себя по лбу и бессильно опустился в сугроб. Стая начала встревожено перешёптываться.

— А действительно, зачем мы идём? — пискнул номер два слева из самого заднего ряда, ловко уварачиваясь от подзатыльника. Ёжики в стае переглянулись, и шёпот стал громче. Лесник хлопал ресницами.

— Идиоты! — в сердцах выкрикнул Главный Ёжик. — Почему идём, зачем идём? Весна потому что! И значит — НАДА!

— УРА! — заорала обрадованная стая. Номер два из заднего ряда попробовал что-то сказать, но, моментально получив десяток подзатыльников, предпочёл смолчать.

— Нада! — радостно и уклончиво кричали ёжики.

— Ну, теперь всё понятно, — усталым голосом спросил лесника Главный Ёжик.

— Ну, вы б так и сказали, что нада, — пожал плечами лесник. Главный тяжело вздохнул и посмотрел в глаза лесника. Воодушевления они не вызывали. Главный Ёж взглянул на стаю, затем снова на лесника — и взмахнул лапой. Стая тронулась.

Ёжики возвращались. Их лапы оставляли в снегу маленькие круглые следы. В спину ёжикам дул свежий, ласковый ветер. И зима отступала, шаг за шагом, выпуская на белый свет из холодной темницы ещё хрупкие, но прекрасные, нежные цветы — подснежники. Вскоре запели птицы. Вслед за ёжиками шла Весна. Она улыбалась.

Карты

Однажды ёжики решили сыграть в карты. Мне кажется, что это заговор. И прекратите вызывать санитаров, ёжики способны на любые подлость и коварство! Свободу человечеству!

Владелец магазина «Карты, глобусы и кастрюли для варки супов с горошком» отличался высоким самообладанием, и только удивлённо приподнял очки, когда в его магазин стройной колонной зашли ёжики.

— Здравствуйте, — тихо сказал он.

— Здравия желаю, — чётко, почти по-военному, произнёс Главный Ёжик.

— Чего желаете? — осторожно спросил Владелец магазина.

— Нам нужны карты, — сказал Ёжик и пристально посмотрел на Владельца.

— А Вам зачем? — полюбопытствовал Владелец магазина.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

— И всё-таки? — не отступал Владелец. — Карты — они разными бывают. Вот что вы с ними делать собираетесь?

— Играть, — смущённо прошептал Главный ёжик и оглянулся. Вся стая разбрелась по магазину и делала вид, что она абсолютно не причём.

— Играть? — изумился Владелец магазина. — Ну, тогда у меня есть прекрасные игральные карты, — и достал колоду.

— Нет, — гордо сказал Главный Ёж. — Нам не нужны ТАКИЕ карты. Нам нужны правильные, настоящие карты. А это — гнусная подделка.

— А какие — настоящие? — опешил Владелец.

— О, я Вам сейчас расскажу! — воодушевился Ёжик и горячо, изредка сбиваясь на фырчанье, принялся объяснять. Владелец магазина торопливо за ним записывал.

Ёжики играли в карты. Самые странные, самые необычные и самые настоящие карты в мире. Что думали они при этом — никто так никогда и не узнал. Потому что карты — это Вам не просто так. А ко всему, что не просто так, ёжики относятся очень серьёзно.

Банк

Однажды ёжики решили ограбить Банк. Зачем? Неизвестно. Ёжики животные скрытные, неразговорчивые и опасные. Отправились их зоологи о прошлом годе изучать — и не вернулись. Наверное, съели их. Ёж ведь, он как: что не съест, то понадкусывает. Так что шансов у зоологов мало. Хотя и есть. Ёжики их в чащу могли заманить. Тогда зоологи оттуда ещё года три выбираться будут. А там комаров видов этак пять, или шесть. Тысяч. Так что им из зоологов в энтомологи срочно переквалифицироваться придется. Зато коллекцию соберут, карьеру сделают, поскольку неизвестных видов среди комаров много, их, видов этих, и не считал никто, все сразу прибить норовят. Коварный зверь Ёжик, нет страшней него в лесу хищника.

Банк ёжики выбрали большой, солидный. На мелочи ёжики размениваться не любили. Они были серьёзными животными.

Ровно в 8:00 охранник открыл дверь Банка.

— Здравствуйте. Это ограбление, — сказал Главный Ёжик и поправил сбившуюся маску.

— Ой, Ёжик! Ой, грабят! Ой, не могу! — заржал охранник. Кассиры и управляющий подхватили. Охранник, смеясь, схватился за спинку стула. У стула подломилась подгрызенная ёжиками ножка, он хрустнул, зашатался, охранник упал на пол, ударился головой и потерял сознание. Все сразу замолчали. Воцарилась тишина. Все уставились на Главного Ёжика. Тот смущённо кашлянул и щёлкнул пальцами. Из всех щелей хлынули ёжики и заняли ключевые позиции и угрожающе оскалились. Работники банка, выпучив глаза, подняли руки вверх.

— Вы управляющий? — спросил Главный Ёжик у толстого человека в очках. И опять смутился. Даже сам не понял, почему.

Управляющий судорожно кивнул.

— Нам бы денег… — сказал Ёжик.

— Они заперты. А у меня ключа нет! — обрадовался управляющий.

— У нас есть, — успокоил его Главный Ёжик. И показал на груду динамита.

Управляющий со вздохом полез за ключом.

— Зачем вам столько денег? — уныло спросил управляющий, наблюдая за тем, как ёжики опустошают сейф.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

Осенний лес был закутан в прекрасный багряно-золотой покров. Вся ежиная стая собралась на опушке и жгла деньги. Ёжики прыгали вокруг костра, подпаливали эти бессмысленные бумажки и кидали их в воздух. Горящие деньги летели в небо, оставляя за собой красивый огненный след. А ещё…

Ещё ёжики пели.

Думать

Опасное это занятие — думать. Начнёшь один раз — и остановится уже не можешь, всё думаешь и думаешь, размышляешь что-то сдвигаешь силой мысли горы, крадешь телепатически пирожки и головой пухнешь, весь такой сосредоточенный. Вот обезьянам проще, им думать не надо, им надо вкусный банан и чувство собственного достоинства. Так что страшное это дело, в любом случае, У людей то оно конечно страшное, синдром, знаете ли, но когда ёжики подобным непотребством занимаются — это уж совсем через край. И ведь не спроста это, как есть неспроста, недоброе они думать будут, как есть недоброе, поэтому нельзя допускать, что бы однажды…

Однажды ёжики захотели думать. Глобально. На весь свет и окружающую их действительность. Это желание пришло к ним внезапно, совершенно неожиданно, в самый обычный, ничем не выделяющийся миг их ежиной жизни, во время привычного, ежевечернего просмотра фильма режиссёра Стэнли Кубрика «Космическая Одиссея 2001 года». Это странное желание набросилось на них, словно лев из засады, и впервые за долгие-долгие годы привело ёжиков в смятение. Странное чувство зашебуршилось под их иголками. А когда шебуршится странное чувство — ёжики не сидят на месте.

Невероятно Мудрый Учёный сидел в кресле, запахнувшись в красный парчовый халат, и почесывал левой голый волосатый живот, изредка делая глоточек крепкого кофе. Время от времени он нагибался вперёд, приставлял глаз к окуляру огромного телескопа и изучал в него бескрайнее звёздное небо.

— КХМ, — вежливо прокашлялся кто-то из окна.

— Да-да? — Невероятно Мудрый Учёный был довольно рез для своего возраста, и успел спрятать бутылку с коньяком настолько быстро и аккуратно, что по пути всего лишь разлил кофе, разбил телескоп, и упал на коллекцию нецке, которую собирал двадцать лет (к сожалению, эти хрупкие старинные статуэтки оказались настолько чувствительными к падению на них 83-х килограммового тела, что ни одна скульптурка не уцелела). Вытряхнув из бороды осколки, учёный поправил на голове тюбетейку, и, приняв достойный вид, повторно спросил:

— Да-да?

— Коньяк у вас хороший, — повёл носом Главный Ёжик, удобно устроившись на подоконнике. — Французский.

— Да что вы, что вы! — замахал руками Учёный. — Вам показалось! Это не коньяк, это фикция. Мираж я бы сказал. И не французского, а армянского.

— Мама, мама, — зашептал в траве ежёнышь. — А вот ты говорила, что врать нехорошо. А дядя врёт. И не краснеет. Значит и мне можно?

— Дяде краснеть не надо, у него халат красный, — строго сказала ежиха.

— А-а-а… — разочаровано протянул ежёнышь и, чихнув, свернулся в клубок.

Учёный попытался сделал большой глоток из бутылки — говорящие ежи его нервировали. Рука прошла насквозь — коньяк явно стремился свести своё состояние к миражу. Невероятно Мудрый Учёный вздохнул.

— И что вам надо? — обречённо спросил он.

— Думать, — уверено ответил Главный Ёжик.

— В смысле? — не понял Учёный.

— Глобально, — Ёж гордо выпрямился.

— Слушай, а зачем вам это? — обречённо спросил Невероятно Мудрый Учёный,

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик, и трава под окном уклончиво шепнула ему вслед многоголосьем:

— Нада… Нада… Нада…

— Так как — думать? — настойчиво переспросил Главный.

— Вы знаете, — Учёный потёр переносицу, явно принимая какое-то невероятно трудное, почти неподъёмное решение. — Даже не знаю, что и сказать то. Видите ли, я когда-то умел думать. Умел. Но это было давно, в молодости. А теперь — забыл. Честно. Вы извините… Но я вспомню! Я обязательно вспо…

Но на подоконнике уже никого не было. Лишь ветви деревьев да густая трава тихо шелестели под еле ощутимым дуновением ветра.

Где-то далеко-далеко, на самом краю света, в желтой, выгоревшей под солнцем степи, грациозно неслись ёжики. Их бег был бесшумен, а луна освещала дорогу. Ёжики пытались думать. Как умели. Без подсказки. Самостоятельно.

…и лишь Тридцать Второй справа упорно гнал из головы любые мысли. Он, как всегда, был против.

Content

Евгений Каменецкий
Сказочки про ёжиков

Книжное

Песня

Космос как предчувствие

Зима. Страшная сказка

Ежик Пушкин

Ежики и Вселенная

Ад

Летать

Тельняшки

Мост

Сказочное

Пиво

Луна

Турдук

Ёжики и паровозы

Митинг

Танцующие под дождём

Дерево

Страусы

Ёжики и шкаф

Мечта

Всё будет хорошо

Возвращение ёжиков

Карты

Банк

Думать