Влада Ольховская

Не откладывай свадьбу на завтра

Пролог

Наталья не любила детей. Потому что дети были ее работой.

Собственно, работой они стали не неожиданно. Этого следовало ожидать девушке, поступившей в педагогический университет. Правда, тогда у нее не было большого выбора, пошла туда, куда оценки позволяли. Наталье оставалось лишь надеяться, что за пять лет обучения она успеет выйти замуж и таким образом спастись от столь нежеланной профессии.

Не получилось. Несмотря на свои усилия, кольцом на безымянном пальце Наталья не обзавелась. А мимолетные романы каждый раз сжигали столько нервов, что она отчаялась и невзлюбила мужчин практически так же сильно, как детей.

Да и потом, найти работу оказалось сложнее, чем она ожидала. На собеседования ее звали, а вот дальше – ни одного звонка. Порой она не выдерживала и звонила сама, и тогда на другом конце вежливый голос сообщал ей, что нашелся более подходящий кандидат.

Она принимала это как данность. Мир вообще несправедлив. Одним достается все, а ей, сколько бы она ни старалась, ничего! Лишь один раз Наталья не сдержалась и спросила, почему ее не наняли.

– А вы попробуйте улыбаться чаще, – отозвалась девушка, проводившая собеседование. – У вас такое страдающее лицо, что прямо не хочется вас мучить этой работой!

Словом, бред полный, а не причина. Кого вообще интересует ее лицо? Она устраивается воспитателем в детский сад, а не моделью в рекламное агентство!

В конце концов работу она получила, хотя и это не стало поводом для радости. Наталья подозревала, что наняли ее лишь потому, что больше никто не хотел идти работать за мизерную зарплату. Но она к тому моменту оказалась в таком положении, что стало уже не до выбора и капризов.

Все вышло не так уж плохо. К мизерной зарплате добавились «бонусы» от родителей, безропотно сдававших на «новые шторы» раз в два месяца. Питание, опять же, казенное, одной тратой меньше. И все-таки раздражение внутри Натальи нарастало. Она чувствовала, что это не та жизнь, которой она достойна. Улыбаться становилось все тяжелее.

Вот и теперь она направлялась на работу солнечным августовским утром, но радоваться погоде не хотелось. Вообще ничему радоваться не хотелось! Плюс августа только в том, что не нужно идти в темноте, как это бывает зимой. А на отпуск у нее все равно денег нет…

Летом детей меньше, и она позволяла себе приходить чуть позже. Дверь в группу открывала нянечка, она пожилая, ей рано вставать проще! А Наталья являлась тогда, когда почти все дети уже собирались.

Сегодняшний день обещал быть ничем не примечательным. Та же трата времени, что и обычно! Издалека Наталья видела, как мелькают среди зелени, окружающей детский сад, родители, оставляющие ненаглядных чад на ее попечение.

Счастливые! Сбросят здесь своих детенышей и радуются! А ей следи за этой оравой…

От ворот к детскому садику Наталья шла, опустив голову. Ей не хотелось ни с кем здороваться и никому смотреть в глаза. Она подозревала, что, пересекшись с ней взглядом, они почувствуют ее зависть. А это уже унизительно!

Как правило, такая стратегия прохода к садику работала. Но сегодня не повезло. На одной из узких дорожек Наталья столкнулась с молодой женщиной и невольно отступила на газон.

– Аккуратней! – рявкнула Наталья. Это было скорее инстинктом, чем желанием поквитаться с теми, у кого жизнь удалась. Она всегда так реагировала на конфликты. – Смотреть надо!

– Извините, – смущенно отозвалась та. – Задумалась и не заметила…

Она была одета странно. Было утро, и солнце грело не слишком сильно, но ее длинный плащ все равно был не по погоде. Голову она прикрыла легким платком, из-под которого пробивались каштановые волосы. Половину лица женщины скрывали зеркальные солнечные очки «а-ля стрекоза».

– Что-то я раньше вас не видела, – заметила Наталья.

Ей просто хотелось изобразить профессионала. На самом деле она и половину родителей доверенных ей детей не знала. Зачем? Она же не их личная служанка! Деньги приносят – и ладно.

Но тут она неожиданно попала в точку.

– Я здесь и не появляюсь, – признала женщина. – Я привела ребенка подруги. Меня Агния зовут, Агния Туманова.

– Поздравляю, – безразлично отозвалась Наталья.

Она имена родителей не знала, так не хватало еще имя чьей-то там подруги запоминать! И вообще, дурацкая манера – представляться в такой ситуации.

Не дожидаясь продолжения разговора, Наталья направилась своей дорогой. Вроде бы ничего особенного не произошло, но настроение было безнадежно испорчено. Вот так, у кого-то из здешних мамашек нет даже времени ребенка в сад отвести, подруг посылают! А сама небось в фитнес-клубе дорогом сидит!

Когда она наконец добралась до нужной комнаты, группа уже была в сборе. Всего двенадцать детей – для лета нормально, хотя в целом садик переполнен. При всех поборах «на шторы» оставлять ребенка здесь все равно дешевле, чем у частников.

Дети были привычно бодры и жизнерадостны. Одни с визгами носились друг за другом, другие рисовали, третьи делили между собой какие-то конфеты. Вообще, давать детям сладости с собой запрещалось, но Наталья не видела в этом причины для беспокойства. Если бы здесь находились родители, она бы наорала на них исключительно ради собственного развлечения. А на детей срываться бесполезно, они с виноватым видом постоят и дальше шкодить продолжат.

– Тихо тут! – прикрикнула она исключительно ради профилактики. – Устроили крик! Накажу!

Они временно притихли. Уже хорошо. Впереди ее ожидал долгий, скучный и бездарный августовский день.

Наталья устроилась с журналом в углу комнаты. Отсюда можно было вести общее наблюдение, читая при этом о чьей-то красивой жизни. У нее тоже так будет… однажды.

Правда, на этот раз полностью раствориться в описании яхт и замков не получилось. Первой ее отвлекла худенькая светловолосая девочка, только что вернувшаяся в садик после болезни.

– Наталья Кирилловна… мне плохо!

– Что болит? – безразлично поинтересовалась Наталья, окидывая ребенка беглым взглядом. Выглядит нормально, значит, переживет!

– Не знаю… Все…

– Посиди в уголке. Пройдет.

– Но…

– Посиди, я сказала!

Настаивать она не решилась. Но как только она ушла, к воспитательнице подбежала полная рыжеволосая девочка.

– У меня голова болит… И тошнит…

– Посиди тихо!

– Можно мне воды?

– Да что ж такое сегодня! – нахмурилась Наталья. – Вы сговорились, да?!

Девочка испуганно сжалась и поспешила уйти. Наталья постаралась подавить раздражение, разглядывая фотографии новой коллекции купальников. А где-то море… и солнце…

– Наталья Петровна…

На этот раз кто-то из мальчишек пришел. Она даже не оторвалась от журнала – надоело.

– Я Кирилловна, и отстань!

– Но там Катя… она лежит на ковре!

– Пусть лежит. Не трогай.

– И у нее кровь идет…

– Пусть и… Какая кровь?!

Наталья отложила журнал. Правда, не из-за страха, а чтобы наказать наглого мальчишку. Додумался – пугать ее! Но, когда она увидела то, на что указывал ребенок, ей уже было не до упреков.

На светлом ковре, лишь недавно подаренном детскому саду, застыла та самая девочка, которая подошла к ней первой. Она не двигалась, глаза были закрыты, а нижнюю часть бледного лица покрывал слой крови, продолжавшей сочиться из уголков рта и носа. Наталья никогда в жизни не видела, чтобы кровотечение из носа было таким сильным!

Но это еще не все. Женщина с ужасом наблюдала, как дети, до этого занятые своими делами, один за другим прижимали ладони к лицам. Сквозь тонкие пальчики сразу же начинали пробиваться алые ручьи – крови было слишком много, чтобы остановить ее так просто.

Они не плакали и не кричали. Никто из них. Одни дети оставались на месте, другие просто падали на пол – без звука, без попытки удержаться на ногах. И этих упавших становилось все больше…

Ступор. Только так Наталья могла описать свое состояние. Ступор в самом чистом виде, неспособность нормально соображать. Как будто это не в реальности происходит и не с ней! Они же все… все умирают! А крови слишком много…

Это жуткое, сковывающее ожидание неизбежного нарушила нянечка, заглянувшая в игровую комнату. Она закричала – и оцепенение разлетелось вдребезги.

– Вызовите «Скорую»! – крикнула Наталья. – Скорее!

– Что происходит?!

– Я понятия не имею! Но, если мы ничего сейчас не сделаем, будет слишком поздно!

А темные, густые пятна крови продолжали расползаться по полу…

Невредимыми остались лишь трое детей.

Глава 1

Было непривычно стоять по другую сторону фотовспышек и просто улыбаться вместо того, чтобы подбирать удачный ракурс. Несколько раз Агния ловила себя на желании прикрыть глаза рукой, но вовремя останавливалась. Уже ведь недолго осталось! Журналисты задали вопросы, теперь короткая фотосессия – и все, можно считать общение с прессой завершенным.

Небольшой дискомфорт от столь пристального внимания коллег не мог испортить ей настроение. Наоборот, такой энтузиазм со стороны журналистов вдохновлял! Девушка чувствовала, как счастье закипает в душе белоснежными пузырьками и рвется наружу. Поэтому она не позировала, улыбаясь, – улыбка не исчезала сама по себе.

Несколько лет назад она и подумать не могла, что будет давать интервью в день открытия своей персональной выставки в одной из самых престижных галерей столицы. Тогда вообще никто не воспринимал ее увлечение всерьез! Фотограф – ну что это за профессия? Это хобби! Поработал в офисе – иди цветочки поснимай, нормальный порядок вещей.

Но Агния не хотела снимать цветочки. Как, впрочем, и сидеть в офисе. Несмотря на укоризненные взгляды и многозначительные вздохи родителей, она собрала вещи и отправилась покорять столицу.

Столица на ее появление никак не отреагировала. У нее таких «покорителей» – по тысяче в сутки, и это только новички! Никто не встречал девушку с хлебом, солью и готовым многомиллионным контрактом.

Поначалу пришлось довольствоваться малым – разовыми подработками, минимальной оплатой и вечно недовольными клиентами, которые сами никак не могли придумать, что хотят. Однако постепенно Агнии удалось доказать, что есть разница между профессиональным фотографом и человеком, накопившим денег на зеркальную камеру. Работы появлялось все больше, все чаще с ней заключали долгосрочные контракты.

Жизнь стала стабильной, хоть и не слишком простой. Острые проблемы с деньгами отпали, и новая черная полоса проявила себя уже в личной жизни. Из-за давней фобии, боязни прикосновений, Агния была вынуждена расстаться с любимым человеком и от депрессии спасалась работой.

Резкие перемены наступили после смерти модели, для которой она проводила фотосессию, – Кристины Орлик. Гибель красавицы официально объявили самоубийством, и Агния оказалась чуть ли не единственной, кто в это не поверил. Она решила провести собственное расследование, и главным подозреваемым стал жутковатый сосед Кристины – адвокат Даниил Вербицкий.

Первое впечатление от общения с ним настолько напугало Агнию, что она, сама того не зная, попросила помощи у настоящего убийцы. Девушка рисковала отправиться следом за Кристиной, да только Даниил помог, потому что, несмотря на ее ошибку, испытывал к ней определенную симпатию. Тогда Агния и узнала, что ее новый знакомый парализован в результате страшной аварии.

Они стали больше общаться. Прикованному к постели адвокату было скучно, и Агния старалась скрасить его одиночество, а заодно и помочь ему подготовиться к серьезной операции. В последний момент девушка узнала, что Вербицкого хотят убить, чтобы добраться до его денег, и лишь случайное везение позволило предотвратить это.

Долечиваться после операции, вернувшей ему контроль над верхней половиной тела, Даниил отправился в Швейцарию. Агния, оставшись в одиночестве, планировала спокойно дождаться его в столице, но не тут-то было! Вместе с подругой, фотомоделью Жин-Жин, она оказалась втянутой в шоу охоты на людей. Там случайно выбранных жертв преследовали и убивали охотники, изуродованные морально и физически, а наблюдали за всем этим готовые платить зрители.

Та охота должна была стать особенной. Вместо бродяг и преступников добычей предстояло стать известным моделям – и случайно оказавшейся рядом Агнии. Хрупким девушкам ни за что не удалось бы выжить самостоятельно, если бы на их сторону не перешел один из охотников – Белый Тигр. Он и без того устал от навязанной ему жизни и готовился умереть, но в последний момент изменил свое решение – чтобы сохранить чужие жизни.

Спастись им все-таки удалось. Белый Тигр – Андрей получил возможность вернуться к нормальной жизни: ему сделали новые документы, обеспечили работой, назначив личным охранником Даниила. Более того, после всего, что случилось, они сблизились с Жин-Жин и расставаться не собирались.

Но если у одной подруги жизнь наладилась, то для другой неприятности только начинались. Тихая и скромная учительница английского Даша привлекла внимание настоящего маньяка. Он, вырезавший целые семьи, возомнил, что Даша – его вторая половинка и они должны быть вместе до конца жизни. При этом мнением девушки он, естественно, не интересовался. И ее ожидала бы весьма незавидная участь, если бы не помощь Агнии, Андрея и Вадима – начальника охраны и бывшего опекуна Даниила.

Когда эта история была завершена, Андрей наконец отправился в реабилитационный центр. Там ему предстояло оправиться от психологических травм, оставленных годами охоты на людей. Агния составила ему компанию. Во-первых, девушка намеревалась проследить, чтобы бывший Тигр никого ненароком не убил. Во-вторых, ей и самой хотелось навсегда позабыть о боязни прикосновений, не раз портившей ей жизнь.

Своей цели они добились, пусть и оказавшись втянутыми в очередное расследование. Довольная Агния вернулась в город раньше запланированного срока, чтобы сделать сюрприз Даниилу, с которым к тому моменту жила вместе. Но сюрприз ожидал ее, причем не самый приятный: она застала Вербицкого с его личной ассистенткой.

Агния собрала вещи и переехала к Жин-Жин. Было больно от нового предательства и от того, что Даниил даже не пытался поговорить с ней. Отпустил, и все. Чтобы отвлечься, девушка сначала работала на съемках фильма в Минске, потом приняла серию приглашений от провинциальных рекламных агентств. Она даже попробовала начать новый роман, встретив бывшего одноклассника, но результата это не принесло. Адвокат прочно засел и в памяти, и в сердце.

Новый год она планировала встречать у родителей. Неожиданно для нее туда же заявился Вербицкий, уже переживший вторую операцию и заново научившийся ходить. Из-за этого он и тянул с извинениями: хотел вернуться к ней уже «полноценным», а не прикованным к коляске инвалидом. После того примирения на безымянном пальце Агнии поблескивало кольцо, ставшее символом их помолвки.

А вот со свадьбой они не спешили, здесь их обогнали Даша и Вадим. Да и неудивительно: девушка забеременела. Причем еще до свадьбы на этого ребенка позарились представители языческой секты, но они недооценили будущую мать и ее друзей. В итоге секта была уничтожена.

Агния надеялась, что испытания забудутся в ходе круиза по Средиземному морю, в который она и Даниил отправлялись вместе с Андреем и Жин-Жин. Началось все и правда неплохо, но очень скоро идиллию нарушила серия убийств. Агния, справившаяся уже не с одним расследованием, не могла остаться в стороне.

По возвращении в Москву она с ужасом ожидала, что вот-вот случится что-то еще: или маньяк появится, или мошенники, или киллер какой-нибудь одинокий… Но нет, недели шли, а ничего криминального больше не происходило. Они с Даниилом отпраздновали годовщину знакомства – и снова без опасных историй.

Тогда он и сообщил ей, что в скором времени ее ждет персональная выставка. Причем нельзя сказать, что Вербицкий эту выставку оплатил и организовал. Он всего лишь показал снимки, сделанные девушкой, Олегу Орлову – владельцу сети художественных галерей. А Орлов искренне заинтересовался ее работами.

Выставка готовилась долго. Снимков вне заказов Агния делала немало, но далеко не все из них она хотела показать широкой аудитории. К тому же выставка подразумевала некую общую тему, а не просто «тут солнышко, а тут перила моста».

В итоге они с Орловым сошлись во мнении: нужно показать снимки, связанные с ее расследованиями. В самих фотографиях не было ничего кровавого и криминального, но владелец галереи не мог не признать, что атмосфера на них особая. Сосновый лес, ставший свидетелем убийства. Заросшее озеро, хранившее чужую тайну. Акулы, разрезающие лазурную морскую воду. Все это теперь было оформлено и развешано на стенах галереи.

Агния волновалась. В какой-то момент ей даже хотелось отказаться от всего этого. Уж лучше не высовываться, чем выслушивать речи критиков, заметивших заваленный на тысячную долю градуса горизонт или недостаточно художественную листву кустарника.

Даниил не дал ей смалодушничать. Он постоянно оставался рядом, и его ледяное, непробиваемое спокойствие понемногу передавалось девушке.

Волнение закончилось вместе с подготовкой. На самом мероприятии было уже не до него. Она оказалась в центре водоворота внимания – какие тут сомнения! Все помидоры от критиков полетят потом, а пока нужно лишь наслаждаться моментом.

Больше половины гостей она не знала и в глаза раньше не видела. Агнию это не волновало. Приглашениями занимался Орлов, это он среди ценителей и критиков свой человек, а она всего лишь скромная виновница торжества.

В глубине души девушка подозревала, что как минимум часть этих гостей пришла посмотреть на моделей, в первую очередь на Жин-Жин собственной персоной. Ну и ладно… На автосалонах посетители тоже смотрят на девушек, а покупают машины.

Олег сказал, что фотографии, как и картины, можно выкупить. Агния только плечами пожала: она сильно сомневалась, что кому-то может понадобиться ее творчество.

Когда журналисты наконец закончили ее фотографировать, девушка вздохнула с облегчением. При всей торжественности момента у нее уже ноги подкашивались от усталости. Поэтому она воспользовалась тем, что гости наконец устремились к заветным фотографиям, и направилась к столику, за которым ждал Даниил.

Во время торжественного открытия он все время был рядом – но на самой границе внимания журналистов. Героем статей он становиться не хотел, а уж тем более светской хроники!

– Ты нарасхват, – прокомментировал он, когда девушка устало опустилась в кресло. – В этот вечер тебя активно все хотят, и я в шаге от того, чтобы изумленно изогнуть бровь.

– Во-первых, рада слышать, что ты изгибаешь брови шагами, – усмехнулась Агния. – Любопытная, должно быть, акробатическая зарисовка… Во-вторых, не опошляй. Их интересует мой неземной талант!

– Да, но фотографировали они земное тело! Могла бы одеться поскромнее.

Агния осмотрела свое вполне скромное по светским меркам платье. Черный бархат, длина до колена, на декольте разве что намек, и то стыдливый, как у выпускницы Института благородных девиц.

– Дани, еще сантиметр ткани, и мне можно будет уходить в монастырь!

– Ну да… Плюс сантиметр – в женский. Минус сантиметр – в мужской.

Возникшее было желание кинуть в него виноградиной пришлось подавить. Угрызений совести Агния не испытывала ни перед ним, ни перед виноградом. Просто ее не прельщала перспектива попасться в такой момент в какой-нибудь объектив.

Сама она часто снимала светские события, но исключительно как приглашенный корреспондент, а не папарацци. То есть являла собой того милого фотографа, который всегда предупреждает перед съемкой и терпеливо ждет, пока модели начнут позировать. Даже на рассвете карьеры Агнию не прельщали ни дурацкие позы, ни побеги от недавних «моделей», жаждущих разбить камеру об ее же голову. При этом она прекрасно знала, что у многих ее коллег чуть ли не врожденная тяга к фотохулиганству.

– Слушай, а твоя сестра по разуму сегодня зажигает. – Даниил кивнул в сторону основного зала.

Там можно было заметить Жин-Жин, собравшую вокруг себя журналистов. Агнии почему-то вспомнилась сцена из «Книги джунглей» – с завороженно слушающими Каа бандерлогами.

– Активно она тебя продвигает, – добавил адвокат. – Минут десять уже что-то вещает, разве что слезу не пустила!

– Слезу она не пустит, у нее платье из такого шелка, с которого тушь в жизни не отстираешь. Разве не видишь?

– Действительно, стареет мой глаз, – скорбно произнес Даниил. – Я уже не в состоянии за долю секунды определить условия обслуживания женских шмоток… Дальше, видимо, угасание и мучительная смерть.

– В твоем лице цирковое училище много потеряло!

– Лицо тут как раз ни при чем…

– Ну да, лицо нормальное такое, – подмигнула ему Агния. – Меня устраивает.

Красавцем Даниил не был, если брать за основу стандарты, принятые редакторами глянцевых журналов. Но на страницы подобных изданий Вербицкий и не рвался. От природы ему досталась запоминающаяся внешность – острые, пропорциональные черты лица, угольно-черные волосы и холодные зеленые глаза, которые при первой встрече показались Агнии змеиными. Теперь впечатление изменилось…

Она снова перевела взгляд с него на Жин-Жин. Модель сегодня и правда была весьма красноречива… но умиления по этому поводу Агния не испытывала.

– Если тебе интересно, то она не совсем для меня старается. То есть я не отрицаю, что дифирамбы мне она сочинила, заучила и спела уже раз двадцать. Но у нее есть и шкурный интерес.

– Обожаю женскую дружбу. – Даниил старательно подавил улыбку. – И каков же ее корыстный замысел?

– Пиар, – коротко пояснила Агния. – Когда речь заходит от раскрутке интересующих ее проектов, Жин сразу превращается в полцентнера обаяния. В эгоизме ее не упрекнуть, уверена, в статьях по поводу этого мероприятия будет немало ее слов обо мне. Но теперь она переключилась на продвижение своего нового фильма.

Жин-Жин, которая, как и Агния, перебралась в столицу из провинции, карьеру начинала в модельном бизнесе. Первые годы она и теперь вспоминала с неохотой: одной красоты было мало, приходилось идти на такие жертвы, за которые теперь перед Андреем краснеть вынуждена. Но она, в отличие от многих коллег, не желала такой жизни и внесла перемены при первой возможности. Жин-Жин, родителями названная Женей, давно уже не общалась с толстосумами, желающими обзавестись дорогим «сувениром», единственную попытку изменить с ее стороны на корню придавила Агния. В последнее время она активно сочетала роль одной из ведущих моделей Москвы с карьерой киноактрисы.

– Объясняет ли это присутствие рядом с ней вон того субъекта? – поинтересовался Даниил.

Агния была менее изысканна в характеристиках:

– Ты имеешь в виду того лысого? Ага, это режиссер. Аркадий Суворов.

Режиссер был немолод, некрасив, но, видимо, талантлив, потому что его фильмы стабильно собирали полные залы кинотеатров. До премьеры его нового творения оставалось всего пара недель, поэтому он активно появлялся в обществе с ведущей актрисой.

Жин-Жин воспринимала это лишь как работу. Но, глядя на замаслившийся взгляд Суворова, Агния сомневалась, что его мысли столь же относятся к работе. И если в начале «миссии по продвижению» он старался держаться от красавицы на почтительном расстоянии, то теперь без стеснения обнимал ее за талию.

Повезло ей, что у Андрея терпение булыжника. Другой, пожалуй, такого бы не выдержал…

А может, и не булыжника. На сегодняшнюю презентацию он пришел, однако постоянно оставался в тени, избегая посторонних взглядов. Его можно понять: слишком уж приметная внешность. Мало того что природа создала альбиносом, так еще и в шоу охоты на людей все его тело покрыли татуировками в виде тигриных полос! Тогда это было сделано для зрелищности – Белый Тигр все-таки! Вернувшись к нормальной жизни, Андрей надеялся избавиться от этих отметин, да не получилось. У него, как и у большинства альбиносов, слишком чувствительная кожа. Шрам, оставшийся на ней, будет гораздо уродливей любой татуировки!

– Как думаешь, Андрей обижается на нее? – полюбопытствовала Агния.

Несмотря на то что официально Даниил и Андрей являлись работодателем и охранником, общались они отлично. Агния бы даже назвала это «подружились», но слово казалось ей излишне девичьим.

– Думаю, твоя подружка ходит по тонкому лезвию, – оценил Вербицкий. – Андрюха, конечно, к истерикам не склонен. Он не будет визжать, чтобы она сидела дома, и не будет показательно разбивать о стену табуретки. Но однажды может случиться так, что он придет в гости к этому режиссеру и оторвет ему голову.

– Ай, да ну тебя, – поежилась Агния. – Учитывая его прошлое, это несмешно!

– А я и не шутил.

Действительно, не шутит… Агния решила в самое ближайшее время поговорить с Жин-Жин на эту тему. А то на ней лысый немолодой мужчина висит обезьяньим детенышем, а она и рада из себя дерево изображать!

Усталость немного улеглась. Агния предполагала, что завтра ноги устроят ей страшную месть за столько часов, проведенных на шпильках. Так завтра уже новый день, а сегодня – праздник!

– Пойду пройдусь, – сказала она. – Составишь мне компанию?

– Нет, я здесь подожду. Устал что-то!

Наглая ложь. Причем не слишком сюжетная. Это непосредственно после операции Даниил еще мог жаловаться на усталость без причины. Но с тех пор прошло полгода, благодаря активным тренировкам он полностью восстановился. По большому счету ему все еще претит внимание прессы.

Агния не стала настаивать. Все-таки нытье – тонкое искусство, для него есть особое время и место. Пока общество Даниила было для нее не столь необходимо.

Как показала практика, она приняла верное решение. Как только она вошла в зал, сразу появилось немало желающих поговорить с ней. Девушка с удовольствием принимала комплименты, позировала, а заодно и выискивала в толпе знакомые лица.

Надо же, и Даша явилась вместе с Вадимом! В последнее время она редко покидала квартиру, до рождения ребенка оставались считаные недели, если не дни! Но такое событие не пропустила, и это приятно… Да все приятно! Море огней, цветы, золотое шампанское в бокале…

Так что «короткая прогулка» по галерее обернулась несколькими часами отсутствия. Когда же она вернулась, Даниила в кресле уже не было – и это настораживало. Он не настолько мелочен, чтобы мстить ей за невнимание. Раз ушел, значит, по делу.

Девушка направилась на второй этаж галереи, туда, где находились кабинеты. Контраст здешней тишины и полумрака с карнавалом основного зала приятно успокаивал. Благодаря этому Агния издалека услышала голоса Даниила и Андрея.

– Но ты их спровадил, так?

Это Даниил спрашивает. Похоже, он чем-то недоволен…

– Спровадил, – подтвердил Андрей. – Они, блин, тоже хороши! Припираться в такое время и на такое мероприятие! Да они и сами прессы испугались, видно, у них недостаточно доказательств, чтобы устраивать скандал с участием журналистов. Сами же и опозорятся!

Агния не любила слово «доказательства». Они у нее ассоциировались с расследованиями, а этого она совсем не желала, только не в день открытия своей первой выставки!

– И все же ты считаешь, что проблемы могут быть? – настаивал Вербицкий.

– Кто из нас адвокат? Я ничего не могу сказать наверняка. Мое мнение таково: нервы они нам потреплют. Но не нужно портить Агнии вечер из-за этих уродов!

– А то я без тебя не знаю! В чем именно они ее обвиняют?

– В причастности к теракту в детском саду, – отрапортовал Андрей.

Она почувствовала, как сердце испуганно сжимается в груди. Ее подозревают в причастности к теракту? Но это же бред! Где она, а где терроризм! И все же Агния знала, что при желании любой бред можно превратить в реальность.

«Не нужно портить Агнии вечер»… Поздно!

Глава 2

– Я понимаю, что в этом нет повода для радости, – спокойно произнес Даниил. – Но и критической ситуацию не назовешь.

– Ты еще скажи, что это дружеский розыгрыш, – покосилась на него Агния.

– Не скажу. Ты прекрасно знаешь, что попытка спрятать голову в песок не относится к любимым мной стратегиям. Просто я не хочу, чтобы ты слишком переживала из-за этого.

Легко сказать! Но переживания – штука сложная, контролировать их проблематично. Даже если она знает, что не виновата. Даже если доказательств нет. Эту историю уже связали с ее именем! Не у всех хватит ума разобраться в фактах. Кто-то поверит в откровенный бред.

Ночью Агния почти не спала. На презентации она пила немного, но, когда она узнала об обвинениях, даже это легкое опьянение улетучилось. Ей хватило выдержки, чтобы мило распрощаться с гостями. Вряд ли кто-то из них догадался о смене ее настроения – разве что Олег Орлов, но и он не стал приставать с расспросами.

Оказавшись дома, Агния не тратила времени на переодевание. В вечернем платье и при полном макияже она устроилась за компьютером, стараясь найти среди новостей тот теракт, в котором ее можно было бы обвинить хотя бы теоретически.

Нашла. Утром произошло нападение на детей в детском саду. Кто-то подбросил в игровую комнату отравляющее вещество. В результате один ребенок умер, еще восемь были госпитализированы в тяжелом состоянии.

В заметке не было никаких подробностей относительно подозреваемого, имя Агнии тоже не упоминалось. Однако девушка инстинктивно чувствовала: это то самое происшествие. Подобное открытие ее не радовало, помогла только долгая беседа с Даниилом. Он, со своим неизменным спокойствием, был скалой среди морского шторма: рядом с ним казалось, что все обязательно обойдется.

Агнии даже удалось заснуть, хотя, когда это произошло, она и сама не заметила. Когда девушка проснулась, Даниил уже успел навести справки по своим каналам, несмотря на ранний час. Он, видимо, вообще не ложился.

Оказалось, что посторонняя проникла на территорию детского сада рано утром. В этот период детей как раз приводят родители, и на девушку никто не обратил внимания. Уже потом камеры наблюдения показали, что она явилась одна – без ребенка. Прошла в игровую комнату и передала детям коробку конфет. Воспитательницы в тот момент еще не было на работе, а нянечка оказалась занята и не уследила. Это уже административное нарушение, но за него сотрудники сада ответят отдельно.

Сами конфеты, принесенные незнакомкой, были безвредны. Отрава оказалась спрятана в двойном дне коробки. Ею стало очень редкое вещество, изначально разрабатывавшееся для боевых действий. Для безопасного хранения его замораживают. Отогреваясь до комнатной температуры, оно превращается в ядовитый газ, который сперва стелется по полу, а потом поднимается все выше и выше.

Поэтому дети и пострадали первыми – они возились у самого пола. Одна девочка умерла: она не оправилась до конца после тяжелой болезни, перенесенной недавно, и организм не выдержал. Остальные получили ожоги слизистых оболочек и сильнейшее отравление.

О девушке, которая принесла отраву, было известно не так много. Несмотря на обилие камер, она сумела скрыть свое лицо – зато назвала имя. Агния Туманова. Да и прическа была примерно как у Агнии, и телосложение, и рост. Поэтому, несмотря на весь кретинизм обстоятельств, ее сделали главной подозреваемой.

Учитывая опасность ситуации, девушку планировали арестовать незамедлительно. Но тут помог тот факт, что у Даниила имелись не только серьезные враги, но и серьезные друзья. Следователь, занимавшийся этим делом, не получил санкцию на арест.

Однако на допрос Агнию вызвали. Туда она и направлялась в компании Даниила, который предсказуемо выступал в роли ее адвоката. Оба они разместились на заднем сиденье, а за рулем был шофер.

Агния рассматривала распечатку одного из кадров с камер наблюдения. Действительно, та девушка была похожа… Тот, кто незнаком с ней лично, мог и перепутать.

– Не знаешь ее? – тихо спросил Даниил. – Присмотрись повнимательней, может, вспомнишь. Раз она подставляет тебя, значит, не без причины. И эту причину нам полезно было бы выяснить.

– Рада бы выдать ее паспортные данные, да не знаю, – покачала головой Агния. – У меня нет давно потерянной сестры-близнеца и нет врагов, способных учинить такое!

– Как видишь, есть.

– Дани, я не юрист, но… Это просто клоунада какая-то! Как вообще могли заподозрить меня?! Зачем мне это?

– У многих терактов нет практического смысла. Их совершают из-за определенных убеждений, иногда – просто в силу индивидуального безумия. А такую причину не надо искать или доказывать.

Иногда его спокойствие раздражало. Как можно оставаться таким невозмутимым, если ЕЕ обвиняют в теракте?! Агнии хотелось вспылить, но она сдерживалась, понимая, что раздражение ее вызвано в большей степени бессонной ночью и чудовищностью ситуации, а не спокойствием Даниила.

– Хорошо, допустим, я крепко приложилась головой об лавку и сделала это… Зачем мне называть свое имя? То есть лицо я спрятала, а имя взяла и назвала!

У Вербицкого снова был готов ответ:

– Спишут на женскую психику. Мол, переволновалась, не подумала, о чем говоришь, и само сорвалось.

– Это же слишком поверхностно!

– Но возможно.

– Дани, это логика робота! – настаивала Агния. – Нормальный человек обязан понять, что меня самым банальным образом подставляют!

– Увы, нам достался не совсем нормальный человек, – поморщился адвокат. – Твое дело пока ведет Терешин Иван, забыл, как его отчество. Мы с ним уже пересекались раньше, причем мне доводилось разваливать его дела. Он по этому поводу был не в восторге.

Час от часу не легче!

– То есть помимо прочего мне достался следователь, лично заинтересованный в моей печальной участи? – уныло поинтересовалась девушка.

– Не совсем. Терешин – человек специфический. Он наделен абсолютной, чуть ли не маниакальной тягой к справедливости. Денег ему много не надо, семьи у него нет, он эдакий правдоруб и борец за права обиженных.

– Так это же хорошо! Я ведь ни в чем не виновата, поэтому если говорить о справедливости, то она на моей стороне!

– Не хорошо это, Огонек. Ко всему прочему Терешин достаточно глуп. Нельзя сказать, что он клинический идиот, который пытается носки через голову надевать и здоровается в магазине с манекенами. Но он не способен к вольному мышлению. Для таких, как он, пишут законы, правила и рекомендации. Без них он не выжил бы. Если он вобьет себе в голову, что ты виновата, то не будет озадачиваться такими философскими вопросами, как названное в очень «удачный» момент имя.

Вот и напомнило о себе глобальное невезение… А может, не такое уж невезение? Сначала ее подставляют, потом расследование поручают человеку, давно точившему зуб на Даниила. Хотя, скорее всего, это совпадение. Слишком уж жутко для реальности!

Даниил еще вчера сказал ей, что против нее нет прямых улик. Названное имя – это пустые слова. Кадры с видеокамер дают слишком общую картину. Есть люди, готовые подтвердить, что во время теракта Агния находилась дома.

Терешин, скорее всего, и сам это понимает, потому и не стал настаивать на аресте Агнии – при всей серьезности обвинений. Но и так просто он ее не отпустит, девушка это чувствовала.

Машина остановилась на стоянке, однако выходить они не спешили. Даниил проводил финальный инструктаж:

– Постарайся не нервничать. Мы с тобой знаем, что это подстава. Не пытайся ничего ему доказать, предоставь это мне. Отвечай только на те вопросы, которые он задаст, и максимально кратко. Он к каждому слову прицепиться может, а нам это не нужно.

– Постараюсь.

Обещать она не решилась. Агния прекрасно знала, что эмоции могут в любом момент подставить. Пожалуй, надо было выспаться, но теперь уже поздно сожалеть. Остается лишь надеяться, что ей хватит самообладания пройти через это достойно.

День выдался пасмурный. Казалось, что вот-вот пойдет дождь, однако это «вот-вот» затянулось. Погода полностью соответствовала настроению девушки.

Покинув салон автомобиля, Агния с опаской посмотрела на светлое здание перед ними. В целом нестрашно, обычная такая нора канцелярских крыс. Но Агния бы многое отдала, чтобы остаться сторонним наблюдателем.

– Успокойся, – едва заметно улыбнулся Даниил. – Разберемся!

– Да уж… У меня такое чувство, что я к стоматологу иду, который по совместительству подрабатывает директором моей школы и носит клоунский грим!

– Ты относишься к быстрорастущей группе людей, недолюбливающих клоунов?

– Давай это позже обсудим, а?

Всю дорогу Даниил шел примерно на полшага впереди. Со стороны казалось, что они просто адвокат и подзащитная, не более. Агния хотела, чтобы у окружающих складывалось именно это впечатление. Тогда можно переложить всю ответственность на него, а самой просто идти и смотреть в пол.

Чем она, собственно, и занималась. Она не разглядела толком лицо дежурного на пропускном пункте, не запоминала направление в коридорах. Она не собиралась возвращаться сюда одна! Хотя сложно было не заметить, как хорошо он ориентируется в этом здании…

– Бывал здесь раньше? – полюбопытствовала девушка.

– Доводилось. Что ж, пришли. Не волнуйся.

Табличка на двери свидетельствовала, что следователь Терешин не просто Иван, а Иван Васильевич. Предметы вообще много рассказывали о нем – это стало понятно, когда они вошли в кабинет. Внутри было душно и даже жарковато, но это исключительно из-за проблем с вентиляцией. Терешин старался поддерживать рабочее пространство в идеальном порядке. Стопки документов, сложенные на краю стола, могли стать иллюстрацией к учебнику по геометрии. Ни одна папка не выбивалась даже на миллиметр. Пыль отсутствовала в кабинете как явление. Из не относящихся к работе предметов на столе стояла разве что старая черно-белая фотография, но рассматривать ее Агния не решилась. В воздухе пахло бумагой, чернилами принтера и дешевым парфюмом.

Терешин достойно дополнял интерьер. Чувствовалось, что большую часть времени он проводит в кабинете: на коленях у следователя уютно устроился его живот. Несмотря на относительно молодой возраст – Агния сомневалась, что мужчине больше тридцати пяти, – он успел обзавестись ранней сединой и заметной пролысиной на затылке. На круглом, гладко выбритом лице поблескивали маленькие темно-карие, почти черные глаза.

– Туманова Агния? – сухо поинтересовался он, полностью игнорируя Вербицкого.

Девушка вдруг поняла, что ей не страшно. Добираясь сюда, она представляла себе эдакого фашиста с квадратным подбородком, разве что одетого на современный лад. Ну, или тощего, озлобленного на весь мир старичка. А Терешин оказался самым обычным боровом, волею судьбы и высшего образования проводящим дни не в гараже, а в кабинете.

Страх сменился раздражением. Да, следователь не виноват, что ее подставили. Но он виноват в том, что поверил в это!

– Агния Николаевна, – уточнила она.

– Ну, если вам так угодно…

– Это не мне. Это родителям.

Даниил незаметно коснулся ее руки, напоминая, что лишние слова все-таки не нужны. Агния виновато покосилась на него и замолчала. Правда, поздновато: Терешин уже покраснел.

– Хорошо, Агния Николаевна, присаживайтесь. Господин Вербицкий, вас, я так понимаю, выгонять бесполезно.

– Не только бесполезно, но и незаконно, – согласился Вербицкий. – Агния Николаевна – моя клиентка, и беседовать с вами она будет только в моем присутствии.

– Я смотрю, неплохо нынче зарабатывают московские фотографы… Раз и на Вербицкого хватило!

– Доходы московских фотографов оставьте вашим коллегам из налоговой службы. В чем обвиняют мою клиентку?

– Ни в чем ее пока не обвиняют, – скрипнул зубами Терешин. Чувствовалось, что уж ему-то обвинить очень хочется. – Я просто пригласил ее для беседы.

Агнии хотелось вклиниться, сказать что-то, продемонстрировать, что забывать о ней не стоит! Но она сдерживалась, помня просьбу Даниила. Тем более что следователь сам к ней обернулся:

– Итак, Агния Николаевна, где вы были утром пятого августа?

– Дома.

– У себя или у господина Вербицкого? – ухмыльнулся Терешин.

Вербицкий прореагировал незамедлительно – и равнодушно:

– Что дальше, Иван Васильевич, начнете жеваными бумажками плеваться? Если вы продолжите вести себя непрофессионально, нам придется общаться с другим следователем. Личная жизнь моей клиентки не должна вас волновать. Она находилась по адресу прописки.

Терешин злился все больше, но не до такой степени, чтобы перешагнуть грань дозволенного. В данной ситуации Даниил прав: переход на личности сыграет против него.

– Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?

– Несколько человек, – кивнула Агния. – Во-первых, присутствующий здесь Даниил Владиславович. Во-вторых, его домработница Маша. В-третьих, наши соседи, Вадим и Дарья Казановы, мы с ними общались в тот день. Кроме того, в нашем доме есть камеры наблюдения. Думаю, с их помощью не так сложно проверить, выходила я из подъезда или нет.

– Но и подменить пленки тоже не так сложно. Это я так, к слову… Вам известно, что произошло в детском саду?

– Только то, что сообщали в новостях. Лично я там никогда не была.

– И утром пятого августа тоже?

– Утро пятого августа, в моем понимании, попадает под определение «никогда», – парировала девушка.

– Вы разбираетесь в химии?

– Нет.

– Но вы же фотограф!

– Но не химик.

Выдерживать его допрос было легко до смеха. Даниил был прав в оценке интеллектуальных способностей следователя. Впрочем, это может быть как преимуществом, так и недостатком.

Терешин пытался давить – по-детски неумело. Он по двадцать раз спрашивал, не была ли она хотя бы в том районе, каждый раз меняя форму вопроса. Агния не столько злилась, сколько уставала от этого. Хотелось, чтобы он побыстрее закончил. Тем более что ему и самому остро не хватало информации. Прошло слишком мало времени, судя по всему, ему еще не предоставили полный медицинский отчет и информацию по отравляющему веществу.

Даниил в разговор предпочитал не вмешиваться. Правда, это не значит, что он ничего не делал. Агния подозревала, что без него Терешин был бы не так учтив.

– Агния Николаевна, вы ведь понимаете, что все очень серьезно? – чувствовалось, что следователь тоже утомлен.

– Я понимаю и сочувствую и детям, и их родителям. Но я никак не могу помочь следствию.

– Мы можем идти? – осведомился Вербицкий. – Или вы собираетесь предъявить Агнии Николаевне официальное обвинение?

– Можете идти. Но я бы рекомендовал Агнии Николаевне не покидать черту города.

– Пока не планирую.

За окном уже шумел дождь.

Здание Агния покидала в приподнятом настроении. Ничего неожиданного не произошло, Даниил ведь с самого начала говорил, что серьезного обвинения не будет. И все-таки есть разница между тем, чтобы это слышать, и тем, чтобы все проверить. Терешин ничего не найдет. Потому что нечего находить! Ее там не было, она дома была, и не на каком-нибудь лесном хуторе, где в свидетели можно призвать разве что зайчиков с белочками, а в центре Москвы!

А вот Даниил ее оптимизм не разделял. Он продолжал хмуриться. Правда, из-за дождя Агния не сразу заметила это, не до того было. Зато в салоне автомобиля ее ничто не отвлекало.

– Думаешь, будут проблемы? – забеспокоилась девушка.

– С Терешиным? Вряд ли. Чтобы обвинить тебя, ему придется фальсифицировать доказательства, а он на это не пойдет – даже из неприязни ко мне. Меня больше волнует та баба, которая действительно сделала это.

– Ты найдешь ее, – заверила Агния. – Вадима привлечешь, Андрея… Уж Андрей-то точно справится! Не думаю, что она такая уж неуловимая личность, раз даже меня подставить толком не сумела!

– Огонек, я тебя люблю, но ты эгоцентристка, – усмехнулся Вербицкий. – Неужели ты думаешь, что кто-то затеял это только для того, чтобы испортить тебе репутацию? Сама подстава организована кустарно и неумело. При этом на теракт как таковой израсходовано немало денег и сил. Это отравляющее вещество – штука редкая и стоит дорого. Плюс ко всему погиб ребенок, и могут погибнуть другие. Разве так женщины подставляют друг друга? Я, конечно, на знатока дамских сердец не претендую, но подозреваю, что какой-нибудь обиженной конкурентке проще было бы в твоем образе устроить аферу с пожилым чиновником, попасться папарацци и растрезвонить об этом в Интернете. Или незатейливо соблазнить лося. Вместо этого перед нами очень серьезное преступление.

– Ну да, многовато для моей скромной персоны, – признала Агния. – Тем более что в последние месяцы я никому из сильных мира сего дорогу не перебегала! Ты считаешь, что меня не хотели подставлять?

– Не кидайся в крайности. Хотели – и по-своему подставили, Терешин тебя уже в список врагов нации занес. Другое дело, что все провернули показательно и примитивно. Думаю, это был первый акт представления, призванный отвлечь внимание. А вот акт второй будет посерьезней. Я только надеюсь, что уж его-то с тобой не свяжут!

Глава 3

Хотелось придумать какое-то легкое, почти шуточное объяснение всему этому – просто чтобы успокоить подругу. Но Жин-Жин понимала, что на такое и надеяться не приходится. Речь идет о теракте – это ведь не всегда взрывы и захват заложников. Это еще и бессмысленные с точки зрения здравой логики действия, которые приводят к смерти ни в чем не повинных людей. А тут еще и дети пострадали…

Надо отдать должное Даниилу: он постарался защитить будущую супругу не только от уголовной ответственности, но и от вездесущей прессы. Жин-Жин имела весьма посредственное представление о возможностях адвоката, но подозревала, что их границы условны. Теперь это подтвердилось: даже самая желтая газетка не посмела связать имя Агнии Тумановой с тем, что произошло в детском саду.

Вот только саму Агнию это окончательно не успокоило, даже по телефону чувствовалось, что она расстроена. Жин-Жин хотела встретиться с ней в тот же день, но помешал плотный график модных показов и репетиций. Вот и сегодня ей предстояло провести концерт, но до этого есть свободный час времени, который она решила использовать для общения с подругой.

Нельзя сказать, что Агния была совсем уж раздавлена этим, но все же грозовую тучу она напоминала даже издалека. Официант, принесший им кофе, поспешил удалиться, зачем-то прикрывая нижнюю часть тела подносом.

– О чем думаешь? – осторожно осведомилась Жин-Жин.

– Я все пытаюсь понять, кто мог это сделать… Не получается.

– Недовольные заказчики?

– Шутишь, да? – усмехнулась фотограф. – Нет, я, конечно, не пресловутый доллар, чтобы всем нравиться, но… Мои недовольные заказчики мысленно пошлют мне луч диареи и на том успокоятся. Никто из них не будет выкупать уникальный химикат и травить детей! Женя, это просто за гранью…

– Тогда это не твой враг, – объявила Жин-Жин.

– А чей тогда? Государства?

– Ну, только если твой возлюбленный просил так себя называть… Давай откровенно: у Даниила врагов не в пример больше, чем у тебя.

– Да мы думали об этом… Дани сомневается. Из всех, кто хочет видеть его в нашинкованном и законсервированном виде, деньги на организацию подобного есть у единиц. Возможности – вообще у избранных.

– И что он предлагает делать?

– Подождать. Расследование продолжается, меня пока не дергают, а своих знакомых он попросил следить за этим. В лучшем случае может оказаться, что меня привлекли случайно, просто для отвода глаз.

Жин-Жин решение Вербицкого не нравилось. Это не значит, что она считала его неправильным. Просто она по своему опыту знала, каким тяжелым бывает ожидание. А получается, что у Агнии и возможностей никаких для действий нет!

– Ты ведь не собираешься расследовать это? – насторожилась модель.

– Я не настолько суицидальна. Жин, тут, возможно, террористы замешаны! А если и нет, не очень мне хочется встречаться с человеком, у которого хватило цинизма детей убивать непонятно зачем. Я затаюсь. Я сейчас не выезжаю одна на съемки, Дани настоял, чтобы меня все время кто-то сопровождал…

– Сейчас ты приехала одна, – заметила Жин-Жин.

– Не совсем так. Это с тобой я встречаюсь одна, а возле парковки меня будет ждать охранник. Знаешь, мне так даже проще. Не очень люблю навязанную компанию, но в данном случае она необходима.

Да уж, покой продлился всего пару месяцев… а теперь вот опять началось!

– От меня ведь немного толку, да? – виновато покосилась на подругу Жин-Жин.

– В смысле?

– Ну, предполагается, что я профессиональный психолог…

– …И поэтому ты надеялась, что я тебе все выскажу, уроню пару слез в кофе и успокоюсь? – фыркнула Агния. – Сама была бы рада! Но, во-первых, соленый кофе я не люблю. А во-вторых, разговоры по душам срабатывают на сто процентов только в американских мелодрамах. В реальности нужно, чтобы еще и источник угрозы куда-нибудь закопался.

– Может, тебе отвлечься от всего этого? Если хочешь, добуду пригласительный на сегодняшний концерт!

Такой вариант Жин-Жин уже предлагала – еще до выставки. Но Агния редко пользовалась ее приглашениями, потому что светскую тусовку, несмотря на свою профессию, недолюбливала. Не прельстилась она и на этот раз:

– Спасибо, Жень, но я как-нибудь в другой раз стразами тряхну. Андрей идет?

Вроде нормальный вопрос, а звучит как издевательство. Андрей не сопровождал ее даже тогда, когда она его чуть ли не умоляла. Официальной причиной являлась его внешность: мол, нечего папарацци покрытым татуировками альбиносом радовать! Но в глубине души Жин-Жин подозревала, что своей внешности он нисколько не стесняется. Его просто раздражает мир гламура и ярких вспышек.

Его раздражает, а ей как быть?! Светское сообщество уже радостно завалило ее слухами, обвиняя чуть ли не во всех возможных извращениях. Не может же быть такого, что молодая красивая женщина – и добровольно одна!

Это нередко становилось причиной конфликтов в их маленькой семье. Правда, подобные ссоры девушка не считала достаточной причиной для расставания. Она знала, что искренность – большая редкость. Гораздо большая, чем смазливый мальчик, желающий покрасоваться на красной ковровой дорожке, какими обычно обзаводились одинокие «дивы».

– Никуда он не идет. Но смотреть будет. Концерт большой, на этот раз в прямом эфире по одному из каналов покажут.

– И что, ты его весь будешь вести? – заинтересовалась Агния.

– Многовато чести. Я проведу одно отделение. Потом явится Суворов, мы вручим награду очередному «легендарному исполнителю», и я поеду домой.

– Кстати, по поводу Суворова… – замялась подруга. – Тебе не кажется, что ты с ним многовато времени проводишь? Думаю, Андрею это неприятно.

– Да ладно тебе! – отмахнулась Жин-Жин. Такую версию она даже не рассматривала. Где Андрей, а где Суворов! – А Даниил тебя не ревнует к заказчикам? Это бизнес, пускай и художественный. Вместе мы привлекаем внимание к новому фильму, вот и все. Андрей это понимает.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Ладно, мне пора бежать. – Модель бросила взгляд на часы. – Не так много времени осталось, а мне еще переодеться, макияж сделать… Ну, ты знаешь. Точно не хочешь на этот концерт сходить?

– Абсолютно. Но, может, посмотрю прямой эфир, если нечего будет делать. Разрешаю передать мне привет путем падения на сцене.

– Ехидна ты все-таки. Проводить тебя до машины?

– Благородно, – оценила Агния. – Но, если вдруг на меня решит напасть толпа террористов, я за твоей не в меру воздушной фигурой даже спрятаться не смогу! Так что иди своей дорогой. А от товарища Суворова все-таки держись подальше. Как бы он Альпы штурмовать не полез!

– Расслабься, он нормальный!

Фраза прозвучала без прежней уверенности. Оно и понятно: если за отсутствие интереса со своей стороны Жин-Жин могла поручиться, то кто его знает, что в голове у Суворова творится… Раньше он как-то вежливей держался! А теперь то и дело норовит обнять лишний раз, взгляд о многом говорит… Надо будет ему все объяснить, а то надоедает.

Покинув кафе, они разошлись в разные стороны. Агния, пусть и с личным охранником, разъезжала по городу на своей машине. Жин-Жин такой вариант сегодня не подходил, она отправилась ловить такси.

В концертном зале подготовка шла полным ходом. На первый взгляд казалось, что это просто хаос ради хаоса: все куда-то бегут, кричат, паникуют и разве что чудом не врезаются в стены. Но Жин-Жин к этому привыкла. Еще до начала актерской карьеры она на модных показах такого насмотрелась, что теперь ее сложно было вывести из себя. Поэтому она легко миновала живой лабиринт и добралась до своей гримерки.

Ей повезло оказаться в числе «особо важных» гостей. Это девочек-моделей, выносящих участникам концерта цветы, упаковали в один зал, как не в меру гламурных сардин. Ей и другим ведущим для отдыха выделили небольшие, хорошо проветриваемые помещения. Это спасало от головной боли лучше любого аспирина.

Здесь же хранились ее платья. Одно, белое с алыми цветами, для проведения концерта, второе, из золотистого шелка, для вручения награды. Жин-Жин лично осмотрела оба, чтобы убедиться, что они целые, не покрыты специфическими надписями и не измазаны веществами сомнительного происхождения. Когда она только начинала модельную карьеру, всякое случалось. С особым содроганием она вспоминала тот день, когда соперницы раздобыли где-то секрецию скунса… выяснилось, что смыть эту дрянь можно разве что хлоркой, и то не с первого раза!

Но тут уже другой мир, другой уровень. Суровые двухметровые охранники гарантировали то, что до ее платьев доберется только она сама.

Жин-Жин как раз успела перечитать сценарий, когда зазвонил телефон. Взглянув на экран, девушка улыбнулась: номер был во всех отношениях любимый.

– Давай ты порадуешь меня новостью, что все-таки решил поприсутствовать?

– Решил, – отозвался Андрей. – Я поприсутствую на диване. Но буду смотреть на тебя минимум одним глазом.

– А вторым что? Пиво открывать?

– Второй будет спать, потому что песенки я не люблю. Люблю только тебя, за что и страдаю, – показательно скорбным тоном произнес он. – Я вот что хотел спросить… Тебя домой когда ждать?

– Точно не могу сказать. Сам концерт заканчивается после полуночи, потом еще будет афтепати…

– Звучит как сексуальное извращение, – буркнул мужчина.

– Да ну тебя! Это вечеринка для участников концерта! Но я на нее не остаюсь. Оцени, какая я примерная жена! Я веду первое отделение концерта, потом свободна. Думаю, в районе одиннадцати удастся вырваться. А что? Не доверяешь мне?

– Тебе доверяю, обстоятельствам не доверяю. Женя, я тебя встретить хочу. Поздно все-таки, да и после того, как Агнию пытались подставить, расслабляться рано.

– А я тут при чем? – изумилась она. – Агнии я безумно сочувствую, но я же ей не родственница, чтобы врагов ее злить!

– Это как подойти… Родственница или нет, а вместе вы появляетесь часто, и о вашей дружбе знают многие. Я не люблю полагаться на случай. Слушай, мне кажется или тебя напрягает то, что я тебя встречать буду?

Уже перешел из защиты в нападение… Мужчины!

– Ничего меня не напрягает, – заверила его Жин-Жин. – Я позвоню тебе, когда буду отъезжать от концертного зала, там дороги минут сорок. Надеюсь, Вербицкий не послал тебя разбираться с тем, что произошло в детском саду?

Это Агнии ее бойфренд мог сказать, что решил затаиться, чтобы она тоже сидела тихо. На самом деле… кто его знает!

Но оказалось, что она переоценила коварство Даниила Вербицкого:

– Нет, он сам с этим пересекаться не намерен. Данила считает, что пока мы еще в шаге от грязи, а если полезем – чистыми не выйдем, да еще и следствию помешаем. Мое беспокойство о тебе – мое личное дело.

– Я не хотела обидеть…

– Ты не обидела. Позвони мне, когда освободишься, я настаиваю.

– Хорошо…

И он повесил трубку…

На душе все равно было неспокойно, но Жин-Жин заставила себя отстраниться от этого. Работа есть работа, если постоянно возвращаться мыслями к Андрею, наивный зритель решит, что «ведущая с похмелья». О сложных эмоциях никто не думает, вывод, как правило, предсказуемый.

Переоделась она у себя в гримерке, а на макияж пришлось переходить в соседний зал, рассчитанный на несколько человек. Там и освещение получше, и зеркал больше. Многие кресла уже были заняты, но Жин-Жин ждал знакомый стилист.

Девушка с удивлением отметила, что Суворов уже явился. И это странно: он-то ничего не будет вести, ему полагается только награду вручить! Он увидел ее, приветственно кивнул, она улыбнулась в ответ. Оба понимали, что, пока стилист занимается ее макияжем, никаких бесед не будет.

Режиссер и без того от одиночества не страдал. Некоторое время он с тоской вертел в руках пачку сигарет, глядя на знак «Не курить!», но потом компанию ему составила молодая актриса, Лиза Котова. Они с Жин-Жин были условно знакомы: вроде и снимались в одном фильме, а толком не говорили ни разу.

Женя и не рвалась общаться со всеми начинающими актрисами, тем более что Лиза, обладательница весьма специфической, «характерной» внешности, всегда косилась на нее с неприязнью. Однако нынешнюю их беседу она пропустить не могла. Через зеркало Женя видела, как Котова активно что-то объясняет режиссеру, периодически кивая в сторону модели.

Не надо быть гением, чтобы догадаться: о ней говорят.

– Жин-Жин, не верти-ись! – манерно протянул стилист. – А то накладные ресницы окажутся в итоге у тебя в носу!

– Усики сейчас в моде!

– Это вызов?

– Нет, – поспешила заверить его девушка. А то с этого станется, он и суперклей использует, если надо! – Что здесь вообще делает Котова?

– Что, вторую половинку твою увела? Де-е-етка, не озадачивайся, ты слишком богиня, чтобы ревновать!

– Пудру тебе в нос, я серьезно! – Жин-Жин шутливо толкнула его в бок, выбрав момент, когда ее глаза не были в зоне поражения кисточкой для туши. – Я не знала, что она участвует в концерте!

– Она и не участвует, полет не тот. Для вручения наград она недостаточно известна, для выноса букетов – рожей не вышла.

– Фу, блин…

– Я просто называю вещи своими именами. – Стилист томно закатил глаза. – Я реально не знаю, зачем она сюда прикатилась. Может, как зрительница…

– Да? Тогда ее далековато занесло от зрительного зала!

– …А может, с Суворовым потрепаться. Видишь, он радостно сияет и потеет так, что мне его придется вторым слоем пудры покрывать!

Стилист преувеличил, но ненамного. Суворов действительно оживился, о чем-то спрашивал Лизу, она отвечала. К счастью, на Жин-Жин они больше не смотрели, и это успокаивало, но не до конца. Слишком уж странно для совпадения: актриса, которая ее изначально недолюбливала, вдруг появляется там, где ее быть не должно, и говорит с человеком, который обычно составляет Жене компанию.

– Жин-Жин? – в комнату заглянул помощник режиссера. – Не теряйся!

– Я, конечно, девушка хрупкая, но потерять меня в ограниченном пространстве весьма сложно!

– Я знал людей, которые могли затеряться среди двух табуреток. В общем, не исчезай.

Скоро работа закрутила, заставила полностью сосредоточиться на деле. Все посторонние мысли и подозрения могут подождать. Ей нужно улыбаться зрителям и камерам, выглядеть довольной и счастливой. Жин-Жин уже вела концерты, но никогда такие серьезные. Да еще и прямой эфир… от этого и вовсе коленки тряслись, причем буквально. Хорошо еще, что длинное платье удачно скрывало такие слабости.

Постепенно она забыла о том, что ее что-то беспокоило, волнение ушло. Один знакомый ведущий как-то сказал ей, что у зала особая энергетика, она заслоняет все остальное. Теперь Женя не могла с ним не согласиться.

Два часа пролетели незаметно, после очередной песни она ускользнула в гримерку, чтобы переодеться. Теперь последний этап, вручение награды, и все, можно ехать домой. Ей хотелось как можно скорее оказаться там, поговорить с Андреем, услышать, понравилось ли ему.

Конечно, понравилось. Он всегда так говорит. И она всегда верит – просто потому, что скептицизмом только себя извести можно.

– Ты прямо светишься, – отметил Суворов. – Публика тебя любит!

– Это взаимно!

– И не только публика, – подмигнул мужчина.

Жин-Жин не совсем поняла, что он имеет в виду, а спросить не успела – объявили их выход.

Говорил в основном Суворов, она держала в руках диплом. Девушку это вполне устраивало, после многих часов ведения концерта побаливало горло. Она даже не слушала толком, что он там вещает, пока случайно не уловила свое имя.

– …Мы с Жин-Жин решили использовать это важное событие, чтобы поделиться с вами радостной новостью!

Не та формулировка, которую она ожидала услышать. Жин-Жин чуть диплом не выронила от неожиданности. Что он вообще несет?!

– Это не очередной служебный роман, у нас все развивалось осторожней, мягче. Но за это я больше ценю результат. По сути, нынешний вечер – это первое наше объявление об отношениях. Все равно ведь журналисты все узнают, так не проще ли объявить это самим? Мне кажется, так цивилизованней!

Каких еще отношениях?! По привычке Женя улыбалась, потому что на нее были направлены объективы камер. Она подозревала, что слой макияжа даже скрывает румянец на ее щеках. Но мысли в голове девушки сменяли друг друга с космической скоростью.

Он с рассудком попрощался? Это не похоже на шутку! Бред какой-то… У него такое представление о пиаре фильма? Андрей же все это видит и слышит!

Суворов не дал ей опомниться. Приобняв девушку за талию, он прижался губами к ее губам. Полноценным поцелуем это назвать было нельзя: и он целоваться толком не умел, и Женя не отвечала. Но камера сгладит недостатки, зрители увидят чистую романтику!

И Андрей. Андрей тоже увидит.

Больше всего ей хотелось проломить режиссеру голову тем самым дипломом, который она так и не отдала лауреату. Жин-Жин не представляла, каким чудом ей удалось сдержаться. Профессиональное самообладание помогло, не иначе. Внутри бушевал гнев, однако отстранилась девушка осторожно и мягко.

– Господин Суворов пошутил, – проворковала она в микрофон. – Мы по-прежнему просто друзья. Но в нашем фильме вы увидите нечто большее!

Она не была уверена, что Андрей досмотрел до этих слов. А если и досмотрел… вряд ли поверил. Даже у его терпения есть предел.

Они вручили награду. Она улыбалась. Зрители аплодировали. Камеры продолжали снимать. Но как только они оказались за кулисами, она отвесила мужчине пощечину. Причем это не было демонстративным жестом, эдаким кокетливым похлопыванием куриной лапкой. Жин-Жин била сильно, а отдернув руку, резко стряхнула с пальцев капельки крови. На том месте, где по коже прошлись ее ногти, остались глубокие порезы.

Маникюр – великая вещь.

Режиссер шокированно прижал руку к лицу. Он был слишком удивлен, чтобы разозлиться.

– Женя… за что?

– Ты что творишь? – ей едва удавалось сдерживаться, чтобы не перейти на крик. Нельзя тут скандал устраивать, но и не отреагировать она не могла. – Что ты себе позволяешь? Какие еще отношения?!

– Но мы с тобой в последнее время…

– Мы в последнее время работали над одним проектом, поэтому и проводили много времени вместе! Это нормально! А то, что устроил ты! Черт! У меня любимый мужчина есть, понятно? И он все это увидел!

– Любимый мужчина?.. Но Лиза сказала… Ох ты ж… Женя, прости…

Что ж, теперь причина его временного помешательства проясняется. Это все-таки работа Котовой! Поэтому она и явилась на мероприятие, на которое ее никто не звал. Решила диверсию устроить!

С обнаглевшей малолеткой можно будет поквитаться потом. Пока же необходимо извиниться перед Андреем – и как можно скорее.

– Женя! – окликнул ее Суворов. – Мне правда жаль!

– Оставь меня в покое.

Это было самое вежливое из всего, что она хотела сказать.

Жин-Жин даже не переоделась, сразу вызвала такси и, ожидая машину, поспешно собрала свои вещи в подвернувшийся пакет. Попытки дозвониться до Андрея ничего не дали: он не снимал трубку. Но это ведь и понятно! Она бы тоже не сняла.

Уже в машине девушка догадалась, что надо было позвонить с чужого номера. Теперь-то поздно, просить таксиста о такой услуге не хотелось. Тем более что уже скоро!

Хотя «скоро» – понятие относительное. В нынешней ситуации секунды превратились в часы. Время ожидания оборачивалось болью – не физической, но достаточно сильной, чтобы быть похожей на нее. Жин-Жин иногда подшучивала над Андреем, подкидывала поводы для ревности, однако такую провокацию никогда бы себе не позволила. Потому что с любимыми так не поступают!

Окна их квартиры не горели. Это дурной знак, но Жин-Жин все еще надеялась на лучшее. Может… может, он просто спать лег? Или не стал включать свет?

Лифт казался ей медлительной мухой, завязшей в меде, а расстояние до дверей квартиры она чуть ли не бегом преодолела. Слезы, закипающие в глазах, мешали видеть, руки дрожали, но замок она все-таки отперла и вошла.

Только чтобы никого не обнаружить внутри. Телефон Андрея был показательно оставлен на тумбочке в прихожей, на экране высветились все ее неотвеченные вызовы.

Самого мужчины нигде не было.

Глава 4

Привыкнуть к ощущению дома было сложнее, чем он предполагал. Хоть и говорят, что к хорошему быстро привыкают, а оказалось, что не всегда. Вадим слишком долго жил один, слишком много лет воспринимал женщин как средство развлечения, а свою нынешнюю квартиру – всего лишь как вариант крыши над головой.

Когда он был помоложе, определенные романтические иллюзии имелись. Была даже женщина, которую в мыслях хотелось называть женой. А потом оказалось, что при такой «жене» в собственной постели капканы расставлять надо, потому что никогда нельзя точно сказать, какую шушеру она туда притащит!

Потом его семьей стал Даниил, нуждавшийся в официальном опекуне и просто друге. В силу небольшой разницы в возрасте Вадим не воспринимал его как сына. Скорее как брата. И так продолжалось много лет, а изменилось за один год. Теперь бывший воспитанник в шаге от создания семьи, чего от этого ловеласа вообще мало кто ожидал. А Вадим… он не мог избавиться от восхищения перед тем фактом, что совсем скоро, буквально через считаные дни, в его доме появится ребенок.

Он и не хотел избавляться от этого восхищения.

– Хватит меня рассматривать! – сердито надулась Даша. – Что, совсем толстая стала?

Кокетничает. За месяцы беременности увеличился только живот – как и положено. В остальном фигура Даши оставалась все такой же тонкой и хрупкой, что сама она не считала поводом для отказа в комплиментах.

– Нет, не похоже, что со вчерашнего дня увеличилась, – отозвался он. – А вчера я тебе говорил, что думаю.

– А Агния сказала, что я похожа на удава, который не в состоянии переварить проглоченный пень!

Сразу видно, что Агния фотограф: никакой романтики в сравнениях! Хотя фотосессию для Даши она провела отлично, что являлось поводом не убивать эту ехидну каким-нибудь тяжелым тупым предметом после очередной шуточки. Пускай Даниил мучается!

– Меньше слушай Агнию – выше будет самооценка, – рассудил Вадим.

– Ты надолго сегодня уезжаешь?

– На полдня. Потом дома буду.

Она старалась улыбаться и делать вид, что интересуется просто так, «для галочки», но Вадим видел, что она беспокоится. Беременность проходила нормально, и теперь врачи сказали, что в роддом она может отправиться в любой день. Дата родов установлена приблизительно, бывает, что и раньше начинается. Поэтому она стремилась не оставаться в одиночестве.

Он знал об этом, Даниил тоже был в курсе. Поэтому они подкорректировали привычный график Вадима так, чтобы он побольше времени проводил дома. Сегодня он планировал подъехать в офис буквально на час, разобраться с документами и вернуться к ней.

– Не задерживайся, – тихо попросила Даша, обнимая его. – Что-то у меня дурное предчувствие…

Он не был впечатлен:

– Не в первый раз уже, Даш!

– Нет, – покачала головой она. – Теперь какое-то особенное… Не знаю, может, чудится. Только ты возвращайся поскорее!

И было в ее взгляде что-то такое, что вмиг избавило от желания возражать.

– Я быстро. Не беспокойся.

Он и так сегодня задержался. Даниил уехал на пару часов раньше. Это в недавнем прошлом, когда бывший воспитанник еще не полностью оправился после операции, Вадим был вынужден постоянно сопровождать его. Теперь Вербицкий передвигался вполне самостоятельно.

Где сейчас Агния, сказать сложно. Хотя пускай развлекается, лишь бы в расследования не влезала.

До офисного здания Вадим добрался быстро. А вот там… Еще не было прямых указаний на проблемы, но хорошее настроение, оставшееся после утра с женой, мигом улетучилось. Парковка была наполовину занята служебными машинами.

Полиции-то что здесь понадобилось?..

Конечно, не было гарантии, что приехали к ним. В этом офисе еще несколько компаний помещения арендуют. Однако Вадим не был клиническим оптимистом и прекрасно помнил о теории вероятности. Кто еще мог привлечь такой интерес со стороны доблестных стражей правопорядка? Турфирма? Ресторан? Спортивный клуб? Нет, у адвокатской конторы побольше шансов!

Хотелось развернуться и уехать. Он чувствовал: если застрянет здесь, то дольше чем на полдня! Но отступить Вадим не мог. Это не только работа, есть еще такое понятие, как дружба. У Даниила определенно проблемы, может понадобиться помощь.

Предчувствия его не обманули. В офисе было не протолкнуться. Посторонние и явно не интересующиеся адвокатскими услугами личности сновали из одного помещения в другое, открывали полки в столах, требовали открыть сейфы. Сотрудники не препятствовали этому. Кто-то помогал, кто-то испуганно жался к стенке.

Даниил наблюдал за происходящим со стороны большого окна в холле. Он устроился на подоконнике и казался абсолютно невозмутимым. Но это как раз типично: он бы не продвинулся так далеко, если бы по любому поводу устраивал истерики.

Поскольку на Вадима показательно не обращали внимания, он направился к бывшему воспитаннику.

– Что здесь творится?

Даниил ответил коротко и емко. Матом, зато по делу. А до ругательств Вербицкий доходил редко, поэтому можно было предположить, что проблемы у них серьезные.

– По поводу? – уточнил Вадим.

– Ты не поверишь, все тот же теракт в детском садике.

– Что?.. Из-за того, что на Агнию навесили нелепые обвинения, обыск проходит у тебя в офисе?

– А потому что корова дает молоко, человек полетел в космос, – усмехнулся Даниил. – Ну что ты несешь? Те обвинения, шитые белыми нитками, никогда бы не стали достаточным основанием для того, чтобы рыться у меня в конторе. Да и я бы так спокойно за этим не наблюдал. Тут, увы, бардак похуже намечается.

– Я могу вместо эпитетов получить конкретную информацию?

– Можешь. Там ведь следствие продолжается… Яд, которым отравили детей, был произведен не на территории России. Предположительно, его привезли из Евросоюза, да и то вероятен транзитный пункт. И подозревается в этом фирма некоего Тимура Славина.

– И что? Ты сильно похож на некоего Тимура Славина, как Агния была похожа на ту бабу с видеозаписи?

– Нет, у моей конторы с господином Славиным в свое время были отношения, – пояснил Даниил.

– Романтические? – буркнул Вадим.

– Ну, если результат такой, будто нас поимели, то можно и так сказать. Фирма Славина занимается поставкой химических веществ на территорию России. Два года назад он был обвинен в том, что включил в партию запрещенные химикаты. В сущности, отраву. Однако в суде он выиграл дело – только вот не своими усилиями.

– Он был нашим клиентом? – догадался Вадим.

– Именно так. И мы доказали, что он невиновен, мил, законопослушен, а когда он идет по лесу, белочки плачут от умиления. Славин тогда вышел сухим из воды, его фирма продолжила работу. И вот эти, условно говоря, джентльмены пришли меня навестить.

– Нелогично. Два года назад ты еще парализован был, ты лично к этому Славину не имеешь никакого отношения! Да и вообще, сколько времени прошло! Предполагается, что ты со всеми своими клиентами контакт поддерживаешь и на чай с печеньем к ним заходишь?

– Печенье не люблю, а контакт поддерживаю, – напомнил Вербицкий. – Но не со всеми. Этого Славина лично я в глаза не видел. Как ты правильно заметил, в то время я был далек от офиса, с ним работал кто-то из наших сотрудников. Но подозреваю, что и я не остался в стороне.

Кому-то другому эта фраза могла показаться бессмысленной, но только не Вадиму. Он прекрасно понимал, о чем речь.

Даже будучи парализованным, Даниил продолжал решать вопросы, связанные с деятельностью адвокатской конторы. Ему приносили особо сложные дела, а он разбирался в них, как в головоломках, инструктировал своих сотрудников, как поступить. Это помогало ему не сойти с ума от отчаяния. Причем он не обращал внимания на личные характеристики клиентов – имена, род деятельности. Ему важна была проблема и суть решения.

– Ты помнишь это дело? – осведомился Вадим. – Виноват хоть этот Славин был или нет?

Даниил Вербицкий не был ангелом и показательно хорошим адвокатом из голливудского фильма. Он не занимался защитой исключительно невиновных, иначе ему не удалось бы заработать такую репутацию и сколотить состояние. Но и свои принципы у него имелись. Он не защищал убийц и насильников, в свое время даже приятеля за решетку отправил, когда узнал, что тот действительно изнасиловал молоденькую девушку. А вот экономические преступления… там он мог и виновных «отмазать».

– Вообще не помню, – признал Даниил. – Но тогда Славина обвиняли не в поставке военных ядов, дело было гораздо менее драматичное. Вещества, оборот которых приписывался его фирме, вредили не столько людям, сколько экологии. Тем не менее теперь меня обвиняют в том, что я знал об истинном роде деятельности его фирмы, но, видишь, молчал, не предупреждая родину о грозящей ей опасности.

– Бред, – заключил Вадим. – Опять сплошные домыслы.

– Меня это напрягает. То, что Агнию подставили, теперь тоже использовали против меня.

Вадим ушам своим не поверил.

– Ты серьезно? То есть предполагается, что ты два года скрывал дружка-террориста, потом вы вместе решили истребить группу детей и ты послал на это дело собственную невесту?

– С юридической точки зрения все возможно. Вадик, ты не первый день работаешь, знаешь ведь, что практическую логику действий и мотивацию никто никогда не рассматривает. Если могло быть в теории, значит, уже версия. А я вот что думаю… Никто не хотел подставлять Агнию. С самого начала хотели подставить меня.

Это уже логичней. Само по себе обвинение Агнии выглядело смехотворным. Приятного мало, репутацию портит, но неопасно по-настоящему. Другое дело – если это использовали как один из многих указателей на виновность Даниила. Вроде как он тут ни при чем, а если копнуть – и поставщика яда защищал, и девушка его как-то с этим связана.

– Кто-то здорово на тебя взъелся, – заметил Вадим.

– Не первый раз и не последний. Знать бы, кто… И я узнаю. Не люблю такие игры, о чем и проинформирую в ближайшее время «режиссера» всей этой бредятины.

Обыск продолжался. Только Вадим знал, что это напрасная трата времени. Вернувшись к полноценному управлению конторой, Даниил в первую очередь пересмотрел все документы, в том числе и хранящиеся в архиве. Он не любил надеяться на случай и хотел лично удостовериться, что все в порядке. Поэтому сегодня их «гости» уйдут ни с чем.

Ну а дальше? Это не мелкая пакость, враг у них серьезный, раз задействовал такие ресурсы.

– Слушай, а сам этот Славин что говорит?

– Ничего не говорит, – отозвался Даниил. – Его найти не могут. Исчез! Нет в московской квартире, нет в загородном доме, машина не обнаружена. Он не женат, детей нет, с родственниками контакт не поддерживает давно.

– Короче, откровенно виновен?

– На то и указатели. Если честно, я не исключаю, что он действительно виновен. Я понятия не имею, чем он занимался эти два года. Мог перейти от токсичных веществ к ядам, дело выгодное. Но какой смысл лично ему подставлять лично меня? Да и всю контору… Ему помогли, мы не враги. Нет, думаю, кто-то узнал о планах Славина и использовал их, чтобы меня к делу приплести.

– Подозреваешь кого-то?

– Всех, кому я насолил. Среди них мелких сошек не было.

– Э-э… а это не треть населения Москвы?

– Если не больше. Сейчас сложно называть конкретные имена, – признал адвокат. – Когда этот поиск черной кошки в темной комнате закончится, я еще раз пересмотрю дело Славина, попытаюсь понять, кто мог знать об этом. Сам-то он, увы, благополучно удрал! Ну, ничего, разберемся.

Полицейские были упрямы в своем желании найти хоть что-то. Действовали они с такой решительностью, будто надеялись в очередной выдвижной полке обнаружить гранатомет и отрубленную человеческую руку.

А ждали их одни бумаги. Чтение явно не было их сильной стороной, потому что на стопки папок они косились с подозрением и презрением. Вряд ли они чего-то добьются, только перемешают все, а сотрудникам потом убирать!

Вадим перевел взгляд на сотрудников, ожидавших, пока все это закончится – уйти никому не позволяли. Подбирать персонал Даниил умел: ни один сотрудник не паниковал. Чувствовалось, что происходящее их пугает, но они держались отлично. Ксения, ассистентка Даниила, так и вовсе умудрилась заставить полицейских вести себя аккуратнее с бумагами на ее столе.

Кстати, о сотрудниках…

– А Андрей где? – нахмурился Вадим.

Среди суеты он не сразу заметил отсутствие охранника. Это что-то новое! Андрей никогда не пропускал работу без особой на то причины. А сейчас его присутствие было бы вдвойне кстати: его внешность неизменно производила угнетающее впечатление на тех, кто видел его впервые. Даже если речь шла о взрослых мужчинах, работающих в полиции.

– Понятия не имею, – сухо отозвался Даниил. – Он не появился сегодня утром, телефон не отвечает, но и не отключен.

– Вовремя он решил сачкануть!

– Я, если честно, надеюсь, что он, как ты выразился, «сачканул». Но почему-то мне кажется, что все не так просто. Не слишком ли много совпадений? Подставили Агнию, обвинили меня, пропал Андрей…

– Черт…

– Вот именно. К сожалению, я не могу заняться данным вопросом прямо сейчас. Я уже позвонил Агнии и велел не выходить из дома. Она возмущена, но согласилась. Советую тебе предупредить Дашу.

– Дашка и так из дома без меня не выходит. Мать твою, Данила, кому ты на этот раз на хвост наступил?

– Не знаю. Но как только я его найду, я ему этот хвост оторву и засуну, куда засунется.

Найти бы сначала! Люди, решающиеся на такую подставу, обычно и страхуются, и прячутся хорошо.

А вот с Андреем совсем темное дело… Пока что речь шла о «войне» на юридическом уровне. Тем не менее личный охранник Вербицкого уже заработал себе определенную репутацию, многие его опасаются. Он гарантия того, что к Даниилу никто и близко не подойдет.

А подобные гарантии устраняют в первую очередь. Особенно если они живые.

Слишком много всего навалилось сразу, трудно разобраться. Это все равно что пытаться выбраться из-под лавины. Все, что он мог сделать, это еще несколько раз набрать номер Андрея. Бесполезно. Ответа по-прежнему не было.

Чуть позже Вадима все-таки вызвали на допрос, но он предпочел роль недалекого начальника охраны. Два года назад что-то происходило. Что – не в курсе. Я охранник, людей охраняю. А думают пускай адвокаты.

Ему поверили, больше спрашивать не стали. А проводить допрос Даниила и вовсе гиблое дело. Он своего собеседника за пять минут в депрессию вгонит и до грани самоубийства доведет.

В итоге задержаний удалось избежать всем. Но это не значит, что проблемы прошли стороной. Счета конторы на время были блокированы, сама она закрыта «до выяснения обстоятельств».

Вадиму удалось вырваться домой раньше остальных – и позже, чем он планировал. Дашу он предупредил давно, постарался сделать вид, что это всего лишь мелкие неприятности, но она все равно почувствовала подвох. Плохо, ей волноваться нельзя. У того, что контору пока закрыли, есть лишь один плюс: у него будет больше возможностей оставаться рядом с женой.

Даша вопреки просьбам встречала его на крыльце подъезда. В такую погоду он порой оставлял машину у дома, а не в подземном гараже, и девушка это знала, поэтому и вышла. Он не злился – он был рад ее видеть.

В последние месяцы беременности, когда живот стал совсем большим, у нее появилась привычка замирать неподвижно, прижав к нему обе руки. Этим девушка напоминала откормленного суслика, о чем неоднократно объявляла Агния.

Он уже был рядом с ней, когда краем глаза заметил движение – слишком резкое для такого ограниченного пространства, слишком ненормальное для их тихого двора. Старые инстинкты сработали быстро, он прижал девушку к небольшой нише у подъезда, стараясь полностью закрыть собой.

Секундой позже послышались выстрелы. Их было много, все настоящие, не просто холостые хлопки. Осыпалась пробитая пулями штукатурка, крошилось разбитое стекло. Выстрелы были демонстративными: попадали рядом с ними, не задевая их. Это не промах, это, напротив, удивительная меткость.

Стрелявший находился в машине – белых «Жигулях». Автомобиль сделал круг по двору и рванулся к выезду, проломив шлагбаум.

Первым делом Вадим отстранился и посмотрел на Дашу. Девушка была белее мела, губы дрожали, глаза испуганно осматривали «рябую» от выстрелов стену. Похоже, она не понимала, что произошло.

– Ты как? Нормально? Ничего не болит?

Она судорожно помотала головой, прижимаясь к нему.

– Спокойно, моя хорошая. – Он осторожно провел рукой по ее волосам. – Все нормально. Ничего тебе не будет.

Предупреждение было показательным. Под стать всему, что уже происходит с Даниилом, – высший уровень.

Во дворе собрались охранники дома, кто-то звонил в полицию. Вадим не собирался ждать, чем все закончится. Понятно, что ничем! Машина у стрелявшего откровенно дешевая, сразу видно, что от нее планировали избавиться. Все было настолько наглым, что сработало лишь благодаря безукоризненному планированию.

Это не значит, что он все так и оставит. Позже нужно будет поговорить с охраной, просмотреть съемки камер наблюдения – ведь машина ждала его прибытия во дворе! Ну, а пока надо проводить Дашу домой.

Он намеревался сразу направиться к лифту, но девушка остановила его у почтовых ящиков:

– Смотри, нам письмо!

Да уж, стресс у нее не прошел, это явно. Какие тут письма! Тем не менее, чтобы не спорить с ней, он достал конверт.

На нем не было ни обратного адреса, ни имени отправителя. Адрес Вадима был напечатан, а не написан от руки. И это настораживало. Поэтому конверт он открыл в лифте, не дожидаясь, пока они доберутся до квартиры. Внутри оказался листок с распечатанным текстом:

«Здравствуйте, Вадим. Это уведомление связано с предупреждением, которое, думаю, вы уже получили. А еще – с вашим другом и коллегой, Даниилом Вербицким. Вы уже в курсе, что у Вербицкого имеются определенные проблемы. Вас они не касаются. Вам придется воздержаться от любой помощи ему. Никаких расследований, никаких привлечений «влиятельных друзей». Вы начальник охраны? Вот и занимайтесь непосредственно охраной, следите, чтобы воры в офис не проникли. Все остальное – не ваше дело.

Мы понимаем, что ввиду личных обстоятельств вам будет тяжело отказаться от помощи Вербицкому. Все-таки вы воспитывали его, имеете определенную связь. С этим и было связано наше предупреждение. Подумайте: кто вам дороже? Вербицкий или ваша семья? Ваша жена в таком положении, что ей стресс вообще не нужен! Не хотелось бы, чтобы из-за проблем Вербицкого пострадали она и ребенок.

А пострадать они могут очень легко. Вы опытный охранник, но и ваши возможности ограничены. Вас достать труднее, вашу жену – проще простого. Она не способна себя защитить. Куда бы вы ни отвезли ее, куда бы ни спрятали, мы все равно найдем ее. Перехватим в дороге. Чтобы совершить нечто непоправимое, достаточно одной секунды, и вы это знаете. К счастью, к вам у нас нет личных претензий. Поэтому если вы будете вести себя правильно, то ни вы, ни ваша семья не пострадаете.

Мы не просим вас предавать Вербицкого и что-то делать во вред ему. От вас требуется как раз бездействие. Не лезьте не в свое дело. Ему вы все равно уже не поможете, а себе только навредите».

И никакой подписи. Никакого указания на отправителя.

– Это от кого? – тихо спросила Даша, привычно прижимая руки к животу.

– Да ни от кого. – Вадим заставил себя улыбнуться. – Очередная рекламная рассылка.

– Что на этот раз рекламируют?

– Ножи для метания в спину.

Она только хихикнула. Ей и в голову не могло прийти, что он говорит серьезно.

Глава 5

Как-то все слишком быстро испортилось. Такой взлет – выставка, внимание, перспективы… И вдруг – они уже в самом низу. Причем все. И дождь, упрямо барабанивший в окно, еще больше портил настроение.

Официально ее так и не сделали подозреваемой, даже газетчики не особо тявкали. Но Агния на уровне интуиции чувствовала: шило все-таки вылезло из мешка. Вскоре после того допроса несколько заказчиков позвонили ей и сказали, что хотят отменить съемку. Не объясняя причин, хотя причины и так были очевидны.

У Агнии даже не было сил обижаться на них. Пускай уходят люди, способные поверить в этот бред. Так даже лучше. Многие другие остались, готовы были поддержать. Да и Олег Орлов сказал, что интерес к ее работам, выставленным в галерее, неожиданно возрос. Видимо, обратная сторона черного пиара дала о себе знать!

Это еще можно было бы как-то пережить, так нет же, у Даниила начались проблемы! И достаточно серьезные, раз даже он не смог мигом избавиться от них. Да не то что «мигом» – вообще не смог! Он не стремился открыть контору, понимая, что сейчас не лучшее время. С финансовой точки зрения это не слишком повредит им: у Вербицкого доля во многих крупных компаниях. Но Агния понимала, что ему тяжело морально. Это его основное занятие, а тут, получается, он чуть ли не сам подставился!

Даниил не стал ничего от нее скрывать, они вместе пересмотрели то дело. Славин действительно занимался поставкой химикатов и действительно был оправдан. А даже если бы его виновность подтвердилась, этим делом бы занимались экологи, потому что ввозимые им вещества для людей не слишком опасны. Это уж точно был не военный яд!

Было бы неплохо разыскать Славина и поговорить с ним лично, пускай даже не оповещая ни о чем полицию. С розыском мог бы справиться Андрей, но… он так и не объявился.

Агния уже знала почему. Жин-Жин пришла к ней сегодня утром, до этого они связывались по телефону. Подруга рассказала и о том, что произошло на концерте, и об участии во всем этом молодой актрисы Лизы Котовой. А еще о том, что Андрей явно ушел сам. Собрался, оставил телефон и ушел. В квартире нет никаких следов борьбы, поэтому похищение исключается.

В принципе это похоже на Андрея – подобное поведение. Хоть он и спокойный, не стоит забывать о том, что он долго лечился от психических отклонений, да и пережил такое, чего врагу не пожелаешь. Жин-Жин была для него одной из основ спокойной жизни, по сути, лекарством от безумия. А увидев такое, он вполне мог сорваться…

Ну, а дальше-то что? Его уже несколько дней нет! По идее, он должен был побродить по ночному городу, прийти к выводу, что все бабы – дуры, и направиться к кому-то из друзей за помощью. Разве не так мужчины поступают?

Но то нормальные мужчины, а тут бывший психопат. Агния очень надеялась, что не дойдет до полного срыва. Тогда никому не поздоровится… Он обязан был выйти на связь. Что-то случилось.

– Я себя чувствую мышью, которую запустили в лабиринт, – призналась Агния.

– Почему это? – удивилась Жин-Жин.

Она только-только успокоилась. До этого были и слезы, причем не первые, раз подруга в кои-то веки появилась в гостях без макияжа, и попытки обвинить себя во всех грехах. Потом она выдохлась и пока оставалась спокойной. Но Агния подозревала, что это затишье перед очередной бурей.

– Потому что такое ощущение, что я не просто в дурацкой ситуации, а выстроенной кем-то намеренно дурацкой ситуации. И чем больше времени проходит, тем глобальней она становится. Все эти подставы, меня, тебя, Дани, – это просто стены лабиринта. Только сдается мне, что в конце там совсем не сыр. Нашла бы естествоиспытателя, который все это устроил, руки бы поотрывала!

– Я не думаю, что это подстава… Кто мог знать, что Суворов такое устроит?

Тут как раз просчитать не так сложно. Достаточно узнать Суворова поближе, подкинуть ему парочку заманчивых идей, и он сам поверит, что красавица актриса влюблена в него до безумия. Потом – то, что в его представлении является поступком настоящего мачо: публичное объявление об их отношениях.

Далее в игру вступает Андрей, который уже давно закипал, глядя, как любимая женщина повсюду таскается с режиссером. И тут – пожалуйста! На всю страну звучит, что они встречаются. И поцелуй. А Жин-Жин его принимает вместо того, чтобы незатейливо дать наглецу по физиономии. Понятно, что Андрей к этому относится без должного понимания!

Правда, это все равно очень рискованная схема. Он мог не смотреть тот концерт, пропустить нужную сцену, устроить Жин выговор по телефону, а не уходить… Хотя риски невелики. В принципе тот, кто знает Андрея, мог спрогнозировать его действия.

А вот кто знает Андрея – это уже вопрос посерьезней! Бывший охотник неплохо адаптировался к нормальной жизни, но нельзя сказать, что он обзавелся веселым балаганом друзей. По сути, общался он преимущественно с Вадимом и Даниилом, не они же это устроили!

Хотя… если брать Андрея не как отдельную личность, а как личного охранника Даниила, все становится на свои места. Он, как и Агния, стал лишь инструментом для того, чтобы навредить Вербицкому.

– Его нужно вернуть! – в который раз повторила Жин-Жин. – Я… я не знаю как, но нужно!

– Да понимаю я! При иных обстоятельствах Даня бы этим немедленно занялся. Ты же знаешь, как он к Андрею относится. Но сейчас другие проблемы были, все закрутилось…

Она не стала добавлять, что при «иных обстоятельствах» Андрей бы вообще не пропал.

– Это я виновата! – всхлипнула модель.

– Так, не начинай снова! Я не буду говорить, что ты паинька. Да, в чем-то ты виновата, я тебе давно говорила, что эти твои публичные воркования с Суворовым – издевательство над Андреем. Но что было, то было. Теперь уже можно только называть тебя курицей, а исправить ничего нельзя. Да и потом, не это стало причиной его исчезновения, от этого он только психанул. Что было дальше – мы не знаем.

– Но должны узнать!

– Знаю, что должны. Чипса потискать хочешь?

Жин-Жин перевела взгляд на большую клетку, из которой за ними равнодушно наблюдала пухлая серая шиншилла. Чипс абсолютно не проникся переживаниями людей, но при этом готов был мужественно вынести роль «лекарства от стресса», если за это полагалось сушеное яблоко.

Однако на этот раз Жин-Жин решила пощадить его откормленные бока:

– Не хочу я его тискать! Агния, я сделать что-то хочу… Я ничего не могу! Понимаешь? Вообще ничего! Я сейчас от всех съемок отказалась, фотосессий…

– Зря, – вздохнула Агния. – Может, отвлеклась бы чуть-чуть.

– Не могу. Пыталась. Мне нужно что-то сделать, чтобы изменить ситуацию, иначе я тут просто с ума сойду!

Легко сказать – «что-то сделать»… Знать бы что! Вадим вроде бы собирался зайти сегодня, поговорить, но это скорее касается происходящего в конторе. На Андрея у них банально нет времени. В том-то и ирония: единственный, кто мог бы его найти, – он сам.

С точки зрения логики им лучше было бы не высовываться. Но Агния никогда не полагалась на логику окончательно. Как знать, чего им удастся добиться!

– Подожди тут, – попросила она, направляясь к выходу.

– А ты куда?

– К Дани. Предупредить хочу, что мы уезжаем.

– Мы уезжаем? – оживилась Жин-Жин.

– Нет, это я так шучу! Я вот что думаю… Андрея мы вряд ли найдем, тут кто-то постарался. Но можем поговорить с этой твоей Лизой Котовой. Я сомневаюсь, что она участвует в основной схеме. Скорее всего, ее попросили обильно декорировать уши Суворова лапшой, чтобы он возомнил себя героем-любовником. Теперь попытаемся узнать, кто воспользовался ее актерскими услугами!

– Или просто патлы ей повырываем, – мстительно прошипела модель.

– Это по желанию и после разговора.

Даниил оставался в своем кабинете. Агния чувствовала, что сейчас его лучше не беспокоить. По характеру он не из тех, кто сдается просто так, он будет искать выход до последнего. А это значит, что хаотичные выкрики «Давай обнимемся, и станет легче!» с ее стороны не приветствуются.

Девушка заглянула внутрь и постучала по дверной раме.

– Стучат обычно до того, как входят, – заметил он, не отрываясь от бумаг.

Агния хотела напомнить ему о «похождениях по секретаршам», свидетельницей которых она в свое время стала именно из-за открытой двери, но сдержалась. Бывают такие периоды, когда лучше не иронизировать. Даже беззлобно.

– Постараюсь запомнить… Или повесь инструкцию на двери.

– Боюсь, клиенты, которые ко мне заезжают, этого не оценят. Ты что-то хотела? – Он наконец взглянул на нее. Взгляд был усталый, но далекий от отчаяния.

– Да. Хотела предупредить: мы с Жин-Жин ненадолго выедем в город.

– Исключено.

– Чего это?!

– По отдельности вы еще более или менее адекватны, – пояснил Даниил. – Но стоит вас куда-то отправить вместе, и начинаются проблемы. Я не хочу из новостей узнавать, что по Москве бегают две Годзиллы на шпильках!

– Я тебя стукну, – холодно предупредила Агния. – А в город мы все равно поедем. И уже от тебя зависит, буду я в это время мысленно отрывать тебе голову или нет.

– Не надо мне ничего отрывать, дождись, пока она сама лопнет. Куда вы собрались?

– Хотим побить, закатать в бочку и залить смолой девку, которая напакостила Жин-Жин. Ну, ты знаешь – девчачьи развлечения.

Вербицкий и бровью не повел:

– Бензопила в кладовке. Прохорова возьмите с собой.

– Зачем он нам? От тела избавляться?

– Скорее, охранять тела.

– Договорились.

Она собиралась просто уйти, но в последний момент передумала, вернулась к нему, чтобы обнять. Они не повторяли подобные жесты с частотой героев семейных мелодрам, но иногда можно было. Он, наверно, понимал это не хуже ее.

– Да все в порядке будет, – шепнула Агния.

– Будет. Ты, главное, обеспечь свою безопасную перевозку и возвращение сюда. Ну, а общий порядок наведу я.

– Как скажете, мой генерал.

Жин-Жин уже ожидала ее возле дверей. Летом много времени на сборы тратить не нужно, даже когда погода не самая теплая. Гораздо дольше они потратили на ожидание охранника, который, как выяснилось, в двенадцатом часу дня еще мирно спал.

Денис Прохоров не был похож на Андрея. Он выполнял только свою работу и не утруждал себя никакими подозрениями. Андрей бы уже вовсю расспрашивал, что они затеяли, чем неизвестная «девица» заслужила расправу и собираются ли они убирать свидетелей. Денис же мирно дремал на заднем сиденье, позволив Агнии сесть за руль.

По случайному стечению обстоятельств Жин-Жин знала, где живет Лиза. Точнее, причиной стали не столько обстоятельства, сколько болтливость самой актрисы.

Котова была коренной москвичкой, да еще и далеко не в первом поколении. Ее родители после выхода на пенсию переехали со старшей дочерью в Подмосковье, а любимой младшей оставили квартиру в старом районе города. Это Лиза и считала достойной темой для всеобщего осведомления.

– Бред какой-то, – пробурчала Агния, высматривая нужный поворот. – Зачем ей это? Все равно что раздать всем ворам района по комплекту ключей! Не понимаю…

– Это потому, что ты не актриса, – вздохнула Жин-Жин.

– Ага, у меня других недостатков хватает!

– Не ерничай, я серьезно. Понимаешь, у Лизы очень характерная внешность. Ей постоянно доставались роли провинциалок, служанок, в общем, персонажей не очень умных и откровенно неблагородного происхождения. А такое мало кому понравится! Вот она и вопила на каждом углу, что она чуть ли не княжеского роду. Надеялась, что режиссеры разглядят в ней эту самую крупицу аристократии. Что же до воров, то не думаю, что у нее настолько богатое имущество и фамильное серебро под кроватью. Актеры, особенно начинающие, получают не так много.

– Уговорила, диагноз снят. По крайней мере этот, а другой мы ей сейчас поставим. Потыкай пальцем Дениса, нам нужно убедиться, что он еще жив и вменяем.

Прохоров оказался жив, вменяем и недоволен тем, что его разбудили. Особенно когда узнал, что это было сделано лишь для того, чтобы предупредить: он остается в машине.

– Могли бы и не трогать, – обиженно сообщил он. – Я бы и спящий никуда из этого клопа на колесах не делся!

– Поосторожней в выражениях! – обиделась Агния. – Тем более что сравнение не в тему.

– Поэтому я не писатель, а охранник!

Желтая «Хонда» клопа ну никак не напоминала. Хотя машина действительно женская, мужчина за рулем смотрелся бы специфически. Даниил неоднократно предлагал ей купить автомобиль поновее, но каждый раз натыкался на уверенный отказ. Машину эту Агния любила – и не только как свое первое финансовое достижение после переезда в Москву, но и как «напарника» во многих расследованиях.

Со старой, побитой трещинами в асфальте улицы они свернули в не менее старый двор. Было видно, что ни прогресс, ни даже капитальный ремонт сюда не заглядывали еще с советских времен. Как это произошло в мегаполисе – непонятно, но факт оставался фактом. Откровенным минусом были покрытые «латками» шиферные крыши и стены с облезлой штукатуркой. Плюс – обилие зелени и поразительно малое количество машин.

– Мы скоро вернемся, – сообщила Агния.

– Да ради бога, – отмахнулся Денис. – Делайте, что хотите.

Чего и следовало ожидать. Андрей бы их никогда не отпустил одних. Потому что он в состоянии оценить потенциальный масштаб разрушений, а Прохоров нет.

Когда они подходили к подъезду, Агния решила в очередной раз проявить недоверие:

– Слушай, что, она вот так всем все объявляла? Прямо с номером квартиры и дома?

– Не совсем. Дом она как-то называла, квартиру нет. Просто пока вы со своим змеем дружно гремели погремушками на хвостах, я позвонила общей знакомой и узнала точный адрес.

– Ты так мило характеризуешь мою личную жизнь, что прямо хочется тебе клея в лак для волос подлить…

Жин-Жин предпочла не реагировать – они уже добрались до двери подъезда.

Кодовый замок здесь честно установили. И он даже работал. Но, увы, эта «судорога цивилизации» была в данном случае не уместней, чем двигатель внутреннего сгорания, примотанный скотчем к верблюду. Деревянная дверь явно была ровесницей дома. За долгие годы службы она изрядно обветшала, даже сам металлический замок к ней прикрепили чудом. Но служил он недолго: кто-то из жителей или просто не имеющий отношения к дому пытливый ум рванул дверь посильнее, не желая возиться с кодом. Солидная часть дерева исчезла, оставив на уровне замка дыру.

– Сильный тут народ живет, – поежилась Агния. – Если Лиза устроит-таки скандал, найдется, кому нас с лестницы спустить!

– А мы разве не за скандалом приехали? И вообще, Прохоров нам на что?

– На лишний вес в машине, видимо!

Квартира Лизы располагалась на первом этаже. Дверь была точно такой же, как две соседние: дешевой, чуть ободранной, но вполне приличной. Духа «богемы» у жилища актрисы не чувствовалось.

Звонок при нажатии запищал, но других звуков не последовало. Казалось, что за дверью вообще никого нет.

– Может, она на съемках? – предположила Агния.

– Не должна, я узнавала, – ответила Жин-Жин, а потом крикнула: – Лиза! Мать твою, открывай!

– Ага! «Сова, открывай, медведь пришел!» – поморщилась Агния. – Если она еще и собиралась нас впустить, то теперь точно за холодильник забилась!

– Да плевать мне, куда она забилась! Я ее сейчас по конвертам расфасую и в страны третьего мира разошлю! Лиза!

Вполне возможно, Котова действительно находилась внутри, но заняла глухую оборону. Агния периодически оглядывалась по сторонам, чтобы убедиться, что их еще не готовятся убить соседи или что к ним не крадется наряд ОМОНа. Но нет, в подъезде было тихо. Будний день, рабочее время – тоже важные обстоятельства.

Минут через десять Жин-Жин выдохлась.

– Усвистала куда-то, – признала она. – Жизнь мне испоганила и усвистала! Найду и убью.

– А мы разве не говорить с ней собирались?

– Это было до того, как я узнала, что она где-то наслаждается жизнью! Ладно, поехали отсюда. Вечно она прятаться не сможет, все равно найду.

Когда они вышли, двор по-прежнему пустовал, только на лавке возле подъезда появился представитель местной «команды по борьбе с жидкостью». Судя по испитому лицу, чемпион. При этом вид он сохранял абсолютно благодушный. Бывают такие любители горячительных, которые весь мир любят, когда у них бутылка есть.

А бутылка у него имелась.

– О, красавицы! – широко улыбнулся он, демонстрируя отсутствие зубов – в поразительно точном шахматном порядке. Это, видимо, было единственным, что сближало его с шахматами. – Какая радость для моих глаз!

Жин-Жин собиралась быстро пройти мимо, что было бы логичней всего – самая правильная реакция рядом с такими личностями. А вот Агния задержалась:

– Мы ищем свою подругу… Девушку чуть моложе нас, невысокую такую, блондинку – она здесь жила… Вы не знаете, где она?

– Лизка, что ли? – Низкий лоб мужчины пошел складками.

– Да, Лиза Котова, актриса! – подключилась Жин-Жин.

– Знаю я ее, она нашей соседкой снизу была, я еще ее родителей помню, когда она не родилась!

Воспоминания о родителях интересовали Агнию гораздо меньше, чем прошедшее время.

– «Была»?..

– Ну да. Теперь-то уже нет.

– А что, она переехала?

– Да если бы! – горестно вздохнул пьяница. Он указал на густые заросли сирени: – Вон там ее нашли несколько дней назад. Кореш мой… Так с тех пор и не пьет! Убили нашу Лизку, нету ее больше!

Глава 6

Лиза Котова умерла вскоре после злополучного концерта. Судя по тому, что позже удалось узнать Жин-Жин, она осталась ровно до того момента, когда Суворов, убежденный ею в собственной неотразимости, полез «метить поцелуями» модель. Хотя открытого скандала не было, Лиза явно осталась довольна. Она вызвала такси и поехала домой.

Таксиста тоже смогли разыскать – номер его машины попал в одну из камер наблюдения у концертного зала. Вот только водитель клялся, что от убийства далек – он и пальцем девушку не тронул! Покидая его машину, Лиза была жива, здорова, да еще и в приподнятом настроении.

Правда, до подъезда таксист ее не довез, Лиза попросила высадить ее у поворота во двор. Может, подъезд не хотела показывать или еще по какой причине. Отчитываться перед водителем она не собиралась, да и он особо не спрашивал.

Уже во дворе на нее напали. Затащить слабую девушку в кусты не составило большого труда, никто ничего не заметил: здешние обитатели допоздна не засиживаются. Лиза получила больше десяти ножевых ранений и скончалась на месте. Изнасилования не было, но пропали все ценные вещи, что невольно наталкивало на мысль об ограблении, которое и стало основной версией.

Следствие можно понять: картина очевидна. Мало того что ценности исчезли, так еще и метод убийства явно непрофессиональный: били быстро, хаотично, лишь бы она поскорее перестала двигаться. Профессионалу это не нужно, он одним ударом дело закончит. Да и потом, серьезных врагов, способных пойти на такой шаг, у Лизы не было.

Это если не принимать во внимание ту роль, которую Котова сыграла в исчезновении Андрея. Разве не логично? Под давлением она могла рассказать, кто подговорил ее оклеветать Жин-Жин. Поэтому от нее сразу же избавились. У того, кто продумал такой план, хватило бы артистизма изобразить «пьяное ограбление».

Версия принадлежала Агнии. Жин-Жин была далека от детективного мышления, чувствовалось, что она на грани нервного срыва. Естественно, печалила ее не столько смерть Котовой, сколько исчезновение Андрея. Одно дело – если он сам ушел в порыве ревности обламывать предполагаемые рога о ближайшую стену. Другое – если его выманил некто, спокойно идущий на убийство ради достижения своей цели. Здесь уже бездействовать нельзя!

Но и что делать – тоже неясно. В полицию со своими домыслами идти не получится. Там и слушать не станут, вручат карту, объясняющую, как добраться до выхода, и скажут напутственное слово из трех букв. Угнетало скорее то, что верить ей отказался даже Даниил.

Такого девушка не ожидала. Она привыкла полагаться на его помощь, а тут он прямым текстом заявил: ты придумываешь лишнее. Проблемы с обвинением в укрывании возможного террориста становились все серьезней, они давили на него.

В присутствии Жин-Жин Агния решила с ним не спорить. Ее больше интересовало состояние подруги. Каким-то чудом ей удалось уговорить модель согласиться на фотосессию со знакомым фотографом – не ради карьеры, просто чтобы отвлечься и не думать об Андрее. Агния даже лично отвезла ее туда, а на обратном пути сосредоточилась на продумывании предстоящего разговора с Даниилом. Было непривычно и неприятно осознавать, что в чем-то он не поможет. С другой стороны, с такими сложностями он тоже раньше не сталкивался!

Она хотела разобраться с этим как можно скорее, но, когда вошла в квартиру, поняла, что разговор откладывается. Из-за приоткрытой двери кабинета Вербицкого звучали голоса.

– Я пойму, если ты предпримешь соответствующие действия. – Вадим говорил сдержанно и сухо. Непривычно. – Я не знаю, что бы я делал на твоем месте. Я никогда не ожидал, что на своем месте окажусь!

– А на чьем ты до этого сидел? – язвительно поинтересовался Даниил.

– Ты понимаешь, о чем я. Это ловушка, тупик. Черт… я ожидал этого раньше, а потом расслабился, перестал ожидать.

– Чего именно?

– Того, что кто-то сможет манипулировать мной!

Вадимом кто-то манипулирует?! Агния ушам своим не могла поверить. Да проще сделать из белки чемпиона по реслингу, чем управлять начальником охраны!

И все же не похоже, что он шутит. Агния слышала напряжение в его голосе, которого никогда раньше не было. Девушка почувствовала, как неприятно замирает сердце в груди: этого только не хватало, еще и у Вадима проблемы!

А он между тем продолжал:

– Знаешь, легко не бояться и против всего мира переть, когда ты сам по себе. Я ведь даже не покупал ничего своего – ни квартиру, ни дом, – чтобы ничем не рисковать. А то, что у меня было, потерять не боялся. А сейчас… чувствую себя цирковым пуделем: если скажут – лапу дам и по арене пройду. И ни слова этой мрази не возразить, понимаешь? Да что там… теперь уже я сам в роли мрази!

– То есть на тебя мне не рассчитывать?

– Ни в каких действиях, не предусмотренных моими официальными обязанностями, – подтвердил Вадим. – А там немного: охрану расставлять да следить, чтобы бумагу из офиса не воровали. Хотя и это ты можешь прекратить… Раз уж пошла речь об официозе, то ты мой босс. Можешь уволить меня ко всем чертям. Мне даже легче, если ты так сделаешь…

– А я тебе жизнь облегчать не собираюсь. – Голос Даниила звучал спокойно, но без лишнего холода. – Может, угомонишься и прекратишь этот акт самобичевания? Мазохизмом каким-то веет, а я, уж извини, не по тому вопросу. Ты что, серьезно ожидал, что я, наматывая на кулак сопли, начну обвинять тебя в предательстве?

– Это и есть предательство!

– Нет, – жестко возразил Вербицкий. – Ты бы вообще поменьше такими словами разбрасывался. Впору дамские романы писать! Я не сомневаюсь, что, если бы позволяли обстоятельства, ты бы стал на мою сторону. Ты уже становился неоднократно, и жизнью своей я тебе все еще обязан. Но я понимаю, что должны быть приоритеты. Если бы меня заставили выбирать между тобой и Агнией, я бы без сомнений выбрал ее. Вот теперь и я предатель – если использовать твою логику. Рыдать будешь? Если что – у меня салфетки вон там хранятся.

– А ты все иронизируешь. – Чувствовалось, что Вадим устал, причем не столько физически, сколько морально. – Ты мне лучше скажи, что будешь делать дальше, клоун?

– Это уже, извини, не твое дело. Я не исключаю, что урод, который манипулирует тобой, может попытаться добывать через тебя информацию.

– Данила, да не настолько же я тряпкой стал, чтобы все сливать!

– Не о тебе речь. У тебя есть жена и ребенок, а это универсальный способ управления тобой. Так что будешь выполнять то, что тебе сказано. Я сам разберусь.

– Прости…

– Заткнись уже, а? – беззлобно произнес Даниил. – Выкарабкаемся. Просто не сразу. В качестве моральной компенсации можешь потом лично своему кукловоду шею свернуть. А пока иди, не оставляй Дашу одну надолго.

Вадим не стал возражать, секундой позже он покинул кабинет. Мимо Агнии прошел быстро, не глядя на нее. Это было необычно: не мог он ее не заметить, не Дюймовочка все-таки! Просто чувствовалось, что ему стыдно сейчас смотреть на нее.

И это был не тот Вадим, которого она знала. Привычный мир продолжал разваливаться.

У девушки отпало всякое желание спорить с Даниилом, обижаться на него и упрекать в недостаточном доверии. Только теперь до нее дошло: неприятности у него серьезней, чем она предполагала. Просто он хотел защитить ее от этого и всего не говорил…

Она тихо вошла в кабинет. Вербицкий сидел в кресле у рабочего стола, задумавшись о чем-то. Девушка стала за ним, опустила руки ему на плечи. Скоро она почувствовала, как его пальцы касаются ее кисти.

– Сколько подслушала? – полюбопытствовал Даниил.

– Достаточно.

Она не преувеличивала. Того, что она услышала, вполне хватало, чтобы понять ситуацию без лишних вопросов.

Кто-то перекрывает Даниилу кислород. Его адвокатская контора закрыта, счета блокированы – не все, но многие. Его имя связано с жестоким терактом – она уже видела новости в Интернете. Его личный охранник пропал. Его лучший друг и партнер не может ничем помочь, потому что теперь и он на коротком поводке. Это раньше Вадим был абсолютной защитой на пути к своему бывшему воспитаннику. Теперь появилась Даша – и все изменилось.

– Я справлюсь, Огонек, – тихо сказал он. – Не думай, что это конец. Пока я жив, ничего не закончится. Были те, кто меня убить хотел, – ты знаешь, что с ними стало в итоге. Доберусь и до этой твари.

– Ты хотя бы предполагаешь, кто это?

– Пока нет. Но узнаю.

– Ты зол на Вадима?

– Ни в коей мере. – Чувствовалось, что он не притворяется. – Я бы на его месте поступил точно так же. Он мне ничем не обязан, это раз. Я, в отличие от Даши, не беспомощен, это два. Он выбрал свою семью, потому что так и надо поступать. Но тот, кто думал, что отступление Вадима мне хребет перебьет, очень сильно заблуждался. На дно я идти не собираюсь! И мне очень нужна твоя помощь.

– Моя? – поразилась Агния. – Я-то что могу сделать?

– Можешь не делать. Ты знаешь, я не люблю всех этих словесных кружев, но сейчас скажу: ты – главное, что у меня сейчас есть. Поэтому высока вероятность того, что до тебя попытаются добраться. Ты защитишь меня от этого, если не позволишь им поймать себя.

Ловко он ситуацию обставляет! Его послушать, так получается, что на нее целая миссия возложена. А по факту она должна будет сидеть на месте и ничего не делать. Это и есть ее вклад: спрятаться в сейф, надеть каску и притвориться кустиком.

Та часть ее натуры, которая обычно становилась катализатором всех расследований и сопутствующих им неприятностей, уже протестовала. Как это так – сидеть на месте и форму дивана принимать? Тем более когда ему, любимому, угрожают! Надо что-то делать, что-то менять – быть нужной!

Вот только Агния не собиралась поддаваться этому порыву. Если задуматься, может она не так много. Основное время ее «детективной деятельности» ей удавалось выжить лишь потому, что вовремя вмешивался Даниил. Сама она тоже справлялась, но не так часто. Она привыкла, что он подстраховывает и что ее враги уступают ему.

А теперь появился кто-то сильный, способный нанести ему серьезный вред – способный избавиться от Андрея и Вадима всего за пару дней! Что сможет она, храбрая моська, сделать такому Левиафану? Да ничего! Облает и героически погибнет.

Поэтому придется ждать – даже если при ожидании время кажется мучительно бесконечным.

– Я никуда не полезу. Правда.

– Вот и замечательно. – Он поднялся, обнял ее. – Просто верь мне. Сейчас я уезжаю на встречу с одним весьма полезным человеком.

– Я его знаю?

– Нет. Но он мне кое-что должен – и вернет, в нем я уверен. Он поможет мне найти Славина.

– Того самого «террориста», которому ты якобы помогал?

– Да. А уже с помощью Славина мы сможем доказать, что я к этому не имею никакого отношения.

– Я хочу поехать с тобой…

– Исключено. – Он говорил мягко, но было очевидно, что мягкость эта поверхностная. – Лучше остаться здесь.

Она кивнула. Не стала даже говорить, что боится за него. Это уже подозрительно смахивает на нытье!

Он уехал через полчаса, и Агния осталась в квартире одна. Можно было сходить в гости к Даше, но этого ей точно не хотелось. Подруга вообще не виновата в том, что из-за нее Вадим отказался помогать им, и умом Агния это понимала. Но искоренить обиду, в большей степени подсознательную, оказалось не так просто.

Ожидание сводило с ума. Отвлечься девушка решила тем же способом, который посоветовала Жин-Жин: погрузиться в работу. Ее давно уже дожидалось редактирование фотографий, вот и занятие на ближайшие пару часов!

Но она не успела даже открыть графический редактор. Компьютер еще заканчивал загрузку, когда в кармане у девушки пискнул телефон, свидетельствуя о принятом сообщении.

Агния открыла эсэмэску, прочитала. С минуту смотрела на текст – просто так, как смотрят на картинку, затем перечитала еще раз. И даже повтор не позволил точно определить, что это за больная шутка…

«Предполагается, что Вербицкий сегодня не вернется со встречи. Яд будет в любом горячем напитке, который он закажет – кофе или чае. В любом случае будет чашка на квадратном блюдце. Он не почувствует яда и умрет в течение часа. У тебя не так много времени, чтобы это предотвратить. Сама знаешь, где он. А если попытаешься выследить меня, других предупреждений не будет – хотя они могут понадобиться. Более того, персонал кафе и официантка, которая принесет заказ, ничего не знают о покушении. Подозрения в их адрес ничего вам не дадут».

Как и следовало ожидать, сообщение пришло с незнакомого номера.

Агния понятия не имела, как реагировать. На первый взгляд это слишком похоже на ловушку. Даниил сказал ей сидеть дома, а тут ее откровенно выманивают. Но как тогда быть? Вообще ничего не делать, проигнорировать предупреждение? А если оно настоящее?!

По большому счету у нее не было времени на размышления. Девушка прекрасно знала, что на деловых встречах Даниил всегда заказывает только безалкогольные напитки, кофе и чай на первых местах в списке приоритетов. Значит, все, что написано в сообщении, может оказаться правдой!

А если так, то у нее нет права оставаться на месте. Даже если это ловушка. Даже если она сейчас ведет себя глупо и провоцирует убийцу.

Первой мыслью было обратиться к Вадиму, но от этой идеи девушка быстро отказалась. Он если и не пошлет прямо, то будет сомневаться. А тут каждая минута на счету! Поэтому Агния спешно заперла дверь и направилась к своей машине.

Было страшно – не только за Даниила, но и за себя. Спускаясь в подземный гараж, девушка постоянно оглядывалась по сторонам. Ей казалось, что тот, кто выманил ее из квартиры, вот-вот нападет… А что тогда? Пуля, удар ножом – и нет ее!

Однако ничего не происходило. Сталкивалась она разве что с охранниками или с соседями по дому, удивлявшимися ее необычной бледности. Им Агния вымученно улыбалась и говорила, что слегка приболела.

Оказавшись за шлагбаумом гаража, она решительно надавила на педаль газа. Не самое разумное поведение в городских условиях, но иначе она поступить не могла. Если бы на нее хотели напасть, то уже напали бы. А если нет, то это или настоящее предупреждение, или чья-то шутка. Но для шутки… не слишком ли много знаний о том, что сейчас происходит в жизни Даниила?

Был еще риск, что ее захотят убить прямо на глазах у Вербицкого – в качестве демонстрации. Об этом Агния вообще боялась думать, но образ возвращался снова и снова. Добираясь до нужного адреса, она старалась придумать, как предупредить его и не подставиться самой – но ничего не получалось. Попытка дозвониться Даниилу вообще не принесла результата: похоже, он отключил звук, хотя телефон работал.

Встреча должна была состояться в дорогом кафе в центре города. Легкомысленное слово «кафе» ни в коей мере не умаляло элитарности заведения. По идее, никакой киллер туда проникнуть не мог, а тем более так, чтобы персонал ни о чем не догадывался. Однако на душе у девушки все равно было неспокойно. Ее интуиция определенно перешла на сторону отправителя того сообщения.

Машину Агния бросила на парковке, заняв сразу два места. Потом можно разобраться, сейчас – успеть бы! Миновав тротуар, девушка зашла внутрь, в созданную кондиционерами прохладу.

Правда, на ее пути почти сразу возникла преграда в виде менеджера – молодого человека, старающегося выглядеть приветливым, но при этом все-таки поджавшего губы. Да оно и понятно: в зеркально-хрустальном интерьере девушка в потрепанных джинсах и оскорбительно не дизайнерской майке выглядела примерно как гопник в Букингемском дворце.

– У нас все места заняты, приходите попозже! – гордо объявил он, стараясь закрыть спиной полупустой зал.

– Я по делу!

– По таким делам к нам не ходят!

Куда ни плюнь, всюду юмористы…

– Меня муж ждет. – Агния продемонстрировала менеджеру кольцо на безымянном пальце. – Даниил Вербицкий.

Есть такие люди, для которых цена предметов – единственный способ получения информации. И менеджер определенно относился к их числу. Поджатые губы сменились ботексной толщины улыбкой. Его внутренний кассовый аппарат мгновенно передал мозгу информацию о стоимости кольца из белого золота с бриллиантами, которое становилось индульгенцией и для джинсов, и для майки, и для отсутствия должного маникюра.

– Что ж вы сразу не сказали!

– Сейчас и есть «сразу»! – Агния без лишних церемоний отодвинула его в сторону. – Пропустите!

Она уже видела Даниила. Его собеседника Агния особо не рассматривала, все ее внимание было сосредоточено на официантке, несущей заказ. Бокал с вином и чашка с кофе.

На квадратном блюдце.

– Дани! – Агния не кричала, просто говорила достаточно громко, чтобы привлечь его внимание. Она не паниковала, она уже знала, что делать.

Вербицкий на проблемы со слухом никогда не жаловался, вот и теперь услышал ее сразу. Он поднялся, Агния подалась к нему – и столкнулась с официанткой. Поднос выпал из ее рук, осколки посуды разлетелись по полу.

Со стороны это выглядело чистой воды неуклюжестью со стороны Агнии. Правда, упрекать ее никто не посмел: в заведениях такого уровня на клиентов голос не повышают. Но другие посетители смотрели осуждающе.

Их осуждение девушку мало волновало. Она украдкой подняла с пола осколок чашки, покрытый кофейными каплями.

– Ну и что это за миниатюра «слоненок в посудной лавке»? – Даниил выглядел удивленным и слегка раздраженным. – Агния, разве я не просил тебя дождаться меня дома?

– Просил, – кивнула она. – И критику я выслушаю, но потом. Для начала осколок надо отправить на экспертизу.

– Какую еще экспертизу?

– Тише ты! Допускаю, что здесь хороший кофе, но не настолько хороший, чтобы стать последним в жизни! Дани, происходит что-то странное. Я тебе все объясню, но потом. А пока сделай так, чтобы кофе исследовали на наличие яда, если это возможно.

Она хотела быть уверенной во всем до конца, хотя итог уже знала. Не было то сообщение шуткой. Ее намеренно направили сюда, чтобы сохранить Даниилу жизнь. А значит… либо их враг ведет какую-то совсем уж извращенную игру, либо там, на другой стороне хаоса, у них появился друг.

Глава 7

У Андрея жутко болела голова. С этой мыслью сознание стало проясняться.

Похоже, настала какая-то глобальная полоса невезения. Для него это особенно иронично – напоминает о себе старое прозвище Белый Тигр. Но Тигр белый, а полоски-то все равно черные…

Началось все с этого проклятого фильма, съемками в котором Жин-Жин так гордилась. Нет, против самого фильма Андрей ничего не имел. Ему не нравилась последовавшая далее пиар-кампания. Почему ради успеха в прокате нужно висеть обезьяной на режиссере, было за гранью его понимания.

Жин-Жин на его упреки обижалась и начинала вещать что-то про сложные законы шоу-бизнеса. Он терпел. Его жизнь давно терпению учила, теперь вот пригодилось. Да и потом, любовь к этой пиарщице облегчала задачу.

Но всему же есть передел! Для него грань стала очевидной во время просмотра того концерта с участием Жин-Жин. Она опять вышла с режиссером – только общение между ними уже недотягивало даже до двусмысленного. Суворов прямым текстом заявил, что у них отношения.

Давно.

Видимо, всю пиар-кампанию.

«Замечательно, – мрачно подумал Андрей. – Рогатый Тигр. Эволюция рыдает».

Первое время не было даже больно. Был какой-то шок. Вроде бы он и подозревал что-то подобное, но к правде все равно оказался не готов. Все эмоции будто замерли. Он резким движением потянулся за пультом, выключил телевизор, но тот поцелуй все равно остался в памяти. Как ожог…

Андрей долго сидел, не двигаясь. Думал, как поступить. Было желание разгромить что-нибудь к чертям. Или пойти и убить. В самом прямом смысле: так, чтобы видеть, как кровь струится по металлу…

Он придавил это желание в зародыше, не давая ему развиться. Его лечащий врач предупреждала, что вспышки гнева способны создавать опасные ситуации. Особенно при значительном стрессе. А тут стресс больше некуда.

Спасибо, любимая!

Чтобы отстраниться от этого, Андрей сделал спокойствие своей главной целью. Нельзя психовать и терять контроль. А еще нельзя сейчас видеть ее, слышать ее голос, потому что… Тогда уже будет не остановиться. Навредить самой Жин-Жин он не боялся: он слишком любил ее для этого. А вот скрутить из Суворова рогалик – запросто. Но режиссеришка этот, увы, официально считается человеком, за нападение на него посадить могут, тут уже даже Вербицкий не спасет.

А ломать свою жизнь Андрей не хотел. Ее уже один раз сломали, хватит с него! Он с огромным трудом восстановил для себя нормальный мир и собирался держаться за него изо всех сил. Даже если это означает, что дальше придется идти без нее…

Ему необходимо было сменить обстановку, больше не оставаться в доме. Теперь это уже не их квартира, а ее. Вот она пускай здесь и живет! Пусть хоть Суворова приводит, хоть сборную России по футболу, это уже не его забота. Его ждал теплый летний вечер, а дальше… дальше Андрей еще не решил. Там видно будет.

Он не стал брать с собой телефон, оставил в прихожей. Догадывался, что и она звонить начнет, и, может, кто-то из общих знакомых. Он не хотел ни с кем говорить. Бывают моменты, когда помощь реально нужна, но не теперь. Иногда одному проще.

На ночных улицах было тихо и пусто. Да оно и понятно: сезон отпусков еще не закончился, многие просто из города уехали. Это ему на руку – меньше внимания к его резко отличающейся от нормы персоне.

В голову лезли странные мысли – о том, как они познакомились на охоте. Как он не хотел жить и боялся ей доверять, а потом с огромным трудом научился верить, что она не лжет и действительно готова остаться с ним… От воспоминаний становилось только хуже. Поэтому он чуть ли не силой заставил себя сосредоточиться на своем окружении, отвлечься.

Как оказалось, вовремя. Навыки следопыта работали исправно: Андрей почти сразу заметил, что за ним следят.

Его преследователи особо не скрывались, так, держались шагов на десять позади, чтобы не быть слишком уж очевидными. Он бы их сразу заметил, если бы не недавние события, – за ним чуть ли не стадо плетется, четыре человека там точно есть! Может, больше. Он не мог точно сказать, когда они увязались за ним, и это было прямым укором ему как охотнику.

Что им надо – догадаться несложно. Похоже, какие-то городские отморозки. Либо денег легких ищут, либо просто заметили татуированного и решили вспомнить, что они защитники «чистоты нации». Результат все равно один: они однозначно полезут в драку, как только момент для этого выберут.

Андрей решил подыграть им, но из собственных интересов. В принципе он мог бы свернуть к метро, зайти в круглосуточный магазин, дождаться автобуса. Однако он не хотел этого. В полуночных отморозках он видел возможность избавиться от кипевшей в клетке самоконтроля злости. Это нормальных людей бить нельзя, этих – сколько угодно!

Об угрозе он даже не думал. Какая угроза? Огнестрельного оружия у них, скорее всего, нет, а их ножики – ерунда. Они и драться-то толком не умеют, ставку на численное превосходство делают! Поэтому можно вывалять их в грязи, чтобы сбросить напряжение, а потом поехать к Даниилу, посоветоваться с ним, спросить по поводу собственной квартиры…

Начинать жизнь с нуля не хотелось. Но, видно, придется. Опять.

Андрей свернул на темную улицу, которую развернувшаяся стройка лишила пешеходов. Не совсем трущобы, днем здесь более чем людно. А ночью: та самая пустота, которую он искал. Он слышал, что преследователи все еще у него за спиной: гравий выдавал их шаги.

Добравшись до ограждения, Андрей развернулся, зная, что тут им негде спрятаться. И точно, все здесь! Не четверо, а пятеро, но это не принципиальная разница.

– Что нужно? – поинтересовался он. – И не надо говорить, что вам на ночь глядя приспичило во фрейлин поиграть.

– В кого? – удивленно уставился на него тот, что стоял ближе.

А мелкие они какие-то… В плане возраста: всем лет по восемнадцать. Но параметры у них внушительные, парни явно подготовленные. Не самые типичные гопники, больше спортивную команду какую-то напоминают, но в растянутых штанах, потрепанных куртках и бесформенных шапочках, мало подходящих для теплой погоды.

«Каких только выкидышей прогресса на улице не увидишь», – мысленно восхитился Андрей.

– А что, у тебя проблемы? – уже опомнился его собеседник.

Как часто бывает, говорил только один – главный, скорее всего. Остальные наблюдали молча.

– Вы хотите поговорить об этом? – не удержался Андрей.

– Ты над нами смеешься?!

– Дети, вы пришли со мной не разговоры вести, а бить меня вручную. Поэтому предлагаю опустить все эти беседы на тему «А прикурить есть? А трубка? А кальян?» и сразу перейти к делу. То есть к драке.

Он не мог не заметить, что его внешность малолеток нисколько не смущает. Это настораживало. По идее, они должны были проявить хоть какие-то эмоции – либо страх, либо любопытство. А вместо этого создавалось впечатление, что они удивлены экспонатом, который им давно обещали показать…

Ситуация переставала быть примитивной.

Он даже подумывал о том, чтобы удрать: это не так сложно сделать. Достаточно перескочить через забор и затеряться среди строительной техники – малолетки в жизни его не найдут. Но ведь это унизительно! Его гордость сегодня уже наблюдала за тем, как какой-то чехольчик для продюсерских денег целует его любимую женщину. Так теперь еще и в труса превратиться осталось!

А потом время на размышления истекло. Малолетки, как он и требовал, перешли к делу, тем более что слова у них наверняка кончились.

Подтвердились худшие опасения Андрея: они действовали гораздо грамотнее типичных кандидатов на «отдых в северных широтах». Это не стратегия драки уличных пацанов – их кто-то обучал! Но возраст давал о себе знать, чувствовалось, что опыта у них нет. Тренер их натаскал, это факт, но не больше. А бой – это не только правильные движения, это еще и умение «читать» действия противника.

Поэтому Андрей не боялся. Да, идея со «сбрасыванием злости» оказалась не самой удачной – он попался. Кто расставил ловушку, можно будет подумать потом. Сейчас надо показать этим щенкам, что они рано гавкать начали!

Он знал, что у них есть ножи – тусклый свет фонарей блестел на лезвиях. Андрей даже допускал, что его могут задеть. При такой подготовке и общей слаженности один-два удачных удара должны получиться. Он это переживет. Серьезных травм не будет наверняка.

Чего он не ожидал, так это укола в шею – не столько боль смущала, сколько само осознание проникновения иглы под кожу. Судя по силе удара, это не малолетки до него добрались, а стреляли откуда-то. Как дикое животное отловили! А он и попался…

Препарат действовал быстро. Движения резко замедлились, и его противники не преминули этим воспользоваться. Его сбили с ног, прижали к земле, ударили пару раз из чистой мстительности, но не слишком сильно.

«Значит, дан приказ взять живым…» – мелькнуло в угасающем сознании.

Он понятия не имел, сколько времени находился в отключке. Такие наркотики по-разному действуют: одни час держать могут, другие – пару дней. Судя по нынешним ощущениям, поспать пришлось многовато. Тело затекло от бездействия, во рту пересохло. Несмотря на желание вскочить и разобраться, что происходит, Андрей терпеливо ждал, пока спадет онемение.

Наконец он попробовал пошевелиться. Тут его ждал первый сюрприз: оказалось, что он не связан, наручников тоже нет. Разве что глаза закрыты повязкой, но со свободными руками это легко устранимо.

Первым делом он вернул себе зрение, а потом приподнялся на локтях и осмотрелся.

Он находился в небольшой комнате – метров двенадцать площадь, не больше. Потолок низкий, а окон либо изначально не было, либо их потом кирпичами заложили, потому что никакие шторы так свет не закроют. Да еще и стены в черный цвет выкрасили – для большего эффекта, видимо.

Андрей лежал на металлическом столе, подозрительно напоминавшем те, на которых в моргах вскрывают трупы. Прямо у него над головой горела одинокая лампочка. Больше в комнате ничего не было – даже тусклый свет помогал разглядеть эту пустоту. Не совсем камера, не клетка, а… непонятно что.

Он не успел толком осмотреться. В коридоре послышались шаги, и Андрей без труда догадался, что идут к нему. Следовательно, где-то здесь установлена видеокамера, зафиксировавшая его пробуждение.

Бросаться на дверь он не собирался. Раз его не связали, значит, его похитители уверены в себе. А то, как ловко его поймали, указывает, что его способности оценивают правильно. Он же вообще ничего о них не знает – у Андрея пока даже догадок не было. Поэтому сначала нужно собрать хотя бы минимальную информацию, а потом только действовать. Он уже дракой с малолетками «развлекся», урок усвоен!

Поэтому он сел на столе по-турецки так, чтобы видеть дверь, и прислушался. Три человека идут. Предсказуемо. Кто-то, кто хочет с ним поговорить, и охрана. И среди шагов четко выделяется стук каблуков…

Он почувствовал, как сердце замирает в груди – болезненно, резко. Вот теперь догадки появились! А буквально через пару секунд, когда дверь открылась, он получил подтверждение их правильности.

В комнату вошла Хозяйка Цирка.

Правда, это ее «имя» знали немногие. Для большинства она долгие годы являлась уважаемой бизнес-леди Ренатой Кириной. Она всегда работала с мужем, но, чем занимается семейство, никто толком не знал, а приставать с расспросами решились бы немногие.

Официальные источники дохода у Кириных были – для галочки, чтобы можно было честными глазами смотреть на налоговых инспекторов. Но по факту во всех этих фирмах просто отмывались деньги из Цирка – шоу охоты на людей.

Кирины были в большей степени партнерами по бизнесу, нежели супругами. Рената принимала такое же участие в разработке Цирка, как и ее супруг, а то и большее. Она лично отбирала и охотников, и жертв. Она придумала, как можно изуродовать охотников, чтобы сделать шоу более зрелищным. По ее рисункам трудились пластические хирурги, стоматологи, мастера татуировок. Во многом благодаря ее хватке Цирк стал приносить огромные деньги.

Ее супруг, Глеб Кирин, скрашивал досуг преимущественно молоденькими девушками, хотя правильнее их девочками назвать. Рената интересовалась охотниками. Теми самыми, которых уродовали по ее приказу. И Белый Тигр надолго стал ее фаворитом.

Андрей понятия не имел, почему она выбрала именно его, да и не задумывался об этом. Он тогда много о чем не задумывался: действовала психологическая обработка, которую он прошел. Он не видел в увлеченности Хозяйки Цирка ничего страшного. По сравнению с другими вещами, которые происходили с ним в то время, это казалось поощрением! Он нравился Ренате настолько, что пару раз она даже отказала клиентам, готовым заплатить за его смерть большие деньги. Это не означало, что она его любила – просто наслаждалась экзотичностью красивого альбиноса.

Перед охотой, которая стала для него последней, Рената предупредила, что ему уже найдена замена, а это значит, что в ближайшее время он умрет. Подобные разговоры она не считала риском. Она была убеждена, что Тигр, как и другие охотники, окончательно сломан, даже страх смерти не заставит его сопротивляться.

Она его недооценила. Несмотря на все произошедшее, часть сознания Андрея продолжала работать даже тогда. Попадая в ее спальню, он использовал любую возможность изучить секретные карты и планы, узнать подробности предстоящей охоты, он даже добыл себе универсальный ключ.

Именно благодаря этому ему удалось спастись самому и вывести в безопасное место Агнию и Жин-Жин. С помощью Даниила Цирк был полностью разрушен. Многие охотники погибли, а те, кому удалось уцелеть, отправились на принудительное лечение.

Глеб Кирин был пойман, вскоре его нашли мертвым. Андрей сперва думал, что это сделал Вадим. Но тот, получив прямой вопрос, только головой покачал:

– Эту мразь раздавил тот, кто имел на это больше прав. Я его пальцем не трогал.

Больше они к теме не возвращались.

А Ренате удалось бежать и даже прихватить часть денег со счетов. Ее пытались искать, но безуспешно. Она оказалась гораздо предусмотрительней мужа и подготовила себе пути к отступлению заранее.

Какое-то время Андрей еще думал о ней, интересовался, нашли ее или нет. А потом ему стало не до того: появились другие проблемы, которые нужно было решать.

Это не значит, что он забыл Цирк. Сложно забыть то, что украло у тебя девять лет жизни и навсегда изуродовало! Но он просто выкинул эту женщину из памяти, как мусор, как помеху. Он был уверен, что никогда больше не увидит ее.

И вот она снова перед ним.

Она изменилась за прошедший год, но не сильно. Все та же безупречная фигура, которую теперь подчеркивает деловой костюм – узкие брюки и пиджак на голое тело, вполне в ее стиле. Волосы выкрасила в черный цвет, коротко остригла, с помощью макияжа прячет возраст, и все же главное осталось неизменным – холодные глаза и презрительная улыбка.

Она всегда на него так смотрела – как на вещь. В Цирке – любимую, ту игрушку, которую не хочется выкидывать. А теперь…

Теперь – с торжеством того, кто наконец добился своей цели.

Андрей не двинулся с места, постарался никак не выдать своих чувств, однако… Где-то в глубине души появился страх. Не перед ней, а перед тем, что все может повториться, начаться сначала, и теперь уже навсегда – потому что второй раз он не сбежит. Он старался бороться с этими страхами, но они возвращались.

И Рената это видела.

– С пробуждением, любимый, – проворковала она. – Добро пожаловать обратно в Цирк!

Глава 8

В кофе действительно находился яд, это показала экспертиза. Самым большим шоком эта новость стала даже не для Даниила, а для хозяина кафе, с которым он был неплохо знаком. Тот чуть ли не на коленях умолял адвоката никому не говорить о случившемся. Да оно и понятно: если о попытке отравления станет известно, то далее это заведение будет разве что чебуреки нелегальным эмигрантам продавать. На тарелках из китайского фарфора.

Даниил не собирался обращаться в полицию, понимая, что это не поможет. Но на внутреннем расследовании он все же настоял. И оно, как и предполагала Агния, не дало существенных результатов.

Пронести на кухню яд могла только новенькая официантка, нанятая буквально неделю назад. Камеры наблюдения зафиксировали ее появление, но лицо девушки в кадр не попало – его скрывали длинные светлые локоны, подозрительно похожие на парик.

Казалось бы, в чем загвоздка? Личные данные сотрудницы были хорошо известны, найти ее не составило труда… Вот только официально нанятая девушка к происходящему отношения не имела. За день до покушения на Даниила она попала в больницу – с сильнейшим отравлением, в себя пришла лишь недавно. Лично ее на работе пока что никто не знал, поэтому и подмену не распознали.

На кухне кафе было два вида кофейных чашек – с круглыми и квадратными блюдцами. В этот день использовались круглые, но кто-то взял одно из квадратных. Никто не обратил на это внимания. Но тот, кто написал Агнии сообщение, знал, что так будет. Условный знак, чтобы яд не подали постороннему.

Найти человека, предупредившего об опасности, тоже не удалось. Номер, с которого было отправлено сообщение, оказался зарегистрирован на школьника, живущего в Московской области. Но тот потерял телефон еще в мае, что подтверждало его заявление в полиции.

Не такая уж большая хитрость – купить откровенно «серый номер», такой, который и выбросить не жалко. Любой практически сможет, если появится причина.

Как бы то ни было, покушение сорвалось. Это уже плюс – а других нет. Они по-прежнему не знали, кто ведет охоту. Агния даже не бралась сказать, насколько искренней была помощь, версия с более сложным вариантом игры не отменялась. Даниил тоже допускал, что это возможно. А иначе что за внебрачный ребенок Робин Гуда в стане врага?

– Не верю, что по мобильному этого спасателя нельзя было отследить, – заявила Жин-Жин. – Просто взять и определить, где он находится, а потом уже танцевать оттуда!

– Сказала бы я, где тебе танцевать… – буркнула Агния. – Меньше шпионских фильмов смотри. Нельзя его отследить, Жень. Он позаботился о том, чтобы нельзя было.

– Думаешь, это доказывает, что он играет с вами?

– Это вообще ничего не доказывает. Доказывает экспертиза. А он просто добавляет нам обстоятельств, которые нужно учитывать.

Они собрались в комнате Агнии втроем. Жин-Жин пока приняла приглашение пожить у них – места хватало. Она не признавалась в этом напрямую, но несложно было догадаться, что одной, без Андрея, ей в квартире тяжело. А Даше и вовсе требовалось подняться на этаж выше из своей квартиры, только и всего.

Встреча была не столько посиделками, сколько «операцией по спасению нервов». Стратегическим лекарством была выбрана бутылка вина, которую в случае Даши заменял яблочный сок.

Изначально они планировали говорить на отвлеченные темы, улыбаться и мило шутить ни о чем. Не получилось. Сложно изображать клинический оптимизм, когда земля из-под ног уходит…

– Ты говорила с Суворовым? – поинтересовалась Агния.

– Говорила, – кивнула модель.

– Он еще жив?

– Очень смешно! Жив и даже глаза в глазницах остались, что не входило в мои первоначальные планы. Никаких следов. Лиза сказала ему именно то, что я думала: что я его люблю и ему надо быть решительней. Причем говорила с ним на эту тему только она, больше никто не подходил.

Это как раз понятно. Если кого и решили использовать, так это одного человека, чтобы проще убрать было потом. А больше и не надо, Суворов в подобных вопросах и рад обмануться.

– Хорошо, ну, а друзья Лизы? – не сдавалась Агния. – Они не заметили, как она общается с кем-то странным?

– Для начала, не было у нее близких друзей. Котова эта была весьма неприятной особой, хоть и стыдно так говорить о покойных. Ну, а те, кто на светских тусовках считал своим долгом ей отпечаток помады на щеке поставить при встрече, ничего не заметили. Но… они и не могли заметить. Я бы тоже не заметила! Тусовка – штука переменчивая. Там постоянно новые люди появляются. Кто-то любовниц меняет, кто-то подросших детей приводит знакомиться со светским миром… За всеми не уследишь. А еще всем плевать.

– Тебя послушать, так понимаешь, что все-таки лучше было мечтать о карьере космонавта, чем певицы, – вздохнула Даша. – Как вы так живете?

– Так и живем, – пожала плечами Жин-Жин. – Тусовка – это работа. А настоящие друзья – это совсем другое. И любовь настоящая…

Она запнулась, отвела взгляд. Даша заметила это и поспешила сменить тему:

– Хорошо, ну, а девушку эту не нашли? Которая сначала Агнию подставила, потом Даниила отравить пыталась. Это ведь одна и та же, я уверена!

Вспомнив о подставе, Агния невольно поморщилась. Ее еще раз вызывали на допрос – точную копию предыдущего. Такой же бесполезный и выматывающий. Вроде бы ничего критичного, но в свете последних событий раздражало. Мало того что на нее все беды посыпались, так еще и из нее террористку какую-то сделать хотят! Детоубийцу! Дожили…

Следователь заметил ее раздражение и, конечно же, истолковал неправильно.

– Выкручиваться ты можешь сколько угодно, – тихо сказал он, когда девушка покидала кабинет. – Я тебя все равно посажу.

– Укроп посадите, – отозвалась Агния, не оборачиваясь. – Витаминки будут. Для мозга полезно.

Даниил на этот раз с ней не ездил. Он пытался разобраться со всеми проблемами на работе, но они, похоже, нарастали как снежный ком. Лишь вмешательство влиятельных друзей спасало его от ареста, но он уже обязался не покидать город в ближайшее время. Да и защита не вечна, а доказательств его непричастности все еще нет.

Он никогда не жаловался, но этого от него никто и не ожидал. Агния вообще не представляла его сетующим на судьбу. И тем не менее девушка знала его достаточно хорошо, чтобы понять, насколько ему тяжело. Он приходил домой поздно, уставший, молчаливый, и чувствовалось, что даже ей он улыбается через силу. Болезненная бледность не проходила, а это настораживало – учитывая прошлые проблемы со здоровьем.

Да и не ему одному плохо. Вадим отстранился от дел формально, морально же он был далек от расслабленности. Он был вынужден наблюдать, как лучшего друга и бывшего воспитанника загоняют в угол, – и ничего не мог. Даниил настоял, чтобы он даже тайно не пытался что-то предпринять. За ним однозначно следят, и неизвестно, как его решат наказать.

– Вадику очень плохо, – тихо произнесла Даша, словно угадавшая мысли Агнии. – Он говорит мало, даже со мной… И пить стал каждый вечер. Много. Потому что он не засыпает иначе, пробовал уже. Я вижу, как он мучается… А раньше не видела. Знаешь, когда опасность какая-то возникала, он по-другому себя вел. Действовать начинал, даже радовался по-своему, как на охоте.

– Азарт это называется, – сказала Агния.

– Ну да, азарт… А теперь ничего не осталось. Глаза как будто потухли… Мне страшно за него. И я себя за это ненавижу.

– Глупостей не говори! Ты-то здесь при чем?

– Да уж понятно при чем! Я ведь не дура, прекрасно понимаю, что есть лишь один способ вот так его контролировать… – Она прижала руки к животу. – Я и малыш. А я ничего сделать не могу!

– Не реви, – строго велела Жин-Жин. – Мелкому повредишь этим!

– Тебе легко говорить! Твой любимый мужчина из-за тебя не страдает!

– Да неужели?

Даша быстро поняла, что ляпнула глупость, и смутилась:

– Извини, я не подумала…

– А ты думай в следующий раз, это развлекает и спасает от морщин! Ноешь, что твой в депрессии? Замечательно! Так ты хоть видишь, что он живой и невредимый! А я каждый вечер новости смотрю и с ужасом ожидаю сообщения о том, что в какой-то канаве найдется татуированный труп! Если у кого есть право себя ненавидеть, так это у меня!

Агния не вмешивалась пока, просто наблюдала за ними. Одной рукой она поглаживала шиншиллу, дремлющую в клетке, в другой вертела полупустой бокал вина. И думала о том, что на алкоголь надеяться не приходится – не поможет он…

Смешно все это. Ей удавалось разобраться даже в сложных делах, не имевших непосредственно к ней никакого отношения, а когда понадобилось помочь близкому человеку, она стала обузой. Агния прекрасно понимала, что она в том же положении, что и Даша. Если бы не было ее, Даниил действовал бы агрессивней. Он явно боится, что навредят ей… возможно, тоже получил предупреждение, но скрывает это.

Даниил вернулся поздно вечером. Даша уже ушла к себе, Жин-Жин легла спать. Агния даже не пыталась заснуть – знала, что не выйдет.

– Ну что? – Она надеялась, что улыбка получится ободряющая. – Есть успехи?

Вербицкий по-прежнему пытался выйти на след Славина. Это не прямое спасение, но тут хоть какая-то надежда получить информацию имеется. К сожалению, бизнесмен словно в воду канул.

– Нет, – ответил Даниил. – Видно, бабочкой порхал в последние месяцы, нигде надолго не задерживался! Вроде бы удалось установить, что за границу он не выезжал. А толку с этого? Мог выехать под чужим именем, а даже если нет… Россия большая. Есть где укрыться.

Он сел на другой край кровати. Даже в самой позе чувствовалась непривычная для него неуверенность – такая, после которой ломаются. И это пугало.

Агния подобралась к нему сзади, опустила руки на плечи. Он был напряжен, но не от ее прикосновения, а просто потому, что в последние дни потерял возможность расслабляться.

– Что ты будешь делать?

– То же, что и ты: ждать.

– Вот так просто? – поразилась девушка.

– По факту это непросто. Совсем. Но больше делать нечего. Пускай расследованием занимаются те, кому положено это делать.

– Да не будут они ничего расследовать! Они уже поверили, что это ты, и перестали напрягаться!

– Я знаю, – кивнул Даниил. – Но пусть сначала докажут, что это я! Нападать можно только до определенной степени. Сейчас лучше подождать.

– Из-за меня?

– Глупостей не говори, – откликнулся он. Но на нее не посмотрел – и это было лучшим ответом, чем слова. – Огонек, не прижимайся. Жарко тут.

– Не буду…

Они спали на разных концах кровати – такого не было уже давно. Как правило, он старался все время касаться ее, просто так, легко, чтобы чувствовать. Агния не понимала эту привычку, но постепенно привыкла. А теперь вот было холодно без его прикосновения…

Судя по ровному дыханию, Даниил заснул, работа его выматывала. Однако к девушке сон не шел. Она почувствовала, как соленая вода обжигает глаза, потом первая слезинка горячей каплей скользнула по виску вниз, к волосам.

Громко плакать нельзя, чтобы он не проснулся. Но чуть-чуть можно. От бессилия.

Даром, что ей столько расследовать удалось! По большому счету она чаще себя опасности подвергала. А потом ее спасали. Даниил, Вадим или Андрей. Они казались такими сильными, что рядом с ними можно было ничего не бояться. А выяснилось, что и эта сила устранима! Все они в одинаковом положении: вынуждены покорно ждать, какую судьбу для них выберут.

Поэтому надо будет вежливо опускать взгляд перед следователем, не хамить ему в ответ. Смотреть, как плохо Даниилу. Как мучается Вадим, вместо того чтобы ждать появления своего первого ребенка. Надеяться, что Андрей вообще жив!

«Хватит!»

Мысль была четкой, ясной и резко выделяющейся на фоне общего отчаяния. Агния поначалу даже сама удивилась, решила, что ей показалось. Но искорка уверенности, сперва совсем слабая, постепенно разгоралась внутри.

А ведь и правда уже пройдены расследования, и многое получилось! Это что-то да значит. И неважно, что раньше ее защищали друзья. Может, теперь ей пора защитить их вместо того, чтобы лежать тут и слезы лить!

Решимость принесла успокоение – и новую энергию. Сонливость как рукой сняло, хотя будильник показывал, что уже час ночи. Тихо, чтобы не разбудить Даниила, Агния встала и направилась к выходу. Окна в комнате большие, и двигаться без света не так сложно.

Она направилась в кабинет адвоката и уже там зажгла настольную лампу. Агния знала, что Даниил перевез в свою квартиру все документы, связанные с делом Славина, чтобы изучить их. Это результата не принесло, но девушка решила лично все пересмотреть.

Она не разбиралась в этом. Вообще. Жин-Жин иногда подшучивала над ней: раз живешь с адвокатом, могла бы заодно и юриспруденцию изучить! Агния парировала тем, что они другим вместе занимаются. Да и теперь поверхностные знания вряд ли помогли бы ей. Она бы никогда не нашла больше, чем опытный юрист, а Даниил как раз ничего не обнаружил.

И все равно она продолжала. Перекладывала бумаги из одной стопки в другую, медленно каждую рассматривая. Она видела в них нечто незнакомое, не тексты даже, а рисунки.

Поэтому и обнаружила то, что укрылось от Вербицкого.

Дверь скрипнула, и в ночной тишине этот звук заставил девушку вздрогнуть.

– Ни фига себе вышла водички попить. – Жин-Жин проскользнула в кабинет и прикрыла за собой дверь. – Что это за полуночные бдения?

– Ты прям как моль – на свет летишь.

– На свет летят скорее ночные бабочки…

– Как тебе будет угодно – сама выбрала!

– Знаешь, мне в три утра как-то не до юмора! – надулась модель.

– Уже три? – Агния взглянула на часы. – Надо же, я не знала, что так много времени прошло!

– Ну-ну… Ночь за окном ты тоже не заметила? Что ты вообще здесь делаешь?

– То, что должна была сделать уже давно! – сообщила Агния. – Я собираюсь лично расследовать все это! И плевать мне на опасность, и так не в убежище находимся. Меня убивает то, что на Даниила и Вадима, условно говоря, намордники надели, а Андрей вообще неизвестно где! Я не знаю, какой урод затеял эту игру, но не собираюсь вести себя так, как он ожидает!

– Дело говоришь, – оживилась Жин-Жин. Что ж, от нее поучительных нотаций ожидать и не следовало. – Я, если честно, давно хотела этого! Но я-то понятно, мне терять нечего…

– С каких пор ты неуязвима?

– С таких, что мне не очень-то и нужна моя собственная жизнь при таких условиях. – Она произнесла это без тени улыбки. – Если окажется, что меня использовали для того, чтобы убить его, я этого себе не прощу… Поэтому пока есть шанс что-то исправить, я буду действовать. Но с тобой я на эту тему говорить боялась, ты же явно будешь волноваться за Даниила…

– А он волнуется за меня, – рассмеялась Агния. – Замечательно! Такой замкнутый круг волнующихся!

– Общество истеричек скорее…

– Тоже верно. Но хватит уже.

– На меня ты можешь рассчитывать. Знать бы, с чего начать!

– Я вообще-то уже начала. Иди сюда!

Агния разложила на столе несколько документов друг рядом с другом. Жин-Жин подошла ближе и наклонилась над бумагами.

– Ну и что?

– Это все из дела Славина, того козла, из-за которого теперь проблемы у Дани. Тут расписки всякие, акты…

– Если ты надеешься, что я в этом разбираюсь, то ты меня сильно переоцениваешь, – прервала ее модель.

– Сильно переоценивать тебя в ломбарде будут! Я не ожидаю, что ты все это поймешь или хотя бы прочитаешь! Дани уже читал, только это ему не сильно помогло. А я рассматривала это как рисунки, потому и заметила…

– Что именно?

Определенная доля азарта советовала заставить Жин-Жин еще немного погадать, однако Агния понимала, что на это нет времени. Это не задачка на сообразительность, тут действовать надо.

– Смотри, это подпись Славина. – Агния провела пальцем по листу бумаги. – И это, и вот это. Тут много его подписей. А вот тут тоже, по идее, должна быть его подпись, но стоит чужая!

– И что?

– А ничего! Не думаю, что ставить подписи позволили бы постороннему. Если на такие дела кого-то посылают, то из близких людей, – терпеливо пояснила Агния. – Раз Славин послал кого-то забирать свои документы, значит, полностью доверял этому человеку. Но Дани сказал, что у этого чувака не было ни семьи, ни даже постоянной любовницы.

– Выходит, кто-то близкий все же был, но он это скрывал, – догадалась Жин-Жин.

– Мне тоже так кажется. А скрывают обычно очень близких. Подпись начинается на «З». Надо будет найти кого-то с именем или фамилией на «З» в его окружении и проверять дальше. Может, этот человек, в отличие от Славина, спрятаться не успел!

– Значит, сделаем! – Чувствовалось, что Жин-Жин уже сосредоточена на этом. – Сейчас, понятно, рановато куда-то ехать, а потом…

Теперь уже настала очередь Агнии прерывать ее:

– Потом у нас будут другие дела. Нашему неизвестному «мистеру Икс», который теперь уже «мистер З», придется подождать.

– Чего это?

– Того, что на поводке шантажа действовать нельзя. Дани меня поддержит, если я начну настаивать. Андрея мы, увы, так быстро не вернем. Следовательно, для начала нам нужно освободить Вадима.

– И как же это? – нахмурилась Жин-Жин. – Убрать Дашу, что ли?

Она думала, что пошутила. Только это она напрасно!

– Можно и так сказать, – усмехнулась Агния. – У меня есть план…

Глава 9

Андрей был несколько удивлен самому себе. Он не ожидал, что удастся сохранить спокойствие, пускай даже видимое, в ее присутствии. Слишком много воспоминаний было связано с этой женщиной – и ни одного хорошего. Рената являлась воплощением всего, чем стал в его жизни Цирк.

И тем не менее он продолжал спокойно наблюдать за ней. Она заметила:

– Ты меня поражаешь, любимый мальчик. Когда я решила, что пришла пора возвращать тебя, я ожидала, что придется искать в какой-нибудь психушке, вытаскивать из смирительной рубашки и заново приучать тебя есть не с пола, а с тарелки.

– Я был в клинике, – пожал плечами он. – Недолго, мне хватило.

Можно было либо молчать, либо говорить с ней на равных. Он выбрал второе, потому что знал, что это разозлит ее больше. Молчание или прямые оскорбления – признак слабости.

– Вижу, что хватило, – улыбнулась Рената. – Почти полноценный человек! Работу себе нашел, девку даже подобрал… Это та, которую ты из Цирка вытащил, если не ошибаюсь?

– Не ошибаешься.

– Не тыкай, – приказала она. Спокойно, но Андрей не дал себе обмануться этим спокойствием. Ее вежливость всегда показная. – И не злоупотребляй моим хорошим настроением. Ты не гость здесь. Ты вернулся туда, где тебе и место. Просто тебя чуть-чуть поддрессировали, убедили, что ты теперь человек полноценный. Я нахожу это раздражающим и затратным. Знаешь, сколько денег мы с мужем потратили, чтобы сделать из тебя Белого Тигра? Тебе в жизни столько не заработать!

– Мне – нет. А вот вы уже заработали на мне. Поэтому не надо убеждать меня, что я кому-то что-то должен. Ты сама говорила, что на лучших охотниках зарабатываются миллионы!

Она выловила в его речи запретное «ты» и отреагировала мгновенно. Рената подалась вперед и ударила его наотмашь по лицу – типично по-женски, но с неожиданно сильной вспышкой боли. Андрей понял, зачем ей такие острые ногти…

– Не нарывайся. – Она достала из кармана белоснежный платок и вытерла пальцы. – Вспомни ту дисциплину, которую тебе привили здесь в прошлом, и придерживайся ее. Дольше проживешь.

Он чувствовал, как кровь сочится из трех глубоких царапин на щеке по шее вниз, капает на ключицу. Она ловко бьет… похоже, тренировалась.

Его гнев лишь усилился. Реагировать хотелось незамедлительно. По большому счету два здоровяка, которые пришли с ней, не такая уж существенная охрана. Андрей знал, что сможет избавиться от них, даже если они вооружены.

Но он не дал себе принять поспешное решение. Рената хорошо его знает, потому и смогла поймать. Она бы никогда не позволила себе наивность. И если ему кажется, что момент для побега идеален, значит, это всего лишь ловушка. Надо дождаться, когда произойдет что-то особенное, способное ее отвлечь.

А пока остается лишь терпеть…

– Они наверняка дали тебе имя, – отметила Рената. – Какое?

Она и без того знала, не могла не знать, если следила за ним. Она просто проверяет, насколько хорошо он усвоил урок.

– Андрей.

– Как скучно, – поморщилась женщина. – Бездарно даже! Андрей! Для наркомана из подворотни имя, а не для тебя. Ну да ладно. Здесь можешь про это забыть. Возвращаемся к истокам, милый, отныне ты снова Белый Тигр.

– Зачем все это? – спросил он. – Ради мести? Тогда как-то странно… Ради мести меня можно было возле той же стройки убить! Ну, или здесь незатейливо на куски разрезать.

– Может, они и убедили тебя, что ты человек, но умнее сделать не смогли, – покачала головой Рената. – Ты слишком много думаешь тогда, когда от тебя этого не ожидают. Красивые мужчины должны думать даже реже, чем красивые женщины. Потому что вас меньше. Но знаешь… пожалуй, часть информации я тебе все-таки дам. Поскольку в одном ты прав: меня интересует месть. Ты, моя маленькая игрушка, подставил меня, использовал, чтобы украсть ключ. Отказался идти на смерть, даже зная, что твою жалкую жизнь мы давно уже выкупили. Это не оставило меня равнодушной. Все эти месяцы я думала о тебе… о том, чего ты заслуживаешь. Ты ожидаешь какой-то боли и средневековой пытки? Примитивное мышление, я же говорю! На практике я знаю кое-что, способное сделать твою жизнь гораздо хуже, чем боль. Но об этом мы поговорим не здесь. Это место меня угнетает: я стою, ты сидишь. Неправильно! Нам нужна более достойная обстановка. Следуй за мной!

Рената шла впереди, Андрей держался в паре шагов позади нее. Замыкали охранники, явно смущенные поведением своей хозяйки. Как это так – подпустить к себе убийцу, у которого даже руки не связаны! Видно, они лишь недавно начали сотрудничество с Ренатой Кириной и не успели толком ее изучить. Ничего, скоро поймут, что их нанимательница похуже любого маньяка будет!

Покинув комнату, Андрей убедился, что принял правильное решение, отказавшись от побега. В узком полутемном коридоре дополнительной охраны хватало. К тому же очень скоро они оказались перед массивной металлической дверью, ключ от которой был лишь у Ренаты.

– Ну и что это за последнее пристанище Гитлера? – мрачно осведомился Андрей.

– М-м, шутить пытаешься… Может оказаться, что ты стал даже интересней, чем я предполагала!

На вопрос она не ответила, что вполне предсказуемо. Андрей сам пытался понять, где находится, но наверняка сказать не брался. Похоже, реально что-то подземное!

Они поднялись на уровень выше и перешли в кабинет. Здесь было просторней, чем в камере его заточения, но роскошью обстановка не баловала: письменный стол, компьютер, кресло и небольшой коврик на полу, ничего больше. Окон тоже нет.

Охранники остались в коридоре, и в кабинет вошли лишь они двое. Рената заняла кресло, Андрею же указала на коврик. Он сдержал свои комментарии при себе: кровь на щеке только-только начала подсыхать.

– Уныло тут, да? – Женщина оглянулась по сторонам. – Не мой стиль совершенно. Но это временные неудобства, дальше будет лучше. Тем более и ты вот тут появился… Что еще нужно для украшения?

– Прям не знаю… букетик полевых ромашек?

– Любимый. – Рената бросила в его сторону строгий взгляд. – Я тебя не убила и пока не собираюсь, потому что ты мне нужен. Тем не менее твое поведение меня расстраивает. Для той цели, для которой ты мне понадобишься, ты подойдешь и с одним глазом. Второй я тебе лично удалю в наказание за дерзость.

Выражение лица такое, будто она шутит, – немного черного юмора, совсем не обидного! И снова старое знание не дало расслабиться.

– Понял. – Андрей опустил голову. – Молчу.

– Вот и славно. С чего начать, с чего начать… – нараспев произнесла она. – Да пожалуй с того, что ты меня удивил. Тогда, на последней охоте. Я всерьез считала тебя сломавшейся игрушкой: в последние недели ты стал таким апатичным! Разве что для секса подходил, а держать тебя исключительно с этой целью невыгодно – не окупаешься. Поэтому я смирилась с тем, что тебя придется пустить в расход. А ты что устроил? Без тебя эти две сучки в жизни бы ничего не смогли! Мне чудом удалось спастись! Что стало с моим мужем, ты знаешь.

– Не знаю, – поправил он. – Вообще-то, не я его убил.

– Вообще-то, мне плевать, тебя это не оправдывает. Хотя жаль, жаль… Думать о том, как ты перерезаешь ему горло, было возбуждающе…

И ведь опять не шутит… Больная на всю голову, как и раньше. Или больше, чем раньше?

К сожалению, ее болезнь не являлась клинической и не приравнивалась к глупости. Рената просто обладала особым врожденным цинизмом. А с интеллектом у нее как раз проблем нет!

– Первое время у меня не было на тебя деловых планов, – продолжила Рената. – Только личные. Я думала о том, что можно сделать с тобой в качестве наказания. Представляла, как ты будешь кричать при этом. Много планов было! Но я была вынуждена затаиться, первое время меня усиленно искали. А потом злость постепенно спала. Я думала уже не столько о тебе, сколько о том, как теперь зарабатывать. Да, мне удалось захватить с собой определенную сумму. Но деньги-то не бесконечны! Мне нужен был постоянный источник дохода… И я поняла, что должна восстановить Цирк.

– Это невозможно, – покачал головой Андрей.

И тут же пожалел об этом. Она сидела достаточно близко, чтобы пнуть его острым носком туфли по ребрам. Удар получился не столько болезненным, сколько унизительным. Сдерживаться становилось все сложнее.

Если убить ее сейчас, он наверняка умрет. А этого ему не хотелось. Смерть – это гарантия того, что побег не состоится!

– Говорить будешь, когда тебе позволят. А что невозможно – я и сама знаю. По крайней мере в прошлых масштабах. Тогда нам здорово помогало то, что ничего подобного раньше не делали, и нас не искали. Теперь же… много проблем. Во-первых, старые клиенты побоятся со мной связываться. Во-вторых, слишком много инвестиций нужно. Знаешь, сколько это все стоит? Хирурги, медицинское оборудование, тренеры… Я уже молчу о покупке таких вот красивых мальчиков, как ты, которые делали шоу более красочным. Ты ведь знаешь, сколько ты стоил? Помнишь?

Точную сумму Андрей не помнил. А вот тот факт, что его когда-то продали собственные родители, выкинуть из памяти не мог, как ни пытался.

– Много ты стоил, – ответила за него Рената. – На психологическую обработку охотников уходило больше средств и времени, чем на их внешнее преобразование. Но в Цирке это считалось хорошей инвестицией в будущее шоу. Теперь же я, увы, себе такого позволить не могу. Поэтому я решила действовать в меньших масштабах – бойцовский клуб.

– Бойцовский клуб? – переспросил Андрей, невольно позабыв о запрете говорить без разрешения.

Но на этот раз Рената не заметила его оплошность, она слишком увлеклась собственным рассказом.

– Да. Не охота на этот раз, а поединки. Но снова с участием таких «животных», какими были охотники! Поединки «животных» друг с другом, с бойцами, которых приводят клиенты, убийство всяких бродяг… Зрелище, ставки, распространение видеозаписей – и все это при меньших затратах! Тут нам не придется тратиться на подбор места охоты, разработку сценария, постоянный поиск жертв. Я уже нашла людей, готовых инвестировать в это, и людей, готовых на это смотреть. Теперь дело за малым – создать «животных». И вот тут я поняла, что тебя лучше не убивать банально и бездарно, а оставить, чтобы ты смог оплатить мне весь ущерб.

– При чем тут я? – нахмурился мужчина. – Да, татуировки остались, но… одного меня будет недостаточно!

– Конечно, глупый мой мальчик! – рассмеялась она. – Кому интересно смотреть на одного и того же альбиноса? Нет, нам нужна целая команда. К сожалению, создание полноценных охотников, убежденных в том, что они животные, отнимает очень много времени. Поэтому нам придется пойти другим путем… Правда, я его уже в Цирке опробовала. Помнишь Льва? Он начал сотрудничать с нами добровольно… Что не помешало тебе победить его. Но он своим примером доказал, что есть люди, готовые участвовать в таких проектах. Я их еще больше нашла!

– Это кто же у нас такой психованный?

– Те, кому жизнь большого выбора не оставила. Бывшие военные, не сумевшие адаптироваться к нормальной жизни. Выпускники детских домов. Наркоманы. У меня уже разные «образцы» есть! Поэтому я могу позволить себе выбрать лучших! Те мальчики, которые на тебя напали, мои фавориты. Они все из одного детского дома, вместе тренировались, борьбу, кажется, изучали. Что их ожидает в жизни? Тупая работа, тупой досуг, тупые телки, на которых они смогут жениться после того, как те «залетят». Я же предлагаю им существование совершенно другого уровня! Думаю, ты уже понял, что мое предложение их заинтересовало.

А все равно это будет не одно и то же. Охотники Цирка отличались жестокостью и безжалостностью именно потому, что переставали считать себя людьми. А эти мальчишки вряд ли дойдут до такого! Хотя… кто знает? На первом поединке они еще будут стыдиться, на втором сомневаться, а на третий уже пойдут без жалости. По большому счету это тоже вариант психологического давления. Как научатся убивать, так и нормальную жизнь забудут…

– Ты… Вы предупредили их, что им придется пройти деформацию?

– Молодец, помнишь о вежливости, – похвалила Рената. – Да, я рассказала им об изменениях внешности. Серьезно, ты думаешь, это кого-то напугает? Татуировки? Подрезанные уши? Заостренные зубы? Да ерунда, любимый! Многие за это деньги платят, а им достанется бесплатно! Не стоит переоценивать малолеток. Они еще благодарить меня будут! Другое дело, что подготовка у них слабовата. Занятия борьбой – это неплохо, но и тренер у них далеко не олимпийский, и сами они к этому недостаточно серьезно подходили раньше. До твоего уровня им как до Луны пешком! Поэтому ты мне и нужен.

– Их учить, что ли?

– Я тебя умоляю! Какой из тебя учитель? Себя демонстрировать. Как я сказала, инвесторы у меня есть, но им нужно показательное выступление, демонстрация того, во что они будут вкладывать деньги. Поэтому ты проведешь несколько боев. Ты был лучшим из охотников в свое время. Не думаю, что за год ты обмяк и в постели со своей моделькой все навыки оставил! А уже потом, как пойдут деньги, будут готовы и малолетки. Конечно, им, в отличие от твоих «коллег», придется платить, да и продажа расходного материала исключена… хотя… как знать. Это слишком большие деньги, чтобы так однозначно от них отказываться.

Услышав об этом, Андрей невольно вздрогнул. Кто-то посторонний, незнакомый с Цирком, его бы не понял. Ну, дополнительная продажа какого-то там расходного материала… чего бояться?

Потому что посторонний не знал, что «расходным материалом» Рената называет трупы охотников.

В Цирке деньги делали на всем. И погибших охотников никогда не хоронили просто так. У людей, наслаждавшихся подобным шоу, хватало отклонений. Их манил запретный плод, настолько неправильный, что противоречил он не только законам страны, но и законам природы. А хозяева Цирка предоставляли им шанс нарушить этот запрет, перейти черту – и наслаждаться собственной безнаказанностью.

В Цирке пышным цветом цвел каннибализм. Тела охотников по желанию клиента превращались в блюда – Андрей однажды стал невольным свидетелем этого процесса и до сих пор ту картину забыть не мог. Его ждала такая же участь. Более того, из кожи и костей покойников делали сувениры – существовали целые каталоги такой продукции. У следователей, которые работали потом на основной штаб-квартире Цирка, руки дрожали после того, как они из подвала выходили…

И вот Рената хочет вернуться к этому. С его помощью.

– Я не буду этого делать.

Фраза была спокойной, твердой и уверенной. Не вспышка гнева на грани истерики, а обдуманное решение, цену которого Андрей знал.

Рената не была впечатлена:

– Будешь.

– Нет.

– Любимый мальчик, будешь, или…

– …или я умру? Да лучше так, чем кому-то еще жизнь ломать. Знаю я, как оно дальше пойдет. Меня используют для демонстрации, ты получишь деньги, а уже потом сделаешь со мной то, о чем мечтала одинокими зимними ночами. Итог один: я умру. Так смысл откладывать что-то? Честно говоря, мне проще и приятней будет свернуть тебе шею сейчас, а потом быстро погибнуть под пулями.

Андрей не блефовал, он знал, на что идет. Обидно будет умереть сейчас, когда у него жизнь только-только наладилась, – чертовски обидно! Но тут по-другому нельзя. Рената просчитала все, у него не будет шанса сбежать. Вот только его отказ она не учитывала! Она решила, что раз он сбежал из Цирка, то жизнь снова стала для него ценностью. Андрей это и не отрицал, но все-таки есть ценности более важные, чем жизнь.

Женщина поверила в его решимость. И не испугалась.

– …Или умрет твоя моделька.

Подобного поворота Андрей не ожидал.

– Что?..

– Моделька, та черноволосая девочка, которая была с тобой в Цирке. Я ведь знаю, ты жил с ней с тех пор. Я понимаю, почему она тебя оставила: я тебя пробовала и ценю ее вкус. Ну, а ты-то явно влюбился, ты достаточно глуп для этого. Так вот, ты правильно заметил. При любом лишнем движении ты умрешь здесь. Со мной или без меня. Но и она умрет. Сбежать живым ты точно не сможешь, значит, не сможешь ее защитить. Придется тебе умирать с мыслью, что ты тащишь на тот свет и ее.

– Бред, – недоверчиво покосился на нее Андрей. – Жин-Жин – не девочка с улицы, она известна! Тебе до нее не добраться.

– Да, преграды существуют. Но… не непреодолимые. Думаю, лучше один раз показать тебе, чем сто раз рассказывать. Нам с тобой придется еще раз прогуляться.

Охранники оставались в коридоре. Андрей не смотрел на них. Ему хотелось верить, что Рената просто обманывает его, манипулирует его страхами. Но в глубине души он чувствовал: все не так просто. Она и правда нашла какую-то лазейку, способ добраться до Жин-Жин, если он откажется подчиняться.

На лифте они вернулись на нижний уровень. В кабине женщина полуобернулась к нему:

– Знаешь, я тут подумала… Мне больше не хочется видеть твое абсолютное подчинение. В Цирке оно было более искренним, а теперь уж откровенно показное. Поэтому можешь обращаться на «ты» и даже иногда говорить что думаешь… Мне нравится видеть, как ты ломаешься, и понимать, что до конца еще не сломлен. Это оживляет. Но за откровенное хамство ты все-таки попрощаешься с глазом.

Он предпочел не отвечать.

Они спустились еще ниже, на уровень под его камерой. Здесь было совсем мало места: буквально две камеры, закрытые металлическими решетками. Одна из них пустовала, а другая… в другой Андрей увидел Жин-Жин.

Естественно, не саму Жин-Жин. Никто бы не смог похитить супермодель так же просто, как его. На землистых стенах висели всего лишь ее фотографии из журналов – да так много, что сами стены почти полностью скрылись за бумагой.

И на эти фотографии смотрел обитатель камеры.

Это был мужчина лет сорока – худой, невысокий, да еще и постоянно горбящийся. Его смуглую кожу покрывали многочисленные шрамы, лицо наполовину скрывала борода. Но все-таки больше всего говорили его глаза: горящие, темные, откровенно больные. Болезнь была не тела, а души. Андрей видел достаточно психов в своей жизни, чтобы опознать одного из этой «породы» безошибочно.

На них мужчина не обратил никакого внимания. Он смотрел только на фотографии.

– Игорь Седов, – прокомментировала Рената. – Обладатель потрясающего списка медицинских диагнозов. Особенное значение для нас имеет мания преследования. Нет, не классический ее вариант. Господин Седов никого не боится. Он преследует сам. Он убеждает себя, что должен быть с определенной женщиной, что должен забрать ее душу. В теле он не заинтересован. Ради достижения своей цели он готов на все. Пять лет назад он убил молодую актрису прямо на премьере фильма. Ты об этом вряд ли знаешь, любимый, ты тогда еще в Цирке был. Потом он сразу сдался – другие люди его не волнуют. Его поймали, но отправили не за решетку, а на принудительное лечение. Выкупить его из больницы, скажу я тебе, не составило ни малейшего труда. Пара взяток – и он уже у меня. Убедить его, что теперь ему обязательно нужна Жин-Жин, было еще проще. Если его выпустить, он будет пробиваться к ней любой ценой. Даже ценой собственной жизни.

– Жин-Жин? – Седов судорожно дернулся, повернулся к ним. – Где Жин-Жин? Покажите! Я здесь, здесь!

Они встретились взглядами, и Андрей понял, что для него это шах и мат. Когда речь заходила о шантаже, Рената была гениальна.

Обычный наемный убийца вряд ли взялся бы за такое задание. Сама Жин-Жин, конечно, не бессмертна, но у нее немало влиятельных друзей, которые захотят отомстить. Да и потом, наемный убийца обошелся бы Ренате в огромную сумму, а у нее сейчас денег не слишком много.

Другое дело – псих. Он, в отличие от убийцы, не будет ничего планировать. Он бросится на Жин-Жин среди бела дня, в толпе людей, когда ее друзья будут находиться в двух шагах, – и убьет. Потому что убить молодую девушку не так сложно – одного удара достаточно.

С психом сражаться почти невозможно, его мышление непредсказуемо. Его сдержит только решетка, больше – ничего.

– Мой умный мальчик все понял, я вижу, – сладко улыбнулась Рената. – Будешь делать то, что я тебе скажу, и Седов останется под нашим присмотром. Жин-Жин соответственно тоже продолжит жить. Против нее я ничего не имею. Может, я даже позволю тебе остаться в живых, когда практическая необходимость в тебе отпадет. Ты очень разозлил меня и доставил немало хлопот, но… ты все-таки мой любимый мальчик. За это время мне так и не удалось найти того, кто полноценно заменил бы тебя. А с этой твоей новой верой в то, что ты человек, ты можешь стать даже интересней.

– Польщен, – буркнул Андрей.

– Вот еще что… не думай, что другие твои дружки вроде адвоката этого начнут тебя искать и отважно спасут. У них сейчас совсем другие проблемы!

– Что ты сделала?!

– Я? – удивленно моргнула она. – Нет, мне не до того, я проектом занята. А у той симфонии совсем другой дирижер!

Глава 10

Агния ожидала совсем иной реакции и была удивлена, но – приятно.

По идее, беременной женщине меньше всего хочется путешествовать в последние недели перед родами. Особенно если ребенок первый, ей самой страшновато, а вокруг творится непонятно что. Напротив, хочется затаиться в «гнездышке» рядом с любимым мужчиной и ни о чем не беспокоиться. Отсюда и возникло предположение о том, что Дашу придется долго убеждать и уговаривать.

Однако она выслушала подругу спокойно и даже обрадовалась:

– Ну наконец-то, зашевелились!

– Ты так говоришь, как будто ты тут уже давно на коне и с шашкой наголо, а мы, коварные, отказывались тебе помогать, – усмехнулась Агния.

– Может, я без шашки и живности, но я понимаю, что что-то делать надо! Если так продолжится, Вадик будет уже не Вадик. Я, если честно, и сама подумывала уехать…

– Куда тебе. – Агния бросила выразительный взгляд на живот Даши. – Потомство лишний раз не тряси и одна ничего не предпринимай!

– Эй, я же здесь! Поэтому любые упреки заранее считаю неоправданными. Сколько времени у меня на сборы?

– Полчаса, потом он приедет.

Агния не собиралась полагаться исключительно на свои силы: риск слишком велик. Да и зачем, если друзья есть? И не только те, кто связан с этой историей, но и на стороне.

Поэтому она позвонила Артему.

Артем Лоев был в некотором смысле предшественником Даниила – одним из первых людей, с кем она познакомилась в Москве, – и первым мужчиной, с которым начала встречаться. Роман, правда, не удался и даже не возобновился, когда появилась такая возможность. Но Артем прекрасно понимал, что это его выбор, и настаивал на продолжении хотя бы дружеского общения.

Агния старалась этим не злоупотреблять, тем более что из-за нее Лоев уже один раз пострадал. Но сейчас выбора не оставалось. Все окружение Даниила явно под слежкой, включая ее саму. А вот Артема никто не знает, они последние полгода вообще не виделись, только перезванивались иногда.

Поэтому его девушка и попросила отвезти Дашу на вокзал. Вообще-то, если конечный пункт маршрута Франция, самолет удобней, но на последних сроках беременности это непозволительный экстрим. Артем все выслушал и объявил, что проводит девушку не просто до вокзала, а до Парижа. Чтобы с ней наверняка ничего не случилось.

Это было слишком много для дружеской услуги, но отказываться Агния не собиралась.

Ну, а в Париже Дашу уже ждали. Там постоянно проживал бывший лечащий врач Даниила, поставивший его на ноги. Он, хирург с мировым именем, на родах не специализировался, но уж обеспечить должные условия мог. Равно как и безопасность.

Ни Вадим, ни Даниил об этом не знали, чего Агния и хотела. Она осознавала, что сразу ее не похвалят и не поблагодарят. Потом, может, поймут. А сперва такой скандал будет, что лучше и не думать заранее… Она была к этому готова. Поэтому дождалась, пока Вадим наконец покинет квартиру, и только потом позвонила Даше.

Подруга собралась быстро. Казалось, что у нее уже заготовлен чемодан, и она только и ждала, что возможности сбежать. Вместе они спустились в гараж, где их встретил Артем.

Он нисколько не изменился. Бывший журналист, а ныне редактор престижного издания, он держал себя в форме, судя по загару, успел где-то отдохнуть, да и в целом выглядел отлично. Правда, кольцо на правой руке так и не появилось.

– Бурная у вас жизнь, как я посмотрю, – заметил он, открывая багажник серебристой «Ауди». – Спокойно существовать не пробовали?

– Пробовали, – кивнула Агния. – Попа толстеет. А мне не идет – на хомяка становлюсь похожа.

– Да? Тогда у нас с тобой разные представления о хомяках! Слушай… может, тебе помощь нужна?

– Нужна, поэтому ты здесь. – Агния обернулась к Даше. – Вадиму не звони ни при каких обстоятельствах, поняла? Если он узнает, где ты, сразу тебя поедет забирать. Да и потом, через любой звонок на тебя выйти смогут. Подожди просто.

– Хорошо. Только вы тут будьте осторожны… Я тебе присматривать за отцом моего ребенка доверяю, а это не абы что!

Агния не могла не заметить, как сильно изменилась подруга. Еще год назад скромная, тихая училка английского уже рыдала бы в два ручья. А теперь не боится даже, решительная… Вряд ли это из-за ребенка. Из-за Вадима в большей степени.

– Присмотрю. Ты лучше о ребенке отца своего ребенка позаботься! И Гарику привет. Ладно, господа, я первой выеду, вы – минут через пять после меня.

– Это еще зачем? – удивился Артем. – Процессию устроим?

– Никаких процессий, я не на вокзал. Просто кто-то может следить за домом. Если так, то я их отвлеку, чтобы к вам кто лишний не привязался. Как вернешься в Москву – созвонимся.

– Буду через пару дней. И ты это… не провоцируй судьбу лишний раз. Не нравится мне то, что тут происходит!

– Да мне тоже, – признала Агния. – Поэтому, собственно, я и действую!

У нее не было конкретной цели поездки, но она старалась сделать вид, что куда-то спешит. Покинула гараж быстрее, чем требовалось, постоянно оглядывалась по сторонам. Агния сомневалась, что это поможет ей обнаружить преследователей – у нее-то навыков следопыта нет! Но… а вдруг?

Она направилась в центр, чтобы быть подальше от вокзала. На душе было неспокойно и из-за Дашки, и из-за того, что пришлось привлекать Артема. Но иначе никак, им нужны те, кто обычно остается в стороне и не слишком примелькался рядом с ними.

Девушка нигде не останавливалась. Покружила по городу и направилась обратно, когда где-то в глубинах сумки пиликнул телефон. Судя по звуку, пришло сообщение.

Героине фильмов в таких обстоятельствах полагается наклониться к сумке, продолжая при этом на полной скорости нестись по шоссе. И, как следствие, врезаться в бульдозер, грузовик или не слишком удачливого оленя. Но Агнии никак не хотелось разбиваться самой и мять машину, которую и так неоднократно восстанавливали после аварий, поэтому она свернула на обочину, включила аварийку и только потом нашла телефон.

Как оказалось, поступила она совершенно правильно. Потому что если бы она прочитала это сообщение на полном ходу, то «поцелуй в бордюр» был бы неминуем.

Номер отправителя был уже другой, однако девушка не сомневалась, что человек тот же.

«Теперь тебя целью поставили. Будут отлавливать на дороге. Серый «БМВ» намеренно спровоцирует аварию, заставит остановиться. Стандартная схема развода с той лишь разницей, что деньги твои никому не нужны. Тебя приказано вывезти за город и закопать где-нибудь в лесу. Поэтому, что бы ни случилось, не останавливайся».

Агния почувствовала, как по коже мороз пробегает, хотя погода способствовала скорее обратному. И даром что пока опасности нет, она в салоне своей машины чувствует себя защищенной. Не было оснований полагать, что это шутка. Он вряд ли бы стал так шутить после того, как уже спас Даниила. Или она… В любом случае, игнорировать предупреждение нельзя.

Как и паниковать. Воображение уже рисовало подстроенную аварию, крепких парней, появляющихся из чуть помятого «БМВ». Она может сколько угодно кричать и возмущаться, их это не волнует. Ее просто затолкают в машину и увезут, никто ни о чем не узнает. А прохожие и вовсе не заметят – здесь все привыкли лишний раз не останавливаться.

– Дура! – объявила она своему отражению в зеркале заднего вида. – И паникерша! Ты либо действуй, либо в лес!

В лес не хотелось, да и страх полностью не угас, но руки больше не дрожали. Она подключила телефонную гарнитуру, чтобы можно было спокойно вести машину и говорить одновременно, и завела мотор.

Даниил ответил быстро – и голос у него был недовольный:

– Ты куда исчезла? Я же просил не уезжать одной! Тебя что, за ногу к батарее приковывать?

– Дани, так было нужно. Не мельтеши, сейчас не до этого. Мне нужно, чтобы кто-то из охраны встречал меня во дворе.

– Что происходит? – насторожился Вербицкий. – Тебя преследуют?

– Возможно, не факт. Но лучше перестраховаться. Мне эсэмэска пришла.

– Зачем ты уезжала вообще?!

– Потом объясню. А пока подожди, я скоро приеду.

Перестраиваясь из одного ряда в другой, она постоянно оглядывалась по сторонам. Серых машин рядом хватало, «БМВ» – тоже. Сочетание и того и другого пока не попадалось, а даже если бы и попалось, это не означало бы обязательную опасность. Но расслабляться она не собиралась.

Она была буквально в десяти минутах от дома, когда подходящая под данное описание машина мелькнула рядом. Потом второй раз и попыталась ближе перестроиться. Агния уже заметила ее, не выпускала из поля зрения. А водитель «БМВ» и вовсе не пытался скрыть своих намерений. Автомобиль он вел резко и агрессивно, подрезал соседей безжалостно и старался добраться до желтой «Хонды» любой ценой.

Судя по всему, он такое уже не раз проделывал. Мастерства ему явно не занимать, он столкновений избегал виртуозно. Но в ее машину врежется, это как пить дать. И ее похищение пройдет с тем же профессионализмом.

Агния никогда не рвалась устраивать аварийные ситуации, но теперь об осторожности и вежливости пришлось позабыть. Она подрезала соседей не менее нагло, чем «БМВ», стоило только ее преследователям оказаться слишком близко. Ей сигналили, а где-то в салонах наверняка слышался витиеватый мат в адрес «тупой бабы за рулем». И тем не менее желтая «Хонда» продолжала метаться по дороге перепуганным цыпленком.

На секунду они все же оказались рядом. Агния смогла рассмотреть крупного молодого мужчину, сидящего за рулем. А он увидел ее. Тут гением не надо быть, чтобы по ее испуганным глазам догадаться: она все знает. Девушка не хотела выдавать того, кто ее предупредил, но сейчас ей было не до самоконтроля.

Хотя… она не выдала, пожалуй. Она и без предупреждений могла заметить, что «БМВ» оказывается слишком уж близко!

Водитель сообразил, что жертва готова к бегству, и пошел на отчаянный шаг. Он резко свернул к ней, хотя такую аварию ну никак нельзя было назвать случайной! Агния не ожидала столь крайних мер и действовала скорее инстинктивно. Она с силой вдавила в пол педаль газа и вывернула руль. Желтый автомобильчик проскочил в миллиметре от занимавшего соседнюю полосу грузовика и вырвался вперед.

А «БМВ» не проскочил. Он въехал аккурат в металлический бок с надписью «Хлеб». Силы удара было достаточно, чтобы опрокинуть оба автомобиля, снести их с дороги. Водитель грузовика вряд ли пострадал, кабина задета не была, а вот те, кто ехал в легковушке… Им Агния могла только посочувствовать.

Могла, но не стала. Не очень-то хочется сочувствовать тем, кто планировал ее в лесное удобрение превратить!

До двора она добралась в относительном спокойствии. Сердце по-прежнему бешено колотилось, однако ощущение, что в спину вот-вот нож вгонят, исчезло.

Даниил ждал во дворе лично. Не один, конечно, а с охраной, но видела девушка только его. Она бросила машину посреди парковки и выбралась из салона. Не озадачиваясь даже тем, чтобы захлопнуть дверцу, она подбежала к нему, обняла крепко, спрятав лицо у него на груди. Стратегия тут была двойная: ей действительно хотелось это сделать, и к тому же подобный жест спасал ее от преждевременной нотации.

– Разоружаешь меня, да? – тихо спросил он, обнимая ее крепче. – Несправедливо.

– Я плакать буду…

– Шантаж.

– Я правда буду, – всхлипнула Агния. – Я вообще в шаге от истерики, но такой, послестрессовой. Убийцы все-таки были…

– Что?!

– Давай домой зайдем лучше… И армию распусти на время.

Армия, представленная скучающими охранниками, уже и сама видела, что действия не будет. Денис Прохоров отправился загонять ее машину на подземный паркинг, остальные же сразу пошли к подъезду.

По дороге до квартиры Агния не отпускала руку своего спутника. Он молчал.

По ее инициативе они направились не в кабинет, а к зимнему саду, расположенному на открытой террасе. Там девушка чувствовала себя спокойней.

– Ты хотя бы не плачешь, – заметил Вербицкий. – Это я нахожу прогрессом.

– Стараюсь. Дани, я правда не знаю, как ты на все это отреагируешь…

– А ты сперва расскажи. Сюрприз будет!

– Да уж… сюрприз.

Она начала не с сообщения. Это было бы слишком неточно. Агния пересказала ему все, что случилось с момента ее решения действовать, включая отъезд Даши. В том, что импровизированная «гонка на выживание» в ее замысел не входила, она дважды упомянула. К тому же это все равно бы случилось. Не спонтанно же они решили ее убить! Скорее всего, такой приказ был дан уже давно, и они просто выжидали подходящего момента.

Только облом им! Машины они наверняка лишились, и хорошо если сами выжили. Второй раз не полезут!

Но торжество торжеством, и все же Агния не забывала о том, что такого результата ей удалось добиться лишь благодаря предупреждению. Кто-то неизвестный второй раз им жизнь спасает. И не похоже это на игру! Слишком дорого такие игрища устраивать, их собственные подчиненные пострадали!

Или не их?.. Почему-то раньше ей казалось, что предупреждающий должен обязательно быть эдаким «тайным агентом» на стороне условного противника. Теперь же девушка допускала, что действует принцип «враг моего врага». В любом случае раз этот человек постоянно меняет номера, открыто общаться он не намерен.

Она не сказала Даниилу только того, куда именно отправилась Даша. И он не упустил эту деталь.

– Не доверяешь мне? – укоризненно посмотрел он на девушку. – Мило с твоей стороны.

– Да не в этом дело!

– А в чем тогда? Интересно мне, что ты придумаешь.

– Ничего не придумаю, скажу как есть. Я не хочу еще и эту ответственность на тебя возлагать, понимаешь? Вадим – твой друг, если он будет настаивать на ответе, ты…

– …я пошлю его подальше, – спокойно перебил Даниил. – При всем моем нынешнем возмущении я одобряю твой поступок. Но и ты, и Дашка твоя напрасно переоцениваете нашу с Вадимом дружбу. Да, я ему многим обязан и буду на его стороне до конца. Но это не значит, что мы с ним вечерами гуляем по улочкам, держась за руки, и делимся секретиками!

– Это было бы как минимум странно, – усмехнулась Агния.

– И это еще гуманный минимум! Вадим вам наглядно продемонстрировал, что и у дружбы, и у мужской солидарности есть предел. Да и на пользу ему пойдет отсутствие супруги. А то он что-то совсем форму потерял… Непорядок это. Ненормально для него.

– И для тебя, – еле слышно добавила девушка.

– Да не стесняйся ты, говори громко. Я не отрицаю, что и сам в последнее время с поджатым хвостом выжидал. – Он осторожно убрал с ее лица пряди волос. – А что делать? Думал, что хоть так тебя наверняка уберегу. Но тут уже понимаю, что тебя даже если в сейфе запереть, то именно туда молния ударит. К нашему общему счастью, у тебя везение и невезение в равной степени разделены, поэтому ты до сих пор жива. А теперь скажи мне, великая детективщица, что ты планируешь делать дальше?

– Искать того человека, которому доверял Славин, – без запинки отрапортовала Агния. – Это первая зацепка, которая у нас появилась.

– Разумно. Лично я с ним не контактировал, мне тогда не до того было. Вадим мог пересекаться. У него память хорошая, должен вспомнить. Но…

– Что?

– Но для начала нам нужно будет переждать бурю, – признал Вербицкий. – Я понимаю, что ты права в своих действиях. Даша это понимает. Но Вадим… он может не проникнуться вашей заботой о его благополучии.

– Этим вопросом вообще-то его жена должна была заняться…

Даша хотела лично объяснить Вадиму, почему уехала. Понятное дело, разговор с глазу на глаз отменялся. Он бы ее и слушать не стал, не отпустил бы, и все. Поэтому она собиралась написать записку и оставить в квартире. Зная Дашу, Агния могла предположить, что записка получится длинной, содержательной и многостраничной. Возможно, с иллюстрациями.

Предполагалось, что любящий муж вернется домой, прочтет этот шедевр эпистолярного жанра и проникнется героизмом жены. Далее планировалось чудесное превращение Вадима из половой тряпки в прекрасного рыцаря. По крайней мере по сценарию Даши, которая в последний месяц беременности была склонна к мечтательности даже больше, чем обычно.

Агния же предполагала, что все пройдет не столь возвышенно и романтично. И не ошиблась.

Буквально через десять минут после того, как они с Даниилом закончили обсуждение предварительных планов, в коридоре послышался грохот. Кто-то, обладавший своими ключами, бесцеремонно хлопнул дверью. Секундой позже послышался крик Вадима:

– Туманова, твою мать!..

– А вот сейчас достанется и мне, и всем моим родственникам, – горестно вздохнула девушка.

Глава 11

Чтобы оставаться невозмутимой, недостаточно одной решимости. Это Агния поняла очень быстро. Вроде как она все спланировала, и на практике ее план даже неплохо воплощался в жизнь. И все же… таким Вадима она никогда не видела. Даже в начале знакомства, когда он смотрел на нее с откровенным подозрением, он все равно держался вежливо.

Теперь же его эмоции обрушились на нее в полной мере. Девушка подозревала, что это не только из-за ее рассказа о том, что произошло. Буря назревала уже давно, с того момента, как его начали шантажировать. И на нее он направил злость за все.

Агния не пыталась спорить. Она сказала все, что хотела сказать, и теперь просто сжалась в кресле, покорно выслушивая нелестные характеристики в свой адрес. Если пропускать половину его слов мимо ушей, то и несложно даже… Но голова от крика все равно болит.

Скандал закончился, когда Вадим попытался ее ударить. Вряд ли он этого хотел, скорее просто не сдержался. И тут уже вмешался Даниил, до этого остававшийся молчаливым свидетелем их конфликта, – Агния сама попросила его не мешать, что бы ни случилось.

Но он отказаться от действия не мог. С ловкостью, которая при его прошлых травмах казалась удивительной, он перехватил руку начальника охраны, развернул того и с силой припечатал головой об стену. Ни о какой жалости к старому другу и речи не шло: на выкрашенной в белую краску стене остался алый след. Вадим сознание не потерял, но опустился на пол, пока что с координацией у него явно были проблемы.

– Дани, не слишком сурово? – решилась спросить Агния.

– Ровно столько, на сколько наработал. Выдержит, тут максимум легкое сотрясение мозга. Поверь моему опыту, это самый эффективный способ его успокоить.

– Так, а теперь что? Может, ему помочь?

– Не надо. – Даниил обернулся к Вадиму: – Пошел в ванную, умылся. У тебя пятнадцать минут. Потом будем решать, что делать дальше.

И Вадим пошел! Как будто это не он тут только что вопил и расправой всем угрожал… Правда, двигался неуверенно и периодически опирался на стенку одной рукой, не отрывая вторую от ссадины на лбу.

Кому-то это могло показаться жестоким. Наверное, так оно и было. Однако Агния понимала, что это их личное дело. Лет пятнадцать назад, когда Даниил загибался от наркотиков, Вадим ему тоже не беседами помог. Связал и запер в подвале, где подросток и пережил ломку.

Некоторое время из ванной слышался шум воды. Долго, не пятнадцать минут. Зато вернулся Вадим уже абсолютно спокойным, разве что бледнее обычного, да и ссадина никуда не исчезла.

– Мои извинения. – Он чуть поклонился перед Агнией. – Не могу сказать, что одобряю это. Пока я тебе даже не благодарен. Но Даша хочет, чтобы так было, а значит, в моих интересах как можно скорее решить ситуацию и вернуть ее. Ну, а ты, Брут…

– Чего, Цезарь? – ухмыльнулся Вербицкий.

– Скотина ты, Брут.

– Так в тебя весь, Цезарь!

– Да уж… Не думал, что мы вот так ролями поменяемся…

– А зря не думал. Я, в отличие от тебя, помню тот случай, когда ты стрельбу во дворе из-за пассии, наставившей тебе рога, устроил. В тот раз тебя наряд милиции успокаивал, теперь – стенка. Прогресс налицо.

– Во всех смыслах. – Вадим осторожно коснулся ссадины и болезненно поморщился. – Мать твою… Ладно, кружок юных детективов, излагайте, что вы планируете делать дальше.

– Мозг твой задействовать, – отозвался Даниил.

– А ему еще недостаточно досталось?

– Он выдержит, стенке было хуже. Мне надо, чтобы ты вспомнил, кто сопровождал Славина в контору или приезжал вместо него. Вот тебе подсказка: имя или фамилия интересующего нас гражданина начинается на «З».

– Да один он вроде являлся… А если не один, то с кем-то из сотрудников, но никогда – особой важности. Девок еще менял как перчатки…

– Об этом я как раз в курсе, – фыркнул Вербицкий. – Я, когда пытался хоть одну его постоянную сожительницу найти, такой список просмотрел, что и вспоминать не хочется. Казанова нового образца, честное слово…

– Значит, требования к образцу занижены, а дамы неприхотливы, – заключил Вадим. – Потому что красотой и галантностью Славин не отличался. Я, конечно, в этом деле не эксперт, но мне достаточно было наблюдать, как он распоряжения вроде «Тащи свою задницу в машину» дамочкам раздает.

– Мы вообще-то не уверены, что это подпись женщины, – заметила Агния. – Хотя, если честно, похоже…

– С женщинами вероятность повыше чисто по количеству появлений рядом с ним. Хотя мне почему-то кажется, что никому из них он не доверял достаточно, чтобы дела свои поручить. Хотя на «З»… Так, стоять!

– Мы и стоим, – констатировал Даниил. – Надеюсь, этот вопль у тебя озарение означает?

– Ты свои шутки на письме звездочками, а в речи буйным смехом помечай, а то они не всегда узнаваемы. Своих девиц Славин вниманием не баловал. По имени называл редко, чаще ограничивался динамичным «эй ты». Но одну – всегда по фамилии. Кажется, Звонова, как-то так… Я лично ее не встречал, но слышал, как он с ней по телефону говорит, неоднократно.

– А это уже две странности, – подхватил адвокат. – Разница в обращении и то, что он с ней говорил, а не просто использовал как живое украшение рядом с собой. Я всегда знал, что механическая стимуляция мозга тебе на пользу пойдет…

– Да пошел бы ты… – беззлобно буркнул Вадим.

Дальше Агния была вынуждена ждать. Она прекрасно понимала, что у Даниила больше шансов найти кого бы то ни было, чем у нее. И все же временное бездействие не слишком расстраивало девушку. Она чувствовала, что дело сдвинулось с мертвой точки. Пока что ничего не ясно, но зато исчезло это жуткое ощущение, будто их всех затягивает зыбучий песок, а они и дернуться не смеют!

Правда, от Вадима она пока что предпочитала держаться подальше. Он периодически бросал в ее сторону мрачные взгляды, а она каждый раз пыталась слиться с окружением, например, диванной подушкой притвориться. Даже осознание собственной правоты не спасало: воображение немилосердно подкидывало варианты того, что он может сделать с ней за «похищение» жены.

Еще хотелось позвонить Артему, узнать, все ли в порядке. Но Агния сдерживала себя. Не только из-за Вадима, просто хотела избежать любого, даже самого легкого риска.

Через час необходимые данные были собраны.

– Алиса Звонова два года назад работала на Славина, – сообщил Даниил. – Что-то вроде персонального ассистента. Вскоре после суда уволилась, но контакт они вроде как не прервали. Их регулярно видели вместе, хотя на официальном уровне они больше не сотрудничали. Адрес она не меняла уже лет пять, из Москвы тоже не выезжала. Так что, если повезет, побеседуем!

Агния понятия не имела, где он достает такие сведения. Нет, работа секретарем – это понятно, дело официальное. Но то, что они со Славиным встречались в неформальной обстановке… Тут уже слежкой веет. Или просто опросом не в меру любопытных соседей. В любом случае ясно, что Славина Даниил искал с должным усердием.

– Почему ты сразу не вышел на эту Алису, если они продолжали встречаться? – полюбопытствовала Агния.

– Да потому, что не одна она такая. У него бывших сотрудниц, с которыми он встречался, целый гарем имелся. Вот я и не обратил на Звонову никакого внимания. Но если он доверял ей забирать важные документы… Есть основания думать, что в коллекции его красавиц она все же выделялась. Поехали, узнаем наверняка.

За рулем был Вадим. Даниил уже давно водил машину самостоятельно, старые травмы ему не мешали. Но в данном случае Агния настояла, чтобы он присоединился к ней на заднем сиденье. Она прекрасно помнила «гонку с преследованием»: если такое повторится, Вадим справится лучше.

Девушка периодически косилась на мобильный, с опаской ожидая нового предупреждения. Но нет, видно, организовать еще одно покушение с такой же скоростью их неизвестный враг не мог. Или мог, но предупреждать уже некому…

Она заставила себя не думать об этом. Сейчас достаточно других проблем, если беспокоиться обо всем сразу, можно с ума сойти!

Записанный парой строчек адрес в реальности оказался высоким панельным домом, серым с грязно-желтыми полосками, которые, видимо, должны были служить украшением, но справлялись с этой ролью слабо. Двор, зажатый между этой многоэтажкой и соседней, заполонили дети разных возрастов, за ними одним глазом следили молодые мамаши. Второй глаз в анатомическом парадоксе умудрялся в это же время читать книгу. Как ни странно, стереотипных обитателей двора – старушек и любителей горячительного – в зоне видимости не наблюдалось.

Дорогая машина Вадима привлекла внимание, но не слишком активное. Дети пищали на расстоянии, тыкали пальцами, а подойти не решались. Мамаши строго следили за тем, чтобы «подозрительные личности» из агрессивного вида внедорожника не похитили их чад – с несомненно гнусными целями.

«Подозрительные личности» детьми не интересовались. Покинув машину, они направились к одному из подъездов.

«Хоть в чем-то везет», – мелькнуло в голове у Агнии.

В подъезде шла влажная уборка, в связи с чем дверь оставалась распахнутой и подпертой камнем. Одним препятствием на пути к Звоновой меньше – сама она могла бы не открыть, а устраивать скандал у домофона опасно. Правда, женщины может не быть дома, будний день все-таки… Но по информации, полученной Даниилом, она сейчас нигде не работает, а это увеличивает их шансы.

Услышав шаги, уборщица гневно подняла голову, готовясь к тираде на тему «Ходют тут всякие». Однако, увидев двух мрачных мужчин и спрятавшуюся у них за спинами девушку, предпочла промолчать.

– Ну мы прям бригада, – хихикнула Агния, оказавшись в лифте.

– Рад, что тебе весело… – сказал главный бригадир.

– Мне невесело. У меня хорошее настроение. Это разные вещи!

– Вот поэтому ты и будешь звонить в дверь. У тебя, как у человека с хорошим настроением, больше вероятность вызвать доверие.

Агния не стала уточнять, что доверие она вызывает не поэтому. Просто из них троих она меньше всего похожа на отчаявшегося киллера или головореза-любителя.

Дом никак нельзя было назвать элитным – обычная такая относительно новая многоэтажка. Девушка не знала, насколько богатым можно назвать Славина, но Звонова точно выше среднего класса никогда не поднималась. Не очень-то щедрым он был по отношению к своей любовнице!

Даниил и Вадим отошли на лестничную клетку, оставив у двери одну девушку. Убедившись, что эту «двойную угрозу» невозможно разглядеть в дверной глазок, Агния нажала на кнопку звонка.

Движение за дверью послышалось почти сразу – либо квартира небольшая, либо Звонова и так в коридоре была. Далее прозвучал вопрос – коротко и по существу:

– Кто?

Представляться Агния не собиралась. Если Звонова следит за делом о «теракте», то ее имя может знать, а это вызовет дополнительные подозрения. Поэтому пришлось сразу перейти к аргументам:

– Я хочу поговорить с вами по поводу Тимура Славина. С ним случилось несчастье…

Замок щелкнул почти сразу, дверь распахнулась. Обычные секретари на новость о шефе так не реагируют, тем более о бывшем шефе! Следовательно, встречи после увольнения были далеки от деловых. Или по крайней мере Звонова была влюблена в бывшего работодателя без обязательной взаимности с его стороны.

Такой вариант появился, когда Агния увидела хозяйку квартиры. На типичную любовницу ценителя женщин Алиса Звонова ну никак не походила. И дело было даже не в том, что сейчас она стояла на пороге в выцветшем халате, без макияжа и с растрепанными волосами. Если на нее натравить всех стилистов Голливуда, в гламурную красотку она все равно не превратится. Невысокая, ширококостная, с короткой шеей и крупной головой, она казалась старше своих лет, хотя кожа лица и шеи показывала, что Звоновой чуть за тридцать. Черты лица делали ее похожей на сову: большие глаза, немного навыкате, а от того теряющие возможную красоту, крючковатый нос, тонкие губы, почти не заметные под ним.

И такую даму Вадим не запомнил?! Хотя… на такую даму он скорее не обратил внимания.

«Он же ее вообще не встречал, – вспомнила Агния. – Что ж, это многое объясняет!»

– Что с ним? – прошептала Алиса.

Ответить Агния не успела – ее опередил Даниил, появившийся со стороны лестницы:

– Он участвует в подставе одного человека, который подставы крайне не любит.

Звонова явно знала, кто перед ней. Она попыталась захлопнуть дверь, но Вадим оказался готов к этому, благо расстояние между лестницей и квартирой было несущественным. Он толкнул женщину внутрь, Агния и Даниил последовали за ним. Дверь девушка тут же прикрыла, потому что прекрасно знала, какая слышимость в панельных домах.

– Убирайтесь из моего дома. – Звонова старалась наполнить голос угрозой и тем самым скрыть страх. Безуспешно. – Я полицию вызову!

– Да хоть дождь вызывай, а сначала поговорим, – усмехнулся Даниил. – Ты прекрасно понимаешь, зачем мы здесь. Я вижу. Это плохо для тебя – такая несдержанность. Похоже, мы сделали правильный выбор, когда решили навестить тебя.

Это однозначно. При всей своей панике Звонова была далека от шока. Она была испугана от того, что ее поймали на чем-то запретном, а не от того, что в ее квартиру явились незнакомцы. Получается, она по-прежнему в курсе дел Славина!

Вот только как заставить ее говорить? Личного интереса у нее нет, любое силовое воздействие не вариант. А человека, в которого она так откровенно влюблена, Звонова будет защищать до конца!

Агния не знала, как быть, поэтому предпочла нейтральный вариант: держаться в стороне и предоставить ведение переговоров Даниилу. Он все-таки в людях разбирается, ему по профессии положено!

И адвокат не подвел:

– Не в моих интересах причинять Тимуру вред. По крайней мере пока. Неприятности для меня еще не закончились. Для него тоже. Может оказаться, что мы снова станем полезны друг другу.

Алиса молчала, но даже Агния, которая не могла похвастаться глубоким знанием психологии, видела, что она думает. А это хороший знак – тупое упрямство преодолеть сложнее.

– Решайтесь, – поторопил Даниил, показательно переходя на «вы». Ориентировался он очень быстро. – Сегодня, сейчас, я открыт к сотрудничеству. Завтра количество моих проблем может увеличиться. Мне придется в этом кого-то обвинить. Я вижу, что вы заботитесь о нем. Даже если вы его бывшая сотрудница…

– Я не бывшая сотрудница, – прервала Алиса. – Я нынешняя жена!

Вадим кашлянул, но больше свое удивление никак не выдал. Видно, те девушки, с которыми он видел Славина, были примером более стандартной красоты.

Но Звонова не обратила на начальника охраны никакого внимания. Она кивнула в сторону кухни:

– Прогнать я вас не смогу, не вижу смысла торчать в коридоре. Давайте туда, там удобней… Я не хочу, чтобы вы считали Тимура врагом. Вы его не знаете… я вам про него расскажу.

Понятно, что мнение влюбленной женщины не тянет на объективное «расскажу». Но все же это дополнительная информация к тому, что они уже знают.

Славин занимался доставкой лекарств из-за рубежа на вполне законных основаниях. У него была своя фирма, солидный опыт работы и определенная репутация. Но и контрабандой он тоже не брезговал – водился за ним такой грешок. В грузовиках, наполненных указанными в сопроводительных документах лекарствами, периодически находился контейнер-другой препаратов, запрещенных на территории страны.

При этом ни в какие переплетения мафиозных интересов и уж тем более дела террористов Славин не лез. Препараты, которые он привозил, даже на наркотики с трудом тянули, а уж смертельной опасности и вовсе не представляли. В большинстве случаев их покупали состоятельные люди, не желавшие довольствоваться официально разрешенными аналогами.

У Славина имелись не только друзья, но и враги. В большинстве своем это были конкуренты, желавшие перехватить у него клиентов. Они-то и организовали в свое время обвинение о поставке запрещенных веществ, от которого его защищала контора Даниила. Ирония заключалась в том, что тогда это была чистой воды постановка. Конкуренты поленились, состряпали обвинение сами, на том и прогорели. Если бы они потрудились разузнать о реальных делах Славина, может, добились бы большего успеха.

Алиса обо всех незаконных поставках, осуществляемых компанией шефа, знала. Сперва Славин скрывал это от нее, а потом понял, что она не выдаст, и решил использовать способности ассистентки в своих интересах. С приходом Звоновой прибыль компании значительно увеличилась.

А где сотрудничество, там и до романа недалеко. Славин вообще был любителем женщин, и не без взаимности. Последний факт Агнию шокировал, ведь с фотографии на нее смотрел невзрачный мужчина, подозрительно напоминающий пингвина. Но то ли унылую внешность природа компенсировала обаянием, то ли деньги делают дам менее прихотливыми, а недостатка в пассиях у Славина не наблюдалось. Алиса знала об этом и принимала сей факт вполне спокойно.

– Он же мужчина, – пояснила она. – Мужчины по природе своей полигамны. Обилие партнерш было для него необходимостью, ну, вроде как потребность в пище. Но любил он только меня, потому что снова и снова возвращался ко мне.

Агния заставила себя кивать и вежливо улыбаться, хотя язвительные комментарии уже крутились на языке. Полигамны мужчины, как же! Они полигамны до тех пор, пока это весело, не напрягает и всех устраивает. Может, Звонова тоже понимала это, как и то, что без смирения она бы Славина ни за что не удержала. Она могла сколько угодно звать себя его женой, официально брак они так и не зарегистрировали.

В любом случае сейчас не об их семейной жизни речь идет, а о его работе.

После суда дела у Славина долгое время шли хорошо. Алиса уволилась официально – из-за того, что она охарактеризовала как «проблемы со здоровьем», но что, судя по обилию детских вещей на полках и пустоте в комнатах, было несостоявшейся беременностью. За делами компании она продолжала следить. Конкуренты, потерявшие немало зубов на суде, оставили Тимура в покое.

И вот месяц назад он неожиданно заявился к ней посреди ночи. Жили они по-прежнему отдельно: Славин оправдывал это «типично мужской полигамностью и потребностью в собственном пространстве». Если он хотел видеть Алису, то приглашал на свою территорию, уж больно ему не нравилась ее «убогая» квартира.

А тут сам явился, да еще и так рвался к ней, что чуть весь дом не перебудил!

Алиса его никогда таким не видела: бледный, испуганный. Сказал, это ему угрожают. А вот кто… как Звонова ни пыталась у него выспросить, попытки эти ни к чему не привели. Славин держался покрепче партизана на допросе. Может, не хотел лишний раз подставляться, а может, по-своему любил Алису и хотел уберечь ее от этого.

– Он сказал, что ему нужно спрятаться. – Женщина отвернулась к окну. – Но всю его недвижимость просто отследить. Он никогда не был женат, родни близкой у него тоже нет, поэтому все имущество он записывал только на себя. Я дала ему ключи от домика моей мамы. Она давно умерла… Да и я там не была уже лет десять, все не доходили руки эту развалюху продать. Там бы больших денег не получилось, поэтому я ленилась. А вот пригодился домик! Тимур выехал туда прямо ночью, вот в чем был, от меня и поехал. Связываться с ним запретил, вообще сказал об этом не говорить. Этот запрет вроде как подразумевал и беседу с вами, но… от него вестей нет уже месяц. А недавно я узнала, что его в терроризме обвиняют! Понимаете? Где Тимур, а где терроризм?!

– Понимаем, – кивнул Даниил. – Потому что нас тоже обвиняют. И мы тоже не там, где терроризм. Пишите адрес.

– Я…

– Пишите, Алиса. Вполне возможно, что мы с Тимуром на одной стороне, тогда ему даже выгодно.

– Я хочу поехать с вами!

– Исключено. Не тяните время, его и так прошло слишком много.

Звонова сдалась, но лишь потому, что после всего сказанного спорить не имело смысла. Она направилась в соседнюю комнату за ручкой и бумагой.

Агния тем временем рассматривала детскую посуду, расставленную рядом с обычными чашками и мисками. На обычной посуде была пыль – одиноко живущая Алиса не нуждалась в таком многообразии, ей явно хватало пары тарелок и стаканов.

А на детской посуде пыли не было.

Глава 12

Филипп осторожно провел рукой по полированному металлу. Страшно было предположить, сколько стоит такая штука! Он-то совсем к другому привык… К ржавому железу с облупившейся краской. А там, где на металле вдавлено клеймо завода, грязь, въевшаяся в каждую линию. Зато такими развалюхами и пользоваться не жалко!

Те тренажеры выпустили еще в советскую эпоху. Долгое время они накачивали мышцы «братков», собиравшихся в модных тогда спортивных клубах. Потом тренажеры заменили на новые, списали. Но оказались они не на помойке, а в детском доме благодаря стараниям Викторыча.

А здешние тренажеры больше напоминали Филиппу музейные экспонаты… или космические корабли. Они гордо блестели новыми боками, демонстрировали датчики, измеряющие и пульс, и давление, и все на свете. Старые тренажеры имели только два состояния – они были либо развалены, либо кое-как снова подчинены Викторычем. У этих тренажеров можно было переключать скорость, нагрузку, настраивать их под свой рост и вес.

Это жизнь другого уровня. Предназначенная для других людей.

Правда, некое благоговение перед роскошью испытывал только Филипп. Остальные его товарищи по секции даже паузы не сделали – оседлали тренажеры и громогласно делились впечатлениями.

Викторыч с важным видом прохаживался между тренажерами и комментировал:

– Не ленитесь! Теперь уже никаких отговорок, что тренажер нагрузку не держит! Любая нагрузка только от вас зависит! Давайте, сынки, работайте!

Тренер был доволен. На это указывали два факта: то, что он называл их «сынками», и то, что все еще был трезв. Несмотря на вечернее время.

– Филька, бабку твою через коромысло, не отлынивай! Двигай, двигай!

Действительно, пора бы уже перестать восхищаться всеми произошедшими недавно переменами и принять новое окружение как данность. Но странно ведь, так странно! Еще недавно он продумывал, как бы вытравить клопов из матраса, а теперь спит в собственной комнате, занимается на дорогущих тренажерах. О том, какую цену за все это придется платить, он не думал.

Да уже пришлось… Воспоминания о нападениях заставили сжать зубы и двигаться быстрее, надеясь усталостью погасить стыд. Тренер заметил это и понял, естественно, неправильно:

– О, молоток, совесть в твоей бабьей тушке проснулась!

Викторыч был тренером, а не психологом.

Злиться на него не получалось. Как ни крути, а этот человек единственный, кто сумел изменить его жизнь к лучшему.

Своих родителей Филипп вроде как видел, но не помнил совершенно. Согласно официальным документам, в приют он попал в возрасте пяти лет, до этого жил с «неблагополучными» родителями. Но от них в памяти остались какие-то обрывки картин, черно-белые сны и почему-то чувство брезгливости.

Нельзя сказать, что в детском доме его ожидала сказка. Она там никого не ожидает… Но и адом Филипп это место не считал. Во-первых, ему повезло оказаться во вполне неплохом, пусть и не элитном приюте, откровенного беспредела там не было. Во-вторых, природа подарила мальчишке крепкое здоровое тело, что для детей «неблагополучных» редкость. Поэтому все попытки его обидеть получали жесткий отпор.

И все равно обзавестись друзьями и почувствовать себя как дома ему не удалось. Тихий и задумчивый, он предпочитал не участвовать в общих шумных играх. Не кокетничал с приемными родителями, приходившими смотреть детей. Его сила и независимость вызывали у других детей враждебность, его банально бойкотировали. Да и осознание того, что в будущем его ничего хорошего не ждет, угнетало.

Вот тогда и появился Викторыч, точнее, Василий Викторович Соловьин. В детский дом, где вечно не хватало сотрудников, он устроился сразу на несколько должностей, в основном связанных с преподаванием. Раньше он был тренером по борьбе в частной спортивной школе, но был уволен за склонность к беспробудному пьянству.

Немного освоившись, Викторыч затосковал по былому делу и решил организовать секцию борьбы – параллельно с уроками физкультуры. Вроде бы он даже испытывал определенные тренерские амбиции, потому что учеников себе отбирал внимательно, брал не всех. Но мальчишки, которых он все-таки выбрал, об олимпийском золоте не мечтали, они просто радовались возможности стать «круче».

Филипп попал в секцию в четырнадцать лет. Занятия заполнили все его свободное время, а главное, дали хоть какой-то интерес, на котором можно было сосредоточиться. Да и с товарищами по секции вроде как неплохо удавалось общаться, хотя назвать их друзьями он не мог.

Руководство приюта сомневалось, что инициатива Викторыча продержится больше месяца. Они ошиблись. Пить он не перестал, но работе это, как ни странно, мешало совсем мало. Поэтому команду свою он натаскивал три года, организовал для них импровизированный спортзал, полный списанных тренажеров. В принципе секция существовала бы и дальше, если бы сам тренер не решил ее свернуть.

Не просто так, конечно. Он нашел новую цель – и для себя, и для учеников.

В тот вечер он пришел на тренировку на редкость довольный и лишь слегка нетрезвый.

– Теперь мы будем жить по-новому! – объявил Викторыч. – И вы, и я!

Объяснял он все сбивчиво и коряво, похоже, и сам не до конца понял, на что согласился. По его первоначальной версии, получалось, что чуть ли не международная компания решила использовать их маленькую приютскую команду для реалити-шоу.

Реальность оказалась прагматичней. Их действительно приглашали для шоу, но подпольного. Своего рода бои без правил, только сложнее – им предстояло не просто драться, а играть определенные роли. Вроде как животными притворяться… Такой проект. За него им обещали золотые горы, молочные речи и кисельные берега в одном флаконе.

Когда детали прояснились, ни тренер, ни команда не были смущены. Даже Филипп при определенном скептицизме не стал отказываться, хотя выбор ему дали. Он понимал, что это дело, пусть и незаконное, все равно дает ему лучшее будущее, чем пребывание в приюте.

Ну а что бои без правил… Так это же не страшно. Судя по предварительному описанию, их противники, как и они сами, соглашались на участие добровольно. Что плохого?

Подвох, которого Филипп втайне ожидал, проявился довольно скоро.

Их попросили похитить человека. Отследить, выбрать подходящий момент, напасть и вколоть ему снотворное.

– Вроде как там мужик тренированный, – рассуждал Викторыч. – По крайней мере мадама наша так сказала. Нет смысла рисковать, тем более что его живого надо брать, нужен он ей зачем-то.

«Мадамой» он называл руководительницу проекта, которая, судя по всему, и предложила ему участвовать во всем этом балагане. Филипп ее пару раз видел, но ее настоящего имени не знал, не общался даже. Он только чувствовал: эта тетка ему не нравится.

Да и от приказа похищать кого бы то ни было он в восторг не пришел! Это уже чистой воды уголовное преступление, за такое срок дают! Вот только его мнение никто не разделял. Викторыч воспринял странное задание как нечто само собой разумеющееся:

– Что, сынки, будем хлеб отрабатывать! По ходу мужик тот что-то нашей мадаме должен, да и сам он не домохозяйка безобидная. То ли уголовник, то ли наркоман, уж не помню, что она сказала. Только предупредила, что с ним придется повозиться.

Филипп не посмел возразить, потому что видел, что все остальные согласны. Время, когда у него было право собственного выбора, прошло. Парень понимал, что теперь уже его никто не отпустит, он слишком много знает. Не согласен? Тогда собственную волю можно проявить лишь в выборе способа смерти.

Он пошел на «охоту» вместе с остальными. Мужик там и правда странный оказался! Белесый, да еще и весь в полосках – похоже, татуировка такая на все тело. А как дрался! Рядом с тем, что он умел, все годы, ушедшие на занятия в секции, казались напрасной тратой времени. И даром, что у кого-то ножи были. Он у них эти ножи повыбивал – спасибо хоть, что не отшлепал ими же!

А вот укола со снотворным он не ожидал, на том и попался. Его забрали куда-то, везли не в той машине, на которой возвращался Викторыч с командой. Все тогда веселились: задание выполнено успешно! А Филиппу хотелось волком выть. Нет, не от жалости к неизвестному парню, который по большому счету его лет на десять старше. Просто он понимал, что перешел очень важную черту – окончательно.

Пока что от них больше ничего не требовали, сказали просто тренироваться. Денег немного дали, объявили, что это аванс. О более долгосрочных перспективах их не предупреждали.

– Фил, ты чего как барышня – сидишь, губы дуешь? – хохотнул Вовчик, занимавшийся на соседнем тренажере.

– У тебя галлюцинации, – констатировал Филипп. – Всюду барышни видятся. Держись от меня подальше, я не по тому вопросу.

– Весельчаком все прикидываешься? Да я ж вижу, что ты после того, как на дело сходили, чуть ли не рыдаешь! Брось, пустое это…

– Преступление это.

– О, я так и знал, что тебе наши дела покоя не дают! Так ты не истери. Ну, работа и работа. Зато это наш шанс!

– Отправиться на Север за казенный счет?

– В жизни устроиться! А какие еще варианты? После приюта задница полная, даже со спортивной подготовкой. В большой спорт никто нас не возьмет, там свои титаны с мамонтами торчат! Образования у меня толком нет, у тебя тоже. Куда идти? Грузчиком всю жизнь спину гнуть? Да еще гроши за это получать! Ты радуйся, что Викторыч нам такую халяву нашел.

– Тебе напомнить, где сыр бесплатный?

Вовчик относился к таким спорам спокойно, даже несерьезно. А вот тренер, кажется, заметил, что что-то не так. Но подойти к ним не успел, потому что в зале появилась та самая «мадама».

А рядом с ней шел «полосатый», которого они похитили! Сам, несвязанный! Правда, за ними все равно охрана, да и лицо у него далеко не радостное, видно, что не нравится ему тут. Но ведь он живой, получается, они хоть убийцами не стали! Уже какое-то послабление…

Женщина вышла в центр зала и громко хлопнула в ладоши. Ловко у нее получилось: звук эхом пронесся по залу, заставив всех обратить внимание на пришедшую. Даже незатейливый мат Викторыча так быстро не срабатывает!

– Господа, все глазки на меня! – властно произнесла она. – Мы с вами виделись, но со многими еще не разговаривали. Пора исправить эту досадную оплошность. Меня зовут Рената.

Филипп никогда еще не видел, чтобы женщину так уважали. Там, в приюте, тоже всем руководили представительницы слабой половины человечества, но… слабыми их можно было назвать лишь условно. Больше всего им подходила характеристика «бабищи»: крупные, шумные, не слишком умные. Подчинение им было весьма условным, что злило их еще больше. А эта, тонкая и красивая, как-то умудряется управлять подпольным проектом…

Вот только восхищения по отношению к ней парень не чувствовал. Лишь страх – подсознательный, но вместе с тем ощутимый.

Ей подходило ее имя. Мужское почти. Как и ее характер.

– А это Белый Тигр. – Она кивнула на своего спутника. – Один из немногих выживших участников шоу, которое я организовывала год назад.

А ведь действительно на тигра похож! Вроде бы полоски – татуировка простая, но в общей картине они образовывают сложный узор, явно хороший мастер работал.

Лицо Белого Тигра было лишено каких-либо эмоций. Даже глаза, казалось, смотрели в никуда, в одному ему известную точку.

– Тогда проект был совсем другой, – продолжила Рената. – Поэтому пусть вас не пугает слово «выживших». Вашей жизни ничего не угрожает. Синяки и ссадины вы точно получите. Может, кому-то кость сломают. Но все это лечится – и вознаграждается. Теперь мы работаем в ином направлении, смерти исключены. По крайней мере с нашей стороны. В драках с противниками вы можете не сдерживаться!

Слушающие ее парни одобрительно загудели. Как же, им чуть ли не обязательную победу пообещали! Только Филипп не мог присоединиться к общей радости. Он прекрасно понимал, что если им разрешено не сдерживаться, то и на противника распространяется такое право.

В боях без правил всякое случается. Кто-то может не выжить.

– Я привела к вам Тигра не просто так. Несмотря на то что проект мы делаем другой, я хочу вернуться к практике создания таких вот охотников. Раньше я уже говорила вам, что для участия в поединках вам нужно будет придумать определенный образ и придерживаться его. Как это сделать, в каждом случае решается отдельно. Оптимально было бы использовать ту же методику, которая помогла нам создать Тигра, – татуировку и пластическую операцию. Решение за вами. К тому же важной чертой тех охотников была великолепная подготовка. Их обучали разным единоборствам, чтобы получилось достойное зрелище для наших гостей.

– Не, ну мои орлы тоже подготовленные! – заметил Викторыч.

– Это не совсем то, Василий Викторович. Ваши птички подготовлены для драки. А нам нужна зрелищная драка. Это разные вещи. Сегодня я покажу вам на примере Тигра. Наш проект еще не готов к полноценной работе, но предварительный бой мы проведем, чтобы продемонстрировать будущим партнерам, что мы можем. Я хочу, чтобы вы посмотрели этот бой и сделали для себя необходимые выводы. До вечера, господа!

Она развернулась и направилась к выходу. Белый Тигр все так же следовал за ней. Он вообще казался игрушкой, роботом, а не человеком. Но Филипп не дал себе обмануться. Он чувствовал, что пленник представляет гораздо большую опасность, все его безразличие – маскировка.

После того как за Ренатой захлопнулась дверь, гул в зале значительно возрос.

– Вот это да! Свезло так свезло! Чур, пацаны, я буду Скорпион!

– Кто?

– Скорпион, село!

– И что, шланг тебе в зад вставят? Нет, я буду Волк!

– Молодец, мысль родил! Раз есть Тигр, пусть будет Волк, обоср…ся и не жить! Я буду… не знаю пока. Может, Хищник или что-то вроде того!

– П…ц, звоните в Голливуд, среди нас Хищник!

– Слушайте, а если попросить предоставить такую машинку… ну, чтобы замороженным воздухом стреляла и на руках закреплялась… Субзиро, натурально!

Они оживились и вопили все громче и громче, стараясь перекричать друг друга. Похоже, перспектива оказаться разрисованными на всю жизнь их не только не пугала, но и даже радовала. Будущую «роль» себе не придумал разве что Викторыч, но и он всячески поощрял творческие порывы учеников.

– Это ж класс! – Глаза Вовчика радостно блестели. – Скажи, Фил! Класс или не класс?!

– Если только биологический, – усмехнулся Филипп. – Потому что у нас тут уже и животные, и насекомые появились!

– Мать твою, какой ты зануда! Вот сколько тебя знаю, а не подозревал даже, что ты такое чмо!

– Ну извини, что не могу с радостным гиканьем принять перспективу уродства!

– Ты шутишь? Это ваще не уродство! Видел, как круто смотрится? Да тому мужику однозначно повезло, а скоро и нам повезет!

Белый Тигр не выглядел счастливым. И это настораживало Филиппа больше всего.

– Тебе не кажется, что «везунчика» нам бы не пришлось похищать со снотворным? – Он все еще надеялся открыть глаза приятелю. – Если тот проект был таким замечательным, что ж он обратно не рвался?

– Филька, ты тупое бревно! Тебе ж сказали: проект не был замечательным, подготовка к нему просто была хорошая! Там люди умирали, а тут не будут. Зато у нас все будет! Все, понимаешь? Деньги свои, девчонки на такое ведутся! И вообще, не хочешь – не делай тату, кто тебе рога выкручивает?

– Ты серьезно думаешь, что татуировка – это единственное, что меня волнует?

– А что тогда? – совершенно искренне, без намека на догадку поразился Вовчик.

Бесполезно ему что-то объяснять. Да не только ему – всем. Может, Викторыч более прагматично смотрит на вещи, но он за это и деньги получит особые.

– Ничего тогда, – покачал головой Филипп. – Совсем ничего.

– Меньше бы ты думал – от многих проблем избавился бы!

– Это я уже понял.

Он думал о том, что они даже не знают, где находятся. Сюда их везли в фургоне без окон, практически как скот. Окружение такое, что не определишь местность: лес вокруг, здания старые, такое ощущение, что и под землей что-то есть – может, бомбоубежище какое! Во внешнем мире о них никто не вспомнит, никто не будет скучать.

У них вообще никаких гарантий нет. Все обещания – просто очень удобный и дешевый способ удержать их здесь и заставить работать с большим усердием.

– Так, поболтали? – снова напомнил о себе Викторыч. – Определили, кто из вас будет прекрасной принцессой, а кто Джеки Чаном? Работаем, мечтатели! Думаю, еще недельку нам дадут на тренировку, а уже после начнутся бои с вашим участием. Сегодня вам покажут, как надо на ринге держаться. Смотрите и учитесь! Чтоб не позорили потом меня! А то придавлю табуреткой, как тараканов!

Вечерний бой Филипп хотел увидеть. Не только для того, чтобы посмотреть на эту «суперподготовку» неизвестного предыдущего проекта. Скорее, чтобы понять, что через неделю – если не раньше! – ждет его самого.

В глубине души он чувствовал, что сбежать не удастся. Это только кажется, что они тут на правах почетных гостей и им все рады. Если он попытается выбраться, к нему отнесутся с меньшим уважением.

А это значит, что он обязан научиться выживать в тех условиях, в которых оказался.

Глава 13

– Это исключено!

Даниил старался говорить с привычной уверенностью – той, которая на суде доводила прокуроров до нервного тика. Однако для такой уверенности нужна либо большая наглость, либо отсутствие сомнений в собственной правоте. А тут как раз сложилась такая ситуация, когда ему не хватало ни того ни другого.

Наглость отпадала ввиду персоны собеседницы. Агния в целом не любила капризы, но тут могла себе позволить оскорбиться, если это работало на нее. Что же до отсутствия сомнений, то его стабильно разбивал контраргумент девушки:

– Ты под подпиской. Вот под ней и сиди!

Еще совсем недавно под подпиской о невыезде находились они оба, но Даниилу удалось избавить Агнию от этой сомнительной радости. В ее случае это было проще: прямых улик нет, даже воспитательница Наталья начала путаться в собственных показаниях. Так что Агния была птицей вольной и, несмотря на бурное негодование следователя, могла летать куда хотела.

Хотелось к морю. Но собиралась она в провинцию, в ту самую деревню, которую указала Алиса Звонова.

Кто-то должен был найти Славина и расспросить его, что происходит. Уже ясно, что он тоже не имеет никакого отношения к теракту, его подставляют точно так же, как и Вербицкого. Но судя по тому, что сказала Алиса, коммерсант может знать достаточно много. Вместе им проще выпутаться из этого!

Так что цель ясна, оставалось лишь определиться, кто поедет. Даниил не мог, Вадим тоже – он вошел в число подозреваемых. Вербицкий собирался отправить кого-то из своих людей, и Агнии пришлось вмешаться.

– Они вообще не в курсе, что надо делать и кто такой Славин!

– Я объясню…

– Ты же знаешь, что они не поймут. Они только хуже сделают!

– Проще самому съездить…

– А ты под подпиской!

Вот и все, круг замкнулся, вернулись к тому, с чего начали.

В конце концов Вербицкому пришлось сдаться. Он ведь и сам понимал, что Агнии можно поручить это дело, тут не вопрос доверия. Скорее, дело в безопасности – ее уже убить пытались! То, что ехать с ней напросилась Жин-Жин, его не успокаивало, скорее, наоборот. Поэтому в сопровождение девушкам были назначены два охранника. Дениса Агния знала довольно давно, с Ильей тоже пару раз пересекалась, так что возражать не стала.

– Только не задерживайся, – предупредил Вербицкий. – И не оставайся с этим Славиным наедине. Мы не можем быть полностью уверены, что он тут ни при чем.

– Поняла, мамочка. За гаражами курить тоже не буду.

– Огонек, я серьезно…

– Я знаю, – вздохнула девушка. – Только ввиду общей напряженности ситуации я не обижаюсь на то, что ты меня за дуру держишь. Да, я понимаю, что на грудь к Славину с дружескими объятиями кидаться не надо. Что доверять ему нельзя. Я даже допускаю, что за нами следить будут! Ну, а какие у нас остаются варианты? Ты и так двух людей пугающего вида приставил, этого мало?

– Мало, – не замедлил с ответом Даниил. – К вам небольшое армейское подразделение приставить надо! Черт, Андрея здорово не хватает сейчас…

– И тебе меньше, чем некоторым.

От Андрея по-прежнему не было никаких вестей. Агния втайне надеялась, что их неведомый союзник, отсылающий предупреждения, даст намек и по этому поводу, но он молчал. Жин-Жин места себе не находила, она отказалась от работы и просто… просто ждала.

Они никогда не говорили на эту тему. И не обсуждали, что, может, ждать уже некого.

Они выехали ранним утром. Охранники сидели впереди, девушки устроились на заднем сиденье.

– Часов за пять долетим, – предупредил Денис.

– Разве? – засомневалась Агния. – Я прикинула, тут часов восемь получается, не меньше, и то если пробок по Москве не будет!

Денис только усмехнулся. Очень скоро он продемонстрировал, что не шутил. Ни про пять часов, ни про «долетим».

Темно-синий джип, выделенный охране, набирал просто космическую скорость. Иногда создавалось впечатление, что он в буквальном смысле отрывается колесами от земли. Агния чувствовала, как ее вжимает в кресло, мелькающие за окном машины казались невразумительными пятнами. Хотелось попросить водителя сбросить скорость, ну хоть чуть-чуть. Однако девушка останавливала себя: ей нужно было как можно скорее добраться туда, чтобы все наконец решилось.

А вот Жин-Жин скорость явно не смущала.

– Ты что, так переживаешь, что о собственной безопасности думать перестала? – не выдержала Агния.

– Не в этом дело. Просто много кто из тусовки так гоняет. Кстати, твой писк безопасность тебе не обеспечит. Ты только язык себе прикусишь!

– Язык нельзя, он мне нужен… Блин, я очень надеюсь, что это будет последняя стадия. В смысле, что Славина будет достаточно, чтобы разобраться с этим бардаком.

– Вряд ли.

– Вот вовремя тебя пессимизм прихватил!

– Не в пессимизме дело, – покачала головой модель. – Я просто не верю, что люди, так тонко все организовавшие, оставили бы такую проблему, как Славин.

– А у них выбора не было, если он хорошо спрятался!

– Это да… но так ли хорошо?

Агния предпочла не отвечать. Нет смысла гадать, все равно скоро они все проверят. Охранники так и вовсе не интересовались их разговорами и всей поездкой. Им Вадим приказал отвезти девушек в деревню и проследить за ними – они выполняют. Они и во всей ситуации с обвинениями не видели ничего страшного. Их босс еще и не из такого выпутывался, тут тоже справится! Да и Даниил не спешил исповедоваться перед подчиненными.

Девушка периодически поглядывала на телефон. Больше всего она боялась, что новое предупреждение придет тогда, когда она ничего не сможет сделать! Но вроде бы пока опасности не было…

По широким шоссе джип пролетал без пауз, а вот в паутине сельских дорог ему пришлось замедлиться. Тут цивилизация смущалась и робко отходила в сторону. Об асфальте и думать не приходилось, казалось, что в этих местах все еще обороняются от немцев и добраться до деревни может лишь танк, причем советский. Но японский внедорожник тоже справился, пусть и ценой слоя грязи на полированных боках.

– Ну, ваш знакомый и закопался, – бухтел Денис. – Не, буквально закопался! Не проще ли было бухнуться в лужу грязи поближе к Москве?

– Да ладно тебе. – Илья не терял спокойствия. – Чего кипишь? Наслаждайся сельской идиллией!

– Мне эту идиллию потом с колес сматывать!

– Скорее, соскребать…

Деревня, названная Алисой, не принадлежала к числу местечек, куда дачники постепенно приносили плоды прогресса. Из-за проблем с дорогами и неудачного расположения городские сюда явно не стремились. Да и природа не баловала: невзрачные луга, редковатый лес, явное отсутствие водоемов поблизости. Первыми их встретили грязные коровы и собаки, настолько шокированные большим автомобилем, что и лаять на него не решились.

В этой деревне очень просто было отличить жилые дома от нежилых. Во дворах жилых топтались курицы и утки, были видны сады и огороды. Таких участков оказалось меньшинство. Остальные заросли травой, окна в домах были либо выбиты, либо заколочены.

– Экогетто, – оценила Жин-Жин.

– Столичный снобизм?

– Объективное наблюдение!

– Ты еще выйди, березку обними и поинтересуйся, куда Русь-матушка катится, – посоветовала Агния.

– Давай оставим это персонажам Безрукова! Так какой дом нам нужен?

– Восьмой. Но, сдается мне, сейчас тут «Форт Боярд» начнется…

О четко прописанных номерах домов и мечтать не приходилось. Много где стены облупились, покрылись мхом, а некоторые и вовсе сгорели. Джип крался по улице под подозрительными взглядами собак, но нигде не останавливался. Денис и Илья оглядывались по сторонам, и чувствовалось, что от мата их удерживает лишь присутствие дам.

Неожиданно ухоженными оказались десятый и двенадцатый дома. Здесь хозяева постарались, навели порядок и вывели цифры на стенах яркой белой краской. Теперь простейшая логика указывала, что разыскиваемый ими восьмой дом – это подгнившая от старости развалюха, затерявшаяся в высокой, по пояс, траве.

– Если я в этом кустарнике встречу львиный прайд, я даже не удивлюсь, – заметила Жин-Жин. – Сложно поверить, что богатый столичный бизнесмен, привыкший к роскоши, мог согласиться на такое!

– А меня другое больше смущает, – нахмурилась Агния. – Судя по словам Звоновой, богатый столичный бизнесмен тусуется здесь уже месяц. И, смотри, ни одной тропинки! Он что, бабочкой по воздуху порхает?

– Не обязательно. Может, он не хотел привлекать к себе внимание, поэтому ходил разными маршрутами, чтобы следов не оставлять!

– А все равно трава бы примялась, – вмешался Денис. – Это ж не бамбук! Тут явно никто не живет. И не жил. Вы уверены, что вам именно этот дом нужен?

– Уверены, – обреченно признала Агния. – По крайней мере Славин должен быть здесь.

– Сдается мне, ваш друг досюда так и не добрался. С такими дорогами – я не удивлюсь!

– Давайте все-таки проверим!

– Ну, давайте, раз приехали…

Они вышли из машины. Илья сразу отошел в сторону и закурил, Денис же попытался отодвинуть покосившуюся калитку. Ему это удалось, но не сразу – и с усилиями.

– В землю вросла практически, – констатировал охранник. – А такое бывает, когда земля после дождя мягкая. Не знаю, когда ее последний раз открывали!

Агния предпочла не реагировать. Не хотелось верить, что они приехали сюда напрасно. Славин был важным элементом ее плана, того самого, по которому полагалось не сдаваться и действовать. То, что они нашли Алису, здорово вдохновляло, казалось, что теперь все должно пойти нормально! А тут – такой облом…

Девушка провела рукой по траве, чувствуя кожей тепло нагретых солнцем стеблей. Действительно, не бамбук! Вон она прошла – и трава примялась. Если бы кто-то здесь постоянно оставался, на дворе бы это сказалось.

Да и дом заколоченный, заброшенный…

– Эй! А вы что тут делаете? Уж не покупать ли эту рухлядь задумали?

От неожиданности девушка вздрогнула, хотя, по идее, солнечный день такому не способствовал, да и голос прозвучал не над ухом, а издалека. Обернувшись в сторону соседнего участка, Агния увидела женщину лет пятидесяти, опирающуюся на новый, явно только-только поставленный забор, размещенный сразу за полусгнившим. Женщина была одета просто, но не по-деревенски, да и выглядела слишком ухоженной для здешних мест. Как, впрочем, и ее дом.

– Если поселитесь здесь, буду только рада, – продолжила она. – А то у меня такое ощущение, что с каким-то проклятым индейским кладбищем соседствую!

Агния и Жин-Жин переглянулись, после чего направились к забору. Денис держался чуть позади, всем своим видом показывая, что ему этот разговор вообще не интересен.

– Нет, мы покупать ничего не собираемся, – признала Агния.

– Жаль. Тут адекватных людей остро не хватает. Но что вы тут тогда делаете? Сразу предупреждаю: если задумали чего поджечь для развлечения, я полицию вызывать не стану, она сюда все равно не доезжает. Я сама ружье возьму!

– Ружье не надо, – примирительно подняла руки Жин-Жин. – Мы мирные и неагрессивные. Мы друга ищем.

– Э… ну, только если потустороннего! Мы сюда два года назад переехали, а тут уже джунгли были!

Плохое предчувствие, не покидавшее Агнию с приезда в деревню, приобретало катастрофические масштабы.

– Что, за все два года – никого?

– Да и того больше. – Женщина махнула рукой в неопределенном направлении, словно это могло хоть как-то проиллюстрировать заданный срок. – Мы здесь фермерское дело развивать планируем… Я, муж, друзья наши. Мы сразу были настроены на покупку нескольких домов подряд. В смысле рядом стоящих. Ну, эти два, видите, купили. А тут смотрим – гнилушка рядом такая! Хотели ее забрать, но хозяйка не нашлась. Вроде бы она в Москву уехала – и с концами. А до этого ее мать тут жила, но умерла задолго до нашего приезда. Может, это тоже неправда. Местные имеют очаровательную привычку врать по поводу и без. Одно точно: в районной администрации нам сказали, что дом продаже не подлежит.

– Очень странно, – нахмурилась Жин-Жин. – Мы приехали только потому, что друга искали. Он вроде бы выкупил этот дом и направился сюда.

– Выкупил? Видимо, продал здешним чинушам свою бессмертную душу, потому что другого пути я не вижу! Да только до этого проклятого места он так и не добрался!

– Вы его не первый раз проклятым называете, – констатировала Агния. – Что, есть причины?

– Ой, да не воспринимайте так буквально! Просто проблем от этого участка больше, чем когда-либо будет пользы. Мало того что это рассадник крыс и насекомых, так теперь еще и собаки повадились здесь ошиваться!

– Какие еще собаки?

– Местные, – терпеливо пояснила женщина. – В этой деревне все даже слишком по-свойски. Собаки не то что с цепи срываются – их в принципе никто не привязывает. Ну, раньше мне это не мешало, они больше за птицей гоняются, а у меня нет пока. Но примерно с месяц назад они взяли привычку в этот дом пробираться. Медом им там намазано! Еще и лают среди ночи, до утра остаются… А у моей дочки ребенок маленький, пугается! Черт-те что… Ей-богу, вы никому не говорите, но я этот дом скоро подожгу, если ваш товарищ в него не переедет!

– Видимо, уже не переедет, – мрачно произнесла Агния.

Женщина готовилась выдать очередную серию стенаний, но со стороны дома ее позвали. Она поспешила к себе, не прощаясь со случайными собеседниками. Агния же перевела взгляд на заброшенное строение, темнеющее неподалеку от них.

Только теперь она заметила черных птиц, собравшихся на крыше. Вороны, три штуки всего – ничего особенного, но уж лучше бы их не было!

Жин-Жин тоже птиц заметила и отступила назад.

– Поехали отсюда, а? Понятно уже, что Славин до дома не доехал. Либо его по дороге перехватили, либо он нашел убежище понадежней. Ну его, здесь вообще могильная атмосфера!

– Могильная атмосфера на гей-параде в Челябинске, – откликнулась Агния. – А здесь определенно что-то не так.

– Весело тебе, я посмотрю!

– Посмотри. А мне невесело, я всегда шучу, когда нервничаю. Способ психологической защиты такой. Слушай… собаки – это тебе не бобры и не дятлы. Им древесина даром не нужна. Но зачем-то же они в дом лезут! Причем не постоянно, а начали недавно… и совпадение сроков налицо!

– Ты думаешь…

– Я не хочу думать и гадать, – прервала ее Агния. – Я хочу знать наверняка!

К дому она направилась уверенно, однако эта уверенность была напускной. В глубине души Агния хотела уехать как можно дальше, как и Жин-Жин. Но это было бы глупо, а в их ситуации еще и непростительно.

Дверь, в отличие от окон, была не заколочена, а заперта на несколько замков, казавшихся вызывающе новыми на фоне подгнившего дерева.

– Вскрывать бесполезно, – оценил Денис. – Да и соседи не проникнутся, приставать с расспросами начнут. Быстрее выбить.

– Если выбьешь, соседи тоже заметят, – парировала Агния.

– Я-то в курсе, но скептицизм не приветствую. Это ж вам надо попасть туда, а не мне! И я не думаю, что у нас есть ключ.

– Подожди, дай подумать!

Агния не стала останавливаться у двери, она продолжила обходить дом и нашла именно то, что искала. У задней стены, лишенной окон, трава была примята, но не до тропинок. Похоже, как и сказала соседка, собаки стали здесь частыми гостями. Они же прорыли солидных размеров лаз под дом – на земле четко проступали следы собачьих лап.

Жин-Жин проследила за взглядом подруги.

– Только не говори мне, что ты собралась… – шокированно прошептала она. – Нет, ты, конечно, страдаешь от дефицита серого вещества, но чтобы настолько…

– Спасибо на добром слове. А сделаю я именно то, о чем ты подумала. Здесь соседи ничего не увидят.

– Не нравится мне это, – сказал Денис. – Я не возражаю, если вам в грязи хочется поваляться, но можно это сделать в более безопасном месте. Мы ж не знаем, что там! А если кто живой?

– Да все там нормально! – убежденно соврала Агния. – Если бы кто живой был, соседи бы заметили!

– Я про собак вообще-то! Их как раз и заметили!

– Ну, с собаками у меня уже есть опыт общения!

Она не стала уточнять, что опыт этот весьма печальный. В свое время бродячие псы чуть не загрызли ее до смерти и оставили немало шрамов на ногах. Только подобные рассказы охранника вряд ли успокоят.

Погода все еще баловала теплом, поэтому в деревню Агния приехала в майке и джинсовых бриджах. Сейчас она тихо радовалась, что не надела вместо них юбку, ведь тогда зрелище было бы забавным. А так – в самый раз. Собачий подкоп, конечно, узкий, но она должна пролезть.

– Мне кажется, кому-то самое время идти к соседям за маслом, – зловеще предостерегла Жин-Жин. – Потому что это чудовище наверняка застрянет!

– Да не должна, хозяйка мелкая, – философски рассудил Илья. Слово «хозяйка» он произносил без тени почтения. – Пойду я лучше на той стороне подежурю, чтобы соседи к нам сами не пожаловали. Дэн, ты тут будешь?

– А то! Чувствую, барышню не остановить, так хоть дверь сломаю, если что-то пойдет не так!

Агния ни за что бы не признала этого, но от его решения стало спокойней. Хоть какая-то подстраховка!

Теперь ее ожидало самое сложное: каким-то образом пробраться в дом через собачий лаз.

Похоже, фундамента как такового у домика толком и не было. Оставались какие-то камни, но их даже псы сумели выкопать и откинуть в сторону. Как эта развалюха еще не рассыпалась, непонятно. Агния подозревала, что, если Денису вдруг вздумается выбивать двери, ей на голову вполне может обрушиться крыша.

Уберечь одежду она даже не пыталась, понимая, что это бесполезно. От прикосновения сырой земли к лицу и шее было противно, но эмоции девушка сдержала. Каким-то чудом Агнии удалось не наставить заноз об обломанные доски, и это она считала достижением.

В комнату она попала грязной до уровня земляного червя, однако невредимой.

– Прямо кошачья ловкость! – донесся издалека голос Дениса. – Уважаю!

Агния не обратила на него внимания, не до того было. Нет, внутри ее никто не поджидал: ни люди, ни собаки. В доме просто воняло. И девушка, которой уже не единожды не повезло иметь дело с трупами, узнала этот запах безошибочно.

При этом она ничего не видела. Запах был, тело – нет. Она оказалась в единственной комнате, большой, грязной, заставленной полуразвалившейся мебелью. Здесь не было ни следов борьбы, ни каких-либо признаков недавнего проживания мужчины. Все указывало на то, что внутри ничего не изменилось после смерти хозяйки.

Но… это по-своему логично. Если бы труп находился здесь, собаки давно добрались бы до него, утащили и успокоились. А соседка сказала, что они возвращались снова и снова. До цели не могут добраться!

Заколоченные окна давали совсем мало света, Агнии приходилось подсвечивать пространство мобильным, чтобы ничего не упустить. Осмотрев комнату, она прошла на кухню, совмещенную с прихожей. Здесь тела тоже не было, зато запах усиливался, а еще…

Еще она увидела темное пятно на полу. Небольшое, но не высохшее. И образовывала его густая жижа, бывшая кровью разве что в далеком прошлом.

Агния заставила себя поднять взгляд вверх. Сквозь небеленые доски потолка медленно, словно лениво, пробивались ало-бурые густые капли, распространяющие по всему дому удушающую вонь. Видно, жара сыграла свою роль, ускорив процесс… повлияв на него.

На то, что находилось на чердаке, Агния смотреть не хотела, совсем. Она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Желание выбраться отсюда и снова дышать нормальным воздухом стало непреодолимо острым. А еще – оказаться под горячим душем, потому что девушке казалось, что запах облепил ее плотной коркой, впитался в кожу, надо было избавиться от него как можно скорее!

Но она не успела выбраться, даже с места двинуться не успела. Снаружи прозвучал выстрел.

Глава 14

Андрей знал, что его убьют.

Эту мысль он воспринимал без лишней паники, даже без страха, и ложных иллюзий не испытывал. Его жизнь – явление крайне невыгодное для проекта. Хозяйка Цирка точно знает, что он способен на побег – и на разрушение всех ее трудов. Один раз она допустила оплошность и поверила в его апатию. Второй раз она на тот же трюк не купится.

Знал он и то, что казнь произойдет не в ближайшее время. В данный момент он действительно нужен ей для рекламы. Малолеток она будет подготавливать долго, чувствуется, что для серьезной работы они еще не созрели. А инвесторы нужны уже сейчас! Так что ему предстоит выполнить роль «пробника»: показать, что у такого рода боев есть будущее. Когда же необходимость в нем отпадет, эта мстительная баба наверняка разработает многочасовой сценарий его мучительной смерти. Может, уже разработала, с фантазией-то у нее все в порядке, это с психикой явные проблемы.

Он относился к ее планам философски не потому, что не боялся смерти. Просто Андрей прекрасно понимал: нет никаких гарантий, что они сбудутся. Ему удалось развалить Цирк тогда, когда он сам плохо соображал. Сейчас у него больше возможностей, что-то должно получиться!

Больше всего он опасался, что начнется психологическое давление: она опять попытается убедить его в том, что он вообще не человек. Однако подобных попыток не последовало. Может, Рената решила, что месть будет более впечатляющей, если он осознает свои страдания до конца. А может, она просто не нашла психологов с должным уровнем профессионализма. Денег-то у нее поменьше, чем раньше!

Но это временно. Если ей не помешать, она и бои грамотно организует, и Цирк рано или поздно восстановит.

Первый бой состоялся довольно скоро. Это было банально – банальней, чем он предполагал. Его привели в какое-то амбарного типа помещение, давно уже не использующееся по назначению. Там, в середине, наспех выстроили клетку из металлической сетки. Было душно, но не только из-за недостатка вентиляции: создавалось впечатление, что скоро будет гроза.

Его не стали переодевать в специальную форму, как это было в Цирке, просто заставили снять майку, чтобы была возможность разглядеть татуировки на груди и спине.

– У меня такое ощущение, что ты тут шоу для старых дев устраиваешь, – буркнул он.

– Почему нет? – усмехнулась Рената. – Старые девы любят кошек!

Общение между ними менялось. Оба понимали, что абсолютной власти над ним у нее больше нет. Наличие психа, способного навредить Жин-Жин, всего лишь заставляло Андрея выполнять основные указания. А вот идеальные манеры он никому не обещал! Сперва Рената злилась и не сдерживалась ни в оскорблениях, ни в ударах. Но однажды он перехватил ее руку и спокойно предупредил, что сломает. На схватившихся за оружие охранников он даже не посмотрел.

– Пока я тебе нужен, тебе нет смысла убивать меня или калечить, – пояснил Андрей.

– Проклятье, да ты поумнел… Анализировать ситуацию научился! Наслаждайся, пока можешь. Я тебе это все вспомню.

– Не сомневаюсь.

Если сбежать не удастся, лучше уж сразу с собой покончить, чем в руки озлобленной садистке попасть!

В клетке его уже ждали. Судя по всему, его потенциальные соперники были не из людей Ренаты. Как и предполагалось, кто-то из возможных инвесторов выставил свою охрану – для «чистоты эксперимента». Мужчины были рослые, широкоплечие, но, к сожалению Андрея, далеко не глупые. Обидно. С тупыми качками он бы справился за минуту.

А тут пришлось постараться – причем серьезно! Они не собирались жалеть его, смотрели как на какого-то мутанта. Бить старались сильно, может, им даже позволили его убить…

Поэтому и он не стал церемониться. Работая на Вербицкого, он все равно не прекращал тренировки ни на день, теперь вот не пожалел об этом. Одного соперника он почти сразу повалил на землю – удар в висок получился неожиданно удачным.

Второй оказался поактивней. Быстрое поражение товарища озлобило его, он старался отомстить. За что и получил. Этого Андрей оставил с двумя сломанными руками.

Во время боя он не мог толком рассмотреть, кто наблюдает за ним. Освещение было выставлено так, что лампочки слепили его, закрывая от него зрителей лучше всякой стены. Зато когда его победа стала очевидна, он воспользовался небольшой паузой, пока охранники отпирали клетку. Андрей поднял с земли камень и разбил один из ярких прожекторов. Вот тогда перед ним и предстала часть немногочисленной аудитории.

Рената, явно недовольная его выходкой. Какие-то мужчины в дорогих костюмах. Их телохранители с непроницаемыми лицами. А еще – те самые малолетки, которые напали на него возле стройки и притащили сюда. Значит, им такой вот мастер-класс устроили! Правильный шаг, вполне в духе Ренаты. Они увидят, какими их тут «великими вояками» сделают, но не увидят цену, которую нужно за это заплатить.

После боя его увели. Жить ему предстояло в небольшой, надежно изолированной комнате на одном из подземных уровней. Там не было ничего, кроме матраса. Матрас оказался немногим чище пола. Естественно, как только за ним захлопнулась дверь, погас свет, и Андрей остался в полной темноте.

Что ж, это тоже вариант психологического давления. Но после всего, что он уже прошел, реагировать на такие мелочи было бы глупо. Он провел ночь спокойно, без криков и просьб выпустить его отсюда за хорошее поведение.

Когда Хозяйка Цирка вернулась за ним утром и резко вспыхнувший свет больно ударил по глазам, Андрей скрыл это. Он сидел на матрасе и невозмутимо наблюдал за дверью.

– Я здесь потеряю товарный вид, – предупредил он.

– Переживешь! – фыркнула Рената.

– Я? Я переживу, мне инвестиции в этот проект даром не нужны. А вот ты бы задумалась: насколько интересно инвесторам будет на меня смотреть, если я тут полудохлым котом ползать буду.

– Если не будешь подчиняться, твоя девка…

– Жин-Жин тут ни при чем, – прервал Андрей. – Если ты мне тут пребывание в стиле инквизиции устроишь, я ничего не смогу сделать, у меня тело, если кто не в курсе, вполне человеческое. Независимо от того, каким мутантом ты меня пытаешься выставить. На одном энтузиазме я с этими шкафами драться не смогу!

– Неудачник!

Оскорбление было откровенно слабенькое и напоминало скорее попытку отступить с честью. В этот же день Андрей получил право свободного перемещения по базе. Правда, на ногу ему надели следящий браслет и предупредили, что, если он подойдет к забору ближе чем на пять метров, последствия будут печальные.

Впрочем, даже с браслетом и всеми предупреждениями это была гораздо большая свобода, чем он ожидал. Андрей даже поразился: к чему такое милосердие? А потом сообразил, что у Хозяйки просто не осталось выбора. Помещений с крепкими дверями здесь не так много, если его перевести в более комфортные условия, он без труда вскроет замок. Так что проще сразу его выпустить и следить за его перемещениями.

Так Андрей узнал, где находится. Точнее, просто увидел, ведь сказать наверняка, чем было это здание раньше, он не брался. Постройка находилась в сосновом лесу и располагала несколькими подземными уровнями. Наземная часть не представляла собой значительного интереса: серый дом в четыре этажа, не более. Достаточно большую территорию окружал высокий бетонный забор, по которому шла колючая проволока. Для боя его вывозили, но куда, понять сложно. Если судить по зданию, где проходила схватка, то на какую-то заброшенную ферму.

Здание он осматривал свободно. За ним постоянно наблюдали, но на пути у него старались не становиться. Его побаивались. Андрей думал о том, чтобы добраться до подземного уровня, свернуть шею тому психу, а потом бежать самому, но Рената угадала его намерения.

– Даже не мечтай об этом, котик, – сладко улыбнулась она. – Он уже не здесь. Он там, где его проще выпустить.

– Не перестарайся, – холодно предупредил он. – Если с Жин-Жин что-то случится, я не головорезами твоими займусь и даже не за психом этим буду гоняться. Я за тобой сразу приду.

– Страшно, как же! Это было очень грозное «мяу»!

Она старалась казаться беззаботной и ироничной, но Андрей видел злобу в ее глазах. И страх. Она была слишком умна, чтобы не воспринять его угрозы всерьез.

Он старался придумать такой план побега, который сохранял бы жизнь ему, но не подставлял Жин-Жин. Пока не получалось. А между тем примерно раз в три дня его приводили на очередной бой, уже с другими зрителями. Он получал синяки и ссадины, его соперники – переломы разной степени сложности. Но он старался никого не убивать, прекрасно зная о последствиях.

Андрей понимал, что впечатляет инвесторов. Мимолетом слышал, что кто-то уже согласился помогать Ренате. Это бесило его – и сокращало доступное ему время.

Чтобы успокоиться и сохранить контроль над собой, он старался думать о Жин-Жин. Не о том, что он увидел по телевизору, а о том, как все было раньше. Когда она была рядом… и вроде бы даже любила. Это помогало ему в период восстановления после Цирка, да и сейчас работало неплохо. А о том, что на самом деле никаких отношений уже нет и она наверняка со своим режиссером, можно подумать и позже.

Напрягало еще и то, что Рената сказала о неприятностях у его друзей. Сама она вряд ли что-то устроила, она слишком занята проектом. Но ведь кто-то устроил, а она в курсе! Это опасная ситуация. А он застрял здесь и вынужден какую-то шваль развлекать! Конечно, за Агнию и Даниила он переживал не так сильно, как за Жин-Жин, но ведь и они не чужие!

Эти люди – его семья, которую он должен защитить… знать бы только, как!

Нередко он наблюдал и за тренировками малолеток. Как и предполагал Андрей, их готовили по той же схеме, что и охотников для Цирка. Только здесь – мягче, осторожней, чтобы не отпугнуть их. А они и рады стараться, пацаны эти… не похоже, что им есть что терять. В Цирке такие тоже были. Кончили все одинаково плохо.

Направлял мальчишек пропитого вида мужик, похоже, он их хорошо знал, и они его. Андрей никогда близко не подходил, не обращался к ним, но они его все равно замечали. Он, собственно, и привык быть приметным.

Однажды один из малолеток набрался смелости и подошел к нему. Говорить старался нагло, громко, чтобы слышали остальные.

– Что, очухался после того, как мы тебя отделали?

Хамство было показным, и истинные намерения Андрей распознал без труда. Пацан хочет быть лидером среди своих. А для этого всегда надо что-то необычное сделать. Со скалы прыгнуть, на медведя с голыми руками выйти или тигра за хвост потягать.

– Не вы, а снотворное, – спокойно поправил Андрей. Подыгрывать малявке он не собирался.

Он вообще по отношению к ним никакой симпатии не испытывал. Они здесь добровольно, а это многое о них говорит.

– Да? А если проверим?

– Проверяй. Ты только не надорвись, деточка.

Хладнокровие Андрея было большим оскорблением, чем любая насмешка. Мальчишка покраснел и попробовал ударить: не слишком агрессивно, надо отдать ему должное, удар он просчитал. Но все равно примитивно. Андрей перехватил его руку в кисти, развернул и отправил малолетку аккурат в грязную лужу, притаившуюся в тени сосен.

Тут посчитал своим долгом вмешаться пропитого вида мужик:

– Эй, ну спокойней! Хороша наука – на дите нападать!

– Я не нападал. А ты детей своих учи не махать кулачками в произвольном направлении.

– А то что?

– А то в следующий раз он вон туда полетит. – Андрей кивнул на металлические штыри, торчащие из земли. Они были примерно на том же расстоянии от него, что и лужа. – Я прекрасно знаю, что вы наблюдаете за мной. За это время могли бы и усвоить, что лучше лишний раз не тявкать.

Говоря с ними, он наблюдал за реакцией мальчишек. Многие озлоблены, как и тот, что напал на него. Но уважают и боятся все, включая тренера. А еще один, чернявый мальчишка, стоящий чуть поодаль, смотрит с надеждой.

И вот это было странно! Андрей даже решил, что ему показалось. Он ведь им не друг и не добрый старший брат! Они в лучшем случае коллеги – в худшем враги. Да и он следопыт, а не психолог, точно, неправильно понял!

Однако свои психологические способности он недооценил. Подтверждение этому он получил уже поздним вечером того же дня.

Андрей сидел на одной из поваленных сосен и наблюдал за небом. Оно здесь было удивительно красивым: ночное освещение почти не включали, чтобы не привлечь лишнего внимания, и звезды проглядывали четко, ярко. Эх, при такой темноте перемахнуть за забор и бежать, в жизни не поймают! Но нет гарантии, что он доберется до Жин-Жин раньше, чем псих, и приходится терпеть.

Приближающиеся шаги он услышал издалека, хотя чувствовалось, что незваный гость пытается приглушить их.

– Ты неправильно двигаешься, – прокомментировал Андрей. – Смысл не в том, чтобы наступать только на цыпочки. Тоже мне балерина! Смотри, куда ступаешь, следи за ритмом шагов и распределением веса. И будет тебе счастье.

Он не знал наверняка, что это тот чернявый мальчишка. Но, увидев его рядом с собой, не удивился.

Малолетка присел на ту же сосну, но на значительном расстоянии от Андрея.

– А ты много знаешь, – с заметным почтением сказал он. – Впечатляет! Я Филипп.

– Сочувствую.

– Я вообще-то не на такой ответ рассчитывал…

– Вот тебе еще один совет: вообще ни на что не рассчитывай.

– Да к этому я уже привык, – вздохнул мальчишка.

– Но все равно пришел.

– Ага. Потому что надеялся, что ты мне что-то новое скажешь. Викторыча послушать, так это рай на земле, а нам повезло оказаться здесь. И все ему вторят. Только знаешь что? Я ему не верю. Ты, наверно, тоже… А иначе тебя бы так не боялись.

Что ж, парень не без мозгов. Только это ничего не означает. Интеллект и мораль – разные вещи. Андрей не исключал, что мальчишку прислали шпионить за ним.

– От меня ты чего хочешь? – поинтересовался он.

– Узнать, каково быть частью всего этого на самом деле. Нам ведь предлагают стать именно такими, как ты. А это значит навсегда измениться! Викторыч говорит, что я этому слишком много значения придаю, но я иначе не могу. Тут ведь явно подвох есть!

– Если тебе делают полосатую рожу, подвох становится очевиден, – усмехнулся Андрей.

– Да не только во внешности дело! Что я, баба, что ли, над внешностью трястись? Сдается мне, тут все сложнее. Нам говорят, что жизнь охотника – это круто. То, чего мы хотели всегда. Что можно профессионально драться, много зарабатывать… У вас так было? Я имею в виду у других охотников, которые раньше были?

– Если так подойти, то жизнь у нас действительно была простая. Некоторое время готовились, чтобы стать такими. Потом охотились, убивали, пытали и насиловали. Это поощрялось. Платили нам едой. Вам, может, деньгами будут. А может, и нет. С нами не церемонились. Когда мне татуировки наносили, я чуть на тот свет не отправился. А они стояли у моей постели и делали ставки: сдохну я или нет. Не знаю, кто выиграл, но я, видишь, здесь. Что тебе еще сказать? Мы ни в чем не нуждались, потому что просто не знали, в чем нуждаться. У нас мозг работал очень ограниченно. У вас, думаю, тоже так будет. Сами не заметите, как на наркоту какую-нибудь подсадят! Но это же проще – и им, и вам.

Андрей ни на секунду не прекращал наблюдения за мальчишкой, но украдкой. Похоже, никакой он не шпион. Слушает, думает, глаза темные… боится. Правильно боится! Значит, что-то человеческое еще осталось.

– А что дальше? – еле слышно произнес Филипп.

– Ты это… не думай, что будет некое бесконечное «дальше». Если не сдохнешь во время подготовки, чуток поживешь, но недолго. Никто из охотников до тридцати лет не доживал. Все умирали, даже лучшие.

– Лучшие-то почему?

– Потому что надоедали. И даром, что их победить нельзя. Загоняли и убивали. Ты не надейся, что в супергероя превратишься! Драться тебя научат, но пулю силой мысли ты не остановишь. Мы там все рано или поздно умирали. А потом нас жрали.

– Чего?! – Даже в ночной темноте, слабо рассеянной светом из окон, было видно, как мальчишка побледнел.

– Жрали в самом прямом смысле, – пожал плечами Андрей. – Разделывали трупы и употребляли в пищу. Вот такое вот элитное, извращенное развлечение. Из костей делали сувениры. Как, впрочем, и из кожи. Мою полосатую шкуру бы точно на побрякушки пустили! Это не моя догадка, это мне объявили. И ты знаешь… Того, что я видел, было достаточно, чтобы даже мои онемевшие от отравы мозги на место стали! Да, сейчас проект не такой масштабный. Так это не искупает прошлые грехи и не гарантирует вам безопасность! То, что вы пришли сюда добровольно, ничего не значит.

– У нас родителей нет, – прошептал Филипп. – Мы из детского дома все… Вся команда. Если что случится, никто и не узнает, что мы были.

– Начинаешь соображать. Знаю, что вам тут золотые горы наобещали, Рената это умеет. Но ты думать не забывай! Ты готов убивать? Не как я – драться, а реально убивать. Насиловать. Хоть взрослую женщину, хоть девчонку малолетнюю. А придется, если прикажут. Потому что иначе ее место займешь ты. А когда ты надоешь, себя пустят в расход, а остатки трупа бросят где-нибудь в лесу. Прельщает?

Филипп не ответил, отвел взгляд. Понятно, что сразу он на побег не решится. Но он начал думать, а это главное!

Со стороны здания послышался голос тренера:

– Филька, куда ты исчез, мать твою? Тащи свою задницу сюда!

– Не буду даже спрашивать, зачем ему твоя задница, – с невинным видом отметил Андрей.

– Да иди ты… И это… Я не знаю…

– Не знаешь – не говори. А будешь знать – найдешь меня.

Андрей наблюдал, как мальчишка возвращается обратно. Он, конечно, еще не союзник и не факт, что таковым станет. Но все же…

Вдвоем у них есть шанс выбраться отсюда живыми.

Глава 15

Агния слышала достаточно выстрелов в своей жизни, чтобы распознавать их с ходу. Не было иллюзии, что это хлопок или падение. На улице стреляли, причем совсем близко!

Первой мыслью была мысль о соседке, с которой они разговаривали. Неужели поняла, что они в дом влезли? Хотя какая разница! Это не повод стрелять в людей, они ведь не на ее бесценный огород посягнули! Впрочем, нет, соседка упоминала ружье, а тут явно из пистолета стреляли.

Пригибаясь, хотя в этом не было острой необходимости, Агния подобралась к заколоченному окну и в щель между досками выглянула наружу. Отсюда просматривался передний двор, забор и дорога. Вот там теперь стояла незнакомая машина, возле нее – трое вооруженных мужчин. Они и стреляли.

Причем не зря стреляли! Агния видела резкое, явно испуганное движение в траве, вспомнила, что Илья собирался оставаться как раз на той стороне участка. Получается, в него попали! Но не убили, раз еще шевелится…

Прозвучали новые выстрелы, и незнакомцы поспешили укрыться. Девушка вернулась обратно к дыре, прокопанной собаками, наклонилась над ней.

– Там Илье помощь нужна!

– Без тебя вижу, – отозвался Денис. – Сиди тихо! И ты давай туда!

Агния сначала не поняла, что он имеет в виду, но только потом сообразила, что обращается он к Жин-Жин.

– Я туда не пролезу, – воспротивилась модель.

– Не капризничай!

– Я не капризничаю, я по факту не пролезу!

Очень может быть. Жин-Жин была выше Агнии, а в остальных параметрах соответственно пошире. Особенно в груди, с легкостью привлекавшей внимание гетеросексуальной стороны сильной половины человечества. Поэтому вполне возможно, что модель, приехавшая в деревню в коротком летнем платьице, испытает немало неудобств при проникновении в собачий лаз.

Однако Денис был неумолим:

– Сиськи втянула – и пролезай!

– Баран ты, и анатомию не знаешь! – оскорбилась Жин-Жин. – Они не втягиваются!

Однако новые выстрелы заставили ее рискнуть. Очень скоро Агния увидела перепачканные в земле руки, появляющиеся из лаза, а за ними и кучерявую голову.

– Мать вашу, принесло каких-то уродов! – Жин-Жин сейчас была далека от томного гламурного общения. – Черт, чем здесь воняет?!

– Это Славин. – Агния предпочла не вдаваться в подробности. – Выбирайся быстрее! И не ругайся. Или ругайся тише.

Призыв выражаться потише был не более чем мерой предосторожности. Сейчас тем, кто находился вне дома, явно было не до них. Перестрелка продолжалась, казалось, что нападающих совершенно не волнует место и время. Неважно, что населенный пункт. Неважно, что разгар дня. Их прислали сюда убить – они и пытаются.

Но Денис отлично держится, этого не отнять. Только вот стреляет он один. Значит, Илья…

Об этом и думать не хотелось.

– По-моему, у нас паршивая ситуация! – беспомощно посмотрела на подругу Жин-Жин.

Агнии хотелось бы поспорить, да не получалось. Нападающие не спешили проявлять типично киношную глупость и позволять герою-одиночке их расстреливать. Преимущество было полностью на их стороне, и они этим пользовались. Агния слышала, как они приближаются.

– Им мы нужны, – шепнула она. – А не Денис.

– И что? Предлагаешь сдаться?

Судя по решительности нападавших, пленных они брать не собирались. Поэтому «сдаться» – слишком оптимистичный подход. А заканчивать жизнь здесь и сейчас Агнии точно не хотелось! Но и остаться в бездействии она не могла. Дело не только в страхе за Дениса. Когда покончат с охраной, будут искать их – и найдут!

Она осмотрелась по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то выход из ситуации. Оружия наполеоновских времен и спутникового телефона здесь не наблюдалось. Зато в потолке был люк на чердак, отчетливо проглядывающий на фоне досок потолка. Судя по форме, изначально его не было, но когда-то прорубили для удобства перемещения.

А ведь обычно в деревенских домах ход на чердак снаружи! Здесь, скорее всего, два варианта. И если через дом они туда заберутся, то снаружи могут выбраться…

– Туда долезешь? – Агния указала на люк.

– Я-то долезу, но там же… ЭТОТ! – Жин-Жин явно догадалась, откуда запах.

– Меньше думай о нем, а то присоединишься!

– Несмешно!

– Знаешь, мне как-то не до комедии сейчас!

Достать до люка на потолке с пола было невозможно. Девушкам пришлось выстраивать импровизированную пирамиду из стола и стула, получившуюся по-цирковому шаткой. Все это время Агния прислушивалась к происходящему снаружи. Два источника выстрелов сближались… а это плохо!

– Давай первая, – скомандовала она.

– С чего бы это? – возмутилась Жин-Жин.

– С того, что доставление твоей тушки на чердак – это еще не весь план. Давай быстрее, сверкай уже трусами!

Модель показательно одернула подол коротенького платья и стала забираться наверх. Получалось у нее ловко, похоже, о своем новом увлечении – занятии скалолазанием – она не сорвала.

Агнии до такого мастерства было далеко, однако и она справилась. Забравшись на стул, девушка не стала перебираться на чердак, а замерла там.

– Валите отсюда! – крикнула она. – Я уже вызвала полицию! В ваших интересах самим убраться и игрушки свои захватить!

– Блин, если ты кого и напугала, то только меня, – пискнула Жин-Жин. – Могла бы предупредить, что орать собираешься! Зачем?

Отвечать Агнии не пришлось – пояснение последовало само собой. Сообразив, что девушки находятся в доме, нападавшие потеряли всякий интерес к Денису. Кто-то из них явно держал его на прицеле, чтобы охранник не помешал им добираться до цели, но двое других уже ломились в дом.

Учитывая состояние двери, времени было немного, однако Агнии ровно столько и требовалось. Одним прыжком девушка забралась на чердак, а ногой толкнула «пирамиду», опрокидывая ее на пол. Она даже успела закрыть крышку люка до того, как внизу послышались шаги.

На чердаке воняло гораздо больше, чем в доме. В ту сторону, откуда доносился запах и жужжали мухи, Агния старалась не смотреть.

– Ты ненормальная, – заключила Жин-Жин. – Нам конец!

– Тихо ты! Убавишь звук – глядишь, и конец перенесется!

Однако затаиться модель была просто не в состоянии. Нет, истерик она не устраивала, но и спокойно сидеть не могла, дергалась. Результат сказался незамедлительно: она опрокинула непонятного вида инструмент, похожий на кочергу, который с громким звоном повалился на пол.

Несмотря на серьезность ситуации, Агния не смогла сдержать язвительный комментарий:

– Ну ты прям героиня фильма ужасов! Я не удивлюсь, если у тебя хрустящая ветка под ногой окажется!

– Иди ты к черту со своими юмористическими зарисовками!

Внизу грохот тоже услышали. Они не попытались пробраться на чердак, вместо этого они сразу открыли огонь. И никаких переговоров, никаких предупреждений. Видимо, вопрос «живыми или мертвыми» даже на повестку дня не выносился.

Агния подтолкнула подругу в сторону, туда, где была потолочная балка. Тоже не самая лучшая защита, но потолще гнилых досок будет! Уже стоя там, она подобрала обрушенную Жин-Жин железяку и кинула в ту сторону, где лежало нечто бесформенное, облепленное мухами.

Пули, как послушные собачки, последовали на звук. Массово. Именно так, как хотела Агния.

Старые доски не выдержали такой атаки. Здесь они были еще слабее из-за долгого воздействия жидкости. Целый участок потолка обрушился вниз – прямо на стрелявших. Балка, как и предполагала Агния, удержала девушек наверху.

Серьезного физического вреда гнилые доски трем здоровым мужчинам не нанесли, но вот моральный… Какими бы суровыми киллерами они ни были, то, что обрушилось на них сверху, даже робота бы впечатлило. Выстрелы на время заглохли, сменившись криками и руганью.

– Что теперь? – еле слышно проговорила Жин-Жин.

– Не знаю…

Признание было честным. Да, пока их не видно – и нападавшие в себя не пришли, и пыль не осела. Но дальше… это уже проблема. Выход с чердака, на который очень рассчитывала Агния, остался на другой части крыши. За свежеобразовавшимся проломом.

Ей не пришлось искать другие варианты – на этот раз повезло. Со стороны выломанной двери послышались незнакомые мужские голоса:

– Стоять! Полицию уже вызвали! Не дергаться, я сказал!

Один из мужчин попытался направить в ту сторону пистолет, но быстро поплатился за это. Прозвучал выстрел, и он повалился на пол, поверх грязных досок. Остальные уже не дергались.

В дом вошел Денис, растерянно оглянулся по сторонам.

– Здесь мы, – буркнула Агния.

– Ну вы вороны! – с искренним восхищением произнес мужчина.

– Слезть лучше помоги!

Девушка пыталась понять, кто неожиданно пришел им на помощь, но пока не получилось. Теперь, когда прямая угроза отступила, ударил стресс. Руки дрожали, а ноги не слушались. Не самое лучшее состояние для той, кто вынужден на балке держаться!

К счастью, долго это не продлилось. Денис принес со двора лестницу и помог обеим девушкам спуститься. Тогда и прояснилось, кто не дал нападавшим закончить дело.

Когда началась стрельба, большая часть местных жителей попряталась по погребам и сараям. Тут преимущественно пенсионеры или сильно пьющие обитают. Первые приняли грохот чуть ли не за возвращение немцев, вторые – за особо извращенные галлюцинации. И только ближайшие соседи-фермеры ничего ни за что не принимали. Они довольно быстро разобрались, что к чему.

Про наличие в доме оружия женщина не соврала. Правда, на помощь явилась не лично она, а муж и без малого двухметровый сынок. По большому счету впечатляющая смелость – вот так рисковать ради посторонних людей. Это приятно удивляло.

Они скрутили нападавших и заперли в сарае. Их двое осталось. Третий, которого подстрелил Денис, умер на месте. Илья пока оставался жив, хотя ранение получил довольно серьезное. Ему оказали первую помощь и вызвали «Скорую».

– Только она долго будет сюда добираться, – испуганно предупредила соседка. – Сюда всегда все долго добираются!

– На этот раз будет быстро, – мрачно сообщил Денис.

Это не было догадкой. После того как он кому-то позвонил по мобильному, прошло буквально двадцать минут – и примчалась «Скорая». Врачи были внимательны, учтивы и, казалось, напуганы чем-то.

А вот полиция не приехала вовсе. Прибыли две машины с тонированными стеклами и забрали и выживших мужчин, и труп их подельника, и останки Славина. Если, конечно, это действительно был он. Сказать наверняка Агния не бралась.

Они все это время сидели в доме соседей. Говорить не хотелось. Думать о том, что только что произошло и что могло произойти, тоже.

– Знаешь, меня уже шокирует не то, что в нас стреляли, а то, что в этом факте нет ничего удивительного, – только и сказала Жин-Жин.

Агния была с ней солидарна.

Ближе к вечеру прибыл водитель, доставивший их в Москву. Денис, отказавшийся от отдыха, ехал на пассажирском сиденье. Видимо, понял наконец заявление шефа о том, что «за этими девицами надо в три глаза следить».

Агния опасалась выговора со стороны Даниила. По дороге она даже выстроила целую систему обороны – с аргументами, припоминанием его былых промахов, криками и, возможно, рукоприкладством. Однако ничего этого не понадобилось. Он не собирался ее ни обвинять, ни упрекать – и от грозной речи в свою защиту пришлось перейти к жалобам со слезами и всхлипываниями.

Зато Даниил в этот день от нее не отходил – буквально. Старался как можно чаще касаться, словно боялся, что без этого она исчезнет.

Поздно вечером зашел Вадим. Объявил, что они с Жин-Жин катализаторы апокалипсиса, и ушел с гордо поднятой головой.

– И чего припирался, непонятно, – надулась Агния.

– Значимость свою проявить, – пояснил Даниил. – Он тоже волновался.

– Он злыдень!

– И я, если следовать твоей логике. Но мы оба волновались.

– Дани… если вы узнаете, кто нанял тех выродков, ты же мне скажешь?

– Скажу, – без малейшего промедления отозвался Вербицкий. – Как ни странно, уберечь тебя можно только путем информирования. Чтобы сама узнавать не полезла! Только вот… сомневаюсь, что мы вернемся к этому разговору.

И Агния его сомнения разделяла. Она уже успела рассмотреть стрелявших – типичные опухшие рожи из подворотни. Чуть умнее обычных гопников, раз им оружие доверили. Но вряд ли они могут сказать, кто их нанял, вряд ли даже знают!

Нет, тот, кто все это затеял, не попался бы так просто, он продумал все варианты. Агнию удручало скорее не это. Давила мысль о том, что на сей раз никто не предупредил об опасности. Либо доброта у противников закончилась, либо предупреждать больше некому…

Утром она надеялась отоспаться, восстановить силы после всего случившегося, но не вышло – помешал звонок мобильного телефона. Точнее, даже не звонок, а «мычание» вибрации – звук девушка предусмотрительно отключила. И все равно пришлось срочно вставать и вместе с аппаратом убегать из комнаты, чтобы не разбудить чудом не проснувшегося Даниила.

Номер был незнакомый. Учитывая все обстоятельства, это не предвещало ничего хорошего, девушка отчетливо почувствовала, как по коже будто мороз пробежал. Захотелось даже сделать вид, что она еще спит, но порыв отложить телефон Агния мужественно подавила.

И правильно сделала. Потому что голос, который она услышала, девушка узнала сразу.

– Ну как ты там, держишься?

– Артем?..

– Он самый, – подтвердил мужчина.

– Я же просила не звонить! Это…

– Это опасно, – продолжил за нее он. – Сейчас все опасно. Только ты не впадай в реальность американских боевиков. Телефон твой поставить на прослушку не так просто. Я тебе больше скажу, твой упырь тоже не вчера родился и явно проверил такой вариант. Так что звонить тебе безопасно.

– Дани не упырь, а с остальным согласна. Как Даша?

– С ней все хорошо, – отчитался Артем. – Вот уж кто на вопрос «Как дела?» реально «Пока не родила» отвечать может! Нервничала, паниковала, проявляла странные гастрономические порывы, но в целом вела себя прилично. Сейчас за ней следят проверенные люди, не переживай. Состояние здоровья нормальное, с детенышем ее тоже проблем нет. Как там разделенный с семейством папаша?

– Долгая история. – Девушка невольно поежилась, вспомнив разъяренный взгляд Вадима. – Если вкратце, то пострадала только стенка.

– Он убиться об нее попытался?

– Ну, не то чтобы сам… Я ж говорю – долгая история! Но я рада, что с Дашей все хорошо. Ты не представляешь, как я тебе благодарна!

– Представляю, у меня развитое журналистское воображение. Я ведь тебе не только за тем, чтобы отчитаться, звоню. Я действительно хочу знать, что у вас там происходит.

– Да ничего не происходит, – вздохнула она. – Меня убить пытаются с завидной регулярностью. Но разве это кого-нибудь удивляет?

– Агния, кончай прикалываться. Ситуация гораздо опасней, чем ты думаешь.

У Артема всегда была такая черта – верить, что он понимает все лучше всех. Но в данном случае Агния сдержала раздражение, потому что чувствовала: ему и правда есть что сказать.

– Не думаю, что подколодный змей, с которым ты не боишься делить жилплощадь, отчитывается перед тобой о ходе своих дел, – продолжил мужчина. – Так?

– Вроде того.

Даниил и правда не говорил ей, как проходит расследование по его делу. Он не хотел ее пугать, не понимая, что неизвестность еще хуже. Особенно когда он приходит домой бледный, уставший, да еще и спит беспокойно.

– Зато я за всем слежу, – сообщил Артем. – Тоже ведь не в мире лютиков и радужных пони обитаю, прекрасно знаю всю специфику…

– Обожаю твой слог. Продолжай.

– Змей твой выкручивается, Агния. При всех уликах, имеющихся у обвинения, уже можно понять, что он выйдет сухим из воды. Он один из лучших адвокатов Москвы, такого исхода следовало ожидать.

– Так это же замечательно! – оживилась девушка. – И я не вижу причин сообщать мне это таким траурным тоном!

– А ты смотри глубже. На Вербицкого, будь он неладен, а заодно и на тебя охотится очень сильный элемент. Явно неглупый, раз все так организовал. Явно небедный, раз стольких подкупил. Он понимает, что вышел на охоту на тигра. Ты когда-нибудь охотилась?

– Преимущественно в роли добычи выступала.

– Но принцип охоты не можешь не знть. С крупной дичью не играют. Будь то медведь какой или лев на сафари, охотник его убивает быстро. Потому что он знает: если быстро не убить, раненый зверь может добраться до него и отнять ружьишко. Чья голова тогда на стене висеть будет? С Вербицким та же ситуация. В данный момент он загнан в угол. Не то чтобы беззащитен, но гораздо более уязвим, чем обычно. Мне известно, что все его банковские счета заморожены. Из-за этого он сократил штат охраны – он же у тебя гордый осел, никого не попросит в долг работать! Его репутация пострадала, многие от него отвернулись. В будущем это исправится, он вырвется из сетей и начнет мстить. Вопрос: нужно ли это вашему врагу?

– Не нужно, – признала Агния.

– Вот именно. Вербицкий – опасная скотина, такого врага не дай бог завести! Поэтому тот, кто на вас окрысился, будет изо всех сил пытаться убить вас сейчас, когда еще есть возможность. Покушения участятся, станут более наглыми. А вы уязвимы! Я таких, как твой змей, знаю, он никогда о помощи не попросит – корона с тупой башки свалится! Своих ресурсов у него для защиты недостаточно. Поэтому я и хочу помочь…

– Не надо, – мягко произнесла Агния.

– Что, тоже будешь уповать на удачу?!

– Не буду. Я жить люблю. Но ты уже очень помог мне – и сейчас, и в прошлом. Я ценю это больше, чем когда-либо смогу передать словами. Спасибо тебе за заботу. Но ты ведь знаешь ситуацию снаружи, не изнутри. Мы выберемся, правда.

– Решай сама. Но если что, звони по моему обычному номеру. Я всегда помогу.

– Спасибо, Артем.

И она положила трубку.

Даже притом, что они расстались, что отношения закончились давно и навсегда, на душе все равно было тепло. Просто от осознания того, что он не исчез из ее жизни.

Но все же с Артемом она была не совсем честна. Не было у нее никаких «карт в рукаве». До настоящего момента Агния даже не задумывалась о том, что риск вдруг возрастет. А должна была! Ведь она сама подтолкнула врагов Даниила к такой активности. Она спрятала Дашу и тем самым вернула в игру Вадима, вышла на след вдовы Славина…

Артем прав, их не пожалеют. Тут уже не хитрость нужна, а банальная сила, в данном случае – деньги. У Даниила, как это ни иронично, их много только в теории, по факту же все блокировано.

Раз он не может просить о помощи, это сделает она. Не вместо него – ради него. И если подойти к делу так, то смущение исчезает совсем.

Девушка открыла записную книжку телефона и стала просматривать номера. Наконец она остановила свой выбор на том, по которому раньше никогда не звонила – да и не собиралась, потому как обладатель номера представлялся ей личностью неоднозначной. Но в такой ситуации, как сейчас, он может оказаться незаменим.

– Привет, – сказала она, услышав после гудков стандартное «алло». – Это Агния Туманова… Помнишь? Рада. Мне нужно с тобой очень серьезно поговорить…

Глава 16

– Раз-два-три-четыре! Шаг вперед, шаг назад! Раз!

Да уж, это определенно были не полулюбительские, оставшиеся в уголках пропитой памяти программы, которые предлагал своим ученикам Викторыч! Новые тренеры работали как роботы: четко, без эмоций и максимально эффективно. Филиппу казалось, что он отлично подготовлен, но буквально после первых занятий вернулись и давно забытые боли в мышцах, и усталость.

Их не просто гоняли, их учили. Среди приемов, которые демонстрировали им тренеры, узнавалась любительская версия навыков Белого Тигра. Чувствовалось, что их интенсивно натаскивают, готовя к будущим дракам.

И поначалу Филипп даже радовался. Ему ведь и правда хотелось стать сильнее! Но потом… потом к тренировкам прибавилось то, чего он никак не ждал.

Их стали учить жизни. В первое время все делалось осторожно, потом все активней, навязчивей, агрессивней. Конечно, их не собирали для подобных лекций специально. Парни бы такого не выдержали, многие из них в принципе к обучению питают необъяснимую неприязнь! Но тренеры говорили с ними во время занятий, пока они работали. Объясняли, аргументировали, слова так удачно подбирали – как будто научил кто!

Да и Викторыч им вторил. Причем чужими словами, зато вполне искренне. Чувствовалось, что он и сам в это верил. Он даже стал меньше пить, хотя ресурсов-то хватало!

Общая суть новой философии сводилась к тому, что кто сильный – тот и прав. Потому что все врут. И жульничают. Любые правила и законы не более чем позолота над основным материалом. Никто не получает деньги законным путем, все подгоняют законы под свой путь получения денег.

Поэтому нормально драться за деньги. И убивать за деньги тоже нормально. Прямо там, на ринге, взять и убить человека. Что такого? Они же не виноваты, что оказались на самом социальном дне, это жизнь поставила их в такие условия! Поэтому теперь они имеют право поступать с этой жизнью как им вздумается, чтобы добиться своего.

Нет, Филипп ничего не имел против поединков за деньги. Если посмотреть, как это делает Белый Тигр, так даже красиво получается! Но убийство…

Успокаивало лишь то, что не ему одному это не нравилось. Когда Викторыч начинал вещать, что не так уж страшно мажору какому-нибудь шею свернуть, почти все парни смущенно отводили взгляд. У них были свои представления о вежливости, но убийствами они не промышляли!

Только вот Викторыч и остальные не сдавались. Баба эта, Рената, еще масла в огонь подливала – давала им деньги и обещала еще больше. И постепенно они перестали видеть в этом что-то странное. Даже шутили, обсуждая, как человека можно прибить подручными средствами…

Сейчас это шутки. Что дальше будет, неизвестно.

– Ты просто офигительный зануда! – с необъяснимой торжественностью объявил Вовчик, зависший над ним в тренажерном зале.

– Тем и славен, – буркнул Филипп. – Чего ты хочешь?

– От тебя? Да нечего от тебя хотеть! С тобой постоишь, так плесенью обрасти можно!

– Мило. Не стой.

– Я и не буду. Но Викторыч велел позвать всех.

– Куда позвать?

– На улицу. Фил, не тормози!

Он не тормозил – он решительно не понимал, что могло понадобиться тренеру. Следующее занятие было назначено на вечер и вообще не с ним. Сейчас у них было свободное время, они только-только разошлись. Филипп даже на тренажерах заниматься не собирался, он ушел сюда скорее чтобы отделиться от остальных. Так нет же, нашли!

– Я серьезно, что ему надо?

– Да не знаю я, – отмахнулся Вовчик. – Ты в последнее время дотошный такой стал, что блевать тянет!

Понятно, от него адекватных объяснений не добиться. Филиппу оставалось лишь идти следом, надеясь, что скоро все прояснится.

Однако непонятных обстоятельств лишь прибавилось. Они направились не на тренировочную площадку, а на поляну, образованную старыми соснами. Обычно здесь они отдыхали, несколько раз костер разжигали. Но теперь явно не для того собрались.

В центр поляны был вогнан металлический штырь, от которого тянулась веревка. А к ней, как к поводку, был привязан молодой человек немногим старше их – лет, может, двадцати. За исключением собачьего ошейника на тонкой шее, одежды на нем не было. Тощее бледное тело сжалось на земле, словно стараясь максимально закрыться от них. Длинные волосы были всклокочены, покрыты коркой грязи и засохшей крови. Кровь была и на лице, смешанная с размазанной косметикой. Парень плакал, но тихо, и не решался поднять на них взгляд.

– Викторыч, это че вообще? – первым нарушил молчание Вовчик.

– Сложно сказать. Я так думаю, тут сама природа запуталась, – безразлично отозвался тренер. – Тут проще профессию обозначить – проститутка. П…р. Отсасывал по клубам за деньги. Ну, и не только отсасывал…

Парень явно хотел возразить, но в последний момент прикусил губу. Судя по разбитому лицу, его предыдущие возражения привели совсем не к тому результату, которого он ожидал.

– Зачем он здесь? – поинтересовался Филипп.

– Потому что эту тварь надо было убрать с улиц. Потому что там дети ходят! И смотрят на таких вот уродов. И думают, что это нормально так выглядеть! Так жить!

Что-то новое, определенно. Раньше все аргументы сводились к деньгам, теперь вот и мораль добавилась.

– И че? – Остальные тоже не понимали, к чему он клонит.

– А то, что вы должны понять: люди не все одинаковые. Потому что люди вообще не все люди! Вы на него посмотрите! Разве это человек? Разве он имеет право жить?

– Это не вам решать! – тонко крикнул парень.

И тут же получил от Викторыча ногой по лицу. Удар был такой силы, что Филипп видел, как осколки зубов разлетелись в разные стороны. Да уж, теперь с разговорами будет сложнее!

– На его примере я хочу вам показать, что есть люди, а есть люди, – продолжил Викторыч. – И показная, навязанная вам кем-то доброта не приведет ни к чему хорошему. Я бы даже сказал псевдодоброта! Потому что если кому-то она поможет, то вам только помешает! Вот такая мразь будет жить припеваючи, иметь квартиру в центре города и полные карманы денег. А вы? С утра до ночи вагоны разгружать, потому что никому отсасывать не желаете!

Филипп начинал догадываться, к чему все идет. И ему это не нравилось. Он украдкой оглядывал лица своих товарищей по команде и видел на них все меньше сомнения.

Но ужасало его больше то, что часть его собственного сознания соглашалась с тренером. А действительно, почему он должен жить в бедности, если такой вот уродец маленький шикует? Что, быть проституткой лучше, чем убить проститутку?

– Вы нормальные парни, я вас всех знаю. Вы оказались в тяжелых обстоятельствах, потому что вас бросили. Так разве это делает вас хуже? Нет. Вы не выбирали, а вот это чмо все выбрало самостоятельно.

Среди деревьев, не выходя непосредственно на поляну, стояли охранники. У некоторых были видеокамеры. Предсказуемый ход развития событий.

Парень, который уже не мог внятно говорить, попытался подняться на ноги, но одним пинком был отправлен обратно на землю.

– Сегодня я предлагаю вам разобраться в себе! – заявил Викторыч. – Можно сколько угодно философствовать, но, чтоб по-настоящему знать, нужно попробовать. Обязательно. Вы освободитесь от ограничений, дальше вам будет легче работать. Убивать можно! Можно, чтобы жить нормально. Чтобы жить достойно! Выживает сильнейший, так? Поэтому вам всем можно убивать. Вы сильнейшие! А если вы попытаетесь искусственно сделать себя слабыми, вы просто сгниете заживо!

Филипп кивнул. Потому что все кивали, и без движения он слишком сильно выделялся бы на их фоне. Да и в глубине души у него боролись друг с другом сомнения.

– Сегодня вы убьете вот это. – Тренер указал на паренька. – Чтобы открыть себе путь к новой, успешной жизни!

Может, если бы он был один, он бы по-другому реагировал. Но здесь Филипп не мог игнорировать то немое согласие, которое исходило от остальных. Они явно убеждены, что тренер прав. Так, может, он реально прав? Это убийство – оно к лучшему, действительно станет легче?

Он катастрофически не справлялся с ситуацией, и это еще больше пугало его. Филипп чувствовал себя туристом, потерявшимся в пустыне. Куда ни глянь, всюду песок! Ему нужно было что-то выделяющееся, ориентир, который не дал бы сбиться с пути…

– Господа, это стандартный развод.

Голос, спокойный и холодный, ярко контрастировал с не в меру эмоциональными, чуть ли не истеричными интонациями Викторыча.

Все, включая жертву, обернулись в сторону говорящего. Им предсказуемо оказался Белый Тигр, устроившийся на металлическом турнике метрах в двух над землей. В этот момент было в нем что-то кошачье… Не тигриное, а именно кошачье, напоминавшее Филиппу о Чеширском коте, которого он видел в каком-то старом мультфильме еще в детстве.

– Вам лапшу на уши вешают, а вы и рады такому бонусу, – добавил Тигр. – Жалко мне вас.

Хотя нет, не Тигр. Андрей.

– Чего же тебе нас жалко, киска? – фыркнул Викторыч.

– Во-первых, ты, пьянь, свое место в пищевой цепи не забывай. Еще раз меня киской назовешь – я тебя на кол посажу. На любой, по выбору. Во-вторых, поражаюсь я тебе. Ты ж этих пацанов вырастил – и так примитивно сдал! Тебе сказали, на что их нужно развести, а ты и рад стараться.

– Да кто ты вообще такой?

– Я? По ходу единственный адекватный человек в этом сборище уродов. Сейчас вы его поочередно ударите, он, понятное дело, умрет. Это действо снимут на камеру и далее будут вас шантажировать. Вроде как все повязаны. Так вы и рады быть повязанными! Примитив. Честно, хочется вам самим шеи свернуть. Но нельзя.

– А ты что, чистый? – Тренер сжал кулаки, однако чувствовалось, что на Тигра он в жизни не нападет. – Не убивал никогда? Или мразь эту жалеешь, считаешь, что его жизнь имеет хоть какое-нибудь значение?

Филиппу хотелось, чтобы Тигр ответил красиво и достойно. Сейчас не помешала бы долгая речь в голливудском стиле! О моральных ценностях и о том, как важна человеческая жизнь. Они бы все тогда поняли…

Но Андрей определенно не собирался устраивать для них шоу одного актера. Он смотрел на них с нескрываемым презрением – как на существ, а не людей. Даже паренек, привязанный к штырю, явно вызывал у него больше уважения.

– Вы озверели, – только и сказал он, спрыгивая на землю.

И все же Филиппу этого было достаточно, чтобы разрешить собственные сомнения. Остальным, к сожалению, нет.

– Будете сомневаться – станете такими же неудачниками! – злорадно произнес Викторыч. – Типичный пример! Драться умеет, а толку? Неудачником был, неудачником и останется! Животное! Вы хотите, чтобы и ваша жизнь так же прошла? Или вы хотите чего-то добиться? Так будьте мужиками, а не сопли распускайте!

И словно желая дать пример, Викторыч нанес первый удар – ножом в живот. Привязанный парень дернулся, но отстраниться не смог – веревка не пускала. Филипп не мог похвастаться богатыми знаниями медицины, но тут даже он понимал, что рана не самая серьезная.

Только вот парня это не спасло. Первый удар стал стартовым выстрелом, негласным призывом сделать то же самое – и они делали. В толпе оно как-то проще всем давалось, без лишних угрызений совести. Дергаться жертва перестала еще на середине действа, да и немудрено при таком количестве ран! Но они все равно продолжали, били с остервенением, уже не только ножом – ногами, а кто-то палки с земли поднял. Кровь летела во все стороны, везде была, и чистым никто не остался – даже Филипп, который ни к ножу, ни к трупу не прикасался.

Он не пытался отойти или заслониться. Кровь стала его алиби. Видя, что он покрыт ею, к нему не приставали с расспросами и не просили повторить удар. Все и так верили, что он присоединился к ним.

Когда все закончилось, Филипп ушел первым. Сразу направился в душ, долго стоял под горячими струями воды. Но ощущения, что он чист, не было, даже когда от крови на его коже не осталось и следа.

А еще в душе можно было плакать и не быть уличенным в этом – даже если кто-то зайдет.

Днем у них еще были тренировки, но не такие жестокие. Обычные. Другие тренеры не говорили с ними о случившемся, может, даже не знали об этом. Зато парни от обсуждения не отказались! То, что произошло на поляне, они обсуждали с теми же эмоциями, с какими могли обсуждать футбольный матч: кто куда попал, кто сколько раз ударил.

– Фил, а ты чего притих? – удивился Максим, один из самых сильных бойцов в команде.

– Болею, – коротко отозвался Филипп.

– Ой, да ладно тебе! Просто ты у нас опять в самые эмоциональные заделался! Тебе что, гомосека жаль? Брось – и думай о будущем!

– Спасибо, не хочется.

– Чего это? Там же будет все, чего мы хотели!

– Нет. – Филипп посмотрел на собеседника в упор. – Там мы все умрем. Просто в разное время.

Пожалуй, не следовало этого говорить, но он не сдержался. А они намек поняли… Больше с ним не общались, даже сторонились его. Филиппу было плевать, он тоже не горел желанием лишний раз их видеть.

Вот с кем он по-настоящему хотел поговорить, так это с Андреем! Но Белого Тигра поблизости не наблюдалось. Должно быть, Викторыч нажаловался, что бывший охотник сбивает его учеников с «пути истинного».

Ничего, еще можно будет пересечься. Завтра много тренировок вне стен здания, авось встретятся! Филиппу невольно хотелось держаться поближе к человеку, который сумел остаться адекватным.

Ложась в кровать, он не подозревал, что завтра для него не наступит.

Пробуждение было не из приятных – его попросту облили ледяной водой. Таких трюков с ним не проделывали даже в детском доме, боялись! От шока он с ходу поднялся, распахнул глаза – и зажмурился. Он все еще был в темноте, но со всех сторон на него были направлены фонари, больно бившие по глазам.

– У тебя пять минут форы, – донесся откуда-то слева холодный голос тренера. – Потом начнется охота на тебя. Успеешь убежать – ты победил. Не успеешь – жалеть тебя никто не будет. Ты сам напросился!

Не столько напросился, сколько доигрался… Ведь знал же, знал, что лучше молчать! А они ж не идиоты… они поняли, что он все больше отдаляется. Может, пересмотрели пленку с дневным убийством и поняли, что он в этом не участвовал. Теперь вот решили сделать жертвой его. Это гораздо более жестокая «игра» на сплочение команды! Они будут охотиться на того, кто раньше был одним из них. Теперь уже никто не решится возражать, чтобы не стать новой добычей!

Да они бы и так не возражали. Из-за яркого света Филипп не видел их лиц, но чувствовал: никто не придет ему на помощь. Неважно, что они столько лет знают друг друга. У них теперь новая реальность, а его они воспринимают как предателя.

Они все просчитали: уйти ему не удастся. И все равно Филипп не остался на месте – слишком страшно было. Ему даже одеться толком не дали, позволили только джинсы натянуть и кроссовки обуть. При этом каждое его действие сопровождалось свистом и улюлюканьем – как будто животное в ловушку загоняли!

Это действовало. Резкое пробуждение, крики, темнота – одно накладывалось на другое, оставляя его в растерянности. Он плохо соображал, о том, чтобы разработать какой-то план, и речи не шло. Просто бежал и все, надеясь на скорость.

Но они соврали. Не было у него никакой форы. Из его показательной казни еще и тренировку устроили, чтобы его бывшие товарищи по команде убивать научились по-настоящему.

Он не видел, кто первым догнал его, да и не приглядывался особо. К счастью, они не были толком вооружены, и, когда они напали, он смог обороняться. И неважно, что сразу двое. Это еще не предел! Страх придавал ему сил, которых раньше Филипп в себе не чувствовал. Он бил вслепую, но попадал – рукой ощущал их кровь. Когда они отстали, он снова побежал.

– Далеко собрался? – засмеялся совсем рядом Вовчик, сшибая его с ног.

Он упал на землю, напоролся рукой на острый сук – проклятая палка насквозь прошла. Но у Филиппа не было времени сосредотачиваться на этом, потому что бывший приятель старательно пытался его придушить.

Тут много чего можно было сказать – о прошлом, о предательстве. Но Филипп не стал тратить силы. В лесной темноте он видел только, как безумно блестят глаза Вовчика, чуть подсвеченные упавшим фонарем.

Похоже, их еще и напоили. Хотя нет, запаха нет. Скорее наркота, чтобы они уж точно лишних вопросов не задавали. А когда они придут в себя, все будет кончено.

Нет смысла сдерживаться. Об этом Филипп думал, когда здоровой рукой нащупал шершавую поверхность булыжника. Камень оказался тяжелый, удар получился внушительной силы: не издав ни звука, Вовчик повалился на бок.

Филипп не стал проверять, жив он или нет. Тут каждая секунда на счету! Ему здорово досталось, правая рука постепенно немела. Он не был уверен, что отобьется, если какой-нибудь Максим его здесь настигнет!

Он давно выбежал за ворота, которые были показательно распахнуты для него, скрылся в лесу. Он слышал тех, кто гнался за ним, но самые быстрые уже оказались не у дел. А те, что еще на ногах, бегают хуже. Да и потом, если им и правда выдали наркотики, то с ориентацией в пространстве у них проблемы.

Так что у него получится убежать. Должно получиться! Его преследователи переоценили свои силы, на его стороне лес и темнота… Шанс остается!

Он и правда верил в это, пока на его пути не стала белая фигура. Андрей выпрыгнул на дорогу так резко и неожиданно, что казалось, будто он материализовался из теней.

На него Филипп даже не пытался напасть. Понимал, насколько силы неравны.

– Отпустите… – еле слышно произнес он.

– Прости, без вариантов. Это не от меня зависит. Я, если честно, надеялся, что у нас с тобой получится как-то скооперироваться, вместе выбраться отсюда. Но все вышло не так. От тебя они решили избавиться, а я еще на поводке. Меня здесь поставили как подстраховку – на случай, если эти шакалята тебя не достанут. А ты молодец, прошел все рубежи! Я не удивлен. Те, кто с мозгами, обычно сильнее.

– И что теперь? – со злостью спросил Филипп.

– Теперь мне придется тебя убить.

Глава 17

Создавалось впечатление, что ее тело было решительно настроено против нее. Агнии сейчас было не до причуд собственного организма, а игнорировать их не получалось! Голова кружилась, во рту пересохло, руки дрожали, и, чтобы скрыть это, приходилось либо прятать их в карманы, либо держаться за что-то.

Цель «диверсии» была ей, в общем-то, понятна: заставить ее сидеть дома и отказаться от дурацких затей. Но, увы, не получалось. Затаиться проще всего, только вряд ли это кому-то поможет.

Это утро порадовало ее эсэмэской: «Тебя велено убрать сегодня во что бы то ни стало. Только тебя. Но если кто окажется рядом, то и ему достанется. Специально за Вербицким охотиться не будут, думай о себе».

На этом все, ни советов, ни деталей. Как и всегда! Агния даже не была уверена, что это пишет тот же человек! Ведь о нападении в деревне он ее не предупредил. Возможно, ее «доброжелатель» все-таки выдал себя, пострадал за это, а теперь его телефоном пользуется кто-то другой.

Или все предупреждения изначально были направлены на то, чтобы выманить ее из дома сегодня. А иначе как до нее добраться? Она в пентхаусе элитного дома, охраны тут хватает – даже притом, что Даниил половину своих людей отпустил. Вадим вон рядом!

И все равно она не хотела рисковать. Их преследователи уже продемонстрировали, что способны на редкую наглость. Может, опять каких-нибудь психов наймут, которые прорвутся в дом, пристрелят ее, а дальше хоть потоп!

Поэтому она и ушла. Это было достаточно просто: Даниил не ожидал от нее подвоха, поэтому и не следил слишком тщательно. С утра он сел за работу в своем кабинете.

– Тебе ведь пока не мешать, да? – робко поинтересовалась она.

– Буду признателен, Огонек, – улыбнулся Вербицкий. – Здесь важный этап…

– Да я понимаю. Если что, я недалеко.

Некрасиво было так поступать с ним. Агния прекрасно понимала, как он будет беспокоиться – как она беспокоилась бы на его месте! А что делать?

Она быстро собралась и выскользнула из квартиры. Больше всего девушка боялась столкнуться с Вадимом. Вот тогда придется объясняться! Однако судьба решила лишний раз не иронизировать, и начальник охраны на ее пути не появился.

Девушка спустилась не в подземный гараж, а в холл. Ей хотелось воспользоваться собственной машиной, за рулем она чувствовала себя уверенней. Но ведь именно этого от нее и ожидают! Они уже свыклись с мыслью, что она прячется в квартире, и пешая прогулка не входит в их планы.

Конечно, ее заметят. Но вряд ли с ходу начнут действовать. По крайней мере на это надеялась Агния.

Удачно, что Жин-Жин сегодня все-таки поехала на съемки – решила отвлечься. С ней удалось спровадить Дениса, который после происшествия в деревне стал не в меру активен.

На улице было жарко, даже слишком. Казалось, что август решил выполнить норму за все предыдущее лето, которое, в общем-то, тоже прохладой не отличалось. Воздух буквально плавился, превращаясь в густую раскаленную субстанцию, обжигавшую легкие.

Все это Агния отмечала просто как сторонний факт. Жару она чувствовала, но не воспринимала. Тело словно существовало в собственном мире, где от страха было так холодно, что все эти старания солнца – детский лепет!

Ей и раньше случалось попадать в опасные ситуации, однако теперь страх был другой. В прошлом она вляпывалась в неприятности ненароком, хаотично и активно из них выбиралась. А сейчас она практически добровольно на расстрел шла! Ей казалось, что она буквально кожей чувствует прицелы – или как там киллеры охотятся?

Покинув подъезд, она сразу зашагала быстрее, поспешила слиться с толпой. Девушка периодически оглядывалась по сторонам, однако никого откровенно подозрительного рядом с собой не замечала. Хотя… не всем же убийцам маргинальной внешностью отличаться!

Она не скрывала от них, что знает о возможной слежке, а вот на часы смотрела украдкой. Этот жест они заметить не должны!

Ей даже на секунду показалось, что она вообще оторвалась от них, они упустили момент, когда она вышла из дома. Однако оптимизм долго не продержался. Примерно через полчаса Агния обнаружила, что за ней следят.

Их было трое, по крайней мере троих она выделила в толпе. Двое рослых мужчин, один невысокий, но будто бы переевший стероидов. Этот держался сбоку, остальные шли за ней. На «уголовные рожи» они не тянули, скорее умеренно пьющие грузчики. Да и следили не слишком умело… а может, она просто стала внимательней.

Не было сомнений в том, кто их интересует. Жара значительно проредила ряды прохожих, поэтому стабильное присутствие рядом этой троицы не могло остаться незамеченным. А еще они были одеты не по погоде: двое в куртках, один из высоких вообще в плаще. И видно, что им жарко, но возможность скрыть что-то от посторонних глаз дороже.

Радовало лишь то, что это не отчаянные камикадзе. Нападать на нее здесь они не решались. Улица оживленная, патрулей достаточно много, если они убьют ее вот так, у всех на виду, то скрыться не успеют.

Потому они и тащатся следом. Причем они раздражены и злы – тоже ведь понимают риск! Им было бы удобней ждать ее в кондиционированной машине, стрелять оттуда, а не таскаться в теплой одежде по тридцатиградусной жаре!

В какой-то момент они устали от игры в кошки-мышки. Те двое, что держались вместе, попытались подобраться поближе к Агнии, если получится, заставить ее свернуть к тихим улочкам, в такую погоду почти пустым. Но то ли от недостатка опыта, то ли от переизбытка эмоций действовали они очень кустарно. Девушка без труда поняла их намерения и свернула в ближайший торговый центр.

Здесь было хорошо и прохладно. Немноголюдно, да, но охраны много, поэтому она в относительной безопасности.

Зато на выходе ее будут ждать, даже план перехвата составят. Поэтому придется продумать, как быть дальше.

Она устроилась в небольшой кофейне. Горячего не хотелось, и кофе сменился свежевыжатым соком. Девушка только устроилась с ним за столиком, как в кармане зазвонил телефон с намеренно приглушенным звуком.

На экране высветился номер Даниила. Хотелось взять трубку – правда, хотелось. Чтобы его спокойный голос внушил уверенность, как это бывало раньше. Но… нельзя. Вербицкий – хороший психолог, а у нее так и не выработался иммунитет против этого его таланта. Он вмиг заставит ее рассказать, что она задумала и где находится сейчас.

Поэтому пришлось нажать на отмену вызова. Даже зная, насколько плохо ему будет от этого. Чтобы хоть как-то оправдаться, Агния послала заранее заготовленное сообщение: «Со мной все хорошо. И будет хорошо. Я делаю то, что нужно».

Она ожидала, что он перезвонит. Да кто угодно бы перезвонил, попытался добиться своего как минимум упорством! Но не Даниил, слишком умен для такого. Он тоже ответил сообщением: «Ты меня убьешь».

«Я тебя спасу», – подумала девушка, но писать этого не стала. Незачем. При всем напряжении общей ситуации хуже всего было думать, что из-за покушения на нее может пострадать Даниил. Даже если она цель номер один, от шальной пули он не застрахован.

Мысль о его смерти пугала больше, чем о собственной. Поэтому и был смысл рисковать.

В торговый центр за ней зашел только один преследователь. Устроился в небольшом ресторанчике фастфуда напротив ее кофейни и старался делать вид, что не следит за ней, хотя получалось плохо. Остальные двое остались снаружи – или их еще больше стало? Плохо то, что к торговому центру можно вплотную подогнать автомобиль. А это уже очень опасная для нее ситуация: вытащат и увезут, никто и не заметит.

А что тогда? Второго выхода для посетителей здесь не было. Проситься через служебный? Так далеко не все сотрудники наделены чуткостью и пониманием, достаточными для того, чтобы просто взять и выполнить ее просьбу! К тому же многие из них явно входят через главную дверь, а уже потом отпирают свои магазинчики. Если она начнет метаться и приставать к каждому, ее отсюда силой выведут как сумасшедшую! Тогда уже преследователям достаточно проявить минимум артистизма и назваться ее официальными опекунами – и без проблем, забирайте вашу истеричку!

Пока Агния соображала, что делать, решение пришло само. Да еще какое решение! Мироздание, видно, решило отсыпать ей еще немного той удачи, которая и раньше помогала ей выбираться из неприятностей.

Перед тем как покинуть кофейню, девушка намеренно встретилась взглядом со своим преследователем и улыбнулась ему. Пускай знает, что она его заметила! Может, это ненадолго собьет его с толку – а ей надолго и не надо.

Ее спасение на этот раз было представлено толпой детей младшего школьного возраста. На последнем этаже центра находится какой-то развлекательный клуб, и, судя по одинаковым шарикам и флажкам, они его только что посетили. Агния предполагала, что это малышня из провинции, которую во время каникул привезли на экскурсию в Белокаменную.

Дети визжали, крутились и заставляли продавцов нервно дергаться, защищая своими телами витрины. Воспитатели с каменными лицами выгоняли их к выходу – примерно с такой же вежливостью, как пастух спроваживает коров на пастбище. Остальные посетители центра держались в стороне, ожидая, пока разрушительная сила, именуемая будущим нации, освободит двери.

А вот Агния как раз дожидаться ничего не стала. Она вклинилась аккурат в центр группы детей и вместе с ними вышла на улицу. Воспитательницы были настолько измотаны жарой и чрезмерной активностью своих подопечных, что даже не обратили на нее внимания. Ну, а дети так и вовсе искренне не заметили: она не входила в перечень интересующих их объектов.

Как и предполагала Агния, снаружи ее дожидались. Были и знакомые уже мужчины, была и машина с затемненными стеклами. Но вытаскивать ее из толпы детей – занятие откровенно суицидальное, да и не были они к такому готовы.

Девушка выбралась на более широкую часть тротуара, а там уже отделилась от своей галдящей «защиты». Краем глаза она заметила, что мужчины, вконец разозленные, двигаются за ней. Пришлось ускорить шаг, чуть ли не на бег перейти. И снова прохожие не обращали на нее внимания: в большом городе вечно кто-то куда-то спешит.

И никто не заметит, если она вдруг исчезнет.

Инстинктивно девушка чувствовала: она достаточно разозлила своих преследователей, чтобы они сделали какую-нибудь глупость. А это значит, что медлить больше нельзя. Да и время на месте не стоит…

Она уже откровенно бежала, не пытаясь это скрыть. Люди на улицах порой косились на нее, но никто не пытался остановить. Девушка не оборачивалась, не смотрела, бежит ли кто-то за ней. Она и так слишком хорошо знала ответ.

Когда на горизонте возникло разветвление улицы на две более узкие и тихие, она свернула. Там же вообще ничего нет, дворы одни – как раз то, что им нужно! Поэтому она, не останавливаясь, обошла шлагбаум, перекрывавший въезд на платный паркинг, и оказалась в прохладе автомобильной стоянки.

Непосредственно у выхода охраны не было, только ограждение. Отсюда можно было попасть либо на верхние уровни, либо на самый нижний, подземный. Агния выбрала второй вариант, потому что там чисто теоретически вероятность встречи с охраной выше. Спускаясь, она уже слышала за своей спиной быстрые шаги.

– Стой, сука! – наконец не выдержал кто-то из ее преследователей. – Хуже будет!

Ага, очень правдоподобно! Но Агния не стала иронизировать, ей и правда сейчас было не до того.

– Оставьте меня в покое! – только и крикнула она.

Ее просьбу предсказуемо проигнорировали.

На подземном уровне было до обидного мало машин – штук десять, наверно, даже спрятаться негде! Да и охраны не видно, вообще никого! Есть выходы на лестницы, сразу несколько, но Агния не была уверена, что успеет добраться до них. А даже если успеет, ее там наверняка догонят.

Пока девушка раздумывала, как поступить, свет вокруг нее неожиданно погас. По крайней мере свет ярких ламп, подвешенных под потолком. Довольно быстро его сменил мертвенно-синий свет фонарей у нее за спиной.

Агния обернулась, прикрывая глаза от слепящих лучей, попятилась.

– Что, стерва, убежать думала? – злорадно осведомился один из ее преследователей, тот самый «перекачанный». – Решила, что если тут камеры, так мы тебя не тронем? Хрен тебе! Да электричество тут вырубить – раз плюнуть! И не будет ни камер, ни света! Мы ведь знали, что ты в итоге в какую-нибудь нору юркнешь, поэтому подготовились!

Да уж, фонарики они вряд ли каждый день с собой таскают. Но им же дан был приказ убрать ее любой ценой! Вот они и пытаются.

Она продолжала пятиться, хотя и понимала, что от пули лишние три метра ее не спасут. Остановилась Агния лишь тогда, когда уперлась в капот машины. Мужчины позволили ей двигаться, не сокращая расстояние между ними. Должно быть, видели машину, к которой она в итоге пришла, и всего лишь играли с ней, как кошка с загнанной мышью.

– Что вам от меня нужно? – спросила Агния. Ей не пришлось изображать дрожь в голосе – страх был вполне настоящий.

Темнота вокруг. Они напротив нее. И никого больше. Все совсем не так, как она рассчитывала!

– Ты же сама знаешь, что нужно. И изначально знала, раз уж так пялилась на меня в той забегаловке! Откуда – это большой вопрос…

– Кто вас послал за мной?

– Да какая разница? – пожал плечами мужчина. – Я даже не знаю, чем ты этой бабе не угодила… Хоть это за мужика разборки, хоть что… Плевать, честно.

Снова все сводится к какой-то женщине! Не то чтобы Агния по умолчанию верила в безгрешность всех представительниц прекрасного пола, просто… немногие из них обладают ресурсами для организации такой охоты. Она так вообще ни одной не знала!

– Что, сама в машину полезешь или волоком тебя тащить? – полюбопытствовал «перекачанный». – И давай быстрее решай, пока сюда здешние электрики не добрались со светом разбираться! Людей только подставишь, нехорошо это.

Они, похоже, собирались создать иллюзию того, что она еще может выжить. Ну, наняла их какая-то баба, чтобы соперницу напугать, – большое дело! Проще не дергаться и делать все так, как они скажут. Но Агния слишком хорошо знала, для чего они прибыли… Если она попробует бежать, ее убьют прямо здесь, да так и бросят в гараже. Им все равно.

– Я боюсь, дама с вами никуда не поедет.

Свет вспыхнул так неожиданно, что ослепил уже не только Агнию. Но она оправилась быстрее других и первой разглядела, что народу на паркинге значительно прибавилось. Теперь ее и преследователей окружало плотное кольцо вооруженных мужчин. Все они были в камуфляже и масках и на охранников стоянки совсем не походили.

Вновь прибывшие действовали четко и слаженно. Они разоружили мужчин, повалили на землю, надели наручники. Самым шустрым оказался «перекачанный»: даже лишившись пистолета, он все равно попытался добраться до Агнии – скорее от злости, чем ради выполнения задания. Но тут как раз помогло расстояние, которое девушка оставила между ними, его скрутили раньше, чем он успел добраться до нее.

– Сука, – шипел мужчина, захлебываясь слюной. – Какая же ты сука!

О том, что она всего лишь спасала свою жизнь, он даже не думал.

Теперь, когда основная опасность миновала, накатила волна слабости. Ее план сработал, никто не погиб, все захвачены живыми. Но близко было… так близко, что об ином исходе и думать не хотелось. Головокружение усилилось, и она бы даже не удержалась на ногах, если бы кто-то галантно не поддержал ее.

– Ты любишь эффектные появления, – слабо улыбнулась она.

За плечи ее осторожно поддерживал Макс Рощин собственной персоной.

– Прости, это было сделано не для эффекта, – виновато отозвался он. – Они серьезно повредили систему освещения, на ее восстановлении мы и замешкались. Но тебе не нужно было бояться, за ними постоянно снайпер следил, они бы не успели тебе ничего сделать!

– Но я-то этого не знала!

– Таков был план.

Мужчины…

С Максом Рощиным они никогда не были особо дружны и познакомились относительно недавно. Он когда-то учился вместе с Даниилом в Лондоне, с тех пор они остались приятелями. В мае Макс организовал бизнес-форум на борту круизного лайнера, куда пригласил Вербицкого, а заодно и Агнию. Поначалу он девушке совсем не понравился – слишком расчетливый, холодный, неприятный какой-то! Но из-за событий, развернувшихся на лайнере позже, Макс потерял жену и во многом пересмотрел свои взгляды на жизнь.

Поэтому теперь, когда Агния позвонила ему, объяснила ситуацию и попросила о помощи, он сразу же согласился. Денег у Макса было больше чем достаточно – во многом благодаря Даниилу, который защитил его от уголовного преследования. Он первым же рейсом вылетел в Москву и пообещал Агнии, что поможет с защитой.

Получив утром сообщение с предупреждением, девушка первым делом позвонила ему. Макс и придумал план с заманиванием ее потенциальных убийц сюда – на принадлежащий ему паркинг.

– У меня нервов никаких не хватит, – пожаловалась девушка, когда он с подземной парковки привел ее в офис.

Здесь было светло, уютно, а главное – безопасно. Секретарша, обеспокоенная бледностью девушки, предложила ей успокоительный чай. Агния потребовала коньяк, только алкоголь не действовал – ее по-прежнему трясло.

Она сразу же позвонила Даниилу и во всем призналась. Он не стал ничего комментировать, сказал только «еду» и положил трубку.

– Он меня убьет, – пожаловалась Агния.

– Тебя – нет, ты для него в живом виде перспективнее, – вздохнул Макс. – А вот меня – запросто. Я ведь вроде как использовал тебя как подсадную утку!

– Ты мне помог!

– Главное, чтобы Вербицкий это понимал.

– Поймет, он ведь хороший…

– У тебя типично женские аргументы, – усмехнулся Рощин. – Правда, выдержка чисто мужская. Ты молодец, правда. Не думал, что ты сможешь так достойно держаться. Но не могу сказать, что я шокирован. Я тебя на корабле помню!

– Зато я бы предпочла тот корабль не помнить! Эти козлы что-нибудь толковое сказали?

Она знала, что ее преследователей никуда не увозили с паркинга. Макс сказал, что допросят их сразу же. Он даже пару раз отлучался куда-то, видно, лично проследить за процессом хотел. Агния не стремилась к нему присоединиться, очень уж зрелище сомнительное!

– Да ничего, – признался Макс. – Это не пионерское геройство в их случае. Им и правда предоставили минимум информации. С ними контактировала какая-то «тумба корявая», а под это описание подходит слишком много не очень прекрасных дам, чтобы вычислить одну. Они даже имени не знают! Тот, кто нанимал их, подстраховался. Судя по тому, что ты мне рассказала, он всегда так страхуется, умный парень.

– Именно, что парень, – отметила Агния, задумчиво постукивая пальцем по пустому стакану. – А может, и нет. Но я тебе сейчас покажу, что такое женская логика…

– Звучит как угроза.

– Ни в коей мере. Просто это для тебя «тумба корявая» – просто возмущения пойманного уголовника. А я, кажется, знаю, кого они имели в виду…

Глава 18

Андрею было тошно от того, что здесь происходило. Раньше ему казалось, что Цирк – это предел худшей стороны человеческой натуры. Оказалось, нет. Есть еще куда скатываться!

В Цирке они чаще всего не имели вообще никакого выбора. Их привозили на базу, тренировали, уродовали, внушали мысль, что они не люди. Убивая, они уже считали себя животными. Они не помнили, откуда пришли, чему учились, кого любили раньше. Поэтому они были полностью убеждены, что уничтожают представителей другого вида, да и то потому, что иначе уничтожили бы их.

А здесь? Он день за днем наблюдал, как мальчишки учатся наслаждаться этим. Естественно, сразу на убийство их не послали. Но от былых – нормальных! – принципов они отказывались даже не под давлением, а из-за соблазна. Им сказали, что убивать можно, они и рады принять это.

Потому что так легче. Не нужно стараться, работать над собой, стремиться к чему-то. Можно просто научиться качественно морду бить – и дело в шляпе!

Это не второй Цирк. Это нечто худшее.

Правда, не все они с катушек слетели. Андрей прекрасно видел, что тот мальчишка, который подходил к нему в самом начале, держится лучше других. То ли умнее он, то ли просто природа характер такой дала. Остальные оскотинивались, он – нет.

Только вот опыта выждать ему не хватило. Филипп вел себя слишком открыто, не сумел притвориться одним из них, за что и поплатился. Рената не собиралась рисковать своим новым детищем, а потому решила убрать мальчишку. Остальные согласились, как и ожидал Андрей.

Он хотел помочь. Правда, хотел. Но не мог. Выбор ему оставили донельзя простой: либо умирает Филипп, либо Жин-Жин. А компромисса нет…

Его поставили страховать. Поэтому непосредственно в охоте он участия не принимал – уже что-то!

– Но не вздумай изображать из себя доброго дядю Тигра и дать ему уйти, – предупредила Рената. – Если мы не найдем его труп, один сумасшедший фанат станет гораздо счастливей.

– Я все понял.

Он не хотел встречаться с Филиппом. Надеялся, что тот попадется своим же товарищам, ну, а эти юные шакалы терзаться угрызениями совести не станут, убьют, и все. Однако мальчишка оказался молодцом, выбрался как-то – хоть и раненый.

От этого убивать его было вдвойне тяжело. Андрей раз за разом напоминал себе, что так надо, что другого выхода нет, но на душе все равно было паршиво. Ведь нечестно это! Парень лучше тех щенков, что сейчас по лесу мечутся! И как спортсмен, и как будущий боец, и как человек. Он хоть знает, что такое честь. А эти…

Андрей сжал рукоятку ножа. Оружие было чужое, непривычное, слишком мелкое – он с таким не работал. Но что Рената дала, то он и взял.

– Хочешь убивать – убивай! – Филипп посмотрел на него с вызовом. – Что-то я, по ходу, во всех ошибся!

Да нет, скорее свои действия неправильно спланировал, но теперь нет смысла об этом говорить. Андрей понимал, что нужно закончить все быстро, что парень в ужасе и не нужно мучить его еще больше. Ожидание смерти порой похуже самой смерти будет! Но нельзя так… это он тоже понимал.

И он принял решение. Не продуманное до конца, шальное, но единственное казавшееся ему правильным.

Он оглянулся по сторонам, убеждаясь, что поблизости никого нет. Куда им, они в темноте как слепые котята становятся! Правда, это еще не гарантирует его решению успех, но попробовать стоит.

– Вот что… – Он подошел ближе. – Я не должен этого делать, рискую, но… Другого шанса у тебя нет. Для них я тебя убью. Сразу предупреждаю: будет больно. Очень. Возможно, так больно, что ты даже сознание потеряешь. Но, если у меня все получится, ты выживешь. Как только придешь в себя – не теряй времени, рана опасная. Тебе нужно добраться до нормальных людей, рассказать, что здесь происходит. А еще позвонить человеку по имени Даниил Вербицкий. Это мой друг, весьма влиятельная личность. Он от этого гнездовища камня на камне не оставит. Ты только скажи ему!

Он несколько раз повторил номер Даниила, а еще номер Агнии. Просто на всякий случай. Андрей сомневался, что перепуганный, раненый мальчишка это запомнит. Да тут и здоровый человек в памяти номер не всегда удержит! Но что им оставалось? На коже вырезать?

– Я постараюсь. – Филипп казался чуть спокойней, хотя его по-прежнему прилично колотило. – Что… что ты будешь делать теперь?

Андрей не ответил. От слов иногда нет толку, они пугают. Он быстро подался вперед и ударил тонким ножом в грудь – в область сердца. Лезвие вошло под углом, проходя через мышцы к плечевой кости. Удар был не ювелирный, и оставалось лишь надеяться, что он рассчитал все правильно.

Сейчас сложно было сказать, получилось или нет. Филипп не ожидал такого, крикнул от боли вполне искренне, а потом его глаза закатились, тело повалилось на землю. Андрей не успел проверить пульс: подоспели остальные, мальчишки и несколько охранников. Первые не испытывали ни малейшего сочувствия к «убитому» другу.

– Надо ж, добегался! – хохотнул один.

– Сам виноват, – пожал плечами второй. – Меньше надо было истерики катать!

– Не, ну ловко с ним! Прямо в сердце, чтоб без вариантов!

Со стороны и правда казалось, что нож вошел в сердце, темнота скрадывала неточности.

– А что с телом будем делать?

– Оставим здесь, – решил старший из охранников. – Сейчас его тащить куда-либо бессмысленно, только кровищей наследим. А завтра разберемся.

Они не стали проверять, жив он или нет. Им казалось, что все очевидно. Это не означало, что у Андрея получилось сохранить мальчишке жизнь, но хоть какую-то надежду оставляло!

На базу он вернулся первым. Там уже ждала Рената – с привычным самодовольством на лице.

– Я знала, что его убьешь ты, – промурлыкала она. – Остальные рядом с тобой – дети малые. Им далеко до твоего уровня.

– Опыта наберутся – будут тебе новые шакалы.

– О нет, не в опыте дело. Ты даже в Цирке был особенным. Поэтому и продержался дольше всех. М-м-м, не хочу тебя убивать, а придется, наверно. Слишком много чуши ты вбил себе в голову. А таким, как ты, мыслить вредно.

Андрей предпочел не отвечать. Он прекрасно знал, что молчание злит ее больше колкостей, вот и теперь не прогадал.

– Все философа из себя строишь? Но факт остается фактом: ты убил мальчишку.

– Хочешь к совести моей воззвать? – еле заметно усмехнулся Андрей. – Не стоит. Я выполнил приказ. И не надо в моих действиях кровожадность по Фрейду выискивать. Ты мне еще уголовным преследованием пригрози!

– Зачем? Мне и так есть чем тебе грозить.

Это определенно шах и мат.

На следующий день Андрею безумно хотелось узнать, нашли тело или нет. Он специально прислушивался к беседам охранников, чтобы перехватить нужную информацию, но ничего не получалось. Как назло, ночную охоту они не обсуждали.

Спрашивать Ренату напрямую он опасался. Если Филипп выжил, его и так подозревают, но пока у него есть шансы сослаться на случайную оплошность. Однако тут главное не выдать себя лишним интересом.

Невелика потеря, она бы ему все равно ничего не сказала.

Мальчишки продолжали тренировки в привычном режиме. Было видно, что участь Филиппа их нисколько не заботит. Они явно убеждены, что уж с ними-то такого не случится! И что на ринге им всегда гарантирована победа и безопасность… А когда они поймут обратное, отступать будет уже поздно.

Андрею не хотелось наблюдать за ними, да и жара усиливалась, а его, альбиноса, даже при наличии солнцезащитного крема это не радовало. Поэтому он направился в здание. Определенной цели у него не было, по сути, он просто убивал время до очередной вечерней схватки. Но неожиданно для себя услышал любопытный разговор.

Рената беседовала по телефону, на это указывало отсутствие слышимого ответа. Дверь в ее кабинет была приоткрыта, и Андрей мог прекрасно различить каждое слово, которое она произносила.

– Неудачники вы, конечно, – смеялась женщина. Смех был показным, любой, кто хоть немного знал ее, догадался бы, что она злится. – Все условия же создали! Финансовые, юридические, даже социальные в некотором смысле – «желтуху» на эту парочку натравили! И что? По-моему, даже если их связать и дать вам ружье, вы их все равно убить не сможете!

Не было прямого указания на то, что речь идет об Агнии и Данииле. Но Андрей нутром чувствовал – они.

– Вы с ума сошли? Какая ведьма, какая магия? Это обычная девка, просто очень везучая!

Точно это про Агнию.

– Да плевать мне, перехитрила она вас или нет! Вы мне гарантии давали? Давали. Вы ресурсы под это дело брали? Брали. Вы были заинтересованы во всем этом гораздо больше, чем я! Мне и даром не надо такую охоту устраивать, я не мстительная. Месть – лучший способ потерять финансы. В чем вы и убедились! А конкретно ты. Я тебе рекомендую поторопиться, потому что мои источники утверждают, что Вербицкий уже начал выпутываться. И никакой придурковатый следователь его не удержит!

Долгая пауза. Похоже, собеседник ей что-то объяснял или пытался оправдаться. Но Рената была неумолима:

– Нет, теперь это уже не твое личное дело. Вербицкий – это та тварь, у которой хватило ума и возможностей полностью разрушить Цирк. Мне такой враг не нужен. А у меня он будет! Потому что, если Вербицкий доберется до вас и возьмет вас за горло, вы меня сразу сдадите. Знаю я таких – бесхребетных! Поэтому кончайте и его, и девку. Иначе я вами займусь. Я, конечно, не мстительная, но до определенной степени. И уж с вами я разберусь, даже если это станет последним, что я сделаю!

Что ж, есть новости хорошие и плохие. Пока что Агния и Даниил держатся достойно, и это плюс. Но Рената только что простимулировала неизвестных «охотников» действовать решительней, и они могут натворить глупостей, разрушительных для обеих сторон.

А его там нет, и помочь он не может! Это бесило больше всего, и брать злость под контроль становилось все сложнее.

– Ладно, до связи, – требовательно произнесла Рената. – И разберись, почему этот недоумок досюда не доехал и лично мне не отчитался. Не разберетесь, буду на вас детишек тренировать… Зря смеешься.

А смеется действительно зря. Детишки здесь такие, что похуже любых наемников будут.

Андрей ушел с этажа до того, как женщина покинула кабинет. Он не знал, установлены ли здесь камеры, но надеялся на удачу. Будет лучше, если она не узнает, что он подслушивал. Поэтому он намеренно избегал ее до самого вечера – до очередного боя.

Он подозревал, что никакая это уже не демонстрация для инвесторов. Судя по тому, как вопили зрители, там и ставки принимаются, и прогнозы делаются.

Рената всегда ездила с ним в одной машине. При этом руки ему скручивали так, что порой синяки оставались. Андрей ожидал момента, когда они для его перевозки футляр выделят… бетонный.

– В этот раз я хочу, чтобы ты убил противника, – сказала женщина, садясь в машину.

– Исключено, – равнодушно отозвался Андрей.

– Это не просьба.

– А это все равно отказ.

– Ты что, не понял? – нахмурилась Рената. – Я приказываю тебе его убить!

– А я отказываюсь его убивать. – Он старательно скопировал ее интонацию. – Можешь даже не упоминать, что в противном случае ты убьешь меня. Это только ты считаешь, что у меня нет выбора. Он-то всегда остается! Я могу выбрать не убивать его и быть убитым. Это иногда лучше, чем то, что предлагаешь мне ты.

– Ну и урод же ты!

– Твоя работа.

Он не ожидал, что удастся поставить ее на место так быстро. Хотя… немудрено, ведь к такому обращению она не привыкла.

По дороге к месту схватки он вообще не думал о том, убивать кого-то или нет. Мысленно он рисовал план здания и кабинета Ренаты. Чем больше он размышлял обо всей ситуации, тем четче понимал: нужно понять, кого она натравила на Даниила и Агнию. Андрей пока не представлял, как он сможет им помочь, даже если что-то узнает, но начать хотел с малого.

На ночь его запирают хорошо, охраны вокруг хватает. Да и потом, добираться оттуда до административного этажа потрясающе неудобно, он постоянно на виду.

Другое дело – из лазарета. За время своих «прогулок» по территории базы он неплохо изучил ее, знал, где работают врачи, какие там двери. А никакие! Вскрыть замок подобного типа проще простого, еще и запереть потом можно будет.

Вот только в лазарете не остаются просто так. Врачи не на его стороне, они любую подставу вмиг раскроют, и у Ренаты может случиться очередной приступ неадекватности. Поэтому придется получать настоящую травму.

Что ж, дело неприятное, но нужное. Задумываться о том, где можно покалечиться так, чтобы это не вызвало подозрений, не приходилось: его не на пляж везут! Главное – не перестараться, потому что, если он пострадает слишком сильно, его попросту пристрелят, как загнанную лошадь.

– Что-то ты тихий сегодня, – отметила Рената.

– Можно подумать, я обычно вас песнями развлекаю!

– Нет, обычно ты нас взглядом испепеляешь. А сегодня сидишь, пялишься в одну точку… Медитировать учишься, любимый мой?

– Паршиво мне.

Она не стала проявлять неожиданной заботы и жизнерадостно заключила:

– Не сдохнешь! А если и сдохнешь… закопаем, не переживай, не звери же!

Очень мило. Но вообще, это он вовремя сказал. Теперь и травму получать безопасней: он изначально жаловался на плохое самочувствие, а они его на ринг выгнали, вот пусть и разбираются с последствиями!

Народу на этот раз было много. По крайней мере многовато для тесного помещения. Андрей не обращал на них внимания, на пространстве ринга это не сказывается. Правда, жарко и воздуха мало… Ничего, как-нибудь выкрутится.

Соперники уже ждали его. На этот раз их было двое, и внешнее сходство не оставляло сомнений, что перед ним близнецы. Несмотря на серьезность ситуации, Андрей не смог сдержать смех:

– Ты издеваешься надо мной? Что дальше, девочки в костюмах горничных?

– Зрителю нужно шоу – и я даю ему шоу, – объяснила Рената. – А если ты не прекратишь болтать, когда тебя не спрашивают, сам в костюме горничной выступать начнешь!

– И их я должен был убить – по твоему первоначальному плану?

– Хотя бы одного. Имей в виду: они как раз имеют позволение убить тебя и ни от чего не отказывались.

Это как раз не новость. Большинство из тех, с кем он дрался, хотели порвать его на мелкие, не слишком привлекательные ошметки. И что? Все теперь гипсом щеголяют!

Хотя близнецы были хороши. Это чувствовалось с первых минут. Не озлобленные вышибалы очередные, нет, просто два молодых парня, которые видели в этом спорт. Что бы там ни болтала Рената, убивать его они не собирались, они просто развлекались.

Но и проигрывать не хотели, поэтому изо всех сил старались загнать его в ловушку. Андрею не то что поддаваться не приходилось – он даже опасался, как бы травма не стала слишком серьезной.

Зрители постоянно что-то вопили, но он не разбирал. Они всегда кричат. Ничего ценного все равно не скажут!

Наконец ему удалось поймать одного из близнецов, пока второй был в отдалении. Этот прием когда-то в Цирке использовали на нем самом: рука ломается так, что потом может толком и не зажить. Он долго повязку не снимал, а на полное восстановление ушли месяцы! Если же не повезет, то и инвалидом остаться можно…

И близнецы поняли это. Он четко видел мольбу в глазах второго, остававшегося пока на свободе, не делать этого. Да и первый, скорее всего, прекрасно осознавал, что его ждет. Поэтому вместо того, чтобы нанести завершающий удар, Андрей наклонился к пойманному противнику.

– Мне нужна травма, – тихо проговорил он, стараясь, чтобы со стороны их беседа была незаметна. – Несерьезная, просто чтобы на день отдохнуть от этого.

– Сделаем, – коротко откликнулся молодой человек.

– Тогда вырывайся. Не бойся, руку я отпущу.

Они не подвели. Второй близнец был не в курсе договоренности, он просто действовал по инициативе первого. Они ударили одновременно, в район солнечного сплетения, потом в шею. Андрей не брался сказать, насколько серьезны повреждения, но свет для него погас очень быстро…

Когда он пришел в себя, вокруг по-прежнему было темно, но уже не только у него перед глазами – просто наступила ночь, заглядывавшая в окно.

Окно! А в его спальне никакого окна нет! Белые стены и наличие медицинского оборудования подтвердили догадку: он оказался в лазарете. Это большая удача, ведь бой он все-таки проиграл. Скорее всего, Рената решила, что добить его, потерявшего сознание, будет слишком просто. А вот выпустят его снова на ринг или нет, большой вопрос.

Прежде чем двигаться, он сосредоточился на собственных ощущениях. Синяк в районе груди есть, и немаленький, это однозначно. А вот ребра вроде бы целы. Да и тошноты нет, без сотрясения мозга обошлось.

Приподнявшись, он обнаружил, что обилия бинтов на нем не наблюдается. Так, ссадины обработали и оставили. А что еще с ним делать? Ну, и наручниками к койке приковали.

Но это вопрос решаемый. Вокруг достаточно мелких железяк, из которых можно сделать отмычку и для наручников, и для дверного замка. Отсюда до кабинета не так далеко, охраны много не должно быть.

Он лишь надеялся, что все это не напрасно и ему удастся обнаружить среди документов что-то ценное, указывающее на сообщников Ренаты. Хотя даже если так, то что? Предупредить Даниила и Агнию будет даже сложнее, чем узнать правду.

Но… побег ведь с чего-то надо начинать!

Глава 19

– Тебе не кажется, что сейчас не лучшее время для этого? – тихо спросила Агния.

Вопрос по большому счету был просто вступлением, лишь одним из способов начать разговор.

Она не ожидала, что на ее инициативу Даниил отреагирует так. Девушка предполагала, что он устроит скандал, отчитает ее… может, даже ударит – простительно! Она готова была стерпеть это, потому что понимала, что заставила его пережить. Поэтому она готовилась покорно принять бурю и считать дело забытым.

Однако Даниил даже голоса на нее не повысил. Он вообще с ней не разговаривал! Приехав в паркинг, он общался только с Максом, причем вполне спокойно и дружелюбно. Они обсуждали случившееся, показания захваченных мужчин, даже догадки Агнии – без ее участия! Хотя она стояла всего в паре шагов от них!

Она не знала, как на это реагировать. Возмущаться? Хотелось, это факт. Вот только девушка инстинктивно чувствовала, что на этот раз перегнула палку. Даниил не мальчик-подкаблучник, готовый принять любое ее действие. Сейчас она не просто заставила его бояться, рискуя собственной жизнью, но и нарушила основные правила доверия между ними. Если попытаться давить, можно вообще потерять его. Это кому-то постороннему может показаться, что из-за таких мелочей отношения не рушатся. В реальности ее поступок совсем не мелочь.

Обратно домой ее отвез Вадим, проводил до квартиры и попросил больше не выходить.

– Я хочу поехать к ней! – возмутилась Агния.

– Поедешь, – заверил ее начальник охраны. – Сейчас просто не к кому ехать. Ее ищут. Найдут – тебя предупредят. Но… я даже не знаю, что тебе сказать. Вроде бы ты все правильно сделала, а вместе с тем – неправильно.

– Как ни странно, я тебя понимаю. Но я не могла иначе!

– Ты это не мне объясняй.

Легко сказать! Извиняться всегда тяжело, а перед Даниилом – вдвойне. Он может ничего не делать, но при этом так давить психологически, что уже жизнь не в радость.

Поэтому, когда он вернулся домой – минут через двадцать после нее, – Агния не решилась подойти сразу. Но время шло, вестей не было, они оставались в квартире вдвоем. В конце концов она не выдержала.

– Уйди, пожалуйста, – без тени эмоций в голосе попросил он.

– Почему?

– Потому что я тебя сейчас видеть не могу.

Он действительно не смотрел на нее, перебирая какие-то документы. Девушка не сомневалась, что в этом действии нет практической необходимости. Так, демонстрация с его стороны!

– Дани, мне очень жаль, что я не могла предупредить тебя раньше!

– Не начинай. Просто уйди, а?

Он ведь и обвинить ее ни в чем не мог! В этом деле только ее инициатива и помогала им продвигаться вперед! Но злился Даниил не на это, Агния его слишком хорошо знала. Он привык быть «сильным мира сего», легко разбираться с врагами, никого не бояться, решительно идти на пролом. А когда появилась она, он понял, что им можно манипулировать. Он узнал новый тип страха – за чужую жизнь. Это посерьезнее, чем бояться за собственную! Такой страх проникает в каждую клеточку, обжигает холодом изнутри, и от него не избавиться ни решительностью, ни силой воли…

Для него, много лет жившего без семьи и без по-настоящему близких людей, это стало шоком. Но ведь даже шок нужно преодолевать, а не сидеть, запершись в кабинете, и смаковать его!

Поэтому Агния решительно подошла ближе и резким жестом смахнула бумаги со стола.

– Ну и что это за истерика? – Вот теперь холодные зеленые глаза смотрели на нее.

Раньше такой взгляд заставил бы Агнию смутиться, забыть слова от волнения. А теперь – нет. Привыкла уже!

– Хочешь, чтобы я ушла?

– Мне повторить в третий раз?

– Повтори. Но тогда я уйду навсегда.

Она не шутила и не блефовала. И Даниил понял это.

– Там опасно, – напомнил он без былой уверенности.

– Вдали от тебя? Вряд ли. Когда я выхожу из круга внимания твоих врагов, я превращаюсь в скучного, никому не интересного фотографа. Дани, я тебя люблю. Больше жизни, как бы пафосно это ни звучало. И проявляется это в том, что мне не страшно жизнью за тебя рисковать. Но и быть твоей комнатной собачкой я не хочу!

– Тебя не просят быть комнатной собачкой, тебя просят вести себя адекватно.

– Адекватность уже не помогает, когда мир переворачивается с ног на голову! Я знала, что так нужно и что Макс меня подстрахует.

– Но я-то не знал!

Он повысил голос, а это уже много. Агния хотела, чтобы он прекратил изображать из себя не в меру подвижную ледяную статую и начал вести себя как человек. Потому что эмоции-то у него все равно есть, и нет ничего хорошего в том, что он их в себе держит!

– Я не могла тебе объяснить, ты бы меня не отпустил!

– Нет – и был бы прав! Есть просто риск, а есть слишком большой риск!

– Знаешь, мне смотритель не нужен, мне нужен любимый мужчина!

– Психиатр тебе хороший нужен! И, я начинаю подозревать, титановая клетка!

Он встал с кресла и теперь возвышался над ней, но девушка не чувствовала себя слабее из-за этого.

– Что плохого в том, что я решаю наши проблемы?

– Это мои проблемы и мои враги! Я должен решать их, а не ты!

– Нет уж, это наши проблемы, потому что предполагается, что мы семья! Даже если кое-кто так и не удосужился в перерывах между работой узаконить наши отношения!

На это у него аргумента не нашлось. Точнее, нашелся, но скорее итальянский, нежели традиционный: если дама не в настроении, выгоднее всего заставить ее замолчать поцелуем. Дама не возражала. Напротив, она активно содействовала своему успокоению. Скоро и новые бумаги полетели на пол, а антикварный дубовый стол подвергся неожиданной проверке на прочность…

Краем уха девушка слышала, как скрипнула дверь, кто-то чертыхнулся, после чего замок защелкнулся. Она с трудом сдержала смех – Даниил бы не понял. А потом она и вовсе перестала обращать на внешний мир внимание. Думать вообще не хотелось – хотелось избавиться от эмоций, накопившихся за последние дни. Всех эмоций, одной волной. И Даниил, похоже, разделял ее желание…

Агния не знала, сколько времени прошло. Да и не думала об этом. Когда все закончилось, они на удивление гармонично вдвоем поместились на гостевом кресле, которое она обычно занимала, когда он работал.

– Нам надо чаще ссориться, – улыбнулась девушка.

– Зачем? Я и так могу, – отозвался он.

– Да? Чего ж раньше не мог?

– Что-то рано тебя на ехидство потянуло!

– Не рано. – Она закинула руки ему на плечи. – Ты же знаешь, я ехидничаю только с теми, кого люблю.

– Вообще-то, со всеми!

– Да. Но с теми, кого люблю, – по-другому. Ты ведь на меня больше не сердишься?

– Отсердился только что, – многозначительно произнес он.

– Это было не по-джентльменски!

– Сама говорила, что по-джентльменски не любишь…

– Не люблю. Нам пора идти, у нас, думаю, гости.

Она не ошиблась. На кухне их уже ожидали мрачный Вадим и старательно подавляющий смех Макс Рощин.

– Данила, твою мать! Если ты, твою мать, не научишься закрывать дверь, я тебе башку однажды проломлю, – сообщил Вадим. – Потому что это уже превращается в какой-то намеренный эксгибиционизм!

– Итого моей матушке досталось два раза, хотя она тут совершенно ни при чем, – вздохнул Даниил. – Стучать надо, есть такая замечательная традиция. И нечего из себя благородную девицу шестнадцати лет от роду изображать! Беременность твоей жены мягко намекает, что ты уже перерос легенды об аисте и капусте. Если, конечно, это не ветром надуло…

– Ты поосторожней со своими шуточками!

– Я извиняюсь, а мы долго вашу бурную личную жизнь обсуждать будем? – вклинился Макс. – Потому как посмотреть мне не позволили, и теперь я не заинтересован. Так что вы либо повторяйте для новой аудитории, либо завязывайте с рецензиями!

– Ты-то зачем приперся? – подозрительно покосился на него Вербицкий.

– А ты думал, я обратно в Лондон уеду? Ага, обязательно! Нет уж, раз я согласился участвовать в этом, я останусь до конца.

– Твое ожидание конца обязательно должно проходить в моем доме?

– Нет, присутствующие здесь концы меня мало волнуют, – не остался в долгу Макс. – Я пришел сообщить, что мои люди нашли интересующую вас девицу. Но дверь мне открыл Вадим, который заявил, что в данный момент у вас другие приоритеты. Поэтому я смиренно ждал, пока свершится акт совокупления.

– И в процессе ожидания шуточки сочинял, не иначе, – покачала головой Агния. – Садись, Рощин, пять. А теперь, господа, если все хохмы уже прозвучали, мы можем приступить к делу?

Ответить они не успели – но не по собственной воле. Их опередил телефон, причем мелодия доносилась из кармана девушки.

– Ну вот, только навела порядок и провела построение, как меня снова хотят, – поморщилась Агния. – И нет, Макс, не надо шуточек по поводу того, что меня только что отхотели. Буду с вами через секунду.

Она вышла в коридор и уже там достала телефон. Звонила Жин-Жин, до этого момента не появлявшаяся. Да оно и понятно – работа!

– Привет. Ну как, у тебя там все закончилось?

– Смотря о чем ты. – Чувствовалось, что модель намеренно приглушает голос. – Съемка закончилась, неприятности только начались!

Вот о ком она забыла! Если активная охота начинается на всех, значит, мишенью вполне может стать и Жин-Жин!

Вернее, уже стала.

– Насколько все плохо?

– Раз я звоню тебе, а не в полицию, то еще не очень! Но даже Денис считает, что его одного будет недостаточно. Это он их заметил… Какие-то парни весь день ошиваются возле студии. Не думаю, что они автограф хотят!

– Правильно не думаешь, за мной полдня гонялись!

– Так ты в порядке?

– Более чем. Значит, так… Оставайтесь с Денисом внутри, не тусуйтесь у окна, чтобы они не поняли, что вы их заметили. Скоро за вами кто-нибудь приедет, ждите!

Она вернулась в комнату. При ее появлении мужчины разом замолчали, причем теперь уже улыбки старательно прятали все трое.

– Мальчишки, – заключила Агния. – Наигрались? А теперь снова включаем мозг, потому что кое-кого надо спасать!

– Тебе угрожают? – мигом насторожился Даниил.

– На этот раз не мне. Им нужна Жин-Жин. Не думаю, что ее убьют на месте – это было бы нелогично, она им вообще ничем не мешает! Но похитить точно попытаются. Сейчас с ней Денис, они в студии. Нужно ехать туда.

– Вообще-то, у нас уже есть цель… ее тоже нельзя упускать!

– Я помню, – кивнула Агния. – Поэтому нам и придется разделиться. Вадим, Дани и я поедем за этой самой целью. Макс, думаю, ты сможешь помочь Жин-Жин.

– Кавалерист-девица, Наполеон в юбке, – присвистнул Макс. – Вербицкий, как ты ее выносишь?

– Вручную. А что, у тебя есть план получше, чем у нее?

– Нет, – признал Рощин. – Так я и не возражаю. Я восхищаюсь и завидую твоему счастью! Такую девчонку не грех и с забором выкрасть!

– Забор забирай, девушку не трогай, цыган. Тебе сейчас о другой красавице позаботиться придется.

Агнии хотелось лично отправиться за Жин-Жин, не волноваться за подругу она не могла. Но вместе с тем девушка понимала, что Рощина и его людей будет достаточно – он же тут чуть ли не армию собрал! А им медлить нельзя.

– Куда нам ехать?

– Она в Подмосковье. – Макс быстро написал на обратной стороне визитки адрес и передал Агнии. – В квартире подруги. Сама подруга, если мои источники верны, в Израиле. Так что это не дружеские посиделки.

– Неприятной компании у нее нет?

– О таковой не докладывали.

– Разберемся, – вмешался Вадим. – Остальное обсудим по пути.

Ехать им предстояло на двух машинах: Вадим все-таки привлек охрану. То ли Рощин их бюджетом обеспечил, то ли просто самые верные остались. Этими вопросами Агния предпочитала не озадачиваться, своих проблем хватало.

Было довольно поздно, и до цели они добирались в сумерках. Темнота еще не сгустилась, ясное небо оставалось голубовато-синим, однако деревья по обе стороны дороги уже сливались в неясные тени. Там, где у шоссе не было фонарей, это ощущалось особенно сильно, хотя фары машины справлялись с освещением неплохо.

– Думаешь, это она за всем стоит? – поинтересовался Вадим, не уточняя, к кому именно он обращается.

– В жизни не она, – ответила Агния. – По крайней мере не за всем.

– Почему так?

– Потому что ту стерву, которая устроила теракт, воспитательница детского сада перепутала со мной. Следовательно, мы были приблизительно одной комплекции. А тут совсем уж не тот случай!

– Да и мотивов недостаточно, – добавил Даниил. – По крайней мере для такой активной ненависти в мою сторону.

Нужный им адрес располагался вовсе не в деревне, как ожидала Агния, а в небольшом городке. Дом был новый, девятиэтажный, не элитный, но вполне дорогой. В принципе даже лучше, чем та квартира, в которой они побывали изначально.

– Перекройте лестницу, – скомандовал Вадим охранникам. – Мы поднимемся на лифте. Квартира на четвертом этаже, но кто ж ей запретит по другим метаться!

– Она нам не откроет, – констатировала Агния, когда кабина лифта начала подниматься.

– Значит, не будем тратить слишком много времени на переговоры.

– Она полицию вызовет.

– Это не самая страшная наша проблема в данный момент!

Но переговоры вообще не понадобились. Когда они поднялись на четвертый этаж, дверь в квартиру номер шестнадцать, которую они и искали, оказалась распахнутой. За ней царила темнота.

– А становится веселее, – буркнул начальник охраны, доставая пистолет. – Вы, двое, – только за мной, вперед не суйтесь!

– Ну и кто теперь кавалерист-девица? – не удержалась Агния.

– Рощин, очевидно!

Освещение в квартире работало, просто его не включили. Обстановка была в меру скромная, без намеков на бедность. Создавалось впечатление, что здесь в настоящий момент никто не живет – вещи вроде бы и есть, но они убраны подальше, да и мало их.

Такая атмосфера подходит для ситуации, когда владелец уехал в другую страну. Вот только тогда дверь не осталась бы открытой!

– Она была здесь. – Агния указала на сумку, лежащую на диване.

– Да, вот только куда потом делась? – Вадим подошел к окну. – Отсюда хороший вид на парковку, могла заметить нас, заметалась. Агния, ты как сестра по духу куда бы побежала?

– Очень смешно! Не знаю…

– Тогда сделаем так… Мы с Агнией поднимемся на девятый этаж и пойдем по лестнице вниз, ты начни двигаться наверх, – решил Даниил. – Где-нибудь можем ее найти, должны. Даже если она заметила нас, из дома она не выбегала, я наблюдал за дверью.

– Могла у соседей укрыться.

– Могла. Но тогда она все равно в доме. Найдем.

Агнию не могло не радовать то, что ее безоговорочно брали с собой, даже не пытались заставить дожидаться их здесь, в безопасности. Но вместе с тем было немного страшно от того, что она могла увидеть… И что могло произойти.

В лифте они ехали молча. Наплевав на гордость, Агния сжимала обеими руками руку своего спутника. А Даниил казался абсолютно спокойным, и это спокойствие понемногу передавалось ей.

Когда они добрались до девятого этажа, он собирался пойти по лестнице вниз, как и планировал, но девушка удержала его.

– Дани, для гения ты порой совершаешь потрясающие промахи.

– Не без того. Что я упустил?

– Она ведь не пыталась скрыть, что была здесь. Сумку бросила, даже дверь не закрыла. Она была в панике, потому что увидела нас. Ты серьезно думаешь, что она бы отправилась на последний этаж только затем, чтобы по лестнице поскакать? Я могу ошибаться… И если я ошибаюсь, Вадим уже перехватил ее. Но если я права, у нас больше шансов встретиться с ней.

– Если бы Вадим ее перехватил, он бы уже позвонил, – отметил Даниил. – Ну, так что, знаток женской души, куда она ломанула?

– Туда. – Агния перевела взгляд на металлическую дверь, ведущую на чердак.

Догадка подтвердилась. Эта дверь была закрыта, но не заперта: либо это оплошность местной управляющей компании, либо в квартире подруги находился ключ от чердака. Крыша дома оказалась не такой уж большой, поэтому они увидели ее сразу.

Женщина стояла на самом краю, у карниза, ее фигура выделялась на темнеющем небе – та самая фигура, которая вдохновила нанятых ею уголовников на такое количество эпитетов. Она смотрела вниз без страха, но плюшевого медвежонка все равно прижимала к себе крепко. Агния подозревала, что смысл не в желании защититься, а в самой игрушке.

– Алиса, я бы на вашем месте отошла, – негромко сказала она. – Здесь ведь ограждения нет… Да и темнота мешает ориентироваться. Опасно!

Алиса Звонова повернулась к ней, равнодушно пожала плечами.

– А знаете, Агния, я ведь еще не решила, в какую сторону хочу сделать шаг!

Глава 20

Филипп и не представлял, что бывает так плохо. Когда ему было двенадцать, он простудился, развился бронхит, который перешел в пневмонию. Тогда его даже в больницу из детского дома забирали, лечение проходило тяжело. Он был уверен, что хуже просто не бывает.

Оказалось, бывает. И насколько хуже! Когда он пришел в себя, хотелось даже не кричать – выть от боли. Сдерживаться помогало лишь то, что он не знал, насколько далеко отсюда база. Могут ведь и услышать! А вот слезы было не остановить, они сами собой текли по щекам. Однако Филипп не находил в этом ничего зазорного. Не до того было!

Он даже не знал, благодарить Андрея за свое спасение или нет. Когда боль становилась особенно острой, он думал о том, что лучше было бы умереть. Непоправимо? Да. Зато сразу, а потом уже не больно!

И все же какая-то часть его хотела жить. Поэтому он двигался – медленно, постепенно, сжимая зубы так сильно, что казалось, они вот-вот треснут. Филипп не рискнул доставать нож, подозревая, что потеряет многовато крови. Ее и так вокруг него хватало!

Слабость буквально наваливалась на него, лишая воли. Дышать было тяжело, зрение портили слезы и разрастающаяся в уголках глаз темнота. О том, чтобы нормально идти, и мечтать не приходилось. Он мог разве что ползти, иногда приподнимаясь, но чаще прижимаясь к земле.

Парень понятия не имел, куда двигается. Осталось одно направление – «вперед». Может, даже обратно на базу… было бы иронично! Хотя нет, оттуда он бежал через какие-то завалы, а теперь вроде как дорога, уже хорошо. Если повезет еще больше, он доберется до цивилизации.

И если силы не кончатся раньше! Как и сказал Андрей, рана серьезная. А помочь некому! Мимо него не проезжали машины, не проходили люди. Наверное, этого стоило ожидать: базу бы не стали организовывать возле оживленной трассы! Но ему от этого не легче.

Он был готов сдаться, по крайней мере всерьез думал об этом. Просто лечь на приятно прохладный песок и ждать, ждать… Что-нибудь да случится! Но ему помешал звук. Он доносился издалека, постепенно нарастая. Что-то приближалось… Филипп был настолько измотан и измучен, что не сразу опознал источник, пока этот самый источник не остановился неподалеку от него.

Машина, похоже, легковая. Хлопнула дверца, вышел один человек. У Филиппа уже не было сил, чтобы поднять голову и рассмотреть его. Буквально через минуту парень почувствовал, как кто-то разворачивает его, подносит к губам бутылку. Он даже не подозревал, насколько сильно хочет пить, пока не сделал первый глоток! Вода казалась чуть ли не магией в чистом виде: она вернула часть энергии, уменьшила головную боль, даже зрение прояснила. Хотя Филипп все равно не мог толком рассмотреть человека, склонившегося над ним, только силуэт – солнце слепило.

– Досталось тебе, пацан. – Голос был мужской. Но оно и понятно, женщина бы его так легко не развернула. – Что произошло?

Он спрашивал спокойно. Не то чтобы равнодушно, просто без шока, который, по идее, должен был возникнуть у любого нормального человека. Парень с ножом в груди ползет по дороге – это не то, что в обычном лесу ожидаешь увидеть!

Подобная реакция настораживала. Может, это один из них! Не охранник, кто-то поважнее… По идее, с ним вообще говорить не надо, однако ситуация не оставляла Филиппу выбора. В таком состоянии он не мог даже соврать толком! В сознании только и осталась что правда.

– Я сбежал… Там, в лесу, лагерь, где нас убивать учат… Меня хотели жертвой сделать, да и сделали вот… Только мне удалось выжить. Не отвозите меня туда!

Он не стал упоминать Андрея. Если этот мужчина действительно один из тамошних руководителей, то будет только хуже. Самому Филиппу уже не помочь… но Белый Тигр пытался и за это заслужил благодарность.

– Тихо, побереги силы, – велел мужчина. – Везучий ты на редкость! Рана опасная, явно в сердце метили, да только не попали. Как можно было – не знаю. Видно, слепого идиота за тобой послали! Не шевелись, сейчас подготовлю машину.

– Какую машину? Куда?

– Мою машину, успокойся! Чтобы ты хоть немного прилечь там смог. Да и мне за кровавые пятна потом отчитываться не хочется! Не бойся, пацан. Я отвезу тебя в больницу. А перед Ренатой я оправдываться не собираюсь.

Он знает Ренату?! Точно, это один из них! Хотя какая разница? Слово «убежать» сейчас к Филиппу неприменимо, остается лишь покорно ждать.

Мужчина отлучился на минуту, потом вернулся, чтобы помочь Филиппу забраться в прохладный салон автомобиля. Дорогая машина, наверно… Сиденья уже были закрыты темной тканью.

Автомобиль двигался быстро и плавно, амортизаторы спасали от всех неровностей и выбоин на дороге. В случае Филиппа это было высшей формой милосердия. Боль изматывала, особенно острые ее вспышки. Он не знал, сколько еще сможет держаться.

Его неожиданный спаситель ничего не говорил, просто вел машину, и все. Может, обратно на базу. Этого Филипп не хотел знать, поэтому и не стал бороться со сном, постепенно утаскивающим его обратно в пустоту. Там сейчас лучше, чем здесь!

Вопреки его ожиданиям, новое пробуждение было легче, чем предыдущее. Он лежал не в темной камере, да и связан не был. Его окружала видавшая виды, но чистая больничная палата. Помещение не самое просторное, а сюда еще и три койки втиснули, одну из которых занимал он. Остальные две пустовали.

За окном светило солнце, но… какого дня? Филипп понятия не имел, сколько времени прошло. Боли не было, она сменилась теплым онемением в груди, перемотанной бинтами.

Поначалу он ничего не делал, не говорил, не думал даже. Просто лежал и набирался сил. Живой… надо же, живой!

Только когда в палату вошла медсестра, полная женщина средних лет, он приподнял голову.

– Ты смотри, очнулся! – воскликнула она. В ее голосе не было никакого сочувствия, лишь непонятный азарт, словно она на его пробуждение ставку сделала. – Живучий же ты какой! Тихо, не рыпайся, я врача позову!

«Не рыпайся»! Можно подумать, что без этой команды он бы вскочил и в пляс пустился!

Она вышла, вернулась с врачом. Мужчина в белом халате тоже от переизбытка сочувствия не страдал, хотя был вполне приветлив.

– Редко такие пациенты на мою голову падают, – признался он. – Зовут тебя как, счастливчик?

– Филипп. – Говорить было тяжело, горло побаливало. Должно быть, песком надышался.

– Что ж, Филипп, поздравляю со вторым рождением! Уж не знаю, кто тебя так, но он явно тебе продолжения жизни не желал! Кто на тебя напал?

– Я не помню…

Может, это и неправильно, но с этими людьми он не хотел обсуждать правду. Они его не поймут, не поверят. Нужен кто-то посерьезней!

– А придется вспомнить, – заявил доктор. – Я пока полицию не вызывал, потому что не думал, что ты так быстро в себя придешь. А вызвать их я обязан, ты у меня раненный холодным оружием!

– Где я вообще? Что случилось?

– В больнице ты, олух! Тебя сегодня утром мужчина какой-то привез. Он не назвался… Сказал, что посреди лесной дороги тебя нашел в таком состоянии. У меня не было времени его выспрашивать, нужно было срочно тебе операцию проводить. Я надеялся, что кто-то догадается того мужика задержать. Откуда я знаю, может, это он тебя и пырнул! Но никто не додумался, даже номер машины его не записали, а он быстро уехал! Чую, тоже рыльце в пушку…

– Он ни при чем, – сказал Филипп. – Я помню, как он меня нашел… Это не он. На меня напали ночью, а он меня утром нашел.

– Полиции все это расскажешь. Отдыхай пока, а то что, зря я на тебя столько сил потратил? Подумать только, уже пришел в себя! Ну ты крепкий, крепкий…

Продолжая восхищаться феноменальной живучестью Филиппа, врач покинул палату. Медсестра следовала за ним, обращая на парня ровно столько же внимания, сколько на пустые кровати.

Он снова остался один. Самое время подумать, что говорить полиции! Больше всего хотелось сказать правду, чтобы они отправились туда и покончили с этим! Но… город, в котором он оказался, явно не слишком далеко от базы. С таким ранением мужчина не повез бы его далеко. Поэтому высока вероятность, что здешняя полиция связана с Ренатой.

А это уже проблема! Он подставит и себя, и Андрея. Если тут действительно все купленные, гораздо выгодней разыграть беспамятство: кто такой – не помню, как в лес попал – не знаю, а кто ножом ударил… тут вы совсем невозможного требуете!

Да, но, гарантируя безопасность себе, он Андрея предает. Неизвестно, сколько у него времени осталось. А если, не обнаружив его труп в лесу, они догадаются, что Белый Тигр намеренно сохранил ему жизнь? Что ни сделай, все плохо.

Пока он размышлял, в палату проскользнула медсестра, на этот раз другая, совсем молодая. Она положила на тумбочку рядом с кроватью мобильный телефон.

– Это что? – удивился Филипп.

– Это тот мужчина, который тебя привез, оставил, – шепотом сообщила она, оборачиваясь на дверь. – Просил тебе передать, когда очнешься. Только не показывай никому!

– А… спасибо!

Она не стала ничего больше говорить, поспешила покинуть помещение.

Телефон был старый, потрепанный и дешевый. Как раз такой, на какой даже провинциальная медсестра бы не позарилась и наверняка выполнила просьбу. Скорее всего, он ей доплатил за это.

Но какой странный мужик попался! Филипп решительно не понимал мотивов этого доброго самаритянина, однако и отказываться от помощи не собирался.

Телефон был рабочий. Как раз то, что нужно! Филипп начал набирать номер, который Андрей повторил ему несколько раз, но на середине замер. Забыл! Забыл последние две цифры! Начало помнил идеально, а последние две как отрезало, просто пробел в памяти!

Зато он помнил второй номер. Этот Андрей произнес всего один раз в качестве подстраховки. Но почему-то именно его память сейчас услужливо воспроизвела. Хотя… там такие обстоятельства были, что странностям удивляться не приходится!

Правда, он не услышал толком, чей это номер, ну да какая разница? Можно подумать, у него сейчас так много вариантов!

Он набрал заветные цифры, нажал вызов. Поползли длинные гудки. На том конце кто-то не торопился брать трубку, и Филипп нервничал. Врач ведь может войти в любой момент!

Наконец ему ответили – похоже, молодая девушка.

– Да?..

– Здравствуйте, я… Вы меня не знаете, но я не просто так звоню! – Филипп чувствовал себя глупо, говорить получалось совсем не так уверенно, как ему хотелось. – Меня зовут Филипп, ваш номер мне дал Андрей…

– Андрей? – Девушка заметно оживилась. – Полосатый такой?

– Да, он!

Что ж, номер точно неслучайный – таких совпадений не бывает! Теперь можно не волноваться, что он не туда попал.

– Извините, а как вас зовут? Он не сказал…

– Агния, – представилась девушка. – Но это сейчас неважно! Где Андрей? С ним все в порядке?

– Я… я не знаю, – вынужден был признать парень. – Тут все очень сложно… Я даже толком не знаю, где сам нахожусь! Но я бы не сказал, что он в порядке… Там такое место поганое!

– Тихо, спокойней! Давай по порядку: кто ты вообще такой?

– Я… Меня туда тренер привез. Как и всех остальных! Нас там тренировать начали, а потом Андрея показали… Сказали, что если мы будем усиленно работать, то станем такими, как он. Он здорово дерется, поэтому мы хотели быть такими!

– Он там еще и дрался? Он не связан был?

– Да, дрался… Я так понял, его для этого и поймали! Там нечто вроде боев без правил, и Андрея всегда ставили нам в пример… Он не был связан, но я не думаю, что он находился там добровольно. Он по какой-то причине не мог убежать! Чаще всего он был рядом с Ренатой…

– Стоять! – перебила его Агния. – Уж не о Ренате ли Кириной идет речь?

– А я ее фамилию не помню…

– Не озадачивайся, это был риторический вопрос. Где ты сейчас?

– В больнице. Андрей помог мне сбежать… Они поняли, что я не с ними, что я не собираюсь никого убивать за деньги! Тогда они решили от меня избавиться, но Андрей меня спас, он подстроил мое убийство! Потом какой-то мужчина довез меня до больницы. Я больше ничего не знаю… Я только в себя пришел!

– Не паникуй, прорвемся, – успокоила его девушка. – У меня такой вопрос… телефон, по которому ты звонишь, тебе Андрей дал?

– Ну да, он назвал ваш номер…

– Я не про номер говорю, а про аппарат. Про трубку. Где ты ее взял, от Андрея?

– Нет, ее оставил мужчина, который привез меня сюда. А разве это важно? – изумился Филипп.

– Парень, ты не представляешь, насколько это важно. Ты серьезно ранен?

– Живой – и ладно.

– Живым и оставайся. Мы отследим тебя. Телефон не выключай, но от врачей спрячь. Никому не говори, откуда ты, Андрея тоже не упоминай. Если надо, клинического идиота изображай, адвоката требуй, но никому ничего не рассказывай. Мы скоро будем!

У Андрея определенно очень серьезные друзья… Отследить местонахождение по телефону – Филипп такое разве что в кино видел! Да и девушка эта очень уверенно говорила, безо всякой растерянности. Прямо как Рената! Похоже, подходящий камень для той косы…

Его устраивал вариант с ожиданием. Ни на что другое не осталось сил. Он лишь надеялся, что ждать придется не слишком долго.

Полиция к нему не спешила. Слишком медленно для купленных стражей правопорядка. А может, они просто не соотнесли обнаруженного в лесу мальчишку с пропавшим «трупом»? Скоро он заснул, причем скорее от скуки, чем от усталости: делать ему было нечего.

Его растолкали достаточно грубо; небо за окном было украшено закатом.

«Третье за сутки пробуждение, – про себя отметил Филипп. – Я такими темпами все-таки умру».

На этот раз помимо медсестры на него смотрели двое мужчин. Полицейской формы на них не было, вместо нее светлые брюки и пропотевшие рубашки. Да оно и понятно, если погода жаркая, то мучить себя они не станут. Городок-то маленький, наверно, никто не придерется!

– Проснулся, полудохлик? – Медсестра снова продемонстрировала свой фирменный такт. – Вставай давай, господа полицейские говорить с тобой желают!

– Надеюсь, в буквальном смысле вставать не надо?

– Лежи, – милостиво позволил полицейский. – Кто ж тебя, калеченного, утруждать будет! Малец, давай коротко и по факту: что с тобой случилось?

После отдыха и лекарств врать было гораздо проще, чем утром. Поэтому Филипп уверенно вещал о том, как забрел в лес погулять, как на него кто-то напал, а он отбился. Телефон потерял, кошелек тоже. Да и не до сохранения имущества ему было после того, как ножом пырнули!

Полицейские не были впечатлены его историей и не скрывали этого. Один зевал, другой игрался с телефоном. Медсестра давно отчалила по своим делам, и чувствовалось, что этим двоим тоже хочется уйти, да формальности мешают.

– И как ты хочешь, чтобы мы нападавших нашли?

– Я и не хочу, – вздохнул Филипп. – То есть хочу, но понимаю, что это невозможно. Я вас, между прочим, не вызывал.

– То есть и заявление ты писать не будешь? – оживились полицейские.

– Не буду, потому что смутно подозреваю, что это только мне дополнительные проблемы принесет.

Они не стали ничего отрицать, только уточнили:

– А мамка с папкой? Не поднимут шум?

– Мне уже восемнадцать. Какая разница, что там поднимут мамка с папкой?

«Которых все равно нет», – мысленно добавил он.

– Правильно мыслишь, малец, выздоравливай тогда! И больше по лесам не шатайся!

Они даже не спросили его имя. У них закончился рабочий день.

Они были у самой двери, когда она вдруг распахнулась. Причем так резко, что откинула одного из полицейских к стене.

– Эй, смотри… – начал было возмущаться он.

А закончить банально не успел. Потому что на пороге стояли трое мужчин в черном, все в масках и с оружием в руках. По маскам Филипп и опознал их – охранники с базы. Значит, каким-то образом они все-таки узнали, что он здесь!

Но не через полицейских. Подтверждением этого стали выстрелы, повалившие мужчин на землю. Расстреляли их в упор, не оставляя шансов. Брызги крови на стенах показывали, что никакого сговора и тайных бронежилетов под одеждой не было. Они просто подозревали, что Филипп мог раскрыть полиции тайну лагеря, и пришли проводить зачистку.

Парень невольно подумал, что это конец и теперь уже нет смысла дергаться. Но на месте все равно не остался. Двигался он инстинктивно, не успевая ничего планировать. Соскользнул с кровати, толкнул ее в сторону двери. Нападавшие попятились, а он тем временем метнулся к окну.

Этаж второй, но над первым козырек. Он прыгнул туда не раздумывая. Тело еще подчинялось плохо, после операции прошло совсем мало времени. Хорошо еще, что обезболивающие держат, потому что иначе он бы так бодро не скакал!

Тонкий металл козырька не выдержал его веса и обвалился, но падение замедлил. Все равно было больно, металл разодрал кожу, да и земля не пухом была покрыта! Однако он пока был жив, только это и имело значение.

Послышались новые выстрелы, и Филипп поспешил прижаться к главным дверям, чтобы его не задели. Он слышал крики – метались перепуганные пациенты, стремился спрятаться персонал. Никто не понимал толком, что происходит. К счастью, их не трогали, похоже, этим головорезам дали четкое задание.

Убрать его. Как будто жалко им отпустить, просто позволить жить дальше!

Выстрелы продолжали громыхать. Они били прямо по нервам, лишая самого стремления бежать. Филипп зажмурился, зажал уши руками, ожидая, когда в него попадут. Все равно ведь не отпустят!

Внезапно все закончилось. Тишина наступила так резко, что он уже решил, что в него попали. Но осторожное прикосновение к его плечу показало, что он все еще в мире живых.

Открыв глаза, Филипп увидел перед собой девушку, значительно старше его, но все равно молодую, с каштановыми волосами, собранными на затылке в хвост, в простых джинсах и майке. Она улыбалась ему без малейшего страха, несмотря на все что только что произошло.

– Дай угадаю… ты Филипп? – спросил знакомый по телефонному переговору голос.

– Да… Агния?

– Она самая. Честное слово, Андрей успел на тебя повлиять! Мы вовремя прибыли. А теперь нужно забрать его, и тебе придется показать нам базу.

– Так а я не знаю, где она, – беспомощно развел руками парень.

– Тебя и не просят координаты указывать, просто покажи путь, которым сюда добрался!

– Да не добирался я никуда! Туда меня везли в автобусе с затемненными стеклами. По пути в больницу я отключился. Я даже приблизительно не представляю, где база находится, я вам говорил!

– А вот это уже плохо, – нахмурилась девушка. Она обернулась к своим спутникам, стоявшим чуть дальше. – Ребята, там кто живой остался? Нам проводник нужен!

– Я проверю, но вряд ли… Мои парни хорошо стреляют!

– Лучше бы они хорошо думали! Как нам теперь Андрея искать?

– Об этом можете не беспокоиться. Я проведу вас.

Просто день знакомых голосов! Теперь уже Филиппу довелось узнать мужчину, доставившего его сюда. Он вышел из-за угла здания и направлялся к ним.

Причем девушка его тоже узнала, и удивление в ее случае было гораздо сильнее, чем у Филиппа.

– Ты?! – после долгой паузы произнесла она. – Но как… Уж твою рожу я точно не ожидала здесь увидеть! И вообще где-либо когда-либо.

Да уж, не похоже, что они друзья…

Глава 21

Возвращаться в лазарет не имело никакого смысла. Андрей изначально подозревал, что его убьют в наказание за проигрыш, а теперь эти подозрения лишь окрепли. Причиной стал график, который он обнаружил в кабинете Ренаты. Там были расписаны предстоящие бои, и те, в которых планировалось его участие, были показательно перечеркнуты.

Да этого и следовало ожидать: он перестал быть для них ценен. Его держали только для демонстрации «образцового» охотника Цирка. Теперь же он проиграл, впечатлять инвесторов больше нечем. Пришло время Ренате проявлять свою извращенную фантазию!

Так что никакого выжидания. Если сваливать отсюда, то уже окончательно! Да и потом, в кабинете обнаружились фотографии Филиппа. Это наталкивало на мысль, что мальчишке все же удалось выжить и сбежать от них, теперь Рената ищет его.

Если так, то отлично. Андрей мысленно пожелал ему удачи, подбирая металлические и магнитные ключи от здешних замков. К счастью, Рената так и не избавилась от привычки держать дубликаты в своем рабочем столе, и это было ему на руку.

Его пока не хватились и не искали – явно думали, что он еще в лазарете валяется. Поэтому он не торопился покинуть территорию базы. Для начала ему нужно было убедиться, что здесь нет Игоря Седова.

Рената заверяла его, что психа, которого она собиралась натравить на Жин-Жин, давно вывезли в «условное место». Только это ничего не значит, она и соврать могла. Среди всех ее деяний ложь была далеко не худшим!

Вероятность того, что Седов мог остаться здесь, высока. Рената ограничена в финансах, ей невыгодно организовывать и держать под контролем сразу несколько офисов, да еще и таких, где можно было бы оставить сумасшедшего убийцу! Другое дело – тут.

Присутствие на базе этого психа Андрей порывался проверить и раньше, но ему даже при условно свободном перемещении ход на нижние уровни был закрыт. Это косвенно подтверждало его догадки.

Если Седов здесь, нужно убить его, окончательно нейтрализовать угрозу Жин-Жин, а потом уже спасаться самому. Это должно быть несложно… Для девушки псих реально опасен, но не для него. И не с такими справляться доводилось!

Андрей пробирался по коридорам осторожно, тихо, стараясь избегать камер наблюдения и ночной охраны. Хотя в плане сотрудников Рената явно совсем уж на «эконом-класс» польстилась. Внешне они впечатляют: здоровые все лоси. Но к делу относятся без энтузиазма и больше необходимого минимума не выполнят. Видно, не до конца понимают, в каком бизнесе работают! В Цирке кадры поумнее были…

Правда, в конечном итоге это им не помогло.

Игорь Седов все еще находился в своей камере. Для него время вообще шло по-другому. Нет окон, а значит, нет дневного света. Есть только электрическая лампочка, тесное помещение и сотни фотографий Жин-Жин. Андрей понимал, что это даже не ее личные вещи, это общедоступные снимки. Но видеть их здесь было неприятно.

Особенно когда на нее пялились диковатые, горящие непонятным огнем глаза! Казалось, что она стала для Седова центром вселенной, он даже не повернулся в сторону пришедшего.

Осталось только открыть камеру и свернуть ему шею. Это не будет слишком сложно, да и на помощь психу никто не придет: охраны поблизости вообще нет. Но неожиданно для себя Андрей остановился. Не от жалости – он прекрасно понимал, кто перед ним. Просто он вдруг осознал, что можно поступить по-другому.

– Что, все смотришь на нее? – безразлично поинтересовался он.

– Уходи, – отозвался Седов.

– Ты хоть перерывы себе устраиваешь или сутками на посту?

– Она моя, уходи.

«Пуля в лоб твоя, а не Жин-Жин», – с раздражением подумал Андрей. Однако продолжил все так же спокойно:

– Не понимаю я, зачем ты так бездарно время тратишь… мог бы уже десять раз добиться своей цели!

– Что ты знаешь о моей цели?

– А чего я не знаю? Расскажи, попробуй!

– Она ждет меня. – Седов нежно провел рукой по фотографиям. – Потому что я единственный, кто может освободить ее! Поэтому она мучается в окружении других и ждет меня. Она ангел, понимаешь? Ангел, который застрял в человеческой оболочке, а потому не может вернуться на небо. Я был послан, чтобы разрушить оболочку, разрезать эту тюрьму и освободить ее!

Желание просто придушить психа и покончить с этим вернулось с новой силой. Да уж, Рената умеет не только создавать уродов, но и находить их!

– Да знаю я твои цели. – Андрей постучал по решетке. – По тебе видно. Разве я спорю? Я вот, например, понимаю, что я никого освободить не смогу, поэтому и не лезу. А ты можешь. Я тебя спрашиваю: почему ты этого не делаешь?

– Потому что она далеко! Силы зла прячут ее от меня, знают, что я хочу ей помочь… Они меня не остановят! Я все равно сделаю то, что хочу! Наши души сольются и будут вместе. Навсегда!

Это несколько противоречило его собственным намерениям отправить душу Жин-Жин на небо, так стоит ли вообще ожидать от психа нормальной логики?

– Она здесь, – коротко объявил Андрей.

Вот теперь Седов повернулся к нему. Выдерживать этот взгляд в упор оказалось куда сложнее, чем наблюдать со стороны. В этом и особенность истинного безумия: его не подделаешь.

Даже ему, бывшему охотнику, было непросто сохранять самообладание! Что уж говорить о Жин-Жин, к которой рвалось это существо… или о девушке, которую оно уже успело убить.

– Что ты сказал? – прохрипел Седов. – Где она?

– Здесь она! Просто в маскировке. Она не может тебе показаться, потому что боится, что силы зла помешают тебе выполнить твою миссию. Но вместе с тем она хочет, чтобы ты помог ей. Поэтому она остается рядом и надеется, что ты разберешься, что к чему.

Было сложновато нести весь этот бред с должным выражением лица, но кое-как Андрей справлялся. Для Седова это вполне ценная информация.

– Я не знал. – Псих выглядел растерянным. – Я не думал! Где она?!

– Разве это не очевидно? Она та женщина, которая привезла тебя сюда.

– Но она не похожа!

– Так ведь в этом и суть! Откуда, по-твоему, она так много знает о тебе? О твоей миссии? Почему она пообещала помочь тебе? Это и есть Жин-Жин! Она сама нашла тебя раньше, чем ты смог найти ее. Но она боялась, что ошиблась в тебе, что вам могут помешать, вот и устроила это испытание.

– Но как? Это не похоже на маску!

– А это и не маска, – заверил его Андрей. – Ты ведь и сам знаешь, что Жин-Жин – необычная женщина. Она ангел в оболочке! А разве ангелу сложно сменить внешность?

Он двигался наугад, говорил то, что, как ему казалось, может подействовать на Седова. И, судя по выражению лица психа, попадал в точку. Когда-то, когда он сам проходил лечение в реабилитационном центре, его врач сказала, что из него мог бы получиться неплохой психолог. Видно, не ошиблась.

– Как же она разочарована во мне. – Седов прижал дрожащие руки к голове, словно пытаясь закрыться от собственного позора. – Вот почему она так часто приходила ко мне! Говорила со мной! Она пыталась сказать мне! Я подвел ее… она меня никогда не простит!

– Еще не все потеряно! Она ведь по-прежнему здесь, ты тоже здесь. Да, ты ошибся, допустил промедление. Но я не думаю, что она ненавидит тебя за это! Ты же знаешь, она очень терпелива!

– Она само совершенство!

– Именно. Вот и отблагодари ее за это! Найди ее и выполни свою миссию. Я тебя выпущу, но больше ни в чем помогать не буду, остальное – за тобой.

– Да-да! – Псих метнулся к двери, прижался к прутьям. – Я все сделаю! Один! Но ты так добр… Я этого не забуду! Как мне отблагодарить тебя?

– Никак. Я тоже понимаю, насколько важна твоя миссия, поэтому помогаю тебе. Выполни ее – это и будет благодарность.

Андрей понимал, насколько сильно рискует. Если Седов умудрится сбежать, проблемы будут у всех! А что еще делать? Сейчас он загнан в угол, покинуть базу живым будет не так просто. Другое дело, если обзавестись отвлекающим фактором, в роли которого выступит маньяк-убийца.

Когда дверь камеры открылась, Седов тут же выскочил наружу. На Андрея он больше не смотрел, чувствовалось, что он полностью сосредоточен на своей цели. Просто так нападать на людей он не будет, а вот на пути у него лучше не становиться.

Теперь Андрею требовалось найти убежище – место, где он сможет отсидеться. Рассвет наступит достаточно скоро, а днем его начнут искать. Или сейчас попытаться уйти?.. Хотя нет, не выйдет.

Он был на первом уровне, когда услышал выстрелы. Причем не разовые, как бывает, если кто-то на пьяную голову случайно на курок нажмет. Палили много, не пытаясь скрыться, а значит, скрываться уже не имело смысла.

И это все снаружи, судя по громкости, вдоль линии забора. Похоже на серьезное нападение. Неужели это Филипп так быстро привел помощь? Или сюда заявился кто-то другой? Тоже, кстати, возможный вариант: Рената могла кому-то перебежать дорогу со своими проектами.

Пока у Андрея не было гарантии, что снаружи у него есть союзники, открыто выходить он не собирался. Ему нужно было объективно оценить ситуацию. Учитывая темное время суток, сделать это можно было только из одного места – с крыши.

Потасовка на улице пошла ему на пользу еще и в том плане, что почти все охранники покинули здание. Несколько человек пробежали мимо него, но они так спешили, что даже не заметили мужчину.

– Где оружие можно получить? – крикнул один.

– Давай на склад!

– А наши уже вернулись из города?

– Нет, и многие еще возле сарая этого, где бои проводятся!

– Зато малолетки все здесь…

– Это не «зато», от них толку мало!

Получается, охрана еще и распределена между разными пунктами. На редкость удачный день! Пока они держатся неплохо, но, если сюда действительно добрались люди Вербицкого, им это не поможет. А вот если кто-то менее организованный, может, выдержат оборону.

От пацанов действительно не будет пользы. Это не под наркотой за перепуганным сверстником гоняться! Их не успели подготовить к подобным событиям.

На крыше было пусто, хотя вид отсюда открывался отличный. Прожекторы расчертили лес белыми полосами, вырывая из темноты вооруженных людей. Выстрелы здесь громыхали стабильно, не прекращаясь.

«Шуму наделали, – оценил Андрей. – Если полиция еще не прибыла, то скоро явится. Правда, неизвестно, на чьей стороне она будет…»

Он и теперь не мог точно сказать, кто заявился посреди ночи на тренировочную базу. Люди в черном, лица закрыты, на представителей властей не похожи, а больше и не сказать. Да и не будут же они майки с именем непосредственного работодателя носить!

Хорошо, а даже если это люди Вербицкого, что с того? Андрей сильно сомневался, что сам Даниил додумается явиться сюда, да и Агнию близко не подпустит. А значит, и ему оставаться смысла нет.

Он огляделся по сторонам, прикидывая, как отсюда выгодней сбежать. Возле главных ворот сейчас столпотворение. Их охраняют яростней всего, чтобы на территорию базы машины не заехали. Другое дело, та часть забора, что у задней стены. За ней начинается лес, дороги нет, поэтому там пусто. Да и освещения маловато!

Но Андрею не нужны были дорога и освещение. Даже не зная, где именно находится, он мог без особых проблем добраться до цивилизации.

Поэтому к той части забора он и направился. На этом участке огражденной территории люди бывали редко, максимум мальчишки тренировались. Зато благодаря им Андрей знал, что забор не под напряжением. Они несколько раз налетали на металлическую сетку – и ничего.

Правда, он все равно не спешил. Осмотрел окрестности, проверил наличие проводов, даже облил металл из оставленной кем-то бутылки с водой. Никакой реакции! Электричество отсутствует.

Да и когда он осторожно коснулся забора, догадка подтвердилась. Андрей уже начал забираться наверх и полностью оторвался от земли, когда пошел ток.

Удар был сильный и болезненный, но недостаточно сильный, чтобы мужчина потерял сознание. Это не норма. Судя по всему, количество тока было тщательно рассчитано так, чтобы причинить боль, но не убить и даже не довести до обморока. Причем электричество подали именно теперь – для него!

Андрей был не в том состоянии, чтобы четко проанализировать ситуацию. Удар получился впечатляющий, голова шла кругом, зрение пока не прояснилось. Во всем теле застыла ноющая боль, во рту он чувствовал вкус крови – должно быть, сильно язык прикусил. Ноги и руки не слушались, он не мог подняться с земли.

Но слышал он хорошо. Даже лучше, чем хотел.

– Прямо как в моих мечтах! – донесся до него смех Ренаты. – Заставить тебя отплевываться кровавой пеной! Я не думала, что ты попадешь в эту ловушку, но не сожалею. Я рада, что заставила их настроить несмертельную дозу. Было бы обидно, если бы ты умер так быстро.

Хотелось ответить, но пока не получалось. У Андрея едва хватило сил и самоконтроля, чтобы повернуть голову в ее сторону.

Она явилась не одна, но это как раз понятно. Она одна редко ходила. Странность заключалась в том, что на сей раз ее сопровождали не привычные охранники, а двое из малолеток. Вряд ли она так хотела: мальчишки еще не наловчились достойно держаться, они оглядывались по сторонам и вздрагивали от выстрелов. Скорее всего, ее личные телохранители сейчас оставались у ворот.

– Не знаю как, но это устроил ты, – покачала головой женщина. – Чуяло мое сердце: надо тебя сразу убить. Но ты же, уродец, очень удачный получился! Да и я считала, что неразумно ставить свои личные интересы превыше интересов бизнеса. А оказалось, что сейчас как раз тот случай, когда следовало побаловать себя – и все были бы счастливы!

Она не была вооружена, но сейчас и не нуждалась в этом. Во-первых, пистолеты выдали малолеткам. Во-вторых, Андрей все равно не мог ей ничего сделать. Волны боли прокатывались по телу, лишая его возможности двигаться.

– А ведь я лично когда-то отобрала тебя для участия в Цирке, – задумчиво проговорила она. – Сперва по фотографии, потом уже послала за тобой Глеба. Сказала, чтобы не жалел за тебя никаких денег. Вот бывали у меня такие озарения: видела мальчишку и понимала, что будет звездой. Ни разу не ошиблась! Правда, все эти звезды долго не жили. Кроме тебя. Ты моя личная ирония судьбы. Второй проект мне уже поганишь! Только теперь уже точно последний раз. Ого, а ты все еще умеешь впечатлять!

К этому моменту Андрею с огромным трудом удалось подняться на колени, хотя голова от этого болела еще больше. Он вообще не знал, зачем старается. Ясно же, что он не успеет восстановиться достаточно быстро, чтобы защитить себя!

– Ты вообще двигаться не должен. – Рената с размаха ударила его ногой по ребрам. Не удержав равновесия, Андрей снова повалился на землю. – По крайней мере, те, на ком я испытывала эту ловушку, не могли. Но ты сильный… Я прекрасно знаю, что ты намеренно «слил» тот бой с близнецами. Мальчик мой, если бы они тебя так качественно не отключили, я бы тебя на месте кастрировала! Ты не представляешь, какие деньги я на этом потеряла. Хотя какая разница? Сейчас я теряю все. Второй раз! Знаешь, что я сделаю? Сбегу, чтобы снова начинать с самого начала, подниматься с самого дна. Но уже без такого фактора риска, как ты! Мальчики, поучаствовать хотите?

Судя по выражению лиц, они в бой не рвались. Не из сочувствия – непосредственно к Андрею их решение вообще не относилось. Они были слишком подавлены самой ситуацией, да и вообще, не до конца потеряли человеческие качества. Поэтому и не были настроены издеваться над ним.

Рената все это понимала и не собиралась на них давить. Она счастлива будет сделать все сама, благо время позволяет.

– Дети вы еще совсем, – назидательно произнесла она. – Но это поправимо. Сперва смотрите, как работает профессионал, а потом и сами научитесь.

Она отошла в сторону, внимательно осматривая его, как художник осматривает чистую канву. Судя по выстрелам, время ее не слишком торопило. Пока оборона у ворот не будет сломлена, никто ему на помощь не придет, а сам он не справится!

Однако приступить к «мастер-классу» она не успела. Женщина странно дернулась, вскрикнула и опустила голову. Ее спутники подались назад, а на лице самой Ренаты застыло абсолютное удивление, пересиливающее даже страх и боль.

Потому что у нее из груди теперь торчал окровавленный металлический штырь.

Глава 22

Агния впервые оказалась в такой ситуации, и это было жутко. Она прекрасно понимала, что Алиса не играет с ней и не блефует. Нельзя было даже сказать, что женщина в отчаянии. Скорее, она размышляла об этом шаге просто как о плане на будущее.

Правда, ее апатия исчезала, стоило только Даниилу приблизиться.

– Пусть он уйдет, – прошипела Алиса, плотнее прижимая к себе плюшевого медвежонка. – Пусть этот уйдет!

– Разве вы знакомы с Даниилом?

– Да плевать мне, кто он! Пусть он уйдет, и все!

– Дани, ты можешь отойти? – Агния полуобернулась к мужчине. – Недалеко, просто чтобы она тебя не видела. У меня такое ощущение, что она мужчин боится.

– Не совсем, просто она на грани истерики, – пояснил Вербицкий. – Но с тобой она и правда склонна разговаривать. Вот что… попытайся увести ее от края, но сама близко не подходи! Не хватало еще, чтобы эта кретинка тебя с собой утащила!

– Да я все понимаю!

Агния сделала пару шагов вперед, чтобы перевести внимание женщины с Даниила на себя. При этом сокращать безопасное расстояние она не торопилась. Кто знает, на что Алиса сейчас способна!

Вечер был теплый, но девушке казалось, что ветер вдруг стал ледяным. Ей с трудом удавалось сдерживать дрожь, приходилось сжимать кулаки, а еще улыбаться через силу.

– Здесь не очень удобно говорить, – заметила она. – Может, спустимся к вам в квартиру?

– Это не моя квартира. Даже не знаю, если честно, зачем сюда приехала… Какой-то последний инстинкт, наверно. На выживание потянуло! И теперь получается, что даже не дома все закончится… Он ведь умер, да?

– Тимур Славин?

– А кто же еще? – рассмеялась она. Смех был не маниакальный, нет, но все равно злой и обиженный. – Не думайте, что я какой-то маньяк-убийца! Я никогда убивать не хотела. Я нормально жить хотела! Работать, семью создать… как все! А потом появился Славин и все испортил!

– Но вы же говорили, что он вас любил…

– Я врала, – пожала плечами Звонова. – Причем в первую очередь – самой себе. Он точно умер? Без вариантов?

Агния вспомнила то, что она увидела в деревенском доме, и невольно вздрогнула.

– Да уж… без вариантов. Значит, вы знали, что на смерть его отправляете?

– Знала и была этому рада! Он заслужил! Надеюсь, что все происходило медленно, и эта тварь успела помучиться перед смертью! А еще – что он понял, из-за кого страдает! И каждую минуту, пока это длилось, помнил! Я ведь только с ним и научилась ненавидеть…

Значит, она оказалась весьма способной ученицей. Потому что ненависти, все еще горевшей во взгляде Алисы, хватило бы и на Славина, и на его призрак, и еще человек на десять. Только все это не увязывалось с милой игрушкой, которую женщина сжимала в руках.

– Что он вам сделал… Славин этот?

– А какая уже разница? Что сделал, то сделал. Ничего теперь не исправишь. И его больше нет! А скоро и меня не будет…

– Не надо, – тихо попросила Агния.

Она пыталась вспомнить, как ведут себя психологи в таких ситуациях – да хотя бы в фильмах! Но память паниковала и отказывалась содействовать. Это только со стороны кажется, что «уж я бы на ее месте не растерялась!». На самом деле, реальность отличается от картинки на экране. Потому что ночь настоящая, темная, а не подсвеченная прожекторами. Отчаяние тоже настоящее, и слезы, и страх.

А еще – пустота за карнизом крыши.

– Надо, – признала Алиса. – Я очень много думала об этом… Размышляла, что еще мне остается. Мне по работе это положено: просчитывать разные варианты. Но я ничего не нашла. Это тупик! Славин мертв, все мертвы… теперь уже и мне пора!

Она не стала больше задерживаться. Просто шагнула назад, в пропасть, не глядя туда, продолжая смотреть на Агнию. Может, так ей было нестрашно. Она не кричала, когда падала, и с крыши был слышен лишь глухой удар.

На секунду Агния замерла в шоке, потом рванулась к краю, чтобы посмотреть: а вдруг еще не поздно? Вдруг она жива? Глупо, конечно, но состояние шока и не такие мысли приносит.

Однако сильная рука перехватила ее за талию, не позволяя идти дальше.

– Не нужно, Огонек, – шепнул ей на ухо Даниил. – Ничего ты толком не увидишь. А если и увидишь… не нужно тебе это.

– Я не смогла ей помочь…

– Это не твоя вина. Ей бы уже никто не смог помочь. Это девочки-малолетки пытаются напугать окружающих угрозами, что спрыгнут. Им как раз нужно, чтобы с ними поговорили и заставили спуститься. Она для себя все решила с самого начала, ты тут ни при чем.

– Но… почему?

– Это мы еще выясним, но позже. А пока давай уведем тебя отсюда, что-то холодно становится.

Холоднее не становилось, тут он преувеличил. Просто Даниил предпочел не акцентировать внимание на истинной причине ее дрожи. Он отвел девушку вниз, а она и не сопротивлялась. На душе было пусто, не хотелось ни о чем думать. Она инстинктивно чувствовала: мысли будут далеко не позитивные, поэтому заслонялась от них.

Даниил прав, она ни в чем не виновата. Она же не сталкивала Алису с крыши!

Покидая дом, она невольно посмотрела в ту сторону, куда должна была упасть женщина. Тело уже накрыли, но плюшевый мишка, пропитывающийся кровью, остался на виду… Его не для этого когда-то покупали. Но теперь уже нет смысла размышлять.

Вербицкий усадил ее на заднее сиденье автомобиля, сам сел рядом. Возле него было спокойнее и теплее.

– Мы разве не должны остаться до приезда полиции? – удивилась Агния, когда Вадим завел мотор.

– С этим разберутся и без нас. У меня адекватные ребята, они свое дело знают. Как считаешь, шеф, ее довели до самоубийства?

– Вряд ли, – отозвался Даниил. – Она не выглядела запуганной. Если она чего и боялась, так это собственных грехов, условно говоря. Огонек, ты мне лучше скажи, как ты вообще поняла, что это она Славина подставила? Я в людях неплохо разбираюсь, но, когда мы были у нее, я подвох не заметил. Влюбленная баба, только и всего…

– Не говори о ней так, она же все-таки умерла… Ты ничего не заметил, потому что она действительно любила Славина. Может, уже не сейчас, а когда-то, но чувство было. И теперь она использовала это. Только она нервничала… Я тогда списала это на беспокойство о нем.

– Я тоже.

– На том и попались… Скорее, это было беспокойство, вызванное нашим приездом. Она не думала, что кто-то узнает о ее связи со Славиным, пока мы не появились.

Агния говорила быстро и четко. Не потому, что полностью оправилась после увиденного или так гордилась своими детективными достижениями. Просто ей сейчас было легче говорить, сосредоточиться на этом, а не думать о последнем шаге в пустоту…

– Хорошо, но ведь и ты не сразу догадалась, что все сводится к ней, – заметил Даниил.

– Не сразу. Но у меня все равно появилось ощущение, что что-то с ней не так. В доме было очень много детских вещей, но не было ребенка.

– Откуда ты знаешь?

– Простейшая логика: когда ребенок в доме, вещей тоже много, но они не лежат в таком идеальном порядке. Малыша можно отдать кому-то на время, чтобы спрятать. Но если он в доме, это будет видно по посуде, по игрушкам… А у нее как в музее. Думаю, ребенок все же был, но с ним что-то случилось. Потому что о несуществовавшем ребенке никто бы так беспокоиться не стал.

– И это «что-то» сводилось к Славину. – Это не было вопросом со стороны Вербицкого, он и сам догадался. – Вполне вероятно.

– Уж не знаю, что он ей сделал, но Алисе больше хотелось убить его, чем жить с ним. Когда те уроды, что охотились за мной, стали рассказывать о бабе, которая их наняла, я сразу Алису вспомнила. Может, потому, что она еще после первого разговора у меня из головы не шла. Только я не думаю, что она организовала это изначально. Тебя-то она раньше не встречала, у нее не было причин ненавидеть тебя! Скорее всего, ее просто использовали как человека, на которого потом укажут исполнители.

– Практичный шаг, – признал Даниил. – Особенно если тот, кто работал с ней, догадался о ее суицидальных планах. Слушай, а ты молодец!

– Да? Только кому от этого легче? Она же все равно мертва!

– И ты по-прежнему не имеешь к этому отношения.

Легко сказать… Но чувство вины – оно как паразит: так просто не отпускает. Прицепится и пьет энергию, как будто все хочет забрать. И еще перед глазами одни и те же картины мелькают: крыша эта, ненавидящие глаза Алисы, потом окровавленная игрушка на асфальте.

Даниил все понимал, поэтому не приставал к ней с лишними разговорами и уж тем более упреками. Он просто все время оставался рядом, дальше чем на шаг не отходил. Когда она наконец добралась до кровати, он устроился рядом и долго рассказывал что-то о психологии самоубийц, о том, что помочь некоторым из них нельзя, как нельзя винить себя за чужие ошибки.

Агния слушала его вполуха. Звук его голоса приносил гораздо большее успокоение, чем слова, которые он говорил.

Уснуть ей удалось под утро, и то девушка подозревала, что виной тому действие успокоительного чая, который откуда-то притащила Маша. На это указывал и тот факт, что сон был ненормально крепкий, без сновидений, которые сейчас были и не нужны.

Проснулась она поздно. Бодрости не наблюдалось, но депрессия отступила. Она даже смогла улыбнуться Даниилу, ожидавшему ее на кухне, вполне искренне.

– За то время, что я спала, нас не пытались поджечь, взорвать и атаковать ракетами из космоса? – полюбопытствовала она.

– Вроде бы нет. Или я не заметил… ракеты нынче уже не те! Агния…

Агния? Это уже практически претензия на очень серьезный разговор! Девушка уже привыкла к более семейному Огонек, не протестовала и даже наслаждалась этим. А теперь… даже не по себе как-то от собственного имени!

– Чего?

– Я хочу, чтобы ты отдохнула. Я благодарен тебе за то, что ты сдвинула дело с мертвой точки. Ты правильно все поняла, если бы не ты, я бы не решился действовать: я слишком боялся за тебя, как Вадим боялся за свою Дашку. Но теперь уже не надо. Я доведу это до конца.

– Как? Алиса могла указать нам на тех, кто ее нанял, но она-то мертва!

– Я в курсе. Я что-нибудь придумаю, найду другие зацепки. Может, Рощину удастся что-то разузнать! Ты, главное, больше не вмешивайся, отдыхай. Я крайне не люблю, когда ты плачешь. Когда я это вижу и мне некого за это убить, я теряюсь. Так что давай не будем подталкивать меня к насилию!

– Ладно, не будем – так не будем… хотя это довольно увлекательно!

Шутки шутками, но она и правда не возражала против отдыха. Хочет взять все на себя? Да пожалуйста! Агния и сама была рада возможности укрыться у него за спиной. Тем более что после самоубийства Алисы ей нужно было прийти в себя.

Полдня она добросовестно выполняла их уговор. Игнорировала его звонки, не спрашивала, что и как. Вместо этого девушка читала книги, возилась с шиншиллой, обсуждала с Жин-Жин нынешние тенденции съемок. Модель тоже не поднимала опасных тем. Макс Рощин помог ей выбраться из студии, своих преследователей она даже не видела и не знала, что с ними стало.

При этом обе девушки о чем-то молчали. Агния – о том, что они снова оказались в тупике. Жин-Жин – о том, что с каждым новым днем шансы увидеть Андрея живым становятся все призрачней.

А к вечеру зазвонил телефон. И спокойствие снова оказалось забыто.

Номер не был занесен в записную книгу, но девушка все равно узнала его. Такие номера сразу в память врезаются! Именно с него пришло последнее сообщение о том, что ей угрожает опасность. На этот раз Агния не пыталась вычислить, кому принадлежит телефон. Она была уверена, что это бесполезно, ее «ангел-хранитель» надежно шифруется.

И вот он звонит! Не сообщения пишет, а звонит! Такого не то что раньше не было – она это возможным не считала. Все их общение сводилось к секретности. Неужели случилось что-то совсем страшное? Или он решил сменить правила игры?

Агния быстро отправила Жин-Жин за Даниилом, а сама ответила. Она ожидала чего-то загадочного, чуть ли не мистического, но реальность оказалась совсем иной. На том конце звучал испуганный и усталый голос мальчишки.

Очень скоро выяснилось, что паренек не имеет к телефону никакого отношения, зато он связан с Андреем! А истинный обладатель трубки ему помог, оказался рядом в нужную минуту. Это очень многое сводит воедино: охоту на нее и Даниила, исчезновение Андрея. По сути, это больше, чем новый след, – это прямая дорога к организаторам!

А еще это означает, что Андрей все еще жив. И прозвучало имя Ренаты… вот кого они неоправданно забыли! Если за всем этим стоит она, многое становится понятным. У Ренаты Кириной имелись причины ненавидеть каждого из них. Даниила – за то, что разрушил главный проект ее жизни. Агнию и Жин-Жин – за срыв самой дорогой охоты в истории Цирка. Вадима – за смерть ее мужа, хотя лично начальник охраны никого не убивал. Но разве она будет вдаваться в такие подробности?

После падения Цирка она исчезла с большими деньгами, затаилась, а теперь вот снова выползла из укрытия. В первую очередь она убирает тех, кто знает о ней слишком много. Это логично. Судя по словам мальчишки, она работает над новым проектом и устраняет все риски.

К сожалению, Филипп не смог точно объяснить им, где находится. Но это было не так уж важно. С финансовыми возможностями Макса Рощина и связями Вадима проблема решалась быстро. Оказалось, что звонили им из небольшого городка, расположенного примерно в двух часах езды от Москвы.

Чтобы успеть помочь, нужно было выезжать немедленно. Тут в их пользу сыграло то, что и подчиненные Вадима, и люди Рощина всегда пребывали чуть ли не в армейской готовности. Больше всего времени было потрачено на то, чтобы удержать в городе Жин-Жин.

– Вы что, не понимаете? – злилась девушка. – Там же Андрей! Я ему нужна!

– И чем ты ему поможешь? Возьмешь автомат и пойдешь грудью на его оборону? Жин, не дури! Ты прекрасно знаешь, что будешь путаться под ногами!

– Как и ты, но ты-то едешь!

– Потому что Филипп звонил мне, он меня ждет. Я должна поехать! Подожди, пожалуйста, здесь. Как только мы доберемся до Андрея, я тебе сразу же позвоню.

Она понимала, что это нечестно. Только кажется, что ждать в безопасности легче всего. На самом деле это ожидание убивает почище любого риска. В конце концов Жин-Жин сдалась, но только когда ей напомнили, что любое промедление увеличивает угрозу для Андрея.

– Но сразу звони! – велела она. – В самом буквальном смысле: сразу, как только найдете его! Будешь медлить, я с тобой вообще общаться перестану!

– Да я все понимаю, Женя! Не переживай… С ним все будет хорошо.

Звучит красиво, если не уточнять, что местонахождение Андрея им вообще неизвестно. Им удалось установить, где находится Филипп, но мальчишка и сам признает, что его привезли в больницу. Следовательно, база, с которой он сбежал, где-то рядом. А вот где, еще предстоит выяснить.

К указанному месту машины не ехали – летели! Если бы не обстоятельства, было бы даже страшно. А так, скорость успокаивала. Удивляло разве что на редкость удачное отсутствие представителей дорожной службы на их пути. Хотя… тут, возможно, опять следует благодарить Рощина.

Он был единственным, кто остался свободен от напряжения. Казалось, Макс даже наслаждается этим, как приключением, вносящим разнообразие в его офисную рутину. Еще бы! Он-то никем не рискует, ему напрямую не угрожают.

– Весело вы живете, – отметил он. – Часто так?

– Хотелось бы реже. И в прошлый раз, на корабле, ты что-то не сильно веселился!

Наверно, не стоило напоминать ему про убийство жены. Но иначе Агния не могла: его веселье раздражало. Аргумент подействовал: Макс замолчал и больше ничего не говорил всю оставшуюся дорогу.

Прибыли они очень вовремя: в больнице шла перестрелка. Не рядом с ней даже, а в самом здании. Стреляли не хаотично, больных и врачей не трогали, если они не становились на пути. Почти сразу стало ясно, что целью нападавших является чернявый мальчишка, довольно отважно выпрыгнувший в окно.

Те, кто охотился за ним, не ожидали сопротивления. Да откуда! Они явились с хорошим оружием, в бронежилетах и решили, что им ничто не угрожает. Но подчиненные Вадима стреляли метко.

Тут имелся и побочный эффект: спрашивать оказалось некого. Пожалуй, оправданно, ведь иначе могли пострадать горожане… Но что делать дальше, непонятно. Филипп по-прежнему не мог сказать, где находится база. Он этого просто не помнил! Да и потом, парнишка был в печальном состоянии, ему срочно требовался отдых, он только-только пережил операцию. Какой из него проводник!

И тут появился он. Еще и с коронной фразой, как классический герой кадра:

– Об этом можете не беспокоиться. Я проведу вас.

Он вышел из-за здания спокойно, уверенно. Но в его случае Агния бы сказала «выперся». Потому что при всем его показном героизме память опознала его мгновенно. И сознание, и подсознание были солидарны: от этого урода лучше держаться подальше.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы преодолеть изумление.

– Ты?! – наконец сказала она. – Но как… Уж твою рожу я точно не ожидала здесь увидеть! И вообще, где-либо когда-либо.

Он изменился, это нельзя не отметить. Когда она последний раз его видела, мужчина напоминал типичного офисного тюленя: не то чтобы толстый, просто какой-то рыхлый, белесый, неубедительный. А теперь заметно похудел, причем видно, что здесь сыграли свою роль большие физические нагрузки, а не какая-нибудь новомодная московская диета. Да и уверенности в нем такой раньше не было… а теперь есть: и в осанке, и в походке, и во взгляде.

– Не очень-то милое приветствие для того, кто неоднократно спасал твою жизнь, – фыркнул он.

– Но вполне подходящее для того, кто очень настойчиво пытался прервать мою, – вмешался Даниил.

Как только он вышел вперед, уверенности у мужчины заметно поубавилось. Он смущенно отвел взгляд. А Агния только сейчас поняла, что это их первая встреча после того, что произошло больше года назад…

Алексей Смирнов был другом и деловым партнером Даниила. Именно ему Вербицкий доверил управление адвокатской конторой, когда авария лишила его возможности двигаться. Сам по себе Алексей был неплохим адвокатом, но ему не хватало таланта, необходимого в любой профессии. Поэтому он постоянно оставался в тени Даниила. Его это долгое время устраивало. К себе он относился достаточно критично, чтобы понять: самостоятельно он бы не достиг таких же блестящих результатов.

Если зависть и появлялась, он ее упрямо гасил. Потому что все-таки был другом. Пока не познакомился с одной прекрасной дамой.

Дама оказалась дальней родственницей Даниила, претендовавшей на наследство в случае его смерти. Правда, Алексей об этом изначально не знал и сливал ей информацию без понимания того, как эти данные будут использованы. А Надя времени даром не теряла. Она чуть не убила Агнию и пыталась добраться до Даниила в ходе операции.

Смирнов узнал правду незадолго до покушения на Даниила. У него не было времени, чтобы проанализировать ситуацию, решение пришлось принимать незамедлительно. И он сделал выбор: задержал Агнию, не позволив ей предупредить Вербицкого и врачей об опасности. Алексей, по сути, поддался порыву – захотел из второго номера сделаться первым, выйти из тени.

За что и поплатился. Даниил выжил, Вадим был проинформирован о произошедшем. Жизнь Алексею спасло только то, что долгое время он был «своим». Но от наказания его это не защитило. Вместе с Надей он отправился в глухую таежную деревню, по сравнению с которой даже тюрьмы курортом казались. Даниил узнал об этом решении начальника охраны постфактум, но менять ничего не стал. Было видно, что ему тяжело все это принять – предательство всегда бьет больно.

– Неожиданная встреча, – холодно произнес Даниил. – Меня уверяли, что ты не выберешься.

– А я бы сам и не выбрался, – откликнулся Алексей. – Мне помогли. Это долгая история… Суть в том, что я не по своей воле втянут в это! Мне только два варианта на выбор предоставили: либо помогать им, либо сдохнуть там же, в глуши этой. Я притворился, что выбрал первый. Да это легко было, у меня же чисто теоретически имелись все причины для мести. Но я не хотел мстить! Данила, мне очень жаль…

– Рот закрой и впредь открывай только по делу. Стерва эта тоже выбралась?

– Естественно, она как раз в первую очередь, – кивнул Смирнов. – И сейчас она должна быть у Ренаты! Поэтому если мы поторопимся, застанем там обеих… Я знаю, где они.

– Вот и показывай. А историю своей, несомненно, трудной жизни расскажешь как-нибудь в другой раз.

Может, Алексей и надеялся на быстрое братское примирение, только зря он так. Агния искренне любила Даниила, однако при этом прекрасно знала, насколько у него тяжелый характер. Он близко подпускает немногих, а получая от них удар в спину, не прощает. Имеет право, конечно…

С этим и правда можно разобраться потом. Ситуация накалилась, проблем у них прибавилось. Рената Кирина – это уже плохо. Но… она все-таки адекватна. Она будет мстить ровно до тех пор, пока это не мешает ее бизнесу, и на крайности не пойдет.

Другое дело – Надежда Вербицкая. Вот уж у кого с головой проблемы! Для нее с самого начала смерть Даниила имела гораздо большее значение, чем его наследство. Откуда взялась такая ненависть, непонятно, но девица эта свято верила, что Даниил присвоил деньги, принадлежавшие ей. Впрочем, если бы кто-то попросил ее объяснить, с какой стороны это ее деньги, она бы вряд ли ответила.

Но никто не просил.

На этот раз их машина была в конце кортежа. Вперед поехали вооруженные люди, которым предстояло проводить основной штурм. Они же дожидались исхода на безопасном расстоянии. Для Агнии это было в новинку: обычно она умудрялась оказаться в самом центре урагана.

Но и ждать в стороне было не слишком спокойно. Темный лес, грохот выстрелов, крики – все это давило. Она боялась за Андрея, а еще опасалась, что Рената и Надя смогут скрыться. Нельзя было такую угрозу оставлять без внимания, тут Вадим явно сплоховал!

Когда все закончилось, Агнии показалось, что тихо стало слишком резко.

– Можно заходить, – объявил Макс. – Там почти всех переловили. Если кто-то и укрылся на нижних уровнях, то потом без нас с ними управятся.

– А Рената?

– Не знаю, кто там Рената, но докладывают, что баб… в смысле женщин, там не было. Правда, заминочка вышла на воротах, мы не сразу прорвались. Так что, если главные там и находились, могли удрать. Да и этого вашего, полосатого, пока не нашли… Короче, не уверен я, что это их главная база.

– Главная, – встрял Алексей. – За это я отвечаю! Это единственный крупный объект, который был у Ренаты в собственности. Она арендовала пару офисов в городе, но это основа ее будущего проекта. Вы сами посмотрите!

Факты и правда были на его стороне. База оказалась небольшой, но дорого оборудованной. Само здание, похоже, не с нуля строили, но очень удачно реставрировали. Забор, охрана, обустройство залов – все это указывало на солидные инвестиции. Причем делалось оно под конкретный проект. Для «обманного маневра» слишком много трат. Алексей не соврал, главный гадючник тут. Осталось только гадюк найти!

На территории базы Агния старалась не отпускать руку Даниила и не смотреть лишний раз по сторонам. Макс заметил ее реакцию:

– Среди наших погибших нет, есть только раненые, да и то несерьезно. Я уже на всякий случай медицинскую машину с собой притащил, думал, хуже будет. Но нет, терпимо!

– Я боюсь, что Андрей случайно пострадал…

– Не от моих людей! – твердо произнес Рощин. – Он парень приметный, его сложно не узнать или перепутать с кем-то! Если в него и стреляли, то здешние ублюдки.

– Знаешь, ему от этого как-то не легче!

Они осматривали кабинеты один за другим, но нигде не было ни следа руководства. По крайней мере пока они не добрались до конференц-зала. Здесь как раз имелись «следы»: пепельница с недокуренной сигаретой, несколько чашек кофе, на двух из них – следы губной помады. Получается, Надя сюда все-таки добралась!

Но куда они обе могли исчезнуть? Это же лес, а не вокзал с непрекращающимся движением! Если грамотно организовать поиск, можно хотя бы одну из них поймать…

Думая об этом, Агния задумчиво осматривала зал. Она одна не была вовлечена в разговор, поэтому только она и заметила движение.

В комнате не было окон, зато была декоративная ниша, заставленная цветами и завешенная шторами. Совсем небольшая, не заслуживающая внимания. Взрослый мужчина там бы и не поместился!

Другое дело – худенькая девушка. Ей достаточно было стоять без движения, чтобы на фоне общей суеты остаться незамеченной. Впрочем, теперь ее терпение испарилось, когда перед ней появился объект ее ненависти.

Наверно, она знала, что убежать не получится. Или просто всегда носила с собой оружие, при ее образе жизни это оправданно. В любом случае пистолет она держала уверенно, без женской растерянности. Чувствовалось, что и целиться, и стрелять она умеет.

В комнате было много людей, каждый из которых справедливо относился к ее врагам. В том числе и Алексей, очевидно предавший ее. Но ненависть – штука сложная, она многое меняет. Поэтому смотрела Надя Вербицкая только на одного мужчину и убить хотела в первую очередь его. Остальных – если получится. Но его – обязательно. Даниил в ее понимании был воплощением всего, что пошло не так в ее жизни, всех ее разбившихся надежд и несбывшихся желаний.

Здесь уже не было времени на разговоры и предупреждения. Какое там, если до выстрела доля секунды! Только и хватит, чтобы принять главное решение.

Агния стояла к Наде ближе, знала, что может сделать. И знала, чем это ей обернется. Но тут ведь не математический анализ, а очень простой выбор: либо жить без него, либо не жить вообще. На уровне подсознания первое почему-то показалось страшнее.

Выстрел коротко разорвал воздух и затих. Агния надеялась на чудо: что пуля пролетит в сантиметре, не заденет, бывает же так! Но чуда не произошло. Была вспышка боли: где-то между шеей и ключицей. И все. Больше боли не было. Осталось только обжигающее ощущение, как будто уголек прижали. Она чувствовала, как что-то течет ручьями по груди и спине, но не больше. Не могла даже сказать, горячая жидкость или холодная. Все перекрывал «уголек» на шее.

Рядом с ней кричали, кто-то поддерживал ее, кто-то пытался отвлечь. Неправду показывают, что в такие моменты начинаешь что-то важное говорить и всем подряд в любви признаваться. Тело как будто замирает в пустоте, ощущений остается минимум, мыслей – тоже…

А потом становится темно.

Глава 23

По скорости реакции Андрей опережал малолеток, да и информации у него было побольше. Поэтому он первым сообразил, что неожиданно сработал его «план Б» – подстраховка, на которую он уже и не рассчитывал.

Игорь Седов всерьез занялся поиском своей «Жин-Жин». И нашел ее. Где он взял металлические прутья, вопрос вторичный, хотя особой интриги в этом нет. На территории тренировочной базы еще и не такое обнаружить можно!

Импровизированного оружия ему было достаточно. Главная опасность исходила даже не от того, что он держал в руках. При встрече с жертвой псих явил себя во всей «красе»: он нападал безжалостно, по-звериному, без слов. Ему не нужно было разговаривать с ней и объяснять, почему он так поступает. Некоторые убийцы озадачиваются этим, но не Седов. По его мнению, его «любимая» и так знала, ради чего он это затеял. Поэтому его задача сводилась к тому, чтобы разорвать ее на части… в буквальном смысле.

Малолетки, которым полагалось быть ее охраной, оказались просто не готовы к такому. Несмотря на усиленные тренировки, в глубине души они оставались мальчишками, еще недостаточно зачерствевшими, чтобы спокойно относиться к убийству. Несколько секунд они просто наблюдали за тем, что творит Седов, парализованные ужасом. Но, когда им в лица брызнула раскаленная кровь, они одновременно сорвались с места и скрылись в темноте. Им уже неважно было, выстрелит кто-то по ним или нет. Лишь бы убраться отсюда!

А вот Андрей не мог убежать. Не только потому, что тело еще не до конца отошло от удара – оно как раз подчинялось охотней. Он просто не мог оставить Седова здесь. Покончив со своей жертвой, он все равно убежит, узнает, что настоящая Жин-Жин все еще жива, и придет за ней. Этого нельзя допустить!

В таком состоянии он был гораздо слабее психа. Но его преимуществом было то, что Седов увлекся. Он даже не осознал, что его жертва давно мертва, она по-прежнему поглощала все его внимание.

Андрей надеялся найти оружие, оброненное мальчишками, – пистолет или хотя бы нож. Но нашел пульт. Понять, что это такое, было не так сложно, разобраться в системе управления тоже. Главное, чтобы все получилось.

Он обошел Седова сбоку, так, чтобы псих оказался между ним и забором. У него будет всего одна попытка, тут уж на ошибку нет права…

– Эй, освободитель! – позвал Андрей.

На кого-то другого Седов, может, и не отреагировал бы. Но голос Андрея он знал, поэтому замер, пытаясь сфокусировать горящий взгляд на том, кто к нему обратился. Андрей не стал дожидаться, пока он придет в себя. Опираясь на ствол ближайшего дерева, он ударил Седова ногой, отталкивая к забору. А там уже дело оставалось за малым – нажать кнопку.

Для того чтобы парализовать и причинить боль, было достаточно пары секунд. Рената знала об этом, когда устраивала для него ловушку. Но в данном случае Андрей не собирался ничего останавливать, произносить речи, а затем добивать психа вручную. Ему это было не нужно и удовольствия не доставляло. Он просто хотел избавить мир от существа, нацеленного на разрушение чужих жизней.

Электричество безжалостно делало свое дело, ему помогало то, что Седов был покрыт свежей кровью. Когда подача тока прекратилась, сомнений в том, что псих мертв, не оставалось.

На Ренату Андрей даже не смотрел. Раньше ему казалось, что ее смерть должна вроде как обрадовать его, ведь именно из-за этой женщины он попал в Цирк, чуть не сошел с ума, забыл о том, что он человек. Но теперь, когда это случилось, он не чувствовал ничего. Ни жалости, ни радости.

Да и не только он один… В своей погоне за деньгами Рената сделала так, что ее смерть вообще ни для кого не будет иметь значения. Забудут, и все.

Он не хотел оставаться здесь. Андрей осознавал, что без медицинской помощи ему не обойтись, о самостоятельном побеге через лес можно забыть. Оставалось лишь надеяться, что на базу напали его союзники. Он больше не слышал выстрелов, а это значит, что все закончилось.

Он направился в здание. Андрей не знал толком, чего ожидать, но, встретив первые группы вооруженных людей, был несказанно удивлен. Они не спрашивали, кто он такой, не пытались задержать. Они просто уходили с его пути, пропуская вперед.

– Кажется, руководство сейчас на том этаже, где кабинеты расположены, – только и сказал один из них.

Получается, их предупредили о нем… а уж описать его несложно! В этом одно из немногочисленных преимуществ пребывания в Цирке: его нельзя ни с кем перепутать.

Двигаться было тяжело, но не настолько, чтобы просить помощи. Оставалось лишь добраться до остальных, посмотреть, кто вообще приехал, а там само собой решится… Уже не умрет!

Он видел, что двери в один из залов открыты, слышал доносившиеся оттуда голоса, в том числе Даниила и Вадима. Надо же, лично явились! Если это только ради него, то весьма лестно. Еще один мужской голос Андрей тоже вспомнил, хоть и не сразу. Похоже, это друг Вербицкого, который организовал круиз в мае…

Он почти добрался до дверей, когда прогремел выстрел. Через секунду – еще два. Болезненную слабость, сковывавшую тело Андрея, как рукой сняло. Он точно знал, что там находятся не просто союзники – там его друзья. Даже больше – единственная семья, которая у него есть!

Поэтому он перешел на бег, хотя одного взгляда было достаточно, чтобы понять: от него больше ничего не требуется. У декоративной ниши неподвижно лежала молодая девушка, сжимавшая в руке пистолет. Судя по всему, стреляла она первой, а две последующие пули получила сама. Андрей никогда раньше ее не видел – ни на этой базе, ни вообще. Но раз ее убрали, значит, за дело… значит, она в кого-то попала.

Он не сразу увидел, в кого, а когда увидел, не смог двинуться с места. Потому что рядом с Агнией и без того было много людей. Он даже не мог разглядеть, куда попала пуля. Но кровь видел… и много. Слишком много для такого промежутка времени после ранения!

– Там есть медицинская машина! – кричал Рощин. – Я же говорил, что привез! Ее на улицу надо!

Андрей хотел помочь, но сейчас это право было за Даниилом. Он вынес девушку, впереди двигался Рощин, остальные оставались позади. Можно было только примкнуть к ним и надеяться…

Первым его заметил Вадим:

– Черт, выполз-таки! Но я знал, что ты выберешься. Врач нужен?

– Нужен, но несрочно. Куда?..

– Мне показалось, что в шею, но может, и в грудь. Ее Данила закрыл, я не разглядел толком… Проклятье, это ж я ту суку не заметил! Я должен был реагировать, понимаешь?

– Понимаю, что не должен был. Не разводи бабские стенания, она еще жива!

Он никого не выспрашивал, что случилось, понимая, что время неподходящее. Потом ответят… Когда все будет хорошо.

Все должно быть хорошо. Медицинскую машину приготовили явно для него. С девушкой вообще ничего не могло случиться, когда вокруг столько охранников, когда все на ее стороне!

Хотелось упрекать, но было некого.

Даниил и Макс Рощин сопровождали Агнию в машине, сорвавшейся с места под вой сирены. Хотя зачем в лесу та сирена, непонятно. Белок с дороги сгонять?..

Андрей занял место в машине Вадима, ехавшей следом. Начальник охраны был непривычно бледен и руль сжимал сильнее, чем следовало бы. Но в целом свой страх он держал под контролем.

– Я рад, что ты жив, – тихо сказал Вадим.

– Я тоже.

– Андрюха, Ренату пока так и не нашли…

– Найдут. То, что осталось.

– Ты?..

– Не я, – отрезал Андрей. – Но наверняка. Остальное сейчас неважно.

Когда они прибыли в больницу, никто не мог им сказать что-то конкретное. «Операция идет» – вот и все. Обычная больница, половина оборудования которой наблюдала развал СССР, а возможно, и бегство Наполеона. Притом что среди компаний, принадлежащих Даниилу, есть и элитная частная клиника. Ирония.

Андрей порывался идти туда, к залу, и ждать вместе со всеми, но Вадим не позволил – отправил по врачам. Были осмотры, уколы, рентген, возмущения медиков – как можно было?! У него на теле обнаружились электрические ожоги, которые он поначалу и не заметил. Ему было все равно. Он позволил перебинтовать себя, напичкать лекарствами лишь потому, что это отнимало время.

Он знал, что возиться с ним закончат раньше, чем с ней. Да и потом, в его случае нет никакого вердикта, и так понятно, что он будет жить.

Когда осмотр был завершен, врачи настаивали, чтобы он отдохнул. Они уже смекнули, что он один из важных гостей, вокруг которых мельтешит руководство клиники. Но Андрей отказался – какой тут отдых!

В операционную их никто не пускал. Все ждали в обшарпанном, полутемном из-за перегоревших лампочек коридоре, покрашенном в зеленый цвет. Уже успели подъехать подчиненные Вадима, сам начальник охраны тихо беседовал о чем-то с Максом. Оба выглядели уставшими.

Даниил держался в стороне ото всех, смотрел только в окно, прислонившись к прохладному стеклу. Никто не решался к нему подходить. Андрей бы тоже не решился. Даже после того, как расправился с маньяком-убийцей. Даже после лет, проведенных в Цирке. Тут страх имеет другую природу, а потому противостоять ему сложнее.

– Починили тебя? – вполголоса поинтересовался Вадим.

– Как видишь. Как она?

– Держится пока… Все-таки в шею пуля попала. Навылет прошла, но задела артерию. У Данилы уже кровь взяли. Ты знал, что у них одна группа крови?

– Откуда мне знать?

– Теперь вот знаешь. И странно так… По сути, он долг вернул. Когда-то Агния ему точно так же часть себя отдала, теперь местами поменялись. В тот раз все из-за той же девки было. Я ведь знал, что ее нужно убирать, знал… Но рука не поднялась.

– А кто она… была?

– Родственница Данилы, – пояснил Вадим. – То ли троюродная сестра, то ли еще подальше кто. То есть седьмая вода на киселе. Там сложная история была… Помнишь, с наследством? И рубиновым змеем?

– Что-то припоминаю…

– Так вот, лица все те же. Ну, и Рената твоя добавилась, будь она неладна. По второму кругу пошло… Как ни крути, моя вина тут тоже есть. Да и без этого… жалко девчонку. Должна выжить… А если не выживет, не представляю, что будет.

Все это казалось странным и не относящимся лично к ним. Какая-то посторонняя девчонка, которую, конечно, жалко. Но не Агния. А то, что он видел в зале… да примерещилось просто!

Андрей не позволил себе обмануться. Никогда не позволял.

– Как Данила? – Он кивнул в сторону окна.

– Его сейчас лучше не трогай. Вот что я тебе скажу… он так же, как и она. Не суди по его спокойствию. Я его много лет знаю… Данила – дьявол еще тот, эмоций ему не занимать.

– Подтверждаю, – добавил Рощин. – И если честно, мне от этого не по себе. Если бы он хоть кричал, хоть плакал, было бы понятно. А это его контролируемое отчаяние… чем угодно кончиться может!

– Вполне, – подтвердил Вадим. – С возрастом он просто научился контролировать свою бесоватость, но не избавился от нее. Если сейчас выйдет врач и скажет, что, извините, девочка не выбралась, он может спокойно поблагодарить медиков за усилия, нас – за беспокойство. А потом пойдет в коридор и пистолетом, взятым у первого попавшегося охранника, вынесет себе свой гениальный мозг. Допускаю я это? Да. Но управлять им или даже влиять я в такой ситуации не могу. Ты же не видел… Та сука в него стреляла, Андрей. Она больше всего на свете хотела увидеть Данилу мертвым. Агния просто на пути стала. Но знаешь… если бы я был на месте Данилы, я бы за такое не благодарил. Тому, кто остался, всегда тяжелее. Жить он все равно не может, а умереть до конца не решается.

Справедливо, Андрей по себе знал. Агния, наверно, тоже поняла, потому и поступила так. И правильно! Если та девка целилась в Даниила, то место выбрала точно, чтобы он мгновенно умер. А Агния просто подвернулась под пулю, раз она до сих пор жива, то шансы у нее есть!

– Я еще вот что хотел сказать… – Вадим перевел взгляд с Даниила на Андрея. – Тут в твое отсутствие много чего творилось. Об этом потом. А пока главное… Девица эта твоя кучерявая, Жук-Жук или как там ее…

– Жин-Жин. И ты прекрасно знаешь, «как там ее».

– Не суть важно. Так вот, она все время оставалась рядом. Беспокоилась о тебе, работать прекратила… Ее тоже подставили, как и Агнию с тем терактом. Хотя ее, конечно, меньше. В общем, не собиралась она ни с кем целоваться. А по морде тому мужику не дала только потому, что не хотела еще больший скандал раздувать. Я не силен во всех этих мелодрамах, но имей в виду: она тебя ждет.

– Телефон одолжи.

С недавними событиями Андрей и забыл о конфликте с Жин-Жин. Так было легче, мысли о том, что она ждет, помогали держаться. Теперь же можно было вспомнить…

Он имел право строить из себя обиженного. Даже если ее подставили, повод для ревности она давала осознанно! Может, и правильно было бы заставить ее извиняться, чтобы больше ценила второй шанс!

Но Андрей не хотел этого. Глядя на Даниила, зная о том, что происходит за дверью операционной, не было желания тешить собственное эго игрой в обиженного. Жин-Жин ведь сейчас тоже плохо…

Судя по скорости ответа, она не отходила от трубки, ждала звонка.

– Вадим? – Родной голос сейчас дрожал. – Почему так долго? Почему ты звонишь? Он жив?!

– Он жив, – улыбнулся мужчина. – И любит тебя.

Глава 24

Первое время после пробуждения Агния не открывала глаза. Пока что не хотелось ничего видеть. Она сосредоточилась на воспоминаниях о том, что случилось – и мыслях о том, что случиться могло. Как ни странно, особого торжества по поводу собственного героизма она не чувствовала. В памяти крутились перепуганные лица и полные отчаяния глаза Даниила… и от этого становилось стыдно.

К тому же она боялась смотреть, к чему же привело ранение. Вдруг она теперь тоже парализована? То, что она в больнице, это наверняка – девушка чувствовала запах лекарств, бинтов, а еще – роз. Но на больницу указывали только первые два фактора.

Вроде бы тело двигается – уже хорошо. Только шея онемела… Но туда попала пуля. Чудо, что она вообще живая!

Наконец Агния решилась. Первый осторожный обзор окружения показал, что она действительно в больнице. Причем, судя по идеальному интерьеру, огромным окнам и новому оборудованию, в дорогой больнице. Похоже, ее перевезли в клинику, принадлежащую Даниилу! Вряд ли сразу сюда доставили, далековато все-таки. Но сколько же она тогда была без сознания?!

Девушка приподнялась на локтях. Движение далось впечатляюще легко: шею ей основательно обкололи обезболивающим, а в остальном она не пострадала. В какой-то момент Агния испугалась, что просто провалялась в коме год, но быстро заметила, что полученные при беготне по городу синяки еще пожелтеть толком не успели. А значит, прошло совсем мало времени.

Осмотр палаты показал, что без внимания она все это время точно не оставалась. На дальнем столике, расположенном напротив ее кровати, стояли букеты цветов – в основном роз разных оттенков. А еще были яркие гелиевые шарики, намекающие, что Жин-Жин до палаты тоже добралась.

Рядом с ней никого не наблюдалось, но это как раз ее не расстроило. Она помнила, какие в больнице строгие порядки. Когда-то ей самой приходилось чуть ли не с боем добиваться каждого свидания с Даниилом.

Оставаться одной слишком долго ей не хотелось. Пришла в себя – замечательно. Пора и с внешним миром пересечься! Тем более что любопытство давало о себе знать все сильней: Агния хотела выяснить, что произошло после ее ранения, чем вообще дело кончилось.

Поэтому она нажала на кнопку вызова медсестры. Но вместо девушки в белом халатике в комнате появился Вадим. Начальник охраны старался выглядеть неизменно суровым, однако не смог скрыть улыбку.

– Очухалась все-таки! – пробурчал он. – Надо же… Данила возле тебя днями сидел, но стоило ему отъехать – и ты тут же требуешь к себе внимания!

– Я очень коварна, – признала Агния. Говорить было тяжело, горло побаливало. – Ну, как я, жить буду?

– Будешь. Куда ж ты денешься! Случилось вот что… Пуля тебе прошибла крупную артерию, ты потеряла много крови. В ближайшей больнице тебя подшили, кровь выкачали из Данилы. Потом сюда привезли. Наши врачи раскричались, что артерия восстановлена неправильно, взялись перешивать. Как видишь, успешно. Пообещали, что шрам будет незаметный. Тебе повезло, что Макс додумался туда машину с хорошим оборудованием заранее подогнать! Да и то, что источник нужной крови всегда рядом, сыграло на тебя…

При упоминании Даниила девушка почувствовала новый укол стыда. Она прекрасно знала, что он чувствовал.

– Как он?

– Вот что… Знаю, вы, барышни, любите слушать, как ради вас мужики мучаются. Но я тебе тут словесные кружева плести не собираюсь. Вот что скажу: я впервые видел, чтобы человек, потерявший пару литров крови, три дня обходился абсолютно без сна, причем переносил это на ногах. Отдыхать этот упрямец отправился только тогда, когда ему гарантировали, что с тобой все будет в порядке и осложнений не предвидится.

– Вадим, я его видеть хочу…

– Полагаю, что он тебя тоже, – усмехнулся начальник охраны. – Не переживай, как только ты на вызов нажала, я попросил Андрея ему позвонить. Так что скоро здесь будет твой донор!

– Андрей нашелся?!

– А ты думала! Андрюха у нас небессмертный, но весьма стойкий. Он пострадал незначительно, теперь уже полностью восстановился. Если бы еще и ты нас не пугала, вообще было бы замечательно!

Агния не ожидала, что он будет смаковать подробности того, как все за нее переживали. Она и так видела. Даже Вадим, изначально относившийся к ней с легкой неприязнью, теперь не мог скрыть своего беспокойства. Чувство вины постепенно сменялось теплом.

– Расскажи мне все, что удалось узнать, – попросила девушка, откидываясь на подушки. – Чтобы я не слишком скучала, пока Дани едет. Мне скучать нельзя, я болею!

– Ты манипулятор и рабовладелец. Но куда от тебя деться!

Как и предполагала Агния, за ту неделю, что она провела в больнице, им удалось расставить все точки над «i».

Первоначальным источником проблем стала Рената Кирина. За год вынужденной «ссылки» она оправилась после падения Цирка, нашла средства на новый проект. При этом ей требовались гарантии, что его не постигнет судьба старого. А для этого нужно было нейтрализовать Даниила Вербицкого, хотя бы временно. Да и Андрея она не забыла.

Подступиться к известному и влиятельному адвокату не так просто. Долгое время Рената наводила справки. Многие конкуренты хотели избавиться от Вербицкого, но это не удалось никому. Ближе всех к заветной цели подошла его родственница, из-за которой он и стал калекой. Даниил старался, чтобы эта история не получила широкого распространения, но шила в мешке не утаишь!

Так Рената познакомилась с Надеждой Вербицкой, которую отыскала в глухой деревне. Дамы легко сработались – это несложно, когда ненависть объединяет. Там же находился и Алексей Смирнов. Его заставили выбирать: либо он помогает им в нейтрализации Вербицкого, либо умирает здесь и сейчас.

Алексею не хотелось ни того ни другого. Несмотря на все произошедшее, ненавистью, сжигавшей Надю, он так и не проникся. Он понимал, что сам виноват в своих проблемах. Даниил его не подставлял, напротив, всегда помогал! Убивать старого друга у Смирнова не было ни малейшего желания.

Однако он понимал всю серьезность угрозы. Его бы просто пристрелили на месте! И он согласился помогать, втайне надеясь предупредить Даниила.

Вадим добросовестно присматривал за Надей и Алексеем, но интересовался их состоянием раз в два-три месяца. Поэтому Рената решилась вытащить их оттуда с расчетом на то, что в срок проверки начальнику охраны будет уже не до того. Она обеспечила бывших узников деньгами и поставила перед ними одну задачу: отвлечь Вербицкого, чтобы он не мешал ее работе.

А Надя и рада была стараться. Она по-прежнему хотела спровадить родственника на тот свет, а заодно и Агнию, которая ей тоже дорогу перешла. Поэтому она заставила Алексея рассказать обо всех спорных делах конторы Вербицкого.

Так она узнала о Тимуре Славине. План с терактом возник очень быстро. Яды Надя любила и разбиралась в них хорошо. А кто же откажется от любимого оружия, если есть такая возможность? Для начала она решила испортить репутацию Вербицкого, связав его и Агнию с жестоким терактом. Она знала, что после такого он потеряет часть влиятельных друзей и львиную долю ресурсов. Ей оставалось только воспользоваться этим и нанести последний удар.

Но для теракта нужен был химикат, которого у Нади не было. Тут дело даже не в деньгах, а в связях! Это вещество на рынке не купишь, тут особые каналы нужны. К счастью для Нади, Алексей вовремя вспомнил об Алисе Звоновой.

У той была своя история. Вопреки тому, что она нарассказывала Агнии и Даниилу, счастливой любви с работодателем у нее никогда не было. Невзрачный Славин и правда привлекал женщин, но ценил он только красавиц. Алиса его не интересовала, хотя о ее любви он знал. Ассистентка была нужна ему исключительно из-за ума и деловой хватки.

А Алиса не оставляла надежду. В период суда, ставшего для Славина тяжелым испытанием, он частенько прикладывался к бутылке. Алиса, прямо как в анекдоте, воспользовалась этим. Ей казалось, что теперь уж шеф посмотрит на нее другими глазами!

Но пробуждению в одной постели со Звоновой, да еще и с похмелья, Славин был совсем не рад. Тот факт, что он стал у тридцатилетней ассистентки первым мужчиной, тоже не вызвал у него священного трепета. Он незатейливо послал Алису подальше, а когда она попыталась устроить истерику, уволил. Тем более что сложный период миновал, он мог обойтись и без нее.

Только на этом все не закончилось. Алиса забеременела. Славин был по-прежнему не рад и попытался уговорить ее на аборт, но женщина наотрез отказывалась. Давить на нее Славин не мог – она больше не работала на него! Тем более что Алиса заявляла, что родит ребенка «для себя», втайне надеясь вернуть любимого.

В какой-то момент Славин сделал вид, что будущий ребенок его и правда интересует. Он стал частым гостем в доме Алисы, оставался с ней на ужин. После одного такого ужина у нее случился выкидыш с осложнениями. Она потеряла не только ребенка, но и возможность в будущем иметь детей.

Врачи были в шоке, Алиса – нет. Она прекрасно знала, что глава фармацевтической компании разбирается в химии. Тем более что поведение Славина указывало на то, что избавление от нежеланного наследника и было для него главной целью.

Алиса была раздавлена, а как отомстить, не знала. Пока на горизонте не появилась Надя. Она пообещала несостоявшейся матери, что полностью разрушит бизнес Славина. Алиса потребовала еще и убийства, на что Вербицкая с легкостью согласилась – не так уж и сложно!

С помощью Алисы была организована поставка химиката. Зачем – женщина не знала и предпочитала не интересоваться. Понятно, что не колорадских жуков травить!

В детский сад яд отнесла лично Надя, представившаяся там Агнией. Она осознавала, что серьезных проблем это не принесет, но неприятностями обеспечит. Гораздо большую ставку она делала на связь Вербицкого и Славина, на их «сообщничество». Гибель детей в теракте ее не интересовала, Надя об этом даже не думала!

Параллельно она устранила Вадима, шантажируя его беременной женой. Андрей поначалу казался серьезной проблемой, Надя понятия не имела, как от него избавиться. Но тут на помощь пришла Рената. Она подставила Жин-Жин, это не требовало большой подготовки. Сплетни – великая вещь! За домом Андрея уже следили, и, когда он вышел, его загнали в угол и перехватили. Так Рената получала и возможность отомстить, и «образец» для нового проекта.

Надя же продолжала игру. Она хотела убить Даниила и Агнию. Причем последнюю не столько ради мести, сколько чтобы причинить боль Даниилу. Вот только все покушения срывались ввиду необъяснимого невезения! Наде даже казалось, что ее злой рок преследует.

Она не подозревала, что это работа Алексея, славшего Агнии предупреждения. Да и как она могла догадаться? Девушка, живущая ненавистью, верила, что его должна переполнять такая же злоба. А Алексей старался узнавать все ее планы и отсылать сообщения. Он даже подумывал писать непосредственно Даниилу, но решил, что тот может не воспринять предупреждения всерьез.

Надя была уверена, что успех – вопрос времени. А потом все поменялось. Бесследно исчезла Даша, и Вадим снова стал проблемой. Наемников перехватывали одного за другим. В конце концов объявился Макс Рощин, обладавший теми ресурсами, которых Надя с таким трудом решила Даниила!

Девушка запаниковала. А тут еще Рената торопила ее, начинала давить! Алексей и вовсе исчез и не выходил на связь. На Алису также рассчитывать не приходилось – Звонова покончила жизнь самоубийством. После того как она узнала о смерти Славина в доме, в который она лично его направила, она стала безразличной ко всему. Вроде бы ее цель оказалась достигнута, но внутри что-то погасло. Она выполняла приказы Нади просто потому, что ей было все равно. А когда на нее вышли, обнаружила, что жить больше не хочет. Ни ребенка, ни любимого мужчины уже нет…

Надя решила посоветоваться с Ренатой и относительно Вербицкого с Агнией, и относительно странно ведущего себя Алексея. Она направилась на лесную базу лично. Там ее и застиг штурм. Они с Ренатой разговаривали в зале, когда все началось. Рената поспешила к выходу. А Надя почувствовала: так не уйти, поймают! Она надеялась отсидеться в убежище, но тут увидела Даниила… Ей было плевать, какой ценой, она должна была убить его!

А попала в Агнию. На второй выстрел у нее не было времени: вооруженные охранники нейтрализовали угрозу. Рената тоже не смогла уйти, она погибла от рук маньяка-убийцы, которого сама же и притащила на базу.

Те ее сотрудники, кто пережил штурм, отправились за решетку. Андрей вернулся к Жин-Жин. Филиппа после выписки из больницы ожидала элитная закрытая школа, которая могла дать ему гораздо лучшее будущее, чем бои без правил.

А Алексея Даниил отпустил. Не простил, нет, но и преследовать не стал. Да еще и вернул ему возможность распоряжаться счетами, которые Вадим когда-то заблокировал.

С Даниила были сняты все обвинения, документы, обнаруженные в кабинете Ренаты, помогли доказать, что он не имеет никакого отношения к теракту и поставкам отравляющего вещества. Следователь, потерявший сразу двух подозреваемых, которых ему очень хотелось упечь за решетку, рвал и метал. Но на него привычно не обратили внимания.

– Надеюсь, на этот раз меня не будут обвинять, что это я влезла в неприятности? – полюбопытствовала Агния.

– Ну, ты их вроде как прервала, так что живи пока…

– Вадик, ты ее балуешь, она скоро за старое возьмется!

Даниил вошел без стука. Увидев его, Вадим тут же отдалился от кровати, уступая бывшему воспитаннику место. Вербицкий, не делая остановок, подошел к ней, чтобы обнять, и чуть не был опрокинут.

– Ого, а пациентка уже сильна не в меру! – восхитился он.

– Пациентку питает обожание, – прокомментировала Агния. – Что, скучал по мне?

– Больше, чем ты думаешь. Я знал, что ты проснешься именно тогда, когда я уеду.

– Характер такой, не обессудь!

– Не буду. Я по делу.

– По делу? Ко мне в больницу? – нахмурилась девушка.

– О да. Господа, проходите, – позвал он.

И тут Агния поняла, что палата у нее не такая уж и просторная. Все желающие пообщаться едва поместились: Вадим, Жин-Жин с Андреем, Макс Рощин, Маша, Денис, ближе к выходу Олег Орлов, устраивавший ее выставку. А еще совершенно незнакомая дама канцелярского вида.

– К чему такая торжественность? – не выдержала Агния. – Как на похоронах генсека, честное слово!

– Не губи момент. Огонек, я же сказал, что я по делу. Нам надо пожениться.

– Да я в курсе, – отозвалась Агния. – Мы ведь вроде еще на Новый год решили!

– Ты не поняла… Я имею в виду, прямо сейчас.

Наверно, он был единственным человеком, который мог произнести эту фразу так спокойно и непосредственно.

– Сейчас?!

– Да.

– Здесь?!

– Да.

– Прямо на больничной койке? Не очень романтично, знаешь ли!

– Огонек, если ты хочешь романтику, я обеспечу тебе романтику. У нас будет банкет на сто человек, ты можешь сменить хоть десять платьев. Будет торжественная церемония и знаменитое: «Брачующиеся, сойдите с ковра! Вы офигели – он на стене!» Да что хочешь будет! Но сегодня я прошу тебя согласиться на официальную регистрацию. Мне иногда кажется, что невезение нацелилось именно на то, чтобы не позволить нам это. Сделаем сейчас, сразу – и все. Понимаю, это звучит глупо, но я тебя очень прошу!

Назвать Даниила суеверным было бы проблематично. Но тут Агния не могла его обвинить. В последнее время на них столько всего свалилось, что здравый смысл поднимал белый флаг. Может, действительно нужно что-то важное, преграда на пути серии неудач?

Они ведь и правда никак не могли собраться… может, и потом не соберутся!

– Кто ж тебе откажет? – улыбнулась Агния. – Ты ведь и гостей всех собрал! Да и невеста по большому счету в белом, а остальное – детали. Так что… давай поженимся.

Эпилог

– Вот сколько лет тебя знаю, а не мог представить, что ты настолько барышня. – Даниил удивленно приподнял брови.

Фраза теряла свою безобидность при учете того, что относилась она не к Агнии, а к Вадиму.

– Дани. – Агния укоризненно посмотрела на него. – Как говорим мы, ценители виртуальных сетей, хватит троллить Вадима! Можно подумать, что ты на его месте будешь вести себя иначе!

– А давай проверим?

– А давай попозже!

Ему легко говорить – проверим. Только для этого ей придется рожать! Чем, собственно, и была в данный момент занята Дашка.

Даже когда все закончилось, она не рискнула возвращаться в Москву – хоть на поезде, хоть на самокате. Врачи в один голос твердили, что родить она может в любой момент, на что Агния злорадно предложила ей ехать верхом на тазике, чтоб младенца не потерять.

Семейный совет в лице Вадима решил, что рожать ей лучше во Франции. Здесь для нее была зарезервирована палата в клинике. Сперва к ней заявился законный супруг, потом, подумав, приехали и Агния с Даниилом.

На самолетах Агния пока летать боялась. Врачи с загадочным видом говорили, что швы на шее лучше не испытывать давлением. Ей вообще не рекомендовали покидать страну через такой короткий срок после операции, но… это же Париж! А еще лучшая подруга, которой не помешает моральная поддержка.

Поэтому путешествовала Агния на поезде и впервые – с новым паспортом, сделанным буквально за пару дней. С новой фамилией – Вербицкая.

– Как будто так и надо, – философски рассудила Жин-Жин, узнав, что фотограф Туманова осталась в прошлом. – Тебе идет его фамилия.

Она и Андрей никуда не поехали, им и в Москве было неплохо, главное ведь вдвоем! А Макс вернулся в Лондон, куда приглашал их сразу после Парижа.

Но сначала нужно было познакомиться с пополнением в семействе Казановых. Изначально Вадим планировал присутствовать при родах, но Даша прибегла к праву вето.

– Незачем туда смотреть, – мрачно заявила она. – Еще вдруг спеть захочется, знаем мы таких индивидов!

– Но, Дашик…

– Спорить с беременной женщиной опасней, чем тыкать черенком от швабры в глаз носорогу, – вкрадчиво сообщила Агния. – Просто оставь ей право на уединение и молись, чтобы твой хищный детеныш не откусил руку акушерке!

– Исходя из твоей логики ваш с Данилой детеныш кого-нибудь задушит и сожрет целиком…

– Скорее, плюнет ядом в глаза, – обыденно прокомментировал Даниил.

– Вербицкий, ты больной…

– Не без того.

В элитной клинике имелись специальные комнаты отдыха, где родственники рожениц ожидали окончания процесса. Там располагались удобные диваны, телевизор, стол, библиотека, вазы с орхидеями. Впрочем, оценила это великолепие одна Агния. Даниилу было все равно, а Вадим метался по помещению раненым бизоном.

Наконец дверь отворилась, в комнату заглянула медсестра.

– Вы мошет войти! – на ломаном русском произнесла она.

Вадима не нужно было просить дважды. Он бросился к выходу настолько резко, что перепуганная женщина отскочила с чисто французским воплем. Не факт, что цензурным.

– Мдя… а я думала, Вадим у нас крут и бесстрашен, – протянула Агния.

– Огонек, не путай жизненные ориентиры. Он крут и бесстрашен, если нужно кому-нибудь челюсть сломать. Когда речь идет о рождении его ребенка, он у нас робок и пуглив, как горная лань. Ладно, пошли смотреть, кого там родила царица в ночь…

– Сейчас утро.

– Неважно.

До нужной палаты они добирались неспешно, давая новоявленным родителям возможность побыть наедине. Когда они добрались до цели, врачей уже не было. На кровати полулежала уставшая, замученная и вместе с тем крайне счастливая Даша. А Вадим осторожно держал на руках нечто маленькое, завернутое в розовое одеяло.

И контраст поражал: контраст между тем Вадимом, которого привыкла видеть Агния, и тем, который стоял перед ней сейчас. Ей показалось, что глаза его блестят больше обычного. Возможно, это была игра света.

Вот и циничный старый холостяк!

– Эй, дайте тете Агнии посмотреть! – Девушка подошла поближе.

Младенец был забавный: покрасневший от недавнего плача, но спокойный, с легким черным пушком на голове.

– Зная тебя, я весь в сомнении, – опасливо покосился на нее Вадим.

– Да ладно тебе! Мы с этим ребенком в одном подвале отсиживались, пока над нами дом горел!

– Вот поэтому я и в сомнении!

– Вадик, не бузи, – улыбнулась Даша. – Дай ей подержать Настю!

– Она Настя? – удивилась Агния, осторожно принимая младенца.

– Анастасия Вадимовна, – гордо объявил начальник охраны.

– Солидно.

Ребенок был совсем легкий, но вместе с тем этот вес отличался чем-то особенным, неуловимым… он был живым.

А экстремальная малышка должна получиться! Особенно если учитывать, что за девять месяцев своей жизни она пережила охоту мафии, пожар, попытку секты украсть ее на органы и стала объектом шантажа! А если добавить к этому наследственность родителей, то и вовсе ядерная смесь получится.

Только об этом Агния и думала, желания поменяться с Дашкой местами не возникало. И ей казалось, что это логично, пока она не обернулась к Даниилу:

– Дани, смотри какой киндер!

Никогда еще она не видела у него такого мечтательного взгляда. Вот и кто сказал, что сентиментальность присуща только женщинам? Еще большой вопрос, кому она ближе!

– Агния, ты только не смейся, но… я хочу такого же!

Content

Влада Ольховская
Не откладывай свадьбу на завтра

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог