Соня Мэсси

Месть блондинки

Пролог

Женщина стояла у окна, слегка прикрыв обнаженное тело тяжелой драпировочной тканью оконной шторы, и рассеянно смотрела вниз на бульвар Сансет. С высоты ее номера на последнем этаже гостиницы «Каса дель Соль» эта знаменитая звездно-полосатая «Дорога славы» жила почти в полном соответствии с заслуженной ею репутацией самого величественного и знаменитого места Голливуда. С седьмого этажа песок и мелкая грязь были почти незаметны. Тяжелая пелена низко стелющегося смога слегка смягчала эту сцену, придавая ей некий налет сюрреализма и романтической дымки, как в старых черно-белых фильмах.

Голливуд, эта вавилонская блудница, отчаянно нуждался в срочной помощи, чтобы хоть как-то скрыть удары безжалостного времени и сумасшедшего темпа жизни.

На мгновение женщина предалась фантазиям, и ею вновь завладели привычные иллюзии. Она потянулась к стакану и тут же ощутила жар, казавшийся особенно нестерпимым в прохладной комнате с включенными кондиционерами. На улице стояла августовская жара, усугубляемая безжалостным, опаляющим ветром из пустыни.

Такие ветры всегда наводили на нее тоску и лишали сил.

А в соседней комнате ерзал и дергался привязанный к кровати мужчина, который, вероятно, проклинал день и час, когда повстречал ее на своем пути. Вот если бы это произошло в тот момент, когда с берега потянет прохладный и оттого еще более приятный морской бриз, тогда она, возможно, почувствовала бы облегчение и сохранила ему жизнь.

Нет…

Нужно быть честной и откровенной хотя бы с собой. Какая разница, в конце-то концов?

Она медленно отошла от окна и, отшвырнув штору, легкой грациозной походкой направилась в глубь комнаты. Женщина двигалась так, будто ничуть не сомневалась в своей красоте и сознавала, что ее нагота может ослепить кого угодно. В другой ситуации она вообще не стала бы прикрывать тело какой-то нелепой шторой, поскольку никогда не страдала излишней скромностью, но сегодня предпочла не привлекать к себе внимания. Следует оставаться незаметной, даже невидимой, если хочешь совершить убийство и остаться безнаказанной.

На этот раз женщина твердо решила избежать осложнений, что, впрочем, ей всегда удавалось и раньше. Вообще говоря, в этом деле не было ничего сложного, если, конечно, к нему подойти с умом. А уж ума-то ей не занимать. Она действительно умна — почти так же умна, как и красива.

Взяв с мраморного столика бокал с шампанским, женщина внимательно оглядела комнату, наслаждаясь вычурным интерьером давно ушедшей эпохи. В «Каса дель Соль» мало что изменилось, хотя эту гостиницу построили в лучшие для Голливуда времена. Художественно оформленная резная мебель, стены, украшенные замысловатым орнаментом и лепниной, зеркала, обрамленные золотом, тяжелый восточный ковер, тускло мерцающий золотыми нитями в мягком свете огромного медного торшера, — все это было до боли знакомым и постоянно всплывало в памяти, вызывая приятное ощущение красоты и покоя. После сегодняшнего дня она тоже сможет позволить себе небольшую роскошь и насладиться тем, к чему у нее всегда были вкус и желание. Незадолго до этого женщина мечтала об изысканном и экзотическом японском модерне, но эта обстановка тоже было вполне в ее вкусе и ласкала взор.

Она медленно двинулась к спальне, с удовольствием ощущая под босыми ногами мягкий ворс ковра. На пороге женщина остановилась, поднесла к губам бокал с шампанским и, закрыв от наслаждения глаза, ощутила, как мириады крошечных колючих пузырьков взрываются во рту и щекочут небо. Проглотив ледяной напиток, она глубоко вздохнула. От нее все еще пахло экзотическим шампунем, хотя ванну она приняла почти час назад, то есть прежде, чем наполнила бокал шампанским, и лишь несколько минут спустя после того, как привязала его к медной передней спинке кровати.

Женщина абсолютно точно знала, как именно нужно получать наслаждение в этом бренном мире. Только те, кто действительно способен испытывать бесконечное удовольствие от красивой жизни, заслуживают ее.

А он не знал подобной жизни и поэтому не заслуживал ее.

Ах да, она чуть не забыла, что решила раз и навсегда покончить с муками совести и не терзать себя подобными вопросами. Все равно это закончится через несколько минут.

Шампанское медленно проникало в кровь, наполняя тело приятным теплом и живительной силой и повышая настроение. Еще час назад женщина мучилась от бессильной злобы и вот сейчас была почти так же весела и беззаботна, как прежде.

Ей понадобилось слишком много времени, чтобы выработать у себя столь желанное и драгоценное чувство легкости и беззаботности. Порой женщину донимали тягостные мысли о себе и своем будущем, а по-настоящему приятные мгновения редко и словно неохотно выпадали ей на долю.

— Ну как ты себя чувствуешь, дорогой? — игриво осведомилась она, прекрасно зная, что он не может ответить ей, даже если бы очень хотел. Еще бы! Ее скомканные шелковые трусики были плотно втиснуты в его рот.

В ответ послышалось глухое мычание.

— Так-так, похоже, мой любимый чем-то очень недоволен, — язвительно заметила женщина с сильным акцентом, свидетельствующим о том, что она происходит из южных штатов. — Как забавно, а раньше ты ничуть не возражал, когда я связывала тебя по рукам и ногам своими шелковыми чулками. Ты просто балдел от подобных штучек, и мне это нравилось больше всего на свете.

Женщина не спеша пересекла затемненную комнату, подошла к кровати и тщательно проверила, надежно ли связаны его руки. Практика — великое дело. Непрерывное дерганье лишь крепче затягивало узлы, а на правом запястье сильной мускулистой руки мужчины даже появились кроваво-красные полосы.

Она посмотрела на его перекошенное от злости лицо. Даже в полумраке было видно, что широко раскрытые глаза мужчины с дикой яростью и страхом неотрывно следят за каждым ее движением. Женщина направилась в противоположную часть комнаты, где на небольшом антикварном столике стояла бутылка с шампанским. «Итальянская работа, — подумала она, внимательно присмотревшись к инкрустированной поверхности мореного дуба и к резным деревянным розам, украшавшим рамку зеркала, — вероятно, конца двадцатых или начала тридцатых годов». Этот человек на кровати научил ее неплохо разбираться в антикварных вещах и надежно вкладывать деньги в произведения искусства. Собственно говоря, он был ее наставником на протяжении последних шести месяцев и считал себя почти равным знаменитому Свенгали.

Да, этот человек действительно многому научил ее, и она всегда воздавала ему должное.

К величайшему сожалению для него, он научил ее не только этому, но также суровости и беспощадности в борьбе с врагом. И хотя она не нуждалась в уроках жестокости, он давал их с завидной настойчивостью.

— Почему Элиза? — Уязвленное самолюбие, прозвучавшее в голосе женщины, слегка смягчило черты ее лица. — То есть… мне интересно, почему именно она? Ты же знаешь, я не выношу эту стерву, грубую, надменную и провинциальную.

Заметив в его глазах осуждение, упрек и даже обиду, она разозлилась еще больше.

— Я не провинциалка, — холодно бросила женщина, — во мне никогда этого не было. Не отрицаю, ты кое-чему научил меня, но я не была провинциалкой и до встречи с тобой.

Она увидела, что мужчина напрягся всем телом, и на ее губах появилась едва заметная улыбка. Но это была не та милая, добродушная, полусонная и необычайно сексуальная улыбка, которая когда-то сразу очаровала его. Сейчас что-то похожее на злобную ухмылку исказило ее пухлые напомаженные губы и не затронуло до боли знакомые и некогда прекрасные глаза. Только сейчас мужчина обратил внимание на то, что в этих огромных чарующих глазах, которые он так часто называл «окнами в ее душу», появился странный и жестокий блеск, казалось, открывавший глубину ее порочной натуры, прежде неизвестную ему.

— Если ты собирался просто поразвлечься, — язвительно проронила она, — подурачиться, тебе, мой дорогой, следовало выбрать для этой цели другую женщину. — В ее голосе появился такой же холод, как и в леденящем душу блеске глаз. — Да, это была самая крупная твоя ошибка.

С этими словами она не спеша подошла к массивному шкафу и открыла тяжелые дверцы. За ними показался экран телевизора и темная коробка видеомагнитофона. Включив телевизор на полную громкость, женщина щелкала переключателем до тех пор, пока не отыскала какой-то полицейский сериал с визжащими шинами автомобилей, громкими выстрелами, истошными воплями, криками и дикой, оглушительной музыкой.

Взглянув на связанного мужчину, она отметила, что его ярость и гнев сменились паническим ужасом. Этот человек явно понимал, что происходит, а он был не из тех, кто просит о пощаде. Этот будет держаться до конца и, перед тем как успокоиться навсегда, выплеснет на нее весь свой неистовый гнев. Женщина вдруг почувствовала уважение к обреченному на смерть парню. Впрочем, она уважала его и раньше, но сейчас испытывала нечто иное.

Бесстрастно, как робот, подчиняющийся командам компьютера, женщина подошла к столику, открыла свою черную дорожную сумку, вынула оттуда небольшой, но мощный пистолет 38-го калибра и вернулась к кровати. Взяв подушку, она обернула ею пистолет и посмотрела на пленника.

— Мне очень жаль, Квинн, но, надеюсь, ты все прекрасно понимаешь. Уверена, при подобных обстоятельствах ты поступил бы точно так же.

Нависнув над ним и глядя в его помутневшие от бессильного бешенства глаза, женщина испытала неодолимое желание продлить это мгновение, до конца насладиться своей безграничной властью над ним. Кровь бросилась ей в голову от сладостного ощущения полного контроля над чужой жизнью. Его животный страх, ярость и безумное желание жить только усиливали в ней ощущение безграничной власти. И это, как сознавала женщина, будет долго питать ее воображение, то и дело возвращая память к незабвенной минуте и пробуждая в ней энергию.

— Прощай, Квинн, — прошептала она. — Видит Бог, я не стремилась к такому исходу. Ты сам во всем виноват. За ошибки надо платить, ты сам меня этому учил.

Приставив ствол пистолета к его лбу, она помедлила и нажала на спусковой крючок. Женщина делала все так спокойно и уверенно, как и учил ее Квинн. Звук выстрела, приглушенный подушкой, органично слился с теми звуками, что доносились из телевизора. Женщина почему-то предполагала, что смерть от прямого выстрела в голову наступит мгновенно, и лишь сейчас сообразила, насколько велики ресурсы человеческого тела, если оно бьется в конвульсиях даже при поражении мозга. Размышляя об этом, она прошлась по комнате, выключила телевизор, накинула белый шелковый халат и натянула шелковые чулки. Женщина не потеряла хладнокровия, даже услышав громкий стук в дверь.

— Служба безопасности гостиницы, — донесся до нее хриплый голос, вслед за чем последовал еще более настойчивый стук. — Пожалуйста, откройте!

Бросив взгляд на дергающееся на кровати тело, она посмотрела на свое тонкое, почти прозрачное белье и пошире распахнула халат.

— Да? — игриво промолвила женщина, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы полицейский увидел ее прелести. По его молчанию она поняла, что замысел удался. Клюнув на то, что ему предложили, охранник оторопел от неожиданности. Женщина услышала его тяжелое дыхание и кожей ощутила на своем теле плотоядный взгляд. Она же заметила лишь голубую униформу и выпученные от удивления глаза полицейского.

— В чем дело, офицер? — кокетливо осведомилась женщина, позволяя охраннику детальнее рассмотреть себя в приоткрытую щель.

— А… э… нет, ничего страшного, мадам, — с трудом пробормотал тот. — Просто соседи пожаловались на слишком громкий звук вашего телевизора, но сейчас я вижу… словом, вижу, что вы уже выключили его. Значит, сейчас все нормально, мадам, нет проблем.

— Вот именно. — Она с облегчением вздохнула и, сделав чуть заметное движение, еще больше распахнула халат. — Надеюсь, сейчас все в порядке. Спасибо за бдительность. — Закрыв дверь, женщина заперла ее. — Болван, — тихо пробормотала она.

Вернувшись в спальню, женщина включила верхний свет. Квинн перестал биться в конвульсиях и затих навсегда. Она надеялась, что испытает облегчение, но этого не произошло. Женщина собрала вещи, запихнула их в кожаную сумку, надела солнцезащитные очки, собрала в пучок длинные волосы и вышла из номера.

В вестибюле она спокойно прошествовала мимо охранника, оживленно беседовавшего с регистратором. Женщина узнала его голос и была слегка разочарована тем, что он не обратил на нее ни малейшего внимания. Ее соблазнительное белье и все, что находилось под ним, безусловно, сделали свое дело, однако она не привыкла к подобному равнодушию со стороны мужчин и ощутила досаду.

Швейцар услужливо распахнул дверь и улыбнулся, явно восхищенный ее красотой. Это польстило самолюбию женщины, однако приятное чувство удовлетворения исчезло, как только она оказалась на улице. Горячий ветер пустыни тотчас опалил женщину, и ее чувственный рот исказила гримаса отвращения.

Черт бы побрал этот палящий зной Санта-Анас! Он всегда наводил на нее тоску и лишал сил.

Глава 1

— Я хочу, Керри Шоу, чтобы ты запомнил раз и навсегда: я никогда не делала ничего противозаконного. Ты портишь меня, толкая на правонарушение, — сказала Эмили Шоу, наблюдая, как ее пятнадцатилетний сын подтаскивает ящик к старой кирпичной стене.

Он беззаботно засмеялся, ловко вспрыгнул на ящик и потянулся рукой к пожарной лестнице.

— Хорошо, — весело заметил Керри, — если это действительно самая ужасная вещь, совершенная тобой за тридцать семь лет, тебе нужно…

— Не тридцать семь, а тридцать шесть!

— Какая разница?

— Разница большая! Мне всего тридцать шесть, и ты, юноша, тоже начнешь подсчитывать свои годы, когда достигнешь моего возраста!

Керри подпрыгнул, ухватился длинными руками за нижнюю ступеньку старой, изрядно проржавевшей пожарной лестницы и потянул ее вниз. Металл громко лязгнул, заскрипел и нехотя поддался. Эмили робко огляделась. Ей показалось, что этот громкий звук разнесся по всей пустынной площадке для парковки автомобилей и дошел даже до многоквартирного жилого дома, находившегося в нескольких сотнях футов отсюда.

— Представляю, — тихо пробормотала она, — как это подадут на первой полосе «Стар диспетч» — «Местная подрядчица строительной фирмы и ее сын были задержаны за вторжение в частную собственность и приговорены к пожизненному заключению».

— Мама! — Керри закатил глаза. — Сейчас даже самых отъявленных убийц не приговаривают к заключению.

— Ты прав, — уныло согласилась Эмили. — Ну ладно, а что же дальше?

Широко взмахнув рукой, Керри показал ей на лестницу и отвесил поклон.

— После вас, мадам.

— Нет-нет, сначала ты. Мне вовсе не хочется шлепнуться на задницу. А поскольку ты гораздо моложе, твои кости быстрее срастутся.

Керри покачал головой и легонько подтолкнул мать к лестнице.

— Нет, так не пойдет. Почтенная тридцатишестилетняя леди должна лезть первой. В случае чего ты упадешь на молодого и расторопного человека.

— Пожалуй, ты прав. — Эмили снова оглядела огромную площадь парковки. Убедившись, что поблизости никого нет, она осторожно поставила ногу на ступеньку и зажмурилась, услышав, как та заскрипела.

Много лет проработав строительным подрядчиком, Эмили привыкла к хлипким и неустойчивым лестницам. В ее профессиональной практике встречались конструкции и похуже, однако эта лестница, изъеденная ржавчиной и влажным калифорнийским воздухом, пугала ее. Но какого черта думать об этом? В кои-то веки подрастающий сынок решил поделиться с ней своими мальчишескими секретами. Когда еще дождешься от него подобной снисходительности? Нет, это не тот случай, когда стоит выказывать чрезмерную, выработанную годами осторожность.

— Постой, дай-ка мне эту штуку. — Керри взял у матери бумажный пакет.

— Боже мой! — удивленно воскликнула она. — Как это мило с твоей стороны. — Эмили охватила гордость. Воспитывать сына было нелегко, но твердая рука любящей матери сделала мальчика настоящим джентльменом.

«Не будь так наивна, — подумала она. — Это все результат твоих постоянных придирок и наставлений».

— Если ты упадешь, — невозмутимо добавил Керри, — мне очень не хотелось бы, чтобы пострадал наш обед.

— Ты всегда думаешь только про еду, — съязвила Эмили, проворно поднимаясь по лестнице. Сказывались долгие годы работы на стройках и хорошая тренировка. — Впрочем, меня это ничуть не удивляет. Ты весь в отца. — Поднявшись и посмотрев вниз, Эмили с удивлением увидела, что сын обиженно смотрит на нее. — В чем дело? — спросила она.

— Мама, никогда не напоминай мне, что я похож на отца.

Поняв, что сын не шутит, Эмили ощутила горечь. Черт бы побрал этого мерзавца Харриса! Он причинил сыну немало боли.

— Давай поскорее за мной! — сказала она. — Если меня застукают, я не желаю одна объяснять, почему вдруг черти понесли меня на эту проклятую крышу. Тебе придется отвечать вместе со мной. Ну же, быстрее! Шевели задом!

Рассмеявшись, Керри последовал за матерью.

— Шевели задом, говоришь? Как это пошло! Если хочешь выругаться, делай это как следует.

— Я никогда не ругаюсь. — Эмили отступила, пропуская сына. — Во всяком случае, в твоем присутствии.

— Да, конечно… — Керри подмигнул. — Знаешь, я давно хотел спросить тебя: почему ты материшься, считая, что меня нет поблизости, но наскакиваешь на меня, когда я ругаюсь, думая, что тебя нет рядом?

— Мы уже обсуждали с тобой этот вопрос.

— Да, тогда ты сказала, что я не должен заменять ругательствами нормальные слова. И советовала мне расширить словарный запас, а не материться почем зря.

Посмотрев на сына, Эмили подумала, что, вероятно, выглядит такой же самоуверенной и заносчивой, как и пародирующий ее сын. Нет, вряд ли. Подростки склонны к преувеличениям и используют их в своих целях. Особенно этот подросток.

— Ну так вот, — продолжал Керри с нарочитым псевдобританским акцентом, — за последние годы я значительно расширил запас слов, поэтому пора воспользоваться выбором, предоставленным мне прежде. Я намерен использовать матерные слова как средство самовыражения, если в этом появится необходимость.

Эмили удивленно смотрела на сына. Подобные перепалки возникали каждый день и порядком надоели ей. Что же произошло с этим некогда милым, невинным мальчиком с огромными глазами? Почему он ведет себя так непредсказуемо и подчеркнуто грубо?

Вдруг ее осенило.

— Послушай, тебе говорит что-либо слово «скороспелка»?

Керри надолго задумался, и Эмили решила, что попала в точку.

— Все ясно, — быстро проговорила она. — Так вот, пока ты не осознаешь смысл этого слова, говори со мной как джентльмен.

— Дорогая мамочка, ты пытаешься накинуть мокрое одеяло на вечерние сумерки. Запомни: я пригласил тебя на эту крышу вовсе не для того, чтобы слушать наставления, а как верного и надежного друга.

Эмили видела, что Керри вполне серьезен. Она даже заметила зеленоватый огонек в его глазах, свидетельствующий о том, что сын искренен. Такой же огонек Эмили не раз наблюдала в глазах его отца.

— Ну ладно, объявляю перемирие. — Она огляделась. — А теперь скажи, пожалуйста, что вы, хулиганы, делаете по ночам на этой ржавой и грязной крыше? — Эмили осторожно направилась к краю крыши, обнесенному невысокой оградой, бросила взгляд на живописное побережье южной Калифорнии и на небольшой, но очень уютный и до боли знакомый город, где провела свои последние и далеко не самые худшие в ее жизни шестнадцать лет.

Керри присоединился к матери, и теперь они стояли плечо к плечу, но при этом казались чужими людьми. Во всяком случае, совсем не походили на мать и сына. Керри унаследовал от отца темные каштановые волосы, изумрудного цвета глаза и стройную фигуру. Однако лицо его, как и у матери, часто выражало напряженное любопытство.

Эмили успокаивало то, что Харрис Шоу передал сыну не только упрямый и сильный подбородок, но и неиссякаемую жажду жизни.

Керри указал на длинную, вытянувшуюся вдоль всего побережья дорогу для прогулок.

— Мы стоим здесь и наблюдаем за тем, что там происходит. Например, вон те парни ищут бля… то есть приключений на свою голову. — Вынув из бокового кармана небольшой бинокль, он протянул его матери.

— Господи, это же мой театральный бинокль! А я-то никак не могла понять, куда он делся!

— Я просто одолжил его у тебя, а ты опять ведешь себя как занудная мамаша.

Взяв бинокль, Эмили внимательно присмотрелась к парням, бесцельно бродившим по набережной. Они действительно производили впечатление людей, истосковавшихся по приключениям. Бейсбольные кепки, яркие шорты, цветастые майки, а особенно наглые рожи выдавали в них местных хулиганов.

— Неужели ты наблюдаешь отсюда за посторонними людьми? Это же не только противозаконно, но и аморально.

— Лишь в том случае, если эти посторонние ходят нагишом.

— Значит, ты наблюдаешь за ними, когда они голые?

— Нет, аморально глазеть на них, если они голые, — уточнил Керри. — Мы никогда не посмели бы вторгаться в частную жизнь людей, подглядывая за ними, если бы они, предположим, принимали душ, переодевались или делали что-то еще в этом роде…

— Дерьмо собачье!

— Мама! Ты шокируешь меня!

— Да, а ты моришь меня голодом. Где перекусим?

Керри ухмыльнулся и подтолкнул мать к дымовой трубе.

— Для вас, мадам, найдется самый шикарный столик в нашем заведении. — Последние слова он произнес с французским акцентом, более ужасным, чем британский.

— Дорогой… будь любезен, позаботься о том, чтобы мне сделали ясную и четкую фотографию входного отверстия этой раны.

Мелодичный йоркширский акцент детектива Маргарет Уинстон был бы уместен в лондонском театре, но не там, где произошло убийство. Маргарет склонилась над трупом и, приподняв голову, поправила очки.

— Обрати внимание, дружок, на пороховые ожоги. Они должны быть в фокусе.

Пока судебный фотограф щелкал фотоаппаратом, Маргарет неотступно следовала за ним и одобрительно кивала.

— Да-да, премного благодарна. Спасибо, этого будет вполне достаточно. А сейчас сними этот кусок черной ткани, торчащий у него изо рта. — Она привычным жестом поправила на затылке седеющие волосы. — Боже милостивый, да это похоже на трусы! Или я ошибаюсь, Чарльз?

Чарли Лэндиз, давно отвыкший от того, чтобы его называли полным именем, откликнулся не сразу.

— О да, мэм, по-моему, эта тряпка напоминает женское белье. Впрочем, сейчас трудно сказать что-либо определенное.

— Верно. Молодые люди в наши дни чрезвычайно… изобретательны, особенно в тех случаях, когда дело доходит до приятного отдыха. Совершенно невозможно предугадать, чем может все кончиться в таких вот злачных местах. — Маргарет поддела пальцами резинку и потянула черную ткань из перекошенного рта покойника. Вынув предмет, она внимательно оглядела его. — Да, действительно, это женские трусики. Правда, очень узкие. Как по-твоему, Чарльз? Не понимаю, зачем носить такое изделие? Зимой даже в Калифорнии в таких трусиках не разгуляешься.

Усмехнувшись, Чарли посмотрел на Иоланду Перес, помощника следователя, которая снимала отпечатки пальцев с покрытого пылью телефона. Та бросила быстрый взгляд на Маргарет.

— Вы правы, мадам, но только в принципе, — деликатно заметил Чарли. — Дело в том, что в августе в Калифорнии холодов не бывает. — При этом он обратил внимание на небольшую окровавленную подушку с дыркой посредине, лежавшую рядом с уже остывшим телом.

— Это верно, хотя и грустно, — глубокомысленно заметила детектив Уинстон, изучая туго натянутые чулки, которыми жертва до сих пор была привязана к спинке кровати. Чулки такого высокого качества она в последний раз видела только после окончания Второй мировой войны. — Знаете, а я до сих пор тоскую по сказочным снежным бурям графства Йоркшир, где провела детство. — Вынув из внутреннего кармана жакета изрядно потертую записную книжку, Маргарет достала из-за уха остро заточенный карандаш и быстро начертила какие-то странные символы — изобретенную ею весьма хитроумную стенографию. — Никаких улик, ничего, что позволило бы судить о личности преступника. — Она снова обвела взглядом комнату, желая убедиться в том, что ничего не упущено. — Зафиксированная в регистрационном журнале фамилия, разумеется, вымышленная. Стоит ли удивляться, что убийца расплачивалась наличными. Труп обнаружен горничной. Гм-м…

— Простите, что вы сказали? — спросила Иоланда.

— Ничего, дорогуша, просто у меня дурная привычка разговаривать с собой. Впрочем, это обычное явление для таких немощных старушек, как я. Подобное происходит со мной уже более сорока лет, так что не обращайте на это внимания. — Глядя в остекленевшие глаза покойника, Маргарет Уинстон размышляла о том, что они видели в последнюю минуту. — Если бы мертвые могли говорить, наша задача была бы куда проще. В Викторианскую эпоху эксперты извлекали глазное яблоко жертвы преступления и исследовали сетчатку, пытаясь определить его последние впечатления, а возможно, и лицо убийцы. Но это, конечно, ничего не давало.

Тяжело вздохнув, Маргарет направилась в ванную. Там склонился над раковиной с ватным тампоном в руке ее помощник — красивый чернокожий молодой человек.

— Как дела, Реджинальд? Нашли что-нибудь интересное?

Реджи Гордон покачал головой. Как и Чарли, он отвык от своего полного имени и даже вздрагивал, когда детектив произносила его.

— Нет, мадам, в этой чертовой раковине нет никаких следов крови. Полагаю, мерзавец вообще не вымыл руки после убийства. Не слишком брезглив, должен заметить.

— Это женщина. — Детектив Уинстон наклонилась и провела кончиком пальца по чуть заметному на белом фоне масляному пятну. Затем поднялась, поднесла палец к носу и удовлетворенно усмехнулась. Запах напомнил ей романтический вечер в Париже, на левом берегу Сены, жарким летом 1952 года. — Да, дорогой Реджинальд, убийца — женщина, причем, несомненно, с изысканным вкусом и с большими средствами. Значит, мы можем сразу же вычеркнуть из списка подозреваемых всех уличных проституток. — Взяв у помощника ватный тампон, Маргарет собрала им небольшое количество масла для ванны и осторожно поместила его в маленький пластиковый пакет. — Надеюсь, в лаборатории масло исследуют и подтвердят, что оно стоит не меньше двухсот двадцати пяти долларов за унцию. — Поймав удивленный взгляд помощника, она добавила: — К твоему сведению, Реджинальд, я не всегда была толстой шестидесятилетней старухой, да к тому же сыщиком лос-анджелесской полиции.

Помощник пожал широкими плечами:

— Я ничего такого не говорил.

— Да, но взгляд человека может сказать больше многих томов.

Смущенно кашлянув, Реджи начал что-то пристально рассматривать на полу.

— Все верно! — Он торжественно поднял длинный рыжеватый волос. — Вам не кажется, что это не похоже на каштановые волосы горничной?

— К тому же у нее они короткие, — оживилась Маргарет Уинстон, внимательно присматриваясь к ценной находке. — Крашеный. Весьма популярная вещь в косметических магазинах: золотистый оттенок или золотисто-бронзовый, номер 2775 или в крайнем случае 2776.

— Вы, должно быть, шутите, мэм. Разве это можно определить по одному волосу? — изумился Реджи..

Маргарет Уинстон, снисходительно хмыкнув, отвела с его лба прядь курчавых волос.

— Можно.

— То есть вы обладаете таким уникальным даром?

— Конечно же, нет, дорогой. Я пошутила. — Она рассмеялась. — Это самая большая проблема у вас, американцев. Вы всегда слишком серьезны и не понимаете, когда с вами шутят.

Эмили сидела за обеденным столом, глядя на стопки неоплаченных счетов. Сейчас, не имея возможности оплатить их, она проклинала своего мужа, который скоро должен был стать бывшим. Впрочем, не так скоро, как ей хотелось бы.

Убийство значительно ускорило бы этот невыносимо грустный процесс и доставило бы удовольствие Эмили. Как было бы приятно затянуть на его шее петлю и тем самым покончить со множеством проблем, включая ненавистный раздел совместно нажитой собственности. А если бы дело выглядело как несчастный случай, она получила бы приличную страховку, которая позволила бы ей безбедно существовать долгое время и даже избежать банкротства.

В жизни Эмили уже был момент, когда убийство мужа представлялось ей не только желанным, но и вполне реальным. Однажды, открыв дверь спальни, она увидела, что муж занимается любовью с их бухгалтершей. Весьма благоприятный момент для осуществления задуманного плана, но со временем Эмили почти забыла о нанесенном ей оскорблении. Она даже удивлялась тому, что злость и ненависть к этому человеку продержались в ней так недолго. Если бы удалось распалять в себе злость, она удержалась бы на плаву.

Взяв со стола большой конверт, Эмили так и не решилась вынуть оттуда документ и в сотый раз перечитать извещение о том, что ее лишают права пользования своим домом. Ее домом. Это прекрасное строение Викторианской эпохи досталось Эмили с таким трудом, что она больше всего боялась потерять его. Кроме Керри, дом был ее единственной гордостью и радостью. Она вложила в него всю душу, отреставрировала старинную мебель красного дерева, привела в порядок дубовые полы, заменила оконные стекла и вообще придала интерьеру совершенно фантастический вид.

Этот дом, красноречиво свидетельствовавший об ее профессиональном успехе, был для Эмили неиссякаемым источником удовлетворения. Но лишь до тех пор, пока она не вошла в спальню и не увидела то, от чего свет померк в ее глазах. Потом все рассыпалось, как песочный замок. С тех пор дом стал для Эмили местом, где ее муж увлеченно занимался любовью с другой женщиной. Любовь к дому исчезла, а безжалостные воспоминания отравляли ее жизнь день за днем, подтачивая здоровье и сводя с ума. В какой-то момент Эмили совсем потеряла голову и оставила надежду обрести покой.

И вот сейчас банк собирался лишить ее собственности, а она не могла сосредоточиться на этой страшной трагедии. Не могла даже по-настоящему разозлиться.

Резкий звук телефонного звонка ворвался в ночную тишину и полоснул по ее натянутым нервам. Опрокинув стул, Эмили вскочила и поспешила на кухню. По пути она задела шнур арифмометра, и аппарат, с грохотом упав на пол, разлетелся на части. Громко выругавшись, Эмили вспомнила о том, что наверху ее сын. Впрочем, он, наверное, спит и ничего не слышал. Она знала одно — тот, кто звонит в столь поздний час, несомненно, имеет для этого веские основания.

— Ах, это вы, мама, — процедила Эмили, услышав характерный техасский акцент свекрови, — рада слышать вас. — Желание избавиться от назойливой свекрови активно побуждало Эмили к разводу. Давно страдающая бессонницей, старуха донимала ее дурацкими ночными звонками. — А я как раз собиралась лечь спать, — соврала Эмили, не желая затягивать разговор. Люсиль всегда звонила поздно ночью или рано утром, чтобы застать невестку врасплох.

— Эмили, до меня дошли ужасные слухи, — прогнусавила свекровь. — Скажи мне, что это не так.

— Это не так, — автоматически повторила Эмили. Прижимая к уху мобильный телефон, она вышла в столовую и устало опустилась в мягкое кресло. Увидев разбитый арифмометр, она подняла его, повертела в руках и положила на стол.

— Что именно не так? — допытывалась неугомонная свекровь. Эмили удивляло, что старуха тратит столько сил на бессмысленные и бесконечные телефонные разговоры. — Ты понимаешь, что я имею в виду, или хочешь поскорее отделаться от меня пустыми фразами?

Эмили глубоко вздохнула.

— Конечно, понимаю, Люсиль. Более того, я и позвонила вам лишь для того, чтобы хоть чем-то расстроить вас. Одному Богу известно, сколько сил я положила, чтобы досадить вам своими поступками.

— Но это же я позвонила тебе!

— Совершенно верно.

— Эмили, у тебя странное чувство юмора. Кажется, я уже говорила тебе об этом, не так ли?

— Неоднократно. — Эмили откинулась на кожаную спинку кресла и устало закрыла глаза. — Ну так что вы слышали, Люсиль?

— Говорят, будто ты можешь потерять свой дом. Это так? Ты действительно получила извещение из банка об аресте имущества?

— А как вы об этом узнали? Ведь я только сегодня получила бумаги!

— Эмили, я всегда интересовалась твоими делами. Поэтому окружающие всегда делятся со мной новостями, касающимися меня и моих друзей.

Эмили мысленно перечислила своих друзей и знакомых, но так и не поняла, кого из них следует опасаться.

— Люсиль, мне не хотелось бы показаться грубой, но объясните, пожалуйста, с чего вы взяли, что это дело имеет к вам отношение? Ведь я уже не жена вашего сына.

— Пока еще жена… до развода еще три дня… и к тому же ты остаешься матерью моего единственного внука.

«О нет, — брезгливо подумала Эмили. — Развод с Люсиль Шоу куда сложнее, чем я предполагала. Эта старуха — крепкий орешек и не сдастся без боя. Ну что ж, пусть так и будет». Она расправила плечи и приготовилась к первому раунду.

— Большое спасибо за заботу, Люсиль, но мои финансовые проблемы касаются только меня, и я не намерена ни с кем обсуждать их, в том числе и с вами.

— Не дури, Эмили. Сейчас не время набивать себе цену и изображать независимую женщину. Ты же знаешь, я с удовольствием дала бы тебе в долг необходимую сумму. Для этого нужно одно: попросить.

Дать. Попросить.

Нет. Любая просьба свяжет ее гораздо больше, чем обычные финансовые обязательства. К тому же эта женщина никогда в жизни ничего никому не давала просто так. Родившись в семье с большими деньгами и выйдя замуж за еще большие деньги, Люсиль Шоу давно обнаружила, что «давать» деньги другим людям — значит, получать определенные преимущества в отношениях с ними и возможность диктовать им, каким образом, когда и в какой мере эти средства должны расходоваться получателем. А это уже власть над человеком. Повинуясь инстинкту, Эмили с ходу отвергла предложение свекрови, но при этом все-таки подсчитала в уме, что проценты с такого кредита будут слишком высокими, поэтому их незачем обсуждать всерьез.

— Нет, благодарю вас, — вежливо отозвалась Эмили, отбросив банковский конверт на другой край стола. — Я справлюсь с этой проблемой без посторонней помощи. Так или иначе, но найду выход из положения.

— Ты хочешь сказать, что обеспечишь моему внуку приличные условия жизни и крышу над головой? Мне претит мысль о том, что мой единственный внук будет лишен самого необходимого, тогда как я могла бы…

— Люсиль! — раздраженно прервала ее Эмили. — Если вы действительно хотите помочь мне, велите вашему сыну регулярно и без задержек выплачивать ежемесячное пособие на содержание Керри. Сейчас уже середина августа, а он не дал денег и за июль.

Поскольку на другом конце провода воцарилось напряженное молчание, Эмили мысленно поздравила себя с маленькой победой. В конце концов надо поставить на место эту зарвавшуюся семейку. Пусть знают, что с ней такие штучки не пройдут. И все-таки забавно, что отчаяние и унижение пробуждают волю к борьбе и к победе.

— Эмили… — Голос Люсиль звучал так, словно она сомневалась в умственных способностях невестки. — Я знаю, у тебя сейчас не лучшие времена, и предчувствовала, что именно так все и кончится. Харрис всегда отличался чрезмерной эмоциональностью и даже в этом браке допустил немало ошибок. Теперь, когда его нет рядом с тобой, ты можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку.

— Большое спасибо. Я непременно воспользуюсь вашим предложением, если возникнет необходимость.

Повесив трубку, Эмили подумала, как именно могла бы воспользоваться этим предложением. Конечно, она прибегла бы к услугам старой ведьмы, случись землетрясение. Посмотрев на кипу конвертов с бумагами, в которых неумолимые кредиторы требовали погасить задолженность, Эмили все же решила сохранить за собой право на получение такой помощи. Мало ли что случится в ближайшее время.

Женщина, хмурясь, разглядывала себя в огромном зеркале и разговаривала по телефону.

— Совершенно верно, доктор. Я буду в Хьюстоне двадцатого числа, и вот тогда-то мы начнем работу. — Она вздернула подбородок и слегка похлопала по шее ладонью. Увы, кожа была не такой упругой и эластичной, как год назад. — Да, все точно. — Женщина бросила быстрый взгляд на кровать, где стоял черный чемодан, и улыбнулась. — Я слышала, что вы лучший специалист в этой области, и готова вознаградить вас за труды. Так что надеюсь на неплохой результат.

Повесив трубку, она натянула пальцами кожу и посмотрела на себя еще внимательнее. Затем приподняла груди, слегка сжала их и осталась довольна. «Да, — подумала женщина, не отрываясь от зеркала, — пора проводить капитальный ремонт».

Она всегда считала свое тело достойным объектом для вложения капиталов. В конце концов, ее лицо и фигура — ценный дар, а вместе с тем финансовое вложение. Не надели ее природа красотой, она давно бы осталась без привычной работы.

Когда-то давно, еще учась в старших классах в маленьком техасском городке, она видела фильм, где женщина в шикарном платье из красного шелка с боа из ярких перьев целыми днями расхаживала по огромной красивой комнате, которую называла странным словом «будуар», ела шоколадные конфеты и потягивала шампанское.

Юная девушка запомнила все увиденное и сделала пометку в своей записной книжке: «Все говорили, что она куртизанка». И хотя девушка понятия не имела, чем именно занимается эта куртизанка, но уже тогда решила стать такой же роскошной дамой, которой доступны прекрасное жилье, одежда, дорогие конфеты и шампанское.

Позже, узнав о специфике проституции, она поняла, что готова смириться даже с самыми неприятными сторонами подобного рода деятельности. Судьба и природа наделили ее физическими качествами, необходимыми для привлечения клиентов, а пластическая хирургия довершила начатое природой. После нескольких коротких, но весьма прибыльных встреч с клиентами девушка решила придать своей карьере несколько иную направленность, то есть отыскать свою нишу в этом деле и прочно там закрепиться. Не слишком обремененная моральными соображениями, она вскоре нашла свой путь и проявила чудеса изобретательности, благодаря чему получала от клиентов гораздо больше денег, чем прежде, хотя ее действия не всегда согласовывались с законом.

Однако «больше» никогда не означало для этой женщины «достаточно». В последнее время она с тревогой поглядывала на свое отражение в зеркале и замечала вокруг глаз мелкие морщинки. Вскоре появились и другие признаки старения, свидетельствующие о том, что ее столь успешная карьера неумолимо близится к концу. Разумеется, пластическая хирургия могла отдалить этот конец, но время рано или поздно разрушает все. Женщина вдруг ясно осознала, что не за горами тот час, когда с прежней жизнью придется расстаться навсегда.

Деньги в черном чемодане, равно как и то, что заблаговременно припрятано в надежных банковских депозитных ящиках, помогут ей изменить судьбу, а главное, обеспечат независимость. На этот раз все будет по-другому, и она получит наконец-то долгожданную свободу. Теперь она сможет позволить себе очень многое, даже роскошь быть самой собой.

Для этого нужно одно: поскорее убраться ко всем чертям, пока блюстители закона или гнусные приятели ее любовника не узнали, что она убила и ограбила его.

Скомкав листок бумаги с телефоном хирурга, женщина бросила его в пепельницу, взяла другой листок и набрала записанный на нем номер.

— Привет, — произнесла она бархатным голосом. — Ставлю тебя в известность, что здесь все в полном порядке, я обо всем позаботилась и уже нахожусь в пути. — Услышав ответ, женщина нахмурилась. — Я не могу долго торчать на телефоне, дорогой. Через несколько часов сяду на первый же самолет, и завтра мы с тобой увидимся.

Улыбнувшись, она провела кончиком языка по верхней губе и решила попросить доктора сделать еще несколько инъекций для поддержания формы губ, уже утративших некогда очаровательную припухлость.

— М-м… я тоже, — тихо проворковала женщина и положила трубку.

Второй лист бумаги последовал за первым. Она вынула из сумки позолоченную зажигалку, подожгла бумагу и долго смотрела, как листок догорает в пепельнице, оставляя после себя витиевато изогнутые черные фигурки. Женщина поднялась с кресла, расправила слегка помявшуюся юбку и привычным движением затянула пучок волос на затылке, недавно перекрашенных из ярко-бронзового в светло-золотистый цвет. «Неплохо получилось, — подумала она, глядя в зеркало. — Давно следовало превратиться в блондинку».

Взяв с кровати чемодан и небольшую дамскую сумочку, женщина еще раз оглядела квартиру, служившую ей пристанищем последние полгода. Вполне сносное жилье, но сейчас пора думать о чем-то другом, более изысканном и уютном. Именно отсюда она сделает первый шаг к осуществлению своей давней мечты.

Подойдя к окну, женщина щелкнула зажигалкой и подожгла тяжелые шторы. Это давно уже стало для нее привычным делом. Собственно говоря, она всегда ускользала от полиции только благодаря тому, что проявляла крайнюю осторожность и не оставляла следов. Убедившись, что огонь набрал силу, женщина покинула квартиру. Лишь в вестибюле она услышала резкий звук пожарной тревоги и громкие крики.

Женщина, может, и осталась бы здесь и посмотрела реакцию людей, но сейчас на это не было времени. Ей предстояло наведаться в несколько банков, забрать оттуда деньги, успеть на последний рейс самолета, а уж потом приступить к осуществлению не менее важных задач — привести в порядок лицо, встретиться с любовником и подумать, как потратить огромную сумму.

Остановившись у первой ступеньки лестницы, Керри Шоу уставился на сидящую в столовой мать. Он не верил своим глазам. Мать плакала. Не всхлипывала, как случалось и раньше, в особенности в тот «самый трагический день месяца», а самым натуральным образом рыдала, закрыв лицо руками. Ее плечи подрагивали. А из-под ладоней вырывался хриплый и оттого еще более странный звук. Казалось, мать задыхается от слез.

Керри опрометью бросился к ней и чуть не упал, споткнувшись о край ковровой дорожки у порога столовой. Опустившись на колени, он осторожно обнял Эмили за плечи.

— Мама, что случилось?

Керри попытался оторвать ее руки от лица, но она, упираясь, продолжала рыдать. И вдруг он вспомнил, что несколько минут назад слышал телефонный звонок, но не придал ему значения. Должно быть, случилось нечто ужасное, что-то вроде…

— О Боже! — воскликнул мальчик, охваченный дурным предчувствием. — Мама… кто умер?

Не успела Эмили ответить сыну, как у него в голове пронеслась жуткая мысль: а что, если это отец? Живо представив его в гробу, Керри повесил голову, но тут же раскаялся в том, что допустил подобную мысль.

Эмили затихла, опустила руки и посмотрела на сына так, будто видела его в первый раз.

— Что? Кто умер? Что ты плетешь?

— Я слышал, как звонил телефон. Вот и подумал, что кто-то позвонил и сообщил…

Эмили засмеялась сквозь слезы и отчаянно замотала головой.

— Нет, конечно же, нет. С чего ты взял? Это звонила твоя бабушка и спрашивала, как мы тут поживаем, вот и все.

— Она пристает к нам как банный лист.

— Попридержи язычок, Керри. Не забывай: она твоя бабушка. — Эмили вытерла полотенцем мокрое от слез лицо. — И вообще я думаю, что она руководствовалась добрыми побуждениями.

— Тогда почему же ты плачешь?

— Люсиль этого не хотела. Просто так получилось, что… — Она указала на стопку бумаг. В самом большом из конвертов Керри узнал банковское отправление.

— Так в чем же, собственно, дело? — спросил он. — У нас плохие новости? Мы обеднели или что-то еще в этом роде?

От Эмили не укрылась тревога сына. Мальчик хотел казаться взрослым, но еще не вполне научился управлять своими эмоциями. Правда, он был умнее и смышленее своих сверстников, но жизненного опыта ему все же недоставало. Эмили нравилось, что сын вникает во все семейные дела и ведет себя так, словно уже готов взять на себя ответственность. Во всяком случае, с тех пор, как они остались вдвоем.

— Да, что-то вроде того, — уклончиво ответила Эмили, надеясь, что разговор на этом и закончится. Но не тут-то было. Поняв, что Керри не оставит ее в покое, она опустила голову. Мальчик подумал, что мать плакала неспроста. Он поднялся, обнял ее за плечи и сел рядом на стул. — Нет, ничего такого не думай, — сказала Эмили. — Нет никаких оснований для беспокойства. Просто… короче говоря… у меня возникли проблемы с оплатой задолженности за недвижимость, и поэтому…

— Сколько мы задолжали? — спокойно, но твердо осведомился Керри. Он был уверен, что если дело лишь в этом, то нет никаких причин для рыданий. Мать явно пытается запудрить ему мозги. — Итак, сколько же мы задолжали? — повторил он.

— За три месяца две недели и пять дней, — уныло ответила она. — А сколько именно, не знаю, не подсчитывала.

Керри взял со стола конверт, вынул официально оформленный документ и пробежал глазами то, что мог понять.

— Похоже, они неплохо умеют считать, — уныло заметил он.

По семейной традиции, Керри никогда не влезал в деловые отношения родителей и не испытывал в этом никакой потребности. Так его воспитали, и он ничуть не жалел об этом. Но сейчас мальчик понимал, что чрезвычайные обстоятельства требуют от него решительных действий. И если драгоценный папаша решил бросить их на произвол судьбы и тем самым обречь на нищету, он обязан вести себя как мужчина.

— А как насчет нашего сберегательного вклада? — поинтересовался Керри.

— Его уже нет. Ушел на оплату долгов.

— А твои инвестиции, личный пенсионный счет, депозитные вложения?

— Да, все это было, но сейчас об этом можно забыть.

— А где наши фамильные драгоценности? — не унимался Керри.

— Их до сих пор носит твоя бабушка Люсиль.

— В таком случае я готов пожертвовать своими накоплениями в Фонде развития «Диснейленда».

Эмили улыбнулась и ласково похлопала сына по плечу. Керри слегка отстранился. Ему, конечно, польстило, что мать откликнулась на его предложение, однако она попыталась превратить его просто в «сына», и это не понравилось Керри.

— Спасибо, сынок, — тронутая Эмили погладила его руку, — но я не думаю, что твоих сбережений хватит для решения наших финансовых проблем. Кроме того, они тебе самому пригодятся. Если нас, не дай Бог, все-таки вышвырнут из этого дома, не исключено, что именно на твои Деньги нам придется снять комнату где-нибудь на окраине города.

Керри уставился на мать, ощутив безотчетный страх. Он наконец-то осознал всю серьезность положения и убедился в том, что мать не шутит. Конечно, ее слова насчет комнатушки на окраине можно расценивать как преувеличение, но все же…

— Мама, неужели это возможно? Ты всерьез полагаешь, что нас могут вышвырнуть из дома?

На глазах Эмили снова появились слезы, а нижняя губа задрожала, что было красноречивее всяких слов. Все оказалось куда сложнее, чем предполагал Керри.

И давало ему еще один повод ненавидеть отца.

Керри не понимал этого, но почему-то во всех бедах семьи считал виновным именно его. Сперва он изменил матери со своей бухгалтершей, а затем и вовсе бросил семью. Харрис даже не поздравил единственного сына в день пятнадцатилетия в прошлом месяце!

А теперь еще и это.

— Нет, конечно же, они не станут этого делать… — Эмили отвела глаза. — Хотя, с другой стороны, они вполне способны что-то предпринять. Думаю, полностью исключать такую возможность нельзя. Но не волнуйся из-за этого, Керри. Все обойдется, вот увидишь. Мы как-нибудь выкрутимся из положения, правда?

Керри видел: мать изо всех сил пытается успокоить его, но предпочел бы, чтобы она сама не так страдала из-за случившегося. В конце концов если он действительно хочет быть мужчиной в этом доме, то должен сам решить все эти проблемы и избавить мать от лишних переживаний. Слезами делу не поможешь.

— Знаешь, что я тебе скажу? — вдруг оживился Керри. — Нам нужно немного пошевелить мозгами и составить какой-нибудь хитроумный план. — В потаенных уголках сознания Керри уже зарождался план решения этой проблемы. Эта идея еще не оформилась, но уже порядком испугала его. Мальчика снова охватил страх, но… — Какая сумма необходима для погашения долга?

Эмили невесело засмеялась.

— Много.

— Как много? — продолжал настаивать Керри.

— По меньшей мере три тысячи долларов, чтобы погасить долг по сегодняшний день.

Эта цифра потрясла мальчика. Только сейчас он сообразил, как глупо и по-детски наивно прозвучало предложение использовать его накопления в Фонде развития «Диснейленда», где было не более двухсот долларов.

— Да, ты права, — вздохнул Керри. — Это действительно немалая сумма. — Он старался не выказывать волнения, хотя похолодел от ужаса и ощущал мерзкую слабость в ногах. Отказаться от этого дома? Керри и представить себе не мог подобного исхода. Помимо воли он вдруг вспомнил, как в детстве, в праздничные вечера, бегал вниз и вверх по лестнице, потешал собравшихся на Рождество гостей своими выдумками и каждый раз с нетерпением ожидал, когда на пороге появится Санта-Клаус с подарками в огромном красном мешке. А еще Керри вспомнил свое любимое дерево на заднем дворе, в глубоком дупле которого так часто прятался летом. Под этим деревом были похоронены его любимые домашние животные, а рядом с ним находился небольшой уютный садик, где мама каждый год выращивала цветы. Он почти физически ощутил тонкий аромат благоухавших летом цветов, над которыми вились пчелы.

Нет, они не могут потерять дом! Не должны допустить этого. Надо спасти его любой ценой!

Именно в этот момент очертания зародившегося у Керри плана стали обретать ясность. Да и страх перед осуществлением плана уменьшился. Конечно, при других обстоятельствах он не допустил бы подобных мыслей, но сейчас его матери нужна помощь, а надеяться ей не на кого. Кто же еще поможет, если не сын?

Керри поднялся, обнял мать за плечи и нежно поцеловал ее в макушку.

— Не волнуйся, мама. Всегда есть выход из положения. Надо только найти его. Ты часто повторяла мне это в детстве, помнишь?

Эмили молчала, погрузившись в раздумья. Керри был рад, что мать больше не плачет.

— И ты была права, — продолжал он, поглаживая ее поникшие плечи. — Все образуется.

С этими словами мальчик решительно вышел из столовой и начал быстро подниматься по лестнице вверх, чувствуя на себе настороженный взгляд матери. Она, вероятно, заподозрила что-то, но даже в страшных снах ей не снилось, чем все это кончится.

Да и сам Керри все еще не верил, что решится на такой отчаянный шаг.

Несколько минут спустя он запер дверь своей спальни, подошел к телефону, набрал номер, лег на диван и накрыл голову подушкой.

— Я по поводу той работы, которую вы предлагали мне пару дней назад, — прошептал Керри в трубку. — Я готов ее выполнить. — Выслушав неутешительный ответ, он нахмурился. — Да, но тогда я не был готов к этому, а сейчас вполне созрел. — Неужели ему и на этот раз не повезет? Нет, надо во что бы то ни стало добиться своего. — Так у вас нет ничего подходящего для меня? Я согласен на все. Да… да… — В его голосе прозвучало сомнение, а в душе зародилось дурное предчувствие. «Ну ты и влип, парень, на этот раз», — подумал Керри, все еще не теряя надежды. Пренебрегая опасностью, он решил испить эту чашу до дна. — Нет проблем, — уверенно сказал мальчик. — Я заберу эту вещь сегодня же вечером. Сорок пять минут? Да. Договорились. Я буду там.

Керри положил трубку и почти полчаса лежал неподвижно, обливаясь холодным потом. Он всегда был, что называется, «хорошим парнем» — во всяком случае, так казалось окружающим. А это означало, что Керри никогда не нарушал законов, не совершал дурных поступков, вызывающих осуждение знакомых и близких, и вообще не делал ничего такого, что вызвало бы сомнение в его порядочности и благовоспитанности. Разумеется, в детстве он воровал любимые конфеты и даже швырял гнилые яйца в дом Фрэнка по прозвищу Заводная Ручка, но это не в счет.

Сейчас Керри предстояло нечто совсем иное, необычное для него и страшное. Но другого выхода не было. Он не мог больше видеть слез матери, не мог смириться с неприятностями, не мог не думать о судьбе маленьких могильных холмиков, под которыми покоились Фриц, его любимый коккер-спаниель, и не менее любимая такса Скиппер. Керри знал, что поступит правильно, даже если ему придется преступить черту, отделяющую хорошее от дурного.

Глава 2

В прежние времена даже запах пиццы всегда поднимал настроение Керри, а его ранние представления о хорошей жизни неизменно были связаны с огромной пиццей «Биг митс», такой же огромной бутылкой кока-колы и возможностью пару часов покататься на скейтборде вниз и вверх по дорожке для инвалидов, неподалеку от автомобильной стоянки местной библиотеки. Но в последнее время он не мог в полной мере насладиться любимыми лакомствами, а администрация библиотеки наняла грозных охранников, безжалостно прогонявших с автомобильной стоянки всех местных скейтбордистов. В результате всех этих печальных обстоятельств жизнь Керри претерпела драматические изменения, а его морально-психологическое состояние находилось на самом низком уровне.

Вот и сейчас, приближаясь к черному входу в местную пиццерию под романтическим названием «Папа Миа», он сразу ощутил приятный и почти забытый вкус пиццы. Заглянув сквозь заваленный ящиками и коробками проход, Керри увидел своего давнего друга Бойда. Тот лениво подметал пол заведения, очищая его от остатков пиццы, кусочков сыра, тонко нарезанных грибов, рассыпанного перца и прочего. Близилось время закрытия, и все посетители уже покинули пиццерию.

Обычно Керри подзывал друга и просил его принести что-нибудь из оставшихся на кухне кусков пиццы, но на сей раз ему было не до этого. Его желудок, казалось, высох от нервного напряжения, поэтому попытка что-то проглотить неизбежно привела бы к рвоте. Словом, о еде и речи быть не могло.

— Эй, парень, ну-ка получше подмети вот здесь, за плитой, — послышался откуда-то издалека ворчливый голос Папы Миа, хозяина заведения. Керри приподнялся на цыпочках и разглядел за сверкающей металлической поверхностью кухонной плиты круглую голову хозяина. Тот недовольно насупился и снова показал рукой куда-то в сторону. — Ты тут пропустил шкурки от бананов и ананасов. Ну-ка быстренько убери весь этот мусор. Я все вижу. Я уже давно наблюдаю за тобой. И вообще, что ты тут делаешь? Проводишь эксперимент по разведению плесени?

Стоя у двери, Керри хорошо видел отражение Папы Миа в гигантской, начищенной до блеска двери огромного холодильника. Этот грузный рыжеволосый веснушчатый ирландец по фамилии О'Салливан купил пиццерию много лет назад у какого-то итальянца. Он сохранил название заведения, показывая тем самым, что способен готовить пиццу не хуже своего предшественника. Да и само название «Папа Миа» звучало более заманчиво, чем строгое ирландское «Рейли О'Салливан».

Тяжело вздохнув, Бойд направился к плите и неохотно вытащил из-за нее пищевые отходы. Но как только Папа Миа вышел, он тут же швырнул их на прежнее место.

Керри улыбнулся и негромко окликнул приятеля:

— Эй, Бойд!

Бойд поднял голову и так радостно ухмыльнулся, будто давно уже ожидал удобного случая бросить ненавистную работу.

— А, это ты, кусок дерьма, — приветливо сказал он, употребив самое ласковое слово из своего скудного лексикона. — Я чувствовал, что ты скоро нарисуешься здесь.

Керри тысячу раз размышлял, почему, собственно, он так привязался к этому неряшливому и грубому парню. Правда, иногда Бойд бывал веселым, задорным и очень изобретательным, а к тому же проявлял невероятную щедрость за счет заведения, вынося другу огромные куски еще не остывшей пиццы. Он знал немало анекдотов, умел порезвиться и даже мог наигрывать на старой акустической гитаре знаменитую мелодию «Лестница в небеса». Во всех же остальных отношениях Бойд не стоил того, чтобы поддерживать с ним дружбу.

— Ты уже заканчиваешь или будешь возиться со своим веником? — спросил Керри, поглядывая на дверь, за которой исчез хозяин.

— Сейчас выйду, подожди. — Бойд оживился, оглядевшись, швырнул веник в угол кладовки, сорвал с себя фартук, который когда-то, вероятно, был белым, отправил его в кучу грязного белья и крикнул в сторону зала для посетителей: — Эй, мистер О'Салливан, я все закончил и ухожу домой!

Керри услышал странный звук, напоминающий то ли хрюканье, то ли пуканье, и решил, что хозяин недоволен поведением своего работника.

Через секунду бодрый и энергичный Бойд громко хлопнул дверью и выскочил на улицу.

— Послушай, старик, — начал Бойд, когда они шли вниз по аллее к жилым домам, — ты не представляешь, до чего я рад убраться из этого паршивого заведения. — Как мне все осточертело! Еще пару дней — и я больше никогда в жизни не сделаю ни одной пиццы.

Керри похолодел. Значит, больше он не сможет насладиться даже маленьким кусочком свой любимой пиццы «Биг митс». Невосполнимая потеря!

— Ты что, уходишь от него? — спросил он, надеясь в душе, что неправильно понял приятеля.

— Да. Думаю, пятница будет моим последним днем.

— А как отреагировал О'Салливан, когда ты сказал ему об этом?

— А зачем мне говорить ему? Он ничего не знает.

Керри искоса зыркнул на Бойда и в который раз удивился, что тот так легко и просто решает самые трудные проблемы. Ему каким-то образом удается нарушать все те правила поведения, которые так долго Эмили вбивала в Керри. В целом Керри не одобрял поступков приятеля, но иногда завидовал его свободе. Мать Бойда, простая женщина, позволяла сыну делать все, что ему заблагорассудится. Керри видел ее пару раз и понял, что не хотел бы иметь такую мать. Она обзывала сына самыми грязными словами, материла на чем свет стоит, проклинала все его выходки и всячески унижала, даже в присутствии друзей.

Конечно, Керри тоже не всегда соглашался с Эмили, и их отношения вряд ли можно назвать идеальными. Но при этом он прекрасно понимал, что она искренне и бескорыстно любит его, чего нельзя сказать о матери Бойда. Эта женщина не любила никого на свете, в том числе и себя.

— Разве ты не оставишь О'Салливану записку, что уходишь с работы? — удивился Керри.

— Нет, — самодовольно ухмыльнулся Бойд и с грохотом раздавил ногой банку из-под содовой. — Надеюсь, он и сам поймет, что к чему, когда я не выйду на работу.

Они свернули на улицу Хэйзелвуд, спустились вниз и направились к городскому парку. С наступлением темноты никто не осмеливался появляться в этих местах, кроме тех случаев, когда в парке проводились соревнования по бейсболу. Для подростков же это был своего рода вызов. Гулять в освещенном и охраняемом месте города было не очень-то интересно, а вот во всяких «запрещенных» местах — в самый раз. Лезть же на крышу Керри и вовсе не хотелось, так как она в последнее время напоминала ему о том трудном положении, в котором оказалась его мать. Он всеми силами старался не думать о ней сейчас, но все же в глубине сознания постоянно шевелилась мысль о необходимости сделать дело и достать необходимую сумму.

— Мне нужно немного денег, — сообщил Керри приятелю. — Срочно, — деловито добавил он, когда они миновали высокие эвкалиптовые деревья, обозначавшие границу между спокойным городом и весьма небезопасным парком. Лоб Керри покрылся испариной, что происходило всегда, когда он приближался к эвкалиптам. Эти деревья оказывали на него странное воздействие, вызывая холодный пот и нестерпимый зуд в глазах.

— В таком случае вступай в клуб, — равнодушно заметил Бойд и быстро пригнулся, прячась за невысокой каменной стеной от внезапно вспыхнувших фар автомобиля. Керри последовал за ним, и они затаились, пока машина не проехала мимо. — Зачем тебе деньги? — спросил Бойд, вынув из кармана пиджака пачку сигарет и предложив закурить Керри.

Тот покачал головой.

— Мне нужны деньги, вот и все. Никаких вопросов. Понял? Ты же недавно мне предлагал работу, помнишь? Речь шла о каком-то Стиве Нельсоне, если не ошибаюсь.

Бойд прислонился спиной к стене. Наблюдая, как он вдыхает дым и выпускает тоненькой струйкой, Керри подумал, что его приятель выглядит сейчас очень глупо и по-детски наивно. Должно быть, Бойд хочет казаться крутым. При этом Керри вспомнил слова матери, которая часто повторяла: «Незачем доказывать, что ты настоящий мужчина, если ты таков на самом деле. Об этом свидетельствуют поступки». Он должен доказать хлюпику Бойду, что чего-то стоит. А потом просто послать этого парня ко всем чертям со всеми его дурацкими привычками. Ему нужно общаться и проводить время с другими людьми.

— Для чего тебе нужны эти баксы? — повторил Бойд, искоса посмотрев на друга. — Хочешь охмурить какую-то девчонку или что-то еще?

— Это не имеет значения, — ответил польщенный таким предположением Керри. — Во всяком случае, тебя это не касается. Скажи-ка лучше, как мне выйти на этого Стива?

— Возможно, он уже не нуждается в твоих услугах. — Бойд выпустил изо рта струйку дыма. — Похоже, Стив нашел кого-то другого для обеспечения надежных поставок. — Сделав последнюю затяжку, Бойд швырнул окурок в темноту.

— Не исключено, — согласился Керри. — Но я хотел бы поговорить с ним.

— Не думаю, что вы сработаетесь. Стив — человек совсем другого типа, у вас нет ничего общего.

— Я собираюсь работать на него, а не заводить с ним дружбу, — возразил Керри.

— Да уж, с ним лучше не водить дружбу. Видел бы ты его прыщавую рожу. И связываться с ним я бы тебе не советовал. Кишка тонка. Если чем-то не угодишь ему — считай себя покойником. Он оторвет тебе яйца еще до того, как ты поймешь, что происходит.

Керри поднялся и отряхнул джинсы. Он изрядно продрог, да и общаться с Бойдом ему уже не хотелось. Этого парня трудно переносить более получаса.

— Ну ты даешь, Бойд, — ухмыльнулся Керри. — Похоже, ты такой крутой, что знаешь, о чем говоришь. Не случилось ли чего с твоими собственными яйцами? Может, Стив оторвал их и поджарил себе на завтрак?

Два года назад Керри грохнулся со скейтборда на пересечении улиц Хемлок и Честнат, изрядно ободрав колени и сломав правую руку. По пути в больницу мать предупредила, что врач промоет ему раны, наложит швы и зафиксирует руку в гипсе, а все эти процедуры не слишком приятны.

Посмотрев на мать, Керри понял: она сказала лишь малую часть того, что придется вытерпеть. Конечно, Эмили пыталась успокоить его, но он-то хорошо видел, что она встревожена.

Они добирались до больницы почти двадцать минут, и это было ужасно. Колени саднили, рука нестерпимо болела, а к тому же его охватило дурное предчувствие. Оказавшись в больнице, Керри почувствовал такой панический страх перед процедурами, что забыл о сломанной руке и коленях. Двадцать минут ожидания были самыми длинными во всей его жизни, длиннее, чем тот час, когда ему промывали ссадины и накладывали гипс. Он боялся боли, однако выяснилось, что боль не так ужасна, как ее ожидание.

На обратном пути, почувствовав себя лучше, Керри поделился с матерью своими соображениями насчет страха ожидания. Ответ Эмили врезался в его память: «Страх всегда хуже того, что его вызывает». Мать частенько выдавала подобные изречения, готовя сына к взрослой жизни. И Керри всегда был благодарен ей за это, так как мог в любой момент получить совет.

Вот и сейчас, следуя за Бойдом по грязной и узкой тропинке к месту встречи с «плохим парнем» Стивом, он подумал, что мудрые наставления матери помогут ему избежать неприятностей. Керри сейчас особенно нуждался в удаче. Во рту пересохло, а тело покрылось испариной. Ощущая запах пота, он понимал, что потеет вовсе не от жары. В парке было прохладно, а пот свидетельствовал лишь о безотчетном страхе перед неизвестностью. Но чего ему опасаться? Ведь он еще ничего плохого не сделал.

— Долго мы еще будем топать? — не выдержал Керри, когда они поднимались по скрипучим деревянным ступенькам, ведущим со дна оврага в верхнюю часть аллеи. Наверху он увидел молодежный развлекательный центр, где не раз бывал раньше. Прямо перед ними находилась площадка для скейтборда, а чуть дальше — самый крупный в городе видеозал.

— Вот и пришли. — Бойд указал на задний двор видеозала. — Он должен нас ждать возле входа.

— Черт бы тебя побрал! Почему ты сразу не сказал, что мы идем сюда? — Керри был не прочь прогуляться по парку, но не понимал, почему все это Бойд окружал такой тайной. Парень делал вид, что ведет его в какое-то секретное место, а пришли они к месту тусовки подростков. Бойд все больше раздражал Керри.

— Тебе ничего не надо знать, — таинственно прошептал парень, окончательно разозлив Керри. — И ты не выудишь у меня ничего, пока мне не скажут, что ты должен это знать. Понял?

— Да. Ты потащил меня по этому грязному оврагу, чтобы подвести к черному ходу всем известного здания! И только для того, чтобы выглядеть крутым!

Бойд обернулся:

— Что ты сказал?

Керри сделал шаг вперед.

— Я сказал, что ты дерьмо собачье. Нам незачем было тащиться через весь парк, чтобы выйти к видеозалу. По главной улице можно прийти сюда через пять минут, а не через полчаса. И вообще, не строй из себя крутого Лекса Лютора из «Сердца человечества».

— Лекса?.. Какого еще Лекса, черт возьми?

Керри отвернулся и махнул рукой. Бойд за всю жизнь не прочитал даже комикса.

— Никакого. Не обращай внимания. Давай все-таки доберемся до твоего Стива, пока он не состарился и не ушел на пенсию.

Увидев «крутого» Стива, Керри чуть не расхохотался. «Ну и ну, — подумал он. — Один ноль в пользу мамы». Она права: не стоит бояться неизвестного. А как он потел целый час, опасаясь этой встречи! Чуть не описался от страха перед этим таинственным торговцем наркотиками, которого знает каждая собака в округе.

— И это тот самый парень, который оторвет мне яйца, если я обману его? — Керри легонько ткнул Бойда кулаком в живот.

— Тише, он может услышать нас, — с ужасом прошептал тот и повел Керри через черный ход в небольшой зал, где маячил тощий невысокий светловолосый парень с крупными зубами и в больших очках. Он пристально наблюдал за видеоэкраном игрального автомата. Его тонкие пальцы крепко сжимали спусковой крючок рукоятки управления лазерной пушкой, и парень без промаха уничтожал один за другим вражеские космические аппараты. Весь его вид свидетельствовал о том, что он не знает поражений.

Керри бросил взгляд на табло счета и ахнул.

— Черт возьми, да этот парень не такой уж меткий стрелок, — тихо заметил Керри.

— Возможно, но он уже подстрелил пару человек, причем по-настоящему, — отозвался Бойд. — И один из них умер.

— От чего же он умер? — иронически осведомился Керри. — Неужели утонул? Похоже, это было прямое попадание водяным пистолем сразу в обе ноздри.

— Смейся сколько тебе угодно, но только не говори потом, что я не предупреждал тебя.

Когда они вплотную подошли к Стиву, Керри что-то сказал, но Бойд дернул его за рукав.

— Подожди, пока он закончит игру. Стив приходит в бешенство, когда его прерывают.

Закончив, Стив медленно повернулся к подросткам, кивнул Бойду, а Керри смерил с головы до ног долгим оценивающим взглядом. Его бледно-голубые, слегка косящие глаза холодно блестели.

— Это он? — выдавил Стив, почти не открывая рта.

Керри снова чуть не прыснул со смеху. Этот парень, видимо, помешался на крутых гангстерах из кинофильмов. В майке с логотипом серии о похождениях знаменитого кролика Багса Стив выглядел особенно комично. Слишком яркие пляжные шорты тоже не придавали ему солидности, обнажая до колен тощие ноги подростка.

— Да, это он, — подобострастно подтвердил Бойд.

— Пошли, — бросил Стив, указав на черный ход. Керри решил, что этому парню лучше удаются безмолвные кивки головой и невнятное бормотание сквозь зубы, чем поединки с космическими пришельцами.

Выйдя во двор, Стив кивнул в сторону прекрасно отреставрированного автомобиля «чеви бель-эйр» 1955 года выпуска и направился к нему. Подойдя поближе, Керри убедился, что машина ничем не хуже их родного «мустанга» 1967 года, предмета их семейной гордости. Похоже, Стив знает толк в подобных вещах и у него неплохой вкус. По крайней мере к старым маркам машин.

— Садитесь, — проронил Стив, открыв обе дверцы. Бойд тут же скользнул на переднее сиденье, а Керри расположился на заднем.

Облокотившись о мягкую спинку сиденья, Стив долго рассматривал Керри, а тот не знал, как себя вести, чтобы понравиться потенциальному работодателю. Не придумав ничего лучшего, он старался держаться спокойно и уверенно.

— Значит, тебе нужны деньги? — наконец спросил Стив.

— Да.

— Сколько?

— Три тысячи, — выдавил Керри, внезапно осознав, что такие притязания выглядят очень глупо. Сейчас надежда так запросто заработать три куска показалась ему совершенно нелепой. Какого черта он приперся сюда и сидит в этой старой развалюхе, хотя и прекрасно отреставрированной? О чем только он думал раньше? Почему согласился на безумную авантюру?

— Вообще-то я не собираюсь сразу отвалить тебе три тысячи, — процедил сквозь зубы Стив и подмигнул Бойду. — Но ты вполне можешь заработать у меня пару сотен.

Керри оживился. Теперь его положение уже не казалось таким глупым. Конечно, две сотни не помогут матери погасить долг за недвижимость, но вместе со сбережениями в Фонде развития «Диснейленда» будут неплохим стартом.

— Что мне придется делать? — поинтересовался Керри.

— Переправить мне кое-какие вещи, вот и все. Две сотни баксов за тридцать минут не очень обременительной работы. Думаю, это неплохо?

— И что же я должен переправить? — уточнил Керри, хотя прекрасно знал, о чем идет речь. Он знал это еще до того, как позвонил Бойду и обратился к нему с просьбой о работе. Знал даже тогда, когда пару недель назад Бойд намекнул ему, что можно подзаработать.

— Небольшой пакет.

— А что в нем?

— Не важно.

— Мне — важно.

Стив равнодушно пожал плечами.

— В таком случае ты не годишься для этой работы. — Он взглянул на Бойда. — Этот парень слишком любопытен. Я же предупреждал, чтобы ты не приводил ко мне чересчур любопытных людей.

Керри вспомнил бедную мать, почти каждый день обливающуюся слезами. Он уже привык к мысли, что может и должен помочь ей. Хоть немного. И от таких мыслей у него всегда теплело на душе. Сейчас Керри видел, что одна из таких возможностей уплывает.

— Ну ладно, — вдруг встрепенулся он. — Признаться, мне плевать, что в том пакете. Я сделаю это, но хочу получить больше двухсот баксов.

— Значит, тебе придется сделать больше поставок, — сухо заметил Стив. — Если хорошо справишься с работой, привезешь сюда больше товара.

Это уже походило на карьеру в преступном бизнесе. А Керри надеялся, выполнив одно поручение и получив деньги, завязать с этим делом навсегда. Как глупо! Один раз еще можно преступить черту, а вот делать это постоянно… Значит, так. Его матери нужно три тысячи долларов. Если их разделить на двести, получится пятнадцать раз. Пятнадцать раз ему придется продавать душу дьяволу.

Ну что ж, так тому и быть. Впрочем, этот педантичный Стив вовсе не похож на воплощение сатаны. Напротив, он держится вполне пристойно. Может, это не такой ужасный грех, как кажется на первый взгляд?

Керри глубоко вздохнул и посмотрел на Стива.

— Когда начнем?

Стив пошарил рукой под сиденьем, вынул небольшой пакет голубого цвета и протянул его Керри. В этот момент рубашка Стива слегка оттопырилась, и Керри мог поклясться, что заметил под ней тусклый блеск темного металла. У него тут же промелькнула мысль, что это пистолет. Даже если Стив нормальный парень, оружие делает его чрезвычайно опасным. Керри вспомнил слова матери о том, что глупый человек может быть намного опаснее злого. И хотя он сам видел, что ничего страшного в Стиве нет, все же надо держать ухо востро. Теперь уже ясно, что и Стив, и его верный друг Бойд из тех самых глупцов, которые, по словам мамы, опаснее людей злых и коварных. Интересно, а он сам может опуститься до их уровня? Похоже, да. Во всяком случае, первый шаг в этом направлении уже сделан.

Взяв у Стива голубой пакет с таинственным содержимым, Керри ощутил тревогу и злость.

Эмили лежала в постели, глядя на прикрепленный к потолку огромный вентилятор, тускло поблескивающий бронзой и красным деревом. Он висел прямо над головой, и она вспоминала все обстоятельства того дня, когда неожиданно наткнулась на него в одном из маленьких антикварных магазинов в центре города. Не раздумывая, Эмили купила его, притащила домой, соскребла грязь, отполировала бронзу, почистила дерево, сделала новую электропроводку и повесила над кроватью. Это была одна из самых удачных ее покупок, вызывавшая зависть друзей. Даже сейчас эта прекрасная вещь ласкала глаз тусклыми отблесками бронзы, которая отражала слабый свет луны, проникающий сквозь ажурные занавески.

Однако на сей раз созерцание антикварной вещи вызывало у нее грустные ощущения. Ведь вентилятор в любой момент могут отобрать вместе с домом.

«Надо что-то делать, — подумала Эмили. — Нельзя проявлять такое равнодушие к судьбе своего жилища». Она снова посмотрела на вентилятор. Откуда это безразличие ко всему окружающему? Раньше ничего подобного с ней не случалось.

Разозлившись на себя, Эмили повернулась на левый бок, чтобы не видеть больше надрывающий душу вентилятор. Но тут ее взгляд упал на камин, украшенный мраморной полкой и собственноручно отреставрированным очагом. Сколько времени она потратила на этот камин! И вот теперь может потерять все это. Но почему же в душе такая гнетущая пустота?

— Нет, так больше нельзя, — прошептала Эмили. — Надо что-то предпринять, проявить изобретательность, смекалку, сделать все, лишь бы не допустить этой невосполнимой потери. Ведь потом будет поздно, и она до конца жизни не простит себе малодушия.

Размазывая по щекам слезы, Эмили все больше погружалась в состояние прострации, однако не находила этому разумного объяснения. Она не узнавала себя. Еще совсем недавно, полная жизни, Эмили часто проявляла энергию, отчаянно защищая свои права. Конечно, ей нередко наносили удары, порой весьма чувствительные, но она всегда находила в себе силы к сопротивлению и возвращалась к борьбе, зализав раны в этом прекрасном доме. Азарт борьбы, физическое и моральное напряжение воодушевляли ее, добавляли сил и нацеливали на победу. Так с каких же это пор она утратила все свои бойцовские качества? Когда и при каких обстоятельствах произошел незаметный и столь трагический перелом в ее сознании? Откуда эта мерзкая, гнетущая пассивность?

— Ах да, — пробормотала Эмили. — Все началось с того момента, когда я вошла в спальню и застала мужа в объятиях молодой особы, которую всегда считала своей лучшей подругой. Тогда я не придала этому особого значения…

Она закрыла глаза и проглотила подступивший к горлу комок. «Да, именно так, — отозвался внутренний голос. — Теперь остается лишь повернуться на бок и притвориться мертвой».

— Да пошел ты ко всем чертям! — злобно прошипела Эмили, думая о том, что если бы кто-то подслушал ее монолог, то непременно пришел к выводу, что она сошла с ума и у нее шизофренический бред. Что ж, может, в этих разговорах о раздвоении личности есть какой-то резон.

Резкий звонок телефона прервал ее беседу со своим вторым «я».

— Черт бы их всех побрал! — Эмили потянулась к трубке. — Ни минуты покоя. Не дают даже возможности пожалеть себя в трудную минуту. Кошмар какой-то. Должно быть, это все та же драгоценная свекровь, будь она неладна. — Эмили поднесла трубку к уху. — Привет, Люсиль.

— Должен разочаровать тебя, — послышался в трубке раздраженный мужской голос. — А что, если это сын Люсиль?

«Сын Люсиль, сын Сэма, сын Франкенштейна, наконец, просто сукин сын… — пронеслось у нее в голове. — А может, это невеста Франкенштейна? Ну да черт с ним».

— Харрис? Рада слышать тебя. А как поживает твоя ненаглядная Белинда?

— Да ладно тебе, Эмили. Перестань ерничать. На этот раз у меня есть серьезная причина для звонка.

— Неужели? — проворковала она. — Что же случилось? Постой-постой, кажется, я догадываюсь. Ты засиделся допоздна в своем офисе и никак не можешь отыскать телефонный справочник своих субподрядчиков.

Харрис обескураженно замолчал, и Эмили догадалась, что попала в точку.

— Боже мой, Эмили, — опомнился он, — я все эти годы восхищался твоим острым умом, но упустил еще одно твое бесспорное достоинство. Ты, оказывается, неплохой психолог.

Старый добрый Харрис. Он всегда спокойно проглатывал любой саркастический выпад. Это основное положительное качество Харрис довел до совершенства.

— Нет, психологом я стала совсем недавно, — спокойно парировала Эмили. — Будь я психологом прежде, мне удалось бы разобраться в тебе и сообразить, что ты охмуряешь моих лучших подруг. Поэтому я развелась бы с тобой много лет назад и сохранила нервы не только нам с тобой, но и всем нашим близким.

Произнося это, Эмили сожалела о том, что не в состоянии сохранять спокойствие. А как бы ей хотелось держаться твердо, уверенно, невозмутимо. Как ей хотелось подняться над схваткой, преодолеть мстительность и злобу, избавиться от смешного в ее возрасте инфантилизма. Однако это было невозможно. Они с Харрисом всегда доводили конфликты до последней черты, за которой возможен только развод. Вероятно, это и побудило их расстаться навсегда.

— Эмили, ты всегда была злобной кастрированной сучкой, — прошипел ее бывший муж.

Эмили удивило, что даже это не оскорбило ее. Она стала толстокожей и не воспринимала всерьез человека, с которым прожила много лет. К счастью, Эмили нашла в этом много преимуществ. Своего рода анестезия, весьма удобная в ситуации, когда теряешь привычное место обитания, замечательный вентилятор на потолке, великолепный камин и все прочее, а главное, любовь человека, с которым все делила почти семнадцать лет. Впрочем, не стоит обманывать себя. Не все так просто, как хотелось бы.

— Телефонный справочник находится в сером ящике для субподрядчиков, помеченном буквой «С», — сообщила Эмили, надеясь закончить разговор.

На другом конце воцарилось гнетущее молчание.

— Желаю успеха и удачной сделки, — добавила Эмили, не дождавшись ответа.

Харрис по-прежнему молчал. Ей стало легче оттого, что она сделала все возможное для деликатного завершения разговора. Наконец он тяжело вздохнул, промычал неуклюжее «спокойной ночи» и положил трубку.

Эмили ощутила тоску, еще более сильную, чем до звонка. Ей даже казалось, что она соскучилась по Харрису, однако все же не хотелось, чтобы он вернулся домой. Особенно одиночество донимало Эмили в постели, которую она так долго делила с любимым. Может, когда-нибудь она сделает новую попытку найти хорошего человека, но с Харрисом все кончено. Не дура же она в конце концов и не мазохистка.

Эти мысли внезапно прервал хорошо знакомый внутренний голос. Он, как всегда, злобно нашептывал ей всякие гадости и рассеивал иллюзии. «Не валяй дурака, — бормотал он. — Все мужчины одинаковы. Нельзя доверять им больше, чем они заслуживают. Всегда помни, чем все это кончается».

— О да, — прошептала Эмили. — Как я могу забыть это? — К счастью, немалый жизненный опыт позволит избежать подобного в будущем. Теперь-то она знает, в какой мере следует доверять людям и вообще заслуживают ли они доверия.

Блондинка сидела в самом конце бара, расположенного рядом с вестибюлем гостиницы, и лениво потягивала дорогой коньяк. То был ее прощальный вечер в великом, незабываемом городе Лос-Анджелесе, с которым ее связывало немало приятных воспоминаний. Она мысленно поднимала тост за этот город и желала самого лучшего не только ему, но и всей Калифорнии. Завтра утром блондинка будет в своем родном Техасе. Некогда спокойная домашняя девочка сделала свое дело и возвращалась домой на белом коне.

Ее четырехлетний вояж по стране начался в Сан-Антонио, откуда она проделала долгий путь в Сент-Луис, Нью-Йорк, Лас-Вегас, Новый Орлеан и, наконец, Голливуд. Итого шесть городов, несколько дюжин мужчин и приличное количество баксов. «Это был действительно ураганный тур, — подумала блондинка и самодовольно ухмыльнулась. — Ураган, принесший мне чемодан денег за все мои старания».

Молодой бармен поставил перед ней на отполированную до блеска поверхность стойки бокал с коньяком. Совсем недавно она заметила, что появляется все больше профессионалов. Юных. Почти подростков. К их числу блондинка относила полицейских, докторов, адвокатов и барменов. А вот прежде все было иначе. Такие профессионалы были весьма зрелыми, опытными, умудренными жизнью люди. Сейчас ее окружала безусая молодежь. Это наблюдение вызывало у блондинки досаду, и именно поэтому решение обратиться к пластической хирургии показалось ей весьма своевременным.

— Это вам вон от того джентльмена. — Бармен указал на богато одетого, но не слишком привлекательного мужчину, одиноко сидящего в дальнем конце бара.

— Если он действительно джентльмен, — жеманно ответила блондинка, — то должен спросить разрешения, прежде чем угощать леди коньяком.

— Вы правы, мадам, — не без ехидства отозвался бармен. — Чего ожидать от какого-то тупого и невоспитанного янки? Разве им известны нормы приличия? — Имитируя ее южный акцент, он сопровождал свои слова соответствующей мимикой.

Блондинке очень не понравился его высокомерный тон. Этот сопливый умник просто насмехается над ней! Жаль, что она проводит последний день в Лос-Анджелесе, не то показала бы ему, как следует вести себя с женщинами. Один такой парень попытался ехидничать с ней в Чикаго — и умер, бедняга, через пятнадцать секунд. Жаль, что она не успеет проучить этого мерзавца. Если бы он узнал хотя бы десятую часть того, что натворила блондинка, у него наверняка пропала бы охота насмехаться.

— Джентльмен спрашивает, не соизволите ли вы присоединиться к нему, — продолжал юный бармен. — Что сказать ему, мадам?

Блондинка еще раз посмотрела в конец бара, окинула оценивающим взглядом дорогой итальянский костюм мужчины, отметила, как сверкают бриллианты на его пальцах.

— Скажи ему, что, если он хочет выпить со мной, пусть подсаживается сам. — Блондинка указала наманикюренным пальцем на соседний стул.

Мужчина у столика, поймав ее жест, слегка нахмурился. «Похоже, он не ожидал такого оборота». — Блондинка злорадно усмехнулась. Он, видимо, рассчитывал, что она тут же устремится к нему. Но с ней такие штучки не проходят. Быть злой и мстительной, как выяснилось, гораздо прибыльнее, чем покорной и добродушной.

Мужчина взял свой бокал, направился к стойке бара и опустился на сиденье рядом с блондинкой.

— Интересно, почему такая хорошенькая женщина коротает время в гордом одиночестве? — бодро осведомился он, окидывая ее взглядом ловеласа.

«Мог бы придумать что-нибудь более оригинальное», — подумала она, поднимая свой бокал. Лучше всего в такой ситуации выдержать многозначительную паузу и понаблюдать за ходом событий. Однако он, вероятно, решил поступить точно так же.

— Вообще говоря, — осторожно начала блондинка, — я сегодня намеренно осталась одна. — В этом была доля правды, так как она решила провести последний вечер в Лос-Анджелесе без посторонних людей, без навязчивых разговоров и бессмысленных приставаний. Ей хотелось немного расслабиться, побыть наедине с собой и подвести итог своим долгим странствиям накануне возвращения в родные места. Кроме того, блондинке очень хотелось именно здесь отметить свою недавнюю победу. Неужели она не заработала права отдохнуть от трудов насущных?

— Ну что ж, — участливо заметил собеседник, — возможно, мне удастся изменить ваши планы. — Он плотоядно посмотрел на глубокое декольте ее дорогого вечернего платья, возбуждающее воображение и обещающее плотские наслаждения. Блондинка столь же придирчиво оглядела его баснословно дорогой «Ролекс» и сверкающее бриллиантами кольцо на среднем пальце.

— Не исключено, — кокетливо отозвалась она, тщательно обдумывая ситуацию. Блондинка не собиралась сегодня работать, однако очень трудно в одночасье избавиться от старых привычек.

* * *

Несмотря на врожденную осторожность, Керри проверил содержимое пакета и тем самым удовлетворил любопытство. Он, конечно, прекрасно понимал, что там наркотик, но ему хотелось узнать, какой именно.

Удалившись от парковки и оказавшись на полпути к месту доставки, мальчик свернул в темное место за огромным кинотеатром и открыл пакет. Там было два коричневых бумажных пакета для ленча, наполовину заполненных каким-то веществом и плотно заклеенных скотчем. Керри подавил соблазн оторвать скотч, решив, что это было бы непростительной глупостью.

Место встречи с другим наркодилером было совсем рядом, и мальчику казалось, что эта работа на самом деле не такая уж романтическая, как он предполагал. Подумаешь, проблема — взять пакет, отнести его куда-то и вернуться с другим пакетом. Странно все это. Почему сам Бойд не взялся за такую примитивную операцию, если за нее платят хорошие деньги? Может, он тайный агент ЦРУ, а Стив — член какой-нибудь глубоко законспирированной военной организации КГБ, так и не смирившейся с поражением коммунистического режима? Что же в этих идиотских коричневых пакетах? А вдруг микрофильмы с именами опаснейших врагов Соединенных Штатов, которых разыскивают по всей стране? Или секретные карты с обозначением местонахождения военных баз, военного командования или…

«Да, конечно, — с иронией подумал Керри, — прекрасная мысль о бессмертном коммунизме. Но это чушь собачья, а то и просто шизофрения. И если это полет воображения, то только безнадежно больного воображения. Что же до пакета, то в нем самый настоящий наркотик, а ты выступаешь в роли наркокурьера, не более того».

Впрочем, мальчик не только понял, что его использовали как наркокурьера, но показался себе ослом, по собственной глупости влипшим в грязное и к тому же весьма опасное дело.

Керри направился по аллее к заднему двору заброшенной станции технического обслуживания автомобилей, прислушиваясь к гулкому биению своего сердца. Именно там Стив велел ему встретиться с другим парнем в куртке фирмы «Райдерс» и с красным пакетом в руке. Он должен быстро обменяться с ним пакетами и, не вступая в разговоры, сразу вернуться назад. Стив отвел на всю операцию двадцать пять минут. В противном случае Стив угрожал прийти за ним, добавив, что тогда ему не поздоровится. Конечно, Керри не испугался этого плюгавого Стива, строящего из себя крутого парня, но пистолет у него за пазухой наводил на определенные размышления.

Мальчик приблизился к пустой автостоянке, прижимая пакет к груди, огляделся. Керри никак не мог отделаться от мысли, что совершает гнусное преступление, переправляя наркотики тем, кто уже прикипел к этой заразе. Ведь он способствует разрушению жизни множества молодых и глупых людей. Но с другой стороны, дома его ждет изнывающая от горя мать, которой некому помочь. Так или иначе, наркоманы все равно достанут порцию зелья. А ему надо спасать свой дом и то памятное дерево, без которого Керри не представлял себе дальнейшей жизни. Да, наркотики — безусловное зло. Но сейчас они с мамой извлекут из этого определенную пользу. Конечно, мать ни за что не одобрила бы его поступок и не приняла бы никаких оправданий, но он придумает для нее какую-нибудь интересную историю, когда получит деньги и принесет их домой.

Керри еще раз огляделся, прежде чем нырнуть в темноту позади автостоянки. Вокруг была мертвая тишина. Пахло автомобильным маслом, бензином и кошачьей мочой.

Неожиданно за его спиной послышался какой-то странный шуршащий звук. Керри быстро обернулся и с облегчением вздохнул, сообразив, что это порыв ветра подхватил прижатую к забору газету. В тусклом желтоватом свете уличного фонаря он заметил брошенные хозяевами старые автомобили. Рядом с ними возвышались горы искореженного металла и старых покрышек. Однако никакого парня в куртке фирмы «Райдерс» и с красным пакетом в руке поблизости не было.

Сперва Керри даже обрадовался, что торчит один на этой заброшенной стоянке, однако, если этот парень не появится здесь в назначенный срок, он с опозданием доставит Стиву красный пакет, тем самым нарушив договор.

Керри открыл было рот, чтобы позвать напарника, но потом решил, что это слишком рискованно. Когда в твоих руках пакет черт знает с чем, не стоит вести себя так, будто ты среди друзей на тусовке. Посмотрев на светящийся циферблат часов, мальчик с ужасом обнаружил, что времени осталось не так уж много. Сейчас пять минут двенадцатого, то есть он должен вернуться назад через десять минут. Да, у него нет ни одной минуты, чтобы прохлаждаться на этой стоянке в ожидании встречи. Не долго думая, Керри встал в тень под горой старых покрышек и стал наблюдать за освещенным пространством стоянки. Через пять минут его беспокойство возросло. Где же этот парень, черт возьми? Сколько можно ждать? И как потом оправдаться перед Стивом?

И тут мальчик услышал звук, похожий на шуршание подхваченной ветром бумаги. Однако, прислушавшись, он понял, что кто-то стонет. Где-то неподалеку, скорее всего возле корпуса большого старого «студебекера».

Вслед за первым стоном послышался второй, более громкий и отчетливый.

Черт возьми, что же делать? Керри двинулся на звук.

— Эй, — прошептал он, — здесь есть кто-нибудь?

На этот раз у него не осталось сомнений. Глухой стон безошибочно подсказывал ему, что рядом находится человек, нуждающийся в срочной помощи.

Еще крепче прижав к груди пакет, Керри приближался к источнику звука и поминутно оглядывался. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

— Эй, что случилось? — снова спросил Керри, уже не надеясь на ответ. Вероятно, этот человек без сознания. Так стонут только от страшной боли.

Когда глаза Керри привыкли к темноте, он увидел, что неподалеку кто-то лежит на асфальте. Приблизившись, мальчик с ужасом увидел, что это молодой парень в куртке фирмы «Райдерс». Он лежал на боку, слегка подергивался и глухо стонал.

Убедившись, что поблизости никого нет, Керри наклонился над парнем. Что же делать? Позвонить по телефону 911, как показывают в телевизионном шоу? Однако он отбросил эту мысль. Ведь в таком случае пришлось бы объяснить, откуда у него пакет и что в нем.

Нет, это не годится. Надо придумать что-то другое. Но что? Может, оказать ему первую помощь?

Керри слегка тронул парня за плечо. К счастью, тот пришел в себя и попытался приподнять голову. Вероятно, боль стала еще сильнее, так как он застонал громче и упал на другой бок.

— Эй, приятель, — снова обратился к нему Керри, — что случилось? Ты заболел или тебя грохнули по башке?

Он снова тронул плечо парня, а потом ощупал рукой синтетическую ткань куртки, надеясь отыскать пакет с деньгами. В этот момент на его голову обрушился страшный удар. Керри успел подумать, что это сотворил с ним лежащий на земле парень, но даже угасающее сознание отвергло эту абсурдную мысль. В глазах вспыхнул сноп искр, все вокруг поплыло, а потом голову пронзила такая жуткая боль, будто в него угодила молния.

Потеряв сознание, Керри упал на своего напарника. На мальчика посыпались новые удары, но он уже не чувствовал их. Правда, до него доносились какие-то звуки и голоса, но они казались далекими и неразличимыми.

Глава 3

Когда телефон снова зазвонил в половине третьего ночи, Эмили уже точно знала, что это не свекровь. Даже она не могла звонить в столь поздний час. Скорее всего кто-то ошибся номером.

Она взяла трубку и услышала далекий женский голос:

— Миссис Шоу? Это Эмили Шоу?

— Да… это Эмили Шоу. А кто вы?

— Вас беспокоит медсестра Мэри Матерсон из муниципальной больницы. К нам только что доставили вашего сына Керри, и нам нужно ваше согласие на оказание экстренной помощи. Не могли бы вы…

— Что? — встревожилась Эмили. — Мой сын Керри? Не может быть! Он спит в своей комнате!

— Не знаю, — неуверенно пробормотала медсестра. — Дело в том, что у нас находится молодой парень, утверждающий, что он ваш сын. Ему нужна срочная помощь, а без разрешения родителей мы не вправе приступить к делу. Не подъедете ли к нам и…

— Минуточку. — Эмили стиснула трубку. — Не скажете ли, как он выглядит? — Перед ее глазами поплыли темные круги. Почему этот парень называет себя Керри? Скорее всего пытается избежать неприятностей и что-то скрыть от родителей. Возможно, это кто-то из друзей Керри или его одноклассников.

— Он высокий, худощавый, светлые волосы, большие зеленые глаза, — перечисляла медсестра приметы пациента. — На нем огромная майка с изображением гончего пса на…

— Боже, это действительно он! — воскликнула Эмили, оборвав медсестру. Бросив трубку, она метнулась к лестнице, но тут же вернулась к телефону. — Я сейчас приеду.

Только потом Эмили сообразила, что в спешке забыла спросить, что случилось с сыном и нет ли опасности для его жизни. Впрочем, надо поскорее добраться до больницы и там все выяснить. Быстро одевшись, Эмили побежала наверх, желая окончательно убедиться в том, что Керри нет дома. В глубине души все еще теплилась надежда, что сын дома, а его документами воспользовался кто-то посторонний. Что же до описания его внешности, такое совпадение возможно. Сейчас почти все подростки высокие, тощие, да и зеленые глаза не такая уж редкость среди белокожих парней.

Остановившись на пороге комнаты Керри, Эмили растерянно уставилась на пустую кровать. Так и есть. Сбежал. Но если его нет дома, значит, он в больнице. Что же с ним стряслось? Внезапно заболел или что-то похуже?

Нет, только не это! Он не может умереть! Если бы с ним все было так плохо, ей непременно сообщили бы. Да, ничего страшного нет. Надо поскорее добраться до больницы и повидать сына. А вдруг он действительно нуждается в серьезной помощи? Эмили лихорадочно собрала вещи и бросилась к двери. «Как только увижу Керри, — подумала она, выходя из дому, — сразу же обниму, поцелую и скажу, что безумно люблю его. А потом спрошу, какого черта он сбежал из дома и почему оказался на больничной койке. И убью его, разорву на части, что бы он ни ответил».

— Ну ладно, мама, — поморщился Керри, сидя рядом с Эмили на переднем сиденье машины. — Хватит играть в молчанку. Сколько можно? Давай договоримся: ты на меня поорешь как следует, и забудем все навсегда, ладно?

Эмили оторвала взгляд от дороги и пристально посмотрела на сына.

— Поорать на тебя? — удивилась она. — А с чего ты взял, что я собираюсь орать? Я когда-нибудь давала тебе повод заподозрить это? Орала на тебя?

— Нет, но я же понимаю, что провинился перед тобой. Давай назовем это предчувствием. — Керри потрогал забинтованную голову и снова поморщился. Эмили видела, что сыну очень больно, хотя он не подает виду, боясь напугать ее. Медсестра Матерсон наложила пять швов на одну, самую глубокую, рану и еще три — на другую. О синяках и ссадинах и упоминать не стоило.

Керри был такой жалкий и несчастный, когда Эмили приехала в больницу и увидела его в палате экстренной помощи. Правда, она невероятно обрадовалась, убедившись, что с ним все в порядке, он цел, руки, ноги и голова на месте, хотя и в крови. Именно это смягчило ее гнев, нараставший по мере приближения к больнице.

Да и сейчас Эмили благодарила Бога за то, что сын отделался легко. Впрочем, она так и не знала, что произошло. Конечно, у него ужасно болит голова, но это дело поправимое. Швы снимут, раны затянутся, а остальное приложится. Правда, счет за медицинские услуги усложнил положение с долгами, но это капля в море. Если у нее не появятся деньги, она потеряет все, даже медицинскую страховку. Главное сейчас, чтобы Керри побыстрее поправился. Пусть сидит тихо и отдыхает, а дома они во всем разберутся. Сейчас не время выяснять отношения. Да и вообще нужно успокоиться и прийти в себя после всего случившегося. Ведь, к счастью, не так уж часто приходится срываться с постели посреди ночи и мчаться в больницу по срочному вызову.

— По-моему, медсестра Матерсон — очень добрая и отзывчивая женщина, — проговорила Эмили.

— Да, — согласился Керри, — она действительно нормальная женщина.

— Еще бы, — не без ехидства заметила Эмили, — поверить, что ты упал со скейтборда посреди ночи и разбил голову, может только нормальная, в твоем понимании, женщина.

— Мама, но я действительно мог упасть со скейтборда, — без особого энтузиазма заметил Керри, прекрасно понимая, что мать ему все равно не поверит.

— Да, да, конечно, ты мог грохнуться на асфальт и проломить себе голову, но только на каком скейтборде ты катался, если твой лежит на антресолях?

Это была игра вслепую. Эмили не была уверена на все сто процентов, что скейтборд сына действительно на антресолях, но решила рискнуть, исходя из здравого смысла. Если он сбежал из дома поздно ночью, то вряд ли стал бы искать скейтборд в столь поздний час. Нет, дело, конечно, в чем-то другом. Но в чем? И расскажет ли Керри об этом дома? А сейчас этот удар вслепую явно попал в цель, поскольку мальчик еще больше насупился и почти сполз под сиденье.

Эмили направила свой «мустанг» в небольшой дворик перед домом, вышла из машины и ждала, пока израненный сын выберется наружу. Снова потрогав забинтованную голову, Керри пошел по мощеной дорожке к двери. Наблюдая за ним, Эмили могла бы поклясться, что каждый шаг давался ему с великим трудом и отдавался в голове болью. Однако она так злилась на Керри, что могла бы заставить его в виде наказания пробежать трусцой двадцать пять раз вокруг дома. Но только после того, как узнает от него всю правду насчет этого тягостного и весьма печального происшествия.

— Быстро в дом, — строго сказала Эмили, открыв перед сыном дверь и почти втолкнув его внутрь. — А сейчас садись на диван, устраивайся поудобнее и подумай над тем, как объяснить все случившееся. Через минуту я буду готова выслушать тебя.

Эмили бросила сумку на небольшой столик в прихожей, посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы и вернулась к сыну.

— Ну давай, выкладывай. — Она расположилась напротив сына в кресле-качалке, окинула мальчика взглядом, и сердце ее сжалось от жалости. Сын выглядел несчастным, осунувшимся и даже каким-то чужим с забинтованной головой. Вокруг глаз появились темные круги, а глаза утратили свой зеленоватый оттенок и стали какими-то мутными. Конечно, Керри явно чувствовал за собой вину, и у нее не оставалось никаких сомнений, что он получил по заслугам. Что бы там ни случилось, мальчик сбежал из дома без разрешения, влип в какую-то странную историю и в конце концов его избили.

— Выкладывай все начистоту, — повторила Эмили, с трудом преодолевая внутреннее сопротивление. Сейчас ей больше всего хотелось бы броситься к сыну, обнять его, пожалеть, а уж потом только выяснить, что с ним случилось. Но это противоречило ее давней педагогической установке, требовавшей от матери строгости и сдержанности по отношению к сыну. — Значит, так, — продолжала Эмили, видя, что Керри никак не соберется с мыслями, — скажи мне, где, когда, почему и что. На все эти вопросы ты должен ответить. Для начала выбери любой из них, а потом все по порядку. Понял?

Керри тяжко вздохнул, посмотрел на свои руки, запачканные кровью, и поднял глаза на мать.

— Когда? — повторил он ее вопрос. — Сегодня вечером. Вскоре после одиннадцати. Где? На старой, давно заброшенной автозаправочной станции, что позади библиотеки. Что? Кто-то напал на меня сзади и несколько раз ударил по голове чем-то очень тяжелым. Думаю, скейтбордом.

У Эмили перехватило дыхание. Из всего, что приходило ей в голову, осталось одно — хулиганские выходки подростков. Значит, сын ускользнул из дома, чтобы присоединиться к этим мерзавцам в их непотребных делах. Но почему они набросились на него? Что между ними произошло? Может, он стал жертвой случайного нападения? Не исключено. Такое бывает довольно часто. Однако такая мысль почему-то не приходила ей в голову.

— Боже мой, Керри! — Эмили всплеснула руками. — Значит, кто-то напал на тебя сзади и ударил по голове? Но почему ты ничего не сказал мне в больнице? Почему они это сделали? За что? Что все это…

Керри пожал плечами:

— Думаю, все очень просто: меня хотели ограбить.

— Ограбить? — удивилась Эмили. Подобная версия казалась ей столь невероятной, что даже думать об этом не хотелось. Да и что можно взять у такого мальчишки? — Ты уверен в этом? Керри, скажи, пожалуйста, что же они могли отобрать у тебя? Какой ценностью поживиться? Ведь даже по твоему внешнему виду можно определить содержимое твоих карманов.

— Я был… э… в общем… я должен был кое-что принести моему приятелю. Похоже, именно это и послужило причиной нападения. У меня хотели отобрать этот пакет.

— Пакет? Какой еще пакет? О чем ты? — Пристально посмотрев на сына, Эмили вдруг почувствовала, что не хочет знать всю правду. Кроме того, она осознала, что Керри не признается, боясь огорчить ее.

— Это был самый обыкновенный пакет, не более того, — последовал лаконичный ответ, не оставлявший сомнений в том, что он не хочет продолжать разговор.

— Обыкновенный пакет… — задумчиво повторила Эмили, глядя в сторону. У нее зародились самые худшие подозрения.

— Да, этот пакет мне следовало передать другому парню, но его тоже жестоко избили. Вероятно, это случилось незадолго до моего появления в том месте, потому что я нашел его на земле и почти без сознания. Полагаю, его пакет тоже похитили. — Керри поморщился от боли. Он избегал взгляда матери.

Эмили охватили сострадание и возмущение. Вся эта история возбуждала у нее самые дурные мысли. Конечно, она давно уже знала, что подростки доставляют родителям массу неприятностей, но раньше это не касалось ее. Керри не связывался ни с хулиганами, ни с бандитами, не совершал дурных поступков, и Эмили считала, что подобные проблемы не должны ее волновать. И вот теперь она расплачивается за непростительное малодушие и излишнюю доверчивость. Неужели знакомые были правы, предупреждая ее о том, что нормальных подростков сейчас нет и все они рано или поздно совершают дурацкие поступки. С чего же она взяла, будто ее драгоценный Керри застрахован от подобных случаев? Почему надеялась, что он совсем другой, не такой, как все остальные? Как это глупо!

— Итак, ты хочешь убедить меня в том, что по нашему району бродит маньяк, выслеживает одиноких прохожих, нападает на них, бьет по голове и отнимает пакеты? — Эмили с великим трудом закончила эту фразу, решив выяснить все до конца. Иначе весь этот разговор теряет всякий смысл. — Пакетный грабитель, — добавила она. — Гм-м… Странно все это. И почему-то меня не покидает ощущение, будто в твоем рассказе чего-то не хватает. Что ты скрываешь от меня, Керри, а?

Мальчик отвернулся, пожал плечами и поморщился. Каждое движение причиняло ему боль.

— Керри, скажи, пожалуйста, что находилось в том пакете?

— Не знаю, — с трудом выдавил он. — Действительно не знаю.

Эмили почувствовала, что ее терпение вот-вот иссякнет.

— Керри, не ври мне. Ты же знаешь, я все выясню. Если не скажешь мне правду, я посажу тебя под замок до тридцати шести лет. Так что подумай хорошенько. Мне очень не хотелось бы прибегать к средневековым наказаниям.

— Я действительно ничего не знаю, мама.

— Как же ты, передавая кому-то пакет, не знаешь, что в нем находилось? Неужели не потрудился спросить, что внутри?

— Я спросил, но он не сказал мне.

— А ты сам не мог посмотреть?

— Я попытался это сделать, но находившиеся внутри бумажные пакеты были заклеены скотчем.

— Еще бы! — брезгливо отмахнулась Эмили. — Ну и кто же попросил тебя передать пакет с каким-то контрабандным товаром?

— Его зовут Стив, но только не называй его моим другом. Я видел его первый раз. Скорее это друг моего приятеля.

Мучительная тревога нарастала. Рассказ сына казался Эмили очень странным, а от этого возникало ощущение, что все происходит в кошмарном сне. Ей казалось, что она проснется с минуты на минуту и, к своей радости, найдет сына в его постели без бинтов на голове и в полном здравии.

Однако надежды на это мгновенно улетучились. Ведь она уже несколько месяцев находится в полусонном состоянии и все еще надеется, проснувшись, увидеть рядом с собой некогда любимого мужа. Похоже, и кошмар с Керри не закончится так просто.

— Полагаю, нам нужно позвонить в полицию и обо всем рассказать. — Эмили выжидающе посмотрела на сына.

— Нет, мама, — испуганно отозвался мальчик. — Мы не можем этого сделать.

— Придется. Кто-то напал на тебя и нанес тяжкие увечья. Неужели ты до сих пор не понял, что тебя могли убить?

— Понял, но если мы позовем полицию, мне придется все выложить им начистоту. Абсолютно все, мама! А это значит, что они арестуют меня и посадят в тюрьму на долгие годы, после чего…

— Нет, нет, Керри, тебя вряд ли посадят в тюрьму. Ситуация и без того настолько сложна, что незачем отягощать ее домыслами. — Однако сама Эмили прекрасно понимала, что в одном ее сын прав. Им действительно придется все рассказать полицейским. Стоит только заикнуться, и они вытянут из него все. И если Керри признается, что передавал запрещенный законом товар, обвинения будут куда серьезнее, чем в случае простого обладания таким товаром. Это чревато статьей за распространение наркотиков, а не за их употребление. Тогда Керри придется провести в тюрьме для подростков по меньшей мере несколько месяцев, да и то если ему повезет с адвокатом.

Мысль о том, что ее дорогой, домашний и наивный ребенок окажется в подобном заведении, привела ее в состояние шока. Одному Богу известно, что случится с ним в окружении отъявленных мерзавцев, наркоманов и бандитов, для которых нет ничего святого.

И еще с одним Эмили ни за что на свете не примирилась бы: она не вынесет разлуки с сыном. Даже самой непродолжительной. Утратив в последнее время очень многое, Эмили погрузилась в депрессию. И вот теперь она может потерять и Керри. Нет, это выше ее сил!

— Керри, скажи откровенно: почему ты это сделал? — Эмили едва сдерживала слезы. Порой ей казалось, что силы покидают ее и она уже на грани нервного срыва. — Что заставило тебя пойти на такой непростительно глупый и легкомысленный поступок?

Задав этот вопрос, Эмили вдруг ощутила острую боль в сердце. Ужасная догадка молнией пронзила ее мозг, оставив после себя выжженную пустыню. Неужели сын стал наркоманом и подсел на иглу? Как это случилось? Когда? И почему она ничего не замечала? Эмили стала лихорадочно припоминать все странности в поведении сына, но так ничего и не вспомнила. Тем не менее это еще не доказательство. Осторожный Керри мог скрывать от нее все, что связано с зависимостью от наркотиков.

— Керри, ты употребляешь наркотики? — еле выговорила Эмили и даже зажмурилась от страха. — Если да, признайся во всем откровенно. Ты же знаешь, я сделаю все, чтобы помочь тебе избавиться от этой гадости.

Керри посмотрел на мать полными слез глазами и отчаянно замотал головой:

— Нет, мама, как ты могла такое подумать! Я никогда… никогда не делал ничего подобного. У меня и в мыслях этого не было.

Эмили с облегчением вздохнула. Она хорошо знала сына и видела, что он говорит правду. К счастью, Керри так и не научился врать, а когда все-таки пытался, Эмили сразу же замечала это.

— В таком случае объясни: какого черта ты взялся передать пакет с наркотиками?

Мальчик всхлипывал все громче и громче. Эмили хотелось броситься к нему и попросить прощения за свою настойчивость и чрезмерную строгость. Оставаться безучастной к переживаниям сына она уже не могла. Поднявшись с кресла-качалки, Эмили села рядом с сыном и положила руку ему на плечо.

— Керри, расскажи мне правду. У нас ведь никогда не было тайн друг от друга. Почему ты это сделал?

— Я… я… — Слезы застилали ему глаза, а в горле застрял комок.

Эмили прижала сына к себе.

— Керри, перестань плакать. Все будет хорошо, вот увидишь. Я знаю, как поправить дело. Сперва я оторву тебе руку и отлуплю тебя ею как следует. Затем прикую тебя к кровати и продержу несколько месяцев на воде и хлебе. После этого курса лечения мы оба забудем, о чем шла речь сегодня.

Ее грубоватое чувство юмора всегда оказывало на Керри отрезвляющее воздействие. Вот и сейчас он перестал всхлипывать, вытер нос и даже попытался улыбнуться.

— А теперь соберись с силами и выкладывай все начистоту, — настаивала Эмили. — Что заставило тебя пойти на этот безумный шаг? Почему ты это сделал? Керри, я всегда внушала тебе, что вопрос «почему» всегда важнее, чем вопрос «что». Итак, сейчас я хочу знать: почему?

Керри опустил глаза.

— Конечно, это выглядит глупо, но я хотел добыть немного денег для… ну, в общем… для погашения наших долгов. Понимаешь, мам, мне очень тяжело терять этот дом.

Эмили долго смотрела на сына, не зная, что сказать. Его слова оглушили ее. В первую секунду Эмили хотелось провалиться сквозь землю от невыносимого стыда. Ведь это она довела мальчика до такого состояния! Никогда в жизни Эмили не испытывала такого позора и бессилия.

— О, Керри! — простонала она, уткнувшись мокрым от слез лицом в его плечо. — Значит, ты пытался заработать таким образом… О Господи, дорогой мой сынок… — Эмили умолкла, заливаясь слезами. — Керри, прости меня, ради всего святого. Прости, сынок! Я никогда не думала, что все так получится. Ты же знаешь, я никогда не пыталась переложить на тебя хоть малую часть ответственности за наше имущество, поскольку всегда считала, что это мое дело и касается только меня. Я не подозревала, что так осложнила твою жизнь.

Керри обнял мать, и она еще сильнее разрыдалась, почувствовав тепло его рук.

— Нет, мама, — решительно возразил мальчик, — это не только твое дело. И вообще, почему ты решила, что наше имущество — только твоя проблема? — Сейчас он говорил как взрослый и ответственный мужчина. — Какое-то время назад я понял: тебе очень трудно справиться со всеми проблемами в одиночку. Вот и решил хоть как-то помочь тебе.

Эмили отпрянула от сына, пытаясь сохранить жалкие остатки достоинства. Пережитый шок заставил ее собраться с мыслями и подтолкнул к решительным действиям. Так дальше нельзя. Конечно, ей сейчас очень трудно, но надо что-то делать, иначе все кончится плачевно. Если даже Керри отважился нарушить закон, чтобы спасти имущество, дело может обернуться трагедией. Ведь его чуть не убили. Хорошо, что все закончилось благополучно, но если она не предпримет срочных мер, то потеряет не только крышу над головой, но и единственного сына.

— Ладно, сынок, — Эмили вытерла мокрое от слез лицо, — иди спать, дорогой. — Она поднялась и помогла встать сыну. — Прими таблетку обезболивающего, которую тебе дали в больнице, запей стаканом теплого молока и постарайся уснуть. А хорошенько отдохнув, мы поговорим об этом подробнее.

Керри пошел в свою комнату. Он всегда был послушным ребенком и с уважением относился к матери. Правда, в разумных пределах, но тем не менее это всегда радовало ее. Да и сегодняшнее событие не было исключением. Конечно, мальчик преступил закон и за это сейчас наказывают очень строго, но сделал он это не из-за собственной прихоти, а с целью помочь матери спасти дом. Разумеется, незнание законов не освобождает от ответственности, но все же мотивы его поступка глубоко тронули ее материнское сердце. Оправдать такое поведение нельзя, однако мальчик добр, отзывчив и сострадателен.

Эмили последовала за сыном, но, подумав, вернулась в гостиную. После этого ужасного вечера она не могла войти в свою спальню и увидеть постель, на которой ее муж совершил гнусное предательство. Достаточно того, что она перенесла за эту бессонную ночь. Воспоминания о прошлом совсем выбьют ее из колеи. Эмили улеглась на диване, укрылась шерстяным пледом и постаралась заснуть.

Но не тут-то было. Ей так и не удалось обмануть себя. Какая, к черту, разница, где она спит — на диване или в своей кровати? Все равно дурные мысли лезли в голову, лишая возможности забыться во сне и восстановить силы к началу следующего дня.

— Детектив Донат? Вас беспокоит Маргарет Уинстон. Как поживаете, дорогой?

Маргарет Уинстон сидела за своим кухонным столом, окруженная самыми разнообразными вещами — слева стоял старый чайник, из которого она постоянно наливала себе чай, справа телефонный аппарат, а прямо перед ней лежала огромная пачка бумаг. Под столом, у ее ног, мирно посапывал крупный английский бульдог.

В трубке послышался хрипловатый голос разбуженного человека.

— Маргарет? Ах да, вспомнил. Та самая Маргарет из Лос-Анджелеса?

— Совершенно верно. Мы встречались с вами на семинаре по анализу ДНК, в Сиэтле, в феврале прошлого года. Помните, мы еще выпили целый чайник чаю и закусывали каким-то жутким бисквитом?

— Бисквитом? Я что-то…

— Ах да, я и забыла, что вы, колонисты, называете это пирожным. Так вот, мой дорогой, помимо всего прочего, мы с вами говорили тогда об одном деле, в котором была замешана молодая женщина. Ну, та самая, что убила молодого парня и засунула ему в рот свое нижнее белье. Отвратительное зрелище, между прочим.

— Да, да, припоминаю, было такое дело. — Донат зевнул. — Кстати, а который у вас час?

Маргарет посмотрела на баварские настенные часы с кукушкой.

— У нас два ночи, значит, в Нью-Йорке пять утра. Я почему-то решила, что вы уже на ногах.

— М-м-м… не совсем так, мадам.

— Скажите откровенно, Донат, вам удалось заполучить эту дамочку?

— То есть поймал ли я ее? — уточнил детектив. — К сожалению, нет. А почему вас это интересует?

— Потому что она, похоже, появилась в нашем городе и снова взялась за свои грязные делишки. Короче говоря, недавно у нас был убит довольно известный и преуспевающий бизнесмен по имени Квинн Иснер. И меня это совсем не радует, как вы, надеюсь, понимаете.

— Догадываюсь.

— Послушайте, Донат, если я отправлю вам по факсу кое-какие материалы расследования, не сравните ли их с тем делом, которым вы занимались?

— Разумеется. — Детектив снова зевнул. — Я буду в своей конторе около девяти. То есть часа через четыре.

— Так нескоро? Ну ладно, ничего не поделаешь, — с разочарованием протянула Маргарет. — Не могу же я просить коллегу на другом конце континента немедленно выбраться из теплой постели и помчаться на работу…

Детектив молчал.

Маргарет терпеливо ждала ответа.

— Ну хорошо, — наконец решился ее собеседник. — Сейчас собираюсь и выезжаю. Но только ради вас.

Радостно засмеявшись, она положила трубку, наклонилась и ласково потрепала бульдога.

— Ох уж эти мужчины! Они такие милые и добрые существа, не правда ли, Бодика? — Собака вильнула хвостом и закрыла от удовольствия глаза. — А самое удивительное, — продолжала Маргарет, — что эта старая птичка, похоже, еще не совсем утратила способность оказывать на них воздействие.

Поначалу Эмили казалось, что она не уснет до утра, но усталость сделала свое дело, хотя в ее неглубокий сон постоянно вторгались кошмары. Харрис и Белинда лежали нагие на ее новой кровати и кололи себе героин; Керри с друзьями ходил вокруг дома с какими-то дурацкими бусами в руках и кричал, чтобы всем разрешили наркотики. В последнем кошмаре полицейские собрались у ее дома и громко барабанили в дверь, а Эмили пряталась в самой дальней комнате, боясь открыть им, поскольку они арестуют ее сына.

Стук в дверь становился все сильнее. Эмили пошарила рукой в поисках подушки, чтобы накрыть ею голову и не слышать этот ужасный стук. Но через минуту сообразила, что лежит не в своей спальне, а в гостиной и никакой подушки здесь нет. Одновременно с этим она поняла, что стук в дверь — не часть кошмара, а реальность.

Поднявшись с дивана, Эмили помотала головой и, наконец придя в себя, поплелась к двери. Только приоткрыв ее, она вспомнила все обстоятельства прошедшей ночи. Поняла она и то, что вряд ли стоило открывать дверь, даже не спросив, кто за ней находится. Да еще после всего, что случилось с Керри. Но было уже поздно.

Выглянув, Эмили с облегчением вздохнула. Перед ней стоял белобрысый подросток с тонкой шеей и в огромных очках. К счастью, он не походил ни на жуткого бандита, ни на прожженного наркодельца.

Парень криво ухмыльнулся и так скромно потупился, будто он пришел пригласить Керри погулять во дворе. Лишь ночное время подсказало Эмили, что дело в другом. Посреди ночи дети не гуляют.

Середина ночи. При этой мысли Эмили встрепенулась. Кем бы ни был этот скромный на вид паренек, ему тут совершенно нечего делать в такое время, если, конечно, он не имеет отношения к…

— Керри дома? — осведомился подросток так спокойно, словно было утро субботы.

— Да, он дома, но уже поздно, — вежливо ответила Эмили, дав, однако, понять подростку, что он имеет дело со строгой матерью. — Если у тебя к нему какое-то дело, выбери, пожалуйста, для этого более подходящее время. Спокойной ночи.

С этими словами Эмили попыталась закрыть дверь, но парень быстро шагнул вперед, словно собирался помешать ей. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, будто взвешивая свои намерения и оценивая обстановку. Несмотря на вполне добродушный вид тщедушного подростка, что-то в его голубых глазах напугало Эмили. Холодный, жестокий взгляд не соответствовал ни его возрасту, ни облику. Чутье подсказывало Эмили, что парень очень опасен. Однако она и виду не подала, что боится его.

— Спокойной ночи, — твердо повторила Эмили.

Парень явно растерялся и пошел вниз по ступенькам. На самой последней он остановился и взглянул на Эмили через плечо.

— Скажите Керри, что заходил Стив. У него остались мои компакт-диски, пусть вернет мне их как можно скорее. Я серьезно отношусь к своим вещам и не прощаю тех, кто пытается меня обмануть.

Эмили захлопнула дверь и заперла на защелку. Вернувшись в гостиную, она села на диван и вдруг ощутила мерзкую дрожь во всем теле. В комнате было темно, и лишь узкая полоска света пробивалась сквозь оконную штору от уличного фонаря.

Конечно, она понимала: Керри стал почти взрослым парнем, но никогда не думала, что ее может так напугать кто-то из его друзей. Нет, сын сам сказал ей, что это друг его приятеля. Впрочем, какая разница? И все-таки странно, что все эти мальчики, способные в детстве лишь вымазать грязью ковер или разбить пузырек в ванной, вдруг превращаются в несносных подростков с ледяными преступными глазами. Ну что ж, детство Керри, похоже, уже закончилось. И она всегда будет скучать по тому маленькому мальчику, которого вырастила в этом доме. Да и по дому тоже будет скучать, как, впрочем, и по всему остальному — по прежней работе, по ее замужеству, по старым верным друзьям.

Внезапно ностальгические размышления Эмили были прерваны громкими хлопками, вслед за которыми послышался звон разбитого стекла. Эмили не сразу сообразила, что произошло. И вдруг ее осенило: на улице прозвучали выстрелы! Но откуда донесся звук битого стекла? И тут Эмили охватил ужас. Она вскочила и кинулась вверх по лестнице.

— Керри! Боже мой, Керри! — закричала Эмили, подбегая к двери сына. Она не знала, что произошло, но материнский инстинкт подсказывал ей, что это направлено против сына. В эту секунду Эмили услышала еще несколько выстрелов и звон стекла.

— Керри, с тобой все в порядке?

Тут прозвучал еще один выстрел. Теперь она уже не сомневалась, что кто-то стреляет по окнам ее дома. Этот белобрысый мерзавец с ледяными глазами…

Распахнув настежь дверь, Эмили метнулась к окну, где стояла кровать сына. В тусклом свете уличного фонаря она с трудом различила лежащего на кровати Керри. Он прикрыл голову рукой и вздрагивал то ли от страха, то ли от боли. Вся кровать была засыпана мелкими осколками оконного стекла, тускло поблескивавшего на фоне темного одеяла. Эмили пригнулась, чтобы не оказаться под пулями, и почти на четвереньках поползла к его кровати.

— Не двигайся, сынок, — прошептала она. — Лежи спокойно и не поднимай голову.

— Что происходит, мама? — спросил Керри то ли сонным, то ли испуганным голосом. Скорее всего сонным, так как он всегда спал крепко.

— Кто-то стреляет по окнам нашего дома. — Эмили осторожно смахнула с головы сына мелкие осколки стекла, с опаской посматривая на разбитое окно. Холодный воздух уже ворвался в комнату сквозь огромную дыру в стекле.

— Стреляют? — оторопев, переспросил Керри. — В наш дом?

Эмили молча наблюдала за сыном. Его лицо выражало недоумение, сменившееся страхом и стыдом.

— Думаешь, это…

— Да. Твой друг Стив пять минут назад постучал в дверь, а когда я вышла к нему, наплел мне про какие-то компакт-диски, которые ты якобы взял у него на время и срочно должен вернуть.

— Значит, этот ублюдок Стив уже все пронюхал.

— Что?

— Это он, мама. Он, вероятно, решил, что я украл его наркоту, или деньги, или и то и другое вместе.

— Я тоже так подумала.

— Ну и что же нам теперь делать?

«Что нам теперь делать?» Этот вопрос застрял в ее сознании еще в тот момент, когда послышались первые выстрелы. Эмили прокручивала его и так и сяк, но удовлетворительного ответа не нашла. Вот разве что вызвать полицию.

— Надо позвонить в полицию, — решительно сказала она и потянулась к телефону. Керри схватил ее за руку.

— Мама, не надо! Неужели ты забыла, о чем мы с тобой говорили? Нельзя звать полицию, потому что…

— Я помню, Керри, но этот псих может убить нас. Он худшее из двух зол в данных обстоятельствах.

Эмили уже набирала номер 911, когда за окном взревел автомобильный мотор. Она сразу догадалась, что это старая машина рванула с места на большой скорости.

— Он уже уехал, — с облегчением вздохнул Керри.

Эмили набралась смелости и выглянула в окно. Очертания большого автомобиля быстро исчезали в ночной темноте.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Керри. — Это была «бель-эйр»?

— Да.

— Ну и слава Богу. Это его машина. Пусть катится ко всем чертям!

Убедившись в том, что их враг уехал, Эмили тоже немного успокоилась. Теперь по крайней мере можно обсудить создавшуюся ситуацию и попытаться найти лучшее решение.

— Он, вероятно, вовсе не собирался убить тебя, — заметила она, глядя на сына. — Хотя едва ли переживал бы, сделав это. Если бы он действительно отважился на убийство, то совершил бы его профессионально, а не палил по нашим окнам.

— Конечно, — согласился с ней Керри. — Он мог подождать до завтра, когда я выйду из дома, или встретить меня поздно вечером и пристрелить в какой-нибудь темной аллее.

— Вполне возможно. По-моему, он хотел напугать нас и заставить тебя вернуть пакет.

— Что ж, напугать нас ему удалось.

— Еще бы.

— Так что же нам теперь делать?

Эмили наклонилась и подвинула к кровати тапочки сына.

— Давай-ка встанем и посмотрим, что можно сделать. Для начала надо убрать все осколки, а потом посмотреть, нет ли у тебя порезов.

Эмили полезла под кровать и достала оттуда большой фонарь, который всегда держала наготове после ужасного землетрясения в Нортридже. Включив его, она осветила комнату и увидела, что весь пол усыпан осколками стекла, а на потолке и противоположной стене остались пять отверстий от пуль.

— Благодаря твоему другу Стиву, — тихо проронила она, — нам придется навести порядок в твоей комнате.

— А потом? — услышала она дрогнувший от страха голос сына. — Что будем делать после этого?

— Не стоит спешить. Не все сразу. Вот наведем порядок в комнате, а потом попытаемся найти выход из создавшегося положения. Только так — шаг за шагом, мы можем приблизиться к решению этой задачи.

Женщина стояла над кроватью и внимательно наблюдала за крепко спавшим мужчиной. Его грудь поднималась и опускалась равномерно, но так медленно, словно он находился в летаргическом сне. «Должно быть, я дала ему слишком большую дозу снотворного», — подумала она, не отрывая от него глаз. Поскольку этот парень был огромного роста и весил не меньше двухсот фунтов, женщина бросила в его бокал две таблетки снотворного, хотя всегда в таких случаях ограничивалась одной — вполне достаточно, чтобы человек крепко уснул на несколько часов. За это время она спокойно собирала все вещички и благополучно смывалась.

Но с этим парнем женщина, видимо, перестаралась. Несмотря на свой гигантский рост, он вырубился мгновенно и вот теперь едва дышал, слегка приоткрыв посиневшие губы. Она несколько раз тормошила его за плечо, но парень не реагировал.

Ну и черт с ним! Подумаешь, большое дело. Она вовсе не собиралась убивать его, но если он все-таки отдаст Богу душу, тоже ничего страшного. Вполне допустимые издержки ее профессии. Кто-то из двоих должен быть умнее, а уж она-то в своем умственном превосходстве никогда не сомневалась.

— Спи спокойно, дорогой друг, — прошептала женщина, снимая с его руки дорогие часы и кольцо с бриллиантами. Бросив в сумочку его тугой бумажник, она пристально осмотрела комнату. — И не позволяй гостиничным клопам пожирать себя, — пошутила женщина, перед тем как уйти.

Прикрыв за собой дверь, она взяла табличку гостиничного номера, взглянула на надпись «НЕ БЕСПОКОИТЬ», подумала и повернула ее той стороной, где было написано «ТРЕБУЕТСЯ ГОРНИЧНАЯ». Это противоречило ее правилам, но сейчас женщине не хотелось умножать количество трупов. Табличку непременно увидят рано утром, и это, возможно, сохранит ему жизнь. Если горничная не проспит, все будет в порядке. Если, конечно, он не помрет до утра.

Удовлетворенно улыбнувшись, женщина спустилась в вестибюль и покинула гостиницу, довольная тем, что совершила сегодня хоть одно хорошее дело.

Глава 4

Эмили Шоу за всю свою жизнь ни разу не убегала от трудностей. Даже во время знаменитого калифорнийского пожара, когда весь город был охвачен пламенем, она взобралась на крышу своего горящего дома и мужественно боролась с огнем, заливая его водой из садового шланга. Эмили не ушла даже тогда, когда языки пламени уже обжигали ей лицо и руки, и в конце концов победила разбушевавшуюся стихию.

Не струсила она и тогда, когда город был затоплен водой после многодневных проливных дождей. Вместе с другими жильцами Эмили таскала мешки с песком и помогала соседям сохранить их имущество.

А уж об ужасном землетрясении в Нортридже и говорить нечего. Как и все ее соседи, она упала глубокой ночью с кровати и, замерев от страха, наблюдала, как фарфоровая посуда падает с полок и разбивается вдребезги. Тогда не осталось ни одного целого окна в доме, а все хрупкие вещи превратились в груду осколков. И пока дом Эмили, а вместе с ним, казалось, и весь мир содрогались как в аду, распадаясь на части, она хранила олимпийское спокойствие и хладнокровно спасала то, что еще можно было спасти.

Но сейчас совершенно другая ситуация. Каждый раз, когда Эмили вспоминала швы на голове сына и отметины от пуль в его комнате, ее охватывал панический страх за судьбу мальчика. Оказывается, даже самые страшные стихийные бедствия воспринимаются гораздо легче, чем угроза, исходящая от людей. Стихия сплачивает всех, а индивидуальная угроза разобщает и дезориентирует. В первом случае люди проявляют солидарность, а в последнем — человек остается наедине с опасностью. Никто не поможет, не спасет, не протянет руку помощи.

«Ну ладно, я трусиха, — думала Эмили, сердито швыряя джинсы, майки, рубашки, блузки и прочие предметы одежды в огромный чемодан, — но не все же такие в конце концов. Пусть попробуют справиться с этими мерзавцами, а я не хочу рисковать жизнью ребенка». Сейчас она уже окончательно убедилась в том, что с нее достаточно. Сколько можно бороться за свое благополучие? Сколько можно переносить все эти пожары, наводнения, землетрясения, молодежные беспорядки, неверного мужа и вот теперь еще этих гнусных наркодилеров? Эмили уже с лихвой насладилась всеми прелестями этого пресловутого Золотого Штата. Большое всем им спасибо за доставленные удовольствия.

— Мама, я уже все собрал, — послышался сзади голос сына.

Эмили обернулась и увидела, что Керри стоит на пороге спальни с большой кожаной сумкой в руках. Выражение его лица было отрешенным, огромные зеленые глаза покраснели от слез.

— Помочь тебе? — спросил он таким жалким, преисполненным раскаяния голосом, что у нее защемило сердце.

— Нет, сынок, я тоже уже собралась. — Эмили застегнула молнию на чемодане и взяла со стола сумочку с туалетными принадлежностями, где не было ничего лишнего. Только косметика, зубная паста и кое-что для ухода за волосами. Все остальное брать в дальнюю дорогу она не решилась. Да и кто знает, сколько времени им придется путешествовать?

— Мама, как ты думаешь, бабушка будет нам рада? — осторожно спросил Керри, поспешно взяв у матери тяжелый чемодан с вещами.

— Не знаю. Когда-то она говорила, что всегда рада видеть нас у себя. — Эмили решила не сообщать сыну о своем последнем, весьма неприятном, телефонном разговоре со свекровью. Та, конечно, сделала вид, что очень рада столь неожиданному визиту родственников, однако чутье подсказывало Эмили, что на самом деле все далеко не так просто. Она не слышала искренности в ее голосе, а к концу разговора от былого энтузиазма не осталось и следа. Люсиль была щедра на обещания, но как только дело доходило до реальной помощи, ее приглашения сразу становились менее настойчивыми. Видимо, она более всего заботилась о своем благополучии, а пребывание гостей в доме всегда связано с хлопотами.

— А ты не сообщила ей о том, что… что произошло? — поинтересовался Керри, когда они спускались по лестнице.

— Нет.

— Почему?

Эмили грустно улыбнулась:

— Чтобы не накалять обстановку, пока мы не приедем. И вообще мне не хотелось бы, чтобы она знала об этом происшествии. А ты веди себя как пай-мальчик в доме бабушки.

Керри направился с сумкой и чемоданом к багажнику «мустанга». Эмили старалась не отставать от него.

— Другими словами, — продолжал он, не оборачиваясь к матери, — если я начну бузить, то ты натравишь на меня эту мегеру? Я правильно тебя понял?

Эмили шлепнула его по заду косметичкой.

— Попридержи язык, негодник. Это же твоя родная бабушка! Имей хоть какое-то уважение к старшим! — Открыв багажник, она бросила туда свою сумку.

— Мама, ты же сама совсем недавно называла ее мегерой! — возмутился Керри, укладывая чемодан и сумку в багажник.

— Нет, я называла ее злой женщиной, но дело вовсе не в этом. Ты ее внук и должен уважительно относиться к бабушке.

Эмили бросила настороженный взгляд на то место, где ночью стояла старая машина Стива, а затем посмотрела на разбитые окна дома, которые Керри наглухо заколотил фанерой. Над горизонтом медленно поднималось солнце, размывая ночные тени, а вместе с ними исчезал и страх.

Но к концу дня снова наступит темнота и вернется страх перед силами зла, угрожающими ее сыну. Она не представляла, как можно провести еще одну такую ночь в этом доме, как можно вынести зловещий свист пуль и звон битого стекла. А если эти пули найдут живую цель, а не оконное стекло и стены?

— Мне не хочется уезжать, мама, — тихо признался Керри, закрывая багажник.

Эмили с удивлением посмотрела на сына и вздрогнула, мгновенно уловив перемену в его голосе. По щекам мальчика стекали крупные слезы, и он не пытался скрыть от нее своих чувств.

— Мне очень нравится наш дом, — промолвил Керри.

Эмили прижалась к сыну, обняла его и вдруг подумала о том, что впервые за долгие годы обнимает сына на улице, где каждый встречный может обратить на них внимание и назвать его маменькиным сыночком, а это самый страшный приговор для выросших на улице сверстников. Конечно, Керри всегда противился этому, но сегодня не возражал.

Отстранившись от сына, Эмили с опаской посмотрела на него, боясь, как бы он не разрыдался. Сейчас не время для эмоций. Надо поскорее покинуть это место, а уж потом дать волю чувствам. Тем более что следует торопиться на самолет.

— Я тоже люблю этот дом, — сказала Эмили. — И буду безумно скучать по нему. Но сейчас нам нужно уехать, чтобы немного успокоиться и обдумать наши дальнейшие действия. Надеюсь, ты понимаешь меня.

Керри кивнул.

— Еще бы.

— Тогда полезай в машину и выбрось из головы все дурные мысли. А я еще раз все проверю в доме и запру дверь, хорошо?

— Хорошо.

Эмили поднялась на веранду, долго смотрела на резную дверь с затемненным овальным стеклом и отполированной до блеска бронзовой дверной ручкой, никак не решаясь переступить порог и тем самым отрезать себя от прошлого. Ведь это был ее дом, тот самый, в котором она мечтала провести остаток жизни и когда-нибудь услышать голоса внуков. И вот теперь она покидает его, и один Бог знает, удастся ли вернуться сюда снова.

* * *

Маргарет Уинстон рассеянно смотрела на полученные по факсу листы бумаги, тщетно пытаясь засунуть карандаш за ухо.

— Господи Иисусе! — воскликнула она, пробежав глазами сообщение, присланное детективом Донатом из Нью-Йорка. Полученная информация поражала воображение и не оставляла никаких сомнений в правильности ее предположений. — Эта дамочка действительно преуспела в своем деле. Потрясающая работоспособность, ничего не скажешь!

Щелканье клавиш компьютеров, бесконечные телефонные звонки и постоянный гул голосов офицеров полиции не только не мешали Маргарет Уинстон, но даже создавали ту особую атмосферу напряжения, без которой она уже не могла нормально работать. Много лет назад Маргарет научилась концентрировать внимание на важнейших делах, не замечая того, что происходило вокруг. А уж последнее дело заинтриговало ее с самого начала, более того — стало навязчивой идеей, от которой она не могла избавиться даже за пределами полицейского участка.

— Что-то интересное, мадам? — спросил Реджи, проходя мимо нее к автомату с холодной водой.

— Гм-м? — Маргарет оторвалась от бумаг и. взглянула на коллегу поверх очков. — О да, Реджинальд, не то слово. Просто какой-то ребус. Я только что получила факс из Нью-Йорка, и эти материалы имеют такое сходство, что совпадение исключено. Манера поведения, характер связывания рук, нижнее белье во рту жертвы и даже запах косметики, включая шампунь для ванной, — все свидетельствует о том, что преступления совершила одна и та же женщина, строго следующая своим привычкам, кстати весьма дурным. Впрочем, это уже дело вкуса.

Склонившись над ее столом, Реджи пробежал глазами полученные материалы расследования и сочувственно посмотрел на Маргарет.

— У них есть какие-либо выходы на нее?

— Увы, ничего, заслуживающего серьезного внимания. Однако они тоже связывают все свои дела с теми, которые находятся у нас. — Она протянула ему бумагу с хроникой совершенных и зарегистрированных преступлений в Сан-Антонио, Новом Орлеане и Лас-Вегасе.

— Да, впечатляющая география, — хмыкнул Реджи, возвращая бумагу. — Значит, в общей сложности у нас сейчас пять однотипных случаев.

— Полагаю, на самом деле их гораздо больше. — Маргарет сняла очки, пристально посмотрела на Реджи и устало потерла глаза, подумав, что уже почти четырнадцать часов безотрывно занимается этим делом, к тому же без завтрака и обеда. — Дорогой Реджинальд, я так проголодалась, что уже не обойдусь без чашечки кофе и того замечательного наполеона, который продается в булочной напротив. Надеюсь, я не слишком затрудню тебя, если попрошу сопроводить меня туда?

Реджи сделал широкий жест рукой, помог Маргарет подняться, а затем надеть твидовый жакет.

— В конце концов, — продолжала она, — нельзя же искать серийного убийцу на голодный желудок, не правда ли?

— Серийного убийцу? — удивился Реджи, выходя вслед за ней из здания полицейского участка.

Маргарет остановилась у двери и взглянула на сослуживца.

— А что ты удивляешься, Реджинальд? Неужели серьезно полагаешь, что мы, женщины, не способны на такие же ужасные преступление, как и вы, мужчины? Если это действительно так, то ты совершаешь очень большую ошибку.

Реджи решительно покачал головой.

— Нет, нет, у меня и в мыслях ничего подобного не было, мадам.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно хмыкнула Маргарет и, подхватив Реджи под руку, потащила его на улицу. — Реджинальд, не семени, пожалуйста. Можешь идти немного быстрее? У меня очень важная встреча с генералом Наполеоном и сэром Эрлом Греем, — пошутила она, намекая на любимое пирожное и черный кофе.

Эмили и Керри стояли в длинной очереди лос-анджелесского аэропорта, дожидаясь того момента, когда можно будет взять билет на Техас. Не предполагая, что здесь такая жуткая очередь, они изнывали от усталости и жары.

— Мама, как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил Керри, с тревогой наблюдая за побледневшим лицом матери.

— Ничего, сынок, все нормально. — Эмили перехватила чемодан другой рукой. — Просто немного устала, вот и все. Кто бы подумал, что здесь такая очередь? Да еще и парковка черт знает где. Сюда легче из Африки добраться, чем от автостоянки.

— Извини, мама, это я во всем виноват. — Керри снова чуть не расплакался.

Взглянув на сына, Эмили решила, что вырастила очень доброго и хорошего парня. Причем он сам гордился своим послушанием и никогда не боялся, что его будут называть маменькиным сыночком. Правда, на людях Керри не проявлял своих сыновних чувств, но это уже совсем другое дело. Вот и сейчас он переживал и готов был расплакаться. И Эмили прекрасно понимала: сын страдает, считая, что огорчил ее и доставил массу хлопот.

— Знаешь, Керри, — прошептала она, — каждый человек иногда совершает необъяснимо-странные поступки. Но для меня ты все равно самый лучший мальчик на свете, тот же «милый козленок», что и в детстве.

Керри грустно усмехнулся, будто сожалея о том счастливом времени.

— Значит, ты до сих пор считаешь меня маленьким пердунчиком? — спросил он, вспомнив, как когда-то шутливо называла его мать.

Эмили приложила палец к губам.

— Тише. Здесь же толпа людей. Нет, Керри, я не считаю тебя ни маленьким, ни тем более пердунчиком, правда, в детстве ты действительно отличался редкой способностью издавать громкие звуки после обеда.

А в это время в другом конце аэропорта возле одной из автоматических камер хранения стояла высокая стройная блондинка с чемоданом из крокодиловой кожи и ключом от сейфа. Ее опьяняла гордость, поскольку она умела устраивать жизнь и добиваться успеха. Женщина отперла дверцу сейфа и вынула оттуда большую дорожную сумку. Сердце ее радостно забилось, а удовлетворение сменилось восторгом. Как долго она ждала этого момента! Наконец-то весь мир у ее ног!

Какой невиданный доселе трофей!

А все эти мерзавцы в Сан-Антонио, которые так часто повторяли, что Дороти Хейген никогда не добьется успеха, как и ее мамочка, проработавшая всю жизнь официанткой в небольшом захудалом кафе, теперь останутся с носом. И поделом. Теперь они у нее попляшут.

Да, все возвращается на круги своя. Пора показать всем этим выскочкам и высокомерным кретинам, кто настоящий хозяин в этой жизни. Некогда скромная и симпатичная девушка возвращается в родные места, где начнет новую жизнь. Ее шикарный стиль, прекрасный дом, дорогая одежда и море шампанского привлекут завистливые взгляды бывших друзей. Она будет жить как заморская принцесса — счастливо, беззаботно и вызывающе богато. И все в одночасье забудут, что Дороти — дочь бедной официантки, подрабатывавшей проституцией в свободное от работы время. Это будет реванш — приятный, возбуждающий и необычайно изящный. Поскорее бы добраться до родного города и окунуться в эту беззаботную и спокойную жизнь.

Как они все смеялись над бедной Дороти Хейген много лет назад, как наслаждались своим превосходством, как унижали ее при каждом удобном случае! И вот теперь пришло время расплатиться по долгам. Она напомнит им, что хорошо смеется тот, кто смеется последним. Впрочем, этим людям будет не до смеха. Дороти так прищучит их, что они даже не улыбнутся.

Крепко держа свои вещи, она поспешила в туалет, громко цокая каблучками по мраморному полу аэропорта. Боковым зрением Дороти отмечала, что мужчины, похожие на преуспевающих бизнесменов, бросают на нее плотоядные взгляды. Даже в сером костюмчике, слегка затемненных очках, с затянутыми в тугой пучок на затылке светлыми волосами она производила сильное впечатление на окружающих мужчин, и это льстило ей. По давней привычке Дороти отвечала на их взгляды, чуть заметно усмехаясь, однако постоянно контролировала себя, так как прекрасно понимала, что сейчас не время для кокетства. Главное — остаться незамеченной, не привлечь к себе внимание каким-нибудь экстравагантным поступком.

Вообще-то ей нечего опасаться. Тщательно заметая все следы и проявляя исключительную осмотрительность, Дороти добилась поставленной цели и теперь со спокойной душой могла отправляться домой. Вряд ли местная полиция или даже хитроумные деловые партнеры Квинна начнут искать ее здесь и сейчас. Если им и удастся выйти на след, то не раньше чем через несколько дней. Да и то лишь в том случае, если у них хватит ума разгадать мастерски составленный ею ребус. Однако многолетний опыт подсказывал Дороти, что осторожность никогда не бывает излишней. Если бы она не проявляла осторожность и осмотрительность, едва ли разгуливала бы сейчас на свободе с огромным чемоданом, полным денег.

Блондинка быстро пересекла огромный зал терминала и, войдя в дамский туалет, направилась в дальний угол, где висела табличка с пометкой «для инвалидов». В кабинке она брезгливо осмотрела крышку унитаза, отмотала огромный кусок туалетной бумаги, накрыла ею крышку и только после этого поставила на нее свою дорожную сумку.

Глубоко вздохнув, Дороти улыбнулась, предвкушая удовольствие, и открыла сумку. Она долго простояла бы над унитазом, любуясь пачками зеленых купюр, если бы не спешила на самолет. Ничего, ее время еще придет и она в полной мере насладится запахом и видом этого богатства.

Не теряя ни секунды, блондинка расстегнула сумку до конца и быстро переложила в чемодан пачки долларов и драгоценности, в основном мужские. Покончив с этим, она свернула дорожную сумку и сунула ее за унитаз. Положив в карман жакета несколько купюр, Дороти застегнула чемодан и вышла из кабинки. Направляясь к двери, она мельком взглянула на свое отражение в зеркале и недовольно поморщилась. Обычно Дороти с удовольствием смотрела на себя, однако за последнее время она осунулась и подурнела. Лицо показалось ей слишком напряженным, посеревшим, а под глазами появились предательские морщинки, заметные даже издалека. Да, эта работа оказалась не из простых. Во всяком случае, синекурой ее не назовешь. Дороти заработала каждый свой доллар кропотливым и изнурительным трудом, и это, несомненно, отразилось на ее лице.

«Ничего, — подумала она, радуясь скорому возвращению домой, — часть этих денег поможет мне исправить неизбежные последствия нервного перенапряжения и вернет прежний вид». Еще немного — и мисс Дороти отправится в обратный путь, завершая тем самым долгое и мучительно-трудное путешествие.

— Нет, нет, вы не поняли меня, — взволнованно сказала Эмили. Ее охватил еще не страх, а предчувствие страха. — Я же говорю, нам не нужны места в первом классе. Нас устроит и пассажирский салон.

— Сожалею, мадам, — донесся из окошка грубоватый женский голос, — но пассажирский салон заполнен. У нас не осталось ни одного билета. Остался только салон первого класса.

— Вы уверены? — с робкой надеждой спросила Эмили. Конечно, никакой надежды у нее не было, однако этот вопрос не стоил денег. Стоявший рядом с ней Керри опустил голову на широкую доску перед окошком.

— Да, мадам, абсолютно, — отчеканила билетерша, даже не потрудившись навести справки по компьютеру.

— Да, но… — Эмили бросила быстрый взгляд на свою чековую книжку. Она не могла заплатить за билеты по кредитной карточке, аннулированной еще во время развода с мужем. С чековой книжкой дела тоже обстояли не лучшим образом. Сумма, проставленная в правой колонке, ясно указывала на то, что ее не хватит даже на один полный билет в салон первого класса. Черт возьми, если бы у нее было столько денег, сколько требует от нее эта противная билетерша, она предпочла бы остаться дома, погасить долги за аренду жилья и с ужасом ожидать очередного обстрела безумных наркодилеров.

В этот момент в ее голове проносились самые невероятные мысли. К примеру, такая: «Мадам, мы обещаем не заказывать еду и не пользоваться туалетом во время полета». Или еще одна: «Мадам, сколько будет стоить наш полет, если мы устроимся на крыле самолета?»

— Но… я не могу заплатить такую большую сумму, — тихо молвила Эмили, вовсе не рассчитывая на сочувствие бездушной кассирши.

— Сожалею, — холодно повторила та. — Отойдите в сторонку. Следующий!

Эмили захлопнула свою чековую книжку, со злостью швырнула ее в сумку и подхватила руками чемоданы. Если так будет продолжаться и дальше, то скоро ее руки вытянутся до колен.

— Мама, что же делать? — Керри последовал за Эмили, направившейся в дальний конец терминала.

— Что-нибудь придумаем. Это не единственная авиакомпания. Попытаем счастья у других парней, одетых в красные костюмы. Может, они не такие жмоты, как эти в голубых.

— О, как здорово! — воскликнула Эмили, радостно открывая чековую книжку и начиная заполнять одну из страниц. — Нам повезло, что у вас есть свободные места в пассажирском салоне. Дайте, пожалуйста, два билета на следующий рейс до Техаса.

Скучающая женщина в красном костюме оформляла билеты, штампуя их в кассовом аппарате.

— Возле окна или в середине ряда?

Эмили не верила такой удаче.

— А что, у нас есть выбор? Замечательно! — Радостно усмехнувшись, она взглянула на сына.

— У окна, — тут же отозвался он.

— У окна, — повторила Эмили. — А сколько это стоит?

В ответ прозвучала совершенно невероятная сумма, превышающая ту, что требовали в первой кассе.

Эмили удивленно посмотрела на женщину в красном костюме.

— И это за пассажирские места?! — возмущенно воскликнула она.

— Совершенно верно, мадам, — донеслось из-за окошка. — Вы покупаете билет не за двадцать один день, как того требуют правила нашей авиакомпании, поэтому два билета в пассажирском салоне из Лос-Анджелеса до Сан-Антонио туда и обратно будут стоить…

— Ах вот в чем дело! — облегченно выдохнула Эмили, вытирая мокрый от испарины лоб. — Как вы меня напугали. Теперь все понятно. Нам нужны билеты только в один конец, а вы посчитали в оба. Значит, сумма уменьшится вдвое?

— Нет, мадам. Вы, очевидно, не знакомы с нашими правилами. — Два билета в один конец обойдутся вам гораздо дороже, чем в оба.

— Дороже? Как это может быть?

Женщина за окошком равнодушно пожала плечами.

Эмили таращилась на нее, все еще надеясь, что произошло недоразумение.

— Вы утверждаете, что меня и моего сына доставят туда и обратно за меньшее количество денег? И по-вашему, в этом есть какой-то смысл?

— Полагаю, да, — спокойно отозвалась кассирша. — Во всяком случае, для тех, кто устанавливает цены на билеты.

— Стало быть, им безразличны интересы пассажиров, особенно тех, кто не может позволить себе салон первого класса?

— Мадам, вы возьмете эти билеты? — осведомилась кассирша.

Эмили захлопнула чековую книжку, с горечью подумав, что шансы улететь в Техас стремительно уменьшаются. А за спиной уже ворчали нетерпеливые пассажиры. Да и женщина в красном откровенно выказывала раздражение.

— Брать билеты? — Эмили посмотрела на кассиршу. — О да, они нужны мне больше жизни. — Она подхватила чемоданы. — Пошли, Керри, нам здесь нечего делать. Что-нибудь придумаем. В конце концов, должны же здесь быть ребята в белых костюмах и с нормальными ценами на билеты.

Пока Дороти стояла в длинной очереди за билетами, мимо нее несколько раз прошли двое полицейских. Поглядывая на какие-то фотографии, они внимательно осматривали посетителей терминала. Разумеется, Дороти не опасалась преследования, однако на душе у нее было все-таки неспокойно. Она много раз прокручивала в голове события последних дней и каждый раз убеждалась, что не оставила никаких улик. А вдруг все же оставила? Возможно ли такое? Теоретически — да, но на практике ничего подобного ни разу не произошло. Врожденная осторожность и изощренный ум помогали Дороти избежать участи менее удачливых коллег по этому опасному ремеслу.

Нет, она не могла совершить ошибку. Это исключено. Во всяком случае, Дороти не вспомнила ничего, что вывело бы полицию на ее след. С другой стороны, кто знает, как все обернется. В таком деле даже самая незначительная мелочь способна сыграть роковую роль. Конечно, на девяносто пять процентов Дороти была уверена в том, что не оставила никаких следов, но остаются еще пять. А что, если именно эти пять процентов привлекут внимание какого-нибудь умника из следственного отдела? Вот как раз-то эти ужасные пять процентов и не давали ей покоя в терминале. Впрочем, такие мысли преследовали Дороти и раньше, но о прошлом она сейчас старалась не думать. Хуже всего то, что именно эти пять процентов чреваты сменой обстановки. То есть вместо роскошных апартаментов ей придется въехать в мрачные тюремные стены. Нет, не стоит предаваться дурным мыслям.

Повернувшись спиной к полицейским, которые остановились у входа и осматривали снующих взад и вперед пассажиров, Дороти подумала о том, достаточно ли изменила внешность, перекрасив волосы и надев темные очки. Собственно, все зависит от того, какие у них фотографии. Да и вообще, есть ли у них ее фотографии? Скорее всего нет. Она никогда не фотографировалась без надобности и никогда не подвергалась аресту. Даже за нарушение правил дорожного движения. Значит, у них не может быть фотографии, если, конечно, не принимать в расчет ту, которая приклеена на ее техасских водительских правах.

«Нет, все нормально, — успокаивала себя Дороти. — Они всегда кого-то ищут в аэропортах. Это их рутинная обязанность, и поэтому не стоит паниковать».

И тем не менее она с нетерпением ожидала момента, когда возьмет билет и покинет зал терминала. А очередь, как назло, продвигалась чертовски медленно. Почему они так плохо работают? Эта женщина в служебной униформе едва шевелит руками. За что им деньги платят? Да еще эта дама с подростком почему-то задерживает всю очередь. Что она так долго возится? Неужели нельзя было подумать загодя о нужном рейсе?

— Извините, мадам, — послышался из-за окошка раздраженный голос кассирши, — но это все, что я могу вам предложить. Вот если бы вы покупали билет за семь дней или имели купон «Хай флаерс», то могли бы рассчитывать на скидку, но сейчас, к сожалению, ничем не могу помочь.

«Ну быстрей же, черт бы вас побрал!» — Блондинка окинула испепеляющим взглядом женщину и подростка. Ей казалось, что еще минута, и она, утратив контроль над собой, заорет на них благим матом. Только этого недоставало! Надо держать себя в руках и не давать повода полицейским для более пристального наблюдения за ней. И все-таки они кого-то ищут.

Понаблюдав за ними, блондинка обмерла от страха. Она догадалась, что полицейские ищут именно женщину, поскольку обращают особое внимание на молодых привлекательных дам. И если они действительно ищут ее, то аэропорт — то самое место, где они должны проверять всех пассажиров в первую очередь. Значит, у них есть определенные установки — молодая привлекательная женщина, путешествующая одна. Именно на таких пассажирок они прежде всего и обращали внимание. Что же делать?

И тут ее посетила забавная мысль. А что, если договориться со стоящей у окошка женщиной и взять напрокат ее парня? Он почти взрослый, весьма симпатичный, хотя и с забинтованной головой. Дороти присмотрелась к нему и усмехнулась. Да, красивые черные волосы, огромные зеленые глаза, чеканный профиль — лет через пять этот угловатый подросток превратится в сногсшибательного мужчину. К тому же он, вероятно, девственник, а ей никогда не приходилось иметь дела с девственно-чистыми мальчиками. Кстати, это еще один повод для осуществления ее безумной идеи.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Дороти осторожно повернула голову и с ужасом заметила, что один из полицейских уставился прямо на нее. Она через силу улыбнулась и посмотрела на него. Тот быстро отвел взгляд, сделав вид, что всего-навсего наблюдает за порядком.

Дороти немного успокоилась, но тревожное чувство не покидало ее. Более того, заметно усилилось. Годами выработанное чутье грозящей опасности безошибочно подсказывало, что дела у нее не так хороши, как она убеждала себя в этом. Пресловутый «альтернативный образ жизни» уже давно приучил Дороти к мысли, что никаких гарантий безопасности для людей ее профессии в этом мире нет и быть не может. Чувство самосохранения всегда выручало Дороти в трудную минуту, и она всегда полагалась на него как на последнее средство в борьбе за выживание. Вот и сейчас оно подсказывало, что они ищут именно ее.

Повинуясь инстинкту, Дороти приняла равнодушный вид и медленно обвела взглядом огромный зал терминала. Так и есть! Интуиция не обманула ее. У противоположного входа, в дальнем конце зала, она увидела нечто такое, что мгновенно заставило ее забыть про рыскающих глазами полицейских. Быстро пройдя вертушку входной двери, в зал вошли два человека в подчеркнуто деловых костюмах. Одного из них Дороти узнала сразу и похолодела. Это был Питер, ближайший партнер Квинна Иснера.

Она познакомилась с ним на какой-то вечеринке в Малибу около двух месяцев назад. Он тогда не произвел на Дороти особого впечатления — вероятно, потому, что не отреагировал на нее. А вот то, почему Питер появился здесь, не оставляло ни малейших сомнений. Собственно говоря, большая часть денег в ее чемодане принадлежала именно Питеру, так как она извлекла их из общего банковского капитала Питера и Квинна, основателей и владельцев совместного предприятия.

Конечно, Дороти допускала, что Питер подозревает ее, но откуда ему знать, что она убила Квинна? Если же к этому времени он и догадался, то не мог сообразить, что именно сейчас Дороти находится в аэропорту. Это невозможно. Нет, скорее всего его появление здесь, как, впрочем, и разыскивающей кого-то полиции, — не более чем совпадение. К тому же Квинн часто говорил ей, что его партнер Питер постоянно находится в разъездах. А мрачное выражение лица объясняется еще проще. Кто же обрадуется, узнав, что близкий партнер по бизнесу убит, а финансовые потери грозят банкротством всей компании? Дороти с самого начала поняла, что этот человек, решительный, упрямый, способный постоять за себя и отомстить, имеет с ней много общего.

Однако все эти логические рассуждения не только не успокоили Дороти, но даже пробудили панический страх, неведомый ей с давних пор. Более того, она вдруг впервые в жизни ощутила острый приступ клаустрофобии. С одной стороны стоят два полицейских с фотографиями в руках, а с другой — к ней приближаются две партнера убитого ею Квинна. Уж они-то наверняка знают, кого ищут, и без особого труда разоблачат Дороти. В этот момент в ее памяти всплыли жуткие картины недавнего прошлого. Она вдруг представила себе, как чья-то огромная ладонь закрывает ей нос и рот, заглушая стон и перекрывая доступ воздуха. Она бьется в конвульсиях, дергается всем телом и не может освободиться. Именно так погибали почти все ее жертвы.

«Нет, только не сейчас! — подумала Дороти, ощутив слабость в коленках. — Господи, неужели я потеряю все, что заработала за последние годы? И так бездарно!»

Взяв себя в руки, она решила во что бы то ни стало выбраться из этого огромного и казавшегося невыносимо душным зала. Но как это сделать, не привлекая к себе внимания? Питер уже преодолел половину пути к кассам, а полицейские все так же внимательно разглядывали проходящих мимо дам, ежеминутно сверяясь с фотографиями. И тут будто издалека до блондинки донеслись голоса женщины и подростка, которые подхватили чемоданы и направилась к выходу.

— Что делать, мама? — спросил парень сдавленным голосом.

— Поедем на машине, — уныло ответила женщина, сгибаясь под тяжестью вещей.

— До Сан-Антонио? — изумился парень.

— Да, а что тут такого? Ничего страшного. И вообще, разве ты не любишь приключений, романтики и тому подобного? Нам предстоит самый обыкновенный и привычный для миллионов американцев ковбойский маршрут. Ты будешь в роли Джин Отри, а я — Энни Оукли.

— А кто это такие?

— Дети…

Стоявшая позади них женщина вдруг покачнулась и схватилась рукой за горло. Казалось, она задыхается и вот-вот рухнет на пол, потеряв сознание. Питер был уже совсем рядом, полицейские все чаще поглядывали в ее сторону, а она так и не знала, как поступить.

Решение созрело сразу, как это уже неоднократно случалось с ней в моменты неимоверного напряжения сил. Собрав волю в кулак, Дороти велела себе расслабиться, чтобы не вызывать подозрения чрезмерной скованностью, и быстро последовала за женщиной с подростком. При этом она точно рассчитывала движения. Дороти понимала, что должна находиться близко к ним. Тогда все подумают, что они вместе. С другой стороны, необходимо соблюдать определенную дистанцию — иначе женщина и подросток заметят, что за ними по пятам следует незнакомка. Выразив недоумение, они погубят ее план.

Через минуту они пересекли открытое пространство терминала, и в этот момент Дороти увидела, что полицейские уставились на нее. Украдкой наблюдая за ними из-за темных очков, она с ужасом отметила, что один из полицейских двинулся к ней. Ноги Дороти подкосились, и только неимоверным напряжением воли она заставила себя продолжить путь. К счастью, полицейский сделал лишь несколько шагов, а потом, махнув рукой, вернулся к напарнику и что-то сказал ему. После этого они проводили ее взглядом до самой двери и отвернулись только тогда, когда троица исчезла за дверью.

Дороти надеялась, что жжение в горле пройдет, как только она выйдет на свежий воздух, но не тут-то было. Уж чего-чего, а свежего воздуха возле терминала, да еще рядом со снующими туда и сюда автобусами, не было и в помине.

Внезапно шедшая впереди женщина остановилась, и Дороти чуть не налетела на нее.

— Извините, — пробормотала женщина и смущенно улыбнулась. Потом посмотрела на блондинку. — Простите, что с вами? Вам дурно? Вы так бледны и…

Дороти напряженно размышляла, как использовать ситуацию в своих целях. Решение, как всегда, пришло в ту же секунду. Она получила прекрасную возможность одним махом решить множество проблем, включая самую главную — благополучно избежать встречи как с полицией, так и с партнерами Квинна. А жизнь научила ее никогда не пренебрегать подобными возможностями.

— Признаться, — осторожно начала она, болезненно поморщившись, — я действительно не слишком хорошо себя чувствую. — В ее мягком, вкрадчивом голосе отчетливо слышался протяжный южный акцент. Дороти даже покачнулась для вида и как бы ненароком ухватилась за руку парня. — Дело в том, что моя бабушка сейчас находится в одной из больниц Сан-Антонио. Она упала с кровати вчера утром, собираясь идти в ванную, и сломала бедро. Я очень хочу навестить ее, тем более что она сама просила об этом. Но беда в том, что я ужасно боюсь самолетов.

Дороти сделала паузу, желая оценить произведенное впечатление. Парень явно проглотил наживку и завороженно внимал каждому ее слову, а женщина, более острожная, отнеслась к сказанному довольно скептически.

— Я пыталась все-таки купить билет на самолет, — продолжала Дороти, — чтобы поскорее добраться до Сан-Антонио, но так и не заставила себя этого сделать. Не могу преодолеть животный страх перед высотой. Мне очень стыдно, но теперь я не представляю, как туда доехать.

Этот, в трагических тонах, монолог произвел на парня огромное впечатление, однако женщина благоразумно промолчала.

— Простите меня за неучтивость, — продолжала Дороти, — но я невольно услышала ваш разговор у кассы и поняла, что у вас тоже какие-то проблемы. В самом деле, эти билеты стоят черт знает сколько, если не купить их заблаговременно. Впрочем, такое может случиться с кем угодно. Вот я и подумала: заинтересует ли вас мое предложение? Давайте отправимся вместе на машине до Сан-Антонио. Причин для этого несколько. Во-первых, совместная поездка обойдется значительно дешевле, во-вторых, мы будем поочередно вести машину, что принесет огромное облегчение в пути, в-третьих, вместе веселее скоротать время. К тому же я готова оплатить вам стоимость одного билета на самолет, — добавила она, тайно надеясь подкупить чересчур острожную мамашу. Дороти очень не нравилось, как та смотрела на нее. Эта мамаша, вероятно, из тех женщин, которые с недоверием относятся ко всякого рода неожиданностям, и к тому же слишком умна, чтобы чувствовать себя комфортно в непривычной ситуации. Для нее долгое путешествие с незнакомкой — что-то из ряда вон выходящее. Но выбора у этой женщины явно не было, и это увеличивало шансы Дороти на успех.

— А у вас есть калифорнийские водительские права? — настороженно осведомилась женщина.

— Господи, мама, — возмутился парень, восхищенно глядя на незнакомку, — конечно же есть, что за глупый вопрос! Об этом даже спрашивать как-то неловко…

— Ничего страшного, — заверила его Дороти, — все в порядке. Мы же не знакомы, поэтому такой вопрос вполне объясним. Вот мои права. — Она открыла сумочку и вынула оттуда документ.

Дороти доброжелательно улыбнулась, протянула водительские права женщине и поблагодарила судьбу за дарованную ей предусмотрительность. Водительские права, единственный более или менее надежный документ в Калифорнии, она купила, избежав весьма неприятной и даже опасной процедуры снятия отпечатков пальцев. Правда, на цветной фотографии Дороти была еще медно-рыжей, а не блондинкой, как сейчас. Бдительная мамаша, разумеется, обратила на это внимание, но промолчала.

— Я немного осветлила волосы, — пояснила Дороти, небрежно пожав плечами, — чтобы угодить жениху. Он обожает блондинок и давно просил меня это сделать.

Женщина улыбнулась, хотя и не без горечи.

— Да, я вас понимаю, они все чего-то требуют от нас.

Дороти почувствовала, что настороженность ее собеседницы постепенно исчезает.

— Ну так что, мама? — с надеждой спросил Керри.

Эмили бросила на блондинку не слишком доверчивый взгляд и устало прикрыла глаза.

— Ладно, согласна. Почему бы и нет? Второй водитель в машине будет весьма кстати, да и денег немного сэкономим. — Она посмотрела через плечо на переполненный людьми терминал аэропорта и махнула рукой. — Прекрасно! В путь, друзья! И да сопутствует нам удача! Думаю, нам пора познакомиться. — Эмили вернула блондинке водительские права. — Меня зовут Эмили Шоу, а это мой сын Керри. А вас, судя по водительским правам, зовут Джонквил Дамес.

— Совершенно верно. Я актриса, и это мой сценический псевдоним. А в Сан-Антонио меня по-прежнему зовут Джейн.

— Джейн? — Эмили задумалась. Она почему-то считала, что в водительских правах непременно указывают настоящее имя.

— Да, Джейн Ферраро, но поскольку нам вместе предстоит совершить столь дальнее путешествие, вы можете называть меня просто Джейн.

Глава 5

В тот момент это казалось не такой уж плохой идеей. Но сейчас, когда они тряслись в машине уже почти три часа, у Эмили стали зарождаться сомнения. Если бы дорога не была так перегружена транспортом, то в салоне старого «мустанга» выпуска 1967 года ничто не помешало бы расслабиться и отдохнуть. Но на забитом машинами скоростном шоссе поездка становилась мучительно-трудной и нервной. Автомобили шли бампер к бамперу, часто застревали в пробках и ползли со скоростью десять миль в час. Словом, за эти три часа они не выехали даже за пределы ограничения скорости в пригородах Лос-Анджелеса. Именно это и навело Эмили на мысль, что она совершила ошибку. Салон оказался слишком мал для троих взрослых людей и большого количества сумок.

Эмили сидела за рулем и постоянно чертыхалась, попадая в автомобильную пробку. Ее нога чаще находилась на педали тормоза, чем газа, и это досаждало больше всего. Нескончаемому потоку машин не было видно конца.

Керри мирно спал на заднем сиденье, отключившись от внешнего мира с помощью наушников и плейера и совершенно не подозревая о превратностях начала пути.

— Почему все время возникают пробки? — рассеянно поинтересовалась сидевшая на пассажирском сиденье блондинка, которую — Эмили была абсолютно уверена в этом — звали как угодно, но только не Джейн. Эта особа держалась спокойно и уже третий раз задавала один и тот же вопрос насчет пробок.

— Не знаю, — терпеливо отозвалась Эмили, — но похоже, впереди произошла автомобильная авария. — Она пыталась скрыть раздражение, источником которого была неожиданная попутчица. — Вы же видели, что нас обогнали уже три машины «скорой помощи», столько же полицейских фургонов и еще больше пожарных машин. Значит, что там произошло что-то экстраординарное.

— Да, видимо, мы застряли тут надолго, — нахмурилась блондинка. — Хоть бы они поскорее очистили дорогу, а то мы и через неделю не выберемся из этого проклятого штата. — Она открыла сумочку, вынула пачку сигарет и нервно закурила. Эмили недовольно покосилась на нее, но промолчала. Теперь им придется терпеть причуды и дурные привычки попутчицы.

— Полагаю, они делают все возможное. — Эмили посмотрела вперед. — Судя по количеству машин «скорой помощи», там немало жертв. — Она снова нажала на педаль тормоза, увидев перед собой красные огни резко затормозившего автомобиля.

— Вы уверены, что кондиционер в вашей развалюхе не работает? — усмехнулась Джейн, стряхивая пепел в окно и выпуская из носа две струйки дыма.

Не ожидавшая такого хамского отзыва о своей старенькой, но горячо любимой машине, Эмили демонстративно отмахнула от себя дым и недовольно поморщилась.

— Он работает, но если я включу его при такой черепашьей скорости и жуткой жаре снаружи, это кончится тем, что двигатель перегреется и мы застрянем здесь надолго.

— Тогда на кой черт нужен этот кондиционер, если его нельзя включать в жаркую погоду? — Джейн выпустила очередную струйку дыма.

— Да, это большое неудобство для вас, — съязвила Эмили, — но зато вы избежали страха перед самолетом. — Она бросила взгляд на попутчицу, изрядно надоевшую ей своей назойливостью.

— Перед самолетом? — с недоумением переспросила блондинка.

— Да ведь вы сами сказали, что боитесь летать на самолетах.

— Ах да, совершенно верно. — Блондинка щелкнула золотой зажигалкой.

Терпение Эмили иссякало. Эта женщина не понравилась ей с первого взгляда, а сейчас уже внушала антипатию. Зря она уступила сыну и согласилась на ее предложение. Впрочем, поздно сожалеть об ошибках.

— Но самое ужасное, — надменно продолжала попутчица, — что в этой развалюхе воняет так, словно здесь подох какой-то мерзкий зверек. — Блондинка вдруг заерзала и повернулась назад. — Боже! Да это же обувь вашего сына! Какой гнусный запах! Зачем он разулся? Просто кошмар какой-то!

— А я и не заметила, — растерялась Эмили, бросив беглый взгляд на сына. — Да и как тут заметишь, если мы уже который день на ногах. К тому же воздух в Лос-Анджелесе такой, что забивает все посторонние запахи. А вы еще пыхтите своими сигаретами, выкуривая одну за другой.

— Разбудите его и скажите, чтобы он обулся, — потребовала Джейн и отвернулась.

— Я не стану этого делать. — Эмили поджала губы. — Он очень устал за последнее время и должен отдохнуть. — Она подалась вперед и пристально оглядела медленно ползущий поток машин. — Да и вообще скоро все это закончится. Мы уже подъезжаем к месту аварии.

Авария, как и предполагала Эмили, оказалась действительно ужасной. Несколько машин столкнулись лоб в лоб, и от них осталась лишь груда искореженного металла. В машины «скорой помощи» вносили тела жертв. Эмили заметила на носилках мертвого ребенка. Его окровавленная мать истошно кричала. Пожарные молча наблюдали за происходящим, а полицейские уже приступили к расследованию.

— Какой кошмар! — прошептала Эмили, отводя глаза от жуткого зрелища. — Это, наверное, мать погибшего ребенка.

— Похоже на то, — равнодушно откликнулась Джейн. Эмили поразило, что она смотрела на все с непостижимым удовольствием, пристально вглядывалась в окровавленных людей, загадочно усмехалась и даже повернулась назад, когда они проехали мимо.

— Ужасно, — промолвила Эмили, когда дорога впереди стала свободнее. — А самое страшное, когда погибают ни в чем не повинные дети. Какая это трагедия для родителей!

Ухмыльнувшись, Джейн полезла в сумку за очередной сигаретой.

— Да, это действительно ужасно, но, с другой стороны, вполне естественно. Ведь рано или поздно люди умирают, разве не так? Все мы смертны на этой земле.

Эмили удивленно взглянула на попутчицу, решив, что у той весьма своеобразное чувство юмора. Впрочем, черный юмор нормальный человек не станет выдавать всерьез. Хотя бы из сострадания, если нет других чувств. Однако Эмили видела, что эта женщина не шутит. На ее лице не дрогнул ни один мускул, а в глазах отражалось злорадство и жестокость.

— Отчасти вы правы, — осторожно заметила Эмили, — но жизнь устроена так, что каждый человек стремится избежать подобной участи и, прекрасно понимая, что рано или поздно должен умереть, все-таки хочет оттянуть этот момент. А потерять ребенка в автомобильной катастрофе — несчастье, непереносимое как физически, так и духовно. Не представляю, как можно с этим смириться.

Джейн, казалось, призадумалась над ее словами и, помолчав, пожала плечами.

— Конечно, но только в том случае, если женщина действительно хотела этого ребенка и по-настоящему любила его. — Она глубоко затянулась сигаретой. — Знаете, далеко не все матери ведут себя так, как это часто показывают по телевидению.

Эмили не знала, как реагировать на подобное замечание. В словах попутчицы явно слышалась горечь. То ли она когда-то родила нежеланного ребенка и в ее душе осталась травма, то ли сама была нелюбимой и нежеланной дочерью.

Эмили слегка улыбнулась, поймав себя на мысли, что невольно воспроизводит основные принципы фрейдизма. Никогда прежде она не замечала за собой такой склонности. Нет, к таким вопросам надо подходить с точки зрения гуманизма, а не фрейдизма. Но это означало бы, что рядом с ней сидит самая примитивная сучка. И никакой тайны в поведении Джейн нет.

Придя к такому проницательному и весьма успокаивающему выводу, Эмили вдруг ощутила что-то вроде жалости к спутнице. Если ей не доступны самые обычные чувства, значит, она ущербна. Интересно, как она относится к другим людям? Эмили попыталась припомнить, встречала ли когда-нибудь подобных людей. Да такого и быть не могло, поскольку она на дух их не переносит.

— Значит, у вас была такая мать? — насмешливо осведомилась Джейн. — То есть из тех, кого показывают по телевизору?

Этот вопрос поразил Эмили.

— Нет. — Эмили покачала головой. — Моя мама была несравненно лучше, чем все эти телевизионные куклы. Она была настоящей и по-настоящему любила меня.

— Что вы имеете в виду?

— Мама вела себя как нормальная женщина, иногда теряла терпение и отчитывала меня за то, чего я не делала, но чаще всего ее поучения я вспоминаю с благодарностью. Кроме того, она читала мне перед сном мои любимые книжки, рассказывала всякие истории, а самое главное — часто повторяла, что очень любит меня. Потом, когда я немного повзрослела, мама терпеливо учила меня быть женщиной… в основном, конечно, своим личным примером.

— Хм-м… вы говорите, что она «была» настоящей мамой. Означает ли это, что она умерла?

Эмили шокировала вопиющая бестактность попутчицы. Где же она росла и кто ее воспитывал?

— Да, — кивнула она, — мама умерла почти десять лет назад.

— От чего?

— От продолжительной болезни. А что с вашими родителями? — быстро спросила Эмили, желая перевести разговор на другую тему.

— Мой отец банкир. — Джейн надменно вздернула нос и посмотрела на несущиеся впереди машины, будто именно там искала подтверждение своим словам. — А мать принадлежит к числу тех, кого вы, как я понимаю, называете сливками общества. Ее родители погибли, когда их яхта потерпела крушение у берегов Швейцарии, и маме досталось огромное наследство.

Эмили снисходительно усмехнулась, но не напомнила своей высокомерной и к тому же совершенно невежественной попутчице, что в Швейцарии нет морского побережья и эта маленькая страна со всех сторон окружена сушей. Поскольку им придется провести вместе несколько дней, не стоит портить отношения. Да и чего она добилась бы словами: «Ты лжешь, мерзавка!» Однако Эмили тут же сделала памятку в воображаемом списке недостатков Джейн или как там ее по-настоящему зовут.

— Да, моя мамаша — самая настоящая светская львица. — Блондинка закрыла глаза от удовольствия, словно очарованная своими словами. — Она возила меня по всему миру, брала в Париж, Лондон, Рим и еще бог знает куда. Мы с ней…

Эмили, уже не слушая ее, подумала, что попутчица слишком завралась и даже не замечает вопиющих противоречий в своих рассказах. Ведь тот, кто привык с детства к зарубежным вояжам, не боится летать на самолетах. И такую чушь она без зазрения совести вываливает на свою невольную слушательницу, не утруждая себя соблюдением элементарной логики. Оставив эти мысли при себе, Эмили сосредоточилась на дороге. Пусть Джейн несет что угодно, а ее задача — вести машину и не оказаться, не дай Бог, в той ситуации, которую они недавно наблюдали.

Поглядывая в зеркальце на спящего сына, Эмили с ужасом вспоминала о той трагедии, и прежде всего о женщине, потерявшей ребенка. Сама же она твердо решила спасти сына, вырвать его из тисков опасности. Поэтому и не понимала равнодушия и жестокости попутчицы, проявившей такую бесчеловечность к жертвам автокатастрофы.

Возможно, не стоило покидать дом и бросаться в бега. Ведь Керри мог решить, что нужно уходить от опасности и избегать трудностей. Однако с каждой милей, которая высвечивалась на спидометре ее старого, видавшего виды «мустанга», в Эмили крепла уверенность в своих силах. Она даже стала забывать об ужасных дырках от пуль, оставшихся на стене ее дома. Но дело не только в мерзавце, обстрелявшем их дом. Не менее сложная проблема крылась для нее в куче банковских счетов, оставшихся на столе в гостиной. Да и воспоминания о неудачном замужестве преследовали Эмили в родных стенах. Дорога же всегда стирает из памяти самые неприятные моменты и вселяет надежду на лучшее будущее.

Разумеется, бегство от реальности — чрезвычайно соблазнительная вещь. Сразу меняется настроение и появляется вера в удачу. Если бы не эта назойливая незнакомка, все было превосходно. С первой минуты их совместной поездки Джейн выказывала враждебность, немотивированную злобу и совершенно несносное высокомерие. Откуда у нее все это?

Эмили сознавала, что почему-то боится этой женщины. Это был глубокий, необъяснимый и непреодолимый страх. Эмили казалось, что ее спутница лишена положительных эмоций, надломлена, ущербна и крайне жестока.

— Эгоцентричная, без всяких признаков совести или сострадания, самовлюбленная, презирающая власть и авторитет, необычайно жестокая, но при этом исключительно умная и хитрая… — Детектив Маргарет Уинстон теребила кончик торчащего из-за уха карандаша и внимательно изучала бумаги, разложенные веером на приборной доске новой машины Реджи «хонда-аккорд». — Судя даже по этим неполным данным, мой дорогой Реджинальд, мы имеем дело отнюдь не с юной психопаткой. — Она грустно вздохнула и посмотрела на собеседника. — Должна заметить, что нам крупно повезло.

— Вы по-прежнему считаете, что это женщина? — без особого удивления спросил тот, бросив беглый взгляд через ее плечо на кипу бумаг. — Женщина-психопатка?

Маргарет лукаво посмотрела на сослуживца и усмехнулась — мягко, почти кокетливо.

— Вне всяких сомнений. Я уже, по-моему, говорила тебе, что мужчины давно утратили некогда бесспорную монополию на совершение самых мерзких, гнусных и дерзких преступлений. А по степени жестокости и склонности к насилию женщины сейчас превосходят мужчин. У последних просто не хватает воображения для этого. И тот, кто до сих пор утверждает, что женщина — существо слабое, безвольное, добродушное и совершенно безобидное, никогда не слышал о воинственности и жестокости королевы Боудикки.

— Какой королевы? — изумился Реджи.

Маргарет сокрушенно покачала головой.

— Вы, колонисты, ужасающе невежественны во всем, что не касается истории вашей страны. Боудикка, королева бриттов, прославилась недюжинным умом и невероятной жестокостью к врагам. По утверждению историков, ее именем пугали детей, а само это имя стало нарицательным. Оно означает хитрость, коварство и беспримерную жестокость. Так, например, Боудикка велела прикрепить к колесам своих колесниц длинные и острые как лезвия мечи. И во время сражения с превосходящими силами римлян колесницы ее воинов искромсали почти всю римскую армию. После этой знаменитой битвы все поле брани было усеяно отсеченными конечностями, головами и внутренностями римлян. А потом…

— Ну ладно, хватит, — не выдержал Реджи. — Я все понял, больше не надо, а то меня сейчас стошнит. — Он с трудом сглотнул комок и отодвинул недопитую чашку кофе.

— А еще была знаменитая Кэйт Уэбстер, — продолжала неугомонная Маргарет, — служанка эпохи королевы Виктории. Так вот эта милая девушка не только зарезала свою хозяйку, что само по себе было делом довольно обычным, но и расчленила ее на части, отварила в огромном котле и продавала мясо на улице. Причем особую скидку делала для топленого жира, который пользовался наибольшим спросом. Представляешь, Реджинальд, сотни жителей города каждое утро поджаривали яичницу, даже не подозревая, что поедают свою несчастную соседку?

— Матерь Божья! — воскликнул Реджи, вымученно улыбаясь. — Где вы нахватались таких жутких историй? — Темное лицо молодого человека приобрело странный сероватый оттенок. — Знаете, мисс Уинстон, вы мне очень нравитесь, но иногда меня просто убивает ваша чрезмерная грубость и, так сказать, непосредственность.

Произнеся это, Реджи понял, что допустил непростительную бестактность. Осознав свой промах, он поднял глаза и хотел извиниться, но увидел широко улыбающееся, добродушное лицо мисс Уинстон.

— В самом деле? — оживилась она. — Как интересно! Ты действительно так думаешь? Реджинальд, ты, очевидно, сам не понимаешь, какой сделал мне комплимент. Большое спасибо. Это самое приятное, что я слышала от тебя за время нашего общения. — Маргарет отвернулась и по-детски захихикала. — В таком случае я тоже готова признаться кое в чем. Видишь ли, я долго считала тебя каким-то странным вурдалаком, неспособным на нормальные человеческие чувства. — Маргарет вдруг смутилась и начала торопливо собирать бумаги с приборной доски. — Ну ладно, пора заняться делами. Давай-ка побыстрее доберемся до дома жертвы и послушаем, что его скорбящая вдовушка скажет по поводу этого дела.

Реджи молчал, готовый следовать указаниям мисс Уинстон'.

— Впрочем, никогда не знаешь, чем кончится очередная встреча с потерпевшими, — продолжала размышлять вслух Маргарет. — Вполне допускаю, что никакого горя она на самом деле не испытывает. Возможно, эта женщина даже рада, что так легко и удачно избавилась от негодяя мужа. А если напрячь воображение, то можно даже представить, что именно она накормила его своими трусами. Кстати, весьма символичный жест.

В салоне машины на какое-то время воцарилась тишина.

— Это напоминает мне еще один любопытный случай, — усмехнулась Маргарет Уинстон. — В Ливерпуле много лет назад несчастная женщина по имени Флори Мэйбрик подсыпала мышьяк в завтрак своего мужа. Оказалось, незадолго до этого они вместе были на скачках, а вернувшись домой, он презрительно заметил, что жена не знает пород лошадей. Оскорбленная, она решила отомстить благоверному. Кто посмеет обвинить ее в жестокости?

Реджи молча кивал, глядя на дорогу.

— И все же, черт возьми, жалко этого парня, который закончил дни свои в страшных мучениях. Это жуткая смерть, Реджинальд, поверь. День за днем его выворачивало наизнанку, он бился в конвульсиях, потом начался страшный понос, и наконец…

Даже если бы Джейн не вздыхала так часто, Эмили все равно хотелось бы дать ей по башке, настолько она достала ее за эти несколько часов своими бессмысленными и крайне неприятными разговорами. А больше всего Эмили поражала невиданная жестокость этой вполне симпатичной на вид дамы. Даже Люсиль не так удручала ее, как эта случайная попутчица. И откуда только берутся такие стервы!

Определившись в своем отношении к свекрови, Эмили взяла за правило никогда не терять контроль над собой и подавлять неизбежно возникающие агрессивные устремления. Она использовала для этого все доступные ей средства и методики — практику восточной медитации, мистические образы нового времени и тому подобное. Наиболее эффективным средством оказалось стиснуть зубы и молчать, не отвечая на провоцирующие выпады. Однако болтовня попутчицы, ее поразительная бестактность, злобные выпады и совершенно несносные предложения переполнили чашу терпения.

— Надеюсь, вы не остановитесь здесь?! — истерично завопила Джейн, когда Эмили свернула на правую полосу и начала притормаживать.

— Остановлюсь, — отрезала Эмили, решив ограничиться односложными ответами и не вступать в пререкания с мегерой. Ей не только надоело слушать болтовню спутницы. Она опасалась выйти из себя и наговорить такого, что дальнейшее совместное путешествие станет невозможным.

— Зачем? — допытывалась Джейн, нервно теребя сумочку. — Ведь мы сейчас примерно в двадцати милях от Блайта, а этот городок, как я помню, находится почти на границе штата.

— Да. — Эмили остановила машину.

— Черт возьми, я хочу поскорее выбраться из этого долбаного штата! — негодовала Джейн.

— Я тоже. — Эмили посмотрела в зеркальце и увидела, что Керри проснулся и внимательно прислушивается к их перепалке. Она не знала, как сын относится к этому разговору, но ей казалось, что ему нравится попутчица. Юноши очень часто увлекаются зрелыми женщинами, особенно если те неплохо выглядят и следят за собой.

— Так почему же мы остановились, черт возьми? — Джейн нервно постукивала наманикюренными ногтями по подлокотнику. — Гоните вперед, пока мы не выедем за пределы штата.

— Не могу.

— Почему, черт бы вас побрал? — закричала Джейн, даже не заметив, как раздражение сменилось яростью.

Эмили с удовлетворением подумала, что держится куда лучше этой стервы. Во всяком случае, ей пока удается контролировать свои эмоции.

Пока Эмили размышляла, как покороче ответить на этот вопрос, на выручку ей пришел Керри.

— У нас почти нет бензина. — Он взглянул через плечо матери на приборную панель. — Когда стрелка показывает «пусто», то уже не до шуток. Если мы не заправимся, придется толкать машину руками. Однажды мы ехали в Лас-Вегас и…

— Ну ладно! — перебила его Джейн. — Давайте остановимся, но только налейте полный бак горючего, чтобы его хватило надолго.

— Благодарю за разрешение и дельный совет, — съязвила Эмили, нарушив тем самым данное себе слово. — Наполнить полный бак и проехать через всю страну! Какая романтическая идея! — Она остервенело врубила указатель поворота и направилась к автозаправке. Джейн потупила взгляд, казалось, изнемогая от гнева и бессилия. В отличие от многих слишком чувствительных и привыкших повелевать людей она, очевидно, была довольно умна, поэтому уловила нотки презрения и насмешки в голосе хозяйки машины. И это настораживало и немного пугало.

Эмили размышляла, как вести себя в подобной ситуации. Их путешествие только что началось, и уже обнаружилась взаимная антипатия. Что же будет дальше? Она догадывалась, что дальнейший путь не предвещает им ничего хорошего.

Керри влюбился. Конечно, это не была «любовь» в высоком смысле этого слова, но все же чувство, от которого он покрывался мурашками. Мальчика восхищала таинственная незнакомка, и он не понимал, почему она не нравится его матери. А что это именно так, Керри не сомневался. Да, Джейн, конечно, временами вела себя слишком назойливо и даже грубовато, но он ничего плохого в этом не видел. Более того, считал эти качества вполне терпимыми, даже привлекательными и даже называл спутницу про себя «женщиной с характером».

Вот и сейчас Керри сидел напротив Джейн, рассеянно жевал гамбургер, не ощущая его вкуса, и с восторгом поглядывал на спутницу. Его пленяло каждое ее движение; даже в том, как изящно и мило она макала кусочки жареного картофеля в кетчуп, было что-то необычайно женственное и привлекательное. Так умеют держаться только настоящие аристократки.

— Эта дрянь похожа на кусок дерьма, — брезгливо поморщилась Джейн и швырнула остатки сандвича с курицей в урну. — Яговорила вам, что в этой забегаловке кормят отбросами.

Керри смущенно опустил глаза. Он не привык к тому, чтобы такие очаровательные женщины запросто употребляли не совсем приличные слова. Ну и что? Зато как изящно это у нее получается. И вообще, ругаясь, она кажется более умудренной жизненным опытом и оттого более доступной и простой.

— Ничего удивительного, — спокойно возразила Эмили, доедая салат. — Это же фаст фуд, а еда быстрого приготовления никогда не отличалась изысканным вкусом.

— Вот я и говорю, что это дерьмо, — повторила Джейн.

— Это стоит девяносто девять центов, — процедила Эмили. Керри заметил, что мать слегка повысила голос и покраснела, а это не предвещало ничего хорошего.

— Мне плевать, сколько это стоит! — с вызовом бросила Джейн. — Это просто кусок дерьма собачьего на тарелке, и не спорьте со мной! — Эти слова она произнесла еще громче, чем Эмили, и посетители начали с интересом посматривать на них. Керри стало не по себе. Ему даже захотелось залезть под стол и переждать там бурю.

— Возможно, — упорствовала раскрасневшаяся Эмили, — но это единственное, что нам сейчас доступно. Разумеется, вкус не самый изысканный, но если ничего другого нам не повстречалось за последние сорок миль, полагаю, надо молча поесть и не выпендриваться.

— Я не просила вас о таком одолжении.

Увидев, что молоденькие девушки за соседним столиком тихо засмеялись, поглядывая на них, Керри совсем смешался.

— Ну ладно, хватит спорить, — решительно сказал он, поняв, что больше не может выносить идиотского поединка двух солидных дам. — Если вы не успокоитесь, мне придется объявить тайм-аут.

Эмили застыла от удивления, но при виде напускной серьезности сына прыснула со смеху.

— Да, папочка, ты прав, — в тон ему отозвалась она, доедая салат. — Мы действительно ведем себя как капризные дети.

Мать и сын посмотрели на попутчицу и оторопели. Та побагровела от злости и так яростно сверкнула глазами, что Керри растерялся и вдруг осознал, что от ее сексуальности и привлекательности не осталось и следа. Джейн была в бешенстве, и он с ужасом подумал, что ее гнев направлен прежде всего против него. Инстинктивно Керри почувствовал, что не хотел бы оказаться на пути этой женщины. Больше всего ее выдавали глаза. Такое выражение глаз он видел совсем недавно и сразу вспомнил Стива Нельсона. И тогда, и сейчас Керри напугали холод, отчужденность и пустота в глазах. А внутри их что-то такое, чего лучше не знать.

Внезапно этот странный пустой взгляд сменился добродушным и веселым. Керри не успел даже заметить, как и когда произошла столь разительная перемена. Он даже подумал, что ему все это лишь померещилось. Джейн вновь стала такой же сексуальной и очаровательной женщиной, будоражащей кровь.

Она действительно была хороша собой — светлые волосы, огромные, бирюзового цвета глаза, пухлые, умело подкрашенные губы, в которые так и хотелось впиться поцелуем. И фигура — изящная, грациозная, чувственная, манящая.

Заметив, что мать украдкой наблюдает за ним, Керри всполошился и решил переключить мысли на что-то нейтральное и спокойное, например, на бейсбол. Но как теперь встать и дойти до двери, когда его возбуждение видно даже невооруженным глазом? Не хватало ему сейчас только глупых насмешек.

— Конечно же, ты прав, Керри, — слащаво проворковала Джейн, игриво хлопая длинными ресницами. — В конце концов это всего лишь еда, не более того. О таких пустяках и говорить не стоит. Но дело в том, мой дорогой, что я с детства привыкла к хорошим условиям жизни, в том числе и к питанию. И вообще всегда стараюсь получать от жизни все-е-е-е удовольствия, не исключая, разумеется, и приличную еду. Надеюсь, ты не сомневаешься, что я имею право на это?

Не в силах оторвать от нее взгляда, Керри чувствовал, что вот-вот растает от этих безумно красивых бирюзовых глаз. Он мгновенно представил себе те удовольствия, которыми привыкла наслаждаться эта женщина, и от этого его тело размякло.

— Ну ладно, пора заканчивать. — Эмили поднялась и взяла со стола сумочку. — Самое время отправляться в путь. Пойдем, Керри.

Мальчик приуныл. Ну почему она всегда куда-то спешит? Черт возьми, ведь так приятно сидеть здесь и мило беседовать с этой очаровательной женщиной. А мать уже направилась к двери, и им придется последовать за ней. Какая досада!

Джейн встала, отошла на несколько шагов, потом слегка повернулась и бросила на Керри такой взгляд, что он чуть было не рухнул на пол. В этом взгляде был и призыв, и обещание тех самых наслаждений, о которых она только что говорила.

Девушки за соседним столом снова засмеялись, с интересом наблюдая, чем все это кончится. Им, вероятно, хотелось узнать, как будет вести себя Керри в подобной ситуации.

Он поднялся, взял со стула пиджак, а затем спокойно и уверенно последовал за женщинами.

Но пиджак Керри не надел, а держал его в руках перед собой, чтобы не выдать себя.

— Простите меня, дорогая, — смущенно проворковала Маргарет Уинстон, — но даже не знаю, как задать вам этот не слишком деликатный вопрос…

— Валяйте, — небрежно бросила миссис Иснер, отхлебнув глоток бренди, — сейчас я вынесу все на свете. — Поставив бокал на французский полированный столик, она откинулась на спинку кресла и выжидающе посмотрела на Маргарет.

«Какая драматическая поза!» — Мисс Уинстон вспомнила какую-то жутко скучную пьесу из времен своего детства. Правда, нынешней сцене недоставало канатов, старых железнодорожных вагонов и крепких мужиков с огромными усами. Она бросила взгляд на Реджинальда, примостившегося в огромном кресле в стиле Людовика XVI, и убедилась, что тот тоже подметил театральность в манерах преждевременно овдовевшей женщины.

— Так вот, дорогуша, — продолжала Маргарет, — не скажете ли нам, часто ли ваш покойный муж поглядывал на женщин? Вы понимаете меня, не правда ли? Словом, изменял ли он вам?

Вдова уставилась на Маргарет немигающими глазами, видимо, не понимая, о чем идет речь. Только сейчас гости заметили, что лицо этой симпатичной женщины слегка одутловато. А то, что она часто припадала к бокалу с бренди, недвусмысленно указывало на причину одутловатости.

— Ради Бога, простите нас за этот вопрос, — поспешила нарушить неловкую паузу Маргарет, — но я должна знать всю правду, какой бы горькой для вас она ни была. Мне известно, что ваш покойный муж был весьма респектабельным и уважаемым джентльменом во всех отношениях, но сейчас меня интересует не это. Мне нужно знать, не прибегал ли он к услугам проституток.

— Вы спрашиваете, не изменял ли мне Квинн? — наконец-то сообразила вдова.

— Именно так, мадам.

— Постоянно.

— О, теперь все ясно. — Маргарет глубоко вздохнула. — Простите, что вынудила вас признаться в этом. — Она вынула из-за уха карандаш и что-то быстро записала в своей желтой записной книжке. — И еще один вопрос. Не было ли у него особой привязанности к определенной даме?

— У Квинна? Едва ли. Он не отличался разборчивостью и, как правило, имел дело с женщинами легкого поведения.

— Какой ужас, дорогая! Да он, оказывается, был бабником!

— Он был засранцем, вот и все. — Вдова снова пригубила бренди.

Маргарет сделала еще какие-то пометки в записной книжке.

— Не могли бы вы более четко описать этих дам? Кстати, не помните ли женщину с длинными огненно-рыжими волосами?

— Вы имеете в виду Джонквил?

— Джонквил? — эхом отозвалась Маргарет.

Вдова между тем сделала еще глоток и поставила бокал на столик. В комнате так соблазнительно пахло дорогим бренди, что Маргарет пожалела о своем правиле не прикасаться к спиртному во время работы. Она давно питала слабость к хорошему коньяку и любила закусывать его горьким шоколадом.

— Да, Джонквил, — охотно подтвердила миссис Иснер, — хотя я абсолютно уверена, что это имя такое же фальшивое, как ее крашеные волосы и чудовищный французский акцент, всегда дававшийся ей с большим трудом.

— Так вы знаете эту женщину? — изумилась Маргарет, ощутив пьянящий запах удачи. Ее всегда волновали и возбуждали мгновения, когда случайное стечение обстоятельств приближало к разгадке следственной тайны.

Реджинальд, тоже оживившись, подался вперед.

— Знаю ли я ее? — усмехнулась вдова. — Собственно говоря, я знаю Джонквил только по фотографиям, сделанным для меня частным детективом. Я припрятала их на крайний случай, но они мне больше не понадобятся.

— Нельзя ли взглянуть на них? — попросила Маргарет не веря своим ушам.

На губах миссис Инсер заиграла загадочная улыбка.

— Поймите меня правильно, миссис Иснер, — заверила вдову Маргарет. — Мой интерес обусловлен только профессиональными обязанностями.

— Конечно, нет проблем. Какого черта мне скрывать их? Не вижу в этом ничего предосудительного. — Вдова вышла из комнаты и, вернувшись через минуту с белым конвертом в руке, небрежно швырнула его на стол.

Едва скрывая волнение, Маргарет вынула из конверта несколько цветных фотографий. Наконец-то она получила возможность увидеть эту злобную фурию, погубившую столько доверчивых и глупых мужчин!

Лицо женщины, как бы застывшей на рубеже тридцати — сорока лет, на первый взгляд производило благоприятное впечатление: очень красивое, с классически правильными чертами, высокими скулами и огромными глазами. Золотисто-рыжеватые волосы точь-в-точь походили на тот волосок, который бдительный Реджинальд нашел в ванной гостиничного номера.

Первая фотография запечатлела парочку, мирно прогуливающуюся в городском парке: рыжеволосую женщину и ее будущую жертву. Они шли рядом, держась за руки, как и положено любовникам. Другие фотографии отражали их постепенно развивающиеся отношения. Он целует ее в губы на улице; они нежно обнимаются под густыми ветками олеандра; вместе входят в гостиницу и так далее.

Но особое внимание Маргарет привлекли последние фотографии — наиболее откровенные. Так, на одной из них смутно угадывались очертания затемненной комнаты, кожаные ремни, наручники и толстая кожаная плеть.

Маргарет долго вглядывалась в эти снимки, все больше убеждаясь в том, что Квинн Иснер и его экстравагантная любовница предавались плотским утехам с оттенком садизма и мазохизма. Такие извращенные люди ищут наслаждения на грани с физической болью и получают особое удовлетворение от пыток.

Передав фотографии Реджинальду, Маргарет взглянула на миссис Иснер и вдруг заметила, что ту явно интересует ее реакция. Впервые за сорок минут Маргарет увидела в глазах этой женщины что-то похожее на печаль.

— Он разлюбил меня, — грустно призналась миссис Иснер, отпив немного бренди. — Когда мы впервые встретились с ним много лет назад, мы питали друг к другу глубокие чувства, но потом все куда-то исчезло. Думаю, это случилось прежде всего потому, что я отказывалась делать с ним то, что запечатлено на фотографиях.

— Ну что ж, дорогая, — сочувственно молвила Маргарет, — я тоже из тех старомодных людей, которые не понимают прелестей подобной любви. Мне всегда казалось, что истинная любовь должна доставлять радость и удовольствие, а не страдания и боль. Простите меня за эти слова, но по-моему, вам будет легче без мужа.

Миссис Иснер кивнула.

— Вы считаете, Квинна убила именно эта женщина?

— Не исключено.

— Какая горькая ирония!

— Вы правы. — Маргарет понимающе улыбнулась. — Порой ирония бывает такой трагической, что превращается в ироническую трагедию.

— Но если она действительно убила Квинна, надеюсь, вы рано или поздно поймаете ее? Да, Квинн никогда не был хорошим мужем и даже не знал, что это такое. Однако я верила, что он образумится, но так и не дождалась этого. Эта женщина избавила меня от мучений, но тем не менее должна понести наказание за преступление.

— Да, вы правы. — Маргарет поднялась. — Обещаю, мы сделаем все, чтобы задержать убийцу. — Она бросила записную книжку в сумку и забрала фотографии у Реджинальда. — И еще одно, миссис Иснер. Я хотела бы встретиться с вашим частным детективом. Возможно, он предоставит мне более полную информацию об этой таинственной мадемуазель Джонквил. Это очень опасная дамочка, и нам нужно поскорее выйти на ее след. Иначе в недалеком будущем мы обнаружим еще один труп с кляпом во рту.

Глава 6

Проклиная свою попутчицу, Эмили быстро шла к своему «мустангу», лавируя между грузовиками и легковыми автомобилями, запрудившими стоянку перед автозаправочной станцией. Ей хотелось опередить Джейн и хоть немного отдохнуть от нее. Интересно, почему она так ненавидит свою попутчицу? Неужели только потому, что та кажется ей наглой, высокомерной и слишком эгоистичной? Или причина в том, что эта блондинка стала откровенно заигрывать с Керри, а этот дурачок смотрит на нее с обожанием?

Эмили тяжело вздохнула. Нет, скорее всего дело в другом. Джейн воплощает в себе те качества, которые отвратительны нормальным женщинам. Такие стервы постоянно разрушают чужие семьи, уводят мужей, соблазняют нестойких и падких до примитивных удовольствий мужчин и делают все это только ради удовлетворения своей ненасытной похоти.

«А чего тут, собственно, гадать? — подумала Эмили, открывая дверцу машины. — Скорее всего и то, и другое, и третье».

Сзади послышалось цоканье по асфальту высоких каблуков Джейн. Этот звук тоже казался Эмили странным. Никому из водителей и пассажиров и в голову не придет надеть в дорогу туфли на высоком каблуке. Все они были в кроссовках, спортивных ботинках, туфлях на мягкой подошве или в тапочках. И только эта стерва надела шпильки, чтобы выпендриться.

— Эмили! — окликнула ее Джейн. — Эй, Эмили!

Та сделала вид, будто не слышит. Ничего, пусть поорет немного. Все равно через минуту они снова окажутся в тесном салоне машины и им придется выслушивать ее идиотские нравоучения и не менее идиотские рассуждения о том, как прекрасно родиться на благословенном Юге и к тому же в благополучной семье. С каждым часом Эмили было все труднее изображать интерес к болтовне Джейн, и она опасалась, что не выдержит и сорвется.

Не успела Эмили сесть за руль, как в нескольких метрах от ее машины резко взвизгнули тормоза. Она повернула голову и увидела, что красный джип остановился в нескольких дюймах от растерявшейся Джейн. За рулем машины сидел парень чуть постарше Керри. Он, видимо, и сам испугался до смерти и теперь таращился на застывшую перед ним женщину. Эмили догадалась, что он, вероятно, выруливал на свободное пространство и не заметил Джейн.

«Жаль, что он не проехал еще немного», — мелькнула у нее злорадная мысль, но она тут же упрекнула себя в кровожадности. И все же Эмили было приятно видеть испуганное, искаженное от страха лицо Джейн.

Усмехнувшись, Эмили взглянула на дверь кафе, откуда только что появился Керри с пиджаком в руке. Увидев перед красным джипом растерянную и напуганную Джейн, мальчик бросился к ней. С тревогой глядя на сына, Эмили думала о том, что, возможно, совершила ошибку, воспитывая в нем отзывчивость, доброту, сочувствие к чужому горю, готовность помочь тем, кто в этом нуждался. То есть она, конечно, не жалела об этом, но в последнее время считала такое воспитание односторонним. Следовало разъяснять Керри, что далеко не все люди заслуживают доброты и сострадания, поэтому надо получше разобраться в человеке, прежде чем помогать ему. А вот именно этого Керри пока не умел.

Внезапно всю площадь перед рестораном огласил пронзительный крик Джейн. В нем звучали животный страх, негодование и ярость.

— Ты чуть не задавил меня, подонок! Молокосос долбаный! Засранец вонючий!

С этими словами она набросилась на джип и стала колотить кулаками по заднему стеклу. Эмили с недоумением наблюдала за происходящим, не понимая, почему этот инцидент вызвал у ее попутчицы такой неистовый приступ ярости. Конечно, парень совершил ошибку, когда сдавал назад, не посмотрев предварительно в зеркало заднего вида, но реакция Джейн, не адекватная угрожавшей ей опасности, внушала сомнения в психическом здоровье этой женщины. Парень за рулем джипа втянул голову в плечи, испуганно замигал, но, опомнившись, нажал на газ, и машина рванулась вперед.

— Ах ты грязная тварь! — орала Джейн, размахивая кулаками. Ее лицо было так перекошено злобой и ненавистью, что Эмили едва узнавала свою спутницу. Она взглянула на сына. Любопытно, как он отреагирует на истерический припадок Джейн. Неужели и сейчас не поймет, с кем имеет дело?

Джейн окружили люди, выскочившие из кафе. Они удивленно смотрели на нее, о чем-то тихо говорили, но держались на расстоянии. И Эмили их прекрасно понимала. Не каждый день увидишь психопатку, готовую разорвать в клочья любого, кто ненароком толкнет ее.

— Видели такую сволочь? — продолжала орать Джейн. — Этот мерзкий подонок задел меня своим джипом! Чуть не задавил! Я так этого не оставлю. Я оторву башку этому грязному ублюдку!

Керри положил руку ей на плечо.

— Джейн, с вами все в порядке?

— Какое, к черту, в порядке! — завизжала та. — Ты же сам видел, этот подонок сбил меня своим джипом! — Она разъяренно сбросила его руку и быстро пошла к «мустангу». — Он так просто не отделается! Клянусь, негодяй поплатится за это! Я ему… — Выкрикивая угрозы, Джейн плюхнулась на переднее сиденье, зыркнула на Эмили налитыми кровью глазами и взмахнула рукой. — Ну что мы стоим, черт возьми? Поехали! Надо догнать его во что бы то ни стало!

Керри сел в машину и удивленно посмотрел на мать.

— Зачем? — отозвалась Эмили, решив не уступать попутчице.

— Что значит «зачем»? — опешила Джейн. — Неужели вы не видели, что произошло?

— Видели, — вздохнула Эмили, — видели, что вы в полном порядке и ничего страшного не случилось. А ведь это самое главное, не так ли?

— Как это не случилось? Вонючий ублюдок наехал на меня, а вы говорите — ничего не случилось! Его нужно как следует проучить, чтобы впредь знал свое место. Я не упущу такой возможности. А сейчас, черт побери, жмите на газ и вперед за ним!

Посмотрев в зеркало заднего вида, Эмили увидела широко раскрытые глаза Керри. В душе ее зародилась надежда, что сын наконец-то поймет, что представляет собой эта сексуальная незнакомка, которую черт знает зачем они взяли с собой. Эмили вырулила на шоссе.

— Быстрее! — орала Джейн. — Проклятие, вы можете побыстрее? Мы же упустим его! Вперед!

Пристроившись в длинном ряду машин, Эмили не выказывала никакого желания обгонять их. «Мустанг» двигался со средней скоростью, и Эмили сохраняла безопасную дистанцию, не обращая внимания на разъяренную попутчицу.

— Быстрее! — снова завопила та. — Я же сказала — быстрее!

— Нет, — холодно ответила Эмили.

Глаза Джейн выразили удивление и ненависть. Она замерла, пораженная тем, что кто-то посмел отказать ей.

— Что?.. Что ты сказала? — прорычала Джейн не веря своим ушам.

— Я сказала — нет! — твердо повторила Эмили, даже не повернув головы. Она и без того слишком остро ощущала присутствие Джейн. — Я не стану гнаться за каким-то подростком только затем, чтобы ты могла еще раз поорать на него.

— Но… он же…

— Я видела, что он сделал, — оборвала ее Эмили. — Я видела и то, как ты лупила кулаком по заднему стеклу его нового джипа. Советую тебе оставить его в покое, поскольку вы квиты.

Сосредоточившись на дороге, Эмили слышала громкое возмущенное дыхание попутчицы. И тут случилось нечто непредвиденное. Сначала Эмили даже не поняла, что произошло. Машина резко рванулась с места, и только сложный маневр помог Эмили избежать столкновения с идущим впереди автомобилем. Потом она ощутила боль в ноге, придавленной к педали газа острым каблуком Джейн.

— Что ты делаешь, черт побери?! — Эмили схватила колено попутчицы и с силой оттолкнула от себя.

Долгие годы работы с тяжелыми инструментами не прошли бесследно. У нее вполне хватило сил справиться с изнеженной блондинкой. Отшвырнув ее, Эмили вцепилась в руль, сбавила газ и, съехав на обочину, резко затормозила.

— Никогда — слышишь, никогда! — не смей прикасаться ко мне! Если ты еще раз проделаешь нечто подобное, я выброшу тебя из машины! Поняла?

Джейн растерянно молчала, однако вскоре овладела собой и ее лицо вновь выразило презрение и ненависть.

— Если не дорожишь своей жизнью, — продолжала Эмили, — это твое личное дело. Мне плевать на твои дурацкие желания, но я ни за что не позволю тебе подвергать опасности жизнь моего сына. Если ты начнешь доставлять нам неприятности, тебе придется пешком выбираться из пустыни. Уловила?

Джейн шевелила губами, не издавая при этом ни единого звука. Однако ее глаза сверкали яростью, способной испепелить любого.

Воцарилось тягостное молчание. Противостояние между женщинами достигло такого накала, что они могли взорваться в любую минуту. Не выдержав, Эмили нажала на педаль газа и вновь вырулила на шоссе.

«Как хорошо, — подумала она, наслаждаясь тишиной. — Вот так бы всегда. Впрочем, еще не известно, чем все это кончится. Да, надолго мне запомнится это путешествие. Когда-нибудь оно покажется мне в высшей степени забавным, даже веселым. Нет, только не веселым».

Эмили окончательно убедилась, что неприязнь между ней и спутницей переросла в ненависть.

За всю свою долгую карьеру Маргарет Уинстон встречала немало частных сыщиков — хороших, плохих и вовсе бездарных. Пяти минут беседы с Виком Зеллером в его скромном офисе в Санта-Барбаре вполне хватило, чтобы убедиться в его профессиональной посредственности.

Он сразу вспомнил, как работал на миссис Иснер, скрупулезно документируя и фиксируя амурные похождения ее мужа. Это было самое заурядное дело, и, вероятно, поэтому Вик запомнил только то, что соблазнительница, Джонквил Дамес, была красивой женщиной с изящной фигурой и грациозной походкой.

— Убежден, она откуда-то из южных штатов, — заметил Вик, развалившись в огромном кожаном кресле перед письменным столом. При этом он теребил пальцами пластиковую сигарету и иногда подносил ее ко рту, словно забывая о том, что она ненастоящая. Маргарет с интересом наблюдала за ним. Похоже, Вик решил завязать с курением, но у него ничего не получается.

— Значит, из южных штатов? А почему вы так решили?

— Потому что так грациозно ходят только женщины, родившиеся и выросшие в южных штатах.

— Гм-м, — протянула Маргарет, — понятно. А в чем это, собственно говоря, проявляется?

— Ну, прежде всего в том, что они двигаются мягко, вкрадчиво, как кошки. Я довольно долго наблюдал за этой дамой и изучил все ее повадки, пристрастия и привычки. Более того, я неотступно следовал за ней и знал все места, где она проводила время.

— Так вы проследили за ней во всех злачных местах? — Маргарет так и подмывало спросить, удалось ли ему сделать хоть что-нибудь полезное или он просто сидел в барах со стаканом с виски.

— Нет, только в ее квартире, — потупился Вик.

Маргарет напряглась, почуяв сладостный запах удачи.

— Ее квартиры? Интересно! Вы знали адрес, по которому она проживала? Не сообщите ли мне его?

— Почему бы и нет? Хотя мне пришлось изрядно побегать за ней, чтобы обнаружить место жительства, и…

Маргарет, тяжело вздохнув, полезла в сумочку за бумажником.

— Надеюсь, это достойно вознаградит вас за ваши труды? — Она протянула ему тридцать долларов.

Вик нахмурился.

— Вообще-то я рассчитывал на большую сумму. По крайней мере вдвое…

Маргарет даже не шевельнулась.

— Советую вам взять эти тридцать долларов. Все-таки это наличные деньги, а я постараюсь дополнить эту сумму, прежде чем покину ваш офис.

Вик окинул ее придирчивым взглядом и потянулся за деньгами:

— Что ж, пожалуй, стоит взять наличные.

Через некоторое время Маргарет вышла из офиса с адресом и в прекрасном настроении. Она улыбнулась, вспомнив реакцию Вика на ее предложение. «Мистер Зеллер, — подумала Маргарет, — вы даже не подозреваете, что потеряли. Мы, йоркширские девицы, способны ублажить даже не таких привередливых мужиков, как вы».

— Посмотри, мама, кактусы! — Керри указал на небольшой холм, покрытый растениями причудливой формы. Они напоминали солдат, поднявших руки вверх. — Это кактусовые деревья? — Его тон, манера говорить и интеллектуальные потуги, как заметила Эмили, были рассчитаны на попутчицу. Керри явно старался завоевать ее расположение.

Эмили бросила взгляд на Джейн. Та молчала, не проявляя ни малейшего интереса к словам Керри. Казалось, она спала. И неудивительно: палящий зной, монотонный гул мотора и мелькание за окном бедной растительности — все это навевало дремоту.

— Что ты имеешь в виду? — уточнила Эмили, посмотрев в ту сторону, куда показал сын. Она и сама не знала этих диковинных растений.

— Взгляни, мама, вот еще один кактус, а чуть дальше еще один. Господи, да сколько же их тут!

— Да, очень необычные растения. — В душе Эмили шевельнулась нежность к сыну. Что ж, Керри — хороший парень, наблюдательный и очень отзывчивый. Она заметила, что по мере его взросления между ними начали завязываться дружеские отношения. Эмили радовалась этому. Ведь подобные отношения не очень-то характерны для современных семей.

Она снова посмотрела на оживленное, почти счастливое лицо сына, и на душе у нее потеплело. Конечно, им давно уже следовало совершить такое путешествие вдвоем. Такое приключение укрепляет семейные узы и создает предпосылки для духовного сближения. После злосчастного развода, из-за которого они столько выстрадали в прошлом году, им было необходимо встряхнуться, забыть хоть на время обо всех неприятностях. Подросток должен ощутить причастность к семье. И все было бы великолепно, если бы злобная попутчица не потрепала им нервы.

Эмили посмотрела на приборную доску и отметила, что температура двигателя скоро достигнет критической отметки. Неудивительно: температура воздуха в этой знойной пустыне приближалась к сорока градусам, а они ехали уже больше двух с половиной часов, ни разу не останавливаясь. В таких условиях старый двигатель не мог не перегреться. Правда, весь прошлый год «мустанг» бегал более или менее исправно, но никогда не приходилось выжимать из него столько энергии, как сейчас. Как правило, все ее поездки происходили в черте города, на работу и обратно. А о таком продолжительном путешествии через всю пустыню не было и речи. Да и жары такой древний «мустанг» прежде не видывал. Не дай Бог, машина сломается посреди этого палящего ада. Что тогда делать? Где искать помощи?

— Только подумай, мама, сколько людей, должно быть, окочурилось в этой жуткой пустыне! — с детской непосредственностью воскликнул Керри, не вдумываясь в смысл своих слов. Ее всегда умиляла юношеская наивность сына.

— Не хотелось бы разделить их печальную участь, — пробормотала Эмили, с опаской поглядывая на стрелку прибора, неумолимо рвущуюся к критической отметке.

— Представляю, как это происходило, — продолжал дразнить ее Керри. — Потрескавшаяся от жары земля, миражи на горизонте, обожженная кожа на теле и распухший от невыносимой жажды язык.

Обычно Эмили спокойно относилась к его выразительным описаниям жутких сцен, но сейчас, когда двигатель машины могло заклинить в любую минуту, ей было не до шуток.

— И скрип фургонов, удирающих от разъяренной толпы индейцев, — продолжал Керри, дав волю воображению. — А вокруг свист пуль и жужжание стрел…

— Прекрати этот балаган! — вспылила Джейн, выходя из оцепенения и вытирая лоб бумажной салфеткой. — Я предпочла бы не слышать весь этот бред насчет чертовых бродяг, которые жарятся на солнце и становятся жертвами индейцев. Тем более что сама вот уже который час испытываю подобное чувство. — Она недовольно фыркнула и повернулась к Эмили. — Ты уверена, что твой идиотский кондиционер не работает?

— Я уже объясняла, — терпеливо отозвалась Эмили. — Кондиционер работает, но если я его включу, то мотор перегреется и мы застрянем здесь бог знает насколько.

Как будто в подтверждение ее слов стрелка прибора скакнула вверх и застыла на красной отметке.

— А мне плевать! — взбеленилась Джейн, обливаясь потом. — Я сама уже перегрелась в этой душегубке. — Она расстегнула еще несколько пуговиц на своей блузке. — Очень хотелось бы надеяться, что о человеке здесь заботятся не меньше, чем о состоянии этой мерзкой развалюхи.

— Ошибаешься, дорогуша, — возразила Эмили. — Состояние машины сейчас гораздо важнее, чем наше. Боюсь, как бы нам не пришлось тащить ее к ближайшей заправочной станции.

В этот момент под капотом машины что-то громко хлопнуло и из-под него повалил густой дым. Салон заполнил едкий запах металла, смешанный с парами кипящей воды. Случилось то, чего Эмили опасалась больше всего.

— Ну вот, приехали, — раздраженно сказала она и свернула на обочину. Эмили протянула руку к ключу зажигания, но мотор несколько раз чихнул и заглох.

— Что случилось? — негодующе воскликнула Джейн. — Что все это значит, черт возьми?

— Лопнул шланг, — серьезно пояснил Керри, неодобрительно поглядев на Джейн.

— Шланг? Какой еще, к черту, шланг? Это надолго?

— Это означает, — уточнила Эмили, — что через десять секунд машина может взорваться ко всем чертям. Полагаю, нам лучше сделать привал и подождать, пока остынет мотор.

Эмили поразило, с какой прытью Джейн выскочила из машины и бросилась в сторону, слегка приподняв узкую юбку. Она остановилась лишь тогда, когда из машины донесся громкий хохот Керри. Эмили вышла из машины и открыла капот.

— Я пошутила! — крикнула она перепуганной Джейн. — Никакого взрыва здесь быть не может. Так что успокойся. Возможно, мне понадобится твоя помощь.

— Ладно, — недоверчиво бросила Джейн. — Очень смешно, ничего не скажешь. — Она направилась к багажнику. — Открой эту чертову крышку. Я хочу забрать свой чемодан на всякий случай. У меня нет ни малейшего доверия к этой ржавой железке.

— Джейн, успокойся, — продолжала Эмили, теряя терпение. — Все нормально, здесь нечему взрываться. Подождем, пока остынет шланг, а я потом посмотрю, можно ли его починить.

— Можно ли его починить? — Джейн возмущенно вытаращила глаза. — Что ты хочешь этим сказать? Что тебе не удастся ничего сделать?

Эмили с надеждой посмотрела на пустынную дорогу. Увы, на помощь здесь рассчитывать не приходилось. За целый час они не встретили ни одной машины. Правда, некоторое время назад они проехали мимо небольшой бензоколонки, но как туда добраться, она и представить себе не могла.

— У нас серьезные проблемы с машиной. — Эмили взглянула на копошащегося под капотом сына. — Однако не стоит паниковать, пока мы все не выясним. Сейчас нужно просто подождать, пока остынет мотор. Будем надеяться на лучшее.

— Мама, здесь действительно есть кое-какие проблемы. — Керри приложил палец к входящему в радиатор шлангу и тут же отдернул руку. — Очень большой разрыв. Вот, посмотри сюда. Видишь? Он просто раскален.

— Не кипятись. — Эмили махала руками, стараясь развеять пар и дым над мотором. — Сейчас посмотрим.

Увы, Керри оказался прав. Шланг был поврежден так сильно, что в дыру свободно входило несколько пальцев. Из отверстия вырывались шипящие струйки пара.

Джейн подошла к ним и сунула голову под капот.

— Боже мой! Похоже, наши дела плохи. Что же делать?

— Ну, во-первых, не так уж плохи, — не слишком уверенно заметила Эмили. — А во-вторых, можно починить. — Она осторожно прикоснулась к шлангу, но тут же отдернула руку. — Сейчас, конечно, ничего нельзя сделать, но когда он остынет, я попытаюсь починить его.

— И ты знаешь, как это сделать? — недоверчиво спросила Джейн.

— Да.

— А откуда тебе это известно?

— Человек всему научится, если жизнь заставит.

— Это верно.

Эмили показалось, что в бирюзовых глазах Джейн промелькнуло уважение, но оно рассеялось как утренний туман.

— Ну так делай же что-нибудь! Стоять под палящим солнцем еще хуже, чем тащиться в вашей вонючей колымаге.

— Нужно подождать, пока мотор остынет, — осторожно напомнил ей Керри. Заметив, что сын возмущен, Эмили обрадовалась. Значит, он уже начинает понимать, что к чему. — Посидите в машине, пока мы с мамой возимся с мотором, — предложил он спутнице.

Мать и сын наклонились над мотором.

— Думаю, от нее будет мало толка, если она так испугалась из-за разрыва шланга. Какой, к черту, из нее водитель? — прошептал Керри.

— Ты прав, сынок, — так же тихо ответила Эмили.

Они приступили к работе, и Эмили еще раз поблагодарила Бога за такого хорошего сына. А сейчас нужно сделать все возможное, чтобы вытащить себя, Керри и эту мегеру из этой чертовой пустыни.

Глава 7

— Какой ужас! — воскликнула Маргарет Уинстон, распахнув дверь в коридор пятого этажа многоэтажного жилого комплекса в Западном Голливуде. В нос ударил едкий запах сгоревшего пластика, покрытого лаком дерева и крашеных тканей. Пол обуглился.

— Да, — согласился управляющий этим огромным домом. — Действительно ужас, иначе не скажешь. — Он повел ее по длинному темному коридору, напоминающему странный тоннель, освещая путь фонарем. — Слава Богу, что при этом никто не погиб, хотя пришлось госпитализировать одну престарелую даму и двух пожарных. Однако многие в одночасье лишились всего имущества.

Маргарет пристально посмотрела на управляющего и кивнула. Добродушный парень так искренне сочувствовал пострадавшим, что это внушало ей уважение к нему. Не часто встретишь таких людей в этой части мира. Сейчас их куда меньше, чем, например, в Йоркшире лет пятьдесят назад. Вот почему этот огромный парень с добродушной улыбкой, умными глазами и роскошными усами сразу понравился Маргарет. Он чем-то напомнил ей те давние времена, когда хороших людей было гораздо больше.

— Значит, пожарники уверены, что это поджог? — уточнила она.

— Да, так считает пожарный инспектор. Он говорит, что им удалось отыскать очаг возгорания, а это свидетельствует о поджоге.

— В одной из этих квартир?

— Да, в квартире номер пятьсот тридцать шесть.

— Гм-м…

Управляющий остановился и осветил фонарем почерневшую обуглившуюся дверь.

— Вот эта квартира.

Луч света вырвал из тьмы жалкие остатки дотла сгоревшей мебели и черные ошметки каких-то тряпок.

— А кто здесь проживал? — спросила Маргарет, уверенная, что уже знает ответ.

— Одна симпатичная дама с длинными рыжими волосами по имени Джонквил Дамес. Если не ошибаюсь, она из Нового Орлеана. Во всяком случае, она так сказала.

— И что с ней случилось во время пожара? — продолжала допытываться Маргарет скорее по привычке, чем по необходимости.

— К счастью, ничего. Мы думаем, что ее в то время не было дома.

Маргарет взяла у него фонарь и тщательно осмотрела все, что уцелело после пожара, — обгоревшие стены, остатки мебели, пепел от занавесок и коврика. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: обитательница квартиры уничтожила все следы. Похоже, эта дамочка неукоснительно соблюдает давно установленные ею правила, не отступая от них ни на шаг.

— Вы видели ее после пожара? — Жизнь научила Маргарет предусматривать даже самые невероятные возможности.

— Нет, я вообще очень многих людей не видел с тех пор. Их будто ветром унесло. Насколько я знаю, кто-то из них уже приобрел новое жилье, кто-то вообще покинул эти места. Все это очень грустно. Я до сих пор не могу прийти в себя.

— А не знаете ли, куда она уехала?

— Нет, мадам, но надеюсь; что с ней все в порядке. Кстати, пожарный инспектор задавал мне тот же вопрос.

Маргарет загадочно улыбнулась. Она не сомневалась в этом, хотя и не высказала вслух своих соображений.

— Похоже, мадемуазель Дамес произвела на вас неплохое впечатление, если не сказать больше.

Его широкая улыбка была для нее лучшим ответом. Несмотря на то что усы у него уже седели, этот парень ценил красивых женщин.

— Да, вы правы, — согласился он. — Эта красивая женщина была всегда любезна со мной. — Его слова звучали по-детски наивно, но человечно. — Я вообще не понимаю, кому она насолила и за что ей пытались отомстить.

— Отомстить? — удивилась Маргарет.

— Конечно, а как же иначе? Ведь кто-то поджег ее квартиру, очевидно, желая за что-то отомстить. Разве не так?

— Да, да, конечно. — Маргарет протянула ему руку. — Ну что ж, большое спасибо за помощь. Как только мы завершим свое расследование, немедленно сообщу вам о результатах.

Она крепко пожала его руку и направилась к выходу, окончательно решив не сообщать управляющему о подозрениях насчет этой таинственной Джонквил Дамес. Пусть он пребывает в неведении. Зачем разочаровывать хорошего человека? Маргарет давно уже пришла к выводу, что наивность и восторженность — далеко не самые худшие качества у взрослых людей, особенно у мужчин. От юношеского задора глаза блестят, а поступь становится упругой и бодрой.

— Ну что вы там копаетесь? — завопила Джейн, выскочив из машины. — Нельзя ли побыстрее, черт возьми! — Она громко хлопнула дверцей и решительно направилась к открытому капоту. — В машине еще хуже, чем на палящем солнце.

Эмили подняла голову и вытерла пот со лба. Она старалась прикрепить черный шланг проволокой к радиатору. На ее руках, перепачканных мазутом и маслом, виднелась кровь. Эмили поранила их острым концом провода в нескольких местах. Настроение и так было хуже некуда, а тут еще эта мегера, черт бы ее побрал.

— Что ты сказала? — спросила Эмили, надеясь, что попутчица перестанет наконец накалять обстановку и совать нос не в свои дела.

Однако Джейн, находясь на грани нервного срыва, твердо решила навести порядок и выбраться из пустыни.

— Я сказала, чтобы вы пошевеливались! Какого черта вы так долго возитесь? Битый час висите над этой проклятой машиной и ничего не можете сделать! Почините вы ее или нет?

Эмили едва удержалась, чтобы не запустить плоскогубцы в накрашенную физиономию Джейн. Внезапно она вспомнила какой-то фильм об испанской инквизиции, где палачи вырывали щипцами ногти у своих жертв. С каким удовольствием она проделала бы то же самое с этой несносной стервой! Эмили посмотрела на склонившегося над двигателем сына, который прижимал злополучный шланг к отверстию в радиаторе. Ему тоже приходилось нелегко, но он не стонал, не жаловался и даже не упрекал мать в медлительности.

— Нам пришлось отрезать поврежденную часть шланга, — пояснил Керри, взглянув на Джейн. Эмили неодобрительно ухмыльнулась. Ей казалось, что сын зря тратит силы и время, объясняя то, чего эта стерва не заслуживает, да и понять-то толком не может. — А теперь, — продолжал Керри, — мы пытаемся прикрепить проволокой этот кусок шланга к радиатору.

— А почему это занимает столько времени? — не унималась Джейн.

Эмили выпрямилась, потерла рукой ноющую спину и повернулась к Джейн:

— Если тебе кажется, что мы возимся слишком долго, попытайся сделать это сама. — Она протянула спутнице плоскогубцы. — Попробуй, если ты такая умная. Полезай под капот и поковыряйся в моторе своими изящными пальчиками, а мы посмотрим, чем все это кончится. Ну же, не стесняйся!

Джейн уставилась на плоскогубцы, а затем перевела взгляд на грязные руки Эмили.

— Нет уж, премного благодарна. Я лучше подожду. Надеюсь, вам удастся закончить ремонт… в ближайшие дни. — Открыв пластиковую бутылку, она плеснула воды себе на ладонь и начала растирать шею и грудь, почти полностью расстегнув блузку.

Эмили заметила, что Керри пристально следит за каждым движением женщины. Не долго думая она закрыла собой Джейн и шлепнула его по заднице.

— Ну ладно, парень, надеюсь, этого достаточно. Как ты считаешь, мы можем сейчас завести ее?

Его огромные зеленые глаза сверкнули от гордости за себя и за мать.

— Еще бы, о чем речь? Но дело в том, мама, что большая часть воды в радиаторе выкипела от перегрева, и я не знаю, чем ее заменить. В пустыне же нет воды.

— Ну, это не проблема. — Эмили бросила многозначительный взгляд на осоловевшую от жары спутницу. — Как я понимаю, у Джейн хватит воды даже на то, чтобы принять душ на обочине. — Эмили решительно вырвала у спутницы пластиковую бутылку. — Надеюсь, она не будет возражать, если мы используем для дела ее воду. Должна же она внести хоть какой-то вклад в общее дело! Не правда ли, Джейн? — И она влила воду в радиатор. — Ну как, Джейн, ты не умрешь от жажды?

— Доброе утро, детектив Донат. Это Маргарет. — Покусывая кончик карандаша, она терпеливо выслушала недовольное брюзжание на другом конце провода. — Ах да, — Маргарет сделала вид, будто не знает, который час в Нью-Йорке, — я и забыла, что у вас там уже поздний вечер. Простите великодушно. Что вы говорите? Все ясно, вы уже уходите, чтобы успеть домой на метро. Кстати, а на каком поезде вы обычно добираетесь?

— Это поезд сто двадцать три, следующий в центр города, — неохотно отозвался детектив Донат.

— Как хорошо, — проворковала Маргарет, — что этот поезд ходит в такое время каждые несколько минут. Значит, если вы опоздаете на один, то вскоре попадете на другой, не так ли?

Донат тяжко вздохнул.

— Чем могу помочь на этот раз, детектив Уинстон?

— Прежде всего хочу поблагодарить вас за факс, в котором вы так любезно проинформировали меня о результатах вашего расследования.

— Не стоит благодарности, мадам.

— Однако меня до сих пор удивляет, почему вы не упомянули место жительства вашей главной подозреваемой. Разумеется, я нашла в вашем послании адрес, но при этом никаких данных о результатах осмотра. Хотелось бы знать, что вы там обнаружили.

— На это были свои причины, мадам. Дело в том, что, приехав задержать ее, мы никого не обнаружили. Более того, не было и самой квартиры, так как она сгорела дотла.

— Неужели? — самодовольно улыбнулась Маргарет. — И когда же это случилось? Вы помните точное время?

— На следующий день после того, как этот парень был убит. Вам не кажется, что это обычное совпадение?

Маргарет улыбнулась еще шире.

— Весьма интересная интерпретация событий, но у меня есть более правдоподобная версия. Послушайте, что я вам скажу…

На этот раз, когда из-под капота снова повалил густой пар, Эмили поняла, что уже никакие ухищрения им не помогут.

— Господи, ну что там еще?! — с досадой выкрикнул Керри, когда машина выехала на дорогу. Он приподнялся и посмотрел на стрелку прибора.

— Думаю, наш термостат накрылся, — уныло пробормотала Эмили.

— Что это значит? — нервно осведомилась Джейн, тоже уставившись на стрелку прибора. — Он что, совсем сковырнулся?

— Да, — чуть не плача, подтвердила Эмили и устало опустила голову на рулевое колесо. — Сейчас он встретится с близкими родственниками, ожидающими его в конце тоннеля.

— Что за бред! — недовольно поморщилась Джейн. — Что ты хочешь этим сказать?

— Мы основательно и надолго застряли, — ответила Эмили. — Нам уже никуда не удастся поехать, разве что мы решим прогуляться пешком.

— Мама, может, попробуем еще раз? Я помогу тебе.

Эмили посмотрела в зеркало и увидела, что сын полон сочувствия. Еще минуту назад он так гордился, что помог матери починить машину и вывести на дорогу, но на этот раз его помощь бесполезна.

— Спасибо, Керри, — Эмили открыла дверцу и вылезла наружу, — но боюсь, твоя помощь не понадобится. Лопнувший шланг можно только выбросить и заменить другим. Короче говоря, наш «мустанг» напоминает сейчас загнанную лошадь, которую остается лишь пристрелить, чтоб не мучилась.

— Верно, — вдруг воодушевилась Джейн и злорадно ухмыльнулась, вылезая из машины, — у меня в сумке есть пистолет. — Мы можем пристрелить ее прямо здесь и сейчас.

Эмили настороженно взглянула на нее из-за капота, но так и не поняла, шутит она насчет пистолета или нет. Впрочем, даже если у нее действительно есть пистолет, нечего этому удивляться.

— Ну и шуточки у тебя. Если застрелишь моего «мустанга», будешь иметь дело со мной. Понятно?

Джейн снова ухмыльнулась, но на этот раз так, что у Эмили по телу пошли мурашки. Было что-то невероятно гнусное и страшное в этой ухмылке.

Поковырявшись еще несколько минут под капотом, Эмили с ужасом осознала, что подтвердились самые худшие опасения. Термостат действительно вышел из строя, а без него о дальнейшей поездке не могло быть и речи. Только сейчас она поняла: следовало прихватить с собой запасной, но кто же знал, что им придется ехать в Техас на машине? Да, такую поездку не назовешь хорошей идеей. Почему она не подумала об этом раньше? Да и эта Джейн добавила им хлопот, черт бы ее побрал. Могли бы обойтись и без денег этой мегеры. А теперь вообще неизвестно, не ждут ли их большие неприятности, чем те, что остались позади.

— Ну так что? — Джейн скрестила на груди руки.

— Что?

— Вы будете что-нибудь делать или нет?

— Нет.

— Прекрасно! — злобно бросила Джейн и начала нервно вышагивать вдоль машины. — Просто замечательно! Имейте в виду, что мне любой ценой надо попасть в Хьюстон. У меня назначена очень важная встреча с доктором, и я не намерена торчать здесь до скончания века.

— Разумеется, — ехидно отозвалась Эмили, — ты, должно быть, так перенервничала из-за своей бабушки, что тебе срочно понадобился доктор.

— Да, именно так, но дело не в этом. Скажи мне откровенно, что вы намерены делать с этой грудой железа?

Эмили повернулась к сыну. Тот облокотился на капот машины и явно переживал, что не может помочь. Никогда еще она не видела Керри таким подавленным и беспомощным.

— Боюсь, кому-то из нас, — Эмили бросила взгляд на попутчицу, — придется совершить прогулку до ближайшей автозаправочной станции и вызвать по телефону машину техпомощи.

— Я пойду! — оживился Керри, — Ведь я парень и к тому же…

— Спасибо, Керри, — прервала его Эмили, думая, как бы поделикатнее объяснить сыну, что она не позволит ему пуститься в путь одному по этой безлюдной дороге. И дело не только в обычном беспокойстве матери, а в тех событиях, которые произошли с ними в последние двадцать четыре часа. К тому же ей очень хотелось хоть на короткое время отделаться от Джейн или как там ее по-настоящему зовут. — Я очень ценю твою готовность оказать нам услугу, но не отпущу тебя одного. Пожалуй, я отправлюсь с тобой. На всякий случай.

— На какой такой случай? — недовольно осведомился Керри, не скрывая разочарования.

— На тот, — соврала Эмили, понимая, что иного выхода нет, — если вдруг работники автомастерской захотят поговорить со мной.

— Мама, придумай что-нибудь получше.

— Ах так! — вспылила Эмили. — Значит, тебе нужен какой-то грандиозный предлог? Дай мне время, и я придумаю что-нибудь получше, а пока ограничимся этим.

— А что мне прикажете делать? — вмешалась Джейн, вытирая пот с шеи и отмахиваясь от насекомых.

— Тебе? — удивилась Эмили так, словно только сейчас вспомнила о ней. — Ну… в общем… у тебя, по-моему, не такой уж большой выбор. Либо ты пойдешь с нами по раскаленной пустыне, либо останешься здесь и, прохлаждаясь в тени, будешь читать книгу и терпеливо ждать нашего возвращения с машиной техпомощи. — Эмили подчеркнула преимущества последнего варианта, надеясь, что Джейн предпочтет именно его.

— Остаться? — надменно переспросила та. — Здесь? — Эмили показалось, что в ее огромных глазах промелькнул животный страх. — Ты что, с ума сошла?

— А что тут такого? Не понимаю, в чем проблема.

— Не прикидывайся дурочкой! — возмутилась Джейн. — Проблема в том, моя дорогая, что в этой жуткой и безлюдной пустыне женщина не может остаться одна. Возможно, где-то поблизости бродят одичавшие киллеры, которые только и ждут момента, чтобы напасть на беззащитных людей.

— В самом деле? — усмехнулась Эмили, вспомнив о пистолете в ее сумке.

— Ты же сама сказала, что на всякий случай пойдешь с Керри. Так вот, моя дорогая, если вы отправитесь туда, я пойду с вами.

Эмили посмотрела на ее высокие каблуки.

— В таком случае, дорогуша, надень что-нибудь более подходящее для столь продолжительной прогулки. На таких шпильках ты далеко не уйдешь, а мне почему-то очень не хочется тащить тебя на себе.

— По-твоему, я должна напялить какие-то паршивые теннисные тапочки? — Джейн вздернула подбородок. — Да я никогда в жизни не надену гнусную спортивную обувь!

— Вы не носите спортивную обувь? — изумился Керри. — Никогда?

— Никогда, — самодовольно подтвердила Джейн и снисходительно хмыкнула. — Уверена, обувь на резиновой подошве очень вредна для женских ног.

— Значит, у тебя нет ничего, кроме туфель на высоких каблуках? — спросила Эмили, сама не понимая, какое ей дело до этого. Если у Джейн нет нормальной обуви, пусть сама выходит из этого дурацкого положения. Но оставить человека в беде было не в ее правилах.

— Нет, — высокомерно заявила Джейн и почему-то отвернулась. Похоже, она догадалась, что положение у нее не из лучших.

— Ну ладно, так и быть. — Вздохнув, Эмили подошла к багажнику. — У меня тут есть запасная обувь. Правда, кроссовки слегка растоптаны, но это настоящий «Рибок» и к тому же примерно твой размер. — Она вынула из сумки кроссовки и великодушно протянула их Джейн вместе с торчавшими из них синими носками.

— Я же сказала тебе, что никогда не надену такую дрянь, а уж тем более чужие вещи!

— Ой-ой-ой, какие мы важные! Ну и ладно, черт с тобой! Мне-то что. — Она бросила кроссовки в сумку и с силой захлопнула багажник. Но Джейн открыла багажник и вытащила оттуда чемодан из крокодиловой кожи.

— Нет-нет, я должна взять с собой вещи. Эмили поняла, что чемодан довольно тяжелый.

— Ты что, потащишь его с собой?

— Разумеется.

Эмили, застыв у машины, размышляла, с какой стати возится с этой ненормальной и почему постоянно пытается помочь ей. Похоже, психоаналитик правильно сказал, что у нее чрезмерная зависимость от людей. Она соглашалась с ним и пыталась избавиться от этого, но сейчас ничего не могла с собой поделать.

— Послушай, Джейн, — начала она. — Совсем недавно я видела на шоссе дорожный знак с обозначениями заправки, кафе и гостиницы. И там стояла цифра «16 миль». Значит, сейчас нам придется протопать как минимум девять миль. Причем по раскаленному асфальту и под палящим солнцем! Тебе крупно повезет, если ты донесешь туда свое бренное тело, а о чемодане забудь.

— Верно, — вставил Керри, — мама запрет ваши вещи в багажнике, и он будет в целости и сохранности. Вряд ли кто-то окажется здесь, пока мы не вернемся.

— Я не хочу обсуждать с вами этот вопрос. — Джейн не выпускала чемодан из рук. — Мои вещи будут со мной, вот и все. Я не оставлю вещи даже в том случае, если мне придется пересечь пешком всю пустыню. И хватит об этом.

— Как знаешь, — бросила Эмили, — но, пока мы не вышли на шоссе, хорошенько запомни: ни я, ни мой сын не потащим твой идиотский чемодан. Если ты так глупа, чтобы тащить его, это твое личное дело. Но на нашу помощь не рассчитывай. Если не сможешь нести чемодан дальше, тебе придется бросить его на обочине. Поняла?

Джейн посмотрела на Эмили с нескрываемой ненавистью.

— Ты закончила?

— Да.

— В таком случае мы отправляемся в путь. Из-за вас я и так уже потеряла немало драгоценного времени.

— Да поможет тебе Господь, — пробормотала Эмили, запирая багажник. Взяв с сиденья свою сумочку и бейсбольную кепку, она захлопнула дверцу машины. Конечно, Джейн — взрослая женщина и сама должна заботиться о себе, но она, судя по всему, даже не представляет, что ее ждет впереди. Придется предложить мегере кепку, иначе она сгорит на солнце и ее смазливое личико покроется волдырями. Нет, никаких благородных предложений и никакого сочувствия! Ну ее к черту!

Передав Керри упаковку кока-колы из шести банок, Эмили сунула под мышку початую бутылку минеральной воды и отошла от машины.

— Ну что, дамы и господа, нас ждут новые приключения! Вперед, по безлюдной и раскаленной дороге! — Эмили бодро направилась к автозаправочной станции. Керри и Джейн последовали за ней.

Эмили шла не оглядываясь и думала о своем. Много лет назад она заплатила психоаналитику тысячу долларов, надеясь преодолеть гнетущую зависимость от окружающих. Десять занятий по сто долларов каждое не прошли впустую, однако только сейчас Эмили поняла, что пора испытать себя в экстремальных условиях и проверить эффективность предложенной психоаналитиком методики. Более благоприятного случая, возможно, не представится. Поэтому надо использовать сложившуюся ситуацию и поработать над собой.

Эмили все больше беспокоила незадачливая спутница. Джейн упрямо ковыляла по раскаленному асфальту, но уже прихрамывала. Эмили видела, что чуть выше пяток у нее появились кровоточащие мозоли, и понимала, насколько это болезненно.

Впрочем, у нее самой ноги почти отваливались и так ныли, что перед глазами шли темные круги. И это несмотря на очень удобные кроссовки. Она с благодарностью думала о знаменитой продукции фирмы «Рибок», действительно предназначенной для дальних походов.

Даже никогда не унывающий Керри слегка прихрамывал, хотя все еще бодрился.

— Черт возьми, — Джейн вытерла потный лоб, — как было бы кстати, если бы кто-нибудь проехал мимо и подвез нас. — Она задыхалась, преодолевая очередной подъем. Эмили и Керри, не выдержав, все-таки предложили ей помощь, но Джейн решительно отказалась и упрямо тащила свой чемодан. Ее белая кожа, не привыкшая к такому беспощадному солнцу, еще час назад стала покрываться красноватыми пятнами, а сейчас приобрела пурпурный оттенок. Украдкой наблюдая за несчастной, Эмили опасалась, что та вот-вот рухнет на горячий асфальт.

— Да, — отозвался Керри на замечание Джейн, — но на это рассчитывать не приходится. За все время мимо нас проскочили лишь три машины, но, даже будь их больше, они вряд ли остановились бы. В такой глуши люди не доверяют чужакам.

Жара становилась все нестерпимее. Эмили терзала головная боль. Казалось, солнце палит не только сверху, но и снизу, отражаясь от асфальта и бескрайнего моря песка;

Когда позади появилось смутное очертание грузовика, у путников вспыхнула надежда, увы, бесследно исчезнувшая вместе с грузовиком.

— Не понимаю, — сказала Джейн, переложив чемодан в другую руку и поморщившись от боли, — почему ни одна сволочь в этих трех машинах не предложила нам помощь? Неужели люди стали такими бездушными и бессердечными? Не знаю, куда катится наше благословенное общество? Все думают только о себе и своей выгоде.

— А мне показалось, — заметила Эмили, — что одна молодая пара стала притормаживать, но, услышав от тебя оскорбления, решила не связываться с нами.

— Ничего подобного! — взбеленилась Джейн. — Они вовсе не собирались останавливаться, поэтому я и накричала на них. А что еще оставалось делать?

Эмили предпочла не вступать в перепалку. С этой мегерой бесполезно разговаривать. Она из тех, за кем всегда остается последнее слово и кто не терпит возражений. Эмили же неизменно уступала в таких случаях, полагая, что это разумно.

— Боже милостивый, — простонала Джейн, — сколько же мы прошли? По-моему, не меньше двадцати миль. Послушай, Шоу, ты не ошиблась насчет того дорожного знака, будь он проклят?

— Это лишь кажется, — спокойно ответила Эмили. — Расстояние утрачивает свои объективные характеристики, если ты идешь под палящим солнцем, да еще с тяжелым чемоданом в руках. — Она посмотрела на сына, поднявшегося на вершину холма. — Ты что-нибудь видишь там, Керри?

— Нет, ничего, — уныло пробормотал он, но вдруг воодушевился. — Вижу! Вижу! Совсем недалеко! Примерно полмили или что-то около того!

— Слава Богу! — Эмили чуть не расплакалась от счастья. — Значит, мы все-таки не подохнем от жажды, голода и истощения. Не упадем на этот мерзкий раскаленный асфальт с высунувшимися языками, предоставив на растерзание стервятникам наши бренные тела. Господи, какое счастье погрузиться в прохладную ванную, смыть с себя толстый слой пыли, вкусно пообедать и выпить чего-нибудь холодненького! А потом растянуться на чистой простыне и проспать до следующего дня. Здорово, правда, Джейн?

— Целых полмили? — Джейн покачнулась, перехватив чемодан другой рукой. — Так далеко? Какой кошмар!

Глава 8

— «Бензин и техобслуживание Элмо», — прочитала Джейн, слегка прищурившись. — Оригинально, ничего не скажешь. — Она вложила в последние слова столько язвительности, что Эмили укоризненно посмотрела на нее. Они уже подошли к старому зданию с облезлой краской, мечтая об отдыхе, холодной воде и хоть какой-нибудь пище. Несмотря на замечание Джейн, им всем этот забытый Богом уголок с грудами мусора, ржавыми автомобилями, горами старых резиновых покрышек и отвратительным запахом бензина казался сказочным оазисом.

— Что до меня, — призналась Эмили, — я безумно рада любому островку цивилизации в этой пустыне. Конечно, это не аристократический салон с шелковыми занавесками, восточными коврами, мягкими диванами и слугами, встречающими гостей виноградом на дорогих серебряных подносах, но в данных обстоятельствах следует оценить и это.

— Там кто-то есть. — Керри указал на старую двойную дверь с массивными ржавыми петлями. — Посмотрите, посмотрите, там стоит даже автомат с кока-колой!

Эмили протянула сыну несколько монет, и он с видом умирающего от жажды бросился к автомату. «Какой Керри еще ребенок, — подумала она, с любовью наблюдая за сыном. — С возрастом его жизненные приоритеты, кажется, совершенно не меняются. Вот сейчас он утолит жажду, а потом начнет искать свою любимую пиццу». Собравшись с силами, она пересекла небольшой грязный двор и направилась к двери.

В отличие от Джейн, которая демонстративно морщила нос, Эмили почти с удовольствием вдыхала густой запах бензина, масла, солярки и мусора. И не только потому, что страшно устала и хотела немного отдохнуть и перекусить. Этот запах напомнил ей о далеком детстве, об отце, который часами возился в гараже, восстанавливая старые машины, и о том благословенном времени, когда она вертелась возле него, жадно впитывая все, что происходило вокруг. Отец далеко опередил свое время, позволяя девочке возиться с машинами и помогать ему во всех своих мужских делах. Много лет спустя женщины сами потребовали для себя равных прав с мужчинами, а тогда об этом еще никто и не мечтал. Он многому научил дочь, а главное — привил ей любовь к старым машинам и к грязной работе по их обслуживанию.

— Как здесь мерзко воняет, — пробормотала Джейн, едва ковыляя за Эмили. — Это же мусорная свалка. Не понимаю, как здесь можно жить.

Эмили благоразумно промолчала. Да и что ответить этой фифе?

— Эй, здесь есть кто-нибудь? — спросила она, приоткрыв дверь. После яркого солнечного света помещение казалось слишком темным. — Эй, хозяин! Элмо!

— Элмо давно помер, — донесся из темноты хриплый голос.

Эмили вошла в помещение, но так и не разглядела того, кто произнес эти слова. — Извините ради Бога, а кто со мной говорит?

— Меня зовут Фред. Я племянник Элмо.

— Понятно. — Сделав несколько шагов, Эмили поняла, что это гараж. — К сожалению, не вижу вас, Фред. Где вы? Здесь так темно после солнечного света.

Неподалеку от нее послышался скрип, шуршание, а затем шарканье по бетонному полу. В ту же секунду перед Эмили появился грузный хозяин, лежащий на технической драге, которой пользуются ремонтники, чтобы забраться под автомобиль. Через минуту, когда глаза Эмили привыкли к темноте, она увидела корпус видавшего виды «фольксвагена». Из-под него и вынырнул хозяин гаража.

— Я здесь, мэм. — Широко улыбаясь, он вытер запачканное маслом и мазутом лицо. — Чем могу служить?

Присмотревшись, Эмили поняла, что этому человеку лет под семьдесят. Значит, Элмо передал дело и имущество племяннику уже в глубокой старости.

Хозяин тем временем полностью выполз из-под машины, аккуратно сложил инструменты и встал на ноги, вытирая тряпкой замасленные руки.

— Ах вот оно что! — почему-то обрадовался он, заметив Джейн. — Значит, вас двое. — При этом хозяин окинул Джейн оценивающим взглядом.

Перехватив его плотоядный взгляд, Эмили подумала, что не понимает мужчин, постоянно пялящих глаза на таких, как Джейн или Белинда. Что их привлекает — доступность, смазливость, кокетство? Конечно, этот старый человек истосковался от одиночества. Но чем все же такие женщины очаровывают мужчин, как им удается привлекать к себе их внимание?

— Вообще говоря, — холодно уточнила Эмили, нас тут не двое, а трое. Мой сын побежал к автомату за кока-колой. Мы несколько часов шли по раскаленному асфальту под палящими лучами солнца и сейчас умираем от жажды и усталости. Поэтому нам хотелось бы…

— Почему же вы раньше мне не сказали? — оживился хозяин и, бросив на Джейн еще один взгляд, направился к автомату. Керри, согнувшись в три погибели, тщетно пытался выбить хотя бы одну банку с прохладительным напитком. Все монеты машина уже сожрала, а в ответ лишь слегка урчала, дребезжа металлическими частями.

— Знаешь, сынок, — проговорил хозяин, — эта глупая машина давно уже отказывается работать. Оставь ее в покое. — С этими словами он исчез за дверью своей конторы и вскоре вернулся с тремя запотевшими бутылками. — Вот это другое дело. Угощаю вас из своих собственных запасов.

Первую бутылку он, конечно, протянул едва стоявшей на ногах Джейн. Эмили внимательно наблюдала за ней. Та манерно скривила губы, презрительно хмыкнула, но от бутылки не отказалась. Более того, схватила ее чересчур поспешно, даже не подумав о том, что выглядит не слишком достойно. Палящее солнце пустыни сделало свое дело. Жажда возобладала над самомнением.

Тщательно вытерев рукавом блузки горлышко бутылки, Джейн поднесла се к пухлым губам и начала жадно пить. Фред с нескрываемым удовольствием наблюдал за ней, но, вспомнив о второй гостье, протянул бутылку и Эмили. Керри последним отведал прохладный напиток.

— Значит, вы настрадались в нашей замечательной пустыне? — не без удовольствия спросил Фред.

— Да уж, еле доползли, — ответила Эмили. — Ваше беспощадное солнце изрядно вымотало нас. Даже машина не выдержала такой жуткой жары.

— А какая же у вас машина? — поинтересовался Фред, засунув руки в карманы замасленного комбинезона.

— «Мустанг» шестьдесят седьмого года выпуска, — гордо объявил Керри. — И к тому же неплохо бегал до сих пор.

— Ну, если бы машина бегала хорошо, — хозяин покачал головой, — вы вряд ли застряли бы посреди дороги.

— Какая там машина? — неожиданно вмешалась оживившаяся Джейн. — Это куча старого ржавого дерьма! — Она допила жидкость и вытерла губы. — Эта дрянь чуть не взлетела на воздух вместе с нами. Нам крупно повезло, что мы остались в живых.

— А в чем, собственно, проблема? — спросил Фред с чисто профессиональным энтузиазмом. — Что с вашей машиной?

— У нас неполадки с радиатором, — пояснила Эмили, — мы потеряли почти всю воду для его охлаждения, а самое главное, видимо, полетел термостат.

— М-да… — протянул Фред. — Похоже, дело серьезное.

Эмили тотчас же увидела в его глазах зеленоватый блеск, напоминающий цвет долларовых купюр как минимум с двумя нулями.

— На самом деле, — заверила она хозяина, — ничего серьезного, на мой взгляд, нет. Я и сама справлюсь с этим, если вы не откажетесь помочь мне.

— М-да, — повторил Фред, потирая грязной рукой недельную щетину на подбородке. — Не так все просто, мадам. Дело в том, что в наших краях достать запасные части к такой старой и к тому же редкой машине не так-то легко.

— Ну что вы, — мгновенно отозвалась Эмили, — ничего страшного в этом нет. К «мустангу» подходят почти все детали «форда». Если у вас есть что-нибудь от такой машины, значит, все обойдется. Может, на свалке где-то поблизости…

— Ну, дорогая моя, если бы у меня поблизости была свалка…

— Уверена, у вас и вашего дяди Элмо найдутся какие-то запасные части, — продолжала уламывать его Эмили. — Иначе вам не удалось бы содержать все это хозяйство.

— Конечно, у меня есть кое-что. — Фред махнул рукой в сторону. — Я же не отказал вам. Просто не знаю, когда смогу заняться вашей машиной. Во-первых, у меня на очереди срочный заказ хозяина вот этого старенького «фольксвагена». Во-вторых, мне нужно отремонтировать двигатель моего собственного грузовика. И в-третьих…

— К черту этот «фольксваген» и ваш грузовик!

Все трое увидели, что обгоревшее лицо Джейн побагровело от ярости. Она настолько вышла из себя, что ее била дрожь.

— Что вы сказали? — опешил Фред. Его восхищение этой женщиной бесследно исчезло.

— Я сказала, — бросила на хозяина угрожающий взгляд Джейн, — к черту этот вонючий «фольксваген» вместе с вашим вонючим грузовиком! Мы застряли в этой дыре, в этой забытой Богом пустыне, будь она трижды проклята! — Джейн сделала шаг к Фреду. — И если вы не поможете нам выбраться из этого дерьма, я разнесу здесь все вдребезги! И не вздумайте играть с нами в прятки, понятно? Такие штучки не пройдут!

Фред невольно попятился, а Эмили снова подумала, что такой необузданный темперамент и откровенная наглость в подобных обстоятельствах лучше всего воздействуют на мужчин.

— Немедленно доставьте эту долбанную развалюху сюда, — неистовствовала Джейн, облизывая запекшиеся губы, — почините ее как можно быстрее и тогда получите неплохие деньги. — Она посмотрела на Эмили. — Как по-твоему, сколько времени уйдет на то, чтобы притащить ее сюда и отремонтировать?

— Ну, вероятно, день или два, — осторожно заметила Эмили, прикидывая возможные варианты. — Все будет зависеть от того, как быстро он свяжется с дорожной технической службой.

Джейн снова напала на Фреда:

— Так вот, наша машина должна быть на ходу через двадцать четыре часа! От силы через двадцать восемь! И не вздумайте накрутить баснословную сумму и содрать с нас три шкуры! Если только попытаетесь использовать наше затруднительное положение, я вцеплюсь вам в горло вот этими длинными ногтями и разорву вас в клочья! Надеюсь, вы поняли меня, Фред?

Тот кивнул, вымученно ухмыльнулся, неуверенно пожал плечами и пробормотал что-то вроде «ни фига себе беспомощные женщины».

Джейн удовлетворенно усмехнувшись, подмигнула Эмили. Та поняла, что получила прекрасный урок деятельного и наглого натиска, способного загнать в угол кого угодно. Она решила, что при необходимости воспользуется подобной тактикой.

— Ну ладно, — примирительно проговорила Эмили, — главный вопрос мы, кажется, решили. Но это еще не все. Хорошо бы где-нибудь перекусить, а потом отдохнуть до утра. — Она посмотрела на растерявшегося хозяина. — Какие есть идеи, Фред?

— Моя тетушка Вилма, то есть вдова дяди Элмо, держит мотель и небольшое кафе неподалеку отсюда. Я могу отвезти вас к вашей машине, чтобы вы взяли свои вещи, а потом сразу же поедем в мотель. Разумеется, это все бесплатно, — уныло добавил он.

— В таком случае не будем терять времени.

— Простыни, конечно, не первой свежести, — услышала Эмили раздраженный голос Джейн. Их комнаты разделяла лишь тонкая перегородка. Но это уже не могло испортить настроения Эмили. Сняв обувь и сдернув с кровати видавшее виды покрывало, она плюхнулась на жесткий матрац.

— Ах, — с наслаждением выдохнула Эмили. — Наконец-то мы в горизонтальном положении. Здорово! Верно, сынок?

Слегка повернув голову, она увидела, что Керри согнулся в три погибели и стаскивает свои старые кроссовки.

— Да, — согласился он, падая на кровать. Его руки разлетелись, как у сраженных пулей героев ковбойских фильмов. — У меня сейчас такое ощущение, что я уже никогда не смогу подняться.

— Прекрасно тебя понимаю.

— Вы что, не слышите? — снова донесся голос их попутчицы. — Я же говорю, что у меня грязные простыни!

— Ну и что же нам делать? — осведомилась Эмили. — Рвать на себе волосы от горя?

Керри, оценив ее шутку, тихо засмеялся:

— Лично я этого делать не собираюсь.

— Я тоже.

Он с трудом поднял руку и посмотрел на мать:

— Признаться, у меня нет сил думать о том, чистые ли здесь простыни. Я даже запахов не чувствую.

— Ну, что касается запаха пота, то даже я его чувствую, — устало пробормотала Эмили. — Но я и помыслить не могу о том, чтоб добраться до ванной и принять душ. Может, ты первый пойдешь?

Не успел Керри ответить, как дверь с грохотом распахнулась и в комнату ворвалась разъяренная Джейн.

— Эти чертовы простыни не меняли, наверное, с прошлого года!

— А я уверена, что тетушка Вилма сменила их после предыдущего постояльца, — слабо возразила Эмили, глядя на обшарпанный потолок. Хорошо, что хоть штукатурка не сыплется на голову. — Она, конечно, уже дряхлая и беспомощная старушка, но по-моему, гордится своим мотелем и делает все, чтобы продержаться на плаву.

— Ах так, значит, тебе абсолютно все равно, чистые ли у тебя простыни? — продолжала негодовать Джейн.

Несмотря на усталость, Эмили вдруг почувствовала, что ее одолевает дикая злость. От истеричных воплей опротивевшей спутницы раскалывалась голова и звенело в ушах.

— Послушай, Джейн, — взмолилась Эмили, — моя постель вполне чистая, а самое главное, я нахожусь в горизонтальном положении, единственно приемлемом для меня сейчас. Если тебе что-то не нравится, спустись вниз, предъяви претензии старушке, устрой ей скандал — словом, делай что хочешь, только оставь нас в покое.

— А ты как думаешь, Керри? — жеманно спросила Джейн, всем своим видом показывая, что ждет от него поддержки.

— Думаю, мне пора принять душ, — ответил Керри, не двигаясь.

— Очень дипломатично, — недовольно обронила Эмили и, с трудом повернувшись на бок, накрыла голову подушкой.

Джейн прошипела что-то невразумительное и удалилась в свою комнату. Через несколько секунд оттуда снова донесся ее голос. Она выразила тетушке Вилме возмущение по поводу грязных простыней и решительно потребовала, чтобы та немедленно поменяла их.

— По-моему, мать не научила ее вести себя, — прошептал Керри, — хотя бы с пожилыми людьми.

— Может, и учила, — отозвалась Эмили, — но она вряд ли слушала ее. Знаешь, родителям далеко не всегда удается заставить детей вести себя надлежащим образом.

— Ты имеешь в виду меня?

Эмили показалось, что сын смущен.

— Нет, Керри, не тебя. К счастью, у меня нет для этого никаких оснований. *

— Как же нет? Ведь мы оказались здесь только по моей глупости. Если бы я вел себя нормально, мы сидели бы сейчас в своем доме, а не мучились в этой проклятой пустыне.

Эмили тяжело вздохнула и погрузилась в давно привычную меланхолию.

— Керри, мы убегаем не только из-за твоих дел. Я тоже пытаюсь убежать от себя. Тут нечем гордиться, но это чистая правда.

— Ты считаешь, что мы с тобой ударились в бега? — удивился Керри.

Эмили долго размышляла над его вопросом. Как ей хотелось успокоить сына, сказать, что они уехали лишь на время, поскольку им надо перевести дыхание, собраться с силами, преодолеть неблагоприятные обстоятельства, но…

— Полагаю, именно так, — неохотно призналась она.

Какое-то время они лежали молча, прислушиваясь к натужно работающему кондиционеру и слабому жужжанию вентиляционного двигателя. Затем Эмили сказала:

— Ну ладно, хватит дрыхнуть, сынок. Думаю, тебе пора отправляться в ванную, а я попытаюсь уговорить тетушку Вилму приготовить нам гамбургеры или позволить воспользоваться грилем в столовой.

— Ладно, — согласился Керри. — Сейчас иду.

Как только Керри встал под тонкие прохладные струйки душа, которые приятно массировали тело, смывая пот и пыль, он сразу же почувствовал блаженство и облегчение. Точнее, это облегчение наступило от ощущения того, что он очищает не только тело, но и душу от недавно совершенного им греха. Лишь сейчас Керри понял, что уже несколько дней томился из-за тяжкой вины перед матерью и собственной совестью. Вытираясь огромным полотенцем, он все еще раздумывал о том, почему облегчение пришло именно сейчас. То ли сказалась долгая утомительная дорога, оторвавшая его от привычного образа жизни и от дурных мыслей, то ли душевное напряжение сменилось физической усталостью, то ли возникли другие, не осознанные еще причины. Как бы там ни было, Керри с удовольствием избавился от тягостных раздумий о последствиях своего дурацкого поступка. Наверное, так же чувствуют себя религиозные люди, получив отпущение грехов.

Керри еще больше оживился при мысли о том, что после душа его встретит мать с теплыми гамбургерами, но этим надеждам не суждено было осуществиться. Выйдя из ванной, он с досадой обнаружил, что мать еще не вернулась. Керри вспомнил о том, как она устала за последнее время, как обгорела на солнце, как натерла ноги, и ему стало очень жаль ее. Да еще эта фраза о том, что они пустились в бега. И с какой грустью она сказала об этом!

Его охватило дурное предчувствие. Как он мог разрушить их благополучную жизнь в таком славном и дорогом для него доме? Конечно, судя по всему, мать уже давно простила его, но это — слабое утешение. Если и так, то не потому, что он хороший человек, а по доброте души. Сам же Керри еще не скоро простит себя за глупые выходки, причинившие матери такие страдания.

Оглядевшись, Керри хотел надеть джинсы и майку, чтобы отправиться на поиски матери. Наверное, нужно помочь ей принести гамбургеры и другую еду.

Однако тут случилось нечто такое, что он мгновенно забыл про еду и даже про мать. Керри стоял возле кровати, когда его взгляд ненароком упал на приоткрытую дверь в соседнюю комнату. В узкую щель он видел дальний угол комнаты, где спиной к нему застыла Джейн. Она была совсем нагая, и только полотенце прикрывало ее высокую грудь и бедра.

Керри прирос к полу, не находя в себе сил отвернуться от нее, хотя, конечно же, понимал, что не должен подглядывать. У Джейн были длинные и такие стройные ноги, что даже дух захватывало. Она направилась к шкафу, и при каждом движении ее грудь колыхалась.

Кровь бросилась Керри в голову, колени подкосились, в чреслах возникло томительное напряжение. Он чуть подался вперед, чтобы лучше видеть соседку. Она между тем подошла к кровати, склонилась над чемоданом из крокодиловой кожи и открыла его. Керри судорожно сглотнул и скользнул глазами по ее ногам вверх, туда, где был небольшой треугольник, едва прикрытый нижней частью полотенца. Собравшись с силами, он хотел уже отвернуться, но тут заметил нечто такое, от чего чуть не рухнул на пол. Чемодан был доверху набит зелеными купюрами! Никогда еще Керри не видел такой груды денег. Перетянутые резинками пачки заполняли весь чемодан.

Керри закрыл глаза, но, открыв их, понял, что это не сон и не галлюцинация. Чемодан с деньгами по-прежнему лежал на кровати, а Джейн отошла в сторону и он уже не видел ее. «Боже милостивый! — пронеслось у него в голове. — Откуда такая уйма денег?» Чутье подсказывало ему, что такие деньги нельзя заработать честным трудом. Да и кто из нормальных и порядочных людей станет расхаживать с набитым деньгами чемоданом? Обычно, отправляясь в путешествие, человек берет с собой немного наличных, а расходы оплачивает специальными дорожными чеками, но чтобы таскать набитый баксами чемодан…

Теперь Керри понял, почему Джейн не оставила его в багажнике их машины, а по пути сюда не позволила ни ему, ни матери нести его. Даже в этой жуткой долине смерти Джейн не расставалась с чемоданом ни на минуту. Ну и ну! Все это время он даже не подозревал, что их спутница богата, как королева. Надо поскорее рассказать обо всем матери. Она ушам своим не поверит.

В этот момент дверь их комнаты распахнулась и на пороге появилась сияющая Эмили с тремя бумажными пакетами в руках. Керри покраснел еще больше, испугавшись, как бы мать не заметила, что он подсматривал за обнаженной женщиной. Он попятился назад, надеясь, что она не обратит внимание на приоткрытую дверь в соседнюю комнату. Однако обычно мать догадывалась обо всем, что так или иначе было связано с ним.

— Джейн! — окликнула она соседку. — Я принесла гамбургеры!

Керри поспешил к матери, стараясь преодолеть смущение.

— Я помогу тебе. — Он протянул руку. — Боже, какая вкуснятина! А запах чего стоит! Спасибо, мама, ты спасла нас от голодной смерти.

Керри заметил, что говорит слишком быстро. Так бывало всегда, когда он волновался и, застигнутый врасплох, пытался что-то скрыть от матери.

— Пустяки. — Эмили внимательно посмотрела на сына. Он быстро отвернулся, но все же заметил, что мать в чем-то заподозрила его.

— Джейн! — позвала она еще раз. — Возьми свой пакет с едой.

Не дождавшись ответа, Эмили положила пакеты на стол, сбросила обувь и устало опустилась на край кровати. Через секунду в комнату вошла Джейн, прикрытая полотенцем. На губах ее блуждала улыбка.

Остолбенев, Керри вытаращил глаза. Мало того что Джейн стояла почти голая в двух шагах от него, так еще и мать теперь догадается, куда он глазел несколько минут назад. Чтобы скрыть растерянность и смущение, Керри с преувеличенным энтузиазмом накинулся на гамбургер.

Увидев полуобнаженную Джейн, Эмили замерла, так и не донеся гамбургер до открытого рта.

Керри понял, что сейчас начнется самое неприятное. Он прекрасно знал это выражение глаз матери, означавшее, что она возмущена сверх меры.

— Твой пакет с едой на столе, — наконец вымолвила Эмили. От ее тона у Керри стало не по себе. — Тетушка Вилма не готовит салаты и даже не выращивает овощи на своем огороде. И вообще, по ее мнению, мы не такие персоны, чтобы готовить для нас салаты.

Соседка молчала.

— Послушай, Джейн, — продолжала Эмили, — у меня есть халат, правда, не совсем новый, но лучше надеть его, чем ходить нагишом.

Керри с ужасом ощутил, что его мужское естество выпирает со страшной силой.

— Я уже сказала тебе, что ни за что на свете не надену чужую одежду. — Грациозно покачивая бедрами, Джейн пошла к столу за своим пакетом.

— В таком случае надень свою, — отрезала Эмили, отводя глаза в сторону. — Хотя бы входя в нашу комнату.

— А если я не хочу? — с вызовом спросила Джейн.

— Тебе придется это сделать, — с угрозой в голосе отозвалась Эмили. — А если не хочешь, сиди в своей комнате за закрытой дверью.

— А что, собственно, случилось, мамочка? Боишься, что я соблазню твоего невинного сыночка? — Джейн насмешливо взглянула на Керри. — Если не ошибаюсь, ты еще девственник? Странно, обычно в таком возрасте смазливые парни уже давно…

Эмили поднялась и с мрачным видом направилась к Джейн.

— Прекрати немедленно! — Она сжала кулаки в бессильной злобе. — Спокойной ночи. Нам всем нужно отдохнуть. — И она широко распахнула дверь.

Джейн кокетливо ухмыльнулась, посмотрела на оторопевшего Керри, как бы ненароком оголила грудь, а затем грациозно направилась к себе, покачивая бедрами.

Керри смотрел ей вслед, не зная, радоваться ли ее уходу. Конечно, это снимает определенную напряженность, но теперь он остался наедине с матерью и знал, что его ждет.

— Керри, — начала Эмили, — ради всего святого, не провоцируй ее на подобные выходки. Неужели ты до сих пор не понял, с кем имеешь дело?

— Ну, вообще говоря, я как-то не очень…

— Только не вешай лапшу мне на уши! — Эмили раздраженно взмахнула рукой. — Я же видела, как ты таращился на нее через открытую дверь. А она, естественно, знала, что ты наблюдаешь за ней. Ну что молчишь? Она соблазняет тебя и балдеет от этого.

— Нет, мама, погоди, я только посмотрел…

— Мы все посмотрели на это, Керри. Эта дрянь только того и хотела, чтобы мы увидели ее прелести. Сынок, никак не возьму в толк: почему ты так легко клюешь на дешевые трюки безмозглой шлюхи? Что с вами, мужчинами, происходит, черт возьми?

Внезапно Керри догадался, что мать говорит сейчас не о нем, а о его отце. То, что она поставила сына на одну доску с бывшим мужем, возмутило Керри.

Не дожидаясь ответа, Эмили бросила в корзину для мусора недоеденный гамбургер и удалилась в ванную, громко хлопнув дверью.

А Керри лег на кровать и уставился в потолок, размышляя над ее словами. «Ну и ладно! Мать уверена, что все знает: о чем я думаю, что чувствую и что со мной происходит. Однако это не так. Она, например, не подозревает о чемодане с деньгами». Керри собирался рассказать ей о том, что видел, но теперь решил воздержаться от этого. И вообще он больше ничего не будет говорить матери.

Услышав знакомый голос на другом конце провода, Джейн ощутила легкое волнение, но не могла понять, чем оно вызвано. Разумеется, она узнала этот голос с первой секунды, однако в нем появились какие-то новые и странные нотки. Он стал другим, менее привычным и узнаваемым, но при этом интригующим и завораживающим.

— Понимаешь, я влипла тут в одну историю, поэтому вернусь домой только через пару дней, не раньше. Надеюсь, это не повлияет на твои планы?

Мужчина заверил Джейн, что ничего страшного в этом нет, он с нетерпением ждет ее и будет счастлив заключить в объятия. После этого он задал несколько вопросов, от которых Джейн стало не по себе. Сперва поинтересовался, где она была все это время, а потом уточнил, чем занималась.

Джейн очень не любила, когда ей задавали подобные вопросы. Более того, она терпеть не могла людей, которые совали нос не в свои дела и проявляли излишнее любопытство.

— У меня было одно чрезвычайно важное дело. Скоропостижно скончался мой сотрудник, и мне пришлось улаживать финансовые проблемы с нашими счетами в банке.

Следующий вопрос Джейн вычислила без всякого труда, поскольку хорошо знала не только этого человека, но и мужчин в целом.

— Нет, нет, как ты мог такое подумать! — с пафосом воскликнула она. — Он не был моим любовником! Милый, тебе же отлично известно, что ты у меня один на всем белом свете и другого никогда не будет!

Этими разговорами он напомнил ей, что у них до сих пор не было интимной близости, хотя она изо всех сил старалась соблазнить его. Ее всегда настораживало, что этот мужчина не спешил с этим и вел себя сдержанно. У Джейн даже возникло ощущение, что он неподвластен ее женским чарам, однако она сочла это невозможным. А вдруг этот человек интуитивно чувствует, что ночь с ней будет для него последней и он уже никогда не встанет с постели, на которой испытал наслаждение? Но Джейн отвергла и эту мысль, поскольку не понимала, каким образом он мог догадаться об этом.

— Ничего, мой сладкий, — тихо молвила она, положив трубку, я еще доберусь до тебя, не сомневайся. Еще пару дней — и ты будешь в моих сетях. Дай мне только разобраться с делами здесь, в этой чертовой пустыне.

Хотя горячая вода обжигала обгоревшую кожу, Эмили еще никогда не испытывала такого блаженства. Как мало нужно для настоящего счастья — пожариться на палящем солнце, покрыться дорожной пылью, натереть ноги, а потом встать под душ и ощутить сладость бытия! Вот если бы и на душе еще было спокойно. Она вернулась мыслями к последнему разговору с Керри об их трусливом бегстве. С каждой минутой Эмили все более убеждалась в том, что они выбрали ложный путь.

Сначала она думала, что они поступают правильно, оставляя родной дом, а вместе с ним и все неприятности: неоплаченные счета, предательство Харриса, чреватую опасностями оплошность сына.

Но потом Эмили одолели сомнения. Ей показалось, что она убегает от себя. Действительно, разве можно оставить в прошлом прежнюю жизнь? Ведь она знала и немало хорошего, такого, что когда-то всегда считала настоящим счастьем. Эмили любила мужа, радовалась рождению сына, интимные отношения доставляли ей наслаждение. А однажды они с мужем упали одетые в бассейн и там же при свете луны начали заниматься любовью. Это привело их в восторг.

И что же теперь? Они с Керри оставили свой дом, значит, предали его. Сколько сил, времени и денег было вложено в капитальный ремонт! И все это коту под хвост. А ее чудесный сад с розами? Что теперь будет с ним? Кто присмотрит за садом?

Но хуже всего то, что она вырвала сына из привычной обстановки, лишила возможности самостоятельно решать свои проблемы, то есть дала наглядный урок того, как спасаться от трудностей. А ведь Эмили давно поняла, что воспитание примером — самое эффективное и убедительное. Впрочем, эта простая истина известна всем родителям. Она же продемонстрировала сыну трусость и предложила недостойный способ решения жизненных проблем.

Тяжело вздохнув, Эмили вылезла из ванны, взяла полотенце и посмотрела на свое отражение в зеркале. На обожженном солнцем лице усталые глаза казались странными, как будто чужими. Она даже не узнала их. Да и как узнать, если в них уже нет ни прежнего блеска, ни упорства, ни воли к жизни. Раньше у нее были основания гордиться собой, своими поступками и независимостью. А теперь? Потухший взор, покорность судьбе и апатия.

— Нет, так дальше не пойдет, — пробормотала Эмили, вытираясь. — Никогда не подчинюсь обстоятельствам. — Ее отражение в зеркале затянулось пеленой пара. — Никто не отнимет у меня самое дорогое — человеческое достоинство. Просто я проявила слабость и отступила перед трудностями. — Повесив полотенце, Эмили бросила последний взгляд в зеркало. — Не дури, малышка. Пора вернуть былое упорство и снова начать бороться за жизнь. Прежде всего надо хорошенько отоспаться, а потом приступить к решительным действиям. Как только «мустанг» будет на ходу, я покончу с презренной слабостью.

Надев майку и брюки, Эмили вышла из ванной. Она решила немедленно поговорить с Керри и объяснить ему суть свершившихся в ее сознании перемен. Придется признаться ему, что струсила, но больше такого не повторится. Он умный парень, все поймет. А вместе они справятся с любыми трудностями.

Но Керри лежал неподвижно, повернувшись лицом к стене, и слушал плейер. Постояв у его кровати, Эмили решила не тревожить сына. Пусть отдыхает, а завтра она все ему расскажет.

«Конечно, — подумала она, устраиваясь на кровати, — Керри не придет в восторг от такого решения. Ведь ему предстоит вернуться в школу и объяснить администрации, почему он пропустил занятия. Но другого выхода нет. А сейчас пусть поспит».

Едва положив голову на подушку, Эмили крепко уснула. Впервые за последние месяцы она успокоилась и примирилась с собой.

Керри посмотрел на светящиеся электронные часы — три часа четырнадцать минут ночи. До него доносилось ровное дыхание уснувшей матери, а он все не мог сомкнуть глаз, размышляя о впечатлениях минувшего дня. Сквозь тонкую перегородку из соседней комнаты доносился громкий храп Джейн. Так храпела в старости его старая собака Скиппер.

Когда Керри впервые увидел Джейн, ему и в голову не пришло, что эта очаровательная женщина с великолепной фигурой и огромными томными глазами храпит во сне, как деревенский мужик после обильных возлияний. До чего же все-таки обманчива внешность! Он был настоящим дураком, приняв ее за леди. Жаль, конечно, но мать оказалась права, как всегда. Джейн — шлюха, хотя и тщится убедить всех, что это не так.

Разумеется, мать ни разу не назвала се проституткой, но Керри сам обо всем догадался. Они обе считают его наивным подростком. Ничего, он еще докажет им, что они ошибаются.

Кстати, занятия проституцией не самый тяжкий грех Джейн. Откуда у нее столько денег? Вряд ли этим можно так много заработать. Удивил Керри и ее странный разговор по телефону, который он подслушал, когда мать была в ванной. Джейн сообщила приятелю, что ее сотрудник скоропостижно скончался. Причем она сказала это таким необычным тоном, что Керри внезапно задумался, откуда у нее деньги. До этого разговора он полагал, что Джейн — дорогая девушка по вызову, как их часто показывают в кино. Но теперь его не покидало ощущение, что главный источник доходов этой женщины — вовсе не проституция. Такие большие деньги бывают лишь у тех, кто совершает тяжкие преступления. Керри давно догадывался об этом, и теперь получил подтверждение своим мыслям.

Однако сейчас его мучил другой вопрос: должны ли эти деньги принадлежать тому, кто их явно не заработал и не заслуживает? К тому же Джейн наверняка пустит их по ветру.

А бедная мать не в силах расплатиться с долгами. Ей даже пришлось удариться в бега, чтобы решить свои бытовые проблемы. Вот матери они пригодились бы куда больше, чем этой заносчивой шлюхе. Такого чемодана с деньгами с лихвой хватило бы, чтобы погасить все долги и привести в порядок их любимый дом. Да и ему тоже не помешало бы рассчитаться с ненормальным наркодилером Стивом. А после уплаты всех долгов мама основала бы свою собственную строительную фирму, вроде той, которая была у нее до развода с отцом. Но на этот раз она ни за что на свете не потеряла бы ее, как это случилось в результате дурацкого бракоразводного процесса.

В голове Керри пронеслись настолько соблазнительные мысли об их безоблачном будущем с чемоданом денег, что он даже улыбнулся. Эти мысли возбуждали воображение, тешили самолюбие, и перед его глазами возникали радостные картины будущей благополучной жизни. Керри представлял себе, как сияющая от счастья мать благодарит сына за спасение семьи. А его отец при этом зеленеет от досады и жутко завидует сыну, так лихо провернувшему это дело.

Прежде Керри не задумывался о том, что такое деньги. Сейчас он понял, что эти зеленые бумажки дают не только возможность купить какие-то вещи. Они дают человеку ощущение счастья, свободы и гарантируют независимость от любых неприятностей. Правда, это относится только к тем, кто действительно заслуживает подобной награды, и к числу таких людей, несомненно, относится его мать. Она наконец избавилась бы от бедности, долгов, повседневных забот.

А вот Джейн вряд ли заслуживает такой участи.

Да, он готов сделать все ради счастья матери и непременно сделает это рано или поздно, чего бы это ему ни стоило.

Глава 9

Дороти Хейген, она же Джонквил Дамес, она же Келэмити Джейн Ферраро, крепко спала в кровати, и снились ей странные сны, порой переходящие в навязчивые кошмары. Она видела себя взрослой женщиной, умело и рачительно управляющей своим огромным хозяйством. Потом вдруг ощутила, что быстро съеживается, уменьшается в объеме и становится маленькой девочкой — несчастной и совершенно беспомощной.

Джейн увидела себя на грязном, пропитанном мочой матрасе, без всякого белья. Девочку пробирала дрожь, но хуже всего было то, что находившаяся в соседней комнате бабушка совсем забыла про нее.

— Дотти, девочка моя, — услышала она хриплый голос бабушки, — перестань ерзать на постели. Давно уже пора спать, слышишь?

Но Дороти не могла уснуть, несмотря на усталость. И не потому, что не хотела спать, — она не могла позволить себе этого. Как только она уснет, дядюшка Тед, мамин старший брат, тут же войдет в комнату и начнет приставать к ней, как делал всегда. Сначала будет говорить гадости, а потом начнет делать что-то такое, от чего у нее всегда болит внизу живота. Тед часто причинял ей боль, постоянно твердя при этом, что будет еще хуже, если она кому-нибудь расскажет об этом.

Вот и сейчас Дороти отчетливо слышала его шаги. Потом тихо скрипнула дверь. Дядя всегда входил тихо, на цыпочках, чтобы, не дай Бог, не услышала бабушка. Дороти не сомневалась, бабушка убила бы его, узнав, что он вытворяет с ней. Но как сказать ей об этом? Нет, она не отважится на такое. Бабушке все равно не уберечь ее от происков дяди. Она не может ходить по пятам за внучкой. Так что дядя, улучив момент, наказал бы Дороти за этот проступок.

Его шаги приближались. Заскрипели половицы, и перед глазами Дороти выросла крупная фигура дяди. Он проскользнул внутрь… проскользнул внутрь… Какой грязный и злой этот дядюшка Тед!

— Не надо, дядя Тед! — тихо взмолилась она. — Уходи. Оставь меня в покое.

— Тс-с-с, — просипел он, прижимая холодную и потную ладонь к ее губам. Другая его рука тут же скользнула вниз, к ногам девочки. — Это же наш секрет, малышка. Если об этом кто-нибудь узнает, у нас будет масса проблем. Особенно у тебя. Ведь ты еще маленькая, а дети всегда попадают в самые неприятные ситуации, не так ли?

Дороти повернулась на бок и уткнулась лицом в вонючий матрас. Если бы она могла спрятаться в складках этого жуткого матраса! Тогда дядюшка Тед ни за что на свете не нашел бы ее. Но это, к сожалению, невозможно. Он здесь и всегда будет причинять ей боль.

— Всегда… будет… боль…

Керри остановился перед дверью и прислушался. Джейн стонала, называя одно имя: Тед.

Немного подождав, он собрался с духом, переступил порог и остановился в нескольких шагах от кровати. Залитая лунным светом и слегка прикрытая простыней, Джейн крепко спала. Керри все еще сомневался, правильно ли поступает. Конечно, он не исключал того, что совершает крупную ошибку, но события последних дней научили его пренебрегать подобными соображениями.

Керри сделал еще один шаг вперед и замер, глядя на Джейн. А что, если она проснется? Что, если поймает его за руку в тот миг, когда он доберется до чемодана? Убьет его сразу или о чем-то спросит?

Керри живо представил себе, что расскажет об этом Джейн в телефонном разговоре: «Совершенно верно… мой сотрудник скоропостижно скончался… а потом неожиданно умер этот парень, ну тот самый подросток, с которым я путешествовала. Ужасная смерть. Я не нахожу себе места от горя. Похоже, кто-то вырвал его легкие через нос. Просто кошмар! Да, конечно, я сама подумала, что это в принципе невозможно, но судебный эксперт утверждает…»

В этот момент Джейн тяжело вздохнула и повернулась лицом к стене, обнажив голую спину. Похоже, эта леди привыкла спать совсем голой. Еще вчера это произвело бы на Керри неизгладимое впечатление, но сейчас ему было совершенно наплевать, спит она голая или в водолазном костюме. Сейчас его интересовало одно — где чемодан из крокодиловой кожи и как его вынести из этой комнаты, не разбудив при этом самого крокодила. Но где же он, черт возьми?

Керри на цыпочках подошел к шкафу и осторожно осмотрел его. Заветного чемодана там не было. При свете луны оказалось довольно трудно отыскать нужную вещь. Керри растерянно огляделся. Где же чемодан? Не могла же она вынести его из комнаты. Последние несколько часов Керри не спускал с Джейн глаз. Она не выходила из комнаты ни на минуту. Значит, чемодан где-то здесь и, вероятно, рядом с ней. Придется подойти к ней поближе, как это ни страшно.

Осторожно ступая, Керри медленно приближался к кровати и с опаской поглядывал на спящую Джейн. Пол то и дело поскрипывал, и каждый раз Керри останавливался и замирал. Он был готов ко всему, хотя до сих пор не знал, как поступит, если Джейн проснется. Действительно, что делать, если она проснется? Самое простое — залезть под кровать.

И тут его осенило. Под кровать! Наверное, там она и прячет свой драгоценный чемодан!

Керри подошел к кровати, опустился на колени, подался вперед и вытянул руку. Он нашел то, что искал. Даже ручка чемодана, к счастью, оказалась с его стороны.

Керри прошибла такая дрожь, будто его ударило электрическим током. Лет в пять он взял ключи от машины и почему-то сунул их в розетку. Керри помнил вырвавшийся оттуда сноп искр и конвульсии во всем теле. Примерно то же почувствовал он и сейчас, нащупав ручку чемодана.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Керри затих под кроватью, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому вдоху и выдоху Джейн. Чутье подсказывало ему, что сейчас она спит некрепко. Вскрикивая и что-то невнятно бормоча, Джейн снова назвала какого-то Теда. Видимо, с ним и был связан ее кошмар. Может, это тот парень, которого она убила, чтобы завладеть деньгами? Не исключено.

Но если Джейн убила человека из-за этих денег, она без колебаний прикончит глупого подростка, вознамерившегося украсть ее добычу. Однако сейчас поздно думать об этом. Он зашел слишком далеко, и нет смысла останавливаться на полпути. Тем более что мысль о деньгах приободряла его. В этом чемодане — источник спасения матери и его… искупления. Только так можно искупить грехи и доказать матери, что он чего-то стоит.

Собравшись с духом, Керри медленно потащил чемодан на себя. Он замирал каждый раз, когда раздавался стон или глухое бормотание Джейн.

В тот самый миг, когда Керри почти завладел чемоданом, Джейн вдруг зашевелилась, перевернулась на другой бок и выбросила вперед руку, ударив его по голове. Керри чуть не вскрикнул от страха и прилип к полу, затаив дыхание. Еще несколько минут Джейн переворачивалась с боку на бок, громко стонала, будто сопротивляясь насильнику, отбрасывала простыню, а потом снова затихла.

Через несколько минут Джейн успокоилась и опять захрапела. Но как только Керри собрался дать деру, Джейн оказалась во власти очередного кошмара. От долгого лежания на холодном полу тело Керри онемело. Ноги свело судорогой. Чтобы не скрипеть половицами, он пополз к двери. Добравшись наконец до своей комнаты, Керри встал, оделся и пошел к двери. Потом, подумав, вернулся к кровати матери, чтобы последний раз взглянуть на нее. Ведь он сделал все это только ради Эмили!

Несколько минут спустя, когда Керри уже покинул мотель, Дороти Хейген посетил еще один кошмар, после чего она успокоилась и крепко заснула. В ее комнате воцарилась звенящая тишина.

На рассвете, когда первые розовато-золотистые лучи солнца осветили далекие горные вершины, Керри уже стоял на обочине шоссе и ждал автобуса. Диспетчер автостанции сообщила ему по телефону, что автобус непременно придет, но его все не было. Керри пришлось преодолеть довольно большое расстояние, но зато каждый шаг удалял его от Джейн.

Сначала все шло хорошо, но, добравшись до автозаправки, Керри с удивлением обнаружил, что в этой проклятой пустыне жарко только днем, под палящим солнцем, а рано утром очень холодно. Он втянул голову в плечи и зябко поежился. К счастью, вдали показались два ярких огонька автобуса.

Керри так разволновался, что даже вспомнил слова молитвы, но, усмехнувшись, отказался от мысли произносить их. Разве может молиться вор? Но вдруг это не автобус? Нет, все же лучше помолиться, на всякий случай.

Автобус между тем приближался и вскоре притормозил. Слава Богу — ведь Фред мог появиться в любую минуту. Керри знал, что старики встают рано и обходят с утра свои владения. А что он сказал бы ему? Тот непременно спросил бы, почему Керри уезжает один, без матери. Да и Джейн доняла бы Фреда расспросами об исчезнувшем Керри.

— Ты куда направляешься, парень? — подозрительно осведомился водитель, когда Керри поднялся в салон.

— В Лос-Анджелес.

— А у тебя есть билет?

— Билет? Нет, билета у меня нет, но диспетчер сказала мне по телефону, что я могу купить его у вас.

Водитель окинул его придирчивым взглядом и снисходительно хмыкнул.

— А у тебя есть при себе деньги?

Керри с трудом подавил ухмылку. Если бы этот мужик знал, сколько у него денег в чемодане, у него бы глаза на лоб полезли.

— Есть, — ответил он.

Водитель указал на свободное место в дальнем конце салона.

— Садись и приготовь деньги. Я подойду к тебе, когда буду заправляться бензином.

Керри устроился перед молодой женщиной с тремя детишками. Она была немногим старше его, и ему почему-то стало жаль ее. Она обратила внимание на его чемодан, и Керри подумал, что, наверное, выглядит довольно глупо с такой поклажей. Во-первых, как правило, пассажиры сдают громоздкие вещи в багажное отделение, а во-вторых, этот старомодный чемодан из крокодиловой кожи не вязался с обликом подростка.

Керри расслабился и прижал ногами чемодан. Теперь главное — не уснуть, вытащить из него деньги на билет и еще сотню баксов на текущие расходы. Причем сделать это нужно к следующей остановке, чтобы не вызвать подозрений у водителя. И тут Керри посетила приятная мысль: одну стодолларовую купюру он незаметно сунет юной мамаше. Похоже, деньги будут ей очень кстати.

Эмили проснулась с ужасающей головной болью. Стоявший неподалеку от нее телефон непрерывно звонил.

В зашторенной комнате было темно, и она не сразу отыскала аппарат.

— Алло? — пробормотала Эмили, раздраженная тем, что ее рано разбудили. После вчерашнего дня ноги все еще ныли от усталости.

— Миссис Шоу?

— Да.

— Это Фред с автозаправки.

Фред с автозаправки? Что еще за Фред такой? Нет у нее никаких знакомых с таким именем. Что за чертовщина! Ах да! Наконец-то Эмили сообразила, что она в мотеле, а Фред согласился отремонтировать их машину.

— Да, помню, а в чем дело?

— Мадам, ваш «мустанг» уже готов.

Невероятно! Как он успел отремонтировать эту старую развалюху?

— Простите, что вы сказали?

— Ваша машина в полном порядке, мэм. Более того, она уже перед мотелем. Если не верите, посмотрите в окно.

— Правда? Это же здорово! — Эмили повернулась, чтобы поделиться радостью с Керри, но тут увидела, что его кровать пуста.

— Ключи от машины я передал своей тетушке. Как только вы оплатите счет за ремонт, она вручит вам ключи.

Эмили терялась в догадках. Даже в первоклассном пятизвездочном отеле ремонт машины не сделали бы так оперативно, как в этом захолустье.

— Большое спасибо, Фред, но почему бы вам самому не вручить нам счет и не получить свои честно заработанные деньги?

— Откровенно говоря, мадам, я отдал ключи своей тетушке потому, что не хочу больше видеть вашу злобную подругу.

Эмили рассмеялась.

— Все ясно, Фред, и еще раз большое вам спасибо.

— Нет проблем, миссис Шоу. Будете в наших краях, непременно заезжайте к нам.

Положив трубку, Эмили вдруг увидела на столе исписанный лист бумаги. Взяв его и узнав почерк Керри, она взглянула на пустую кровать и ее охватило предчувствие беды.

— Керри? — позвала Эмили. — Где ты?

Ответом ей было молчание. Она включила настольную лампу и снова оглядела комнату. Только сейчас Эмили поняла, что держит в руке записку сына.

«Дорогая мама!

Когда прочитаешь мою записку, тебе это не понравится и ты, возможно, подумаешь, что я опять затеял что-то безобразное. Но не спеши с выводами. Я долго, очень долго думал, прежде чем решился на этот шаг. Надеюсь, ты поймешь меня и не будешь паниковать. Что же до меня, то я считаю, что поступил правильно.

Я уехал домой, чтобы решить там некоторые проблемы. К сожалению, не могу объяснить тебе все, но я действительно хочу вернуться к прежней жизни в нашем замечательном доме. Как только наш «мустанг» отремонтируют, сразу отправляйся домой. Надеюсь оплатить к твоему возвращению все счета, так что тебе больше не придется волноваться насчет дома и всего прочего.

Я даже попытаюсь решить ту самую проблему, из-за которой нам пришлось оставить дом и уехать. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

Мама, не волнуйся и не злись на меня. Все будет нормально, вот увидишь.

С любовью, Керри».

— Что за черт! — Эмили прочитала записку еще раз, потом еще и еще. Но с каждым разом она все меньше и меньше понимала, что происходит и о чем пишет ее сын. Но самое непонятное для нее заключалось в том, что он намеревался решить какие-то проблемы. Какие еще проблемы? Ведь Керри еще ребенок!

Вскочив, Эмили подбежала к соседней двери и в то же мгновение увидела перед собой черный ствол пистолета и потемневшие от ярости глаза Джейн.

— Джейн? — опешила Эмили. — В чем дело? — Перед глазами у нее поплыли темные круги, а сердце затрепыхалось. Мало того что Керри огорошил ее своим неожиданным бегством, а тут еще Джейн с пистолетом в руке! Не слишком ли это много для одного человека?

— Где он? — осведомилась Джейн таким бесцветным голосом, что у Эмили по спине пробежал холодок.

— Кто? — с наигранным удивлением спросила она.

— Твой парень, — прошипела Джейн.

— Наверное, в ванной, — соврала Эмили и даже оглянулась для пущей убедительности. — Или вышел во двор. А может…

Она не успела закончить свою мысль, так как в этот момент в ее голове что-то взорвалось, а в следующую секунду все тело пронзила такая невероятная боль, что даже свет белый померк. Сначала Эмили не поняла, что случилось, но потом сообразила, что Джейн нанесла ей удар по голове рукояткой пистолета. Боль была ужасной, но, к счастью, вскоре стала затихать. Немного придя в себя, Эмили решила дать сдачи и вырвать у Джейн пистолет, а там будь что будет. Но она тут же отбросила эту мысль. Если эта стерва всегда носит с собой оружие, стало быть, привычна к нему и, не колеблясь, применит его. Глупо окончить жизнь в этом захолустном мотеле на краю земли. Нет, надо выяснить, что задумала Джейн, а потом уж принять решение. Сопротивление должно быть морально оправдано и рационально обосновано. Не этому ли научила ее жизнь?

— Так где же он? — повторила Джейн, приставив к щеке Эмили дуло пистолета.

— Ушел.

— Проклятие, я и сама вижу, что ушел. — Джейн еще сильнее вдавила пистолет ей в щеку. — Куда?

— Не знаю. — Эмили втянула голову в плечи, ожидая очередного удара. Но его, к счастью, не последовало. Она приподняла голову и увидела, что Джейн пристально уставилась на стол, где белел лист бумаги с названием мотеля. Не долго думая, Эмили рванулась к столу, но Джейн опередила ее. Схватив листок, она вновь направила пистолет на Эмили и отошла от нее на несколько шагов.

— Ну-ка сядь и не дергайся. — Джейн указала пистолетом на кровать. — Садись, черт возьми, а то башку расшибу!

Опустившись на край кровати, Эмили с тревогой наблюдала, как Джейн впилась глазами в записку.

— Вот дерьмо собачье! — Джейн скомкала в кулаке бумагу. — Кретин!

— А что он такого сделал? — робко спросила Эмили, уже догадываясь, что услышит в ответ.

— Он украл у меня вещи, вот что! — взвизгнула Джейн. — Этот подонок украл мой чемодан!

— Что? — Эмили не верила своим ушам. — Украл чемодан? Не может быть! Нет, он не из тех, кто способен украсть… Украл чемодан? — Она опустила голову. Мысль о том, что сын мог что-то украсть, казалась ей совершенно нелепой. Однако она внезапно подумала, что, возможно, плохо знает Керри. Ведь в последнее время он все чаще удивлял ее своими поступками. Вспомнить хоть эту историю с наркотиками. Как ее объяснить? Конечно, он хотел помочь матери, но нарушил закон.

— Да, чемодан! — истерически расхохоталась Джейн. — И не просто чемодан, а с деньгами! Полный чемодан денег!

Эмили вдруг вспомнила тот загадочный чемодан из крокодиловой кожи, который Джейн так упрямо тащила под палящим солнцем, ни на минуту не выпуская из рук.

— Из крокодиловой кожи? — на всякий случай уточнила она, наперед уже зная ответ. — Неужели ты таскала с собой чемодан, доверху набитый деньгами?

— Совершенно верно. А как и где я их добыла — не твое дело, поняла?

Эмили кивнула.

— Мне безразлично, где ты взяла деньги, но не вали все на Керри. Вряд ли именно он украл их. Ты ошибаешься. Ну сама подумай…

— Да, это была ошибка, и сделал ее твой любимый сыночек. — Джейн снова взглянула на записку Керри. — Он пишет, что намерен оплатить все твои счета. Как это мило! Какой чудесный и заботливый сын!

— Мне очень жаль, Джейн. Понимаешь, я запуталась в долгах и могу теперь потерять свой дом. Вот поэтому он, наверное, и решил, что… — Эмили закрыла лицо руками. Вот если бы это был только сон! — Не знаю, Джейн, что он на самом деле думал. Скорее всего вообще ни о чем не думал. Ведь Керри подросток и многого еще не понимает.

— Ну что ж, если я доберусь до него, то проучу так, что он впредь десять раз подумает, прежде чем брать чужие вещи. — В голосе Джейн прозвучала такая неприкрытая угроза, что у Эмили сжалось сердце.

— Что ты собираешься предпринять? — Эмили вытерла слезы. — Ты хочешь, чтобы я вызвала полицию или…

Она знала, что ничего подобного у Джейн и в мыслях не было. Если бы та намеревалась связаться с полицией, то не стояла бы сейчас над ней с пистолетом в руке. Как все-таки странно складывается жизнь. Еще сутки назад Эмили бежала из родного города, желая спасти Керри от правосудия, и вот теперь оказалось, что это было бы меньшее из зол.

— О полиции и речи нет, — отрезала Джейн. — Я сама доберусь до него и проучу как следует.

— Что ты имеешь в виду? — Всем своим видом Эмили старалась показать, что сына в обиду не даст. Страх сменился материнским инстинктом, готовностью постоять за родное существо. Пусть только попробует обидеть Керри! Она не позволит этой бездушной мегере и пальцем прикоснуться к нему, если он действительно прихватил с собой этот чертов чемодан. Тем более что Керри наверняка объяснит свой поступок. Конечно, эта стерва не примет никакого объяснения, но это уж ее проблемы. Эмили знает сына и абсолютно уверена в том, что его действия имеют хоть какое-то оправдание.

— Я имею в виду, дорогуша, — процедила Джейн, угрожающе покачивая стволом пистолета, — что нам с тобой придется вновь оседлать твой «мустанг» и проделать тот же путь, но теперь уже в обратном направлении. Иными словами, мы отправимся к тебе домой и отыщем твоего мерзавца.

— И что дальше?

— Дальше? А дальше моли Бога, чтобы твой щенок не потратил мои деньги! Ни единого цента!

— А если потратил? — не унималась Эмили.

Джейн равнодушно пожала плечами:

— Не знаю, что с ним сделаю. Впрочем, сейчас это не так уж важно. Едва ли он обрадуется встрече со мной, поскольку украл мои деньги.

— А что, ты сама никогда не воровала? — язвительно осведомилась Эмили.

— Воровала, и к тому же неоднократно. Но при этом у меня хватало ума не попадаться. — Джейн ткнула пистолетом в сторону двери. — Чего не скажешь про твоего драгоценного сыночка. Так что если он тебе дорог, не мешкай, быстро собирай шмотки и мы отправимся в обратный путь. И помолись, чтобы все обошлось.

Глава 10

— Неужели вы намерены переворошить столько бумаг? — Реджи уставился через плечо Маргарет Уинстон на груды листов, под которыми был погребен ее большой письменный стол. Хаос в этой комнате давно не удивлял его, поскольку за долгие годы совместной работы он уже привык к нему и полагал, что хозяйка считает такой образ жизни единственно приемлемым. — И все только потому, что какой-то нью-йоркский детектив упомянул о том, что у нашей леди южный акцент и характерные для этого региона повадки, — продолжал Реджи.

Маргарет взяла со стола стеклянное пресс-папье фирмы «Уотерфорд» и внимательно посмотрела на него, покачивая на ладони. Она вообще любила старые вещи, но этот предмет — особенно. Толстая призма из натурального стекла была настолько чистой, что, казалось, скрывала в своих радужных глубинах какую-то мистическую тайну.

— Как было бы замечательно, — вдруг проговорила Маргарет, — если бы это был магический кристалл, открывающий тайны бытия. Знаешь, Реджинальд, я сейчас в настолько затруднительном положении, что мне такая помощь очень пригодилась бы.

— В затруднительном положении? — Реджи оторвал взгляд от бумаг. — Это уже серьезно. А как же все те телефонные звонки, что вы сделали в последнее время?

— Они мало что дали. — Положив на стол пресс-папье, Маргарет потянулась к пухлой папке. — Точнее сказать, полученная мною информация лишь запутала дело. Я связалась с отделами по расследованию убийств почти во всех крупных городах южных штатов. Признаться, это в высшей степени неприятная процедура. Я задавала им один и тот же вопрос: есть ли у них какие-либо нераскрытые дела, где фигурируют жертвы насильственной смерти со связанными чулками или колготками руками и засунутыми в рот женскими трусами.

— Маргарет, вы что, так и сказали: «женские трусы»?

— Да, а что тут такого? Ты находишь это грубым? Дорогой мой, это же самый обычный вопрос. Если бы ты знал, что я услышала в ответ, то удивился бы еще больше.

Реджи улыбнулся.

— Представляю.

Маргарет покачала головой.

— Вы, янки, давно забыли о любезности и деликатности. У вас извращенное, даже вульгарное, чувство юмора. Да, именно вульгарное.

— А вы не допускаете, что наша леди ограничивает свою деятельность маленькими городами и поселками? — попытался сменить тему Реджи.

— Едва ли. Все известные нам жертвы были убиты в Лос-Анджелесе, Сан-Антонио, Лас-Вегасе, Новом Орлеане и Нью-Йорке. Полагаю, у нас есть основания считать, что сельским ландшафтам она предпочитает яркие огни крупных городов.

— А что, если эта дама работает и там и здесь? — не унимался Реджи.

— Вполне возможно, но при этом живет в крупных городах или по крайней мере часто посещает их, поскольку все факты свидетельствуют о том, что она любит изящное французское белье, импортную косметику и дорогие сорта шампанского. Насколько мне известно, в ваших захолустных магазинчиках, где всегда торгуют со скидкой, таких товаров нет и в помине.

— Верно. — Реджи почесал голову. — А что, если я прослежу весь путь продвижения этих товаров? Причем особое внимание уделю шампанскому и женскому белью. Как вы на это смотрите?

— Очень ценю твою готовность помочь, однако сейчас не стоит заниматься такими пустяками. В этом маленьком городке только два бутика торгуют подобными товарами, и я довольно часто захожу туда по своим делам.

— Правда? Никогда бы не подумал.

— Реджинальд, — бросила на него недовольный взгляд Маргарет, — оставь свои шуточки. Тебя совершенно не касается, где я покупаю нижнее белье и какое именно. Я упомянула об этом лишь потому, что давно уже поговорила с продавцами обоих бутиков.

— И что?

— Абсолютно ничего, к сожалению. Просто зря потратила время. Вот разве что прикупила по случаю кое-какие вещички для себя. Да и что я могла узнать, если до сих пор нет определенного представления о женщине, которую мы безуспешно пытаемся поймать. Я даже не могла с уверенностью сказать, какая прическа была у нее в тот момент, когда она посещала эти бутики. Если вообще посещала их когда-нибудь. По одним источникам, у нее были длинные рыжие волосы, а по другим — короткие и светлые.

— Увы, это так.

— Ну а как у тебя дела? Может, хоть ты похвастаешься успехом?

— Вряд ли. — Реджи потупился. — Заканчиваю составление списка членов семьи Квинна Иснера, его самых близких друзей и коллег. Но к сожалению, список будет очень коротким. Похоже, этот парень не отличался общительностью и не пользовался особым расположением людей.

— Неужели никто не дал тебе более или менее подробного описания этой таинственной проститутки?

— Нет. Кое-кто видел ее с ним на вечеринках и в ресторанах, но описать эту женщину никто не берется. Она всегда была в солнцезащитных очках, держалась незаметно и ничем не привлекала к себе внимания. Однако все утверждают, что у нее длинные огненно-рыжие волосы, темные очки, длинные стройные ноги и легкая походка.

— Похоже, ты говорил только с мужчинами?

— Да.

— Понятно. Поэтому ты и не узнал, какая у нее кожа, профиль, овал лица, нос — вздернутый и задиристый или…

— Нос? — насторожился Реджи. — Нет, никто не говорил, что он у нее вздернутый или задиристый.

Маргарет укоризненно покачала головой и прищелкнула языком, что всегда означало недовольство.

— Да, Реджинальд, ты, на беду, так же вульгарен, как и все твои соотечественники. Подозреваю, что вы, американцы, стали жертвой слишком частых кровосмесительных браков.

* * *

— Если ты вздумаешь, не дай Бог, что-нибудь выкинуть, — Джейн указала на контору мотеля, — мне придется убить несчастную старушку. Так что не делай глупостей, а то ее смерть останется на твоей совести. Надеюсь, ты хорошо уяснила это?

Эмили шла рядом с Джейн по заасфальтированной площадке автостоянки и думала о своем. Это предупреждение вернуло ее на грешную землю. Она прекрасно понимала реальность угрозы. Хотя Джейн и убрала пистолет в карман юбки, но всем своим видом показывала, что готова применить его в любую минуту.

— Неужели ты действительно способна убить совершенно невинного человека? — спросила Эмили, отлично сознавая, что люди, не способные на такой поступок, ведут себя несколько иначе. С одним из таких людей она прожила значительную часть своей жизни. А Джейн произнесла эти слова так спокойно, что не оставалось никаких сомнений в серьезности ее намерений. Она не угрожала, не притворялась, не стремилась запугать, а просто предупреждала о последствиях. В голосе Джейн ощущалась уверенность в себе и решимость вернуть свое состояние, чего бы это ни стоило. Таким тоном синоптики извещают людей о приближающемся урагане.

— Абсолютно невинных людей на свете не бывает, — глубокомысленно заметила Джейн, когда они миновали несколько пустых помещений. — Что же до смерти, то меня это ничуть не пугает. Все мы рано или поздно покинем нашу грешную землю и отправимся в мир иной. Надеюсь, ты не станешь спорить со мной по этому поводу.

— Что-то подобное я уже слышала от тебя, — отозвалась Эмили, пытаясь разобраться в случившемся. Разумеется, она боялась за себя и за сына, но что-то заставляло сопротивляться и размышлять о логике поведения преступника, замышлявшего совершить убийство. — Меня всегда интересовал один вопрос, — продолжала Эмили, пытаясь хоть немного успокоить свою попутчицу. — Не понимаю, как люди, подобные тебе, ладят с собой, как примиряют остатки совести со своими поступками? К примеру, как ты можешь встать утром, посмотреть на себя в зеркало и не вспомнить при этом о страданиях, причиненных тобою другим?

— Что значит «люди, подобные мне»? — разозлилась Джейн, остановившись посреди парковочной площадки, и Эмили вдруг почувствовала, что зашла слишком далеко. — Интересно, чем я, собственно, отличаюсь от тебя и всех прочих? — продолжала допытываться Джейн. — Да ничем, кроме того, что я хорошо знаю, чего хочу от жизни, и имею смелость добиваться своей цели.

— А как же те, кому ты причиняешь боль и страдания ради достижения своей цели?

— Я никогда не причиняю боль и страдание тем, кто этого не заслуживает. — Джейн надменно посмотрела на собеседницу. — И вообще, ты говоришь обо мне как о закоренелой преступнице.

— Ты же сама сказала, что без колебаний убьешь ни в чем не повинную старушку, к тому же по первому требованию поменявшую тебе простыни.

— Верно, но только в том случае, если ты вынудишь меня к этому. Так что веди себя разумно и не вздумай натравить на меня полицию.

Эмили удивилась странной логике Джейн. И как она живет с подобными взглядами? Впрочем, вероятно, Джейн смотрит на себя совсем с другой точки зрения. Ключ к ее разгадке — грубый и вульгарный прагматизм, не знающий никаких моральных ограничений.

— Понятно, — подытожила Эмили, — если я создам для тебя проблемы, ты застрелишь хозяйку мотеля и это будет на моей совести, верно?

Джейн самодовольно ухмыльнулась.

— Именно так. Наконец-то ты въехала в суть дела. — Она пристально посмотрела на Эмили. — Ну так что, будешь создавать проблемы?

— Нет.

— Прекрасно. — Джейн взяла ее за руку и подтолкнула в контору. — Теперь я вижу, что ты не столь глупа, как кажешься на первый взгляд.

Джейн сидела в машине, обливаясь потом и поминутно вытираясь бумажным полотенцем. Если вчера было очень жарко, то сегодня зной стал невыносимым. Салон машины превратился в адскую печь, и от этого мутился рассудок. Джейн то и дело высовывала голову в открытое окно, что, впрочем, не приносило никакого облегчения. Ветер пустыни напоминал раскаленную струю гигантского промышленного фена.

Беспощадное солнце Аризоны поднималось все выше; на белесом от зноя небе не было ни облачка. При мысли о том, что жара усилится, пришли бы в отчаяние даже видавшие виды ковбои, не говоря уже о двух несчастных женщинах, которые упрямо накручивали мили на колеса старенького «мустанга». А вокруг простиралась бескрайняя, словно вымершая, пустыня, отражавшая и без того яркие лучи солнца. Казалось, все вокруг залито этим невыносимым светом.

Эмили и Джейн молча мчались в обратном направлении уже более часа. Только размякший асфальт шуршал под колесами да двигатель натужно ревел, усыпляя их монотонностью этого звука.

За рулем теперь сидела Джейн, не пожелавшая доверить машину Эмили в столь ответственный момент. Она решила во что бы то ни стало добраться до Лос-Анджелеса раньше Керри, поэтому изо всех сил давила на педаль газа. При этом Джейн избегала думать о том, как негодяю удалось проникнуть в ее комнату и выкрасть чемодан. Представляя себе эту картину, она впадала в неописуемую ярость. Господи, сколько сил потрачено, чтобы добыть деньги, и вот теперь, все насмарку! Желторотый мерзавец обчистил ее до нитки, пока она мирно дрыхла в этом идиотском мотеле! От такого удара, как утрата этих денег, ей уже никогда не оправиться. Нет, ни в коем случае нельзя расслабляться и давать волю ненависти. Нужно до последнего держать себя в руках и сохранять полный контроль над происходящим.

А эта Эмили не так уж и глупа. Конечно, она ужасно наивна и неопытна, особенно по отношению к сыну, но в остальном умна и сообразительна. Правда, Эмили способна к сопротивлению. Об этом нельзя забывать. Она только на первый взгляд робкая и покорная, а на самом деле в ней кроется сила, с которой нельзя не считаться. Стало быть, надо держать ухо востро и постоянно присматривать за ней, иначе все обернется новой бедой. Нет, этого Джейн не допустит. Не терять же состояние, ради которого она работала до изнеможения, жертвовала и выносила немало унижений.

— Признаться, ты вела себя превосходно, — прервала Джейн затянувшееся молчание. — Я имею в виду твой разговор со старой ведьмой в мотеле.

— У меня не было выбора, — холодно отозвалась Эмили.

Она сидела рядом с Джейн на переднем сиденье, положив ногу на ногу и приняв равнодушный и терпеливый вид. Однако Джейн сознавала, что это лишь видимость, а на самом деле Эмили напряжена, как туго натянутая струна. У нее даже костяшки пальцев побелели — так она вцепилась в свою сумочку. Да, Джейн не сомневалась: Эмили только и ждет момента, чтобы выиграть поединок. Впрочем, вряд ли у нее что-нибудь получится. Не на ту напала. Она не предоставит ей такой возможности, пусть не надеется.

— Не могла же я подвергать опасности жизнь невинного человека, — продолжала Эмили, задумчиво глядя на дорогу. — Да еще из-за такой гадости, как деньги.

— Гадости? — оживилась Джейн. — Ты считаешь, что деньги — гадость? — Она расхохоталась. — Ну ты даешь! Это что, шутка такая или ты на полном серьезе? — Успокоившись, Джейн взглянула на Эмили. — Если наш мир все еще движется, то только благодаря деньгам. Без них все замрет и покроется плесенью.

Джейн смотрела на дорогу, но боковым зрением видела, что Эмили возмущенно уставилась на нее. Похоже, такое откровенное заявление шокировало ее. Ну и пусть. Благовоспитанной мадам весьма полезно получить небольшой урок. Возможно, это заставит ее хорошенько подумать, прежде чем предпринимать какой-нибудь решительный шаг.

— Ну и как же ты пришла к такому выводу? — спросила Эмили. — Я говорю о значении денег в нашей жизни.

— Дело, конечно, не в самих деньгах, а в заключенной в них силе. Ведь деньги — не просто какие-то там зеленые бумажки. Это свобода, власть, возможность иметь все, что тебе заблагорассудится. Деньги заставляют людей видеть в тебе нечто уникальное и особенное.

Эмили с недоумением смотрела на попутчицу, не понимая, шутит та или говорит серьезно.

— Неужели ты действительно считаешь, что деньги делают человека каким-то особенным, более значительным, чем другие?

— Разумеется. Как только ты останешься без денег, все отвернутся от тебя. Даже самые близкие друзья.

Эмили тяжело вздохнула и вытерла потный лоб.

— Да, в этом что-то есть, — пробормотала она. — После моего недавнего развода я вдруг… ну да ладно, не в этом дело.

— Ты недавно развелась?

— Да, через несколько дней должно быть вынесено окончательное решение.

— Это отец твоего парня?

— Да.

Джейн немало удивило это открытие. Ей почему-то казалось, что у такой правильной миссис Шоу идеальная семья. На худой конец Эмили можно было представить себе безутешной вдовой или жертвой романтической связи. Но только не обычной женщиной с обычными трудностями, обычным мужем и столь же обычным для нынешних жен разводом. Это делало ее какой-то уж слишком простой и человечной, чем-то похожей на саму Джейн.

— И он тебя вытурил? — Джейн лукаво усмехнулась. Это предположение показалось ей особенно заманчивым. — Поэтому тебе и пришлось болтаться с сыном по пустыне?

— Нет, это я вытурила его.

— Из-за чего? Неужели из-за женщины?

— А что тут странного?

Джейн пожала плечами.

— Ну, разные бывают причины. Может, ты плохо управлялась в постели?

— Иди к черту! — отмахнулась Эмили и отвернулась к окну.

Такого Джейн не ожидала. Значит, эта благовоспитанная и почти идеальная миссис Шоу оказалась беспомощной в постели! Джейн усмехнулась.

— Эй, а почему ты так смутилась? Стесняешься говорить на эту тему?

— По-моему, тебе не известно, о чем можно говорить с посторонними людьми, а о чем нет. И вообще, зачем тратить время на эти дурацкие разговоры? Ты прекрасно знаешь, что мужчины изменяют женам по многим причинам. Кое-кто ищет разнообразия и оставляет жен вовсе не потому, что те не устраивают их в постели.

Тут Джейн вспомнила, что совсем недавно сама увела чужого мужа. Она соблазнила немало мужчин, и почти все они были женатыми. Конечно, Джейн хотелось думать, что их привлекали в ней красота и чувственность, однако чаще они стремились испытать себя, проверить свою мужскую силу и удовлетворить ненасытное самолюбие. Да, в этом Эмили, безусловно, права.

— Как ни странно, но я согласна с тобой, — тихо призналась Джейн. — Один Бог знает, почему мужики бросают одних женщин и уходят к другим.

Эмили засмеялась и одобрительно кивнула;

— Верно.

В душе Джейн вдруг шевельнулось что-то похожее на женскую солидарность. Такое с ней случалось не часто, но она давно заметила, что это чувство доставляет ей неизъяснимое удовлетворение. Правда, Джейн всегда старалась подавлять в себе подобные эмоции и не доверять им.

— Ну ладно, — холодно заключила она, спеша заделать брешь в стене отчуждения, — а теперь признайся: это ты подбила сыночка украсть мой чемодан или он сам все придумал?

— Джейн, да как только такое пришло тебе в голову?! Если бы эта идея принадлежала мне, то я ни за что на свете не осталась бы здесь.

— У тебя тогда еще не было ключей от машины.

— Неужели ты полагаешь, что я не могу завести машину без ключей? Кому они нужны? Ты же сама видела, что я без особого труда заменила термостат, а уж врубить зажигание без ключа — пара пустяков.

— Ну ладно, если тебе не нужны ключи, зачем ты оплатила счет за ремонт? Ведь я же видела, что ты достала из бумажника последние деньги.

Эмили пожала плечами.

— Фред сделал свою работу, вот я и оплатила ее. Вполне естественно. Так делают все нормальные люди.

Джейн рассмеялась.

— Из тебя так и прет самодовольство. Жаль, что ты не видишь себя со стороны.

— Платить по счетам ты считаешь самодовольством?

— Платить глупо, если можно избежать этого.

Эмили снисходительно усмехнулась:

— Значит… сама Джейн Келэмити считает, что я все же глупа. Ну что ж, пусть так. Я как-нибудь переживу это.

Джейн вспыхнула. Она не переносила, чтобы над ней насмехались, и готова была убить каждого, кто не принимал ее всерьез.

— Переживешь? — надменно переспросила она. — Ну что ж, посмотрим, как это у тебя получится. Все еще впереди, моя дорогая. Приедем к тебе домой, отыщем твоего парня, и тогда станет ясно, переживешь ты это или нет.

Керри сидел в автобусе рядом со старшим мальчиком многодетной матери. Тот развлекал себя, а заодно и соседа забавными пластиковыми фигурками пиратов. Кейси было около четырех лет. Разложив перед собой все фигурки и устроив между синими и красными пиратами настоящее сражение, он размахивал мечом. Керри с интересом следил за ним, невольно вспоминая игры своего детства. Кейси так разошелся, что стал понемногу теснить Керри.

— Если он действует вам на нервы, — заметила, обернувшись, озабоченная мать, — не церемоньтесь с ним. Он послушный мальчик, но его нужно приструнить.

Некоторое время назад Керри завязал с ней непринужденный разговор и выяснил кое-какие любопытные подробности. Оказалось, что женщине двадцать лет и зовут ее Пэтти. В дорогу она пустилась в связи с весьма прискорбными обстоятельствами. Вся семья направлялась в исправительно-трудовую колонию штата, где за колючей проволокой коротал время отец младшего из детей Пэтти. Когда-то Керри считал, что между ним и теми, кто оказался в тюрьме, лежит пропасть. Но сейчас подобные мысли уже не посещали его. Ход рассуждений Керри кардинально изменился. Если он и дальше будет вести себя так, как за последние несколько дней, то рано или поздно тоже попадет за колючую проволоку.

— Нет-нет, все нормально, — заверил Керри молодую мамашу. — Кейси ничуть не беспокоит меня. — Отчасти он даже радовался, что занимает старшего ребенка, давая Пэтти возможность присматривать за другими. — Когда-то я и сам очень любил играть в пиратов.

— А меня Кейси просто изводит. — Пэтти подняла свитер, чтобы покормить грудью самого младшего. — Будь у меня хоть половина его энергии…

Керри смущенно отвернулся и посмотрел в окно. Он понимал, что Пэтти считает это совершенно естественным процессом, но все же не мог преодолеть смущения.

— Ну, получи, негодяй! — воскликнул Кейси, нанося саблей красного пирата смертельный удар синему.

Керри рассмеялся.

— Кейси, умерь свой пыл и веди себя прилично, — одернула Пэтти старшего сына и тут же обратилась к Керри: — По-моему, он слишком часто смотрел фильм «Хук».

Керри поднял потерпевшего поражение синего пирата и протянул мальчику.

— А чем, интересно, этот пират заслужил такую участь?

— Он украл сокровища другого пирата! — охотно пояснил Кейси и тут же приступил к следующей фазе сражения.

Услышав этот ответ, Керри внутренне съежился и, потеряв интерес к игре, снова уныло уставился в окно.

— Да, это дурной поступок, и он понес справедливое наказание, — пробормотал Керри, не поворачиваясь к мальчику. Теперь то, что он совершил, уже не казалось безоговорочно правильным и оправданным. Ведь воровство всегда остается воровством, какими бы мотивами оно ни объяснялось. Сначала Керри полагал, что поступает правильно, пытаясь спасти свой дом и помочь матери, но сейчас все представилось ему в ином свете.

Фред сказал, что на ремонт «мустанга» уйдет день или даже два. Это давало Керри определенное преимущество и позволяло сильно опередить Джейн. Даже если эта женщина вознамерится догнать его, у нее вряд ли это получится, поскольку она не знает, где они живут. Насколько Керри помнил, ни он, ни мать ни разу не упоминали об этом. Ну а в полицию Джейн, разумеется, не сообщит о пропаже такой огромной суммы. Честно заработанные деньги не возят с собой в чемодане, так что она попытается обойтись без блюстителей порядка. «Да, все обойдется, — успокаивал себя Керри. — Нет никаких оснований впадать в панику».

Постепенно у него начал проясняться план действий. Вернувшись в Сан-Кармелиту, он сразу же приступит к погашению долгов. Прежде всего нужно рассчитаться со Стивом. После этого Керри пойдет в магазин, купит там много вкусных вещей и наполнит ими холодильник. У него даже слюнки потекли, когда он представил себе шоколадные пирожные, огромную пиццу и даже лобстеров, которых не пробовал с давних пор. А потом, когда домой приедет мама, они…

И тут Керри понял, что беспокоило его все это время, почему в душе поселился страх, безотчетный, подспудный и оттого еще более тягостный. Мать! Она же осталась там и все еще находится вместе с Джейн! Нет, конечно, Джейн не причинит ей вреда. Не посмеет. Скорее всего даже не сообщит матери о пропаже и сделает это по той же самой причине, по которой не обратится к легавым. А если все-таки посмеет?

Керри с ужасом представил себе, что могло случиться в оставленном им мотеле. Его сердце бешено заколотилось, а в горле застрял невыносимо горький комок. Он тупо смотрел на иссушенный палящим солнцем ландшафт и гнал от себя дурные мысли, но они наваливались на него волна за волной, лишая сил и парализуя истощенную последними событиями волю.

— Ну так что? — потянул его за рукав Кейси. — Будешь играть со мной или нет?

Керри посмотрел на мальчика, думая о своем. Вспомнив каждое слово в оставленной им матери записке, он с облегчением вздохнул, поскольку не упомянул о содеянном. Сначала Керри хотел написать всю правду, но потом решил рассказать все, когда мать вернется домой. Вот тогда он покажет матери оплаченные счета и угостит ее любимыми блюдами.

Потом Керри стал просчитывать все варианты возможного поведения Джейн. Она проснется, увидит, что чемодан с деньгами исчез, и, конечно, догадается, кто его украл. Это совсем просто, поскольку он покинул мотель, никого не предупредив, и даже намекнул в записке на скорое решение всех финансовых проблем. А что дальше? Как поступит Джейн? Обращение в полицию исключено на все сто процентов. Что еще она может предпринять? А вдруг Джейн отважится на самый крайний шаг и попытается захватить мать в заложницы? Маловероятно, но все же возможно. Нельзя отвергать и такой вариант: Джейн расскажет матери про чемодан с деньгами и обвинит в краже Керри. Однако как бы там ни было, Джейн не сразу разберется во всем и перейдет к решительным действиям.

Разумеется, мать поначалу не поверит в то, что он украл такую огромную сумму. Но это только поначалу, а потом Джейн убедит ее, что так оно и есть. Но даже если события будут разворачиваться именно таким образом, Керри успеет добраться домой и решить все проблемы. Вряд ли Джейн двинется с матерью в обратный путь. Похоже, у нее были весьма серьезные основания спасаться бегством из Лос-Анджелеса. А мать, конечно, страшно разозлится на него и, возможно, запрет дома на всю оставшуюся жизнь, но только в том случае, если не отыщет никаких оправданий поступку. Конечно, Керри пошел на огромный риск, сбежав с чужими деньгами, но она-то должна понимать, что все это ради их благополучия.

Посмотрев на малыша, он слабо улыбнулся. Тот уже уложил почти всех пиратов, которых сам же и обвинил в похищении сокровищ. Да, в этой детской игре есть своя символика. Интересно, как же все-таки поступит Джейн? Она задохнется от злобы и ненависти к нему, но ведь его мать тут ни при чем. Нет, вряд ли Джейн возложит ответственность на нее. Все-таки как ни крути, а он составил неплохой план и, похоже, нет серьезных препятствий для его осуществления. Причем план так хорошо продуман, что не сорвется из-за какой-нибудь мелочи.

«Ты должен был все хорошенько обдумать, идиот несчастный! — прошептал внутренний голос. — Представляешь, что ты натворил? Родную мать подставил! И на этот раз, вероятно, по-крупному, поэтому ей придется…»

Нет! Все закончится так, как он и планировал. Через несколько дней мать вернется домой и все будет нормально. И не просто нормально, а великолепно!

Керри посмотрел на «мертвого» синего пирата, пострадавшего из-за алчности. Нет, ничего страшного с матерью не случится. Он не допустит этого. Закрыв глаза, Керри сконцентрировал всю свою волю на том, чтобы достичь желаемого исхода операции. Он снова вспомнил слова молитвы. Только бы все обошлось! Со всей своей юношеской наивностью Керри верил, что иначе и быть не может. Судьба не проявит жестокости к нему и его несчастной матери. Должно же и им перепасть хоть немного счастья и везения.

Глава 11

Эмили невероятно страдала за сына, однако собралась с силами и не показала Джейн, насколько подавлена. Она считала себя обязанной скрывать свою слабость от этой гнусной женщины, для которой не было ничего святого.

Температура в салоне ее старенького «мустанга» достигла отметки сорока восьми градусов. Пот стекал по лицу и капал с кончика носа на грудь. Нижнее белье промокло и противно липло к телу.

Давало знать о себе и вчерашнее мучительное путешествие под палящим солнцем. Обгоревшая кожа пылала. Эмили казалось, что еще немного — и она упадет в обморок.

Но больше всего ее донимала тревога за Керри и мысли о последствиях его дурацкой выходки. Возмущение поступком сына то и дело сменялось жалостью и сочувствием к нему. Она пока не знала, как поведет себя при встрече с сыном: набросится на него с упреками и обвинениями или попытается успокоить. Но как же Керри совершил такую непростительную для его возраста глупость? Впрочем, он сделал это ради нее и ради благополучия их хоть и неполной, но все же дружной семьи.

Чем дольше Эмили размышляла над поступком сына, тем больше убеждалась в том, что он виноват далеко не во всем случившемся с ними за последнее время. Например, в том, что ее жизнь исковеркана и бестолкова, виновата только она сама. При встрече необходимо объяснить это сыну. Он не должен страдать из-за матери и уж тем более совершать ради нее противозаконные поступки.

Да, при первой же встрече… Но когда произойдет их встреча? И что ее ждет сейчас? Нет, не стоит забивать себе голову подобными проблемами. Лучше думать о другом. Нужно во что бы то ни стало найти выход из сложившейся ситуации, пока она не превратилась в безвыходную.

Эмили видела, что сидящая за рулем Джейн страдает не меньше, хотя и по иной причине. А уж несносную жару ее спутница переносила еще хуже, так как, похоже, никогда не бывала под палящим солнцем, а больше привыкла к кондиционерам. К тому же на Эмили была тонкая хлопчатобумажная, майка и шорты, а на Джейн — шелковый костюм с длинными рукавами и туфли на высоких каблуках.

Они проехали почти тридцать миль в полном молчании. Тишина не тяготила их. Каждая думала о своем, радуясь тому, что нет никакой необходимости поддерживать разговор. Эмили решила не проявлять инициативу, а у Джейн явно не было желания болтать, поскольку ее не покидали мысли о пропавшем чемодане.

Кроме того, составляя план дальнейших действий, она считала излишним откровенничать с почти незнакомой женщиной. Бог знает, что ожидает их впереди. А вдруг они нарвутся на полицейских и те начнут расспрашивать Эмили о ее спутнице? Нет, лучше держать язык за зубами и не расслабляться. Главное — сосредоточиться и заполучить обратно свои денежки.

Эмили между тем пыталась понять, знает ли Джейн о конечном пункте их поездки. В мотеле она сказала ей, что они отправляются в Калифорнию, чтобы перехватить Керри возле дома, но назвала ли адрес, не помнила. Конечно, Эмили обмолвилась о том, где они живут, однако Джейн могла увидеть адрес в счете, когда Эмили расплачивалась с тетушкой Вилмой. Да и на водительских правах их адрес указан. В конце концов Эмили пришла к выводу, что Джейн до сих пор не спросила адрес только потому, что уже знала его.

Теперь все зависит от того, что предпримет эта женщина, когда они доберутся до Сан-Кармелиты. Если бы Джейн, наорав на Керри, забрала свои деньги и убралась восвояси, Эмили считала бы, что они отделались легким испугом. Однако на такой исход не приходится рассчитывать. Что же делать ей, Эмили, если Джейн выкинет нечто экстраординарное?

Так или иначе, сейчас надо немного успокоиться и поступать в соответствии с развитием событий. Выжидать и надеяться на лучшее. Но Эмили знала по горькому опыту, что фортуна — слишком капризная дама и редко помогает тем, кто сам не прилагает усилий. Значит, необходимо на что-то решиться. Конечно, не исключено, что в Джейн возобладает здравый смысл, и все же это маловероятно. Уж слишком непредсказуема и опасна эта женщина. Ставки слишком высоки, поэтому нельзя полагаться на случай. Значит, Эмили должна рассчитывать на свою храбрость и ум.

Но в этой ситуации ни одна дельная мысль не приходила ей в голову. Она чувствовала себя разбитой физически и морально. Невыносимая жара иссушила мозги, а последние события лишили Эмили воли к сопротивлению. Да и как сопротивляться, если из-за пояса Джейн зловеще торчит рукоятка пистолета? Эта стерва в любой момент воспользуется оружием. На вид она довольно крепкая женщина, но и Эмили чувствовала себя в неплохой физической форме. К тому же ею движет желание спасти не только свою жизнь, но и жизнь сына.

Если бы удалось обезоружить Джейн, все остальное зависело бы от расторопности и ловкости. Но как это сделать? И когда? Сейчас или дома? Пожалуй, следует выхватить пистолет при первой возможности.

Эмили украдкой взглянула на Джейн. Солнце совсем сморило ее. Вот если бы она уснула за рулем или потеряла сознание! «Опять какие-то дурацкие надежды на счастливый случай, — с горечью подумала Эмили. — Нечего строить фантастические планы. Это ни к чему хорошему не приведет. Надо действовать, а не мечтать, притом действовать немедленно!»

А что, собственно, ей делать, если противница вооружена пистолетом? Однако более благоприятный случай может и не представиться. Ведь Джейн почти засыпает, она утратила бдительность и не готова к борьбе. Нечего ждать, иначе все закончится трагедией.

Эмили внимательно посмотрела на дорогу. Впереди до самого горизонта на шоссе не было видно ни одной машины. Она хотела взглянуть назад, но не решилась, опасаясь насторожить Джейн. Надо спешить. Через несколько часов они пересекут границу Калифорнии, а там движение более интенсивное, да и населенных пунктов намного больше. Если попытка завладеть машиной и оружием окажется неудачной, по крайней мере не пострадают невинные люди.

Эмили посмотрела в окно. Вокруг простиралась безбрежная пустыня. Ни единого деревца, ни кустика, ни населенных пунктов или столбов линии электропередач. В таких условиях машина, даже выскочив на обочину, не наткнется на препятствие.

Как же поступить? Наброситься на нее, выхватить из-за пояса пистолет, а потом попытаться удержать руль?

Дурацкая мысль! Во-первых, пистолет слева. Во-вторых, стоит Эмили сделать малейшее движение, Джейн пристрелит ее.

«Несомненно, — подумала она, — но только в том случае, если я предоставлю ей свободу действий. А чтобы этого не случилось, надо чем-то отвлечь ее. Но чем? Пожалуй, стоит попытаться завладеть рулем, оттолкнув Джейн. Однако не известно, кому при этом улыбнется удача. А что мне, собственно, терять? Жизнь. Но ведь я спасу ее в случае успеха! И главное, сохраню жизнь Керри».

Последний аргумент стал для Эмили решающим. Задача поставлена, и теперь оставалось осуществить ее.

— Скажи честно, Бенджамен, тебя злит, что я заглядываю тебе через плечо?

Маргарет Уинстон стояла за спиной полицейского художника, наносившего последние штрихи на почти оконченный портрет подозреваемой. Изнывая от нетерпения, Маргарет хотела поскорее удостовериться в сходстве рисунка с оригиналом.

— Да. Я даже ощущаю ваше горячее дыхание, и это отвлекает меня.

— Может, мне выйти?

— Не обязательно, — заверил художник. — Пожалуй, мне это даже приятно, тем более что за последние семь месяцев я ни разу не приближался к женщинам.

Не ответив на это странное признание, Маргарет уставилась на рисунок. В Калифорнии она привыкла ко всяким странностям, однако не отказала себе в удовольствии съязвить:

— Очень жаль, Бенджамен. Если тебя возбуждает дыхание старой женщины, то дела твои действительно плохи.

— Вы и не представляете себе, как плохи.

— Бедняжка! Давай выйдем в свет и тряхнем костями.

Бенджамен обернулся.

— Правда? Вы не шутите? Мы действительно можем развлечься?

Маргарет бросила игривый взгляд на Реджи и подмигнула ему. Тот с нескрываемым любопытством прислушивался к разговору.

— Конечно, почему бы и нет?

— Замечательная идея, — оживился художник. — Как вы сказали? «Тряхнем костями»? Восхитительно! Но что означает это выражение?

— Да что угодно, — усмехнулась Маргарет. — Отправимся, например, в музей Жан-Поля Гетти или прогуляемся по злачным местам Лос-Анджелеса. На худой конец, раз уж ты так истосковался по женщинам, сходим на крутую дискотеку с лазерной подсветкой. Кстати, неподалеку есть заведение, где до сих пор исполняют последние хиты потрясной группы «Пинк Флойд».

— Нет, я ненавижу рок-н-ролл.

— Правда? Почему? Боже, как это грустно! Ну ладно, заскочи как-нибудь вечерком ко мне домой. Я брошу все свои дела и приготовлю что-нибудь из своих знаменитых мясных блюд в горшочках.

— А это и впрямь вкусно?

— Еще бы! Такие блюда я готовила на семи свадьбах, и все заходились от восторга. Я использую тайные рецепты, не известные даже самым выдающимся поварам в шикарных ресторанах.

— А вы умеете готовить йоркширский пудинг? — загорелся художник. — Я хочу все выяснить и знать, что не зря потрачу время.

— Разумеется. А на десерт подам бисквит.

— Когда же мне заскочить к вам? — Бенджамен сглотнул слюну.

— Как только закончишь рисунок.

— Тогда придется немного подождать. — Художник тяжело вздохнул и вернулся к работе. — Это не так-то просто. Признаться, я впервые создаю воображаемый портрет женщины при столь скудных данных о ее внешности. Ну и задачку вы мне задали! На основе нескольких смутных эскизов я должен воссоздать портретное сходство с оригиналом.

Маргарет посмотрела на ряд набросков, составленных на основе показаний охранника гостиницы, домовладельца, супружеской пары, проживающей в соседней квартире, а также тех фотографий, которые она видела у миссис Иснер. Бенджамену предстояло, исходя из всего этого, дать общее представление о внешности таинственной злодейки. Поначалу Маргарет казалось, что она требует от художника невозможного, но сейчас она видела: для настоящего мастера ничего невозможного нет. Перед ней был портрет необычайно красивой женщины, в облике которой ничто, кроме глаз — холодных и жестких, — не указывало на преступность.

— Когда же ты закончишь работу? — с нетерпением осведомилась Маргарет.

— Скоро, если вы не будете мне мешать.

Маргарет улыбнулась.

— Вот и чудесно. А что, если мы с Реджинальдом оставим тебя, выпьем по чашке чаю и вернемся в половине второго?

Бен посмотрел на часы.

— Пожалуй, успею к этому времени. И буду весьма признателен, если вы принесете мне чашечку кофе.

— С молоком и сахаром?

— Со сливками и ложечкой сахара. А я, заканчивая работу, буду мечтать о восхитительном йоркширском пудинге.

Реджи последовал за Маргарет в ближайшее кафе.

— Знаете, Маргарет, этот парень действительно задумал обольстить вас. Лучше не приглашайте его к себе.

— Я понимаю, Реджинальд, что его интересует не мой ум, сообразительность и способность поддержать беседу, а нечто иное… йоркширский пудинг. Как и все мужики, он хочет лишь одного — вкусно поесть. Я, конечно, старуха, Реджинальд, но, надеюсь, еще не идиотка, поэтому прекрасно знаю, как устроен этот мир.

— То есть вы впустите его в квартиру, сознавая, что он интересуется вовсе не пудингом, а чем-то другим?

— Конечно, впущу. Видишь ли, Реджинальд, когда мне было двадцать три года, я провела лето и осень в Париже и до сих пор не могу забыть это прекрасное время. Так вот, с тех пор я очень сочувствую измученным жизнью художникам. — Маргарет грустно вздохнула. — Они почему-то напоминают мне вкусный малиновый бисквит, а уж меня-то не заподозришь в том, что я не наелась его в молодости.

Эмили судорожно вздохнула и схватилась за горло. Казалось, язык распух так, что перекрыл дыхание. Замерев, она приготовилась к схватке за свою жизнь. Все это время Эмили украдкой поглядывала на Джейн, сильно сомневаясь в том, что та ничего не подозревает. Джейн словно дремала за рулем, тупо уставившись на простирающуюся впереди пустынную дорогу.

«Неужели она не ощущает напряжения, исходящего от меня? — подумала Эмили. — Ну что ж, считаю до трех — и вперед».

«Стоп, стоп, — остановил ее внутренний голос, — надо еще определить, на какой счет начинать атаку. От такой мелочи порой зависит исход всей операции».

«Нет, нет, — убеждала себя Эмили, — не хитри, ты просто боишься решительных действий, вот и все».

«Нет, не боюсь, — возразил внутренний голос. — Это чрезвычайно важно. Малейшая ошибка способна привести к катастрофическим последствиям. Итак, раз, два… или раз, два, три?..»

Эмили решительно тряхнула головой, ухватилась за рулевое колесо, быстро повернула его влево, одновременно прижав левой ногой правую ногу Джейн.

Покрышки «мустанга» взвизгнули, машину бросило в сторону, и Джейн, не пристегнувшая ремень, навалилась на Эмили всем телом. Готовая к подобному развитию событий, Эмили оставила руль, обхватила Джейн и попыталась завладеть пистолетом.

«Мустанг» бешено закружился на раскаленном асфальте; салон наполнился едким запахом гари и бензина.

— Ах ты, сука! — взвизгнула Джейн и так ударила Эмили локтем под дых, что та не сразу пришла в себя. Однако главную задачу она выполнила, завладев пистолетом. Покрепче сжав рукоятку, Эмили сделала резкий выпад вперед левой рукой, вцепилась в длинные волосы Джейн и сильно дернула их. Та, заорав от боли, откинулась назад и ударилась головой о спинку сиденья. Эмили сунула ствол пистолета ей под нос.

Прижав Джейн к сиденью, Эмили сняла ногу с педали газа, и в тот же миг машину вынесло на обочину. Только тогда Эмили осознала, что немного просчиталась. Грунтовая, присыпанная песком обочина была изрыта колдобинами, поэтому «мустанг» запрыгал, как молодой жеребец, вздымая клубы песка и пыли. Салон заполнился пылью, и стало трудно дышать. Женщины судорожно кашляли, ничего не видя перед собой.

Эмили, к счастью, была пристегнута ремнем безопасности, тогда как Джейн мотало из стороны в сторону. Эмили видела, что противница пытается нащупать ногой педаль тормоза, но ее швыряло вверх и вниз, поэтому сделать это было невозможно. «Мустанг» между тем вышел из-под контроля.

Проскакав по колдобинам несколько десятков метров, машина врезалась в песчаную дюну, почти зарылась в нее, дернулась и замерла. Мотор поворчал, чихнул и умолк, выбросив из выхлопной трубы темный сгусток едкого дыма.

Воцарившаяся в салоне тишина парализовала женщин. Джейн, застыв почти на коленях Эмили, удивленно таращилась на ветровое стекло, однако вскоре опомнилась.

— Ах ты, сука долбаная! — заорала она, отчаянно вырываясь и колотя Эмили кулаками.

Та хотела снова ткнуть ей в лицо пистолетом, но тут заметила, что в руке у нее ничего нет. Видимо, она выронила оружие во время жуткой скачки по кочкам. Но куда он упал? Впрочем, сейчас не до поисков. Надо что-то делать. Но что? Будь здесь чуть больше места, она развернулась бы и как следует врезала соседке.

Джейн между тем беспрестанно наносила ей удары, от которых, впрочем, не было никакого толку. Правда, Эмили пропустила очень болезненный удар по макушке, от которого у нее потемнело в глазах, и она почувствовала, что быстро удаляется от всего этого кошмара. Эмили смутно услышала слова «убирайся вон!», и вскоре ее вытолкнули из машины.

Затем дверца «мустанга» захлопнулась, и через минуту натужно взвыл мотор. Эмили с трудом подняла голову, смахнула пыль с лица и увидела, что машина медленно сдает назад. Эмили поджала ноги и перекатилась в сторону, чтобы не оказаться под колесами.

— Эй! — закричала она, еще не зная, хочет ли, чтобы Джейн остановилась и забрала ее. Эмили понимала одно: поединок закончился не в ее пользу. Джейн победила и уезжала вместе с пистолетом, бросая ее на произвол судьбы в безлюдной пустыне. Конечно, утешало то, что она осталась жива, но выжить в такой глуши под палящим солнцем было невозможно. А самое ужасное то, что эта вооруженная стерва помчится сейчас к ее Керри и Бог знает, чем все это кончится.

Эмили поднялась на ноги и с тоской смотрела, как ее «мустанг» ползет к шоссе. Сейчас он развернется — и поминай как звали. Но она ошиблась. Машина остановилась, а потом медленно направилась к ней. Черт возьми! Что задумала Джейн? Эмили растерянно огляделась, тщетно надеясь найти хоть какое-то убежище. Нет, ей негде спрятаться, некуда убежать.

А «мустанг» между тем приближался к ней. Неужели ей суждено погибнуть под колесами своего автомобиля?

Эмили видела за ветровым стеклом широко раскрытые и удивительно спокойные глаза Джейн. Когда расстояние сократилось до двух метров, Эмили напряглась и отпрыгнула в сторону. «Мустанг» пролетел мимо, обдав ее едким дымом из выхлопной трубы. Эмили посмотрела вслед машине и сообразила, что у нее есть около десяти секунд. Потом машина развернется и возобновит охоту за ней. «Ну и сколько же ты собираешься играть с ней в прятки?» — осведомился внутренний голос.

«Пока у нее не кончится бензин, — подумала Эмили, готовясь к новому прыжку. — Или пока у меня не иссякнут силы». Однако она сама заправляла бак «мустанга», поэтому знала, что в нем оставалось еще много бензина. А силы покидали ее с каждой секундой.

Джейн, сделав круг, направила машину для второго захода. Эмили сжалась в комок и безотрывно следила за «мустангом». Она догадывалась, что на этот раз отскочить будет сложнее, поскольку Джейн готова к ее маневрам и постарается не упустить жертву.

Эмили не ошиблась. Джейн действительно приготовилась к неожиданностям и, когда до вожделенной жертвы оставалось чуть больше двух метров, резко вывернула руль влево. К счастью, Эмили, разгадав ее уловку, отпрыгнула вправо.

Натужно взревев, машина пронеслась мимо. Эмили снова огляделась. Неужели это конец? Но что там?.. Она напрягла усталые глаза, прищурилась и увидела вдалеке фургон.

А «мустанг» тем временем уже развернулся и быстро приближался к ней. Эмили бросилась к шоссе, размахивая руками.

— Помогите! — кричала она. — Помогите! По-мо-ги-те! — Выскочив на середину дороги, Эмили размахивала руками и громко взывала о помощи. Бросив взгляд назад, она поняла, что Джейн решила выждать и не связываться с ней при свидетелях. Однако Эмили неверно истолковала ее намерения. Джейн быстро развернула машину, выехала на шоссе и устремилась на запад. У Эмили вспыхнула надежда, что приближающаяся машина подберет ее и избавит от дальнейших мучений. Вот если бы добраться до ближайшего телефона и позвонить в полицию! Тогда полицейские арестуют Джейн до того, как она отыщет Керри. Господи, побыстрее бы кончился этот кошмар!

Между тем фургон был уже почти рядом. Эмили увидела морщинистое обветренное лицо старика, нависшего над рулевым колесом. Увы, он не остановился. Очевидно, странная женщина с окровавленным лбом, всколоченными волосами и безумными глазами на обгоревшем лице напугала его.

— Ах ты, мерзавец! — заорала Эмили, грозя ему вслед кулаками. — Пердун старый! Ублюдок! Чтоб ты провалился! Чтоб ты зубы свои проглотил и подавился ими!

Но грузовик уже удалялся. Выкрикнув еще несколько грязных ругательств, Эмили решила поберечь силы и обдумать дальнейший план действий. Однако обдумывать было нечего. «Мустанг» замедлил ход, быстро развернулся и помчался к ней. Теперь уже ничто не поможет.

Глава 12

Джейн никогда еще не была в такой ярости. Разве могла она вообразить, что какая-то замухрышка набросится на нее и попытается завладеть оружием? Раньше Джейн все неизменно держала под контролем, а теперь почему-то расслабилась и допустила непростительную ошибку. Впрочем, ничего страшного пока не произошло. Никому еще не удавалось взять над ней верх. Всякое, конечно, случалось, но в конечном счете она всегда была на коне.

Джейн посмотрела в зеркало заднего обзора, будто чувствуя, что там что-то происходит. И она не ошиблась. Грузовик сперва немного притормозил, а потом рванул вперед, оставив отчаянно размахивающую руками Эмили. Джейн рассмеялась. Как она смешна, эта возмущенная дура! Прыгает как ненормальная, что-то орет не своим голосом и дико размахивает руками. Эта глупая сучка, вероятно, надеялась, что машина остановится, а водитель отвезет ее, куда она укажет. Надо же быть такой идиоткой! Где она выросла? Даже в глуши знают, что сейчас никто никому не помогает. Стой на дороге хоть целый год, и никто тебя не подвезет, поскольку ты никому не нужна. А уж в такой пустыне всегда действовали волчьи законы. Здешние жители совершат какие-то действия, если опасность угрожает им самим, а на все остальное этим людям наплевать.

Посмотрев вперед и назад, Джейн убедилась, что шоссе по-прежнему безлюдно, и решила завершить начатое. Она давно уже взяла за правило никогда не переходить к следующему делу, не покончив с предыдущим. Секрет ее успеха состоял в том, что она делала свое дело с удовольствием и всегда гордилась им. Именно это помогало ей избегать всяческих неприятностей и всегда выходить сухой из воды. В отличие от многих коллег, которым рано или поздно приходилось расплачиваться за свои прегрешения.

Ловко развернув неповоротливый «мустанг», Джейн помчалась к Эмили, пытаясь нащупать под сиденьем свой пистолет. Куда же он запропастился? Наконец найдя его, она почувствовала себя еще увереннее и сильнее нажала на педаль газа. Теперь она собьет эту упрямую сучку и превратит ее в кровавое месиво. Или пристрелит и оставит на шоссе. Каждый из этих заманчивых вариантов позволил бы Джейн испытать удовлетворение.

Она радостно ухмыльнулась, предвкушая привычное возбуждение перед развязкой. Теперь все под контролем и исход операции предрешен. Впрочем, есть одна проблема.

Джейн прищурилась. Перед ней не было ни души. Она растерянно заморгала и огляделась. Где же эта сучка, черт возьми? Еще минуту назад Эмили стояла на дороге и размахивала руками! Вот тебе раз! Что за мистика? Ведь спрятаться здесь негде. Джейн подъехала к тому месту, где совсем недавно стояла Эмили, и затормозила. Глаза не обманывали ее. Эмили как сквозь землю провалилась! Что же, черт возьми, произошло за эти несколько минут и как теперь быть?

Конечно же, Джейн не боялась Эмили, но почему-то ей не хотелось выходить из машины и начинать поиски. Пока она в «мустанге», в ее распоряжении пистолет и сама машина. Джейн решила не рисковать и немного подождать. Не может же эта мистика продолжаться вечно!

Она вытерла окровавленный нос, поправила волосы и блузку, запачканную кровью. Исчезновение Эмили крайне угнетало ее. Джейн дорого дала бы за то, чтобы понять, где враг. Она давно знала, что нет ничего хуже неопределенности, и теперь испытала это на собственной шкуре.

Джейн задумалась. Эмили была здесь несколько минут назад. Значит, она и сейчас в пределах досягаемости. Джейн снова огляделась. Ничего! Черт побери, что же это такое? Куда она делась? Чертовщина какая-то! Где можно спрятаться в пустыне?

Развернув машину, Джейн проехала вперед, внимательно осматривая окрестности, потом повернула назад и до рези в глазах вглядывалась в безжизненное море песка. Свернув с шоссе, она кружила по песку возле того места, где, по ее предположениям, могла находиться Эмили. Джейн обследовала каждый кактус, каждый камень, за которым не удалось бы спрятаться даже ящерице, и в отчаянии вернулась на шоссе.

Солнце стояло почти в зените и палило так нещадно, что, казалось, ничто живое не выдержит такого пекла. Джейн то и дело вытирала мокрое от пота лицо, но это не приносило облегчения, поскольку пот впитывался в обгоревшую кожу и вызывал нестерпимый зуд. Взглянув на термометр, она ужаснулась. Если простоять здесь хотя бы час, мотор этой старой развалюхи не выдержит перегрева и тогда все ее надежды отыскать свои денежки рухнут.

Правда, развязка может наступить еще раньше. Весь этот безумный день Джейн изнывала от жары, поэтому сейчас больше всего боялась потерять сознание. Надо немедленно выпить чего-нибудь прохладительного и подлезть под кондиционер.

«Впрочем, Эмили Шоу тоже нужен отдых, — злорадно подумала она, все еще осматриваясь по сторонам. — Сейчас только мысль о том, что Эмили еще хуже, поддержит меня. И вообще, зачем сидеть в этой парилке и напрягать глаза, если сама природа позаботится об этой сучке? Почему я должна страдать от жары, чтобы облегчить Эмили смертные муки? Сейчас мне нужно подумать о том, как поскорее найти мерзавца Керри и вернуть деньги. А Эмили пусть изжарится на этой дьявольской сковородке. Она сама во всем виновата. Нечего было устраивать эту ковбойскую сцену с захватом пистолета. Лучше бы спокойно добралась до своего дома и помогла мне отыскать деньги. Ну что ж, вольному воля. Пусть коротает время с койотами и всякой прочей мерзостью, которой пруд пруди в этом проклятом месте».

Убедившись в разумности принятого решения, Джейн утопила педаль газа и помчалась на запад. Сегодня ночью, когда эта несчастная дура Эмили будет корчиться в предсмертных судорогах в забытой Богом пустыне, она с наслаждением растянется на свежей простыне в прохладной комнате, попивая холодное шардонне.

— Я непременно произнесу тост за твое здоровье, Эмили Шоу, — весело пробормотала Джейн. Ветер врывался в салон машины, навевая приятные мысли о благах цивилизации. — Впрочем, я готова произнести тост и за аппетит кровожадных степных стервятников, — добавила она, с удовольствием воображая, как хищники терзают Эмили.

С трудом протиснувшись в грязную, заполненную зловонной жижей дренажную трубу, Эмили ощутила признаки приближающегося обморока. Она едва дышала, и теперь ей грозила мучительная смерть от удушья. Словно в подтверждение этой мысли, Эмили увидела истлевшие останки каких-то зверюшек, которых тоже угораздило забиться сюда. Вот так и она останется здесь навсегда, а когда-нибудь ее труп найдут местные строители.

Эмили попыталась пошевелиться, но это ей не удалось. Так и клаустрофобию можно заработать, а заодно и змеефобию, койотофобию и все прочие фобии. Впрочем, какая разница? Все равно придется подохнуть здесь, так что фобии ей уже не угрожают.

В другое, более благоприятное время Эмили с интересом поразмыслила бы об истоках своих многочисленных фобий, но сейчас приходилось думать о другом. Главное — собраться с духом, сконцентрировать всю свою волю и постараться выжить любой ценой. А потом выползти из этой вонючей трубы. Но когда именно? И как она может узнать, уехала ли Джейн?

Эмили слегка выпрямила руки и прислушалась. Мертвая тишина. Некоторое время назад ей показалось, что земля слегка вибрирует, будто старый «мустанг» стоит прямо над головой с работающим двигателем. Но потом все затихло, и сейчас она ничего не слышала. Значит, Джейн схитрила и выключила мотор, надеясь выследить свою жертву.

Эмили приподняла голову и посмотрела вперед. Свет едва пробивался в гнусную трубу. Хуже всего было то, что в этой темной душегубке она совершенно утратила чувство времени, поэтому не знала, давно ли находится здесь, хотя ей казалось, что прошло уже несколько часов. Пару раз Эмили послышался громкий голос Джейн, окликающей ее. Залезая в трубу, Эмили надеялась спрятаться, но потом подумала, что Джейн, выстрелив несколько раз в трубу, покончит с ней навсегда.

Но может, Джейн не станет искать или не догадается, что она залезла в эту вонючую дыру? Впрочем, не все ли равно? Даже выбравшись отсюда, она погибнет от жары и жажды. Вот разве что какая-нибудь машина подберет ее и доставит в город или поселок.

Так или иначе, нужно выбираться отсюда поскорее. Она должна добраться домой, иначе Джейн найдет Керри и пристрелит его. Теперь Эмили не сомневалась в том, что эта женщина способна на все.

Собравшись с силами, Эмили попыталась выползти. Однако не тут-то было. Грязь словно засасывала ее. Тогда она двинулась в другую сторону, туда, где виднелась узкая полоска дневного света. Эмили ползла, как змея, извиваясь всем телом, отталкиваясь плечами от грязных стенок трубы. Дыхание стало прерывистым и тяжелым. Эмили почти теряла сознание. Еще немного… еще несколько движений… еще пару метров вперед…

Наконец она с наслаждением вдохнула чистый воздух. Неужели нужно оказаться в вонючей трубе, чтобы испытать блаженство от самых простых и доступных вещей?

Эмили отгребла от себя зловонный мусор и осторожно выглянула наружу. Солнце тотчас ослепило ее. Она решила подождать, пока глаза привыкнут к яркому свету. Эмили настороженно прислушалась. Тишину нарушали лишь жужжание мух и стрекот насекомых.

Превозмогая нечеловеческую усталость, Эмили выползла из трубы, поднялась на ноги, оглядела шоссе и с облегчением вздохнула.

— Господи, благодарю тебя за помощь и поддержку, — прошептала она пересохшими от жажды губами. — Ты всегда был добр ко мне и милостив. Никогда не забуду того, что ты сделал для меня. — Эмили стряхнула паутину с грязной одежды. Вот если бы Бог послал ей немного воды… нет, не воды, а какую-нибудь машину, чтобы она могла добраться до ближайшего населенного пункта.

После того как Джейн покинула место таинственного исчезновения Эмили, ее ликование продолжалось недолго. Радости хватило лишь на тридцать миль, а затем Джейн стали одолевать неприятные мысли. Она все чаще задумывалась о том, разумно ли поступила, оставив Эмили целой и невредимой в этой пустыне. Конечно, скорее всего сучка погибнет, но полной уверенности в этом не было и быть не могло.

Джейн не понимала, почему впервые в жизни оставила дело незавершенным. Жара, что ли, на нее подействовала?

Нет, скорее всего не жара, а безумное желание поскорее добраться до Лос-Анджелеса и вернуть чемодан. Именно это вынудило ее прекратить поиски Эмили и отправиться на поиски денег. Однако неудовлетворенность угнетала Джейн, ей хотелось вернуться и покончить с этой дурой миссис Шоу.

По первоначальному плану Джейн намеревалась добраться с Эмили до Лос-Анджелеса и отнять у Керри деньги, в крайнем случае взяв его мать в заложницы. Но теперь придется обойтись без нее. Причем следует поторапливаться, не то этот сосунок, чего доброго, потратит если не все, то значительную часть нажитого ею. Впрочем, что он может купить? Вероятно, компьютер, кучу видеоигр и тому подобную дребедень. Керри не производит впечатление скороспелки-подростка, способного прокутить огромные деньги в дорогих ресторанах, промотать их на проституток или наркотики. Слава Богу, что хоть в этом мамаша Эмили, кажется, преуспела.

Что же ему делать с деньгами? Ясно одно — он не может таскать их с собой в таком тяжелом и большом чемодане. Значит, попытается где-то спрятать.

Джейн приуныла, вспомнив, с какой радостью собиралась в дорогу и предвкушала, как вернется домой после долгой разлуки с кучей денег, с сияющими от счастья глазами и в фантастическом платье. Ей хотелось доказать всем, что они недооценивали Дороти Хейген. И вот теперь все летит к чертям из-за дурехи Эмили и сопляка Керри. Нет, надо все-таки вернуться назад и закончить начатое. Другого выхода нет. Ах, если бы она могла раздвоиться и выполнить две задачи сразу…

И в этот момент ее осенило. Как она раньше не догадалась? Это же так просто! Конечно, тут есть некий риск, но не больше, чем обычно. Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанское, а Джейн обожала этот чудесный напиток. Прежде она всегда работала одна, поскольку никому, кроме себя, не доверяла. Однако иногда возникает необходимость в посторонней помощи. Впрочем, никто не заставляет ее посвящать в свои секреты малознакомых людей. Можно как-то обыграть ситуацию и привлечь человека к участию, не открывая при этом карт. Для этого нужны только ум и сообразительность, а то и другое у нее есть.

Джейн задумалась о том, как воздействовать на своего недавнего знакомого, вызывающего у нее противоречивые чувства. С первой встречи она почувствовала, что за его внешней респектабельностью и открытостью, свойственными сейчас лишь бойскаутам, таится что-то другое. Самой Джейн довольно часто приходилось играть разнообразные роли и врать напропалую, поэтому она сразу чувствовала фальшь в поведении и словах людей. Причем даже на расстоянии.

Если Джейн убедит его в своих благих намерениях, он охотно выполнит ее просьбу, не задавая при этом глупых вопросов. Готовность к самопожертвованию и полное отсутствие любопытства — вот те качества, которые она больше всего ценила в мужчинах. Правда, они довольно часто проявляли алчность, но Джейн была так умна, что не отказывала им в деньгах.

Впереди показалась автозаправка. Джейн удовлетворенно хмыкнула и нажала на газ. Там, разумеется, есть магазин, кафе и… телефон-автомат.

Некоторое время спустя Джейн стояла у окна, держа телефонную трубку и запотевшую бутылку воды. В ее мягком, соблазнительном голосе, в томных придыханиях и сладострастных вздохах угадывалось желание понравиться собеседнику. Она говорила таким голосом, только стремясь достичь особых целей и при самых затруднительных обстоятельствах. Поскольку Джейн не собиралась делиться своими тайнами с малознакомым мужчиной, она ограничилась лишь тем, что он хотел от нее услышать.

— Совершенно верно, — проворковала Джейн, пригубив из бутылки, — ее мерзкий сынок обобрал меня до нитки и отправился в Лос-Анджелес. Точнее сказать, не в сам Лос-Анджелес, а в один из его пригородов, но это совсем рядом.

— Значит, она напала на тебя?

— Да. Я слишком сосредоточилась на дороге и потеряла бдительность, а она воспользовалась этим и попыталась вытолкнуть меня из машины. Разумеется, я отделалась от нее и уехала, но, добравшись до ближайшей автозаправки, она сразу позвонит своему сосунку и предупредит, чтобы он ехал не домой, а куда-нибудь еще. И если это случится, я никогда не увижу своих денег, понимаешь?

— И ты хочешь, чтобы я отыскал ее посреди пустыни?

— Это всего в часе езды от тебя. К тому же она не посреди пустыни, а на шоссе, что значительно облегчит задачу. Если не будешь тянуть резину, а отправишься туда немедленно, то подберешь ее раньше, чем это сделает кто-то другой, понимаешь? Если у тебя все получится, проследи за ней и тем самым помоги мне отыскать ее сына.

— Интересно, — помолчав, спросил мужчина, — о чем ты думала, таская за собой огромный чемодан с деньгами? Похоже, сама напросилась на неприятности.

— Дорогой, я заработала эти деньги огромным, почти непосильным трудом и вовсе не хочу так глупо и бездарно потерять их. Конечно, я совершила ошибку, но сейчас уже поздно говорить об этом. Только в твоей власти помочь мне исправить ее.

— Охотно верю, что ты заработала эти деньги честным трудом, — иронически заметил он, — и легкомысленно решила перевозить их в чемодане, но меня сейчас интересует другое: чем ты, собственно говоря, занимаешься? Не припомню, чтобы ты прежде упоминала о своем бизнесе.

Джейн засмеялась.

— Это долгая история, но если в двух словах, то я антрепренер. У меня есть небольшой частный бизнес, и он иногда приносит приличный доход, но это зависит прежде всего от везения и моих личных качеств.

— Ну ладно, ладно. — Он тоже рассмеялся. — Твое объяснение вполне меня устраивает. Но какая мне от этого выгода? Почему я должен бросить свои дела и мчаться за женщиной, которую и в глаза не видел?

Джейн понизила голос:

— Давай договоримся так: если ты сделаешь это, то я со своей стороны приложу максимум усилий, чтобы познакомиться с тобой поближе.

— Понятно. — Собеседник явно раздумывал над ее предложением. — Значит, ты готова даже на самопожертвование. А ведь хрупкий цветок женской добродетели — бесценный бриллиант. Бесценный в том смысле, что не имеет реальной цены.

Джейн нахмурилась. Ей и раньше не нравились его дурацкие шуточки, не доходившие до нее. Иногда даже Джейн казалось, что он издевается над ней, и тогда она приходила в бешенство. Однако сейчас не время выяснять отношения.

— Да, что-то вроде этого, — отозвалась она, так и не поняв смысла его слов.

— А как насчет чего-то более реального и ощутимого? — допытывался он. — Я имею в виду наличность?

Джейн покраснела от возмущения, но все же сдержала гнев.

— Все, что пожелаешь.

В ответ послышался издевательский хохот:

— А если я пожелаю получить и то и другое?

Джейн закрыла глаза. Вот мерзавец! Ну ладно, окончательный расчет впереди. Надо соглашаться на все, иначе придется самой решать свои проблемы. Пусть этот подонок надеется, что она заплатит ему. Джейн, конечно, заплатит, но вряд ли это обрадует его. Ничего, всему свое время и свое место.

— Я же сказала, — тихо ответила она, — как тебе будет угодно. Я согласна на все. От тебя сейчас нужно одно — поскорее отыскать эту женщину на пустынном шоссе, проследить ее путь до дома и сообщить мне адрес. Вот и все. Ну так что, договорились?

— Минутку, еще один вопрос, — прозвучал в трубке бодрый голос. — Она ничего?

Это еще больше разозлило Джейн. Она готова была убить его на месте — и не потому, что он ведет себя как прожженный бабник, а потому, что теряет драгоценное время и торгуется. Конечно, этот тип пытался возбудить в ней ревность, но ничего не добился.

— Она вполне обычная женщина, но только на любителя, — игриво ответила Джейн, хотя уже с трудом сдерживала раздражение. — Это высокая, плоская, рыжеволосая, веснушчатая женщина с обветренным лицом. Фигура у нее вполне сносная, но коленки слишком костлявые.

— Гм-м… похоже, она в моем вкусе. Ладно, считай, мы договорились.

Эмили была убеждена, что люди от природы добры, а все печальные отклонения обусловлены неправильным воспитанием и случайными недоразумениями. Конечно, одни люди более щедры, добры и любвеобильны, чем другие, но она всегда находила оправдание подобным различиям и надеялась, что за страхом, злостью и даже ненавистью скрываются человечность и доброта.

— Как же, дождешься от них доброты, — сокрушенно пробормотала Эмили, когда мимо пронеслась уже тринадцатая машина. Увидев на шоссе одинокую женщину, все ускоряли ход, не оставляя Эмили надежды когда-нибудь вырваться из этой дьявольской пустыни. Ей даже казалось, что они чем-то напуганы и опасаются, как бы она не уцепилась за бампер.

По-прежнему любя все человечество в целом, Эмили теперь ненавидела тех, от кого по воле случая зависела ее дальнейшая судьба. Она не понимала, почему эти люди проносятся мимо одинокой женщины, изнывающей от жары и почти умирающей от жажды. Неужели они не видят, в каком она отчаянном положении? Неужели не сознают, что их равнодушие обрекает ее на верную гибель? Ставя себя на место этих людей, Эмили приходила к выводу, что никогда не бросила бы на произвол судьбы измученного человека, умоляющего о помощи и стоящего с поднятой рукой на безлюдном шоссе в дикой пустыне. Даже если бы этот человек показался ей странным, подозрительным и даже опасным. В конце концов, можно остановиться у ближайшей автозаправки, позвонить в полицию и сообщить о подозрительном субъекте. Но за все это время к ней не подъехала ни одна черно-белая полицейская машина, из чего следовало, что никто из проехавших мимо не сообщил об одинокой женщине на пустынном шоссе. А ведь она обрадовалась бы и самому грубому полицейскому, даже если бы он взял ее на прицел своего «кольта» и препроводил в участок.

Первые два-три часа она боролась с жарой, внушая себе, что на самом деле ей не так уж и жарко. Эмили воспроизводила в воображении огромные магазины, заполненные прохладительными напитками, разнообразным мороженым и прочими холодными продуктами. А когда эти картины довели ее до судорог, она представила себе, что лежит в прохладной воде или сидит в тени огромного разлапистого дерева. Но вскоре на смену этим играм пришли отчаяние и безнадежность. Во рту все пересохло, а язык распух так, что почти не пропускал воздух. В голову лезли дурные мысли о смерти под палящим солнцем пустыни. Такое она видела в каких-то старых ковбойских фильмах, где отрицательные персонажи, оставшись одни в пустыне, погибали от зноя и жажды.

А вот еще одна машина. Кажется, «фольксваген». Господи, неужели и этот не остановится? Может, на этот раз ей повезет? Эмили вышла на середину шоссе и начала отчаянно размахивать руками. Небольшой «фольксваген», слегка притормозив, рванул вперед, объехал ее и был таков. Вдохнув едкий запах выхлопной трубы, Эмили разразилась проклятиями в адрес водителя и всего человечества.

Почему? Этот вопрос и раньше не давал ей покоя, а сейчас стал самым главным, почти судьбоносным. Почему все эти люди оставляют ее на произвол судьбы? Почему никто из них не внял мольбам женщины?

— Почему?! — закричала она что есть силы. — Что случилось с этими людьми? Почему они так бездушны и бессердечны? Неужели не видят, что я умираю?

Пройдя несколько десятков метров вперед, Эмили вдруг увидела впереди дорожный знак, раскрывший ей тайну поведения местных жителей:

ЖЕНСКАЯ ИСПРАВИТЕЛЬНО-ТРУДОВАЯ

КОЛОНИЯ ШТАТА АРИЗОНА.

17 МИЛЬ.

НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ И

ПОДБИРАТЬ ПАССАЖИРОВ

Только сейчас она вспомнила, что уже несколько раз видела подобные знаки на обочине шоссе, но не обращала на них внимания. Эмили и в голову не приходило, что такое будет когда-то иметь к ней отношение.

— Будьте вы все прокляты! — снова закричала она. — Надо же так влипнуть! Эти мерзавцы полагают, что я сбежала из лагеря, поэтому и не останавливаются.

Она окинула себя придирчивым взглядом. Неправдоподобно грязная одежда, разорванная майка, окровавленные колени. Эмили провела рукой по всклоченным волосам и, искаженному отчаянному лицу. Стоит ли удивляться, что от нее шарахаются все водители?

Эмили тяжело вздохнула. Признаться, она сама едва ли согласилась бы подвезти такое чудище. Восстановив репутацию обожаемого человечества и приободрившись от этого, Эмили, однако, отметила, что надежды на попутную машину в этом районе обречены на провал. Вряд ли найдется смельчак, который рискнет подбросить ее до ближайшей станции. На протяжении десятка миль ловить машину бессмысленно.

Однако дорожный зной заставил Эмили подумать и о том, что можно добраться до женской колонии, где есть люди, холодная вода, лекарство, а главное — телефон. И туда всего семнадцать миль! Не такое уж большое расстояние, чтобы помирать здесь от отчаяния и безысходности.

— Фу! — Она вздохнула и пошла вперед, окрыленная мыслью добраться до людей. Конечно, ноги подрагивали от усталости, тело ныло от боли, а перед глазами плыли темные круги, но это все не так уж страшно, если спасение не за горами. Да, ей придется нелегко, и эти семнадцать миль наверняка покажутся сто семнадцатью, но они дают надежду, которая, как известно, умирает последней.

Глава 13

Больше всего на свете Эмили хотела бы сейчас лечь на обочине, закрыть глаза и умереть, чтобы не чувствовать усталости и боли. Уступить обстоятельствам, положиться на милость судьбы и уйти в тот темный и неведомый мир, где нет ни чувств, ни мыслей, казалось ей лучшим выходом.

И вместе с тем инстинкт подсказывал Эмили, что это было бы большой ошибкой. Если она позволит себе лечь на обочину и закрыть глаза, то, возможно, уже никогда не откроет их.

Разумеется, Эмили уже перестала тешить себя иллюзией, что, тащась из последних сил по этому вязкому шоссе, куда-то доберется. Однако само движение вперед и особенно ощущение смысла и цели были гораздо важнее конечной цели.

Уже в сотый раз Эмили повторяла строчки знакомого с детства стихотворения «Этот старик». «Этот старик, — говорила она и делала шаг, — был молодец, — следовал второй шаг, — надел кольцо, — она делала третий шаг, — на мой палец». Мир вдруг сузился до размеров небольшого дворика, когда Эмили, глядя на кроссовки, как автомат, повторяла одни и те же строчки — левой, правой, левой, правой. Она так увлеклась, что не сразу заметила, что рядом с ней затормозил темно-зеленый пикап.

— Эй, леди, — послышался веселый мужской голос, — с вами все в порядке? Не надо ли чем-нибудь помочь?

В нескольких метрах впереди машина свернула на обочину. Эмили замерла, уставившись на темно-зеленое чудо, потом перевела остолбенелый взгляд на молодого мужчину, который с нескрываемым любопытством рассматривал ее.

Не дождавшись ответа, мужчина вышел из машины. Несмотря на свое состояние, Эмили отметила, что он очень высок, красив, широкоплеч и на нем голубые джинсы и черная майка. Темные, по-детски взъерошенные волосы придавали ему озорной вид. Он широко улыбнулся, но, как только его взгляд скользнул по грязной окровавленной одежде Эмили, его оживление сменилось озабоченностью.

— Здравствуйте. — Мужчина поспешил к Эмили, опасаясь, что она упадет в обморок. — Меня зовут Алекс.

Из груди Эмили вырвался протяжный стон.

— Вы что, застряли здесь? — Он удивленно огляделся. — А где же ваша машина?

— Ук… ук… ра… ли.

— Украли? Серьезно? — Мужчина смущенно улыбнулся. — Простите, я понимаю, что вам сейчас не до шуток. Это был глупый вопрос. — Он положил ладонь на ее покрасневшую руку. Этот жест так тронул Эмили, что она расплакалась.

— Вас что, избили? — Он с сочувствием оглядел ее окровавленные ноги и руки. — Ну, те, кто угнал машину?

— Нет, нет, не совсем так. Я… я… просто очень долго шла и вот… — Эмили покачнулась и почти упала ему на грудь.

— Боже мой! — Мужчина подхватил ее. — Давайте сядем в машину, и я осмотрю ваши раны. Это необходимо. Вы ужасно выглядите.

В затуманенном сознании Эмили мелькнула тень подозрения, но тут же исчезла. Она позволила ему посадить себя в машину, хотя в отдаленном уголке сознания проснулось воспоминание о том, что мать учила ее никогда не садиться в машину к незнакомому человеку. Но сейчас у Эмили не было выбора. Тем более что этот парень проявил к ней такую подкупающую доброту.

Неугомонный внутренний голос пытался что-то возразить, но она решила не прислушиваться к его дурацким советам. Поступи она так раньше, сейчас не оказалась бы в таком отчаянном положении.

Несколько минут спустя Эмили уже сидела в салоне пикапа, наслаждаясь прохладным кондиционированным воздухом, а незнакомый и необычайно красивый мистер Алекс Голубые Глаза собирался оказать ей первую помощь. Эмили даже глаза закрыла от удовольствия. До чего же приятно, когда рядом с тобой мужчина, готовый поддержать тебя.

— Полагаю, прежде всего вам следует выпить чего-нибудь прохладительного. — Он полез под сиденье и вытащил большую бутылку с ледяным чаем, пахнущим лимоном. — Начните вот с этого.

Алекс отвинтил крышку и протянул бутылку Эмили. Она жадно припала к ней. Позволив Эмили сделать несколько глотков, он решительно забрал у нее бутылку.

— С этим чаем нужно быть осторожнее. Если выпьете слишком много, вас вырвет. А вашему организму сейчас нужна каждая капля влаги. Не спешите. — Алекс прикоснулся к ее руке и слегка надавил пальцем. — Я так и знал, у вас крайняя степень обезвоживания организма. Но не волнуйтесь, все обойдется. Так как, вы сказали, вас зовут?

— Я ничего не говорила.

Алекс сочувственно посмотрел на Эмили и направил на нее струю холодного кондиционированного воздуха. Она чуть приподняла обгоревшее лицо и, закрыв глаза, с наслаждением расслабилась. Как мало нужно человеку для счастья — немного воздуха, комфорта и надежды на то, что все будет хорошо.

Немного отдохнув, Эмили отметила, что глаза у Алекса голубые, как небо Аризоны. Никогда еще она не видела такой голубизны. А еще их обрамляли длинные черные ресницы. Потрясающе красиво!

— Меня зовут Эмили Шоу. — Она протянула руку, желая хоть прикоснуться к нему. От его пальцев исходило какое-то странное тепло. Казалось, легкий разряд электрического тока пронзил ее тело. Эмили сразу догадалась, что этот мужчина обладает магнетизмом, но не предполагала, насколько сильным. — И вы… — добавила она, помолчав, — даже не представляете, как я счастлива познакомиться с вами. Никогда еще никакое знакомство не вселяло в меня такую надежду.

До отправления автобуса из Лос-Анджелеса до Сан-Кармелиты оставалось довольно много времени, и Керри, чтобы убить его, зашел в небольшой бар, расположенный в дальнем конце терминала, заказал двойной гамбургер, стакан шоколадного коктейля, пакет жареного картофеля и поджаренный колечками лук. Он утолил голод только слегка, поскольку не знал, как достать из чемодана еще пару купюр. Не открывать же чемодан на виду у всех.

В мотеле все казалось ему не таким страшным, как сейчас. Тогда Керри не сомневался, что Джейн получила эти деньги незаконным путем, и почти не ощущал вины за содеянное. Более того, все представлялось ему романтичным и почти справедливым. А сейчас он вдруг осознал, что находится в реальном мире, покупает реальные вещи и расплачивается за них такими же реальными деньгами. Когда мать открывала бумажник, доставала оттуда деньги и что-то покупала, она это делала свободно и без угрызений совести, поскольку зарабатывала честным трудом. А вот о нем этого нельзя сказать.

Керри смущало, что он расплачивается крадеными деньгами. Ведь это не игра в «Монополию», а самые настоящие доллары. Поскольку же они настоящие, то и преступление он совершил настоящее, независимо от его мотивов. И Керри пришел к выводу, что он самый обыкновенный вор, хотя и стремится найти оправдание своему преступлению.

Забрав недоеденный гамбургер и стакан напитка, он бродил по огромному залу терминала. Кроме пассажиров с чемоданами и дорожными сумками, здесь было множество местных бездельников, бесцельно слоняющихся по залу или спящих в пластиковых креслах.

Керри вдруг почувствовал, что выглядит довольно странно со своим старомодным и очень дорогим чемоданом, не говоря уже о повязке на голове. Решив не искушать судьбу и не привлекать к себе внимание, он выбрал уединенное место в дальнем конце зала и сел в кресло, поставив чемодан между ног. Керри было одиноко и тоскливо.

Неподалеку от него стоял стенд со свежими газетами и журналами. Керри хотел купить себе пару журналов с комиксами, но тут вспомнил, что наличных денег у него нет, а открыть чемодан он не может. Этот дурацкий чемодан все более тяготил его, создавал какие-то сложные психологические проблемы, решить которые ему было не под силу. Он стал для Керри гирей на шее.

Мальчик огляделся, надеясь найти что-то, чем можно было бы занять себя в течение часа. Он снова посмотрел на витрину с журналами, обвел глазами длинный ряд жевательных резинок в яркой упаковке, коробки с конфетами, сигареты и вдруг замер от неожиданности. Рядом с сигаретами Керри увидел первую страницу какой-то местной газеты, а на ней… От волнения у него даже перехватило дыхание. Нет, не может быть! Керри показалось, что его огрели дубинкой по голове. Перед глазами поплыли темные круги. Он не верил своим глазам.

Прямо с газеты на него смотрело лицо Джейн! Нет, это невозможно! Вероятно, просто совпадение!

Керри вперился глазами в газетный стенд. Хотя фотография была черно-белой, сходство поражало. Собственно, это была даже не фотография, а рисунок или, как говорят полицейские, фоторобот, но Керри мгновенно узнал широко расставленные глаза, полные чувственные губы, высокие скулы и даже кокетливую ямочку на подбородке. Да, это Джейн, никаких сомнений!

Керри снова огляделся, будто опасаясь, что все в этом зале сейчас уставятся на него. Но все были заняты своими делами. Кто-то тащил вещи на площадку для посадки, кто-то глазел по сторонам, кто-то дремал в креслах, и никто, казалось, не подозревал, что творилось на душе у Керри. Поднявшись, он подошел к газетному стенду и стал пристально рассматривать фоторобот.

Керри так увлекся, что не заметил, как к нему подошел продавец газет.

— Хочешь купить эту газету, парень? — спросил он. — Или пытаешься запомнить ее на всю жизнь?

— Что? — растерялся Керри. — Ах да, конечно, я куплю ее. — Он порылся в карманах. — Сколько она стоит?

— Тридцать пять центов. — Продавец протянул ему газету. — Красивая женщина, правда? Я тоже обратил на нее внимание.

— Красивая? О ком вы? — пробормотал Керри.

— О ком? — удивился продавец. — Да об этой красотке на первой полосе. О той, что убила нескольких бабников.

«Убила? — молнией пронеслось в голове Керри. — Убила!» Вот так дела! Оторопело таращась на газету, он не мог двинуться с места. Значит, Джейн — убийца!

И тут в глаза ему бросился набранный крупными буквами подзаголовок:

ПОЛИЦИЯ РАЗЫСКИВАЕТ ЖЕНЩИНУ, ПОДОЗРЕВАЕМУЮ В ЖЕСТОКИХ УБИЙСТВАХ НА СЕКСУАЛЬНОЙ ПОЧВЕ.

— Говорят, она связывала их по рукам и ногам, доставляла массу удовольствий, а потом убивала, — пояснил продавец. — Как бы там ни было, но они, должно быть, умирали с улыбкой на устах.

Керри судорожно сжимал газету. По спине его пополз липкий холодок страха. Дыхание перехватило. Глаза блуждали по строкам короткой информации, но мозг не воспринимал смысла прочитанного. До него доходили лишь отдельные фразы, однако и этого было вполне достаточно. Страх сменился неописуемым ужасом.

«…разыскивается для дачи показаний по поводу… пять трупов было обнаружено… преуспевающий бизнесмен… все жертвы найдены в дорогих номерах гостиниц… связаны по рукам и ногам… предыдущая сексуальная активность… выстрелом в голову был убит… предполагается, что главный мотив убийств — банальное ограбление… исчезли значительные суммы денег…»

Керри судорожно сглотнул и почувствовал, что чемодан стал в десятки раз тяжелее. Только сейчас он начал осознавать смысл происходящего. Значит, в его руках те деньги, которые Джейн добывала разбойным путем, убивая своих клиентов. И он стоит в зале ожидания Лос-Анджелеса с этим чудовищным чемоданом в руках. А все эти несчастные поплатились жизнью! Какой кошмар! А ведь внутренний голос убеждал его не делать этого. Господи, зачем он влип в эту историю! Романтики захотелось? А теперь вместо романтики ужас, от которого ему не избавиться до конца жизни. Что же делать?

Продавец между тем продолжал болтать:

— С подобными женщинами лучше не связываться. Однако почему-то хочется испытать себя с такой тигрицей. В этом есть что-то привлекательное и возбуждающее, верно?

Не ответив, Керри свернул газету и пошел к выходу. И вдруг его поразила жуткая мысль. Если Джейн уже убила из-за денег пять человек, то что она сделает с ним, укравшим эти деньги? А мать? Что будет с матерью? Ведь он оставил ее в руках этой жестокой женщины, обрек на страшную участь!

Дурные мысли одолевали Керри, возбужденное воображение рисовало ему кровавые картины расправы над матерью. Возле выхода он вдруг почувствовал, что ноги у него подкашиваются, а в глазах темнеет. Испугавшись, что вот-вот рухнет на пол, Керри опустился в свободное кресло, закрыл лицо руками и зарыдал. Во всем случившемся он обвинял только себя. Это из-за него матери угрожает чудовищная опасность. Желая решить свои проблемы за чужой счет, он совершил непростительный поступок. Но почему за эти ошибки судьба наказывает не его, а мать?

— Мне нужно срочно позвонить по телефону, — сказала Эмили, немного придя в себя. — Это очень важно.

Она, конечно, понимала, что Керри еще не добрался до Сан-Кармелиты, но хотела позвонить домой и оставить на автоответчике сообщение — предупредить сына о том, что Джейн уже в пути и скоро начнет искать его.

Алекс внимательно посмотрел на нее.

— Срочно? А почему такая спешка? Впрочем, это ваше дело. Но сначала необходимо обработать ваши раны. Надеюсь, вы понимаете, что с такими вещами не шутят.

— Не беспокойтесь. Со мной уже все в порядке.

— Сомневаюсь. Не стоит нервничать. Обработка займет лишь несколько минут.

Алекс сунул руку под сиденье. От близости молодого мужчины Эмили охватило волнение, хотя после всего случившегося ей казалось, что она уже никогда не испытает подобных эмоций.

Алекс между тем шарил под сиденьем, то и дело задевая ее ногу. Эмили почти физически ощущала запах его тела и дорогого крема. Лучше не думать, чем пахнет от нее после жуткого дня и зловонной дренажной трубы. И о нем тоже лучше не думать.

Алекс вытащил из-под сиденья белую коробку с красным крестом на крышке.

— Нет-нет, не стоит беспокоиться, — возразила Эмили. — Мне ничего не нужно. Я чувствую себя хорошо. Для меня сейчас самое главное — поскорее добраться до телефона, и если бы вы могли…

— Послушайте, Эмили. — Алекс бросил на нее строгий взгляд. — Я ничуть не сомневаюсь в том, что очень серьезные причины заставляют вас спешить к телефону. Но нельзя пренебрегать своим здоровьем. Посмотрите, какие ссадины у вас на ногах и на руках. Если их немедленно не продезинфицировать, они нагноятся. Я же сказал вам, что это отнимет всего лишь несколько минут. Договорились?

Эмили открыла рот, чтобы снова возразить, но он разорвал пакет и вынул белый тампон с антисептическим порошком. Ну что ж, может, это и к лучшему. Похоже, этот парень решил сыграть роль доброго самаритянина.

— Прежде всего, — важно проговорил он, — нужно тщательно промыть раны. Помнится, когда мне было лет десять, я грохнулся на спортивной площадке и разодрал себе до крови коленки. Так вот, учитель и не подумал оказать мне первую помощь. — Алекс взял руку Эмили и внимательно осмотрел. — И в результате у меня на коленных чашечках до сих пор остались темные пятна. Надеюсь, вы не хотите, чтобы вас постигла подобная участь?

Алекс осторожно протер раны тампоном, а Эмили стиснула зубы от боли.

— Немного щиплет, да? — Алекс заглянул ей в глаза.

Эмили кивнула, и он подул на ее руку.

— Конечно, врач едва ли одобрил бы такой способ обезболивания, но ничего другого я предложить не могу. Мой отец всегда прибегал к такому способу, смазывая йодом раны, и это всегда помогало.

Эмили вспомнила, что Керри никогда не позволял ей подуть на раны. Господи, где он сейчас и что собирается делать с этими проклятыми деньгами? Наверное, ему тоже нужна помощь? Надо поскорее добраться до телефона.

— А с вами часто такое случалось? — Она взглянула на своего спасителя. — Ну, всякие царапины, ссадины и прочее.

Алекс рассмеялся:

— Мне всегда отчаянно не везло. Я постоянно откуда-то падал и почти каждый день приходил домой в рваной одежде и весь ободранный. Чаще всего я падал с велосипеда, с крыльца и с крыши…

— С крыши?

— Да. Причем последний раз отец вылил на меня бутылку йода, и потом я почти полтора года ходил с перевязанной левой ногой и правой рукой.

— Неужели?

— Нет, конечно, не полтора года, но мне тогда казалось, что все это тянется целую вечность.

— Нет, я о том, что вы так сильно повредили руки и ноги.

Алекс добродушно усмехнулся.

— Конечно, я слегка преувеличил, но тогда считал себя израненным. А преувеличил я намеренно, чтобы немного отвлечь вас.

— Вам это удалось, — благодарно улыбнулась Эмили, наблюдая за его ловкими движениями. Он уже продезинфицировал ссадины и приготовился наложить на них бактерицидный пластырь.

— Это антибиотик, — пояснил Алекс и положил ее руку себе на бедро, чтобы было удобнее наложить пластырь.

Эмили ощутила твердые мускулы и тепло его тела. Это легкое прикосновение пробудило в ней почти забытое воспоминание об интимной близости, и она смутилась.

— Ну а теперь — колени, — сказал Алекс, покончив с обработкой ссадин на руках.

— Колени? — выдохнула Эмили. — В каком смысле?

— В самом прямом. — Он разорвал еще один пакет с медикаментами. — Повернитесь, пожалуйста, ко мне и положите ноги сюда. — Он хлопнул себя рукой по бедрам.

— А нельзя ли как-нибудь…

— Да бросьте, Эмили! — снисходительно усмехнулся Алекс. — Судя по вашему внешнему виду, у вас сегодня был далеко не лучший день. Или я ошибаюсь?

Она кивнула.

— Поэтому нечего бояться боли. Все будет хорошо, вот увидите. По-моему, вы выдержали такое напряжение, что обработка царапин уже не должна вас пугать. Потерпите немного — и через несколько минут забудете обо всем, что с вами приключилось.

— Нет, вы неправильно поняли меня, Алекс. Дело вовсе не в этом. — Эмили задумалась о том, что происходит с Керри. Вообще-то она понимала, что сейчас нет оснований для спешки. Скорее всего сын еще не добрался до дома и, стало быть, пока вне опасности. Конечно, Эмили не знала, как он отправится домой, но в любом случае на это уйдет еще несколько часов. Но сердце в отличие от доводов разума твердило, что надо поскорее предупредить сына. — Алекс, боюсь показаться неблагодарной, но мне действительно очень нужно позвонить. Дело в том… короче, речь идет о моем сыне. Он попал в беду, и ему необходима моя помощь.

— В беду? О чем вы?

Эмили закрыла лицо руками, поскольку слезы хлынули у нее из глаз. Ей хотелось бы поделиться с Алексом своим горем, излить ему душу, но она не решалась говорить об этом с незнакомым человеком.

— Так в какую беду попал ваш сын, Эмили? — участливо спросил Алекс.

— Это очень серьезно.

— Больше вы ничего не хотите мне рассказать?

Эмили молча повернулась к окну.

— Вы надеетесь спасти сына телефонным звонком? Едва ли это возможно, если он попал в серьезную передрягу.

— Нет, на этот раз ему придется самому выбираться из неприятностей, но я должна предупредить его об опасности.

Глава 14

— Кажется, сейчас я похожа на мумию, — усмехнулась Эмили, с трудом выбираясь из машины. Придерживая повязку на голове, она старалась уберечь колени от соприкосновения с дверцей автомобиля. Эмили чувствовала усталость, истощение и беспомощность.

Алекс протянул ей руку.

— На мумию? — Он усмехнулся. — Не слишком удачное сравнение. Вы всего лишь встревоженная мать, бросившаяся спасать сына.

— Смейтесь, смейтесь. — Эмили улыбнулась, но тут же боль исказила ее лицо. — Воздерживайтесь, пожалуйста, от шуток. — Она обхватила голову. — Я не могу смеяться.

— Конечно. — Алекс быстро огляделся. — А вот и телефон. У вас есть мелочь?

— Нет, деньги были в бумажнике, а бумажник в сумке.

— А сумка в машине, которую угнали?

— Да.

Алекс пошарил в карманах, но Эмили остановила его:

— Я обойдусь без монет. Даже в этот жуткий день я не забыла номер своей телефонной карточки.

— Ладно. — Алекс указал на небольшой магазин. — Вы звоните, а я пойду посмотрю, что там есть. Вам что-нибудь нужно? — Заметив ее сомнения, он улыбнулся. — Не волнуйтесь, я хочу вас угостить.

— В таком случае купите мне большую бутылку такого холодного чая, которым вы меня угощали.

— Прекрасно. Считайте, что она ваша.

Когда Алекс скрылся за дверью магазина, Эмили направилась к телефонной будке, думая, как вести себя с этим человеком. Она бы доверилась ему, но все еще опасалась посвящать его в дела Керри. Чутье подсказывало ей, что чем меньше людей будет знать о поступке сына, тем лучше для него.

Набрав домашний номер, Эмили услышала на автоответчике свой голос.

Черт возьми, неужели Керри еще нет? Она, конечно, не рассчитывала на чудо, но все же какая-то надежда у нее была. Ей очень не хотелось оставлять сообщение, так как информация могла попасть к Джейн или к кому-то еще. Осторожность и опыт подсказывали Эмили, что с сыном нужно поговорить без свидетелей. Но как это сделать? Где он сейчас и когда будет дома?

Эмили повесила трубку, и вдруг ее осенило. Харрис! Правда, обычно он только усугублял неприятности, хотя и не преднамеренно, однако должен же он помочь сыну.

Убедившись, что Алекс все еще в магазине, Эмили вновь набрала номер. Но и на этот раз ее ждала неудача. Автоответчик предложил ей оставить сообщение. Она посмотрела на часы — четверть шестого. В это время Харрис, как правило, сидит перед телевизором с бутылкой пива и сморит спортивные передачи.

— Харрис, ты дома? — спросила Эмили после звукового сигнала. — Харрис, если ты дома, возьми трубку! Это очень важно! Речь идет о судьбе нашего сына! Ему угрожает опасность. Харрис! Я же знаю, что ты дома! Возьми трубку, черт бы тебя побрал!

Чертыхнувшись, Эмили повесила трубку. Этот кретин всегда исчезал из дома в тот момент, когда был особенно нужен ей.

Может, он еще на работе?

Посмотрев на дверь магазина, Эмили набрала служебный номер бывшего мужа.

В трубке прозвучал знакомый голос Марка Зальцера, одного из помощников Харриса и ведущего инженера строительной компании.

— Марк, привет, это Эмили. Харрис на работе?

— Нет, Эмили, его нет, — ответил тот. Когда-то они дружили и часто помогали друг другу. Но потом ему пришлось сделать выбор между Харрисом и Эмили, и она проиграла. Так разрушилась давняя и, как казалось, очень прочная дружба. Да и многое другое разрушилось.

— Марк, прости, но мне срочно нужно поговорить с ним. Это очень важно. Я звонила домой, там никто не ответил. Не знаешь, где сейчас Харрис?

Ответом ей было молчание.

— Марк, пожалуйста, это очень важно! — Эмили уже ничуть не сомневалась, что Марк знает, где ее бывший муж. — Как мне с ним связаться?

— Он на Бермудских островах.

— Где? — опешила Эмили. — На Бермудских островах? Что он там делает?

— Отдыхает с Белиндой.

— Отдыхает с Белиндой на Бермудах, как это мило. — Надежды Эмили на помощь Харриса испарились. Какой негодяй! Сколько раз она просила его поехать с ней и ребенком на Бермудские острова, но он всегда находил причины уклониться от этого, а вот с Белиндой все получилось. Да еще в тот самый момент, когда сыну нужна его помощь.

Не выдержав гнетущей паузы, Марк кашлянул:

— Послушай, Эмили, не думаю, что ты права в этом деле. Я о вашем разводе и прочем. Харрис и Белинда тоже имеют право на счастье, поэтому не стоит…

— Ах, оставь, Марк! Кто ты такой, черт возьми, чтобы судить меня? Не забывай, что речь шла и о моем праве на семейное счастье.

— Мне нужно бежать, Эмили, — сухо оборвал ее Марк. — Звонит другой телефон. — И он бросил трубку.

— Черт бы тебя побрал! — Эмили пнула ногой дверь телефонной будки. — Мерзавец! Нет там никакого другого звонка!

От эмоционального взрыва голову пронзила острая боль, а перед глазами пошли темные круги. Эмили покачнулась и ухватилась за дверь будки. Нет, так не годится. Надо сохранять спокойствие, а то Керри не дождется от нее никакой помощи.

Укротив гордость, Эмили снова набрала номер офиса, решив извиниться перед Марком. Но телефон не отвечал. Она поняла, что Марк не снимет трубку. Оставалось лишь еще раз позвонить домой. Терпеливо выслушав свой голос на пленке, Эмили заговорила после сигнала:

— Керри, сынок, внимательно выслушай меня. Это очень важно. Джейн считает, что ты похитил ее вещи. Она очень разозлилась и отправилась за тобой в Лос-Анджелес. Джейн хочет догнать тебя и… ну, ты знаешь, что я имею в виду. Керри, у меня есть основания полагать, что она очень опасна. Ни в коем случае не оставайся в доме.

Эмили вдруг вспомнила про спальный мешок и выход через крышу. Только надо сообщить таким образом, чтобы Джейн не догадалась, о чем именно идет речь.

— Керри, открой шкаф в гостиной и возьми там то, что я подарила тебе на твой последний день рождения. Отнеси эту вещь туда, где мы с тобой как-то перекусывали, а потом наблюдали за прохожими. Так вот, возьми из нашего ящика в гараже, который мы держим на случай землетрясения, побольше еды и воды в бутылках и отправляйся туда. Тебе придется продержаться там пару дней. А я уже возвращаюсь и постараюсь не задерживаться. — Представив себе, как Керри слушает это послание, Эмили чуть не расплакалась. — Я люблю тебя, Керри, — добавила она. — Пожалуйста, будь осторожен и береги себя. Сиди там тихо и непременно дождись меня. До встречи, дорогой.

Повесив трубку, Эмили ощутила себя совершенно беспомощной. Никогда еще она не была так далеко от сына, и никогда прежде он так не нуждался в ее помощи. Конечно, Керри натворил немало глупостей за последнее время, но она должна помочь ему в трудную минуту и спасти от ужасных последствий. Вместе с тем Эмили понимала, что и сама виновата в несчастьях сына. Она всегда слишком опекала его, чрезмерно заботилась о нем, не объяснила доброму мальчику, как жестока реальная жизнь.

— Сейчас самое главное, — прошептала Эмили, не выходя из телефонной будки, — предотвратить тяжелые последствия. Господи Иисусе, накажи его за проступки, но не слишком строго! Пусть Керри получит серьезный урок, но только не ломай ему жизнь!

Эмили вздрогнула, ощутив на плече твердую и теплую руку. Обернувшись, она увидела перед собой Алекса, сочувственно взирающего на нее. Он показал ей упаковку холодного чая — шесть бутылок.

— Ну что, надеюсь, вы решили свои проблемы? — спросил он.

— К сожалению, нет.

— Могу ли я чем-нибудь помочь? — Алекс повел ее к машине.

— Нет, но спасибо вам за участие.

Они сели в машину. Алекс открыл бутылку с чаем и протянул ее Эмили. Прохладная жидкость немного восстановила ее силы. Сделав несколько глотков, она приложила запотевшую бутылку ко лбу. Боль в голове сразу утихла.

— Вы уверены, что не нуждаетесь в помощи? — снова спросил Алекс. — Я действительно готов помочь или, на худой конец, просто выслушать вас, что само по себе облегчает душу.

— Это долгая история.

— Ну и что? Мы еще в Аризоне, и нам предстоит длинный путь.

Эмили смотрела на мелькавший за окном пустынный ландшафт и думала о том, что Алекс выжимает из машины все возможное, удерживая скорость на уровне восьмидесяти миль в час. Она охотно попросила бы его немного сбавить скорость, так как не любила слишком быстрой езды, но сейчас стремилась поскорее добраться до Калифорнии.

— Алекс, вы когда-нибудь совершали глупые поступки, руководствуясь благими намерениями? — Эмили внимательно посмотрела на него.

— Конечно. На прошлой неделе, к примеру. — Он рассмеялся. — Не знаю, как насчет благих намерений, но глупости было хоть отбавляй. Полагаю, в моих добрых намерениях не сомневается только мать.

— Да, таков удел всех матерей, — грустно отозвалась Эмили.

— Уверен, свои материнские обязанности вы исполняете замечательно.

— Вы в самом деле так думаете? — оживилась она. — Но если это так, почему меня всегда преследуют неприятности?

— Простите, но я ничего не могу ответить на ваш вопрос, поскольку вы отказываете мне в доверии и не хотите поделиться своими проблемами.

Эмили прикусила губу.

— Мне ясно, — продолжил Алекс, — с вашим сыном что-то случилось. Однако дело не в том, что вы плохая мать. Вероятно, проблема в чем-то другом, о чем я не имею ни малейшего представления. Могу лишь предположить, что он связался с дурной компанией. Такое в наши дни случается довольно часто.

Эмили кивнула. Алекс, конечно, умный человек, но откровенничать с ним она все еще не решалась.

— Ваш сын… — Он сунул руку под сиденье, вынул оттуда еще одну бутылку холодного чая и протянул ей. — У него проблемы с законом или что-то другое?

— Пару дней назад мне казалось, что только с законом, — неохотно призналась Эмили, стараясь не смотреть на него. — Но теперь все еще хуже.

Алекс озабоченно взглянул на собеседницу.

— В чем же дело? Его преследуют бандиты?

— Да, что-то вроде этого. — Эмили почувствовала, что готова выложить ему все. — Точнее сказать, не бандиты, а бандитка. Та самая женщина, которая угнала мою машину.

— Она охотится за вашим сыном? — удивился он.

— Да.

— Почему?

— Он взял у нее какие-то вещи, которые, как она считает, принадлежат ей.

— А вы что думаете об этом?

Эмили поймала на себе его пристальный взгляд, который ставил ее в тупик и заставлял ощущать вину.

— Думаю, он действительно это сделал. — Эмили покраснела, признавшись в таком позоре.

— А вы хорошо знаете эту женщину?

— Нет, не очень, но вполне достаточно. Сейчас мне точно известно, что она не из тех, кто будет церемониться с ним. Эта особа очень опасна.

— Опасна? А что же, по-вашему, она может с ним сделать?

Эмили потупилась, не решаясь признаться вслух в своих страхах. От этого они покажутся еще более реальными. Впрочем, уже нет смысла скрывать от него подробности.

— Если мне не удастся опередить ее и своевременно предупредить сына… — Эмили чуть не расплакалась, — …она убьет его.

Его реакция удивила ее. Эмили полагала, что Алекс начнет успокаивать ее, убеждать, что она преувеличивает опасность, однако он только кивнул и молча уставился на дорогу.

— В таком случае, — помолчав, сказал Алекс, — предлагаю вам самое простое решение. Нам нужно добраться до вашего дома первыми.

— Нам? — Эмили насторожилась и обрадовалась.

— Да, нам, — повторил он. — Вам и мне.

Эмили охватили смутные подозрения.

— Почему? — невольно вырвалось у нее. — С какой стати вы решили помочь мне и моему сыну? Вы даже толком не знаете нас.

— Я вижу, вы хороший человек и очень озабочены судьбой сына. Одного этого вполне достаточно, чтобы вам помочь. Я также догадываюсь, что вы не получили помощи от тех, кому звонили. И кроме того, я часто делаю глупости из благих побуждений.

— Да, вы сказали, что это было на прошлой неделе.

— Верно. Поэтому я понимаю ваши чувства. Уверен, ваш сын не заслужил смерти, что бы он ни натворил. Я прав?

Эмили кивнула. Этот чужой человек проявил такую заботу о ней, какой она не видела от Харриса за всю их совместную жизнь.

— Кроме того, — продолжал Алекс, — я способен оказать вам весьма эффективную помощь. Дело в том, что поиски плохих мальчиков и девочек — моя профессия. Вам очень повезло, мамочка Эмили. Детектив Алекс Тулер к вашим услугам, мадам.

— Значит… вы… — поразилась Эмили.

— Да, я полицейский и отправлялся в двухнедельный отпуск.

— И вы согласны потратить его на поиски моего сына?

Алекс пожал плечами.

— Собственно, у меня не было определенных планов. Хотел поехать в Лас-Вегас и просадить там немного денег, вот и все. Так что решение помочь вам отчасти носит прагматический характер. Я помогу вам отыскать сына, а вы мне — сохранить доллары.

— Но почему? — недоумевала Эмили.

— Вы уже задавали этот вопрос. — Он ухмыльнулся. — По-моему, вы слишком подозрительны.

— А вы — нет?

— У меня это профессиональная черта, чего не скажешь про вас. Советую вам поработать над устранением этого недостатка.

— Почему?

Алекс широко улыбнулся:

— Потому что слишком подозрительные люди упускают радости жизни.

Покусывая кончик карандаша, Маргарет Уинстон уныло смотрела на кипу бумаг и думала о том, что их становится все больше и больше, хотя дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Точнее сказать, сдвинулось, но до конца еще очень далеко.

Уже по множеству телефонных звонков и показаниям свидетелей, таинственная Джейн находилась здесь уже двое суток. Причем радиус ее действий простирался от Сиэтла до Чикаго и Майами, что в принципе невозможно. Даже такой энергичной даме не удалось бы так быстро перемещаться по стране, оставляя после себя трупы молодых мужчин.

Впрочем, Маргарет это не удивляло. Она уже давно предвидела подобный результат. Красивая и сексуальная женщина, оказавшаяся серийной убийцей, стала лакомым куском для падких на сенсации журналистов, и средства массовой информации взахлеб сообщали о ее многочисленных жертвах в самых разных концах страны. Почти каждый журнал, каждая телевизионная программа и все таблоиды в супермаркетах смаковали подробности убийств, приписывая их очаровательной Джейн, за поцелуи которой мужчины расплачивались жизнью. При этом каждый старался иметь хоть какое-то отношение к этой сенсации, внести свою лепту в разжигание страстей и несколько минут помелькать на телевизионном экране.

Не удивилась Маргарет и тому, что на пороге появился Реджи и лукаво подмигнул ей.

— Спешу обрадовать вас, Маргарет: у нас появился еще один свидетель. Парень по имени Рик Пэлтроу утверждает, что видел подозреваемую на одной из автозаправок в пустыне штата Аризона. Как вам это нравится? Парень говорит, будто она чуть не разнесла ему заднее стекло джипа из-за того, что он якобы слишком близко подъехал к ней на автостоянке.

— Ну и что же ты думаешь об этом? — равнодушно осведомилась Маргарет. — Парень врет?

— Не знаю. — Реджи пожал плечами.

Маргарет по достоинству оценила остроумный ответ напарника.

— Твои попытки прикрыться подобием юмора вполне уместны и объяснимы, Реджинальд, но они часто заслоняют от тебя суть дела. — Она тяжело вздохнула. — Ладно, пришли его сюда.

* * *

— Значит, вы полицейский? — Эмили все еще не верила своим ушам. — Господи, кто бы мог подумать!

— Вы удивлены? А почему? Вы считаете, что я должен повсюду расхаживать со значком и с огромным «кольтом» на боку? — Взглянув на нее, Алекс снова уставился на дорогу.

Эмили почему-то показалось, что он стесняется своей профессии. Иначе почему так неохотно говорит на эту тему? Она не понимала причин его смущения и даже собиралась спросить об этом, но потом передумала.

— Признаться, я считала, что полицейские должны иметь при себе если не оружие, то хотя бы резиновую дубинку, наручники или…

Живо представив себе этого высокого, статного, красивого мужчину с полицейской дубинкой и наручниками, она чуть не рассмеялась. Это выглядело бы очень нелепо. Эмили покраснела, сообразив, что ведет себя не слишком деликатно. Ведь Алекс решит, что она насмехается над ним. Преодолевая неловкость, она прильнула к горлышку бутылки с чаем.

— Если это вам интересно, — спокойно заметил Алекс, — могу заверить вас, что у меня есть наручники. Хотите посмотреть?

— Нет, спасибо, — слишком поспешно возразила Эмили.

Алекс понимающе улыбнулся.

— Ну хорошо, как-нибудь в другой раз.

— А вы давно служите в полиции?

— С начала ледникового периода. Во всяком случае, этот период моей жизни кажется мне очень долгим.

— А где?

— Что «где»?

— Где вы работаете? Ну, где ловите бандитов и прочее?

Алекс достал из-под сиденья очередную бутылку и сделал несколько глотков.

— В Лос-Анджелесе.

Эмили поняла, что Алекс избегает этой темы.

— Вам не нравится ваша работа?

— Не очень нравится.

— Почему?

— Дело вовсе не в городе, как вы, вероятно, подумали, а в самой работе. — Сделав еще несколько глотков, Алекс зажал бутылку между ног. Скользнув глазами по его бедрам, Эмили окончательно смутилась. — Понимаете, любая работа, даже поначалу вызывающая восторг, со временем надоедает и предстает перед вами в самом неприглядном виде.

— О чем вы?

— О человеческих драмах, чрезмерных страданиях и ужасах, с которыми приходится сталкиваться почти каждый день. Об исковерканных судьбах, несправедливости. Конечно, повседневная работа полицейского не дает соскучиться, но наблюдать все это слишком тяжело.

— Еще несколько дней назад я позавидовала бы вам, — призналась Эмили, — но сейчас прекрасно понимаю вас. Прежде мне казалось, что моя жизнь скучна, прозаична, однообразна и неинтересна. Я реставрировала старые здания, восстанавливала старую мебель, перекрашивала старые стены, воссоздавала старые паркетные полы и старомодные оконные рамы.

— А мне это очень нравится, — заметил Алекс. — Ведь именно это и нужно человеку для спокойного и мирного существования.

Эмили кивнула.

— Да, теперь я и сама вижу, что в этом есть умиротворенность и доброта. Думаю, за последнее время я перебрала по части приключений и тревог. Причем настолько, что сейчас вполне готова вернуться к своей прежней размеренной жизни.

Эмили умолкла и задумалась над своими словами. Она невольно высказала почти незнакомому человеку то, о чем тосковала последнее время, но так и не сумела сформулировать свои мысли. Да, надо поскорее возвращаться в Сан-Кармелиту, к привычному образу жизни, но только не с Харрисом. Как хорошо посидеть дома с Керри, посмотреть новые видеофильмы, заказать огромную пиццу и наслаждаться домашним уютом!

— Эмили, вас не в чем упрекнуть. — Алекс сочувственно взглянул на нее. — Вы сами не понимаете, насколько интересной и осмысленной была ваша жизнь. Вы возвращали старым вещам их первозданный вид. Что может быть лучше? К тому же у вас есть сын, который, смею надеяться, вполне заслуживает ваших забот. Впрочем, заботиться следует о каждом ребенке. Надеюсь, у вас все будет прекрасно.

Эмили прикрыла руками лицо, чтобы он не видел ее слез.

— Да вы и сами, наверное, знаете, что с вашим сыном все обойдется, верно? — Алекс ласково потрепал ее по плечу. — Не волнуйтесь, все будет хорошо, вот увидите.

Эмили закрыла глаза, представила себе лицо сына, повязку на его голове, мытарства с идиотским чемоданом и еще сильнее заплакала. Но это были уже не слезы отчаяния и беспомощности, а слезы радости, поскольку рядом с Алексом она не ощущала такого одиночества.

С первого взгляда Маргарет Уинстон составила впечатление о парне, который вошел в ее кабинет, и прониклась к нему доверием. Давно уже она не видела таких опрятных молодых людей. С некоторых пор она тихо ненавидела грязных, неопрятных и вызывающе наглых подростков, заполонивших все городские улицы и скверы. На этом парне были нормальные брюки, застегнутые на талии, а не висящие на бедрах, чистая сорочка и хорошо отглаженный пиджак без всяких металлических пуговиц, блях, заклепок, молний и прочих атрибутов современной анархической молодежной моды. Более того, кожаные туфли блестели от гуталина, а волосы, зачесанные назад, как в давние добрые времена, не спускались до плеч.

Но больше всего ее поразил галстук. Маргарет уже не помнила, когда в последний раз видела молодого человека в галстуке. Конечно, расцветка этого современного галстука отвечала моде, но все же он радовал глаз. Будь Маргарет лет на сорок моложе, она непременно влюбилась бы в этого парня, а сейчас могла довольствоваться лишь беседой с ним и надеяться на его помощь.

Она предложила ему сесть и внимательно выслушала историю, уже пересказанную Реджинальдом.

— Скажи, пожалуйста, Рик, — обратилась она к парню, — эта женщина похожа на ту, которую ты видел? — Маргарет протянула ему фоторобот. — И если да, то велико ли сходство?

Посмотрев на рисунок, парень оживился.

— Очень похоже. Да, это она.

— А в чем именно сходство?

— Ну… — Рик призадумался. — У нее такие же большие круглые глаза, слегка выступающие скулы, как сейчас модно у фотомоделей, и пухлые губы. Правда, я видел ту женщину лишь пару секунд, но этого было достаточно, чтобы запомнить ее до конца жизни. Так что никаких сомнений на этот счет у меня нет.

Маргарет заметила, что парень покраснел.

— Стало быть, это интересная женщина?

— Да. — Парень снова посмотрел на фоторобот. — Теперь я понял, что в ней необычно. Она действительно очень красива и производит впечатление замечательного человека, но…

— Но?.. — встрепенулась Маргарет.

— Думаю, все находят ее красивой. Но когда вы смотрите в глаза этой женщины… то сразу видите, что красивое лицо — только маска. По-моему, это очень злая, даже жестокая женщина… воплощение дьявола. А вы как считаете, миссис… простите, детектив Уинстон?

Маргарет добродушно усмехнулась. Ей было приятно видеть такого неглупого, воспитанного и со вкусом одетого парня. Правда, он рассуждал прагматически, но, возможно, именно эта черта помогла ему избежать неприятностей при встрече с красивой мегерой. Увы, ее жертвы были намного опытнее и умнее этого парня, но оказались менее прагматичными, за что и поплатились жизнью.

— Я считаю, Рик, что ты очень симпатичный и умный парень.

Через несколько минут Маргарет вызвала Реджи. Тот спросил, узнала ли она какие-нибудь дополнительные подробности.

В глазах Маргарет блеснул почти юношеский задор.

— Знаешь, Реджинальд, несколько часов назад этот симпатичный юноша видел нашу героиню. Он в этом вполне уверен, да и у меня все сомнения развеялись после беседы с ним.

— Видел? — опешил Реджи. — Где?

— В штате Аризона, на небольшой автозаправке почти в самом центре пустыни. Если не ошибаюсь, этот поселок называется Баннер-Сити. Она вышла из кафе и, судя по всему, направлялась к припаркованной неподалеку машине. Кстати, он уточнил кое-какие детали и внес изменения в воссозданный нами облик.

— Какие именно?

— Ну, например, наша красавица сейчас блондинка, а не огненно-рыжая.

Реджи внимательно посмотрел на фоторобот и хмыкнул:

— Что ж, вероятно, это еще более украсило ее.

— Это еще не все, хотя я прекрасно понимаю, что тебя интересует прежде всего внешность. Эту даму видели в старом автомобиле синего цвета, похожем на классическую марку «мустанга». Рик Пэлтроу не очень разбирается в старых машинах, но, судя по его описанию, это скорее всего модель шестьдесят шестого или шестьдесят седьмого года.

— А он не запомнил ее номер?

Маргарет удивленно вскинула бровь.

— Реджинальд, дорогой, ты слишком много хочешь. Неужели ты думаешь, что этот парень не вспомнил бы про номер, если бы видел его?

— Конечно, но бывает же исключительное везение, не так ли?

— Бывает. Да, вот что еще… — Маргарет широко улыбнулась и сразу помолодела. — У меня есть для тебя хорошая новость и плохая. С чего начать?

— С хорошей.

— Похоже, наша красавица путешествует не одна, а с двумя попутчиками. По словам Рика, это женщина лет тридцати пяти и подросток. Если наша леди не оставит их, нам будет легче отыскать ее следы в пустыне.

— А что за плохая новость?

Маргарет, грустно вздохнув, посмотрела на фоторобот — воплощение женской красоты и неискоренимого зла. Все-таки этот парень не дурак. Редко услышишь такое точное описание.

— Едва ли эти люди — ее сообщники. Такие дамы, как наша красотка, не способны нормально общаться с людьми и уж тем более работать с ними. Скорее всего это самые обычные попутчики. А из этого следует, что женщина и парень подвергаются весьма серьезной опасности. Вряд ли они подозревают, с кем имеют дело. Значит, нам надо держать ухо востро и готовиться к неожиданностям.

— Все понял. Я немедленно свяжусь с дорожно-патрульной службой Аризоны и объясню им суть дела.

Глава 15

За три неполных года работы патрульным в Аризоне Нед Уотерс ни разу не столкнулся с серьезным делом. Он лишь задержал нескольких пьяных водителей, нескольких оштрафовал за превышение скорости да еще обнаружил пакетики с марихуаной в пылесосе наркомана.

Его повседневная работа была невыносимо скучной и тягостной рутиной — Нед патрулировал шоссе на расстоянии около пятидесяти миль от границы с Калифорнией и проверял документы. От нестерпимой жары, казалось, не страдали только зайцы и койоты, но они законопослушны и никогда не нарушают общественного порядка.

Правда, молодую жену Неда очень удовлетворяла его служба. Находясь на седьмом месяце беременности и собираясь подарить мужу первенца, Сьюзен Уотерс благодарила Бога за то, что Нед контролирует такой спокойный участок шоссе, где ему почти ничто не угрожает. Ее волновало лишь одно: как бы он не наступил нечаянно на змею, не сломал ногу, провалившись в какую-нибудь нору. О том же, что полицейские гибнут от пуль зарвавшихся преступников, здесь знали только из газет.

Сам Нед сильно тосковал по серьезной работе. Не так он представлял себе службу патрульного полицейского, а теперь приходилось часами крутить руль и колесить по безлюдной пустыне только с одним компаньоном — местной радиостанцией, да и то не всегда, поскольку статические помехи временами не позволяли послушать новости или музыку. Нед родился и вырос в Фениксе, поэтому считал себя городским человеком, а сейчас должен был патрулировать этот Богом забытый край, где ровным счетом ничего интересного не происходило.

Вот почему Нед так обрадовался, увидев на горизонте синий «мустанг». Он поначалу даже глазам своим не поверил, а когда приблизился к нему на расстояние чуть более полумили, окончательно убедился, что ему наконец-то повезло. Не долго думая Нед схватил микрофон и нажал кнопку вызова диспетчера патрульно-дорожной службы.

— Кажется, у меня сегодня удачный день, — взволнованно сообщил он, не дожидаясь ответа диспетчера. — Шерил, это Нед, — отозвался он, услышав в наушниках давно уже знакомый женский голос. — Похоже, я наткнулся на тот самый синий «мустанг», о котором ты предупреждала меня.

— Ты видишь номер машины? — Никогда еще Шерил не была так встревожена.

— Нет, пока не вижу, но это вопрос нескольких минут.

«Это, вероятно, не она», — с досадой подумал Нед, нажимая на педаль газа. Неужели ему, молодому полицейскому, получившему наконец возможность проявить себя и задержать опасного преступника, опять не повезет? Черт возьми, ведь если это она, о Неде напишут все местные газеты, и не только о нем, но также и о его молоденькой и красивой жене, собирающейся скоро подарить ему мальчика. А больше всего внимания уделит ему его любимая газета «Карент эфеарз», которую читают все его друзья, родные и знакомые. Она подробно опишет, как он, Нед Уотрес, задержал серийную убийцу по прозвищу Шелковый Чулок — потрясающе красивую и сексуальную женщину, уже не первый год терроризирующую население многих штатов. Она завлекает в постель красивых и богатых мужчин, привязывает их чулками к спинке кровати, а затем безжалостно убивает выстрелом в голову. Господи, о такой удаче можно только мечтать!

«Боже милостивый, сделай так, чтобы это была она!»

Когда расстояние до синей машины сократилось, Нед прищурился и рассмотрел номер.

— Шерил, — радостно сообщил он в микрофон, — если не ошибаюсь, это калифорнийский номер. — Он назвал диспетчеру номер и серию, а потом попытался разглядеть водителя. — Черт возьми! — еще больше оживился Нед. — Шерил, за рулем «мустанга» женщина. Да, молодая и, кажется, блондинка, как нам и сообщали.

Уже клонящееся к горизонту солнце слепило Неду глаза, но он все же увидел развевающиеся на ветру светло-золотистые кудри и светлую блузку. Да, никаких сомнений, такая светлая грива могла принадлежать только женщине.

Через несколько минут Нед почти вплотную приблизился к синему «мустангу» и заметил, что машина стала быстро притормаживать. Это насторожило его. Водители обычно не останавливаются без предупреждения полицейского. Вскоре он заметил, что женщина пристально вглядывается в зеркало заднего обзора, внимательно наблюдая за ним.

— Я остановлю ее и немного поболтаю, — шутливо доложил диспетчеру Нед.

— Может, подождешь подкрепление? — встревожилась диспетчер.

— Не стоит. Возможно, это вообще не та, кого мы ищем.

— Хорошо, но будь предельно осторожен.

— Да, да, разумеется.

Нед повесил микрофон, врубил сирену, включил красно-синие проблесковые огни, настиг синий «мустанг» и приказал ему остановиться. Он уже представлял, как дает интервью корреспонденту газеты «Карент эфеарз» и как его будут поздравлять знакомые и близкие после вечерних новостей по местному телевидению. А потом Нед позвонит в Феникс родителям и всем друзьям детства и скажет одну-единственную фразу: «Не забудьте посмотреть последние новости и ни о чем не спрашивайте. Все узнаете из газет и теленовостей».

Синий «мустанг» между тем двигался вперед, постепенно замедляя ход. Нед подумал, что эта женщина не производит впечатления опасной преступницы, поскольку не делает попыток оторваться от полицейской машины. Она вообще вела себя так, будто не замечала мигалок и сирены. Что это значит?

Через минуту синий «мустанг» свернул на обочину и вскоре остановился. Вспомнив про молодую жену и их будущего ребенка, Нед решил не лезть на рожон. Мало ли что на уме у этой блондинки. Диспетчер сообщила ему, что преступница вооружена и чрезвычайно опасна. Да он и сам не сомневался в этом, так как незадолго до сегодняшнего дежурства видел по телевизору те трупы, которые она оставила после себя.

Выдержав небольшую паузу, Нед осторожно открыл дверцу машины, вышел и предусмотрительно остановился за ней. Затем, впервые за три года службы, он вынул из кобуры огромный «кольт» и взвел курок.

— Водитель «мустанга»! — крикнул Нед, не выходя из-за дверцы. — Медленно поднимите руки и положите их на руль!

Блондинка подняла руки, но он так и не видел, положила ли она их на руль. Солнце слепило глаза, а ее пышные волосы заслоняли от него пространство салона перед ней. Однако Неда успокоило то, что она безропотно подчинилась его приказу и не предпринимала попыток оспорить его, как это иногда бывает с упрямыми водителями.

Убедившись в том, что женщина ведет себя спокойно, Нед осторожно вышел из-за дверцы и медленно направился к открытому окну «мустанга», вытянув вперед руку с «кольтом». Попутно он отметил, что его руки слегка дрожат, а в ногах появилась какая-то непонятная слабость. Да и сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит наружу.

Почти подойдя к машине, Нед вдруг услышал странный звук. Сперва он не понял, что это, и даже замер от неожиданности, но потом отчетливо различил всхлипывания.

Женщина в машине громко плакала. Точнее сказать, рыдала.

Нед сделал еще шаг к дверце водителя. Слегка наклонив голову, закрыв лицо руками, женщина рыдала. Ее плечи вздрагивали. Преследуя эту машину, Нед прокрутил в голове несколько самых вероятных сценариев поведения этой женщины, но такого поворота событий не представлял себе.

— Я… Простите меня… Мне очень жаль… — доносился из машины ее сдавленный голос. Густые золотистые волосы блестели на солнце, спадали на руки и лицо, почти полностью закрывая их. Затем она бросила на Неда быстрый взгляд, сняла левой рукой темные очки и бросила их на приборную доску. — Простите, пожалуйста, — снова простонала она, продолжая всхлипывать. — Я не хотела… Это произошло случайно…

Нед стоял над ней, не зная, что делать и что сказать. Он даже рот открыл, намереваясь произнести что-то вроде «Немедленно прекратите реветь и…», но это почему-то показалось ему слишком глупым, по-детски наивным, как в кино. Нельзя же приказать женщине не плакать! Нед решил выдержать паузу и посмотреть, чем все это кончится. Не будет же она рыдать целый час!

Он стоял у окошка, снисходительно ухмыляясь, направив на нее «кольт», а женщина захлебывалась от слез. Почувствовав, насколько нелепо выглядит сейчас оружие в руке, Нед опустил ствол, однако решил не терять бдительность. Мало ли что может случиться в следующую секунду? Надо думать о жене и ребенке. Да и вообще осторожность никогда не мешает.

— Мадам, — нетерпеливо начал он, решив покончить с истерикой, — все нормально, не волнуйтесь. Я просто хотел поговорить с вами и проверить документы, вот и все. Я был бы вам признателен, если бы вы…

Она медленно опустила левую руку, и сквозь золотистую пелену рассыпавшихся волос Нед увидел прекрасное лицо молодой женщины. Такое прекрасное, что он даже опешил. А когда она слегка повернулась к нему, устремив на него огромные бирюзовые глаза, Нед сразу подумал, что эта женщина не может быть опасной преступницей. Скорее всего она фотомодель или кинозвезда. Нет, эта изящная и хрупкая женщина с ангельским личиком не может быть кровожадной убийцей!

И только одно наблюдение противоречило его поспешному выводу. Оно молнией пронеслось в сознании Неда, но так и не успело обрести конкретные формы. Ее глаза. В них не было слез. Женщина рыдала, выла, стонала, но глаза ее оставались совершенно сухими. Более того, в них сверкнула такая жестокость, какой Нед никогда еще не видывал. А еще он заметил промелькнувший сквозь волосы серебристый отблеск металла. Что это? Ствол пистолета?

И тут Нед вспомнил слова своего инструктора. «Всегда следи за руками подозреваемого. Не смотри в глаза или на лицо! Только на руки! Только руки убивают».

Подумав, что очень кстати вспомнил наставления инструктора, Нед сжал рукоятку «кольта», поднял его и положил палец на спусковой крючок. Надо было выстрелить первым. Немедленно! Но что-то остановило Неда. Убить такую красивую женщину только потому, что ему что-то померещилось?

В глаза ему ударила яркая вспышка выстрела, и едко запахло порохом. Нед охнул, застыл на долю секунды и рухнул на раскаленный асфальт. Перед глазами мелькнул смутный образ Сьюзен и еще не родившегося ребенка, а потом наступила темнота.

Их дом стал совсем другим. Керри почувствовал это, как только переступил порог. Здесь было пусто и даже пахло чем-то нежилым. Керри немного постоял в холле, прислушиваясь к гнетущей тишине, и ощутил тот же страх, который заставил их покинуть родное жилище. Ему даже показалось, что в этом заброшенном доме поселилась враждебная ему сила, но он, отогнав дурные мысли, направился в гостиную, где они с мамой совсем недавно проводили вечер.

Как жаль, что выстрелы в его окно оборвали привычное течение жизни и вынудили их спасаться бегством! Это было самое жуткое событие в его жизни. Керри впервые столкнулся с реальной опасностью, но тогда рядом с ним была мама, а сейчас ее нет, поэтому придется самому заботиться о себе и о своей дальнейшей судьбе. Даже их опустевший дом как бы говорил о том, что хозяйка давно не переступала его порог.

— Ничего, — пробормотал Керри, — мама скоро приедет. Ничего плохого с ней не случится. Пройдет немного времени, и все будет по-прежнему.

Его слова эхом отдались в пустом доме, будто возражая ему. Как он ни старался, они так и не развеяли тоску одиночества. Впрочем, даже тишина пустого дома угнетала Керри не так, как чемодан, который он принес. Его ручка обжигала пальцы и возбуждала непреодолимое желание поскорее избавиться от этого ужасного груза. Керри все чаще размышлял о том, какую цену ему придется заплатить за содеянное.

Его больше всего тревожила судьба матери. Теперь он не сомневался, что ей грозит смертельная опасность. Керри не знал, как помочь матери. А вдруг с ней произошло что-то ужасное? Как он успокоит свою совесть и чем оправдает свой гнусный поступок?

Заперев дверь на засов, Керри пошел в кухню. Водрузив чемодан на стол, он стал ломать голову над тем, что делать дальше. Решив, что глупо оставлять чемодан на виду, Керри засунул его в плиту. Сев за стол, он написал себе памятку: «Не забыть вынуть его перед тем, как стану разогревать пиццу».

Мысль о любимом лакомстве приободрила его. Только сейчас он сообразил, что давно проголодался. Однако донимали его и другие мысли.

Бойд!

Надо поскорее связаться с Бойдом и сообщить, что он готов встретиться и расплатиться со Стивом.

Но все это необходимо обдумать. Керри уже понял, что импульсивные поступки приводят только к неприятностям. Если бы они с мамой получше пораскинули мозгами, то сейчас жили бы как прежде, а не носились бы из стороны в сторону в поисках мнимой безопасности. На сей раз он хорошенько взвесит каждый свой шаг, чтобы потом не пришлось сожалеть об ошибках.

Немного успокоившись и удовлетворившись разумным, как казалось, решением, Керри направился в ванную и не заметил, как мигала красная лампочка на автоответчике, приглашая выслушать информацию. Он был слишком занят своими мыслями.

Джейн снова и снова прокручивала в голове захватывающий сюжет о том, как она застрелила полицейского. Однако не проехала она и двадцати миль, как возбуждение исчезло, сменившись будничным настроением. Как ни странно, убийство уже давно перестало волновать ее, щекотать нервы и доставлять ощущение силы и власти над людьми. Прежде было иначе.

Мчась на полной скорости по темной пустыне Аризоны к границе Калифорнии, Джейн невольно вспомнила свое первое убийство, круто изменившее ее жизнь.

Он был одним из многочисленных любовников ее матери, работавшей тогда официанткой в захолустном ресторане. Как же его звали? Билл? Боб? Бак? Ну да ладно, Бог с ним. За давностью лет Джейн не могла вспомнить имя своей первой жертвы. В ту пору ей было всего четырнадцать — в этом Джейн не сомневалась. Этот парень решил позабавиться с ней и пригласил покататься на своей моторной лодке на озере Териоки. Сначала все было нормально, но посреди озера он вдруг заглушил мотор и сказал, что у него кончился бензин.

Озеро Териоки не пользовалось популярностью у местных жителей, а в тот трагический день и вовсе было безлюдным. Билл, или как там его, видимо, решил, что это самое подходящее время для любовных забав с юной дочерью своей любовницы, и, не теряя времени, приступил к выполнению своего гнусного замысла.

Однако маленькая Дороти оказалась крепким орешком. Она действительно была маленькой и на вид совершенно беззащитной, но только на вид. Повидав в жизни уже немало, Дороти была готова отстаивать свое достоинство. Во всяком случае, те времена, когда к ней захаживал дядюшка, канули в прошлое.

Дороти молча выжидала удобный момент для нанесения удара. Когда этот парень поднялся и начал расстегивать молнию, она вдруг бросилась на него, ударила головой под дых и опрокинула за борт. В следующую секунду Дороти завела мотор и несколько раз проехалась по бедолаге, превратив его в кровавое месиво острыми лопастями мотора. Это было ужасное зрелище. Даже все местные газеты написали о том, что на окровавленные останки невозможно было смотреть без содрогания.

Мать до конца жизни не простила ей этого. Эта извращенная женщина не понимала, почему дочь столь жестоко обошлась с человеком, не замышлявшим ничего плохого.

Дороти старалась не замечать косых взглядов матери, но позднее та стала относиться к ней гораздо лучше: выказывала уважение, не наставляла на путь истинный и не лезла в ее личную жизнь. Мать знала, что Дороти погубила ее любовника, но так и не донесла на нее в полицию.

Впрочем, в полиции и без того понимали, кто, как и когда расправился с развратником, но доказательств вины Дороти не нашли.

Два года после этого Дороти преследовали кошмары. Она видела красную от крови воду озера и слышала душераздирающие крики.

Ощущение власти над жизнью и смертью так вдохновило Дороти, что вскоре она совершила еще одно убийство, а затем еще и еще…

Постепенно Дороти начала ощущать себя экстраординарной, уникальной личностью, почувствовала свое превосходство над окружающими. В ней появились самоуверенность и надменность.

Однако со временем убийства перестали доставлять ей острое наслаждение. Последние она совершила почти механически, буднично, как работу. Казалось, преступления губят не только жертв Дороти, но и ее самое.

Покончив с патрульным полицейским, Дороти не испытала никакой радости. Все произошло слишком быстро, и ей не пришлось приложить никаких усилий. Он сам нарвался на неприятности. А вот Квинна Дороти обхаживала целую неделю, предвидя и предвкушая то, что произойдет.

Однако и Квинн не доставил ей ожидаемого удовольствия. Перед смертью его глаза выражали лишь ненависть. Он не молил о пощаде, не взывал к милосердию, а просто с ненавистью смотрел на нее. Дороти сочла это дурным знаком, впервые почувствовав, что вожделенная власть над людьми ускользает из ее рук.

Незадолго до Квинна был презабавный случай с полицейским из Хьюстона. Тот не представлял для нее ни малейшего интереса как противник. Болван по уши влюбился в Дороти, за что и поплатился. Он до утра не верил, что она способна покончить с ним. Все ее ухищрения дурак принял за извращения, к которым и сам питал пристрастие. Лишь перед самым выстрелом он вытаращил глаза, и в них навсегда застыли удивление, ужас и недоумение.

А еще раньше Дороти отменно позабавилась с богатым владельцем казино в Лас-Вегасе. Он тоже был убежден, что все происходящее — забава. Но сообразил, что к чему, стал рыдать, умолял пощадить его ради жены и детей. Будто забыл об их существовании, когда обхаживал ее и пытался затащить в постель!

Как все-таки интересно, что многие люди вспоминают о совести и прочей чепухе, только увидев перед собой ствол пистолета, то есть в тот момент, когда до встречи с Творцом остается лишь несколько секунд.

Дороти никогда не выносила лицемерия и гордилась этим.

Однако сейчас она столкнулась с необычной проблемой, совершенно ясно осознав, что убитый ею полицейский дорожно-патрульной службы наверняка сообщил в участок приметы и номер машины. Следовательно, диспетчер уже знает о случившемся, поскольку полицейский не вышел на связь. Итак, в распоряжении Дороти немногим более получаса. За это время она должна замести следы и обеспечить себе надежное прикрытие. Дороти посмотрела на часы. Вероятно, в эту минуту полицейские осматривают тело своего коллеги на обочине шоссе. Обследовав место преступления, они бросятся в погоню за синим «мустангом».

Придется как можно скорее обзавестись новой машиной, иначе ее найдут и тогда она уже не отвертится.

Дороти прищурилась и увидела впереди огни какого-то городка. Там, несомненно, есть магазины или кафе, где можно выпить пару чашек капуччино, бензозаправка. Позвонив оттуда же по телефону, она узнает, как идут дела у напарника.

Посмотрев на приборную доску, Дороти поняла, что бензобак почти пуст. Сейчас самое главное — оставить эту развалюху и подыскать что-то более подходящее, например шикарную тачку с мягким кожаным сиденьем и кондиционером.

Глава 16

Пережив так много волнений и тревог, Эмили была уверена, что надолго потеряет покой и сон. Однако монотонное ворчание машины, темная пелена ночи за окном и тихий, убаюкивающий разговор с Алексом сделали свое дело. Она задремала и проснулась лишь в тот момент, когда приятные джазовые композиции, доносящиеся из радиоприемника, сменились информацией о последних новостях дня.

Услышав, что разыскивают блондинку, подозреваемую в убийстве патрульного полицейского на пустынном шоссе в штате Аризона, которое было совершено несколько часов назад, Эмили вздрогнула.

— Боже мой! — с ужасом прошептала она, услышав вслед за тем характерные приметы своей машины.

— Что случилось? — спросил Алекс.

— Это женщина, о которой я вам говорила. Джейн. Только что передали, что она застрелила полицейского.

— Вы уверены?

— Да, они назвали номер моего «мустанга». Она убила полицейского, и теперь полиция разыскивает мою машину.

Между тем радиокомментатор передал микрофон сотруднице из полиции Лос-Анджелеса, говорящей с британским акцентом.

— Эта женщина разыскивается полицией Лос-Анджелеса за совершенное пару дней назад тяжкое преступление. Она заманила в номер гостиницы, убила и ограбила известного бизнесмена Квинна Иснера. Преступница вооружена и чрезвычайно опасна. Тех, кто располагает какой-либо информацией о ней, просят связаться с местным полицейским участком или непосредственно со мной, детективом Маргарет Уинстон.

— Два дня назад, — задумчиво повторила Эмили, вспоминая обстоятельства знакомства с Джейн в аэропорту Лос-Анджелеса. — Значит, она ограбила и убила несчастного бизнесмена за несколько часов до того, как мы встретили ее в аэропорту: Господи, так Керри украл чемодан с награбленными ею деньгами! Какой кошмар! Нет, только не это!

Алекс сочувственно посмотрел на Эмили:

— Похоже, дела у нас идут от плохого к худшему?

— Да уж, хуже некуда. Мне нужно срочно позвонить в полицию и сообщить обо всем, что с нами произошло за последнее время. Джейн угнала мою машину не более трех-четырех часов назад. И за это время застрелила полицейского. Значит, она где-то недалеко отсюда и поэтому…

Вспомнив про пистолет Джейн, Эмили задрожала. Ведь она могла застрелить ее… Да и Керри она убьет не раздумывая. Господи, спаси его и помилуй!..

— Как только мы доберемся до города, — продолжала она, — я сразу же позвоню этой, как ее… Маргарет Уинстон, если не ошибаюсь. Другого выхода просто нет. Надо рассказать ей все и попросить, чтобы полицейские попытались найти Керри.

— Не знаю. — Алекс уменьшил громкость радиоприемника. — Я раньше тоже считал, что первым делом надо обращаться в полицию. Возможно, вы и правы.

— А что же еще делать? В данных обстоятельствах лучше отдать сына в руки полиции, чем этой гнусной твари с пистолетом в руке.

— Согласен, лучше позвонить в полицию, чем полагаться на случай. Постараюсь помочь вам.

— Каким образом?

— Я неплохо знаю Маргарет Уинстон. Несколько лет назад, занимаясь подобным делом, я неоднократно встречался с ней. Она умная женщина, я объясню ей, в чем дело. Миссис Уинстон найдет вашего сына и присмотрит за ним. Думаю, она к тому же способна повлиять на его дальнейшую судьбу.

— Правда? Вы уверены, что это поможет ему?

— Несомненно. Для Миссис Уинстон сейчас куда важнее поймать убийцу полицейского, чем арестовать подростка.

— И вы согласны позвонить ей? — Эмили считала, что должна сделать это сама, поскольку речь идет о ее сыне, попавшем в беду. Однако помощь опытного человека была бы весьма кстати.

— Конечно, почему бы и нет? — отозвался Алекс. — Я работал с Мегги много лет и найду с ней общий язык.

— А как она выглядит? — вдруг полюбопытствовала Эмили.

Алекс пожал плечами.

— Ничего характерного. Обычная калифорнийская женщина.

— Калифорнийская? — удивилась Эмили. — Да ведь у нее британский акцент!

— Ну и что? Она обычная калифорнийская женщина родом из Лондона. Вас это устраивает?

Не успела Эмили задать ему следующий вопрос, как в салоне машины раздался какой-то странный жужжащий звук. После всех мытарств со своим автомобилем она сразу предположила самое худшее. Господи, неужели им суждено застрять здесь на несколько часов?

— Что это? — всполошилась Эмили.

— Вы слишком пугливы! — Усмехнувшись, Алекс протянул руку к поясу. — Успокойтесь, это всего-навсего мой пейджер. — Он посмотрел на светящийся экран пейджера.

— Кто это? — не унималась Эмили.

— Моя жена.

— Жена? — Эмили охватило разочарование. Ну какого черта она тешила себя надеждой, что пробудила в нем чувство? Чем она заслужила его благосклонность? И вообще, какое ей дело до его семейного положения?

— Я шучу. — Алекс лукаво посмотрел на Эмили, заметив ее разочарование. — Это мой друг. Тот, с кем я должен был встретиться в Лас-Вегасе. Он беспокоится, что меня до сих пор нет.

— Мне очень жаль, что я нарушила ваши планы.

— Ничего. Мой друг потерял уже так много, что эта потеря не изменит его ситуации. — Алекс указал на неоновую вывеску автозаправки. — Давайте остановимся здесь. Купите что-нибудь поесть и заправьте машину, а я тем временем позвоню другу, договорились?

— И детективу. Маргарет Уинстон? — на всякий случай напомнила Эмили.

— Да, И ей тоже.

Реджи Гордон вошел в кабинет Маргарет Уинстон, все еще ощущая прекрасный запах барбекю с томатным соусом, так и не отведанного им. Приказ немедленно прибыть к Маргарет Уинстон по чрезвычайно срочному делу он получил внезапно. Маргарет часто вызывала его по каким-то срочным делам в обеденное время. Но что с нее взять? Ведь для Маргарет никто не готовит барбекю — лучшее во всей Южной Калифорнии. А вот его жена делает это и всегда злится, когда Реджи вызывают на службу через несколько минут после того, как он вернулся домой после восемнадцатичасовой смены.

Реджи до сих пор не понимал, что раздражает его больше — мысль о возвращении к холодному барбекю или к столь же холодной жене, которая постоянно ворчит и выражает недовольство его работой.

Маргарет сидела за столом и говорила по телефону, крутя между пальцами остро отточенный карандаш. Другой карандаш, как всегда, торчал у нее из-за уха. Маргарет никогда не расставалась с карандашами, готовая немедленно записать любую стоящую информацию.

— Да, Жаклин, — говорила Маргарет, — если не трудно, заскочи ко мне домой и прихвати с собой что-нибудь съестное. Ты же знаешь, я не успеваю подумать о еде.

Увидев Реджи, Маргарет благодушно кивнула, и он опустился на стул.

— Да, дорогая, так даже лучше. Уверена, что она будет рада проведать дядюшку Хилздейла. Ты же знаешь, она без ума от него. Найдешь ее сумку с вещами на нижней полке в шкафу. Да, красного, почти фуксинового, цвета. Если помнишь, это ее любимый цвет. Так вот, в сумке печенье из печени и кое-какие игрушки в виде костей, чтобы она не грызла твою мебель. Да, дорогая, это очень важно. Так уж она устроена. Не пугайся ее огромных клыков, это всего лишь рефлекс. Да, дорогая, огромное тебе спасибо. Пока.

Положив трубку, Маргарет взглянула на Реджи.

— Так вот, дорогой, мне, слава Богу, удалось уладить свои дела. Прямо гора с плеч.

— Вы о дядюшке Хилздейле? — съязвил Реджи.

— Дядюшка Хилздейл — пожилой и весьма почтенный джентльмен, с которым Жаклин живет уже девять лет. Уважая его возраст, она старается угодить ему. Замечательный окрас. Реджинальд, ты даже не представляешь, какой это красавец — белый, с небольшими коричневыми пятнами, массивная грудь и бесподобные складки под шеей. Вообще-то он не дядя моей Бодики, но мы его так называем из почтения к нему.

— Ну-ну, — пробормотал Реджи.

— Так вот, у этого парня большие проблемы с желудком, особенно если Жаклин кормит его свиной печенкой. Однажды, когда я была у нее в гостях и мы беседовали за чашкой чая, он так испортил воздух, что я чуть со стула не упала. Понимаешь, Реджинальд, это было…

— Маргарет, — раздраженно прервал ее Реджи, — зачем вы меня вызвали? — Воспоминание о любимом блюде заставило его забыть о правилах приличия.

— Ах да, конечно… — Маргарет нахмурилась. — Пора заняться нашими неприятными делами. Так вот, дорогой, похоже, наша красавица уже наследила в штате Аризона. Мне только что сообщили, что сегодня вечером она застрелила там патрульного полицейского.

Реджи, оторопев, уставился на Маргарет. Преступница нарушила свои правила, убив полицейского. Реджи всегда болезненно воспринимал каждую такую потерю. Да и жена постоянно убеждала его соблюдать осторожность и не лезть на рожон. «Не забывай, — повторяла она, — тебя тоже ожидает подобная участь, если не будешь вести себя осмотрительно. Не думай, пожалуйста, что ты неуязвим. Не искушай судьбу».

— А они уверены, что это именно она?

— Пока еще не на сто процентов, но первые признаки подтверждают это. Вкратце дело обстояло таким образом. Патрульный полицейский остановил синий «мустанг» шестьдесят седьмого года выпуска с калифорнийским номером. За рулем сидела блондинка, о чем он и сообщил по рации. Через полчаса его нашли на обочине шоссе с простреленной головой, неподалеку от городка Баннер-Сити.

— Похоже, это она, — заметил Реджи.

Маргарет сунула в ящик стола бумаги, а свою записную книжку — в «дипломат».

— Я только что говорила с начальником полиции Баннер-Сити. Они собираются сделать вскрытие сегодня ночью. Если выяснится, что пуля идентична той, которой был убит Квинн Иснер, то тогда не останется никаких…

— Но как вы попадете туда? Насколько мне известно, этот городок находится черт знает где.

Маргарет лукаво улыбнулась, и Реджи подумал, что даже в столь солидном возрасте она не утратила шарм.

— У моего давнего друга есть небольшой самолет, и он готов хоть сейчас доставить меня на место происшествия. Понимаешь, Реджинальд, — она оглядела почти пустую комнату и таинственно понизила голос, — мне, конечно, не хочется бросать этот прекрасный кабинет, но я с давних пор питаю слабость к летчикам. Надеюсь, и на этот раз он не разочарует меня.

— А мне почему-то казалось, что вы питаете слабость к художникам, — съязвил Реджи.

— Да, и к ним тоже, но сейчас дело не в этом. — Она захлопнула «дипломат», быстро направилась к вешалке и сняла жакет. Реджи заметил в ее глазах азарт охотника. Да, теперь Маргарет не остановится ни перед чем, но поймает добычу. Обернувшись, миссис Уинстон весело подмигнула ему. — Может, ты этого не знал, Реджинальд, но я отъявленная гедонистка. Если ты не обратил на это внимание, значит, твои профессиональные качества оставляют желать лучшего.

Он рассмеялся.

— Надеюсь, вы позвоните мне оттуда и сообщите о последних новостях? Иначе я буду считать, что зря пожертвовал ради всего этого вкусным ужином.

— А что тут, собственно, сообщать? — Маргарет схватила со стола какие-то бумаги и, вручив ему, пошла к двери. — Тот патрульный успел сказать диспетчеру номер машины. Я проверила все данные, касающиеся этого синего «мустанга». Он зарегистрирован на имя Эмили Шоу из Сан-Кармелиты. Так что у тебя предостаточно работы. Проверь, кто проживает по этому адресу, есть ли кто-нибудь дома, и если да, выясни, что его обитатели думают по поводу этой грустной истории. Покажи им фоторобот и все прочее. В общем, все как обычно, Реджинальд. Не сомневаюсь, ты знаешь, что нужно делать.

— Да, но я только что после дежурства и хотел бы перекусить…

— Знаю. Ты прав, нам приходится работать в жутких условиях, Реджинальд. Работа требует от нас невероятного самопожертвования. Но зато в старости нам будет о чем вспомнить.

— Маргарет, мне сейчас не до шуток. Я действительно…

— Ну ладно, ладно, Реджинальд, не волнуйся, — усмехнулась Маргарет, переступая порог. — Держи хвост пистолетом и верь в себя так же, как я верю в тебя. Ничуть не сомневаюсь, ты справишься со всеми обязанностями, вытекающими из твоей высокой должности следователя и сыщика. Короче говоря, я скоро вернусь. Не унывай.

— Когда? — в отчаянии воскликнул Реджи. — Когда вы вернетесь?

Но она уже исчезла за дверью. Реджи оставалось лишь гадать, как эта миниатюрная женщина далеко не юношеского возраста, поклонница художников и артистов, любительница летчиков и еще черт знает кого, успевает делать все сразу, наскоком, и при этом еще энергична и весела.

* * *

— Пятнадцать долларов на бензин и еще пять на еду. — Алекс вручил Эмили двадцатидолларовую купюру и указал на небольшое кафе.

— Я все верну вам, Алекс, — благодарно улыбнулась Эмили. — Все до единого цента.

— Пустяки, меня это совершенно не волнует, — отмахнулся он, пересекая с ней безлюдную автостоянку. Очевидно, по вечерам население западной Аризоны не посещало такие места. Несмотря на дневную жару, вечера здесь были прохладными, и Эмили, поежившись, подумала о том, что Джейн могла бы бросить ей напоследок хотя бы свитерок или куртку.

— Алекс, — тихо сказала Эмили, обхватив себя руками, — вы для меня так много сделали, что я даже не знаю… не знаю, как отблагодарить вас.

— Не думайте о таких пустяках. — Сняв с себя рубашку, Алекс накинул ее на плечи Эмили. — Я не совершил ничего такого, чего не сделали бы вы сами, оказавшись на моем месте. Верно?

Эмили запахнула рубашку, сразу же ощутив запах мужского тела. Испытав от этого удовольствие, она смущенно потупилась.

— Да, я поступила бы так же, — отозвалась Эмили. — Откровенно говоря, я немало делала для людей, которые того не заслуживали, а иногда отдавала им все свое время и силы.

— Вряд ли это разумно. — Алекс пристально посмотрел на нее. — Так можно иссушить душу и остаться на старости лет в вакууме.

— Знаете, Алекс, после сегодняшнего дня я уже ничего не боюсь. Пустыня иссушила мою душу и тело.

— И сколько же времени вы провели в пустыне?

— Мне кажется, я брожу по ненавистной пустыне уже сорок лет, не находя выхода.

— Понимаю вас.

— Ну а вы много времени проводите в пустыне?

Алекс засмеялся и развел руками:

— Признаться, я тоже никак не отыщу свой оазис. Причем последний раз я видел его так давно, что остались только воспоминания.

— Приятные?

— Не совсем, иначе я до сих пор оставался бы там и не помышлял ни о чем другом.

— Пожалуй, мне пора купить чего-нибудь поесть. — Эмили ускорила шаг. — У нас мало времени, так что нужно поторапливаться.

— Хорошо, а я займусь телефонными звонками. Встретимся у входа.

Купив крекеры, чипсы, картофель фри, сыр, яблочный и клюквенный сок, а также стакан черного кофе для Алекса, Эмили вышла из магазина и направилась к телефонной будке. Алекс стоял спиной к ней и тихо говорил по телефону.

Услышав несколько слов, Эмили решила, что он беседует с женщиной. Конечно, это не ее дело, но все же было интересно проверить свою интуицию.

— Ну ладно, поддерживай со мной связь, — сказал Алекс. — Да, верно. Никаких проблем. Ты знаешь, как связаться со мной. — Повернув голову и увидев Эмили, он вздрогнул от неожиданности. — Ну ладно, меня уже ждут. Нам пора ехать.

«Меня уже ждут», — повторила про себя Эмили. Не очень-то откровенно. Похоже, на другом конце провода не должны догадаться о том, что он с женщиной. Забавно. Эмили снова поймала себя на мысли, что вмешивается не в свои дела.

Как только Алекс вышел из будки, она спросила:

— Вам удалось связаться с детективом Уинстон? Вы поговорили с ней?

— Да. — Взяв у Эмили пакеты со снедью и бутылки с соком, Алекс направился к машине. — Но, видимо, она куда-то торопилась. Поэтому разговор был очень коротким. — Он ободряюще улыбнулся Эмили. — Миссис Уинстон очень заинтересовалась моим сообщением, выразила готовность помочь Керри и весьма обрадовалась тому, что напала на след таинственной Джейн.

— Правда? — оживилась Эмили. — Огромное спасибо вам, Алекс!

— Не стоит благодарности, мадам. — Положив пакеты и бутылки на заднее сиденье, он начал наполнять бензобак.

— А что посоветовала нам делать детектив Уинстон?

— Она просила меня позвонить ей, когда мы доберемся до Сан-Кармелиты.

— Алекс, вы уверены, что из этого что-нибудь получится? — Эмили хотелось, чтобы он рассеял ее сомнения.

— Мегги — очень хороший человек, — отозвался Алекс. — Так что не волнуйтесь.

Через пару минут они сели в машину и выехали на шоссе, разрезая темноту ночи яркими огнями передних фар.

— Никогда не советуйте матери не волноваться. — Эмили тяжело вздохнула. — В этом есть логическое противоречие.

К тому времени, когда Керри после долгих размышлений все же решился посетить злополучную пиццерию «Папа Миа», там уже оставались лишь несколько подростков. Помахав им рукой, Керри быстро прошел через главный зал и направился в подсобные помещения. Еще несколько дней назад он так же спокойно сидел бы с этими ребятами, обменивался впечатлениями, обсуждал последние слухи, смеялся над глупыми шутками и строил бы грандиозные планы. Несбыточные мечты возбуждали юношеское воображение.

Проходя мимо столика, за которым сидели две симпатичные девчонки, Керри обрадовался, что предусмотрительно снял с головы повязку, а рану прикрыл бейсбольной кепкой. Он никогда не считал себя ни пижоном, ни крутым парнем, но все же старался выглядеть как положено.

В небольшой кухне он увидел хозяина пиццерии. Тот собирал и складывал в большой пластиковый контейнер остатки тонко нарезанного сыра. О'Салливан что-то пробормотал в ответ на его приветствие и кивнул на дверь черного хода.

— Спасибо. — Керри поспешил во двор к Бойду. Он всегда считал себя умнее и лучше Бойда, но теперь оснований для этого у него не осталось. Более того, последние события показали, что Керри гораздо хуже, поскольку совершил преступления, на которые его приятель вряд ли решился бы.

Как он и предполагал, Бойд высыпал в мусорный бак отходы из пластикового контейнера. Тихо подойдя к нему, Керри испытал неловкость и страх. Это очень его удивило, так как никогда раньше он не замечал за собой ничего подобного. Бойда никто не считал крутым парнем, внушающим страх и уважение. Он всеми силами старался походить на панка, но эти жалкие потуги вызывали у его друзей лишь усмешку.

— Привет, старик! — с нарочитой бодростью воскликнул Керри, похлопав приятеля по плечу.

Когда тот повернулся, Керри в ужасе отпрянул назад.

— Черт возьми, какой кошмар! — прошептал он, увидев при тусклом свете фонаря огромные синяки под глазами Бойда и распухшие и посиневшие губы. Кто-то так отметелил его, что даже и узнать было трудно.

— Что случилось? — огорченно спросил Керри. — Это твой отец постарался?

— Да пошел ты!.. Не прикидывайся шлангом! Сам прекрасно знаешь — мой отец на такое не способен. — Покончив с мусором, Бойд оттолкнул Керри с дороги. — Чего прикидываешься идиотом? Сам понимаешь, что со мной случилось и почему.

Керри поспешил за ним.

— Стив?

— Да, Стив, кто же еще. Я же предупреждал тебя не связываться с этим парнем. Остается только удивляться, что он не пристрелил меня. И все из-за тебя, мерзавца!

— Он что, избил тебя из-за того, что я…

— Конечно. За то, что познакомил тебя с ним. Вот дурак, какого черта я влез в это дело! А ты, подлец, смылся со своей мамашей, оставив меня расхлебывать всю эту кашу. Спасибо, дружище.

— Какой ужас! — Керри с сочувствием смотрел на Бойда. — Прости, старик, я же не хотел. Мне даже в голову не приходило, что…

— Оставь меня в покое и не попадайся на глаза! — злобно бросил Бойд, открывая дверь. — Убирайся к чертовой матери, а то еще кто-нибудь увидит меня с тобой и расскажет Стиву. Вот тогда-то он точно пристрелит меня.

— Послушай, старик, я пришел к тебе по делу.

Бойд открыл дверь, швырнул пустой контейнер и подхватил другой.

— У меня с тобой нет никаких дел и быть не может, понял? Убирайся вон, засранец!

— Бойд, выслушай меня! — настаивал Керри. — Мне нужно срочно передать Стиву, что я готов вернуть ему деньги.

Бойд так недоверчиво поглядел на Керри, будто видел его впервые.

— Деньги? У тебя есть деньги? Не вешай лапшу на уши! У тебя никогда в жизни не было денег!

— Я не шучу, Бойд. У меня действительно есть деньги, чтобы рассчитаться со Стивом. Много денег. Ты даже не представляешь себе, сколько у меня баксов.

Бойд вытаращил глаза.

— Где ты достал их?

— Это не имеет значения. Сейчас важно лишь то, что я могу вернуть ему должок и тем самым решить проблемы раз и навсегда. Словом, я готов заплатить ему, и пусть оставит в покое и меня, и тебя. Но мне нужно знать справедливую цену за все это.

— Справедливую? При чем здесь, черт возьми, справедливость?

У Керри промелькнула мысль, что он, возможно, ведет себя не совсем правильно. Действительно, при чем тут справедливость? И вообще, что знает о справедливости торговец наркотиками Стив или его приятель Бойд? С ними бесполезно говорить на эту тему. Да, не стоило откровенно признаваться в том, что у него много денег. Дернул же его черт за язык!

— Понимаешь, в чем дело, у меня и впрямь появились деньги и я готов вернуть ему долг, но мне нужно знать сумму. Ты, случайно, не в курсе, сколько он потерял из-за меня?

— Много. Чертовски много.

— Сколько именно?

Бойд пожал плечами и направился к мусорному баку с очередным контейнером.

— Точно не знаю, да и знать не хочу. Сам спроси у него, мистер миллионер.

Керри растерялся.

— Я думал, ты поможешь мне связаться с ним. Я же не знаю, где он обычно ошивается.

— А я, думаешь, знаю? — Бойд сплюнул на землю. — Последний раз я видел его в тот день, когда он расквасил мне рожу. Но почему-то забыл спросить, где его искать. Попробуй зайти туда, где мы были с тобой в последний раз. Надеюсь, ты хорошо запомнил это место.

Керри убедился, что зря рассчитывал на помощь Бойда. Да и чего ожидать от парня после того, что с ним произошло? Надо было сразу уйти, а не трепаться о деньгах.

— Бойд, прости меня, ради Бога. — Керри переминался с ноги на ногу. — Я не хотел этого. Сейчас я уйду и больше не буду надоедать тебе. Обещаю, я обязательно расплачусь со Стивом и у тебя никогда не будет из-за меня неприятностей. А его я сам попытаюсь найти.

— Да уж, постарайся, а то не отделаешься от него простыми синяками. — Бойд подхватил контейнер, пошел к пиццерии и исчез за дверью.

Керри с удивлением понял, что испытывает чувство утраты. Конечно, Бойд никогда не был его близким другом, однако с ним можно было поболтать и хоть как-то убить время. Теперь он потерял приятеля навсегда. Видит Бог, Керри не хотел этого и не ожидал ничего подобного. Но к чему сетовать на судьбу? На нее и полагаться нельзя. Она не считается с желаниями людей. Да, судьба дала ему еще один урок, и теперь предстоит доказать, что он его усвоил.

Бойд оставил в коридоре пустой контейнер и осторожно выглянул во двор, желая убедиться в том, что его бывший друг ушел. Подождав, когда хозяин запрет входную дверь, и услышав лязг засова, он тут же метнулся в небольшую комнату, которую О'Салливан называл офисом, и схватил телефонную трубку. Оглядываясь на дверь, Бойд набрал номер.

— Привет, — тихо сказал он. — Это Бойд.

В трубке послышалась отборная ругань.

— Нет, старик, погоди, — прервал он собеседника. — Не клади трубку, у меня есть очень важная новость для тебя. Только послушай…

Когда Фрэнсин Поли вышла из огромного супермаркета «Джейси-пенни» в небольшом городке Селенита, штат Аризона, было уже темно. Только сейчас она поняла, что провела здесь несколько часов, тщательно выбирая подарок для мужа Ральфа. В следующую пятницу они собирались отметить сорок восьмую годовщину совместной жизни, а через пару лет отпразднуют золотую свадьбу.

Ноги ее ныли от усталости, а пораженные артритом колени, казалось, вот-вот развалятся. Внимательно оглядев безлюдную автостоянку, Фрэнсин направилась к своему автомобилю «кадиллак-севиль». Она придерживала висевшую на плече сумку, где находился подарок — карманные часы. Ральф, конечно, придет в восторг, так как в прошлом месяце разбил свои старые. Он обычно возился на небольшом газоне, но в последнее время силы стали покидать его. Ральф по-прежнему сам управлялся с газонокосилкой, не доверяя столь важное дело никому другому, но все чаще и чаще это приводило к неприятностям. В последний раз, например, он уронил часы и раздавил их тяжелым агрегатом. Ну ничего, теперь ей есть что подарить мужу.

Фрэнсин шла к машине, прихрамывая, но предвкушала удовольствие от встречи с мужем. Вот только следовало уйти гораздо раньше, а не торчать в магазине до закрытия. Когда она приехала в супермаркет, вся площадь была запружена машинами и ей пришлось парковаться в самом конце. А теперь не хватало сил добраться туда. Какие все-таки бессердечные люди пошли! Ведь видят, что первый ряд у входа в супермаркет забронирован для водителей-инвалидов, и все равно ставят там свои машины, вынуждая несчастных стариков тащиться через всю площадь.

Приблизившись к машине, Фрэнсин вдруг увидела рядом старый синий «мустанг» с выключенными фарами. Прищурившись, она заметила в салоне темный силуэт. Конечно, Фрэнсин не могла разобрать, кто там — мужчина или женщина. В шестьдесят восемь лет зрение уже такое слабое, что она машину-то увидела лишь на расстоянии нескольких метров.

Фрэнсин охватило смутное беспокойство. Жизненный опыт научил ее соблюдать осторожность и избегать всяческих неприятностей. Тем более что мир становился все хуже и хуже. Раньше в таком пустынном месте, на границе штатов Аризона и Калифорния, в небольших городках царили покой и благодушие, а сейчас даже здесь стало опасно. Все чаще и чаще совершаются преступления, так что надо держать ухо востро.

Крепко сжав ключи от машины, Фрэнсин вспомнила стратегию самозащиты, которой обучалась несколько месяцев на специальных курсах, куда Ральф заставил ее записаться. Первое правило этой стратегии состояло в том, чтобы в случае опасности не вступать в борьбу, а повернуться и уйти подальше от неприятностей. Это правило всегда вызывало у Фрэнсин улыбку, но сейчас показалось ей весьма разумным. Так и не подавив тревогу, она остановилась. Что же делать — идти к машине или двинуться в обратную сторону и дождаться кого-нибудь из служащих супермаркета? Сотрудники этого огромного магазина с удовольствием помогут ей.

Но ноги Фрэнсин так ныли от усталости, что проделать обратный путь было очень трудно. «Ничего страшного, — сказала себе Фрэнсин. — Это одно из самых безопасных мест в городе. Никто никогда не слышал, чтобы здесь случались какие-либо неприятности».

Бросив настороженный взгляд на затемненный «мустанг», она направилась к своей машине, отключила сигнализацию и открыла дверцу. В ту же секунду послышался такой же щелчок в стоящей рядом машине. А когда из нее кто-то вышел, Фрэнсин так испугалась, что чуть не выронила ключи. Собравшись с духом, она повернулась и почти столкнулась с… молодой, красивой и прилично одетой женщиной.

— Боже мой! — с облегчением выдохнула Фрэнсин, приложив руки к груди. — Как вы меня напугали! — Почувствовав слабость в ногах, Фрэнсин облокотилась на капот машины и еще раз вздохнула. — Я едва не умерла от страха.

— Правда? — участливо проговорила женщина, уставившись на нее странными, почти пустыми глазами.

— Да, я почему-то подумала… ну, в общем… нет, нет, ничего, это я просто так.

— Просто так? — ухмыльнулась блондинка в шелковом костюме и озабоченно оглядела пустынную площадь. — Неужели вы думали, что я причиню вам зло? Или, к примеру, ограблю?

От этих слов у Фрэнсин в груди все заныло от дурного предчувствия, хотя признаков опасности она не видела. Только вот ухмылка у этой блондинки какая-то необычная, если не сказать — страшная. Фрэнсин настороженно посмотрела на незнакомку.

— Не стану скрывать, именно этого я и боялась. — Пожилая дама повернулась к машине, желая поскорее сесть за руль и отправиться домой.

— Я вовсе не хотела напугать вас, — как ни в чем не бывало продолжала незнакомка, — и уж тем более причинить вам зло. — С этими словами она захлопнула приоткрытую дверь «кадиллака», чуть не прищемив руку Фрэнсин. — Однако мне действительно кое-что нужно от вас.

— От меня? — растерялась пожилая дама, подумав, что эта красивая и прилично одетая блондинка, похоже, действительно хочет ограбить ее. Невероятно! Рядом с домом и почти перед входом в самый большой в городе супермаркет! — Что же вам от меня нужно? — осведомилась Фрэнсин, беспокойно оглядываясь по сторонам.

— Ваша машина.

— Моя… машина? Вы хотите отнять у меня мою машину?

— Не отнять, а обменяться. — Красивая блондинка снова ухмыльнулась, а в глазах ее промелькнул злобный огонек. — Я отдаю вам свой «мустанг», а вы мне — «кадиллак», идет?

Пораженная Фрэнсин взирала на незнакомку. Эта женщина несет какую-то чушь и при этом все время ухмыляется. Как ее понимать? Это своеобразная шутка или она на самом деле хочет… Нет, конечно же, это шутка, и к тому же глупая. Ну кому взбредет в голову мысль меняться машинами? Как бы там ни было, Фрэнсин решила сделать вид, что шутка вполне удачная и она сама тоже не прочь пошутить.

— Нет, спасибо, дорогая, — игривым тоном ответила она. — У вас, конечно, прекрасная машина, но я предпочитаю свою.

В ту же секунду Фрэнсин почувствовала, как блондинка прижала к ее животу, чуть пониже пруди, что-то твердое и холодное. Она вскрикнула от неожиданности и, опустив глаза, с ужасом увидела пистолет.

— Нет, вы не поняли меня, мадам, — злобно прошипела ей на ухо блондинка. — Этот обмен не предмет для дискуссий. Мы меняемся машинами, и немедленно, без проволочек.

От страха Фрэнсин закрыла глаза и тут же вспомнила то памятное рождественское утро, когда Ральф вошел в спальню, открыл занавески и указал ей на новенький «кадиллак». «Ты заслужила его, Фрэнси, — сказал он тогда. — Заслужила тем, что так долго терпела меня и сносила все мои причуды. Ты мирилась со мной все эти годы и поэтому отныне будешь ездить на этой чудесной машине».

А еще Фрэнсин вспомнила, что совсем недавно Ральф ласково похлопал ее по плечу, предупредив, чтобы она никогда не противилась грабителям и беспрекословно выполняла их требования. «Фрэнси, — сказал он, — если вдруг такое случится, отдай им все, что они требуют, даже обручальное кольцо. Все эти вещи можно купить, а жизнь не купишь ни за какие деньги».

Фрэнсин хотела жить. Хотела видеть мужа и отметить с ним свою золотую свадьбу в кругу близких друзей и родных.

— Хорошо. — Пожилая дама протянула блондинке ключи. — Машина ваша.

Схватив ключи, блондинка указала пистолетом на свой «мустанг».

— Подойдите к багажнику.

— Зачем? — простонала Фрэнсин.

— Делайте, что вам говорят!

Фрэнсин попятилась, боясь повернуться спиной к незнакомке. Возле багажника она остановилась и прижала руки к груди.

— Вот так, хорошо, — самодовольно ухмыльнулась блондинка. — Стойте здесь и не вздумайте орать. — Она отыскала нужный ключ, открыла багажник и, не спуская глаз со своей жертвы, начала вытаскивать оттуда чемоданы и сумки. Освободив багажник, блондинка ткнула в него. — Полезайте туда.

— Туда? — ужаснувшись, отпрянула Фрэнсин. — Зачем? — Ноги у нее подкосились, и она ощутила такую слабость, что едва не упала. Фрэнсин и стоять-то не могла, не то что лезть в багажник.

Услышав какой-то шум, блондинка встревоженно оглядела площадь. Из широкой двери супермаркета вышло несколько мужчин. Они оживленно разговаривали и были так далеко, что не могли обратить внимание на машины, стоявшие в дальнем конце парковки. Фрэнсин хотела закричать. Но потом поняла, что это бесполезно. Она беспомощно наблюдала за тем, как мужчины подошли к машине и через секунду уехали.

— Ну-ка быстро в багажник! — скомандовала блондинка и бесцеремонно подтолкнула Фрэнсин, — Иначе я застрелю вас прямо здесь.

Фрэнсин осознала, что незнакомка не шутит — недаром у нее такие страшные и пустые глаза. Дрожа всем телом, она подняла ногу и, громко застонав, перевалилась через борт багажника. Упав на спину, Фрэнсин умоляюще посмотрела вверх и увидела над собой те же холодные и совершенно пустые глаза незнакомки, явно не ведающей, что такое милосердие. Несколько минут назад Фрэнсин боялась, что блондинка запрет ее в багажнике чужой машины, теперь же поняла, что это было бы не самое страшное.

Блондинка между тем приставила пистолет к ее голове и ухмыльнулась в последний раз.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала Фрэнсин. — Я отдам все, что только пожелаете. У меня же муж, дети и внуки. Пожалуйста. Не убивайте меня!

Незнакомка пристально посмотрела на нее, словно обдумывая свои дальнейшие действия. Эти несколько секунд показались Фрэнсин Поли самыми ужасными и самыми длинными в ее жизни.

— Успокойтесь, бабуля, я не причиню вам боли.

— О, спасибо, как я вам благодарна! — Фрэнсин расплакалась от облегчения.

— Если хотите знать, — продолжала блондинка, взведя курок, — я большой специалист по этой части. — Вы не почувствуете никакой боли. Все произойдет легко и быстро.

И она нажала на спусковой крючок.

Глава 17

После невыносимо жаркого дня, проведенного под ослепительным солнцем Аризоны, Эмили казалось, что она никогда не насытится прохладой. В тот вечер Эмили даже размечталась о небольшой уютной хижине с видом на Северный полюс. Однако ближе к ночи температура упала и наконец-то бедная женщина испытала облегчение. Да еще кондиционер в машине Алекса обволакивал ее прохладой.

Около часа они непринужденно беседовали, а утомившись, погрузились в молчание, совершенно не тяготившее их. Алекс понимал, что его спутница истощена до предела, и не навязывал ей общения, за это она была ему очень благодарна. И вообще он вел себя исключительно деликатно.

— Сверните мою куртку и используйте ее как импровизированную подушку, — заботливо предложил Алекс, заметив, что его спутница засыпает. Однако Эмили показалось, что его заботливость несколько наигранна. У нее все не шел из головы телефонный разговор Алекса с его так называемым «другом». И все же было приятно, что этот человек проявляет к ней внимание. — У вас такой вид, будто вы не спали целую вечность. Вздремните хоть немного.

— Хорошо, но только имейте в виду, что я. могу захрапеть во сне. — Эмили свернула куртку, подложила ее под голову и прислонилась к окну.

Алекс усмехнулся.

— Я уже слышал ваше пение. Очень мелодично, должен заметить.

— Боже мой! — зарделась Эмили.

— Ничего страшного. — Алекс подмигнул ей. — Со мной такое тоже случается. Может, когда-нибудь мы споем дуэтом.

Эмили быстро взглянула на него, желая понять, шутит ли он. То есть он, конечно, шутит, в этом она не сомневалась, но есть ли в его шутке хоть доля правды, вот в чем дело. И как теперь реагировать на эту шутку?

Эмили поудобнее устроилась на сиденье и закрыла глаза.

— Никаких дуэтов, пока вы за рулем! — шутливо отозвалась она, радуясь, что нашла нужный тон.

С удовольствием вдохнув запах кожи, Эмили услышала смех Алекса. Значит, ее ответ понравился ему. Погружаясь в сон, она подумала, что годы одиночества все же сказались на ней. Даже деля с мужем постель, ей не удавалось преодолеть это чувство. Оно до того отравляло Эмили жизнь, что все казалось ей обременительным, скучным, никчемным и бессмысленным.

— Надеюсь, вы согласитесь со мной, сержант Хикмен, что это одно из самых запущенных и неприятных мест в вашем городке. — Маргарет Уинстон недовольно поморщилась, следуя за сержантом по узкому, темному и захламленному коридору подвала к той комнате, где находилось тело патрульного полицейского Уотерса. — Мне приходилось бывать в подвальных помещениях, но такого я еще не видела.

Высокий и длинноногий Билл Хикмен, ведущий следствие по делу о трагической гибели полицейского дорожно-патрульной службы в городе Баннер-Сити, быстро шел по коридору, не обращая внимания ни на облезлые стены, ни на затхлый запах, ни на кучи мусора по углам. Маргарет Уинстон едва поспевала за ним. Она уже поняла, что этот человек не привык заниматься убийствами полицейских, вероятно, крайне редкими в этих местах.

— К сожалению, мадам, — не оборачиваясь, проговорил Хикмен, — у нас нет специального места для подобных операций. — Они спустились на нижний этаж подвала муниципальной больницы. — Мы знаем, отчего умирают местные жители, — продолжал он, — поэтому нам незачем проводить вскрытие и выяснять причину смерти.

Через несколько минут они вошли в небольшую мрачную комнату, похожую на бомбоубежище. Вдоль стен проходили какие-то трубы и провода, а потолок поддерживали массивные бетонные опоры. Когда-то Маргарет Уинстон посещала такие помещения в годы Второй мировой войны, во время налетов на Лондон вражеской авиации.

— Большинство людей умирает, когда Господь Бог призывает их к себе, — философствовал сержант Хикмен. — Причины смерти — старость, болезни, несчастные случаи, автомобильные катастрофы. А тут какой-то сукин сын хватает пистолет и стреляет промеж глаз. Такая смерть противоестественна.

— Вы абсолютно правы, сержант, — согласилась Маргарет, стараясь не показывать, что едва переводит дыхание. — Убийство противоестественно. И более всего печально то, что жертва убийства — молодой офицер, оставивший жену на сносях.

— Мне пришлось самому сообщить обо всем Сьюзен Уотерс. — Голос сержанта дрогнул. — Ничего подобного я не испытывал за все двадцать пять лет службы в полиции.

— Ничуть не сомневаюсь. Труднее всего сообщать родным о трагической гибели близкого им человека.

— Сьюзен чуть не упала в обморок, рвала на себе волосы и кричала не своим голосом, а я ничем не мог ей помочь.

— Это не так, сержант. — Маргарет взяла его за руку. Сержант уже не скрывал слез. — Конечно, она безутешна и никто уже не заменит ей мужа, но если мы восстановим справедливость, это хоть как-то успокоит ее.

— Вы правы, мы должны во что бы то ни стало отыскать этого подонка. Я не засну спокойно до тех пор, пока эта мразь не окажется на скамье подсудимых.

Хикмен указал на небольшую дверь. Маргарет вошла первой и увидела на хромированном столе обнаженное тело молодого мужчины. Над ним склонился патологоанатом.

Маргарет вспомнила, как присутствовала при вскрытии, когда в морг доставили Квинна Иснера. Жизнь двух молодых и здоровых мужчин оборвалась трагическим образом по вине безумной и алчной женщины, не ведающей ни сострадания, ни жалости.

Маргарет посмотрела на сержанта Хикмена. Его лицо исказилось от горя и посерело. Она положила руку ему на плечо.

— Сержант, сейчас не только вам не до сна. Мы непременно поймаем ее, обещаю. И как только она окажется в наших руках, вы сообщите об этом жене Уотерса. Преступница предстанет перед судом и получит по заслугам.

— А что толку в правосудии? — возразил сержант. — Это не вернет ей мужа, а ребенку — отца.

— Конечно, не вернет. Но если у человека отнимают жизнь, пусть хотя бы правосудие покарает виновного. Другого пути у нас нет.

Линию горизонта окутывала знойная дымка. Ступни Эмили горели, хотя она была в туфлях на толстой подошве. Вчерашний день казался ей невероятно трудным и жарким, но по сравнению с сегодняшним он был вполне сносным.

Находясь на грани жизни и смерти, Эмили понимала, что если умрет, то умрет и ее сын. Она едва держалась на ногах и не знала, куда идет и что ее ожидает впереди. И даже если когда-то Эмили знала конечную цель своего пути, то сейчас не могла вспомнить ее. Сейчас ей больше всего хотелось присесть в тени кактуса и забыться навсегда, спастись от этой невыносимой жары и позволить природе самой определить, куда Эмили идти и нужны ли ей для этого силы.

Сдаться на милость природы и умереть.

Но она не могла себе этого позволить. Устало приоткрыв глаза, она уставилась на далекий горизонт, где раскаленное море песка соединялось с таким же раскаленным небосводом. Конечно, нечего было надеяться на перемену погоды, но все же…

Все же какие-то перемены наметились. Эмили вздрогнула, увидев неподалеку от себя вожделенный оазис. Там пышно зеленели роскошные пальмы, а в самом центре покрытой травой земли бил животворящий источник с прохладной водой.

Эмили тотчас же вспомнила о миражах, которые часто искушали путников, умирающих от жажды в бескрайней пустыне. Конечно, это мираж.

Однако каждый шаг приближал ее к спасительному оазису. Она уже слышала шелест пальмовых листьев под прохладным ветерком, ощущала запах влаги.

Приободрившись, Эмили поспешила к оазису и вскоре ступила на зеленую траву. Приблизившись к источнику, Эмили опустилась на колени, зачерпнула в пригоршни воды и плеснула себе в лицо, а затем припала к источнику губами.

Вдоволь напившись, Эмили опустилась на траву и посмотрела вверх на золотисто-желтый диск солнца, которое уже не казалось ей таким жестоким и беспощадным.

Теперь она не умрет. Во всяком случае, сегодня. Где-то рядом послышался шорох. Эмили подумала, что это колышутся от ветерка ветви пальмы, и закрыла глаза от удовольствия. Однако через минуту шорох усилился, и Эмили, быстро оглядевшись, увидела огромную змею.

Эмили охватила паника. «Бежать! — подумала она. — Немедленно бежать! Нет, нельзя!» Однако разум, хотя и затуманенный, убеждал ее в том, что смерть неизбежна. О Боже! Она преодолела такие нечеловеческие испытания, чтобы погибнуть здесь, в этом райском уголке, и такой ужасной смертью.

Молнией метнувшись к Эмили, змея укусила ее в ногу. Эмили громко вскрикнула и… проснулась.

— Что за черт! — Свернув на обочину, Алекс остановил машину и встревоженно спросил: — Что случилось?

Эмили дрожала всем телом.

— Сон, — еле вымолвила она. — Мне приснился кошмар.

Алекс положил руку на ее плечо, однако она не ощутила облегчения от его прикосновения.

— А теперь все в порядке?

Эмили кивнула:

— Надеюсь, да. Ведь это был всего лишь сон. Так что не теряйте времени.

— Как знаете. — Алекс вырулил на шоссе. — Своим криком вы до смерти испугали меня.

Эмили заметила, что он пристально вглядывается в зеркало заднего обзора.

— Что вы там увидели? — насторожилась она.

— К нам мчится какая-то машина. — Причем на такой скорости, что нам придется снова съехать на обочину.

Эмили резко обернулась. К ним действительно на огромной скорости приближалась красная спортивная машина самой последней модели. Через минуту она пролетела мимо, обдав их выхлопным газом, и почти сразу исчезла в темноте.

— Боже милостивый! — изумилась Эмили. — Не меньше ста миль в час!

— Думаю, все сто двадцать. Кстати, что же вам приснилось? — Он с любопытством посмотрел на спутницу.

Она хотела ответить, но что-то остановило ее. Если подсознание передало ей посредством сна какую-то важную информацию, лучше ничего ему не рассказывать. Эмили задумалась. Конечно, символический смысл сновидений — загадка не только для нее, но и для ученых мужей. Оазис в знойной пустыне — что же это означает? А зловещая змея в густой траве?

Эмили посмотрела на Алекса. Не совершила ли она ошибку, так откровенно поведав ему о своих делах?

Оформившись в мотеле для автотуристов неподалеку от Баннер-Сити, Маргарет Уинстон решила сначала отоспаться, а потом отправиться назад в Лос-Анджелес.

Ее старый друг Джон Гибсон улетел на своем самолете в Феникс, желая посетить недавно открывшийся таиландский ресторан с прекрасной кухней. Англичанин до мозга костей, он ценил все красивое и вкусное. Именно это и связывало их вот уже двадцать пять лет.

Джон обещал вернуться на рассвете, поэтому Маргарет могла несколько часов поспать. Как детектив с огромным стажем, она знала, что для ее работы это совсем не лишнее. Трех с половиной часов ей вполне достаточно.

Выпив глоток коньяку и сделав несколько упражнений по системе йоги, она легла, укрылась легким одеялом и вдруг поняла, что ей едва ли удастся уснуть. Во-первых, рядом не было любимой собаки, а во-вторых, из головы не выходил убитый патрульный полицейский.

Однако усталость взяла свое и вскоре Маргарет забылась сном. Но посреди ночи ее разбудил резкий телефонный звонок.

— Да, Уинстон слушает, — ответила она, стараясь скрыть раздражение.

— Извините, мэм, за столь поздний звонок. Это сержант Билл Хикмен из Баннер-Сити.

— Чем могу служить? — Маргарет посмотрела на электронные часы, но без очков так и не разглядела, который час.

— Я только что получил сообщение из небольшого городка Селенита. Это с нашей стороны границы. Так вот, там обнаружили тот самый синий «мустанг», о котором вы спрашивали.

— Вот оно что! — оживилась Маргарет. — Великолепно! — Надев очки, она еще раз посмотрела на часы. Половина четвертого. — Это весьма приятная новость. А вы, случайно, не знаете, они нашли ту женщину, которую мы разыскиваем?

— Об этом мне ничего не известно.

— Жаль. Значит, автомобиль был пуст?

— Не совсем так, мадам. В багажнике обнаружен труп.

Маргарет тотчас подумала о молодой женщине, хозяйке «мустанга», проживающей в Сан-Кармелите, а также и о том, что с ней был подросток.

— Труп, говорите? Мужчины или женщины?

— Женщины.

— Сержант, сколько времени нам потребуется, чтобы добраться до места преступления?

— Около двух часов, мадам. Но если постараться, можно прибыть туда и за полтора.

— В таком случае постарайтесь, пожалуйста, сержант Хикмен. — Маргарет закрыла глаза, остро переживая очередную неудачу. Два трупа менее чем за двенадцать часов! Похоже, эта стерва совсем озверела. Да, больше медлить нельзя.

Керри сел на диван, включил телевизор и вынул из пакета гамбургер. Не желая тратить чужие деньги, он ограничился обычным, а не двойным гамбургером, да и бутылку кока-колы купил самую маленькую. От пиццы же и вовсе отказался.

Но гамбургер все равно застревал у него в горле, а мысль о чемодане с деньгами не давала ни минуты покоя. К несчастью, ему даже со Стивом никак не удается расплатиться, а ведь все это Керри затеял, чтобы вернуть ему долг и погасить долги матери.

Что же теперь с матерью? Где она? Грандиозные планы Керри рушились. Поиски Стива ни к чему не привели. Керри обследовал окрестности казино, обошел местные кафе, стадион, плавательный бассейн и даже каток, но все без толку. Стив как в воду канул, а попытки навести справки о нем заканчивались тем, что подростки убегали, услышав вопрос. Похоже, что этот крутой Стив и впрямь гроза местной братвы, если его имя наводит на всех такой страх.

Керри понял, что влип в грязную историю, из которой ему одному не выбраться. Все его планы, продиктованные лучшими побуждениями, оборачивались неприятностями.

Доев гамбургер, Керри усилил громкость телевизора. Красивая рыжеволосая дикторша сообщила о том, что жители долины Сан-Фернандо все еще не оправились от шока. «Ну вот, только землетрясения и недоставало», — подумал Керри.

Диктор между тем говорила о странных событиях в штате Аризона. Он внимательно прислушался.

—…Полицейский дорожно-патрульной службы был застрелен сегодня неподалеку от городка Баннер-Сити. Это убийство произошло, когда он остановил синюю машину марки «мустанг», за рулем которой сидела красивая блондинка тридцати с лишним лет.

Когда же диктор сообщил номер машины, Керри чуть не вскрикнул. Это же их «мустанг»! А блондинка… Боже, это же Джейн! Она снова кого-то убила! И не кого-то, а полицейского! Какой ужас!

Керри подался вперед, надеясь услышать хоть что-то о своей матери.

— Черт возьми, — воскликнул он, сминая пластиковую бутылку, — что же они не говорят самого главного!

Однако на этом новости закончились. Правда, диктор обратилась к телезрителям с просьбой сообщить в полицию любые сведения, имеющие отношение к случившемуся.

И ни слова о его матери!

Керри тупо уставился на заполнившую весь экран фотографию погибшего патрульного полицейского. Этот молодой симпатичный парень оставил беременную жену. Керри силился, но никак не мог представить себе очаровательную Джейн, хладнокровно нажимающую на спусковой крючок пистолета.

Еще с детства он считал, что у всех убийц отвратительные, злобные лица, налитые кровью глаза, наглая манера держаться. Джейн совершенно не вписывалась в такой образ. Конечно, она бывала резка и вспыльчива, но при этом обаятельна и очень хороша собой. Такие женщины не убивают невинных людей. Эта мысль пробуждала в Керри надежду, что Джейн не посягнет на жизнь его матери.

По детективным фильмам Керри хорошо знал, что если полиции известен номер машины, то по нему мгновенно определяют адрес ее владельца. Значит, полицейские вот-вот появятся здесь и обнаружат чемодан с деньгами. Надо что-то немедленно делать, иначе все пойдет прахом.

Подумав, Керри решил, что самое надежное место — каминная труба в гостиной. Конечно, чемодан испортится от копоти, но это мелочи. Если Джейн застрелила патрульного полицейского, то так же легко и просто она может убить и его мать. С какой же стати беспокоиться о чемодане?

Глава 18

— То ли там автомобильная авария, то ли приземлился космический корабль с инопланетянами. — Алекс вглядывался в мерцающие вдали огни.

Бросив взгляд на шоссе, Эмили увидела, что ночную тьму прорезали два луча света.

— Передние фары автомобиля? — спросила она.

— Похоже, так.

— Но почему свет направлен вверх? Странный угол для машины.

Они оба прекрасно понимали, что свет передних фар параллелен поверхности земли. Видневшийся же впереди свет был направлен вверх под углом сорок пять градусов.

— У меня есть одна догадка на этот счет, — сказал Алекс. — И через минуту мы проверим ее.

Чем ближе они подъезжали к огням, тем сильнее паниковала Эмили.

— О нет! — воскликнула она, когда машина была уже рядом. — Это же та самая красная машина, которая промчалась мимо нас на бешеной скорости!

На обочине шоссе вверх колесами лежал автомобиль. Его передняя часть приподнялась вверх, отчего фары и светили в небо.

— Еще одна катастрофа, — пробормотала Эмили.

— Что?

— Я говорю, что это уже вторая автокатастрофа за последние два дня. Одну мы уже видели, когда пересекли границу Калифорнии. Там было столько крови и трупов…

Алекс, притормозив, свернул на обочину.

— Похоже, здесь тоже не обошлось без жертв. — Он смущенно улыбнулся. — Я понимаю, Эмили, вы очень хотите побыстрее добраться домой, но нам придется посмотреть, что там произошло.

— Конечно, — ответила она, хотя и не испытывала ни малейшего желания смотреть на изувеченные тела пассажиров. Да и времени у нее было мало. Но нельзя же не оказать человеку помощь. — Ну ладно. — Она решительно открыла дверцу. — Надо взглянуть, есть ли там кто-то живой.

— Эмили, думаю, что вам лучше остаться в машине. Вы и так натерпелись за последнее время, а это зрелище не для слабонервных.

— Ничего, я выдержу.

Алекс вынул из-под сиденья большой фонарь и протянул его Эмили, а второй взял себе. Они поспешили к перевернутой машине.

— Самое главное, что нет запаха бензина, — заметил Алекс. — А то бы эта машина уже горела, как факел.

— Да, но они обогнали нас совсем недавно, так что все еще может случиться.

— Конечно, сейчас все возможно. Никогда не знаешь, чего ожидать. — Опустившись на колени, Алекс посветил фонарем в салон пострадавшей машины. — Эмили, вы не видели случайно, сколько пассажиров было в машине?

— Вы что, шутите? Они промчались мимо как ненормальные. Я заметила лишь габаритные огни.

Алекс сунул голову в салон и осветил его фонарем.

— Не знаю, где они, но, похоже, никто не был пристегнут ремнем безопасности.

Эмили подошла к заднему стеклу машины и тоже посветила фонарем. Луч выхватил банки из-под пива, окурки сигарет, журналы с обнаженными женщинами и пакеты от бутербродов. «К счастью, здесь нет детей». Эмили с облегчением вздохнула.

— Алекс, где же они?

— Наверное, их выбросило из машины.

Эмили огляделась, но так ничего и не увидела.

— Судя по всему, в салоне было не больше двух человек, — подытожил Алекс. — Их выбросило через окно. На стекле влажные пятна.

— Бензин?

— Нет, это больше похоже на кровь.

Подавив тошноту, Эмили методично осмотрела салон машины от багажника до передней дверцы.

Алекс, уже закончив осмотр, растерянно огляделся.

— Эй, есть тут кто-нибудь живой? — крикнул он. — Отзовитесь! Мы хотим помочь вам!

Они оба замерли и прислушались. Ничего. Ровным счетом ничего. Не дождавшись ответа, они пошли вперед по обочине, и вскоре Эмили увидела, как в луче ее фонаря блеснул какой-то металлический предмет.

— Сюда! — позвала она Алекса. — Я тут что-то нашла.

Это была металлическая застежка ремня безопасности. Она лежала на груди мужчины средних лет. Склонившись над ним, Алекс сразу ощутил запах перегара. На белой майке, залитой кровью, виднелся логотип «ковбой».

— Крупный парень, — грустно заметила Эмили.

— Да, и, к сожалению, он уже мертв. — Алекс отвернулся.

— Откуда вы знаете?

— Видите это пятно? Его грудь пробита рулевым колесом. Да, накачавшись спиртным, этот парень погиб бессмысленно и глупо. Не знаю, что… — Он вдруг умолк. — Вы слышали этот звук?

— Да. — Эмили осветила окрестность лучом фонаря. — Этот булькающий звук напоминает мне… кофейник с фильтром.

— Боюсь, это не кофейник, — уныло заметил Алекс.

Они отправились на звук и нашли молодого парня, как две капли воды похожего на отца. Он лежал в канаве, и из его груди вырывались булькающие звуки. Эмили посветила на него фонарем, и сердце ее сжалось от боли. Парень был немногим старше Керри. Он тихо стонал, а когда Эмили наклонилась над ним, уставился на нее затуманенными от боли глазами и прошептал:

— Мама?

— Да, сынок, я здесь. — Эмили нежно погладила руку, отметив при этом, что от него тоже несет перегаром. Она с тревогой посмотрела на Алекса. — Что с ним делать? — спросила она, понимая, что только срочная операция в хорошей клинике могла бы спасти парню жизнь.

Алекс поскреб подбородок.

— Подожди немного, сынок, — наконец проговорил он. — Твоя мама ждет тебя, не покидай ее.

— Больно, — прохрипел парень.

— Еще бы тебе не было больно. Но не сдавайся, борись за жизнь до последнего, а мы постараемся помочь тебе.

— Как? — Эмили растерянно посмотрела на пустынное шоссе. Даже до ближайшего телефона наверняка несколько миль.

Алекс снял куртку и осторожно прикрыл парня.

— Ну что, мисс Эмили, вы помните хоть какую-нибудь молитву?

— Помню, а что?

— Тогда молитесь, чтобы здесь появилась хоть какая-нибудь машина. В этом его единственное спасение.

Взывая к Богу о помощи, Эмили сомневалась в том, что Всевышний прислушается к молитве женщины, в душе которой накопилось столько зла. А вслед за этой мыслью появилась и другая, еще более гнетущая. Мучило Эмили и то, что она должна мчаться домой, к сыну, нуждающемуся в ее помощи.

Тяжело вздохнув, она посмотрела на Алекса. Тот пристально наблюдал за ней и, казалось, догадывался о ее тайных мыслях.

— Эмили, не терзайте душу, — сказал он, подтверждая ее догадку. — Сейчас самое главное — сделать правильный выбор, чтобы никогда не сожалеть о случившемся. Не стоит брать грех на душу.

— Вы правы, но каков правильный выбор?

— Вы способны бросить несчастного парня и уехать?

Эмили взглянула на искаженное болью лицо юноши.

Алекс кивнул и положил руку ей на плечо.

— Правильный выбор заключается в том, чтобы сделать то, чего мы не можем не сделать.

Решив, что пора бы немного поспать, Керри лег в постель прямо в грязной, пропахшей потом одежде. Он почему-то боялся раздеться. Ему казалось, что, сделав это, он станет более уязвимым и беспомощным. Конечно, Керри понимал, что майка не защитит его от пули, но чувствовал себя в ней надежнее.

Своей комнате, в стенах которой зияли дырки от пуль, он предпочел диван в гостиной.

Так и не забывшись сном, Керри перебрался на кровать матери, где и погрузился в тревожный сон.

Через несколько часов Керри проснулся в холодном поту от кошмара. Ему снилось, что он убегал от полицейских, но те все-таки поймали его и посадили в темную камеру с какими-то отъявленными негодяями. При этом мать стояла в дальнем конце камеры и наблюдала за тем, как эти подонки издеваются над ним.

Присев, Керри стянул с себя мокрую от пота майку, с отвращением швырнул ее на пол и обернулся простыней. От холода и страха у него стучали зубы. Он встал и включил свет.

Однако и свет не успокоил его. Керри настороженно вглядывался в тени, казалось, таившие в себе страшную опасность.

— Господи, ну когда же это кончится? — пробормотал он.

Но измученное сознание мешало ему забыться сном. Керри то и дело вспоминал о патрульном полицейском, застреленном на безлюдном шоссе. Он очень хотел верить, что не заслуживает подобной участи, однако ясно понимал: теперь все возможно. В отличие от него тот полицейский не заслужил такой смерти. Ведь он лишь выполнял свои обязанности.

А что, если смерть патрульного связана с тем, что совершил он, Керри? Если бы он не украл у Джейн этот чемодан с деньгами, то патрульный остался бы жив. Значит, он ответствен за смерть этого человека.

«Ты должен сообщить обо всем в полицию, — убеждала его совесть. — Ничего не бойся, просто позвони и расскажи обо всем. Они выслушают тебя и все поймут. Кроме того, это поможет твоей матери».

Собравшись с духом, Керри поднялся, подошел к телефону и дрожащей рукой набрал номер 911.

— Вам нужна экстренная помощь? — прозвучал в трубке женский голос.

— Экстренная? — похолодев, переспросил Керри. Почему экстренная? Конечно, это важно, но не до такой же степени…

— Слушаю вас, — повторил голос. — Вам нужна экстренная помощь?

— Не знаю, экстренная или нет, — пробормотал Керри, проклиная себя за нерешительность.

— Если вам не нужна экстренная помощь, немедленно положите трубку. Этот телефон только для экстренных ситуаций. — И в трубке запиликал сигнал отбоя.

Керри повесил голову.

Ну и что теперь делать? Звонить в полицию? Или ничего больше делать не следует и будь что будет?

Так ничего и не надумав, Керри решил подождать, когда события сами подскажут ему ход действий. Сейчас это казалось ему наиболее разумным.

Маргарет Уинстон точно знала, что ее не стошнит при виде очередной жертвы убийцы. Во-первых, она уже давно привыкла к подобным вещам, а во-вторых, много лет назад поклялась себе уйти в отставку, если с ней случится что-то такое.

— Кто она? — Маргарет посмотрела на бледного молодого полицейского, стоявшего возле багажника.

— Пока не выяснили, — смутился тот. — Мы думали, что это одна из тех женщин, которых вы ищете.

Маргарет снова склонилась над багажником и осветила фонарем лицо пожилой женщины.

— Нет, та гораздо моложе, ей не более сорока. Как, впрочем, и той, на чье имя зарегистрирован этот автомобиль.

— В таком случае Она, вероятно, из местных, — заключил молодой офицер. — Правда, я не помню ее. Да и лицо настолько…

Услышав утробный звук, Маргарет сообразила, что офицер не выдержит.

— Послушайте, прогуляйтесь вокруг парковки, — предложила она. — А заодно посмотрите, нет ли там чего-нибудь интересного для нас.

— Хорошо. — Офицер поспешил от машины, прикрывая рот рукой. Добежав до куста, наклонился, и его тут же вывернуло.

Маргарет пожалела о том, что человеку не дано вот так же очищать душу. А между тем душа с каждым днем все больше болит, требуя, чтобы Маргарет положила конец этим страшным убийствам.

— Нашли что-нибудь интересное? — спросила она сержанта Билла Хикмена, который уже полчаса осматривал салон машины.

— Нет, ничего. Чемодан с женскими вещами, дамская сумочка, вероятно, принадлежавшая Эмили Шоу, несколько пустых бутылок из-под импортной минеральной воды…

— Дамская сумочка? — насторожилась Маргарет. — Боюсь, эта Эмили Шоу уже лежит где-нибудь на обочине с пулей в груди. — Повернувшись к трупу старушки, она снова осмотрела рану. Похоже, выстрел был произведен в упор и пуля прошла навылет. Это Маргарет установила по краям раны, однако последнее слово скажут патологоанатомы. Но их до сих пор нет. Как ужасно! Серия кошмарных убийств по всему штату, а преступница до сих пор на свободе. Сколько еще жертв она оставит на своем пути, прежде чем Маргарет доберется до нее и упрячет за решетку?

— Эй, детектив, — неожиданно позвал ее Хикмен, — посмотрите, что я нашел!

Маргарет поспешила к сержанту. Он стоял у дверцы машины и светил фонарем на приборную доску.

— Посмотрите на темное пятно посредине. Видите? Не кажется ли вам, что это похоже на засохшую Кровь?

Маргарет кивнула.

— Действительно похоже.

— Может, ее застрелили в машине, а потом перетащили тело в багажник?

— Интересная мысль, — без особого энтузиазма откликнулась Маргарет и склонилась над приборной доской. — Но боюсь, не совсем правильная. — Последние слова были произнесены с подчеркнутой вежливостью. Она по опыту знала, что не стоит обижать местных полицейских, хотя они иногда и заслуживают этого. — Понимаете, дело в том, что в багажнике гораздо больше крови; к тому же она там свежая, а здесь уже давно засохла. Значит, убили старушку не здесь, а в багажнике или возле машины.

— Вы правы, но что означает эта кровь?

— Понятия не имею. — Сейчас любое суждение относительно этих пятен было бы преждевременным. Но какие-то догадки, конечно, допустимы. Во-первых, это может быть кровь другой жертвы. Во-вторых, жертва могла пораниться до того, как ее убили. И в-третьих, сама убийца могла оставить здесь след крови, нечаянно поранившись.

— Хорошо, а что же делать дальше? — осведомился Хикмен.

— Есть два варианта действий. Либо мы будем мусолить все версии, нагромождая их друг на друга…

— Либо?

— Либо забудем о них и приступим к серьезной работе.

Глава 19

Наблюдая, как Алекс пытается остановить приближающийся грузовик, который даже не притормаживал, Эмили с ужасом подумала, что останется здесь уже с двумя трупами и умирающим парнем. Стоя посреди шоссе, Алекс широко расставил ноги и размахивал включенным фонарем, а грузовик мчался на него.

— Стой, черт бы тебя побрал! — заорал что есть мочи Алекс. — Если не остановишься, клянусь, что…

Его последние слова потонули в громком, пронзительном реве сигнала. Эмили даже глаза закрыла от страха, решив, что сейчас эта махина сомнет Алекса и все будет кончено. Однако в последнюю минуту водитель не выдержал и резко затормозил.

Алекс распахнул дверцу грузовика и осветил испуганное лицо водителя.

— У тебя есть мобильный телефон?

— Нет! — Тот попытался закрыть дверцу кабины. — Убирайся ко всем чертям! У меня плотный график, и я не имею права сорвать его.

— Забудь о графике, приятель. — Алекс придержал дверцу. — У нас тут погиб один человек, второй едва дышит, а ты болтаешь о каком-то графике. Ну-ка быстро вылезай из кабины! Мне нужна коротковолновая рация, чтобы вызвать «скорую помощь».

Водитель стал выбираться из кабины, но делал это так медленно, что Алекс не выдержал и, схватив его за руку, вытащил на обочину.

— Эй, что ты себе позволяешь? — возмутился водитель. — Кто ты такой, черт возьми?

Однако Алекс уже сидел в кабине и решительно требовал по радиосвязи немедленно выслать «скорую». Ему что-то возразили, но он уже объяснял, как добраться до нужного участка шоссе.

— Эй, мистер! — позвала Эмили водителя, решив воспользоваться его услугами. — У вас, случайно, нет с собой одеяла? Этот парень очень плох и дрожит от холода.

Водитель сделал вид, что не слышит ее, но потом все-таки забрался в кабину и вскоре появился со старым армейским одеялом.

— Что, перевернулся на машине? — спросил он, протягивая Эмили одеяло.

— Да. — Она заботливо укрыла парня.

Вскоре к ним подбежал Алекс.

— Вам удалось с кем-нибудь связаться? — Эмили взглянула на него.

— Да, ближайшая больница в тридцати минутах отсюда.

— Тридцать минут? — ужаснулась она.

— Я сказал, что дело срочное.

— А они?

— Обещали приехать минут через двадцать.

Реджи хотел поспать хотя бы пару часов, но ему это не удалось. Когда ночью зазвонил телефон, он уже точно знал, что придется вставать. В последнее время Реджи спал и ел только от случая к случаю. Синди что-то недовольно проворчала, повернулась на другой бок и накрыла голову подушкой. Как жена полицейского, она давно привыкла к ночным звонкам.

— Да? — отозвался Реджи.

— Реджинальд, это была она, — послышался бодрый голос Маргарет.

— Что?

— Последние убийства в Аризоне совершила та, кого мы так долго и безуспешно ищем. — Маргарет сделала паузу. — Я прихватила с собой пулю, извлеченную из тела Квинна Иснера. Она выпущена из того же оружия, которым недавно убили патрульного полицейского. Тот же калибр.

— Хм-м. — Реджи еще не вполне проснулся. По опыту он знал, что придет в себя лишь через несколько минут.

— Реджинальд, — продолжала меж тем Маргарет, — что интересного ты нашел в доме Эмили Шоу?

— Ничего. Абсолютно ничего.

— Что значит «ничего»? — с возмущением спросила Маргарет. — Неужели ты никого не застал? Ну хоть что-то там осталось?

— Мадам, дом на месте, но мне никто не открыл дверь, вот и все. — Сонно покачивая головой, Реджи с ужасом ожидал следующих вопросов. — Я стучал во все двери, заглядывал в окна, тщательно обследовал двор, но так и ушел ни с чем. Никаких признаков жизни.

— Да, весьма удручающая ситуация. Я об этом не подумала.

Реджи терпеливо выслушал тяжелые вздохи Маргарет, не понимая, что так взволновало ее.

— А что, собственно, случилось?

— А то, что наша Эмили Шоу, вероятно, уже мертва и лежит в своем доме, пока мы с тобой тут языки чешем.

Сообразив, к чему клонит Маргарет, Реджи не ощутил ни малейшего желания вылезать из теплой постели и мчаться черт знает куда и зачем.

— Нет, нет, мадам, этого не может быть. Во всяком случае, я сомневаюсь в этом. — В его голосе послышалось отчаяние. — Более того, я просто уверен, что это не так.

— Да, но это вполне возможно, Реджинальд. И если предчувствия не обманывают меня, это прольет свет на всю ситуацию в целом. Ты так не думаешь?

— Нет, не думаю. Этого просто не может быть, потому что…

— Реджинальд, — твердо прервала его Маргарет, — послушай меня внимательно. Тебе нужно во что бы то ни стало добыть ордер на обыск, понимаешь? В конце концов, разбуди судью Уоллеса — он слишком много спит и к тому же в долгу передо мной за то, что я для него сделала. После этого немедленно отправляйся в дом Эмили Шоу и самым внимательным образом осмотри его. Я чувствую, там что-то происходит, и не успокоюсь, пока не узнаю, что именно.

— Вы что, не собираетесь сегодня спать? А как же насчет…

— Ничего страшного, Реджинальд. И насчет судьи не опасайся. Он хороший человек и все прекрасно поймет. Какой ты молодчина, Реджинальд. Я с благодарностью вспоминаю тот день, когда…

Но Реджи уже не слушал ее. Часы показывали два часа ночи, а его рабочий день уже начался. Значит, ему так и не удастся сегодня выспаться. И он, как всегда, готов сделать все, чтобы Маргарет была довольна. Во всяком случае, это куда лучше, чем выслушивать ее возмущенное ворчание.

— Он уже умер? — Водитель грузовика наклонился над парнем и осветил фонариком его посеревшее от боли и потери крови лицо.

— Нет! — Алекс оттолкнул его и погрозил кулаком. — И не смей задавать такие идиотские вопросы! — Он оттащил водителя в сторону. Эмили, сидя возле парня на земле, слышала, как Алекс отчитывал водителя.

— Нельзя же быть таким бесчувственным кретином! Он жив и прекрасно все слышит. А если бы ты оказался на его месте, тебе было бы приятно, что какой-то болван подходит и спрашивает, не умер ли ты? Надо же иметь хоть каплю совести!

Водитель пожал плечами.

— А что тут такого? Я просто пытался помочь.

— Помочь? Тогда лучше принеси чашку горячего кофе. У тебя, надеюсь, есть горячий кофе в кабине?

— Нет.

— Тогда еще раз свяжись по радио с больницей и выясни, выехали они или нет. По моим расчетам, они должны быть здесь.

Водитель нехотя направился к грузовику, а Алекс подошел к Эмили и сокрушенно покачал головой.

— Какой-то странный тип. Никогда еще не видел таких кретинов. У всех водителей-дальнобойщиков всегда есть с собой целый набор связи и уж по крайней мере горячий кофе в термосе. И вообще они всегда знают, что делать в подобных случаях, а этот будто с луны свалился.

Эмили кивнула.

— Ну как он сейчас? — спросил Алекс.

— Не знаю. Иногда кажется, что ему лучше, но потом он снова начинает хрипеть так, будто вот-вот умрет. Жаль, что мы ничем не можем ему помочь.

— То, что вы сейчас делаете, — возразил Алекс, — намного важнее, чем вы думаете. По крайней мере он не один на этом пустынном шоссе.

Где-то вдали послышались звуки сирены.

— Слава Богу, — с облегчением вздохнул Алекс. — Кажется, едут.

— Вот видишь, сынок, — прошептала Эмили парню, — еще немного — и тебе окажут помощь. Соберись с силами и жди.

Водитель высунулся из кабины и радостно замахал руками.

— А вот и «скорая помощь»! — закричал он. — Надеюсь, мне можно уехать? У меня очень мало времени.

Алекс махнул рукой, показывая, чтобы тот убирался вон.

Через пятнадцать минут Эмили и Алекс уже стояли на обочине, наблюдая за быстрыми действиями бригады медиков. Сперва парню сделали несколько уколов. Затем быстро осмотрели раны, перевязали их, уложили его на носилки и понесли к машине.

— Есть надежда на то, что он выживет? — спросил Алекс, ответив на несколько вопросов врача.

— Сейчас преждевременно о чем-то говорить. Сделаем все возможное.

Тут снова послышались звуки сирены и замелькали огни нескольких машин.

— Это полиция. — Алекс взял Эмили за руку. — Пошли, нам здесь больше нечего делать.

— А разве нам не нужно подождать их? — удивленно спросила она, когда они уже были возле машины. — Ведь у полицейских тоже могут возникнуть вопросы.

— Если мы останемся, то застрянем здесь надолго, — заметил Алекс, садясь за руль. — Да и что мы можем рассказать им? Ведь и так все ясно. Опытному полицейскому достаточно беглого взгляда, чтобы понять, в чем тут дело.

— Алекс, а как же ваша кожаная куртка? Та, которой вы накрыли парня?

— Черт с ней. Она уже свое отжила, так что ничего страшного.

— А вещи? — не унималась Эмили. — Разве в карманах ничего нет? Значка полицейского, к примеру, или еще чего-то…

— Нет, там нет ничего важного.

Алекс вырулил на шоссе и помчался вперед, оставив позади людей с фонарями и несчастного парня. Эмили испытывала чувство облегчения и неловкости. Конечно, они сделали все, что могли, однако так быстро покинули место происшествия, словно удирали от чего-то такого, в чем сами виноваты.

Она пристально смотрела на Алекса, размышляя, кто же он на самом деле. Останавливая грузовик, Алекс не воспользовался значком полицейского, хотя и утверждал, что он у него есть. Он ни разу не назвал себя полицейским, хотя это было бы вполне естественно и разумно. Он даже медикам не представился как полицейский, что и вовсе необъяснимо. А сейчас давит на педаль газа, будто старается поскорее покинуть место происшествия и не попадаться на глаза полицейским. Что же это значит?

Эмили обернулась и увидела, что огни машин остались далеко позади.

— Алекс, а где же ваш значок полицейского? — настороженно осведомилась она.

— У меня нет его с собой.

— Почему?

— Разве вы забыли, что я в отпуске?

— А мне казалось, полицейские всегда носят с собой значок. Я была уверена, что это их святая обязанность.

Алекс весело рассмеялся, но этот смех показался ей наигранным.

— Вы смотрите слишком много телесериалов, Эмили.

Она хотела возразить, что вообще не любит смотреть телевизор, но решила до поры до времени не выяснять загадки его поведения. Сейчас самое важное — поскорее добраться домой и помочь Керри. А потом сама жизнь подскажет, что нужно делать.

Джейн точно знала, что Керри дома. Из окна позаимствованного «кадиллака», припаркованного почти напротив дома, она видела, как погасли огни на первом этаже, а через минуту появился свет в двух окнах на втором. Джейн надеялась, что он скоро выключит свет и пойдет спать, но свет все горел, несмотря на поздний час. Значит, Керри либо не спит, либо боится спать в темноте. Она злорадно ухмыльнулась. Скорее всего маленький мерзавец действительно боится выключать свет. И правильно делает. У него сейчас более чем достаточно оснований для беспокойства. Он, видимо, чувствует опасность, и его страшно пугает одиночество в этом огромном доме.

Джейн сразу заметила, что два окна на верхнем этаже заколочены фанерой. Никогда не подводившее ее чутье подсказывало, что именно там находится спальня Керри, однако полной уверенности в этом не было. Но если это так, то что там произошло? Уличные мальчишки разбили стекло камнем или кто-то выпустил пулю? Впрочем, возможно и то и другое. Если это спальня его мамочки, то нельзя исключить, что добродушная и скромная женщина позволила себе вольность и в результате пришлось заколачивать окна фанерой. Все грешны на грешной земле, а особенно святоши. *Опыт подсказывал Джейн, что от таких тихих и скромных женщин можно ожидать чего угодно. Именно у них бывают самые неожиданные тайны. А уж она-то знала толк в подобных делах.

Джейн снова помянула Керри недобрым словом. Такой милый парень вдруг сотворил такое, что теперь ей пришлось срочно менять свои планы и гнаться за ним по всему штату, подвергаясь лишнему риску. Никогда еще она не оставляла после себя столько следов. Если бы не этот подонок, Джейн давно уже была бы в своем родном Техасе и сидела сейчас в дорогом ресторане, наслаждаясь каждой минутой бытия. Но вместо этого она вынуждена коротать время в краденой машине и выжидать момент, чтобы вернуть себе свои кровные денежки. Черт знает что!

А этот мерзавец все еще не спит. Или просто-напросто не выключает свет. Что же делать? Может, плюнуть на все и ворваться в дом? В конце концов она имеет дело с сопливым юнцом, который вряд ли отважится на сопротивление. Да и что он противопоставит ее пистолету? Ровным счетом ничего. И все же не хотелось бы рисковать. Она и так уже слишком наследила. Даже неповоротливая и тупая местная полиция наверняка нашла все эти трупы и, возможно, идет по ее следу. Да, не стоит рисковать на этом этапе операции. Уж лучше немного подождать и посмотреть, что подскажет ей чутье. Не может же он бодрствовать всю ночь? Да еще после такого трудного дня.

Рано или поздно он вырубит свет и отправится спать. Надо только ждать, предвкушая скорую победу. Мысль о том, что этот мерзавец вытаращит от страха глазенки и уставится на ствол пистолета, доставляла Джейн невыразимое удовольствие. Интересно, будет ли он плакать и умолять о пощаде? Скорее всего да. Во всяком случае, прежде все вели себя именно так. Правда, слова при этом говорила разные. А какие слова найдет Керри? Ну да ладно, поживем — увидим.

Эта мысль так понравилась Джейн, что она прокручивала ее в голове снова и снова. Охваченной возбуждением Джейн было все труднее бездействовать. Хотелось тотчас же ворваться в дом, приставить пистолет ко лбу паршивца и насладиться его предсмертными воплями. Однако осторожность подсказывала, что торопиться не следует. Да и что помешает ей осуществить этот план? Мамочка Эмили? Вряд ли. Она еще не скоро доберется сюда. Значит, надо немного отдохнуть и пофантазировать о близкой развязке.

Джейн закрыла глаза и живо представила себе огромные зеленые глаза Керри, с животным страхом уставившиеся на нее. Конечно, он будет просить о пощаде, ползать на коленях и целовать ее ноги. Ну что ж, парень заслужил такую участь. Жаль, что этот урок не пойдет ему на пользу, так как станет последним в его короткой жизни. Однако даже Керри не посмеет отрицать, что это вполне заслуженная кара. Джейн давно уже мечтала осуществить одну из своих давних фантазий. Это будет великолепная картина на тему «молодой наивный студент берет урок у умудренного жизненным опытом учителя».

Джейн вынула из сумки пистолет, удостоверилась, что с ним все в порядке, открыла дверь «кадиллака» и быстро выскользнула наружу.

— Теперь уже не важно, спит он или нет, — прошептала она. — Главное, я уже здесь и готова предъявить счет.

Глава 20

Чашка кофе с сахаром так и не взбодрила детектива Реджинальда. Подъезжая к дому Эмили Шоу, он еще не очнулся от сна и не был готов к решительным действиям.

В отличие от своей супруги Синди, которая просыпалась с улыбкой на устах и, весело напевая какую-нибудь забойную мелодию, раздвигала шторы и впускала в спальню яркие лучи солнца, что было самой неприятной из всех ее привычек, Реджи всегда просыпался с трудом и вообще не был ранней пташкой. Он считал, что на свете нет ничего ужаснее, чем утро после напряженной и бессонной ночи.

Подъехав к дому, Реджи остановился неподалеку от него на противоположной стороне улицы и, оглядевшись, убедился в том, что она так же пустынна и безлюдна, как и в прошлый раз. На втором этаже дома горел свет, но Реджи почему-то не придал этому значения и снова подумал, что Маргарет напрасно выдернула его из теплой постели.

Решив все же еще раз осмотреть дом, Реджи вышел из машины. Тут он услышал шаги, гулко отдававшиеся в предрассветной тишине. Обернувшись, он увидел в сотне метров от себя силуэт женщины, быстро направлявшейся к дому. Реджи не рассмотрел ее в предрассветных сумерках, однако понял, что на ней были туфли на высоких каблуках.

Мысль о том, что ему так крупно повезло в это утро, сразу приободрила Реджи. От прежней сонливости не осталось и следа. Однако в следующий момент его постигло разочарование. Женщина внезапно свернула к соседнему дому. Тяжело вздохнув, Реджи подумал, что это, вероятно, соседка Эмили Шоу возвращается после ночной вечеринки.

Еще раз оглядев пустынную улицу, он направился к дому. Вот если бы это была та самая женщина, которую они ищут уже несколько недель! Вот если бы она подошла к нему, мило улыбнулась, протянула руки, на которых он защелкнул бы наручники, а потом призналась во всех своих злодеяниях, тогда он точно знал бы, что приехал сюда не зря.

Реджи улыбнулся этим глупым мыслям. «Утки никогда не летят в открытую пасть охотничьей собаки, — напомнил он себе, перед тем как постучать в дверь. — А закоренелые преступники никогда не сдаются на милость полиции. Так что нечего мечтать, старина Реджи. Легких побед не бывает».

Громкий стук в дверь разбудил Керри в тот самый момент, когда кошмары перестали терзать его и он крепко уснул. Радостно сорвавшись с кровати, Керри мигом спустился вниз и только в прихожей вдруг понял, что его радость преждевременна. Мать никогда не стала бы стучать в дверь, поскольку у нее есть ключи. Она бы тихо вошла, как всегда, когда поздно возвращалась с работы. А потом поднялась бы в спальню и отчитала его за все то, что он натворил за последнее время, особенно за этот дурацкий чемодан с деньгами. А Керри был бы так счастлив, что она цела и невредима, что даже внимания не обратил бы на ее упреки.

Но если это не мать, то кто же? Может, Джейн? От этой мысли он похолодел. Проходя мимо гостиной, Керри бросил взгляд на часы — три ночи. Кто бы это ни был, приятного ждать не приходится. Ни один нормальный человек не станет стучать в дверь в такое время. Даже самые близкие друзья с хорошими новостями. Это ясно как Божий день.

Включив на веранде свет, Керри слегка приподнял штору и посмотрел во двор. Перед дверью стоял высокий темнокожий человек, в черном костюме, белой сорочке и с галстуком.

Сначала Керри подумал, что это распространитель рекламы или представитель местной религиозной общины, но тут же отверг эту мысль. Уж слишком рано для такой деятельности.

Высокий мужчина, явно почувствовав, что за ним наблюдают, посмотрел на Керри, полез во внутренний карман пиджака и вынул оттуда что-то похожее на бумажник. А когда он открыл его, у Керри подкосились ноги. Значок полицейского! Вот так номер! «Боже мой, что же делать? Значит, они уже все знают и пришли за мной! Так быстро! А я даже не успел расплатиться со Стивом и погасить долги матери».

— Откроешь или мы так и будем глазеть друг на друга через стекло? — услышал Керри громкий голос полицейского.

— Да, да, сейчас, одну минутку. — Керри открыл дрожащими пальцами дверную защелку.

Полицейский переступил порог, еще раз продемонстрировал свой значок, а потом небрежно сунул его в карман. Теперь Керри уже не сомневался, что полиции известно о чемодане с деньгами и сейчас его арестуют и отвезут в участок для допроса. Однако еще оставалась надежда, что ищут не его, а Джейн. И вдруг Керри подумал: «А что, если он пришел сообщить о смерти матери?»

— Я детектив Реджинальд Гордон. — Полисмен протянул руку Керри. — Департамент полиции Лос-Анджелеса, отдел убийств.

— Отдел убийств? — У Керри вспотели ладони, и он вытер их о джинсы.

— Совершенно верно, отдел убийств.

Керри потерял дар речи. Ему казалось, что пол вот-вот уйдет у него из-под ног и он провалится прямо в преисподнюю, где его ждут страшные наказания за грехи.

— Отдел убийств, — через силу повторил Керри, растерянно уставившись на полицейского. Мальчик вспомнил вдруг страницу газеты, где сообщалось о загадочном убийстве патрульного полицейского, а потом слова диктора, сообщившего о другом убийстве. — О… черт возьми! — невольно вырвалось у Керри.

Конечно, это был не самый лучший ответ в его жизни. Но сейчас, когда он впервые в жизни встретился с настоящим полицейским, находчивость покинула его. В голову не приходило ни одного умного и смелого слова.

Поникший Керри пошел в глубь дома, едва держась на ногах.

— Отдел убийств, — снова прошептал он, — ни фига себе, вот так влип.

Возвращаясь к своей машине, Джейн пыталась оценить ситуацию и составить план действий. Ее, конечно, обрадовало, что Керри дома, а значит, с ним и чемодан. Однако появление чернокожего полицейского, показавшего мальчишке значок, обескуражило Джейн. Только этого недоставало! В тот самый момент, когда она уже добралась до чемодана с деньгами, на ее пути появился этот легавый. Стало быть, они уже напали на след и теперь не оставят ее в покое. Что же делать?

Усевшись в «кадиллак», Джейн включила радиоприемник и выслушала последние новости о расследовании убийств патрульного полицейского и старой женщины, обнаруженной в багажнике автомобиля. Хуже всего было то, что полиция уже сделала фоторобот Джейн. Впервые она увидела его в витрине газетного киоска, куда заглянула, заправляя машину. Ну и что? Это, конечно, усложняет дело, но не превращает его в абсолютно невозможное. Джейн знала, что ничего невозможного в этом мире нет, если поднапрячь мозги и хорошенько спланировать ход действий. А в этом она всегда была большим мастером. И все же как некстати появился этот чернокожий легавый! Будь он проклят вместе с этим молокососом! У нее сейчас нет времени для бесплодного ожидания.

Джейн вспомнила свой родной городок в Техасе, где ее давно уже ждут. Она покажет всем этим шакалам, кто чего стоит. Они еще пожалеют, что когда-то унижали и оскорбляли Дороти и ее несчастную мать, которая обслуживала их всю жизнь. Они узнают, чего стоит дочь простой бедной официантки.

А сейчас Джейн оставалось лишь ждать. Сидеть и ждать того момента, когда обстоятельства изменятся к лучшему. Скорее бы ушел этот чертов легавый, будь он неладен! Ждать, ждать, ждать. Только терпение поможет ей вернуть свои кровные.

Увы, именно терпением Дороти Хейген не отличалась.

Детектив Реджинальд Гордон не любил допрашивать подростков, справедливо считая их заядлыми врунами. Эти сосунки всегда врали неумело, что было ясно как день для каждого толкового полицейского. А себя Реджи считал толковым и не без оснований гордился тем, что способен вытянуть любую информацию из любого подозреваемого.

Вот и этот парень врет напропалую, причем так глупо, что даже тоскливо становится. Он весь зажат, говорит скупо и сквозь зубы, вероятно, опасаясь сболтнуть лишнее.

— Значит, какое-то время ты и твоя мать ехали вместе с этой красивой женщиной. — Реджи зевнул, делая вид, что ему это вовсе не интересно. «Никогда не показывай допрашиваемому, что пытаешься выудить у него нужные сведения» — таково было его кредо. — А потом ты поссорился с матерью и решил вернуться домой на попутном автобусе. Я правильно тебя понял?

Керри кивнул, избегая взгляда.

— Ну ладно, я верю тебе, — неожиданно заявил Реджи.

Керри недоверчиво посмотрел на него и снова потупился.

— Да, верно. — Реджи снисходительно ухмыльнулся. Нет ничего неожиданного для лгуна, чем подобное признание полицейского. — Я верю почти всему, кроме твоей ссоры с матерью. По-моему, здесь ты чего-то не договариваешь.

Керри пожал плечами.

— Если я и приврал, то совсем немного.

— А из-за чего вы, собственно, поссорились? — Реджи пристально наблюдал за подростком.

Тот покраснел.

— Она застала меня… — начал было он, но вдруг запнулся. — Мать заметила, что я подсматривал за… ну, короче говоря… вы понимаете… за Джейн, той самой женщиной, которая была с нами.

— Подсматривал? — удивился Реджи. — В каком смысле?

— Она часто бывала не вполне одета. — Керри покраснел еще больше. — Короче, она мылась в душе. А потом расхаживала по комнате в чем мать родила. Точнее, слегка прикрывшись полотенцем. Но полотенце было настолько узким, что все было… ну вы понимаете…

Реджи откинулся на спинку кресла и сделал глоток колы из банки, предложенной ему Керри. Смущение парня казалось ему вполне искренним. Реджи и сам видел немало таких женщин, поэтому верил рассказу Керри. Такие дамы всегда стараются продемонстрировать все свои прелести и просто балдеют оттого, что вгоняют в краску какого-нибудь юношу.

— А ты трахнул ее? — вдруг спросил Реджи, решив шокировать парня и тем самым побудить к откровенности. Этот верный ход произвел нужное впечатление. Керри побагровел и растерянно захлопал ресницами.

— Нет, нет, что вы! — выпалил он. — У меня и в мыслях не было! Честное слово! — Керри посмотрел на полицейского и решительно покачал головой. Он был смущен и польщен тем, что полицейский относится к нему как к равному. Ведь только взрослые мужчины делятся друг с другом такими вещами. Значит, полицейский не догадался, что у Керри еще никогда не было связи с женщиной. Это резко изменило ход событий: допрос превратился в откровенный разговор между мужчинами.

— Считаю, тебе крупно повезло, — сказал Реджи. — Ты даже не представляешь, с кем имел дело. Эта стерва завлекает мужчин в постель, а потом самым жестоким образом убивает их. — Пристально глядя на парня, Реджи понял, что эта информация ничуть не удивила его. — Впрочем, тебе это, кажется, известно, не правда ли?

Керри растерялся. Руки у него дрожали, а на лбу выступила испарина.

— Ну так что? Откуда тебе это известно? — Реджи понял, что подцепил парня на крючок.

— Сегодня утром, уже возвращаясь домой, я видел первую страницу газеты «Лос-Анджелес таймс» с фотороботом женщины, похожей на Джейн. Там говорилось, что она… убила несколько человек после…

— Тогда ты впервые узнал о ее прошлом? — прервал его Реджи.

— Да.

Реджи взял Керри за подбородок и посмотрел ему в глаза.

— Только не ври мне, парень! Я тебя насквозь вижу! — После этого он заговорил с Керри совсем другим тоном — доверительным, спокойным, располагающим к откровенности. Раньше это всегда помогало Реджи добиться от подозреваемых признания. — Знаешь, почему я не доставил тебя прямо в полицейский участок? Только потому, что, по-моему, ты честный парень и не станешь мне врать на каждом шагу. Но если будешь вешать мне лапшу на уши, я изменю решение. И тогда тебе придется отвечать по всей строгости закона. Понял?

Керри побледнел. Реджи даже подумал, что переиграл и слишком напугал бедного парня. Господи, как ему надоело возиться с такими сопляками!

— Я говорю вам чистую правду. — Керри чувствовал, что силы покидают его.

— Обо всем?

— В основном.

— Извини, дружок, но этот ответ меня не устраивает. — Реджи направился к холодильнику за очередной банкой колы. — А теперь давай начнем все сначала, — предложил он, вернувшись на свое место. — Вы с матерью решили немного попутешествовать, отправились в аэропорт, не смогли купить билеты на самолет, а потом неожиданно познакомились с какой-то женщиной, которая на самом деле оказалась…

К тому времени когда детектив Реджинальд Гордон, оставив наконец Керри в покое, покинул дом, мальчик чувствовал себя как выжатый лимон. Правда, Гордон не перевернул все вверх дном, как обещал сначала, а ограничился лишь поверхностным осмотром и обратил внимание только на забитые фанерой окна на втором этаже. К счастью, полицейский не заметил отметин от пуль на стене, что было очень удивительно.

Керри старался не врать полицейскому, но все же сказал, что окна разбили хулиганы и никаких подозрительных предметов в доме нет. При этом наиболее полную информацию он давал о матери, чтобы ее поскорее отыскали. Керри упомянул о том, что они с мамой решили навестить бабушку, и это было почти правдой.

Провожая полицейского глазами, Керри очень надеялся, что его сообщения помогут полиции найти мать и уберечь ее от опасности, в реальности которой он уже не сомневался. Но главного — о краже чемодана с деньгами — Керри полицейскому не рассказал. Это не только беспокоило его. Скрыв самые важные факты, он чувствовал себя виноватым.

Более того, Керри с горечью осознал, что дал полицейскому ложные показания. Мама назвала бы все это словом «умолчание», бывшим для нее синонимом откровенной лжи. Ведь Керри не сообщил полицейскому о том, что припрятал чемодан в дымоходе камина. И вот теперь он ломал голову над тем, правильно ли поступил, не усугубит ли эта ложь положение его матери.

* * *

— Вот мы почти и приехали, — сказал Алекс, когда впереди замелькали огни Лос-Анджелеса.

— Да, но это еще не все. — Эмили посмотрела на Алекса. — До Сан-Кармелиты еще час езды.

— Знаете, Эмили, — продолжал Алекс, — когда я впервые увидел Лос-Анджелес, он оставил у меня далеко не лучшее впечатление. — Мне казалось, что я увижу что-нибудь вроде Манхэттена или Чикаго, а тут какие-то плоские домики.

— Ничего удивительного. В такой сейсмической зоне строить небоскребы невозможно. Здесь очень часто трясет.

— Я просто хотел отвлечь вас разговором от мыслей о землетрясении в вашей семье.

— Спасибо, я очень ценю вашу поддержку. Но…

— Но это бесполезно?

— Пожалуй, да.

Алекс коснулся ее руки.

— Значит, нам следует взять пример вот с этих лихачей и надавить на газ.

Закрыв глаза, Эмили подумала о том, что происходит в ее доме.

— Понимаете, проблема в том, что Джейн выехала намного раньше, поэтому, наверное, она уже там.

Он сочувственно сжал ее руку:

— Я знаю, но не волнуйтесь, все будет хорошо.

Джейн сходила с ума от нетерпения, дожидаясь, когда полицейский выйдет из дома. Ей казалось, что прошла уже вечность с тех пор, как он постучал в дверь. Джейн выводило из себя и мягкое сиденье «кадиллака», и доносившаяся из радиоприемника музыка.

И все же она дождалась, когда полицейский направился к машине и уехал, а на втором этаже загорелся свет.

Вскоре свет погас. Минут через пятнадцать Джейн решила, что пора действовать. Похоже, мерзавец уже уснул. Она посмотрела на слегка светлеющий небосклон. С каким наслаждением Джейн приняла бы сейчас теплый душ, выпила немного шампанского и легла на свежие простыни в каком-нибудь шикарном отеле! А вместо этого приходится выслеживать наглого сопляка.

Джейн выбралась из машины и подошла к задней части дома. У нее уже сложился определенный план. Она не станет терзать мальчишку мучительным ожиданием смерти, а покончит с ним немедленно — как только получит чемодан. Надо поскорее добраться до гостиницы.

Подойдя к двери, Джейн прислушалась и, убедившись в том, что все спокойно, вынула из сумочки заколку и кредитную карточку. Этих предметов было вполне достаточно, чтобы сбросить защелку и отпереть дверь. Да, все должно пройти тихо и быстро. Незачем тратить время на дурацкие игры. Он умрет мгновенно и безболезненно.

Керри уже засыпал, когда где-то внизу послышался странный шорох. Он вскочил с постели и прислушался. Звук повторился, но на этот раз гораздо ближе. Керри сразу узнал этот знакомый скрип. Мать давно сетовала на то, что дверь в ее спальне скрипит, и Керри обещал смазать ее, но так и не успел. И вот сейчас дверь предупреждала его об опасности. Слава Богу, что он не смазал ее неделю назад!

В следующую секунду заскрипели полы, и Керри услышал шаги в коридоре, почти рядом с его спальней.

Дверь спальни была приоткрыта, а в коридоре горел свет. Керри с ужасом ждал появления незваного гостя. Что же делать?

Оружие! Он должен во что бы то ни стало завладеть ее оружием. Но как? Вот этот вопрос и предстояло решить немедленно.

* * *

Джейн решила выключить свет в коридоре. Конечно, ей очень не хотелось предупреждать Керри о своем появлении, но, услышав какой-то звук в его комнате, она поняла, что он уже все знает. Значит, предосторожности ни к чему. Джейн всегда гордилась тем, что отлично видит. Сейчас эта способность оказалась весьма кстати.

Продвигаясь по коридору, Джейн заметила, что две двери слегка приоткрыты. Из одной комнаты пробивался слабый свет, а в другой было совсем темно. Джейн подняла пистолет и, осторожно ступая, проклинала скрипевшие половицы. Эти чертовы старые дома всегда досаждали ей своим скрипом и запахом плесени.

Джейн то и дело напоминала себе, что не должна стрелять, пока не выяснит, где деньги. Не стрелять ни в коем случае, иначе придется потратить уйму времени на поиски. Черт знает, куда он мог спрятать ее чемодан.

Вдруг она услышала впереди громкий скрип, и к ней метнулась высокая худая фигура.

— Стой на месте, — приказала Джейн, — или я вышибу тебе мозги!

Но темная фигура приближалась, вскинув вверх правую руку.

Пистолет!

Как только Джейн осознала это, ее палец автоматически нажал на спусковой крючок.

В коридоре раздался громкий выстрел, и сразу же запахло гарью. Точнее сказать, прозвучали два выстрела, но почти одновременно. Первым выстрелил он.

Джейн судорожно глотнула воздух и быстро ощупала себя. «Он промахнулся! — радостно подумала она. — Этот подонок промахнулся!»

Подбежав к лежавшему на полу телу, Джейн пнула его ногой.

— Ну что, мерзавец, получил? Я все-таки пристрелила тебя, засранец! — Отшвырнув выпавший у него пистолет, она еще раз пнула врага. Однако ее радость вскоре сменилась озабоченностью. Сопляк может отдать Богу душу, и тогда придется рыскать по всему дому в поисках чемодана.

Неужели он отдал концы?

Джейн еще раз пнула его ногой в бок, но парень даже не шевельнулся. Да, похоже, от него уже ничего не добьешься.

Глава 21

— Что это? О нет! Господи, что здесь произошло? — Эмили не могла дождаться, когда Алекс остановит машину. Открыв дверцу, она бросилась к дому, где уже стояло несколько полицейских машин с мигалками и машина «скорой помощи». По двору бегали люди в форме полицейских и врачи в белых халатах.

— Извините, мадам, но сюда нельзя, — остановил Эмили полицейский, схватив ее за руку.

— Какого черта! Это мой дом! Что случилось? Где мой сын?

Полицейский отпустил ее.

— Где мой сын? — снова крикнула она.

Тот указал глазами на машину «скорой помощи».

— Что с ним? Он ранен? Или…

Эмили не удалось вымолвить это ужасное слово: оно застряло у нее в горле. Значит, Джейн все-таки нашла его! Метнувшись к «скорой», Эмили решила убить Джейн, если самое страшное все-таки произошло.

— Керри! Керри! — закричала она во весь голос, колотя по задней дверце «скорой».

Дверцу открыл врач в перепачканном кровью халате. У Эмили потемнело в глазах.

— Здесь мой сын, — помертвев, выдохнула она. — Пустите меня к нему! Я должна видеть его. Что с ним?

— А сколько лет вашему сыну, мадам? — осведомился врач.

В этот момент на ее плечо легла чья-то рука. Медленно повернувшись, она увидела рядом с собой Алекса. Тот стоял с угрюмым выражением лица и смотрел на врача.

— Пятнадцать, — ответил он. — Его зовут Керри Шоу. Это он в машине?

— Он или нет?! — снова закричала Эмили, увидев, что за спиной врача двое людей в белых халатах склонились над носилками.

К машине подошел тот полицейский, что не пускал Эмили во двор.

— Леди утверждает, что это ее дом, — объяснил он врачу. — Пусть посмотрит, что произошло с этим парнем.

Эмили не помнила, как забралась в машину.

— Керри, сыночек, это я, твоя мама, — бормотала она, вытирая слезы. Кислородная маска закрывала почти все лицо, бледное как полотно. Холодная рука не отозвалась на прикосновение Эмили. Преодолев страх, она взглянула на врачей, занимавшихся раной на груди, и один из них жестом попросил Эмили удалиться.

Алекс помог ей спуститься.

— Эмили, мне очень жаль. — Алекс заботливо взял ее под руку. Между тем врач, закрыв дверцу «скорой», подошел к Эмили.

— Ваш сын в тяжелом состоянии. Мы сделаем все возможное, но рана очень серьезная.

Эмили кивнула и посмотрела на Алекса.

— Это не Керри. Но я знаю раненого парня. Его зовут Стив.

— Откуда вы знаете его? — с нескрываемым удивлением спросил Алекс. — Это ваш сосед? Или друг Керри?

— Нет, не друг и не сосед. Это местный бандит. Он стрелял в наш дом и выбил стекла в спальне сына.

— Так где же сейчас ваш сын, миссис Шоу? — допытывался детектив Уайкоф, расположившийся на диване напротив Эмили. Он все время записывал что-то в блокнот. Алекс стоял у окна, прислушиваясь к разговору.

Детектив Уайкоф явно не имел еще дела с подобными происшествиями, поэтому иногда терялся. Да и сама Эмили не помнила, чтобы в их городке случались такие преступления.

— Не знаю, — ответила она и посмотрела на детектива. — А вы уверены, что его здесь нет?

— Мадам, — снисходительно хмыкнул тот, — за кого вы нас принимаете? Мы осмотрели весь дом и не обнаружили никого, кроме раненого парня.

— А где вы нашли его? — вдруг оживилась Эмили.

— В коридоре второго этажа, мадам. Прямо перед дверью вашей спальни, если не ошибаюсь.

Алекс сел на стул. Эмили удивляло его странное поведение. Алекс не сказал полицейским, что он их коллега, и держался так напряженно и скованно, словно всячески избегал ввязываться в это дело.

— Простите, что вмешиваюсь, — наконец обратился к полицейскому Алекс, — но как вы получили информацию о перестрелке?

— Мужчина позвонил в службу спасения, назвал этот адрес и сообщил, что здесь застрелен человек. Мы сразу же выехали по вызову и обнаружили на втором этаже парня с простреленной грудью.

— А этот человек назвал себя? — поинтересовался Алекс.

— Нет, именно поэтому нам так необходимо поговорить с сыном хозяйки дома. — Полицейский с любопытством оглядел Алекса. — А вы ей кто, муж или кто-то в этом роде?

Алекс усмехнулся:

— Скорее кто-то в этом роде.

Эмили хотела сказать, что Алекс тоже полицейский, но Уайкоф снова обратился к ней:

— Ну так где же ваш сын, мадам? Неужели не знаете, где он болтается?

Эмили уловила в его тоне осуждение, да она и сама была смущена тем, что не может ответить на этот вопрос.

— К сожалению, я не знаю, где он, но уверена в том, что мой сын не стрелял в этого парня.

— Почему вы так уверены в этом?

— Мой мальчик не способен совершить такое преступление. К тому же у нас в доме никогда не было оружия.

Уайкоф вынул из своего «дипломата» пакет.

— У вас не было такого пистолета? — Он показал Эмили оружие.

— Нет, я никогда не видела его раньше.

Полицейский окинул ее долгим испытующим взглядом.

— Мы должны во что бы то ни стало найти вашего сына, миссис Шоу. — Уайкоф закрыл блокнот. — И очень надеемся на вашу помощь. Не посоветуете ли, с чего начать поиски? Где он может быть? Куда мог спрятаться?

— Меня несколько дней не было в городе. Если позволите, я наведу справки по телефону.

— Конечно, — оживился детектив. — И чем скорее, тем лучше. Это в ваших интересах. И помните: хуже всего в его положении — пытаться скрыться от нас.

— Понимаю, — ответила Эмили, уже догадавшись, что имеет дело с самонадеянным болваном.

Детектив поднялся и направился к двери:

— Я должен срочно позвонить из своей машины. А вы оба ни шагу из дома, ясно? Я вернусь через несколько минут.

Как только захлопнулась входная дверь, Алекс бросился к окну.

— Хорошо, что полицейские пошли к машине. Эмили, нам нельзя терять ни минуты.

— В каком смысле? — опешила она.

— В том, что мы должны немедленно выбираться отсюда.

— Из дома? — удивилась Эмили. — Сейчас? А как же полиция?

Алекс помог ей подняться с дивана.

— Они все равно не позволят тебе остаться в доме, — торопливо пояснил он, даже не заметив, что перешел на «ты». — Не забывай, теперь это место преступления. Полицейские будут ошиваться здесь черт знает сколько времени и приставать с идиотскими расспросами. А Джейн тем временем отыщет Керри.

— По-твоему, это она застрелила того парня?

— Господи, ты же сама сказала, что Керри не мог этого сделать. Кто же тогда стрелял в него? Полагаю, все совершенно очевидно.

— Послушай, — воодушевилась Эмили. — Ведь она, наверное, решила, что это Керри!

— Скорее всего. Поэтому сейчас ясно, что Керри и Джейн вне дома. Понимаешь, чем это чревато?

— Да. — Услышав внизу шаги детектива Уайкофа, Эмили схватила Алекса за руку. — Пойдем через заднюю дверь. Там нас никто не заметит.

— Полагаю, незачем упоминать о том, что ты очень истощена и вот-вот упадешь на приборную доску, — сказал Алекс, когда они отъехали от дома. — Соберись с силами.

— Ничего страшного, — заявила Эмили. — Главное — поскорее выбраться отсюда. — Она обернулась, желая убедиться, что за ними не увязался детектив Уайкоф. Вероятно, пока он не заметил их исчезновения. Ну а вскоре они будут уже далеко отсюда.

— Эмили, ты действительно плохо выглядишь. Отдохни немного. На тебя больно смотреть.

— Спасибо за заботу, но я не засну, зная, что Керри в опасности.

Алекс свернул на дорогу к пляжу и вскоре остановил машину на парковочной площадке перед небольшим магазином.

— Итак, апельсиновый сок, кофе, несколько бутербродов, а потом ты скажешь мне, где найти твоего блудного сына.

Глава 22

Дрожа от холода и утренней сырости, Керри смотрел на набережную. Казалось, совсем недавно он стоял с матерью на этом же месте и они наблюдали за гуляющими людьми. Впрочем, это действительно было недавно, но с тех пор произошло столько событий, что их с избытком хватило бы на целую жизнь. Керри вспомнил, как они ели бутерброды и запивали их водой.

Тогда он огорчал мать только словечками, которые она считала слишком вульгарными. Да, тогда Керри был ребенком, а сейчас ощущал себя совсем взрослым, более того, человеком, умудренным крайне утомительным опытом и натворившим немало ошибок.

Керри посмотрел по сторонам и грустно усмехнулся. Он никогда еще не был на крыше в такое время и даже не знал, что рассвет так сер и бесцветен. Собственно, за последнее время Керри со многим столкнулся впервые. Вот ночью, например, впервые увидел в коридоре дома парня с пулей в груди, предназначавшейся, несомненно, ему.

Конечно, он не любил Стива, но ему было жаль, что тот случайно пострадал. «Странно, однако, что два моих злейших врага встретились в узком коридоре моего дома. При этом каждый из них намеревался покончить со мной раз и навсегда, — размышлял Керри. — Интересно, успела ли «скорая помощь» спасти Стива? И еще более интересно, куда делась Джейн.

Сирены «скорой помощи» и полицейских машин прозвучали через несколько минут после того, как Керри позвонил из гостиной в службу спасения и сообщил о случившемся. Выбегая из дома, он очень боялся, что они увидят и задержат его. А Джейн оставалась где-то возле дома, скрывшись в густом тумане. Знает ли она о том, что застрелила не того, кого собиралась? И если да, станет ли преследовать его сейчас?

Конечно, станет, что за вопрос! Проделав такой дальний путь в погоне за чемоданом и попутно убив нескольких человек, Джейн не остановится ни перед чем.

Продрогнув до костей на холодном ветру, Керри прижался спиной к кирпичной стене. Он так спешил, что даже не подумал о куртке. Первым делом Керри, конечно, схватил чемодан с деньгами, притащил сюда, где и спрятал в трубу дымохода.

Как странно устроена жизнь! У него полный чемодан денег, а он мечтает только о теплом свитере!

Но больше всего на свете ему сейчас нужна мать.

Несмотря на холод, под утро Керри так крепко уснул, что даже не слышал, как заскрипела металлическая пожарная лестница. И только когда на крыше появилась темная фигура, он вздрогнул и открыл глаза. Неужели Джейн так быстро нашла его? Нет, не может быть!

Эмили бросилась к Керри, заключила в объятия и стала осыпать поцелуями. Радостно вскрикнув, он прильнул к матери.

— Мама, — прошептал Керри, зарывшись лицом в ее шелковистые волосы. — С тобой все в порядке? Я так рад, что ты здесь, со мной!

Она с трудом проглотила комок в горле.

— Я тоже безумно рада, сынок.

* * *

— Удивительно, как хороший душ и вкусная еда меняют настроение, — весело заметила Эмили, усаживаясь за небольшой стол в гостиничном номере, снятом для них Алексом.

— То ли еще будет после хорошего сна. — Алекс протянул ей чашку чая. — Ты почувствуешь, что родилась заново.

— Вряд ли, — усмехнулся Керри, взяв еще один кекс. — Боюсь, она по-прежнему останется старой. И не просто старой, а древней. Впрочем, чему тут удивляться, ведь ей уже тридцать…

— С небольшим, — уточнила Эмили и, тяжело вздохнув, вытерла салфеткой губы. — Мне тридцать с небольшим. И вообще я должна поскорее восстановить силы, чтобы отшлепать тебя, негодник.

— Я сейчас постелю тебе. — Алекс поднялся.

Эмили засмеялась:

— Ну, это уж слишком! Я и сама с этим справлюсь. Ты и так много сделал для нас. Спасибо, Алекс, и за этот номер тоже.

— Да, классный номер. — Керри окинул взглядом скромную, но уютную комнату.

Алекс пожал плечами.

— Номер как номер. Кстати, он гораздо дешевле, чем три отдельных комнаты, и к тому же я подумал, что…

В номере было две спальни. «Не надеется ли Алекс остаться со мной в одной из них? — подумала Эмили. — Или хочет быть вместе с нами на тот случай, если нагрянет Джейн?»

Алекс, словно угадав ее мысли, улыбнулся.

— Ты и Керри ложитесь на кровати, а я останусь здесь, на диване.

— Зачем? Вы можете занять вторую спальню, а я лягу здесь, — предложил Керри. Эмили с удовлетворением отметила про себя, что сын очень доброжелательно отнесся к Алексу, хотя обычно трудно сходился с людьми. Они подружились, шутили за обедом и вообще старались снять напряжение, накопившееся за последние дни. — Алекс, — продолжал Керри, — вы сняли этот номер, и вам незачем спать на жестком диване.

— Я вооружен и в случае чего смогу защитить вас.

Керри кивнул.

— Ладно, все понял. Вы правы.

Эмили удивилась. Где же Алекс держит пистолет? Разве что в небольшой темно-зеленой сумке, с которой он почти не расставался. Посмотрев на сумку, она перехватила взгляд Алекса. Похоже, его забавляет ее неопытность. Ну и ладно. И в самом деле, прежде она видела оружие только в кино.

Услышав жужжание пейджера, Алекс нахмурился.

— Хм-м… мой приятель в Лас-Вегасе начинает нервничать. Надо срочно позвонить ему и объяснить, что происходит, а то он там с ума сойдет. Кстати, заодно следует связаться и с Маргарет Уинстон. Полагаю, мы должны договориться о встрече с ней, а потом подумать, как найти выход из создавшегося положения.

Пока он тихо разговаривал по телефону, Эмили обсуждала с Керри план действий.

— Знаешь, сынок, тебе придется рассказать Маргарет Уинстон всю правду.

— Всю правду? — испугался Керри.

— Да.

— А она не упрячет меня за решетку?

— Не знаю, куда она тебя упрячет и упрячет ли вообще, но сказать правду придется. — Эмили очень волновалась, предвидя последствия такого шага, но другого выхода не было. — Оказавшись одна в пустыне, я много размышляла, — смущенно продолжала она. — И пришла к выводу, что допустила большую ошибку, решив бежать из дома вместе с тобой. Я всегда убегала от трудностей, когда не находила в себе сил преодолеть их. Это усложняло мою жизнь, порой делало ее невыносимой. Сейчас я понимаю, что вела себя неправильно. А хуже всего то, что таким образом подавала тебе дурной пример.

— Возможно, — кивнул Керри, — но тогда это казалось неплохой идеей.

— А все из-за того, что мы не обдумали последствия такого шага. — Эмили видела, что сына терзают сомнения и страх. — Нами завладели эмоции, а следовало руководствоваться доводами разума.

— Мама, — Керри обреченно взглянул на нее, — скажи, меня посадят в тюрьму, если узнают, что я натворил?

— Не знаю, сынок. — Эмили через силу улыбнулась. — Алекс считает, что нам удастся найти выход из положения, но гарантий никто дать не может. — Она взяла сына за руку. Не выдержав, Керри прильнул к ней, и Эмили подумала, что он, в сущности, почти ребенок. — Керри, не забывай: в результате всех этих передряг погиб офицер дорожно-патрульной службы и тяжело ранен Стив. Я не хочу возлагать на тебя ответственность, но Джейн охотилась за тобой, понимаешь? Она совершила эти преступления потому, что ты украл ее чемодан. Если бы не ты, люди остались бы живы. Значит, ты тоже вовлечен в это дело, как, впрочем, и я. Мы с тобой должны понять, что оказались в очень сложной ситуации, выход из которой непредсказуем. Закон может потребовать, чтобы мы понесли наказание, и это будет вполне справедливо.

Эмили сделала паузу, желая, чтобы Керри переварил все сказанное и немного успокоился, а заодно прислушалась к телефонному разговору Алекса. Почти сразу ей стало ясно, что он беседует с Маргарет Уинстон.

— Совершенно верно, — сказал Алекс. — Эмили Шоу и ее сын Керри сейчас со мной. С ними все в порядке, хотя они на пределе и совершенно выбились из сил. Вы представляете, что им пришлось пережить. Нет, уверен, они не знают, где сейчас подозреваемая. Последний раз ее видели в доме миссис Шоу, когда она выстрелила в этого парня.

Эмили ощутила глубокую благодарность к этому человеку, так много и бескорыстно помогающему ей и Керри. Однако подумала она и о том, что, когда весь этот кошмар закончится, ей предстоит расстаться с Алексом навсегда.

Впрочем, может быть…

Нет, лучше ничего не загадывать, чтобы потом не испытывать разочарования. Не стоит тешить себя глупыми надеждами и бередить старые раны. В конце концов, она не девочка, чтобы мечтать о сказочном принце.

— Я понимаю вашу настойчивость, Маргарет, — продолжал между тем Алекс, — но им действительно необходимо отдохнуть. Думаю, они будут в состоянии приехать к вам, скажем… — он выжидающе посмотрел на Эмили, — часов через десять. — Да, в семь вечера. Благодарю вас.

Алекс положил трубку.

— Все лучше, чем я предполагал. Миссис Уинстон более всего волнует эта самая Джейн, или как там ее. Ну и деньги, конечно. Партнер мистера Иснера требует, чтобы ему поскорее вернули его долю. — Алекс взглянул на Керри. — Как я понимаю, деньги у тебя, верно?

Тот неуверенно пожал плечами.

— Да… то есть нет. Ну, я хочу сказать, что в данный момент они в другом месте.

— И где же?

Керри обреченно посмотрел на мать.

— Вообще-то я не собирался никому говорить об этом, но…

— О, Керри, — простонала Эмили, — ради всего святого, перестань тянуть резину! Неужели ты в самом деле рассчитываешь присвоить их? Это же глупо, пойми!

— Нет, дело не в этом. Я столько из-за них натерпелся, что с радостью отдам кому угодно. Но там такая куча баксов, что голова кругом идет.

— Не волнуйся, это останется нашим секретом, — пообещал Алекс. — Во всяком случае, до тех пор, пока мы не расскажем обо всем детективу Уинстон. А вот в Лос-Анджелесе, в ее офисе, мы отдадим деньги представителям власти.

Эмили кивнула:

— Да, Керри, другого выхода нет. Где ты их спрятал, сынок?

Керри тяжело вздохнул.

— Они в дымовой трубе на той крыше, где вы меня нашли сегодня утром.

Алекс рассмеялся и похлопал его по плечу.

— Неплохой тайник для такого сокровища. Хорошо, что сейчас август. А если бы на дворе стоял декабрь? Представляешь себе радость трубочиста, обнаружившего такой чемодан?

Керри грустно усмехнулся.

— Мама, может, это и смешно, но я боюсь, очень боюсь.

— Я знаю, сынок, что тебе страшно, и понимаю это. Но раз уж мы с тобой испытываем это чувство, надо извлечь из него урок.

Задернув шторы, чтобы яркое утреннее солнце не било в окна, Эмили легла в постель. Она надеялась, что Джейн не появится в гостинице в ближайшее время. Да и присутствие Алекса — полицейского — успокаивало ее. По пути сюда из Сан-Кармелиты он внимательно наблюдал за дорогой и был уверен, что за ними никто не следил. Словом, ни Джейн, ни полиция не знали сейчас, где они.

Лишь одна мысль не давала покоя Эмили: ей хотелось, чтобы Алекс улегся не на жестком диване, а рядом с ней, в теплой и мягкой постели. Однако такой поворот событий испугал бы ее. Сознавая это, Эмили старалась избавиться от наваждения, но все никак не могла заснуть.

Полчаса назад она зашла в спальню к сыну, чтобы пожелать ему крепкого сна и поцеловать.

— Он нравится тебе? — Керри лукаво улыбнулся.

Эмили растерялась.

— Мама, ты любишь его?

Она залилась краской.

— Господи, ты ведешь себя как ребенок! — засмеялся Керри. — Ты любишь его или что?

А когда Эмили наконец ответила «или что», сын был откровенно разочарован.

— Керри, он нравится мне. Он хороший, добрый, веселый, отзывчивый человек и совсем не похож на твоего отца.

Последнее слово прозвучало в ее ушах как поминальный звон колокола. Эмили видела, что Керри уже давно не реагирует на слово «отец», и только к Алексу начал проявлять сыновние чувства.

Итак, влюблена ли она в Алекса?

Трудно сказать. Если и не влюблена, то весьма неравнодушна к нему.

Через несколько часов Эмили проснулась от кошмара, села в кровати и закрыла лицо руками. Ее била крупная дрожь. Картины, одна страшнее другой, проносились в ее голове: выстрелы, раненый Стив, безумная и жестокая Джейн, стальные решетки тюрьмы, за которыми сидит сын.

— Эмили, — послышался из-за двери встревоженный голос Алекса, — что случилось? Ты плачешь?

— Не беспокойся, — отозвалась она. Какое счастье, что рядом с ней такой добрый человек!

Алекс вошел и присел на кровать.

— Эмили, может, хочешь поговорить со мной? — Он ласково положил руку ей на плечо.

— Да о чем говорить? Ты и сам знаешь, какие страшные мысли терзают меня.

— Не волнуйся, с Керри все обойдется. У тебя прекрасный сын, добрый и чуткий. Согласись, теперь это встречается не так уж и часто. Впрочем, эти качества он унаследовал от тебя.

— Как по-твоему, что ему грозит?

— Не могу сказать определенно, но в одном убежден: это будет не так ужасно, как твой кошмар.

— А почему ты решил, что кошмар касался его, а не меня?

— Потому что ты мать. Каждая мать тревожится не за себя, а за сына. Мне это точно известно, так как у меня хорошая мать, добрая и заботливая. — Алекс погладил ее руку. — Хочешь, я познакомлю тебя с ней?

Эмили онемела от неожиданности. Неужели он познакомит ее с матерью? Что же это значит?

— Алекс, о таких вещах лучше не говорить или говорить серьезно.

Алекс легко прикоснулся к ее щеке и смахнул слезу.

— Эмили, о таких вещах я всегда говорю серьезно.

— Ты просто жалеешь меня. Не надо, Алекс, я не нуждаюсь в этом. Неужели ты считаешь меня такой беспомощной и думаешь, что я не вынесу ударов судьбы?

— Нет, Эмили, я так не думал, поверь. Прости ради Бога, я не хотел обидеть тебя. — Он погладил ее по голове и притянул к себе. — Как я понимаю, твой бывший муж не очень хорошо относился к тебе?

— Да. — На глаза Эмили вновь навернулись слезы.

— Что же он сделал? — Алекс прижал ее к груди. — Связался с другой женщиной?

Эмили кивнула.

— С той, которую ты хорошо знала и которой доверяла?

Она снова кивнула и положила голову ему на плечо.

— Милая Эмили, забудь о прошлом. Он самый настоящий болван. Только дурак может изменить такой женщине, как ты. — Алекс приподнял подбородок Эмили и прикоснулся к ее губам. Она чуть не задохнулась от радости. Его губы были мягкими, теплыми и такими нежными. Никогда еще Эмили не испытывала ничего подобного.

Вспыхнув от желания, она потянула Алекса к себе и начала расстегивать его рубашку.

— Алекс, я хочу…

— Знаю, милая, знаю. — Он осыпал поцелуями ее влажное от слез лицо. Его рука скользнула под майку и коснулась набухших от желания сосков. Эмили, тихо застонав, подумала о том, что в соседней комнате спит Керри. Но желание вытеснило эту мысль.

Когда Алекс почти достиг заветной цели, Эмили вдруг отпрянула, поняв, что должна остановиться. Иначе будет слишком поздно.

— Я не могу, Алекс. Прости, но я действительно не могу.

Он напрягся и отвел от нее дрожащую руку.

— Алекс, я очень хочу тебя, но…

— Понимаю. Ты же мать, а в соседней комнате спит твой взрослый сын. К тому же ты совсем недавно развелась с мужем. Женщины всегда очень уязвимы после семейных неудач. Да и познакомились мы совсем недавно и почти не знаем друг друга. — Он тяжело вздохнул и погладил се по щеке. — Надеюсь, я не обидел тебя?

— Нет, что ты! Напротив, мне было очень приятно.

— Мне тоже, дорогая Эмили. — Алекс улыбнулся. — Я не так часто ощущаю тепло человеческих отношений.

— Такого мужчину, как ты, охотно согреет любая женщина.

— А о такой, как ты, мужчина может только мечтать. Если у тебя был неудачный муж, из этого вовсе не следует, что таковы все мужчины.

— О, Алекс, перестань, ради Бога. Надеюсь, я не внушаю отвращения мужчинам, но насчет всего прочего ты переборщил. Надо реально оценивать ситуацию, мой дорогой.

— Я так и делаю, — рассмеялся Алекс. — А самое главное из твоих достоинств состоит в том, что ты даже не представляешь, как красива и обаятельна.

— Неправда, я слишком худая и веснушчатая…

— Ну и что? Это дело вкуса. Я вот всегда обожал высоких, стройных, рыжеволосых и веснушчатых женщин. Но только в тебе я нашел все эти достоинства. Более того, признаюсь: после встречи с тобой я вряд ли посмотрю на другую женщину.

— Глупости! Иди спать, а то мы разбудим Керри. — Эмили слегка подтолкнула Алекса к краю кровати, надеясь, что он все-таки останется с ней.

— Только если получу обещание, что в следующий раз ты не прогонишь меня.

— Алекс, ты правда хочешь этого?

Он рассмеялся.

— Так хочу, что ты и представить себе не можешь!

Когда Алекс уже ушел, Эмили бросило в жар. Решив принять душ и выпить стакан холодного чаю, она встала, надела джинсы и направилась к двери. Не успела Эмили открыть ее, как вдруг услышала голос Алекса. Он говорил тихо и вкрадчиво. Эмили прильнула к двери и напрягла слух.

— Не дави на меня. — В его тоне ощущалось раздражение. — Все под контролем, не волнуйся. И женщина, и парень со мной. Более того. Я уже знаю, где деньги, и доставлю их тебе сегодня вечером, как мы и договорились.

Из жара Эмили бросило в холод. Она задрожала всем телом. Неужели ее снова предали?

— Да, до шести, — продолжал Алекс. — Именно в это время я обещал отвезти их в Лос-Анджелес. Ладно. Ровно в пять. Нет проблем. Да, постараюсь, чтобы оба были со мной. И деньги, разумеется. Да, да, знаю, что тебе нужен парень. Не волнуйся, он обязательно будет там. — После этих слов последовала пауза, затем снова послышался голос Алекса: — Да, знаю. Я тоже. Пока. — И он положил трубку.

Вот и все. Конец всем мечтам и надеждам. А она так верила ему, была так благодарна за «бескорыстную» помощь. Дура! Ведь сейчас в руках Алекса ее жизнь и жизнь сына.

Глава 23

Эмили подошла к кровати сына, закрыла ему рот рукой и слегка потрясла его.

— Тс-с-с, — прошептала она. — Молчи. Тихо вставай и одевайся.

Ничего не понимая, Керри кивнул и надел брюки и майку.

— Туфли пока не надевай, — продолжала Эмили. — У нас нет времени. Идем, я потом все объясню.

Она на цыпочках пересекла гостиную, осторожно открыла дверь и бросила взгляд на ванную, откуда доносился звук льющейся воды. Пока Алекс там, надо быстро покинуть гостиницу и найти надежное укрытие.

Они вышли в коридор.

— Что случилось, мама? — удивленно спросил Керри. — Где Алекс? В чем дело?

Эмили схватила его за руку и потащила вниз по лестнице.

— Он в ванной, принимает душ.

— Но почему мы…

— Объясню, когда мы выйдем на улицу.

Внизу она и Керри обулись.

— Успокойся, сынок. Надо спешить. Алекс бросится в погоню, когда заметит, что нас нет.

— Алекс? — оторопел Керри.

— Да.

— Но он же полицейский!

— Так Алекс сказал мне, но… думаю, это не так.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Сынок, у нас нет времени. Просто положись на меня, а потом я все объясню тебе.

У выхода из гостиницы Эмили бросила взгляд назад и поняла, что пока Алекс не преследует их. Когда же все это кончится?

Алекс вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. Что же теперь делать? Еще немного поспать или выпить чашку кофе? Он двигался тихо, чтобы не разбудить Эмили и Керри. Для этого еще не время. Включив кофеварку, Алекс бросил взгляд на дверь спальни Эмили и удивился, что она приоткрыта. Посмотрев на дверь Керри, он увидел, что она распахнута. Что за дела, черт возьми!

Войдя в комнату Эмили, Алекс увидел, что она пуста.

— Эмили! — громко позвал он, возвращаясь в гостиную. — Эмили, где ты?

Алекс бросился в комнату Керри, хотя уже обо всем догадался. Черт бы их побрал! Значит, они сбежали!

Проклятие! Почему они сделали это? Что случилось? Чем он напугал их? И тут Алекс вспомнил про свой телефонный разговор. Теперь все ясно. Она не спала и слышала каждое слово.

— Черт возьми! Что же теперь делать?

Склонившись над больничной койкой и посмотрев на искаженное болью лицо раненного в грудь парня, Маргарет Уинстон подумала, что он совсем не похож на бандита. Однако факты убеждали в обратном.

— Стивен, — она склонилась еще ниже, — Стивен, ты слышишь меня?

Сигналы, фиксирующие его сердцебиение на мониторе, заметно участились. Он открыл глаза и посмотрел на нее затуманенным взором.

— Ты можешь говорить?

Парень открыл рот, но из груди его вырвался лишь слабый хрип.

— Напрасно вы терзаете его, — заметила врач. — Оставьте парня в покое, если у вас нет ничего срочного.

— Вы правы, доктор, но мне необходимо получить от него кое-какую информацию. Меня вполне устроит, если он просто кивнет. Стивен, ты можешь кивнуть? — снова обратилась к нему Маргарет. — Просто кивнуть, если знаешь ответ?

Тот сделал легкое движение головой.

— Прекрасно! А если ответ отрицательный — покачай головой, договорились? — Она вынула из «дипломата» свою записную книжку, а из-за уха — остро отточенный карандаш. — Итак, первый вопрос. Ты сознаешь, что находишься в больнице и что тебя ранили выстрелом из пистолета?

Стив поморщился от боли и кивнул.

— Отлично. Следующий вопрос. Ты разглядел того, кто выстрелил в тебя?

Он чуть заметно покачал головой.

— Хм-м… — нахмурилась Маргарет. — Но хоть что-нибудь видел?

Стив кивнул.

— В коридоре было слишком темно?

Он снова кивнул.

— Ты видел мужчину?

Стив покачал головой.

— Женщину?

Стив кивнул.

— Значит, там было не настолько темно, чтобы ничего не видеть? Стивен, если я покажу тебе несколько фотографий, ты узнаешь ее?

Тот, немного подумав, кивнул.

Маргарет вынула из «дипломата» фоторобот, но сначала показала Стиву фотографии своих племянниц и своей подруги Жаклин.

Стив покачивал головой, пока не увидел фоторобот. Тут он энергично кивнул.

— Ты уверен? — обрадовалась Маргарет.

Тот еще раз кивнул.

— Хорошо, а когда тебе станет легче, ты согласишься участвовать в опознании и дать показания против нее?

Стив закивал и даже хотел что-то сказать, но так и не смог.

— Превосходно, — воодушевилась Маргарет. — В таком случае речь у нас пойдет о сделке. Договорились?

Стив кивнул и устало закрыл глаза. Маргарет снова склонилась над ним.

— Будь хорошим мальчиком и поскорее поправляйся. Сейчас для тебя нет более важной задачи. А моя задача — немедленно поймать и засадить за решетку эту стерву, пока она не укокошила кого-нибудь еще. Если ты сдержишь слово и выполнишь условия нашей сделки, можешь рассчитывать на мою помощь.

Стив кивнул, а Маргарет и врач пошли к двери.

— Как вы думаете, он выживет? — спросила Маргарет в коридоре.

— Сейчас рано говорить об этом, но надеюсь — да. Но что его ждет — это уже другой вопрос. Пуля задела жизненно важные органы, повредила левое легкое. К тому же он, вероятно, и так не отличался крепким здоровьем. Да, о полном выздоровлении говорить не приходится.

— Жаль, — сочувственно отозвалась Маргарет. — Ему бы чистый йоркширский воздух, но это…

В этот момент к ним подбежала молоденькая медсестра.

— Простите, вы детектив Маргарет Уинстон?

— Да, а что случилось?

— Вас просят к телефону. Какая-то женщина говорит, что это очень важно.

— Она представилась?

— Да, ее зовут Эмили Шоу.

— Миссис Шоу? — изумилась Маргарет. — Какой приятный сюрприз! Боже мой! Это действительно важный звонок.

Эмили стояла в телефонной будке неподалеку от небольшого кафе и смотрела сквозь стекло на Керри, поглощавшего уже третий гамбургер с сыром. Где же эта Маргарет Уинстон?

— Маргарет Уинстон слушает вас, — прозвучал в трубке мягкий голос с английским акцентом, который Эмили уже слышала по радио. — Вы миссис Шоу?

— Да.

— Надеюсь, с вами и вашим сыном ничего не приключилось?

— Благодарю вас, мы с сыном в полном порядке, слава Богу.

— Действительно слава Богу. Я очень волновалась за вас и вашего сына. Где вы сейчас, дорогая?

— Простите, детектив, но мне не хотелось бы говорить об этом. — Эмили посмотрела на стоянку, откуда в любую минуту мог появиться Алекс. — Я звоню вам по поводу нашей встречи, намеченной на шесть часов.

На другом конце провода воцарилось молчание.

— Нашей встречи? — Маргарет была явно поражена.

У Эмили сжалось сердце.

— Значит, детектив Алекс Тулер не звонил вам сегодня утром по поводу этой встречи?

— Простите, дорогуша, но никаких звонков от этого человека не было. Откровенно говоря, я впервые слышу о нем.

Эмили охватила ярость.

— Вы не знаете детектива Алекса Тулера? Он сказал, будто работал с вами несколько лет назад.

— В Лос-Анджелесе? — уточнила Маргарет.

— Думаю, да.

— Нет, я, конечно, в солидном возрасте, однако помню своих бывших сослуживцев. Я работаю в этом отделении много лет, но никогда не слышала об Алексе Тулере. Думаю, вас обманули.

— Обманули… — растерянно пробормотала Эмили. — Да, похоже на то.

— Мне очень жаль, миссис Шоу. Кажется, это не лучшая для вас новость.

— Еще бы. Впрочем, я сама виновата. Мне следовало предвидеть это.

— Полагаю, вы очень раздосадованы?

— Вы правы.

— Не упрекайте себя, миссис Шоу. Скажите, чем я могу вам помочь?

— Вообще-то помочь вам собираюсь я.

Маргарет рассмеялась:

— Это еще лучше. Я слушаю вас…

— Женщина, которую вы ищете, называет себя Джейн Ферраро, хотя я сомневаюсь, что это ее настоящее имя. Ей тридцать с лишним лет, она стройная, высокая, красивая, у нее длинные светлые волосы. Впрочем, подозреваю, что цвет волос она меняет так же часто, как и имя. Джейн хорошо одета и ходит только на высоких каблуках. Сегодня в шесть вечера она должна встретиться на набережной Сан-Кармелиты с человеком по имени Алекс Тулер. Он высокий, хорошо сложен и очень красив.

— Вы уверены, что встреча состоится именно в это время и там, где вы сказали?

— Да, я слышала, как они договаривались об этом по телефону. Более того, этот Алекс обещал привезти ей чемодан из крокодиловой кожи, доверху набитый деньгами. Это те самые деньги, которые Джейн украла у своих жертв.

— Хорошо, что еще?

— По-моему, это все.

— Миссис Шоу, если что-то вспомните, сразу же звоните мне, договорились? А я скажу коллегам, чтобы они соединяли меня с вами немедленно.

— Благодарю вас, мадам.

— Не стоит благодарности, дорогуша. Это я должна поблагодарить вас за помощь. Кстати, когда я смогу повидать вас и вашего сына?

— Как только закончится вся эта жуткая история. Я позвоню вам.

— Буду очень признательна.

— Детектив Уинстон, — Эмили посмотрела на сына, — я умоляю вас, задержите ее. Точнее, их обоих. Иначе нам не удастся вернуться к нормальной жизни.

— Сделаю все возможное, миссис Шоу. Не хочу хвастаться, но для меня в этом плане ничего невозможного не бывает.

Повесив трубку, Эмили с радостью ощутила, что к ней вернулась уверенность. После разговора с Маргарет Уинстон она уже не сомневалась, что все завершится благополучно.

Вернувшись в кафе, Эмили рассказала Керри о своем разговоре с детективом. Тот взбеленился от злости и стал упрекать ее в том, что она хочет погубить Апекса.

— Зачем ты упомянула о нем? Зачем вовлекла в эту грязную историю? Зачем сообщила полиции, где его найти?

— А почему, собственно, я должна защищать Алекса?

— Ты обошлась с ним несправедливо. Ведь он не выдал меня при первой же встрече, хотя и мог!

— Керри, я не понимаю, почему ты так защищаешь этого человека. Он врал нам все это время. Неужели не понимаешь, что Алекс — сообщник Джейн?

— Но, мама, это ведь точно не известно!

— Конечно, известно. Я же слышала, о чем он договаривался с ней.

— А ты не допускаешь того, что неверно истолковала его слова? Не могу доказать этого, но совершенно уверен, что Алекс — хороший человек.

— Не суди о людях, которых не знаешь! Совсем недавно ты убеждал меня в том, что и Джейн — очень хороший человек! Разве не так? Не слишком ли много ошибок за столь короткое время? Поживи с мое, и тогда поговорим об этом.

Керри смутился.

— Нет, мама, я никогда не говорил, что Джейн — хороший человек. Я считал, что она красивая и хорошо сложена, а это совсем другое дело. Но в то, что Алекс способен причинить нам зло, я не верю. Убежден, он порядочный человек.

— Я тоже сначала так думала. Однако оказалось, что он одурачил нас обоих.

— Но почему же он пытался помочь мне? Почему так долго и толково объяснял, как вести себя с полицейскими? А потом моя родная мать подробно объясняет полиции, где найти этого человека. Это несправедливо, мама!

— Керри, на самом деле Алекс не пытался помочь тебе. Он всегда врал! Даже в тот момент, когда убеждал нас, что договорился с полицией насчет тебя!

— Я сам слышал его разговор с детективом.

— Нет, Керри, это был спектакль — хорошо продуманный и прекрасно исполненный. Алекс никогда не звонил в полицию и не разговаривал с детективом Уинстон.

— Я не верю тебе, мама.

Эмили обреченно вздохнула.

— Керри, мне больше нечего сказать тебе. Я сделала все, чтобы довести до твоего сознания самую простую вещь, но, к сожалению, ты ставишь меня куда ниже, чем того человека, которого знаешь лишь несколько часов. Кому из нас верить — твое дело. Я же не изменю своего мнения. — Эмили посмотрела на часы. — Надеюсь, вскоре все закончится и само время решит наш спор.

Воцарилось молчание. Эмили украдкой поглядывала на сына. Он плакал и ничуть не стыдился своих слез, даже не вытирал их. Это произвело на нее ужасное впечатление. На мгновение она усомнилась в своей правоте, но тут же одернула себя.

Вдруг Керри вскочил:

— Мама, я должен сделать это!

— Что ты должен сделать? — оторопела Эмили.

— Предупредить Алекса! На моем месте он сделал бы то же самое.

Не успела она сообразить что к чему, как Керри исчез за дверью.

— Нет! — закричала Эмили. — Не надо, Керри!

Через минуту она уже бежала за ним по автостоянке.

— Керри, остановись! Керри, подожди, черт бы тебя побрал!

Но его уже и след простыл. Эмили замерла и закрыла лицо руками. Он снова убежал!

— А, это вы, миссис Шоу, — обрадовалась Маргарет, подойдя к телефону в полицейском участке Сан-Кармелиты. — Хорошо, что позвонили. — Выслушав сбивчивый рассказ Эмили о случившемся, она нахмурилась. — Послушайте, ничего страшного пока не произошло. Конечно, это слегка усложняет дело, но, согласитесь, не настолько, чтобы впадать в панику. Думаю, все обойдется. Подождите минутку, ладно? — Прикрыв трубку ладонью, Маргарет повернулась к Реджинальду, который пристегивал ремни с наплечной кобурой. — Реджинальд, смотри в оба. У нас тут творится черт знает что.

Глава 24

Керри знал, где найти Алекса. Сегодня утром тот спрашивал у него, где деньги, а он, дурак набитый, рассказал ему. Керри сразу насторожило то, что Алекс так заинтересовался этим, однако он до сих пор не верил, что такой человек способен на предательство. И что бы там мать ни говорила, это только недоразумение, не более.

Керри помнил, что Алекс спас мать от неминуемой смерти в пустыне, оставил все свои дела и поехал с ней в Сан-Кармелиту, чтобы помочь ей найти сына. Плохие люди ведут себя иначе.

Приближаясь к своему тайнику на крыше старого дома, Керри лихорадочно думал о встрече с Алексом, о том, что скажет ему. Он, конечно, не станет настраивать его против матери, но не скроет, что ему не нравится ее поступок. В душе Керри тлела надежда, что они поладят и останутся вместе. Мать явно неравнодушна к Алексу, хотя и не признается в этом. Причем так неравнодушна, что обезумела от этого якобы предательства.

Керри решил рассказать Алексу всю правду и предупредить его, чтобы он не ходил на набережную, поскольку полиция уже начеку и будет ждать его там. Не дождавшись Алекса, полицейские схватят Джейн — и правильно сделают, так как она этого заслужила. А Алекс останется в стороне и вернется к матери, если, конечно, та забудет все недоразумения.

Ох уж эти женщины! С ними порой так трудно, что хочется все бросить и бежать куда глаза глядят. Но бежать нельзя. Кто же будет заботиться о них и наставлять на путь истинный? Кто поможет им в трудную минуту?

Подойдя к парковочной площадке позади заброшенного здания, Керри хотел перевести дух, но понял, что времени для этого у него нет. Оглядев автостоянку, он увидел, что Алекс засовывает чемодан в зеленый пикап.

— Алекс! — закричал Керри, размахивая руками. — Эй, Алекс! Подождите меня!

Но тот уже сел в машину, захлопнул дверцу и тронул с места.

— Алекс! — кричал Керри. — Алекс!

Но того уже и след простыл. Растерянно посмотрев вслед машине, Керри побежал за ней, хотя ноги гудели от усталости. Главное, что он знал, куда направился Алекс и где его искать. Пробегая мимо методистской церкви, Керри бросил взгляд на башенные часы. На них было без десяти шесть. А набережная примерно в шести кварталах отсюда. Значит, Алекс уже подъезжает к месту встречи.

Добраться до набережной к нужному времени можно только бегом. Поняв это, Эмили пустилась в марафон. Она и так уже потратила несколько минут на разговор с Маргарет Уинстон. Сейчас нужно во что бы то ни стало добежать туда и помочь Керри, черт бы его побрал. В который раз ей приходится бросать все на свете и выручать сына. Когда же это кончится?!

— Господи помоги мне найти его, — повторяла она на ходу.

На набережной Сан-Кармелиты было многолюдно. Окрестные жители гуляли по молу, толпились возле пристани и потягивали пиво, наслаждаясь вечерней прохладой.

На деревянной скамье в самом конце мола сидела молодая красивая женщина и бесстрастно наблюдала за тем, что происходит вокруг нее. Она долго ждала этого момента и была полна решимости не упустить удачу.

Неподалеку часы пробили шесть. Где же они, черт возьми? Настало время расплаты, а их все нет.

Задыхаясь от усталости, Керри поднимался по крутой лестнице на набережную. К счастью, он сразу увидел в праздной толпе Алекса с чемоданом в руке.

Керри быстро огляделся, желая убедиться, что поблизости нет полицейских. К счастью, в униформе была только одна женщина, объезжавшая на велосипеде вверенный ей участок. Керри тотчас же узнал ее, так как видел не раз, наблюдая за прохожими с крыши заброшенного дома. Но она явно не способна на захват преступников.

Немного успокоившись, он поискал глазами молодую длинноногую светловолосую женщину на высоких каблуках. Однако женщин, даже отдаленно напоминающих Джейн, на набережной не было. Ну что ж, тем лучше для Алекса и для него.

Керри начал прокладывать путь к Алексу, расталкивая локтями прохожих. Увидев, что Алекс уже почти в конце набережной, он не стал окликать его, не желая привлекать к себе внимание. Через несколько минут Керри догнал его.

— Алекс, подождите минутку.

Обернувшись, он так сердито посмотрел на Керри, что тот похолодел. В ту же секунду Алекс быстро огляделся вокруг, схватил Керри за руку и дернул к себе.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Впервые с тех пор, как Керри убежал от матери, ему пришло в голову, что он совершил ошибку. Тот, кого он так рьяно защищал и прибежал спасать, сейчас ничуть не походил на доброго друга. Напротив, в его глазах сверкал гнев, а от былого благодушия не осталось и следа.

— Я… я хотел предупредить вас и сказать… — пролепетал Керри дрожащим голосом. — Это очень важно, Алекс. Здесь скоро будут полицейские, и они…

— Погоди. — Алекс крепко сжал его руку. — У меня нет времени уговаривать тебя и повторять несколько раз. Немедленно убирайся отсюда! — Он оттолкнул Керри. — Беги!

— Алекс, вы не понимаете, что происходит! Полицейские собираются…

— Нет, это ты ничего не понимаешь! Уходи отсюда!

Керри растерянно попятился. Из-за Алекса он поссорился с матерью, а тот не хочет даже выслушать его! Ну и черт с ним! Ему же хуже будет.

Сделав еще несколько шагов назад, Керри на кого-то наткнулся.

— Простите, — пробормотал он, не оборачиваясь, но тут его крепко схватили за плечи.

— Привет, дорогой, — послышался до боли знакомый голос с южным акцентом. — Я так соскучилась по тебе, что ты даже представить не можешь.

Обернувшись, Керри увидел перед собой темные очки, в которых, как в зеркале, отражалось его искаженное от страха лицо.

— Я решила последовать твоему совету, — проворковала она, приподняв ногу в теннисной туфле. — Но сделала это только ради тебя и по особому случаю. — Она взглянула на Алекса и увидела в его глазах какой-то странный, зловещий блеск.

«Ну, теперь ты точно вляпалась по уши в дерьмо», — шепнул ей внутренний голос.

— А это мой старый добрый друг из Техаса. — Джейн указала на Алекса. — Привет, дорогой. Вижу, ты выполнил обещание и принес необходимую мне вещь. Молодец, я не сомневалась, что ты сдержишь слово. — Окинув глазами набережную, она с нескрываемым удовольствием отметила, что ничего подозрительного поблизости нет. — А где же твоя любящая мамочка? — обратилась Джейн к Керри. — Я по ней тоже соскучилась и была бы рада видеть ее рядом с тобой. Тем более что нам есть о чем поговорить.

Алекс угрюмо молчал, а Керри растерянно хлопал глазами.

— Думаю, ее присутствие здесь вовсе не обязательно, — раздраженно отозвался Алекс. — Все проблемы можно решить без нее.

— Ну что ж, милый мой, тебе виднее, — промурлыкала Джейн, не выпуская из рук Керри. — Хотя жизнь научила меня не оставлять свидетелей. Ну так где же твоя драгоценная мамаша? — повторила она. — Знаешь, я буду очень разочарована, если мне не удастся… повидать ее. Мы обменялись бы впечатлениями о нашем путешествии, поговорили бы о старых добрых временах.

— Моей матери здесь нет, — бросил Керри, радуясь, что Эмили вне опасности. Он даже испытал гордость оттого, что избавил ее от такой участи.

— Ну что ж, жаль, конечно, но ничего не поделаешь. Надеюсь, ты передашь ей, что я была крайне разочарована, не увидев ее?

Алекс сделал несколько шагов вперед, держа правую руку за спиной.

— Керри, отойди от этой женщины.

Только тут осознав всю серьезность положения, Керри рванулся в сторону, но Джейн крепко держала его. Более того, он вдруг почувствовал под ребрами что-то твердое и холодное.

— А зачем ему уходить от меня? — насмешливо осведомилась Джейн. — Мы с Керри добрые друзья и уйдем отсюда вместе, забрав чемодан. Не так ли, мой милый мальчик?

— Ты никуда с ним не уйдешь. — Алекс поднял правую руку. Керри закрыл от страха глаза.

Направив пистолет на Джейн, Алекс сделал еще несколько шагов вперед.

— Все кончено, Дороти. Сопротивление бесполезно. Отпусти парня.

Керри открыл глаза и удивленно уставился на Алекса. Дороти? Какая Дороти? К кому он обращается? Джейн чуть вздрогнула, и ему показалось, что она вот-вот отпустит его. Но не тут-то было. Овладев собой, она еще крепче прижала Керри к себе и так сильно надавила стволом пистолета на ребра, что он вскрикнул.

— Что все это значит? — Джейн вперила взгляд в Алекса. — Кто ты такой, черт возьми? Откуда знаешь мое имя?

Алекс усмехнулся.

— Скажем так: не только ты хочешь во что бы то ни стало заплатить по старым долгам.

Глава 25

Зеваки, собравшись на краю мола, с любопытством наблюдали за Джейн, Алексом и Керри. Туда же прибежала запыхавшаяся Эмили и, расталкивая толпу, пыталась рассмотреть, что происходит.

Наконец она пробилась вперед и, к своему ужасу, увидела, что Джейн приставила пистолет к голове Керри, а Алекс стоял напротив нее, тоже вооруженный. Первым побуждением Эмили было броситься к Джейн и оттолкнуть ее от Керри, однако разум подсказывал ей, что этим она может погубить сына.

Эмили не сомневалась, что Джейн настроена решительно и готова на все. А что же Алекс? В кого он целится? В Джейн, в Керри или в обоих? Эмили подошла поближе и прислушалась.

— Кто ты такой, черт возьми? — донеслись до нее слова Джейн.

Слов Алекса Эмили не расслышала.

— О чем ты говоришь? — продолжала Джейн. — Какая Дороти? Не знаю никого с таким именем.

Эмили поняла, что Джейн на грани истерики, а поэтому особенно опасна. Несчастная женщина сделала еще несколько шагов вперед.

— Судя по всему, — Алекс не спускал глаз с Джейн, — тебе вовсе незачем знать имя человека, чтобы убить его.

— Чушь собачья! — завопила Джейн. — К нашему делу это не имеет никакого отношения. Отдай мне чертов чемодан и катись на все четыре стороны!

— Нет, дорогуша, ты не получишь денег, пока не оставишь парня в покое, — твердо заявил Алекс.

— Не лезь не в свое дело! Он мой должник.

— Не смеши людей, Дороти. Он украл у тебя деньги, украденные тобой у людей, которых ты прикончила.

— Это мои деньги! — взбеленилась она. — Мне пришлось немало потрудиться, чтобы добыть их!

— За всю свою гнусную жизнь ты и дня не проработала. Отпусти парня, и я сразу отдам тебе чемодан.

Эмили огляделась, надеясь увидеть детектива Маргарет Уинстон и полицейских. Но кроме любопытных, поблизости никого не было.

— Повторяю, — продолжал Алекс, — ты получишь деньги только при том условии, что отпустишь парня. Выбор за тобой, Дороти.

— Не смей называть меня этим именем! — выпалила она.

Алекс громко рассмеялся и сделал пару шагов вперед.

— Ты только подумай, Дороти, сколько всего можно купить на эти деньги. Зачем тебе парень? Подумай хорошенько.

— Я убью его! Клянусь, что убью, если не остановишься! Стой на месте, иначе ему конец! — Она взвела курок. Эмили показалось, что мир рушится.

— Джейн! — Эмили рванулась вперед и остановилась рядом с ней.

— Назад, Эмили! — грозно крикнул Алекс, но было уже поздно. — Отойди от нее!

— Нет, она наверняка хотела меня видеть, не так ли, Джейн? — с вызовом осведомилась Эмили. — Это же я расквасила ей нос, обвела вокруг пальца в пустыне и сделала из нее дурочку. — Она нарочно злила Джейн, надеясь, что та оставит Керри и набросится на нее. Эмили подошла ближе к Алексу. Отсюда она видела искаженное страхом, бледное лицо сына.

— Мама, не надо… — пробормотал он.

Велев сыну помалкивать, Эмили обратилась к Джейн:

— Давай сами во всем разберемся. Ведь женщины легко находят общий язык. Вспомни, что произошло там, в пустыне Аризоны. Надеюсь, ты еще не забыла этого? Ну что, Джейн, как твой нос? Кажется, я действительно здорово врезала тебе, а? Он так деформирован, что отсюда видно. Неужели я сломала его?

— Эмили, поосторожней, пожалуйста, — шепотом предупредил ее Алекс.

— Знаешь, Джейн, — продолжала Эмили, — говорят, перелом носа — дело непоправимое. Он так и останется искривленным. И пластическая хирургия тебе не поможет, даже при таких огромных деньгах.

— Заткнись, сука! — злобно бросила Джейн. — Сейчас укокошу и тебя, и твоего сопляка.

— Сомневаюсь, — отозвался Алекс. — После первого же выстрела я продырявлю тебе башку, так и знай. И тебе не придется напрягать воображение, чтобы потратить баксы, ради которых ты так много трудилась.

Эмили вдруг увидела, что какая-то пожилая женщина решительно направилась к Джейн. «Старушка, конечно, рискует, — подумала она, — но, может, она отвлечет внимание Джейн, и в таком случае…»

— А состарившись, Джейн, — насмешливо проговорила Эмили, — ты будешь с отвращением смотреть на себя в зеркало.

Старушка меж тем подходила все ближе и ближе. Эмили заметила, что Алекс напряжен и готов к решительным действиям.

— А самое главное, дорогая, — продолжала Эмили, — мужчины совершенно перестанут обращать на тебя внимание. Это будет очень обидно.

— Заткнись! — заорала Джейн. — Закрой свой долбаный рот!

— Джейн, я знаю, о чем говорю. — Эмили старалась не смотреть на приближающуюся старушку. — Мне хорошо знакомо чувство ненужности и заброшенности. Я тоже была когда-то привлекательной, хотя и не такой красавицей, как ты. Однако тем хуже для тебя. Это все равно, что рухнуть с высоты в бездну.

— Я сказала — заткнись!

Наконец-то взбешенная Джейн направила ствол пистолета на Эмили. Именно этого все и ждали. Значит, усилия не пропали даром. Улучив момент, Керри вырвался и отскочил в сторону, а Эмили быстро присела и закрыла руками голову. Воспользовавшись замешательством Джейн, Алекс выстрелил в нее, и она рухнула на подоспевшую Маргарет Уинстон.

Не успела Эмили опомниться, как те, кого она приняла за зевак, бросились вперед и скрутили Джейн. Среди полицейских в штатском выделялся огромный чернокожий верзила.

— Вы арестованы, мадам, — сказал он, защелкивая наручники. — Вы имеете право молчать…

Эмили почувствовала, что чьи-то заботливые руки поднимают ее. Подумав, что это Алекс, она оглянулась и увидела Керри. Он сиял от счастья и гордости.

— Спасибо, мама, ты здорово помогла нам. Я твой должник.

— Должник? Ты считаешь, что только сейчас стал моим должником? Нет, дорогой, тебе теперь придется долго расплачиваться за свои долги. Возможно, до конца жизни.

— Однако в одном я все же был прав, — возразил он. — Алекс оказался хорошим парнем, как я и предполагал.

Эмили увидела, что Алекс что-то объясняет Маргарет Уинстон. Он посмотрел на Эмили, и их взгляды встретились. Ей показалось, что он смотрит на нее с прежней симпатией. Но что толку от этого? Он уже получил все, чего добивался.

— А я до сих пор не уверена, что это так, — ответила сыну Эмили. — Хотя глубоко признательна ему за все, что он для нас сделал.

Эмили подошла к Джейн, с которой уже сняли темные очки и бейсбольную кепку. Она явно страдала от боли, но Эмили не испытывала к ней ни малейшей жалости.

— Я детектив Реджи Гордон, — представился Эмили высокий чернокожий полицейский. — Напарник Маргарет Уинстон. Прекрасная работа, мадам. Вы здорово нам помогли. Спасибо вам.

— Надеюсь, это не для полицейского протокола? — пошутила Эмили.

— Нет, мадам. Вы, правда, заставили нас слегка понервничать, но все прошло замечательно. Трудно сказать, как бы развивались события, если бы вам не удалось заговорить ей зубы.

— Увы, ничего лучшего я не придумала.

— Поскольку все закончилось хорошо, значит, это и есть лучший выход из положения.

Эмили направилась к Маргарет Уинстон, завершившей беседу с Алексом, и протянула ей руку.

— Дорогая, вы были бесподобны! — воскликнула Маргарет. — Никто из нас не справился бы с такой трудной задачей.

— Убеждена, у вас получилось бы не хуже. Дорогая миссис Уинстон, позвольте пригласить вас на ужин.

— Замечательная идея! — Маргарет по-дружески взяла Эмили под руку. — Но возможен и другой вариант — приходите в гости ко мне.

Они подошли к тому месту, где врачи перевязывали плечо Джейн. Та ругала их на чем свет стоит.

— Больно же, мать вашу!.. Ублюдки, неужели нельзя поаккуратней?! Вы обращаетесь со мной, как с куском дерьма! Поосторожней, у меня рука отваливается!

— Спокойней, спокойней, дорогуша. — Маргарет похлопала ее по здоровому плечу. — Если не ошибаюсь, Реджинальд уже предупредил вас, что вы имеете право хранить молчание. Советую воспользоваться этим правом.

— Да пошла ты… старая сука!

— А будешь вопить, я заткну тебе пасть твоими вонючими трусами. И не думай, стерва, что я постесняюсь это сделать. Ты изрядно потрепала мне нервы. — Она взглянула на Реджи. — Поезжай с ней в больницу, а я присоединюсь к вам чуточку позже. Ты, Карен, не спускай глаз с чемодана, пока мы не осмотрим его. А мне нужно кое-что обсудить с миссис Шоу и ее сыном. — Маргарет отыскала в толпе Керри и подозвала к себе. — Как дела, парень? Уже пришел в себя?

Керри усмехнулся и ответил, что чувствует себя хорошо.

— В таком случае предлагаю немного перекусить, — шепнула ему Маргарет. — Как ты относишься к свиным ребрышкам под соусом из хрена?

Керри смущенно улыбнулся:

— Я люблю поесть.

— Это чистая правда, — вставила Эмили.

— Вот и прекрасно. — Маргарет указала на серебристый «мерседес». — Прошу в мою машину. Я решительно отказываюсь продолжать работу на голодный желудок. Думаю, сегодня мы заслужили отменный ужин.

— Эмили, подожди, пожалуйста! — крикнул Алекс.

Она сделала вид, что не слышит его.

— Эмили, только минутку. Пожалуйста, Эмили.

— Идите, я догоню вас. — Она остановилась. Ей стало жаль Алекса, но она тут же напомнила себе, что слишком часто ошибалась в людях. Неужели все эти ошибки так ничему и не научили ее?

— Эмили, я хотел объяснить тебе кое-что.

— Мне не нужны объяснения. — Она старалась не смотреть ему в глаза. — Мы многим обязаны тебе, Алекс. Спасибо за помощь, за то, что спас моего сына… да и меня тоже.

Алекс попытался взять ее за руку, но она отдернула руку.

— Эмили, я лгал тебе, но только ради…

— Да, лгал, причем об исключительно важных вещах, таких как жизнь и смерть.

— Эмили, неужели ты думаешь, что я отдал бы вас в руки этой мерзавки? Я делал это только для того, чтобы…

— Нет! — Эмили взмахнула рукой. — Мне это уже не интересно. — С этими словами она последовала за Керри и Маргарет.

— Эмили, запомни, я не лгал тебе, утверждая, что ты мне небезразлична! — крикнул Алекс.

Эмили не обернулась. Ложь есть ложь, а предательство есть предательство. Однако сердце подсказывало ей, что она поступает с ним слишком жестоко.

Дойдя до машины, Эмили подумала, что все ее предыдущие ошибки так или иначе были связаны с мужчинами. Значит, она плохо знала их. Не пора ли повзрослеть и иначе посмотреть на мир, на себя и на мужчин? Надо же когда-то поработать над ошибками.

Сейчас самое подходящее для этого время.

Глава 26

Керри сидел в зале суда справа от Эмили, а Маргарет Уинстон — слева. Уже несколько дней они видели Джейн Ферраро, вернее — Дороти Хейген, в новой и непривычной для нее роли обвиняемой. Время от времени ее адвокат оборачивалась и бросала на них злобные взгляды. Однако Эмили и Керри отвечали ей тем же. Маргарет Уинстон держалась очень спокойно и ничуть не сомневалась в благоприятном исходе дела. Представители обвинения уже утверждали, что процесс развивается в нужном направлении.

К сожалению, защита, активно собиравшая прессу и телевидение, утверждала то же самое. Однако и те и другие сходились в том, что именно сегодня решится исход дела, поскольку ожидалось выступление главного свидетеля — Александра Тулера Хинсона.

Окружной прокурор сразу перешел к делу:

— Скажите, пожалуйста, мистер Тулер, почему вас отстранили от должности детектива в полицейском департаменте города Хьюстон?

— Потому что я проигнорировал прямой приказ своего непосредственного начальника, — спокойно ответил Алекс.

— И в чем заключался этот приказ?

— Капитан приказал мне оставить дело, которым я занимался в тот момент.

— Какое дело вы имеете в виду?

— Убийство моего напарника — детектива Дэвида Майклсона.

— Чем мотивировал ваш начальник свое решение отстранить вас от расследования этого дела?

— Он заявил, что я слишком пристрастен, поэтому не могу объективно вести расследование.

— А вы считаете, что это было не так?

Алекс грустно усмехнулся:

— Нет, я так не считаю. Возможно, он был прав.

— Скажите, пожалуйста, при каких обстоятельствах погиб ваш напарник? — продолжал допытываться прокурор.

Алекс рассказал, как нашел мертвого напарника, привязанного к кровати и с женскими трусами во рту.

Затем Алекс объяснил суду, как и когда он впервые заподозрил в совершении этого жуткого преступления молодую женщину по имени Джейн Даймонт. Вскоре выяснилось, что у нее были и другие имена — Джонквил Дамес, Джейн Ферраро и Дороти Хейген. Целых семь месяцев Алекс убеждал ее в том, что он весьма преуспевающий бизнесмен, склонен к любовным интригам и восхищен ее красотой. Словом, всеми силами старался показать, что он ее потенциальный клиент.

— Мистер Тулер, с обвиняемой вас связывали интимные отношения?

Алекс повернулся к залу и пристально посмотрел на покрасневшую Эмили, что не укрылось от внимания всех присутствующих.

— Нет, никогда. Она вообще не в моем вкусе. Однако самое убедительное доказательство — тот приятный для меня факт, что я до сих пор жив. Как вы помните, все, кто имел близкие отношения с этой дамой, погибали.

Защита тут же заявила протест, и последние слова Алекса были вычеркнуты из протокола.

Через полтора часа прокурор и свидетель подошли к моменту ареста Джейн.

— Мистер Тулер, — обратился к Алексу прокурор, — вы не отрицаете, что в то утро говорили по телефону с миссис Хейген и обещали привезти к шести часам вечера в условленное место миссис Шоу, ее сына и чемодан с деньгами?

— Не отрицаю.

— И вы действительно хотели сделать это?

— Нет, конечно же, нет. Я сказал это только для того, чтобы выманить ее на набережную и покончить с этим делом раз и навсегда. — Он тяжело вздохнул и снова посмотрел на Эмили. — Я очень люблю миссис Шоу и ее сына Керри и ни за что на свете не причинил бы им зла и не стал бы подвергать их жизнь опасности.

— По сути дела, — продолжал прокурор, — вы первым выстрелили в обвиняемую и тем самым спасли жизнь миссис Шоу и ее сыну.

— Протестую, — завопила адвокат. — Это умозрительное заключение.

— Да, сэр, — ответил Алекс, не обращая никакого внимания на протест защиты, — я сделал это сознательно и ничуть не жалею о своем поступке.

Эмили и Маргарет сидели в кафе в здании суда, пили чай, ели пирожные и с нетерпением ожидали вердикта. Керри провел с ними первые четыре дня, а потом Эмили заставила его вернуться в школу. Скоро ему предстояло сдавать серьезные экзамены, а он пропустил много занятий.

— Маргарет, как вы думаете, какое будет решение? — уже в который раз спросила Эмили.

— Всему свое время, дорогая. Поживем — увидим. Выпейте еще немного чаю.

— А почему они попросили снова зачитать показания Алекса? Что это означает?

— Это означает, что с первого раза им не придали большого значения.

— Но почему?

— Не знаю, Эмили. Я вообще плохо разбираюсь в судебных процедурах. Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Вы заставляете меня нервничать. — Маргарет отхлебнула глоток чаю. — Скажите, Эмили, когда вы намерены обменяться поцелуем с этим симпатичным детективом и забыть о прошлых недоразумениях?

— Поцелуем? Что вы имеете в виду?

— А вы хотите сказать, что он вас еще ни разу не целовал? Кто же вам поверит!

— Ну, я…

— Вот именно, я так и думала, — лукаво усмехнулась Маргарет. — Впрочем, об этом нетрудно догадаться. Ведь вы покраснели от смущения.

— Он лгал мне, — повторила Эмили.

— Так почему бы нам не посадить его на скамью подсудимых вместе с мисс Дороти?

— Вы смеетесь надо мной.

— Конечно. Но если вы не помиритесь с ним, над вами будут смеяться все остальные. По-моему, вы слишком упрямы. А это может привести к тому, что вы останетесь до конца жизни в гордом одиночестве.

Эмили потупилась.

— Вы это серьезно?

— Абсолютно серьезно. Люди довольно часто врут друг другу, причем женщины не меньше мужчин и почти по каждому поводу. А у него были весьма серьезные основания для этого. Кроме того, дорогая, получив достойный отпор, он уже никогда не солжет вам. Но, не дав ему шанс, вы никогда не узнаете, правдив ли он.

— Маргарет, мне всегда не везло с мужчинами.

— Везение здесь ни при чем. Если у вас возникали серьезные проблемы, вините прежде всего себя.

— Верно, я сама виновата в том, что не умею строить свои отношения с мужчинами. Вот я и решила впредь не связываться с ними. Понимаете, я почему-то неизменно следую доводам сердца, а не разума.

— Нет, Эмили, по-моему, вы не следуете зову сердца.

— Как это? Я всегда делаю самый дурной выбор из всех возможных, а затем…

— Все это чушь, — отмахнулась Маргарет. — Скажите-ка мне, пожалуйста, что сердце подсказывало вам, когда вы впервые повстречались с будущим мужем?

— Впервые? — призадумалась Эмили. — Ну, тогда он мне совсем не понравился. Я решила, что он вялый, слабый, короче — ничтожество. А потом…

— А потом он поцеловал вас, приголубил, наплел всякой чепухи и вы быстро преобразились, убедили себя в том, что влюблены в него, не так ли?

— Так, — подтвердила Эмили, поражаясь проницательности своей собеседницы.

— Почему же вы не последовали совету сердца? Ведь сердце ясно и четко говорило вам, что перед вами ничтожество, однако вы не прислушались к его совету и впоследствии были жестоко наказаны за это.

— Вы правы.

— А потом вы случайно встретили в аэропорту нашу восхитительную мисс Хейген. Неужели сердце не подсказало вам, что вы имеете дело с мерзкой тварью? Подсказало, однако вы приняли ее доводы и купились на какие-то гроши. Стало быть, сердце и на этот раз не ошиблось, но вы не обращали внимания на его сигналы.

— Мне трудно вам возразить, — уныло пробормотала Эмили.

— Еще бы! Что тут возразишь? Полагаю, ваше сердце правильно оценивает окружающих вас людей, только не надо противиться и поступать наперекор ему. Уделяйте больше внимания своим первым впечатлениям. Они, как правило, не обманывают.

Эмили вспомнила первые впечатления от знакомства с Алексом. Он тогда вел себя как добрый самаритянин, промыл и перевязал ее раны, утешил и поддержал в трудную минуту.

— Да, Маргарет, Алекс очень хороший человек. Так подсказало мне сердце, когда я впервые увидела его. Но я боюсь ошибиться. Если сердце обманет меня, мне не перенести этого.

Маргарет дружески похлопала Эмили по руке.

— А вы перенесете одиночество? День за днем, ночь за ночью, год за годом? Разве это лучше? Разве это избавит вас от боли и страданий? Боюсь, нет, милая моя.

Сигнал пейджера прервал их беседу. Маргарет посмотрела на экран и широко улыбнулась:

— Ну что ж, день подходит к концу. Мне сообщили, что вердикт уже вынесен!

Когда представитель суда встал, чтобы объявить решение, Эмили крепко сжала руку Маргарет и посмотрела на Алекса. Тот тоже смотрел на нее с видом человека, давно знающего исход дела. Слегка улыбнувшись, он поднял большой палец руки, и Эмили ответила ему тем же. Судебный чиновник подошел к Дороти Хейген и попросил ее встать.

— Мы, присяжные… — бодро начал судья, — рассмотрев все обстоятельства дела, считаем, что Дороти Элеонор Хейген виновна во всех предъявленных обвинениях, и выносим вердикт: убийство первой степени.

— Ура! — воскликнул Алекс, сорвавшись с места.

Эмили, плача и смеясь, крепко обняла Маргарет Уинстон. Та же сидела с невозмутимым выражением лица и хитрой йоркширской улыбкой на губах.

Судья несколько раз стукнул молотком по столу, призывая присутствующих к порядку. Все умолкли, и только осужденная орала и топала ногами.

— Ах вы, долбаные ублюдки! Будьте вы прокляты! Вы не имеете права судить меня! Я не сделала ничего плохого! Вы просто ничего не понимаете, мать вашу!.. Пошли вы все к гребаной матери!

По просьбе судьи судебный пристав попытался утихомирить ее, но ему это не удалось и он вывел осужденную из зала заседаний.

— Боже мой! — Маргарет сокрушенно покачала головой. — У этой молодой леди словарный запас меньше, чем у рыночной торговки. И если бы не это злосчастное словечко на букву «е», она не смогла бы выразить свою мысль.

Вспомнив свои давние споры с Керри по поводу вульгарных выражений, Эмили грустно улыбнулась. Казалось, что это было сто лет назад. Вскоре он узнает, что здесь произошло. Отныне о Джейн и обо всем, что с ними приключилось, они будут вспоминать как о кошмарном сне. Но это только здесь, в Калифорнии. А в Аризоне все еще ждут, когда перед их судом предстанет преступница, убившая ни в чем не повинного патрульного полицейского и столь невинную старую женщину. Господи, неужели все это кончилось? Неужели им больше не придется содрогаться от мысли, что их жизни угрожает опасность?

— Алекс, подожди! — Эмили быстро направилась через автостоянку к машине. Алекс вылез из своего пикапа и пошел ей навстречу.

— Эмили, что-нибудь случилось?

Она увидела в его глазах надежду, и ее сердце сжалось от жалости.

— Нет, ничего, слава Богу. Дело в том… что я пригласила в гости на чашку кофе Маргарет, Реджи и еще несколько человек, чтобы отметить окончание этого кошмара. Ну и подумала, что, возможно, и ты присоединишься к нам.

— С большим удовольствием. Спасибо.

— Мы с Керри очень хотим отметить это событие, — смущенно повторила она, заливаясь краской.

Алекс понимающе улыбнулся.

— Это неудивительно. Окончание следствия — действительно важное событие для вас обоих.

— Да, одни двери закрываются, а другие… — Эмили подняла на него глаза, надеясь увидеть в них сочувствие и прощение. И надежда не обманула ее.

Алекс оживился, улыбнулся и кивнул, ожидая окончания фразы.

—…а другие открываются, — выдохнула Эмили и пошла прочь, ощущая на себе его пристальный взгляд.

— И в какое же время открывается эта дверь? — крикнул Алекс вдогонку.

— В шесть вечера, — бросила Эмили через плечо, боясь обернуться и броситься ему на шею.

— А когда закрывается?

Она рассмеялась:

— Часа через два после того, как все разойдутся.

— Это уже неплохо. Захватить что-нибудь с собой?

— Да, бутылку хорошего вина. Думаю, «Дом Периньон» придется весьма кстати.

— Будет сделано! — радостно откликнулся Алекс.

Да, теперь все образуется. Жизнь прекрасна, и теперь они могут отпраздновать это.

Content

Соня Мэсси
Месть блондинки

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26