Кэти Максвелл

Когда мечты сбываются

Посвящается Дамарис Роуленд, которая помогает мне прочно держаться на ногах и оставаться в строю.

ПРОЛОГ

Графство Корнуолл, 1815 г.

Укутавшись с головы до ног в огромный серый плащ, вдова Хаскелл стояла на скалистом утесе, возвышавшемся над морем. Подняв вверх руку, в которой был зажат магический мешочек, она смотрела в ночное небо, не обращая внимания на надвигающийся шторм. Ветер трепал ее седые волосы, обвивал плащ вокруг ее худого старческого тела. Море бушевало. Огромные волны, разбиваясь об утес, обдавали ее ноги солеными брызгами, а она стояла с поднятой головой, не слыша злобных завываний ветра. Для того чтобы магия подействовала, ей нужна была сила всех природных стихий.

Позади нее в полном молчании стояли тридцать жителей деревни Хобблс Муе. В темноте, при тусклом свете луны их серьезные, сосредоточенные лица казались мертвенно-бледными. Они пришли сюда, потому что вдова сказала, что ей нужна их энергия, их объединенная сила. Несмотря на то, что деревенский священник выступал против всякой магии, селяне полагались на нее, искренне веря, что содержимое ее маленьких мешочков обладает волшебной силой.

Среди них была Бетси, деревенская девушка, служившая горничной у лорда Пенхоллоу. За ней стояли кухарка Люси и экономка миссис Микс, служившие у лорда Пенхоллоу. Пришел на утес и деревенский бондарь Сет. Он стоял рядом с крепким и могучим Дейном, который целыми днями стучал молотом в кузнице. К жителям деревни присоединились также рыбак Мартен и браконьер Кайл (этот человек даже темной ночью мог найти безопасную тропинку среди местных болот). Был там и управляющий рудником мистер Гейлсбрук.

— Трудное дело предстоит сделать нам этой ночью, — сказала вдова. — Для того чтобы волшебство подействовало, мы все должны поверить в него. Пусть те, кто сомневается, уйдут отсюда!

Никто не сдвинулся с места. Никто даже не шевельнулся. С неба падали редкие капли дождя, смешиваясь с солеными брызгами волн.

Высоко держа над головой магический мешочек, вдова Хаскелл трижды обернулась вокруг себя. Несмотря на свой преклонный возраст — ей было почти восемьдесят пять лет, она твердо держалась на ногах и ни разу не поскользнулась на мокром скалистом утесе. Она бормотала какое-то древнее заклинание, сочиненное задолго до ее рождения.

Бетси вытянула шею, пытаясь расслышать слова заклинания, которое произносила вдова. Родители девушки воспитали ее так, что она больше верила в заклинания и снадобья вдовы, чем в лекарства доктора Харгрейва, которых у того было великое множество. За восемнадцать лет, прожитых ею на свете, Бетси не раз видела, как вдова выводила бородавки, возвращала к жизни мертвых телят и излечивала детей от оспы (для этого она подвешивала к потолку курицу вверх лапами и ощипывала птице перья).

Однако этой ночью они собрались для более важного дела.

Сжимая в одной руке мешочек, вдова Хаскелл три раза хлопнула по нему свободной рукой, а затем опустила обе руки вниз. Подняв лицо к небу и насторожившись, она замерла на минуту.

Все остальные тоже замерли, напряженно вглядываясь в темноту.

Наконец вдова снова заговорила.

— Люси Райт, выйди вперед, — приказала она. Ее тихий гнусавый голос теперь звучал громко, уверенно и властно.

Люси испуганно посмотрела на Бетси.

— Иди, — прошептала ей Бетси.

— Я здесь, достопочтенная вдова, — ответила пухленькая кухарка с несвойственной ей робостью.

Вдова, которая, казалось, находилась в каком-то гипнотическом трансе, неотрывно смотрела на бушующие волны.

— Мы не можем без разрешения проникнуть туда, куда нам путь заказан, — задумчиво произнесла она. — Скажи мне еще раз, Люси Райт, действительно ли ты слышала, что леди Пенхоллоу, мать лорда Пенхоллоу, просила произнести любовное заклятие?

— Да, я слышала. Миледи сказала, что она просто в отчаянии. Это было сразу после того, как она поругалась со своим сыном. Она потребовала, чтобы он сделал предложение дочери мистера Виллиса. Однако милорд отказался, он заявил, что эта девушка слишком юна. После этого миледи окончательно вышла из себя и сказала, что он должен поехать в Лондон и там найти себе невесту. Она говорила, что он теперь настолько богат, что может посвататься даже к дочери герцога. Сын же ответил ей, что он ни за что не станет искать себе невесту в столице. Жаль, что вы, достопочтенная вдова, не слышали, как миледи кричала. Ее вопли были слышны даже у меня в кухне.

Бетси и остальные жители деревни внимательно слушали Люси, стараясь не пропустить ни единого слова. Пирс Керриер, граф Пенхоллоу, был для всех, кто жил в деревне Хобблс Муе, особой намного более важной и значительной, чем принц-регент и весь парламент, вместе взятые. Графский род Пенхоллоу вел свое начало еще со времен короля Артура. Деревенские жители знали это наверняка, ведь их предки тоже жили в Корнуолле в то далекое время.

И вот теперь славный род Пенхоллоу может прерваться. Для того чтобы произвести на свет наследника, лорд должен жениться. Однако никому не хотелось, чтобы в доме графа появилась еще одна столичная невеста.

— Да, наш лорд Пирс поступил очень мудро, отказавшись искать себе невесту в Лондоне. Его отец в свое время совершил такую ошибку, — сказал Дейн. — Мужчине, рожденному на земле Корнуолла, нужна невеста с сильным характером, смелая, горячая и отчаянная. Среди столичных девиц таких невест не найти.

Некоторые из присутствующих согласно закивали в ответ. Они сочувствовали леди Пенхоллоу, разделяя ее тревогу и понимая, что она очень хочет, чтобы ее сын женился. Однако они не доверяли ей. Несмотря на то что эта столичная красавица и наследница большого состояния, которую отец Пирса привез в Пенхоллоу Холл в качестве своей жены, прожила среди них тридцать четыре года, ее по-прежнему считали чужой, а также плохой матерью, которую нужно выгнать из дома.

— Ему повезло, что у него есть мы, — сказала миссис Микс. — Именно мы заботились о нем. Сразу после рождения лорда Пирса его отец вернулся в Лондон и…

— …и снова начал пьянствовать и играть в карты, — проворчал Сет.

— Это все из-за миледи. Она в этом виновата! — в сердцах воскликнула миссис Микс, из чего можно было понять, что она по-прежнему глубоко предана старому графу. — А хуже всего то, что она так и не смогла дать своему сыну подобающее воспитание. Такая женщина вообще не достойна доброго слова. Когда леди Пенхоллоу приехала к нам, она была избалованной столичной девицей, которая постоянно важничала и задирала нос, строя из себя знатную особу. А ведь всем было известно, что ее богатенький папаша был обыкновенным мясником, который сколотил свое состояние, продавая мясо для нашей армии. У нее в жизни была только одна забота — добиться того, чтобы местные дворяне признали ее и приняли в свое общество, — заявила она.

Произнеся слово «дворяне», миссис Микс брезгливо поморщилась, и Бетси хорошо знала, почему она это сделала. Впрочем, как и все остальные. Селяне считали чванливых и самодовольных представителей местного дворянства — таких, как мистер Виллис и его друзья лорд Денбери и лорд Бейнс, лентяями и бездельниками.

— Слава богу, что именно мы занимались его воспитанием, — поддержал миссис Микс кузнец Дейн. — А то бы он вырос таким же никчемным человеком, как его отец. Теперь же он научился обращаться с молотом и стал лучшим кузнецом в округе.

— А еще он стал заправским моряком и может управлять любым кораблем, — добавил Мартен. — Я стал брать его с собой в море, когда он был еще маленьким мальчишкой, да и плавать его тоже я научил. Было это так. Я бросил его в море, а он вынырнул из воды и сразу поплыл.

— Он сидел у меня на плечах, когда я охотился на зайцев и белок, — с гордостью заявил Кайл. — Я научил его любить нашу землю и уважать дикую красоту наших болот.

— А я научил его добывать олово, и это помогло ему разбогатеть, — произнес мистер Гейлсбрук своим низким, раскатистым голосом. Он не меньше остальных гордился своим учеником.

Бетси кивнула. Селяне вырастили и воспитали Пирса Керриера, сделав его таким, каким, по их понятиям, и должен быть хозяин Пенхоллоу Холла. И он оправдал их надежды.

По мнению Бетси, лорд Пирс был самым прекрасным мужчиной на всем белом свете. Он был высоким, широкоплечим и обладал недюжинной силой. Словом, был похож на легендарных рыцарей короля Артура. И красотой он не уступал знаменитому сэру Ланселоту. Никто в Хобблс Муе и не сомневался, что лорду Пирсу удастся восстановить благосостояние своей семьи. Молодые девушки из лучших семей не только Корнуолла, но и Девоншира буквально выстраивались в очередь, мечтая выйти за него замуж.

Селяне были согласны с его матерью, которая считала, что лорду Пирсу пора жениться. Ведь ему уже исполнился тридцать один год.

Однако они, в отличие от леди Пенхоллоу, были уверены, что среди местного дворянства нет ни одной девушки, достойной стать его женой. По крайней мере, они ни одной такой не знали.

Вдова Хаскелл прервала их хвастливые речи.

— Ты точно слышала, как его мать просила произнести любовное заклятие? — спросила она Люси. — Заклятие подействует только в том случае, если об этом попросит кто-нибудь из кровных родственников лорда.

— Да, слышала. «Я даже готова наложить на тебя одно из тех мистических любовных заклятий, которые любят сочинять ваши корнуолльцы!» — крикнула графиня сыну, выйдя из комнаты. — Я повторила все, что она сказала. Слово в слово. Как вы думаете, это можно считать просьбой?

Вдова Хаскелл выпрямилась. Бетси даже показалось, что старуха стала в два раза выше, чем была за минуту до этого. Ее глаза горели от гнева.

— Она насмехается над нами? — крикнула вдова и в мгновение ока подняла руки.

Пальцами левой руки она крепко сжимала магический мешочек.

— Бетси, я просила тебя принести мне волосы лорда Пирса. Ты выполнила мою просьбу? — спросила вдова.

Порывшись в кармане юбки, Бетси вытащила несколько волосков, которые она тайком сняла с расчески, лежавшей в комнате лорда.

— Вот все, что мне удалось добыть, вдова Хаскелл, — сказала она.

Вдова сжала своими костлявыми пальцами шелковистые черные волосы, и они затрепетали на ветру.

— Этого достаточно, — довольно произнесла она. Затем вдова развязала шнурок, затягивающий мешочек, раскрыла его, засунула туда волосы и, подняв голову, посмотрела на небо.

— Слушайте нас, Ветры и Силы Тьмы! Мы просим вас об особой милости, мы хотим, чтобы вы совершили магическое действо, такое могущественное, какого еще не знал мир. Мы ищем жену, женщину, достойную стать графиней. Самую лучшую из всех женщин, живущих на этом свете. Слушайте же, о чем мы вас просим.

После этого заговорили селяне. Прежде чем прийти на утес, вдова объяснила им, что нужно говорить.

— Она должна быть прекрасной, как садовая роза, — с трепетом произнесла Бетси.

— И хозяйственной, — добавила миссис Микс.

— И умной, — сказал сапожник Сэмюель. После вдовы Хаскелл он был самым старшим в Хобблс Муе. Сэмюель был, так сказать, неофициальным учителем и наставником лорда Пирса. После того как старый граф окончательно разорился, у него не было денег даже на то, чтобы нанять сыну учителя. — Она должна любить книги так же, как любит их наш милорд.

— Она должна быть ласковой, нежной и заботливой, — продолжил перечислять достоинства избранницы Дейн. — Словом, настоящей женщиной.

Один за другим селяне высказывали свои пожелания.

— Она должна быть хорошей рукодельницей.

— И доброй. Наша новая госпожа должна быть доброй.

— А еще щедрой.

— Она должна быть веселой. Пусть она почаще смеется.

— Она должна быть смелой! — воскликнул Кайл. — Пусть у нее будет храброе и преданное сердце.

— Было бы неплохо, если бы у нее были способности к музыке, — заметила Люси, мечтательно подняв к небу глаза.

Когда все присутствующие высказались, вдова Хаскелл снова заговорила. Ей нужно было обратиться к Силам Тьмы и Ветрам с последней просьбой.

— Новая леди Пенхоллоу не должна быть бесплодной, — заявила она. — Пусть она подарит своему мужу много сыновей, которые вырастут и станут мужественными и гордыми корнуолльцами!

— Неужели у нее не будет дочерей? — осмелилась подать голос Бетси.

Вдова посмотрела на нее и улыбнулась.

— У нее обязательно будет дочь, — ответила она с такой необыкновенной уверенностью, что у Бетси от страха даже мурашки по спине побежали.

Повернувшись спиной к морю, вдова подняла вверх руку, в которой держала магический мешочек.

— Ветры Любви, облетите всю землю, все самые дальние утлы и закоулки и приведите к нам невесту, достойную нашего графа! — воскликнула она.

К великому изумлению Бетси, тяжелые грозовые тучи расступились и на небе, сияя серебристо-белым светом, появилась полная луна. Потом сверкнула молния, разрезав небо от края и до края огненной зигзагообразной линией.

Стоявшая позади Бетси женщина испуганно вскрикнула. Люси накинула на голову шаль и припала к земле. Бетси рухнула на камни рядом с ней.

И только вдова Хаскелл стояла, гордо распрямив плечи, и смотрела на разбушевавшуюся стихию.

— Дело сделано, — медленно опустив руки, прошептала старуха и бросила в море магический мешочек.

ГЛАВА 1

Лондон

Они дружили тайно. Жена викария и проститутка. Их жизни были такими же разными, как свет и тьма. И все-таки они смогли стать подругами, и с годами их дружба только окрепла.

И вот теперь они должны были расстаться.

Спрятавшись в густых зарослях самшита, скрывавших потайную калитку, которая соединяла дом викария и публичный дом, Иден смотрела на Мэри Уестчестер, жену викария. Молодая женщина сидела на скамье в своем тенистом саду, ожидая прихода Иден. Сегодня Мэри принесла свою одиннадцатимесячную дочь Дороти. Она хотела доставить радость подруге, зная, что та очень любит играть с малышкой. Отклонившись назад, Мэри подняла ребенка над головой. Дороти восхищенно булькнула и засмеялась. Ее мать крепко прижала малышку к себе.

Иден, словно зачарованная, смотрела на них, слушая звонкий смех ребенка.

Калитка, соединявшая скромный дом викария с домом, в котором жила Иден, служила своеобразным напоминанием о тех днях, когда оба эти дома принадлежали одному аббатству. Дом, в котором жила Иден, четырехэтажное каменное здание в готическом стиле, находившееся недалеко от делового центра Лондона, пользовался дурной славой. Там располагался очень дорогой бордель, о существовании которого было известно только узкому кругу людей. Его в шутку прозвали «Аббатством».

Иден охватила жгучая зависть. Она немедленно подавила это мерзкое чувство, понимая, что Мэри не виновата в том, что им достались такие разные судьбы и что жизнь Иден в скором времени превратится в настоящий ад.

— Привет, — сказала Иден, выходя из своего укрытия.

Мэри повернула голову и, улыбнувшись, показала ей ребенка.

— Я принесла Дороти. Моя свекровь немного приболела, и мне удалось незаметно вынести малышку из дома. Она запрещает мне выходить с Дороти на улицу. Видите ли, она считает, что маленьким детям вреден свежий воздух, а я с ней не согласна.

Иден подошла ближе.

— Она такая красивая, — с умилением произнесла Иден и осторожно дотронулась до белокурых кудряшек малышки.

Иден просто не смогла удержаться. Крохотные ушки девочки, похожие на морские раковины, и ее прелестные пальчики приводили Иден в восторг. Широко раскрыв свои голубые глазки, Дороти внимательно изучала ее.

— Мэри, да она просто вылитая ты, — сказала Иден.

Мэри довольно засмеялась.

— Моя свекровь утверждает, что Дороти похожа на Уестчестеров, а я уверена, что она точная моя копия. — Молодая женщина ласково потерлась носом о шею ребенка. — Хочешь подержать ее?

— Нет, я не могу. — Иден, растерявшись, отступила назад.

— Еще как можешь! Не бойся, она не кусается. — С этими словами Мэри протянула ей ребенка. — Только не урони ее, она довольно тяжелая.

— Я не могу, — повторила Иден и, покачав головой, отошла еще дальше.

Она не имеет права прикасаться к этому чистому ангелу. В жизни ей часто приходилось смотреть на такие мерзости и заниматься такими непристойностями, что она чувствовала себя порочной и грязной. Люди, подобные ей, не должны прикасаться к таким прелестным малышам, как Дороти.

Мэри посадила ребенка к себе на колени.

— Иден, что случилось? — спросила она, озабоченно посмотрев на подругу. — Когда я в прошлый раз приносила девочку, ты тоже отказалась взять ее на руки.

— Тебе этого не понять.

— Глупости. Я все смогу понять, ведь я твоя подруга. Ты можешь смело рассказывать мне обо всем, что тебя тревожит. Ты должна доверять мне.

После этих слов Иден совершенно растерялась.

Аккуратно придерживая ребенка, Мэри быстро встала и подошла к Иден.

— Что случилось, Иден? — снова поинтересовалась она. — Ты стала бледной как полотно. Я тебя чем-то обидела?

Дороти схватила своими прелестными маленькими пальчиками зеленый шелковый бант, пришитый к лифу платья Иден. Глядя на то, как девочка дергает бант, пытаясь развязать его, Иден выдохнула:

— Меня продали.

Мэри показалось, что она ослышалась.

— Продали? — переспросила она, изумленно глядя на подругу.

Иден очень хотелось поцеловать девочку в макушку, почувствовать запах молока, исходивший от губ Дороти.

— Да. Мадам Индрени наконец-то получила письмо от султана Ибн-Сибаха. Он согласился заплатить за меня ту цену, которую она назначила, — сообщила Иден.

Мадам Индрени была хозяйкой «Аббатства». Иден осторожно погладила пальцем кудряшки Дороти. Она думала, что у младенцев волосы мягкие словно шелк. Как выяснилось, она ошибалась. Иден показалось, что она прикоснулась к чему-то легкому и воздушному, похожему на нежный пух. Подняв голову, она посмотрела на Мэри.

— Через две недели меня увезут из «Аббатства», — сказала она.

Мэри открыла рот от удивления.

— Она не может продать тебя, — растерянно произнесла она. — Люди не могут продавать других людей. Теперь это запрещено законом.

Дороти попыталась засунуть себе в рот конец ленты.

— Там, где я живу, такое вполне возможно! — воскликнула Иден. — Мадам Индрени подобрала меня на улице для того, чтобы потом продать. Я с самого начала понимала, какая участь меня ожидает, — повторила она слова мадам Индрени, которые та сказала ей всего час назад.

— И ты так спокойно говоришь об этом? — возмутилась Мэри.

— Я знала, что рано или поздно это случится.

Мэри выдернула из рук Дороти ленту.

— Но я не знала об этом! — вскрикнула она и, отвернувшись от Иден, прижала к себе ребенка. Дороти подняла головку. Выглядывая из-за плеча матери, она пыталась найти зеленую ленту.

Улучив момент, Иден снова завязала бант.

— Нет, я думаю, что ты не сможешь этого понять, — спокойно и печально произнесла она.

Мэри посмотрела на нее, и Иден увидела, что глаза подруги блестят от навернувшихся слез. Это несказанно удивило девушку.

— Мэри, ты плачешь?

— А чему ты удивляешься? У меня никогда не было подруги ближе, чем ты.

Эти слова тронули Иден до глубины души.

— Мы с тобой очень разные. Ты такая нежная и утонченная, а я… — пробормотала она и, слегка пожав плечами, замолчала.

— А ты живая, деятельная, отчаянно смелая, — продолжила за нее Мэри. — А знаешь ли ты, что я завидую тебе? Я завидую твоему острому уму, твоей прозорливости, спокойствию и выдержке, твоему умению проявлять смекалку даже в самых обычных хозяйственных делах. А еще я завидую твоей красоте. Как бы мне хотелось иметь такие же, как у тебя, густые черные волосы и выразительные зеленые глаза, — призналась она и, бросив на подругу быстрый взгляд, добавила: — И такую же великолепную фигуру, как у тебя.

— Мэри, ты прекрасно сложена.

— Нет, это не так. Я худая и плоская, как палка, а у тебя очень женственная фигура — красивая высокая грудь и округлые бедра. Но сейчас мне бы хотелось, чтобы ты была мерзкой уродиной. Тогда бы мадам Индрени не смогла продать тебя и ты осталась бы здесь. Я бы помогла тебе выбраться из ее цепких лап и поселила бы тебя в своем доме. Потом познакомила бы тебя с кем-нибудь из друзей Нейта, ты вышла бы замуж, и мы с тобой никогда не расставались бы. Конечно, тогда у тебя не было бы таких великолепных шелковых платьев. Все друзья Нейта такие же бедные люди, как мы с мужем.

Покачав головой, Иден грустно усмехнулась.

— Я отдала бы все свои наряды за то, чтобы остаться с тобой, — сказала она. — Видишь ли, Мэри, если бы я была уродиной, то мадам никогда бы не взяла меня к себе и не стала бы держать в своем доме все эти годы. Я бы просто умерла на улице от голода и холода. Или со мной случилось бы еще что-нибудь более ужасное, — добавила она. Страшные воспоминания прошлого все еще были свежи в ее памяти.

— Тебя хотят продать. Что может быть хуже этого?

Иден знала, что Мэри никогда не сможет ее понять. Она посмотрела на прелестную малышку. Дороти вцепилась своими маленькими пальчиками в платье матери, словно деревце, которое, пытаясь добыть живительную влагу, впивается корнями в землю. На какое-то мгновение Иден почувствовала себя совершенно одинокой.

— Ты даже не представляешь, какая ты счастливая, — сказала она подруге.

— Мы этого не допустим, — уверенно заявила Мэри. — По крайней мере, без борьбы мы не сдадимся. Ты не должна выполнять приказы мадам Индрени. Мы все-таки живем в Англии! Я обязательно расскажу Нейту о том, в каком положении ты оказалась. Я уверена, что, как только мой муж узнает об этом чудовищном преступлении, он обратится в суд и обязательно выиграет твое дело. Мы спасем тебя!

У Мэри загорелись глаза, она вся пылала от праведного гнева. Посмотрев на нее, Иден поняла, что она действительно выполнит все, о чем только что сказала. Ради подруги она готова пожертвовать не только своей репутацией, но и всеми привилегиями, которые имеет ее муж, будучи приходским священником.

Готовность подруги принести подобную жертву окончательно развеяла все сомнения Иден и растопила лед недоверия, сковывавший ее душу. Она решила не скрывать своих истинных чувств и призналась Мэри, сколько боли и страданий принесло ей известие, которое она получила этим утром.

— Мэри, да моя единственная подруга.

Взяв Иден за руку, Мэри притянула ее к себе и заставила сесть на скамейку.

— Я считаю тебя своей сестрой, а ты — меня, не так ли? Иден, наша дружба изменила всю мою жизнь, — сказала она. — В тот день, когда ты услышала мои рыдания в саду, я была в полном отчаянии. Я даже подумывала о том, чтобы наложить на себя руки. И тут неожиданно появилась ты. Ты помнишь это? Ты заговорила со мной, а после оставалась до тех пор, пока я окончательно не успокоилась. Напитавшись твоей энергией, я сама стала сильнее, — призналась Мэри, прижимая к себе Дороти. — Если бы не ты, мой ребенок никогда бы не появился на этот свет.

На глазах Иден выступили жгучие слезы, но она быстро смахнула их, взяв себя в руки. Она уже давно поняла, что слезами горю не поможешь. Жизнь научила ее этому.

— Ты смогла справиться со всеми трудностями, смогла защитить себя и изменить свою жизнь, — сказала она.

— Нет, не смогла. Замужество принесло мне только несчастье и разочарование, муж был злым и жестоким, я была в полном отчаянии. Да еще и свекровь подливала масла в огонь, рассказывая каждому встречному и поперечному о том, что я — полное ничтожество. Наша встреча с тобой изменила всю мою жизнь. Я несказанно дорожу нашей дружбой. Помнишь, как тебе пришлось объяснять мне, что такое… — Мэри умолкла, махнув рукой.

Она все еще стыдилась произносить вслух некоторые слова. Иден же, в отличие от нее, не только могла в подробностях рассказать о том, чем занимаются в постели мужчина и женщина, но и изобразить в виде рисунков.

— Интимная близость? — пришла на помощь подруге Иден, употребив одно из самых любимых выражений мадам Индрени.

Мэри облегченно вздохнула.

— Да, интимная близость. Бедный Нейт. Его жена, которая выросла в сиротском приюте, не имела об этом никакого понятия. После нашей первой брачной ночи каждый раз, когда он пытался обнять меня, я заливалась горькими слезами. Мне казалось, что он сумасшедший. Ведь нормальный человек не станет заниматься такими непристойностями, — сказала она, слегка покраснев от смущения. — Но сейчас он очень счастлив. И я тоже. Я чувствую себя любимой и желанной женщиной, и… все это благодаря тому, что я смогла преодолеть свой страх перед интимной близостью. Скажу честно, мне очень нравится заниматься любовью, — призналась она.

— Тебе это действительно нравится? — спросила Иден, окинув подругу скептическим взглядом.

Мэри робко кивнула.

— Не то чтобы очень, но, по правде говоря, довольно приятно, — добавила она.

Ее признание вызвало у Иден неподдельный интерес. Она считала, что секс — это просто работа и в этом нет ничего приятного.

— Я не знаю, смогу ли я стать такой, как ты, — словно прочитав ее мысли, продолжила разговор Мэри. — Мне сначала нужно полюбить мужчину, и только потом я смогу заниматься с ним этим… ну, ты понимаешь, что я имею в виду. — Она махнула рукой, так и не решившись произнести слово «секс». — Иначе в этом не будет ничего приятного.

Иден чувствовала себя как-то неловко. Она встала со скамьи, решив прекратить этот неприятный разговор.

Однако Мэри не унималась.

— Как ты можешь заниматься этим, Иден? — спросила она. — Неужели тебе нравится такая жизнь?

— Мадам Индрени сказала, что мужчины делят женщин на два типа — приличные женщины, то есть те, на которых можно жениться, и проститутки. Проститутка — это женщина, которой платят за то, что от законной жены можно получить совершенно бесплатно.

Мэри изумленно посмотрела на нее, а потом возмущенно воскликнула:

— Это неправда, Иден! Мужа и жену связывают не только… интимные отношения. Теперь я это точно знаю.

Это было что-то новое. Мэри рассуждала как умная, опытная женщина, и Иден поняла, что в ее словах есть доля истины. Оглядев сад, она посмотрела на клумбы, на которых росли розы, лилии и маки.

— Однажды ночью мне приснился сон. Мне снилось, что я в таком же вот саду сажаю цветы. Только там было больше роз и меньше маков, — сказала она и, посмотрев на Мэри, застенчиво улыбнулась. — Были там и дети. Маленькие, совсем крошечные детки, завернутые в лепестки роз. У них были чудесные тоненькие пальчики и маленькие-маленькие ножки… — Она вдруг замолчала, поняв, что проговорилась и рассказала подруге больше, чем нужно.

Взяв Дороти на руки, Мэри встала.

— Уходи от мадам Индрени, — твердо произнесла она. — Прямо сейчас уходи, сию же минуту. Давай пойдем в дом и расскажем Нейту о том, что с тобой случилось. Он спасет тебя.

На какое-то мгновение Иден даже поверила в то, что так легко сможет обрести свободу. Мэри и Иден стояли под старой грушей. Воробей, громко чирикая, прыгал с ветки на ветку. Он посмотрел на девушек, а потом, взмахнув крыльями, улетел на свободу.

— Я не могу, — ответила Иден.

— Нет, можешь.

— Нет, Мэри, не могу. Я должна стать любовницей богатого мужчины. Именно для этого меня воспитывали и обучали. И я себе просто не представляю другой жизни.

— Нет, это не так. У тебя наверняка есть родители. Именно они и произвели тебя на свет божий. К тому же у тебя очень правильная речь.

— У меня нет родителей, — сказала Иден, глядя на каменные стены «Аббатства», возвышавшиеся над садовой оградой. — Я выросла на улицах Лондона и жила в таких ужасных местах, о которых тебе, Мэри, лучше не знать. Я никогда не видела ни своей матери, ни своего отца.

— Ну и что? Я тоже сирота.

— Да, но тебе для того, чтобы выжить, не приходилось делать то, что делала я. Мэри, когда мадам Индрени подобрала меня и привезла в «Аббатство», для меня это было неслыханным счастьем. Подарком судьбы.

— И в этом самом «Аббатстве» она обучала тебя ремеслу проститутки!

Услышав, с каким презрением подруга произнесла эти слова, Иден гордо вскинула голову.

— Она спасла мне жизнь, — заявила Иден. — Да, она обучала меня ремеслу проститутки. Но еще она учила меня правильно изъясняться, читать и писать. Мадам считает, что это должна уметь каждая девушка. Девушки, которых обучает мадам Индрени, дадут фору даже наследной принцессе. Они блестяще образованы, безупречно одеты и обладают безукоризненным вкусом.

— И все это для того, чтобы в один прекрасный день их смогли продать!

— Нет! Для того, чтобы они смогли изменить свою жизнь к лучшему!

Мэри посадила Дороти на одеяло, расстеленное на мягкой траве возле ее ног.

— Иден, ты ведешь порочную жизнь, — сказала она. — И тебе нужно покончить с этим. Когда-то ты помогла мне. Позволь же мне сейчас помочь тебе. Мадам Индрени не может заставить тебя стать рабыней.

Услышав слово «рабыня», Иден сжалась от страха. Если бы только Мэри знала…

— У меня нет выбора, — с грустью произнесла она. — Сделка уже состоялась, и мадам получила за меня деньги.

— Какая же ты упрямая! Неужели тебя все это устраивает и поэтому ты отказываешься от моей помощи?

— Ты не понимаешь…

— Я пытаюсь тебя понять! Но мне почему-то начинает казаться, что тебе не нужна свобода и что ты хочешь всю жизнь обслуживать мужчин, выполняя все их прихоти.

— Но я не знаю другой жизни!

— Значит, тебе нужно вырваться на свободу и найти себе другое занятие!

Они стояли друг против друга и были скорее похожи на двух непримиримых врагов, чем на лучших подруг.

Немного успокоившись, Иден все-таки вынуждена была признать, что Мэри права. Раньше девушка свято верила в то, что мадам Индрени — мудрая женщина, что она должна всегда и во всем подчиняться ей и… что мадам знает, чего она, Иден, хочет от жизни.

Мэри протянула Иден руку.

— Пойдем со мной в дом, мы должны поговорить с Нейтом, — сказала она.

«Между нами есть еще одно отличие», — подумала Иден, глядя на протянутую руку подруги. Мэри верит тому, что говорит. Иден прожила тяжелую жизнь и знала, что девушка, рожденная в трущобах Лондона, видевшая, как убивают людей, и живущая в постоянном страхе за свою собственную жизнь, не может изменить свою судьбу. Мэри живет в каком-то придуманном, сказочном мире и верит в то, что добро всегда побеждает зло.

— Я не могу. Меня продали. Я смогу купить свою свободу. Если я верну деньги, то меня отпустят.

— А если не вернешь? — презрительно усмехнувшись, спросила Мэри.

— Тогда она прикажет убить меня.

У Мэри задрожала рука.

— Ты шутишь? — спросила она.

— Нет, не шучу. Таковы законы нашего мира.

Мэри была потрясена, но, оправившись от испуга и поняв, какая серьезная опасность угрожает ее подруге, все-таки решила не сдаваться.

— Значит, мы соберем деньги и освободим тебя, — заявила она.

Иден грустно усмехнулась.

— Ты сможешь найти двадцать пять тысяч фунтов стерлингов? — спросила она.

Присвистнув от удивления, изумленная Мэри резко опустилась на скамейку.

— Двадцать пять тысяч фунтов? За женщину? — прошептала она.

— Тебя удивляет, что я так дорого стою? — спросила Иден, вопросительно подняв брови. — А ведь еще минуту назад ты расхваливала меня, восхищаясь моей ослепительной красотой.

— Да… то есть нет. О-о, я совершенно запуталась, — пробормотала Мэри. В этот момент Дороти куда-то поползла по одеялу, и она, не глядя на дочь, наклонилась и подхватила ее на руки. — Чему я, собственно, удивляюсь? Ты на редкость красивая девушка, — сказала она. Помолчав немного, она все-таки не удержалась и спросила: — Двадцать пять тысяч фунтов — это обычная цена? Именно столько стоит женщина? Теперь я понимаю, почему некоторые женщины становятся проститутками. Такие деньги кого угодно могут свести с ума.

— Нет, далеко не за каждую женщину можно назначить такую цену, но мадам Индрени решила, что за меня она сможет выручить такие деньги. И ей это удалось. Она начала искать покупателя, как только мне исполнилось четырнадцать лет.

— А сколько тебе сейчас?

— Мне двадцать один год.

— И много было желающих купить тебя?

— В самом начале, когда мадам только выставила меня на продажу, было очень много желающих. Но, узнав, что мадам не собирается снижать цену, многие джентльмены потеряли ко мне интерес.

— Но как они узнали о тебе?

— Мужчины тоже любят сплетничать. Я думаю, что мадам специально назначила такую высокую цену. Она знает, что мужчинам больше всего хочется иметь то, что им недоступно. Она даже придумала мне имя — Сирена. Мадам всем нашим девушкам придумала имена. Она говорит, что это придает ее подопечным некую таинственность. Раз в две недели она устраивает приемы для того, чтобы представить девушек, которых она выставляет на продажу. Иногда на эти вечера она приводит меня. Я развлекаю джентльменов игрой на фортепиано, а она устраивает торги.

— Мужчины торгуются за тебя так, словно ты лошадь, которую выставили на продажу? — спросила Мэри, удивленно раскрыв рот. — Да это просто отвратительно! Я не верю, что мужчины могут быть такими скотами. Однако мне кажется, что мадам запросто могла назначить за тебя и более высокую цену. Ты не похожа на других девушек, живущих в «Аббатстве».

— Почему ты так думаешь?

— Я ведь не слепая. Я видела девушек, которые живут в вашем заведении. Все они грубые, вульгарные и похожи на загнанных лошадей. В тебе же есть некая утонченность, нежность и трепетность. И этим ты отличаешься от них. Некая свежесть. И в этом секрет твоей красоты.

Иден не знала, как ей реагировать на слова подруги — радоваться или печалиться. Да, это правда, ей не нравится тот образ жизни, который она ведет.

— Но двадцать пять тысяч фунтов стерлингов! — снова воскликнула Мэри, качая Дороти на коленях. — Это же целое состояние.

— Такова цена девственности.

От изумления Мэри едва не уронила ребенка.

— Так ты — девственница?

— Конечно, — ответила Иден, удивившись ее вопросу. — Мадам Индрени никогда бы не назначила такую высокую цену, если бы я не была девственницей.

— Но я думала, что… я хочу сказать, что ты всегда проявляла такую осведомленность, когда мы говорили с тобой о… — Мэри запнулась, густо покраснев от смущения.

— Правда? — пришла ей на помощь Иден.

— Да. Я решила, что ты… опытная женщина.

— Я действительно много знаю и умею, — сказала Иден.

Дороти посмотрела на нее и улыбнулась. Иден снова осторожно погладила малышку по голове, а потом провела пальцем по ее щечке. Ей вдруг очень захотелось взять девочку на руки, и она наклонилась.

— Но разве такое возможно? Ведь ты ни разу не… ну, ты понимаешь, — не унималась Мэри.

— Меня этому обучали.

— Обучали?

— Да. Мне давали уроки, и поэтому я знаю, что и как нужно делать.

Мэри побелела как мел.

— Тебе давали уроки? Давать уроки французского языка или математики — это я понимаю. Или, например, обучаться кулинарии у какого-нибудь повара, — добавила она.

Услышав такое сравнение, Иден не смогла сдержать улыбки.

— Да, это очень похоже на уроки кулинарного мастерства, — усмехнулась она.

Казалось, что Мэри вот-вот упадет в обморок.

— Я и представить себе не могла, что такое возможно. Неужели тебе пришлось… со многими мужчинами?.. Нет, подожди, ничего не говори. Я не уверена в том, что хочу это знать! — воскликнула она.

Это стало еще одним подтверждением того, насколько они с Мэри разные. Иден не знала, радует ее это или огорчает. Она села на скамью.

— Мужчина, который заплатил за меня такую высокую цену, хотел получить девственницу, но при этом ему нужна опытная любовница, которая знает, как себя вести в постели, — объяснила она.

— Но ты ведь не собака, которую можно купить, поиграть с ней, а потом прогнать прочь, шлепнув по голове.

Иден посмотрела на пылающее гневом лицо подруги, и ее охватила щемящая грусть.

— У меня нет выбора, Мэри, и я должна постараться извлечь из этого как можно больше выгоды. — Она вздохнула. — И я не все тебе рассказала. Меня купил принц Курдюфана.

— Курдюфана? Я никогда не слышала о такой стране.

— Она находится очень далеко от Англии. Мадам Индрени когда-то была наложницей султана Ибн-Сибаха и жила в его гареме. Она спасла ему жизнь, и султан даровал ей свободу. После этого она приехала в Лондон и открыла «Аббатство». Она знала, что султан сможет заплатить за меня такую высокую цену. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, она послала ему мой портрет. Но он не мог забрать меня раньше, потому что началась война с Наполеоном, а потом разразилась война в самом Курдюфане. И вот вчера приехали его доверенные эмиссары. Состоялась сделка, и в конце следующей недели меня увезут в Курдюфан.

— Что? — прошептала Мэри, не веря своим ушам. — Ты уезжаешь из Англии и будешь жить в гареме? Иден, ты представляешь, что такое гарем? Я слышала рассказы миссионеров о диких нравах язычников. В этих варварских странах женщины — совершенно бесправные существа. Они попросту являются рабынями.

Иден почувствовала, что ее охватывает страх. У нее словно ком в горле застрял, и ей трудно стало дышать.

— Мадам сказала, что если я понравлюсь Ибн-Сибаху, то он тоже когда-нибудь подарит мне свободу, — пробормотала она.

Сев на скамью, Мэри пристально посмотрела в глаза Иден.

— Но ты уже свободна, — сказала она.

— Я никогда не была свободной, Мэри. Я попала в рабство в тот самый момент, когда мадам посадила меня в свой экипаж.

— Значит, тебе не следовало садиться в ее экипаж.

— Тебе этого не понять, — прошептала Иден. — На моих глазах убили человека, и тот, кто совершил это преступление, хотел сделать так, чтобы я замолчала навечно.

Мэри смотрела на нее округлившимися от ужаса глазами.

— Тебе нечего бояться, ведь это случилось много лет назад, — сказала она, нахмурившись. — Попроси мадам вернуть деньги. Скажи ей, что ты не хочешь жить в гареме.

— Я не могу этого сделать.

— Чего ты действительно не можешь сделать, так это уехать из Англии!

— Я должна уехать.

Дороти, сидевшая на коленях у Мэри, с удовольствием сосала свой кулачок. В саду пахло влажной землей и солнцем. Здесь царили красота и покой. В этом саду можно было укрыться от всех земных забот и печалей.

— Я очень боюсь, — призналась Иден.

— И я боюсь за тебя, — сказала Мэри. Обняв Иден за плечи, она притянула ее к себе. — Я буду молиться за тебя каждый день, каждую минуту. Господь защитит тебя.

Иден молчала. Этот Бог, в которого так беззаветно верит Мэри, ни разу в жизни не помог Иден.

— Подожди минутку, — торопливо произнесла Мэри и сняла с шеи золотую цепочку. — Я хочу, чтобы эта вещь была у тебя. Этот медальон мне подарили в сиротском приюте, — пояснила она, протянув его Иден. Сверкая в ярких лучах солнца, на цепочке качался маленький золотой кружок с барельефом в форме креста. Протянув руку, Дороти попыталась достать медальон, но ее мать успела перехватить руку девочки. — Возьми его, прошу тебя.

Иден никогда не получала таких дорогих подарков.

— Я не могу, он принадлежит тебе, — сказала она.

— Я вышла замуж и обрела свое счастье. Медальон помог мне. Теперь помощь нужна тебе, — заявила Мэри и положила медальон в руку Иден. — Я буду молиться о том, чтобы Господь Бог дал тебе силы и мужество и ты, подруга, смогла вырваться из неволи при первой же возможности.

Эти слова тронули Иден до глубины души. Она не могла больше сдерживаться, и слезы градом покатились по ее щекам. Она не стыдилась этих слез и не пыталась их остановить. Обняв подругу, Иден рыдала у нее на груди.

В это время в «Аббатстве», стоя у окна в спальне Иден, мадам Индрени смотрела в сторону садовой ограды. Увидев Иден, рыдающую на груди жены викария, она вздохнула.

Ее Иден никогда не плакала. За все годы, которые девушка прожила у нее, мадам ни разу не видела слез на ее глазах. И вот теперь она плачет.

Мадам, высокая женщина с величественной осанкой, была незаконнорожденной дочерью египтянки, происходившей из приличной, весьма уважаемой семьи, и англичанина без определенного рода занятий, бездельника и прожигателя жизни. Когда умерла ее мать, родственники продали девочку в рабство, и она стала любимой наложницей султана Ибн-Сибаха.

Она знала, что Иден очень расстроилась, когда услышала о том, какая ей уготована судьба, и поэтому мадам чувствовала нечто похожее на угрызения совести. Однако сознание того, что продажа Иден превратит ее в очень богатую и состоятельную даму, несколько успокаивало ее. Иден эта сделка тоже принесет немалую выгоду. Ибн-Сибах — невероятно щедрый мужчина. Увидев, в каких экзотических — по мнению восточного мужчины — платьях щеголяют европейские женщины, он тут же приказал сшить для Иден новый роскошный гардероб.

Известие о том, что между похожей на серую мышку женой викария и ее лучшей ученицей возникла крепкая дружба, когда-то немало позабавило ее. Однако сейчас мадам уже не видела в этом ничего забавного, ведь из-за этой дружбы могла сорваться ее самая выгодная сделка.

Она моментально сообразила, что нужно сделать. Отвернувшись от окна, мадам спустилась на первый этаж и разыскала Ферта, служившего у нее охранником и дворецким.

— Я хочу, чтобы ты запер садовую калитку, — сказала она ему. — И не спускай глаз с Иден. Куда бы она ни пошла, ее всегда кто-нибудь должен сопровождать. И так будет до тех пор, пока мы не посадим девушку на корабль, который доставит ее в Курдюфан.

Две недели спустя Иден в сопровождении двух доверенных эмиссаров султана, на головах которых красовались огромные тюрбаны, взошла на борт английского корабля под названием «Летящий жаворонок». С собой на корабль она взяла подаренные ей роскошные наряды. Однако скромная золотая цепочка с медальоном, висевшая у нее на шее, значила для нее больше, чем дорогие, изысканные платья и те двадцать пять тысяч фунтов стерлингов, которые заплатил за нее султан.

Иден так и не удалось попрощаться с Мэри.

И вот теперь, поднимаясь по корабельному трапу, она сжимала в руке медальон и молилась, внимая совету, который дала ей Мэри.

Вступив на борт корабля, Иден сразу поняла, какая жизнь ожидает ее в гареме султана. Эмиссар султана Назим приказал запереть ее в каюте. Ей даже не разрешили посмотреть на то, как корабль отплывает от лондонской пристани. Капитану и экипажу корабля было запрещено с ней разговаривать.

Просидев несколько часов в душной каюте, она пожаловалась Назиму, заявив, что без солнца и свежего воздуха может заболеть. Назим согласился выпускать ее из каюты и разрешил гулять по палубе два раза в день. Так сказать, для здоровья. Каждый раз, когда Иден выходила из своей каюты, он заставлял ее надевать плотную темную вуаль, которая укрывала ее с головы до ног. Кроме этого, за Иден, словно тень, повсюду следовал массивный и неповоротливый великан Гади. Разговаривать с ней мог только Назим.

На второй день плавания, совершая вечернюю прогулку по палубе, Иден услышала, как капитан Салливан разговаривает со своими матросами.

— Попрощайтесь с Англией, ребята, — сказал он. — Вы снова сможете увидеть ее только через год.

В отличие от Иден экипаж корабля не обратил на его слова никакого внимания. Подойдя к самому борту, она посмотрела на горизонт, на серовато-зеленую линию берега, которая становилась все меньше и меньше.

«Интересно, Мэри все еще молится за меня?» — подумала Иден.

— Шторм собирается, — сказал Назиму капитан Салливан. Они разговаривали, прогуливаясь по палубе, и постепенно приближались к Иден. — Нам предстоит тяжелая ночь.

— Что вы собираетесь предпринять? — спросил Назим. Он говорил по-английски с сильным восточным акцентом. Сняв европейский костюм, араб снова облачился в широкие одежды жителей пустыни, в которых они с Гади чувствовали себя гораздо комфортнее.

Иден сразу поняла, что с этим человеком нужно держать ухо востро. У этого тщедушного чужеземца с властными манерами глаза были такими черными, что в них почти не отражался солнечный свет. Они напоминали глаза какой-то мерзкой рептилии.

Он плохо переносил качку. Иден слышала, как он жаловался мадам на то, что почти всю дорогу до Лондона они с Гади страдали от морской болезни.

— Я постараюсь обойти его, — заверил Назима капитан Салливан. — Судя по всему, это будет очень сильный шторм. Мне не нравится, когда ветер дует с запада. Для того чтобы не попасть в зону шторма, мне придется отклониться от курса.

Назиму, похоже, понравился этот план. По его мнению, капитан нашел мудрое решение.

Однако не прошло и двух часов, как спокойные воды Ла-Манша стали бурлить и пениться. Иден, которую снова заперли в тесной каюте, вынуждена была сесть на кровать, потому что корабль так качало из стороны в сторону, что устоять на ногах она не могла.

Иден повезло, она не была подвержена морской болезни. Ее даже радовала эта сумасшедшая качка. Увидев измученное серо-зеленое лицо Гади, который принес ей ужин, она почувствовала некоторое удовлетворение.

Ему было так плохо, что, уходя, он забыл закрыть каюту Иден на замок.

Она посмотрела на дверь, пытаясь сообразить, что можно предпринять, и… поняла, что находится в ловушке. На корабле нельзя спрятаться, да и сбежать с него тоже невозможно.

Я буду молиться о том, чтобы Господь Бог дал тебе силы и мужество и ты, подруга, смогла вырваться из неволи при первой же возможности.

Услышав во сне слова Мэри, Иден проснулась. Была глухая полночь. Корабль бросало из стороны в сторону, словно легкую щепку. Слушая, как скрипят тяжелые мачты и гремит гром, Иден поняла, что на них обрушился шторм.

Через секунду раздался оглушительный грохот. Что-то большое и невероятно тяжелое упало на палубу, и «Летящий жаворонок» тряхнуло с такой силой, что корабль накренился и начал вращаться, как юла.

Вслушиваясь в истошные крики моряков, Иден пыталась понять, что произошло. Потом на палубе, прямо над ее головой, раздался громкий топот ног. Однако корабль все-таки не перевернулся и остался на плаву.

Силы и мужество… и ты, подруга, смогла вырваться из неволи…

Иден стало окончательно ясно, что ей нужно бежать. Да, это была безумная, рискованная, безрассудная мысль.

Иден постаралась отогнать ее, но мысль о побеге прочно засела в ее голове.

В каюте было так темно, что она не видела даже собственных рук. Гади забыл забрать оставшуюся после ужина посуду. Чашка, упав со стола, с грохотом покатилась по полу. Похоже, дверь каюты по-прежнему была открытой.

Иден поняла, что это ее единственный шанс.

Пробравшись в темноте к своему сундуку, она открыла тяжелую крышку и достала из его недр великолепные шелковые платья, расшитые тончайшими кружевами. Скрутив их в клубок, Иден бросила платья на бархатный плащ. Кроме этих нарядов у нее ничего не было. Она понимала, что их можно продать, выручив за них огромные деньги. На платья она швырнула несколько пар туфель и, собрав вместе края плаща, связала их узлом. Получилось нечто вроде мешка. Пошарив по полу, она нашла столовый нож, который ей принесли вместе с ужином.

Накинув поверх ночной рубашки свою вуаль, чтобы скрыть лицо, Иден перебросила через плечо мешок со своими вещами и с зажатым в руке ножом осторожно выскользнула из каюты. По узкому коридору она направилась к лестнице.

Проходя мимо каюты, которую занимали Назим и Гади, Иден остановилась и прислушалась. В каюте было тихо. Она на цыпочках дошла до конца коридора и поднялась по лестнице.

На палубе царил полнейший хаос. Сломанная грот-мачта упала на палубу. Моряки, которые уже несколько часов подряд сражались с бушующей стихией, пытались поднять грот-мачту. Ведь без нее и без парусов «Летящий жаворонок» мог оказаться в полной власти шторма.

Скользя босыми ногами по мокрым доскам, Иден направилась на корму. Именно там находилась спасательная шлюпка, прикрепленная к борту специальными приспособлениями, с помощью которых ее можно было спустить на воду. На спасательных тросах, которые были натянуты крест-накрест по всей палубе, висел грот-парус. Некоторые тросы были порваны при падении грот-мачты. Схватившись руками за фальшборт, Иден начала пробираться к спасательной шлюпке. Когда она наконец дошла до шлюпки, вуаль уже сползла с ее головы на плечи и намокшие под дождем волосы прилипли к голове. Вода стекала ручейками по ее спине.

Прорезав дыру в брезентовом чехле, которым была укрыта шлюпка, Иден засунула в нее узел с вещами. Теперь руки у нее были свободны, и она начала развязывать канаты, которыми шлюпка была прикреплена к борту корабля и соединялась с подъемным устройством. «Быстрее, быстрее!» — подгоняла она себя. Однако мокрые пеньковые канаты не поддавались ее пальцам. За ее спиной громко кричал капитан Салливан, отдавая команды экипажу. Его голос заглушил пронзительный вопль матроса, которого волной смыло за борт.

Дрожа от страха, Иден продолжала свой нелегкий труд. Через некоторое время ей все-таки удалось развязать узлы. Ударившись о борт корабля, шлюпка качнулась и отклонилась в сторону, и Иден не успела схватить ее. Но потом, когда шлюпку качнуло в сторону борта, Иден все же исхитрилась вцепиться в нее. Держась за канат, прикрепленный к подъемному устройству, она залезла в шлюпку через дыру в брезенте.

Как только Иден начала опускать шлюпку на воду, сквозь рев урагана она услышала чей-то крик. Кричали ей, приказывая немедленно остановиться. Однако она не подчинилась этому приказу.

Я буду молиться о том, чтобы Господь Бог дал тебе силы и мужество и ты, подруга, смогла вырваться из неволи…

Вместо этого Иден отпустила канат, и шлюпка шлепнулась на воду, подняв фонтан брызг. От удара ее начало так сильно трясти и качать, что Иден испуганно вскрикнула.

Посмотрев на корабль через дыру в брезенте, она неожиданно увидела лицо капитана Салливана. На фоне ночного неба оно показалось ей чертовски бледным и мерзким. Капитан что-то кричал, глядя на нее, но ураганный ветер заглушал его слова.

Огромная волна, подхватив маленькое суденышко, с силой ударила его о борт корабля. Шлюпка содрогнулась от этого удара, а затем пенистые волны унесли ее прочь от корабля.

Иден крепко зажала руками дыру в брезенте, чтобы дождевая вода не просочилась внутрь шлюпки. Но все было напрасно. Вскоре ее бархатный плащ насквозь промок от дождевой воды, собравшейся на дне лодки.

Проболтавшись в бурном море несколько часов, Иден готова была признать свое поражение. Она по-прежнему сжимала руками брезент, и ее руки ныли от боли.

Когда наступил рассвет, дождь наконец прекратился. Иден тщательно выкрутила промокшую одежду, чтобы уменьшить вес груза, находящегося в шлюпке.

К концу первого дня Иден привыкла к постоянной качке, и ей уже было совершенно все равно, куда волны несут ее лодку. Больше не нужно было зажимать руками дыру в брезенте, и она легла на дно лодки, свернувшись калачиком. Она совершенно выбилась из сил и, страдая от жажды и голода, понимала, что скоро умрет.

Мужество. Это слово всплыло в ее затуманенной голове. Она больше не сожалела о том, что сбежала с корабля, и не боялась той участи, которая ее ожидала в том случае, если ее поймают эмиссары султана или мадам Индрени. Даже мысль о том, что она может умереть, больше не страшила ее.

Усилием воли она заставила себя представить прекрасный сад. Даже в это время года в нем буйным цветом цвели розы. Ими был заполнен весь сад. Сочные, пышные бутоны всех мыслимых и немыслимых оттенков красного цвета. Если бы она еще сильнее напрягла воображение, то, наверное, смогла бы почувствовать их пьянящий аромат, который часто приносил вечерний ветерок.

И она мгновенно перенеслась в другое время и в другое место. Аромат роз заменил запах мокрого брезента и морской воды. Удивительные, восхитительные, великолепные розы, в бархатных лепестках которых скрыта какая-то тайна.

Иден плыла по бескрайнему морю, мечтая о прекрасных садах, где на клумбах цветут коломбины, алые маки и лилии. Ее губы стали солеными от морской воды. Она ополоснула их дождевой водой, впитавшейся в ее бархатный плащ. От голода у нее свело живот, но она не замечала этого.

Она мечтала о том, как будет разбивать сад. Сад, в котором ей будет уютно и спокойно, где ее будет ждать любовь.

ГЛАВА 2

Пирс Керриер, граф Пенхоллоу, почувствовал, как натянулась леска на удочке. Его радости не было предела. Он дернул удочку, пытаясь подцепить рыбу на крючок. Она отчаянно сопротивлялась, и Пирс, разматывая леску, быстро зашел в воду.

Он любил море, и ему нравился свежий, пропахший солью морской воздух. Море было частью его души. Такой же, как холмы, скалы и болота горячо любимого им Корнуолла.

В детстве он каждый день, каждую минуту проводил на природе, изучая родной край. Он очень обрадовался, когда родители решили не посылать его в школу и оставили дома. А еще он очень гордился тем, что всего добился самостоятельно. Ни за какие деньги он не променял бы знания, которые приобрел, занимаясь тем, что ему нравится, на те, которые можно получить в Итоне и Кембридже.

Конечно, временами ему приходилось очень тяжело. Был такой период в его жизни, когда представители высшего общества, к которому принадлежал и он сам, относились к нему с откровенным презрением. Когда он унаследовал фамильный титул, его стали дразнить графом-оборванцем, поскольку его семья полностью разорилась, а мать была дочерью торговца.

Сейчас над ним уже никто не смеется.

Он занялся разведением породистых лошадей и достиг в этом деле небывалого успеха. Кроме того, он возобновил добычу олова на руднике, который принадлежал его семье, и это помогло ему сколотить приличное состояние. Теперь представители местного дворянства лебезят и заискивают перед ним, надеясь, что Пирс поможет разбогатеть и им тоже. Ведь он в чем-то похож на мифического царя Мидаса — за какое бы дело ни взялся, оно сразу начинает приносить прибыль.

Однако за этот головокружительный взлет ему пришлось дорого заплатить. Сегодня, впервые в этом году, молодому лорду удалось выкроить немного времени для своего любимого занятия. И вот теперь он пытается перебороть хитрую и коварную рыбу. Ничего бы этого не было, если бы друг Пирса капитан Гарри Даттон почти насильно не вытащил его из-за письменного стола.

Молодые люди решили отправиться на рыбалку в довольно интересное место, бухту Отшельника. Эта бухта находилась недалеко от Пенхоллоу Холла и представляла собой узкую полоску пляжа, окруженную высокими скалами. На одной из скал имелось плато, которое так далеко выступало в море, что казалось, будто оно висит над водой. Бухта Отшельника была довольно уединенным местом, как нельзя лучше подходившим для тайных встреч и свиданий.

Однако Пирс сейчас думал только о том, как побыстрее подцепить рыбу на крючок. День был ясный и солнечный. Такая погода — большая редкость для Корнуолла. Однако после сильного шторма часто выдаются погожие денечки, и Пирс смеялся, откровенно радуясь жизни.

— Гарри, эта рыба отчаянно сопротивляется. Она невероятно сильная. Дай мне, пожалуйста, сеть! — крикнул Пирс. — К тому же она очень умная. Смотри, она пытается разорвать леску, — добавил он.

Ступая босыми ногами по твердой каменистой поверхности, он вернулся на берег. Его сапоги, пиджак и жилет лежали на берегу, рядом с корзиной, которую собрала для пикника Люси, кухарка семьи Пенхоллоу.

Не сводя глаз с туго натянутой лески, уходившей под воду, Пирс махнул рукой и громко позвал:

— Гарри! Гарри, дай мне сеть, она мне очень нужна!

И опять не получил никакого ответа.

Повернув голову, Пирс бросил на друга сердитый взгляд. Глубоко задумавшись, Гарри сидел на камне с бутылкой в руках. В отличие от Пирса, который разделся и закатал рукава рубашки, он по-прежнему был в пиджаке, галстуке и сапогах.

— Гарри! — снова крикнул Пирс.

Вздрогнув от неожиданности, его друг поднял голову и посмотрел на Пирса.

— Тебе что-то нужно, Пенхоллоу? — спросил он.

— Мне нужна эта чертова сеть!

В этот момент леска на удочке Пирса с треском разорвалась, и в этом была виновата не только хитроумная рыба, но и острые корнуолльские скалы.

— Черт побери! — воскликнул Пирс, глядя на воду, на то самое место, где еще минуту назад виднелась леска его удочки. — Я ведь подцепил ее, а она уплыла вместе с моим крючком! — крикнул он. Медленно повернувшись, Пирс посмотрел на друга, закипая от злости. — Ты что, оглох? — накинулся он на Гарри. — Неужели ты не слышал, что я просил подать мне сеть?

Гарри виновато пожал плечами.

— Неужели тебе пришлось несколько раз повторить свою просьбу? — спросил он.

Выругавшись про себя, Пирс побрел на берег. Воткнув в песок удочку с остатками лески, он направился к корзине с едой. На песке стояла еще одна непочатая бутылка вина. Он поднес ее к губам и, утолив жажду, спросил:

— Гарри, что, черт возьми, с тобой происходит? Я думал, что мы пришли порыбачить, а ты даже ни разу удочку в воду не закинул. Ты так торопил меня, так хотел, чтобы мы явились сюда пораньше, будто тебе не терпится первым броситься в воду.

Гарри не ответил ему. Вместо этого он встал, бросил пустую бутылку и торжественно, словно был учеником, читавшим своему учителю выученное им стихотворение, произнес:

— Ты не можешь всю жизнь оставаться холостяком, Пенхоллоу.

Пирс, который снова собирался приложиться к бутылке, удивленно уставился на друга.

— Что, прости, ты сказал? — спросил он, держа бутылку в поднятой руке.

— Ты должен остепениться и начать нормальную жизнь! — воскликнул Гарри. Его излишняя горячность немало удивила Пирса. — В конце концов, тебе уже достаточно лет. Многие мужчины возлагают на себя тяжкое бремя ответственности в более раннем возрасте. О-о, только не пойми меня превратно. Я не хочу сказать, что ты, Пирс, безответственный человек. Черт побери, зачем я вообще начал этот разговор… но тебе нужно жениться. Это твой долг, — заявил Гарри.

Он помолчал немного, подыскивая нужные слова, а потом добавил: — И ты станешь невероятно счастливым человеком, когда…

— Когда что?

— Когда ты женишься.

Пирс был так изумлен этим неожиданным признанием, что даже опустил руку, в которой держал бутылку с вином.

— Ты сделал этот вывод, основываясь на своем личном опыте семейной жизни? — спросил он.

Гарри нервно дернулся.

— Можно и так сказать, — ответил он.

Восемь лет назад Пирс был шафером на его свадьбе с Хелен Дадбридж, дочерью богатого владельца молочной фермы. За прошедшие годы Гарри произвел на свет четверых детей и изрядно растолстел. Теперь у него на попечении находилось огромнейшее стадо черно-белых коров джерсейской породы. Жена со временем полностью подчинила его своей воле, и он превратился в обыкновенного подкаблучника. Пирс был крайне удивлен, узнав, что Хелен отпустила Гарри на рыбалку.

Все это выглядело весьма подозрительно.

— Гарри, скажи, это моя мать просила тебя поговорить со мной? — Пирс криво улыбнулся.

— Нет, — выпалил Гарри, а потом признался: — Но она разговаривала с Хелен, а ты ведь знаешь, что я ни в чем не могу отказать Хелен.

Подойдя к большому валуну, Пирс сел на него.

— Иди сюда, сядь рядом со мной, — сказал он, подвинувшись и освободив место для друга. — И прошу тебя, сними этот нелепый галстук, — добавил он, протягивая Гарри бутылку. — Ты вырядился так, словно собрался в церковь, а не на рыбалку.

Гарри послушно развязал галстук и, сняв его, плюхнулся на камень рядом с Пирсом. Затем он взял бутылку и, приложившись к ней, сделал несколько жадных глотков.

Щурясь от яркого солнца, Пирс посмотрел на океан. Далеко за скалами на воде качалась маленькая рыбацкая лодка. «Наверное, этот рыбак поймает ту рыбу, которая ускользнула от меня», — подумал он.

Взяв у Гарри бутылку и глотнув вина, он спросил:

— Ну а теперь скажи мне, к чему все эти разговоры о женитьбе?

— Твоя мать хотела, чтобы я поговорил с тобой, — ответил Гарри, виновато посмотрев на Пирса. — Она очень беспокоится за тебя.

Пирс раздраженно фыркнул.

— Я так и знал. Она постоянно знакомит меня с какими-то девушками. Причем делает это как бы невзначай. Я чувствую себя похожим на Короля Корнуолла, — сказал он, имея в виду лучшего жеребца-производителя из своей конюшни, его гордость и отраду. Коннозаводчики не только со всей Англии, но и со всей Европы привозили к Пирсу своих кобыл, чтобы получить потомство от его жеребца.

— Тебе не стоит на нее сердиться, — примирительно произнес Гарри и снова забрал у Пирса бутылку. — Ты обязан произвести на свет наследника. Годы идут, мы стареем… И мы занимаемся разведением животных — ты разводишь лошадей, а я этих чертовых коров. И это действительно важно, — сказал Гарри, заметно оживившись, — ведь двоюродный дедушка невесты — герцог, и то приданое, которое за ней дадут, будет приносить тебе ежегодный доход в три тысячи фунтов стерлингов. Она самая богатая невеста в Корнуолле. Если ты хочешь получить больше трех тысяч, то тебе нужно ехать в Лондон.

— Я не буду искать себе невесту в Лондоне, — покачав головой, ответил Пирс. — Мой отец совершил подобную ошибку и сделал мою мать несчастной. Всем известно, что она ненавидит деревню, а ведь ей пришлось всю жизнь прожить в глуши, — добавил он и снова подошел к воде. Холодные морские волны омывали его босые ноги.

— Твоя мать стала несчастной из-за того, что твой отец просто бросил ее в Корнуолле, а сам вернулся в Лондон и вел там разгульную жизнь, — возразил Гарри. Их с Пирсом многолетняя дружба давала ему право на подобную откровенность. К тому же он успел изрядно захмелеть.

— Да, ты прав. Но я не собираюсь идти по его стопам. Кроме того, я считаю, что жениться нужно не только ради приданого и приобретения связей в высшем обществе. Вот, например, возьмем вас с Хелен. Твоя жена — не родственница герцога.

— Нет, не родственница, но у нее были годовой доход в тысячу фунтов и молочная ферма.

— Но мужчина женится не только ради денег.

— Да, некоторым мужчинам, таким, например, как ты, деньги не нужны. А я женился ради денег. Посмотри на меня, Пирс, — сказал Гарри и, тихо икнув, вскочил на ноги. — Я не такой высокий и красивый, как ты. У меня нет таких пронзительных голубых глаз, как у тебя, которые сводят женщин с ума, и я не такой умный, как ты. Я закончил Оксфорд, но я уже много лет не открывал ни одной книги.

— Ты стал хорошим офицером и сделал прекрасную карьеру.

— Мой отец купил мне офицерский чин, чтобы спровадить меня из дому, и я ненавидел военную службу. Представь, как в тебя постоянно стреляют, а ведь эти испанцы — настоящие варвары. Нет, тысяча фунтов в год и возможность командовать целым полком коров — самый лучший вариант для меня. Признаться, я был на седьмом небе от счастья, когда понял, что, женившись, смогу получить все это богатство.

— А сейчас ты счастлив? Стоило ли жениться из-за денег?

Гарри задумался. Однако, помолчав немного, он ответил:

— Да, иногда я счастлив.

Презрительно фыркнув, Пирс подошел к корзине с продуктами и достал из нее огромного жареного каплуна[1], завернутого в полотенце. Оторвав у птицы ножку, он бросил ее Гарри, а потом оторвал другую для себя.

— Я думал, что ты всегда был счастлив и доволен, — сказал он. — Хелен — прелестная женщина, и у тебя прекрасные дети. Семейная жизнь пошла тебе на пользу.

Гарри снова сел на камень и вытянул ноги. На нем были высокие сапоги.

— В семейной жизни бывают приятные и неприятные моменты. Брак — суровое испытание для мужчины. Нужно иметь железную выдержку, — поучительно произнес он и, помолчав немного, осведомился: — Скажи, Люси положила нам еще одну бутылку вина?

Пирс доел куриную ногу, вытер жирные руки о свои бриджи, а потом достал из корзины третью бутылку вина, хлеб и сыр и протянул все это Гарри. Его друг взял только вино.

— Я просто счастлив, что можно напиться до чертиков.

— Что ж, в такой прекрасный день грех не выпить, — заметил Пирс.

Давно он не грелся на солнце, подставляя лицо его теплым лучам. С Гарри он тоже давно не разговаривал по душам. Отломив себе хлеба и взяв кусок сыра, Пирс снова положил продукты в корзину и сел на песок возле своего друга, скрестив ноги.

Гарри продолжил свои рассуждения на тему семьи и брака.

— Временами я жалею о том, что не остался холостяком, как ты, — признался он. — Тогда, конечно, я был бы бедным как церковная мышь, ведь мне пришлось бы жить на свою скудную военную пенсию.

— Гарри, я до сих пор не женился вовсе не потому, что я не хочу потерять свою свободу, — сказал Пирс. Прожевав хлеб, он запил его вином. — Просто я еще не встретил женщину, с которой мне хотелось бы прожить остаток своей жизни, — добавил он, снова посмотрев на океан.

Маленькая лодка плыла по волнам, постепенно приближаясь к тому месту, где они сидели. Она была наполовину укрыта брезентовым чехлом, который колыхался на ветру. «Значит, это не рыбацкая лодка», — отметил про себя Пирс.

— Ты никогда не сможешь найти такую женщину, — заявил Гарри. — Познакомившись с Хелен, я тоже думал, что она — ангел во плоти. Обычно женщины бывают такими милыми, добрыми и прелестными, но стоит им связать себя узами законного брака, как они моментально меняются.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Пирс с неподдельным интересом и снова посмотрел на Гарри, который, пыхтя от напряжения, пытался снять пиджак. — Так как же меняются женщины? — не унимался Пирс.

— О-о, поверь, они меняются, еще как меняются, — повторил Гарри. — Например, перед тем как предстать перед алтарем, женщина считает тебя сообразительным и остроумным, но едва ты произнес слова «я согласен», новоиспеченная супруга моментально начинает переделывать тебя в соответствии со своими представлениями о том, каким должен быть муж. Она постоянно спорит с тобой, подвергая сомнению каждое твое слово, и теперь, что бы ты ни сделал, все, по ее мнению, делается не так. Один раз Хелен разразилась потоком слез из-за того, что я причмокивал, когда ел суп во время одного из званых ужинов, которые она любит устраивать. Я всегда причмокиваю, когда ем суп! Ты знаешь об этом, Пенхоллоу. Было такое хоть раз, чтобы я не причмокивал?

— Я не помню.

— А вот Хелен помнит, и, когда мы поженились, она сразу заявила, что не намерена больше терпеть эту ужасную привычку. Говорят, что дом для мужчины должен быть его крепостью. Так вот знай, что это полная ерунда! Единственная комната в доме, где мужчина может чувствовать себя полноправным хозяином и спрятаться от постоянных упреков жены, — это его спальня.

— Не стоит сгущать краски, Гарри. Мне кажется, что все не так плохо, как ты думаешь.

Гарри снова приложился к бутылке с вином, сделав несколько жадных глотков.

— Нет, все просто ужасно, — сказал он. — Когда я женился на Хелен, то думал, что она самая спокойная, кроткая и покладистая девушка на всем белом свете. Теперь же мне запрещено иметь собственное мнение и я всегда должен отвечать только «да, дорогая», «ты права, дорогая», «конечно, дорогая». Я теперь сам стал смиренным и безропотным!

Пирс всегда считал Хелен женщиной умной и очень энергичной, даже слишком энергичной, и поэтому удивился, узнав о том, что Гарри считал ее кроткой и покладистой.

— Но ты ведь счастлив, разве не так? — спросил Пирс.

— Я счастлив только тогда, когда счастлива Хелен, — ответил Гарри, наклонившись вперед. — Поверь мне, Пирс, эта фраза стала девизом нашей семьи, и ею можно даже украсить наш фамильный герб. Все эти изречения о том, что жена должна уважать своего мужа и подчиняться его воле, которые так любят повторять священники, — полнейший вздор. И если муж иногда хочет получить от своей жены немного тепла и ласки — ты понимаешь, что я имею ввиду, — то его считают грубым и развратным и часто отказывают в этом удовольствии. Ты холостяк, но ты можешь предаваться любовным утехам тогда, когда тебе захочется, а я лишен такой возможности, хотя каждую ночь сплю в одной постели со своей законной женой. Говорю тебе, что после того, как женщина выходит замуж, она совершенно меняется. Кстати, давно хотел тебя спросить, — пробормотал Гарри, у которого от выпитого вина уже начал заплетаться язык, — ты все еще встречаешься с той вдовой из Экстера?

— Иногда, — уклончиво ответил Пирс. Ему сейчас совершенно не хотелось обсуждать свою личную жизнь, ведь Гарри рассказал ему такое, о чем он даже не подозревал. — Я был уверен в том, что женатый мужчина каждую ночь может заниматься любовью со своей супругой, и считал это одним из преимуществ семейной жизни, — сказал он. — Я думал, что поскольку у вас с Хелен есть дети, то… — Не договорив, он бросил в воду еще один камень.

— Мужчинам это нравится гораздо больше, чем женщинам.

— В самом деле? — удивился Пирс. Личный опыт в интимной жизни убеждал его в обратном.

Гарри пренебрежительно фыркнул и, понизив голос, произнес:

— К стыду своему, должен тебе признаться, что для того, чтобы сосчитать, сколько раз за последний год мы с Хелен… ну, ты понимаешь… мне хватит пальцев одной руки. У нее всегда есть отговорка — то она беременна, то слишком устала. Моя жизнь превратилась в сплошную муку. Я даже начал подумывать о том, чтобы завести себе любовницу, но если Хелен узнает об этом — а она обязательно узнает! — то меня просто выгонят из дому.

— Тогда почему ты уговариваешь меня жениться?

— Видишь ли… Хелен пообещала, что если я поговорю с тобой, то она позволит мне… ну, ты догадался, что я имею в виду, — признался Гарри. — А я со своим заданием не справился и наговорил тебе тут черт знает что… — И он снова потянулся за бутылкой. — Я — несчастный мужчина, — жалобно произнес он и осушил бутылку до дна.

Прислонившись спиной к камню, Пирс посмотрел на небо, по которому медленно плыли большие белые облака.

— Жаль, что тебе так плохо живется, — искренно сказал он.

— Женатый мужчина не может быть счастливым, — философски заметил Гарри. — Все женатые мужчины, которые захаживают в нашу таверну, завидуют тебе черной завистью, — добавил он и сел на песок рядом с Пирсом. — Но ты ведь понимаешь, что тебе рано или поздно придется пополнить наши ряды. В Корнуолле нет ни одного герцога и всего несколько семей, имеющих графский титул. У тебя, Пирс, должен быть наследник, ведь тебе необходимо передать кому-то свой титул. — Усмехнувшись, Гарри заключил: — Даже жители деревни Хобблс Муе очень хотят, чтобы ты поскорее женился.

— Я знаю об этом, — ответил Пирс, продолжая разглядывать облака. — Как только я встречу женщину, которая мне нужна, то сразу женюсь на ней.

— Женщина с доходом в три тысячи фунтов в год мне кажется вполне подходящей кандидатурой, — уверенно заявил Гарри.

Пирс покачал головой.

— Деньги не главное, — возразил он. — Мой отец женился на моей матери из-за ее богатого приданого, и все закончилось тем, что он сделал ее несчастной. Кроме денег должно быть еще что-то.

— И что же это, интересно? — спросил Гарри, дунув в пустую бутылку.

— Я не знаю, — задумчиво произнес Пирс. — Может быть, любовь? — Повернувшись к Гарри, он вопросительно посмотрел на него.

— Любовь? — удивился Гарри и уставился на друга, словно у того на лбу появился третий глаз. — Что за бред ты несешь!

— Это не бред. Неужели ты не любишь Хелен?

— Когда я только познакомился с ней, она мне очень нравилась, — уклончиво ответил Гарри.

— Но любишь ли ты ее? — не унимался Пирс.

— Невозможно любить женщину, которая постоянно тебя критикует, — отрезал Гарри, прижав к груди пустую бутылку. — Кроме того, любовь — это романтические бредни, — заявил он. — Неужели ты веришь в то, что она существует?

— Нет, не верю, то есть… пока не верю, — ответил Пирс, глядя на то, как волны накатываются на узкую полоску берега. — Но мне хочется верить в то, что любовь есть. Я знаю, что у меня должен быть наследник, и я понимаю, что годы идут. Однако что-то подсказывает мне, что нужно подождать. — Он вздохнул и замолчал, вновь бросив взгляд на океан.

В нем жила какая-то необъяснимая, непонятная уверенность в том, что в один прекрасный день он обязательно найдет то, что ищет.

Посмотрев на Гарри, Пирс печально улыбнулся.

— Я знаю, что ты считаешь меня ненормальным, — сказал граф.

Однако его друг не смеялся.

— Нет, я все-таки испытываю к Хелен определенные чувства, — признался он. — Но мы почему-то не можем поладить друг с другом. Найти, так сказать, общий язык. Конечно, если бы она не была такой раздражительной… — попытался было объяснить он, но замолчал, так и не закончив фразы.

В этот момент Пирс опять посмотрел на лодку и в тот же миг вскочил на ноги. «Неужели мне померещилось?» — подумал он, вглядываясь вдаль.

— Что с тобой? — спросил Гарри и тоже встал.

— Я смотрю на ту шлюпку. Мне кажется, что там кто-то есть.

— Ну и что? У нас осталась бутылка вина?

— Смотри, Гарри, как близко она подплыла к скалам. В любую минуту она может разбиться.

Прищурившись, Гарри посмотрел на лодку.

— Я ничего не вижу, — сказал он.

В этом момент налетевшая волна подхватила лодку, слегка наклонив ее, и Пирс увидел, что на дне кто-то лежит. Он понимал, что еще мгновение — и лодка, ударившись о скалы, разлетится на мелкие щепки.

Пирс бросился бежать. С необычайной быстротой и ловкостью он карабкался по скользким камням, окаймлявшим вход в бухту Отшельника. Он научился лазать по скалам еще в раннем детстве.

Скала, на которую несло лодку, представляла собой выступ, на несколько метров уходивший в океан. Пробежав посуху сколько возможно, Пирс нырнул в воду.

Он был хорошим пловцом. Он уверенно работал руками, понимая, что течение относит его к берегу. Гарри что-то кричал ему с берега. Он был слишком пьян и ничем не мог помочь товарищу.

Пирс доплыл до лодки. В воду свисал обрывок веревки, второй конец которой был привязан к железному кольцу на носу лодки. Пирс схватил эту веревку и, оттолкнувшись ногами от камней, находившихся под водой, поплыл к берегу.

Плыл он очень медленно, поскольку двигался против течения, да и лодка была довольно тяжелой. От напряжения у него затекли руки и ноги. И только усилием воли он заставлял себя плыть вперед, направляясь к тому месту, где не было сильного течения.

Наконец он коснулся ногами дна. Проплыв еще несколько метров, он смог встать на ноги.

Он тащил лодку на берег до тех пор, пока ее нос не зарылся глубоко в песок. Наконец он обессиленно упал рядом с ней и лежал так до тех пор, пока не отдышался.

— Ты мог утонуть, Пирс, — заметил Гарри, взволнованный увиденным.

Пирс устало отмахнулся от него и закрыл глаза.

Однако буквально через секунду ему снова пришлось открыть глаза, когда он услышал крик друга:

— Боже милосердный, это женщина! И она почти голая! — добавил Гарри.

Пирс моментально вскочил на ноги.

— Что?

Склонившись над лодкой, Гарри рассматривал что-то с выпученными от изумления глазами.

— Это жен-щи-на, — произнес он нараспев и добавил: — Голая…

Пирс подошел к другу. Гарри был прав. На дне лодки лежала какая-то женщина.

И эта женщина была необычайно красива.

Она была без сознания. Губы ее были бледными, а обгоревшая на солнце кожа приобрела красноватый оттенок. Одной рукой она стыдливо обнимала себя. Ее густые, длинные ресницы доставали почти до щек, а пухлые губы были слегка приоткрыты. На шее у нее блестела золотая цепочка.

Она действительно была почти полностью обнажена. Ее тонкая белая ночная рубашка намокла в морской воде и прилипла к телу, словно вторая кожа, открывая взору ее соблазнительные округлые формы. Длинные черные волосы закрывали только ее грудь, но все остальные части тела оставались открытыми. И ее босые ступни, и длинные стройные ноги. Виден был даже черный треугольник волос между ногами. Пирс не сразу оправился от потрясения. Некоторое время он неподвижно стоял рядом с другом, с чисто мужским восторгом рассматривая незнакомку.

Громкий крик чайки вывел его из оцепенения. Пирс прижал пальцы к шее девушки, пытаясь нащупать пульс. Ее кожа была гладкой, как атлас, и горячей, как горн, который кузнец Дейн раздувал в своей кузне. К счастью, ее пульс бился ровно. Наклонившись, Пирс почувствовал на своей щеке ее дыхание.

— Это русалка, — испуганно прохрипел Гарри.

— О нет, это человек. Из плоти и крови, — возразил Пирс и, взяв девушку на руки, вытащил ее из лодки. — Расстели мой плащ, — велел он Гарри, и тот с готовностью выполнил его приказ.

— Кто она такая? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Пирс, положив девушку на плащ.

— Она жива?

— Да, но она в тяжелом состоянии. Судя по всему, она довольно долго плавала по морю, — сказал Пирс. Достав из корзины флягу с водой, он смочил губы незнакомки. Однако в себя она так и не пришла. — Мы должны как можно быстрее доставить ее к врачу! — крикнул он.

— Но куда мы ее понесем? — спросил Гарри, уставившись на девушку.

В Пирсе неожиданно проснулся инстинкт собственника. Сняв с себя мокрую рубашку, он накрыл ею девушку, пряча ее от любопытных глаз Гарри.

— Дай мне твой пиджак, — сказал он другу. — У нее кожа сильно обгорела и обветрилась. Нужно укрыть ее.

Гарри недовольно поморщился, понимая, что больше не сможет любоваться наготой девушки, но выполнил просьбу Пирса.

— Все это очень странно, — сказал Гарри. — Не каждый день нам доводится находить людей, плавающих в лодках возле этого берега и находящихся без сознания. Это очень опасно.

— Да, — рассеянно ответил Пирс, вполуха слушая рассуждения подвыпившего Гарри. Он снова смочил водой губы девушки. Она поморщилась и чуть качнула головой.

Пирс слегка отклонился назад, но при этом не сводил с девушки глаз.

Когда ее веки приподнялись, он был вознагражден за свое терпение и настойчивость. Ее глаза были яркими, темно-зелеными, как бутылочное стекло.

Их взгляды встретились, и они некоторое время смотрели друг на друга. Пирс почувствовал, как по всему его телу пробежала дрожь, а в глубине души зародилась какая-то непонятная надежда.

Нет, он не был суеверным, но в этот момент у него появилось какое-то странное, необъяснимое чувство. Ему показалось, что эта женщина послана ему Богом, что она обязательно должна была появиться в его жизни. Может быть, они уже встречались раньше?

Нет, наверное, не встречались. Иначе бы он обязательно запомнил ее. Даже в мокрой одежде, с обгоревшей и обветренной кожей она была необычайно красива, но… было в ней еще что-то. Пирса тянуло к ней, словно магнитом.

На ее губах появилась легкая улыбка, а потом она закрыла глаза, снова провалившись в блаженное небытие.

Натянув сапоги и накинув пиджак, Пирс взял девушку на руки — к слову, легкую как пушинка — и направился к узкому проходу между скалами, через который можно было выйти из бухты Отшельника.

Наклонившись, Гарри достал со дна лодки какой-то намокший узел.

— А это что еще такое? — спросил он и, подняв голову, увидел, что Пирс уходит. — Подожди, Пирс, куда ты направился? Что ты собираешься делать с этой девушкой?

— Я отнесу ее в Пенхоллоу Холл, — не оглядываясь, ответил ему Пирс.

ГЛАВА 3

Оглушающий рокот волн утих. Теперь Иден слышала только тихий, мягкий плеск воды.

У нее не было желания просыпаться и открывать глаза. Она хотела, чтобы это полузабытье длилось вечно и чтобы ее лодка плыла по морю, тихо покачиваясь на волнах.

Даже проснувшись, она не стала открывать глаза и, укрывшись с головой чистой накрахмаленной простыней, свернулась калачиком. В воздухе пахло пчелиным воском, рядом слышался тихий, убаюкивающий плеск воды…

И тут она все вспомнила. И ужасный шторм, и свой побег с корабля. Да, она сбежала и тем самым пошла против воли мадам Индрени, обманула могущественного султана. В тот же миг ее охватил леденящий душу ужас.

Потом Иден услышала незнакомый женский голос.

— Бедняжка, она всю ночь была в таком состоянии, — сказала эта женщина. — То затихала, то беспокойно металась. Она что-то бормотала, но я не смогла разобрать ни слова.

Иден замерла, зажмурив глаза. Где она сейчас? Кто ее нашел? В следующее мгновение Иден ощутила тепло, исходившее от тела женщины, которая наклонилась над ней и поправила ее подушку.

— Иди сюда, Бетси. Нам нужно прибрать возле кровати, — сказала женщина и, понизив голос, добавила: — Ты ведь знаешь, какая леди Пенхоллоу придирчивая и строгая. Она уже злая как фурия. Ее разозлил его светлость. Когда она увидела, как он вбежал в дом, неся на руках эту несчастную девушку, ей это очень не понравилось.

— На что же здесь злиться, миссис Микс? — спросила Бетси. У этой молодой особы был приятный звонкий голос. — Не мог же он оставить эту девушку на берегу!

— Я думаю, что она злится из-за того, что не может понять, что происходит с ее сыном. Полуодетый лорд Пирс вбежал в дом через парадную дверь с этой девушкой на руках. Он громко кричал, раздавая приказы налево и направо. Он спас ее, вытащив из лодки, и ему кажется, что теперь он в ответе за нее. Он даже полночи просидел вон в том кресле, которое стоит в углу, и ушел только после того, как доктор Харгрейв сказал ему, что опасность миновала и девушке стало лучше. А ведь миссис Пенхоллоу пыталась заставить его уйти. Она заявила, что он ведет себя непристойно, исполняя роль сиделки у кровати этой несчастной. «Прошу вас, миссис Микс, позаботьтесь о ней. Посидите здесь вместо меня», — сказал он мне, и я выполнила его просьбу. Я просидела возле нее всю ночь, ухаживая за ней, как за родной дочерью.

У Иден тревожно сжалось сердце. «Кто такой этот лорд Пирс?» — подумала она.

— Вы, наверное, очень устали, — участливо произнесла Бетси.

— О да.

Иден слегка приоткрыла глаза. Миссис Микс оказалась маленькой пухлой женщиной с большой грудью и седыми волосами. Ну а Бетси была примерно такого же возраста, как и сама Иден. На голове у девушки красовался огромный чепец, из-под которого беспорядочно торчали рыжие кудри. Обе дамы имели здоровый, цветущий вид. Судя по всему, им никогда не приходилось голодать.

— Лорд Пирс велел сразу сообщить ему, как только девушка придет в себя, — сказала миссис Микс. — Я должна заняться своими делами и поэтому хочу, чтобы ты посидела с ней.

— Как вы думаете, это та самая девушка? — шепотом спросила Бетси. — В деревне только о ней и говорят. Вдова Хаскелл не может сказать ничего определенного.

— Я не знаю. Она действительно необыкновенно красива. За всю свою жизнь я ни разу не видела девушки прекраснее, чем она.

Обе женщины с любопытством разглядывали ее, и Иден чувствовала это. Она лежала, затаив дыхание. «Что значит “та самая”?» — подумала она.

— Она похожа на морскую фею, — задумчиво произнесла Бетси. — У нее такие же длинные вьющиеся волосы и густые черные остроконечные ресницы.

— Я думаю, что она — обыкновенная девушка, которая плыла на корабле, а ее корабль во время шторма разбился о скалы, — сказала миссис Микс, найдя более правдоподобное объяснение тому, почему Иден оказалась в море. — Вчера вечером лорд Пирс разослал гонцов по всей округе. Я думаю, что скоро он выяснит, кто она такая и где живет.

Бетси покачала головой.

— Ему ничего не удастся узнать. Поверьте мне, у меня чутье на подобные дела. Даже моя матушка признает это. Кораблекрушение здесь ни при чем. Сама судьба послала эту девушку лорду Пирсу.

— Что ж, если это та самая девушка, то следовало бы попросить о том, чтобы она была еще и богатой. Бедняжка попала к нам почти голой. На ней была только золотая цепочка. Это довольно неприлично с ее стороны. Мне пришлось одеть ее в одну из своих старых ночных сорочек. Правда, сорочка моя слишком большая для нее, но зато сшита из плотной, весьма прочной ткани. Не то что та тонюсенькая рубашонка, в которой ее нашли.

— О нет, она — богатая девушка, — возразила Бетси.

«Я богатая?» — удивилась про себя Иден.

— Богатая? — переспросила миссис Микс. — Откуда ты знаешь?

— Разве вы не видели ее платьев? — спросила Бетси.

— Каких платьев?

— Тех платьев, которые нашел капитан Даттон в ее лодке.

— Мне никто об это не говорил, — ответила миссис Микс. В ее голосе звучала обида.

— Это потому, что вы все время были здесь и вас не хотели волновать, — поспешила успокоить ее Бетси. — Миссис Айви заставила Люси отнести их в стирку. Вы бы видели эти платья, миссис Микс! Среди них есть одно особенно красивое. Кажется, что оно сшито из золотой ткани.

От долгого и неподвижного лежания у Иден занемела нога. Она осторожно погладила другой ногой затекшую ногу, пытаясь унять боль. «Господи, хотя бы эти женщины ничего не заметили», — подумала она. Иден очень хотелось, чтобы они ушли и наконец оставили ее одну. Тогда она сможет убежать из этого дома. Ведь Назим и Гади, наверное, уже разыскивают ее.

Бетси вздохнула.

— Уверяю вас, миссис Микс, вы еще никогда не видели таких красивых платьев, — продолжала она. — В таких нарядах, наверное, только принцессы ходят. Все платья сшиты из тончайшего шелка, а лиф одного из них украшен драгоценным жемчугом. Это Люси мне рассказала. Они с миссис Айви почти всю ночь занимались этими платьями, чтобы привести их в порядок. Миссис Айви говорит, что морская вода почти не испортила платья, потому что они были завернуты в бархатную накидку.

— Что миссис Айви может знать об этом? — возмутилась миссис Микс. — Я в этом доме занимаюсь стиркой. Я уже не раз говорила этой нахалке, чтобы она не совала нос в мои дела, но с нее как с гуся вода. Она пытается выслужиться перед леди Пенхоллоу и поэтому постоянно во все вмешивается. Она думает, что если она камеристка миледи, то ей все позволено!

Повернувшись, женщина наклонилась и посмотрела на Иден, которая в тот же миг закрыла глаза, притворившись спящей. «Забудь обо мне. Думай о миссис Айви», — мысленно приказала ей Иден, чувствуя на себе ее пристальный взгляд.

— Мне первой должны были сказать об этих платьях. Почему этого не сделали? — продолжала возмущаться миссис Микс.

— Потому что миссис Айви сказала Люси, что вы очень заняты, что вы ухаживаете за этой несчастной девушкой, а потому она сама займется платьями.

— Она, видите ли, сама займется! — раздраженно воскликнула миссис Микс. — Что ж, на этот раз ей это не сойдет с рук! Я лично осмотрю эти платья и подумаю, что с ними можно сделать. Останься с этой девушкой, Бетси, а я пойду в прачечную.

— Прошу вас, миссис Микс, возьмите меня с собой. Я так хочу получше рассмотреть все эти платья, а Люси не позволит мне даже прикоснуться к ним. Мне не терпится потрогать жемчужины на том платье, про которое я вам рассказывала. Я еще никогда не видела настоящего жемчуга. Даже миссис Айви призналась, что ей не доводилось видеть столь крупного жемчуга. Люси сказала, что миссис Айви потерла жемчужины о свои зубы и едва не лишилась чувств. «Они настоящие, они настоящие», — все время повторяла она.

— Ты не можешь пойти со мной. Кто-то должен остаться в спальне.

— Прошу вас, — взмолилась Бетси. — Посмотрите на нее, миссис Микс. Она до сих пор не пришла в себя. Я только прикоснусь к жемчугу и сразу вернусь обратно.

«Возьми ее с собой», — мысленно приказала женщине Иден.

— Ну хорошо, я возьму тебя с собой, — тяжело вздохнув, согласилась экономка. — Но на одну минуту, не больше! Идем быстрее. Если лорд Пирс узнает о том, что мы оставили девушку без присмотра, он разозлится. И, несмотря на то что он очень редко сердится, строго накажет нас.

Выйдя из комнаты, женщины пошли вниз по лестнице. Подождав, пока стихнут их шаги, Иден открыла глаза. Она лежала на кровати с большим балдахином, которая находилась посреди огромной комнаты, обставленной красивой мебелью. Вся мебель была отполирована до блеска. У стены стоял украшенный изящной резьбой платяной шкаф, а за ним Иден увидела створчатую французскую дверь. Одна половина двери была чуть приоткрыта, и легкий ветерок шевелил занавески, закрывавшие ее. Судя по всему, этот лорд Пирс — человек весьма состоятельный.

Иден отбросила одеяло. Сейчас она думала только о том, как бы поскорее убежать из этого дома. Она понимала, что свои платья она уже не сможет забрать. Ну и пусть! Ей нужна только ее свобода.

Однако сразу встать на ноги Иден не смогла. У нее закружилась голова, и ей снова пришлось сесть на кровать. Вторая попытка встать с кровати увенчалась успехом, и она, осторожно ступая по мягкому, толстому ковру, подошла к резному шкафу.

Одежда, ей нужна одежда. Огромная, сшитая из простой ткани и украшенная кружевом ночная рубашка постоянно сползала с плеч. Ей нужно найти какое-нибудь приличное платье, в котором она не привлекала бы к себе излишнего внимания.

Она открыла платяной шкаф. Он был пуст.

Встревожившись, она подбежала к комоду, который стоял у противоположной стены. Однако в этот момент в коридоре послышались чьи-то шаги, и она замерла на месте. Иден услышала голос Бетси. Девушка смеялась, и ей отвечал низкий мужской голос.

Иден испугалась. «Меня никто не должен видеть. Сначала нужно убедиться в том, что я в безопасности», — решила она и осторожно выскользнула из комнаты через стеклянную французскую дверь. И сразу остановилась как вкопанная.

Она попала в чудесный сад. Ей еще никогда не доводилось видеть такого великолепия. Именно такой сад она представляла себе в мечтах, и вот ее мечты воплотились в реальность. Иден успокоилась, и страх сменился благоговейным восторгом.

Голубой дельфиниум, желтый кореопсис и багряно-красная монарда смешивались с маргаритками, фиолетово-голубыми цветами льна, вечнозеленым дубровником и пушистыми серебристыми листьями растения, которое называлось «овечьи ушки». Цветов было очень много, и это буйство красок просто слепило глаза.

А еще здесь повсюду были розы. Ими были увиты сложенные из серого камня стены дома, которые с трех сторон огораживали сад. Розовые кусты образовывали живой бордюр вокруг прелестного бассейна, дно которого было выложено камнями. В центре бассейна бил фонтан, и в его прозрачных струях отражалось ясное голубое небо. Иден поняла, что, находясь в комнате, она слышала журчание этого фонтана.

Дом представлял собой причудливое смешение различных архитектурных стилей. Казалось, что каждое новое поколение добавляло что-то в этот ансамбль, оставляя свой след. Однако это не портило общей картины. Дом был довольно красивым. Судя по всему, хозяева дома живут в нем постоянно и очень любят его. К тому же эти люди весьма состоятельные.

Зачарованная веселым плеском воды, Иден пошла к фонтану по тропинке, выложенной каменными плитами. Вдоль тропинки росли маргаритки, белый душистый горошек, розовые гвоздики. На лепестках цветов все еще блестели капли росы. В окнах дома, которые выходили в сад, никого не было видно, и Иден показалось, что она одна на всем белом свете.

Ее душа была наполнена удивлением и радостью. Откинув волосы, она наклонилась, чтобы понюхать красивую красную розу. Лепестки цветка были холодными и бархатистыми. «О, если бы все в жизни было таким же прекрасным и совершенным, как этот цветок», — подумала Иден.

Внезапно у нее появилось ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Волшебство в одно мгновение рассеялось. Иден быстро обернулась и посмотрела на стеклянную дверь, через которую она вышла в сад. Там никого не было. Повернувшись в другую сторону, она замерла от изумления.

На углу дома стоял молодой мужчина.

Он был красив какой-то мрачной красотой, и волосы у него были черными как уголь. Его лицо можно было бы назвать безупречно красивым, если бы не густые брови. Они придавали его совершенным чертам мужественность и даже некую суровость.

Несколько долгих мгновений они стояли не двигаясь и молча смотрели друг на друга. Даже на расстоянии Иден чувствовала исходящую от него энергию.

Затем он пошел по тропинке уверенным шагом, быстро приближаясь к Иден, а она по-прежнему неподвижно стояла на месте и, словно зачарованная, наблюдала за ним.

Нет, он не может быть простым смертным! Он принадлежит к миру высших существ. Когда он подошел к ней, она обратила внимание на то, что лучи утреннего солнца образовали над его головой яркий ореол, похожий на нимб.

На нем была простая белая рубашка с расстегнутым воротом. Она выгодно подчеркивала его широкие, мускулистые плечи. Темно-желтые бриджи плотно облегали его стройные, сильные ноги, а его черные высокие сапоги с отворотами ярко блестели на солнце. Легкий ветерок растрепал его волосы, и он быстрым движением руки смахнул их с лица.

Мужчина остановился. Теперь их разделял только розовый куст. Глаза незнакомца были такого же ярко-синего цвета, как небо над ними. Иден вглядывалась в его лицо, стараясь запомнить все до мельчайших деталей — и небольшую бороду, и морщинки в уголках его красиво очерченных губ.

— Вы проснулись, — сказал он.

Услышав его низкий бархатный баритон, Иден почувствовала, как по всему ее телу пробежала сладостная дрожь.

Оправившись от изумления, она попятилась, собираясь убежать. Однако незнакомец, похоже, предвидел такое развитие событий и схватил ее за руку.

У него были шершавые, мозолистые ладони — верный признак того, что он относится к тем людям, которые привычны к физическому труду, однако длинные пальцы с ногтями правильной формы свидетельствовали об аристократическом происхождении.

— Не бойтесь. Я не причиню вам вреда. Я хочу помочь вам, — сказал он и поднес ее руку к губам. В этот момент их взгляды встретились.

Иден почувствовала, что у нее земля уходит из-под ног. Она не видела больше ни прекрасного сада, ни яркого неба. Все ее внимание было приковано к этому мужчине, который прикоснулся губами к ее руке. От этого прикосновения ее бросило в жар и она затрепетала, как осиновый лист.

— Прошу простить меня за эту неслыханную дерзость, но я хотел бы представиться, — продолжил он. — Я — Пирс Керриер, граф Пенхоллоу.

«Значит, это и есть лорд Пирс», — подумала Иден. Именно таким она всегда и представляла себе настоящего, благородного лорда.

Иден слегка склонила голову в знак приветствия, пытаясь справиться с волнением и взять себя в руки. При этом огромная ночная рубашка сползла с ее плеча. Он, не отрываясь, следил за тем, как скользит ткань, а потом впился взглядом в ее обнаженное плечо. Она почувствовала, как сжалась его рука и напряглось тело.

Иден заметила, что в его глазах вспыхнуло желание. Многие мужчины смотрели на нее с вожделением, но… на этот раз она почувствовала, что в ней самой проснулось желание.

Он отпустил ее руку, однако Иден настолько была погружена в свои чувства и переживания, что не сразу заметила это. Застенчиво опустив глаза, она поправила рубашку.

— Рада познакомиться с вами, милорд, — произнесла девушка каким-то чужим, хриплым голосом.

— Я тоже очень рад нашему знакомству, мисс… — ответил он с галантностью светского кавалера, намеренно сделав паузу для того, чтобы она назвала свое имя.

— Иден… — машинально сказала она и осеклась. «Что я делаю? Неужели этот мужчина смог так околдовать меня, что я совершенно забыла всякую осторожность?» — подумала она.

— Иден, — повторил он и одобрительно улыбнулся. — Похоже на название райского сада[2].

— Да.

— Может быть, вы назовете свою фамилию?

Иден покачала головой, решив, что больше ничего не станет о себе рассказывать. Вспомнив о Назиме и Гади, она испуганно поежилась и побежала к французской двери.

Он последовал за ней.

— Подождите, не убегайте! — крикнул он. — Я не хотел вас обидеть. Я просто хотел узнать, кто вы и почему оказались в лодке совсем одна. Я могу помочь вам.

«Мне нужно держать язык за зубами. Если я хоть что-нибудь расскажу ему, то меня обязательно найдут», — пронеслось у нее в голове, пока она направлялась к дому.

Пирс поймал Иден за локоть и, повернув к себе, заставил ее посмотреть ему в лицо.

— Мисс Иден, я понимаю, что с вами случилось несчастье. Если вы не хотите, то можете мне ничего не рассказывать. Я не стану вас ни о чем расспрашивать. Мне просто хочется, чтобы вы смогли как можно быстрее вернуться домой, — сказал он.

«Домой?» — удивилась про себя Иден.

— Боюсь, что мне вообще неизвестно значение этого слова, — сказала она.

Впервые в жизни Иден поняла, насколько она одинока в этом мире и в каком трудном, почти безвыходном положении оказалась. Яркие краски сада поплыли у нее перед глазами, и, к своему ужасу, Иден поняла, что теряет сознание.

— Мисс Иден, вам плохо? — встревожился он.

Его голос звучал едва слышно. Так, словно их разделял длинный тоннель. Она протянула руку, пытаясь найти какую-нибудь опору, и вцепилась в него.

Ее подхватили сильные руки, не дав ей упасть на землю. Туман, застилавший ее сознание, слегка рассеялся, и она поняла, что ее несут к скамье, стоявшей возле фонтана.

Пирс осторожно опустил девушку на скамью. Каждой клеточкой своего тела он остро чувствовал, что она почти голая и на ней нет ничего, кроме просторной ночной сорочки. Став на одно колено, он нежно обнял ее за плечи. Ее волосы были мягкими как шелк. Сквозь ткань рубашки проступали темные кружки сосков.

Иден. Ее имя подходит ей как нельзя лучше. Такую женщину следовало назвать именно так.

Соблазнительная, необыкновенная, загадочная Иден…

Пирса охватило такое неуемное желание, что у него закружилась голова и кровь забурлила в жилах. Он почувствовал, что начинает терять над собой контроль. «Прежде чем лишиться чувств, она хотела убежать от тебя», — напомнил он себе и попытался взять себя в руки.

Ее ресницы вздрогнули.

— Вам уже лучше?

Она покраснела так густо, что румянец проступил даже сквозь обожженную солнцем кожу. На ее носу он заметил несколько выцветших веснушек.

— Да, кажется лучше, — ответила Иден. Выпрямив спину, она отодвинулась от него и опустила глаза. — Благодарю вас. Со мной такого еще никогда не случалось.

Пирс встал с колен.

— Не стоит так смущаться, — мягко произнес он. — Вам необыкновенно повезло, ведь вы остались в живых.

— Вы правы, мне очень повезло, — согласилась она и посмотрела на него своими чарующе прекрасными зелеными глазами. Пирс застыл на месте как завороженный. — И я должна поблагодарить вас за свое спасение.

Впервые в жизни Пирс лишился дара речи. Он боялся открыть рот, понимая, что ничего вразумительного сказать не сможет. От волнения у него пересохло во рту. Заметив, как напряглись ее соски, его вдруг бросило в жар. Ему захотелось схватить ее и, забыв обо всех правилах приличия, заняться с ней любовью прямо на садовой скамье при ярком свете дня.

Голос миссис Микс вернул его к реальности.

— Лорд Пенхоллоу, как хорошо, что вы нашли ее! — закричала экономка.

Она побежала к ним через сад, а Бетси стояла у двери, дрожа от страха.

— Стоило нам на минутку отлучиться, и девушка исчезла. Как хорошо, что вы нашли ее! — повторила экономка. Резко остановившись, она присела в реверансе. — Я должна увести ее в дом. Только что приехал доктор Харгрейв. Он хочет немедленно осмотреть девушку.

— Миссис Микс, по-моему, я приказал вам никуда не отходить от нее, — напомнил Пирс, встав перед Иден и заслонив ее собой.

— Да, милорд, — испуганно вздрогнув, пробормотала экономка.

Пирс покачал головой.

— Вам рассказали о платьях, которые отнесли в прачечную, не так ли? — спросил он.

— О да, они великолепны, милорд, — вздохнув, ответила она.

— Я думал, что вам понадобится всего несколько минут, чтобы осмотреть их. Мне кажется, что нам нужно уделять больше внимания нашей гостье, не правда ли?

— Да, конечно, милорд. Пойдемте, дорогая, я отведу вас в дом, — сказала миссис Микс, махнув Иден рукой. Однако вместо того, чтобы последовать за ней, девушка повернулась к Пирсу.

— Я надеюсь, вы не станете ее наказывать? — спросила она, испуганно посмотрев на него.

Пирс громко хмыкнул.

— Если бы это помогло, то я бы, пожалуй, наказал ее, — весело произнес он. — Нет, мисс Иден, я не посмею поднять руку ни на миссис Микс, ни на любого из тех негодников, которые живут в Хобблс Муе и называют себя моими слугами. Миссис Микс начала работать в нашем доме еще до моего рождения, и я знаю ее лучше, чем свою собственную мать.

— И милорд всегда слушался меня, а не ее, — заявила экономка, явно чувствуя свою безнаказанность. И, не дожидаясь, пока Пирс отчитает ее за излишнюю дерзость, взяла Иден за руку и повела ее в спальню. — Бедная девочка, — бормотала она, — должно быть, у тебя совсем плохо с головой, если ты бродишь по саду полуголой. Да еще и босиком! Ну ничего, мы тебе поможем. Я уже послала Бетси за чаем и тостами. Вы любите тосты, мисс?

Иден молча кивнула и, повернув голову, бросила взгляд на Пирса. Он одобрительно посмотрел на нее. Однако это, похоже, не успокоило Иден, и миссис Микс пришлось буквально за руку тащить ее в дом.

«Все это очень странно», — подумал Пирс. Он не мог понять, почему Иден гуляла по саду, вместо того чтобы лежать в постели.

У нее под глазами он заметил темные крути, что свидетельствовало о необходимости отдыха и сна.

Он шел за женщинами, размышляя о странном поведении Иден. Однако это не мешало ему любоваться прелестными босыми ножками девушки, которые выглядывали из-под ее огромной ночной рубашки. Иден…

Бойкая и любопытная Бетси заметила это и, когда он вошел в комнату, лукаво подмигнула ему. Однако, увидев мать Пирса, которая расхаживала по комнате с недовольным выражением лица, она потупилась. Обоим стало не до смеха. Кроме графини в спальне находился еще какой-то мужчина небольшого роста, с лысеющей головой и носом, похожим на большую картофелину. Это был доктор Харгрейв.

Когда-то, много лет назад, леди Пенхоллоу была не только наследницей огромного состояния, но еще и одной из первых красавиц Лондона. Внешне Пирс был очень похож на нее. И у матери, и у сына были темные брови, высокие скулы и пронзительные голубые глаза. Взглядом своих необыкновенных глаз они могли бы испепелить любого, кто вызывал у них гнев.

Однако жизнь была безжалостна к этой женщине. Выходя замуж, она думала, что супруг будет нежно и преданно любить ее, но ожиданиям не суждено было сбыться. Отец Пирса был не только тщеславным эгоистом, но и заядлым игроком. Он привез свою столичную невесту в Корнуолл, а сам вернулся в Лондон и, забыв о семье, жил там в свое удовольствие, пускаясь во все тяжкие.

После смерти графа выяснилось, что он промотал все свое состояние, оставив жену и сына без гроша. И это стало для них страшным ударом. Пирсу было тогда всего пятнадцать лет, и ему пришлось быстро повзрослеть.

— Почему наша гостья разгуливает по саду? — строгим голосом спросила леди Пенхоллоу.

Иден попятилась и натолкнулась на Пирса. Желая приободрить девушку, он положил ей на плечо руку, и она немного успокоилась.

Мисс Иден, это моя мать, леди Пенхоллоу, а это доктор Харгрейв, сказал Пирс и только после этого ответил на вопрос матери: Видишь ли, мама, она проснулась и, увидев, что находится в незнакомом месте, совершенно растерялась и испугалась. Словом, у нее началась паника.

— Паника? — переспросила леди Пенхоллоу, посмотрев на сына. Затем она перевела взгляд на его руку, лежавшую на плече Иден, и удивленно вскинула брови. — В таком случае, мы правильно сделали, пригласив доктора Харгрейва, — сказала она.

Подойдя к Иден, она стала между девушкой и Пирсом. Укрыв плечи Иден своей шалью, леди Пенхоллоу подвела ее к доктору. Оглянувшись, Иден испуганно посмотрела на Пирса.

Он хорошо знал свою мать. Она сейчас проявляла такую чрезмерную заботу о девушке отнюдь не из добрых побуждений. Мать таким образом выражала свое отношение к Иден, давая ему понять довольно грубо и неделикатно, — что эта девушка ему не пара.

Однако Пирсу не нравилось, что мать пытается управлять им, словно марионеткой.

— Как хорошо, что вы приехали, Горацио, — сказал он, подойдя к доктору. — Это мисс Иден. К несчастью, она не помнит своей фамилии.

— Не помнит своей фамилии? — удивился доктор Харгрейв, с интересом посмотрев на девушку.

— Очень странно, — пробормотала леди Пенхоллоу. По тому, как леди произнесла эти слова, было понятно, что она не верит Иден.

Увидев, как испуганная мисс Иден, заикаясь, начала что-то объяснять, Пирс почувствовал, что его охватывает злость. Не теряя времени, он решил вмешаться, чтобы овладеть ситуацией.

— Мисс Иден, доктор Харгрейв — лучший врач в Корнуолле. Доверьтесь ему, и… не стоит так волноваться. Вы не обязаны нам давать какие-либо объяснения.

Девушка, робко посмотрев на него, улыбнулась. Эта улыбка стала для Пирса настоящей наградой. «Просто невероятно! Когда она улыбается, то становится еще прекраснее», — подумал он. Очарованный улыбкой девушки, Пирс забыл обо всем на свете. К реальности его вернул голос Харгрейва.

— Расскажите мне еще раз, лорд Пенхоллоу, что произошло после того, как она пришла в себя, — попросил доктор и поставил на прикроватный столик свой черный саквояж, в котором он носил пиявок и всевозможные лекарства.

Дав Пирсу время собраться с мыслями, а потом выслушав его подробный рассказ обо всем, что происходило с Иден после того, как он нашел ее в саду, доктор задумчиво произнес:

— Это плохой знак. Очень плохой. — И после недолгой паузы добавил: — Я непременно должен осмотреть ее.

— Осмотреть? — спросила Иден, удивленно посмотрев на Пирса.

— Вам не стоит волноваться, — заверил ее Пирс. — Доктор Харгрейв не причинит вам вреда.

— Конечно, не причиню, — подтвердил доктор Харгрейв. Взяв Иден за подбородок, он слегка приподнял ее голову и заглянул в глаза. На какое-то мгновение Пирсу показалось, что доктор так же, как и он сам, очарован красотой Иден, и в нем проснулась ревность.

Однако через минуту доктор разразился гневной тирадой.

— В наше время уже никто не боится врачей! — заявил он. — Среди нас почти не осталось шарлатанов и знахарей. Сейчас врачи руководствуются исключительно научными познаниями, — добавил он, осторожно ощупывая голову Иден. Судя по всему, он хотел проверить, нет ли там опухолей и ушибов. — Медицинский осмотр — дело весьма интимное, и поэтому я вынужден попросить вас, милорд, и вашу матушку покинуть эту комнату. Осмотр займет всего несколько минут. Мне бы также хотелось, чтобы вы оставили здесь кого-нибудь из горничных.

Пирс кивнул миссис Микс, чтобы та осталась, а потом махнул рукой матери, приглашая ее следовать за ним, и направился к двери, но, услышав голос Иден, остановился.

— Прошу вас, нельзя ли мне принести одно из моих платьев? — робко спросила она.

Пирс посмотрел на миссис Микс.

— Они еще не высохли, мисс, но Бетси подыщет вам что-нибудь подходящее из… — Экономка вопрошающе посмотрела на мать Пирса и замолчала, не зная, может ли она сама принять такое решение или ей следует получить разрешение у своей хозяйки.

— Разумеется, у нас найдется какое-нибудь платье, — сказала леди Пенхоллоу, пытаясь скрыть свое недовольство, и вышла из комнаты.

— Я попрошу Бетси что-нибудь для вас подыскать, — заверила девушку миссис Микс. — Мы обязательно подберем для вас какое-нибудь красивое платье и принесем вам чай и тосты. Доктор Харгрейв, ей ведь это не повредит?

— Чай и тосты? Конечно нет! — рассеянно ответил доктор и, порывшись в своем саквояже, вытащил большую ложку и маленькую бутылочку, закупоренную пробкой. — И пока вы готовите чай, я дам ей немного касторки. Это полезно для организма, — заявил он, глядя на Иден.

— Касторки? — удивилась Иден.

— Да, это самое лучшее лекарство, — ответил доктор Харгрейв, наливая касторку в ложку.

Бетси, сделав реверанс, поспешно вышла из комнаты.

Повернувшись, Иден посмотрела на Пирса умоляющим взглядом.

— Я не буду пить касторку, — пробормотала она.

— Только одну ложечку, — пообещал доктор Харгрейв.

— Я не буду… — упорствовала Иден, но договорить не успела, потому что доктор засунул ложку ей в рот.

После секундного замешательства ошеломленная Иден, держа во рту касторку, посмотрела на Пирса глазами, полными страдания.

— Это самое лучшее лекарство, — смеясь, повторил он слова доктора.

В ответ на это, насупив брови, она метнула на него гневный взгляд.

— Проглотите лекарство, — посоветовала ей миссис Микс. — Его нужно принимать внутрь.

Недовольно поморщившись, Иден последовала ее совету. Несмотря на то что ситуация была довольно комичной, Пирс понял, что Иден сейчас не до смеха. Судя по всему, это было самое худшее утро в ее жизни, и испортила его касторка, которую дал ей доктор Харгрейв.

— Я попрошу Бетси, чтобы она вместе с тостами принесла вам немного джема, — сказал Пирс и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Мать ждала Пирса в коридоре.

— Значит, эта девушка не помнит, что с ней случилось? — спросила она. По ее голосу было понятно, что она не верит Иден.

— Да, мисс Иден говорит, что ничего не помнит, — ответил он и перевел взгляд на портрет, висевший на стене. На нем был изображен кто-то из его предков.

— Нам, наверное, нужно отправить ее к викарию. Пусть о ней позаботятся прихожане.

Слова матери привлекли его внимание, и он снова посмотрел на нее.

— Ничего подобного. Она останется здесь, — сказал Пирс.

— Это весьма неблагоразумно. Мы не знаем, кто она и откуда. Девушка должна понимать, что она не может оставаться в этом доме.

— Мама, ей нужна наша помощь.

— Неужели? — воскликнула миссис Пенхоллоу, подозрительно прищурившись.

— О-о! — простонал Пирс, начиная терять терпение. — Ты хочешь сказать, что она сама устроила кораблекрушение? Это просто нелепо!

— Нет, я так не думаю. Но мне кажется, что будет лучше, если о ней позаботятся прихожане, — повторила леди Пенхоллоу и подняла руку, давая понять, что больше не желает слушать никаких возражений. — Я понимаю, почему ты принес ее сюда, и рада, что мой сын так поступил. Однако я все-таки должна предостеречь тебя.

— Предостеречь от чего?

— Понимаешь, Пирс, — мать сложила ладони, словно собиралась произнести молитву, — у женщин интуиция развита гораздо сильнее, чем у мужчин. Женщина понимает, чувствует другую женщину лучше, чем мужчина. Она видит то, чего он не может увидеть. Моя интуиция подсказывает мне, что мисс Иден не та, за кого себя выдает.

— Интересно, исходя из каких соображений ты сделала такое заключение?

— Так, ничего особенного. Просто я чувствую это. Она, например, слишком красива, и у нее очень правильная, грамотная речь. Такая девушка не может просто так, без всякой на то причины плавать в лодке в полном одиночестве.

«Да к тому же она очень понравилась твоему сыну», — подумал Пирс. Его мать всегда вынуждала окружающих ее людей делать то, что она считала нужным. Она пыталась управлять людьми, как марионетками. Иногда Пирсу казалось, что именно поэтому отец и бросил ее.

— Она просто несчастная девушка, которой нужна наша помощь, — спокойно произнес он.

— Да, не спорю, — быстро согласилась леди Пенхоллоу. — Но разве может приличная девушка разгуливать по нашему саду в одной ночной рубашке?

Пирс сжал кулаки от злости.

— Она была испугана и растеряна, — сказал он. — Представь себе, девушка проснулась в совершенно незнакомом месте и не знала, как она там оказалась.

— Да, да, ты прав, но… — Миссис Пенхоллоу, пожав плечами, на мгновение умолкла, а затем с трагическим выражением на лице произнесла: — Однако все это кажется мне очень подозрительным. Я, в конце концов, твоя мать и очень беспокоюсь. Правильно ли мы поступаем, оставляя ее здесь?

— Она останется в нашем доме, — упрямо повторил Пирс, глядя куда-то сквозь нее. Скрестив на груди руки, он дал понять, что не намерен продолжать разговор и что будет ждать окончания осмотра, который проводит доктор Харгрейв.

Притаившись в коридоре, который вел в кухню, Бетси слушала, как спорили между собой мать и сын. Услышав, что лорд Пирс решительно поставил мать на место, она буквально заплясала от радости и бросилась в кухню, чтобы рассказать остальным все, что она видела и слышала.

ГЛАВА 4

Из коридора доносились голоса. О чем там спорили, Иден не слышала, но она была уверена в том, что лорд Пенхоллоу и его мать говорят именно о ней.

Она не понравилась леди Пенхоллоу. Иден моментально это поняла, как поняла и причину ее неприязни. Эта дама заметила, что Пирс испытывает к ней явный интерес, который, впрочем, был взаимным. Ни один мужчина еще не вызывал у Иден подобных чувств, и это не предвещало ничего хорошего. Ведь она собиралась как можно скорее сбежать из этого дома. И это желание особенно окрепло после того, как доктор Харгрейв сказал, что обязательно даст ей еще касторки!

Доктор и миссис Микс делали вид, будто они ничего не слышат, хотя Иден заметила, как они обмениваются между собой многозначительными взглядами. Иден, решив последовать их примеру, тоже притворилась, что она ничего не слышит.

— Вам больно? — спросил доктор Харгрейв, прервав ее размышления, и надавил пальцами на макушку. Иден поморщилась.

— У вас здесь шишка, чувствуете?

— Шишка? — удивилась Иден и, подняв руку, прикоснулась пальцами к тому месту, на которое надавил доктор. Иден вспомнила, как ударилась головой о борт лодки, когда спускала ее с корабля на воду. Шишка была размером с голубиное яйцо.

— Вам больно? — осведомился доктор.

— Я почти не чувствую эту шишку, — покачав головой, ответила Иден.

— Замечательно! — воскликнул доктор и сел в кресло, стоявшее возле ее кровати. — Мне кажется, что вы совершенно здоровы, мисс Иден. Случившееся с вами несчастье не повлекло за собой никаких тяжелых последствий. Вы получили только небольшие солнечные ожоги. Хорошо, что лорд Пенхоллоу не позволил мне ночью пустить вам кровь. Он решил, что вы сможете прийти в себя и без этого, и оказался прав. Вы действительно очнулись! Однако мне нужно задать несколько вопросов, и поэтому вам придется еще немного потерпеть.

Посмотрев на миссис Микс (Иден уже сообразила, что эта женщина — заядлая сплетница), она заставила себя улыбнуться.

— Я отвечу на все ваши вопросы, — заверила она доктора.

— Вот и хорошо. — Харгрейв, чуть наклонив голову, поправил свое пенсне. — Лорд Пенхоллоу сказал, что вы не можете вспомнить свою фамилию. Это у вас единственный провал в памяти, или вы еще что-то забыли?

— Но я не могу ответить на этот вопрос, ведь я не знаю, что я должна помнить, а чего не должна, — уклончиво ответила Иден и, нервно поерзав, передвинулась на край кровати.

Доктор Харгрейв прищурился, а потом засмеялся. Его смех напоминал громкий, пронзительный лай.

— Очень хорошо, просто замечательно! — воскликнул он. — Сейчас мы во всем разберемся. Скажите мне, у вас есть семья?

— Я не знаю, — искренне ответила Иден.

— Подумайте, мисс Иден. Напрягите память. Вас, наверное, кто-то воспитывал, заботился о вас. Есть же на этом свете люди, которым вы дороги, которым плохо без вас?

Иден наморщила лоб, делая вид, будто вспоминает, а сама лихорадочно пыталась придумать, что ей делать дальше. Гак прошло несколько минут.

— Нет, я ничего не помню, — наконец сказала она, пожав плечами.

«Похоже, этот доктор — добрый человек. Мне стыдно смотреть ему в глаза. Мне лучше помалкивать, иначе я могу выдать себя», — пронеслось у нее в голове.

Доктор Харгрейв задумался, плотно сжав губы.

— Это плохо. Даже очень плохо, — сказал он и снова начал расспрашивать Иден о ее прошлом.

На все его вопросы она отвечала одинаково: «Я не знаю». Иден понимала, что ведет себя крайне безрассудно и что доктор Харгрейв очень скоро догадается о том, что она водит его за нос. А затем он обвинит ее во лжи. Однако у нее не было другого выхода. Ей нельзя было ничего о себе рассказывать.

Однако доктор, как ни странно, не на шутку встревожился. Казалось, что с каждым последующим ответом Иден его волнение только возрастало.

Их беседа была прервана громким стуком в дверь. В комнату вошла Бетси, держа в руках поднос.

— A-а, вот и наш чай с тостами! — добродушно усмехнувшись, воскликнул доктор Харгрейв. — Это именно то, что нам сейчас нужно.

Бетси поставила поднос на столик, стоявший возле кровати, и развернула платье, которое держала в другой руке. Оно было сшито из простой ткани темно-красного цвета.

— К сожалению, это лучшее, что я смогла найти, — сказала она миссис Микс.

— Такие форменные платья носили наши горничные в прошлом году, — извиняющимся тоном пояснила миссис Микс, обратившись к Иден. — Это платье немного поношенное, но вполне крепкое и чистое.

— Оно замечательное, — заверила ее Иден, взяв платье у Бетси.

«Это даже хорошо, что мне не придется надевать одно из моих роскошных платьев. В этой униформе Назим меня точно не узнает», — подумала она.

Бетси начала разливать чай. Иден вдохнула аромат свежеиспеченного хлеба, и у нее громко заурчало в животе. Она пожалела о том, что не попросила, чтобы принесли еще и вареные яйца.

— О, да она же голодна! — воскликнула миссис Микс и ласково, почти по-матерински улыбнулась Иден.

— И это тоже хороший признак, — добавил доктор Харгрейв. — Дорогая моя, я оставлю вас ненадолго, чтобы вы спокойно позавтракали, и пока поговорю с лордом Пенхоллоу и его матушкой. — Доктор, сделав знак слугам следовать за ним, вышел из комнаты.

Иден наконец осталась одна.

Откусив большой кусок намазанного маслом тоста, она досчитала до двадцати пяти и положила хлеб на поднос. Потом Иден на цыпочках подошла к двери и осторожно приоткрыла ее. Однако увидеть Иден смогла только затылок доктора и часть лица леди Пенхоллоу. Судя по всему, лорд Пенхоллоу стоял где-то далеко за дверью. Присев на корточки, она прислушалась. «Господи, хотя бы доктор Харгрейв не заметил меня», — мысленно взмолилась она.

Доктор Харгрейв подробно и обстоятельно рассказывал леди Пенхоллоу и ее сыну о результатах осмотра Иден.

— …образовавшаяся на голове опухоль привела к потере памяти.

— Вы действительно во время осмотра обнаружили у нее на голове опухоль? — недоверчиво прищурившись, спросила леди Пенхоллоу.

— Да, миледи. Она расположена на правой стороне головы, на несколько сантиметров выше уха. Травмы подобного рода могут вызвать потерю памяти. Такие случаи известны медицине, хотя и происходят крайне редко.

— М-да, — процедила сквозь зубы леди Пенхоллоу.

От удивления Иден еще сильнее прижалась к двери. «Кто бы мог подумать, что существует такая штука, как потеря памяти? Как хорошо, что доктор поверил мне и решил, что я страдаю именно от этого недуга», — подумала она.

— Я знаю, что это звучит довольно странно, — поспешил заверить ее доктор Харгрейв, — однако такое случается. В медицинской литературе описываются случаи, когда люди полностью теряли память и даже не могли вспомнить собственных имен.

— Но наша пациентка кое-что помнит. А такие случаи медицине известны? — спросила леди Пенхоллоу, удивленно выгнув брови.

— Да, известны, — ответил доктор и, сняв пенсне, протер стекла носовым.

— Вернется ли к ней когда-нибудь память? — осведомился лорд Пенхоллоу.

— Трудно сказать, — задумчиво произнес доктор. — Возможно, это произойдет через пару часов, а может быть, и через несколько лет.

— Через несколько лет! — не выдержав, воскликнула леди Пенхоллоу. — Она не может так долго оставаться в нашем доме!

Лорд Пенхоллоу не обратил на ее реплику никакого внимания.

— Скажите, у этой болезни есть название? — спросил он.

— Да, она называется амнезией, — ответил доктор. — Когда я вернусь домой, то обязательно полистаю медицинские справочники и попытаюсь узнать об этой болезни как можно больше. А пока, насколько я понимаю, больная останется под вашей опекой.

— Да, доктор, — ответил лорд Пенхоллоу.

— Но ведь она вспомнила свое имя! — протестующе вскрикнула леди Пенхоллоу.

— У некоторых пациентов амнезия проявляется именно в такой форме, — заявил доктор Харгрейв. — Помнится, я читал очень интересный трактат, в котором описывался случай с одной пациенткой. Так вот, эта женщина помнила до мельчайших подробностей все события пятилетней давности, но не узнавала ни собственного мужа, с которым эти пять лет прожила в законном браке, ни детей, которых она родила за это время.

Иден внимательно слушала, запоминая все, что говорил доктор. Ей ведь нужно будет вести себя так, чтобы все поверили, что она страдает от амнезии.

— Как вы думаете, она замужем? — спросил лорд Пенхоллоу. — У нее есть муж и дети?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — сказал доктор Харгрейв. — У нее нет обручального кольца, но вы ведь сами говорили, что при ней не было ни денег, ни документов, благодаря которым можно было бы установить ее личность. Одна только золотая цепочка с медальоном в форме распятия. Конечно, я произвел довольно беглый осмотр, но мне все-таки кажется, что она еще очень молода и детей у нее нет. Хотя я могу и ошибаться.

— Ее медальон и одежда — вот единственные ниточки, которые могут нам помочь выяснить, кто эта девушка и откуда родом, — подумав немного, сказал лорд Пенхоллоу. — Такие роскошные платья, как у нее, может носить даже наследная принцесса.

— Какая принцесса! Пирс, неужели ты веришь в сказки? — усмехнулась его мать.

Но Иден понравилось такое сравнение.

— Нет, мама, не верю, однако мне почему-то кажется, что в ее истории есть нечто необычное, почти сказочное.

— Или она просто искусно притворяется.

— Как бы там ни было, мы скоро узнаем правду, — сказал лорд Пенхоллоу. — Вчера вечером я разослал гонцов, и сегодня все мои люди вернулись обратно. Они побывали во всех близлежащих портах. Так вот, ни в Плимуте, ни в Веймуте, ни в Туквее никто не знает о каком-либо кораблекрушении и ни у кого не пропадали ни жены, ни сестры, ни дочери.

— И тебя это не удивляет? — язвительно заметила леди Пенхоллоу и, наклонившись к сыну, тихо произнесла: — Отправь ее в дом викария. Ты и так много сделал для этой девушки.

— Должен тебе напомнить, что я уже принял решение, — махнув рукой перед лицом матери, сказал лорд Пенхоллоу. — Она останется в нашем доме до тех пор, пока мы не найдем ее родственников.

Леди Пенхоллоу так трясло от злости и досады, что у нее даже подол платья ходил ходуном. Однако перечить сыну она не посмела.

— Очень хорошо, — произнесла она трагическим голосом. — Если хочешь, можешь выставлять себя на посмешище. Я не могу запретить тебе этого. Пойдемте, доктор, я провожу вас, — сказала она и, повернувшись спиной к сыну, поспешила уйти.

Добрый доктор посмотрел на лорда Пенхоллоу, потом перевел взгляд на удаляющуюся фигуру леди Пенхоллоу и снова повернулся к ее сыну. Он еще ближе подошел к двери, так что Иден уже больше ничего не могла увидеть.

— Прошу простить меня, если поставленный мною диагноз стал причиной размолвки между вами и вашей матушкой, — сказал доктор.

— Вы, Горацио, ни в чем не виноваты, — покачав головой, ответил лорд Пенхоллоу. — Вы ведь знаете, какой может быть моя мать.

— О да, — помолчав немного, произнес доктор Харгрейв. — И все же я вынужден извиниться перед вами.

Лорд Пенхоллоу ничего ему не ответил, и доктор поспешил вслед за леди Пенхоллоу. Ему, по всей видимости, больше нечего было сказать.

Иден села на пол. Ей нужно было обдумать все, что она только что увидела и услышала. Потянув за ручку, она попыталась закрыть дверь. Однако дверь не закрывалась.

Удивившись, Иден повернулась и… увидела в дверном проеме черные, начищенные до блеска сапоги. Она медленно подняла голову. Лорд Пенхоллоу стоял, прислонившись к дверному косяку. Он придерживал рукой дверь, не давая Иден закрыть ее.

Иден вскочила на ноги. Она поняла, что ее поймали на горячем. Покраснев от смущения, она тем не менее не растерялась и сказала:

— Я хотела попросить, чтобы мне принесли еще чаю.

В его глазах загорелись озорные огоньки. Он понял, чем Иден занималась, сидя на полу.

— Я немедленно распоряжусь, чтобы вам принесли чай.

— Благодарю вас, — ответила она и снова попыталась закрыть дверь. Однако он опять придержал ее, прижав к ней ладонь.

— Я вполне понимаю ваше беспокойство и любопытство, мисс Иден… но я надеюсь, что вы не приняли всерьез все, что сказала моя мать. У нее есть одна довольно неприятная привычка. Она всегда все преувеличивает и делает поспешные выводы. Однако вам не стоит бояться ее. Она не причинит вам зла.

— Я так не думаю.

Он открыл дверь еще шире и вошел в комнату. От него исходили какие-то флюиды, какая-то энергия, которой моментально наполнилась вся комната. Иден посмотрела на его лицо, и ее сердце учащенно забилось. Он подошел к ней почти вплотную. Она понимала, что ей нужно отступить назад, но не могла даже пошевелиться.

Лорд Пенхоллоу закрыл дверь, но руку с дверной ручки не убрал.

— Вам не стоит беспокоиться, — сказал он. — Пока вы находитесь в моем доме, вы — в полной безопасности, и… если к вам вернется память и вы вспомните, какие ужасные обстоятельства заставили вас рисковать своей жизнью, плавая по морю в маленькой лодке, можете, смело рассказать мне обо всем. Я могу защитить вас.

Иден посмотрела ему прямо в глаза. В них она увидела два своих крошечных отражения.

— Чем же, интересно, я должна вам отплатить за это? — спросила она.

Услышав этот вопрос, лорд Пенхоллоу явно растерялся. Он удивленно охнул, его глаза потемнели, когда он наконец понял, о чем она его спросила. Он моментально отошел от нее и с подчеркнутой учтивостью холодно произнес:

— Мисс Иден, если у вас создалось впечатление, что я предложил вам свою помощь из корыстных побуждений, то вы ошиблись. Мне ничего от вас не нужно.

Иден почувствовала, что волшебство рассеялось и чары этого мужчины больше не действуют на нее. Она быстро отступила назад, пытаясь найти подходящие слова.

— Прошу меня простить. Я не хотела вас обидеть, — пробормотала она.

Он не сразу ответил ей. Некоторое время Пирс молча смотрел на нее таким пристальным взглядом, что Иден даже стало страшно. Ей показалось, что он видит ее насквозь. Пытаясь защититься от этого взгляда, она даже скрестила на груди руки.

— Я хочу также поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь, — с напускным равнодушием произнесла она. — Вы — необыкновенный человек, ведь вы не только рисковали своей жизнью ради спасения совершенно незнакомой вам девушки, но еще и дали ей приют в своем доме.

— Я поступил так, как поступил бы любой другой житель Корнуолла. Мы здесь привыкли полагаться только на самих себя и не ждать милостей ни от людей, ни от природы.

— И все же мне не следовало делать поспешных выводов. Особенно после того, как вы предупредили меня о том, что у вашей матери имеется такая опасная склонность.

Их глаза встретились, и он… сделал то, чего она совершенно не ожидала. Пирс улыбнулся. Его улыбка была отнюдь не лучезарно-радостной. Она, скорее, была похожа на ироничную усмешку. И Иден снова застыла на месте как зачарованная.

— Держу пари, мисс Иден, что вам поневоле приходится быть осторожной и предусмотрительной. Должно быть, мужчины при виде такой красивой девушки, как вы, очень часто теряют голову и начинают вести себя крайне безрассудно.

Ей и раньше говорили комплименты, но никогда это не делалось с такой искренностью. Если бы он сейчас протянул к ней руки, то она бы, не задумываясь, бросилась в его объятия.

Однако Пирс сменил тему разговора.

— Я прослежу за тем, чтобы вам принесли еще чаю, — сказал он. — А когда вы оденетесь, я могу провести для вас экскурсию по Пенхоллоу Холлу, если, конечно, вы не против. Доктор Харгрейв предупредил меня, что вам нужен покой, однако он заметил, что небольшие прогулки пойдут вам только на пользу.

— Может быть, мы лучше погуляем в саду?

И снова он улыбнулся ей своей чарующей улыбкой.

— Я с удовольствием покажу вам свой сад, но только после того, как вы немного отдохнете, — сказал Пирс. — Я зайду за вами примерно через час. Как вам такое предложение?

Иден кивнула в ответ. Она не могла говорить. Его беззаботная, слегка небрежная усмешка лишила ее дара речи.

— Очень хорошо! — воскликнул Пирс, открыв дверь. — Значит, до встречи. — С этими словами он вышел из комнаты.

Иден рухнула в кресло, стоявшее возле кровати. У нее так дрожали ноги, что она больше не могла стоять, а сердце отчаянно колотилось. Что же в лорде Пенхоллоу такого необычного? Неужели все дело в его улыбке, при виде которой она моментально теряет голову, а в ее душе начинается невероятное смятение?

Нет, не только в улыбке. Есть еще что-то. И это его благородство, и изысканная любезность. Ей приходилось читать в романах о галантных кавалерах, но она и представить себе не могла, что такие мужчины существуют в реальной жизни. В нем соединились лучшие качества Ланселота[3] и Гавейна[4]. Он — герой, защитник, рыцарь в сияющих латах, который появился именно тогда, когда она отчаянно нуждалась в помощи. И все же она не вправе впутывать таких замечательных людей в свои дела.

Назим и Гади обязательно будут ее искать. Они, наверное, уже обратились за помощью к мадам Индрени, а Иден очень боялась ее гнева. Сейчас ей нужно соблюдать крайнюю осторожность и как можно быстрее найти такое место, где никто не будет ее искать.

Она съела тост, выпила оставшийся чай и оделась. Бетси принесла ей еще одну кружку чая и пару туфель. За эти туфли Иден была ей особенно признательна.

— Думаю, что это ваш размер, мисс, — сказала горничная. — Ну, может быть, немного великоваты, но совершенно нестоптанные. Ваши собственные туфли так намокли в морской воде, что пришли в полную негодность.

Иден сунула ноги в черные кожаные туфли. Они были очень простенькими, на плоской подошве, но зато пришлись ей как раз по ноге.

— Большое спасибо, мне в них очень удобно, — сказала она горничной.

Бетси явно хотелось задержаться и немного поболтать с ней, но Иден нарушила ее планы, попросив девушку передать лорду Пенхоллоу сообщение.

— Пожалуйста, скажи ему, что я решила отдохнуть и поэтому вынуждена отказаться от прогулки по саду.

— Хорошо, мисс, — ответила Бетси.

Сделав реверанс, она покинула комнату и быстро пошла по коридору, гордо подняв голову. Иден закрыла за ней дверь. «Мне нужно уйти отсюда как можно быстрее», — решила она.

Иден очень сожалела о том, что не сможет забрать свои роскошные платья. Она понимала, что если попытается пробраться в прачечную, то ее могут заметить. «Что ж, пусть они останутся у лорда Пенхоллоу в качестве вознаграждения за то, что он спас мне жизнь», — подумала она. Кроме того, платья могут сослужить ей дурную службу. Если она их продаст, то ее легко будет найти.

Уже было позднее утро. Иден вышла в сад и остановилась. При ярком свете солнца цветы казались еще более прекрасными. Такого буйства красок ей еще никогда не доводилось видеть.

Здесь царили красота и покой. Иден коснулась рукой медальона, который подарила ей Мэри. В душе девушки постоянно жила тоска по неизведанному, сладостному и прекрасному, и это чувство нахлынуло на нее с новой силой, заставив ее задержаться. Однако она понимала, что должна покинуть этот гостеприимный дом. Если она хочет сохранить свою свободу, то ей нужно уйти как можно дальше от морского побережья.

Иден повернулась и, гордо вскинув голову, направилась к поляне, которая находилась на краю сада. По этой поляне она пошла к сосновому лесу, надеясь на то, что ей удастся уйти незамеченной. Дойдя до опушки леса, она оглянулась и посмотрела на серые стены Пенхоллоу Холла. Никто за ней не гнался, никто не кричал ей вслед.

И снова ей захотелось вернуться. «Как же мне хочется, чтобы у меня были свой дом и семья. Чтобы было кому заботиться обо мне и защищать меня», — подумала она.

Тем не менее девушка осознавала, что этим мечтам не суждено сбыться, и, повернувшись, незаметно вошла под сень сосен и елей.

Иден никогда не видела дикой растительности. Вся ее жизнь прошла среди аккуратно подстриженных и ухоженных садовых деревьев и кустов. Деревья, росшие в лесу, поразили ее массивными стволами и невероятно длинными ветвями, которые доставали до самой земли, устланной толстым слоем сухих сосновых иголок. Этот естественный ковер заглушал звук шагов, и поэтому можно было слышать не только пение птиц, но и все, что происходило в лесу.

Иден остановилась в нерешительности. Лес был таким густым, что только отдельные лучи солнца проникали сквозь раскидистые кроны деревьев. Это был особый мир, не похожий на яркий и радостный сад.

Но она все-таки решилась пойти дальше. Иден шла по лесу, осторожно оглядываясь по сторонам. Земля под ногами казалась ей мягкой и упругой. Однако не успела она сделать и десяти шагов, как услышала чей-то скрипучий голос.

— Этот лес посадили двести лет тому назад для того, чтобы защитить Пенхоллоу Холл от суровых морских ветров, — донеслось до нее.

Вздрогнув от неожиданности, Иден повернулась, чтобы посмотреть на того, кто произнес эти слова, и ее глаза округлились от ужаса. «Господи, это человек или призрак?» — подумала она.

Под огромной ветвистой сосной сидела какая-то старуха и смотрела на нее своими мутными бледно-голубыми глазами. Одета она была во что-то коричнево-серое, сшитое из грубой домотканой материи, а ее лицо напоминало высохшее на солнце, сморщившееся яблоко. Ее седые, отливавшие серебром волосы были собраны на затылке в огромный пучок. Рядом с ней на земле лежал большой мешок, сшитый из такой же коричневой ткани, как и ее одежда.

Сначала Иден подумала, что старуха — это всего лишь плод ее воображения. «Начиталась сказок про троллей и эльфов, вот и мерещится бог знает что», — мелькнула у нее мысль.

Опираясь на трость, старуха тяжело поднялась.

— Я всегда ношу его с собой, — сказала она, кивнув на трехногий табурет, на котором только что сидела. — Я стала слабой и уже не могу много ходить. Вот и даю время от времени отдых своим ногам.

— Прошу прощения, это вы со мной разговариваете? — спросила Иден, оправившись от удивления.

Старуха недовольно скривилась.

— Ас кем же еще, дорогая? Здесь, кроме нас с тобой, никого больше нет. Да и ты, я вижу, уже уходишь. Куда же ты направляешься? — спросила она.

— Мы разве с вами знакомы? — удивилась Иден.

Старуха улыбнулась своим беззубым ртом.

— Мы разве с вами знакомы? — передразнила она девушку.

Иден поняла, что продолжать этот разговор бессмысленно, и решила пойти дальше. Опустив голову, она двинулась в путь.

— Стой! — крикнула ей вслед старуха.

Иден замерла на месте.

— Ты не можешь убежать от своей судьбы, — сказала женщина, и ее слова прокатились по лесу громким эхом.

— Кто вы? — повернувшись к ней, спросила Иден.

— Я — вдова Хаскелл, дорогая. И я ждала тебя.

«Вдова Хаскелл… Значит, это та самая женщина, которую Бетси называла колдуньей», — вспомнила Иден.

— Меня? — удивилась она. — Но вы ведь не знаете меня.

— Ты ошибаешься, Иден.

— Откуда вам известно мое имя?

— Я знала о твоем появлении. Я вызвала тебя из моря. Мы все ждали тебя.

От ее слов у Иден по спине пробежал холодок.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — пробормотала девушка.

— Конечно, не понимаешь. Однако я не позволю тебе сейчас уйти. Еще не время. Здесь ты встретишь свою судьбу.

«Господи, неужели меня все-таки нашли?» — подумала Иден, содрогнувшись от ужаса.

— Что вы знаете обо мне и о моей судьбе? — спросила она.

— Я знаю, что тебе еще рано уходить, — заявила старуха, тяжело опираясь на трость. — Ты только пришла и должна досмотреть этот спектакль до конца.

— Какой спектакль? Вы очень непонятно изъясняетесь. Я не знаю ни о каком спектакле.

— Да, не знаешь, дитя мое, но, тем не менее, в этом спектакле у тебя есть своя роль. И ты должна сыграть ее.

— Но я не могу остаться, — осмелилась возразить Иден.

Вдова подняла с земли свой трехногий табурет.

— Я не буду спорить с тобой, Иден, — сказала она. — Но ты должна знать: здесь твоя судьба. Только вот я не знаю, хватит ли у тебя смелости встретиться с нею.

— Но меня обязательно будут искать, и я не хочу снова попасть в руки тем, от кого я сбежала.

— Значит, тебе придется всю жизнь прятаться?

Иден прикоснулась к медальону, который подарила ей Мэри.

— Такова моя судьба, — с горечью произнесла она.

— Судьбу, Иден, можно изменить, и сделать это может каждый человек. Вот что я тебе скажу. Такого замечательного человека, как лорд Пенхоллоу, не сыскать на всем белом свете. Тебя послали к нему высшие силы. Он сможет защитить тебя.

— Но мы с ним едва знакомы.

Старуха улыбнулась мягкой, доброй улыбкой.

— Что ж, тебе решать… — Она засунула свой табурет в мешок, а потом, закинув мешок на плечо, заковыляла по тропинке, ведущей через лес.

— Подождите, я хочу, чтобы вы мне все объяснили! — крикнула Иден и бросилась догонять ее. — Почему вы сказали, что меня послали к нему? Как он сумеет меня защитить? Может быть, вы знаете что-то такое, чего не знаю я?

Однако вдова даже не обернулась, уходя все дальше и дальше.

— Прошу вас, остановитесь! — взмолилась Иден.

— Не нужно ничего бояться, — донеслось до нее. Старуха, не останавливаясь, шла к опушке леса, и Иден поняла, что она скоро совсем исчезнет из виду.

«Не нужно ничего бояться», — сказала старуха. «Пусть Господь Бог даст тебе силы и мужество для того, чтобы ты смогла вырваться из неволи» — такое напутствие дала ей Мэри.

Иден сжала в руке медальон. «Да, нужно быть сильной и смелой», — подумала она.

Она стояла, погрузившись в размышления. Ее мучили сомнения, ей нужно было найти ответы на многие вопросы. Несмотря на то что она умом понимала, что не стоит верить в такой мистический бред, как судьба или рок, где-то в глубине души ей все-таки хотелось, чтобы все, о чем ей говорила вдова, сбылось. Ей очень хотелось поверить в то, что даже девушки, рожденные в лондонских трущобах, и рабыни, убегающие от тюремщиков, могут найти свое счастье.

Однако мужчина обычно предлагает женщине свою помощь и покровительство в обмен на определенного рода услуги, которые она должна будет ему оказывать, и… несказанно счастлива будет та женщина, чьим покровителем и защитником станет лорд Пенхоллоу.

Повернувшись, Иден посмотрела в сторону Пенхоллоу Холла. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь ветви сосен, образовали светлую полосу, ведущую туда, откуда она пришла.

Судьба.

Медленно, словно в полусне, Иден пошла назад — к дому, к саду и хозяину Пенхоллоу Холла. Ей вдруг захотелось поверить в то, что она сможет изменить свою судьбу.

В любом благородном семействе, в котором имеется дочь-невеста, довольно часто можно наблюдать сцену, подобную той, что случилась в доме мистера и миссис Виллис. Леди Виллис без стука влетела в спальню мужа в весьма непрезентабельном виде — с растрепанными волосами и в домашнем халате. В это время ее супруг спал сладким сном. Он любил понежиться в постели и никогда рано не вставал.

— Мистер Виллис, немедленно просыпайтесь! Произошло ужасное несчастье! — воскликнула она и начала трясти мужа за плечо.

Мистеру Виллису явно не хотелось просыпаться. Сладко зевнув, он нехотя открыл глаза.

— Неужели в конюшне пожар? — пробормотал он.

— Нет, еще хуже!

После этих слов мистер Виллис окончательно проснулся.

— Еще хуже? — переспросил он. Откинув одеяло, мистер Виллис, подозрительно прищурившись, посмотрел на жену из-под ночного колпака. — Так что же случилось, моя голубка? — поинтересовался он. — Неужели умер король и нам придется возвести на престол этого болвана регента? А может быть, снова сбежал Наполеон и теперь собирается напасть на Корнуолл?

Миссис Виллис плюхнулась на кровать.

— Лорд Пенхоллоу нашел себе невесту! — выпалила она.

Теперь до мистера Виллиса наконец дошло, что жена разбудила его не напрасно и что у нее появился серьезный повод для беспокойства.

— Невесту? Лорд Пенхоллоу? — переспросил он. — По-моему, он немного поспешил, ты не находишь? А как же наша Виктория?

— Что теперь будет с нашей дорогой девочкой? — Леди Виллис всплеснула руками. — Для нее это станет тяжелым ударом… А ведь я уже начала питать некоторые надежды. Он всегда был с ней подчеркнуто вежлив. Иногда даже смотрел на нее с нескрываемым интересом. А сейчас у меня такое ощущение, будто нас предали. Просто подло обманули! — вскрикнула она и громко разрыдалась.

Мистер Виллис встал с кровати. На нем была ночная рубашка, почти полностью закрывавшая его тощие ноги.

— Это просто нелепость какая-то! — засунув ноги в тапочки, пробормотал он. — Я позавчера встречался с Пенхоллоу. Если бы этот парень сделал кому-нибудь предложение, то обязательно сказал бы мне об этом. Откуда тебе стало известно, что он собирается жениться?

Миссис Виллис громко высморкалась в свой изящный кружевной платок.

— Я узнала об этом от горничной, а той, в свою очередь, сказала кухарка. А та вчера вечером услышала эту новость, когда ходила навестить кузину, которая живет в деревне… И это еще не все, — добавила миссис Виллис, сделав ударение на последнем слове, чтобы муж не подумал, что она просто собирает сплетни. — Для того чтобы окончательно развеять все сомнения, я расспросила горничную, которая работает на нижнем этаже, и она подтвердила, что это чистейшая правда. Служанка также сказала мне, что все в Хобблс Муе знают о том, что приехала невеста лорда Пенхоллоу и что сейчас она находится в Пенхоллоу Холле.

Мистер Виллис сел на кровать рядом с женой.

— Все случилось как-то необычайно быстро, ты не находишь? — заметил он. — Это не похоже на Пенхоллоу… Я всегда считал его очень благоразумным и предусмотрительным молодым человеком. Моя голубка, возможно, это всего лишь пустые сплетни.

— Скажи мне, стали бы слуги сплетничать, если бы это не было правдой?

— Конечно нет, — ответил мистер Виллис. Помолчав немного, он испустил тяжелый вздох и сказал: — В таком случае мы уже ничего не сможем сделать. Теперь нам остается только одно — пожелать ему счастья в семейной жизни.

— Ничего не сможем сделать? — воскликнула миссис Виллис, вскочив с кровати. — Я обязательно должна увидеть эту девушку! Вы правы, мистер Виллис. Все это произошло слишком быстро. Кроме того, я заставлю Аннабель Пенхоллоу рассказать мне всю правду. Я обязательно узнаю, собирается ли ее сын объявить о своей помолвке. Я хочу своими глазами увидеть эту «невесту»!

С этими словами она выбежала из спальни мужа, чтобы одеться и привести себя в порядок.

ГЛАВА 5

Леди Пенхоллоу сидела в мягком кресле в своей любимой комнате, которая называлась Садовой комнатой. Все окна этого помещения выходили в сад и были открыты, так что был слышен плеск воды в фонтане. Этот звук всегда действовал на нее успокаивающе. Всегда, но только не сегодня.

Она смотрела куда-то вдаль невидящими глазами, а в ее голове вихрем кружились мысли. Она думала о Пирсе, пытаясь понять, почему он так страстно увлекся этой незнакомкой.

«Нет, это не увлечение. Это нечто большее. Она — та единственная, которая ему нужна», — говорил ей внутренний голос.

Да, та единственная.

Ее будущая невестка…

Материнский инстинкт подсказывал ей, что такое вполне может случиться. Она заметила, что Пирс проявляет к этой незнакомке такой явный, такой сильный интерес, какого не вызывала в нем еще ни одна женщина.

Он вел себя по отношению к этой девушке как-то уж слишком по-собственнически. Он считал, что если он спас ее от смерти, то теперь в ответе за нее. То есть должен защищать, оберегать и всячески помогать ей. Пирс был очень огорчен, когда Бетси сказала ему о том, что мисс Иден нужно отдохнуть и поэтому она не сможет пойти с ним на прогулку. Вместо того чтобы вернуться в свой кабинет или заняться делами, он расхаживал по коридору возле ее комнаты, и при этом вид у него был весьма угрюмый и озабоченный.

После того как в их доме появилась эта девушка, ее сын, всегда такой спокойный, благоразумный и рассудительный, совершенно изменился. Если бы леди Пенхоллоу верила в магию, она подумала бы, что эта мисс Иден наложила на ее сына какое-то заклятие.

«Господи, что за бред лезет мне в голову! — мысленно отругала она себя. — Ведь все совершенно ясно — Пирс проявляет к мисс Иден такой повышенный интерес, потому что она необыкновенно, ослепительно красива. Такая девушка способна свести с ума любого мужчину. Но для того, чтобы понравиться Пирсу, одной только внешней красоты недостаточно…» — Леди Пенхоллоу ужаснулась. Ведь она уже познакомила его с целым батальоном девиц, не менее красивых, чем мисс Иден, и ни одна из них не заинтересовала его.

Так что же такого особенного он нашел в этой девушке?

Леди Пенхоллоу любила своего сына и хотела, чтобы он поскорее женился. Он должен произвести на свет наследника, и ему давно уже следовало найти себе достойную жену.

Леди Пенхоллоу мечтала о том, что ее невесткой будет добрая, послушная и покладистая девушка. Такая никогда не заставит своего мужа выселить из дома его мать.

Она не собиралась провести остаток своей жизни одинокой и никому не нужной. Леди Пенхоллоу прекрасно понимала, что, несмотря на свой титул, для здешнего общества она по-прежнему осталась дочерью богатого мясника. Аннабель Лонгстед овдовела много лет назад, и из всей семьи у нее был только сын. Она очень хотела остаться в Пенхоллоу Холле и не желала переселяться во вдовий домик. Она мечтала о внуках, представляла, как будет нянчить их и как в коридорах и залах; этого сурового корнуолльского дома снова зазвучит веселый детский смех.

Что будет с ней, если Пирс женится на этой мисс Иден?

Ночью сын не запотел уходить от девушки и сидел возле ее кровати до тех пор, пока доктор Харгрейв не осмотрел ее. Он даже поспорил с доктором по поводу того, как нужно лечить ее. По правде говоря, почти никто не осмеливался спорить с Пирсом. Все знали, что у него упрямый характер и железная воля, и поэтому только невероятно храбрые и отчаянные люди осмеливались перечить ему.

Она также знала, что сын не хочет жениться еще и потому, что он видел, какой ужасной была ее семейная жизнь. Он понимал, что брак по расчету не принесет ему ничего, кроме страданий и разочарования. Однако это не означает, что можно жениться на совершенно незнакомой девушке непонятного происхождения!

В комнату вошел дворецкий Роулинз, невольно прервав ее размышления.

— Леди Пенхоллоу, миссис Виллис, леди Бейнс и леди Денбери пришли к вам с визитом, — доложил он. — Вы их примете?

— Да, конечно. Скажи Люси, чтобы она принесла пирожные и миндальный ликер. О-о, и чай для миссис Виллис. Она его очень любит.

— Да, мадам, — поклонившись, ответил дворецкий.

«Господи, как же они вовремя пришли», — подумала леди Пенхоллоу. Она была благодарна своим подругам за то, что они решили навестить ее именно тогда, когда она нуждалась в помощи. Собственно говоря, ее подругами эти дамы стали совсем недавно. Прошло много лет, прежде чем высшее общество Корнуолла признало Аннабель, графиню Пенхоллоу. Однако она прекрасно понимала, что местная знать приняла ее в свой крут только потому, что она была матерью Пирса, которого все любили и уважали.

Они бы никогда не навестили ее, если бы она жила во вдовьем домике.

Буквально через минуту в комнату вплыла Милли Виллис.

— Аннабель! Сегодня прекрасное утро, не так ли? Не могу поверить в то, что природа подарила нам сразу два солнечных дня! — воскликнула она.

Миссис Виллис ненавидела провинцию и поэтому любила рассказывать о прелестях столичной жизни. Она обычно трещала без умолку, восхищаясь красотами большого города. Каждый раз, слушая весь этот вздор, леди Пенхоллоу задавала себе один и тот же вопрос: а была ли эта дама в столице хотя бы раз? Однако спросить об этом у самой миссис Виллис она так и не решилась.

— Я очень рада видеть вас, — ответила на приветствие леди Пенхоллоу. — Я велела принести нам чай и миндальный ликер. Надеюсь, вы никуда не спешите и мы сможем выпить по чашечке чая.

— Конечно, дорогая, — заверила ее миссис Виллис, снимая перчатки. Она улыбнулась Бетси, которая вошла в комнату, неся поднос с чайными приборами. — Мне всегда нравилась эта комната, Аннабель.

— И мне она нравится больше всех других комнат в этом доме, — вступила в разговор леди Бейнс, усевшись на обитое вощеным ситцем канапе.

Леди Денбери, имевшая более пышные формы, плюхнулась рядом с ней.

Пока Бетси расставляла чашки и разливала чай, они обсуждали всякие незначительные мелочи и рассматривали вышивку леди Пенхоллоу.

— Пожалуйста, закрой за собой дверь, Бетси, — велела горничной леди Пенхоллоу, когда девушка закончила свою работу.

— Да, мадам, — ответила Бетси и вышла из комнаты.

Как только за ней закрылась дверь, миссис Виллис моментально повернулась к леди Пенхоллоу с искаженным от гнева лицом.

— Как часто, сидя в этой комнате, мы с тобой строили планы на будущее! — воскликнула она. — Мы мечтали о том, чтобы связать наших детей узами законного брака. И я просто не могу поверить, что ты, Аннабель, оказалась такой жестокой и бесчувственной, ничего не рассказав нам. Мы обо всем узнали от слуг.

— О чем узнали? — удивилась леди Пенхоллоу, посмотрев на леди Бейнс и леди Денбери, которые тоже сурово насупили брови, выражая свое неодобрение. — Простите, но я ничего не понимаю. Что-то случилось?

— Да так, ничего особенного, — сказала миссис Виллис, мило улыбнувшись, а потом, стиснув от злости зубы, прошипела: — Кроме того, что твой сын нашел себе невесту и скоро женится на этой девушке!

— Что? — воскликнула леди Пенхоллоу, но миссис Виллис, не слушая ее, продолжила:

— Ты ведь знаешь, что Виктория без памяти влюбилась в него еще год назад, когда она закончила учебу в пансионе и вернулась домой.

— Да, да, это чистая правда, — вставила леди Бейнс, взяв с тарелки кекс. Второй кекс она протянула леди Денбери.

— Подождите, подождите, — пробормотала леди Пенхоллоу, всплеснув руками. — Я не понимаю, о чем вы говорите, — призналась она и, оглянувшись, посмотрела на дверь. — И, пожалуйста, говорите тише. Вы же знаете, что слуги очень любят подслушивать.

— О, я тоже прекрасно об этом знаю, — сухо заметила миссис Виллис. — Боюсь, что мне больше нечего делать в этом доме. Я немедленно ухожу. Летиция и Эмили тоже уходят вместе со мной, — заявила она.

Услышав свои имена, леди Бейнс и леди Денбери виновато положили кексы опять на тарелку.

Миссис Виллис направилась к двери.

— Я пришла сюда только для того, чтобы посмотреть тебе в глаза и сказать, что ты поступила низко и подло. Тебе самой следовало бы сообщить своей лучшей подруге о помолвке сына, а не ждать, пока это сделают посторонние люди, — заявила она.

— О помолвке? — пробормотала леди Пенхоллоу, изумленно глядя на нее.

Миссис Виллис, всем своим видом демонстрируя, как сильно она обижена, шествовала к двери, а за ней плелись леди Бейнс и леди Денбери. Леди Пенхоллоу, подбежав к двери, преградила им дорогу.

— Милли, никакой помолвки не было! — закричала она.

— Помолвки не было? — переспросила миссис Виллис, недоверчиво вскинув брови.

— Не было, — подтвердила леди Пенхоллоу. — Мой сын ни с кем не помолвлен. Он по-прежнему свободный мужчина.

— По-прежнему свободный мужчина! — воскликнула миссис Виллис и, обернувшись, посмотрела на леди Бейнс и леди Денбери, которые, широко раскрыв от удивления глаза, слушали ее перепалку с леди Пенхоллоу. — Наверное, я несколько поспешила, — сказала она. — Нам нужно остаться и все обстоятельно обсудить.

— Ты права, моя дорогая, — согласилась леди Пенхоллоу. Подождав, пока вспыльчивая миссис Виллис усядется на диван, она села на канапе рядом с леди Бейнс. Леди Денбери пристроилась сбоку, поближе к тарелке, на которой лежали кексы.

— Сегодня был невероятно тяжелый день, — сказала леди Пенхоллоу. — Вы себе не представляете, во что вдруг превратилась моя жизнь. Кстати, откуда вы узнали о помолвке?

Миссис Виллис задумчиво сдвинула брови. При этом вид у нее был несколько глуповатый.

— Я не могу сказать наверняка, — призналась она.

— Но ведь кто-то же сообщил тебе о помолвке! — воскликнула леди Пенхоллоу.

— Мне сказала об этом моя горничная, — после паузы произнесла леди Денбери.

— А я узнала от своей кухарки, которой шепнул об этом молочник, — вставила леди Бейнс.

— Неважно, кто мне сказал. Главное, что я тоже узнала об этом от кого-то из слуг, — пожаловалась миссис Виллис.

Леди Пенхоллоу почувствовала, что у нее начинает болеть голова, и потерла виски.

— Я клянусь, что жители Хобблс Муе скоро сведут меня с ума, — простонала она.

— Что ты имеешь в виду, Аннабель? — спросила миссис Виллис.

— Они на ее стороне, — сказала леди Пенхоллоу, бессильно опустив руки. — Это написано у них на лицах. Я имею в виду миссис Микс и Бетси. Даже наша кухарка как-то странно отреагировала, когда я при ней не совсем лестно отозвалась об этой девушке. Все эти люди такие суеверные! Они, наверное, думают, что она — королева Корнуолла или что-нибудь в этом роде.

— О какой девушке ты говоришь? — Леди Бейнс, заинтригованная услышанным, подвинулась на край канапе.

— О той, которую вчера спас мой сын. Она едва не утонула в море.

— Так расскажи нам о ней, — попросила миссис Виллис.

Леди Пенхоллоу вкратце пересказала подругам все, что ей было известно.

— Потеряла память? — удивилась миссис Виллис.

— Да. Доктор Харгрейв назвал это амнезией. Она вспомнила только свое имя — Иден. Странное и нелепое имя, не так ли?

— Какое-то оно непристойное, даже кощунственное, — согласилась леди Бейнс.

— Языческое, — добавила леди Пенхоллоу. — Однако оно ей очень подходит. Я боюсь, что эта девушка в два счета окрутит моего сына.

— Пенхоллоу? — спросила миссис Виллис с сомнением в голосе. — Я всегда считала его самым спокойным, уравновешенным и рассудительным из всех знакомых мне мужчин.

— Есть в этой девушке что-то такое… Она кажется такой трепетной, ранимой и беззащитной, что моему сыну хочется заботиться о ней и защищать ее, — сказала хозяйка дома.

Леди Денбери и миссис Виллис внимательно слушали леди Пенхоллоу. В отличие от них леди Бейнс не проявляла особого интереса к ее рассказу и рассеянно смотрела по сторонам. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, поскольку рассеянность была обычным состоянием этой дамы. Леди Пенхоллоу встревожилась только после того, как леди Бейнс, повернувшись к ней, спросила:

— Она прекрасно сложена, у нее безупречная кожа и густые, черные как смоль локоны, не так ли?

— Да, это правда. И еще зеленые, миндалевидной формы кошачьи глаза. Вы знакомы с ней, Летиция? — осведомилась леди Пенхоллоу.

— Нет, не знакома, но мне кажется, что именно эта девушка сейчас прогуливается по саду.

Три другие женщины словно по команде повернули головы и посмотрели в окно. Леди Пенхоллоу была просто поражена тому, как преобразилась мисс Иден. Когда она видела ее в последний раз, незнакомка, несмотря на свою необыкновенную красоту, была какой-то робкой и испуганной, похожей на подбитую птицу.

Сейчас же девушка, идущая по саду, была ослепительной красавицей. Судя по всему, мисс Иден принесли из прачечной одно из ее платьев. Сшитое из светло-зеленого шелка, с высокой талией, кружевной верхней юбкой и очень глубоким вырезом, оно было роскошным. Несмотря на то что внушительное декольте мисс Иден было прикрыто всего лишь узенькой вставкой из изящных дорогих кружев, внимание окружающих больше привлекала не ее великолепная фигура, а лицо. У девушки была нежнейшая, идеально гладкая кожа и изумительные, прекрасные глаза.

Ее блестящие, как шелк, локоны были собраны на самой макушке и скреплены лентой. Казалось, стоит только развязать эту ленту — и волосы, словно бурный, стремительный водопад, рассыплются по плечам, закрыв всю спину.

— Она очень… красива, — сказала леди Денбери, первой нарушив молчание.

Четыре женщины стояли у окна, глядя на незваную гостью. Они понимали, что она может разрушить планы миссис Виллис и леди Пенхоллоу, которые мечтали, что в ближайшем будущем Их дети поженятся. Медленной, но уверенной походкой, как будто она точно знала, куда и зачем идет, мисс Иден прошла через сад и свернула на дорожку, ведущую за дом.

— Интересно, куда она направляется? — спросила миссис Виллис. — Да еще так решительно вышагивает.

— Это уж точно, — согласилась леди Денбери. — Мне кажется, что она кого-то ищет.

— Моего сына! — воскликнула леди Пенхоллоу после секундной паузы.

— Что? — удивилась миссис Виллис.

— Эта дорожка ведет к конюшням. Она ищет Пирса, — догадалась леди Пенхоллоу, бледнея от ужаса. — И разоделась она так специально для него!

— Аннабель, не говори ерунды.

— Это совсем не ерунда! Ты же видела эту девицу! — возмутилась леди Пенхоллоу. — Стоит ему только посмотреть на нее, и он моментально потеряет голову. И тогда рухнут все наши планы!

— Да, но если ты сейчас побежишь на конюшню, то будет еще хуже. Ты тем самым просто толкнешь его в ее объятия.

— Но я должна защитить его…

— Твой сын — взрослый мужчина, Аннабель, и не нуждается ни в чьей защите. Поверь мне, что благодарить тебя он за это не будет.

— Но что же мне делать? Я не могу безучастно наблюдать за тем, как она заманивает его в свои сети.

Может быть, она — наследница большого состояния, — задумчиво произнесла леди Бейнс, — и станет для него самой подходящей партией. В таком случае все твои страхи совершенно напрасны.

Подруги, повернувшись к леди Бейнс, посмотрели на нее так, как обычно смотрят на предателей, — с ужасом и негодованием.

Леди Бейнс недоуменно захлопала глазами.

— Я просто хотела подбодрить Аннабель, пробормотала она.

Миссис Виллис бросила на нее укоризненный взгляд.

— Может быть, мисс Иден скоро уедет? Я хочу сказать, что у нее наверняка есть свой дом и своя семья. Не может же она навечно поселиться в вашем доме? — с надеждой в голосе спросила леди Денбери.

Леди Пенхоллоу покачала головой.

— Вчера вечером Пирс разослал гонцов, приказав им выяснить, не было ли где-нибудь поблизости кораблекрушения и не ищет ли кто-нибудь пропавшую сестру или дочь, — сказала она. — Сегодня утром все гонцы вернулись, и никому из них ничего не удалось разузнать. Пирс снова собирается послать людей, однако я боюсь, что эта девица еще очень долго будет жить в нашем доме. Сын настаивает на том, чтобы она оставалась у нас до тех пор, пока к ней не вернется память.

— Подождите! У меня появилась идея! — воскликнула миссис Виллис.

— И что ты придумала? — спросила леди Бейнс.

— Мы ее опозорим. Вернее, подпортим ей репутацию, — заявила миссис Виллис, злобно сверкнув глазами. — Мы выставим ее в таком невыгодном свете, что Пирс сразу поймет, что она ему не пара. Даже более того, мы постоянно будем напоминать этой девице о том, какое она ничтожество. Вот увидите, в конце концов она уедет отсюда.

— Но как мы это сделаем? — спросила леди Денбери.

Четыре женщины молча смотрели друг на друга, пожимая плечами.

А потом тишину снова нарушил радостный вопль миссис Виллис.

— Я знаю как! — воскликнула она. — Я устрою званый ужин и приглашу ее. Когда Пирс увидит ее в светском обществе, он поймет, что эта девица — человек не нашего крута и совершенно ему не подходит. Мы же при этом будет вести себя с ней предельно любезно и обходительно.

Посмотрев в сторону сада, леди Бейнс покачала головой.

— Сомневаюсь я, что это поможет, — сказала она. — Эта девушка необычайно красива.

— О, Летиция, не стоит падать духом, — подбодрила ее миссис Виллис. — Если бы мужчины, выбирая себе жен, оценивали женщин исключительно по их внешним данным, то любая оперная танцовщица могла бы стать герцогиней! А у этой девушки нет ни семьи, ни состояния, — усмехнулась миссис Виллис. — Да и память она тоже потеряла! Пирс очень гордый, честолюбивый й практичный мужчина, и он никогда не сделает графиней женщину сомнительного происхождения, не имеющую ни денег, ни положения в обществе.

— Господи, как бы мне хотелось, чтобы ты оказалась права, — печально произнесла леди Пенхоллоу.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — заявила миссис Виллис. — А теперь идите все сюда. Нам нужно подготовиться к званому ужину и все как следует обдумать.

Бетси стояла у двери Садовой комнаты, прижавшись ухом к замочной скважине, и изумленно охала и негодующе фыркала.

— Вы даже не представляете себе, что они задумали! — возмущенно прошептала она, посмотрев на стоявших рядом с ней миссис Микс и дворецкого Роулинза.

— Ну что там? — спросила миссис Микс.

— Они думают, что мисс Иден недостаточно хороша для лорда Пирса, — сказала Бетси и снова приложила ухо к двери. — Они хотят устроить званый ужин, чтобы он понял, что мисс Иден ему совсем не подходит. А еще они хотят, чтобы их мужья поговорили с лордом Пирсом и убедили его в том, что он не может жениться на девушке без роду, без племени.

— Глупые аристократишки! Неужели они не понимают, что лорд Пенхоллоу уже влюблен в нее, — разогнувшись, сказала Бетси.

— Не может быть! — воскликнул Роулинз.

— Может. На него подействовало магическое заклинание, — уверенно заявила Бетси. — Теперь он обязательно женится на мисс Иден. И никто не сможет этому помешать.

— Заклятие заклятием, но эти женщины готовы сделать все возможное и невозможное для того, чтобы помешать ему жениться на ней! — страдальчески заломив руки, воскликнула миссис Микс.

— Значит, нам нужно расстроить их планы! — воскликнул Роулинз.

Обычно суровый и молчаливый дворецкий так раззадорился, что Бетси и миссис Микс словно по команде повернулись и удивленно посмотрели на него.

— У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет, Роулинз? — осведомилась оживившаяся Бетси.

— А где сейчас мисс Иден?

— Я отправила ее на прогулку, убедив, что ей обязательно нужно посмотреть на конюшни. Там сейчас лорд Пенхоллоу, — заговорщически подмигнув, ответила Бетси.

— Что ж, если они устроили заговор, то и нам нужно все как следует обдумать, — сказал Роулинз. — Я думаю, что мы можем собраться в кухне. Как вам такое предложение?

Бетси буквально засияла от радости, и ее губы расплылись в широкой, от уха до уха улыбке.

— Отличное предложение, — поддержала она дворецкого.

ГЛАВА 6

По утрам во дворе конюшни всегда кипела работа. Однако к обеду суета и шум обычно утихали. Кузнец Дейн, закончив подковывать лошадей, складывал свои инструменты, чтобы затем вернуться в Хобблс Муе. До деревни ему предстояло протопать целую милю. Высокий и мускулистый, он походил на огромную глыбу. Его лысая голова тоже была внушительных размеров, как и он сам. Почти никто не осмеливался перечить Дейну Смиту, а тем более затевать с ним драку.

Большинство конюхов чинили стойла в прохладной конюшне или выполняли другую рутинную работу, которую поручил им старший конюх Джим. Коротышка Джим и великан Дейн, несмотря на разницу в росте, были закадычными друзьями. Вместе эта парочка смотрелась довольно странно. Дейн был молчуном, а Джим, наоборот, любил поговорить. У последнего обо всем имелось свое мнение. Они любили посидеть вместе за кружечкой пива и поэтому почти каждый вечер проводили в местном пабе. И бедным был тот, кто осмеливался влезть в их дружескую беседу, потому что они друг за друга горло могли перегрызть. Каждый готов был бесстрашно броситься в драку, чтобы защитить товарища.

К счастью, они оба очень любили Пирса и были ему безгранично преданы. Лорд же искренне восхищался обоими друзьями и тоже искренне их любил. Все свои знания о лошадях Пирс приобрел благодаря именно им. Можно сказать, что эти двое заменили ему отца.

И вот сегодня Пирс применял на практике полученные им умения, пытаясь оценить свое новое приобретение — гнедую кобылу, которую он купил у одного из своих соседей.

— Она просто красавица, — сказал он Джиму.

Джим недовольно фыркнул.

— Ты заплатил за нее слишком высокую цену, — заявил он.

— Да, но Ройстер Блекберн понял, что как только я увидел эту лошадь, то сразу положил на нее глаз. Кроме того, я планирую свести ее с Королем Корнуолла, чтобы за каждого жеребенка выручить в два раза больше денег, чем пришлось заплатить за эту лошадь.

— Согласен, но сколько всего полезного ты мог бы купить, если бы заплатил за нее в два раза меньше, — возразил упрямый корнуоллец, наблюдая за тем, как Пирс, наклонившись, поглаживает шелковистую гриву кобылы.

— Она стоит этих денег, — ответил Пирс. — К тому же мне нравится ее экстерьер — высокий рост, мускулистые ноги. — Он, чуть нагнувшись, ласково похлопал лошадь по ее широкой груди. — Однако я не хочу сейчас спаривать ее с Королем. Пусть она полгодика погуляет. Нам не к чему спешить. А что ты скажешь по поводу этой раны? — спросил он, указав на небольшую царапину на колене животного. — Похоже, она обо что-то счесала ногу. Нам, наверное, нужно смазать рану той мазью, которую делает твоя жена. Мне это средство очень нравится. Жаль, что твоя жена не хочет поделиться секретом его приготовления, — посетовал он. Пирс всегда произносил эту фразу, когда речь заходила о чудодейственной мази.

Джим промолчал в ответ, однако Пирс не обратил на это никакого внимания и продолжал нахваливать лошадь.

— И имя у нее подходящее — Бархатка, — сказал он, погладив кобылу по носу. — Ты у нас красавица, правда, девочка? — ласково прошептал он, обращаясь к лошади, и та в благодарность слегка толкнула его мордой в плечо.

Пирс засмеялся и, оглянувшись, посмотрел на Джима.

— Я поставлю ее в дальнее… — сказал Пирс и замолчал, увидев, что Джим не смотрит на него. Он смотрел куда-то вдаль. Собственно говоря, не только он один. Дейн тоже стоял неподвижно, словно столб. Остальные конюхи, забыв о работе и вытянув шеи, молча уставились в одну точку. Пирс не видел, куда именно они смотрят, потому что стоял к ним спиной.

Решив выяснить это, он повернулся и тоже застыл на месте, открыв рот от изумления.

В ярком свете полуденного солнца на тропинке, ведущей к дому, стояла мисс Иден. Она была воплощением женственности и красоты.

Зеленое шелковое платье, отделанное кружевами, выгодно подчеркивало великолепную фигуру девушки. Ее мягкие, округлые формы были невероятно соблазнительными, глаза сверкали, как драгоценные изумруды, а высокая прическа подчеркивала изящную линию длинной шеи и безупречный овал лица. Пирсу даже пришлось крепко сжать руку в кулак — так ему захотелось развязать ленту, которой были перехвачены ее густые волосы. Он вдруг представил, как шелковистые локоны Иден волной падают ей на плечи, закрывая спину до самой талии…

Тряхнув головой, он отогнал от себя эти мысли.

— Мисс Иден, — поприветствовал он девушку.

Ему удалось справиться с волнением, и его голос звучал довольно спокойно, хотя в нем чувствовалось некоторое напряжение. Пирс, который при их первой встрече тоже был в одной рубашке, пожалел о том, что не успел надеть пиджак и галстук. Впервые в жизни ему хотелось выглядеть так, как подобает выглядеть благородному графу и джентльмену.

Мисс Иден, похоже, совершенно не смутил его небрежный вид.

— Лорд Пенхоллоу, — поздоровалась она с ним, слегка склонив голову. У нее был довольно низкий, мелодичный голос, такой приятный и пленительный, словно пение сладкоголосой сирены.

Понимая, что на них смотрят два десятка любопытных глаз, Пирс приблизился к ней, буквально в два прыжка преодолев разделявшее их расстояние.

— Для меня огромное удовольствие снова видеть вас, — произнес он, понизив голос, и взял протянутую ему руку.

Она была без перчаток, и поэтому он сразу ощутил, тепло, ее ладони. Склонившись к ее руке, он, поддавшись искушению, посмотрел на ее красивые округлые груди, выступавшие из глубокого декольте, предусмотрительно прикрытого кружевной вставкой, которая скрывала грудь девушки от любопытных взоров.

Пытаясь снова привлечь внимание Пирса, она слегка сжала его руку.

— Надеюсь, что я никому не помешала, — сказала она. — Мне просто захотелось прогуляться, и я пошла по этой дорожке. Я не знала, что она приведет меня к конюшне.

— Я очень рад, что вы выбрали именно этот путь, — ответил Пирс, выпрямившись. Тон, каким молодой лорд произнес эту фразу, не оставлял никаких сомнений в его искренности.

Однако девушка не ответила ему, и Пирс понял, что она тоже взволнована этой встречей, — ее щеки покрылись легким румянцем и сквозь зеленый шелк, обтягивающий ее груди, было видно, что ее соски затвердели.

По всему его телу пробежала горячая волна желания. Ему захотелось сжать губами ее твердые, как бутоны, соски, а потом через плечи стащить с нее платье, прижаться к ней всем телом и прямо здесь, при ярком свете дня… И он мог поклясться в том, что увидел в глубине ее ясных зеленых глаз ответное желание.

Бархатка тихо заржала, и Пирс сбросил с себя наваждение. Заметив, что он все еще сжимает руку Иден, лорд отпустил ее, но сначала, повернув голову, посмотрел через плечо на Джима и Дейна. Увидев, что оба парня с нескрываемым интересом наблюдают за ним, он отступил от девушки на шаг.

От Иден не укрылось, как он посмотрел на конюхов, и отошла в сторону, став под дерево, ветви которого нависали над дорожкой. Здесь, под деревом, они могли не опасаться любопытных глаз.

— У вас великолепный сад. Вы по праву можете гордиться им, — произнесла она на удивление спокойно, даже несколько холодно, как ему показалось. А ведь всего минуту назад они оба сгорали от желания. Этот страстный порыв угас так быстро, словно ничего и не было. — Я никогда не видела ничего более прекрасного, чем ваш сад.

Пирс почувствовал, что она говорит совершенно искренне, и поэтому сказал то, что он никогда не говорил малознакомым людям.

— Я сам посадил его, — признался он. — У меня, конечно, есть садовники, и теперь они ухаживают за моим садом.

— Вы сами все делали? И розы сами сажали, и клумбы разбивали? — удивилась она. — Не могу поверить в то, что мужчина может разбить такой удивительный сад. Вы — настоящий художник, милорд. Вы любите красоту. — С этими словами она слегка коснулась его руки.

От этого прикосновения его бросило в жар.

— Я начал сажать его, когда мне было тринадцать лет. Мне помогали жители Хобблс Муе. Я посадил этот сад для своего отца.

— Для вашего отца? Ему тоже нравилось разводить цветы?

Пирс едва не прыснул от смеха.

— Нет, он этим совсем не интересовался. По правде говоря, когда я занялся разведением сада, он уже был серьезно болен. В детстве я редко виделся с отцом. Он почти все время жил в Лондоне, и поэтому, когда отец вернулся, я был на седьмом небе от счастья. Он, конечно, уже не мог ни ездить верхом, ни рыбачить. Словом, делать то, что мне очень нравилось. Он с таким трудом дышал, что у него даже не было сил подняться по лестнице на второй этаж. Поэтому мы приготовили для него комнату на первом этаже. Эта та самая комната, в которой сейчас живете вы.

— О-о, — пробормотала Иден и с пониманием в глазах кивнула. — У него была чахотка.

— Да, — подтвердил Пирс.

Это были тяжелые воспоминания, и ему очень хотелось забыть все, что тогда произошло. Когда его мать узнала, что отец болен еще и сифилисом, то чахотка по сравнению с этой болезнью показалась ей детским насморком. Пирсу случайно удалось подслушать, как ругались его родители. Выходя из спальни отца, он стал невольным свидетелем этой ужасной сцены. Он стоял прямо напротив французской двери, пропалывая клумбу. Да, он пропалывал клумбу… потому что ему хотелось, чтобы отец похвалил его. Однако Пирс так ни разу и не услышал от него слов одобрения.

Его отец умер, даже не вспомнив о саде.

Иден снова коснулась его руки.

— Он был плохим отцом, да? — спросила она.

Пирс не сразу ответил ей. «Кто бы мог подумать, что эта девушка так умна и проницательна. Она, похоже, видит людей насквозь», — подумал он и невольно улыбнулся.

— Он был непростым человеком, — сказал Пирс.

— Но вы были ему хорошим сыном. Я в этом уверена. Такой уж вы человек.

— «Такой» — это какой? — не удержавшись, спросил он.

Ее губы моментально расплылись в улыбке.

— Благородный, — уверенно ответила Иден.

Пирс был польщен.

Девушка вновь легонько коснулась пальцами его руки.

— Вам не нужно ни о чем жалеть, — сказала она. — Люди эгоистичны и тщеславны. Они обычно поступают так, как им хочется, не задумываясь о последствиях.

Помолчав немного, Пирс грустно произнес:

— Иногда эти последствия бывают еще ужаснее, чем сами поступки.

Их взгляды встретились.

— Да, это правда, — согласилась она.

В этот момент, громко откашлявшись, Джим спросил:

— Милорд, вы хотите, чтобы эта лошадка простояла здесь весь день?

Выйдя из-под дерева, Пирс снова пошел по тропинке, но, посмотрев на Джима и Дейна, сразу остановился. Они стояли рядом и были похожи на двух сводников, любующихся на плоды своего труда. Даже конюхи все как один улыбались довольными, глуповатыми улыбками.

— Мы не хотели прерывать ваш маленький тет-а-тет, — сказал Джим. Известное французское выражение он произнес с сильным корнуолльским акцентом.

Пирс метнул в сторону коротышки конюха гневный взгляд, а тот как ни в чем не бывало продолжал смотреть на него невинными глазами, в которых искрились лукавые огоньки. Дейн решил преподать наглецу урок и ударил его кулаком в бок.

Однако Иден сделала вид, будто не замечает этого добродушного поддразнивания. Вернувшись на тропинку, она пошла к конюшне.

— Значит, это и есть самая знаменитая в Англии конюшня, — произнесла она, одарив всех мужчин такой лучезарной улыбкой, что даже Джим онемел от удивления. — Мне Бетси рассказала об этом. Она говорила, что здесь содержатся самые красивые лошади страны.

— Да-а, это правда. — Джим гордо выпятил грудь, и все конюхи согласно закивали, подтверждая его слова. — Посмотрим, что вы скажете, мисс, когда увидите Короля.

— Короля? — удивилась Иден. — Вы знакомы с королем, милорд?

Не дожидаясь, пока Пирс ответит ей, Джим крикнул одному из конюхов, чтобы тот вывел Короля Корнуолла.

— А эту кобылу нужно отвести в стойло, — приказал он другому конюху.

— Он говорит о коне. Король Корнуолла — это кличка одного из моих жеребцов, — объяснил ей Пирс.

— Во всей Англии не сыскать коня красивее, чем этот, — объявил Джим. — Правда, Дейн?

— Да, он самый красивый, — нехотя буркнул кузнец. Дело в том, что оба друга уже не один год вели жаркие споры по этому поводу. А потом молчун Дейн совершил поступок, совершенно не свойственный его натуре. — А знаете ли вы, мисс, что в жилах лорда Пирса течет королевская кровь? — выйдя вперед, гордо заявил он. — И не чья-нибудь, а самого короля Артура. А Пенхоллоу Холл был построен на развалинах легендарного Камлота, — пояснил он и вдруг, густо покраснев и попятившись, спрятался за спину Джима.

Слегка наклонив голову, Иден посмотрела на Пирса, и в ее выразительных глазах зажглись озорные огоньки.

— Насколько я знаю, милорд, добрая половина жителей Англии считает себя потомками Артура. Значит, вы тоже принадлежите к их числу? — спросила она.

— Если все они родом из Корнуолла, то я, безусловно, один из них, — ответил Пирс, улыбнувшись. — В Корнуолле, кроме меня, есть еще три лорда, которые претендуют на родство с легендарным королем. Но, как вы понимаете, только мои претензии являются обоснованными.

— Но почему вы так уверены в этом, милорд?

— Потому что Артур был кельтом, а из нас четверых я — самый красивый, и это говорит о том, что я тоже потомок кельтов.

Глаза Иден весело заблестели, а конюхи принялись громко хохотать.

— Потомок кельтов, говорите вы? — спросила она. — Тех самых коротышек кельтов, которые бегали по полям и лесам, завернувшись в волчьи шкуры?

— Неужели вы думаете, что я не смогу надеть волчью шкуру?

— Нет, я думаю, что ни у кого язык не повернется назвать вас коротышкой, — сказала она, чем невероятно польстила самолюбию Пирса и крайне удивила не только его самого, но и конюхов. — Если помните, кельтские воины перед битвой всегда раскрашивали свои лица голубой краской. Однако мне почему-то кажется, что вам не пойдет голубой цвет.

— Голубой? — переспросил он, старательно изображая возмущение.

— Есть еще одна интересная деталь, — не унималась Иден. — Мне как-то попалась одна книга, и там, помнится, было написано, что валлийцы[5] считают себя потомками Артура.

Взяв Иден за локоть, Пирс осторожно притянул ее к себе. Оглядевшись по сторонам, словно он собирался поведать ей какую-то страшную тайну, Пирс улыбнулся и, понизив голос, сказал:

— Никогда не говорите это жителям деревни Хобблс Муе! Они свято верят в то, что именно мы, корнуолльцы, являемся потомками короля Артура. Того, кто посмеет усомниться в этом, они могут даже поколотить.

— А мне нечего бояться, ведь вы, милорд, обещали защищать меня, — напомнила ему Иден.

Пирс наморщил лоб, изображая глубокую задумчивость, и, помолчав немного, произнес:

— Видите ли, мисс Иден, я не уверен в том, что смогу защитить вас, ведь вы сказали, что мне не идет голубой цвет.

В ответ она так весело засмеялась, что все мужчины, находившиеся во дворе возле конюшни, были очарованы ее смехом, похожим на перезвон серебряного колокольчика.

— В таком случае, — сказала она, — я беру свои слова обратно. Заявляю вам с полной уверенностью, что с перепачканным голубой краской лицом вы будет просто неотразимы.

Неожиданно глаза Иден стали круглыми от изумления, и она попятилась, увидев, как конюх выводит во двор Короля Корнуолла. Этот серый в яблоках конь на всех, кто видел его впервые, производил сильное впечатление. Он был высокий, не меньше полутора метров ростом, мускулистый и сильный. Не было никаких сомнений, что в его жилах течет благородная кровь знаменитых арабских скакунов.

За ним из конюшни выбежали два огромных волкодава и маленький терьер. Увидев Пирса, собаки радостно рванулись к нему. Однако, заметив незнакомку, моментально направились к ней.

Не отрывая восхищенных глаз от Короля Корнуолла, Иден машинально погладила по голове всех собак, пока те обнюхивали подол ее платья.

— Он просто великолепен, — прошептала она.

Пирс подошел к коню, и тот потерся носом о его плечо. Было понятно, что он очень любит своего хозяина. Пирс потрепал коня по носу, и Король уткнулся мордой ему в грудь, требуя, чтобы тот снова погладил его.

— Вот видите, несмотря на свои внушительные размеры, он ведет себя, как маленький избалованный котенок. Любит, чтобы его гладили и ласкали, — сказал Пирс. — Идите сюда и погладьте его.

— Нет, я могу и отсюда любоваться этим красавцем, — ответила Иден, и Пирс понял, что она очень боится лошадей. «Что ж, таинственная незнакомка, теперь я еще кое-что о тебе узнал», — подумал Пирс. Иден, судя по всему, детство свое провела там, где не было ни лошадей, ни собак. Все, на что она была способна, это ласково потрепать животных по голове.

— Идите сюда, мисс Иден, — тихим, но твердым голосом позвал ее Пирс.

— Зачем, милорд? — спросила она, недоуменно глядя на него.

«К людям, похоже, она относится настороженно. Завоевать ее доверие не так-то просто». — Пирс продолжал мысленно составлять список фактов, которые помогут ему разгадать загадку под именем Иден.

— Прошу вас, пожалуйста, подойдите ко мне, — уже мягче попросил он.

Она упрямо сжала губы, и Пирс решил, что она откажется выполнить его просьбу. Однако после минутного колебания девушка все-таки подошла к нему.

— Зачем вы меня звали, милорд? — спросила она.

Пирс держал Короля под уздцы.

— Погладьте его. Он не сделает вам ничего плохого, — сказал он.

Иден посмотрела на Джима, как бы ища у него поддержки.

— Вам нечего бояться, мисс, — подтвердил Джим. — Если вы собираетесь здесь жить, вам нужно привыкать к лошадям.

Услышав его слова, Пирс недовольно поморщился. Он понимал, что Иден не останется в их краях надолго. Однако он не стал поправлять конюха. Пирс внимательно посмотрел на Иден. Он знал, что лошади — очень добрые животные, и искренне не понимал, почему некоторые люди их боятся.

Подняв голову, Иден бросила на него опасливый взгляд.

— Я никогда не имела дела с лошадьми, — призналась она.

— И верхом ездить вы тоже не умеете, не так ли? — спросил Пирс, пристально глядя ей в глаза.

Иден слегка покачала головой.

— Нет, не умею, — ответила она.

Пирс почувствовал что-то похожее на разочарование. Эта прекрасная морская странница тоже имеет свои недостатки. Она ничего не знает о лошадях.

В этот момент Король Корнуолла сам сделал первый шаг. Наклонив голову, он потерся носом о черный локон, упавший ей на плечо.

Почувствовав, как к ее шее прикасается мокрый нос лошади, Иден испуганно вздрогнула. Подойдя к девушке, Пирс обнял ее за плечи и попытался успокоить.

— Он просто играет с вами, — мягко пояснил он. — Король не сделает вам ничего плохого. Он хочет, чтобы вы погладили его.

Иден посмотрела на лорда, и их взгляды встретились. Потом она повернулась к лошади, медленно подняла руку и погладила Короля по носу.

— Смотрите, ему это нравится! — воскликнула она, глядя на коня широко раскрытыми от изумления глазами.

— Как и любому мужчине, — подал голос осмелевший Джим. — Если Король не получает того, что хочет, он становится своевольным и упрямым. Но стоит его легонько погладить, как он тут же готов поджать от удовольствия свои копыта, — сказал он, и все конюхи дружно покатились со смеху. Наверное, они представили себе, как Король поджимает копыта. Кузнец Дейн, не удержавшись, снова ударил Джима локтем в бок.

— Теперь погладьте его по шее, — сказал Пирс, подбадривая Иден, и отпустил ее руку. Ему очень хотелось, чтобы девушке понравился Король. Это было важно для него. — Король очень любит, когда его ласкают. И не забывайте следить за его копытами. Он не станет их поджимать, как сказал Джим, но если наступит кому-нибудь на ногу, то может раздробить пальцы.

Король нетерпеливо топтался на месте, и Иден сначала попятилась, но потом все-таки осторожно подняла руку и погладила коня по шее.

— Я чувствую, как у него под кожей перекатываются мышцы. Мне еще никогда не доводилось видеть такого красивого коня. Никогда, — призналась она.

— Когда Король был еще совсем молоденьким, он бегал быстрее всех, — с гордостью глядя на коня, сказал Пирс. — А еще он невероятно умен. Уверен, что трудно найти коня умнее, чем Король. Джим, дай мне твой красный шейный платок. Мы сейчас устроим для мисс Иден небольшое представление. — С этими словами лорд засунул платок за пояс своих кожаных бриджей, оставив только небольшой конец. Затем он повернулся к Королю спиной и сделал несколько шагов, притворившись, будто не замечает его.

Конь, который сразу понял, какая именно роль отведена ему в этом маленьком спектакле, цокая копытами, подошел к Пирсу и вытащил платок у него из-за пояса.

Однако потом Король сделал нечто такое, что поразило даже Пирса. Повернувшись, конь направился к Иден и, тряхнув головой, протянул ей платок. И девушка не испугалась. Улыбнувшись, она взяла платок из зубов лошади.

— Этот конь умнеет не по дням, а по часам, — пробормотал изумленный Джим и забрал у Иден свой платок.

— Да, если так и дальше пойдет, то он скоро сможет выполнять твою работу, Джим, — сказал Дейн, и конюхи разразились громким хохотом.

Иден погладила коня по голове.

— Спасибо тебе, — прошептала она ему.

Глядя на нее, Пирс почувствовал, что его снова, как и в тот день, когда он нашел Иден в лодке, охватило какое-то странное чувство. Это было чувство гармонии, согласия, созвучности, что ли, с этой женщиной.

— Вам удалось одержать еще одну победу, — сказал он, подходя к ней сзади.

По правде говоря, ей уже многих удалось покорить. Все конюхи, мечтательно вздыхая, провожали ее восхищенными взглядами. Даже старый пьяница и забияка Джим и угрюмый Дейн поддались ее чарам.

— Еще одну? — спросила она, посмотрев на Пирса из-под полуопущенных ресниц, черных и очень длинных. И только после этого он понял, что выдал себя.

Да, он не может отрицать очевидного. Он постоянно повторял себе, что испытывает к этой девушке только чувство сострадания и что заботится о ней и опекает ее лишь потому, что она попала в беду и ей нужна помощь. Однако он осознавал, что просто старается обмануть самого себя.

— Вам нельзя так много ходить, вы еще очень слабы, — сказал он. — Давайте я провожу вас к дому.

— Но мне пока не хочется возвращаться в свою комнату. Сегодня такой чудесный день, и я бы хотела еще немного погулять.

— О да, в Корнуолле погода очень переменчива. Через час все вокруг может затянуть густым туманом, а через два снова будет светить яркое солнце, — пробасил Джим.

— Что верно, то верно, — подал голос кто-то из конюхов, и Пирсу захотелось как можно быстрее избавиться от их назойливого внимания и остаться с мисс Иден наедине.

— Если вы хорошо себя чувствуете, то мы с вами можем совершить небольшую прогулку, — предложил он девушке.

Ее лучезарная улыбка была именно тем ответом, которого он ожидал.

— Мы отведем Короля Корнуолла на пастбище, Джим, — сказал Пирс старшему конюху.

— Как скажете, милорд.

— Иди за мной, Король, — велел Пирс, кивнув коню, и тот, словно послушный пес, пошел за ним.

Иден последовала за Пирсом, идя по узкой тропинке, ведущей к огороженному забором полю, которое находилось за конюшнями. Тропинка эта тянулась вдоль большого пруда, где плавали серые утки, а по берегу вразвалочку вышагивал большой белый гусь и злобно шипел.

— Вы только посмотрите на него, — насмешливо произнес Пирс, указывая на гуся. — Он очень жирный, и у него ужасно скверный характер. На Рождество мы обязательно поджарим его и съедим за ужином.

В этот момент гусь вытянул шею и зашипел на них, как бы возмущаясь услышанным. Иден прыснула от смеха и спряталась за Пирса, чтобы быть подальше от гуся.

Собаки бежали впереди. Они уже поняли, куда именно направляется Пирс. Король тоже всю дорогу проявлял нетерпение. Он постоянно толкал Пирса носом в спину, чтобы тот шел быстрее.

— Он всегда такой нетерпеливый?

— Нет, только тогда, когда идет на пастбище, — ответил Пирс, легонько щелкнув Короля по носу за его наглость. — Он любит свободу.

— Это Джим помог вам научить Короля Корнуолла всем этим забавным трюкам? — спросила Иден.

— Нет, я сам всему его научил. Тогда Джим у меня еще не работал. Это было до того, как отец, серьезно заболев, вернулся домой, — ответил Пирс. Эти слова как-то сами вырвались у него, и он не сразу осознал, что именно он сейчас сказал.

Пирс остановился. Иден тоже остановилась.

— Что случилось, милорд? — спросила она.

Пирс не ответил. Он молча смотрел на девушку, вглядываясь в ее прекрасное лицо и умные, проницательные глаза.

Он никогда и никому не рассказывал о своем прошлом. Однако сейчас он понял, что с Иден он должен быть предельно честным. Пусть лучше она обо всем услышит от него, чем узнает его историю по частям от разных людей. Он сам должен рассказать ей о том, как его мать поступила с отцом.

— Мой отец был заядлым картежником, — начал Пирс свой рассказ, не тратя времени на предисловие. — Как-то раз к нам приехал посыльный из Лондона и привез с собой Короля Корнуолла. Правда, тогда этот конь выглядел совсем не так, как сейчас. Он был совсем молоденьким — худым, полуголодным заморышем. Отец случайно выиграл его у кого-то в карты. Он даже забыл о том, что выиграл этого коня. Дело в том, что в то время отец много пил, — признался Пирс и погладил Короля Корнуолла по шее. — Как только я увидел Короля, то сразу понял, что этот конь рожден для того, чтобы побеждать. Однако, что еще более важно, в то время мне очень нужен был друг, и этот конь стал моим другом. После смерти отца я решил участвовать в скачках. Я скакал без седла верхом на Короле по этим пастбищам. Конь мчался так быстро, что мне иногда даже казалось, что мы летим по небу, а не скачем по земле. Я рассказал Дейну о своих планах, и он отвел меня к Джиму, который работал конюхом у одного из моих соседей. Я тогда не имел возможности оплачивать его работу, но Джим заявил, что считает большой честью работать на меня и ему не нужны деньги. — Пирс улыбнулся. — Еще бы, ведь я прямой потомок самого короля Артура.

— И они действительно верят в это? — спросила она. Однако ее вопрос был больше похож на утверждение.

— Свято верят! И в голубую боевую раскраску, и в прочую чепуху.

Она отреагировала именно так, как и хотелось Пирсу, — подарила ему добрую, понимающую улыбку. И он продолжил свой рассказ.

— Должен признаться, что Король оправдал мои надежды. Ни один конь в Англии не мог победить его! — В голосе Пирса звучала неприкрытая гордость. — Сейчас коневоды со всей Европы привозят ко мне своих кобыл, чтобы свести их с Королем, — признался он, открыв ворота пастбища. — Давай, Король, вперед!

Огромный жеребец легкой рысью выбежал из ворот и, разминая ноги, понесся вдоль забора. Собаки с громким лаем побежали за конем, пытаясь догнать его.

— К сожалению, мы уже не можем разводить чистокровных арабских скакунов и выставлять их на скачки. Это запрещено законом, — пояснил Пирс и прислонился к забору. — В Короле Корнуолла только три четверти арабской крови. Такие быстрые и выносливые лошади, как он, еще не скоро появятся в нашей стране. На их выведение понадобятся годы. Вот поэтому Король как производитель и пользуется таким огромным спросом.

Иден тоже положила руки на деревянную изгородь. Однако теперь она смотрела не на Короля Корнуолла, а на Пирса.

— Значит, милорд, у вас было необычное детство. Я хотела сказать, что необычное для наследника знатного рода и будущего графа, — пояснила она.

— Почему вы так думаете? — спросил он.

— Мне кажется, что благородные графы никогда не обращаются за советом и помощью к простым кузнецам, не так ли?

«Эта женщина чертовски проницательна», — подумал Пирс, переминаясь с ноги на ногу. Ему было явно не по себе после таких слов. Впрочем, он сам открыл этот ящик Пандоры[6].

— Моему отцу не везло, и он часто проигрывал, — сказал он. — Когда он умер, мы с матерью остались без гроша. Да, вы правы, меня действительно не отправили в престижный колледж или университет, как других отпрысков знатных фамилий. Я обучался дома.

— Но зато сейчас, как мне кажется, вы совершенно не нуждаетесь в деньгах.

— Мне удалось восстановить наш семейный капитал, но для этого пришлось много и тяжело работать. — Пирс гордо вскинул голову. — Я не лондонский денди и даже не… — Он осекся на полуслове и пожал плечами, поскольку просто не знал последних лексических новшеств и модного жаргона, на котором принято изъясняться в высшем обществе Лондона. — Короче, я не обучен изящным манерам и, если попаду в какую-нибудь шикарную столичную кофейню, буду чувствовать себя там белой вороной и вряд ли смогу поддержать светскую беседу, — улыбнувшись, признался он. — Однако здесь, в Корнуолле, меня считают человеком уважаемым и очень влиятельным. И конечно, мой авторитет невероятно повысился после того, как я положил на свой банковский счет солидную сумму денег, — добавил он, усмехнувшись. Это была самоирония.

Коснувшись руки Пирса, Иден посмотрела ему прямо в глаза.

— Я считаю вас настоящим джентльменом, милорд! — с жаром вскликнула она. — Не каждый человек отважится сделать то, что сделали вы. Ведь вы помогаете совершенно не знакомой вам девушке.

— На моем месте так поступил бы каждый корнуоллец.

— Вы очень скромный человек, сэр. Люди, подобные вам, — большая редкость.

Она смотрела на него с такой благодарностью и обожанием, что Пирс был просто на седьмом небе от счастья. Он мог бы купаться в этом ее взгляде всю оставшуюся жизнь. Ему вдруг захотелось схватить ее в объятия и сказать, что ради ее спокойствия и безопасности он готов горы свернуть…

Однако с его стороны это было бы непростительной глупостью. Пирс отошел от девушки на несколько шагов, подумав, что он никогда не был мечтателем и фантазером, но Иден, тем не менее, удалось разглядеть романтическую сторону его натуры.

— Не стоит меня идеализировать, мисс Иден, — довольно резко произнес он. — Мой дед, отец моей матери, был мясником. Он сколотил свое состояние, занимаясь торговлей. Он был очень умным человеком. Ему хотелось, чтобы у дочери был титул, и он купил его для нее. Мои родители вступили в брак не по любви, а по расчету. И я являюсь, так сказать, плодом этого брака.

— Значит, вашему отцу не везло не только в картах, — заключила Иден, опершись рукой о забор. — Его семейная жизнь тоже не задалась.

Пирс молча кивнул в ответ и, повернув голову, посмотрел на Короля, который мирно щипал траву.

— Мои родители ненавидели друг друга, и эта ненависть стала еще более сильной после того, как отец промотал состояние нашей семьи, — сказал он. — Моя мать до сих пор не может успокоиться, и поэтому при ней лучше не говорить о моем отце. Не стоит также напоминать ей о ее происхождении, ведь она родилась в семье простого торговца.

— Однако это вас никак не задевает?

Так ли это? Он никогда не задумывался над этим вопросом.

— Я не считаю себя человеком низшего сословия. Впрочем, как и тех людей, которые знают, чего они хотят и зачем пришли в этот мир, которые упорно идут к своей цели и добиваются успеха.

— У вас, кроме матери, есть еще родственники?

Свежий ветерок шевелил листву деревьев, а по ясному небу плыли легкие облачка.

— Меня воспитывали жители деревни Хобблс Муе, — ответил ей Пирс. — Моя мать была очень несчастна, и вскоре после моего рождения ее здоровье настолько ухудшилось, что она почти не выходила из своей комнаты. Миссис Микс заменила мне мать, и я считаю, мне невероятно повезло, что все эти годы рядом со мной была такая замечательная женщина. Она сидела возле моей кровати, когда я болел, читала мне нравоучения и наказывала меня, когда я этого заслуживал. А когда она была занята, то за мной присматривали Дейн, или Роулинз, или еще кто-нибудь из жителей деревни. Мне не нужен был столичный гувернер, потому что читать и писать меня научил Сэмюель Кобблер, бывший деревенский викарий. Морскому делу меня научили деревенские рыбаки, а горному делу — шахтеры, люди, которые, можно сказать, родились с лопатой в руках. Благодаря жителям деревни Хобблс Муе я приобрел все те знания, которые понадобились мне для восстановления нашего семейного капитала. Призовые деньги, полученные за победы Короля Корнуолла на скачках, помогли мне возобновить добычу олова на шахтах, что были закрыты несколько десятилетий тому назад. Некоторые из моих соседей говорили мне, что это очень рискованное дело. Они считали меня сумасшедшим… — Он посмотрел на Иден, и его губы расплылись в довольной улыбке. — В настоящее время на шахте Пенхоллоу добывают столько олова, сколько не добывают ни на одной шахте Корнуолла, и поэтому я смело могу платить своим рабочим самое высокое жалованье.

— Вы спросили, есть ли у меня родственники, — сказал Пирс, отойдя от забора. — Так вот, всех жителей деревни Хобблс Муе я считаю своими родственниками. Они — моя семья.

Пирс подумал, что Иден начнет смеяться и скажет ему то же, что за последние годы он уже не раз слышал от других людей, утверждавших, что, проявляя такую чрезмерную заботу о деревенских жителях, молодой лорд ведет себя на удивление глупо и нерасчетливо.

Однако вместо этого она тихо произнесла:

— У меня никогда не было семьи, да и подруг, можно сказать, не было. Мадам Индрени не раз говорила мне о том, что это очень непрактично и что родственники и друзья создают ненужные проблемы.

Подняв руку, Иден дотронулась до медальона, который висел у нее на шее.

— Моя единственная подруга помогла мне изменить мою жизнь, — призналась она.

— Кто такая мадам Индрени?

Иден недоуменно посмотрела на него.

— Вы только что упомянули имя мадам Индрени. Значит, к вам возвращается память. По всей вероятности, эта дама является частью вашей прошлой жизни. Может быть, вам удастся вспомнить что-нибудь еще?

Иден стала белой как полотно, и Пирс испугался, что она опять упадет в обморок. Он протянул к ней руки, желая поддержать ее, но девушка испуганно попятилась.

— Я не помню этого имени, — покачав головой, ответила она. — Думаю, что мне эта дама не знакома.

Она лжет. Пирс сразу почувствовал это.

— Мисс Иден… — обратился он к ней.

Однако она не стала его слушать. Резко повернувшись, Иден хотела убежать в дом, но остановилась, испуганно вскрикнув.

Пирс схватил ее за локоть, когда девушка отступила назад и прижалась к нему, ища у него защиты. Проследив за ее взглядом, он улыбнулся.

— Добрый день, вдова Хаскелл, — приветливо произнес он.

Старуха не ответила ему, она пристально смотрела на Иден. Пирс положил руки на плечи девушки, пытаясь подбодрить ее.

— Вам не стоит бояться, — мягко сказал он. — Это вдова Хаскелл, и она не причинит вам никакого вреда.

Будто желая подтвердить его слова, вдова улыбнулась, хотя и делала это крайне редко. Навалившись на трость, она подняла свой костлявый палец.

— Все так, как и должно быть, — пробормотала она своим слабым, скрипучим голосом и, не дожидаясь ответа, повернулась и поковыляла по тропинке в сторону конюшни.

Иден, оправившись от испуга, вдруг поняла, что Пирс по-прежнему прижимает ее к себе, обняв своими крепкими руками. Расправив плечи, она быстро отстранилась от него.

— Я думаю, что мне следует вернуться в дом, — заявила она.

— Она совершенно безобидное существо, — провожая взглядом вдову Хаскелл, сказал Пирс.

Иден снова коснулась рукой своего медальона.

— У меня такое чувство, будто она видит меня насквозь, — взволнованно произнесла девушка.

— Да, жители деревни тоже так думают. Они считают ее колдуньей. Выглядит вдова Хаскелл, конечно, несколько жутковато, но она очень добрый человек. — Пирс улыбнулся и взял Иден под руку. — Мне кажется, что для одного дня слишком много впечатлений, вы наверняка утомились. Я провожу вас к дому.

Иден молча кивнула в знак согласия. Всю обратную дорогу молодые люди не проронили ни слова. Когда же они подошли к дому, им навстречу выбежала леди Пенхоллоу.

— У меня хорошие новости! — радостно воскликнула она. — Наши соседи, мистер и миссис Виллис, решили устроить завтра званый ужин в честь мисс Иден. Великолепная идея, не правда ли?

Пирс посмотрел на мать, а потом перевел взгляд на Иден. Он заметил, что у нее между бровей залегла небольшая морщинка. Девушку что-то беспокоило.

— Да, мама, если только это не слишком утомит мисс Иден. Она еще очень слаба, — сказал он.

Было видно, что все его внимание было поглощено молодой девушкой, которую он держал под руку, и ему не было совершенно никакого дела до званого ужина, который собирались устроить их соседи.

Не сказав больше ни слова, они прошли мимо леди Пенхоллоу, и Пирс проводил Иден до ее комнаты.

— Я пришлю к вам Бетси, — сказал он. — Думаю, что вам нужно лечь в постель и отдохнуть. К ужину вам тоже не стоит спускаться. Я прикажу, чтобы ужин принесли в вашу комнату.

— Да, это было бы просто замечательно, — с благодарностью ответила Иден и повернула ручку двери. Переступив порог, она остановилась и, посмотрев на Пирса, добавила: Спасибо вам. Я еще никогда так чудесно не проводила день.

Иден говорила совершенно искренне. Войдя в комнату, она закрыла за собой дверь.

Пирс долго стоял, глядя на дверь ее комнаты, а потом повернулся и пошел в свой кабинет.

Он позвонил Бетси.

— Ступай к мисс Иден, — приказал он горничной, — ты нужна ей. — Проследи за тем, чтобы она не выходила из своей комнаты. Я хочу, чтобы она отдохнула.

— Да, милорд.

Как только Бетси вышла из кабинета, Пирс достал перо и чернила. «Мадам Индрени», — написал он на листе бумаги. Завтра он первым делом пошлет нарочного в Лондон, чтобы тот попытался отыскать эту женщину. Пирс готов был поспорить с кем угодно, выставив в качестве выигрыша Короля Корнуолла, что Иден раньше жила в этом городе. Его посланец обязательно наведет о ней справки в Лондоне.

Иден подошла к окну, выходившему в сад, и задернула шторы. В комнате сразу стало темно, и она легла в постель.

Как же у нее сорвалось с языка имя мадам Индрени? Почему она напрочь забыла об осторожности и совершила такую непростительную ошибку? Но самую большую опасность для нее, конечно, представляет эта старуха, вдова Хаскелл. Несмотря на то что от старости у нее помутнели глаза и она плохо видит, эта женщина, похоже, знает все тайны Иден. Однако она почему-то решила не выдавать Иден. Она даже заверила ее в том, что лорд Пенхоллоу станет ее защитником!

Иден должна благодарить за это судьбу. Таких мужчин, как лорд Пенхоллоу, ей еще никогда не доводилось встречать. Он необыкновенно искренний, кристально честный и… потрясающе благородный.

Внезапно Иден поймала себя на том, что думает не о побеге из поместья Пенхоллоу, а совершенно о другом. Она пыталась представить, что она будет чувствовать, лежа рядом в постели с лордом Пирсом и лаская его так, как женщина обычно ласкает мужчину. И впервые в жизни, представив, как она занимается любовью с мужчиной, Иден почувствовала, как по всему ее телу пробежала дрожь, как ее бросило в жар, а потом прошиб холодный пот.

У нее подкосились ноги, и она буквально рухнула на кровать. «Нужно немедленно выбросить эту блажь из головы! Не это меня сейчас должно волновать, ведь у меня куча других проблем», — мысленно приказала она себе. Иден понимала, что не стоит принимать на веру все, что говорит эта суеверная и невежественная «колдунья» вдова Хаскелл.

Свесив ноги с другой стороны кровати, она встала и принялась расхаживать по комнате. За такой короткий промежуток времени мадам Индрени, наверное, еще не успели сообщить о том, что она сбежала. Однако очень скоро мадам обо всем узнает. Итак, сколько же у нее осталось времени в запасе? Два дня? Нет, возможно, не меньше недели. И за эту неделю Иден нужно решить, как она будет жить дальше, а потом найти себе надежное убежище и подумать, как ей помириться с мадам Индрени. Она прекрасно понимала, что для этого ей понадобятся деньги.

Однако вдова сказала, что лорд Пенхоллоу спасет ее и что он станет ее защитником.

Иден снова села на кровать. Она может предложить себя лорду Пенхоллоу. Ей будет совершенно нетрудно заставить себя отдаться ему. Иден представила, как сплетаются их тела (ей много раз приходилось наблюдать подобную картину в заведении мадам Индрени, которая обучала ее всем премудростям плотской любви), и у нее буквально перехватило дух. Однако сможет ли он заплатить столь высокую цену?..

В этот момент раздался стук в дверь.

Не дожидаясь разрешения, в комнату вошла Бетси. В руке она несла тяжелый поднос с едой и поэтому слегка покачивалась из стороны в сторону, пытаясь удержать его.

— Прошу тебя, оставь меня одну. Я не голодна, — сказала Иден.

Однако Бетси не обратила на ее слова никакого внимания.

— Нет, вы должны поесть. Вам нужно восстановить силы. Ведь завтра вечером вы ужинаете с благородными господами из высшего общества, и вам необходимо быть свежей и бодрой, — заявила она, поставив поднос на стол. — Да, чуть не забыла. Миссис Микс назначила меня вашей горничной. Вашей личной горничной. Это просто замечательно, не так ли? — радостно воскликнула она. Затем, подойдя к окнам, девушка раздвинула шторы, и яркое вечернее солнце залило комнату красноватым светом.

Иден недовольно прищурилась.

— Я не знаю, смогу ли принять это приглашение, — сказала она. — Горничная мне тоже не нужна.

— О-о, не беспокойтесь, мисс. Я подготовлю вас к завтрашнему ужину. К тому же только я одна знаю вашу тайну и, будьте уверены, никому о ней не расскажу.

Иден изумленно уставилась на девушку.

— Какую тайну? — похолодев от страха, спросила она.

— Я знаю, кто вы и откуда, — ответила горничная, взяв с подноса винный бокал. — Я подумала, что вам захочется выпить, и налила вам немного вина.

Иден захотелось выпить весь бокал залпом. Однако она усилием воли заставила себя успокоиться.

— Как ты могла узнать мою тайну? — поинтересовалась она.

— Ее знают все жители Хобблс Муе. Позвольте, я помогу вам раздеться, чтобы вы чувствовали себя удобнее.

— Нет! — крикнула Иден, вскочив с кровати. — Как ты могла узнать мою тайну?

«Нет, такого просто не может быть», — подумала она.

— Что ж, Хобблс Муе — маленькая деревня, и поэтому каждый ее житель знает все и про всех. Новости очень быстро распространяются. Особенно плохие новости, — добавила Бетси и, подойдя к туалетному столику, взяла расческу. — Может быть, вы хотите, чтобы я расчесала вам волосы?

Чувствуя, как бешено колотится сердце, Иден быстро подошла к девушке.

— Нет, я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос, — сказала она. — Откуда ты узнала мою тайну?

— Как откуда? — удивленно заморгав глазами, спросила Бетси и усмехнулась так, словно Иден сморозила какую-то глупость. — Вы появились здесь, потому что мы произнесли магическое заклинание.

— Магическое заклинание? — пробормотала Иден, совершенно сбитая с толку.

— Господь милосердный, да вам, кажется, совсем плохо, мисс Иден! Сядьте на стул, а я развяжу ленту и вытащу шпильки из ваших волос. Это поможет вам расслабиться.

Иден послушно подошла к туалетному столику и села на стул прямо напротив зеркала.

— Магическое заклинание, — снова повторила она.

— Вдова Хаскелл — колдунья, и она знает много такого, чего не знаем мы. Это она вызвала вас сюда. Мы, конечно, тоже помогали ей.

Изумленно глядя на отражение Бетси в зеркале, Иден спросила:

— Вызвала меня сюда?

— Да, во время последнего полнолуния мы все собрались в бухте Отшельника, — развязав ленту и распустив волосы Иден, сообщила Бетси. — Там высокие скалы. Это очень опасное место, мисс Иден. Однако вдова Хаскелл говорит, что оно волшебное. И я ей верю. Как только мы произнесли заклинание, сразу появились вы. Такая, как мы и хотели.

Вытащив последние шпильки, девушка принялась расчесывать волосы Иден. Несмотря на то что Иден не хотелось, чтобы Бетси трогала ее волосы, это было так приятно, что она незаметно для себя расслабилась, закрыв от удовольствия глаза.

Бетси продолжила свой рассказ:

— Той ночью вдова придумала особенное заклинание. Специально для лорда Пирса. Ведь мы все его очень любим, — добавила горничная. — Но, честно говоря, вы оказались еще лучше, чем мы ожидали. Надеюсь, вы простите меня за мою откровенность…

Иден блаженно улыбнулась, чувствуя, как постепенно расслабляются мышцы шеи.

— Бетси, я не понимаю, о чем ты говоришь. Если вы кого-то ищете, то, поверь мне, я не та девушка, которая вам нужна, — сказала она, про себя подумав, что такого просто не может быть.

— О нет, мисс, нам нужны именно вы! — взволнованно воскликнула Бетси. — Вы именно такая девушка, какую мы искали.

— И какую же девушку вы искали? — осведомилась Иден. Размеренные движения расчески почти усыпили ее.

— Мы искали невесту для лорда Пенхоллоу. Такую девушку, которая смогла бы стать ему достойной парой.

Невесту? Иден моментально очнулась и широко раскрытыми от изумления глазами посмотрела на Бетси так, как обычно смотрят на умалишенных.

ГЛАВА 7

Брест, Франция

Толкнув локтем тонкую деревянную дверь, Назим вошел в комнату, которую они с Гади снимали в гостинице. Гостиница! Вряд ли можно было назвать этим словом дом, стоявший на самом берегу моря.

Гади сидел возле маленького стола и точил свою кривую турецкую саблю. Тонкий клинок ярко блестел при свете свечи.

— Ты нашел для нас корабль? — спросил Гади.

Они покинули «Летящий жаворонок», сойдя на берег в первом же порту. Назим очень разозлился, когда английский капитан отказался повернуть корабль и поплыть назад, в Англию. Когда они обнаружили, что девушка пропала, и обратились к капитану, тот заявил, что его больше беспокоит корабль, который получил довольно серьезные повреждения во время шторма, а не беглянка. Он понимал, что ему придется задержаться на несколько дней, чтобы заняться ремонтом. Экипажу «Летящего жаворонка» повезло: мимо их корабля проплывал военный фрегат, который и отбуксировал его в ближайшую гавань.

Назим подошел к Гади. Тот работал у стола, на котором стояла большая ваза с дыней, виноградом и несколькими апельсинами из Испании, а также кувшин со сладким сидром. Назим налил себе стакан.

— Я почти целый день занимался поисками, и удача все-таки улыбнулась мне, — сообщил он. — Завтра на рассвете мы отплываем в Англию на рыбацком баркасе.

— На рыбацком баркасе?

— Это самое лучшее, что мне удалось найти. Сейчас, когда окончилась война, французы и англичане снова начали вести бойкую торговлю между собой. В порту теперь нет ни одного свободного судна.

Гади недовольно поморщился.

— Эта посудина, наверное, сплошь пропахла мерзким рыбным запахом, — сказал он. Они оба перенесли несколько тяжелых приступов морской болезни, и поэтому ни Гади, ни Назиму не хотелось снова отправляться в морское путешествие.

— Наверное, — ответил Назим, взяв кисть винограда.

— Ты собираешься писать Ибн-Сибаху и объяснять ему, почему мы не приехали вовремя?

— Я обязательно сообщу ему о том, что мы задерживаемся, — помолчав немного, ответил Назим.

Гади задумчиво погладил свою бороду.

— Я думаю, что нужно рассказать ему о том, что мы потеряли эту девицу, и о том, что она сделала, — сказал он. — Ибн-Сибах — добрый человек. Он не станет нас наказывать.

— Я еще никогда не подводил своего господина! — воскликнул Назим, швырнув на стол саблю. Повернувшись, он подошел к тому месту, где лежала целая кипа чертежей и карт, которые оба мужчины тщательно изучали все утро, и снова склонился над картой. При тусклом свете свечи он рассматривал побережье Англии и тонкие линии, которыми на карте были обозначены различные морские течения. «Разве можно было представить, что эта худенькая, как тростинка, девушка сумеет сбежать от нас», — сердито раздувая ноздри, подумал он.

Им с Гади было так плохо, что они совершенно забыли о девчонке, и узнали о том, что она пропала, только на следующее утро, ближе к полудню, когда утих шторм. Ко всем прочим несчастьям добавилась и еще одна беда. Английский капитан не хотел отпускать их с корабля, требуя, чтобы они заплатили за пропавшую шлюпку.

От досады и злости Назим скомкал в руке карту. Эта девчонка показалась ему тихой и послушной. Однако он ошибся. Он недооценил ее.

— Я думаю, что эта девица поплыла во Францию, — подал голос Гади.

Назим покачал головой.

— Она бы испугалась сильного течения. Не забывай, что она всю жизнь прожила в городе. Она ничего не знает о море и понятия не имеет о том, как управлять лодкой. Она не сможет переплыть Ла-Манш на маленькой шлюпке, — возразил он и, подойдя к столу, положил карту возле свечи. — Нет, мой друг, она должна быть где-то здесь. — Он постучал пальцем по тому месту, где был обозначен английский остров Уайт.

— Ты уверен в этом?

— Да, уверен, — сказал Назим, хлопнув себя по груди. — Нутром чувствую, что она жива и здорова и находится сейчас в Англии. И вообще, сам посуди, к чему ей бежать в чужую страну?

— Скажи мне, друг мой, зачем мы тратим время на ее поиски? — наклонившись вперед, спросил Гади. — Почему бы нам не сказать султану, что она погибла во время шторма?

— Тебе не хочется утруждать себя и заниматься поисками?

— Мне хочется побыстрее вернуться домой, — устало ответил Гади и, еще ближе придвинувшись к Назиму, прошептал: — Давай здесь найдем какую-нибудь девственницу. Многие девушки с радостью согласились бы служить Ибн-Сибаху.

— Эта девушка была особенной, — напомнил ему Назим. Он уже думал о подмене. Думал целый день, переходя от причала к причалу в поисках корабля. — Ее специально обучали искусству любви, и она знает, что нужно делать, чтобы доставить мужчине наслаждение, — добавил он и удобно растянулся в кресле, стоявшем напротив кресла, в котором сидел Гади. — И обучала ее всем этим премудростям не кто-нибудь, а любимая наложница Ибн-Сибаха, мадам Индрени.

— Это та женщина, у которой мы ее купили?

— Именно. Ибн-Сибах даровал этой женщине свободу, потому что она спасла ему жизнь во время дворцового переворота. Это случилось почти тридцать лет тому назад. Султан до сих пор не может ее забыть и надеется на то, что девица, обученная мадам Индрени, поможет ему вспомнить молодость и он снова испытает те сладостные ласки, которые когда-то дарила ему его любимая наложница.

— Может быть, Аллаху не угодно, чтобы эта девица попала к султану, — осторожно предположил Гади.

— Может быть, — согласился Назим. — Но хватит ли у тебя храбрости сказать об этом Ибн-Сибаху?

Побледнев от страха, Гади неуверенно покачал головой.

— Нет, я боюсь об этом даже подумать, — сказал он.

— Значит, нам с тобой остается только одно, друг мой. Мы должны найти эту девицу.

Гади осторожно провел пальцем по лезвию своей сабли. На пальце сразу появилась тонкая красная полоска. Увидев кровь, он улыбнулся.

— Мы обязательно найдем ее, мой друг, — заявил он. — Она всего лишь молоденькая неопытная девчонка, а мы с тобой сильные и мудрые мужчины.

— Да, и когда мы ее найдем, то она уже не сможет убежать от нас.

ГЛАВА 8

Проснувшись на следующее утро, Иден выглянула в окно и обнаружила, что сад затянут густым серым туманом. Все случилось именно так, как предсказывал Джим. Она задернула шторы и снова забралась в кровать. Ей хотелось еще немного понежиться в постели.

Иден прижалась щекой к мягкой подушке. Она хорошо выспалась, несмотря на то что всю ночь ей снились ослепительно-яркие эротические сны. Такого раньше с ней никогда не случалось. И в этих снах она видела… лорда Пенхоллоу.

Иден перевернулась на спину и уставилась в потолок. Должно быть, даже во сне она думала о нем, представляя, как занимается с ним любовью. Она понимала, что ей нужно уехать из этого дома, но… почему-то все время вспоминала слова Бетси, которая сказала, что она избрана судьбой, дабы стать невестой лорда Пенхоллоу.

Бетси пришлось потратить очень много времени, чтобы убедить ее и заставить поверить в это. Графиня Пенхоллоу. Если бы Иден не довелось на самой себе испытать магическую силу, которой обладает вдова Хаскелл, то она бы даже не стала вспоминать об этом. Однако сейчас она снова задумалась над словами старухи, и прежде всего потому, что ей очень хотелось этого.

Иден лежала в постели, вытянув по бокам руки, и предавалась мечтам. И эти мечты были такими потрясающе прекрасными, что у нее просто дух захватывало.

— Графиня Пенхоллоу, — прошептала она.

— Вам уже давно надо было встать с постели! — послышался возмущенный голос Бетси.

Горничная стояла у двери, глядя на Иден.

Иден даже не услышала, как Бетси открыла дверь. Повернувшись к горничной, Иден улыбнулась ей.

— Я только проснулась, — сказала она и сладко потянулась. — Какой сегодня чудесный день, не правда ли?

— Днем, похоже, пойдет дождь. А вам нельзя быть такой соней и лежебокой, — с укоризной произнесла Бетси и направилась к платяному шкафу. — В эту минуту вы уже должны были завтракать вместе с лордом Пенхоллоу. Я сидела в кухне, ожидая, пока вы позвоните, — посетовала она и, открыв дверцы шкафа, принялась перебирать платья Иден. — Хорошо, что у меня лопнуло терпение и я сама решила прийти к вам. Он уже почти закончил свой завтрак. Если мы не поспешим, то вряд ли сможем застать его и он уедет на целый день.

Подумав о том, что она снова увидит лорда Пенхоллоу, Иден моментально вскочила с кровати.

— Жаль, что у вас так мало одежды и почти совсем нет повседневных платьев, — сказала Бетси, высунув голову из шкафа.

— Я снова надену зеленое кружевное платье.

— Нет, это невозможно! — воскликнула Бетси. — Он уже видел вас в нем. Подождите! У меня возникла замечательная мысль. — Горничная снова засунула голову в шкаф.

Через минуту она вылезла из шкафа и, нахмурившись, произнесла:

— У вас ведь нет костюма для верховой езды. Я только сейчас вспомнила об этом!

— Да, у меня его нет, — подтвердила Иден.

Мадам Индрени не обучала ее верховой езде, понимая, что Иден предстоит жить в гареме, за плотно запертыми дверями, ведь наложница должна быть искусной любовницей, а не опытной наездницей.

— Почему вы не предупредили меня об этом вечером? — застонав от досады, спросила Бетси.

Вечером Бетси рассказала Иден все, что ей было известно о лорде Пенхоллоу. Теперь Иден знала все его привычки (например, он завтракал всегда между восемью и девятью часами утра, после того, как объезжал верхом все свои конюшни), его гастрономические пристрастия (молодой лорд очень любил мидий, тушенных в белом вине), его любимый цвет (Бетси считала, что ему нравится голубой). Кроме того, Иден стало известно, какие книги ему нравятся, какая музыка доставляет удовольствие, какое вино он предпочитает… Этот список оказался очень длинным. Все домашние слуги, собравшись вместе, составляли его, справедливо рассудив, что такая информация поможет Иден завоевать сердце лорда Пенхоллоу.

— Вот скажите мне, что лорд Пенхоллоу ценит больше всего на свете? — спросила Бетси. — Вечером я несколько раз повторяла вам это.

— Больше всего на свете он дорожит своей репутацией и своими лошадьми, — послушно ответила Иден.

— А вам, между прочим, еще вчера вечером нужно было сообщить мне о том, что у вас нет костюма для верховой езды! — возмущенно воскликнула Бетси, уперев руки в бока.

— Да, — ответила Иден. — Я не умею ездить верхом, и он уже знает об этом.

— О-о, но он думает, что вы очень хотите научиться этому.

— Но почему у него возникла подобная мысль?

— Сегодня за завтраком я сказала ему об этом. Я сказала… — призналась Бетси, и голосом преданной служанки, которая готова на все ради того, чтобы угодить своей госпоже, произнесла: — Я сказала: «Лорд Пенхоллоу, мисс Иден хотела спросить, не окажете ли вы ей любезность и не возьметесь ли обучать ее верховой езде». И он чуть не подпрыгнул от радости, когда я ему это сказала. Милорд был похож на собаку, которой дали жирный кусок бекона, — прыснув от смеха, добавила Бетси. — Он велел передать, чтобы вы, когда оденетесь, спустились к парадной двери. Он будет ждать вас там.

Изумление Иден было так велико, что она невольно попятилась к кровати.

— Я никогда не просила его об этом! — воскликнула она.

— Но он же не знает об этом, — с невинным видом заметила Бетси и, снова повернувшись к шкафу, вытащила из него шелковое платье небесно-голубого цвета. — Вот, вы пока наденете это платье, а я постараюсь найти для вас амазонку[7]. Я объясню лорду Пенхоллоу, что вы немного задерживаетесь, но скоро будете готовы.

— Я не хочу учиться ездить верхом, — продолжала стоять на своем Иден. — К тому же мне больше нравится платье из розового муслина.

— Но голубой — это любимый цвет лорда Пенхоллоу.

— А розовый освежит мое лицо. И я не хочу ездить верхом.

Бетси достала из шкафа розовое платье.

— Выбирайте, — сказала она, — или вы сегодня утром будете брать уроки верховой езды у лорда Пенхоллоу, или… — Бетси сделала паузу, стараясь тем самым усилить эффект, и продолжила: — Или к вам придет доктор Харгрейв и даст вам еще одну порцию касторки.

Иден сделала свой выбор, не сомневаясь ни секунды.

— Мне всегда хотелось научиться ездить верхом, — бодро произнесла она.

Бетси расправила руками платье.

— О-о, вы не только должны научиться ездить верхом, мисс, — сказала она. — Вы должны уметь легко перескакивать через кустарники и зеленые ограждения — так, как это делают лучшие наездники Англии.

— Перескакивать?

— Ммм-да, — пробормотала Бетси, положив платье на кровать, и принялась стягивать с Иден ночную рубашку. — Графиня Пенхоллоу должна отлично держаться в седле. Без этого никак не обойтись, поскольку это одно из необходимых условий.

Иден вдруг совершенно расхотелось становиться графиней Пенхоллоу. Однако она понимала, что ей все равно необходимо очаровать лорда Пенхоллоу.

Надев платье из легкого розового муслина, она села перед туалетным столиком. Иден решила сделать себе простую прическу. Она соберет волосы на макушке и затянет их черной лентой. Посмотрев в зеркало, она встретилась взглядом с Бетси.

— Я не смогу сесть в седло, если у меня не будет костюма для верховой езды, ведь так же? — спросила она.

— О-о, я обязательно найду для вас амазонку, — заверила ее Бетси, и Иден поняла, что эта рыжеволосая горничная обязательно выполнит свое обещание.

Однако Иден все-таки не удалось избежать встречи с доктором Харгрейвом и пришлось выпить еще одну ложку касторки. Иден сообщили о том, что леди Пенхоллоу настаивает на том, чтобы ее снова осмотрел этот добрый доктор.

Лорд Пенхоллоу прислал к ней посыльного, который передал Иден, что милорд тоже считает, что вначале ее должен осмотреть доктор, а урок верховой езды он может отложить на более позднее время.

Иден оказалась в западне.

К счастью, доктор Харгрейв начал с самого неприятного, сразу заставив Иден выпить большую ложку касторки.

— Это лекарство от всех болезней, — заверил ее доктор.

У Иден не было абсолютной уверенности в том, что он говорит правду.

Доктор Харгрейв проводил осмотр быстро, но довольно тщательно. Сначала он долго всматривался в глаза Иден, а потом начал задавать ей вопросы относительно ее прошлого. Иден и доктор сидели в креслах напротив французской двери, наслаждаясь утренним солнцем, а леди Пенхоллоу устроилась возле прикроватного столика. Она настояла на том, чтобы обязательно присутствовать при осмотре доктором своей пациентки.

После беседы доктор достал из своего черного саквояжа перо, чернила и бумагу.

— Надеюсь, мисс Иден, вы не будете возражать против того, что я опишу в письме результаты вашего осмотра, — сказал он. — Письмо это я собираюсь направить в Королевский хирургический колледж. Вы дадите мне свое разрешение на это?

— Признаться, мне не хотелось бы, чтобы вы… — начала было Иден с некоторой тревогой в голосе.

— Это делается только ради науки, — поспешно пояснил доктор.

— Я уверена, что она не станет возражать, — вставила леди Пенхоллоу. — Правда, дорогая?

Иден не могла отказаться от присутствия в ее спальне леди Пенхоллоу и теперь вынуждена была согласиться с ней.

— Хорошо, я согласна, — ответила она.

После осмотра доктор Харгрейв исписал целых два листа бумаги. Закончив, он поставил внизу витиеватую роспись и, подняв голову, посмотрел на Иден сквозь очки, сидевшие на самом кончике его носа.

— Лорд Пенхоллоу говорит, что вы время от времени вспоминаете какие-то имена из своего прошлого, — сказал он.

— О, как интересно, — пропела леди Пенхоллоу. — Я не знала об этом.

Иден поморщилась от досады, вспомнив о том, какую ошибку она вчера допустила.

— Да, это правда, — ответила она, холодея от ужаса. Она думала, что сейчас доктор разоблачит ее и назовет обманщицей.

Леди Пенхоллоу торжествующе улыбалась. Она просто сияла от радости.

— Да, да, все так и должно быть, — к большому удивлению Иден, сказал доктор, кивнув ей. — Память обычно возвращается постепенно. — Тут о чем-то подумали, там что-то напомнило о прошлом. В конце концов из всех этих разрозненных воспоминаний складывается цельная картина.

— Так и должно быть, говорите вы? — переспросила леди Пенхоллоу, с лица которой уже исчезла улыбка.

— Да, именно так! — подтвердил доктор Харгрейв.

Иден чувствовала себя не очень уютно.

— Скажите, доктор, — беспокойно поерзав в кресле, спросила девушка, — а были ли такие случаи, когда к пациентам память вообще не возвращалась?

— Таких случаев много. Очень много! Понимаете, дело в том, что эта болезнь умственная, а человеческий мозг еще мало изучен медициной, — сказал он, постучав пальцем себя по лбу. — Однако вам не стоит волноваться, мисс Иден. Вы находитесь среди друзей…

«Интересно, леди Пенхоллоу он тоже считает моим другом?» — подумала Иден.

— Прошлым вечером я много размышлял о том, каким смущенным, обескураженным и растерянным чувствует себя человек, который не в состоянии вспомнить, кто он, откуда и как оказался в том или ином месте, — продолжал говорить добрый доктор. — Некоторых пациентов, страдающих амнезией, приходится помещать в специальные санатории, и там они живут годами, оставаясь в этих заведениях даже после того, как к ним возвращается память. Однако мы сделаем все, чтобы с вами такого не случилось. Жители Хобблс Муе никогда не отказывали в помощи нуждающимся. Правда, леди Пенхоллоу?

Леди Пенхоллоу перевела взгляд на Иден. Глубоко вздохнув, она заставила себя улыбнуться.

— Конечно, доктор, — мило прощебетала она.

Ободряюще улыбнувшись Иден, доктор взял свой саквояж.

— Я приду к вам завтра, — предупредил он и вышел из комнаты вместе с леди Пенхоллоу. Иден наконец осталась одна.

Как только за доктором закрылась дверь, Иден почувствовала, что ее щеки заливает жгучая краска стыда. Она обманщица, мошенница и подлая преступница. Она больше не может обманывать этих людей. Она заставила себя поверить в то, что сможет жить во лжи. Однако сейчас она поняла, что так дальше продолжаться не может.

Но есть ли у нее выбор?

Стук в дверь прервал ее тяжелые мысли.

— Лорд Пенхоллоу, — просунув голову в комнату, напомнила ей Бетси и улыбнулась.

Иден встала и послушно поплелась за ней в гостиную. Несмотря на то что небо было затянуто серыми тучами, во всех комнатах, мимо которых они проходили, окна были открыты. Туман не рассеялся, а медленно плыл по земле, затягивая все вокруг густой пеленой. Было в этом что-то жуткое и зловещее.

Иден сначала услышала голос лорда Пенхоллоу, а потом увидела его самого. Судя по всему, он находился на улице, возле парадной двери дома.

Все печали и тревоги Иден моментально испарились, и ноги сами понесли ее к открытой двери. Туда, откуда доносился его голос. Ей так хотелось поскорее выбежать из дома и позвать его, что она даже не заметила, как обогнала Бетси. Она бы так и сделала, но лорд Пенхоллоу был не один. Рядом с ним стояли Джим и какой-то высокий худощавый джентльмен. Конюх держал лошадь этого джентльмена.

Мужчина, конечно же, приехал из Лондона. Скользнув взглядом по его костюму, Иден сразу поняла, что он сшит лучшим портным с Бонд-стрит и что гость лорда Пенхоллоу был постоянным клиентом известного мастера. К тому же лошадь у него была просто превосходная. В этом не сомневалась даже Иден, которая совершенно не разбиралась в лошадях.

Этим утром лорд Пенхоллоу казался особенно красивым. Он походил на героя романтической повести. Он был без шляпы, а вместо пиджака надел жилет из тончайшей голубой шерсти. Этот жилет хорошо сочетался с белоснежным шейным платком лорда, его бриджами темно-желтого цвета, которые плотно облегали ноги, и начищенными до блеска черными сапогами.

У него на сапогах была только одна шпора. В Лондоне такая преднамеренная небрежность вызвала бы восторг и лорда Пенхоллоу посчитали бы настоящим денди. Однако здесь, в Корнуолле, это считалось признаком настоящего мужчины.

Столичный джентльмен о чем-то горячо спорил с лордом Пенхоллоу. Он размахивал руками, стараясь тем самым придать своим словам большую убедительность. Из-под его шляпы с загнутыми вверх полями в разные стороны торчали седые вьющиеся волосы, и это придавало ему почти комический вид. Однако, несмотря на это, лицо лорда Пенхоллоу, который слушал приезжего, почему-то было мрачным, а на его губах играла презрительная усмешка.

Иден решила не мешать разговору двух мужчин и, сделав Бетси знак, чтобы та следовала за ней, собралась уходить. Однако, услышав, что речь идет о Короле Корнуолла, девушка застыла в нерешительности. И в этот момент лорд Пенхоллоу, похоже, почувствовал ее присутствие.

— Мисс Иден? — позвал он ее.

Иден ничего не оставалось, как подойти к парадной двери.

— Доброе утро, лорд Пенхоллоу, — поприветствовала она его.

Его лицо буквально озарилось от радости — губы растянулись в улыбке, а в темно-синих глазах появился какой-то особенный блеск. С таким восторгом хозяин обычно смотрит на дорогую и редкостную вещь, радуясь тому, что она является его собственностью. Он подошел к Иден и, предложив ей руку, спросил:

— Не хотите ли составить нам компанию?

Иден несколько смущало присутствие незнакомца, и поэтому она ответила:

— Думаю, что это не совсем удобно. Прошу простить меня, милорд, я не хочу вам мешать.

— Пустяки, мы будем рады, если вы составите нам компанию, не так ли, Уитби? — Лорд Пенхоллоу, наклонившись к ней поближе, прошептал: — Останьтесь, иначе этот человек никогда не уйдет.

Увидев ее, лорд Уитби застыл на месте с поднятой рукой и оборвал свою речь на полуслове, а потом, сняв шляпу этой самой рукой, сказал:

— Я был бы несказанно счастлив.

Однако Иден моментально пожалела о том, что вышла из дома. Увидев лысую макушку Уитби с характерным родимым пятном малинового цвета, она сразу узнала его. Он был частым гостем в салоне мадам Индрени.

Иден очень хорошо запомнила этого господина, потому что он тоже хотел ее купить. Лорд Уитби. Почему она сразу не вспомнила его имя? Несмотря на то что с момента их последней встречи прошло два года, Иден узнала его. Он хотел купить ее, но отказался заплатить полную цену. Мадам твердо стояла на своем и заявила, что снижать цену не станет. Он долго с ней торговался, а потом пришел в ярость и начал кричать и ругаться. После этого охранник мадам, могучий великан Ферт, силой вывел его на улицу. Не стерпев такого оскорбления, Уитби, став перед окнами дома мадам, начал громко выкрикивать различные угрозы и проклятия. Ферту пришлось проводить лорда Уитби домой.

И вот теперь он снова появился в ее жизни.

Похолодев от страха, Иден вполуха слушала официальные представления. Она пристально смотрела на Уитби, ожидая, что тот вот-вот выдаст ее.

Вместо этого Уитби поклонился ей и сказал:

— Очень рад познакомиться с вами, мисс Иден.

Иден не смогла произнести ни слова. Ужас, словно стальной обруч, сжал ее горло, а во рту стало сухо, как в пустыне. Собрав всю свою волю в кулак, она заставила себя улыбнуться и сделала легкий реверанс.

Уитби тоже улыбнулся ей. Посмотрев в его карие глаза, Иден поняла, что он не узнал ее.

Она поймала на себе удивленный взгляд лорда Пенхоллоу. Однако ни Джим, ни второй конюх ничего не заметили.

— Вы живете в Корнуолле, мисс Иден, или приехали сюда погостить? — вежливо осведомился у нее лорд Уитби.

Иден понимала, что не сможет вразумительно ответить на его вопрос. Она была так напугана, что ей хотелось просто повернуться и убежать. Однако она не смогла даже шевельнуться: ноги будто приросли к земле. Иден стояла неподвижно как столб и молча смотрела на гостя.

Лорд Пенхоллоу помог ей выйти из этого неловкого положения. Стараясь приободрить девушку, он слегка сжал ее локоть и ответил за нее:

— Она приехала из Девоншира. — И улыбнулся.

От удивления Иден снова едва не лишилась дара речи. Она пробормотала что-то невразумительное и согласно кивнула.

— Что ж, Пенхоллоу, судя по всему, ты хорошо разбираешься не только в лошадях! — усмехнувшись, воскликнул лорд Уитби.

Улыбка моментально исчезла с лица лорда Пенхоллоу, и его глаза загорелись от гнева. Однако Уитби сделал вид, будто не заметил этого.

Он вел себя довольно дерзко и самоуверенно. Взяв девушку за руку, Уитби обратился к ней со словами:

— Мисс Иден, возможно, вы сумеете помочь мне в моем нелегком деле. Видите ли, я хочу купить Короля Корнуолла для своей коневодческой фермы, но Пенхоллоу упорно отказывается продавать этого коня, несмотря на то что я готов заплатить за него любую цену. Представляете, я даже предлагал ему целых пятнадцать тысяч фунтов.

— Пятнадцать тысяч? — удивленно переспросила Иден.

За нее саму этот человек предлагал только двенадцать тысяч фунтов.

— Король Корнуолла не продается, — тихим, но твердым голосом ответил лорд Пенхоллоу.

— Черт тебя возьми, Пенхоллоу, я хочу этого коня! Он мне нужен. Второго такого жеребца нет и никогда не будет. Я готов на все ради того, чтобы заполучить его.

— Он не продается.

— Все продается! — заорал лорд Уитби, совершенно забыв о том, что рядом с ним стоит Иден. Топнув от злости ногой, он нахлобучил на голову шляпу. — Я приехал сюда за этим конем и не собираюсь возвращаться с пустыми руками, — заявил он.

— В таком случае нам не о чем больше говорить, — сказал лорд Пенхоллоу и повторил: — Этот конь не продается. Я могу только разрешить вам свести его с одной из ваших кобыл.

Лорд Уитби бормотал себе под нос какие-то ругательства, давая выход своему гневу. Однако, вспомнив про Иден, он повернулся к ней и, слегка приподняв шляпу, извинился.

— Прошу прощения, мисс Иден, — учтиво произнес он. — Я веду себя как дикарь. И это объясняется тем, что я всегда привык получать то, что хочу.

Иден очень удивилась, когда он извинился перед ней, а потом вдруг вспомнила о том, что с женщинами благородного происхождения мужчины обычно ведут себя очень вежливо и галантно. Только в присутствии проституток они позволяют себе нецензурно ругаться, рыгать и делать прочие мерзости. Однако они хорошо знают, как нужно вести себя в обществе настоящей леди, а все в Пенхоллоу Холле считают Иден настоящей леди.

Сделав это открытие, Иден окончательно прозрела. Она сразу поняла, почему лорд Уитби не узнал ее. Та Иден, которую он знал раньше, была не леди, а обыкновенной проституткой.

— Я не продам Короля Корнуолла ни за какую цену, — сказал лорд Пенхоллоу. — Мы уже говорили с тобой об этом, Уитби.

— Да, говорили, — согласился лорд Уитби. — И снова вернемся к этому разговору. Я хочу этого коня.

— Что ж, сегодня ты его точно не получишь.

От злости у лорда Уитби даже желваки заходили.

— Вижу, что не удалось тебя уговорить, — процедил он сквозь зубы. — Тогда хоть пообещай, что если когда-нибудь ты надумаешь продать этого коня, то первым об этом известишь меня.

— Обещаю, что если я решу продать его, то ты об этом узнаешь первым.

— Ладно, придется пока довольствоваться только твоим обещанием, — недовольно произнес лорд Уитби, и Иден поняла, что такой исход переговоров его совершенно не устраивает.

Уитби подошел к своей лошади и уже собрался сесть в седло, но потом вдруг передумал.

Он посмотрел на Иден, их взгляды встретились, и она увидела в его глазах немой вопрос. В тот же миг Иден поняла, что Уитби сейчас думает не о Короле Корнуолла. Неужели в разговоре она затронула нечто такое, что заставило его все вспомнить? Иден постаралась взять себя в руки и улыбнулась ему. То была улыбка уверенной в себе женщины.

Лорд Уитби тряхнул головой, как будто понял, что ошибся, и попытался отогнать от себя ложные сомнения, а затем, к великой радости Иден, сел в седло.

— Для меня было настоящим удовольствием познакомиться с вами, мисс Иден, — сказал он ей и в знак прощания слегка приподнял шляпу. — А ты, Пенхоллоу, не забудь о своем обещании.

— Не волнуйся, не забуду.

— В таком случае не стоит затягивать с этим делом. Короля Корнуолла можно использовать в качестве жеребца-производителя еще лет пять или шесть, не больше.

— Я очень рад, что ты нашел время посетить Пенхоллоу Холл, Уитби, — сказал лорд Пенхоллоу, прощаясь с гостем так, как того требовали правила этикета: без особой теплоты, но весьма учтиво.

В ответ лорд Уитби улыбнулся ему одними губами. Глаза его при этом оставались злыми и холодными. Пришпорив лошадь, он умчался прочь.

Лорд Пенхоллоу смотрел, как он скачет по подъездной дорожке, до тех пор, пока всадник не скрылся из виду.

— В следующем месяце он опять приедет, — сказал он. — Уитби — один из самых богатых людей в Англии, и поэтому он уверен в том, что все в этом мире можно купить за деньги. Я никогда не продам ему Короля Корнуолла.

Кивнув Джиму и второму конюху, Пирс дал им понять, что они ему больше не нужны. Потом, повернувшись к Иден, он одарил ее такой улыбкой, от которой у бедной девушки закружилась голова и сердце затрепетало, словно овечий хвост. Улыбку такого красавца любая женщина будет с восхищением вспоминать до конца своих дней.

— Впрочем, он не стоит того, чтобы о нем так долго говорить, — продолжил Пирс. — Когда Уитби опять появится здесь, он снова получит тот же ответ и снова будет злиться и ругаться. Впрочем, так ему и надо. Нечего приезжать сюда без приглашения. Нужно сказать, что вы, мисс Иден, очень вовремя появились.

Иден очень жалела о том, что покинула свою комнату.

— Этим утром вы выглядите просто прелестно. Цвет вашего платья напоминает мне розы, которые растут в саду возле фонтана, — сказал лорд Пенхоллоу.

После этих слов все ее тревоги исчезли без следа.

«Как бы мне хотелось, чтобы Бетси могла услышать слова Пирса, адресованные мне», — подумала Иден.

— Но в таком платье нельзя заниматься верховой ездой, — заметил он.

«А вот этого Бетси лучше не слышать», — усмехнулась про себя Иден.

— Милорд, что касается уроков верховой езды, то я… — начала было она, но он перебил ее:

— Я подобрал для вас лошадь. Ее зовут Бархатка. Такой красивой лошадки мне еще никогда не приходилось видеть. Она очень смирная и хорошо вышколенная.

Иден растерялась. Она не знала, как ей поступить. Больше всего на свете ей хотелось произвести на Пирса самое благоприятное впечатление.

Услышав голос леди Пенхоллоу, она вздрогнула от неожиданности.

— Она не может ездить верхом вместе с тобой, Пирс, — сказала графиня, спускаясь по центральной лестнице. — У нее нет перчаток для сегодняшнего приема, и нам придется поехать за ними в город. В конце концов, не может же она появиться перед нашими друзьями без приличных перчаток.

Лорд Пенхоллоу был явно расстроен.

— Мы можем отложить наш урок на более позднее время и провести его после того, как вы вернетесь, — предложил он.

Спустившись с лестницы, леди Пенхоллоу подошла к ним.

— О-о, я, конечно, прошу прощения, но боюсь, что об этом пока не может быть и речи, — вежливо произнесла она, изображая искреннее сожаление. — Мисс Иден еще очень слаба, и мы не должны позволять ей перенапрягаться, — добавила она и, повернувшись к Иден, одарила ее почти материнской улыбкой. — Кстати, мисс Иден, мы с вами собираемся поехать в Плимптон за перчатками, а вы, насколько мне известно, еще не завтракали. Я вам настоятельно советую как следует подкрепиться, потому что назад мы вернемся только ближе к вечеру.

Заметив злорадный блеск в глазах леди Пенхоллоу, Иден поняла, что эта женщина искренне радуется тому, что ей удалось разрушить планы лорда Пенхоллоу, заставив его отменить урок верховой езды. Иден очень хотелось сорвать с нее эту маску холодного высокомерия и, расцеловав ее в обе щеки, радостно крикнуть: «Благодарю вас!» Еще бы, ведь она помогла Иден получить отсрочку, и сегодня ей не придется заниматься верховой ездой.

— Значит, мы перенесем наш урок на завтра, — сказал лорд Пенхоллоу. — Займемся этим прямо с самого утра. В это время все заняты своими делами, и нам уж точно никто не сможет помешать.

Не успела Иден и рта раскрыть, как леди Пенхоллоу, встав между нею и лордом Пенхоллоу, произнесла своим льстивым голоском:

— Пирс, неужели ты действительно веришь в то, что мисс Иден всерьез интересуется лошадьми? Я хочу сказать, что она не умеет ездить верхом, не так ли? Зачем заставлять девушку заниматься тем, к чему у нее не лежит душа?

Иден услышала за спиной громкий топот и, повернув голову, увидела, что возле двери стоят Роулинз, миссис Микс и Бетси и внимательно слушают их разговор. У них были такие несчастные, встревоженные лица, что ей вдруг захотелось быть именно такой, какой они ее себе представляли. Но не для собственной выгоды, а исключительно ради этих милых людей. У нее неожиданно возникло желание поверить в магию, в то, что мечты могут воплотиться в реальность, а также в то, что заклинания имеют волшебную силу.

Повернувшись к лорду Пенхоллоу, Иден одарила его одной из своих самых ослепительных улыбок. Признаться, ей пришлось много тренироваться, прежде чем она научилась так улыбаться, и девушка хорошо знала, какой именно эффект производит эта ее улыбка на мужчин.

— Мне очень хочется научиться ездить верхом, — сказала она. — Я, наверное, буду самой неуклюжей и ужасной ученицей, но я совершенно не прочь научиться сидеть в седле.

— В таком случае я с удовольствием возьму на себя обязанности вашего наставника, — с готовностью ответил Пирс и тоже подарил ей улыбку.

При этом его лицо стало таким прекрасным, что Иден едва удержалась на ногах, почувствовав, как от восторга у нее закружилась голова.

Леди Пенхоллоу опять встала между ними.

— Пирс, ты не сможешь давать уроки верховой езды, — заявила она. — У тебя на это просто нет времени. Ты должен заниматься рудником, присматривать за конюшнями. К тому же у тебя еще масса других дел.

— Ничего, я справлюсь, — ответил ей лорд Пенхоллоу. — Ты уже не первый год говоришь мне о том, что я слишком много работаю. Знаешь, я наконец решил прислушаться к твоим советам и немного отдохнуть.

— Хорошо, — согласилась леди Пенхоллоу, недовольно поджав губы, и обратилась к девушке: — Значит, мы обо всем договорились. — Повернувшись, она начала подниматься по лестнице, ведущей к парадному входу.

Роулинз и женщины моментально скрылись в прихожей, чтобы не попасться ей на глаза.

Дойдя до последней ступени лестницы, графиня остановилась.

— Мы уезжаем через час. И еще хочу сказать вам, мисс Иден, что платья с такими глубокими декольте, как у вас, в сельской местности никто не носит. Я, конечно, понимаю, что это ваш любимый фасон, но все-таки вам стоит прикрывать все это шалью. — С этими словами леди Пенхоллоу захлопнула за собой дверь.

После столь унизительного замечания, сделанного матерью лорда Пенхоллоу, у Иден сразу испортилось настроение. Повернувшись к Пирсу, она тихо произнесла:

— Я не хотела ее обидеть.

Лорд Пенхоллоу некоторое время молча смотрел на закрытую дверь, а потом сказал:

— Моя мать — несчастная женщина. Она порой не знает, чего хочет, и пытается восстановить душевное равновесие, управляя другими людьми.

— Я не понимаю, почему она не может быть счастливой, ведь у нее есть все, что человеку нужно для счастья. — Иден обвела рукой дом и сад.

— Правда? Что ж, я с вами согласен. Однако мне почему-то кажется, что у разных людей разное представление о том, что такое счастье. Каждый человек сам выбирает, что для него в этой жизни имеет самую большую ценность, а моей матери еще ни разу не удавалось сделать правильный выбор. — Он тряхнул головой, пытаясь отогнать грустные мысли, и добавил: — Мне очень хочется, чтобы быстрее наступило утро и мы с вами начали наши уроки.

— Должна предупредить вас, что я еще ни разу не садилась в седло, — сказала Иден.

Он засмеялся.

— Судя по всему, мисс Иден, вы всю жизнь жили в городе. В сельской местности все ездят верхом. Кстати, вам удалось еще что-нибудь вспомнить из вашего прошлого?

Ей очень не хотелось обманывать его.

— Ничего важного, только какие-то бессвязные обрывки, — ответила она.

— А ваша семья? Может, вы вспомнили кого-нибудь из ваших родственников?

— Нет, к сожалению… — на этот раз она говорила правду.

Взяв Иден за руку, он осторожно сжал ее пальцы.

— Не беспокойтесь, — сказал он. — Все, кто живет в Пенхоллоу Холле, относятся к вам с большим сочувствием. Даже мама.

Посмотрев в его глаза, Иден поняла, что он говорит совершенно искренне. Ей еще никогда не приходилось встречать мужчину, который относился бы к женщине с таким состраданием и участием. Иден так тронула его искренность, что ей даже захотелось рассказать ему всю правду о себе. Однако уже в следующее мгновение она отогнала от себя эту бредовую мысль.

Умная женщина не должна никому доверять. Этому ее научила жизнь — ее тяжелое детство и годы, проведенные в заведении мадам Индрени. Даже если Пирс станет ее защитником, она не должна рассказывать ему всю правду о себе, чтобы он не смог полностью подчинить ее своей власти.

Он слегка шевельнул пальцами, заставляя девушку вернуться к реальности. Иден вздрогнула. Она только сейчас поняла, что, задумавшись, сама вцепилась в его руку, так что он просто не мог высвободиться.

Смутившись, она разжала пальцы и извинилась, а потом поспешила в дом.

За дверью ее поджидала Бетси.

— Это было просто замечательно, мисс! Замечательно! — воскликнула горничная. — Я теперь должна найти для вас амазонку!

Однако Иден ее не слушала. Ей сейчас было не до Бетси. Все ее мысли были заняты лордом Пенхоллоу. Между ними возникла некая связь. И заклинания и любовные зелья не имели к этому никакого отношения. Она поняла, что не сможет отказаться от этого мужчины, не сможет просто взять и уехать от него.

Пирс постукивал хлыстом по своему сапогу, наблюдая за тем, как его мать и мисс Иден садятся в экипаж, на двери которого красовался фамильный герб Пенхоллоу. Они собирались отправиться в Плимптон за покупками. Его раздражало то, с каким холодным высокомерием его мать относится к Иден. Ему хотелось, чтобы эти женщины подружились, однако он понял, что желает невозможного. Его мать временами бывает очень эгоистичной и тщеславной.

Иден. Стоит ему только произнести ее имя, и его сразу охватывает такое горячее и неуемное желание, что просто кровь начинает закипать в жилах. Еще ни одна женщина не вызывала в нем такого сильного желания. Ему хотелось разорвать Уитби на куски за то, что тот так нагло пялился на нее. Пирс знал, что Уитби — негодяй и мерзавец, надевший на себя личину джентльмена. Он никогда не продаст этому человеку Короля Корнуолла.

Однако больше всего его беспокоило то, как отреагировала Иден, увидев Уитби. Девушка узнала его. Она встречалась с ним раньше. Пирс понял это по тому, как она вся напряглась и как округлились ее глаза, когда Уитби снял шляпу… Однако Уитби почему-то не узнал ее.

Погрузившись в раздумья, Пирс медленно шел в сторону конюшен. Действительно ли Иден страдает амнезией или она просто хорошая актриса?

ГЛАВА 9

Погода была совершенно не подходящей для посещения магазинов. Густой туман по-прежнему устилал окрестности, а небо было затянуто свинцово-серыми тучами. Но леди Пенхоллоу настояла на поездке в Плимптон, хотя и понимала, что в любую минуту может начаться дождь.

В тесном экипаже Иден и леди Пенхоллоу сидели рядом, положив руки на колени и отвернувшись в разные стороны. Каждая из них делала вид, будто рассматривает пейзаж за окном. Иден укутала плечи кашемировой шалью кремового цвета.

Экипаж качался из стороны в сторону, подпрыгивая на ухабах и кочках. Иден видела, как напряжена леди Пенхоллоу, как она старалась держать осанку. Когда экипаж качнулся в очередной раз, Иден, пытаясь сохранить равновесие, случайно коснулась леди Пенхоллоу рукой. Для того чтобы разрядить обстановку, девушка решила завести легкую светскую беседу. Однако на все свои вопросы она получала отрывистые, односложные ответы.

Когда они подъезжали к окрестностям Плимптона, все-таки пошел дождь. Город этот был довольно маленьким. Главная, мощенная булыжником улица, на которой располагались магазины, несколько рядов домов и церковь, — вот и все достопримечательности.

Выглянув в окно экипажа, Иден испугалась. Леди Пенхоллоу одолжила ей свою соломенную шляпу, и Иден понимала, что если она попадет под дождь, то шляпа будет безнадежно испорчена. Впрочем, как и ее туфли. К счастью, у кучера Лидса был зонт. Он держал его над головами обеих дам. Леди Пенхоллоу переходила от магазина к магазину, а Иден послушно следовала за ней.

Так они ходили не меньше часа, а потом Лидс привел их к магазину, находившемуся на противоположной стороне улицы. На его двери красовалась вывеска в форме руки с надписью «Уильям Харрельсон, перчаточник». Когда они вошли в магазин, громко зазвенел дверной колокольчик.

Мистер Харрельсон и его жена вышли в зал из подсобной комнаты. Они оба искренне удивились тому, что в такую погоду кто-то рискнул выйти из дому. Миссис Харрельсон, поздоровавшись с гостями, сразу предложила им выпить чаю.

— Вам непременно нужно согреться, иначе вы можете простудиться, — сказала она.

Взяв из ее рук чашку, леди Пенхоллоу уселась на высокий табурет, стоявший у прилавка.

— А вы, миледи? — обратилась жена перчаточника к Иден.

— Мисс Иден, — поправила ее леди Пенхоллоу, не дав Иден и рта раскрыть. — Называйте ее мисс.

Поняв, какой досадный промах она допустила, миссис Харрельсон в ужасе прижала пальцы к губам.

Иден покачала головой, давая понять, что нисколько не обиделась, и ободряюще улыбнулась женщине.

— Я бы с удовольствием выпила чашку чая, — сказала она. — А нельзя ли налить чаю и нашему кучеру? Ему сейчас гораздо хуже, чем нам. Всю обратную дорогу ему придется мокнуть под дождем.

— Конечно, конечно, — обрадовалась миссис Харрельсон, услышав ее просьбу. — Я налью и ему чайку. Как это мило с вашей стороны! Вы вспомнили о несчастном слуге, который стоит под дождем, — добавила она и, открыв дверь, пригласила Лидса в дом.

Лидс был очень удивлен и сначала не понял, зачем его позвали. Однако, узнав, что ему хотят предложить чашку чая, он испуганно посмотрел на леди Пенхоллоу. Казалось, он не верил своим ушам. Миссис Харрельсон сказала ему, чтобы он прошел вместе с ней в подсобную комнату.

Леди Пенхоллоу нетерпеливо барабанила пальцами по прилавку.

— Мы пришли сюда делать покупки или пить чай? Нас кто-нибудь обслужит наконец? — возмутилась она.

Мистер Харрельсон сразу бросился к ней.

— Чем могу помочь вам, миледи? — спросил он.

— Ей нужны длинные лайковые перчатки светло-серого или жемчужного цвета. И, пожалуй, еще пара коротких светло-коричневых перчаток, — сказала леди Пенхоллоу хозяину магазина.

Ее высокомерный тон возмутил Иден. «Я больше не намерена терпеть подобное хамство. Она обращается со мной, как с ненужной вещью, а ведь именно эта женщина настояла на том, чтобы я поехала вместе с ней», — стиснув от злости зубы, подумала Иден.

Хозяин магазина моментально понял, что леди Пенхоллоу намекает на то, что Иден — простая девушка, а не благородная дама, и сразу достал коробку с дешевыми перчатками. Когда он выложил их на прилавок, стало понятно, что качество этого товара полностью соответствует его цене.

Леди Пенхоллоу подняла одну перчатку, взяв ее за палец, а потом надела обе перчатки на руки.

— Это как раз то, что ей нужно, — сказала она.

Иден сжала кулаки, пытаясь унять свою злость, ибо решила, что не станет ругаться с леди Пенхоллоу из-за пары перчаток.

Пока хозяин магазина упаковывал перчатки, она даже смогла побороть свою гордость и поблагодарить леди Пенхоллоу за покупку.

— Благодарю вас, — учтиво произнесла Иден, — они прелестны.

— О-о, не стоит меня благодарить, — отрезала леди Пенхоллоу. — Была бы моя воля, вы бы жили в ночлежке при сельской церкви, где вам, по правде говоря, самое место, а не под моей крышей. Появившись здесь, вы испортили всем жизнь, — добавила она и, не дожидаясь ответа, направилась к двери. Однако, прежде чем выйти из магазина, она остановилась и крикнула кучеру: — Я готова, Лидс! Мы можем ехать.

Лидс выбежал из задней комнаты, спеша помочь своей хозяйке. Сначала он открыл дверь, а потом зонт и проводил леди Пенхоллоу до экипажа. Иден же осталась стоять там, где и стояла. Откровенная грубость леди Пенхоллоу просто ошеломила ее.

— Мисс? — осторожно позвал ее мистер Харрельсон.

Его голос вывел Иден из оцепенения. Она повернулась к перчаточнику.

— Вот ваши перчатки, — сказал он, протягивая ей пакет. Его жена стояла возле двери, ведущей в дальние комнаты. Она тоже слышала слова, адресованные Иден матерью лорда Пенхоллоу.

На этот раз Иден не стала сдерживаться. Ее буквально, трясло от злости. Она взяла у мистера Харрельсона перчатки и, поблагодарив его, быстро вышла из магазина, собираясь дать бой леди Пенхоллоу.

К счастью, дождь почти прекратился и небо начало проясняться. Однако Иден было все равно, льет дождь или светит солнце. Она направилась к экипажу. Леди Пенхоллоу уже сидела внутри, а Лидс успел взобраться на козлы.

— Она приказала мне сесть на место, мисс, — прошептал он Иден.

— Не беспокойся, я на тебя зла не держу, — тихо ответила Иден и, рывком открыв дверь экипажа, забралась внутрь. Леди Пенхоллоу сидела на своем месте. Она была похожа на мраморную статую, холодную и величественную. Иден с грохотом захлопнула за собой дверь экипажа и довольно улыбнулась, увидев, как вздрогнула испуганная графиня.

Леди Пенхоллоу два раза моргнула, а потом постучала по крыше экипажа, давая Лидсу сигнал отправляться в путь, хотя Иден еще не успела сесть на свое место. Иден улыбнулась. Конечно, леди Пенхоллоу может и дальше маяться дурью, устраивая ей подобные пакости, однако Иден обучали этому искусству настоящие мастера своего дела — женщины, живущие в заведении мадам Индрени. Сама Иден никогда не опускалась до подобного коварства и не нападала на своих обидчиков исподтишка. Она предпочитала бороться с врагами в честном, открытом поединке, и… сейчас леди Пенхоллоу лично предстоит убедиться в этом.

— Леди Пенхоллоу, если я вас чем-то обидела, то вам стоило сказать об этом прямо. Я бы принесла вам свои извинения. Вы же предпочли унизить меня перед хозяевами магазина. Должна вам сказать, что такое поведение недостойно женщины благородного происхождения. Такими методами обычно сводят счеты друг с другом только простолюдинки.

Леди Пенхоллоу вздрогнула, словно ее ударили хлыстом, и, повернувшись к Иден, посмотрела на нее глазами, полными ненависти. Иден почувствовала себя триумфатором. Ей удалось нащупать ахиллесову пяту этой женщины.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказала леди Пенхоллоу дрожащим от злости голосом.

— О, не нужно притворяться, миледи. Давайте говорить начистоту. Не стоит прятаться за великосветскими манерами. Скажите мне прямо, чем я вас обидела?

Леди Пенхоллоу забилась в угол экипажа, обиженно поджав губы. Несколько минут они ехали в полной тишине. Иден уже решила, что леди Пенхоллоу не станет ей отвечать, однако эта дама все-таки нарушила молчание.

— Мне не нравится то, как мой сын смотрит на вас. Вы представляете для него опасность, и я буду защищать его всеми возможными средствами.

— Лорд Пенхоллоу всегда чрезвычайно вежлив и обходителен со мной, не более того.

— Неужели вы верите в то, что сейчас сказали?

— Да.

— Вы лжете, девочка моя, — презрительно усмехнувшись, заявила леди Пенхоллоу. — Вы не такая наивная, какой хотите казаться. Женщины с такой внешностью и такими манерами, как у вас, обычно прекрасно разбираются в мужчинах.

— И что же вы хотите этим сказать, миледи? — осторожно спросила Иден.

— Вы прекрасно поняли меня! — воскликнула леди Пенхоллоу и снова вылезла из своего угла. — В вас есть нечто такое, что возбуждает мужчин, и вы этим умело пользуетесь. Это, наверное, сочетание женственности, трепетной беззащитности и необыкновенной красоты. Но вы, как мне кажется, великолепно знаете об этом, не так ли?

Иден сидела тихо как мышь. Да, она знала об этом.

— Вы очень нравитесь моему сыну. Видите ли, в нем есть нечто от сэра Галахада[8] и святого Георгия. Ему нравится помогать униженным и обездоленным, например защищать права фермеров или добиваться улучшения условий труда шахтеров, работающих на оловянном руднике. Когда же появились вы, мисс Иден, он решил взять и вас под свою опеку.

— Но почему? Разве я нуждаюсь в его защите?

— Вы? Вы ведь у нас несчастная потерявшаяся девочка, разве не так? — передразнила ее леди Пенхоллоу. — Что же вы лукавите? Вы ведь сами хотели откровенности. Поэтому я скажу вам прямо — я не считаю вас подходящей партией для моего сына.

Ее слова поразили Иден в самое сердце.

— Почему вы так думаете? — спросила она.

— Потому что женщины хорошо чувствуют друг друга, мисс Иден. Вы слишком страстная особа. Женщина благородного происхождения должна быть сдержанной и скромной. Да к тому же еще и эта трепетная беззащитность, о которой я вам уже говорила. Вы представляете огромную угрозу для моего сына, — заявила леди Пенхоллоу и, наклонившись к Иден, добавила: — Оставьте его в покое. Избавьте нас всех от вашего присутствия.

Иден отвернулась к окну. По обе стороны дороги тянулись пастбища, сплошь покрытые фиолетовыми цветами вереска. За пастбищами начинались торфяники. И все это составляло суровую красоту Корнуолла.

— Я умею быть благодарной, — понизив голос, произнесла леди Пенхоллоу. — Я готова заплатить вам, если вы согласитесь уехать из Корнуолла. Вы можете поехать куда угодно. Я оплачу все расходы. Но при одном условии — мой сын не должен знать о нашем договоре.

Иден посмотрела на нее.

— Вы ошибаетесь, миледи, — сказала она. — Я не шантажистка. И никакой угрозы для вашего сына я не представляю.

— Да вы просто наглая и самоуверенная девица! — возмущенно воскликнула леди Пенхоллоу, передвинувшись в противоположный угол. — Примите вы мое предложение или нет, но знайте одно — я не отдам вам своего сына. Я буду бороться с вами всеми возможными средствами. Каждый час, каждую минуту.

— Лорд Пенхоллоу из тех мужчин, которыми трудно управлять.

— Увидев смазливое личико и стройные ножки, любой мужчина становится безвольным и послушным. И мой сын не исключение. К тому же не стоит верить всем этим нелепым слухам и предрассудкам. С того дня, как вы появились в нашем доме, все слуги только об этом и говорят. Однако мой сын не женится на вас, мисс Иден. Он — граф Пенхоллоу, и этот благородный титул накладывает на него определенную ответственность. Вы — девушка сомнительного происхождения, а это значит, что вы ему не пара.

Ее жестокие слова снова заставили Иден вспомнить о том, что совесть ее нечиста. Она сжала рукой свой золотой медальон и… сказала самой себе, что леди Пенхоллоу права.

Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Как только экипаж остановился у центральной лестницы Пенхоллоу Холла, Иден, извинившись, торопливо отправилась в свою комнату. Открыв французскую дверь, она выбежала в сад.

После дождя в саду пахло свежестью и влажной землей. Эти запахи смешивались с ароматами цветов. Как все это было не похоже на Лондон и тот мир, в котором она раньше жила! Здесь ей было даже более спокойно и уютно, чем в маленьком садике Мэри. Она вдыхала запахи цветов, трогала пальцами бархатистые лепестки роз, и все казалось ей таким далеким — и ее прошлое, и жестокие слова леди Пенхоллоу.

Стоя посреди цветущего сада, Иден вдруг словно прозрела. Раньше она была уверена в том, что у нее в этой жизни только два пути — либо стать любовницей богатого мужчины, либо смириться с участью дорогой проститутки в каком-нибудь публичном доме, похожем на заведение мадам Индрени. И вот теперь она поняла, что у нее может быть другая жизнь. Она хотела получить от жизни нечто большее, ей это было необходимо как воздух. И она поняла, чего так боялась леди Пенхоллоу.

Когда же она успела так измениться? Может быть, на нее повлияла дружба с Мэри Уестчестер? Или этому способствовала ее любовь к книгам и то, что она получила хорошее образование?

Или это случилось благодаря тому, что она встретила лорда Пенхоллоу?

Повернувшись, Иден посмотрела на то крыло дома, в котором находились его комнаты. Вдова Хаскелл ошиблась, сказав, что здесь ее судьба. Она должна как можно быстрее уехать из Пенхоллоу Холла. Однако всего на один-единственный вечер она даст волю мечтам и поверит в то, что этот дом может стать ее родным домом.

Из-за туч выглянуло солнце, направив яркий луч прямо в окно одной из комнат лорда Пенхоллоу. Возможно, это было окно его спальни.

«Наверное, это знак свыше», — подумала Иден, глядя на сверкающее оконное стекло. Она останется в этом доме еще на одну ночь, а потом уедет.

Иден пообещала себе, что этот последний вечер она проведет так, чтобы ей было потом о чем вспомнить.

Когда Иден через час спустилась в гостиную, она застала там лорда Пенхоллоу. Он стоял в центре комнаты, держа в руках бокал и бутылку вина. Кучер Лидс рассказал Бетси и остальным слугам о том, как леди Пенхоллоу оскорбила Иден. Помогая Иден одеться, Бетси все время сокрушалась, что никто из слуг лорда Пенхоллоу не сможет поехать вместе с ней на званый ужин, чтобы поддержать девушку и помочь достойно выдержать это нелегкое испытание.

Однако Иден не испытывала страха. Это ее последний вечер, и она не позволит леди Пенхоллоу и ее друзьям испортить его.

Она решила надеть то платье, которое было специально сшито для ее первой встречи с султаном Ибн-Сибахом. Это шелковое платье кремового цвета, сшитое по последнему слову столичной моды, имело до неприличия глубокое декольте. Когда она вошла в гостиную, легкий шелк переливался при каждом ее движении. Лиф ее платья был украшен жемчугом; огромные, размером с кончик ее мизинца, жемчужины, пришитые в несколько рядов по всему лифу, невольно притягивали взгляд.

На шее Иден висел золотой медальон. Больше на ней не было никаких ювелирных украшений. Однако ей не нужны были ни бриллианты, ни другие драгоценные камни для того, чтобы подчеркнуть свою красоту. Ее волосы были собраны в высокую прическу, и пышные локоны спадали ей на плечи.

Иден очень хотелось произвести впечатление на лорда Пенхоллоу. Ей хотелось, чтобы, увидев, как она входит в гостиную, он просто онемел от восторга. И ей это удалось. Заметив Иден, он едва не выронил свой бокал и пролил на пол вино. Спохватившись, Пирс поставил бокал и бутылку на стол и пошел к двери, чтобы поприветствовать ее.

На нем был строгий черный костюм, белоснежная рубашка и такого же цвета шейный платок. Ему очень шел изысканно-аристократический стиль. Этот костюм выгодно подчеркивал его ярко-голубые глаза и придавал его крепкому, мускулистому телу некоторое изящество.

Теперь пришла очередь Иден изумленно раскрыть глаза.

— Вы невероятно красивы сегодня, милорд, — сказала она.

Он покраснел от смущения. Причем ярким румянцем залилась сначала его шея, а потом лицо.

Он взял ее руку, затянутую в перчатку.

— Должен заметить, что вы выглядите просто потрясающе, — восторженно произнес он и, наклонившись, поцеловал ее пальцы.

Сердце Иден гулко стучало в груди. Она была уверена в том, что Пирс тоже слышит, как оно бьется. Именно этому мужчине она хотела отдать свою девственность. Не за деньги, а в качестве подарка, ведь больше у нее ничего не было.

Они стояли, глядя друг на друга широко раскрытыми глазами, совершенно сбитые с толку, растерянные и ошеломленные. Резкий голос леди Пенхоллоу вернул их к действительности, напомнив о том, что они в гостиной не одни.

— Нам пора идти! Мы уже опаздываем. Нам немедленно нужно отправляться в дорогу, — сказала она, поднявшись с дивана, стоявшего возле камина, и они втроем вышли из гостиной, причем леди Пенхоллоу шла между Иден и своим сыном.

— Эти званые вечера очень нервируют маму, — подав Иден руку, сказал лорд Пенхоллоу.

Иден была совершенно спокойна. Главное, что он сейчас был рядом с ней, а все остальное не имело для нее абсолютно никакого значения. Правда; Бетси предупредила девушку, чтобы, она все время была начеку, поскольку слуги Пенхоллоу не смогут защитить ее.

На сей раз они ехали в другом, более просторном экипаже. Женщины сидели по одну сторону, а лорд Пенхоллоу напротив них. К вечеру небо прояснилось, и, пока экипаж ехал по размытой дождем дороге, качаясь из стороны в сторону, они любовались великолепным закатом. При каждом толчке колено лорда Пенхоллоу касалось ноги Иден. Она делала вид, будто не замечает этого, хотя при каждом его прикосновении замирала от восторга.

Он не извинился перед Иден и ногу свою тоже не убрал. Так продолжалось до тех пор, пока леди Пенхоллоу, не выдержав, громко спросила:

— Мисс Иден, мы стесняем вас?

После этого лорд Пенхоллоу слегка отодвинул свою ногу в сторону.

Мистер и миссис Виллис жили в прелестном трехэтажном кирпичном особняке, построенном еще во время правления короля Георга. Находился он примерно в тридцати минутах езды от Пенхоллоу Холла. На крыльце дома приехавших гостей встречала сама миссис Виллис в платье пурпурного цвета. На голове у нее красовался пурпурный тюрбан, к которому бриллиантовой брошью (камень в ней был очень крупный, размером с подушечку большого пальца) было приколото страусиное перо. Легкий пурпурный шелк буквально струился за ней, когда она спускалась с крыльца. Подойдя к леди Пенхоллоу, хозяйка дома поцеловала ее в щеку, а потом величественным жестом протянула руку лорду Пенхоллоу.

— Прошу вас, входите в дом. Все уже собрались. Мы ждем только вас. О! А это, должно быть, мисс Иден! — воскликнула миссис Виллис, схватив обеими руками руку Иден, и девушка сразу почувствовала, что руки у этой женщины были холодными. — Я так рада познакомиться с вами! Вам пришлось подвергнуться таким суровым испытаниям. Доктор Харгрейв как раз сейчас нам рассказывает об этом. Пойдемте же, я представлю вас всем своим гостям.

Иден последовала за ней, почувствовав, как от волнения ее охватывает дрожь. Ее совсем не удивило то, что хозяйка дома говорила искренно и приветливо, но при этом глаза ее оставались холодными как лед. И этими ледяными глазами она пристально разглядывала девушку.

В гостиной кроме доктора Харгрейва находились также мистер Виллис, высокий седой джентльмен, который, в отличие от своей толстушки жены, был худым как жердь, и их дочь Виктория. «Господи, да она совсем еще девочка», — подумала Иден, посмотрев на мисс Виллис. Судя по всему, ей было лет шестнадцать, не больше. Высокая и невероятно худая Виктория от отца унаследовала печальные, страдальчески-унылые глаза, а от матери — скошенный подбородок. Ее волосы, завитые мелкими кудряшками, были разделены посередине прямым пробором, а сзади, почти у самой шеи, собраны в большой пучок.

Закончив представлять гостей, миссис Виллис, понизив голос, сказала дочери:

— И не сутулься, Виктория. Девушка, которая сутулится, портит впечатление о себе. Не забывай, здесь твой будущий жених.

После этого замечания Виктория еще сильнее согнулась.

Метнув на нее гневный взгляд, миссис Виллис потянула Иден к небольшой группе гостей, среди которых были лорд и леди Бейнс, лорд и леди Денбери, некий мистер Вайтекер, студент семинарии, который, возвращаясь в Лондон, заехал в дом Виллисов погостить. Мистер Виллис отвел в сторону лорда Пенхоллоу, чтобы обсудить с ним вопрос, касающийся разработки новых месторождений олова.

— У вас просто восхитительное платье, мисс Иден, — мило улыбнувшись, заметила леди Бейнс. — Однако для сельской местности декольте слишком глубокое, вы не находите?

Иден не решилась посмотреть на леди Пенхоллоу. Она смущенно пробормотала что-то насчет того, что такие фасоны сейчас считаются самыми модными в Лондоне. Иден прекрасно понимала, что взгляды всех мужчин, составлявших эту небольшую группу, были прикованы к ее груди. «Мне нужно было набросить на плечи шаль», — с досадой подумала она.

— Мы знаем, что вы потеряли память, — сказала леди Денбери. — Перед вашим приездом доктор Харгрейв изложил нам свое мнение по поводу вашей болезни.

— А я думаю, что это полная ерунда, — вмешался лорд Бейнс. — Признайтесь, милая девушка, вы все прекрасно помните. У вас такая же хорошая память, как и у меня.

Он вел себя так грубо и бестактно, что Иден невольно отступила назад и… едва не натолкнулась на лорда Пенхоллоу.

Лорд Пенхоллоу схватил ее за руку, спасая от падения, и их взгляды встретились. Иден так и не смогла понять, слышал ли он, о чем шла речь, но Пирс с готовностью, словно щитом, заслонил ее собою, укрыв от всяческих подозрений, сплетен и страхов.

Иден улыбнулась лорду Бейнсу.

— Мне бы не хотелось сейчас говорить о своей болезни, — ответила она, понимая, что если он продолжит обсуждение этой темы, то будет иметь дело с лордом Пенхоллоу.

Лорд Бейнс это тоже понял и поэтому благоразумно промолчал.

Довольная, что все обошлось, Иден повернулась к миссис Виллис.

— Не будете ли вы так любезны сказать мне, где находится туалетная комната? спросила она. — Мне хотелось бы освежиться перед ужином.

— Виктория, дорогая, — позвала дочь миссис Виллис. — Покажи, пожалуйста, мисс Иден дамскую туалетную комнату, — сказала она, а потом, наклонившись к дочери, злобно прошипела: — И держи спину ровно. Ты постоянно сутулишься.

По реакции окружающих Иден поняла, что только ей одной не нравится, что мать постоянно делает замечания дочери в присутствии посторонних людей. Гости как ни в чем не бывало продолжали беседовать между собой, пропустив мимо ушей слова миссис Виллис.

Виктория кивнула Иден, чтобы та следовала за ней.

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Одну из спален хозяева дома отвели под дамскую комнату.

Иден подошла к большому зеркалу, висевшему на стене.

— Значит, мистер Вайтекер — ваш жених? — заправив за ухо выбившийся из прически локон, спросила она у Виктории, чтобы завязать с ней разговор.

— Нет, мой жених — лорд Пенхоллоу.

Иден показалось, что у нее земля уходит из-под ног, и она медленно опустилась в одно из стоявших возле кровати кресел. «Интересно, Виктория знает о том, что деревенские жители хотят выдать меня замуж за лорда Пенхоллоу?» — подумала Иден.

— Вот как? — едва слышно произнесла она.

Виктория стояла возле закрытой двери, скрестив на груди руки.

— Вы очень красивая, — сказала она.

Несмотря на то что ее разрывали муки ревности, Иден все-таки попыталась улыбнуться.

— Благодарю вас. Вы тоже, — ответила она.

Виктория удивленно посмотрела на нее.

— Нет, у меня самая заурядная внешность. Мама говорит, что именно по этой причине она и не повезла меня в Лондон на открытие сезона, — сказала она.

— На открытие сезона?

— Вы не знаете, что такое сезон? — удивленно уставившись на Иден, спросила Виктория.

Иден покачала головой и смущенно посмотрела на девушку.

— Нет, я никогда не слышала об этом, — призналась она.

— Ах да, вы же потеряли память, — вспомнила Виктория. — Это правда или, как мама говорит, просто притворяетесь?

Иден не ответила ей.

— Сезон — это такое время, когда молодых девушек представляют высшему обществу, — сказала Виктория, решив первой нарушить молчание. — После окончания учебы родители обычно везут девушку в Лондон для того, чтобы ввести ее в высший свет и, по возможности, найти для нее подходящую партию. Я должна была в этом году совершить свой первый выезд, но папа заявил, что если меня повезут в Лондон, то только зря потратят деньги. Мои родители хотят, чтобы я вышла замуж за лорда Пенхоллоу.

— А вы сами разве этого не хотите? — спросила Иден.

Виктория нахмурилась, и у нее между бровей залегла маленькая морщинка.

— Я думаю, что он подходящая партия, — ответила она.

— Подходящая партия! — не сдержав удивления, воскликнула Иден. — Он красив, богат, пользуется большим уважением в здешнем обществе.

Виктория пожала плечами.

— В нем нет аристократизма и великосветского лоска. Мама говорит, что он больше похож на какого-нибудь зажиточного корнуолльского помещика, — сказала она.

— Нет аристократизма?

— Его родословная оставляет желать лучшего. Для красивой девушки из приличной семьи стать графиней Пенхоллоу — это мезальянс. Мама говорит, что он до сих пор холост по той простой причине, что никто не хочет выходить за него замуж. Я для него самая лучшая партия. А на большее он не может рассчитывать. Мама считает, что, породнившись с нашей семьей, лорд Пенхоллоу приобретет вес в обществе. Конечно, нашей семье он тоже нужен для того, чтобы, так сказать, улучшить породу. Мама уверена, что у нас с ним родятся очень красивые дети, поскольку они будут похожи на своего отца.

— Но женщину ценят не только за ее красоту, Виктория!

— Моя мама так не думает. Сегодня всю вторую половину дня она кричала и ругалась. Она заставила меня полдня просидеть в парикмахерском кресле… И все такое прочее… Она хотела, чтобы я произвела благоприятное впечатление. Однако, едва увидев вас, я сразу поняла, что не смогу тягаться с вами. В вашем присутствии я выгляжу еще хуже. Мама это тоже понимает. Она просто не хочет признаться в этом. Вы ведь догадались, что не нравитесь ей, не так ли?

— Да, я это почувствовала, — холодно усмехнувшись, сказала Иден.

Виктория пожала плечами.

— Она боится, что вы уведете у меня лорда Пенхоллоу.

«Да, похоже, мое появление в здешних краях наделало много шума и заставило местное общество изрядно поволноваться. Представляю, с каким облегчением все они завтра вздохнут, когда узнают, что я уехала», — подумала Иден.

— А что вы сами обо всем этом думаете, Виктория?

— Мне кажется, что лорд Пенхоллоу совершенно равнодушен ко мне. Он меня вообще не замечает, — сказала девушка в свойственной ей манере говорить все, что она думает. — Он всегда вежлив и обходителен со мной, но, по правде говоря, он мне не жених. По крайней мере, предложения мне он еще не делал, хотя мама всем говорит, что мы с ним жених и невеста. Мама заставляет меня все время думать о нем. Она почему-то уверена, что это поможет ускорить дело. А я боюсь, что моя жизнь в скором времени превратится в настоящий кошмар, потому что мужчины вообще не обращают на меня никакого внимания и моя мать просто заклюет меня до смерти.

Увидев, что глаза девушки заблестели от навернувшихся слез, Иден моментально забыла о ревности и, подойдя к Виктории, обняла ее за плечи. Она знала, сколько стойкости и душевных сил требуется для того, чтобы не сломаться, когда тебя постоянно критикуют и ты все время чувствуешь себя несчастной и униженной.

— Вы привлекательная девушка, Виктория, — стараясь, чтобы ее голос звучал твердо и уверенно, заявила Иден. — К тому же вы умная и очень смелая.

— Нет, я трусиха. Я не хочу выходить замуж за лорда Пенхоллоу. Я хочу поехать в Лондон, но не осмеливаюсь признаться в этом своим родителям. Я хочу посещать оперу, знакомиться с интересными людьми, ходить в театры и музеи, а не сидеть в этой деревне и киснуть от скуки. И я совсем глупая. Ведь если бы я была умной, то смогла бы все объяснить родителям, не боясь их расстроить.

— Виктория, ваши родители могут вами гордиться, — сказала Иден. Держа девушку за плечи, она повернула ее к себе лицом. — К тому же вы очень милы.

Презрительно фыркнув, Виктория выразила тем самым свое мнение.

— Виктория, прошу вас, сядьте сюда. — Иден указала рукой на табурет, стоявший возле зеркала.

— Зачем?

— Должна вам признаться, что у меня талант к парикмахерскому делу. — Иден, взяв Викторию за руку, подтащила ее к зеркалу. — Если вы разрешите, я сделаю вам прическу, которая, как мне кажется, очень вам пойдет.

— Что за прическа?

— Это последнее слово столичной моды, — заверила ее Иден. — Я совсем недавно вернулась из Лондона и поэтому знаю, какие прически там сейчас в ходу, — объяснила она и принялась вытаскивать шпильки из волос девушки.

Судя по всему, от природы волосы у Виктории были прямыми. Их просто завили горячими щипцами в мелкие кудри. Взяв в руки расческу, которую положили специально для гостей, Иден расчесала волосы девушки, а потом подняла их все на самую макушку и закрепила там несколькими шпильками. После этого впереди подрезала несколько кудряшек швейными ножницами, которые взяла из набора для починки одежды, так, чтобы они слегка обрамляли лицо Виктории.

Внимательно посмотрев в зеркало на свою работу, Иден осталась довольна. Благодаря высокой прическе скошенный подбородок Виктории не так бросался в глаза, а лицо девушки казалась более утонченным.

— Боже мой, я стала такой миленькой! — посмотрев на себя в зеркало, воскликнула Виктория.

Иден положила руки на плечи девушки.

— У вас красивые глаза, а когда вы улыбаетесь, то они становятся просто прекрасными, — сказала она, вспомнив слова, которые мадам Индрени повторяла своим подопечным почти каждый день.

Снова повернувшись к зеркалу, она встретилась взглядом с Викторией.

— Почему вы помогаете мне? — спросила девушка. — Моя мама говорит, что вы охотитесь за лордом Пенхоллоу и хотите прибрать его к рукам, ведь так?

— Возможно, ваша мама ошибается.

Виктория задумалась. Похоже, эта мысль еще ни разу не приходила ей в голову.

— Ей это сказала леди Пенхоллоу, но… мне кажется, что вы с лордом Пенхоллоу будете очень красивой парой.

Иден снова засунула ножницы в набор для шитья.

— Меня не интересует лорд Пенхоллоу как мужчина, — сказала она. — Я просто очень благодарна ему за то, что он спас мне жизнь.

— Я считаю, что он слишком старый, — призналась ей Виктория. — И еще мне кажется, что моей матери он нравится гораздо больше, чем мне.

— Но он очень красив, — напомнила ей Иден.

Ее удивил тот факт, что на Викторию, похоже, совершенно не действовали чары лорда Пенхоллоу.

— И мистер Вайтекер тоже.

Услышав, как задрожал от смущения ее голос, Иден едва сдержала смех.

Виктория поняла, что проговорилась, и покраснела.

— Нам пора возвращаться, — сказала она, еще раз посмотрев на себя в зеркало. Было очевидно, что такой она себе нравилась. — Мама разозлится, увидев, что я изменила прическу. Ну и пусть. Мне моя прическа нравится.

Она направилась к двери, но потом вдруг остановилась.

— Я еще кое-что должна сказать вам, мисс Иден, — с серьезным видом произнесла Виктория. — Сегодня вечером мама и ее подруги хотят выставить вас в невыгодном свете перед лордом Пенхоллоу, чтобы он понял, что вы ему не пара.

— Виктория, меня не интересует лорд Пенхоллоу.

— Но ведь это неправда, мисс Иден. Он вас очень интересует, — ответила девушка. Несмотря на свой юный возраст, она была очень проницательной.

— Почему вы так думаете?

— Потому что вы во многом похожи на лорда Пенхоллоу. Вы такая же, как он. Его совершенно не заботит то, что о нем думают другие люди. Мама считает, что он весьма эксцентричный человек. — Виктория слегка пожала Иден руку и добавила: — Однако вам не стоит волноваться. Я не позволю им обидеть вас.

Она вышла из комнаты, и Иден последовала за ней.

Внизу миссис Виллис встретила их громким криком.

— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Я уже начала волноваться, куда вы обе… Виктория, ты что, сделала другую прическу?

— Да. И мне она очень нравится, — радостно сообщила Виктория. Она больше не сутулилась, как раньше.

— Я не думаю, что… — начала миссис Виллис, однако ее прервал мистер Вайтекер.

— Мне очень нравится ваша новая прическа, мисс Виллис, — сказал он. — Я хотел бы просить вашего разрешения сопровождать вас к ужину.

— Да, конечно, — быстро ответила Виктория, не дав своей матери возможности возразить.

— Что ж, — сдержанно произнесла миссис Виллис, слегка ошеломленная такой демонстрацией независимости со стороны дочери, — не пора ли нам перейти в столовую?

Все случилось так, как и говорила Виктория. Ужин оказался для Иден настоящим испытанием. Ее посадили подальше от лорда Пенхоллоу, и не успела она сесть за стол, как миссис Виллис, наклонившись к ней, громко сказала:

— Суп нужно есть вот этой ложкой.

— Благодарю вас, — удивленно посмотрев на нее, пробормотала Иден.

Миссис Виллис одарила ее ледяной улыбкой.

— Я просто не знаю, помните вы это или нет.

— Да, я помню, как нужно есть, — спокойно ответила Иден.

— Как это замечательно с вашей стороны, — с наигранным участием произнесла миссис Виллис и, повернувшись к мистеру Вайтекеру, шепотом пояснила ему: — Она хотела взять не ту ложку.

Мистеру Вайтекеру, похоже, не было совершенно никакого дела до того, знает ли Иден правила этикета и умеет ли она вести себя за столом, и вскоре он завел с миссис Виллис оживленную беседу, так что хозяйка дома совершенно забыла об Иден.

Несколько раз Виктория и лорд Пенхоллоу предпринимали попытки втянуть Иден в общий разговор, однако либо леди Бейнс, либо леди Денбери, либо леди Пенхоллоу не давали ей даже рта раскрыть. По правде говоря, Иден и сказать-то особенно было нечего.

Даже без помощи миссис Виллис она чувствовала себя за этим столом совершенно лишней.

— Мисс Иден живет в Лондоне, — сказала Виктория.

— О-о! Ей еще что-то удалось вспомнить. — Лорд Бейнс, язвительно усмехнувшись, наколол на вилку кусок рыбы.

Иден посмотрела на лорда Пенхоллоу. Казалось, что он был настолько увлечен едой, что пропустил мимо ушей новость о том, что Иден родом из Лондона.

— Амнезия именно так и протекает, — вставил доктор Харгрейв. Он хотел что-то еще рассказать об этой болезни, но его прервала леди Денбери.

— Слышали ли вы о том, что лорд и леди Вейлен во вторник уезжают в Лондон? — спросила она. — Леди Вейлен будет помогать, так сказать, морально и материально своей племяннице, которая в этом году впервые выезжает в свет. Она уже достала для племянницы ваучер[9] в клуб Олмека[10].

— Этой девочке несказанно повезло! — воскликнула миссис Виллис, посмотрев на Иден. — Скажите, мисс Иден, вы когда-нибудь были в клубе Олмека? Вам удалось стать членом этого клуба?

Иден открыла рот, собираясь ответить, но вместо нее это сделал лорд Пенхоллоу.

— Такую высокую честь клуб Олмека оказывает далеко не всем, миссис Виллис, — громко произнес он. — Мне, например, отказали в ваучере, да и моему отцу, кстати, тоже.

Леди Пенхоллоу недовольно поморщилась, и Иден стало искренне жаль эту женщину, чьи планы снова нарушились из-за нее. Тем временем миссис Виллис сменила тему разговора, решив обсудить что-нибудь такое, что не может оскорбить чувства ни одного из ее гостей, то есть о погоде.

Иден посмотрела на лорда Пенхоллоу. Даже при мягком свете свечей его лицо казалось мужественным и суровым. Он был красив, невероятно красив, но кроме красоты в его лице было еще и некое благородство. Он не боялся говорить то, что думает, и мог смело отстаивать свои убеждения. Такой мужчина достоин восхищения. А еще уважения и любви.

Такому мужчине лондонская проститутка не пара. Он сможет завоевать сердце любой, даже самой знатной, богатой и красивой, женщины из высшего общества. Теперь Иден это ясно понимала. Миссис Виллис и ее милые друзья из кожи вон лезли, стараясь доказать ей, что она недостойна лорда Пенхоллоу, но она и сама это осознала, как и то, насколько он выше и благороднее всех этих людей.

Их взгляды встретились в мерцающем свете свечей, и Иден вдруг показалось, что в комнате нет никого, кроме них двоих. И… она поняла, что, если этот мужчина ей действительно небезразличен, если она питает к нему какие-то теплые чувства, то нужно как можно быстрее исчезнуть из его жизни.

Звон фарфоровой посуды вывел Иден из задумчивости. Она увидела, что горничная начала убирать со стола. Миссис Виллис поднялась со своего места. Все джентльмены тоже встали.

— Я думаю, пришло время оставить наших мужчин одних. Пусть они выпьют портвейна и побеседуют, — сказала она. — Дамы, прошу проследовать за мной в гостиную.

Иден хотела встать, но в этот момент раздался голос лорда Пенхоллоу.

— Лично я могу отказаться от портвейна и бренди и готов присоединиться к дамам, — заявил он. — Джентльмены, что вы скажете на это? Кто-нибудь из вас составит мне компанию?

— Нет, я останусь и выпью портвейна, — недовольно поморщившись, сказал мистер Виллис.

— Но мы можем выпить в гостиной, вместе с дамами, — возразил лорд Пенхоллоу.

— Я тоже могу обойтись без портвейна, — поддержал лорда Пенхоллоу мистер Вайтекер. — Мне больше нравится общество прекрасных дам, — добавил он, посмотрев на Викторию. Лицо девушки моментально покрылось прелестным румянцем.

— Но это против правил этикета! — воскликнул мистер Виллис, не скрывая своего раздражения.

— Ерунда, — сказал лорд Пенхоллоу. — Мы — старые друзья, и это дает нам право отступить от правил этикета и немного расслабиться, не так ли?

Мистер Вайтекер и, что немало удивило Иден, доктор Харгрейв согласились с ним, и, несмотря на протесты мистера Виллиса, мужчины проследовали за дамами в гостиную.

— Мне кажется, что миссис Виллис и ее друзья ведут себя с вами весьма грубо и неучтиво, — поравнявшись с Иден, сказал лорд Пенхоллоу. — Если хотите, я могу извиниться перед хозяевами и мы прямо сейчас уедем домой.

— Что? — воскликнула Иден, изображая негодование. — Вы понимаете, что если я не останусь до конца вечера, то тем самым признаю свое поражение? Нет, я никуда не уеду.

Он засмеялся.

— У вас так горели глаза, когда вы произносили эти слова!

Иден покачала головой.

— По правде говоря, они ведут себя довольно приветливо, — сказала девушка. Эти леди и джентльмены, по ее мнению, обращались с ней гораздо лучше, чем она того заслуживала.

Помолчав немного, Пирс заметил:

— Вы в этом не виноваты. Их грубое обращение с вами объясняется тем, что они злятся на меня. Виллисы хотят, чтобы я сделал предложение их дочери. Однако я не давал им никакого обещания.

— Я знаю.

— Знаете? У меня не было сомнений, что моя мать непременно скажет вам о том, что я уже сделал предложение мисс Виллис.

Иден улыбнулась.

— Ваша матушка уверена, что Виктория — самая подходящая для вас партия. Однако именно Виктория сказала мне, что вы не делали ей официального предложения. Она считает, что вы слишком старый и поэтому не годитесь ей в мужья.

Лорд Пенхоллоу был так удивлен, что застыл на месте с поднятой ногой, так и не успев шагнуть вперед.

— Старый? — переспросил он.

Засмеявшись, Иден вошла в гостиную и увидела мистера Виллиса, который по-прежнему ворчал из-за того, что ему помешали выпить портвейна. Его супруга стояла возле фортепьяно и хлопала в ладоши, стараясь привлечь внимание гостей.

— Сегодня вечером моя дочь Виктория будет развлекать нас игрой на фортепьяно, — объявила она и, посмотрев на лорда Пенхоллоу, добавила: — Она получила отличное музыкальное образование.

Он кивнул, украдкой бросив на Иден взгляд, полный досады и раздражения. Иден прикрыла ладонью рот, чтобы никто не увидел ее улыбки.

Виктория играла вполне сносно, к тому же у нее был довольно милый голосок. Иден заметила, что лорд Пенхоллоу все время отбивал ногой такт, и почувствовала, что в ней проснулась ревность. «Если ему понравилось, как играет Виктория, то он будет просто в восторге, когда услышит мою игру», — подумала Иден и посмотрела на мистера Вайтекера. Этот молодой джентльмен не сводил с Виктории восхищенных глаз.

Когда прозвучал последний аккорд, а за ним и громкие аплодисменты слушателей, миссис Виллис встала и, посмотрев на Иден, спросила:

— Скажите, мисс Иден, есть ли у вас какие-либо таланты, которые вы могли бы нам продемонстрировать?

Иден хотела сказать, что она тоже играет на фортепьяно, но передумала и промолчала.

Это был звездный час Виктории. Ее шанс блеснуть перед мистером Вайтекером, заставить родителей гордиться ею и доказать самой себе, что она достойна любви и уважения. А она, Иден, — обманщица и самозванка.

А потому Иден улыбнулась и сказала:

— К сожалению, миссис Виллис, у меня нет никаких талантов. — И добавила: — Виктория, вы играли просто прелестно.

За ней свое восхищение выразил мистер Вайтекер, и Виктория буквально вся засветилась от радости.

Когда Иден призналась в том, что не умеет ни петь, ни играть на музыкальных инструментах, миссис Виллис была просто на седьмом небе от счастья. В ее глазах появился злорадный блеск, и она уже готова была торжествовать победу, однако лорд Пенхоллоу помешал ей в полной мере насладиться своим триумфом. Он сказал, что время уже позднее и им нужно возвращаться домой.

Иден показалось, что более приятных слов ей еще никогда не доводилось слышать.

В экипаже всю обратную дорогу леди Пенхоллоу восхищалась Викторией, ее великолепным воспитанием, ее музыкальными талантами и особенно тем, что она происходит из знатной и благородной семьи.

— Мне необыкновенно повезло, что у меня есть такие друзья, как Виллисы, лорд и леди Бейнс, а также лорд и леди Денбери, — тараторила она. — Они мои самые близкие, самые лучшие друзья.

Иден и лорд Пенхоллоу хранили молчание. В темноте его колено ни разу не коснулось ноги Иден, и это ее несколько огорчило.

Начало этого дня было для нее радужным и светлым. Она позволила себе поверить в то, что ее сумасбродные, дикие, несбыточные мечты могут осуществиться. И вот сейчас, когда день уже близится к концу, все ее мечты развеялись, как утренний туман.

Словно мифический Икар, который, поверив в то, что он сможет взлететь к солнцу, поплатился за это своей жизнью, Иден вдруг испугалась того, что может произойти с ней, если она немедленно не уедет из Пенхоллоу Холла. Она никогда не станет женой лорда Пенхоллоу, если не расскажет ему всей правды о себе. И когда он узнает о ее притворстве и обмане, она просто не сможет смотреть ему в глаза. А ведь в ее душе уже зародилось сильное и светлое чувство.

Увидев, что экипаж въехал на подъездную дорожку, ведущую к Пенхоллоу Холлу, Иден облегченно вздохнула. Поднявшись по центральной лестнице к парадной двери, она пожелала лорду и леди Пенхоллоу спокойной ночи и поспешила удалиться к себе в комнату.

Однако лорд Пенхоллоу окликнул ее, и ей пришлось остановиться.

— Да, милорд? — ответила Иден. Стоя к нему спиной, она прислушивалась к звуку его шагов и чувствовала, как он приближается к ней.

— Я хотел бы извиниться перед вами за свою мать и ее друзей. Сегодня вечером они вели себя с вами крайне неучтиво, — сказал он.

— Вы сегодня уже второй раз извиняетесь передо мной, милорд. Должна заметить, что вам не за что извиняться. Я все понимаю. Их поведение продиктовано исключительно заботой о вас. — Говоря это, Иден удивлялась тому, как сжалось ее горло и с каким трудом она произносит каждое слово.

— Иден, — произнес он и замолчал.

То, что он назвал ее просто по имени, не добавив формальное мисс, привело ее в смятение. Она не знала, что ей теперь делать и как поступить. Она запросто могла бы задуть свечу, которую держала в руке, и в наступившей темноте броситься к нему, умоляя его о том, чтобы он взял ее прямо здесь и сейчас.

Допустим, она предложит ему себя. А что будет потом?

Отвернется ли он от нее с презрением или овладеет ею, не зная о том, как невероятно, запредельно дорого стоит ее девственность?

— Сегодня был чудесный вечер, — прошептала она и убежала, не дожидаясь ответа.

К несчастью, Бетси сидела в комнате Иден, ожидая ее возвращения.

— Ах, мисс Иден, лорд Пенхоллоу заметил, как великолепно вы сегодня выглядите? Он вам сказал что-нибудь? — набросилась она на Иден с расспросами.

— Я не знаю.

— Конечно, заметил, — продолжала щебетать Бетси так, словно не слышала, что ей ответила Иден. Она повесила в шкаф платье, расшитое жемчугом. — Он просто голову потерял от восхищения. Вы сразили его наповал. Это вам каждый скажет.

Надев огромную, похожую на балахон ночную рубашку, Иден села на кровать. Почувствовав, что у нее начинает болеть голова, она потерла пальцами виски. Ей сейчас нужно было принять важное решение, подумать о том, как жить дальше, и поэтому тратить время на пустую болтовню не хотелось.

— Что за чушь! Он не может влюбиться в меня, — сказала она.

Удивленно уставившись на нее, Бетси попятилась.

— Еще как может! — воскликнула горничная. — Он уже вас любит. Так вдова Хаскелл сказала.

— О-о! — простонала Иден, воздев глаза к небу. — Бетси, это всего лишь глупые суеверия.

— Так значит, вы не верите вдове? — спросила горничная, возмущенно сдвинув брови. — Вся деревня верит, а вы не верите!

— Да, не верю. Потому что понимаю, что это невозможно. Бетси, мы с ним совершенно разные. Он — человек из высшего общества, а я — никто. Он — необыкновенный мужчина, благородный, храбрый, великодушный и… — произнесла Иден, а про себя добавила: — И такой мужчина должен жениться на женщине благородного происхождения, а не на куртизанке.

Бетси буквально трясло от злости.

— Вы должны верить! — закричала она. — Пусть где-то глубоко в душе, но верить. Когда вы рядом с ним, то вокруг вас все так и дышит любовью. Воздух просто дрожит от напряжения, как перед началом грозы.

— В этом нет ничего магического или сверхъестественного, — призналась Иден. — Это обыкновенное плотское желание.

— Это любовь.

«Такой мужчина, как он, никогда не сможет полюбить такую женщину, как я», — подумала Иден и, встав с кровати, сказала:

— Бетси, любви вообще не существует. Любовь — это миф, выдумка, красивая сказка.

Посмотрев на нее, Бетси сжала руки в кулаки. Когда она заговорила, ее подбородок дрожал от едва сдерживаемого гнева.

— Вы просто не хотите поверить в это, вот и все! А если вы не верите, то это никогда не произойдет! — воскликнула горничная и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

Иден снова села на кровать. Почему она затеяла этот бессмысленный спор с горничной? Ей нужно было просто терпеливо слушать вздор, который та несла, и послушно кивать в ответ.

И все-таки Иден осознавала, что Бетси внушила ей надежду, заставив поверить в мечту. В то, что невозможное возможно. А потом она убедилась в том, что чудес, увы, не бывает.

Завтра она пойдет к леди Пенхоллоу, отдаст ей одно из своих платьев и попросит дать ей денег на дорогу, чтобы она могла уехать как можно дальше от Корнуолла. Куда она уедет и чем она будет заниматься, не имеет значения. Главное сейчас — побыстрее уехать отсюда.

Приняв решение, Иден легла в постель и закрыла глаза. Ей нужно выспаться, ведь завтра предстоит дальняя дорога. Однако заснуть она не смогла.

Ей не удалось расслабиться. В ее голове крутился целый хоровод всяких мыслей и планов. Сначала она решила, что ей непременно нужно написать Мэри Уестчестер. Мэри обязательно поможет подруге. Однако Иден тут же отказалась от этой идеи, подумав, что Мэри и ее супруг могут пострадать из-за нее. Узнав о том, что молодые люди причастны к побегу Иден, мадам Индрени непременно отомстит им.

Понимая, что не сможет заснуть, Иден встала с кровати и, взяв свечу, вышла из спальни. «Нужно пойти в библиотеку и найти какую-нибудь книгу, чтение поможет мне успокоиться, и я смогу заснуть», — подумала она.

Проходя мимо гостиной, она заглянула в открытую дверь и остановилась. Комната была залита лунным светом, струившимся сквозь огромное окно, и в этом ярком серебристом свете она увидела фортепьяно. Постояв немного в нерешительности, Иден все-таки вошла в гостиную и закрыла за собой дверь. Поставив на инструмент свечу, она с нежностью провела по гладкому палисандровому дереву.

Сев на скамью, стоявшую возле фортепьяно, она подняла крышку и положила руки на клавиши, сделанные из слоновой кости. Это был до боли знакомый и привычный жест. «Ничего ведь не случится, если сегодня вечером я позволю себе немного поиграть», — подумала Иден. Закрыв глаза, она представила лорда Пенхоллоу и его взгляд, полный радости и восхищения… В следующее мгновение ее пальцы забегали по клавишам.

Музыка, конечно, успокаивает больше, чем чтение книги. Посредством музыки она сможет облегчить свою душу, избавиться от всех тревог и печалей. Забыв о времени, Иден изливала свою грусть с помощью нот, которые она знала наизусть. Иден пела одну песню за другой, и так продолжалось до тех пор, пока она не почувствовала, что душевное волнение улеглось, а силы ее уже на исходе.

И только после этого она поняла, что в гостиной кроме нее есть кто-то еще.

Последний аккорд все еще звенел в воздухе, когда Иден, подняв голову, увидела лорда Пенхоллоу. Он стоял возле двери. На нем не было ни пиджака, ни жилета. Его шейный платок был развязан и висел поверх рубашки. На какое-то мгновение ей показалось, что это всего лишь видение, бесплотный призрак, который она вызвала силой своего желания. Их взгляды встретились.

Нет, это был не призрак, а живой человек из плоти и крови.

— Я, наверное, разбудила вас. Прошу прощения, — сделав над собой усилие, произнесла Иден.

— Я был в кабинете. Я не смог уснуть, — объяснил он и, помолчав немного, добавил: — Вы сказали нам сегодня, что не умеете играть.

Иден не ответила ему.

Тихо ступая по ковру, он подошел к ней.

— Вы не хотели привлекать к себе внимание. Вам хотелось, чтобы все смотрели только на Викторию Виллис, — сказал он.

Немного успокоившись, Иден почувствовала, что уже может говорить. Однако посмотреть ему в глаза она не осмелилась. Он был так потрясающе красив, что у нее просто дух захватывало.

— Думаю, что я поступила правильно, — ответила она.

Прикоснувшись пальцем к подбородку Иден, он заставил ее поднять голову.

— И вы не теряли память. Вы все отлично помните, не так ли? — спросил Пирс.

ГЛАВА 10

Иден не хотелось лгать ни ему, ни кому-либо другому. Однако рассказать ему всю правду она тоже не могла.

Лорд Пенхоллоу сел на скамью рядом с ней, прислонившись к инструменту.

— Играйте, — сказал он.

— Что вам сыграть?

— Что-нибудь. Мне все равно.

Она коснулась клавиш дрожащими пальцами. Он сидел рядом с ней, и она каждой клеточкой своего тела ощущала его присутствие. Его нога касалась ее ноги, его рука лежала на крышке, отделяющей клавиши от струн, а его лицо было напряженным и суровым.

Иден была так растеряна и потрясена, что не сразу смогла взять себя в руки. Ей казалось, что от чрезмерного волнения она забыла не только собственное имя, но и то, где она сейчас находится. Взяв ре-минорный аккорд и собрав всю свою волю в кулак, девушка начала играть. «Пусть это будет Моцарт», — решила она.

Музыка эта была специально написана для того, чтобы ее исполняли при свете луны. Пьеса была довольно сложной, с быстрой и резкой сменой темпа и настроения — от медленного, печально-задумчивого до стремительного, энергичного, иступленно-восторженного.

Она сейчас играла для него так, как еще ни для кого не играла. «Пусть музыка выразит то, что мы никогда не сможем, никогда не посмеем сказать друг другу», — думала Иден.

Лицо Пирса стало серьезным. Положив голову на руку, он слушал музыку. Свет свечи образовал круг, заключив в него их обоих.

Только почувствовав, как по щеке бежит горячая слеза, Иден поняла, что плачет. Она пыталась сдержать слезы, ее горло сжималось от боли. Это была боль сожаления.

Она продолжала играть, беря аккорд за аккордом. Ее пальцы стремительно бегали по клавишам. Еще одна слеза, сорвавшись с ее ресниц, упала прямо ей на руку как раз в тот момент, когда она взяла последний аккорд.

Звуки музыки дрожали в воздухе. Они оба молчали. Иден не осмеливалась посмотреть на него. Опустив голову, она смотрела на свои пальцы, которые на фоне нежно-кремовых клавиш казались мертвенно-бледными.

Он осторожно погладил пальцем ее щеку. Иден вздрогнула и, закрыв глаза, прижалась щекой к его руке. Ей хотелось, чтобы он обнял ее.

Теперь она не стыдилась своих слез, и они свободно струились по ее щекам. Она почувствовала на губах их соленый вкус, а потом ощутила его прикосновение. Он погладил пальцами ее губы и медленно наклонился к ней. Его губы почти касались ее губ, а в глазах застыл немой вопрос.

Иден еще ни разу не целовал мужчина. Женщины в заведении мадам Индрени никогда не целовались с клиентами. Поцелуй — это весьма интимный акт, выражающий глубокую личную привязанность и симпатию. Кто-то из знаменитых поэтов сказал, что, целуя мужчину, женщина отдает ему свою душу, и ее душа навсегда становится его собственностью. Мадам Индрени свято верила в это и веру эту передавала своим воспитанницам, запрещая им целовать клиентов.

Однако сейчас Иден страстно желала этой близости. У нее бешено колотилось сердце и кровь бурлила в жилах. Приоткрыв губы, она облизала их.

И ему не нужно было другого приглашения. Их губы встретились.

Она и не предполагала, что поцелуй будет таким нежным. Его губы были мягкими, как шелк. Целовать его для нее было так же естественно, как дышать, и она расслабилась, облегченно вздохнув.

Он обнял ее и прижал к себе. Ее руки все еще лежали на клавишах фортепьяно. Она подняла их и, стесняясь и робея, положила ему на плечи.

Он улыбнулся, не прерывая поцелуя, и еще крепче прижал ее к себе. Его поцелуй стал более глубоким и требовательным.

Все началось с того, что он просто хотел утешить ее, и это невинное и простодушное желание переросло в настоящую страсть. Ее груди прижимались к его сильной, мускулистой груди. Теперь, когда их тела разделяла только тонкая ткань ее ночной сорочки и его рубашки, она почувствовала, как отчаянно бьется его сердце. В ответ на это ее соски стали твердыми, как цветочные бутоны.

Он принялся ласкать языком ее нижнюю губу, и она охнула от удивления. Ей было щекотно. Потом он осторожно просунул свой язык в ее рот, и в этот момент Иден поняла, как нужно целоваться.

Это был очень интимный, сокровенный и… невероятно возбуждающий, волнующий и захватывающий акт.

Она целовала мужчину, вдыхая его аромат, ощущая тепло его тела, пытаясь удовлетворить свою жажду. До того как прийти в гостиную, он пил бренди. Она чувствовала вкус этого напитка на его губах. Он смешался с соленым привкусом ее слез. Несмотря на то что он побрился несколько часов тому назад, от его кожи все еще исходил пряный запах мыла для бритья.

Однако ей хотелось большего. Она еще сильнее прижалась к нему, обхватив его руками за шею.

Едва слышно усмехнувшись, он обнял ее за талию и, подняв со скамьи, усадил к себе на колени.

Иден смотрела прямо ему в лицо, обхватив ногами его бедра. Теперь она поцеловала его. Он показал ей, как это делается, и она наслаждалась поцелуем и тем неповторимым ощущением, которое возникает, когда мужчина прижимается к женщине всем своим телом. Коснувшись рукой его щеки, она почувствовала, как его бакенбарды колют ей пальцы. Он жадно впился губами в ее губы, наслаждаясь поцелуем, и она почувствовала, как движутся мускулы его лица. Все это вызвало у нее настоящий восторг.

От их порывистых, страстных движений ночная рубашка Иден задралась, оголив ее бедра. Прижавшись животом к его бриджам, сшитым из тонкой черной шерсти, она почувствовала, каким длинным и твердым стал его орган. Он упирался прямо в пояс бриджей. Внутри нее все просто ликовало от радости и гордости. Еще бы, ведь это она смогла вызвать в нем такое сильное желание. И, раздвинув бедра, она еще сильнее прижалась к нему, предлагая себя.

Он погладил рукой ее обнаженное бедро, а потом его рука скользнула под ее ночную рубашку. Их поцелуй становился все более глубоким, страстным и требовательным. Казалось, будто их дыхание соединилось в одно целое. Она потянула его рубашку. Ей хотелось раздеть его и раздеться самой, чтобы одежда не мешала им. Засунув руку за пояс его бриджей, она осторожно погладила пальцами твердую, гладкую головку его возбужденного органа.

Он схватил ее за руку, не давая ей продвинуться дальше. Отстранившись от нее, он уперся спиной в фортепьяно, пытаясь отдышаться.

Тряхнув головой, Иден откинула волосы за спину. У нее кружилась голова, шумело в ушах. Она вся дрожала от страсти и желания.

— Почему ты остановился? Я хочу ласкать тебя, чувствовать твое тело, — прошептала она.

Наклонившись, она хотела поцеловать его, но он покачал головой и схватил ее руками за запястья.

— Если мы сейчас не остановимся, то я уже никогда не смогу остановиться, — сказал он.

Иден потерлась своими грудями о его грудь. Ее соски моментально затвердели в ожидании его ласк.

— Тогда мы не должны останавливаться, — ответила она.

При свете свечи его глаза горели ярким огнем. Она ждала. Она чувствовала себя развратной, необузданной, невероятно сильной, уверенной в себе… а еще искренней и честной. Это было то, чему ее обучали. То, что она понимала.

Он вдруг встал и взял ее на руки. Она почувствовала, как его сильные руки обхватили ее плечи и ноги. Задув свечу, он вышел из гостиной и понес ее по коридору к ее спальне.

Иден обняла его за шею. Положив голову на его плечо, она вдыхала теплый аромат мужского тела и запах накрахмаленной рубашки. Завтра она уедет, но у нее в запасе есть еще целая ночь.

Толкнув дверь плечом, он вошел в ее комнату. Там было темно. Сквозь французские двери струился лунный свет, заливая кровать серебристым сиянием. За окном, в саду, плескалась вода в фонтане и громко стрекотали сверчки.

От волнения сердце Иден едва не выпрыгнуло из груди, когда он, быстро подойдя к кровати, положил ее на мягкие простыни. На матрасе все еще оставалась вмятина в том месте, где она лежала перед тем, как уйти в гостиную. Она протянула к нему руки.

Однако лорд Пенхоллоу не лег на кровать рядом с ней. Вместо этого он отошел в сторону, растворившись в темноте.

— Неужели ты не присоединишься ко мне? — опершись на локоть, спросила Иден.

— Нет.

Иден так опьянела от страсти и желания, что в голове у нее был сплошной туман. Она не понимала, что с ним происходит.

— Нет? — разочарованно произнесла она, встав на колени. — Но я думала, что… мы только что… — пробормотала она и осеклась на полуслове.

Она не могла произнести это вслух. Не могла описать словами то, чем они занимались в гостиной. О-о, она прекрасно знала, что это имеет множество разнообразных названий, однако ни одно из них не могло описать того, как бешено сейчас билось ее сердце, и того, какое страстное, безрассудное желание сжигало ее душу.

— Неужели ты не хочешь меня? — спросила она.

Горько усмехнувшись, он прошептал:

— Да я просто сгораю от желания. Я хочу сейчас только одного — войти в тебя и почувствовать, как твое лоно сжимает мою возбужденную плоть.

Его слова разожгли внутри нее такой пожар, что Иден застонала, мучаясь от неразделенного желания.

— Тогда иди ко мне, — позвала она его.

— Я не могу.

Рука Иден, словно плеть, упала на кровать, и она в отчаянии сжала пальцами простыню.

— Почему? — спросила она.

— Потому что мне нужно не только твое тело.

— Чего же ты еще хочешь?

— Я хочу, чтобы ты доверяла мне.

Доверяла. Иден села на кровать, поджав под себя ноги, а потом рукой отбросила волосы за спину.

— Что, если я не смогу довериться тебе? — спросила она.

— Тебе придется сделать это! — воскликнул он. — Потому что я всегда добиваюсь того, чего хочу.

Ей казалось, что сердце замерло у нее в груди.

— А если то, чего ты добиваешься, окажется совсем не тем, чего ты ожидал? — спросила она.

— Иден, ты чиста и непорочна. Я никогда не поверю, что ты замешана в каком-нибудь преступлении.

— Непорочна? — переспросила она, не веря своим ушам. — Почему вы так думаете, милорд?

Она увидела, как в темноте блеснули его безупречно белые зубы. Он, судя по всему, улыбался.

— Моя милая, прелестная Иден, это видно по тому, как ты целуешься, — сказал он. — Я был первым мужчиной, которого ты поцеловала. Хотя должен заметить, что ты очень быстро учишься.

Он с такой уверенностью произнес эти слова, что Иден даже испугалась.

— Милорд, должна признаться, что я далеко не так невинна и чиста, как вы думаете…

— Нет, молчи. Мы все не без греха, не так ли? — вскрикнул он, едва сдерживая гнев.

Эта вспышка гнева привела Иден в изумление. Увидев, что он подошел к кровати, она отползла назад. Он схватил ее за руки, поднял, заставил встать на колени и впился губами в ее губы. Теперь он целовал ее совершенно по-другому. Этот поцелуй был грубым и страстным. Он был подобен раскаленному клейму, которым обычно хозяева метят принадлежащих им домашних животных.

Он разжал руки, и Иден в изнеможении опустилась на кровать.

Ее тело дрожало от страсти и неудовлетворенного желания.

Он стоял возле кровати, глядя на нее горящими глазами.

— Ты готова отдаться мне. Однако мне нужно не только твое тело, Иден. Я смогу овладеть тобой только в том случае, если ты всецело будешь принадлежать мне. Когда моим станет все — твое сердце, разум и… твоя душа, — сказал он и, повернувшись, вышел из комнаты.

Когда за Пирсом закрылась дверь, Иден еще долго не могла уснуть. Но вот наконец ее веки сомкнулись, и она поняла, что завтра не сможет уехать из этого дома.

— Просыпайтесь, мисс Иден! — крикнула Бетси. — Мы должны умыть вас и одеть надлежащим образом, ведь сегодня утром вы идете в церковь. Вы уже и так проспали урок верховой езды. Лорд Пенхоллоу попросил не будить вас и велел передать, что этот урок переносится на завтра.

«Вот и хорошо», — подумала Иден, накрыв голову подушкой.

Однако Бетси была настроена решительно. Иден поняла, что она не позволит ей валяться в постели.

— Вставайте, мисс Иден! — воскликнула она. — Пора идти в церковь. Леди Пенхоллоу будет рада-радешенька, если вы не пойдете на службу. А уж сколько разговоров и пересудов это вызовет в Хобблс Муе, я вам и передать не могу.

С трудом открыв глаза, Иден села на постели.

— Церковь? — откинув волосы с лица, лениво протянула она. — Но я не хожу в церковь.

Бетси едва не подпрыгнула от изумления.

— Вы не ходите в церковь? — переспросила она. — Но вы должны посещать церковные службы. В Хобблс Муе все ходят в церковь. Мне еще ни разу не доводилось слышать подобных небылиц. Это все из-за того, что вы потеряли память. Вы просто забыли о том, что ходили в церковь.

Иден потерла глаза, сдерживая зевоту.

— Ты права, я просто забыла об этом, — пробормотала она, собираясь снова лечь на подушку. Однако, услышав слова Бетси, сразу передумала.

— Лорд Пенхоллоу ждет вас. Он попросил, чтобы через полчаса вы спустились в гостиную, — сообщила горничная.

Иден моментально проснулась.

— Он поведет меня в церковь? — спросила она, слезая с кровати.

— Конечно. Он будет сопровождать вас и свою матушку на службу.

Иден плеснула холодной водой себе в лицо. Последний раз она была в церкви тринадцать лет тому назад. Была суровая зима, и она осторожно проскользнула внутрь для того, чтобы погреться. Приходской священник сразу прогнал ее прочь, и с тех пор она ни разу не переступала порог Божьего храма.

— Выбери пока подходящее платье для меня, — сказала она Бетси, вспомнив о том, как накануне вечером ее осыпали упреками за чрезмерно глубокий вырез на платье.

— С удовольствием займусь этим, — ответила Бетси и вытащила из шкафа платье нежно-голубого цвета. Это был любимый цвет лорда Пенхоллоу.

Посмотрев на вырез платья, Иден вздохнула.

— Достань-ка еще и кашемировую шаль, — велела она горничной.

Через полчаса, закончив свой туалет, Иден спустилась в гостиную.

Ее там уже ждали лорд и леди Пенхоллоу.

— Говорят, что вы забыли о том, что нужно каждый день ходить в церковь, — сказала леди Пенхоллоу, окинув Иден скептическим взглядом.

«Интересно, откуда она узнала об этом? Ведь Бетси выходила из моей комнаты всего на пять минут для того, чтобы принести чашку горячего шоколада. Неужели слуги леди Пенхоллоу шпионят за мной и моментально сообщают ей обо всем, что они увидели и услышали?» — подумала Иден.

— Доброе утро, миледи и милорд, — сохраняя на лице приветливое выражение, сказала она. — Да, это правда. Я не помню, доводилось ли мне когда-нибудь посещать воскресную службу.

Сказав это, она почти не погрешила против истины.

— Какая разница, мама? — выйдя вперед, воскликнул лорд Пенхоллоу и, решив сменить тему, добавил: — Этим утром вы обе, миледи, выглядите просто прелестно. Я думаю, что прихожане мужского пола будут завидовать мне черной завистью. Итак, вы готовы отправиться в дорогу?

Благосклонно приняв его комплимент, обе дамы заметно приободрились и дружно кивнули в знак согласия.

Когда они прибыли на место, маленькая церковь уже была переполнена людьми. Бетси была права — там, похоже, собрались все жители Хобблс Муе, включая мистера и миссис Виллис, а также их друзей. Леди Пенхоллоу сразу направилась к ним, чтобы поздороваться, однако миссис Виллис встретила ее довольно холодно.

— Бедная мама, — тихо произнес лорд Пенхоллоу. — Она готова просто из кожи вон вылезти, лишь бы понравиться им.

— Неужели вам безразлично их мнение? — спросила Иден.

Подарив ей такую ослепительную улыбку, от которой у нее просто перехватило дыхание, он сказал:

— Меня вообще не интересует, какого мнения они придерживаются.

— Да, но женщины, к сожалению, не могут позволить себе подобную роскошь. Им приходится считаться с тем, что о них думают в обществе, — честно призналась она.

— Не позволяйте им унижать вас.

— Ни за что не позволю. И… я сильнее вашей матери.

Он провел ее в храм. Члены семейства Пенхоллоу были прихожанами этой церкви с тех самых пор, как ее построили в 1142 году. Их скамья была расположена в самом центре зала, прямо напротив кафедры, с которой священник произносил проповеди.

Иден вдруг стало страшно, и она попятилась.

— Я не знала, что мы будем сидеть впереди остальных присутствующих, — сказала она.

— А я думал, что вы не из робкого десятка, — понизив голос, напомнил ей Пирс. — Вам нечего бояться, Иден. Я все время буду рядом с вами.

Подумав, что голос может ее подвести, Иден согласно кивнула в ответ. Он подвел ее к скамье, и они заняли свои места. Леди Пенхоллоу присоединилась к ним перед самым началом службы.

Оказалось, что все страхи Иден были напрасными. Лорд Пенхоллоу был рядом с ней в течение всей службы и подсказывал ей, что нужно делать. «Встаньте, склоните голову, преклоните колени», — время от времени шептал он ей. Он даже переворачивал страницы сборника церковных гимнов, чтобы Иден успевала повторять за священником слова и не отставала от остальных. Постепенно Иден успокоилась. Ей стало казаться, что она тоже является членом этой общины. Да, она разделяла с этими людьми их веру, и… это чувство вызывало у нее настоящий восторг.

Во второй половине дня пошел дождь. Лорд Пенхоллоу, вместо того чтобы пойти в свой кабинет и заняться деловыми бумагами, остался с Иден в гостиной. Они вместе играли в карты и шахматы. Нужно сказать, что в шахматы он играл из рук вон плохо, но зато умел с достоинством проигрывать и отпускал такие остроумные комментарии по поводу каждого хода, сделанного Иден, что она смеялась буквально до слез.

Леди Пенхоллоу сидела в гостиной вместе с ними, делая вид, что занимается рукоделием. Она не разделяла их веселья, не находя в их добродушных шутках ничего смешного. Она все сильнее и сильнее морщилась от недовольства, и, когда начало смеркаться, ее лицо стало похожим на высохшее яблоко, на которое натянули кружевной чепец. Время от времени она говорила лорду Пенхоллоу, что ей нужно побеседовать с ним с глазу на глаз, но тот оставался глух к ее просьбам, продолжая сидеть за игровым столом вместе с Иден.

После легкой трапезы (на ужин им подали тушеных цыплят) они втроем вернулись в гостиную, и лорд Пенхоллоу попросил Иден сыграть что-нибудь на фортепьяно.

— Кажется, вчера вечером вы сказали, что не умеете играть, — повернувшись к Иден, язвительно произнесла леди Пенхоллоу. — Неужели вам удалось еще кое-что вспомнить из вашего прошлого?

Вместо Иден ей ответил лорд Пенхоллоу:

— Мисс Иден сказала, что не умеет играть на фортепьяно только потому, что ей не хотелось, чтобы ее игру сравнивали с игрой мисс Виллис. Сравнение это было бы явно не в пользу последней, — добавил он.

Этим вечером на нем был ярко-зеленый пиджак и желтовато-коричневого цвета брюки. На фоне этого пиджака его голубые глаза казались еще более яркими.

— Что значит сравнение было бы не в пользу последней? — удивленно воскликнула леди Пенхоллоу. — Мисс Виллис училась музыке у самого лучшего преподавателя Корнуолла.

Печально вздохнув, лорд Пенхоллоу сказал:

— Да, я понимаю, что мисс Иден будет трудно состязаться с таким блестящим аттестатом, однако, несмотря на это, сегодня я бы хотел послушать, как она играет.

— Прекрасно, — недовольно поджав губы, процедила леди Пенхоллоу. — Если она такая великолепная пианистка, то пусть сыграет нам. Я лично хорошо разбираюсь в музыке и буду весьма строгим судьей.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, мама, — ответил лорд Пенхоллоу. В его глазах горели озорные огоньки. Повернувшись к Иден, он мягко произнес: — Сыграйте нам что-нибудь, пожалуйста.

Для него Иден была готова сделать все, о чем бы он ни попросил. «Интересно, что произойдет, если я расскажу ему всю правду о себе? Изменит он свое отношение ко мне?» — подумала она, садясь за фортепьяно.

Пока ее пальцы послушно бегали по клавишам, Иден вспоминала вчерашний вечер и то, чем они с лордом Пенхоллоу занимались, сидя на этой скамье. Она взяла неверный аккорд, и леди Пенхоллоу пренебрежительно фыркнула.

Иден решила во что бы то ни стало снискать ее расположение и начала играть менуэт. После этой легкой и незатейливой мелодии она плавно перешла к исполнению сонаты. И только когда она сыграла половину третьей пьесы, исполняемой в темпе аллегро, леди Пенхоллоу наконец сдалась. Она отложила в сторону рукоделие, сосредоточив все свое внимание на музыке.

Иден почувствовала себя триумфатором. Однако, как только прозвучал финальный аккорд этого маленького фортепьянного концерта, леди Пенхоллоу поспешно поднялась со своего места и, не сказав в адрес Иден ни одного слова похвалы, заявила:

— Уже поздно, мисс Иден. Пора расходиться по своим комнатам и ложиться спать.

— Не правда ли, мама, она играла великолепно? — не скрывая иронии, заметил лорд Пенхоллоу.

На лице леди Пенхоллоу застыло выражение холодного безразличия. Впрочем, это выражение никогда не исчезало с ее лица, и в этом она была похожа на своего сына.

— Она играла довольно сносно, — ответила леди Пенхоллоу и, повернувшись, вышла из гостиной.

— Я считаю, что вы играли просто превосходно, — весело посмотрев на Иден, сказал лорд Пенхоллоу. Взяв ее руку, он запечатлел на ней легкий поцелуй.

Она сжала пальцы. Ей не хотелось отпускать его руку, не хотелось, чтобы он уходил.

— Поверьте мне, — тихо произнес Пирс, взяв Иден под руку, — моя мать скоро изменит свое отношение к вам.

Леди Пенхоллоу, судя по всему, легла спать. Лорд Пенхоллоу проводил Иден до ее комнаты.

— До завтра, — прошептал он, убирая с лица Иден выбившийся из ее прически локон.

— Мне не хочется, чтобы вы уходили.

— И мне тоже не хочется уходить, но мы с вами, Иден, будем вести себя крайне сдержанно, — сказал Пирс, а потом на какой-то короткий миг, не более, его губы коснулись ее губ, и он отстранился от нее.

— Спокойной ночи, — едва слышно произнес он.

— Спокойной ночи.

Опершись о дверной косяк, она некоторое время смотрела, как он идет по коридору, а потом, повернув ручку двери, вошла в свою комнату. Увидев, что Бетси ждет ее возвращения, Иден поняла, как мудро поступил лорд Пенхоллоу, отказав ей в интимной близости.

В дверь кто-то постучал.

Иден все еще стояла возле двери и поэтому сама ее открыла. На пороге ее комнаты стояла леди Пенхоллоу.

— Ты не получишь его! Я сделаю все, чтобы помешать тебе. Ты недостойна его, — сказала она и, не дожидаясь ответа, удалилась.

На следующее утро Бетси снова пришлось будить ее.

— Пора вставать, мисс Иден! — крикнула горничная, раздвигая шторы. — Я уже принесла вам шоколад. А еще у меня есть для вас маленький сюрприз.

Иден недовольно поморщилась, обняв подушку.

— Мне не хочется вставать, — пробормотала она.

Наклонившись над кроватью, Бетси тихо сказала:

— Но вас ждет лорд Пенхоллоу, ведь у вас сегодня урок верховой езды.

Иден моментально открыла глаза.

— Урок верховой езды? — переспросила она.

— Да, — прощебетала Бетси. — Он сказал мне, что будет ждать вас возле конюшни. А сейчас я покажу вам мой сюрприз.

Перевернувшись на другой бок, Иден посмотрела на Бетси. Горничная держала в руках коричневую амазонку. Само платье было довольно старым, и на его плечах ткань уже выцвела, но шляпа была довольно элегантной, с красивым, легким и изящным пером.

Однако от времени поля шляпы потеряли свою форму, а перо утратило свою пышность.

— Это лучшее из того, что мне удалось найти за такое короткое время, — пояснила Бетси. — Я сказала миссис Айви, камеристке леди Пенхоллоу, что вам нужна амазонка, потому что вы собираетесь учиться ездить верхом. Я сказала ей, что ничуть не сомневаюсь в том, что у вас ничего не получится и вы непременно оскандалитесь перед его светлостью, поэтому она сразу дала мне эту амазонку. О-о, вставайте же, мисс. Лорд Пенхоллоу ждет вас.

Иден не хотела учиться верховой езде, однако понимала, что ей предоставляется возможность провести время в компании лорда Пенхоллоу. И, что самое главное, на этот раз без присутствия леди Пенхоллоу, поэтому она решила не упускать эту возможность.

Через двадцать минут она, умывшись и одевшись, уже шла к конюшням, наступая на длинный подол своей амазонки. Несмотря на то что она оторвала от шляпы полусгнившее перо, вид у нее был несколько комичный, потому что с одной стороны поля шляпы были загнуты вверх, а с другой — вниз.

В ожидании Иден лорд Пенхоллоу разговаривал с Джимом. Этим утром он показался ей особенно красивым — на нем были бриджи цвета буйволовой кожи, высокие сапоги и темно-зеленый пиджак для верховой езды. Между лордом Пенхоллоу и Джимом стояла гнедая лошадь. Ее ноги до самых колен были белыми, и поэтому создавалось впечатление, будто на нее надели белые чулки.

— Это Бархатка, — сказал лорд Пенхоллоу, знакомя Иден с лошадью. — Она очень смирная. Более смирной лошадки вы не найдете на всем белом свете. Уверяю вас, когда вы будете ездить на ней, вам будет казаться, что вы качаетесь в кресле-качалке, а не сидите верхом на лошади.

— Сомневаюсь, — тихо произнесла Иден, рассеянно погладив по голове гончую, которая выбежала из конюшни, желая поздороваться с ней.

— Вы довольно скоро убедитесь в этом, — пообещал Пирс. — А сейчас подойдите ко мне, и я помогу вам сесть на лошадь, — сказал он, подводя лошадь к специальной колоде, став на которую, можно было сесть в седло.

Иден не сдвинулась с места.

— Я все еще не уверена в том, стоит ли мне этим заниматься, — призналась она. — Я хотела сказать, что если я прожила на этом свете двадцать один год и у меня ни разу не возникало желания научиться ездить верхом, то, наверное, мне это совершенно не нужно.

Услышав это, Джим громко расхохотался, а лорд Пенхоллоу поучительно сказал ей:

— Если вы, мисс Иден, решили жить в сельской местности, то вам непременно нужно научиться ездить верхом.

«Если вы решили жить в сельской местности…» — повторила Иден про себя, и у нее появился стимул для того, чтобы научиться управлять лошадью.

Однако дело это оказалось довольно трудным.

Пирс, конечно, утверждал, что Бархатка послушная и смирная, однако у Иден сложилось иное мнение. Она воспринимала лошадь, которая смотрела на нее безумными глазами, как хитрое и коварное животное. Кроме того, Иден понимала, что ей нужно будет ездить в дамском седле, а это только усложняло задачу.

Лорд Пенхоллоу лично показал ей, как нужно садиться в седло. Когда он взгромоздился на Бархатку, его нога свесилась через переднюю луку седла. Увидев это, конюхи покатились со смеху. Однако это его нисколько не смутило.

— Видите? Это очень просто, — сказал он.

— О да, а еще проще свалиться с лошади на землю, — язвительно усмехнувшись, ответила Иден. — Может быть, я и смогла бы сесть в седло, если бы спина лошади была более плоской.

Лорд Пенхоллоу засмеялся.

— У вас все получится, как только вы научитесь держать равновесие, — заявил он, спрыгнув на землю. — Теперь ваша очередь. — Он протянул Иден руку и ободряюще добавил: — Не бойтесь. Если вы будете падать, я вас непременно поймаю.

«Заманчивая перспектива. Ради этого стоит попробовать взобраться на спину Бархатки», — подумала Иден. Взяв его за руку, она шагнула вперед и, встав на деревянную колоду, осторожно села в седло.

Возможно, ей только показалось, что она села.

Бархатка громко заржала, выражая свой протест, и подалась в сторону. Потеряв равновесие, Иден съехала с седла. Лорд Пенхоллоу, рванувшись к ней, успел подхватить ее и снова посадил в седло.

Одной рукой он поддерживал Иден за бедро, а другой обхватил ее за талию. Однако это не помогло, и она вновь не смогла удержаться на лошади. Соскользнув вниз по его телу, она уперлась ногами в землю. Оправившись от испуга, Иден подумала, что уроки верховой езды, судя по всему, доставят ей немало удовольствия.

Однако он сразу же омрачил ее радость, упрямо заявив:

— Давайте попробуем еще раз. Нужно во что бы то ни стало удержаться в седле.

Посмотрев на него, Иден тяжело вздохнула. Однако на сей раз ей наконец-то удалось сохранить равновесие, и она не упала. Ей даже понравилось сидеть верхом на лошади, ведь она находилась высоко над землей.

— А теперь попробуйте немного проехать, — предложил лорд Пенхоллоу и похлопал Бархатку по боку.

Лошадь двинулась вперед, и Иден сжалась от страха.

— Расслабьтесь, вам нечего бояться, — сказал лорд Пенхоллоу. — Вам нужно только слегка натянуть повод, и лошадь сразу остановится.

— Вы в этом уверены? — испуганно спросила она, когда лошадь двинулась вперед.

— Во всяком случае, я всегда делаю именно так. И улыбайтесь. Тогда я буду знать, что вы в полном порядке.

Сделав над собой огромное усилие, Иден улыбнулась. Она натянула повод, и Бархатка остановилась.

— У меня получилось! — воскликнула она, посмотрев на конюхов круглыми от удивления глазами.

— Да, вы хорошо держитесь в седле, мисс Иден, — ответил Джим.

— А теперь заставьте лошадь сдвинуться с места, — продолжал командовать лорд Пенхоллоу.

— Но я не знаю, как это сделать, — ответила Иден.

— Слегка толкните Бархатку в бок коленом. Эта лошадь прекрасно выдрессирована, она поймет, чего вы от нее хотите.

Иден последовала его совету, и Бархатка послушалась.

— Думаю, что мне это понравится, — сообщила Иден, дважды объехав двор конюшни.

— Вот и хорошо. — Лорд Пенхоллоу сделал знак одному из конюхов, чтобы тот вывел Короля Корнуолла. — А сейчас мы с вами совершим верховую прогулку.

— Может быть, не стоит? — испуганно спросила Иден.

Запрокинув голову, Пирс громко расхохотался.

— Неужели вы хотите провести остаток своей жизни во дворе конюшни? — спросил он.

— Больше всего на свете мне сейчас хочется оказаться возле того деревянного блока, чтобы поскорее слезть с Бархатки, — призналась она.

Ее слова вызвали всеобщий смех. Однако самой Иден было не до веселья.

Сев в седло, лорд Пенхоллоу повел Бархатку к главной подъездной аллее. Для того чтобы сохранять равновесие, Иден одной рукой, в которой она сжимала повод, держалась за седло, а другой схватилась за гриву Бархатки.

Король Корнуолла встал на дыбы, ему не терпелось вырваться на волю и понестись по окрестным полям и холмам, однако лорд Пенхоллоу крепко сжал поводья, заставив его умерить свой пыл.

Он очень легко управлял конем. Глядя на него, Иден вспомнила рисунок, который она видела в одной из книг. На нем был изображен облаченный в боевые доспехи средневековый рыцарь, сидящий верхом на коне. Если бы они жили не в девятнадцатом веке, а на пятьсот лет раньше, то лорд Пенхоллоу вполне бы мог быть таким рыцарем. Он и Король Корнуолла составляли бы маленький, но грозный отряд, который бы беспощадно громил всех захватчиков, посягавших на родную землю.

Они ехали по главной аллее. Иден постепенно успокоилась, поборов все свои страхи.

— Вы должны двигаться вместе с лошадью, — посоветовал ей Пирс. — Вам нужно стать с ней единым целым. За один урок я, конечно, не смогу сделать из вас первоклассную наездницу. Однако сейчас вам необходимо хотя бы научиться получать удовольствие от езды верхом.

Иден последовала его совету и почувствовала, что сидеть в седле ей стало намного приятнее. Они ехали неторопливо, бок о бок, все дальше и дальше углубляясь в дикую природу.

Вскоре Иден поняла, что он имел в виду, когда сказал, что лошади нужно пробежаться по окрестным полям и холмам. Девушка начала привыкать к движениям Бархатки и с наслаждением разглядывала окрестные пейзажи. Прошлым вечером прошел дождь, и поэтому дышалось очень легко. Воздух был чистым и свежим. Иден заметила, как на зеленую изгородь села маленькая птичка с синей спинкой и коричневой грудкой, а потом, громко чирикая, снова взлетела вверх.

Они проехали по деревне Хобблс Муе. Она располагалась на берегу круглого, как блюдце, озера, на котором была построена водокачка, являвшаяся собственностью деревенской общины. Несмотря на то что деревня эта была в четыре раза меньше, чем Плимптон, она, тем не менее, выглядела намного красивее, чем этот городишко. Все деревенские улицы, вдоль которых стояли крытые соломой дома, сходились к озеру. Нужно сказать, что в Хобблс Муе не было ни одной мощеной улицы. У многих домов имелись небольшие передние дворики, в которых были разбиты огороды и клумбы, радующие глаз яркими цветами. «Интересно, в каком из этих домов живет Бетси?» — подумала Иден.

Несмотря на ранний час, на улицах было довольно людно. Дейн уже работал в своей кузне, и по всей деревне разносился громкий стук молота о наковальню. Деревенские дети бежали вдоль дороги и махали им руками. Они громко кричали, называя лорда Пенхоллоу по имени. Маленькая светловолосая девочка лет десяти, не больше, подошла к Иден с букетом ромашек.

Иден натянула повод, и Бархатка моментально остановилась. Однако девушка не рискнула наклониться за букетом, поскольку боялась вывалиться из седла. Лорд Пенхоллоу взял букет у девочки и передал его Иден.

— Ромашки — мои любимые цветы, — сказала Иден девочке, и та радостно улыбнулась.

Сделав небольшой реверанс, малышка сообщила:

— Мы все знаем об этом, мисс Иден.

— Заставьте его поклониться, — обратился к лорду Пенхоллоу какой-то круглолицый мальчишка, указывая на Короля Корнуолла. — Пусть ваш конь покажет, какие забавные штуки он может проделывать.

Лорд Пенхоллоу выполнил просьбу мальчика. Король Корнуолла поклонился девочке, подарившей Иден букет, и та в ответ сделала реверанс. Все дети весело рассмеялись.

— Как хорошо, что Бархатка не обучена всем этим трюкам, — заметила Иден, сжимая обеими руками поводья и букет. — Иначе я бы свалилась прямо на дорогу.

— О нет, она тоже может все это делать, — сказал лорд Пенхоллоу. — Стоит мне только трижды похлопать ее по лопатке, и… — Он потянулся к Бархатке, собираясь показать, как это делается, но Иден поймала его за руку.

— Даже и не пытайтесь, — сказала она, смеясь. Он наклонился над седлом, и его лицо оказалось прямо напротив лица Иден.

— И как же вы собираетесь остановить меня? — спросил он.

Он явно провоцировал ее, напрашиваясь на поцелуй. Иден посмотрела на него с недоумением. Ей нужно было удостовериться в том, что она его правильно поняла.

— Ну давай же, поцелуй ее! — крикнул какой-то мужчина. Иден и лорд Пенхоллоу удивленно повернули головы и увидели, что жители деревни окружили их плотным кольцом, а кричал не кто иной, как кузнец Дейн. Он стоял возле кузни, скрестив на груди свои огромные ручищи.

— Ты прав, Дейн, именно так я и сделаю, — сказал лорд Пенхоллоу и слегка коснулся губами губ Иден. Так обычно парень целует свою возлюбленную ясным летним днем — нежно и легко. Однако Иден хотелось, чтобы в его поцелуе было больше страсти и огня.

Громкими радостными криками жители деревни выразили ему свое одобрение. Недовольным остался только Дейн.

— Если вы, милорд, хотите завоевать сердце такой красивой девчонки, как мисс Иден, то вам нужно как следует целоваться, — проворчал он.

Громко расхохотавшись, лорд Пенхоллоу взял Бархатку под уздцы и повел ее вперед по дороге сквозь толпу. Краем глаза Иден заметила вдову Хаскелл. Старуха стояла немного поодаль, и ее серебристо-седые волосы ярко блестели под полуденным солнцем.

Когда Иден проезжала мимо нее, их взгляды встретились, и вдова Хаскелл улыбнулась. «Кажется, она благословила меня», — подумала Иден.

Выехав из деревни, лорд Пенхоллоу поскакал через поле к старому дубу. Иден последовала за ним.

— Куда мы едем?

— Я хочу показать вам знаменитое «денежное» дерево.

— О-о, Бетси рассказывала мне о нем. Она говорила, что благодаря этому дереву и прославилась деревня Хобблс Муе. Я, признаться, не поверила, что это дерево может существовать в реальной жизни.

— Оно действительно существует, и оно перед вами, — сказал лорд Пенхоллоу, остановившись рядом с Иден.

У этого дуба был огромный, могучий ствол и длинные, каждая не меньше трех с половиной метров, раскидистые ветви. Такие деревья обычно очень любят дети, потому что на них можно легко взобраться и поиграть в тенистой кроне. Взрослые же используют их как межевые знаки или ориентиры.

— Вы действительно верите в то, что это дерево волшебное? — спросила Иден, разглядывая огромный навес из зеленой листвы, находившийся прямо у нее над головой.

— Да, верю, — ответил лорд Пенхоллоу.

— Вы серьезно? — посмотрев на него, спросила Иден.

— К таким вещам, как колдовство и магия, я всегда отношусь с предельной серьезностью.

— Мне еще ни разу не приходилось иметь дело с магией, и поэтому я не могу сказать, верю ли в то, что «денежное» дерево волшебное, — призналась она. — Я привыкла к тому, что в жизни ничего не происходит просто так и что если мне что-нибудь дают или оказывают какую-нибудь услугу, то это не безвозмездно.

— Это потому, что вы еще ни разу не видели, как совершается чудо! Однако это вовсе не означает, что чудес не бывает.

Разглядывая могучие ветви дерева, Иден сказала:

— Я не вижу денег, спрятанных среди листьев.

— А что вы скажете о любви?

Вздрогнув, она удивленно посмотрела на него. Любовь?

Натянув поводья, Пирс заставил Короля Корнуолла подъехать вплотную к Бархатке. Его нога коснулась ноги Иден, и он посмотрел прямо ей в глаза.

Иден подумала, что он собирается поцеловать ее, и почувствовала, как сердце замерло в сладком ожидании.

Однако вместо поцелуя он вдруг заявил:

— Я хочу научить вас совершать чудеса.

Засунув руку в карман пиджака, Пирс вытащил горсть медных монет. Несколько монет он протянул Иден.

Она взяла их. Монеты эти были довольно тяжелые.

— И что мне с ними делать? — спросила она.

— Вы должны бросить их, Иден. Бросить вверх, причем как можно выше, — сказал Пирс и, размахнувшись, бросил свои монеты. Иден услышала, как они, прошелестев по листьям дерева, упали на землю подобно тяжелым каплям дождя.

— Теперь ваша очередь, — сказал он. — Бросайте ваши монеты. У нас мало времени.

Иден выполнила его просьбу. Однако ей не удалось бросить монеты так же высоко и далеко, как сделал это он. Одна из монет упала на голову Бархатке, и та, вздрогнув, подалась вперед. Лорд Пенхоллоу, наклонившись, схватил повод и, натянув его, заставил лошадь остановиться.

— А теперь поехали. — Он направил Короля Корнуолла и Бархатку к густому кустарнику, который рос вдоль берега ручья. Заехав за кусты так, чтобы с дороги их не было видно, они остановились.

— Чего мы ждем? — спросила Иден и сразу получила ответ на свой вопрос, услышав громкие детские голоса.

— А теперь внимательно смотрите, — сказал ей Пирс.

Буквально через секунду она увидела, что по дороге бегут деревенские дети. Их было человек двадцать пять, не меньше.

— Интересно, сегодня под деревом есть деньги? — спросил один из старших мальчишек, и его младшие товарищи со всех ног бросились к дереву.

— Я нашел деньги! Я нашел! — закричал самый младший из ребят и принялся собирать с земли монеты.

— Не забудьте, что мы должны разделить все деньги поровну! — крикнула одна из девочек, подбежав к мальчишкам. — Дереву очень не нравится, когда мы жадничаем.

Наблюдая за тем, как дети, весело смеясь, собирали монеты, Иден поняла, что присутствует при совершении чуда. Она знала, что для ребенка эти монеты являются настоящим сокровищем. Были времена, когда она всего за полпенса[11], на которые можно было купить буханку хлеба, готова была душу продать.

— Вы часто рассыпаете здесь монеты? — спросила она, продолжая наблюдать эту забавную сцену.

— Примерно раз в неделю, а занимаюсь я этим с тех пор, как Король Корнуолла выиграл свою первую скачку. Было это примерно шестнадцать лет тому назад. У меня есть еще одно любимое место, где я разбрасываю монеты. Оно находится в бухте Отшельника. Там хорошо ловится рыба, и поэтому туда часто приходят дети, — объяснил граф Пенхоллоу.

Осторожно коснувшись плеча Иден, он сказал:

— Теперь мы должны уехать отсюда.

С большой неохотой Иден натянула повод, и Бархатка пошла вслед за его конем. Для того чтобы дети не заметили их, Пирс предложил вернуться в поместье другой дорогой, которая шла через лес по противоположному берегу ручья.

— Как вы думаете, дети знают о том, что это вы разбрасываете деньги?

— Старшие мальчишки знают, но стараются как можно дольше хранить эту тайну от младших.

Посмотрев на ромашки, которые она держала в руке, Иден спросила:

— Но почему они так поступают?

— Вы о чем? — удивленно посмотрев на нее, спросил Пирс.

— Почему старшие не раскрывают эту тайну своим младшим товарищам? Какая им разница, верят малыши в то, что это дерево волшебное, или нет? Ведь они могли бы оставлять себе все найденные монеты.

Натянув повод, лорд Пенхоллоу заставил Короля Корнуолла остановиться.

— Это было бы неинтересно, — сказал он. — Наибольшую радость дети получают от того, что они поровну делят между собой все деньги.

Для Иден это было нечто совершенно новое. Она не знала, что человек может осчастливить других людей, поделившись, нет, отдав им то, что имеет сам.

Пирс погладил ее по щеке рукой, затянутой в перчатку.

— Иден, каждому хочется верить в то, что в жизни иногда происходят маленькие чудеса, — сказал он. — Без этой веры жизнь была бы скучна и уныла.

— И дети хранят тайну, потому что они любят своих друзей и желают им добра.

— Конечно. — Пирс улыбнулся и направил вперед Короля Корнуолла.

Иден некоторое время молча ехала за ним, обдумывая услышанное.

— Бухта Отшельника тоже считается волшебным местом? — спросила она.

— Да, — ответил Пирс. — Кроме всего прочего, именно там я вас и нашел.

Его слова поразили ее в самое сердце. Ей показалось, что в глаза ей ударил яркий слепящий луч и произошло самое невероятное, самое потрясающее волшебство на свете. Оно было похоже на порыв свежего, бодрящего ветра, который пронесся сквозь нее, изменив ее душу.

Теперь она смотрела на лорда Пенхоллоу совершенно по-новому. Когда он был рядом, жизнь для нее становилась более интересной и насыщенной. Она понимала, что дорожит своей жизнью, что теперь в ее жизни появился смысл.

И все это потому, что Иден открыла для себя нечто непостижимое и невероятное.

Она узнала, что такое любовь.

ГЛАВА 11

Во второй половине дня к лорду Пенхоллоу приехали два посетителя — лорд Денбери и капитан Гарри Даттон. Пирс сидел за столом в своем кабинете, думая об Иден и вспоминая их утреннюю прогулку. Его мысли были так далеки от работы, что за час он сделал всего три записи в своей бухгалтерской книге, которая лежала перед ним на столе. Закрыв книгу, он радостно поприветствовал гостей и предложил им сесть в кресла, стоявшие напротив его стола. Затем Пирс позвонил лакею, попросив его принести вина.

Однако не прошло и десяти минут, как его настроение настолько ухудшилось, что он готов был вышвырнуть из своего дома обоих посетителей.

— Мы беспокоимся за тебя, — выпалил Гарри, понимая, что Пирс пришел в бешенство после того, как он предложил ему переселить мисс Иден в дом приходского священника и поручить заботу о ней местному церковному приходу. — Именно поэтому мы и приехали сюда.

— К тому же твоя мать попросила нас поговорить с тобой, — добавил лорд Денбери. — В обществе уже начали распространяться всяческие слухи. Говорят, что ты целовался с ней прямо на глазах у жителей Хобблс Муе. В самом деле, Пенхоллоу, тебе следует подумать о своей репутации.

Его слова задели Пирса за живое. Он понимал, что ему не следовало целовать Иден при свидетелях. А он просто не смог устоять перед искушением. Однако ему все-таки следовало быть более благоразумным и не допускать того, чтобы Иден стала предметом сплетен и пересудов.

— Мои отношения с мисс Иден — это мое личное дело, и вас это совершенно не касается, — угрюмо отрезал он. — Я никому не позволю порочить ее доброе имя.

— Но мы здесь ни при чем! — воскликнул лорд Денбери. — Эти сплетни распространяют другие люди. Мы — твои друзья. В конце концов, никто не знает, кто такая мисс Иден и из какой семьи она происходит. Она возникла из ниоткуда.

— Да, Пенхоллоу, тебе следует быть более осторожным, — поддержал его Гарри. Передвинувшись на край кресла, он понизил голос и добавил: — Не забывай, что мужчина, обладающий таким огромным состоянием, как у тебя, всегда является объектом пристального внимания для всякого рода мошенников и негодяев, причем не только мужского, но и женского пола.

Снова сев в кресло, Пирс недоуменно уставился на него.

— Я не совсем уверен в том, что правильно тебя понял. Ты хочешь сказать, что, не имея ни карты, ни компаса, мисс Иден смогла направить свою лодку в маленькую бухту, в которой я не был уже… Кстати, Гарри, когда я там был в последний раз? Года два назад или больше? И все это ради того, чтобы подцепить благородного графа? И конечно же, она должна была правильно рассчитать время. Если бы она приплыла в бухту на два часа позже, то нас с тобой там уже не было бы… — Помолчав немного, он, не скрывая раздражения, спросил: — Неужели ты веришь во всю эту чушь?

Гарри смущенно ерзал в кресле, а лорд Денбери опустил глаза, делая вид, что рассматривает паркет.

— Возможно, ты прав. Однако когда эта особа узнает, насколько ты богат и какой огромный куш она может отхватить, то легко может превратиться в безжалостную обольстительницу и охотницу за состоянием, — заявил Гарри, пытаясь оправдаться. — И она уже преуспела в этом деле. Я видел, как ты вчера в церкви смотрел на эту девушку и как близко стоял возле нее. Сегодня же почти все утро ты вместе с ней прогуливался верхом. А ведь по утрам ты всегда занимаешься делами. Я хорошо знаю тебя, Пенхоллоу. Ты никогда не любил развлечений. Работа всегда была для тебя на первом месте. Девушка просто очаровала тебя. И это ясно, как божий день. Именно поэтому мы просим тебя быть осторожнее и предусмотрительнее.

Пирс понял, что его терпению пришел конец и он в любую минуту может сорваться.

— Неужели вы считаете меня полным идиотом? — воскликнул он.

Откашлявшись, лорд Денбери покачал головой.

— Нет, нет, это была затея вашей матушки, — сказал он. — Это она попросила нас поговорить с тобой…

Его прервал Гарри. Вскочив с кресла, он наклонился над столом, за которым сидел Пирс, и быстро проговорил:

— Я, к слову, тоже не считаю, что ты окончательно потерял голову. Этого, к счастью, пока не произошло. Однако, Пенхоллоу, ты должен признать, что она чертовски соблазнительная штучка. Такие дамочки, как она, запросто могут вскружить голову любому мужчине. Будь осторожен.

Прежде чем ответить, Пирс посмотрел ему прямо в глаза.

— Нет, это тебе нужно быть осторожным, — стараясь сохранять спокойствие, тихо произнес он. — Если ты дорожишь нашей дружбой и моим хорошим отношением к тебе, ты никогда больше не будешь затрагивать эту тему. Я вызову на дуэль любого* кто посмеет опорочить доброе имя мисс Иден.

Выпрямившись, Гарри нервно потер ладони о свою ногу.

— Я не хотел обидеть тебя, Пенхоллоу, — примирительно произнес он. — Мы с тобой старые друзья, и лишь поэтому я позволил себе затронуть столь деликатную тему. Я не хочу, чтобы пострадала твоя репутация и ты лишился своего положения в обществе. Тебе пришлось немало потрудиться для того, чтобы заработать и то, и другое. Я знаю, как ты дорожишь всем этим.

— Неужели ты думаешь, что моя репутация для меня важнее всего на свете? — воскликнул Пирс, едва сдерживая гнев.

Лорд Денбери и Гарри, потупившись, предпочли промолчать.

— В таком случае я считаю, что наш разговор окончен, — печально усмехнувшись, сказал Пирс. — Я не стану провожать вас и надеюсь, что вы поймете меня и не обидитесь.

Лорд Денбери, однако, не спешил уходить.

— Пойми, Пенхоллоу, я решился на этот разговор только потому, что меня попросила об этом твоя матушка, — пробормотал он извиняющимся голосом. — Я надеюсь, что ты не забудешь о своем обещании и поможешь моему поверенному осушить поле с помощью того нового метода, который ты разработал.

— Я помогу ему, Денбери, — ледяным голосом отозвался Пирс. — Однако я настоятельно советую тебе больше никогда не совать свой нос в мои дела.

— Пенхоллоу, я оказался в трудном положении. На меня одновременно насели твоя мать и моя жена. Мне пришлось согласиться, потому что другого выхода просто не было.

— Я уже сказал тебе, что мне от тебя нужно.

— Да, да, я помню. — Денбери, поклонившись, попятился к двери. Как только он вышел из кабинета, Пирс встал из-за стола и отправился разыскивать свою мать.

Он нашел ее в Садовой комнате. Она вышивала. Рядом с ней сидела миссис Айви.

— Оставьте нас одних, — приказал он портнихе.

Испугавшись, миссис Айви посмотрела на леди Пенхоллоу. Та молча кивнула, и служанка быстро вышла из комнаты. Пирс плотно закрыл за ней дверь.

— Тебе не стоило выгонять ее, — сказала леди Пенхоллоу, даже не посмотрев на сына, и продолжила вышивать. — Все, что ты хочешь сказать мне, можно было сказать и в присутствии миссис Айви. У меня нет от нее секретов.

Он не сразу ответил ей. Посмотрев в окно, выходившее в сад, Пирс на некоторое время забыл о матери. В саду он увидел Иден. Садовник обрезал засохшие бутоны роз, а она ходила вслед за ним от одного цветочного куста к другому. Пирс не слышал, о чем они говорили, но был уверен в том, что она о чем-то расспрашивает садовника. Буквально через минуту садовник передал ей ножницы и девушка принялась обрезать бутоны роз, а он наблюдал за тем, как она это делает.

Иден была с головой погружена в работу. Она была без шляпы. При ярком солнечном свете ее темные волосы казались рыжевато-каштановыми.

Внезапно Пирс почувствовал, как по всему его телу пробежала горячая волна. Страсть, желание и… еще какое-то чувство, которое он пока не решался назвать, сжигали его душу. Забыв обо всем на свете, он двинулся к окну.

Из задумчивости его вывел голос матери.

— Она настоящая простолюдинка, — презрительно скривившись, сказала леди Пенхоллоу. — Если она не будет носить шляпу, ее лицо покроется отвратительными веснушками.

— Меня сегодня навестили два джентльмена, — после паузы заговорил Пирс, решив сразу перейти к делу. — Лорд Денбери и капитан Даттон.

— В самом деле? — спросила леди Пенхоллоу спокойным, ровным голосом, от которого веяло безразличием и холодом.

— Думаю, что тебе известно об этом, — сказал он, глядя ей в лицо. — Ты, вероятно, узнала об их визите, как только они переступили порог нашего дома. Ты также знала и о цели их приезда к нам.

— Им не безразлична твоя судьба, — заявила леди Пенхоллоу, отложив в сторону свою вышивку. — Все твои друзья сейчас обеспокоены.

— Ты попросила их поговорить со мной. Это не они, а ты проявляешь чрезмерное беспокойство.

Сначала ему показалось, что мать будет все отрицать, но, увидев, как она упрямо поджала губы, Пирс понял, что ошибся.

— Да, это правда, — холодно произнесла леди Пенхоллоу. — Эта женщина тебе не пара. Мы не знаем, кто она и из какой семьи происходит.

— Это не имеет никакого значения, мама…

— Нет, имеет! И не только для тебя, но и для меня тоже! — воскликнула она, вскочив с кресла.

В это время в саду Иден, смеясь какой-то шутке, сказанной садовником, перешла к другому розовому кусту. Научившись обращаться с садовыми ножницами, она решила закрепить этот навык на практике.

С тех пор как в жизни Пенхоллоу Холла появилась Иден, графский дом наполнился смехом и радостью. Все слуги как-то сразу оживились. Пирс теперь часто слышал их радостные голоса, видел, как они улыбаются друг другу. Только теперь он понял, каким тихим и унылым было их поместье, когда они жили здесь вдвоем с матерью.

— Нужно дорожить мнением других людей, — сказала мать, подойдя к нему. — Если ты будешь вести себя неосмотрительно, то упустишь свой единственный шанс и не сможешь получить согласие на брак с Викторией Виллис.

— Мама, я уже тысячу раз повторял тебе, что не собираюсь делать предложение мисс Виллис.

— Но это очень выгодная партия, — возразила она и, встав перед Пирсом, закрыла собою окно, чтобы он не смотрел на Иден. — Все наши друзья одобрят этот союз. К тому же у мисс Виллис хорошее приданое. Лучшей жены, чем она, ты не сможешь найти, поверь мне.

— А меня ты спросила, нравится она мне или нет? — гневно вскричал Пирс. — А теперь скажу о том, что касается твоих друзей. Неужели ты настолько слепа, мама? Виллисы, Денбери и им подобные нам не друзья. Где все они были, когда отец спускал в игорных домах все наше состояние? И потом, когда он был настолько болен, что не мог ходить? Миссис Виллис хотя бы раз постучала в дверь твоего дома? А леди Денбери и леди Бейнс хотя бы раз пригласили тебя к себе на чай?

Его мать стала белой как полотно, а ее голубые глаза, такие же, как и его собственные, загорелись от гнева.

— Твой отец опозорил нас! — воскликнула она. — Пока он жил в этом доме, к нам никто не приезжал. Никто не хотел рисковать своей репутацией.

— Что за чушь! — закричал Пирс, дрожа от злости. — Они отвернулись от нас, то есть от тебя, потому что считали, что ты недостаточно знатная и богатая, а потому недостойна их общества. Ты, наверное, предпочитаешь забыть о том, что тогда произошло. Однако я все хорошо помню. Я помню тот день, когда ты вошла в церковь, и они с пренебрежением отвернулись от тебя, даже не побоявшись того, что находятся в храме Господнем. Сколько мне тогда было лет? Восемь? Они так оскорбили и унизили тебя, что ты не решалась переступить порог церкви целых пять лет, пока я не заставил тебя сделать это.

— Все это было очень давно, — возразила леди Пенхоллоу, качая головой. — С тех пор все изменилось. Мы с тобой снова стали богатыми и уважаемыми людьми.

— Они терпят наше общество, мама, только потому, что им нужна наша помощь. Денбери нужны мои советы, а Бейнс хочет продавать жеребят, которых будут приносить его лошади от Короля Корнуолла. Они понимают, что если будут относиться к тебе с таким же пренебрежением, как раньше, то я просто перестану им помогать.

— Нет! — прервала она его звенящим от обиды голосом. — Они — мои друзья. Они приняли меня в свое общество, забыв о моем происхождении.

Пирс тихо выругался. Он знал, что его мать очень хрупкая и ранимая женщина. Она никогда не могла постоять за себя, болезненно воспринимая все обиды и оскорбления. Именно поэтому мать испытывает такую сильную неприязнь к Иден, хотя Пирсу совершенно непонятно, почему она невзлюбила эту девушку.

Взяв мать за руку, Пирс подвел ее к креслу и усадил в него. Сам же он сел напротив нее.

— Я думаю, мама, что нам с тобой пора поговорить откровенно, — сказал он.

— А чем, по-твоему, мы сейчас занимаемся? — скрестив на груди руки, спросила леди Пенхоллоу. — Я считаю, что ты должен выпроводить мисс Иден из нашего дома и жениться на мисс Виллис.

— Черт побери эту мисс Виллис…

— Пирс, ты не должен говорить о ней в таком пренебрежительном тоне!

— Я вообще не хочу о ней говорить! Я сейчас говорю о тебе, об отце и о том, как тебя унизили, когда ты пришла в церковь. Я также хочу напомнить тебе о том времени, когда ты заперлась в своей комнате и не выходила оттуда до тех пор, пока не умер отец, — выпалил Пирс и замолчал, вспоминая тяжелые дни. — Мама, я знаю, что мой отец был законченным мерзавцем. Однако я не боялся его. Больше всего меня испугало то, что ты оттолкнула меня от себя.

— Оттолкнула тебя? — покачав головой, пробормотала миссис Пенхоллоу, и на ее глазах появились слезы. — Нет, я не тебя, а его оттолкнула. Не тебя. Я бы никогда не смогла этого сделать. Скажи, что ты веришь мне! — воскликнула она и, вскочив с кресла, схватила его за руку. — Ты должен сказать, что веришь мне. Я люблю тебя и желаю тебе только добра.

— Мама, мне не нужна Виктория Виллис. Я не хочу жениться на женщине, которую я не люблю. Я знаю, в какой кошмар превратилась твоя жизнь, когда тебя выдали замуж без твоего согласия. И я не хочу повторять твою судьбу. Вы с отцом были совершенно разными людьми, а я хочу, чтобы рядом со мной был человек, который бы любил меня, понимал и разделял мои взгляды и убеждения.

Слезы хлынули из глаз леди Пенхоллоу. Она пыталась их остановить, прижав ладони к щекам. Немного успокоившись, она сказала:

— Нет, Пирс, ты не прав. Все было не совсем так.

— А как? Ты никогда не рассказывала об этом. В этом доме никто при тебе не осмеливался даже произносить имя отца.

Тяжело опустившись в кресло, она вздохнула.

— Я не испытывала недостатка в мужском внимании. Когда я познакомилась с Гарретом Пенхоллоу, у меня уже было пять предложений руки и сердца. Пирс, я влюбилась в него с первого взгляда. Это была пылкая и страстная любовь, — сказала она и улыбнулась, вспомнив молодость. Постепенно ее улыбка превратилась в горькую усмешку. — Однако я полюбила человека недостойного, потратив на него все свои душевные силы. Вскоре выяснилось, что ему нужны были только мои деньги. Еще он хотел, чтобы жена произвела на свет наследника, которому он мог бы передать свой титул. Получив и то, и другое, он бросил меня.

Тяжело вздохнув, леди Пенхоллоу замолчала. После довольно продолжительной паузы она сказала:

— Ты считаешь меня жестокой и бездушной… — Она с грустью посмотрела на сына. — Но я не такая. Просто я поступила опрометчиво, выйдя замуж за человека, которого совершенно не знала. Я не хочу, чтобы ты повторил мою ошибку. — Она кивнула в сторону Иден. — Остерегайся этой женщины. Ты должен вести себя с ней крайне осторожно. Она очень красива, невероятно соблазнительна и слишком доступна.

— Я не наивный глупец, мама.

— В самом деле? Да за одну ее улыбку ты готов жизнь отдать, а ложась спать, ты думаешь только о ней. Да была бы твоя воля, ты давно уже уложил бы ее в свою постель. Или, может быть, скажешь, что я не права?

Пирс почувствовала, что разговор приобретает неприятный оборот. Он встал с кресла. Иден и садовник перешли в противоположный конец сада.

— Ты по-прежнему продолжаешь искать ее родственников, не так ли? — спросила леди Пенхоллоу.

— Я отправил посыльных в Лондон для того, чтобы они узнали, не разыскивает ли кто-нибудь молодую девушку, — ответил он.

Услышав это, его мать презрительно усмехнулась.

— Надеюсь, им удастся выяснить, кто такая мисс Иден. Обещай мне, что до возвращения посыльных ты будешь вести себя благоразумно и не наделаешь глупостей, — сказала она.

— Что ты имеешь в виду?

— Что ты не станешь делать ей предложение.

— Разве я говорил, что хочу жениться на ней? — покачав головой, спросил Пирс.

— О-о, я думаю, что слова здесь излишни. Ты всегда так смотришь на нее, что кажется, будто ты готов признаться в любви и предложить ей руку и сердце. Ты очень добрый, сын мой, и всегда вступаешься за слабых и обездоленных. Тебе нравится защищать несчастных, попавших в беду девиц. Я молюсь о том, чтобы та, кому ты так доверяешь, не оказалась волком в овечьей шкуре.

— Посмотрим. Думаю, что скоро все выяснится, — ответил Пирс и вышел из комнаты, так и не дав матери обещания, которого та добивалась от него.

Недалеко от Портсмута один из местных сквайров пытался выгнать Назима и Гади из своих владений.

— Проклятые иноверцы! Немедленно убирайтесь с моей земли, иначе я убью вас! — кричал он, направив свой старый мушкетон прямо на Гади и Назима.

Испугавшись, арабы немедленно ускакали прочь. Остановились они только тогда, когда уже не было видно ни сквайра, ни его дома. Это была их третья стычка с разъяренными англичанами. Вчера их едва не посадили в тюрьму, которая находилась при местной церкви. Подъехав к одному из домов, они хотели спросить у хозяев, не видели ли те молодую девушку, которую им приходится разыскивать. Оказалось, что это был дом мирового судьи.

В деревенской глуши, вдали от цивилизованного Лондона, широкие балахоны, темная кожа и ужасный акцент делали их нежеланными гостями. А как только они начинали говорить о том, что разыскивают английскую девушку, недоверчивые мужланы становились злыми и жестокими.

— Так мы ничего не добьемся, — сказал Гади.

— Мы должны найти ее след, понять, куда она могла сбежать, — вот и все, — ответил ему Назим.

— Но мы до сих пор ничего не нашли. — Гади печально вздохнул. — Англия — большая страна. Наши поиски могут растянуться на годы.

— Ты прав, — согласился Назим. — Возможно, мы что-то делаем не так. Считаю, нам нужно что-нибудь придумать.

Они вернулись в гостиницу. У двери их поджидала жена хозяина заведения.

— На вас постоянно жалуются! — заявила она, не скрывая своего раздражения. — Все люди в округе говорят, что вы разыскиваете какую-то девушку. Англичанку. Я хочу, чтобы вы немедленно убрались отсюда. Я не позволю вам жить в нашем доме.

Гади начал возмущаться и спорить с хозяйкой. Однако Назим крепко сжал его руку, заставив успокоиться. Поклонившись хозяйке, он сказал:

— Мы очень благодарны вам за ваше гостеприимство, за то, что все дни, которые мы прожили здесь, вы были любезной и радушной хозяйкой.

— Убирайтесь отсюда немедленно! — злобно фыркнув, крикнула хозяйка.

Мужчины поднялись в свою комнату, чтобы собрать вещи.

— Почему мы должны терпеть ее грубость и хамство? — закрыв дверь, возмущенно воскликнул Гади.

— Потому что мы — иностранцы. И самое ужасное, Гади, то, что в этой чужой стране мы кое-что потеряли. Кое-что очень ценное, — задумчиво произнес Назим.

— Ты думаешь, что они прячут от нас эту девицу?

— Они ничего о ней не знают. Ты сказал, что Англия — большая страна, и это натолкнуло меня на одну мысль. Ты прав, друг мой, нет смысла ходить от одного дома к другому. Мы просто напрасно теряем время.

— Тогда что же нам делать? Мы не можем вернуться к Ибн-Сибаху с пустыми руками.

— Слушай, что я думаю. У этой девицы нет ни денег, ни родственников, ни друзей. Она знает только одного человека.

Гади наморщил лоб.

— Я не понимаю, кого ты имеешь в виду, — признался он.

— Я говорю о мадам Индрени, — наклонившись через стол, сказал Назим.

— Да, да, — пробормотал Гади. Он догадался, о чем думает его друг.

— Зачем нам обшаривать эту мерзкую страну, если девица, у которой просто нет другого выхода, рано или поздно все равно вернется к мадам Индрени?

— А если не вернется? Как ты думаешь, что сделает мадам Индрени, когда эта девица снова объявится в ее доме? Выгонит ее или перережет ей горло, чтобы никто не смог ее найти? Мадам Индрени знает, что в гневе Ибн-Сибах страшен.

— Девчонка может выдумать какую-нибудь историю, и мадам Индрени поверит ей.

Гади задумался. Помолчав немного, он сказал:

— Я не знаю.

— А я знаю. Я думаю, что только мадам Индрени может нам помочь отыскать девчонку. Я это сердцем чувствую. — Назим прижал руку к своей груди. — И умом, — добавил он, коснувшись виска. — К тому же, если мы не найдем девицу, мадам Индрени должна будет вернуть нам деньги. Ты со мной согласен или нет?

Лицо Гади расплылось в радостной улыбке.

— Если мы привезем деньги, то Ибн-Сибах не станет нас наказывать. Он, конечно, расстроится, но злиться не будет. Я с тобой полностью согласен, друг мой. Может быть, мадам Индрени и эта девица обо всем заранее договорились?

— Я тоже об этом думал. Однако откуда мадам Индрени могла знать, что на море разразится шторм? Нам нужно поехать в Лондон. Там мы точно сможем найти ответы если не на все, то хотя бы на некоторые вопросы, — сказал Назим.

Приняв решение, они собрали свои скромные пожитки и покинули гостиницу.

ГЛАВА 12

Следующая неделя стала самой счастливой неделей в жизни Иден. Ее счастья не омрачили даже каждодневные визиты доктора Харгрейва, во время которых тот осматривал ее, поил касторкой и задавал множество вопросов, — все это, как выяснилось, нужно было для того, чтобы написать научную статью.

Иден была влюблена. Ее больше не волновало будущее, она жила только настоящим, наслаждаясь тем, что судьба подарила ей счастье быть рядом с любимым.

Бетси больше не будила ее по утрам. Иден обычно успевала встать с постели и надеть старую коричневую амазонку задолго до того, как горничная стучала в дверь ее спальни. Она очень любила утренние прогулки верхом, потому что это была единственная возможность побыть наедине с лордом Пенхоллоу. В другое время дня леди Пенхоллоу строго следила за тем, чтобы Иден и ее сын никогда не оставались вдвоем. Она могла появиться даже тогда, когда они случайно сталкивались в коридоре.

Во второй половине дня Иден обычно либо помогала приходскому священнику, либо работала в саду. Со временем она познакомилась почти со всеми жителями Хобблс Муе, и те с радостью приняли ее в свою маленькую общину.

После обеда леди Пенхоллоу всегда сидела в гостиной вместе с Иден и лордом Пенхоллоу, наблюдая за тем, как они играют в карты или шахматы. В один из вечеров Иден даже дала маленький концерт для слуг. Кухарке Люси так понравилась музыка, что она даже расплакалась от переполнявших ее чувств.

Ночью, лежа в постели, Иден обычно заново переживала все события прошедшего дня. Она вспоминала о том, что говорил ей Пирс, как он смотрел на нее, как реагировал на ее слова… Взволнованная и возбужденная, она ворочалась с боку на бок, ожидая, когда наступит утро и она снова увидит его.

Если же ей все-таки удавалось уснуть, то сны ее были наполнены страстными эротическими мечтами, и наутро она просыпалась совершенно измученной, дрожащей от неудовлетворенного желания.

Однако больше не было никаких случайных поцелуев. Она знала, что он хочет ее. Иден видела, как горят его глаза от страсти и желания и чувствовала, как напрягается его тело, когда она как бы случайно прикасается к нему. По утрам Пирс выглядел таким же измученным и уставшим, как и она сама, из чего можно было сделать вывод, что ночи он тоже проводил без сна.

Так почему же он сдерживает себя? Неужели он все еще ждет, что она расскажет ему всю правду о себе? Или здесь что-то другое?

По утрам Иден просыпалась в горячем поту, возбужденная, дрожащая, понимая, что от этой любовной лихорадки есть только одно лекарство — его нежное прикосновение. Она даже решила рассказать ему о своем прошлом и предложить себя в качестве любовницы. Однако Иден упрямо не хотела расставаться с мечтой о том, что ей удастся обрести любовь и счастье, и это упрямство заставляло ее верить в силу магических чар вдовы Хаскелл.

Она хотела стать женой этого мужчины и верила, что Господь Бог поможет ей осуществить заветную мечту.

Утром она помогала миссис Микс, Люси и кухаркам складывать съестные припасы в корзины. Их относили в Хобблс Муе и раздавали жителям в качестве благотворительной помощи. В Пенхоллоу Холле охотно помогали всем, кто нуждался в помощи. И это было еще одной причиной, по которой она полюбила Пирса Керриера, графа Пенхоллоу.

Пирс. Такое имя может носить только сильный, уверенный в себе мужчина.

Люси прервала ее мечты, вернув из мира грез в реальность.

— Я никогда не думала, что буду скучать по дождю. У нас его уже больше недели не было, — сказала она. — И все-таки сегодня прекрасный день для пикника.

— Для пикника? — спросила Иден.

— Да, — подтвердила миссис Микс. — Это когда можно сесть под какое-нибудь тенистое дерево и перекусить на свежем воздухе.

— О-о, когда был жив мистер Микс, мы с ним праздновали каждый погожий денек, устраивая пикники, — призналась она, положив в корзину копченый окорок. — Жаль, что вы с лордом Пенхоллоу не хотите устроить себе небольшой пикничок. У нас здесь много еды, к тому же имеется и лишняя корзина. Если дама хочет, она, конечно, могла бы пойти и пригласить его на пикник. Я думаю, что он сейчас сидит в своем кабинете.

Иден бросила на нее взгляд, в котором читалась неуверенность.

— Вы думаете, он согласится? — спросила она. — Он сейчас очень занят.

— О, я думаю, что для вас он найдет время, — ответила Люси, подмигнув миссис Микс, и кухарки весело захихикали.

Иден очень понравилась эта идея. Утром к лорду Пенхоллоу приехал посетитель из Девоншира, чтобы договориться об использовании племенных жеребцов из конюшен Пенхоллоу для получения потомства от своих лошадей. Из-за этого пришлось прервать верховую прогулку. Однако гость из Девоншира уехал час назад.

— Может быть, мне действительно стоит пригласить его, — задумчиво произнесла Иден.

— О да, обязательно пригласите, — сказала миссис Микс. — Он так много работает. А пока вы будете с ним разговаривать, я найду хорошее одеяло для вашего пикника.

— Одеяло? — удивилась Иден.

— Да, для того, чтобы вы могли постелить его на землю, а потом сесть и перекусить, — объяснила миссис Микс. — А вы что подумали?

Иден покраснела, а Люси и остальные девушки громко расхохотались.

— Подождите, я ведь не смогу пойти на пикник, — сказала Иден миссис Микс. — Я обещала вам, что отвезу эти корзины в деревню.

— Корзины могут и подождать, — заявила миссис Микс. — Их всего две, и вы сможете отвезти их после того, как вернетесь.

Взяв Иден за руку, Люси вывела ее в коридор.

— Идите и прямо сейчас пригласите нашего лорда Пирса на пикник. О нет, подождите немного, — тихо произнесла она. — Лиз, найди миссис Айви и постарайся отвлечь ее как-нибудь, — обратилась к одной из кухарок Люси, а потом подмигнула Иден. — Миссис Айви следит за вами и, когда вы с лордом Пенхоллоу остаетесь наедине, сразу же сообщает об этом леди Пенхоллоу, — объяснила она.

— Но что я ей скажу? — спросила Лиз.

— Попроси, чтобы она объяснила тебе, как нужно стирать шерстяные вещи, ну или что-нибудь в этом роде, — ответила миссис Микс. — Она может часами разглагольствовать на эту тему, потому что уверена, что разбирается в этом лучше всех.

Кивнув, Лиз побежала по коридору и обогнала Иден. Через несколько минут Люси и миссис Микс подали ей знак, означавший, что путь свободен и она может пройти в кабинет лорда Пенхоллоу. Они проводили Иден, шепотом дали ей последние наставления и вручили корзину.

Поправив свое платье из розового муслина, Иден постучала в дверь его кабинета.

— Входите! — крикнул он.

Лорд Пенхоллоу сидел за своим огромным письменным столом. Перед ним лежала стопка деловых бумаг. Поприветствовав свою утреннюю гостью, он снял пиджак и ослабил шейный платок.

— Вы очень заняты? — спросила она.

— Для вас у меня всегда найдется время, — положив перо, сказал Пирс. — Что привело вас ко мне?

— Я хочу пригласить вас на пикник. — Улыбнувшись, Иден подняла корзину и показала ему.

Его губы тоже растянулись в улыбке.

— Я с удовольствием приму ваше приглашение, — ответил Пирс и, встав из-за стола, взял пиджак. — И куда вы хотите пойти? Вы уже выбрали место для пикника?

— Я думаю, что мы можем пойти к тому пруду, в котором плавают утки. Я должна вернуться к трем часам, чтобы отвезти корзины с продуктами в деревню.

Взяв из рук Иден корзину, Пирс слегка приподнял ее, чтобы проверить насколько она тяжелая.

— Судя по всему, корзину собирала Люси, — сказал он и, вытащив из корзины бутылку вина, весело подмигнул Иден. — Она всегда кладет много всякой всячины.

Они направились к двери, выходившей в сад, и в этот момент перед ними появилась миссис Микс. В руке она держала одеяло.

— Вам не стоит выходить через эту дверь, — сказала экономка, многозначительно посмотрев на Иден, и та сразу поняла, что в саду сейчас находится леди Пенхоллоу. — Возьмите одеяло и идите через парадную дверь, — посоветовала миссис Микс.

— Однако так короче, — возразил лорд Пенхоллоу, но Иден, повернувшись, уже шла в противоположную сторону.

Он догнал ее и, заговорщически прищурившись, спросил:

— Мы пошли сюда, чтобы не встретиться с моей матушкой. Я угадал?

Иден что-то пробормотала в ответ и выскользнула в дверь, которую Роулинз специально держал открытой.

— Желаю приятно провести время, милорд, — сказал дворецкий, когда лорд Пенхоллоу последовал за Иден.

— Слуги, похоже, занимаются сводничеством, — заметил он.

— Вы знаете об этом? — удивленно посмотрев на него, спросила Иден.

— А вы?

Этот вопрос смутил ее. Она не знала, как ответить на него, и поэтому сказала:

— А вы знаете, как они между собой называют вас? Лорд Пирс. И это имя они произносят с невероятной гордостью. Я никогда не видела, чтобы слуги так уважали и почитали своего хозяина.

— О да, они очень уважают меня, — охотно согласился он. — Но только до тех пор, пока я веду себя так, как им нравится. Однако стоит мне только раз поступить по-своему, и в отместку за это меня целую неделю кормят пережаренной пищей, а в доме все это время царит полнейший беспорядок.

Иден засмеялась.

— Я думаю, что таким образом миссис Микс выражает свое мнение, — сказала она. — Я бы никогда не осмелилась ослушаться ее.

— И вам всегда нужно помнить об этом, — ответил он.

Проходя мимо конюшен, они заметили, что во дворе нет ни души.

Возле пруда, по другую сторону от конюшен, разгуливали утки. Завидев их, птицы сразу бросились в воду. Но затем, узнав Иден, утки принялись громко и требовательно крякать. Дело в том, что она каждый день приходила к пруду, чтобы покормить их. Даже гусь при виде Иден приветственно замахал крыльями. Пока она бросала птицам хлебные крошки, лорд Пенхоллоу расстелил на земле одеяло.

Бросив в пруд остатки хлеба, на который утки накинулись с привычной жадностью, Иден подошла к одеялу и начала распаковывать корзину.

— Я очень жалею о том, что сегодня утром мы так мало покатались верхом, — призналась она.

Пирс растянулся на одеяле возле нее, согнув одну ногу, а потом достал из корзины персик и нож.

— Я тоже, — сказал он, ловко очищая персик от кожуры.

Иден не знала, что ей делать. Где-то в кустах за прудом весело щебетала малиновка. Сейчас был самый подходящий момент для откровенного разговора. Однако хватит ли у нее смелости рассказать ему всю правду о себе?

Он протянул ей отрезанную дольку персика. Сладкий сок тек по его пальцам, и ей вдруг захотелось облизать его руку.

Для того чтобы унять охватившее ее волнение, она засунула в рот всю дольку. Ей нужно было как-то отвлечься и успокоиться. Она понимала, что, поддавшись внезапному порыву, может совершить нечто такое, о чем ей потом придется сожалеть.

— Вас что-то тревожит? — поинтересовался он.

Проглотив персик, Иден посмотрела на него. Их взгляды встретились.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Я хочу облизать сок с ваших пальцев, — призналась Иден. И это была только часть правды. Она не решилась рассказать ему о своих истинных желаниях.

Пирс замер от изумления. Она почувствовала, как напряглось его тело, когда он услышал ее слова. Она уже поняла, что совершила большую ошибку, сказав ему правду.

Встав с одеяла, он опустил голову и посмотрел на нее.

— Иногда мне кажется, что вы самая наивная и простодушная из всех женщин, которых я когда-либо встречал. И вот вы признаетесь мне в том, что хотите облизать мою руку, — сказал он. — Такое впечатление, что вы состоите из сплошных противоречий. Дразните меня, заигрываете со мной, оставаясь при этом совершенно невинной, чистой и простодушной.

— Мне не следовало говорить того, что я сказала.

Опустившись перед ней на колени, он взял ее за подбородок и, повернув к себе, заставил посмотреть ему в глаза.

— Иден, мне очень приятно осознавать, что я нравлюсь вам. Однако я уже говорил, что мне этого недостаточно, — со всей серьезностью произнес он, не сводя с нее пристального взгляда. — Я жду, когда вы расскажете мне всю правду о себе. Однако вы не сделаете этого, не так ли?

Она поняла, что не может смотреть ему в глаза, и отвела взгляд в сторону…

— Иден, расскажите мне о мадам Индрени.

Она резко повернулась к нему. Ей показалось, что стоило ему только произнести имя этой женщины, как она незримо появилась рядом с ними, словно зловещий призрак.

— Расскажите мне о ней, — настаивал он.

Иден открыла рот. Да, она сейчас все расскажет ему… Однако, как она ни старалась, ей так и не удалось произнести ни единого слова.

— Я не могу, — покачав головой, ответила она. Ей хотелось убежать, и она бы непременно сделала это, если бы Пирс не удержал ее, схватив за плечо.

— Не можете или не хотите? Иден, разбейте эту преграду, которая разъединяет нас. Неужели вы ничего не понимаете? Я жду вас, но я хочу, чтобы вы доверяли мне. Вы должны поведать мне о том, чего вы страшитесь.

Она по-прежнему молчала.

— Иден, я должен знать больше, — сжав ее плечо, не отступал от своего Пирс.

— Она была… моей учительницей, — дрожащим голосом произнесла Иден. — Именно она заставила меня сесть на тот корабль, — призналась она. И это все, что она смогла ему сказать. На большее у нее просто не хватило смелости.

— Мне этого недостаточно, — заявил он.

Я — куртизанка, проститутка, распутная девка.

Она никогда не смогла бы произнести эти слова. Они живут в совершенно разных мирах. Если она расскажет ему правду, то они уже никогда не смогут быть вместе. Между ними возникнет огромная, непреодолимая пропасть.

— Неужели мое прошлое так много значит для вас? — прошептала она.

— Я просто не хочу, чтобы вы лгали мне. В отношениях между людьми превыше всего я ценю честность.

После этих слов ей вдруг захотелось отбросить в сторону все свои сомнения и…

Осторожно убрав локон, упавший на ее лицо, он спросил:

— Иден, почему вы прячетесь от меня? И что это за тайна, в которую вы не хотите меня посвящать?

…И все-таки ей очень не хотелось, чтобы он испытывал к ней отвращение.

Она была в смятении. Сладость и горечь, сожаление и надежда, раскаяние и печаль — вот что обуревало ее в этот момент. Однако решение она все же приняла: он никогда не узнает о ее прошлом. Он просто ничего не сможет понять.

Она отвернулась от Пирса, и он отвел свою руку.

— Я должна вернуться в дом. Я обещала миссис Микс отвезти корзины в деревню.

Нужно было снова сложить продукты, и Иден протянула руку за корзиной, но Пирс схватил ее за руку и развернул лицом к себе.

— Иден, Иден, посмотри на меня! — воскликнул он.

Она заставила себя поднять голову и посмотреть на него. Увидев, как он крепко стиснул губы, она поняла, что он злится на нее.

Убрав заботливой рукой прядь волос, упавшую ему на глаза, она сказала:

— Если бы можно было отдать вам свою душу, то я бы с радостью сделала это.

Он вздрогнул так, словно ее прикосновение обожгло его, и быстро спустился к пруду. Он стоял у самой кромки воды, повернувшись к ней спиной и уперев руки в бока. «Ах, как бы мне хотелось, чтобы все было по-другому, — в отчаянии подумала Иден. — Хотя… возможно, все так и должно быть».

Она не позволит себе опозорить его имя, потому что слишком сильно любит его.

Из задумчивости ее вывел его голос.

— Хорошо, сказал Пирс. Его губы были по-прежнему плотно сжаты, и он отвел глаза в сторону. — Нам придется закончить пикник. Меня ждет работа, — добавил он.

Иден молча кивнула, складывая сыр и фрукты обратно в корзину. Солнечный и такой поначалу радостный день теперь казался ей печальным и мрачным. Даже малиновка, которая весело щебетала в кустарнике, умолкла.

Они вернулись в дом. Подойдя к аллее, ведущей к парадному входу, Иден остановилась.

— Я думаю, что будет лучше, если я завтра уеду, — сказала она.

— Наверное, вы правы, — ответил Пирс, не глядя на нее, и пошел к дому. Однако, сделав несколько шагов, он остановился и, повернувшись к ней, добавил: — Сообщите мне о том, что вы намерены предпринять, и я отдам соответствующие распоряжения.

Он ушел от нее. Иден не могла двинуться с места. Казалось, что ее ноги приросли к земле. Решение уже принято, и назад дороги нет. Она должна уехать.

Для того чтобы унять волнение, она вдохнула полной грудью и медленно пошла за ним к дому, повторяя про себя одни и те же слова: «Это к лучшему».

«Пусть лорд Пенхоллоу сам сообщит о том, что я уезжаю», — решила Иден. Она незаметно выскользнет из дома, отвезет корзины с провизией в деревню и, таким образом, еще на несколько часов продлит свое счастье, делая вид, будто ничего не случилось.

Поскольку Джим собирался отдать кузнецу Дейну в ремонт сломанный валик конной упряжи, он согласился отвезти Иден в Хобблс Муе на двуколке[12]. Джим был в хорошем настроении и поэтому всю дорогу болтал без умолку. Иден для поддержания беседы достаточно было только время от времени говорить «да» или «нет». Он даже не заметил ее непривычной молчаливости.

Он привез Иден в тот конец Хобблс Муе, где располагались стоявшие в несколько рядов маленькие аккуратные дома, крытые соломой. Их построил для шахтеров лорд Пенхоллоу. В домах было по одной комнате, а в некоторых даже по две. Перед каждым домом имелись небольшие дворики, где хозяева разбили грядки для овощей и клумбы. Кое-где на задних дворах располагались курятники и хлева для коров.

— После того как лорд Пенхоллоу построил эти замечательные дома, они зажили как короли! — воскликнул Джим, не скрывая своей гордости.

— А где же они жили до того, как переселились в эти дома? — спросила Иден. Она понимала, что ей вскоре придется уехать, и ее сердце сжималось от боли.

— Да кто где. Все были бедными, голодными и нечастными. Одна семья, например, жила в пещере возле моря. Узнав об этом, лорд Пенхоллоу настоял на том, чтобы они переселились в Хобблс Муе. Всех мужчин он обучил ремеслу. Да, если бы не лорд Пенхоллоу, то некоторые семьи никогда бы не смогли обзавестись собственным жильем, — сказал Джим и, краем глаза посмотрев на Иден, добавил: — Лучшего мужа, чем его светлость, не сыскать на всем белом свете. Та женщина, которая станет его женой, будет всю жизнь Бога благодарить за такое счастье. Он из тех людей, которых называют чудаками.

Иден удалось сохранить невозмутимый вид, и она решила сменить тему разговора.

— Далеко ли отсюда рудник? — осведомилась она.

— Да мили две будет, если идти через вон то поле. — Джим махнул рукой на север. — Лорд Пенхоллоу занимался не только постройкой домов. Все считали оловянный рудник истощенным, когда его светлость стал здесь хозяином. Он даже некоторое время сам работал на этом руднике. Он платит шахтерам хорошее жалованье, потому что знает, каково это с утра до вечера махать киркой в забое. А рельсовая дорога и тележки для перевозки руды, которые он изобрел, в самом деле намного облегчили труд шахтеров.

— Он сам придумал и построил эту дорогу? — уточнила Иден. Они проезжали мимо круглого пруда, который находился в самом центре деревни.

— Да, когда построили эту рельсовую дорогу, стало намного легче поднимать руду из шахты. Добыча олова — очень тяжелый труд, и поэтому шахтеры радуются всему, что может облегчить его. Лорд Пирс также хочет построить возле шахты литейный цех и уже нанял для этого инженера. Этот парень приедет сюда где-то через месяц и начнет работу.

Джим направил двуколку к дому, во дворе которого сидел младенец и громко плакал. Остановив лошадь, он спрыгнул на землю, открыл дверь и помог Иден выйти из экипажа.

— Спасибо, Джим. Прошу тебя, подай мне обе корзины. Пока я буду здесь, ты можешь поехать к Дейну.

— Я с вами не согласен, мисс Иден, — ответил он. — Будет лучше, если я подожду вас.

— Тогда мы задержимся здесь надолго и вернемся домой очень поздно, — ответила Иден, понимая, что ей сегодня еще нужно будет собрать свои вещи. — Ты поезжай к кузнецу, а я зайду к миссис Такер и миссис Ферман. Со мной ничего не случится. К тому же миссис Ферман составит мне компанию. На днях ее сын заболел лихорадкой, и я хочу проведать его.

Иден вдруг поняла, что она уже не принадлежит к деревенской общине, и у нее защемило сердце. Боль была такой же сильной, как и тогда, когда она решила отказаться от лорда Пенхоллоу. Иден почувствовала, что ее глаза стали влажными от слез, и опустила голову, чтобы Джим не заметил этого. Она должна взять себя в руки и успокоиться.

— Лорд Пенхоллоу рассердится, если узнает, что я оставил вас одну, мисс Иден.

— Я думаю, что он будет очень благодарен тебе, если ты как можно раньше привезешь меня в Пенхоллоу Холл.

Джим наконец поддался на ее уговоры.

— Думаю, что за час я справлюсь, и сразу вернусь за вами, — пообещал он.

— Замечательно. Я буду ждать тебя здесь, — сказала Иден. Джим подождал, пока она войдет во двор дома Такеров, а потом, натянув поводья, развернул двуколку в противоположную сторону и поехал к кузнице.

Иден опустилась на колени рядом с плачущим мальчиком.

— Гарри, кто тебя обидел? — ласково спросила она. К деревенским детям она успела привязаться так же сильно, как и к лорду Пенхоллоу, и понимала, что будет скучать по ним.

Ребенок посмотрел на нее своими огромными карими глазами, а потом заревел еще громче. В ответ на его вопли в доме заплакал еще один ребенок. В дверях появилась миссис Такер. У нее было шестеро детей, причем последними она родила близнецов — Сару и Вилли. Держа на руках Сару, женщина качала ее, пытаясь успокоить. Миссис Такер приходилось очень много работать, хотя после того, как полтора года назад она родила близнецов, ее здоровье сильно пошатнулось и она постоянно болела. Лорд Пенхоллоу через деревенскую общину оказывал ей дополнительную помощь.

— Я сегодня принесла вам корзину с провизией, миссис Такер, — сообщила Иден и, поставив корзину на землю, протянула руки к Саре. — Давайте я подержу малышку, а вы отнесете корзину в дом.

— Я не знаю, пойдет ли она к вам, мисс Иден. Она сегодня весь день капризничает из-за того, что у нее режется зуб, — сказала миссис Такер, однако Сара уже потянулась к Иден.

Взяв девочку на руки, Иден крепко обняла ее. Она с большой нежностью относилась к детям и никогда не упускала возможности обнять какого-нибудь малыша. Если бы Мэри Уестчестер сейчас увидела Иден, то она порадовалась бы за подругу.

— А где Вилли? — спросила Иден, оглядывая двор. Этот мальчик был одним из ее любимцев.

— Где же ему еще быть, как не в своей кроватке? Он спит, — ответила миссис Такер. Они с Иден были почти ровесницами, но частые роды и тяжелый труд лишили эту женщину молодости и красоты, и она выглядела гораздо старше своих лет. И все-таки, несмотря на это, ее глаза светились добротой и благодушием. — Прошу вас, проходите в дом, — сказала она, улыбнувшись Иден, — я напою вас чаем. Я вижу, что миссис Микс доверху нагрузила корзину различной снедью.

— О, я бы с удовольствием зашла к вам, но сегодня у меня нет времени на чай. Мне нужно отнести еще одну корзину Ферманам, а Джим на все про все дал мне только один час. Вы не знаете, как себя чувствует их сын? — спросила Иден. В этот момент Сара, схватив своей маленькой ручкой один из локонов Иден, потянула его к себе в рот.

Миссис Такер подошла ближе и, взяв Сару за руку, вытащила у нее изо рта волосы Иден, а потом поцеловала пальчики малышки.

— Нет, не знаю, — ответила она. — Давайте я уложу детей спать, и мы с вами навестим Ферманов.

— Я согласна.

— Гарри, иди ко мне. Тебе пора ложиться спать, — сказала миссис Такер сынишке. В ответ на это Гарри заревел еще громче, но его мать не обратила на вопли никакого внимания.

Иден зашла в дом следом за ней. Заметив, что Саре нравится играть с ее волосами, она улыбнулась девочке.

Несмотря на то что печь постоянно топили торфом, который при сгорании дает много дыма и сажи, в доме было очень чисто, хотя и довольно пусто. Мебели там было крайне мало. Возле стены стояла кровать. Она была такой большой, что на ней запросто могли уместиться двое взрослых людей. На полу, возле кровати, были аккуратно разложены в ряд набитые соломой тюфяки. На них спали дети. На середине кровати, засунув большой палец в рот, спал светловолосый малыш Вилли.

— Мы видели, как вы вчера утром проезжали по деревне вместе с лордом Пенхоллоу, — сказала миссис Такер. Поставив корзину на стол, женщина вытащила из нее буханку хлеба. Отрезав от этой буханки тонкий кусочек, она протянула его Гарри, и тот моментально перестал реветь.

— Осмелюсь сказать, что вы с ним — прекрасная пара, — продолжила миссис Такер.

Иден улыбнулась ей, но промолчала. Девушка решила, что чем меньше она будет говорить, тем будет лучше. Она положила Сару на кровать рядом с ее братом. Миссис Такер дала девочке кусок хлеба, и та успокоилась. Зажав хлеб в одной руке, она по-прежнему сосала большой палец другой руки.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Иден.

— С каждым днем все лучше и лучше, — рассеянно ответила миссис Такер. Ее внимание было полностью поглощено детьми. Она пыталась уложить их спать. Гарри она устроила на одном из набитых соломой тюфяков.

Он сразу скатился на пол. Миссис Такер, щелкнув пальцами, указала мальчику на тюфяк. Гарри смотрел на свою мать широко раскрытыми глазами, стараясь сообразить, что же ему теперь делать.

— Гарри, — сказала мать, сурово сдвинув брови, и мальчик снова улегся на тюфяк.

Иден уже стояла возле двери, и миссис Такер поспешила к ней.

— Томас говорил, что вчера на руднике весь день шел дождь, а здесь не упало ни капли. Корнуолл — довольно необычная местность, не так ли? С погодой здесь происходит что-то непонятное. Кажется, что Господь все время подшучивает над нами, — улыбнувшись, сказала миссис Такер и, повернув голову, посмотрела через плечо. Гарри лежал на тюфяке, уставившись в потолок.

— А где ваши старшие дети? — спросила Иден.

— Томми пасет овец вместе со стариком Майло. Одна из моих дочерей помогает чесать шерсть. — Миссис Такер кивнула в сторону дома, в котором жила ткачиха. — Вторая девочка помогает миссис Ферман управляться с ее детьми. А вот и она сама! — воскликнула женщина, указав на прелестную девчушку с каштановыми волосами и такими же, как у матери, золотисто-карими глазами, которая вела по дороге двоих темноволосых детишек.

Миссис Такер вышла во двор. Иден последовала за ней.

— Куда это ты направляешься, Клара? — спросила она, обращаясь к девочке.

— Я веду их гулять на пруд, мама.

— Умница, дочка. Только не спускай там с них глаз и не разрешай им близко подходить к воде, — предупредила ее миссис Такер и, довольно улыбнувшись, помахала дочери рукой. Подойдя на цыпочках к дому, она осторожно открыла дверь. — Они спят, — сказала она Иден. — Пойдемте быстрее к миссис Ферман.

Иден взяла вторую корзину, которая стояла во дворе дома Такеров. Оставив дверь дома открытой, они перешли на противоположную сторону и направились вниз по улице. Пройдя один дом, женщины подошли к дому Ферманов. Миссис Ферман сидела на стуле возле двери дома. Она была беременна, и ее большой живот лежал у нее на коленях. Было видно, что она с трудом переносит летнюю жару. Женщина вынашивала своего пятого ребенка.

— Мисс Иден, добро пожаловать! — радостно воскликнула она.

— Спасибо, миссис Ферман. Миссис Микс и Люси собрали вам еще одну корзину. Как чувствует себя ваш сын? Ему уже лучше?

С трудом поднявшись со стула, миссис Ферман взяла у Иден корзину с продуктами.

— Да, лучше, — ответила она. — Сегодня утром к нам заходила вдова Хаскелл. Она осмотрела мальчика и сказала, что он уже почти здоров.

— А доктор Харгрейв вас не навещал?

Миссис Ферман покачала головой.

— Зачем нам обращаться к доктору Харгрейву, если вдова Хаскелл уже осмотрела его? К тому же она не берет денег за свои услуги, — добавила она и повернулась к миссис Такер. — Мэри, твоя Клара — хорошая девочка. Спасибо тебе за то, что ты послала ее ко мне.

— Миссис Микс положила в корзину пачку чая, — намекнула миссис Такер.

— Да это просто замечательно! — воскликнула миссис Ферман. — Не выпьете ли вы с нами чашечку чая, мисс Иден?

Иден посмотрела на дорогу. Ни Джима, ни двуколки не было видно, и она согласилась.

У миссис Ферман, как и у всех деревенских хозяек, чайник с водой всегда висел над очагом, и поэтому в доме постоянно имелся кипяток. Она насыпала заварку в две чашки. Увидев на одной из них глубокую трещину, Иден поняла, что это единственные чашки в семье. Ей также было известно, что для этих женщин чай был большой роскошью, и их щедрость тронула ее до глубины души. Их бедность была не бедностью души, от которой она страдала, когда была ребенком. Эти люди ничего не имели и все же были аккуратными, чистыми и гордыми.

Дэниел Ферман спал на родительской кровати. Посмотрев на бледное лицо мальчика, Иден подумала, что он все еще болен и за два дня (а именно два дня назад она проведывала больного) его состояние совершенно не улучшилось.

Миссис Ферман налила в чашки кипяток. Через несколько минут, когда чай настоялся, она передала одну чашку Иден. В этот момент они услышали громкий крик.

— Интересно, что там за шум? — Миссис Ферман поспешила к двери.

Миссис Такер поставила свою чашку на стол.

— Если они разбудят моих детей, то я задам им трепки, — возмутилась она.

— Пожар! — донесся с улицы чей-то испуганный крик.

Все три женщины выбежали во двор. Какой-то мужчина с ведром в руках бежал к пруду. Некоторые хозяйки вышли из своих домов, на их лицах застыли тревога и недоумение.

Принюхавшись, Иден почувствовала, что в воздухе пахнет дымом. Однако она не могла понять, откуда исходит этот запах, и только после того, как стоявшая рядом с ней миссис Такер издала пронзительный вопль, она повернула голову и увидела, что задняя половина крыши дома, который находился на противоположной стороне улицы, охвачена огнем.

Раздался звон церковного колокола. Этот громкий и настойчивый перезвон призывал людей, работавших в полях, на борьбу с огнем. Он был слышен по всей округе, за много миль от деревни. На дороге начали собираться люди. Некоторые из них уже несли ведра и кадки с водой.

Две деревенские женщины, которые стояли рядом с Иден, не стали терять времени и принялись за работу. Миссис Ферман схватила ведро с помоями, которое стояло за дверью ее дома, и, перебежав через дорогу, вылила его содержимое в огонь, который разгорался очень быстро. Казалось, что через минуту он охватит всю крышу. Миссис Такер побежала за своим ведром. Иден вышла на улицу, чтобы помочь людям, которые тушили пожар.

Пожилая женщина, хозяйка горящего дома, рыдала во весь голос, сидя на обочине дороги, а женщины и те мужчины, которые в это время дня были в деревне, выстроились в одну цепочку, протянувшуюся до самого пруда, и передавали ведра с водой, чтобы погасить огонь.

По всей округе по-прежнему разносился оглушительный звон церковного колокола, передавая отчаянный призыв о помощи. Все сильнее и сильнее пахло дымом, и этот едкий запах обжигал ноздри Иден. До нее дошло первое ведро с водой из пруда, и она передала его человеку, стоявшему перед ней. Потом еще одно ведро, и еще… Мальчишки бегали к пруду, относя туда пустые ведра.

Несмотря на то что они действовали слаженно и быстро, огонь распространялся намного быстрее, и вскоре вся крыша была охвачена пламенем. Однако люди продолжали бороться с пожаром. Почувствовав, что соломенная шляпа мешает ей, Иден сорвала ее с головы и отбросила в сторону, успев передать ведро с водой дальше по цепочке. У нее болели руки и спина, но она не собиралась бросать этих людей в беде и по-прежнему стояла рядом с миссис Ферман и миссис Такер.

И все-таки то, чего больше всего боялись жители деревни, случилось. Огонь перекинулся с горящего дома на соломенную крышу соседнего жилища.

Машинально протянув руки за следующим ведром, Иден увидела, что возле нее стоит Джим.

— Если мы сейчас не погасим огонь, то пожар может охватить всю деревню! — закричал он на ухо Иден.

Она кивнула в ответ и передала ведро женщине, стоявшей впереди нее. Они выбрали не самый эффективный метод тушения пожара, но ничего другого сейчас сделать просто не могли.

Хозяева дома, на который перекинулся огонь, что-то отчаянно кричали. Услышав тревожный набат, в деревню наконец прибежали люди с полей. Их крики и ругань смешались с криками тушивших пожар, и вокруг поднялся оглушительный гвалт. Все было окутано густым черным дымом. Несмотря на то что вся деревня работала не покладая рук, пытаясь погасить пожар, огонь, довольно легко перекинувшийся на второй дом, спалил его дотла. Ветер поменял направление — и горящие искры разлетелись по всей деревне, зажигая соломенные крыши, словно лучины для растопки очага.

Вытирая мокрый от пота лоб пышным рукавом своего розового муслинового платья, Иден заметила, что загорелась крыша дома миссис Такер.

Выйдя из общего ряда, она направилась к этому дому. Позади нее раздались истошные крики миссис Такер.

— Мои дети! Мои дети! — вопила несчастная мать.

Иден бежала к горящему дому. Однако буквально за считанные секунды огонь охватил всю крышу.

Какой-то мужчина взял ее за руку.

— Уже поздно, — сказал он. — Крыша может рухнуть в любой момент.

Миссис Такер безутешно рыдала. Иден поняла, что нужно действовать как можно быстрее. Вырвав свою руку из крепких мужских рук, она бросилась в горящий дом.

ГЛАВА 13

Пирс верхом на Короле Корнуолла несся во весь опор к Хобблс Муе. Звон церковного колокола был слышен по всей округе, а зловещий черный дым был виден даже из Пенхоллоу Холла.

Он прискакал к месту пожара как раз в тот самый момент, когда Иден ворвалась в горящий дом.

Одна из деревенских женщин, миссис Такер, бежала за ней и, громко крича, звала своих детей. Когда она приблизилась к двери дома, горящая крыша рухнула прямо на крыльцо, сбив ее с ног.

Вонзив шпоры в бока могучего жеребца, Пирс заставил его перепрыгнуть через забор, а потом направил коня к тому дому, в который вбежала Иден. Не успел еще Король Корнуолла остановиться, как Пирс уже спрыгнул на землю. Увидев, что подбежавшие к миссис Такер люди вытаскивают ее из огня, он перемахнул через горящую балку и влетел в дом вслед за Иден.

Внутри, словно в преисподней, все было заполнено густым дымом. Горели стены и пол. Крыша треснула и провалилась.

Иден стояла возле кровати. Пытаясь удержать на руках младенца и пронзительно орущего малыша, она покачивалась из стороны в сторону. Она смотрела на Пирса широко раскрытыми от ужаса глазами. Словно он был призраком, который внезапно оказался перед ней.

Пирс схватил ее за руку, собираясь вывести из дома. Однако Иден отвернулась от него, отклонившись назад.

— Ре… — пробормотала она и закашлялась. В густом едком дыму невозможно было дышать. — Ребенок, — все-таки смогла прохрипеть она, подталкивая его к кровати.

Быстро повернув голову, Пирс увидел, что на кровати лежит еще один малыш. Он был примерно такого же возраста, как и тот ребенок, которого Иден держала на руках. Маленькие языки пламени подбирались к его голове. Пирсу показалось, что ребенок уже мертв.

— Беги! — крикнул он, подтолкнув ее к двери. Жители деревни ждали, когда она выйдет из дома. Они помогли ей пройти через горящую балку и выйти на свежий воздух.

Как только Пирс взял ребенка на руки, крыша начала проседать. Закрыв малыша своим телом, он бросился к двери. Выпрыгнув из дома, он ударился о землю плечом. Потом перекатился на другой бок, крепко прижимая к себе ребенка. Так он катился по двору дома до самого забора.

Почувствовав, как чья-то рука сбивает огонь с его рубашки, он открыл глаза. Его лицо было черным от копоти, но сам он был цел и невредим.

Где же Иден?

Дейн протянул ему руку и, схватившись за нее, Пирс поднялся на ноги. Второй рукой он по-прежнему крепко прижимал к себе ребенка.

— Где Иден? — крикнул он и… сразу увидел ее.

Она кашляла, пытаясь отдышаться, а миссис Ферман обнимала ее за плечи. Две другие женщины забрали у нее детей. Малыши громко плакали, и младший из братьев протягивал ручонки к своей матери, которая по-прежнему лежала на земле без сознания.

Пирс подошел к Иден. Ее волосы были растрепаны, лицо потемнело от копоти, а один рукав прожженного в нескольких местах платья был разорван до самого лифа. Пирсу казалось, что он еще никогда не видел ее такой прекрасной, как сейчас.

— Как себя чувствует Сара? — посмотрев на него, прошептала Иден. Она надышалась дымом, и ее голос стал хриплым.

Вокруг них по-прежнему бегали жители деревни, пытаясь погасить огонь, который охватил еще два дома. У мужчин в руках были длинные багры, с помощью которых они сбивали с крыш горящую солому.

— Какая Сара?

— Девочка, которую вы спасли. Ее зовут Сара.

Пирс так обрадовался тому, что Иден осталась живой и невредимой, что совсем забыл о девчушке, которую держал на руках. Опустив голову, он посмотрел на малышку. Ему показалось, что ребенок спит. Ее личико обрамляли мягкие кудряшки, а своими алыми, словно лепестки розы, губками она сжимала большой палец руки. На лбу у нее была широкая черная полоса — девочка испачкалась сажей. Она спокойно лежала на руках у Пирса и даже не шевелилась. Это показалось ему подозрительным.

Испугавшись, Иден закричала. Пирс поднял малышку. Она будет жить! Она не должна умереть, ведь они с Иден сделали все возможное для того, чтобы спасти ее.

Прижав руку к маленькой груди девочки, Пирс понял, что ее сердце не бьется. Наклонившись к личику ребенка, он отчаянно пытался услышать его дыхание, однако вокруг было слишком шумно.

Миссис Ферман отвернулась, горько зарыдав. В глазах Иден заблестели слезы.

— Нет, Сара. Прошу тебя, не умирай, — прошептала она.

Пирс перевернул малышку на живот. Она была такой легкой, что он мог удержать ее одной рукой.

Девочка по-прежнему не подавала никаких признаков жизни.

Протянув руку к Пирсу, Иден сжала пальцами рукав его рубашки.

— Милорд, что я скажу ее матери? — едва слышно спросила она.

Пирс еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Он положил вторую руку на спину девочки и надавил. Палец малышки выпал изо рта, и ее ручка повисла в воздухе, как плеть.

А потом… раздался тихий, сдавленный хрип. Девочка кашлянула. Потом еще, и еще, и еще раз. Пирсу даже показалось, что, когда он перевернул девочку, у нее изо рта пошел дым. С большим трудом открыв свои большие карие глаза, она посмотрела на него.

— Она спит, — едва слышно пробормотал ошеломленный Пирс, а потом, усмехнувшись, радостно воскликнул: — Малышка спит!

Иден смеялась и плакала одновременно. Дейн обнял миссис Ферман, а Джим крикнул селянам, что девочка жива.

Иден взяла Сару из рук Пирса и, посмотрев на него сияющими от счастья глазами, сказала:

— Вы спасли ее. Я не смогла бы этого сделать. Дым был таким густым, что мне трудно было дышать. Когда я увидела, что вы вбежали в дом, то поняла, что Бог услышал мои молитвы. Сегодня самый счастливый день в моей жизни.

В этот момент он понял, что может горы свернуть.

В этот момент он понял, что в его сердце поселилась любовь.

Любовь. В юности — по крайней мере, ему так казалось — он несколько раз был влюблен, однако то чувство, которое он испытывал сейчас, было сильнее, ярче и глубже.

Он вдруг почувствовал, что у него выросли крылья за спиной, он стал сильным и уверенным в себе человеком, а его жизнь наполнилась смыслом. Такого удивительного, такого потрясающего чувства ему никогда прежде не доводилось испытывать… А еще он понял, что завтра его любовь к ней станет сильнее, чем сегодня. И всю оставшуюся жизнь это чувство будет только крепнуть и разгораться день ото дня.

Он нашел то, что так долго искал. Эта девушка была послана ему для того, чтобы охранять его от бед и несчастий. Именно сейчас Пирс осознал это, и ему показалось, что произошло чудо.

Мать девочки пришла в себя. Она забрала Сару у Иден, а потом, радостно улыбаясь, обняла и расцеловала всех своих детей.

Иден подошла к Пирсу. Он обнял ее за талию и бережно, словно дорогой подарок, прижал к себе. Он чувствовал, как бьется ее сердце. Здесь, в полуразрушенной деревне, ему вдруг захотелось устроить праздник. Конечно же, он поможет жителям деревни заново отстроить сгоревшие дома. Однако он понимал, что все его деяния и поступки будут иметь смысл только в том случае, если эта женщина будет рядом с ним.

Даже с измазанным сажей лицом и растрепанными волосами она была невероятно красива. Он уткнулся лицом в ее густые локоны, вдыхая запах дыма и пота. В этот момент он понял, что именно эта женщина должна стать его женой.

Кто-то крикнул, что пожар наконец удалось потушить. Им повезло — огонь уничтожил только пять домов. Ведра и кадки бросили на землю. Люди от усталости просто валились с ног. У некоторых даже не было сил дойти до своих домов, и они в изнеможении падали на землю там, где стояли.

Увлекая за собой Иден, Пирс вышел на дорогу. Жители деревни сразу окружили их. Пирса хлопали по спине, выражая ему свою благодарность. Его провозгласили героем дня.

Подняв вверх руку, Пирс попросил тишины.

— Сегодня нам неслыханно повезло, и мы смогли спасти деревню, — сказал он. — Тем, чьи дома сгорели, я обещаю построить новые. Каждый из них получит свинью, кровать и стол взамен тех, что сгорели. Я прошу людей, чьи дома уцелели, приютить у себя погорельцев до тех пор, пока у них не появится новое жилье.

Люди устало закивали. Пирс пообещал помочь им, и они радовались этому. Он поступил так, как должно было поступить. Он хорошо знал этих людей. Они были его семьей. Среди них были силач Дейн и браконьер Кайл, которого Пирсу никогда бы не удалось поймать на месте преступления (да он, собственно говоря, и не стал бы этого делать). Рядом с ними стоял Джим со скрещенными на груди руками. За его спиной сбились в кучку остальные конюхи. Среди них Пирс разглядел миссис Микс, Бетси и Роулинза. Они прибежали в деревню, как только услышали звон церковного колокола. Викарий Томас суетился возле миссис Такер. На противоположной стороне двора Пирс заметил вдову Хаскелл. Старуха стояла, опираясь на свою сучковатую клюку.

Сердце Пирса переполняли гордость и искренняя благодарность. Эти люди воспитали его и помогли ему стать тем, кем он стал. И он почувствовал, что должен поделиться с ними своим счастьем.

— Я хочу сделать еще одно объявление, — сказал он, и вокруг сразу воцарилась полная тишина. — Я собираюсь жениться на женщине, которая стоит сейчас рядом со мной. Как только я получу разрешение на брак, мы сразу же сыграем свадьбу. Пенхоллоу Холл и деревня Хобблс Муе получат новую графиню.

Воздух буквально взорвался от радостных возгласов. Дети, взявшись за руки, начали водить хоровод, весело обсуждая предстоящий свадебный пир. Взрослые наперебой поздравляли жениха и невесту.

— Вот это, черт возьми, будет настоящее веселье! — крикнул кузнец Дейн, и его слова были встречены громким, веселым смехом.

Пирс посмотрел на Иден.

— Все хорошо? — тихо спросил он. — Вы выйдете за меня замуж?

На какое-то мгновение ее глаза загорелись от радости, а потом этот ослепительный огонь погас.

— Нет, милорд, я не могу, — покачав головой, ответила она. — Я не хочу, чтобы вы…

Он закрыл ей рот поцелуем.

Она ответила на его поцелуй, ответила против своей воли. Пирс понял это, почувствовав ее нерешительность. Он еще сильнее прижал ее к себе, требуя, чтобы она открылась ему, чтобы приняла его. И она уступила.

— Ву-уу! — радостно кричали жители деревни, глядя на то, как они целуются.

Однако Пирс не обращал внимания на эти крики. Он весь отдался этому поцелую. Иден принадлежит ему, и он навсегда соединит ее жизнь со своей жизнью.

Пирс отстранился от Иден, и Дейн закричал:

— Да здравствуют граф и графиня Пенхоллоу!

— Ура! — дружно закричали жители деревни.

Деревенский мальчик подвел к ним Короля Корнуолла. Конь нетерпеливо бил копытом. Взяв Иден на руки, Пирс посадил ее в седло, а потом сам сел на коня позади нее. Он пришпорил Короля Корнуолла, и конь гордо и величественно поскакал по деревне Хобблс Муе.

Никто из них не проронил ни слова до тех пор, пока они не выехали из деревни и не оказались на дороге, ведущей в Пенхоллоу Холл.

— Вы прекрасно знаете, что я не могу стать вашей женой, — сказала Иден, опустив голову.

— Повтори это, глядя мне в глаза, — попросил Пирс.

Повернувшись к нему, она еще раз повторила, что не может выйти за него замуж. Иден смотрела на него гордо, дерзко, вызывающе. А еще, когда она говорила ему эти слова, он заметил в ее зеленых глазах грусть и сожаление.

Пирс засмеялся. Ему понравилась ее смелость. Он понял, что у этой девушки есть сила воли.

— Иден, это уже не имеет никакого значения, — сказал он. — Мне все равно. Я не хочу знать, кто ты, откуда и почему оказалась здесь. Я люблю тебя. Много лет я ждал, когда ко мне придет любовь, и вот это случилось. Мне нужна именно ты, и ты станешь моей женой.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Пирс заметил, что у нее дрожит нижняя губа.

— Я думаю, что сейчас ты должна сказать: «Я тоже люблю тебя, Пирс». — И он, лукаво улыбнувшись, слегка толкнул ее локтем. — Ну же, не молчи, ты должна мне ответить.

Ему показалось, что она никогда не осмелится произнести эти слова. Однако, помолчав немного, Иден прошептала:

— Я люблю тебя.

— Пирс, — подсказал ей он.

— Пирс, — тихо произнесла она и, улыбнувшись, уже более уверенно повторила: — Я люблю тебя, Пирс. Я полюбила тебя в тот день, когда мы бросали в воздух монеты, а может быть, даже еще раньше. Я полюбила тебя за твою доброту, за силу и мужество, за твою чуткую и нежную душу, за сострадание к несчастным и убогим. Я люблю даже эти ямочки, которые появляются в уголках твоего рта, когда ты подшучиваешь надо мной. — С этими словами она ласково провела ладонью по его лицу. — Я буду любить тебя всегда.

В этот момент Пирс чувствовал себя самым счастливым мужчиной на земле.

— Ты могла сказать все это как-то более уверенно, более радостно, что ли, — заметил он, состроив недовольную гримасу, и, не удержавшись, улыбнулся.

Она тоже засмеялась. Ее глаза светились от радости.

— Я люблю тебя, Пирс Керриер! — закричала Иден, и ее голос, отразившись от каменных стен Пенхоллоу Холла, разнесся гулким эхом по всей округе.

Бросившись к Пирсу, она обхватила его за шею, да так сильно, что они оба едва не упали с коня.

Пирс поцеловал ее, потом еще, и еще раз. Ему казалось, что он никогда не устанет целовать ее. Ему хотелось заняться с ней любовью прямо здесь и сейчас, чтобы почувствовать, что эта женщина целиком и полностью принадлежит ему.

— Наша свадьба состоится на следующей неделе.

— Зачем так спешить? — коснувшись пальцем его губ, спросила она. — Ты действительно любишь меня?

— Люблю всем сердцем.

— Вы никогда не пожалеете о своем решении, милорд…

— Пирс, — поправил он ее.

— Пирс, — послушно повторила она, а потом пообещала: — Я буду тебе замечательной женой.

Он снова поцеловал ее, и этот поцелуй, словно печать, скрепил ее обещание.

Пирс легко взбежал по лестнице, ведущей на половину его матери. Он уже был в Садовой комнате. Однако матери там не оказалось.

Он постучал в дверь ее гостиной. Дверь открыла миссис Айви. Его мать стояла возле окна, которое выходило на фасад дома. «Интересно, долго ли она там стоит», — подумал Пирс.

— Ты можешь уделить мне несколько минут? — спросил он. Повернувшись, мать посмотрела на него. Ее лицо было серьезным.

— Конечно, — ответила она и добавила: — Миссис Айви, оставьте нас одних.

Камеристка поклонилась и направилась к двери.

Подождав, пока за ней закроется дверь, Пирс подошел к окну.

— Сегодня в Хобблс Муе был пожар. Сгорело пять домов, — сообщил он.

— О, какая жалость! — удивленно вскинув брови, воскликнула мать. Чуткость и сострадание не числились среди ее добродетелей.

Она посмотрела на сына. Ее лицо по-прежнему было серьезным.

— Признаться, Пирс, я рада, что ты пришел ко мне, — заявила леди Пенхоллоу. — Я уже хотела посылать за тобой.

— В самом деле? Зачем?

Было видно, что она волнуется и не знает, как начать разговор. Сделав глубокий вдох, леди Пенхоллоу наконец выдавила из себя:

— Пирс, дорогой, я не вправе кого-либо осуждать, но сегодня я увидела нечто такое, что вызвало у меня крайнее беспокойство.

Пирс почувствовал, что начинает терять терпение.

— Ты видела, как я целовал Иден, — сказал он.

— Да, это так. Ты целовал, ее прямо здесь, на главной аллее, где каждый мог увидеть вас.

— У меня на это была причина.

— Причина… чтобы прилюдно целоваться? Я сомневаюсь в этом. Меня, конечно, совершенно не удивило то, что она позволила тебе поцеловать себя. Такое поведение для этой особы вполне естественно. Ничего другого я и не ожидала от нее…

— Мама…

— Она — вульгарная девица, Пирс. Грубая и невоспитанная. Я требую, чтобы ты немедленно выдворил ее из нашего дома. Отправь ее в деревню или еще куда-нибудь…

— Я предложил ей стать моей женой.

— О-о, — простонала мать и, прижав руку к сердцу, опустилась в кресло.

Пирс повернулся к окну. Ему неприятно было смотреть на то, как мать разыгрывает трагедию. Он увидел, что по главной аллее идут конюхи. Закончив работу, они возвращались из Хобблс Муе. Услышав, что парни дружно распевают какую-то веселую песню, он понял, что по дороге домой они зашли в паб и пропустили там по кружечке эля. Пирс сцепил руки за спиной. Ему не терпелось вернуться к Иден. Им еще столько всего нужно обсудить!

— О, Пирс, — снова протянула мать, демонстративно закатив глаза.

— Успокойся, мама! — крайне раздраженный ее поведением, воскликнул он. — Не стоит делать трагедию из того, что я всего лишь сообщил тебе о том, что собираюсь жениться. Пять семей лишились крова над головой — вот это настоящая трагедия.

Веки матери задрожали, и она открыла глаза.

— Да как ты можешь говорить такое? — возмутилась она. — О-о, я знала, с самого начала знала, что этим все закончится. Одного взгляда на эту девицу оказалось достаточно, чтобы понять, зачем она появилась здесь.

— О, мама…

— Не перебивай меня! — крикнула леди Пенхоллоу, вскочив с кресла. — Эта женщина положила на тебя глаз в тот самый момент, как увидела тебя. Я не верю ей. Она что-то скрывает от нас. Из Лондона есть какие-нибудь новости?

— Никаких, — угрюмо ответил Пирс. Это единственное, что омрачало его счастье.

— Обещай мне не совершать необдуманных поступков. Сначала ты должен выяснить, кто она такая.

— Я не считаю женитьбу на этой женщине необдуманным поступком.

— Ты сказал, что не будешь спешить.

— Нет, я этого не говорил. Это ты хочешь, чтобы я подождал. Я не давал тебе такого обещания.

Мать гневно фыркнула.

— Стоило ей несколько раз поцеловать тебя, и ты уже готов жениться на ней! Я просто не могу в это поверить!

— Дело не только в поцелуях, — сказал Пирс. — Я влюбился в нее в тот самый момент, когда увидел ее в лодке. А сегодня я едва не потерял Иден. Для того чтобы спасти ребенка, она бросилась в горящий дом. Я еще никогда не встречал такой смелой женщины, с таким сильным характером. Я не смогу жить без нее.

— Пирс, да ты просто ослеп. Я уже говорила тебе, что эта женщина слишком… — От волнения леди Пенхоллоу размахивала руками, пытаясь подобрать нужное слово. — Она слишком красива!

— Значит, ты считаешь, что она — хищница? — горько усмехнувшись, спросил он.

— Нет, я хочу сказать, что ты совсем не знаешь ее!

— Я очень хорошо знаю ее! — крикнул он в ответ. — Она — интересная собеседница. С ней можно часами разговаривать на разные темы, не боясь соскучиться. Мне нравится, что в ней нет никакой претенциозности, что она ведет себя просто и естественно. Мне нравится наблюдать за тем, как она возится в саду, нравится слушать ее смех, нравится, что она разговаривает со слугами, как с равными себе людьми. С тех пор как она появилась в Пенхоллоу Холле, я впервые в жизни почувствовал себя счастливым. Я люблю ее, мама.

— Я никогда не думала, что мой сын, словно глупый юнец, способен потерять голову из-за женщины, — язвительно усмехнувшись, заявила мать. — Если ты хочешь ее, то затащи в постель и удовлетвори свое желание. Для этого совершенно необязательно жениться на ней. Я видела, как она целовала тебя. Она — простая, необразованная девица. Она не Виллис, не Денбери и не Бейнс. Она — никто.

— Она — женщина, которая станет моей женой, — голосом, не терпящим возражений, отрезал Пирс. — И я требую, чтобы ты относилась к ней с уважением. Если же ты не выполнишь моего требования, то я смогу оградить ее от твоего презрения. Вы с ней будете жить в разных домах. Я переселю тебя во вдовий домик.

Мать стала белой как полотно.

— Из-за нее ты готов выгнать меня из дома? — опускаясь в кресло, спросила она.

— Я не позволю тебе открыто выражать пренебрежение по отношению к моей жене.

— Я хочу только одного, сын мой, — пролепетала леди Пенхоллоу, — я хочу, чтобы ты был счастлив.

— В таком случае ты придешь на мою свадьбу и поздравишь невесту.

— Я не уверена в том, что смогу сделать это, — упрямо сжав губы, ответила леди Пенхоллоу. — Мои друзья могут осудить меня за такое поведение.

Пирс зарычал от злости.

— Твои друзья! — воскликнул он и направился к двери. — Ты должна сделать выбор, мама. Через неделю я получу разрешение на брак, и мы с Иден поженимся. Если ты не придешь к нам на свадьбу, то я велю собрать твои вещи и переселить тебя во вдовий домик.

Гордо выпрямив спину, леди Пенхоллоу посмотрела на сына. Она была похожа на каменную статую, холодную и надменную.

— Я сегодня же начну собирать вещи, — сказала она.

Пирс вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Иден ждала Пирса внизу, возле лестницы. Ее снова одолевали сомнения. Она не должна выходить за него замуж. Из нее такая же графиня, как леди из экономки миссис Микс!

Однако, как только она увидела спускающегося по лестнице Пирса, все ее сомнения моментально рассеялись.

Пирс остановился на последней ступеньке.

— Что сказала твоя мать? — с волнением в голосе спросила Иден.

— Она очень рада за нас, — ответил он и улыбнулся. Однако улыбнулся он одними губами. Глаза его при этом оставались серьезными.

Иден подняла руку и погладила его по щеке.

— Пирс… — нежно произнесла она, но он сжал ее пальцы своей рукой и сказал:

— Все хорошо, Иден. Все хорошо.

Ей очень хотелось верить ему.

Он прижался губами к ее пальцам.

— У нас будет замечательная свадьба. Мы устроим такой праздник, какого еще никогда не было в Корнуолле, — сказал он, гордо сверкнув глазами. — И на это торжество я приглашу весь высший свет. Всех благородных и титулованных особ. Я хочу устроить роскошную, пышную свадьбу. Именно такая свадьба должна быть у лорда Пенхоллоу. Ты будешь моей графиней, Иден, и я буду любить тебя до конца своих дней.

— Я не достойна тебя, — прошептала она.

— Никогда больше не говори этого. Никогда! — Он сжал ее руку.

После такого искреннего, страстного признания Иден вдруг захотелось рассказать ему всю правду о себе, ничего не утаивая.

Однако в этот момент в коридоре появились миссис Микс и Роулинз. Они весело смеялись какой-то шутке. Увидев, что Иден и их господин стоят, прижавшись друг к другу, они от удивления застыли на месте.

— Просим прощения, милорд, — смущенно пробормотала миссис Микс и попятилась к двери, увлекая за собой Роулинза. Однако лорд Пенхоллоу окликнул ее.

— Миссис Микс, вы-то с Роулинзом как раз и нужны. Дело в том, что нам нужно начать подготовку к свадебному торжеству.

— О-о, мы все очень рады за вас, милорд, — прощебетала экономка.

— Благодарю вас, миссис Микс. Я хочу, чтобы вы помогли мисс Иден подготовить все необходимое к свадьбе.

— Конечно, милорд! Это для меня большая честь. Но будет ли леди Пенхоллоу…

— Роулинз, вы тоже будете помогать, — не дослушав ее, сказал лорд Пенхоллоу. — Я хочу пригласить на праздник всех наших соседей. Семейство Виллисов, лорда и леди Денбери, лорда и леди Бейнс, капитана Даттона и миссис Даттон. Я хочу, чтобы никого не забыли внести в список приглашенных, — настоятельно произнес он. — Мисс Иден и миссис Микс подготовят приглашения, а вы, Роулинз, доставите их адресатам.

— Да, милорд, — ответил Роулинз. — Позвольте и мне от своего лица, так сказать, поздравить вас, сэр.

— Да, спасибо, Роулинз, — поблагодарил дворецкого лорд Пенхоллоу и, повернувшись к Иден, сказал: — Теперь ты будешь заниматься подготовкой к нашей свадьбе. Миссис Микс, Роулинз и все остальные слуги в твоем полном распоряжении. На этой неделе у нас будет очень много работы. Ты справишься со всем этим?

— Я… — пробормотала Иден и запнулась, не зная, что ему ответить. Она понятия не имела о том, как следует готовиться к свадьбе.

Впрочем, ей ничего и не нужно было говорить. Лорд Пенхоллоу продолжал давать указания:

— Миссис Микс и вы, Роулинз, пойдете со мной. У меня в кабинете есть прекрасная бумага. На ней вы и напишете приглашения. — Не оборачиваясь, лорд Пенхоллоу направился прямо в свой кабинет.

Экономка и дворецкий поспешили за ним.

— Это такое волнующее событие, милорд, — радостно тараторила миссис Микс. — Мы уже потеряли всякую надежду на то, что вы когда-нибудь женитесь.

Лорд Пенхоллоу не ответил ей. Роулинз толкнул экономку локтем в бок, давая понять, чтобы она попридержала свой язык. Однако радость миссис Микс была столь безграничной, что она просто не могла держать ее в себе.

Иден смотрела им вслед с тревогой и волнением. Повернув голову, она бросила взгляд в сторону комнаты леди Пенхоллоу. «Пирс так и не сказал мне, как прошел его разговор с матерью. Интересно, о чем они все-таки говорили?» — подумала она. Вряд ли леди Пенхоллоу спокойно восприняла новость о предстоящей свадьбе.

И еще ее беспокоило настойчивое желание лорда Пенхоллоу пригласить на свадебное торжество всю местную знать. Что-то здесь было не так. Казалось, будто бы он хочет, чтобы все эти господа отказались от приглашения, «Теперь мне все понятно. Он просто бросает им вызов», — решила она.

Поднявшись на две ступеньки, Иден остановилось. Что будет, если она прямо сейчас поднимется к леди Пенхоллоу и сама поговорит с ней?

Впрочем, она знала ответ на свой вопрос. Эта женщина скажет ей то же самое, что Иден уже не раз говорила себе. Леди Пенхоллоу не хочет, чтобы ее сын женился на ней. Его друзья тоже не одобрят этот брак.

И все они будут правы.

Иден остановилась в нерешительности. Она должна рассказать лорду Пенхоллоу правду, причем немедленно, пока приготовления к свадьбе еще можно остановить… Однако после этого она может потерять все, что имеет.

Она потеряет любовь мужчины, который за очень короткое время стал смыслом ее жизни.

За свою недолгую жизнь Иден усвоила одну простую истину — если судьба дает тебе шанс изменить жизнь к лучшему, то его ни в коем случае нельзя упускать. Если она сейчас, после того как лорд Пенхоллоу объявил всем о своей предстоящей женитьбе, расскажет ему правду, то она лишится его любви.

Ее честность обойдется ей слишком дорого.

Спустившись с лестницы, Иден сначала медленно и неуверенно, а потом все быстрее и быстрее пошла к кабинету. С каждым следующим шагом ее страхи постепенно отступали, хотя волнение заметно усилилось. Отныне она должна забыть обо всем и заниматься подготовкой к свадебному торжеству.

Прошло два дня. Получив приглашение на свадьбу лорда Пенхоллоу, миссис Виллис несказанно удивилась. Она сразу направилась в гостиную, где ее муж, удобно устроившись в кресле, читал газету, а дочь пришивала к своей шляпе новую ленту.

— Какая неслыханная наглость! У меня просто голова кругом идет! — воскликнула она, бросив приглашение на пол, прямо к ногам мужа.

— Что тебя так взволновало, голубка моя? — спросил он.

— Это приглашение на свадьбу лорда Пенхоллоу. Он женится на этой распутной девке. Бракосочетание состоится в среду утром. В нашей церкви. Вы можете себе представить такое?

— Он женится на мисс Иден? — спросила Виктория и засмеялась. — Я так рада за нее!

— Ты рада за нее? — воскликнула миссис Виллис и, повернувшись, изумленно уставилась на дочь. — Неужели ты ничего не понимаешь? Это рушит все наши планы относительно лорда Пенхоллоу. О, когда я думаю о том, сколько времени я потеряла, обхаживая леди Пенхоллоу, меня просто злость берет! Она даже не удосужилась сообщить мне о том, чтобы я больше ни на что не надеялась! А ведь совсем недавно она уверяла меня, что ее сын никогда не женится на этой девице.

— А мне нравится мисс Иден, — заявила Виктория, решив, что она имеет право высказать свое мнение.

— Неудивительно, дорогая. Ты еще очень молода, а молодые всегда стараются поступать наперекор своим родителям, — ответила миссис Виллис и села в кресло, стоящее рядом с креслом мужа. Ее мозг продолжал лихорадочно работать. — Что ж, нам уже ничего не удастся изменить. Мы, само собой разумеется, не пойдем на эту свадьбу.

— Но лорд Пенхоллоу может обидеться!

— Она права, голубка моя, — сказал мистер Виллис, отложив газету в сторону. — Мы поступим опрометчиво, если настроим лорда Пенхоллоу против себя.

— Но ведь он должен был жениться на нашей дочери!

— В самом деле? И что же нам теперь делать? — спросил он.

— Мы должны… — задумчиво произнесла миссис Виллис и, подумав немного, выпалила: — Мы поедем к твоей сестре в Бристоль! Она уже давно приглашала нас к себе. Я напишу ей о том, что мы собираемся приехать. А потом я пошлю письмо с извинениями в Пенхоллоу Холл.

— Но правильно ли ты поступаешь, голубка моя?

— Семейство Пенхоллоу не принадлежит к высшему обществу, — отрезала миссис Виллис. — Если мы примем их приглашение, то общество нас осудит. Мы просто лишимся своего доброго имени. Я уверена, что леди Денбери и леди Бейнс тоже не примут приглашения. К тому же твоя сестра очень расстроится, если мы не навестим ее. Ты ведь не хочешь обидеть свою сестру, не так ли? Я напишу ей, что мы приедем в понедельник. Я, конечно, понимаю, что нужно было раньше сообщить ей об этом, но, думаю, она успеет подготовиться к нашему приезду, — заявила леди Виллис. Приняв решение, она встала с кресла. — Однако я никогда не прощу леди Пенхоллоу. Никогда.

Она направилась к двери.

— Я так понимаю, что этот сезон я проведу в Лондоне, мама? — крикнула ей вслед дочь, и она моментально остановилась.

— Боюсь, что теперь у нас просто нет другого выхода, — ответила ей миссис Виллис, покачав головой. — Я так хотела, чтобы лорд Пенхоллоу стал твоим мужем!

Виктория изо всех сил старалась не выказывать своей радости.

— Насколько я знаю, мама, мистер Вайтекер сейчас в Лондоне. Когда ты в следующий раз встретишься с леди Денбери, обязательно уточни, так ли это. Он пообещал нанести мне визит, если я приеду в столицу, — сказала она.

— Мистер Вайтекер, говоришь? — оживилась миссис Виллис, явно заинтересовавшаяся словами дочери. — Он из хорошей семьи. Денег, правда, у них маловато. Да, он вполне подходящая кандидатура. Даже очень подходящая. Наверное, мы сможем поехать в Лондон в следующем месяце. Однако я повторю еще раз, чтобы ты запомнила мои слова: я больше никогда не переступлю порога Пенхоллоу Холла! А если я встречу где-нибудь леди Пенхоллоу или ее сына, то сделаю вид, что не заметила их! И всем своим друзьям посоветую поступить точно так же!

ГЛАВА 14

За день до свадьбы, разыскивая Пирса, Иден подошла к двери его кабинета. Она была слегка приоткрыта. Однако Иден не торопилась заходить в кабинет, понимая, что ей предстоит трудный и неприятный разговор.

Сквозь щель она увидела, что Пирс сидит за письменным столом. Прядь черных волос упала ему на лоб, когда он склонился над какими-то документами. Взяв перо, он обмакнул его в чернила и начал что-то писать.

Было слышно, как скрипит перо, как часы, стоявшие на каминной полке, отсчитывают время. Она уже хотела незаметно уйти, но в этот момент он поднял голову и увидел ее.

— Иден?

Она поняла, что убежать ей уже не удастся, и, открыв дверь, вошла в кабинет.

— Я не хотела тебе мешать, — сказала она.

— Ты мне никогда не сможешь помешать, — ответил он, приветствуя ее такой радостной улыбкой, что все ее сомнения моментально рассеялись. — Заходи.

Она вошла, плотно закрыв за собой дверь.

— Я не отниму у тебя много времени, — предупредила его Иден.

Бросив на стол перо, Пирс поднялся и, выйдя из-за стола, направился к ней.

— Все мое время принадлежит тебе, — заявил Пирс и указал на кресло, которое стояло возле его стола. Сам же он сел в кресло, стоявшее напротив. — Что случилось, Иден? — спросил он.

Пытаясь унять волнение, Иден потерла ладони и расправила плечи. Она не знала, как ей начать этот разговор.

Чувствуя ее стеснение, Пирс заговорил первым:

— Ты, наверное, пришла поговорить о свадьбе?

Пристально посмотрев на него, она кивнула.

— Мне все это не нравится. Я думаю, что мы поступаем неправильно, — сказала она.

— Тебя беспокоит моя мать? — спросил он.

После пожара в Хобблс Муе леди Пенхоллоу заперлась в своей комнате. Она не спускалась ни к завтраку, ни к обеду, ни к ужину. Миссис Айви начала собирать вещи своей госпожи, и все поняли, что леди Пенхоллоу вот-вот переедет во вдовий домик.

— Есть и другие причины для беспокойства.

— Самый злейший враг моей матери — это она сама, — наклонившись к Иден, произнес Пирс. — Мы не должны позволить ей разрушить наше счастье. Один раз она уже запиралась в своей комнате. Что же, я хорошо усвоил тот урок и знаю, почему она так поступает.

Иден попыталась улыбнуться и, посмотрев ему в глаза, сказала:

— Да, мне известно об этой истории от миссис Микс.

— Тогда, надеюсь, ты все понимаешь правильно. — Пирс вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Пирс, но леди Пенхоллоу — твоя мать. И я знаю, что викарий уговаривал тебя отменить свадьбу.

С минуту он сидел неподвижно, а затем поинтересовался:

— Кто тебе рассказал об этом?

— Ты же знаешь, что в Хобблс Муе нет секретов.

— Иден, я не просил викария давать мне советы по поводу того, как мне следует поступить.

— Я знаю. Его попросили поговорить с тобой капитан Даттон и друзья твоей матери. Пирс, все твои соседи, включая и капитана Даттона, прислали письма с извинениями по поводу того, что не смогут присутствовать на свадебном торжестве. Даже доктор Харгрейв отказался прийти.

Лицо Пирса превратилось в каменную маску.

— Это вполне понятно. О таких событиях принято предупреждать заранее, а мы назначили свадьбу через неделю после объявления о ней, — сказал он.

Иден не устраивало такое объяснение.

— Они отказались прийти из-за меня.

— Меня совершенно не интересует их мнение! — не скрывая раздражения, воскликнул Пирс. — Главное, что викарий согласился провести брачную церемонию.

— Что же, в этом нет ничего удивительного, — ответила Иден, прижав ладони к коленям. — Ведь приход, в котором он служит, принадлежит тебе.

— Наверное, ты права.

— Пирс, мы с тобой не можем вступить в брак.

Он тут же вскочил с кресла и, схватив ее за руки, притянул к себе.

— Ты не хочешь выходить за меня замуж? — вскрикнул он.

Она хотела ответить, но Пирс опередил ее.

— Нет, не повторяй мне всей этой ерунды о том, что так будет лучше для меня. Это объяснение меня не устраивает, — сказал он, пристально глядя на нее своими голубыми глазами. Иден казалось, что эти глаза видят все, что происходит в ее душе. — Я люблю тебя. Я жду не дождусь, когда наступит завтра. Иден, я хочу тебя так сильно, как не хотел еще ни одну женщину. Теперь, когда я признался тебе в этом, скажи, каков будет твой ответ?

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Тогда расскажи мне всю правду о себе, и мы покончим с этой тайной.

После минутного колебания она все-таки решила, что ей не стоит этого делать. Риск был слишком велик.

Обняв Иден, Пирс продолжил:

— Для меня не имеет никакого значения, кто ты и откуда. Неужели ты не понимаешь этого? Я бы женился на тебе, даже если бы ты была простой селянкой.

В его объятиях она чувствовала себя как в раю.

— Если бы я была селянкой, то они, наверное, пришли бы на свадьбу, — прошептала она.

— Неужели ты веришь тому, что сейчас сказала?

— Нет, не верю.

Он отпустил ее и, осторожно убрав волосы, упавшие ей на лицо, сказал:

— Меня больше не волнует то, что они о нас думают. Меня больше ничье мнение не интересует. Неужели ты не понимаешь этого?

А потом он поцеловал ее. В этом поцелуе было все — страсть, желание, любовь, и она ответила на него так, как ей подсказывало сердце. Иден прижалась к нему, обхватив его руками за шею.

Он крепко обнимал ее своими сильными руками, и вскоре она почувствовала, что его мужское достоинство стало твердым как камень. «Нет, так не должно быть», — мысленно сказала она себе. Она ведет себя, как настоящая эгоистка, но… Господь свидетель, она не может отказаться от того, чего ей хочется больше всего на свете.

К тому же она знала, что он хочет ее.

Пирс отстранился от нее. Она слышала его тяжелое дыхание.

— Иден, тебе сейчас лучше уйти. Иначе я сброшу со стола все свои бумаги, уложу тебя на него и буду заниматься с тобой любовью, — сказал он. — Я больше не в силах терпеть эту муку. Я хочу тебя.

Услышав такое откровенное признание, она почувствовала, как по всему ее телу пробежала дрожь.

— В таком случае нам больше не стоит ждать. Пирс, прошу тебя, возьми меня прямо сейчас. Я тоже хочу тебя, — пылко произнесла она.

— Иден, я не могу…

— Нет, можешь. Я сама отдаюсь тебе. Прошу тебя, Пирс, — простонала она и подумала: — Возьми то, что я тебе предлагаю, и не нужно никакой свадьбы!

Часы на каминной полке отсчитывали время. Они смотрели друг другу в глаза. Иден чувствовала, как он прижимает свой возбужденный орган к ее бедрам. Ее тело дрожало от неутоленного желания. Она понимала, что он сейчас испытывает такой же голод, как и она сама.

Медленно опустив руки, Пирс отстранился от нее.

— Нет, Иден, так не должно быть.

— Пирс…

— Неужели ты не понимаешь? Неужели ты до сих пор не можешь поверить мне?

— Поверить чему?

— Тому, что я люблю тебя! — С этими словами Пирс отошел от нее. Запустив пальцы в волосы, он повернулся к ней. — Иден, я хочу, чтобы ты была мне не только женой, с которой я мог бы предаваться любовным утехам. Я хочу, чтобы ты стала матерью моих детей. Я хочу, чтобы они могли так же весело и заразительно смеяться, как ты, и чтобы они унаследовали твой необыкновенный талант к музыке. Когда я увидел, как ты, надев старое, изношенное платье служанки, которое нашла для тебя миссис Микс, работаешь в саду, то подумал, что еще никогда не видел женщины прекраснее, чем ты. Наблюдая за тем, как ты копаешься в земле, с каким восторгом ты рассматриваешь каждый цветок, я понял, что я самый счастливый мужчина на земле. Ты нужна мне, Иден. Без тебя я не смогу жить. Если ты уйдешь, то я умру от горя и одиночества.

«Господи, прошу тебя, дай мне силы не поддаться искушению», — наклонив голову и скрестив руки на груди, подумала Иден.

— В твоей жизни обязательно появится другая женщина, — сказала она.

— Но будет ли она любить меня так же сильно, как ты? — спросил он своим низким баритоном.

Вскинув голову, Иден посмотрела ему в лицо. Ее глаза горели огнем.

— Нет! Никто не сможет любить тебя сильнее, чем я! — воскликнула она, бросившись к нему в объятия.

Обхватив Иден за талию, Пирс поднял ее и закружился вместе с ней по комнате. Она прижалась головой к его груди. В его объятиях она чувствовала себя в полной безопасности. Он был крепким, как скала, и сильным, как сказочный великан.

— Надеюсь, что ты никогда не пожалеешь об этом, Пирс, — сказала она. — Я обещаю, что сделаю все возможное и невозможное для того, чтобы стать тебе хорошей женой.

— Иден, я прошу тебя только об одном — оставайся такой, какая ты есть. Потому что именно такой я тебя полюбил.

Она прижалась лицом к его накрахмаленной рубашке. Быть самой собою. Его слова немного огорчили ее, но она отогнала от себя грустные мысли. Она будет ему хорошей женой!

— Мне нужно найти миссис Микс. Мы вместе с ней занимаемся подготовкой к свадьбе, и я должна обсудить с ней кое-что, — заявила Иден, выскользнув из его объятий.

— Уже привезли бочки с элем? — спросил он.

— Они стоят в амбаре и ждут, когда начнется свадебный банкет, — улыбнувшись, ответила она.

— Иден, мы устроим грандиозный праздник по поводу нашего бракосочетания, и мне совершенно наплевать на то, придут ли к нам все эти Даттоны, Денбери и им подобные или нет. Мы пригласим на праздник всех жителей Хобблс Муе и тех, кто действительно желает нам счастья, — сказал он, целуя ей руки.

Ей очень не хотелось уходить от него. Будь на то ее воля, она бы весь день стояла возле Пирса и смотрела, как он работает… Однако свадьба уже завтра, а у нее еще очень много дел.

Выйдя в коридор, Иден сразу столкнулась с миссис Микс. Утром экономка ругала Иден за то, что та не проявляет должного рвения в подготовке к свадебному торжеству. В воздухе витал запах свежеиспеченного хлеба. Этим запахом был наполнен весь дом.

— Миссис Микс, я хочу, чтобы церковь украсили цветами, — сказала Иден.

— Цветами, мисс? — удивилась экономка. — Я о таком еще никогда не слышала. Как вы думаете, викарий даст нам на это разрешение?

— Я сама с ним поговорю. Если он не согласится, то брачную церемонию мы проведем не в церкви, а в нашем саду.

— О, он не позволит вам сделать это, — качая головой, сказала миссис Микс.

— Я знаю. Пойдемте, вы поможете мне собрать все имеющиеся в доме вазы. Я хочу, чтобы завтра утром лакеи срезали в саду самые красивые цветы, и прошу вас проследить за этим. Я хочу, чтобы вся церковь утопала в цветах. Да, скажите мне, пожалуйста, что у нас будет после официальной церемонии?

— Мы подготовили обычный свадебный банкет. Хотя, как я понимаю, гостей будет очень мало…

— Нет, вы ошибаетесь. Мы пригласили всех жителей деревни Хобблс Муе.

Миссис Микс открыла от удивления рот.

— Но я думала, что для них накроют отдельный стол во дворе конюшни, — протянула она. — Лорд Пенхоллоу приказал зажарить быка в честь своей свадьбы.

— Да, так и будет, но праздничный стол накроют в саду, и туда мы пригласим всех наших гостей. Все те, кто придут на мою свадьбу, будут праздновать до утра. А что у нас с музыкой? — вдруг спросила Иден. — Мы пригласили каких-нибудь музыкантов?

— В деревне имеется небольшой оркестр, и все эти музыканты придут к нам на праздник. Однако вы ничего не говорили насчет того, что хотите, чтобы во время банкета тоже играла музыка.

— Они должны играть и во время банкета тоже.

— О-о, это будет грандиозная свадьба! — всплеснув руками, воскликнула миссис Микс.

Иден улыбнулась. Отдавая распоряжения по поводу предстоящего торжества, она чувствовала себя все увереннее и увереннее.

— И еще, миссис Микс, — сказала она. — Я не хочу, чтобы во время брачной церемонии кто-нибудь стоял за дверью. Вы, Люси, Роулинз и все остальные должны быть вместе с нами в церкви.

Глаза миссис Микс стали влажными от слез.

— О, мисс, я так рада, что вы выбросили из головы все свои сомнения и печали, — благодарно произнесла она. — Нашему лорду Пирсу нужна именно такая жена, как вы.

— Я буду молиться, чтобы Господь услышал ваши слова, — ответила Иден и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. — Скажите, леди Пенхоллоу по-прежнему не выходит из своей комнаты? — спросила она.

Миссис Микс пошла за ней.

— Что вы задумали, мисс Иден?

— Я хочу поговорить со своей будущей свекровью.

— О, я не знаю, стоит ли это делать. — Миссис Микс не скрывала своей тревоги. — У этой женщины довольно скверный характер. К тому же сейчас она далеко не в лучшем расположении духа.

— Да, мне известно об этом, — сказала Иден, продолжая подниматься по лестнице.

— Мне кажется, что вам не стоит ее беспокоить, — тихо, почти шепотом произнесла миссис Микс. — Она объявила, что не хочет вас знать.

— В таком случае я хочу, чтобы она сказала мне это прямо в глаза, — ответила Иден и пошла дальше, а миссис Микс осталась стоять на лестничной площадке. По ее лицу было видно, что женщина очень обеспокоена — у нее на лбу залегли глубокие морщины.

Иден не знала, что она скажет, но понимала, что если она промедлит хотя бы минуту, то уже никогда не решится войти в эту комнату. Она постучала в дверь комнаты леди Пенхоллоу. За дверью раздались шаги. Дверь открылась. На пороге стояла миссис Айви.

Иден знала, что миссис Айви приехала вместе с леди Пенхоллоу из Лондона после того, как ее госпожа стала женой графа Пенхоллоу. Никто из домашних слуг не доверял миссис Айви. Этой худощавой женщине с высокими скулами и угрюмым лицом было уже далеко за пятьдесят. Иден вдруг подумала, что своим унылым видом она действует на леди Пенхоллоу не лучшим образом.

Леди Пенхоллоу вышивала, сидя возле окна. Она даже не посмотрела в сторону Иден, но гордо выпрямила спину.

— Мне нужно поговорить с леди Пенхоллоу, — сказала Иден камеристке.

— Я спрошу, сможет ли миледи уделить вам время, — ответила миссис Айви спокойным, монотонным голосом и собралась закрыть дверь.

Иден уперлась рукой в дверь, чтобы помешать ей.

— Вам необходимо подождать, мисс! — возмущенно воскликнула миссис Айви.

— Я подожду, но хочу, чтобы дверь оставалась открытой, — ответила Иден.

Миссис Айви удивленно вскинула брови, но отошла назад.

— Леди Пенхоллоу, с вами хочет поговорить мисс Иден, — доложила она.

Не дожидаясь ответа, Иден проскользнула мимо миссис Айви и вошла в комнату.

Миссис Айви зашипела от злости, но леди Пенхоллоу подняла руку, приказывая ей замолчать.

— Мне нечего вам сказать, мисс Иден, — гордо вскинув голову, произнесла леди Пенхоллоу. — Прошу вас покинуть мою комнату.

— Нет, — ответила Иден, — я не уйду отсюда до тех пор, пока не скажу вам того, что должна сказать.

Голубые глаза леди Пенхоллоу загорелись от гнева. Она не привыкла к тому, чтобы ей перечили.

— Если вы пришли для того, чтобы заставить меня освободить эти апартаменты, то вам незачем волноваться. Мы уже начали собирать вещи, — сообщила она. — Однако вы еще не стали графиней, и я съеду отсюда только после брачной церемонии.

Иден осмотрела гостиную. Посреди комнаты стояли два огромных дорожных сундука. Они были открыты, и она увидела, что в них лежали одежда, различные безделушки, милые вещицы и украшения.

— Нет, я пришла сюда не за этим.

— Вот как? — удивилась леди Пенхоллоу. — Тогда говорите, что вам нужно, и освободите меня от своего присутствия. — Миссис Пенхоллоу снова склонилась над своей вышивкой.

Иден посмотрела на миссис Айви, которая, подобно часовому, стояла возле двери.

— Я хочу поговорить с вами с глазу на глаз, — сказала Иден.

— Миссис Айви останется в комнате, — вновь вскинув голову, возмущенно заявила леди Пенхоллоу и недовольно поморщилась.

— Нет, миледи.

На лице Иден не дрогнул ни один мускул.

В конце концов леди Пенхоллоу легким кивком дала миссис Айви понять, чтобы та вышла из комнаты.

— Что вы хотели мне сказать? — положив на колени свою вышивку, спросила леди Пенхоллоу.

Сердце Иден так бешено колотилось, что, казалось, в любую минуту готово было выскочить из груди. Что она хотела сказать этой женщине? Она боялась, что этот разговор только ухудшит их и без того весьма прохладные отношения.

— Я хочу, чтобы вы пришли на мою свадьбу.

Леди Пенхоллоу, прищурившись, направила на нее пронзительный взгляд.

Иден сразу поняла, что совершила ошибку, однако остановиться уже не могла. Нет, только не сейчас. Если эта женщина отвергнет ее, что ж, так тому и быть. Однако Иден решила не сдаваться без боя.

— У меня нет семьи, — призналась она. — Даже в окружении людей я всегда чувствовала себя одинокой.

Леди Пенхоллоу продолжала смотреть прямо на Иден.

И девушка, набравшись смелости, с едва заметной дрожью в голосе произнесла:

— Вы станете для меня близким человеком, практически замените мне мать. Я понимаю, что я вам не нравлюсь и вы не хотите, чтобы я стала вашей невесткой. Я также понимаю, что из-за меня ваши друзья могут отвернуться от вас. Но, леди Пенхоллоу, я люблю вашего сына… Конечно, я знаю, что мне нужно было уехать, но у меня не хватило сил сделать это. Я, разумеется, не могу пообещать вам, что из меня получится настоящая графиня, но одно я точно знаю — мне нужна ваша помощь.

Подойдя к леди Пенхоллоу, Иден опустилась перед ней на колени.

— Больше всего на свете я хочу, чтобы мы с вами стали друзьями, — призналась она. — Может быть, не очень близкими. Наверное, мы с вами слишком разные, и потому вы испытываете ко мне огромную неприязнь. Однако есть одно обстоятельство, которое нас с вами объединяет, — мы обе любим Пирса. Неужели ради любви к нему мы с вами не сможем подружиться? Но если вы считаете, что я требую невозможного, я отнесусь к этому с пониманием. Однако я готова, отбросив в сторону гордость, просить вас о том, чтобы вы пришли завтра на свадьбу. Поверьте, что ваш сын будет очень счастлив.

Лицо леди Пенхоллоу по-прежнему оставалось бесстрастным. Иден поняла, что по своей глупости попала в довольно неловкое положение.

Леди Пенхоллоу медленно повернулась к Иден спиной и сделала вид, будто смотрит в окно. Это означало, что аудиенция подошла к концу.

Иден потерпела поражение. Подойдя к двери, она взялась за ручку. Однако ей нужно было еще кое-что сказать своей будущей свекрови.

— Я не знаю, как в будущем сложатся наши отношения, но, тем не менее, я не хочу, чтобы вы покидали Пенхоллоу Холл, — выдохнула она. — Я надеюсь, что в скором времени у нас с Пирсом появятся дети. И я хочу, чтобы у них была бабушка. Знайте, что вас никто не выгоняет из ваших апартаментов и вы можете жить здесь до тех пор, пока сами не захотите уехать.

Женщина, сидевшая возле окна, по-прежнему продолжала хранить молчание.

Повернув ручку, Иден вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Этот вечер они провели с Пирсом вдвоем. Они сидели в саду на скамье возле фонтана и разговаривали до тех пор, пока на небе не появились звезды. Их голоса сливались с плеском воды в фонтане, стрекотанием кузнечиков, кваканьем лягушек и прочими ночными звуками. Он держал ее в своих объятиях, а она рассказывала ему о своем разговоре с его матерью.

— Такой уж у нее характер. — Он вздохнул, и было понятно, что больше ему сказать нечего.

— Я думала, что у меня будет дом и настоящая семья, — с грустью произнесла расстроенная и обиженная Иден. — Однако теперь я понимаю, что можно иметь семью и при этом оставаться одиноким человеком.

— Подожди, пройдет всего один день, и ты уже никогда не будешь чувствовать себя одинокой, — возразил Пирс и поцеловал ей руку.

Утро следующего дня выдалось серым и пасмурным. Лакеи в саду срезали цветы.

Бетси, пританцовывая, вбежала в комнату Иден.

— Сегодня такой чудесный день! Лучшего дня для свадьбы и придумать невозможно! — радостно пропела она. — Всем так понравилась эта ваша идея украсить церковь цветами, — сообщила она и, налив Иден в чашку шоколад из маленького кофейника, открыла платяной шкаф.

С большой осторожностью она достала оттуда платье из кремового шелка и верхнюю юбку из золотого кружева.

— Я еще никогда не видела такого красивого платья, — сказала Бетси и повесила его на ажурный металлический крючок, который был вбит в стену. — Вы будете самой красивой невестой, которая когда-либо переступала порог Пенхоллоу Холла. Лорд Пенхоллоу должен пригласить художника, чтобы тот написал ваш портрет в этом платье. Он будет настоящим украшением галереи фамильных портретов.

— Жаль, что у меня ничего, кроме красоты, нет.

— Что же еще вы хотели бы иметь?

— Приданое или богатых родственников. Мужчины из высшего общества обычно женятся только на тех девушках, которые имеют большое приданое и знатных и влиятельных родственников.

— Мисс Иден, почему вы всегда думаете только о плохом? — воскликнула Бетси. — Вы сделаете своего мужа счастливым. Чего еще может желать мужчина?

Иден села на кровать. Она думала о леди Пенхоллоу.

— Но что такое счастье, Бетси? — спросила она.

Бетси улыбнулась.

— Счастье — это когда мужчина ходит по дому, радостно насвистывая, и когда он с уверенностью смотрит в будущее, мисс Иден, — сказала она. — Я слышала, что лорд Пенхоллоу собирается построить еще одну конюшню. Он говорил Джиму, что хочет, чтобы его сыновья, когда они вырастут, продолжили его дело. Его сыновья. Вы родите ему сыновей. Вдова Хаскелл так сказала, — понизив голос, сообщила Бетси. — Она также сказала, что вы родите ему еще и дочь. Мы все непередаваемо счастливы, что вы появились в Пенхоллоу Холле, миледи. Вы — наш подарок его светлости.

Иден очень хотелось поверить всему, о чем сейчас щебетала молоденькая горничная. Ей хотелось, чтобы ее прошлое, мадам Индрени и султан навсегда стерлись из памяти.

Она больше не могла ждать. Ей не терпелось, чтобы этот день начался как можно скорее. Спрыгнув с кровати, Иден надела старое платье служанки, в котором она обычно работала в саду, и целый час помогала миссис Микс расставлять цветы в вазы. А потом Бетси снова попросила ее вернуться в комнату.

В это утро никто из домашних не видел ни леди Пенхоллоу, ни миссис Айви.

Брачная церемония была назначена на одиннадцать часов. Часы показывали половину одиннадцатого. К этому времени Иден уже успела принять ванну и начала одеваться. Лорд Пенхоллоу уехал в церковь. Бетси рассказала Иден, что в своем свадебном костюме, да еще верхом на Короле Корнуолла, он выглядит просто потрясающе.

— Его костюм сшит из великолепной шерсти темно-синего цвета. Ткань такая темная, что даже кажется черной. Брюки сшиты из такой же ткани, а еще он надел белый шелковый жилет, — сообщила она. — Я думаю, что во всем Корнуолле не найти мужчины красивее, чем он.

— Не пора ли надеть платье? — подойдя к двери комнаты Иден, спросила миссис Микс.

— О да! — воскликнула Иден, радуясь тому, что у нее появилась еще одна помощница. Они с Бетси собрали ее пышные локоны в высокую прическу, и Иден украсила ее бутонами роз. На шее у нее висела золотая цепочка с медальоном, которую подарила ей Мэри Уестчестер.

Бетси и миссис Микс пришлось изрядно попотеть, прежде чем они смогли надеть на Иден верхнюю юбку из золотого кружева (дело в том, что надевать ее пришлось через голову).

— Так мы можем опоздать, — посетовала миссис Микс, помогая Бетси застегивать пуговицы, располагавшиеся в несколько рядов на спине. — Быстрее, быстрее. Неприлично опаздывать на свою собственную свадьбу. Жених может подумать, что вы решили сбежать прямо из-под венца.

Иден схватила свои перчатки, которые были настолько длинными, что доходили до самых локтей, и, натягивая их на руки, помчалась по коридору в холл. Бетси и миссис Микс бежали за ней. Обе женщины по случаю торжества надели свои самые красивые платья.

Спускаясь по лестнице, Иден замерла на месте как вкопанная.

В холле их ждала леди Пенхоллоу. На ней было платье из блестящего голубого муслина, отделанное кружевами, а на голове красовалась шелковая шляпка.

Некоторое время обе женщины молча смотрели друг на друга, а потом леди Пенхоллоу, подняв голову, тихо спросила:

— Надеюсь, я не опоздала и мы еще успеем приехать к началу церемонии?

Потрясение было столь велико, что Иден не сразу пришла в себя. Шагнув вперед, она произнесла:

— Вы окажете большую честь, почтив своим присутствием нашу свадебную церемонию.

Леди Пенхоллоу взяла со стола, стоявшего возле стены, какую-то коробку.

— Это вам.

— Мне? — удивилась Иден, взяв у нее коробку. Она все еще никак не могла справиться с волнением.

— Откройте ее, — попросила леди Пенхоллоу.

Подняв крышку, Иден увидела, что в коробке лежит кружевная вуаль. Осторожно достав эту вуаль, Иден расправила ее.

— Это моя свадебная вуаль. Ее подарил мне мой отец, — пояснила леди Пенхоллоу. — Пирс очень любил своего деда. Он был простым человеком, но почему-то хотел, чтобы его дочь непременно вышла замуж за аристократа. Я уже, признаться, забыла о том, что у меня хранится эта вещь.

— Нет, вы не забыли, — возразила Иден. — Я буду хранить эту вуаль как дорогой подарок. Наступит день, и я передам ее новой графине.

Ее слова, что называется, попали в цель. Губы леди Пенхоллоу задрожали, и она достала из своего ридикюля носовой платок.

— О, дорогая, свадебная церемония еще не началась, а я уже плачу, — сказала она.

Иден тоже почувствовала, как на глаза стали наворачиваться слезы. Она не знала, что люди могут плакать не только от горя, но и от счастья.

— Пойдемте, миледи! — Она протянула леди Пенхоллоу руку. — Давайте поедем в церковь вместе. Пирс будет очень рад, когда увидит нас вдвоем.

И они вчетвером, с Бетси и миссис Микс, сели в карету. Джим взобрался на козлы, и экипаж тронулся.

Церковный двор был переполнен народом. Здесь собрались все жители деревни. Им так понравилось предложение Иден, что они, украсив церковь цветами, решили на этом не останавливаться. Все взяли в руки по букету цветов. Увидев, что карета Иден подъезжает к церкви, они начали размахивать этими цветами, приветствуя невесту.

Как только Джим остановил карету возле поросших мхом каменных столбов, от которых начиналась аллея, ведущая прямо к главным церковным воротам, из-за туч выглянуло солнце и залило все вокруг ярким светом.

Иден так волновалась, что не в силах была сдвинуться с места. Заметив ее замешательство, леди Пенхоллоу сжала руку девушки.

— Теперь уже поздно раздумывать, выходить замуж или нет. Возле алтаря тебя ждет жених, — сказала она, и Иден поняла, что графиня права.

Она любит Пирса и будет ему хорошей женой. Миссис Микс слегка подтолкнула ее вперед, и Иден пошла навстречу мужчине, который скоро станет ее мужем. В своих атласных туфлях она почти бесшумно шла по каменному полу.

Если у викария и были какие-то сомнения насчет церемонии, то сейчас они окончательно исчезли. Слова, обращенные к Иден, которой еще ни разу не доводилось присутствовать на свадебной церемонии, казались ей священными. Она поклялась любить, уважать и во всем подчиняться этому мужчине. Однако мысленно она дала еще одну клятву. Она пообещала Господу, что сделает все от нее зависящее для того, чтобы ее брак был счастливым.

Наконец Пирс надел кольцо на безымянный палец ее левой руки. Это было толстое золотое кольцо с выгравированным гербом графа Пенхоллоу. На протяжении последних ста пятидесяти лет его надевали на палец всем невестам семейства Пенхоллоу.

Взяв Иден за руку, Пирс провел ее от алтаря к открытой двери и вывел из церкви навстречу их счастливой супружеской жизни. Они моментально оказались в центре огромной людской толпы. Все кричали, приветствуя их, желали им счастья и всяческих благ и осыпали цветами.

Леди Пенхоллоу села вместе с ними в карету, и они поехали в Пенхоллоу Холл.

— Спасибо тебе, — благодарно произнес Пирс и поцеловал мать в щеку.

На глазах леди Пенхоллоу блестели слезы.

— Вы были правы, — наклонившись к Иден, прошептала она.

Свадебный банкет был организован, что называется, на высшем уровне. Люси превзошла саму себя. На столе были и сладкие кексы, и булочки различных видов. Она зажарила барашка и трех гусей. Должно быть, поварам и кухаркам пришлось работать всю ночь для того, чтобы приготовить все эти десерты и запеканки, которыми был уставлен буфетный стол. И конечно же, за день до свадьбы, как было обещано, зажарили огромного быка.

День выдался на редкость теплым, и поэтому торжество проходило на свежем воздухе. Веселые мелодии, которые исполнял скрипач вместе со своими музыкантами, сливались с плеском воды в фонтане и жужжанием пчел. Никто даже не заметил, что на празднике не было никого из представителей местной знати.

Пирс ни на минуту не отходил от Иден. Он крепко обнимал ее за талию, тем самым показывая всем, что эта женщина принадлежит ему, а Иден с волнением ждала того момента, когда они останутся вдвоем.

К шести часам вечера жители деревни начали расходиться по домам, и слуги принялись убирать со стола.

Иден вдруг почувствовала неясную тревогу. Взяв несколько тарелок, она решила отнести их в кухню. Однако Пирс остановил ее. Забрав у нее тарелки, он передал их миссис Микс и, посмотрев на Иден, сказал:

— Пойдем.

Ей показалось, что от волнения ее сердце вот-вот выскочит из груди. Он сжал своей крепкой рукой ее дрожащую руку, и их пальцы переплелись. Ободряюще улыбнувшись ей, он повел ее в дом.

Он вел ее в свои апартаменты. Они шли по мраморному полу, и их шаги гулким эхом разносились по всему фойе. Потом они поднялись по лестнице на второй этаж и, пройдя по устланному толстым ковром коридору, подошли к двери, ведущей в его комнаты.

Он открыл дверь и отошел в сторону, пропуская ее вперед. Иден не сдвинулась с места. Она понимала, что, как только она переступит порог этой комнаты, ее жизнь уже навсегда будет связана с его жизнью.

— Иден?

Она почувствовала, что у нее все дрожит внутри. Сделав глубокий вдох, она вошла в комнату. Эта комната была обставлена по-мужски — добротной, массивной мебелью. На стенах висели картины с изображением лошадей, а на столе стояла гравюра, на которой был запечатлен Король Корнуолла.

Для того чтобы лучше рассмотреть гостиную, Иден прошла по толстому индийскому ковру в центр комнаты. Заперев дверь, Пирс наблюдал за ней. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Замечательная гравюра. Мастеру удалось передать сходство с оригиналом. Король Корнуолла на ней как живой.

— Да, это правда, — согласился Пирс. Она уловила в его голосе легкую иронию. — Не волнуйся, Иден, я не собираюсь набрасываться на тебя, — заверил он ее.

— О, я знаю, — дрожащим голосом произнесла Иден. — Просто… — пробормотала она, проведя рукой по холодной полированной столешнице, и замолчала, ибо увидела, что дверь в спальню открыта.

Ее внимание сразу же привлекла огромная кровать с балдахином. Прикроватные занавески и покрывало были одинакового темно-синего цвета. Стены спальни были оклеены бежевыми шпалерами, и благодаря этому комната казалась необычайно светлой.

Забыв обо всех своих страхах и волнениях, Иден прошла через небольшой коридор, соединявший две комнаты. Его спальня располагалась в самом торце дома. В ней имелось три окна, которые выходили на восток, юг и запад. День клонился к вечеру, и поэтому комната была залита золотистым светом заходящего солнца.

Иден стояла возле кровати, в самом центре комнаты. Из окна, находившегося слева от нее, были видны конюшни и пастбище. Окно с правой стороны смотрело в сад, а через то окно, которое находилось прямо перед ней, можно было увидеть море и тонкую линию берега.

— Такое впечатление, как будто я нахожусь на вершине мира, — прошептала она.

— Я знал, что тебе понравится эта комната, — сказал Пирс, который стоял, опершись о дверной косяк.

Он медленно подошел к ней. Иден ждала. Она знала, что сейчас должно произойти. Ее долго обучали тому, как нужно вести себя в такой момент, и… все же ей казалось, что то, чем они сейчас будут заниматься, совершенно не похоже на То, чему ее учила мадам Индрени.

Он снял вуаль, которая подобно шали укрывала плечи Иден, и отбросил ее в сторону. Его взгляд был прикован к ее губам.

Она почувствовала, как по всему ее телу пробежала дрожь. Дрожь ожидания и предвкушения.

— Я хочу сделать тебя счастливым, — тихо произнесла она.

Его губы медленно растянулись в улыбке.

— О, Иден, я уверен, что тебе это по силам. Ты сделаешь меня невероятно счастливым, — сказал Пирс и, наклонив голову, прижался губами к ее губам.

ГЛАВА 15

«С ней нельзя спешить. Нужно действовать очень осторожно», — мысленно напомнил себе Пирс. В тот самый момент, когда он впервые увидел эту женщину, им овладело страстное желание, и с каждым днем оно становилось все сильнее и сильнее. Однако Пирс понимал, что она — девственница. На этот счет у него не было никаких сомнений.

Однако она так же, как и он, дрожала от страсти, прижимаясь к нему всем телом. Ее груди прижимались к его груди, а ее бедра — к его бедрам.

Подхватив Иден на руки, он понес ее к кровати. На прикроватном столике стоял кувшин с ароматизированным гусиным жиром, который дала ему миссис Микс. Однако он уже почувствовал, какой сильный жар исходит от ее тела, и понял, что жир ему не понадобится.

— Иден, я хочу доставить тебе удовольствие. Огромное удовольствие, — сказал он, ложась на кровать и сбрасывая туфли.

Схватив Пирса за лацканы пиджака, она притянула его к себе и начала целовать так пылко и страстно, что он забыл обо всем на свете.

Когда же она начала стягивать с него пиджак, то он забыл о том, что дал себе слово обращаться с ней очень нежно и осторожно. Ему нужно было расстегнуть ее платье. Пирс нащупал у нее на спине два ряда пуговиц. Сначала следовало высвободить Иден из кружевной юбки, а потом из платья. Пуговицы были очень маленькими, и ему пришлось изрядно повозиться с ними. Если бы его невеста была застенчивой и робкой и спокойно лежала на кровати, не мешая ему, он бы справился с этим гораздо быстрее.

Оставив на некоторое время неподатливые пуговицы, Пирс помог ей снять с него пиджак, а потом снова принялся за работу. Иден же, не теряя времени, начала развязывать его шейный платок. Ее пальцы были более тонкими и ловкими, и поэтому она очень быстро справилась с этим делом и стянула платок с шеи Пирса. После этого Иден расстегнула его жилет.

Пирс тем временем продолжал сражаться с пуговицами, однако ему никак не удавалось расстегнуть их. Как же, черт побери, они ему надоели!

Она уже почти полностью раздела его, а он продолжал возиться с ее одеждой. Застонав от досады и нетерпения, он перевернулся на спину и, обхватив Иден, положил ее на себя сверху.

— Пирс?

Он осторожно прикусил ее нижнюю губу. На него посыпались заколки, которые выпадали из ее волос вместе с бутонами цветов, украшавшими ее прическу. Однако он не обратил на это никакого внимания. Ее поцелуи были горячими и хмельными, как самое крепкое вино, но опьяняли гораздо сильнее… И это мешало ему сосредоточиться, когда он снова принялся за эти чертовы пуговицы. Он расстегнул одну пуговицу. Его пальцы запутались в ее шелковистых волосах. Потом расстегнул вторую…

Оторвавшись от ее губ, он издал громкий стон, и она расхохоталась.

— Не вижу в этом ничего смешного, — заявил он и тоже засмеялся. — Я уже готов разорвать на тебе это платье.

— Позволь мне помочь тебе, — тихо произнесла она.

Он хотел возразить, но она села на него, обхватив ногами его бедра и укрыв его своими юбками. Он понял, что, надев корсет, она тем не менее не надела ни панталоны, ни нижнюю юбку, и почувствовал, что своим самым интимным местом она сейчас прижимается к его животу.

Теперь ему было не до смеха. Его жена преподносила ему сюрприз за сюрпризом. Он так хотел, он так страстно желал ее, что его возбужденный орган буквально выпирал из бриджей.

— Иден, — прошептал Пирс и, подняв ее юбки, принялся развязывать подвязки, которые поддерживали ее чулки.

Завернув руки за спину, Иден начала расстегивать платье. При этом ее груди подались вперед, и Пирс, не сдержавшись, обхватил их ладонями. Он почувствовал, что ее соски стали твердыми, как маленькие бутоны.

— Ты прекрасна, — прошептал он.

Расстегнув последнюю пуговицу, она прижала свои ладони к его ладоням. Сжимая ногами его бедра, она терлась своим интимным местом о его бриджи. Пирс закрыл глаза и запрокинул голову. До чего же сладкой была эта пытка!

— Знаете ли вы, милорд, что вы мне сегодня подарили? — спросила она низким, хриплым голосом. — Нечто такое, чего у меня никогда не было. Вы подарили мне фамилию. Сегодня я стала Иден Керриер. Сегодня я обрела семью и стала полноценным человеком.

— Мы с тобой половинки одного целого и всегда будем вместе, — ответил он и стянул с ее плеч платье. Ее твердые, коричневато-красные соски выступали над краем корсета.

Он вдруг почувствовал, что начинает терять терпение. Ему больше не хотелось возиться с одеждой. Он сел и быстро стащил с себя жилет и рубашку. Иден по-прежнему сидела на его бедрах. Наклонив голову, он принялся расшнуровывать ее корсет и, поддавшись искушению, взял в рот один из ее сосков.

Иден затаила дыхание, наслаждаясь теми ощущениями, которые дарили ей губы Пирса. Запустив пальцы в его волосы, она еще крепче прижала его к себе.

Его жена — горячая, страстная женщина. Женщина, созданная для любви, которая так же, как и он, обожает интимные утехи. «Всю оставшуюся жизнь я буду благодарить Создателя за то, что он дал мне в жены такую женщину», — подумал он.

Продолжая ласкать губами сосок Иден, Пирс положил ее на кровать и снял с нее платье.

Опустив руки на его бедра, она начала расстегивать его бриджи. Он бросил на пол ее платье. Потом один за другим снял с нее оба чулка и швырнул их в сторону. Теперь Иден была почти обнаженной. Дрожащими пальцами он продолжал расшнуровывать ее корсет.

Она расстегнула его бриджи и обхватила руками его возбужденный орган. Она так мастерски ласкала его, что Пирс буквально опьянел от наслаждения. Он лежал рядом ней, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

«Господь милосердный, если я сейчас же не остановлю ее, то эта сладкая пытка просто убьет меня», — пронеслось в его голове. Никогда прежде он не испытывал такого необыкновенного наслаждения, какое дарила ему сейчас его жена.

Сжав своей рукой ее ладонь, он спросил:

— Неужели ты хочешь, чтобы я сейчас превратился в дикого, необузданного зверя?

Иден замерла, удивленно посмотрев на него своими зелеными глазами.

— Я что-то не так делаю? О Пирс, если тебе это не нравится, ты не должен молчать, — сказала она.

— Мне это очень нравится, — прерывисто дыша, пробормотал Пирс. Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал ее пальцы. — Время пришло, любовь моя, — добавил он и положил ее спиной на подушки.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Пирс улыбнулся.

— Я хочу, чтобы ты расслабилась и наслаждалась, — ответил он.

Она молча кивнула, посмотрев на него полными любви и понимания глазами. Он встал и снял бриджи.

Тусклые лучи заходящего солнца освещали комнату. Это было то самое волшебное время, когда день угасал и наступали сумерки. На фоне темно-синего покрывала ее тело казалось белым как молоко. На нем выделялись только два коричнево-красных соска и черный треугольник между бедрами. Окна в комнате были открыты, и поэтому молодожены слышали, как в саду поют птицы и плещется в фонтане вода.

— Ты необыкновенно красива, — прошептал Пирс.

— Нет, это ты красив как бог, — ответила Иден и протянула ему руку. Пирс взял ее руку, и она заставила его лечь на кровать рядом с ней. Покрывая ее лицо горячими и страстными поцелуями, он ласкал ее груди. Его руки постепенно опускались все ниже и ниже. Он начал ласкать ее бедра, сначала с внешней стороны, а потом с внутренней.

Ее лоно было влажным. Она уже готова была принять его. Ее кожа пахла цветами, которые она так страстно любила. Уткнувшись лицом в ее волосы, он погладил интимное место любимой, проверяя, как она отреагирует на такие смелые ласки.

Выгнув спину, она еще сильнее прижалась к нему, как бы приглашая его войти в ее лоно. И Пирс понял, что ему не стоит больше медлить. Время пришло. Однако он ни в коем случае не должен терять над собой контроль. Он хотел доставить ей удовольствие, чтобы эта первая интимная близость запомнилась его любимой на всю жизнь.

Пирс лег между ее ногами и, когда его член начал входить в ее лоно, почувствовал, как она напряглась.

— Я постараюсь не причинить тебе боли, — пообещал Пирс, понимая, что сделать это будет очень трудно, потому что он просто изнемогал от желания.

Она провела пальцем по его нижней губе.

— Я не боюсь, Пирс. Понимаешь, я познала столько новых ощущений. Я люблю тебя и сейчас поняла, что ради любви готова все стерпеть. Я никогда не думала, что такое возможно. — Иден счастливо улыбнулась ему.

Видит Бог, он не хотел причинить ей боль, но она теперь принадлежит ему и будет принадлежать до конца жизни. Наклонив голову, он поцеловал ее в губы. Горячо, страстно, так, словно заявлял на нее свои права, и осторожно вошел в нее.

Ощутив тонкую преграду, он, дрожа от неуемного желания, быстро пробил ее.

Иден сжалась, ее колени начали подниматься вверх, словно она хотела сбросить его с себя. Однако это помогло ему еще глубже войти в нее. Она отвернулась от него, и он остановился. Нужно было немного подождать, чтобы ее лоно привыкло к его органу. Ее лоно крепко сжало его возбужденный член.

Поцеловав ее в ухо, он начал шептать ей о том, какое наслаждение она доставляет ему сейчас, и еще о том, что все должно быть именно так, а не иначе. Теперь они стали единым целым и никто не сможет разлучить их.

Обхватив руками его шею, она еще сильнее прижала Пирса к себе, и он понял, что она дает ему разрешение продолжить любовную игру. Он начал двигаться медленно и осторожно, не сводя глаз с ее лица. Он сразу же остановится, если она попросит его об этом. Да, остановится, если только сможет.

Потом природа, что называется, взяла свое и потребности плоти заглушили голос разума. Тяжело дыша, Иден начала двигаться в такт его движениям. Подсунув руки под ее ягодицы, он приподнял ее. Так ему будет легче контролировать ее, показывать, что нужно делать для того, чтобы они оба смогли достичь кульминации.

Они больше не слышали ни пения птиц, ни плеска воды в фонтане. Комната тоже вдруг куда-то исчезла. Даже массивная кровать теперь казалась легким, невесомым облаком. Во всем мире сейчас были только они вдвоем, соединившись в одно целое.

Иден тихо стонала от наслаждения, поощряя и ободряя его своими нежными, чувственными стонами. Ее глаза смотрели на него с детским восторгом и удивлением. И он сам тоже чувствовал этот восторг. Любовь — это тайна, это отклик, это лекарство…

И это было последнее, о чем он успел подумать. Ее лоно крепко сжало его орган, он выпустил в ее тело свою живительную силу, и она приняла ее.

И только после этого он позволил себе расслабиться. Таких ярких, таких божественно сладостных ощущений ему еще никогда не приходилось испытывать.

Как долго они лежали, обняв друг друга, Пирс не знал.

Наконец она пошевелилась, и Пирс понял, что лежит на ней, придавив ее к кровати своим массивным телом. Перекатившись на бок, он обнял Иден и крепко прижал к себе. Протянув руку, он взялся за покрывало и, дернув за край, укрыл себя и ее, защищая их нагие тела от вечерней прохлады. Осторожно откинув волосы с лица Иден, он погладил пальцами ее нежную щеку.

Она первой нарушила молчание.

— Я не знала, что это происходит именно так, — сказала она. — Никто мне не говорил, что…

— Так бывает не всегда. Я тоже еще никогда не испытывал подобного удовольствия.

Пирс понял, что он сказал, только после того, как она посмотрела на него веселыми блестящими глазами.

— Теперь у меня есть ты, а у тебя — я. И больше нам никто не нужен, — заявил он, поцеловав ее в лоб. — Теперь мы единое целое. И так будет всегда.

Она потерлась носом о его грудь.

— В моей жизни никогда не будет другого мужчины. Мне никто, кроме тебя, не нужен, — пообещала Иден и, подняв голову, посмотрела ему в глаза.

— Я и не ожидал услышать от тебя ничего другого, — улыбнувшись, ответил он.

Встав с кровати, Пирс прошел по комнате к умывальнику и взял льняную салфетку и таз. Затем, налив в таз немного воды, он вернулся к кровати.

— Зачем ты принес все это? — спросила она.

— Я принес это для тебя, — ответил Пирс. Сев на край кровати, он поставил таз к себе на колени. Затем, намочив в воде салфетку, он отжал ее и начал осторожно вытирать интимное место и внутреннюю поверхность бедер Иден. Крови было мало, но ей, наверное, было больно.

— Я велел приготовить для нас ванну. Она стоит за ширмой, — сказал он, кивком указав на угол комнаты. Возле ширмы стоял стол с различными холодными закусками. Там было также несколько бутылок вина. — Я попросил миссис Микс налить в ванну кипяток. Я знал, что к тому времени, когда мы с тобой будем принимать ванну, вода уже остынет, — сказал он, положив руку на ее бедро. — Я, любимая, готов выполнять обязанности твоей горничной.

— А я могу стать твоим камердинером, — заявила Иден. Посмотрев на нее, он понял, что она не шутит.

— А мне другого и не нужно, — улыбнувшись, ответил Пирс.

Заколов волосы на макушке, Иден первой залезла в ванну. Эта ванна, сделанная из меди, имела довольно внушительные размеры. В ней мог поместиться даже такой высокий мужчина, как Пирс. Он запросто мог лечь в нее, вытянув ноги. Пирс вымыл Иден мылом, пахнувшим лавандой, а потом налил ей шампанского. Он кормил ее куриным филе, а она запивала его шампанским.

Иден никогда раньше не пила шампанского. Пузырьки газа щекотали ноздри, и она весело смеялась. Она захмелела уже после первого бокала, а когда Пирс начал растирать ее изящное тело своими намыленными руками, она заметила, что его пенис стал длинным и твердым, как железное копье.

Наклонившись над краем ванны, она осторожно погладила возбужденный орган.

— Ты хочешь, чтобы я снова легла на кровать? — спросила она.

Такое горячее рвение привело его в восторг, однако он покачал головой.

— Нет, сейчас еще не время. Если мы будем заниматься любовью, то я могу причинить тебе боль. У тебя там очень нежная и чувствительная кожа, — сказал он.

Поставив локоть на край ванны, Иден подперла рукой подбородок и удивленно посмотрела на него своими зелеными глазами.

— Ты сейчас ради меня поступился своим желанием. Ты сначала подумал обо мне, забыв о собственных потребностях, — заявила она.

Он осторожно щелкнул ее по носу намыленным пальцем.

— Так будет всегда. Ведь ты моя жена, — сказал он, не скрывая своей гордости. — А теперь вылезайте-ка из ванны, милочка.

Она засмеялась и встала из воды. Пирс вытер ее, а потом сам залез в ванну.

Завернувшись в полотенце, она расхаживала возле стола.

— Мне нравится эта комната, — с восторгом произнесла Иден. — Она, конечно, обставлена на мужской вкус, но мебель не кажется мне слишком массивной.

— Я рад, что она тебе понравилась. Теперь эта комната будет нашей.

Она посмотрела на него, удивленно открыв рот.

— Ты считаешь, что мы не должны жить в отдельных комнатах? — спросила она.

— Тебе это не по душе?

Иден покачала головой.

— Мне казалось, что это ты не хочешь, что мы жили в одной комнате, — сказала она. — Миссис Микс говорила мне, что твои родители жили в отдельных комнатах и что так заведено во всех богатых и знатных семьях.

— Как раз наоборот. Я достаточно насмотрелся на своих родителей, которые запирались каждый в своей комнате. Я, в отличие от моего отца, женился по любви, а это означает, что мы с тобой будем спать вместе каждую ночь, что бы ни произошло. В случае ссоры мы не будем ложиться спать до тех пор, пока не уладим наш конфликт. Если понадобится, мы будем выяснять отношения всю ночь, до самого утра.

Опустившись возле ванны на колени, она сказала:

— Я не могу поверить своему счастью. У меня теперь есть ты. Ты — моя жизнь, мой спаситель, мой король.

Она произнесла это с такой неподдельной искренностью, что Пирс даже смутился.

— Я сейчас хочу только одного — чтобы мне потерли спину. — Он весело улыбнулся.

Поняв его намек, Иден засмеялась и засунула в рот виноградину. Взяв мыло, пахнущее фиалкой, она спросила:

— Вот этим?

— Нет, — напустив на себя суровый вид, ответил Пирс.

Она взяла мыло с острым запахом пряностей и, понюхав его, сказала:

— У этого мыла такой сильный запах, что если ты помоешься им, то я смогу узнать тебя даже с закрытыми глазами.

Стоя на коленях, она вымыла ему спину. Она уже успела кое-чему научиться у него и решила сама проявить смекалку, придумать что-нибудь интересное. Когда она наклонилась над ванной, ее груди оказались прямо у него перед лицом. Он затаил дыхание, ожидая, нет, молясь о том, чтобы с нее упало полотенце.

А упало не полотенце, а мыло.

— Ой! — воскликнула Иден, сделав испуганный вид. — Дорогой, мне нужно найти мыло, — сказала она и, опустив руки в воду, приступила к поискам.

Сначала она провела руками по его животу, потом по его ногам и, наконец, погладила его мужской орган. Он снова вытянулся и стал твердым, как стальное копье.

— Я думаю, что мыла там нет, — прошептал Пирс хриплым голосом.

Она провела пальцем по его возбужденному органу.

— Ты в этом уверен? — спросила Иден.

Пирс застонал и еще глубже погрузился в воду.

Она медленно обвела пальцем вокруг головки его органа.

Откуда в ней появилась эта бесшабашная смелость? Пирс откинул голову на край ванны. Он пытался заставить себя не думать о сексе.

— Мы должны подождать до завтра, — сказал он.

— А завтра мы будем заниматься любовью? — спросила она.

— И утром, и днем, и вечером, и всю следующую ночь, — пообещал он.

— А сейчас? — спросила она и посмотрела на него таким призывным, таким манящим взглядом, каким женщины со времен сотворения мира соблазняли мужчин.

Она была искусительницей, которая пыталась совратить его, и он уже почти поддался ее чарам. Когда Иден снова коснулась рукой его возбужденного органа, он выпрыгнул из ванны. Вода стекала с него ручьями.

Запустив пальцы в ее густые блестящие волосы, он заставил Иден встать и впился губами в ее губы. Это был поцелуй страсти и раскаяния, и, уже в следующее мгновение почувствовав, что ее тело стало мягким и податливым, он сорвал с нее полотенце.

Она засмеялась, совершенно не стесняясь своей наготы. Пирс завернулся в ее полотенце, закрепив его на талии, и, гордо вскинув голову, направился к кровати, хотя весь этот пафос был совершенно неуместен, потому что из-под полотенца торчал его возбужденный орган.

Иден налила ему бокал шампанского.

— Возьми, — промурлыкала она, подойдя к кровати. — Это поможет тебе расслабиться.

Она развязала ленту, стягивавшую ее волосы, и они упали ей на плечи, закрыв грудь. Эта ночь была бы очень долгой, если бы он просто лежал рядом, не прикасаясь к ней.

Она села на кровать рядом с ним.

— Мне больно смотреть на тебя, — сказала она. — Тебе сейчас так… мм плохо, ты так страдаешь.

В ее глазах горели озорные огоньки.

Наклонившись вперед, она положила руки на его бедра. Ее соски терлись о его живот прямо возле полотенца.

Пирс залпом осушил бокал.

Она подвинула руку еще выше, а потом ее пальцы проскользнули под полотенце. Она облизала губы. Они стали влажными и манящими. Пристально глядя на него, она развязала полотенце, замотанное вокруг его талии.

— Иден…

Покачав головой, она заставила его замолчать.

— Я не хочу, чтобы ты был таким суровым, — дрожащим от волнения голосом произнесла Иден, и… он едва не лишился сознания, когда она, наклонив голову, обхватила губами его орган.

Не то от удивления, не то от восторга Пирс уронил на пол бокал. Потом откинулся на подушку, закрыл глаза и узнал, что такое райское блаженство.

После этого прошло довольно много времени. Пирс уснул, обняв ее и крепко прижав к себе. Его голова лежала на подушке рядом с ее головой. Однако Иден так и не смогла уснуть.

Подняв руку, она осторожно погладила его мускулистую ногу. Ей нравилось ласкать его тело. Она не ожидала, что он окажется таким благородным мужчиной и сначала доставит удовольствие ей, а потом уже будет удовлетворять свои потребности. Она не знала, что он такой нежный и заботливый любовник. Заниматься с ним любовью — истинное удовольствие. И за это можно отплатить только одним способом — она будет удовлетворять все его потребности и капризы. «Да, именно так и будет», — мысленно сказала она себе и погрузилась в сон.

Они не выходили из своей комнаты целых три дня. Никто не беспокоил их. Горничные только приносили им еду и забирали пустые тарелки.

Пирсу было совершенно все равно, что о нем подумает прислуга. Он забросил все свои дела и не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. Они с Иден были идеальной парой. Оба были чувственными, оба любили секс и знали, что нужно сделать, чтобы подарить друг другу неземное наслаждение. Они не одевались. Им просто не нужна была одежда.

Им не было скучно друг с другом. Они вслух читали книги или часами разговаривали обо всем и в то же время ни о чем. И конечно же, они занимались любовью.

Как-то раз ранним утром они лежали в постели, ожидая, когда проснутся остальные обитатели дома. Зная, что у Пирса нет камердинера, Иден принялась дразнить его.

— Твоя мать говорит, что тебе обязательно нужно иметь собственного камердинера, — сказала она.

— Моя мать много чего говорит, — ответил он, прижавшись губами к небольшой ямочке, находившейся у самого основания ее шеи.

Осторожно отстранившись, Иден обхватила его лицо руками.

— Я хочу сообщить тебе кое-что. Ты этого еще не знаешь, — заявила она.

Он ждал.

— Я сказала твоей матери, что ей не нужно никуда переезжать из этого дома. Мне не хочется, чтобы она чувствовала себя одинокой и брошенной. Я хочу, чтобы она жила вместе с нами.

Он кивнул.

— Я понимаю тебя. Однако я хочу, чтобы ты была счастлива. Если она будет обижать тебя, то ты, Иден, сразу должна поставить ее на место. Я не намерен терпеть ее высокомерное отношение к тебе.

Иден погладила его мускулистую грудь, а потом ее рука опустилась ниже. Это был вызов. Пирс напрягся.

— Я думаю, что она больше не будет себя так вести, — прошептала Иден ему на ухо. — Я знаю, что она не любит меня, но она очень любит тебя.

— Я заставлю ее с уважением относиться к моей жене. — Он поднес ее руку к губам и поцеловал. Поддавшись страсти, которая бушевала, словно лесной пожар, они занялись любовью.

После этого они заснули крепким сном. Иден лежала рядом с Пирсом, свернувшись калачиком, словно довольный котенок. Однако вскоре Пирс проснулся. Он ощущал какую-то неясную тревогу и, как ни старался, заснуть больше не смог.

Он гладил волосы Иден, пытаясь понять, почему у него так тревожно на душе.

Лучшей жены, чем Иден, он и желать не мог. Она умная, образованная, красивая, у нее добрая душа. Она чуткая, заботливая, внимательная, а в постели… Словом, ему несказанно повезло.

Просто невероятно повезло.

С тех пор как они стали мужем и женой, прошло всего несколько дней, и за это время она кое-чему научила его. До женитьбы он, конечно, не был повесой и распутником, но и монахом-отшельником его тоже назвать нельзя было. Однако Пирс не понимал, как может такая молодая и неопытная девушка быть столь изобретательной в постели?

Ему казалось, что Господь создал ее специально для него.

Он не сомневался, что Иден любит его. Но вместе с тем у него сложилось впечатление, что она не верит в то, что он действительно любит ее. Иначе как объяснить эту ее щедрость, великодушие и бескорыстие? Иден всегда отдает больше, чем получает сама, и, похоже, ей хорошо с ним. Однако она смогла достичь вершины наслаждения только в тот день, когда они впервые занимались любовью.

Он — мужчина и поэтому вел себя по-мужски — брал, ничего не отдавая взамен, хотя вряд ли можно считать его законченным эгоистом. Она же изо всех сил старалась доставить ему удовольствие, и у нее это получалось просто замечательно.

Пирс улыбнулся. Он тоже может проявлять чудеса изобретательности.

Повернувшись на бок, он вытащил свою руку из-под головы Иден. Осторожно погладив ее мягкое, податливое тело, он перевернул ее на спину. Первые лучи восходящего солнца, проникая через окна в комнату, окрасили ее тело нежным розовым цветом.

Иден что-то протестующе пробормотала сквозь сон. Пирс улыбнулся. Он уже проснулся, а она могла бы еще несколько часов поспать, крепко обняв подушку. Но только не в это утро.

Он разбудит ее, и на этот раз не сам будет наслаждаться, а постарается доставить ей наслаждение. Переместившись на край кровати, он осторожно раздвинул ее ноги.

Ее кожа была мягкой, как атлас. Он нежно подул сначала на одно ее бедро, а потом на другое. Она попыталась оттолкнуть его ногой.

Потом Пирс прижался губами к ее интимному месту.

Иден вздрогнула, но глаза не открыла, и он продолжил свое дело. Сжав руками ее бедра, он нежно целовал ее самое сокровенное место, вдыхая аромат ее кожи и лаская языком самые чувствительные места.

Резко открыв глаза, она удивленно вскрикнула, а потом, когда его ласки стали более смелыми и откровенными, этот крик превратился в тихие, протяжные стоны наслаждения.

Как он и предполагал, она попыталась вырваться, отодвинуться, погладить его, прикоснуться к нему, но он все время уклонялся. Все это только для нее одной. Он хотел почувствовать, как она достигнет кульминации, он хотел отдавать, ничего не получая взамен.

— Пирс, я хочу ласкать тебя. Хочу заниматься с тобой любовью.

Он был глух к ее мольбам. Для того чтобы полнее насладиться ею, он приподнял ее бедра. Вскоре дыхание Иден участилось. Она начала тихо стонать. Он почувствовал, как напряглось ее тело.

— Пирс… любимый. Я не знаю, что мне делать. Прошу тебя, прошу!

Ее ноги были прижаты к его голове. Его губы ощутили, как дрожит ее плоть. Достигнув вершины наслаждения, она закричала и, выгнув спину, еще сильнее прижалась к нему.

Он поднял ее и поцеловал в губы. Блаженно улыбаясь, она прижалась к нему своим разгоряченным телом.

— Это я должна ласкать тебя, — прошептала она. — Я должна дарить тебе наслаждение.

— Ты даришь мне огромное наслаждение. Понимаешь, Иден, мы оба должны доставлять друг другу удовольствие. Ты — моя жена, а не наложница.

Он заставил ее сесть и повернул лицом к огромному, в человеческий рост зеркалу, которое висело на стене всего в полутора метрах от кровати. Он сидел сзади нее, положив руки ей на плечи.

— Посмотри на нас, — прошептал он. — Видишь? Мы — муж и жена.

Она кивнула, глядя на него томными, затуманенными страстью глазами.

Он сжал руками ее груди, а потом, медленно опустив одну руку, погладил темный треугольник между ее ногами. Она вздрогнула, и по ее телу пробежала горячая волна желания.

— Мы — единое целое, Иден. Ты мне не раба, а я тебе не господин, и ты не должна слепо исполнять мои прихоти, — сказал он. Нежно сжав пальцами ее сосок, Пирс покрутил его, чувствуя, как он твердеет. Посмотрев на свой твердый, как стальное копье, орган, Пирс понял, что готов войти в нее. — Я не хочу, все время только получать. Я хочу что-нибудь отдавать, мне очень нравится доставлять тебе удовольствие.

Пирс провел языком по ее нежной шее. Закрыв глаза, Иден наклонила голову, чтобы он смог добраться до того чувствительного места, которое находится за ухом.

Встав на колени, Пирс и ее заставил сделать то же самое.

— Открой глаза, Иден, — прошептал он ей на ухо. — Я хочу видеть их, когда я войду в тебя.

Ее ресницы задрожали, и, открыв глаза, она удивленно посмотрела на него. В этот момент Пирс вошел в нее, прижавшись бедрами к ее ягодицам. Его руки продолжали ласкать ее груди.

— Посмотри в зеркало, Иден. Я хочу, чтобы ты видела, как мы занимаемся любовью.

Он еще глубже вошел в нее, и она выгнула спину, прижимаясь к нему. Теперь она принадлежала ему. Он почувствовал это, когда она начала двигаться в такт его движениям, прижимаясь к нему всем телом. Она удовлетворяла свои потребности. Брала то, что должна была получить.

Это была дикая, бешеная, непристойная скачка. Оба они, не отрываясь, смотрели на свое отражение в зеркале. Один раз она, повернувшись к нему лицом, попыталась изменить ход событий и заставить его подчиняться ей. Однако Пирс не позволил сделать это. Сейчас он главный, он отдает, а она получает. И ей пришлось смириться с этим. Воздух содрогался от ее криков. «Пирс, прошу тебя, еще! Еще!» — снова и снова кричала Иден, а он шепотом рассказывал ей о том, что собирается сделать с ней и как будет ласкать ее.

Ее волосы, растрепавшись, упали на плечи, когда она резко подалась вперед для того, чтобы он смог еще глубже войти в нее. Они оба забыли и о зеркале, и том, кто должен руководить, а кто подчиняться, и просто наслаждались друг другом.

А потом он почувствовал, как ее лоно начало сжиматься, и понял, что наступает кульминация. Она достигла вершины наслаждения.

Его охватил такой восторг, что он едва не лишился чувств. Его кульминация была подобна мощному взрыву.

Они в изнеможении упали на кровать. Он прижал ее к себе, и они лежали, слушая, как бешено колотятся их сердца.

Иден первой нарушила молчание.

— Мне кажется, я так устала, что еще не скоро смогу встать с этой кровати, — произнесла она.

Пирс засмеялся. Сначала он просто довольно хихикал, а потом это хихиканье превратилось в громкий хохот. Глядя на него, она тоже расхохоталась. Он лежали, обняв друг друга, сплетясь ногами, и смеялись, радуясь жизни и любви.

Благодаря знакомству с Пирсом у Иден в корне изменилось мнение о мужчинах.

Оказалось, что быть женой — это чертовски приятно. Она наслаждалась каждой минутой своей жизни. И эта радость бытия не исчезла даже после того, как они покинули любовное гнездышко, которое свили для себя, и снова воссоединились с остальным миром.

Иден с головой погрузилась в домашние дела и хозяйственные заботы, ведь Пенхоллоу Холл стал для нее теперь родным домом. По вечерам, закончив все свои дела, они с Пирсом ложились в постель и, обнявшись, предавались мечтам, строили планы на будущее.

Она теперь верила в то, что все ее мечты сбудутся. У нее обязательно будут дети. Возможно, она уже носит под сердцем ребенка. Иден день и ночь благодарила Бога, веру в которого она недавно обрела, за свою счастливую жизнь и те милости, которыми он ее одарил. Даже ее свекровь, леди Пенхоллоу, казалась счастливой и довольной.

Иден сказала Пирсу, что хочет, чтобы у их детей были такие же голубые глаза и милые ямочки в уголках рта, как у него. Услышав это, он засмеялся и ответил, что хотел бы, чтобы их малыши были зеленоглазыми и чтобы Господь одарил их теми же многочисленными талантами, которыми обладает их мать.

Иден казалось, что ее счастье безмерно, а прошлое стало просто смутным, неприятным воспоминанием.

Прошло две недели. Две недели счастья, приятных забот и наслаждения.

Началась третья неделя. Во вторник Иден поехала в Хобблс Муе, чтобы посмотреть, как идет строительство новых домов. Когда она вернулась, то увидела, что возле парадного крыльца дома стоит наемный экипаж. Она знала, что в этот день в Пенхоллоу Холле гостей не ожидали. Она вошла в дом.

— Роулинз, кто к нам приехал? — спросила Иден, отдав дворецкому свою шляпу и перчатки. Она была уверена, что он скажет, что это приехали поговорить по поводу лошадей.

Однако она ошиблась.

— Я не знаю имен этих господ, — сообщил дворецкий. — Они не захотели представиться, но, несмотря на это, его светлость все-таки пригласил их в свой кабинет. Гостей четверо — трое мужчин и одна женщина. Двое мужчин одеты очень странно. На них какие-то широкие балахоны. Гости сказали, что приехали прямо из Лондона. Как вы думаете, миледи, они останутся на обед?

Трое мужчин и женщина из Лондона. Задумавшись, Иден кивнула, что-то ответив дворецкому. Ноги сами понесли ее к кабинету Пирса. Она услышала тихие голоса.

В этот момент дверь кабинета мужа открылась и он вышел в коридор.

— Иден, я рад, что ты вернулась, — устало произнес он каким-то странным голосом. — Не могла бы ты зайти в кабинет и присоединиться к нам?

Его вопрос был скорее похож на приказ, чем на просьбу.

— Конечно, Пирс, — ответила Иден. Он стоял спиной к свету, и поэтому она не видела его лица. Однако, подойдя к нему поближе, она испугалась. Никогда прежде ей не доводилось видеть его таким мрачным и суровым.

Посмотрев на нее пристальным взглядом, он повернулся и, не проронив ни слова, вошел в кабинет.

С трудом передвигая ноги, Иден последовала за ним. Первым она увидела великана Ферта, служившего охранником у мадам Индрени. Рядом с ним стоял бородатый Гади в своем длинном, просторном балахоне.

Назим сидел в кресле, стоявшем возле письменного стола Пирса. Когда она вошла, он повернулся и его глаза загорелись от радости. Это была злобная радость охотника, который наконец-то настиг свою жертву.

Увидев, как мадам Индрени поднимается с кресла, стоявшего рядом с креслом, в котором сидел Назим, Иден моментально забыла обо всем на свете. Мадам была в платье из шелка и парчи. Она протянула Иден руку. Послышался звон ее золотых браслетов.

— Иден, cher, я рада, что мы с тобой снова встретились, — с улыбкой произнесла она.

ГЛАВА 16

— Эта женщина говорит, что хорошо знает тебя, — сказал Пирс. Он стоял, опершись рукой о полированную столешницу, и смотрел на нее в ожидании ответа.

Иден не подала руки мадам Индрени.

— Это правда, — призналась она.

Сделав два шага, он отступил назад. Его лицо было похоже на каменную маску.

— Как вы узнали, что я здесь? — повернувшись к мадам Индрени, спросила Иден.

Мадам улыбнулась.

— Меня разыскал лорд Пенхоллоу, — ответила она. — Он специально нанял для этого человека.

Повернувшись к мужу, Иден удивленно посмотрела на него.

— Это правда, милорд? — спросила она.

— Помнишь, ты как-то упомянула ее имя? — вопросом на вопрос ответил Пирс. Его голос звучал резко и зло. — Я послал человека на ее поиски.

Иден покачала головой.

— Я забыла об этом, — сказала она. — Это было так давно.

— Иден, ты говорила, что эта женщина — твоя учительница, — напомнил Пирс. — Почему ты прячешься от нее?

— Да, cher, почему ты прячешься от меня? — повторила мадам, передразнивая его. — А ты рассказала ему, чему я тебя учила? — спросила она и вновь улыбнулась.

Иден была в отчаянии. Повернувшись к мужу, она умоляюще произнесла:

— Пирс, позволь мне поговорить с ней наедине. Мы должны обсудить одно дело, и потом все опять будет по-прежнему.

— Дело? — нахмурившись, спросил Пирс и посмотрел на мадам Индрени. — Какие дела у вас могут быть с моей женой?

Мадам удивленно уставилась на него, решив, что просто ослышалась, а потом, оправившись от изумления, звонко расхохоталась.

Назим не смеялся. Он медленно поднялся с кресла.

— Так ты замужняя женщина? — закричал он, посмотрев на Иден.

Не дожидаясь ее ответа, он повернулся к Гади и разразился потоком ругательств на арабском языке. Лицо Гади вытянулось от удивления, а потом, посмотрев на Иден, он побагровел от гнева и с угрожающим видом двинулся к ней.

Пирс встал между Иден и арабом, а Ферт, повинуясь приказу мадам, крепко сжал рукой саблю Гади, чтобы тот не смог вытащить оружие из ножен.

Назим что-то сказал Гади по-арабски, и тот успокоился. После этого, повернувшись к мадам Индрени, спросил:

— Значит, эта девица уже не девственница?

— Какого черта! — гневно воскликнул Пирс, но Иден сжала его руку. Он повернулся к ней. В ее глазах застыла немая мольба. Она просила его сохранять спокойствие.

Мадам окинула Пирса внимательным, изучающим взглядом. Щеки Иден покрылись ярким румянцем, и она отпустила руку Пирса.

— Я думаю, что уже нет, — ответила мадам на вопрос Назима.

— В таком случае, мадам Индрени, вы, наверное, понимаете, что Ибн-Сибаху она больше не нужна, — заявил Назим. — Мы должны забрать его деньги. Султан заплатил их за девственницу.

— И он обязательно получит их, — заявила мадам. Она больше не смеялась. — Вам придется вернуться со мной в Лондон. У меня при себе нет такой суммы.

— Мы готовы. — Назим, усмехнувшись, что-то сказал Гади, и тот согласно кивнул в ответ. — Мы подождем вас в экипаже, — добавил он и, даже не посмотрев на Иден, вышел из комнаты. Гади последовал за ним.

Когда за ними закрылась дверь, мадам заговорила первой:

— У нас, похоже, появилась одна небольшая проблема. — Повернувшись, она холодно уставилась на Иден. — Интересно, как мы сможем ее разрешить?

Иден молчала. Однако от нее никто и не требовал ответа.

— Значит, ты теперь графиня, — мягким, спокойным голосом произнесла мадам. — Это просто поразительно. Однако я, честно говоря, всегда была уверена в том, что ты, cher, далеко пойдешь.

В следующее мгновение выражение лица мадам Индрени изменилось. Было видно, что она едва сдерживает гнев.

— Но что же мне теперь делать? — спросила она. — Я не хочу портить отношения с Ибн-Сибахом.

Мадам повернулась к Пирсу и медленно окинула его взглядом, начиная с начищенных до блеска сапог и заканчивая обрамленным черными волосами лицом, на котором гневно сверкали голубые глаза. Потерев пальцем нижнюю губу, она задумчиво произнесла:

— Ты прекрасно устроилась, cher.

— Мне нет никакого дела до Ибн-Сибаха, — выйдя вперед, заявила Иден. — Вы можете сказать ему все, что угодно. Ему больше нет места в моей жизни.

Черные глаза мадам загорелись от ярости, однако она быстро взяла себя в руки, и на ее лице появилось выражение холодного безразличия.

— Из-за тебя, Иден, у меня возникли неприятности, и ты поможешь мне от них избавиться, — сказала она.

— Иден, объясни мне, что здесь происходит? — тихо спросил Пирс.

Иден посмотрела на него. Она не знала, что ему ответить. Сможет ли она все объяснить Пирсу?

— Cher, тебе придется поведать всю правду, — с печалью в голосе заявила мадам Индрени. — Больше молчать нельзя. Тебя купил один мужчина, а ты, зная об этом, отдалась другому.

Пирс напрягся.

— Купил? — охрипшим от волнения голосом спросил он.

Все оказалось намного хуже, чем представляла себе Иден. Она понимала, что ей нужно как-нибудь объясниться, потому что молчание только ухудшит ее положение.

Мадам Индрени поняла сомнения Иден.

— Ты должна рассказать правду, cher, — прошептала она. — По-другому просто не получится.

Правду. Ей придется рассказать Пирсу все. При одной мысли об этом Иден охватил ужас. Обстановка в комнате накалилась до предела. Иден открыла рот, но так и не смогла произнести ни одного слова.

— Я, милорд, являюсь хозяйкой элитного публичного дома. Наше заведение посещают только очень состоятельные мужчины, и поэтому я предлагаю им девушек сообразно их вкусам и потребностям, — посмотрев на Пирса, заговорила мадам Индрени. — Мужчины проводят время в приятном обществе и за очень большие деньги выбирают себе любовниц из числа девушек, которых я лично обучаю искусству плотской любви. Ваша жена тоже была моей ученицей.

Пирс смотрел на мадам Индрени так, будто та говорила на незнакомом ему языке. Создалось впечатление, что он не понял ни слова.

— Моя жена была чьей-то любовницей? — спросил он.

Совершенно обессиленная и подавленная, Иден стояла неподвижно как статуя и смотрела куда-то поверх головы мадам, ожидая, когда закончится весь этот кошмар.

— Нет, этого не было, — заверила его мадам и улыбнулась. — Я обучала ее искусству любви, но она была особенной девушкой. Необыкновенной, я бы даже сказала. Она представляет собой редкое сочетание красоты и ума. Моей Иден все давалось легко — литература, музыка, науки… — Помолчав немного, она продолжила: — И любовную науку она тоже легко освоила. Я уверена, милорд, что вы лично смогли убедиться в том, насколько она хороша в постели, не так ли?

— Я прикажу вышвырнуть вас из моего дома, — произнес Пирс ровным, спокойным голосом.

— О нет, вы не сделаете этого, — возразила мадам и снова села в кресло. — У нас троих теперь есть тайна. Тайна, в которую, я уверена, вы не захотите больше никого посвящать. Тайна, которая должна остаться здесь, в стенах этой комнаты. Вашу жену купил султан Ибн-Сибах для своего гарема. Она должна была стать его наложницей. И заплатил он за нее по-царски. К несчастью, Иден удалось бежать, и она оказалась у вас. Ты, должно быть, пережила необыкновенно увлекательное приключение, cher.

— Прошу вас, мадам, не стоит впутывать его в это дело, — повернувшись к ней, умоляюще произнесла Иден. — Он не имеет к этому никакого отношения.

— Я не могу, Иден. Ибн-Сибах заплатил за тебя огромные деньги. Ты слышала, что сказал Назим. Я должна вернуть султану его деньги. Я считаю, что будет справедливо, если твой муж возместит мне убытки. Это честная сделка.

— Но он не имеет к этому никакого отношения, — повторила Иден. — Он ничего не знал обо мне. Я сделала вид, что потеряла память. Просто я не хотела жить в гареме.

— Ты сделала вид, что потеряла память? — удивилась мадам. — Я никогда не слышала об этом. И вы поверили ей, лорд Пенхоллоу? — спросила она.

Иден боялась посмотреть Пирсу в глаза.

— Черт возьми, ты уже сделала свой выбор! — воскликнула мадам. — Ты знала, на что шла, cher. Я вытащила тебя из помойной ямы, в которой ты жила, кормила и одевала тебя все эти годы не из соображений милосердия и великодушия. Кроме того, лорду Пенхоллоу досталось настоящее сокровище. Ты — красивая женщина. Он сможет прожить с тобой в любви и счастье до конца своей жизни. Я всего лишь хочу, чтобы он вернул мне деньги, которые я должна была получить за твою девственность. И мне абсолютно все равно, кем сделает тебя мужчина, который купил тебя, — своей женой или любовницей, — отрезала мадам. Ее глаза загорелись злым огнем. Так, словно она что-то задумала. — Кроме того, есть еще один вариант, — добавила она. — Я могу забрать тебя с собой, и ты отработаешь мне те деньги, которых я лишилась. Впрочем, это растянется на много лет. Что вы скажете, лорд Пенхоллоу? Может быть, после того, как вы узнали всю правду, у вас появилось желание сбыть ее с рук?

«А вдруг мадам права и Пирс действительно захочет избавиться от меня?» — подумала Иден, и от страха к ней снова вернулся дар речи.

— У вас нет сердца, мадам! — воскликнула она. — К тому же ни заставить меня вернуться к вам, ни отдать вам деньги вы не сможете.

Мадам Индрени изумленно уставилась на Иден.

— А ты изменилась, cher. Раньше ты бы не посмела перечить мне. Ты была такой милой и покладистой и всегда помнила о том, что я для тебя сделала.

— Я и сейчас очень благодарна вам, мадам. Я бы умерла, если бы той ночью вы не забрали меня к себе, — сказала Иден и, посмотрев на Пирса, пояснила: — Я была маленькой девочкой, когда она появилась в моей жизни. Голодной и испуганной. На моих глазах убили человека, и я боялась, что меня тоже убьют, чтобы избавиться от ненужного свидетеля. Эта женщина была моей единственной надеждой на спасение.

— И мы с тобой заключили договор, не так ли? — напомнила мадам. — Несмотря на свой нежный возраст, cher, ты была очень умной и сообразительной девочкой, и ты прекрасно знала, чем я занимаюсь. А теперь пришло время расплатиться сполна.

— Если бы у меня были деньги, я обязательно отдала бы вам долг. Но вы же знаете, что у меня их нет.

— Я не позволю, чтобы меня так подло обманули. Эти деньги принадлежат мне по праву. Если у тебя ничего нет, то пусть он заплатит мне! — Мадам указала на Пирса.

— Он здесь ни при чем. Это я должна вам деньги. Он ничего не знал обо мне. Я делала вид, что потеряла память.

— Да, во всем виновата ты. Ты притворялась и обманывала. Может быть, ты сможешь убедить этого мужчину в том, что любишь его, и он согласится заступиться за тебя?

Иден похолодела от ужаса.

— Что вы сказали? Что вы хотите сделать? — воскликнула она, подойдя к мадам, а потом, повернувшись к мужу, крикнула: — Пирс, не верь ей. Прошу тебя, дорогой, не верь ей!

— «Прошу тебя, дорогой, не верь ей», — передразнила ее мадам, надевая перчатки. — Я всего лишь позволила себе высказать то, что и так является очевидным, cher, — заявила она. Судя по всему, она ничуть не жалела о том, что сказала.

Иден хотелось вцепиться ногтями в лицо этой женщины и стереть с него эту самодовольную улыбку.

В их разговор вмешался Пирс.

— Сколько она вам должна? — спросил он, обращаясь к мадам.

— Двадцать пять тысяч фунтов, — улыбнувшись, ответила она.

Пирс даже рот раскрыл от удивления.

— Двадцать пять тысяч? — повторил он, подумав, что ослышался. — Это целое состояние.

— Она стоит этих денег, не правда ли? — Мадам улыбнулась с неприкрытой иронией и пожала плечами.

Иден густо покраснела от стыда и обиды, а глаза ее мужа загорелись от гнева.

Он подошел к письменному столу и открыл один из ящиков.

— Вы готовы принять банковский чек? — спросил он.

— Конечно, милорд, — вновь улыбнувшись, ответила мадам.

Иден с ужасом наблюдала за тем, как Пирс достал чековую книжку и начал что-то в ней писать.

— Пирс, нет, — взмолилась она.

Он продолжал писать, не обращая на нее никакого внимания.

Тогда Иден подошла к столу и накрыла ладонью лист чековой книжки.

— Нет! — крикнула она.

Пирс поднял голову и посмотрел на нее… Она испугалась, увидев его лицо. Вместо нежного и ласкового любовника она увидела незнакомца с холодным, решительным лицом.

— Другого выхода я не вижу, — жестко произнес он.

— Нет, ты не прав, выход должен быть, — прошептала Иден. — Это неправильно. Это несправедливо.

— Я просто выполняю свой долг, — ответил Пирс, упрямо сжав губы.

— Долг перед кем? — не унималась Иден.

Он не ответил ей и снова начал писать.

Иден отошла от стола. Она была в полной растерянности.

Для того чтобы чернила быстрее высохли, Пирс посыпал песком лист бумаги, а потом, сдув песок, поднялся из-за стола и подошел к мадам Индрени. Однако чек он ей не отдал.

— Мне нужны гарантии. Я сейчас отдам вам чек, а вы через месяц снова приедете ко мне за деньгами, — сказал он.

— Я — деловая женщина, а не шантажистка! — Мадам гордо вскинула голову. — За свои деньги вы купили мое молчание. Я отдам долг своим арабским друзьям, и мы покончим с этим делом. Я получу то, что мне полагается, и вы больше никогда не увидите меня.

Зажав чек между двумя пальцами, Пирс протянул его мадам. Она взяла его, сложила пополам и засунула за корсаж платья.

— Приятно было иметь с вами дело, лорд Пенхоллоу. Пойдем, Ферт, — сказала она, обращаясь к своему охраннику.

И они вышли из кабинета.

Иден и Пирс остались одни.

Оба молчали.

Иден услышала, как хлопнула парадная дверь. Мадам Индрени навсегда исчезла из ее жизни. Иден просто не могла в это поверить. Она устало опустилась в кресло, стоявшее возле письменного стола Пирса. Оно все еще хранило тепло тела мадам.

Пирс обошел вокруг стола, захлопнул чековую книжку и, положив ее в ящик, задвинул его внутрь.

Что теперь будет?

— Пирс, прости меня, — прошептала Иден, разглядывая замысловатые узоры на индийском ковре.

Он не ответил ей.

Подняв голову, она увидела, что он смотрит в окно. Он стоял, освещенный полуденным солнцем, и черты его лица казались более четкими и резкими. Плотно сжатые губы придавали его лицу волевой, решительный вид. Этого мужчину она любила больше жизни.

Любовь. Они были вдвоем в этой уединенной комнате, где воздух был заряжен невысказанными словами, и Иден поняла, как сильно и самозабвенно она любит его.

Ей казалось, что она любила его еще до свадьбы, но за последние две недели случилось нечто удивительное. Та прежняя любовь уступила место новому, более сильному чувству. Она не ожидала, что со временем их любовь только окрепнет и разгорится с новой силой.

Он первым нарушил молчание.

— Неужели ты вышла за меня замуж только из-за денег? — спросил он.

— Нет! — вскочив с кресла, закричала она. — Пирс, как ты можешь говорить такое! Особенно после того, что между нами было, ведь последние несколько недель мы с тобой были по-настоящему счастливы.

Он посмотрел на нее. Его глаза светились холодным голубым блеском.

— Мне кажется, что я тебя совсем не знаю, — устало произнес он.

Его слова больно ранили ее сердце.

— Почему ты не рассказала мне обо всем, Иден?

— Я боялась.

— Да, я понимаю, что в первое время тебе было страшно. — Он раздраженно взмахнул рукой. — Но потом… Иден, почему потом ты не объяснилась со мной?

Ее сердце бешено колотилось. Она не могла ответить на этот вопрос и поэтому спросила:

— Что я должна была тебе сказать?

— Правду! — гневно сверкнув глазами, воскликнул он.

Иден опустила голову. Она просто не могла выдержать его испытующий взгляд.

— Я хотела рассказать тебе все. Сначала я боялась, что Назим и Гади найдут меня и опять увезут с собой. — Иден потупилась, тяжело вздохнув.

— Неужели ты думала, что я позволил бы им сделать это?

Она заставила себя посмотреть ему в лицо.

— В то время я ни в чем не была уверена, — призналась она, чувствуя, как к горлу подступает комок. Ей было трудно говорить.

— А позже, когда ты поняла, что здесь тебя никто не обидит, почему ты мне ничего не рассказала? Мы с тобой часами разговаривали на разные темы. Я открыл тебе свою душу, а ты даже ни разу не попыталась поговорить со мной откровенно. Да я и предположить не мог, что все настолько мерзко и ужасно.

— Ты как-то сказал мне, что полюбил бы меня, даже если бы я была простой селянкой.

— Видишь ли, существует некоторая разница между селянкой и… прости… — он умолк на полуслове, а потом выдавил: — Наложницей.

Услышав это слово, Иден вздрогнула.

— Я не думала, что все зайдет так далеко. Я хотела уехать, но потом… — Иден замолчала, не зная, что сказать. Все разговоры слуг о том, что она предназначена ему судьбой, встреча с вдовой Хаскелл — все это сейчас казалось ей полнейшей ерундой.

— Что же произошло потом?

Она снова заставила себя поднять голову и посмотреть на него.

— Потом был тот вечер… помнишь, мы с тобой сидели возле фортепьяно. После этого все изменилось. Мне уже не хотелось уезжать. Я понимала, что должна покинуть твой дом, но не смогла заставить себя сделать это. А после случился пожар, и ты предложил стать твой женой… И… мне очень захотелось стать именно такой, какой ты меня себе представлял.

Он снова повернулся к окну. Его лицо было мрачным и суровым.

— Пирс, ты бы женился на мне, если бы я еще в самом начале рассказала тебе всю правду? Смогли бы мы с тобой быть такими счастливыми?

Отвернувшись от окна, он подошел к шкафу со стеклянными дверцами, в котором стояли бутылки с крепкими напитками.

Иден облизала пересохшие губы.

— Пирс? — позвала она его.

Вытащив бутылку виски, он налил себе полный бокал.

— Пирс, умоляю тебя, прости меня.

Закрыв бутылку пробкой, он повернулся к ней.

— Это будет нелегко. Все так запуталось, что я уже ничего не могу сказать наверняка. Понимаешь, выясняется, что я заблуждался. Мне очень хотелось верить в любовь. В то, что наша с тобой любовь взаимна.

— Так оно и есть! Я люблю тебя. Ради тебя я на все готова.

— На все… Вот только правду ты не готова была мне рассказать.

Иден опустила голову, понимая, что его упреки справедливы.

— Да, — с горечью прошептала она, а потом добавила: — Но только потому, что я боялась, что это убьет нашу любовь.

— Случилось нечто более страшное, — заявил Пирс. — Я банкрот! — Усмехнувшись, он поднял бокал, словно собирался произнести тост, а потом залпом выпил его.

— Банкрот? — удивилась Иден. — Что это значит?

Он не ответил ей. Постукивая пальцами по пустому бокалу, Пирс о чем-то думал. Казалось, что он забыл обо всем на свете. Ей пришлось повторить свой вопрос, чтобы напомнить ему о том, что он в комнате не один.

— После того как мадам передаст чек моему банкиру, у меня уже не останется денег для того, чтобы расплатиться по счетам. Я обещал заплатить за новое оборудование для рудника, — объяснил он. — Его должны привезти через три недели.

Иден стало так страшно, что ее бросило в жар, а потом в холод.

Он усмехнулся, хотя лицо его оставалось мрачным.

— Все те люди, которые предостерегали меня, советовали мне не доверять тебе… просили меня еще немного подождать… — заговорил Пирс и снова замолчал.

Он опять наполнил свой бокал.

— Я думал, что они ошибаются, что я знаю тебя гораздо лучше, чем они. Я доверял тебе. Кстати, — сказал он, горько усмехнувшись, — двадцать пять тысяч фунтов — это вполне приемлемая цена. Ты стоишь этих денег, — заявил он, осушив бокал. — Ты прекрасное, утонченно-изысканное существо и стоишь каждого шиллинга…

— Прекрати! — воскликнула Иден, перебив его. — Не говори о нас в таком тоне.

— Нас больше нет, Иден. Есть только ты и твои тайны.

— Ты говорил, что любишь меня.

— Это было до того, как я узнал, что ты — маленькая лживая шлюха, — произнес он холодным, злым голосом и поставил на стол пустой бокал. — Прости, я не сдержался. Я не должен был говорить тебе этих слов. Я не должен был высказывать вслух свои мысли. Ты уничтожила, раздавила меня, Иден, а заодно и все, что я с таким трудом построил.

Она охватила руками плечи. Ей хотелось защитить себя от этого возмущенного, обиженного незнакомца, в которого превратился ее муж.

— Может быть, можно продать некоторые земельные участки? Или нескольких лошадей? — спросила она.

— Мое имение — это заповедное имущество, ограниченное в порядке наследования и отчуждения. Поэтому, Иден, я не имею права продавать землю. Все имевшиеся у меня наличные деньги я потратил на разработку оловянного рудника. Потом еще случился этот пожар в Хобблс Муе, и мне пришлось строить новые дома. Мне сейчас нужно десять тысяч фунтов, чтобы покрыть все свои расходы.

Иден так потряс его рассказ, что ей понадобилось некоторое время для того, чтобы оправиться от шока. Она была уверена, что все еще можно спасти, что можно найти выход из того ужасного положения, в котором они оказались. Она должна что-то предпринять.

— Пирс, я поеду к мадам Индрени и заберу у нее твой чек, — заявила она.

Он моментально подбежал к Иден и схватил ее за руки. Его лицо было искажено от гнева.

— Ты не сделаешь этого! Ты, черт возьми, моя жена! — закричал он.

— Я просто хочу помочь тебе, ведь это я во всем виновата. Я люблю тебя, Пирс. Я не хочу, чтобы мы с тобой ссорились, — сказала Иден, и слезы, которые она так долго сдерживала, ручьями потекли по ее щекам. — Может быть, мы сможем занять деньги? — спросила она.

Он покачал головой, гневно сверкнув глазами.

— Я не могу обратиться ни к ростовщикам, ни к друзьям. Я заплатил мадам Индрени эти чертовы деньги только для того, чтобы защитить вас с матерью. Если станет известно о том, кем ты была и сколько мне пришлось заплатить, чтобы выкупить тебя, то от вас с матерью отвернется все высшее общество. И ее, и твоя репутация будут безнадежно испорчены. На протяжении многих лет дамы из общества относились к моей матери с нескрываемым презрением. Я не хочу, чтобы тебя постигла та же участь. Думаю, что ты в конце концов не выдержишь и сдашься так же, как это сделала моя мать, и нашим детям до конца жизни придется слушать, как за их спинами шепчутся светские сплетники.

«В детстве тебе самому пришлось пройти через все это», — подумала она и спросила:

— А ты? Что будет с тобой?

Пирс, похоже, немного успокоился, во всяком случае, его глаза уже не горели от гнева. Он снова подошел к стеклянному шкафу и взял бутылку виски.

— Я выдержу. Мне уже один раз пришлось пройти через весь этот ад. Думаю, что я смогу снова встать на ноги.

— Пирс, — произнесла она дрожащим голосом, — прости меня.

Закрыв глаза, он глубоко вздохнул.

«Все будет хорошо, — сказала она себе. — Пирс сейчас очень расстроен, но скоро мы помиримся, и все опять будет по-прежнему».

И, словно в подтверждение этого, он вернул бутылку виски в шкаф.

— Иден… — произнес он и замолчал.

— Прошу тебя, Пирс, скажи, что все будет хорошо. Я хочу услышать это от тебя, — попросила Иден. «Я хочу, чтобы ты сказал, что любишь меня», — подумала она.

Он посмотрел на нее. Его лицо было похоже на бесстрастную маску.

— Все будет хорошо, — выдохнул он.

Они стояли, глядя друг на друга. Иден понимала, что плакать — глупо и нелепо, но унять слезы ей так и не удалось, и они все также ручьями текли по ее щекам. Она слышала голоса слуг, доносившиеся из коридора, вдыхала мужские запахи кожи и мыла для бритья, которым пользовался ее муж…

Стук в дверь прогремел подобно пушечному выстрелу. Подпрыгнув от неожиданности, Иден, вытирая руками лицо, быстро отошла в противоположный конец комнаты.

— Войдите! — крикнул Пирс.

Дверь открылась, и в комнату вошла леди Пенхоллоу.

— Пирс, я видела довольно странную женщину, которая некоторое время назад покинула наш дом. У тебя с ней какие-то дела? — спросила она.

— Да.

— О боже, — пробормотала леди Пенхоллоу. — Я не думала, что все так серьезно. У тебя такое лицо, как будто бы ты только что узнал о смерти лучшего друга.

— Нет, ничего ужасного не произошло, — уклончиво ответил Пирс.

— Иден, а у тебя все в порядке?

— Да, благодарю вас, у меня все хорошо, — сделав над собой усилие, ответила Иден и спрятала свое заплаканное лицо за спиной мужа.

Леди Пенхоллоу ждала, пока кто-то из них скажет еще что-нибудь. Но они оба молчали. Пауза затянулась. Она поняла, что никто не собирается объяснять ей, что произошло, и направилась к двери.

— Я рада, что у тебя все в порядке. Роулинз доложил мне, что эта женщина приехала из Лондона вместе с очень странными личностями в арабских одеждах, — сказала она. — Это правда, Пирс, или он просто выпил лишнего и ему теперь мерещится бог знает что?

Она сказала это полушутя-полусерьезно, а потом увидела бокал виски, стоявший на стеклянном шкафу.

— Ты пьешь, Пирс? Что происходит? — Теперь леди Пенхоллоу разволновалась не на шутку.

— Ничего, — спокойно ответил он и улыбнулся одними только губами. Глаза его по-прежнему оставались серьезными.

— Но ты никогда не пил днем.

Он подошел к ней и взял ее за руку.

— Мы пропустили по рюмочке с моими гостями из Лондона, — сказал он.

— Что им нужно было от тебя? — тихим, но твердым голосом спросила леди Пенхоллоу.

— Ничего, мама, — ответил он, провожая ее до двери. — Мы с тобой увидимся за ужином.

Леди Пенхоллоу не оставалось ничего другого, как покинуть комнату. Внимательно посмотрев на Иден, она вышла в коридор. Пирс закрыл за ней дверь.

— Надеюсь, ты уже успокоилась и взяла себя в руки? — спросил он.

Иден кивнула.

— Мне не следовало плакать. Я просто забыла одну простую истину — слезами горю не поможешь. — Тяжело вздохнув, она посмотрела на него. — Мы должны рассказать ей правду?

— Это тебе решать. — Подойдя к письменному столу, Пирс сел в кресло.

Что же, все ясно и до боли просто. Он дает ей понять, что разговор окончен и она должна уйти. Однако Иден не хотела сдаваться.

— Пирс, я люблю тебя.

За последние несколько недель она много раз говорила ему эти слова, а он всякий раз отвечал ей: «Нет, это я люблю тебя». Это было что-то вроде игры. Глупой, но забавной.

На сей раз он не ответил ей.

— Пирс?

— Иден, мне нужно время для того, чтобы все обдумать. Это случилось слишком неожиданно, и теперь я не знаю, что мне делать.

— Ты можешь отменить доставку оборудования? — спросила она с надеждой в голосе. Ей очень хотелось помочь ему.

Пирс посмотрел на нее так, словно видел впервые.

— Ты такая красивая, — сказал он, а потом, обращаясь к себе самому, пробормотал: — Неужели я был таким слепым?

Его слова больно ранили ее сердце.

— Пирс, я не жаждала заполучить титул. Да, я теперь графиня, но это для меня ничего не значит. Деньги мне тоже не нужны, — сказала она. — Я хотела только одного — стать твоей женой. Я надеялась, что смогу сделать тебя счастливым.

Он неподвижно сидел за столом.

Она ждала.

— Ты действительно сделала меня счастливым, — вымолвил он после довольно продолжительной паузы. — Только я боюсь, что цена этого счастья оказалась слишком высокой.

— Пирс…

— Черт возьми, оставь меня! — стукнув кулаком по столу, крикнул он. — Я потратил много лет на то, чтобы восстановить репутацию нашей семьи, а тебе всего за час удалось уничтожить меня. Уходи!

Иден не стала ждать, когда он повторит свой приказ. Она попятилась, а потом, резко повернувшись, направилась к выходу. Выбежав из кабинета, она захлопнула за собой дверь, и этот звук громким эхом разнесся по всему коридору.

Иден спряталась в их спальне. Слава богу, что Бетси, от глаз которой ничего не могло укрыться, куда-то отлучилась по делам. Иден понимала, что Пирсу нужно время. Подождав до обеда, она спустилась в столовую. После обеда они всегда с ним разговаривали.

Однако в этот день все было не так, как всегда.

Роулинз сообщил им о том, что лорд Пенхоллоу уехал из дому по делам и не сможет отобедать вместе с дамами. Он передает им свои извинения.

— Странно, — сказала леди Пенхоллоу. — Я не думала, что после женитьбы Пирс весь день до самого вечера будет заниматься делами.

В ответ Иден только пожала плечами и продолжила ковыряться вилкой в своей тарелке, делая вид, что ест.

После обеда она ждала Пирса в Садовой комнате. Он не пришел, и она, набравшись смелости, сама отправилась к нему.

Обычно, когда Пирс работал по вечерам в своем кабинете, из-под двери пробивалась тонкая полоска света. Однако сегодня ее не было.

После того как леди Пенхоллоу удалилась в свою комнату, в доме стало тихо.

Держа в руке свечу, Иден осторожно постучала в дверь.

Ей никто не ответил.

Она снова постучала, а потом открыла дверь.

Комнату освещала только лампа, стоявшая на письменном столе. Ее свет отражался от открытых бухгалтерских книг и бумаг, лежавших перед Пирсом. Ворот его рубашки был расстегнут, а галстук свободно болтался на шее. Справа от него стоял бокал виски.

— Да, войдите! — крикнул он.

Посмотрев ему в глаза, Иден поняла, что он совершенно трезв.

— Я пришла узнать, собираешься ли ты ложиться спать, — сказала Иден.

«Интересно, заметил ли он, как у меня дрожат колени?» — подумала она.

— Нет, пока не собираюсь, — ответил он, чеканя каждое слово.

— Можно я посижу здесь, пока ты не закончишь работу? — сделав над собой усилие, спросила она.

Он засмеялся. Сначала тихо, а потом все громче и громче.

— Почему ты смеешься? — спросила Иден, когда он замолчал, чтобы отдышаться.

— Я пытаюсь найти способ спасти нас от финансового краха, а тебя интересует только одно — когда я лягу в постель.

Иден посмотрела на него, удивленно раскрыв рот.

— Нет, Пирс, ты не так понял, я просто… просто хочу помочь. Ведь во всем виновата только я одна. Ругай меня, если хочешь, я это заслужила.

— О, ты не представляешь, как я ругаю тебя. — Он горько усмехнулся. — Однако больше всего я ругаю себя за свою дурацкую гордость и то страстное желание, то вожделение, которое я к тебе испытывал.

Его слова больно ранили ее.

— Я думала, что это была любовь, а не вожделение, — заметила Иден.

Пирс закрыл глаза, а потом снова открыл их.

— Я сейчас не в себе, Иден, и поэтому могу наговорить тебе бог знает что, — сказал он. — Ложись спать. Утро вечера мудренее.

— Пирс…

— Я сказал, иди!

Она выбежала из кабинета, словно испуганный олененок, и плотно закрыла за собой дверь. Потом она услышала звон разбитого стекла и поняла, что Пирс бросил в дверь бокал.

Увидев, что Иден пришла в спальню одна, Бетси удивленно посмотрела на нее.

— У его светлости появились неотложные дела, которые он непременно должен сегодня закончить, — объяснила ей Иден.

— Это как-то связано с той странной женщиной, которая приезжала к нему сегодня днем?

— Я не знаю, — солгала Иден, моля Бога о том, чтобы Бетси ничего больше не узнала.

Иден разделась. Ей пришлось лечь в постель одной. Она была уверена, что без Пирса не сможет заснуть. Однако ей, несмотря на все переживания, удалось это сделать, и проснулась Иден только через несколько часов, почувствовав, как на противоположной половине кровати под тяжестью тела прогнулся матрас.

— Это ты, Пирс? — спросила она.

Он молча лег возле нее. Она подвинулась к нему. Ей очень хотелось помириться с ним. И сделать это можно было только одним известным ей способом. Так, как ее учили это делать.

Он сжал руками ее груди.

— Прошу тебя, Пирс, — прошептала Иден. Ей хотелось поговорить с ним и уладить возникший конфликт. — Прости меня. Сколько раз мне еще нужно будет повторять эти слова?

Он не ответил ей и, перекатившись на бок, лег на нее. Это была знакомая тяжесть. Она знала его тело, как свое собственное. Немного подвинувшись, он лег между ее ногами. Ей в нос ударил резкий запах виски, но это ничуть не смутило ее.

Не говоря ни слова, он быстро вошел в нее. Иден восприняла это как наказание, как маленькую месть. По всему ее телу пробежала горячая волна, и она приняла его. Его орган начал двигаться внутри ее лона.

Раньше, занимаясь любовью, они радостно смеялись, шутили, нежно ласкали друг друга и шептали друг другу слова любви.

На этот раз не было ни нежности, ни радости, ни смеха.

Он просто грубо овладел ею. Она неподвижно лежала под ним, позволяя ему утолять свое желание, отдавая ему то, что он хотел. Слушая его тяжелое, прерывистое дыхание и чувствуя, как его орган двигается внутри нее, она поняла, что любовный акт не всегда бывает приятным. Ей все время внушали, что интимная близость — это нечто обыденное, не вызывающее никаких сильных чувств и эмоций, что это просто товар, который продается за деньги.

Пирсу же удалось убедить ее в том, что интимный акт — это таинство, которое сближает мужчину и женщину настолько, что они становятся единым целым. Это чудо, это торжество жизни и любви. Самое прекрасное, что может быть между мужчиной и женщиной. Это кульминация их отношений.

А сейчас он показал ей, что во время любовного акта женщина может быть глубоко несчастной и безмерно одинокой.

Иден почувствовала, что он достиг кульминации и излил в нее свое семя. Ей захотелось выгнуть спину и еще сильнее прижаться к нему, однако она интуитивно почувствовала, что этого делать не следует.

Обессиленный Пирс рухнул на нее, придавив ее к кровати.

«Он обещал, что утром все недоразумения разрешатся и жизнь снова пойдет своим чередом», — напомнила себе Иден и с чисто детской потребностью в утешении поверила в это обещание.

Скатившись с Иден на кровать, Пирс лег на спину.

— Боже, что я наделал! — прошептал он, глядя в потолок.

Иден молчала, ее испугали его слова. Когда же она осмелилась дотронуться до него, он встал с кровати. Одевшись в темноте, он направился к двери. Толстый, мягкий ковер заглушал его шаги. Потом она услышала, как за ним закрылась дверь.

«Куда он отправился в такое время?» — подумала Иден и села на кровати. Она думала, что он скоро вернется. Однако через пятнадцать минут до нее донесся топот копыт на подъездной аллее. Подбежав к окну, она посмотрела на залитый лунным светом двор конюшни.

Пирс поскакал в сторону торфяных болот. Он ехал без седла, уцепившись пальцами за гриву Короля Корнуолла. В лунном свете шерсть коня отливала серебром. Она смотрела в окно до тех пор, пока конь и всадник не растворились в темноте.

Они вернулись только на рассвете. Иден ждала их. Ждала, все четыре часа молясь, чтобы Пирс вернулся живым и невредимым, чтобы не заблудился среди опасных болот и торфяников.

Иден еще издалека заметила их. Всадник и конь двигались, слившись в единое целое. Они очень хорошо знали друг друга. Иден прижалась головой к оконной раме. Как же она сейчас завидовала этому коню!

Пирс не вернулся в их спальню. Судя по всему, остаток ночи он провел на конюшне.

В конце концов Иден уснула, сидя на подоконнике.

Пирса она увидела только за завтраком. Она сидела за столом вместе с леди Пенхоллоу, которая без умолку болтала о погоде. День выдался унылым и пасмурным. Это был один из тех дней, когда небо полностью затянуто тяжелыми тучами и кажется, что в любую минуту может пойти дождь, но, как правило, случается это крайне редко. Иден слушала ее, что называется, вполуха.

— Вы себя хорошо чувствуете? — вдруг спросила леди Пенхоллоу, прервав свой монолог. — У вас осунувшееся лицо и очень усталый вид.

— Я плохо спала, — призналась Иден. Она решила, что больше не будет лгать.

— Я ненавижу бессонные ночи и поэтому каждый вечер, прежде чем лечь спать, выпиваю стакан теплого молока. Сегодня вечером обязательно попросите Бетси принести вам молоко.

— Да, это хорошая мысль, — сказала Иден.

Она была так погружена в свои мысли, что не вслушивалась в то, что говорила ее свекровь. А потом она увидела, что возле двери в столовую стоит Пирс, и весь остальной мир перестал для нее существовать.

Увидев, что муж побрился и надел костюм для верховой езды, она поняла, что он заходил в их спальню. И только тяжелые, припухшие веки были единственным признаком того, что он провел бессонную ночь. Вспомнив, как он грубо овладел ею, Иден невольно поежилась.

Их взгляды встретились. «Прошу тебя, пожалуйста, прости меня», — хотелось прошептать ей.

Пирс вошел в столовую.

— Доброе утро, мама. Доброе утро, Иден, — сказал он и, послушно поцеловав мать в щеку, сел рядом с Иден. Обычно, положив руку на спинку ее стула, он нежно поглаживал большим пальцем ее шею. Однако сегодня он даже не дотронулся до нее.

— Завтрак, милорд? — спросил Роулинз.

Пирс кивнул.

— Принеси мне чашку крепкого чая и что-нибудь поесть, — велел он.

— Да, милорд.

— Я очень рада, что к тебе снова вернулся аппетит, — сказала леди Пенхоллоу, по-матерински ласково посмотрев на сына. — Я была очень обеспокоена, когда узнала, что ты вчера допоздна работал в своем кабинете и даже не попросил принести тебе поднос с едой.

— Я в полном порядке, — ответил он.

Роулинз поставил перед ним тарелку с яичницей и сосисками, а Гордон налил чаю.

— Ты очень много работаешь, Пирс, — заявила леди Пенхоллоу. — У тебя сегодня такой вид, как будто ты работал всю ночь.

— Да, можно и так сказать, — ответил Пирс, делая вид, что ест.

Иден поняла скрытый смысл его слов и почувствовала, что ее щеки заливаются ярким румянцем.

Леди Пенхоллоу ничего не заметила. Намазав кусочек тоста джемом, она спросила:

— Чем ты намерен заниматься сегодня утром?

— Я хочу продать Короля Корнуолла и буду искать покупателя, который сможет дать мне за него хорошую цену, — ответил Пирс.

ГЛАВА 17

Похолодев от ужаса, Иден во все глаза смотрела на мужа. Ей показалось, что она ослышалась. Затем она перевела взгляд на леди Пенхоллоу и поняла, что мать Пирса была удивлена не меньше, чем она. Миссис Пенхоллоу замерла с открытым ртом, держа в руке тост. Даже Роулинз и лакей онемели от изумления.

У Пирса, судя по всему, наконец проснулся аппетит, и он принялся за еду. Его напускное равнодушие как бы свидетельствовало, что ничего сверхъестественного не случилось.

— Ты не можешь этого сделать, — сказала Иден, оправившись от шока.

Он даже не посмотрел на нее. Вытер руки салфеткой, а потом положил ее возле своей тарелки.

— Я уже это сделал, — заявил он. — Где-то через час с небольшим я уезжаю в Лондон, чтобы оформить сделку.

— Когда ты вернешься? — спросила леди Пенхоллоу.

— К концу недели. Я собираюсь продать его Уитби. Я бы взял Короля с собой, но Ламберт привез свою кобылу, и она пробудет у нас всю следующую неделю. Итак, прошу меня простить. Меня ждут на конюшне. — С этими словами Пирс встал из-за стола и покинул столовую.

— Мне всегда казалось, что для Пирса на всем белом свете нет ближе и дороже существа, чем этот конь, — помолчав немного, задумчиво произнесла леди Пенхоллоу и, окинув Иден пристальным взглядом, спросила: — Как долго вы с моим сыном еще будете изображать передо мной счастливую супружескую пару и делать вид, что у вас все хорошо?

Иден не слушала ее. Она неотрывно смотрела на дверь, в которую вышел Пирс.

— Прошу прощения, — пробормотала она и положила салфетку возле своей тарелки. Не успела леди Пенхоллоу и рта раскрыть, как она встала из-за стола и выбежала из комнаты.

В холле, возле парадной двери, стояла небольшая дорожная сумка. Скорее всего, это была сумка Пирса.

Увидев, что он идет по дорожке, ведущей к конюшням, она поспешила за ним.

— Пирс! — окликнула она его. Он даже не оглянулся, продолжая идти вперед, хотя расстояние между ними было невелико и он наверняка слышал, что она зовет его.

Подобрав юбки, Иден побежала еще быстрее и, поравнявшись с ним, сказала:

— Нам нужно поговорить.

Он не замедлил шаг, и ей пришлось бежать, чтобы не отставать от него.

— Мы поговорим позже, — отрезал он. — Сейчас у меня много дел.

Иден схватила его за руку и, упершись ногами в землю (да так сильно, что каблуки ее туфель вонзились в мягкую почву), дернула ее что есть силы. Ему, естественно, пришлось остановиться.

Он смотрел на нее с нескрываемым раздражением.

— Ты не должен продавать этого коня, — решительно заявила она. — Король Корнуолла — это часть тебя, он твой самый близкий друг. Он значит для тебя больше, чем все эти земли и оловянный рудник, — продолжила Иден и с горечью подумала: «Даже больше, чем я».

— Сейчас на моем попечении двадцать семей шахтеров, которые живут в Хобблс Муе. Двадцать семей, Иден! И все они ждут, когда я привезу новое оборудование, которое поможет сделать труд их любимых мужей и сыновей более безопасным. Что я должен им сказать? «Извините, дорогие, но мне пришлось заплатить выкуп за свою жену. Оказалось, что она — проститутка, и для того, чтобы не пострадала репутация моей семьи, вам придется пожертвовать своими родными и близкими…»

Иден почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Теперь я понимаю, что произошло этой ночью, — глухо произнесла она. — Ты решил получить то, за что заплатил, не так ли?

Пирс отвернулся. Его лицо исказилось от боли и стыда.

— Этой ночью я был не в себе. Рядом с тобой в постели лежал совершенно незнакомый мне мужчина… Мне кажется, что я вообще не заходил в спальню, — сказал он.

— Пирс, я никогда не занималась проституцией. Да, я жила в заведении мадам, и, если бы меня продали, мне пришлось бы стать наложницей, но ты же знаешь, что я была девственницей.

— Девственница, обладающая потрясающими способностями.

Иден даже не вздрогнула.

— В жизни мне довелось повидать много такого, о чем не принято рассказывать в приличном обществе. — Она тяжело вздохнула.

Пройдя несколько шагов вперед, Пирс остановился. Он стоял спиной к Иден, уперев руки в бока, и молча разглядывал землю возле своих ног.

— Ты не должен был жениться на мне, — сказала Иден.

Выпрямив плечи, он повернулся к ней. У Иден защемило сердце, когда она увидела, с какой болью он смотрит на нее.

— Иден, давай не будем говорить об этом, — предложил Пирс. — Я сейчас совершенно сбит с толку, растерян, смущен и подавлен. Через неделю я вернусь, и мы с тобой обо всем поговорим.

Не дожидаясь ее ответа, он пошел в конюшню.

Иден вдруг поняла, что должна Пирсу обо всем рассказать, и пошла за ним.

— Лорд Уитби может узнать меня, — быстро произнесла она.

Пирс остановился и, повернувшись к ней, спросил:

— Уитби?

Она кивнула.

— В прошлый раз, когда он приезжал к тебе, он не узнал меня, но я его узнала.

Подбежав к Иден, Пирс схватил ее за руку. Он так стиснул ее ладонь, что его пальцы больно впились в кожу.

— Откуда он знает тебя? — спросил он.

В его глазах было что-то путающее — огонь обладания, гнев измены и — да! — страх открытия.

— Как-то раз мадам Индрени заставила меня играть на фортепьяно для мужчин, которых она пригласила к себе на званый вечер. Это был закрытый аукцион. Она собиралась продать пять девушек.

— И ты запомнила Уитби?

Иден кивнула.

— У него на голове есть огромное родимое пятно. Вот из-за этого пятна я его и запомнила. В тот вечер он был изрядно пьян и устроил скандал, — продолжила Иден, решив, что Пирсу лучше не знать, что этот скандал Уитби устроил из-за нее. — Я думаю, что он меня не запомнил.

Помолчав немного, Пирс спросил:

— Иден, скажи, кроме него, тебя еще кто-нибудь может узнать?

— Может быть, один-два человека… но они живут в Лондоне. Здесь меня точно никто не знает. Мадам Индрени давно решила продать меня султану. Если бы не война и политические интриги в Курдюфане, то меня продали бы ему еще несколько лет тому назад. Мадам время от времени заставляла меня играть для ее гостей. Я думаю, что если бы кто-нибудь из них согласился заплатить ту цену, которую она за меня назначила, то она продала бы меня.

— И ты так спокойно говоришь об этом? Ведь тебя хотели продать, как племенную кобылу! Неужели ты считала, что это абсолютно нормально, неужели тебя устраивала такая жизнь?

Этот же вопрос ей когда-то задавала Мэри Уестчестер.

— Пирс, в заведении мадам Индрени мне жилось гораздо лучше, чем там, откуда эта женщина вытащила меня. Да, я считала, что мне просто несказанно повезло, — спокойным, ровным голосом заявила Иден. — Однако я не знала, что такое любовь… До тех пор, пока не встретила тебя, — и это перевернуло всю мою жизнь.

— Нет, ты по сей день не имеешь понятия о том, что такое любовь, — сказал он, грустно усмехнувшись. — Иден, любовь — это не только влечение плоти. Она предполагает честность, искренность и порядочность в отношениях. Любить — это значит понимать, что твои поступки могут повлиять на другого человека.

— Когда ты сказал, что любишь меня, то вкладывал в эти слова именно такой смысл?

— Конечно, — признался Пирс.

— Тогда я буду молиться, чтобы ты снова смог полюбить меня. Однако я прошу тебя не продавать Короля Корнуолла. Я думаю, что можно найти другой способ, как спасти положение.

Они стояли всего в нескольких шагах друг от друга, но им казалось, что их разделяет огромная пропасть.

Его глаза стали холодными как лед.

— Иден, жизнь научила меня одной мудрости — ошибки прошлого исправить невозможно. Все изменилось, и наши отношения тоже.

— И что же теперь будет?

— Я не знаю, — ответил Пирс.

Он повернулся и, даже не посмотрев на нее, пошел на конюшню.

Испуганная и растерянная, Иден даже не пыталась его остановить. Она понимала, что Пирс не должен продавать Короля Корнуолла. Если это случится, то он никогда не простит ее.

Утром леди Пенхоллоу сказала, что дождя не будет. Как выяснилось, она ошиблась. Дождь все-таки пошел — мелкий и противный. Однако Иден не обращала внимания на капризы погоды. Ее вдруг озарило. Она поняла, что теперь только вдова Хаскелл сможет ей помочь.

Она не стала возвращаться в дом за шалью и отправилась прямо в Хобблс Муе. Она часто совершала пешие прогулки, и ее ноги привыкли к быстрой ходьбе. До деревни Иден дошла менее чем за пятнадцать минут.

Она решила не идти через Хобблс Муе, а обойти деревню стороной, чтобы никто ее не увидел. Ей не хотелось, чтобы ее расспрашивали о том, почему она, графиня Пенхоллоу, гуляет одна, да еще и в мокром платье. Ей нужно было действовать быстро. Иден понимала, что должна вернуться домой до отъезда Пирса.

Когда она дошла до хижины, в которой жила вдова Хаскелл, то успела промокнуть до нитки. Маленькая хижина вдовы стояла на дальнем конце пастбища в окружении старых ив, которые охраняли тропинку, ведущую к болотам. На окне хижины горела свеча, а из трубы, которую защищали от дождя нависшие над крышей ветви деревьев, клубился дымок. Иден почувствовала запах горящего в печи торфа.

Она бежала через пастбище, высокая трава и колючий чертополох цеплялись за подол ее платья. Земля была мокрой и скользкой. Ее туфли из тонкой лайковой кожи были безнадежно испорчены. Прическа распалась, и ее влажные растрепанные волосы, закрывая спину, свисали до самой талии. Иден понимала, что выглядит ужасно, но ей было совершенно все равно.

Она подбежала к хижине и, подняв руку, собралась постучать в дверь. Однако дверь открылась сама. На пороге стояла вдова Хаскелл и смотрела на нее темными светящимися глазами. Ее седые волосы были распущены и свисали с плеч.

— Я ждала тебя, — коротко сказала она. — Проходи в дом.

Иден вошла в пропахшую дымом хижину. Дверь была такой низкой, что ей даже пришлось пригнуться.

Тяжело опираясь на свою трость, вдова, прихрамывая, подошла к креслу-качалке, стоявшему возле почерневшей от копоти печи. Иден же осталась стоять возле двери.

Откинув рукой прилипшие к лицу волосы, она принялась осматривать хижину вдовы. Все стены от пола до потолка были увешаны деревянными полками, на которых стояли коробки и маленькие баночки с травами, а также хранились самые разнообразные вещи. В одной из банок Иден увидела куриные лапы, которые плавали в растительном масле. Другая банка до краев была наполнена птичьими клювами. Содержимое остальных банок она уже не стала рассматривать.

В хижине пахло горящим торфом и табаком. К этим запахам примешивался запах какого-то пряного блюда, варившегося в черном котелке, который стоял на печи. Взяв курительную трубку, вдова набила ее табаком и зажгла. В этот момент Иден заметила, что на спинке кресла-качалки сидит молоденький петушок. Судя по всему, он чувствовал себя здесь как дома.

— Вы держите у себя эту птицу? — спросила Иден.

— Да, это мой Красавчик, — ответила вдова и улыбнулась Иден, обнажив свои редкие зубы. — Поздоровайся с графиней, Красавчик.

Однако птица, вместо того чтобы подать голос, слегка повернула в сторону голову, как это всегда делают куры, и внимательно посмотрела на Иден.

— Садитесь, графиня, — предложила вдова Хаскелл, указав Иден на стул, стоявший напротив ее кресла.

Иден не села. Она решила сразу перейти к делу и задала вопрос, который мучил ее всю дорогу от Пенхоллоу Холла до Хобблс Муе.

— Почему он бросает меня? — спросила она.

Вдова Хаскелл смотрела на нее, попыхивая трубкой, а затем после довольно продолжительной паузы сказала:

— Ты пришла ко мне потому, что лорд Пенхоллоу уезжает от тебя.

— Скажите, он любит меня?

— Он полюбил тебя в ту самую минуту, когда впервые увидел тебя.

— А сейчас он любит меня? — спросила Иден, боясь услышать ответ на свой вопрос. — Почему из-за меня он должен продавать Короля Корнуолла?

— Леди Пенхоллоу, — наклонившись вперед, произнесла вдова Хаскелл, — я не колдунья и не волшебница. Для того чтобы узнать ответ на этот вопрос, вы должны задать его своему мужу.

— Я не могу этого сделать, — призналась Иден. — Он уезжает в Лондон. Он считает, что я предала его, и я боюсь, что он хочет бросить меня. Прошу вас, сделайте так, чтобы между нами все было по-прежнему, чтобы он, как и раньше, любил и уважал меня.

— В жизни нет ничего постоянного. Все меняется, миледи. И окружающий нас мир меняется каждый день и каждый час.

— Однако это не касается любви, — ответила Иден. — Любовь всегда должна оставаться неизменной.

— Любовь, как и все остальное, тоже подвержена переменам, — сказала вдова, снова сев в свое кресло. Оно начало качаться, и Красавчик захлопал крыльями, пытаясь сохранить равновесие. — Да, любви нужны перемены больше, чем чему-либо другому. Иначе она зачахнет и умрет.

— Я не та, за кого все здесь принимают меня, — призналась Иден, устало опустившись на грязный каменный пол у ног вдовы. — Мне кажется, что после того, что я сделала, мне не удастся вернуть его любовь.

— Ты обманула его?

Иден кивнула.

— Да, я боялась рассказать ему правду. Я совершила огромную ошибку, потому что не осмелилась довериться ему. — Она прикоснулась к подолу старого выцветшего платья вдовы. — Пожалуйста, помогите мне.

— И что же я, по-твоему, должна сделать?

— Я не знаю, но все говорят, что это вы сделали так, что я оказалась здесь. И если вы знали, что я — обманщица и притворщица, то вы должны были открыть это лорду Пенхоллоу. Однако вы не сделали этого.

— Почему ты думаешь, что мне было известно об этом? — прищурившись, спросила вдова.

— Я почувствовала это еще тогда, когда увидела вас во дворе конюшни.

— Ты оказалась в наших краях не по моей воле, дитя мое, — положив свою руку на руку Иден, заявила вдова. — Ты сама выбрала свою судьбу и появилась здесь по собственной воле. И ты могла бы рассказать ему правду в любой день и час.

— Но тогда бы он ни за что не женился на мне. А сейчас он не хочет видеть меня. Он может расторгнуть наш брак. — Иден, схватив вдову за руку, воскликнула: — Прошу вас, вы должны мне помочь!

Вдова вытащила трубку изо рта.

— Это будет тяжелый урок, графиня, но я вряд ли смогу помочь, хотя люблю вас всем сердцем, — сказала она.

Иден поднялась на ноги.

— Но почему? — спросила она.

— Это не в моих силах, — тихо произнесла вдова и сочувственно вздохнула. — Даже если бы я занималась колдовством, то все равно не смогла бы ничего сделать. Есть только один способ спасти ваш брак — вы должны бороться за него.

— Но что будет с Королем Корнуолла? Если Пирс лишится этого коня, он никогда не сможет меня простить.

— Значит, вы должны сделать так, чтобы коня не продали.

— Разве такое возможно? У меня ведь нет денег. У меня вообще ничего нет, кроме одежды, а Пирс уже потратил все свои деньги, помогая жителям Хобблс Муе и шахтерам. Я сказала, что могу вернуться в Лондон, к мадам Индрени, но, услышав это, он пришел в ярость и запретил мне даже думать об этом.

— Семейная жизнь — это каждодневный труд, кропотливый и нелегкий. Брак никогда не будет крепким, если другие люди постоянно будут помогать вам справляться с вашими проблемами и трудностями. Вы сами должны их решать!

— А что, если он больше не хочет меня?

Взяв на руки Красавчика, вдова Хаскелл принялась гладить петушка.

— Тогда вы уже ничего не сможете сделать, ведь брак — это союз двух душ. Если один человек просит отпустить его, то второму уже не на что надеяться.

— Мой брак обречен, — прошептала Иден. Эта мудрая женщина была ее последней надеждой, а она, вместо того чтобы дать дельный совет, изрекает какие-то общеизвестные истины. — Яне смогу сохранить его. Неужели вы не слышите меня? Мой брак разрушен!

Закрыв глаза, вдова качалась в кресле. Над ее головой поднималось кольцо дыма.

— Да будет так, как ты сказала, — провозгласила она.

Иден в ужасе прижала ладонь ко рту. Что она наделала! Неужели она сама навлекла на себя проклятие?

— А теперь уходи, — тяжело вздохнув, велела вдова. — Я устала и хочу остаться одна.

С этими словами она опустила голову на грудь. Трубку она по-прежнему крепко сжимала зубами. Через минуту Иден услышала тихое похрапывание.

Обезумевшая от горя и отчаяния, Иден шатающейся походкой вышла из хижины. Мелкий докучливый дождик превратился в ливень.

Домой. Она понимала, что ей придется вернуться домой, потому что идти ей больше некуда.

Когда Иден шла через пастбище, ее кто-то окликнул. Это был кучер Лидс. Он прятался от дождя под деревьями. Рядом с ним стояла двуколка, в которую был запряжен пони.

— Миледи, меня послал лорд Пенхоллоу, — сообщил кучер. — Он сказал, чтобы я привез вас домой.

— Он послал вас за мной? — спросила Иден, и ее сердце затрепетало от радости. — Значит, он не поедет в Лондон?

— Нет, миледи, он собирается в дорогу, а может быть, уже и уехал, — печально произнес Лидс.

Иден стояла под дождем, не в силах сдвинуться с места.

— Миледи, поедемте скорее домой. Вы промокли и, наверное, замерзли.

— Нет, Лидс, мне не холодно, — ответила она и села в двуколку.

Леди Пенхоллоу, прогноз которой оказался неверным, стояла возле парадной двери и смотрела, как идет дождь.

Ее сын выехал из конюшни.

Боясь, что конь может испугаться зонта, она накинула на голову шаль и вышла из дома. К ней сразу же подбежал обеспокоенный Роулинз.

— Я пойду одна, — заявила она дворецкому, и тот отступил в сторону.

Спустившись по парадной лестнице, леди Пенхоллоу встала прямо посреди подъездной аллеи, загородив сыну дорогу. Натянув поводья, Пирс остановил коня.

— Что происходит между тобой и Иден? — крикнула она и схватилась рукой за повод, стараясь удержать его.

— Ничего.

— Нет, — покачав головой, сказала леди Пенхоллоу. — Что-то все-таки случилось, и ты решил убежать от своих проблем.

— Что ты имеешь в виду? — раздраженно воскликнул Пирс.

— Для того чтобы продать Короля Корнуолла, тебе не нужно ехать в Лондон. Я знаю, что ты ненавидишь этот город и ездишь туда только в случае крайней необходимости.

— Мне нужно поговорить с Уитби.

— Ерунда. Ты можешь написать ему письмо. Кроме того, в такую ужасную погоду лучше не отправляться в дорогу. Ты решил сбежать, Пирс. Ты поступаешь так же, как когда-то поступил твой отец.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— О-о-о! — раздраженно фыркнула она. — Когда у твоего отца случались неприятности, он всегда уезжал в Лондон, чтобы там переждать неблагоприятный момент. От чего убегаешь ты?

— Я вернусь домой через неделю, — сказал Пирс, недовольно поморщившись.

С его шляпы, поля которой были оторочены бобровым мехом, струилась дождевая вода.

— И что будет потом?

— Потом жизнь опять войдет в нормальное русло.

Она понимала, что сын лжет ей. Материнское сердце трудно обмануть, оно всегда чувствует такие вещи.

— Пирс, я не знала, что два человека могут так сильно и беззаветно любить друг друга, пока не увидела вас с Иден, — сказала леди Пенхоллоу. — Наблюдая за вами эти последние несколько недель, я осознала, чего я в своей жизни была лишена. Не будь глупцом и не повторяй моих ошибок. Не отказывайся от своего счастья.

Он смотрел на нее горящими глазами, стиснув от злости зубы. Господи, как же он похож на нее! Она могла даже сказать, о чем он сейчас думает.

— Я вернусь через неделю, — сердито бросил он матери, и она отпустила поводья.

— В таком случае счастливого пути, сын мой. Однако прошу тебя, подумай над тем, что я тебе сказала. Понимаешь, если любовь не ценят, то она может умереть. Помни об этом.

Она думала, что Пирс уедет, так ничего ей и не ответив. Но в последний момент он наклонился и поцеловал ее в щеку, а потом, пришпорив коня, умчался прочь.

Глядя ему вслед, леди Пенхоллоу гладила щеку, которой он коснулся губами. Где-то в глубине души она понимала, что сыну сейчас очень плохо. Она еще никогда не видела его таким потерянным.

К ней подбежал Роулинз с зонтом в руке.

— Миледи, вам лучше вернуться в дом, — сказал он.

Рассеянно кивнув, миссис Пенхоллоу встала под зонт, и они направились к дому.

— Может быть, я лезу не в свое дело, миледи, — осторожно произнес дворецкий, стряхнув воду с зонта, — но прошу вас, скажите, зачем его светлость продает своего коня? Неужели в Пенхоллоу Холле случилось какое-то несчастье? Я хочу сказать, что мы все считаем Короля Корнуолла чем-то вроде нашего талисмана.

— Я не знаю, почему Пирс принял такое решение, — искренне призналась леди Пенхоллоу, передав дворецкому свою мокрую шаль. — Пожалуйста, дай мне знать, когда вернется моя невестка.

Она отправилась на поиски Бетси. Однако разговор с этой вездесущей и чрезмерно любопытной девицей ничего не дал. Горничная не смогла сообщить ей ничего нового о тех странных посетителях, которые приезжали в Пенхоллоу Холл. Бетси знала о них не больше, чем остальные обитатели дома. Услышав стук колес возле центрального крыльца, леди Пенхоллоу выглянула в окно. Она увидела, как промокшая до нитки Иден выходит из двуколки.

— Приготовь ванну для своей госпожи, — приказала она Бетси и спустилась по лестнице в холл, чтобы поговорить с невесткой.

Однако Иден в холле не оказалось.

— Где она? — спросила леди Пенхоллоу у Роулинза.

— Я сказал миледи, что ей нужно подняться в свою комнату и снять мокрую одежду, однако она почему-то пошла в кабинет лорда Пенхоллоу.

— Спасибо, — ответила леди Пенхоллоу и пошла по коридору к кабинету сына. Открыв дверь, она остановилась. В комнате было темно. — Иден? — позвала она.

Ей никто не ответил. Леди Пенхоллоу прошла в комнату. Подойдя к столу, она зажгла спичку, и ей в ноздри ударил запах серы. Когда загорелась свеча, она увидела Иден, которая сидела за письменным столом Пирса, скрестив на груди руки. Она дрожала. Ее глаза были красными от слез.

— Иден, почему ты сидишь здесь в полной темноте?

Вздрогнув от неожиданности, Иден удивленно посмотрела на леди Пенхоллоу. Она не проронила ни слова и только покачала головой. А затем снова погрузилась в свои грустные размышления. Леди Пенхоллоу посмотрела на промокшее насквозь платье Иден и подошла к креслу, в котором сидела невестка.

— Иден, послушай меня. Ты должна подняться наверх и переодеться, — мягко произнесла она.

Иден поморщилась.

— Не сейчас. Мне необходимо вам кое-что рассказать. Я знаю, что вам это очень не понравится, но я больше не могу молчать и притворяться, — выдохнула она. — Мое прошлое настигло меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросила леди Пенхоллоу, и Иден скучным, монотонным голосом рассказала ей всю историю — от начала и до конца.

— Теперь вы понимаете, что ваши друзья были правы насчет меня, — закончила Иден свой рассказ. — Такой девушке, как я, не место в вашем доме. Я совершила ужасную, непростительную ошибку, и за это мне пришлось дорого заплатить. Боже мой, что же я наделала! — воскликнула Иден, и слезы снова хлынули из ее глаз.

Обняв невестку за плечи, леди Пенхоллоу произнесла:

— Если ты сейчас же не успокоишься, то можешь упасть в обморок. Ну же, возьми себя в руки, или, может быть, ты хочешь, чтобы я послала за своей нюхательной солью? Ты еще не знаешь, какой у нее мерзкий запах.

Видя, что ее уговоры не помогают, леди Пенхоллоу громко и достаточно резко сказала:

— Хорошо, мы поговорим, когда ты закончишь рыдать, оплакивая свою несчастную судьбу.

Подняв голову, Иден удивленно посмотрела на нее.

— Несчастную судьбу? — переспросила она. — Конечно, несчастную. Неужели вы не слышали, о чем я вам рассказывала?

— Даже не знаю, как мне относиться к тому, что я услышала, — призналась леди Пенхоллоу. — Но одно я знаю точно — мой сын безумно любит тебя.

— Нет, уже не любит. Он теперь испытывает ко мне только отвращение.

— Что за глупости ты говоришь! Он огорчен и обижен, но в его душе нет ни ненависти, ни отвращения. Я, конечно, понимаю, что вы оба глубоко несчастны. Все мужчины из семейства Керриеров — жестокие и бессердечные, они умеют заставить человека страдать и мучиться от сознания собственной вины. Я это прекрасно знаю. Я сама научила сына всем этим уловкам и хитростям.

— Но дело не только в том, что…

Леди Пенхоллоу прервала ее, раздраженно махнув рукой.

— Пирс сделан из крепкого замеса. У него доброе сердце, но он упрямый и отчаянный. Он всегда поступает так, как считает нужным, не слушая ничьих советов, — сказала она. — Были такие времена, когда в моем доме часто собирались соседи. Пирс тогда задумал заново начать добычу олова на старом руднике, и они все наперебой отговаривали его от этой затеи. Однако он сделал по-своему. Мой сын знал, чего он хочет, и сейчас он точно знает, как ему следует поступить.

— Да, конечно, но он может передумать. Вдова Хаскелл сказала, что я уже ничего не смогу изменить. — На глазах Иден снова заблестели слезы.

Леди Пенхоллоу взяла невестку за руки.

— О, Иден, все вокруг говорили, что это она с помощью своих магических заклинаний сделала так, чтобы вы с моим сыном встретились. Честно тебе признаюсь, я никогда не верила во все эти глупости, — сказала она. — И вот еще что. Я уверена, что мой сын полюбил тебя не только за твою необыкновенную красоту. Хотя сейчас он, наверное, утверждает обратное.

— Он называет это влечением плоти.

— За последние несколько недель у него была масса возможностей удовлетворить свои плотские желания, — заметила его мать. — Однако вас с Пирсом связывает не только сексуальное влечение. — Она убрала со лба Иден мокрую прядь и продолжила: — Мой сын гораздо умнее меня. Он всегда говорил, что женится только по любви, и добился своего. Однако он мужчина очень разборчивый, и далеко не каждая женщина сможет завоевать его любовь. Если он решил продать Короля Корнуолла, значит, у него просто нет иного выхода, по-другому он никак не сможет защитить тех, кого любит.

— Но этого коня он тоже очень любит.

— Да, любит, — согласилась миссис Пенхоллоу. — Однако Король Корнуолла — всего лишь животное, а ты — мать его будущих детей. Пирс совершенно сбит с толку, он расстроен, растерян и немного зол. Да, он сейчас не в лучшем расположении духа. И все-таки я верю, что он примет правильное решение.

Иден покачала головой, выражая сомнение.

— Как бы мне хотелось поверить вам, — сказала она. — Однако Пирс очень гордый, и мне… не хотелось бы, чтобы из-за меня он подвергался насмешкам и оскорблениям.

— О-о, какая ерунда! — сердито воскликнула миссис Пенхоллоу. — Ты ничем не хуже меня. Милли Виллис нас обеих считает людьми низшего сорта. Предупреждаю, что тебе придется нелегко. Люди, подобные этой женщине, при каждой встрече будут демонстрировать тебе свое холодное высокомерие, они будут замечать каждую твою ошибку и каждый, пусть даже незначительный, промах. Однако я думаю, что ты умнее и мудрее меня. Ты не совершишь тех ошибок, которые в свое время совершила я. О, Иден, я сама превратила свою жизнь в кошмар, в сплошную муку. Мне было так же плохо, как и тебе сейчас. Я чувствовала себя полным ничтожеством, мне даже казалось, что я недостойна иметь такого сына, как Пирс, и… он очень страдал из-за этого. Я поняла это только теперь, спустя много лет.

Леди Пенхоллоу задумалась и на какое-то время замолчала.

— С тех пор как ты появилась в его жизни, он безмерно счастлив. Я еще никогда не видела его таким, — продолжила она после паузы. — Однако пришло время проверить, у кого из вас сильнее характер. Вопрос вот в чем — собираешься ли ты отказаться от Пирса, продолжая хныкать и утверждать, что ты недостойна его, или ты будешь бороться за него?

— Вдова Хаскелл тоже спрашивала меня об этом. Я не хочу портить ему жизнь.

— Ответь нам прямо сейчас! Действительно ли ты так сильно любишь моего сына, что готова бороться за него?

— Да, я буду бороться! — пылко воскликнула Иден, вскочив с кресла. — Но я думаю, что уже очень поздно и ничего сделать нельзя.

— Иден, никогда не бывает поздно. Однако ты должна кое-чему научить его. Тебе следует внушить Пирсу, что если в ваших отношениях снова возникнут трудности, то он не должен убегать из дому.

— Но как я смогу это сделать?

— Для начала тебе нужно принять горячую ванну — я уже приказала Бетси нагреть воду — и надеть сухую одежду. После этого мы с тобой все тщательно обдумаем и составим план действий.

— План? — удивилась Иден и, увидев, что леди Пенхоллоу направилась к двери, пошла за ней.

— Мы попытаемся совершить маленькое волшебство, — сказала леди Пенхоллоу. Она остановилась, задула свечу и, взяв Иден за руку, вывела ее из кабинета.

ГЛАВА 18

Первые два дня Пирс праздно шатался по улицам Лондона. «Нет, я не просто гуляю, а занимаюсь делами», — убеждал себя он.

Однако это был обыкновенный самообман.

Он очень редко бывал в столице и поэтому, приезжая сюда, всегда находил для себя огромное количество разнообразных дел. К тому же ему нужно было посетить всех своих многочисленных знакомых. Среди них были и друзья его отца. Пирсу приходилось проводить в их обществе довольно много времени, и его это раздражало. Он неизменно посещал клуб, завсегдатаем которого в свое время был его отец, но только один раз, и этого для него было более чем достаточно.

Однако он никак не мог себя заставить встретиться с Уитби для того, чтобы обсудить с ним условия продажи Короля Корнуолла. До Пирса дошли слухи о том, что Уитби уехал из Лондона и найти его можно в конюшнях в Состоне. Пирс мог бы поехать к нему, но что-то удерживало его. Он даже не мог заставить себя написать Уитби письмо.

Король Корнуолла помог Пирсу стать настоящим мужчиной. Пирс очень нуждался в друге, и этот конь стал его самым близким другом. Пирс понимал, что слишком сентиментален, однако ничего не мог с собой поделать. Король Корнуолла всегда был для него больше, чем конь. Он был частью его жизни. Причем значительной частью.

Такие мысли одолевали Пирса, когда он решил съездить к ростовщикам. Вскоре он понял, что они ничем не смогут ему помочь. Они требовали, чтобы Пирс оставил им Короля Корнуолла в качестве залога, да и проценты, которые следовало им заплатить, были непомерно высокими. Пирс опасался, что он не только не сможет выплатить проценты, но и лишится своего коня.

Занимаясь делами, он все время думал об Иден. Он был очень зол на нее. Она использовала его, предала его… и все-таки, несмотря ни на что, он скучал по ней.

Он просыпался среди ночи и лежал до утра с открытыми глазами, не в силах заснуть. Он думал о ней, пытаясь представить, чем занимается его жена, задавался вопросом, скучает ли она без него.

К тому же ему мучительно хотелось получить ответ и на другие, более важные вопросы. Иден была умелой и искусной любовницей, она хорошо знала, как можно доставить удовольствие мужчине. Когда он думал о том, как и где она всему этому научилась, его охватывала жгучая ревность.

На третий день он все-таки поехал в «Аббатство» — бордель, хозяйкой которого была мадам Индрени. Искушение оказалось сильнее голоса разума. Заведение это находилось в престижном районе города, недалеко от Английского банка. Здесь все улицы были застроены домами богатых торговцев, купцов и владельцев магазинов. Дом мадам был самым большим в этом квартале и стоял рядом с маленькой приходской церковью. Он был обнесен высоким каменным забором, дабы сохранить в тайне все, что происходит в его стенах. За железными воротами начиналась подъездная аллея, которая вела к парадному крыльцу.

Пирс постоял немного у ворот, а затем заставил себя подойти к парадной двери и позвонить. Дверь сразу же открылась. На пороге стоял великан Ферт, закрывая своим телом весь дверной проем.

— Я пришел к мадам Индрени.

— У вас с мадам назначена встреча? — спросил гигант.

Его суровое лицо было спокойным и невозмутимым. «Похоже, он не узнал меня», — подумал Пирс.

Лорд Пенхоллоу передал ему свою визитную карточку. Бросив на нее беглый взгляд, великан, ни о чем не спросив, проводил Пирса в библиотеку.

— Я передам вашу карточку мадам, — сказал он.

В библиотеке, впрочем, как и во всем остальном доме, пахло духами. На всех столах здесь стояли большие вазы с цветами. Внутренняя отделка комнаты была очень изысканной и невероятно богатой. Судя по всему, эту комнату обставляла женщина. Стол и кресла были украшены резьбой с изображением птиц и цветов.

Огромные подушки грудой лежали на полу и на длинном диване, который занимал почти все пространство вдоль стены комнаты. Над ним висела картина, изображавшая обнаженную турчанку с пышными, соблазнительными формами.

Внимательно всмотревшись в эту женщину, Пирс узнал в ней мадам Индрени. Так, судя по всему, она выглядела в молодости.

Дверь в библиотеку открылась.

— Лорд Пенхоллоу! Какой сюрприз! — воскликнула мадам Индрени.

По-английски она говорила с сильным восточным акцентом. Плавной, грациозной походкой она подошла к нему. При каждом движении браслеты на ее руках издавали тихий мелодичный звон. На ней было платье из золотисто-красной парчи, а голову украшал тюрбан, подобранный в тон платья. Вся комната была залита ярким светом, проникавшим сквозь огромные, высотой от пола до потолка окна, и в этом свете переливалась и блестела золотая отделка платья мадам.

— Как я понимаю, вы редко бываете в Лондоне, — заметила она и резко, без всяких церемоний спросила: — Зачем вы сюда явились, лорд Пенхоллоу?

Зачем он сюда явился? Пирсу самому хотелось бы знать ответ на этот вопрос. Он неподвижно, словно истукан, стоял посреди комнаты и чувствовал себя крайне неловко.

Мадам опустилась на диван. В ее позе было столько достоинства и величия, что возникало ощущение, будто перед тобой королева, сидящая на троне.

— Очевидно, вы пришли из-за Иден, — сказала она, ответив на свой же вопрос. — Я права?

— Отчасти.

— Надеюсь, Иден здорова и у нее все в порядке?

— Она чувствует себя великолепно.

— Это не может не радовать. Прошу вас, садитесь. — Мадам указала рукой на противоположный край дивана и взяла со стола, который стоял перед ней, украшенную резьбой деревянную шкатулку. — Хотите закурить?

Осторожно сев на плюшевые подушки, Пирс покачал головой.

— Нет, благодарю вас, — отказался он.

— Надеюсь, вы не будете возражать, если я закурю? — спросила она и, не дожидаясь ответа, сунула в рот сигарету. Затем мадам зажгла ее от стоявшей на столе свечи и, сделав несколько глубоких затяжек, блаженно откинулась на спинку дивана. — Осознаете вы это или нет, милорд, но ваше появление в этом доме связано с неутолимым желанием найти ответы на вопросы, которые мучают вас, — улыбнувшись, произнесла она.

Пирс не ответил ей, и она снова заговорила:

— Вам очень хочется узнать, где жила Иден и какой образ жизни она вела. Вы никак не можете смириться с тем, что женщина, с которой вы связали свою судьбу, оказалась не той, за которую себя выдавала.

— Вы невероятно проницательны, мадам.

Она пожала плечами.

— В том деле, которым я занимаюсь, это очень полезное качество. Скажите мне, милорд, как вы узнали, где находится мой дом? — спросила мадам Индрени.

— Какое это имеет значение?

— Простое любопытство.

— Я расспросил своих друзей, и оказалось, что один из них является вашим покровителем.

— И вам, конечно, не терпится узнать, был ли он знаком с вашей женой?

— Да, черт побери! — воскликнул Пирс.

Мадам тихо засмеялась.

— Нет, они не были знакомы, и вы знаете об этом. Иден похожа на редкий бриллиант, — добавила она. — Такую драгоценность обычно показывают только избранным. Я знала, что Ибн-Сибах купит ее. Она обладает невероятным музыкальным талантом. Иногда я заставляла ее играть для своих самых важных, весьма влиятельных гостей. Вы слышали, как Иден играет?

— Да, слышал, — ответил Пирс.

Он вдруг понял, почему ему так хотелось попасть в этот дом. Ревность и любопытство сжигали его душу.

— Пойдемте со мной, — погасив окурок, сказала мадам и поднялась с дивана.

— Куда вы меня ведете?

— Я хочу показать вам то, что, как вам кажется, вы хотите увидеть.

Пирсу пришлось последовать за мадам. Она провела его по центральному коридору в огромную гостиную, отделанную с большим вкусом. В обстановке и отделке этой комнаты присутствовали два цвета — зеленый и розовый. Пирс подумал, что такая гостиная очень понравилась бы его матери и ее подругам. Они могли бы сидеть в такой комнате часами, наслаждаясь милой, непринужденной беседой. Потом Пирс почувствовал спертый запах табака и алкоголя. Эти запахи витали в воздухе, несмотря на то что все окна в комнате были открыты и в специальных вазах курились благовония. В противоположной стороне комнаты находилась большая буфетная стойка, скрытая ширмами.

— Здесь джентльмены, которые приходят ко мне в гости, встречаются с моими девочками, — сказала мадам, обведя комнату рукой. — А это тот самый инструмент, на котором Иден училась играть. — Она указала на фортепьяно. — Я считаю, что каждая женщина должна хотя бы немного уметь играть на музыкальных инструментах. Музыка помогает успокоить мятежную, необузданную душу, и мужчин она тоже успокаивает, — добавила она, усмехнувшись.

Мадам не стала дожидаться комментариев и повела Пирса к широкой винтовой лестнице. Когда они поднимались на второй этаж, им встретились две девушки, одетые в обычные, повседневные платья. Если бы Пирс встретил их на улице, то подумал бы, что они благородные леди из высшего общества, а не ночные бабочки. Из-под опущенных ресниц они с большим любопытством рассматривали гостя, оценивая его опытным взглядом. В них не было никакого жеманства, они, как и Иден, вели себя просто и естественно.

— Им известно, кто я такой? — спросил Пирс.

— Думаю, что известно, — ответила мадам. — В доме, в котором полно женщин, обычно нет секретов. Иден была местной знаменитостью, все ее знали и любили. Девочки очень огорчились, когда стало известно о том, что она пропала.

Мадам остановилась на втором этаже. Здесь было много комнат. В коридоре они встретили еще нескольких девушек. Замедлив шаг, девицы без всякого стеснения принялись разглядывать Пирса.

— Здесь мы развлекаемся. — Мадам кивнула на двери. — Хотите осмотреть комнаты?

Пирс покачал головой.

Она улыбнулась и повела его на третий этаж.

В этом доме действительно было слишком много женщин, и поэтому Пирс чувствовал себя очень неуютно. К тому же некоторые из них были, мягко говоря, не совсем одеты. Несмотря на то что все эти леди были красивыми и выглядели весьма соблазнительно, большинству из них не хватало той неподдельной природной наивности, простодушия и беззаботной веселости, которыми обладала его жена.

На третьем этаже мадам остановилась.

— Здесь расположены комнаты, в которых живут девушки, — пояснила она и открыла дверь одной из комнат. В ней не было ничего, кроме стульев. — Это мой класс. Здесь я обучаю девушек хорошим манерам и другим полезным вещам, которые необходимо усвоить каждой женщине.

— Вы хорошо знаете свое дело.

— О да, — довольно произнесла мадам Индрени. — Иден была способной ученицей. Она во всем хотела добиться совершенства. Я никогда еще не видела девушки, которая бы занималась с таким усердием. Прошу вас, пройдемте за мной.

Она заставила Пирса подняться на последний, четвертый, этаж. Подойдя к одной из дверей, мадам выбрала нужный ключ из большой связки, которая висела у нее на поясе, и открыла замок.

Эта маленькая комната находилась под самой крышей.

— Это комната Иден, — сказала мадам и посторонилась.

Пирс вошел. Потолок был таким низким, что ему пришлось нагнуть голову. В комнате стояли обычная кровать и небольшой комод. Своей простотой эта комната скорее напоминала монашескую келью, а не комнату проститутки. Пирс подошел к единственному в комнате окну. Оно выходило в уединенный сад, находившийся по другую сторону каменного забора.

— Она прожила здесь тринадцать лет, — сказала мадам. — Другие девушки часто жаловались и требовали, чтобы их переселили в более просторные комнаты, но Иден никуда не хотела переселяться. Ей очень нравилась эта комната.

Пирс провел рукой по гладкой поверхности деревянного комода.

— Вы это хотели увидеть, не так ли? — спросила мадам Индрени. — Вам хотелось узнать, как она жила?

— Да, — коротко ответил Пирс.

Эта комната была совершенно не похожа на ту, которую он представлял себе, лежа в постели и мучаясь от бессонницы.

Окинув его критическим взглядом, мадам презрительно фыркнула:

— Я думаю, что мне нужно показать вам еще кое-что.

— Мне кажется, что я уже достаточно увидел, — заявил он.

— Нет, вам еще придется кое-куда съездить со мной, — отрезала мадам и вышла из комнаты.

И снова Пирсу пришлось последовать за ней.

Спустившись в холл, мадам Индрени приказала Ферту приготовить экипаж. Через несколько минут карета уже стояла возле крыльца, сверкая медной отделкой в лучах заходящего солнца.

Пирсу никуда не хотелось ехать с мадам. Посетив этот дом, он, конечно, нашел ответы на свои вопросы, но далеко не на все.

Он прошел мимо открытой двери экипажа.

— Я думаю, что я уже увидел достаточно много, — сказал он. — Я не хочу больше отнимать у вас время, мадам.

Приподняв шляпу, он поклонился ей и хотел было уйти, однако мадам схватила его за руку.

— Вам пока еще рано уходить, — холодно заявила она. — Вас сюда привело не только любопытство. Вы — необыкновенный мужчина, лорд Пенхоллоу, вы — натура очень пылкая и страстная. Я почувствовала это сразу, как только увидела вас. Вас одолевают мысли об Иден, вы мучаетесь, не так ли? Вы злитесь на нее. Я вижу это по вашим глазам, но вы все еще любите ее, и это злит и раздражает вас больше всего.

— Мне кажется, что это не ваше дело.

— О нет, это мое дело! Я была матерью, учительницей и сестрой для этой девочки. И я единственный человек, который может защитить ее. Так что я не позволю вам выносить решение до тех пор, пока вы все не увидите. До тех пор, пока вы не поймете, почему она выбрала эту судьбу, решив стать проституткой. — Глаза мадам Индрени гневно сверкнули. — Вопрос только в том, хватит ли у вас мужества, чтобы докопаться до истины?

Она отпустила руку Пирса, а Ферт открыл для него дверь экипажа.

— Садитесь, милорд. Мы с вами совершим небольшое путешествие, — сказала она.

Пирс сел в экипаж, а Ферт прыгнул на козлы рядом с кучером.

По лондонским меркам этот день можно было считать серым и унылым. Свежий и довольно прохладный воздух заставил Пирса почувствовать дыхание приближающейся осени.

Из дома викария вышла молодая женщина. На руках она держала маленькую девочку со светлыми как лен волосами. Проводив взглядом их экипаж, она перешла на другую сторону улицы и направилась в соседний парк.

— Куда мы едем? — спросил Пирс.

— Сейчас увидите.

Вскоре тихий респектабельный район остался позади, и они въехали на шумную Среднидл-стрит. На запруженной экипажами, каретами и прочим транспортом улице царило оживленное движение. Небо довольно быстро темнело. Наступили сумерки, и вдоль дороги залегли длинные тени.

Кучер махнул кнутом, и экипаж повернул на другую улицу. Потом они сделали еще один поворот. Через несколько минут Пирс заметил, что пейзаж за окном совершенно изменился. Улицы стали узкими и пустынными. Все чаще и чаще им на глаза стали попадаться пивные и таверны. С каждым кварталом подобных заведений становилось заметно больше. Отвратительная вонь от мусора и отходов ощущалась все сильнее и сильнее, а улицы казались более людными. Лица встречавшихся на их пути прохожих были измученными, безучастными и отрешенными. Проезжая мимо какой-то пивной, Пирс заметил, как проститутка с ярко-желтыми волосами, делая вид, что пристает к мужчине, пыталась вытащить у него из кармана кошелек.

Казалось, что все вокруг покрылось темнотой и мраком.

На этих улицах жила лондонская беднота. Эти кварталы стали пристанищем для тех, кто был обречен влачить нищенское существование. Здесь человеку запросто могли перерезать горло. В этом районе часто пропадали люди. Случайно забредали сюда и исчезали навсегда.

— Где мы? — тихо спросил Пирс.

— Этот район называется Рукери. Это самое мерзкое и ужасное место на земле, — ответила мадам.

Наконец она постучала по плечу кучера тростью, инкрустированной слоновой костью, и тот сразу же остановил экипаж.

Указав тростью в сторону темной узкой улочки, мадам сказала:

— Там я и нашла ее. Она вместе с другими детьми рылась в куче мусора, пытаясь найти что-нибудь съестное.

Повернувшись, мадам посмотрела на Пирса.

— Многие думают, что я вытащила Иден из этой дыры только из-за ее красоты, — продолжила она. — Уверяю вас, милорд, что, когда я впервые увидела ее, в ней не было ничего привлекательного. Меня поразило иное — то, как она себя вела. Другие дети, увидев меня, бросились врассыпную, словно крысы. Иден же стояла и смотрела на меня пристальным, немигающим взглядом. Казалось, что девочка почувствовала, что это ее шанс выбраться из Рукери.

— Природа наградила Иден острым умом и сообразительностью, и поэтому она моментально может распознать, что для нее выгодно, а что нет. Словом, свой шанс она никогда не упустит, — горько усмехнувшись, сказал Пирс.

— Все люди так поступают, — рассмеявшись, ответила мадам. — Кроме того, красота — штука недолговечная. Она быстро увядает. А вот характер, сила духа — это то, что с человеком остается на всю жизнь. Я почувствовала, что у этой девчонки есть стержень. У нее сильный характер и железная воля. Стоило мне только поманить ее пальцем, как она тут же запрыгнула в мой экипаж. Я спросила, знает ли она, чем я занимаюсь. И она ответила, что всем известно о том, что я — повелительница шлюх, которая подбирает на улицах девушек и дает им работу. Она сказала это совершенно спокойно, без всякого стеснения и страха. Да, она звала меня повелительницей шлюх.

Мадам Индрени закрыла глаза, погрузившись в воспоминания, а потом вновь посмотрела на Пирса.

— Я знаю, что вы осуждаете меня, лорд Пенхоллоу, — с легкой усмешкой произнесла она. — Вам трудно это понять, но некоторым девушкам, для того чтобы выжить, приходится торговать собой. Это их единственный шанс на спасение. Наши тела — товар, который можно выгодно продать. Я многих девушек спасла от голода и нищеты.

— И сделали их рабынями. Иден вы тоже хотели сделать невольницей, решив продать ее в гарем.

Она рассмеялась.

— Что же такое, по-вашему, законный брак? — спросила она.

— Я считаю, что брак — это священные узы, которыми связывают себя мужчина и женщина, поклявшись любить и уважать друг друга.

— В таком случае скажите, что вы здесь делаете, милорд, и зачем вы задаете мне все эти вопросы? — Мадам, не скрывая иронии, откинулась на спинку сиденья. — Может быть, вы внезапно поняли, что «до тех пор, пока смерть не разлучит нас…» — ведь именно эти слова вы произнесли перед алтарем, не так ли? — слишком долго ждать?

«Ах, как же мне хочется стереть с ее лица эту довольную улыбку», — глядя на нее, подумал Пирс. В этот момент великан Ферт повернулся и посмотрел на него долгим суровым, предостерегающим взглядом. Пирс понял, что лучше не нарываться на скандал, и вышел из экипажа.

— Благодарю вас за эту экскурсию, мадам Индрени, — сказал он, приподняв шляпу. — Я решил пройтись пешком. Думаю, я смогу найти дорогу к гостинице, в которой остановился.

— Приятно было снова повидаться с вами, милорд, — пропела мадам и протянула ему руку.

Поклонившись, Пирс быстро пожал ей руку и быстрым шагом пошел прочь. Экипаж тронулся с места.

— Будьте осторожны, лорд Пенхоллоу! — крикнула ему вслед мадам. — По этим улицам опасно гулять.

Пирс шел вперед. Он понимал, что в любую минуту на него могут напасть. Однако он не испытывал ни малейшего страха. Наоборот, ему даже хотелось, чтобы это случилось. Ему сейчас было просто необходимо отколотить кого-нибудь, чтобы выплеснуть накопившийся в душе гнев.

Иден использовала его. Она привыкла использовать любую возможность для того, чтобы извлечь для себя как можно большую выгоду, и он, словно последний придурок, потерявший голову от любви, сыграл ей на руку. Пирс приехал к мадам Индрени в надежде найти ответы на все свои вопросы и, возможно, успокоиться, но то, что он узнал, ему не понравилось.

Пирс остановился. Ему нужно было собраться с мыслями. Он уже довольно долго бесцельно бродил по улицам и понял, что наверняка заблудился. В этот момент из пивной, спотыкаясь, вышли два матроса в обнимку с какой-то девицей, платье которой было спущено до самой талии, и Пирс едва не столкнулся с ними.

— Эй, парень, прочь с дороги! — крикнул Пирсу один из матросов, а второй грубо оттолкнул его, и пьяная троица, шатаясь из стороны в сторону, продолжила свой путь. Никто из прохожих, увидев обнаженную грудь девушки, даже не удивился.

С наступлением темноты улицы совершенно опустели. Пирс понял, что ему нужно поскорее уносить ноги из этого мрачного квартала. Осмотревшись, он решил двигаться в западном направлении — если идти быстрым шагом, то до гостиницы можно добраться примерно минут за пятнадцать, максимум за полчаса. И он отправился в путь. Пирс шел, опустив голову, стараясь не смотреть на прохожих.

Внезапно над его головой раздался громкий крик, а потом кто-то выплеснул из ведра помои прямо на улицу. Пирс едва успел отскочить в сторону и в этот момент столкнулся с какой-то женщиной. Он почувствовал, что в карман его пиджака залезла чья-то рука.

— Какого черта!.. — крикнул он и увидел, что вором была не женщина, а девочка-подросток. Ей было лет двенадцать, не больше. У нее были огромные черные глаза и впавшие от голода щеки.

— Простите, дяденька, я просто сп-споткнулась, — заикаясь, пробормотала девочка. — Прошу вас, отпустите мою руку.

Однако Пирс не отпустил ее. Он смотрел на бродяжку и представлял другую девочку, с большими зелеными глазами и растрепанными черными волосами. Девочку, которую звали Иден.

Может быть, Иден тоже пришлось научиться обчищать карманы прохожих, чтобы не умереть с голоду. Может быть, она носила изношенное платье с большим вырезом, как у взрослой женщины. Если бы мадам не забрала ее к себе, то она могла бы подцепить какую-нибудь заразную болезнь и ее тело со временем покрылось бы струпьями и язвами.

Увидев, куда Пирс смотрит, девочка смущенно улыбнулась и потерла щеку свободной рукой.

— Ты хотела украсть у меня кошелек, — сказал он.

Она нахмурилась.

— Нет, я ничего не крала, просто хотела немного развлечься, — ответила она, прижимаясь к Пирсу. — Ты же хочешь немного развлечься, правда, дяденька? Мы можем пойти вон в тот переулок, и я сделаю тебе хорошо за двенадцать шиллингов. Это ведь не много, правда, дяденька?

— Сколько тебе лет? — спросил он.

Она повела плечами, оголив одну грудь, и он увидел ее мягкий сосок.

— Я уже достаточно взрослая и знаю, как доставить тебе удовольствие.

Он отпустил руку девочки, а потом достал свой кошелек и открыл его.

— Вот, возьми. Это все, что у меня есть.

Глаза девочки вспыхнули от радости.

— Да за такие деньги, дядя, я готова ублажать тебя всю ночь! — весело засмеявшись, воскликнула она и снова потерлась об него своим телом. — К тому же ты красивый парень.

Взяв девочку за плечи, Пирс осторожно оттолкнул ее.

— Мне это не нужно, — сказал он. — Возьми деньги и беги отсюда. Уезжай из Лондона. Спасайся!

— Зачем мне куда-то ехать, если у меня так много денег? Чудной ты какой-то! — ответила она и, не дожидаясь ответа, растворилась в темноте, побежав в сторону переулка, из которого вышла.

Пирс постоял немного, размышляя над случившимся. Он дал ей шанс, а она не воспользовалась им. Его щедрость вызвала у нее удивление, и она, судя по всему, решила, что у него не все в порядке с головой.

Он снова зашагал по улице. Он шел медленно, погрузившись в свои невеселые мысли. В центре огромного цивилизованного города находились самые настоящие джунгли, где женщин не считали за людей и обращались с ними хуже, чем с животными, но… его жене удалось вырваться из этого ужаса.

Добравшись до гостиницы, Пирс сразу поднялся в свою комнату. Взяв бумагу и перо, он написал письмо Уитби, сообщив, что согласен продать ему Короля Корнуолла.

Закончив писать, он еще долго сидел возле стола. Ему пришлось принять трудное решение. Он больше не сомневался в том, любит его Иден или нет. Теперь он точно знал, что любит.

Вопрос был в другом — сможет ли он простить ее?

Он решил, что сможет. Во всяком случае, он готов пойти на примирение и попытаться спасти их брак.

На следующее утро он уехал в Корнуолл.

Пирс прибыл в Пенхоллоу Холл. После двух дней пути он был грязным, потным и уставшим. Ему нужно было принять ванну и побриться. Больше ни о чем он пока думать не мог. Ему так хотелось как можно быстрее приехать домой, что в последнюю ночь он даже не стал останавливаться в гостинице. Вместо этого он просто лег на землю и, поспав несколько часов, снова отправился в дорогу.

Ему не терпелось поскорее увидеть Иден и сказать, что он простил ее. Пирс все время вспоминал о том, какой растерянной и обезумевшей от горя она была, когда он уезжал. Иден, наверное, очень обрадуется, увидев его, и будет безмерно благодарна ему за то, что он не держит на нее зла, и все будет по-прежнему.

Возле двери Пирса встретил Роулинз и, как всегда, почтительно поздоровался с ним. Пирс передал ему свою шляпу, перчатки и дорожную сумку.

— Где моя жена? — без всяких предисловий спросил Пирс, окинув взглядом холл. Он думал, что не пройдет и секунды, как откроется дверь и ему навстречу выйдет Иден.

— Графиня? — В голосе Роулинза Пирс уловил какое-то волнение и снова посмотрел на дворецкого.

— Конечно, графиня. Как еще я могу называть свою жену? — удивился он.

— Я… — растерянно пробормотал Роулинз, — думаю, что вы называете ее графиней, милорд.

— Замечательно. И где же она?

— Кто, милорд?

Пирс посмотрел на Роулинза как на умалишенного. Он почувствовал, что начинает терять терпение.

— Мне нужна моя жена, — сказал он, чеканя каждое слово. — Я хочу немедленно увидеть ее. Где она?

Роулинз побледнел от страха. Он шевелил губами, словно рыба, которую вытащили из воды, но так и не произнес ни слова.

Вместо дворецкого Пирсу ответила мать.

— Ее здесь нет, — раздался за его спиной ее спокойный, сдержанно-холодный голос. Судя по всему, она находилась в холле.

Пирс обошел Роулинза и заметил миссис Микс, которая смотрела на него, выглядывая из столовой. Затем он увидел Бетси и Гордона, которые тоже удивленно уставились на него. Экономка, горничная и лакей моментально исчезли, боясь привлечь внимание лорда Пенхоллоу.

Наклонившись, Пирс поцеловал мать в щеку. В руках у нее была ваза со свежими цветами, которые она срезала в саду.

— Иден повезла в Хобблс Муе корзины с продуктами? — спросил он.

— Нет, — ответила леди Пенхоллоу, оставаясь совершенно невозмутимой. — Ах, как же мне нравится этот твой темно-синий костюм для верховой езды, Пирс! Ты в нем просто неотразим, — сказала она и пошла в Садовую комнату.

Пирс последовал за ней.

— Она решила прогуляться верхом? — не унимался он.

— Нет, — покачав головой, снова ответила леди Пенхоллоу.

— Хорошо, не хочешь говорить, где Иден, тогда скажи мне, когда она вернется, — заявил Пирс, не скрывая раздражения. «Я совсем по-другому представлял свое возвращение домой», — подумал он.

Помолчав немного, леди Пенхоллоу ответила:

— О-о, она не вернется, Пирс.

— Не вернется? — переспросил Пирс, подумав, что ослышался.

— Ты уехал в Лондон, не так ли? Что Иден еще оставалось делать? Ждать твоего возвращения? — спокойно произнесла мать.

Да, он был уверен в том, что Иден будет ждать его возвращения. Он никак не мог поверить в то, что она ушла от него.

Резко повернувшись, он побежал вверх по лестнице, перескакивая сразу через две ступеньки. Добежав до их спальни, он распахнул дверь.

В комнате все было по-прежнему. Все вещи лежали на своих местах. За время его отсутствия здесь ничего не изменилось. По крайней мере, так ему показалось.

У Иден было мало вещей, и они не занимали много места. У нее не было всех этих безделушек и миленьких вещиц, которые так любят другие женщины. У нее даже не было драгоценных украшений.

Если, конечно, не считать обручального кольца и золотой цепочки с медальоном, которую она всегда носила на шее.

Однако когда он зашел в туалетную комнату, то сразу заметил, что исчезли некоторые ее вещи. На туалетном столике не было ни серебряного гребня, ни серебряной расчески, которые он не так давно подарил Иден. Открыв гардероб, Пирс увидел, что он пуст. Исчезли все ее платья.

Иден уехала.

Сбежав по лестнице на первый этаж, Пирс влетел в Садовую комнату, где его мать, блаженно прикрыв веки, нюхала стоявшие в вазе цветы.

— Где она? — крикнул он.

Леди Пенхоллоу улыбнулась.

— Она ушла, Пирс. Это я когда-то была глупой девчонкой, а она не такая. Я рассказала Иден историю своей жизни, и она поняла, что может случиться, если женщина останется там, где ее не любят, — все тем же ровным, спокойным голосом объяснила отсутствие невестки его мать. — Она сказала, что формальный брак, в котором нет любви, ей не нужен, и ушла.

— Ушла? — в ярости заорал Пирс, так что в комнате задрожал потолок. — Куда она ушла?

— Она живет у вдовы Хаскелл, — равнодушно ответила леди Пенхоллоу, поправляя букет, и переставила вазу на другое место.

Пирс выбежал из комнаты, даже не дослушав ее.

Когда за ним захлопнулась парадная дверь, в Садовую комнату вошли миссис Микс, Бетси, Роулинз и даже миссис Айви.

— Как вы думаете, миледи, наш план сработает? — спросила миссис Микс. Судя по озабоченности на их лицах, этот вопрос интересовал каждого, кто с ней пришел.

В этот момент они услышали голос Пирса. Он бежал к конюшне и кричал, чтобы ему оседлали коня.

Леди Пенхоллоу радостно улыбнулась.

— Мне кажется, что у нас все получится. Причем наилучшим образом, — сказала она.

ГЛАВА 19

Пирс влетел на конюшню, словно ураган, и крикнул Джиму, чтобы тот оседлал для него Короля Корнуолла. Услышав голос Пирса, Король Корнуолла высунул голову из своего стойла и радостно заржал, приветствуя хозяина. Пирс ласково трепал коня по морде, пока Джим со своим помощником надевали на Короля седло.

— Я буду очень скучать по тебе, старина, — тихо сказал Пирс, наклонившись к коню. — Но я не могу жить без нее. Я знаю, что она может довести меня до безумия, и все-таки люблю ее.

Король Корнуолла толкнул Пирса носом, как будто заставлял его отправиться на поиски Иден.

Через минуту они уже мчались по дороге, ведущей в Хобблс Муе, да так стремительно, что земля уходила из-под копыт Короля Корнуолла.

Кузнец Дейн, увидев, как Пирс промчался мимо кузницы, бросил работу и вышел на улицу.

— Черт возьми, лорд Пирс, сейчас вам лучше здесь не появляться! — крикнул он.

Услышав его имя, жители деревни бросились к окнам своих домов, а дети, столпившись на обочине дороги, провожали Пирса удивленными взглядами. Когда он пронесся по главной улице и выехал на окраину деревни, все они слились в одно большое темное расплывчатое пятно. Пирс ехал к маленькой хижине, стоявшей на краю болота.

Подъехав к хижине вдовы Хаскелл, он спрыгнул с коня.

Вдова сидела возле дома. Покачиваясь в кресле, она гладила своего петушка по имени Красавчик. Увидев Пирса, вдова ничуть не удивилась.

— Где Иден? — с ходу спросил он.

— Девчонка пошла в бухту Отшельника.

— В бухту Отшельника? Какого черта ее туда понесло?

— Именно там все и началось, не так ли? — ответила вдова, улыбнувшись своим щербатым ртом. — Ей захотелось прогуляться, размять ноги и посмотреть на это место. Однако вам, ваша светлость, нужно поторопиться. Солнце скоро сядет.

Ей пришлось кричать ему вслед, потому что Пирс, вскочив в седло, помчался к морю.

Когда он проезжал по Хобблс Муе, почти все жители деревни, покинув свои дома, собрались возле дороги, ожидая его. Они кричали ему, давая советы по поводу того, как ему помириться с женой.

«Интересно, в Корнуолле хоть что-нибудь можно сохранить в тайне?» — подумал Пирс.

Король Корнуолла вмиг домчал его до узкой каменистой тропы, ведущей в бухту Отшельника. Привязав коня к невысокому тонкому деревцу, Пирс пошел по тропе к берегу. Он слышал плеск морских волн, разбивавшихся об узкую прибрежную полосу.

Пирс очень хорошо знал окрестные скалы, поэтому быстро взобрался на верхний выступ каменной лестницы, которую создала сама природа, а потом спустился к маленькому пляжу и увидел Иден.

Она неспешно прогуливалась у самой кромки воды. Ее туфли и чулки лежали на каменистом берегу. Волны плескались у ее босых ног, и она, приподняв юбки, весело смеялась.

Боже, как же она была прекрасна!

Черные волосы Иден были собраны на затылке в хвост. На ней было его любимое голубое платье. Однако внимание Пирса привлекла не внешняя красота, а нечто другое. От нее веяло спокойствием и умиротворенностью. Он осознал это сразу, как только увидел ее. Ему показалось, что одна его половина соединилась со второй, которой ему так не хватало. Только когда она оказалась так близко от него, почти рядом, он снова почувствовал себя единым целым.

Она — его жена. Его любовь. Его жизнь.

Иден повернулась к берегу, и он увидел, что ее глаза светятся от радости. Это была радость жизни. Однако как только она заметила его, огонь в ее глазах погас. Удивленно вскрикнув, Иден сначала испуганно попятилась к воде, а потом, узнав его, спросила:

— Пирс, это ты?

Он кивнул. Его душу переполняло счастье. Он снова встретился с ней после долгой разлуки.

— Что ты здесь делаешь? — сурово сдвинув брови, спросила она.

Пирс не ожидал такого холодного приема.

— Я приехал, чтобы забрать тебя домой, — ответил он.

Она гордо расправила плечи, а в ее глазах появился воинственный блеск.

— У нас с тобой нет дома, разве ты забыл об этом? Ты бросил меня, — сказала Иден.

Он спустился на берег и подошел к ней еще ближе. Увидев, что она зашла в воду, пытаясь убежать от него, он остановился.

— Я никогда больше не оставлю тебя. Я простил тебя, — заявил Пирс, гордясь своим великодушием.

— Простил меня?

— Да. Ты ведь этого хотела, не так ли?

Он попытался приблизиться к ней, но она еще глубже зашла в воду. Подол ее платья уже был мокрым. Высоко вскинув голову, она сказала:

— Зато я не простила тебя.

Ее слова удивили Пирса.

— Не простила? Но за что? — спросил Пирс.

— За то, что ты бросил меня.

— Иден, я не бросал тебя! — воскликнул Пирс, подняв к небу глаза, словно призывал Бога в свидетели того, что он говорит правду. — И не отталкивал от себя, как когда-то мой отец оттолкнул от себя мою мать. Я просто уехал в Лондон по делам.

— Но ты не был уверен в том, что вернешься домой, разве не так?

Он вынужден был признать, что Иден права. Он был настолько зол, когда уезжал, что действительно всерьез подумывал о том, чтобы остаться в Лондоне.

— Я был очень расстроен…

— И я тоже, Пирс.

Он знал, что она говорит правду. Ему вдруг стало стыдно за себя.

— Ты права, — глухо произнес он. — Я уехал, потому что разозлился на тебя. Я не должен был этого делать. Но я вернулся, Иден, и мы теперь снова будем вместе.

— Нет, уже не будем, — твердо сказала она, скрестив на груди руки. — Я останусь жить у вдовы Хаскелл. Я не желаю ни перед кем оправдываться и объяснять, кто я есть на самом деле. Если я вернусь к тебе, то ты никогда не сможешь забыть моего прошлого и того, что я, как ты считаешь, обманула тебя.

— Нет, этого не будет, поверь мне! — воскликнул Пирс. В его голосе звучали нотки раздражения и даже гнев. Было понятно, что он начинает терять терпение.

— Нет, будет.

— Нет, не будет!

Пирс долго и пристально смотрел на нее, а потом решительно двинулся вперед.

— Когда ты успела стать такой упрямой? — удивился он.

Глядя на него округлившимися не то от изумления, не то от испуга глазами, Иден еще глубже зашла в море. Теперь она стояла по пояс в воде.

— А когда ты успел стать таким властным и деспотичным? — спросила она.

Не удержавшись, Пирс усмехнулся. Он стоял возле самой кромки воды.

— Иден, да у тебя больше гордости и достоинства, чем у герцогини… И мне это, черт возьми, очень нравится! Иди ко мне, — сказал он, протянув ей руку. — Давай забудем все наши обиды и вернемся домой.

— Вернемся домой и снова ляжем в одну постель? — спросила она, лукаво усмехнувшись.

Он засмеялся.

— А что, замечательная мысль. Я просто изнемогаю от желания расцеловать свою жену, — сказал он и, сделав еще один шаг вперед, зашел в воду по щиколотку.

— А она не хочет тебя целовать.

Это было просто неслыханной дерзостью. Пирсу даже показалось, что он ослышался.

— Иден, я устал, — сердито произнес Пирс, уже не скрывая своего раздражения. — Я мчался как сумасшедший, чтобы побыстрее приехать домой, к тебе. Прекрати эту глупую игру. Выходи из воды, поедем домой.

— Нет, — ответила она, гневно сверкнув своими зелеными глазами. В этих глазах Пирс увидел открытый вызов и нежелание подчиняться его воле и понял, что его терпению пришел конец.

— Мне сейчас не до шуток, Иден. Немедленно выходи из воды.

— Мне тоже не до шуток, Пирс. Я выйду только после того, как ты уйдешь отсюда.

— Нет, один домой я не вернусь, — заявил Пирс, и в его глазах появился холодный блеск. — Ты — моя жена, и я заберу тебя с собой.

— В таком случае мы еще долго будем стоять в воде, глядя друг на друга, — набравшись смелости, ответила она.

Пирс задумался. Он оказался в трудном положении, и ему нужно было найти выход из этого тупика. Он понимал, что вернуться в Пенхоллоу Холл без жены он не может, а это значит, что если она не согласится пойти с ним по доброй воле, то он… Он направился к ней, заходя в воду все глубже и глубже. Пирс понимал, что его сапоги будут безнадежно испорчены. «Ну и черт с ними», — подумал он.

— Пирс, что ты делаешь? — закричала она.

Он продолжал идти вперед.

Увидев это, она зашла еще дальше. Теперь вода доходила ей до самой груди. Пирс знал, что Иден не умеет плавать, и, понимая, что дальше она не пойдет, упрямо приближался к ней.

— Остановись, Пирс. Ты испортишь свой великолепный пиджак.

Он остановился. Сняв пиджак, он швырнул его на берег и решительно пошел вперед.

Ее глаза смотрели на него с тревогой, но в них было что-то еще. Ожидание?.. Смутная надежда?.. Стоя по грудь в воде, Иден начала уходить в сторону от него.

После того как в его сапоги налилась вода, Пирсу стало труднее идти. Один за другим он стащил с ног сапоги и бросил их на берег, рядом с пиджаком.

— А теперь что ты делаешь? — спросила Иден. Она стояла в воде по самую шею, и вокруг нее плавали ее волосы. Она была похожа на прекрасную, соблазнительную русалку. Пирс понял, что не позволит ей отвергнуть его.

— Я не поеду домой без тебя, — повторил он и, не дожидаясь ее ответа, набрал в легкие побольше воздуха, нырнул в воду и поплыл к Иден.

Пирс услышал, как Иден вскрикнула от удивления. Он плыл так быстро, что у нее просто не было времени для того, чтобы убежать от него. Она отчаянно дрыгала ногами, но он все-таки схватил ее и поднял на руки.

Иден что-то бормотала, задыхаясь от гнева.

— Ты же знаешь, что я не умею плавать! Зачем ты делаешь это? — кричала она.

Он смеялся, ничуть не раскаиваясь в том, что сделал.

— Что я делаю? Вот это? — спросил Пирс и опустил руки, притворившись, что сейчас бросит ее.

Испуганно вскрикнув, Иден обхватила его руками за шею.

— Именно этого я и добивался, — сказал Пирс, прижав ее к себе.

Ее глаза горели гневом, но ему уже было все равно. Он еще крепче прижал ее к себе и серьезно произнес:

— Я люблю тебя, Иден Керриер. Я совершил большую глупость, разозлившись и уехав от тебя. Такое никогда больше не повторится.

В ее глазах заблестели слезы.

— Прости меня, Пирс, — сказала она.

Он прижался головой к ее голове.

— О, дорогая моя, я не хочу, чтобы ты плакала и просила прощения. Это я совершил ошибку. Я побывал там, где ты провела свое детство, и я не вправе обвинять тебя за то, что ты всеми возможными и невозможными средствами пыталась вырваться оттуда. Я благодарю судьбу за то, что она подарила мне тебя. Я буду безмерно счастлив, если наши дети унаследуют хоть немного твоей силы, душевной стойкости и умения достойно выдерживать все удары судьбы.

Она расплакалась, и он поцеловал ее, понимая, что только так сможет остановить ее слезы. Однако одного поцелуя было явно недостаточно, ведь она тоже поцеловала его. И этот поцелуй был сладким обещанием, прелюдией к более откровенным ласкам.

Пирс пошел к берегу. Юбка Иден плавала в воде вокруг ее бедер. Он засунул руку под ее юбку. Ее кожа была гладкой как шелк.

— Мне уже давно хотелось сделать это. С тех самых пор, как я уехал, — сказал он, целуя ее шею.

Она обхватила его ногами за талию, и он отступил назад, в воду. Пирс не мог понять, хочется ему выходить на берег или нет.

— Я так соскучилась по тебе, — прошептала Иден и поцеловала его.

Ему вдруг в голову пришла шальная мысль, и он оторвал свои губы от ее губ.

— Скажи, Иден, ты занимаешься со мной любовью потому, что понимаешь, что должна выполнять свой супружеский долг? — спросил он.

Посмотрев на него круглыми от изумления глазами, Иден засмеялась. Это был веселый, заливистый смех счастливой женщины.

— Нет, Пирс, мне очень нравится заниматься с тобой любовью, — ответила она. — Интимная близость — это то, что связывает нас с тобой, соединяет в одно целое.

Искреннюю любовь и безмерную преданность — вот что он увидел в глубине ее поразительно прекрасных зеленых глаз, и в его душе воцарились покой и умиротворение.

— Я безмерно счастлив! — воскликнул Пирс.

Иден откинула прядь мокрых волос, прилипшую к его лбу, и сказала:

— Я тоже.

Пирс снова поцеловал ее, пытаясь передать в этом поцелуе все то, что он сейчас чувствовал.

Не прерывая поцелуя, Пирс вышел на берег и положил свою драгоценную ношу на свой пиджак. Он расшнуровывал ее платье, а она в это время вертела в руках пуговицы, пытаясь расстегнуть его бриджи.

Шнурки были мокрыми и не развязывались. Она же была более проворной и быстро расстегнула его бриджи. Когда же ее пальцы коснулись его органа, он потерял терпение и бросил шнурки. Подняв вверх ее юбку, он снял с нее панталоны.

В это момент она вздрогнула.

— Что случилось? — спросил он.

— Подо мной какой-то острый камень.

— Сейчас, — сказал Пирс и, прижав Иден к себе, быстро перекатился на спину, увлекая ее за собой. Теперь она лежала на нем, широко расставив ноги. — Так лучше? — спросил он.

— Да, но как же ты?

— Ах, Иден, я сейчас совершенно не чувствителен к боли, — признался он.

Ее губы задрожали, и она нежно провела рукой по его возбужденному органу.

Пирс вздохнул.

— Я мог бы часами рассказывать о том, почему нужно жениться именно на такой искушенной в интимных делах девушке, как ты, — сказал он, блаженно улыбнувшись.

Она засмеялась, продолжая демонстрировать ему свое невероятное искусство. Пирс был на седьмом небе от счастья.

Он ослабил шнуровку и приспустил лиф платья Иден, обнажив ее грудь. Когда прохладный ветерок коснулся ее разгоряченной кожи, соски Иден моментально сжались. Пирс согрел их своими губами.

Она приподняла бедра, немного подвинулась, а потом села на него, и его орган медленно погрузился в ее лоно. Они оба едва не заурчали от удовольствия, и она начала двигаться.

Он позволил ей задавать темп, поглаживая большими пальцами ее нежные, чувствительные соски, и при этом не сводил глаз с ее лица. Им было невероятно хорошо вдвоем. Им всегда будет хорошо, хотя интимная близость и не является самой важной частью супружеской жизни.

— Иден, я люблю тебя.

Открыв глаза, она посмотрела на него слегка затуманенным от наслаждения и блаженства взором.

— Я люблю тебя, Пирс, — прошептала она. — Я всегда буду тебя любить.

И в этот момент ее лоно сжалось. Издав тихий, протяжный вздох, она достигла вершины блаженства. Сделав еще несколько резких толчков, Пирс выпустил в ее лоно свою живительную силу. Он сейчас чувствовал себя уставшим, опустошенным, но невероятно счастливым.

Иден прижалась к его широкой груди. Несколько минут они лежали, крепко обняв друг друга, и молчали. Он вздрогнул.

— Что случилось? — подняв голову, спросила она.

— Тот камень, который мешал тебе, впился мне прямо в ягодицу, — ответил он, и они оба весело рассмеялись.

Немного погодя Пирс провел ее по узкой тропинке к тому месту, где их ждал Король Корнуолла. Он сел в седло, а потом подал Иден руку и помог взобраться на коня, посадив ее перед собой.

Он пришпорил коня, собираясь отправиться в путь, но Иден остановила его.

— Пирс, у тебя есть медные монеты? — спросила она.

— Есть несколько, — ответил он и вытащил кошелек. Там оказалось примерно пятнадцать монет, и он высыпал их все в протянутую руку Иден. Наклонившись вперед, она подбросила вверх блестящие медяки, и они дождем рассыпались по земле возле самого входа в бухту Отшельника.

Иден печально вздохнула.

— Что с тобой? — спросил Пирс.

— Не все монеты упали на тропинку. Некоторые закатились довольно далеко, и дети, наверное, не смогут их найти, — ответила она.

Засмеявшись, он еще крепче прижал ее к себе.

— Не волнуйся, Иден, — успокоил ее Пирс. — Их когда-нибудь обязательно найдут, и тот человек, который отыщет монеты, подумает, что это волшебное место.

Обняв Пирса, она положила голову ему на плечо, и они направились в Пенхоллоу Холл.

Когда они ехали по подъездной аллее, ведущей к центральному крыльцу дома, Иден сказала:

— Пирс, я не хочу, чтобы ты продавал Короля Корнуолла.

— Все будет хорошо, — ответил он, обняв ее. — Наверное, это судьба, и мы оба должны просто смириться с этим.

Если его мать и удивилась, увидев, что они приехали домой мокрыми с головы до ног, то удивления своего ничем не выдала. Ее лицо осталось невозмутимо-спокойным. Однако Пирс заметил, что Роулинз украдкой усмехнулся.

Они поднялись в свою комнату, приняли ванну, а потом всю ночь занимались любовью.

На следующее утро Иден послала Бетси к вдове Хаскелл за своими платьями. Когда Пирс, закончив все свои утренние дела, вернулся в их спальню, он увидел, что Иден развешивает в шкафу свою одежду.

— Почему ты сама занимаешься этим? — спросил он. — Где Бетси?

— Ей нездоровится, и я отпустила ее домой, — ответила Иден, повесив в шкаф зеленое кружевное платье. — Знаешь, то платье, которое было на мне вчера, безнадежно испорчено. Вот что наделала соленая морская вода. Миссис Микс вместе с миссис Айви два раза стирали его, пытаясь спасти, но это не помогло. Они мне только что сказали об этом.

— Неужели эти две почтенные дамы подружились? — спросил Пирс, сев на кровать рядом с ее платьями, которые были свалены в одну большую кучу.

— Невероятно, но факт. Особенно это удивило твою мать. Она сказала, что эти женщины соперничали друг с другом с того самого дня, как она, став женой твоего отца, приехала в этот дом. — Иден вздохнула и, взяв золотистое, отделанное кружевами платье, направилась к шкафу. — Пирс, мы с Аннабель…

— Вот это да! Вы с мамой называете друг друга по имени?

— Да, мне кажется, что ей это нравится.

— Иден, она любит тебя. Ты теперь полноправный член нашей семьи.

— Да, наверное, — ответила она, улыбнувшись. — Кстати, в прошлое воскресенье мы с ней в церкви столкнулись с миссис Виллис и ее подругами. Увидев Аннабель, они начали метаться из стороны в сторону, испугавшись, что она может заговорить с ними. Я посоветовала ей подойти к ним неспешным шагом и, сделав вид, что ничего не произошло, поздороваться. Однако она сказала, что это только усугубит положение. Таковы законы высшего общества. Жаль, что из-за меня она вынуждена терпеть подобные унижения.

— Ты сказала ей об этом?

— Да, конечно. Она ответила, что эти дамы никогда не были ее подругами и что ей гораздо приятнее общаться со мной, чем с ними. И вообще, она очень рада, что у нее теперь есть невестка, — с улыбкой произнесла Иден, повесив платье в шкаф.

— В ближайшее время мы с тобой обязательно поедем в город за покупками, — заявил Пирс. — У тебя очень мало одежды. Думаю, что нам лучше отправиться в Лондон.

— Мне, честно говоря, вообще не хочется возвращаться в этот город, — пожав плечами, ответила Иден. — Мне больше нравится Корнуолл. Как только я увидела твой сад, то сразу поняла, что это самое прекрасное место на земле.

— А теперь, благодаря твоим стараниям, он стал еще прекраснее, — улыбнувшись, сказал Пирс.

Она засмеялась в ответ и, поцеловав его в лоб, взяла с кровати последнее платье. Это было то самое платье из кремового шелка, лиф которого был расшит великолепным жемчугом.

— Жаль, что этот жемчуг не настоящий, — посмотрев на платье, сказал Пирс.

— Нет, он настоящий, — возразила Иден и поднесла к нему платье. — Пощупай эти жемчужины, и ты сам в этом убедишься.

Пирс подумал, что от волнения у него остановится сердце.

— Этого не может быть! — воскликнул он, встав с кровати. — У всех этих жемчужин просто безупречная форма. Нет, я не верю, что настоящий жемчуг может быть таким крупным.

— Еще как может. Султан сказочно богат. Мадам Индрени говорила, что в его фамильной сокровищнице стоят огромные сундуки, доверху наполненные таким великолепным жемчугом. Она даже расстроилась, когда увидела, как мало жемчуга он прислал мне, однако сказала, что это вовсе не из-за его жадности, а потому, что султан считает жемчуг драгоценностью низшего сорта. Лично я никогда не видела такого крупного жемчуга, а вот мадам считает, что он выбрал далеко не самые лучшие экземпляры из своей сокровищницы.

Пирс взял у нее платье и провел рукой по пришитым к лифу желтовато-белым бусинам. Они были идеально подобраны по цвету и форме. Каждая жемчужина светилась теплым матовым светом. Он не мог поверить своим глазам. Запрокинув голову, он засмеялся. Нет, это был не смех, а громкий хохот. Хохот обезумевшего от радости человека.

— Что случилось, Пирс?

Он повернулся к окну и протянул Иден платье, чтобы она могла полюбоваться на то, как красиво переливается жемчуг в лучах утреннего солнца.

— Иден, знаешь ли ты, сколько стоит этот жемчуг? Дорогая, теперь нам не нужно будет продавать Короля Корнуолла! — воскликнул Пирс.

Когда до Иден дошел смысл его слов, ее губы расплылись в улыбке. В порыве радости она обхватила его за шею, и они кружились по комнате в сумасшедшем танце до тех пор, пока не выбились из сил. Их сердца переполняли счастье, радость и любовь.

Не теряя времени, Пирс отослал жемчуг в Лондон, чтобы ювелиры смогли оценить его. Оказалось, что у них четыреста тридцать шесть великолепных жемчужин. В тот же самый день Пирс написал Уитби письмо с извинениями, в котором сообщил, что продать Короля Корнуолла он не сможет.

Вскоре они с Иден получили ответ от лондонского ювелира. Он написал, что на их жемчуг сразу же нашелся покупатель. Герцогиня Ленгсли приобрела жемчужины за двадцать три тысячи фунтов, чтобы украсить ими свой новый придворный туалет, который, как она надеется, сможет затмить туалет герцогини Бедфорд.

Таким образом, семейству Пенхоллоу снова удалось поправить свое финансовое положение.

Миссис Виллис в ночной рубашке и домашних тапочках вбежала в спальню мужа, даже не удосужившись предварительно постучать в дверь. Супруг крепко спал, укутавшись в одеяло, и по всей комнате разносился его громкий, раскатистый храп.

Схватив мужа обеими руками за плечо, она с такой силой тряхнула его, что он едва не упал с кровати.

— Мистер Виллис, немедленно просыпайтесь! Произошло ужасное несчастье! — воскликнула она.

— Несчастье? — пробормотал мистер Виллис, посмотрев на жену сонными глазами.

— Да, несчастье, — плюхнувшись в кресло, стоявшее напротив его кровати, сказала миссис Виллис. — Моя горничная узнала об этом от служанки, которая убирает на верхнем этаже, а та, в свою очередь, услышала эту новость от кухарки, что живет вместе со своей сестрой в Хобблс Муе. Так вот, говорят, будто молодая жена лорда Пенхоллоу оказалась богатой наследницей! Просто сказочно богатой!

— Богатая наследница? — переспросил мистер Виллис, свесив с кровати ноги. — Но ведь мать лорда Пенхоллоу говорила, что у этой девушки нет ни гроша за душой.

— Да, наверное, говорила, я точно не помню. А потом доктор начал рассказывать нам все эти сказки насчет того, что эта девица потеряла память… — Она замолчала, испуганно прижав руку к губам. — Как вы думаете, это правда?

Сняв ночной колпак, мистер Виллис почесал затылок.

— Скажи мне, что именно говорят наши слуги? — спросил он жену.

Собравшись с духом, миссис Виллис ответила:

— Моя горничная сказала, что ходят слухи, будто бы к жене лорда Пенхоллоу все-таки вернулась память и она вспомнила, что является наследницей большого состояния.

— Если к ней вернулась память, то она, наверное, вспомнила своих родителей?

— Этого я не знаю. Моя горничная тоже ничего не знает об этом, как, впрочем, и горничная молодой леди Пенхоллоу… Как вы думаете, может быть, ее родители — коммерсанты? — произнесла миссис Виллис с надеждой в голосе. Она решила, что сможет оправдать свой отказ принять приглашение на свадьбу тем, что избранница лорда Пенхоллоу низкого происхождения.

— У меня нет на этот счет никаких соображений, — заявил мистер Виллис.

Встав с кровати, он начал нервно расхаживать по комнате. При этом подол его ночной рубашки трепетал, словно парус на ветру.

— Голубка моя, мы допустили большую ошибку, — подумав немного, изрек он.

— Ошибку? О, я так и знала, что вы скажете это. А что, если она дочь какого-нибудь лавочника?

— Какое это имеет значение! Пенхоллоу — один из самых влиятельных и уважаемых людей в Корнуолле, и с ним нельзя не считаться. А теперь он стал еще богаче. Кроме того, его жена отныне графиня. Ты должна нанести ей визит и извиниться за то, что не смогла присутствовать на их свадьбе. А еще ты должна пригласить семейство Пенхоллоу к нам на обед. Да, это произведет хорошее впечатление. Кстати, мы посылали графу свадебный подарок?

— Нет, не посылали, — жалобно пробормотала жена. Она никак не ожидала, что события примут такой неблагоприятный для нее оборот, и боялась, что молодая графиня не захочет принимать ее в своем доме после того демарша, который она устроила в церкви в прошлое воскресенье.

— А нужно было послать, — назидательно произнес мистер Виллис и прошел к письменному столу. Сев за стол и вытащив лист бумаги, он обмакнул перо в чернила. — Сегодня ты лично отвезешь ей это письмо, — заявил он.

Миссис Виллис вскочила с кресла. Пока муж писал письмо, она расхаживала возле его стола.

— Но за такое короткое время я не смогу найти достойный подарок, — посетовала она.

Мистер Виллис на мгновение задумался, нахмурив брови.

— Мне кажется, что им можно подарить тот серебряный канделябр, который стоит у нас в столовой, — сказал он.

— Но это моя семейная реликвия! Этому канделябру больше ста лет, и его передают по наследству из поколения в поколение!

— Может быть, пришло время избавиться от этой чертовой штуковины, миссис Виллис? Итак, упакуете канделябр надлежащим образом и подарите его молодой графине.

— Но мистер Виллис…

— Голубка моя, тебе хочется снова вернуться в Лондон?

— Да ради того, чтобы вырваться из болота под названием Корнуолл, в котором я чувствую себя погребенной заживо, я на все согласна! К тому же в этом сезоне Виктория должна дебютировать в высшем свете.

— В таком случае прекрати всякие препирательства, упакуй эту серебряную вещицу и отправляйся с визитом к молодой графине. Лорд Пенхоллоу — влиятельная фигура, голубка моя. Без его помощи мы не сможем поправить финансовое положение нашей семьи. А теперь оставь меня. Мне нужно написать Денбери и Бейнсу и сообщить им последние новости, — сказал мистер Виллис и принялся за дело.

Жене ничего не оставалось, как подчиниться его приказу.

Получив письмо, в котором Пирс сообщал ему о том, что сделка отменяется, лорд Уитби тем не менее приехал в Пенхоллоу Холл и потребовал, чтобы Пирс продал ему Короля Корнуолла. Для того чтобы не встречаться с лордом Уитби, Иден спряталась в спальне.

Пирс не хотел беседовать с Уитби в кабинете и поэтому поспешил увести гостя на конюшню.

К несчастью, в это же время леди Денбери, леди Бейнс, миссис Виллис и Виктория Виллис решили нанести визит в Пенхоллоу Холл. Приезд этих дам вызвал такой восторг у леди Пенхоллоу, что Иден пришлось их принять. Кроме всего прочего, они привезли великолепные свадебные подарки, среди которых был очень дорогой серебряный канделябр. Его презентовала миссис Виллис.

— Ах, миссис Виллис, какая тонкая и изящная работа! — воскликнула Иден, рассматривая фигуры морских коньков, которые резвились на волнах вокруг бога Нептуна. — Канделябр очень тяжелый. Должно быть, это старинная вещь.

— Да, ее сделали сто тридцать семь лет назад, — сообщила почтенная дама и улыбнулась. Ее улыбка скорее напоминала гримасу. Иден пригласила гостей в Садовую комнату, решив, что чем дальше она уйдет от центральных комнат дома, тем меньшей будет вероятность встречи с лордом Уитби.

Леди Пенхоллоу была так рада приезду подруг и тому, что они снова приняли ее в свой круг, что, выслушав извинения, сразу простила их за то, что они не приехали на свадьбу ее сына. Глядя на свою госпожу, слуги тоже радовались. Люси моментально принесла поднос с пирожными, и это привело леди Денбери в полный восторг. Роулинз гордо расправил плечи, и поэтому казался выше, чем был на самом деле. Даже миссис Микс ходила по дому с важным видом.

— А где лорд Пенхоллоу? — поинтересовалась леди Бейнс.

— К нему приехал гость, — ответила Иден, пытаясь держаться как можно спокойнее. Ей не хотелось, чтобы гости заметили, что она волнуется.

— Вот как? — воскликнула леди Бернс. — Мой муж просил узнать, сможет ли он сегодня во второй половине дня заехать к лорду Пенхоллоу для того, чтобы поговорить с его светлостью по поводу оловянного рудника.

Иден и леди Пенхоллоу переглянулись. Иден заметила в глазах свекрови веселый блеск.

— Конечно, пусть приезжает. Я уверена, что Пирс найдет время, чтобы побеседовать с ним, — ответила Иден безмятежно-спокойным голосом. «Теперь все будет хорошо, и жить мы будем долго и счастливо», — сказала она себе.

Она предложила леди Бейнс еще одно пирожное, и в этот момент они услышали гневный мужской голос. Все женщины повернулись к окнам, которые выходили в сад. Именно оттуда донесся этот неистовый крик.

Выбежав из конюшни с красным от гнева лицом, по саду шел лорд Уитби, надвинув шляпу по самые брови. За ним спокойной, размеренной походкой шагал Пирс. Уитби кричал на Пирса, обзывая того негодяем и мошенником.

«Пирс, наверное, думает, что я по-прежнему прячусь в спальне. Господи, только бы лорд Уитби не вошел в дом», — молилась про себя Иден, заставляя себя улыбаться гостям.

— Кто этот невоспитанный господин? — поинтересовалась миссис Виллис.

— Лорд Уитби хочет купить Короля Корнуолла, а Пирс не желает продавать ему этого коня. Вот он, судя по всему, и злится, объяснила Иден. — Прошу простить за то, что это досадное недоразумение прервало нашу беседу.

— Лорд Уитби? — переспросила леди Денбери. — Мне приходилось с ним встречаться. В обществе всем известно, что у этого господина вздорный и вспыльчивый нрав.

— Иден, может быть, ты нам что-нибудь сыграешь на фортепьяно? — спросила леди Пенхоллоу. — Я не могу больше слушать его мерзкий голос.

— Я не знала, что вы умеете играть, — удивилась миссис Виллис, и Иден не смогла сдержать улыбки.

— Да, немного играю, — ответила она. — Однако фортепьяно в другой комнате.

— Давайте перейдем туда, — предложила миссис Виллис, и остальные женщины поддержали ее.

Иден вынуждена была провести всех в гостиную. Посмотрев в окно, она увидела, что лорд Уитби садится на своего коня. «Какое счастье! Значит, он сейчас уедет», — обрадовалась она.

Сев за инструмент, она коснулась пальцами клавиш и начала играть пьесу, которая была написана для клавесина, но потом ее переложили для фортепьяно.

Музыка, как всегда, настолько увлекла ее, что она позабыла обо всем на свете. Дамы восхищенно слушали ее игру, совершенно позабыв о перепалке лорда Уитби и хозяина дома…

— Я знаю вас!

Когда эти слова раздались в гостиной, Иден удивленно подняла голову и увидела лорда Уитби, стоящего возле двери с горящими от злости глазами.

Войдя в гостиную, он направился прямо к ней.

— Нам с вами уже приходилось встречаться, — заявил он. — Это было в одном из борделей Лондона.

От страха у Иден перехватило дыхание. Она молча смотрела на него широко раскрытыми глазами и чувствовала себя жалкой и беспомощной.

Слова лорда Уитби повергли ее гостей в шок. Первой оправилась от потрясения леди Бейнс.

— Милорд, вы, наверное, сошли с ума! Как вы смеете разговаривать с графиней Пенхоллоу в таком тоне! — воскликнула она.

Леди Денбери, наклонившись к леди Пенхоллоу, Виктории и миссис Виллис, возмущенно прошептала:

— Какой грубый и невоспитанный человек. Просто хам какой-то!

Уитби, посмотрев на женщин, наконец-то понял, что они с Иден не одни.

— Это она, уверяю вас! — воскликнул он, обращаясь к дамам. — На свете нет второй такой красавицы, которая бы так великолепно играла на фортепьяно.

— Вы, наверное, пьяны, Уитби? — возмутилась леди Денбери.

В этот момент в гостиную вошел Пирс.

— Вы, сэр, оскорбили мою жену, и вы мне ответите за это, — сурово произнес он.

Уитби побледнел от страха и попятился.

— Это она. Я помню ее, — растерянно пробормотал он.

— Вы можете поклясться своей жизнью? — спросил Пирс, схватив его рукой за галстук.

Уитби нервно шевелил губами и с изумлением смотрел то на Пирса, то на Иден. Пирс так сдавил ему горло, что Уитби едва мог дышать.

— В тот вечер я немного выпил, — едва слышно пропищал он.

— В таком случае вы должны извиниться перед моей супругой.

— Прошу извинить меня, — прохрипел Уитби.

В ответ Иден слегка склонила голову. Она так испугалась, что Пирс может вызвать Уитби на дуэль, что не сразу нашлась, что ему ответить. Встав со скамьи, она подошла к Уитби.

— Я принимаю ваши извинения, — сказала она Уитби, а потом, повернувшись к Пирсу, добавила: — Вас, милорд, я прошу не давать этому делу ход.

— Я готов все забыть, если Уитби пообещает сделать то же самое, — ответил Пирс, мило улыбнувшись ей.

— Я… я согласен, — пробормотал Уитби, заикаясь.

— Вот и чудесно, — не скрывая иронии, сказал Пирс. Он отпустил Уитби, и тот облегченно вздохнул.

Казалось, что Пирс был совершенно спокоен и невозмутим.

— За вашу дерзость и нахальство, Уитби, вы будете наказаны. Я не буду продавать вам своих лошадей. Я также больше не позволю вам использовать Короля Корнуолла в качестве племенного жеребца, — добавил он.

Уитби молча кивнул в ответ.

— Это еще не все, — продолжил Пирс. — Если я когда-нибудь еще раз увижу вашу особу в Пенхоллоу Холле, то вызову вас на дуэль.

— Я все понял, — дрожащим голосом пробормотал Уитби, пятясь к двери, а затем, повернувшись к дамам, растерянно произнес: — Прошу простить меня, леди, за это небольшое недоразумение. Желаю всем хорошего дня.

Повернувшись, он пулей вылетел из гостиной. Все сидели молча до тех пор, пока в гостиную доносился топот копыт его коня.

— Что ж, это было довольно забавно, — сказала леди Пенхоллоу, первой нарушив молчание. — Какой он, однако, скверный человек.

Другие дамы дружно захихикали, выражая свое согласие. Потом миссис Виллис сменила тему разговора, заявив, что в ближайшие дни граф и обе графини Пенхоллоу непременно должны приехать к ней на обед.

— Нет, сначала они должны приехать к нам, — возразила леди Денбери, не желая уступать право первой принять у себя семейство графа.

— Нет, к нам! — воскликнула леди Бейнс.

— Но я, милочка, первой пригласила их, — возмущенно фыркнув, заявила миссис Виллис, и все три дамы начали громко спорить между собой.

Леди Пенхоллоу, глядя на них, довольно улыбалась. Иден, наблюдая эту сцену, поняла, что теперь у них все будет хорошо и они заживут дружно и счастливо.

Взяв руку жены, Пирс поцеловал кончики ее пальцев.

— Теперь так будет всегда, — пообещал он.

— Да, всегда, — прошептала она.

ЭПИЛОГ

Пенхоллоу Холл, 1824 г.

— Мама, мама! — взволнованно кричал четырехлетний Джулиан. Он бежал через сад к Иден, которая сидела на скамье возле фонтана. Его братья, восьмилетний Гайлз и шестилетний Мэтью, шли за ним спокойной, размеренной походкой. За мальчиками шел Пирс. Он нес на руках двухлетнего малыша Брока, который был любимцем всей большой семьи. Малыш спал, положив голову на плечо отца.

Пирс души не чаял в сыновьях. Природа была к ним милостива, и все мальчики унаследовали суровую красоту своего отца. Однако у двоих из них были такие же зеленые глаза, как у их матери. Старшие сыновья Пирса стали прекрасными наездниками.

— Что случилось, Джулиан? — спросила Иден, отложив в сторону книгу. Она была на девятом месяце беременности. Состояние ожидания так утомило ее, что в последние недели перед родами она чувствовала себя довольно скверно.

— Папа показал нам «денежное» дерево! — подбежав к матери, воскликнул Джулиан и, разжав кулак, показал ей медную монету. — Мы ходили туда вместе с ребятами из Хобблс Муе, и я нашел вот эту монету.

— Что ж, все знают, что ты у нас очень смышленый парень, — сказала Иден, взъерошив его темные волосы.

Джулиан радостно улыбнулся, гордясь собой.

— Это я помог ему найти монету, — заявил Гайлз. — Без меня у него ничего бы не получилось.

Джулиан хотел что-то возразить, но в разговор вмешалась Иден, решив восстановить мир.

— Я уверена, что вы, мальчики, оба славно потрудились, — успокоила она спорщиков.

В ответ на это Гайлз недовольно фыркнул.

Пирс передал Брока Бетси, которая выбежала в сад, как только услышала голоса мальчишек. Она теперь была нянькой и смотрела за детьми, которых любила нежной и преданной любовью.

— Я сейчас возьму этого, а потом заберу всех остальных, — сказала она. — Пойдемте, господин Джулиан, пришло время немного поспать.

Джулиан состроил недовольную гримасу, а потом, посмотрев на свою монету, радостно воскликнул:

— Смотри, Бетси, я нашел эту монету под «денежным» деревом!

— Правда? А знаешь ли ты, что с теми, кто находит монеты, происходят удивительные, невероятные чудеса.

Теперь все три мальчика смотрели на нее горящими от любопытства глазами. Джулиан взял ее за руку, и даже Гайлз с Мэтью послушно побрели за ней. Всем им очень нравились истории, которые рассказывала Бетси. Особенно они любили историю о том, как их отец спас прекрасную русалку, которая едва не утонула в море.

— Говорят, что каждая монета, найденная под тем деревом, обладает волшебной силой… — ведя детей в дом, начала Бетси свой рассказ.

Пирс сел на скамью рядом с Иден и обнял ее.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— У меня болит спина, Пирс. Я не могу дождаться, когда все это наконец закончится.

— Ты уже пятый раз беременна, и пятый раз я слышу от тебя эти слова.

— Правда? Ты, наверное, думал, что после четвертых родов я уже ни на что не буду жаловаться. Значит, я плохо переношу беременность, — призналась она.

— Ты замечательно переносишь беременность, и я тобой горжусь.

После его слов Иден почему-то захотелось плакать. Мэри Уестчестер и ее супруг, которые уехали всего несколько месяцев тому назад, каждый год приезжали в гости к Иден и Пирсу. Мэри сказала Иден, что ей кажется, будто бы Пирс любит ее так же сильно, как и девять лет тому назад, что его любовь не подвластна времени. «Как же мне все-таки повезло, что я встретила его», — в который раз подумала Иден, потрогав золотой медальон, который все еще висел у нее на шее.

— Я очень люблю своих мальчишек, но мне хотелось бы, чтобы на этот раз у нас родилась девочка, — улыбнувшись, нежно произнесла она.

— Так и будет. Вдова Хаскелл сказала, что ты родишь девочку, — заверил ее Пирс.

— Она говорила то же самое, когда я носила Джулиана и когда была беременна Броком, но вместо девочек я родила двух мальчиков! — воскликнула Иден. Она снова улыбнулась, посмотрев на мужа, а потом вдруг спросила: — Как ты думаешь, может быть, она только притворяется, а на самом деле у нее нет никаких магических способностей?

— Иден, ведь это она сделала так, что мы с тобой встретились. Она привела тебя ко мне, и другого волшебства мне от нее не нужно.

— Я люблю тебя, Пирс.

— И я люблю тебя, Иден.

С каждым годом жизнь дарила им все новые и новые радости. Казалось, что их счастье будет длиться вечно. Из-за почтенного возраста Короля Корнуолла больше не использовали в качестве племенного жеребца, и он теперь мирно щипал траву на пастбище, а в конюшнях Пенхоллоу подрастали его отпрыски. Леди Пенхоллоу по-прежнему жила вместе с Пирсом и Иден. Ей очень понравилась роль бабушки, и она души не чаяла в своих внуках. Она не ругала их даже тогда, когда они, взобравшись на стол, разбили одного из морских коньков, украшавших серебряный канделябр. Миссис Пенхоллоу призналась Иден, что теперь ей хочется наверстать упущенное, ведь она совсем не занималась своим сыном, когда тот был маленьким.

Пирс встал со скамьи и протянул Иден руку.

— Пойдем, я отведу тебя в спальню и разотру спину, — предложил он.

— Это было бы просто чудесно, — сказала Иден и, опершись на его руку, попыталась встать. Дело в том, что сделать это было довольно непросто, потому что у нее сильно отекли ноги. Она прекрасно понимала, что все это временно, что, как только родится ребенок, боль и отеки исчезнут и ее фигура снова приобретет прежние формы.

— Мне грех жаловаться, — говорила она, когда они шли к дому. — Ты знаешь, что я очень люблю своих мальчиков.

— Если вместо тебя мне пришлось бы вынашивать детей, — усмехнувшись, произнес Пирс, — то все вокруг сошли бы с ума, слушая мои бесконечные стоны и причитания.

Иден засмеялась, понимая, что он говорит чистую правду.

— Если бы вы, милорд, могли забеременеть, то у нас с вами был бы всего один ребенок, — сказала она.

— Я так не думаю, — возразил Пирс, напустив на себя серьезный вид. — В конце концов, мне нравится заниматься тем, после чего обычно наступает беременность, и я не собираюсь от этого отказываться.

— Мне тоже это очень нравится, — призналась она и улыбнулась. — Кроме того, роды — это не самая тяжелая часть процесса. Меня сводит с ума долгое и томительное ожидание.

Похоже, Господь услышал ее слова, и она почувствовала, что у нее начали отходить воды. Иден остановилась, поскольку ее это смутило, но потом недоумение сменилось удивлением, как это всегда бывало, когда наступало положенное время.

— Ой, Пирс, — пробормотала она.

— Иден, что, уже началось? — спросил он, глядя на нее глазами, полными надежды и ожидания.

Прислушавшись к тому, что происходило внутри нее, и, вспомнив все ощущения, которые она испытывала раньше, Иден медленно кивнула.

В доме поднялся настоящий переполох. Тут же послали за повитухой, и та приехала как раз вовремя.

Ребенок родился быстро. Роды длились всего три часа и были довольно легкими. Иден произвела на свет прелестную девочку, которую назвали Аннабель, в честь бабушки. Малышка была просто очаровательной. Родители полюбили ее еще до того, как она издала свой первый крик.

Тем временем на окраине деревни Хобблс Муе, в маленькой хижине, которая стояла у самого болота, мирно дремала вдова Хаскелл, покачиваясь в своем кресле. Вдруг, словно почувствовав внезапный толчок, она открыла глаза. Старуха поняла, что произошло какое-то важное событие. И она уже знала, что именно случилось.

— Графиня родила ребенка, Красавчик, — прошептала она, обращаясь к своему любимцу. Петушок с нескрываемым интересом уставился на нее.

Опустив руку, вдова достала из-под подушки, на которой сидела, магический мешочек. Она сделала его по просьбе леди Пенхоллоу для ее невестки, которая ожидала пятого ребенка. Маленький муслиновый мешочек, наполненный различными травами, имевшими магические свойства, сделал свое дело.

Вдова бросила его в огонь, и он моментально загорелся.

— И это девочка, — сказала она, посмотрев на Красавчика. А затем, откинув голову на спинку кресла, засмеялась.

Примечания

1

Каплун — кастрированный петух, откармливаемый на мясо. (Здесь и далее прим. переводчика.).

2

Иден (англ. Eden) — переводится как Эдем, рай.

3

В легендах о короле Артуре и основанных на них рыцарских романах Ланселот — знаменитейший из рыцарей Круглого стола.

4

Гавейн Оркнейский — один из центральных персонажей Артурианского цикла, считавшийся первым или вторым по доблести витязем, равным Ланселоту.

5

Валлийцы — так называют уроженцев Уэльса.

6

Ящик Пандоры — из этого ящика, подаренного Зевсом Пандоре (в греческой мифологии — женщина, созданная Гефестом по воле Зевса в наказание людям за похищение Прометеем огня у богов), беды и болезни распространились по всей Земле.

7

Амазонка — так обычно называют дамский костюм для верховой езды.

8

Легендарный рыцарь Круглого стола короля Артура и один из искателей святого Грааля.

9

Ваучер — членский билет клуба Олмека, который можно было купить только с разрешения патронесс (так называли знатных и влиятельных женщин из высшего общества, входивших в состав комитета, который управлял этим клубом).

10

Клуб Олмека — привилегированный лондонский клуб для высшей знати (основан в 1765 г. Уильямом Олмеком Макколлом), членами которого могли быть не только мужчины, но и женщины.

11

Полпенса — монета достоинством в полцента.

12

Двуколка — двухколесный экипаж, запряженный одной лошадью.

Content

Кэти Максвелл
Когда мечты сбываются

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ЭПИЛОГ

Примечания