Кэтрин Ховелл

Безумие

Благодарность

Спасибо Грему Хагу за его многолетнюю помощь.

Спасибо Сельве Антони и ее помощнице Селене Ханет-Хатчинз за советы, веру в меня и постоянную поддержку.

Спасибо Кэйт Паттерсон и Кайли Мейсон из издательства «Пан Макмиллан», а также Джулии Стайлз за великолепное редактирование и помощь.

Моим коллегам спасибо за консультации по вопросам работы службы «Скорой помощи», по фармакологии, по огнестрельному оружию, за рассказы из реальной полицейской практики, и конечно, за их дружбу: Колу Бенстеду, Алану Бернетту, Джени и Стиву Фланаганам, Гарри «Сид» Франсе, Уоррену Лео, Жастин Пети, Алану Смиту, Джону Буду и особенно Мелу Джонсону.

Спасибо Адаму Аспину и Эстер МакКей за консультации по следственным процедурам. Заранее признаю свою вину за все ошибки и искажения.

Спасибо сотрудникам Квинслендского университета доктору Вени Армандо, Аманде Лори и Жану МакКемишу, а также моим друзьям из MPhil and sf-sassy groups.[1]

Спасибо Дому писателей «Varuna»: Питеру Бишопу, Марку МакЛеоду, Лей Редхед и Алисе Нельсон.

Спасибо Тане, Пауле и всем замечательным сотрудникам сети розничных книжных магазинов «Angus and Robertson» в Твид-сити.

Спасибо моей семье, особенно моему брату.

И наконец, самое важное – моя самая искренняя благодарность Филу.

Глава первая

Понедельник, 5 мая, 14:21

– Семьдесят четвертый вызывает центр управления.

Голос парамедика звучал напряженно. Софи Филипс наклонилась вперед и увеличила громкость рации «скорой помощи».

– Вызываю семьдесят четвертый, прием, – раздался голос диспетчера из центра управления.

– У нас двое детей, код два, после пожара в доме. Срочно требуется подкрепление.

Софи изменилась в лице. Двое детей с остановкой сердца. О Боже!

Семьдесят четвертый – это машина станции «Скорой помощи» из Рендвика, и даже если бы Софи с Миком выехали за пределы своего района, куда-нибудь в Сити, маловероятно, чтобы их направили на этот вызов. И слава Богу. Софи знала, что выезды по вызовам к детям с серьезными проблемами никогда не бывали легкими. Софи стало труднее выезжать на такие задания теперь: десять месяцев назад у нее родился Лачлан.

Многие даже не догадывались о масштабах катастрофы, но она постоянно заявляла о себе, оставляя след трагедии на лицах некоторых жителей Сиднея. В такой день, как сегодня, это казалось особенно несправедливым. Воздух был кристально прозрачным, а небо бесконечно голубым – таким оно бывает поздней осенью. Ветер развевал флаги на набережной Секула-Кви, запах моря и жареных яств проникал в машину «скорой помощи» через окно. Мик припарковался на автобусной остановке на Альфред-стрит и отправился в ресторанчик через дорогу. Там продавалась еда навынос. Выбирая кебаб для позднего ужина, он слушал сообщения, поступавшие на портативную рацию, чтобы не пропустить вызов диспетчера. Ожидая Мика в машине Софи представляла себе неподвижные покрытые копотью лица детей с кодом два и думала об их родителях.

– Тридцать первый, сообщите о местонахождении.

Софи схватила микрофон. О Боже. Только бы не пожар.

– Тридцать первый в порту Секула-Кви, у нас код двадцать.

– Тридцать первый, спасибо, сообщение принято. В «Сивик Бэнк» на Джордж-стрит в перестрелке ранен человек. Полиция уже на месте, реанимационная бригада в пути.

Софи ощутила резкий выброс адреналина в кровь.

– Тридцать первый вызов принял.

Софи повесила трубку и быстро достала пару латексных перчаток из ящика между сиденьями. Мик прибежал из закусочной с пустыми руками, бросил портативную рацию в кабину, сел за руль и завел машину. Отъезжая от автобусной остановки, он включил мигалку и сирену. Из-за его резких маневров позади них послышался визг тормозов и рев сигналов автомобилей, но Мик даже не оглянулся.

– Могу поспорить, это очередное ограбление, – сказал он.

– Думаешь?

На Бонд-стрит на светофоре был красный. Софи, проверив, нет ли машин с ее стороны, сказала:

– Свободно.

Проскочив перекресток на красный свет, Мик нажал на кнопку сирены – и громкие отрывистые сигналы сменил мощный непрерывный упреждающий рев.

– Так, значит, опять эта банда, – произнес Мик.

Снова светофор с красным светом.

– Свободно.

Каждый раз, когда банда из четырех человек совершала нападение, газеты подымали шумиху, обвиняя полицию в неспособности поймать преступников. Недавно у Криса, мужа Софи, даже случился инсульт. Он работал полицейским в этом городе уже девять лет. На службе он хорошо справлялся с любыми ситуациями, но дома эмоции выходили из-под контроля и не давали ему жить спокойно.

– Крис сегодня работает? – спросил Мик. – Он, наверное, уже на месте происшествия.

Софи надеялась, что его там нет. Если Крис там, значит с ним и его напарник Ангус Арендсон. Пять недель назад Софи совершила главную ошибку в своей жизни, и теперь каждый раз в присутствии Ангуса ей казалось, что она больше никогда не сможет сохранять спокойствие и говорить непринужденно, как это делают нормальные люди. А когда рядом был Крис, все становилось еще хуже. Софи была уверена, что если бы не пережитый инсульт или что-то еще, что так беспокоило его в последнее время, Крис давно бы догадался о ее проступке. Он бы узнал об этом в ту же ночь.

Чем ближе они подъезжали к банку, тем активнее становилось движение на дороге. Софи попыталась думать о вызове, а не о том, будет ли там Ангус. В течение последних двух лет выстрелы в городе звучали все чаще, но едва ли это можно было назвать обычным явлением. Такие случаи всегда сопровождались душераздирающими по накалу страстей сценами: от действий парамедиков зависела жизнь человека, особенно если не задеты жизненно важные органы и помощь подоспела вовремя. Восемь лет назад, работая стажером, Софи прибыла на помощь к пострадавшему от огнестрельного ранения – пуля пробила аорту. Парень скончался в считанные секунды. Софи навсегда запомнила слова старшего медика: «Даже если бы пуля попала в парня в тот момент, когда он находился на операционном столе, У него не было бы никаких шансов выжить».

Мик выехал на встречную полосу. Сирена ревела на полную мощность, фары были включены на дальний свет. Мик непрерывно сигналил. Автомобили, выезжающие из боковых улиц, резко сворачивали в сторону. По свободной встречной полосе Мик направился к полицейской машине, припаркованной поперек дороги на противоположной стороне улицы. Пришлось объехать ее, чтобы стать перед входом в банк. Повсюду было много полицейских. Руки Софи стали мокрыми под перчатками.

– Тридцать первый прибыл на место происшествия, – сообщила Софи по раций.

Мик еще не успел заглушить двигатель, как Софи уже выбиралась из машины. Она распахнула заднюю дверь машины и начала доставать прибор для реанимации «Оху-Vоva» и сумку с медикаментами, а Мик тем временем со стороны водительского сиденья вытаскивал кардиомонитор и набор для оказания первой помощи. Быстрым шагом по пешеходной дорожке они направились к широкой стеклянной двери. Полицейский, придержавший им дверь, был бледен и смотрел прямо перед собой на улицу с застывшим выражением.

– Видно, дела совсем плохи.

Это был большой банк с мраморными полами. Шаги отдавали эхом. В четырех метрах от двери пол был залит кровью, и там стоял еще один полицейский. Софи оглянулась, чтобы определить, кому надо оказывать помощь.

– Тому, кто был ранен здесь, удалось скрыться, – сказал офицер. – А вон там человек, которому нужна ваша помощь.

В дальнем углу зоны для обслуживания клиентов, гороженном специальной лентой, на полу лежал мужчина. Трое полицейских и двое банковских работников стояли вокруг него, а еще двое полицейских делали ему искусственное дыхание.

Софи почувствовала, как к горлу подступила тошнота.

Она увидела Криса, склонившегося над мужчиной, увидела, как сводились вместе его локти, когда он, громко считая вслух, надавливал на грудную клетку охранника.

– И раз, и два, и три, и четыре, вдувай ему воздух.

Ангус стоял на коленях у головы охранника. И Крис, и Ангус были без перчаток. Ангус приготовился дуть в трубку с односторонним клапаном пластмассовой маски для искусственного дыхания, которую он прижимал к лицу мужчины.

Софи глубоко вдохнула перед тем, как взглянуть из-за плеча Криса на происходящее.

Охранник, без сомнения, был уже мертв. Пуля попала в гортань, и теперь мужчина лежал в луже крови, ореолом растекавшейся вокруг головы. Повязка, закрепленная лейкопластырем на шее, пропиталась кровью. Когда Ангус подул в трубку, воздух с клокотанием вышел из отверстия раны.

Мик встал на колени и подсоединил три электрода-датчика к кардиомонитору. Через руки Криса он дотянулся до груди охранника, чтобы расстегнуть его серую форменную рубашку, установил два электрода в верхней части грудной клетки охранника, затем вытащил нижний край рубашки из его черных брюк и установил третий электрод над нижними ребрами слева.

– Продолжаем? – спросил Ангус с деловой интонацией в голосе. Стоя на коленях в луже крови у головы охранника, он окровавленными руками придерживал его челюсть.

– Прервитесь на секунду, – сказала Софи.

Крис замер, но не убрал рук с груди мертвого охранника. Софи положила руку Крису на плечо.

– Привстань немного.

Крис не сдвинулся с места, только слегка отклонился назад так, чтобы его руки не касались груди охранника. Сквозь перчатки и ткань рубашки Криса Софи ощутила тепло тела мужа и слегка сжала его плечо. Крис даже не пошевелился и не оглянулся. Софи подумала, что он все еще злится на нее из-за утренней размолвки.

Она выдохнула, отпустила плечо Криса, а затем нагнулась к мужчине, чтобы проверить состояние его зрачков. В этот момент у всех было тяжело на душе. Для мертвого мужчины уже ничто не имело значения, но тем, кто пытался его спасти, было невыносимо трудно. Софи знала, что Крису приходилось бывать в подобных ситуациях, а вот служащим банка было хуже всего. Софи посмотрела по сторонам и заметила у многих из них на руках пятна крови. Очевидно, они пытались делать охраннику искусственное дыхание, когда тот еще был жив и отчаянно боролся со смертью.

У охранника были неподвижные расширенные зрачки. Софи отпустила его безжизненные веки и взяла распечатку шестисекундной электрокардиограммы, сделанной Миком. На ней была видна прямая линия, что, собственно, и ожидала увидеть Софи. Такие проверки делаются не для того, чтобы убедиться в очевидном, а для того, чтобы дать почувствовать людям, которые боролись за жизнь человека, что они сделали для него все возможное и теперь ему уже ничем не поможешь. Нельзя прибыть на место происшествия и после беглого осмотра заявить: «Все кончено». Так можно думать, но произносить вслух такие слова нельзя.

Разве только в том случае, если бы человек находился на операционном столе в тот самый момент, когда в него попала пуля…

Софи поднялась.

– Мне очень жаль, но он умер.

Банковские служащие смотрели друг на друга, и в их глазах были страх и беспомощность.

Трое полицейских со словами поддержки и утешения, которые подобает говорить в таких ситуациях, деликатно оттеснили их в сторону. Один из офицеров держал в руках пакет для вещественных доказательств с пистолетом охранника. На блестящем мраморном полу валялись пакеты с перевязочными материалами и раскрытая небольшая аптечка, а чуть в стороне – катушка с лейкопластырем с отпечатками окровавленных пальцев.

Ангус отложил в сторону пластмассовую маску для искусственного дыхания и поднялся. При этом его брюки на коленях, отлипая от залитого кровью пола, издали чавкающий звук. Ангус смотрел на охранника, лежавшего на полу, и его испачканные кровью руки безвольно свисали вдоль туловища. Крис стоял на коленях у ног Софи, продолжая держать руки на груди охранника.

– Ты сделал все, что было в твоих силах, – сказала Софи.

Ангус глубоко выдохнул, хотел было подбочениться, но спохватился и опустил руки. Мик отсоединил провода, оставив электроды кардиомонитора на теле охранника, а полы рубашки – откинутыми в стороны. Обычно после этого Софи доставала из машины простыню и накрывала тело, но сейчас она не могла этого сделать – ведь это было место совершения преступления и ни к чему нельзя было прикасаться.

Крис неподвижно стоял на коленях у ног Софи. Она сложила реанимационный прибор «Oxy-Viva»., a затем коснулась затылка мужа.

– Давай выйдем на улицу. Мы поможем тебе привести себя в. порядок.

На Джордж-стрит царил хаос. Полиция перегородила дорогу, и длинные очереди легковых автомобилей, грузовиков и автобусов выстроились за сине-голубой лентой ограждения, натянутой между двумя полицейскими машинами. Автомобили непрерывно сигналили, люди что-то кричали, мигающие красно-голубые маяки сирен отражались в стеклянных витринах магазинов и банков, расположенных вдоль улицы, а их работники, сложив руки на груди, с любопытством наблюдали за происходящим.

Вернувшись в машину, Софи поставила реанимационный аппарат «Oxy-Viva» на полку для оборудования и достала средство для мытья рук.

– Вытяни руки вперед, – попросила она Криса, налила жидкость ему в сложенные ладони, и Крис принялся растирать средство между ладонями. Красные от крови капли падали с его рук на асфальт.

Тем временем Мик сообщал по рации, что у жертвы был код четыре.

Софи со средством в руках повернулась к Ангусу. На его форменных голубых брюках виднелись темные пятна крови, а на правом колене пропитанная кровью ткань прилипла к телу.

– Правда, что охраннику удалось ранить одного из них? – спросила Софи, прилагая усилия, чтобы ее голос звучал спокойно.

– Да, есть такое предположение. – Ангус встретился глазами с Софи. – Ранил его в задницу. Кассиры рассказывали, что тот вопил как невменяемый.

– Но это еще не все, – сказал Крис.

Софи снова налила ему на руки моющее средство. В воздухе витал резкий запах спирта. Крис вычищал из-под ногтей засохшую кровь, а Софи видела, что ему это плохо удается из-за коротко остриженных ногтей.

– Еще вот здесь.

Она потянулась к руке мужа, но тот отпрянул.

– Сам справлюсь.

Софи пристально посмотрела на него, он никак не отреагировал, и тогда она тихо спросила:

– Что-то не так?

Крис отрицательно мотнул головой.

Софи тоже покачала головой. То, что Крис не хотел с ней разговаривать, ничуть ни удивляло, а вызывало раздражение. Два месяца назад на Криса было совершено нападение, и с тех пор он стал угрюм и молчалив. Иногда Софи было трудно отделаться от мысли, что причиной такого его поведения было то, что ему стало известно о ее поступке. Неужели Ангус проговорился? Но каждый раз, анализируя ситуацию, Софи приходила к выводу, что Крис стал угрюм гораздо раньше.

Как же она сразу не поняла, что именно из-за его замкнутости она и сделала то, о чем сейчас так сожалела. Как же несправедливо! Но это была не единственная причина. И даже не основная. Очевидно, были и другие причины. Чувство вины нещадно разъедало ее изнутри, как ржавчина железо.

Софи посмотрела на Ангуса.

– Почему вы не надели перчатки?

– Не было времени, – ответил он.

– Всегда можно найти для этого время. – Ангус ничего не ответил. – Проследи за этим. Вам вдвоем нужно поехать в госпиталь и сдать анализы. Это следует сделать и сотрудникам банка.

Ей и самой приходилось делать это – однажды психически больной пациент укусил ее за руку. Маловероятно, чтобы Крис заразился чем-нибудь, ведь на руках у него не было никаких повреждений. Но мысль об этом безмолвным привидением охранника будет витать в их доме на протяжении следующих трех месяцев.

Вот и еще один повод для размолвок. Только этого не хватало!

– Тебе следовало надеть перчатки.

Прибыли полицейские машины подкрепления. Мимо них прошли люди с громоздкой фотоаппаратурой. Вокруг полицейского ограждения собралась толпа зевак. Некоторые доставали мобильные телефоны и снимали скопление полицейских машин. В ясном голубом небе зависли два вертолета службы новостей. Стрекотание их лопастей было хорошо знакомо Софи, оно часто сопровождало ее во время вызовов.

Подошла высокая худая женщина-детектив в черном брючном костюме.

– Мистер Филипс, правда, что вы первым прибыли на место происшествия?

Крис утвердительно кивнул головой.

– Мы находились на Бродвее, когда поступил вызов.

– Что вы увидели по прибытии?

– Банда успела скрыться до нашего приезда, – вмешался Ангус. – Мы увидели на месте происшествия только охранника.

– Ясно, – сказала детектив. – Я бы хотела с вами поговорить, когда вы закончите свои дела здесь.

В толпе началось какое-то движение, послышались громкие крики, затем женщина в серой юбке и белой блузе с пучком стянутых на затылке рыжих волос, пригнувшись, проскочила под полицейской лентой. Она была бледна как смерть.

– Мой муж, – выдохнула она и распахнула заднюю дверь машины «скорой помощи».

Крис подошел к женщине, и она схватила его за руку.

– Где мой муж?

– Кто ваш муж?

– Он работает охранником в этом банке. По телевизору сообщили, что он ранен. – В глазах у женщины стояли слезы. – Пожалуйста, скажите мне, что его уже увезли в больницу.

Крис положил ей руки на плечо.

– Мне очень жаль.

– Нет!

– Мы сделали все, что смогли.

– Нет! Нет!

Женщина зарыдала, почти рухнув на Криса. Мик поспешил на помощь, и вдвоем, поддерживая рыдающую женщину с обеих сторон, они увели ее от замершей в оцепенении толпы.

Софи почувствовала, что Ангус стоит у нее за спиной.

– Твой муж – хороший парень, – проговорил он.

Софи ощутила его дыхание на своей шее и обернулась. Ангус улыбнулся. Его светлые волосы блестели на солнце, а голубые глаза казались бездонными. Он скользнул взглядом по губам Софи, а потом посмотрел ей прямо в глаза.

– Разве ты не согласна?

– Не тебе судить. И чтоб я больше никогда такого не слышала. Ясно? – выпалила Софи.

Ангус приложил палец к губам.

– Клянусь, это никогда не повторится.

– Крис так расстроен.

– Он выглядит подавленным, – согласился Ангус. – Думаю, это результат посттравматического синдрома.

– Я тоже так думаю. Я просила его сходить к врачу, но он не хочет об этом и слышать.

– Не то воспитание, – сказал Ангус.

Софи уловила запах его освежителя полости рта и того же одеколона, который она вдыхала той ночью.

Ангус забрал у Софи средство для мытья рук и принялся широкими ладонями сдавливать пластмассовую бутылку.

– Время лечит, – проговорил Ангус.

Софи отвела взгляд. Она дала себе обещание больше никогда не думать об этом. Разве, снова думая об этом, она не совершает очередное предательство?

Она чувствовала себя виноватой. И это чувство не оставляло ее ни на минуту.

Подошел Мик и сказал Ангусу:

– С тобой хочет поговорить детектив.

Ангус вернул Софи бутылку с моющим средством – та была теплой от его рук.

– Ваши ребята сегодня вечером собираются в «Джунглях»?

– Сто пудов, – ответил Мик.

– Хорошо, – сказал на прощение Ангус. – Встретимся в баре.

Мик удалился.

Софи забыла о той благотворительной вечеринке в баре «Знойные джунгли». В памяти осталась только картинка, как сидела за столиком, а рядом с одной стороны сидел Крис, а с другой – Ангус.

О Боже!

– Ты как, сможешь подвезти нас с Джо домой? – спросил Мик.

С той ночи Софи не притронулась к спиртному. И это было единственным положительным моментом, который сейчас был на руку другим.

– Думаю, да.

Софи выбросила перчатки в мусорное ведро в машине «скорой помощи», вымыла руки и положила полупустую бутылку на место. Мик забрался в машину.

– Что происходит? Это уже четвертое ограбление?

– Если ты о банде, – сказала Софи, – то они это сделали уже в пятый раз.

– Погибло три человека.

– Нет, они застрелили только двоих. Третий жив, хотя до сих пор находится в коме.

– О, это многое меняет.

Мик завел машину.

Софи взяла в руки рацию.

– Тридцать первый закончил работу по вызову.

– Тридцать первый, принято, – донесся ответ через помехи в эфире. – Можете возвращаться на объект двадцать.

– Аллилуйя!

Машина «скорой помощи» направилась обратно, на набережную.

На Альфред-стрит Мик припарковался на той же автобусной остановке, что и раньше, и, прихватив переносную рацию, вышел из машины. Оставшись одна, Софи достала регистрационный бланк и стала обдумывать, что написать.

Она хотела изложить все так, чтобы не возникло сомнений в том, что полицейские сделали все возможное. Каким бы нелепым это ни казалось, но представитель защиты, если дело дойдет до суда, сможет заявить, что смерть охранника произошла из-за некомпетентности полицейских, а не потому, что никто не заплатил этой продажной шкуре. Софи приходилось сталкиваться с такими случаями. Когда-то ее саму обвинили в некомпетентности. Как бы убедительно она ни описала все в регистрационной карточке, оставалась вероятность, что им предъявят обвинения, особенно учитывая, что одним из полицейских, причастных к этому делу, был ее муж. Софи представила, как будут звучать слова обвинения:

Разве вы не пытаетесь помочь своему мужу уйти от ответственности? Разве не поэтому вы заявляете, что мужчина скончался скоропостижно на месте происшествия? Разве это произошло не потому, что вы бездействовали считая, что у него не было шансов выжить, не потому, что полицейские занимались не своим делом? Думаете, при осмотре в госпитале не смогли бы установить, что неправильные действия полицейских привели к смерти?

И не приведи Господи узнать им об истории с Ангусом. Софи встряхнула головой и стала подбирать нужные слова и четкие формулировки для заполнения регистрационного бланка. На клочке бумаги она набросала черновик и уже хотела было заполнить карточку регистрации, как вернулся Мик с едой.

Затем они поехали на свою станцию «Скорой помощи» в районе Роке. Старое кирпичное здание стояло на пересечении Джордж-стрит и Глостер-стрит, как раз под южной частью моста, называемого Харбор-бридж. Мик нажал на кнопку дистанционного управления, чтобы поднялась дверь, и сдал назад, въезжая в узкий гараж. Сверху доносился не смолкавший здесь ни днем ни ночью рокот движущихся по мосту автомобилей, и даже когда дверь закрылась, мало что изменилось – грохот ничуть не стих. В ординаторской к доске объявлений был прикреплен пакет с берушами. Это была шутка с подтекстом. Дежурившим в ночную смену на станции «Скорой помощи» в Роксе никогда не удавалось прилечь поспать.

Софи положила незаполненную регистрационную карточку на скамью в ординаторской и вместе с Миком отправилась в комнату отдыха перекусить.

– Такая смерть попадает в десятку самых страшных смертей. – Софи говорила с набитым ртом, пережевывая кебаб. – Страшнее ничего и не придумаешь. Тебе больно, ты медленно умираешь, ты не можешь дышать, но находишься в сознании и все ощущаешь.

– Ты видела, у него все руки были в крови?

Нетрудно было представить, как умирающий мужчина хватался за шею, расцарапывая себя в кровь.

– Думаю, третье место из десяти.

– Нет, по-моему, это хуже, чем попасть под паровой каток, – сказал Мик. – Был бы жив тот парень, он бы это подтвердил.

– А что смог бы рассказать человек, попавший под паровой каток? Сначала каток наезжает на ноги, а через пару секунд – все кончено.

– По крайней мере пара секунд – это не такие долгие мучения, которые пришлось вынести тому парню из банка, – заметил Мик.

– Согласна. Тогда второе место. Попасть под паровой каток – на третьем.

Первое место осталось для какой-нибудь ужасной смерти, которую они даже не могли себе вообразить.

Листики салата выпали из кебаба Мика на кофейный столик. Он собрал их в кучу.

– Можно спросить? У тебя с Крисом все в порядке?

Софи уставилась в свою тарелку. Что означает этот вопрос? Он о чем-то догадывается? А если он спросит ее напрямую: что у нее с Ангусом? Сможет ли она, глядя ему в глаза, соврать?

«Так, спокойно, – подумала Софи. – Ничего этот вопрос не означает. Это было всего лишь раз. Единственный раз».

– Крис действительно выглядит очень подавленным, – продолжал Мик. – Я видел слезы у него на глазах, когда мы помогали этой женщине.

Софи почувствовала, облегчение, небольшое, но облегчение.

– Он постоянно такой после того, как его избили. Думаю, у него посттравматический стресс.

– Ему нужна помощь.

– Я говорю ему об этом каждый день, но все заканчивается ссорой.

Софи почувствовала, как на глаза набегают слезы. Она была благодарна Мику за то, что он отвел глаза, сделав вид, что рассматривает плакат по гигиене и охране труда, прикрепленный к стене.

Через некоторое время он снова посмотрел на Софи.

– Софи, с ним будет все в порядке.

Софи кивнула, боясь произнести хоть слово, чтобы не расплакаться.

18:58

Когда Софи вернулась в свой дом в Глэдсвиле, Крис был в кухне. Она бросила сумку на пол и заглянула в гостиную. Лачлан, увидев Софи, ухватился за край манежа, подтянулся вверх и встал на ноги. Софи подошла к малышу и взяла его на руки.

– Ах, мой мальчик! Кто тут мой самый любимый малыш?

От тепла ребенка Софи почувствовала, как все переживания этого трудного дня отступают на задний план.

С ребенком на руках она пошла в кухню. Крис сидел за столом, склонившись над тарелкой. Софи улыбалась, глядя на Лачлана. Мой славный сыночек.

– В стиральной машине была кипа белья.

Холодность тона Криса вернула ее на землю.

– Вот досада, я забыла развесить его сегодня утром, вздохнула Софи» – Займемся этим сейчас?

Она уткнулась носом в лоб Лачлана.

– Мы займемся? Хм, мы? – Крис недовольно ухмыльнулся. – Уже все давно сделано, – сказал Крис.

– Ах, вот как. Спасибо. – Софи вскинула брови, не сводя глаз с Лачлана. – По крайней мере мы хотя бы разговариваем друг с другом.

Крис даже не повернул головы в сторону Софи.

– А что, мы не разговариваем друг с другом?

– А как еще это можно назвать?

– Мы были на работе. У меня есть дела. Мне нужно о многом подумать.

– В последнее время ты слишком много думаешь.

– Я же говорил тебе: у меня много работы.

– Да, я знаю, и еще я знаю, что тебе не дают покоя ограбления, эта шумиха в прессе и все такое.

Крис ничего не ответил. Софи подумала, что, даже не желая ссориться с Крисом, она говорила с ним резко, чтобы вызвать его на откровенный разговор. С одной стороны, Софи осознавала, что разговор может пойти Крису на пользу, что если Крис расскажет о наболевшем, даже если ей придется провоцировать его на это, то ему станет легче на душе. А с другой стороны, Софи замирала от ужаса, представляя, как Крис спросит: «Ты хочешь знать причину? Настоящая причина состоит в том, что я знаю, что ты сделала!» Но в глубине души, как ни цинично это звучит, она сама хотела, чтобы так произошло. Она не могла выносить этого напряжения, нести груз этой тайны и постоянно испытывать чувство вины, ей необходимо поговорить обо всем открыто, так же как, по ее мнению, Крис нуждался в том, чтобы излить душу и избавиться от своих проблем.

Софи заметила, что Крис готовил лазанью.

– Разве мы не идем сегодня в «Джунгли»?

– Мне не хочется никуда идти, – ответил Крис. – Я полдня потратил на составление отчета о происшествии в банке. У меня раскалывается голова.

– А как же Дин?

– Я ему уже позвонил. Он сказал, что не имеет ничего против, если нас не будет.

– Я обещала Мику и Джо подвезти их домой.

– Ты можешь пойти одна, – Крис выдавил соус в форму для выпечки. – Если хочешь.

Софи и сама не знала, чего она хотела. Отправиться в бар – означало на время уйти из дома, где было неуютно от молчания, от нежелания говорить друг с другом, от отчужденности, которая словно стеной разделила их. Находиться там, где был Ангус, в отсутствие Криса было ничуть не лучше. Каждый раз, встречая Ангуса, она притворялась – для нее самой это было, как резкая пощечина: в глубине души она испытывала желание снова и снова видеть его, вспоминать о том, что между ними произошло.

Нет. Софи нежно прижала Лачлана к себе. Я не собираюсь продолжать в том же духе. Это слишком опасно. И совершенно неправильно.

Крис выкладывал слоями мясо и листы теста для лазаньи. Софи внимательно изучала лицо Криса, а тот даже не взглянул на нее, не поинтересовался, что она решила.

Он ничего не знает, иначе не вел бы себя так безразлично, не отпускал бы ее одну туда, где, и он это знает наверняка, будет Ангус.

– Может, я и пойду, – сказала Софи.

Крис неопределенно пожал плечами.

– Как знаешь.

Софи с Лачланом ушла в гостиную и села на диван. Семейную жизнь можно было сравнить с минным полем. Последние пять недель она ходила по нему с завязанными глазами.

Она вздохнула. По крайней мере, у нее есть Лачлан. Ребенок некоторое время неподвижно лежал у нее на груди, упираясь головой ей в шею. Софи вдохнула нежный запах малыша и подумала, на какой бешеной скорости проносилась мимо нее жизнь раньше, когда она, всецело поглощенная чередой стремительно сменяющих друг друга дел, не имела времени сесть и вздохнуть полной грудью. Наверное, то же должен был ощущать и Лачлан, которому приходилось оставаться то с кем-то из родителей, то с бабушкой – все зависело от того, кто и когда был на работе. Софи стоило бы перейти на неполный рабочий день, но нужны были деньги для погашения кредита. Впрочем, она пошла бы на это, даже если бы не хватало денет, – просто чтобы уделять сыну больше времени.

Она потерлась щекой о шелковистые волосики Лачлана на макушке. Ребенок обхватил ее за шею, и она поставила его на ноги лицом к себе. Маленькими ножками он топал по ее коленям, маленькими ладошками с растопыренными пальчиками, похожими. на морские звезды, тянулся к ее лицу. Она придвинула малыша поближе, и его ладошки уперлись в подбородок Софи, а пальчики легли ей на губы. Своими темно-карими глазами мальчик, не мигая, смотрел в глаза матери.

– Я люблю тебя больше всего на свете, и я всегда буду любить тебя, – сказала Софи сквозь его пальцы, и лицо малыша засветилось от радости.

Пятнадцать минут спустя она стояла под душем и крепко сжимала бутылку с шампунем. Еще девять недель назад в их доме царило счастье. Возвращение домой было радостью. Они с Крисом охотно распределяли между собой домашние обязанности, вместе заботились о Лачлане. Да, у них случались небольшие размолвки, но у кого их не бывает? И не случалось такого, чтобы они не помирились в тот же день. Но потом Криса сильно избили. Софи вспомнила, как он пришел в изорванной форменной рубашке с кровоподтеками и ссадинами на груди и шее, вспомнила его рассказ о том, как со своим напарником Дином Ригби он пытался задержать правонарушителя на темной улице в Сурей-хиллз. Дину досталось больше, чем Крису: он уже никогда не выйдет патрулировать на дорогах, поэтому сегодня вечером в баре будет вечеринка в его честь со сбором благотворительных пожертвований.

С того дня Крис сильно изменился. Ушел в себя. Проявлял намного меньше интереса к общению. И к сексу тоже. Крис стал крайне вспыльчив, теперь ссоры возникали у них довольно часто. Да разве раньше они так ссорились?!

Тем вечером, когда она совершила тот глупый поступок, они тоже поссорились. Софи снова завела разговор о том, что Крис должен обратиться за психологической помощью. Крис ответил, что есть вещи, которым разговорами не поможешь. Софи потребовала объяснений, но Крис промолчал, и она поняла, что ему просто нечего сказать. И напрасно, потому что Крис принялся обвинять Софи в ее стремлении контролировать их жизнь, и не только его, но и жизнь Лачлана, а значит, их сын будет расти маменькиным сынком и возненавидит ее за это.

Софи ушла из дому, отправилась в бар «Знойные джунгли» и напилась до чертиков. Тогда-то к ней и подсел Ангус, чтобы познакомиться. Софи много думала о происшедшем и пришла к выводу, что поступила так отчасти оттого, что хватила лишнего в тот вечер, оттого, что была рассержена и хотела доказать: она не одержима идеей управлять всем и всеми и может плыть по течению, как все. «А как тебе это, Крис? – думала Софи, когда ее голова ударялась о потолок машины Ангуса на тесном заднем сиденье. – Видишь, какой неуправляемой я могу быть?»

Но Софи осознавала: было что-то еще, очень важное, чего она никак не могла себе объяснить.

Это была самая ужасная ошибка в ее жизни. А может быть, и нет.

Софи вышла из душевой кабинки и стала тщательно вытираться, как будто хотела стереть воспоминания со своего тела и начать думать о муже. За время службы в полиции Крис повидал немало, но то, что его избили, и непрекращающиеся ограбления тяжелым грузом лежали у него на сердце. Каждое новое дело добавляло этой тяжести, и в конце концов вокруг Криса образовалась стена, отделившая его от внешнего мира, и теперь он не мог найти выход из этого каменного лабиринта. Крис заблудился, ему был необходим кто-то, кто, размахивая белым флагом и громко крича, помог бы ему выбраться оттуда. А разве не она, его жена, должна позаботиться о нем?

Софи надела джинсы и красную блузу, высушила феном свои длинные каштановые волосы и снова стянула их в пучок. Работа в патрульной службе плохо сказывалась на здоровье Криса. Чем скорее его переведут в академию, тем лучше будет для всех.

Софи спустилась на нижний этаж, где аппетитно пахло лазаньей. Крис устроился в гостиной на диване перед телевизором. Рядом с ним на полу Лачлан играл с картонной книжкой. Софи остановилась в дверях: по телевизору шел выпуск новостей, и комиссар полиции говорил об ограблениях.

– …Во-вторых, я хотел бы обратиться ко всем, кто имеет хоть минимальную медицинскую подготовку. Помните: этот мужчина может обратиться к вам за помощью. Ни в чем его не обвиняйте и не пытайтесь задержать его самостоятельно. Мужчина вооружен и очень опасен. Немедленно звоните в полицию.

Перед лицом Дадли-Пирсона были выставлены микрофоны большинства телекомпаний страны, отчего комиссар выглядел как задержанный преступник.

– В заключение я хочу заверить всех жителей города, что полиция прилагает все усилия, чтобы найти и задержать преступников, совершивших эти ограбления. И еще одно заявление: в отставку подавать я не намерен.

Когда комиссар говорил, его бульдожья челюсть ходила вверх-вниз, как на шарнирах.

– Сейчас полиции, как никогда, нужен сильный лидер.

Потом диктор стал читать информацию о жертве. На экране появилась фотография охранника, сделанная в то время, когда он был еще жив и вполне доволен своей жизнью. Рядом с ним на фотографии улыбалась рыжеволосая женщина. У них было двое мальчиков-близнецов трех лет от роду.

– Какая трагедия, – сказала Софи. Крис вздрогнул. – Извини, я не хотела тебя напутать.

– А ты и не напугала меня. – Крис резко встал. – Сейчас приедет мама. Тебе лучше поторопиться, пока она не перекрыла выезд своей машиной.

– Так вот почему ты не идешь в «Джунгли»? Ты сказал ей, чтобы…

– Я решил, что никуда не пойду, еще до того, как попросил ее приехать, понятно?

– Ясно. – Софи наклонилась и поцеловала ребенка в лоб. – Желаю тебе тоже приятно провести время.

19:50

Осенней ночью Софи ехала по направлению к пригороду Аннандейл. Она старалась не злиться на Криса за последнюю сцену, которую он устроил из-за своей раздражительности. Ведь ему пришлось такое пережить! Весь в крови, он стоял возле умирающего охранника и ничего не мог сделать. Работая парамедиком, Софи знала, что не всегда в борьбе за жизнь пациента удается выиграть схватку со смертью, и порой забывала, что у обычных людей такие – случаи вызывали сильный стресс. Софи понимала, что тоже была резка с мужем, и причиной этого было чувство вины, разъедавшее ее изнутри, и разлад в отношениях, напряжение от которого накопилось за последние полтора месяца.

Софи припарковалась неподалеку от Джонсон-стрит, а затем пешком вернулась назад на Парраматта-роуд. Перед светофором она остановилась – был красный свет, перешла дорогу и направилась к зданию с кирпичным фасадом, в окне которого виднелся неоновый тукан.

Бар «Знойные джунгли» был местом, где проводили свободное время полицейские. Несколько лет назад шестеро полицейских, пострадавших при исполнении служебных обязанностей, на компенсационные выплаты, купили этот бар. Они сами работали здесь: отпускали пиво, научились готовить еду для посетителей и обзавелись небольшой кухней. Полицейские со своими друзьями наведывались сюда, чтобы пропустить по стаканчику. Для многих это означало, что место встречи изменить нельзя. Каждый раз, когда офицер полиции получал ранение на службе, в баре устраивали благотворительную вечеринку. Если кто-нибудь из полицейских погибал при исполнении, здесь же проводились и поминки.

Софи открыла дверь, и с ней поздоровался мужчина: когда-то они познакомились на южных окраинах.

– Плата за вход, – улыбнулся он. В руках он держал пожарную каску, до половины наполненную купюрами. Софи положила в нее десятидолларовую купюру, и мужчина протянул ей три лотерейных билета.

– Лотерея «Счастливый входной билет». Розыгрыш в девять.

– Спасибо.

В баре яблоку было негде упасть. Софи стала пробираться к барной стойке через веселую шумную толпу. На стене за стойкой висела увеличенная фотография человека, который был сегодня человеком дня, – старшего констебля Дина Ригби.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

Софи оглянулась и увидела рядом с собой Ангуса.

– Я буду только минеральную воду, – быстро сказала она.

Ангус улыбнулся:

– Да, конечно, сейчас.

С напитками они направились к столику у большого окна, выходившего на улицу.

– Я сдал кровь на анализ. – Ангус показал заклеенную лейкопластырем руку. – У меня на ягодицах живого места не осталось от этих уколов, и все болит.

– За неделю пройдет, – сказала Софи.

– Ты шутишь? Пары дней будет достаточно.

В свете от неонового тукана в витрине светлые волосы Ангуса казались зелеными. Софи поискала глазами Мика, и вдруг ее взгляд остановился на столике в углу, за которым они сидели в тот вечер. Софи помнила, что они долго говорили только о работе, не обсуждали ничего личного, но все случилось как-то само собой – от нечаянного взгляда, от робкого прикосновения. И снова Софи чувствовала запах его одеколона и запах стирального порошка, которым он пользовался, – эти запахи шли от одежды вместе с теплом его тела.

Ангус тоже посмотрел на тот столик, а потом – на Софи.

Она сказала:

– Я хочу с тобой кое о чем поговорить.

– Ты можешь мне этого и не говорить.

– Я должна это сделать.

Софи почувствовала, как ее накрыла волна чувства вины и сожаления. Что же она наделала! Она нервно заморгала, пытаясь скрыть неожиданно выступившие на глазах слезы.

– Все, что произошло между нами, было ошибкой и не должно повториться.

– Я понимаю. Я тоже так считаю.

– Если бы Крис узнал…

– Я понимаю, – повторил Ангус.

– Он никогда не узнает об этом от меня.

Ангус коснулся руки Софи, пытаясь успокоить ее. Софи ощутила легкую дрожь от прикосновения и посмотрела на его ладонь, не в силах удержаться от воспоминаний.

Она вздрогнула, услышав у входной двери возгласы приветствия, – в бар вошел Дин Ригби. На шее у него был воротник-корсет из мягкого пенопласта, и Софи представила розовые рубцы от недавно сделанных операций, скрытые под ним. Дина сразу же обступили доброжелатели.

– А где Крис? – спросил Ангус. Его вопрос звучал обыденно и непринужденно.

– Предпочел провести вечер дома, – ответила Софи. – Присматривает за ребенком и развлекает свою маму.

– А, эта милая Глория.

– Ты знаешь ее?

– Мы с Крисом знаем друг друга с детских лет. А он не рассказывал тебе?

Софи вспомнила: это было через несколько дней после нападения. Вернувшись домой, Крис сказал, что у него новый напарник. Софи спросила:

– Нормальный парень?

В ответ Крис неопределенно пожал плечами:

– Кажется, нормальный.

И больше он не сказал ни слова.

– Должно быть, выпустил из виду.

– Он встречался с моей сестрой Белиндой, когда им было по шестнадцать, – начал Ангус. – Забавно, что мы встретились столько лет спустя. Сначала он меня не узнал. Думаю, так оно и было. Уверен, тогда он видел во мне докучливого четырнадцатилетнего брата, который путался под ногами, когда им хотелось побыть наедине. – Ангус улыбнулся. – Как тебе удается ладить с Глорией?

Софи многозначительно закатила глаза, и Ангус рассмеялся.

– Понятно.

– У нас совершенно разные взгляды на воспитание детей и «понятия о материнстве», как она это называет. – Софи соломинкой разминала ломтик лимона в своем стакане. – Вдобавок они с Крисом все время говорят об отце.

– До сих пор?

– Глория переживает, что Крису от отца передались плохие гены, и, мне кажется, боится, что, если она не будет опекать Криса, он обязательно совершит что-нибудь ужасное, – объяснила Софи.

– Думаю, ему следовало бы возразить ей, попросить оставить его в покое, но, зная Криса, уверен: он считает, что худой мир лучше хорошей войны. Она все еще работает сестрой-хозяйкой?

– Глория ушла с работы, чтобы учить нас жить. Я должна быть признательна ей за то; что она присматривает за Лачланом, когда мы на работе. К тому же она обожает внука. Но я так и не смогла привыкнуть к ее натиску.

– Привет, Софи! – Мик схватил ее за плечи. – Ты слышала? Тот малыш с пожара в Рэндвике все еще держится.

Его жена Джо несла в руках бокалы с красным вином. Как же непохожи были Мик и Джо! Белокурый и белокожий Мик всегда быстро обгорал под южным солнцем. А рядом с Джо, жгучей брюнеткой с выразительными чертами лица, он выглядел еще более невзрачным. Единственное их сходство состояло в том, что у обоих были голубые глаза. Мик представил Джо Ангусу, потом залпом выпил полбокала вина и осмотрелся по сторонам.

– Дино! – закричал Мик и стал протискиваться сквозь толпу к человеку, который сегодня был в центре внимания.

В половине девятого они заказали огромное блюдо начо. В девять начался розыгрыш, и победителем оказался Ангус. Ему вручили бутылку шотландского виски «Гленфиддик», которую он тут же передал на благотворительный аукцион. К концу вечеринки Софи зевала, Мик хвастался футболкой команды регби «NSW Blues», которая прошла через руки шести владельцев, но он умудрился перекупить ее по сходной цене, а Джо танцевала с Ангусом под «Ночной жар» в исполнении «Би Джиз».

– Смотри, здесь автографы всех действующих игроков, – гордо рассказывал Мик Софи. – Ты только посмотри.

– Ты мне уже показывал, – заметила Софи.

– Нет, ты только посмотри, все расписались.

Мик водил пальцем по груди, демонстрируя автографы на футболке.

Весело смеясь, вернулись к столику Ангус и Джо. Бармен объявил, что пришло время заказывать последние напитки, и они направились к выходу.

Ангус дошел с ними до машины Софи.

– Встретимся на улицах города? – сказал Мик Ангусу.

– Едва ли, – ответил Ангус с улыбкой. – Я в отпуске.

– Счастливчик.

Ангус наклонился и заглянул в окно автомобиля со стороны Софи.

– Передавай привет Глории.

– Еще чего, – буркнула Софи.

Мик и Джо жили в Чипендейл, в пяти минутах езды от бара, но за это время Мик умудрился уснуть. Софи притормозила у припаркованных вдоль дороги автомобилей и перегнулась через спинку сиденья, чтобы растолкать Мика. Он открыл глаза. Джо вышла из машины и, недовольно ворча, потянула Мика за руку. Мик с трудом выбрался на тротуар.

– Не вздумай говорить завтра, что у тебя болит голова! – крикнула вслед Софи.

Спустя четверть часа она поставила машину в гараж и, отперев дверь своим ключом, вошла в дом. Лачлан спал на животе в своей кроватке. Софи нежно перевернула его на бок. Ребенок засопел, недовольно скривился, но не проснулся. Она погладила малыша по головке и поцеловала его.

Крис лежал в постели в темноте.

– Привет.

– Извини, что разбудила.

– Ничего страшного.

С облегчением она отметила, что голос мужа звучал дружелюбно. Она легла в постель, и Крис придвинулся к ней поближе. Они обнялись.

– Извини, я был не прав, – сказал Крис.

– Я тоже.

– От тебя пахнет табачным дымом. Как прошел вечер?

– Хорошо. – Софи старалась говорить непринужденно. – В баре был Ангус. Он рассказал мне о твоем темном прошлом. Оказывается, ты крутил роман с его сестрой.

Софи щекой почувствовала, как растянулись в улыбке губы Криса, и у нее отлегло от сердца.

Крис ответил:

– Это были чисто платонические отношения.

– Ну да. Помню себя в шестнадцать лет, – парировала Софи. Теперь настал ее черед улыбаться. – Как прошел ужин?

– Как обычно.

Крис замолчал. Софи приподнялась на локте и взъерошила его короткие темные волосы.

– Ты все еще думаешь о том охраннике?

– Нет, я думаю о его жене. И о его детях.

Крис прижался затылком к ее ладони и уставился в потолок.

– Банду надо остановить.

– До сих пор им удавалось оставаться безнаказанными, – напомнила Софи. – Полиции не удалось поймать их ни на угоне, ни на перепродаже машин, на которых они скрывались с места преступления, ни по отпечаткам пальцев, ни по записям скрытого видеонаблюдения. Наверное, охранник их увидел. Твои коллеги проведут анализы крови с места преступления, и кто знает, может, по ДНК им удастся узнать, кто это был. А если станет известно имя хотя бы одного из членов банды, полиция быстро найдет всех его подельников.

Рука Софи скользнула по обнаженной груди Криса, опустилась ниже, слегка оттянула и отпустила эластичный пояс на пижамных брюках Криса, но он никак не отреагировал, продолжая смотреть в потолок.

– Крис?

– Жаль, что база данных с образцами ДНК не слишком велика, – продолжил Крис. – А вдруг они не смогут определить по ней, кто был тот мужчина?

– Но ведь его ранили и ему понадобится помощь, не так ли? Рано или поздно ему придется обратиться в больницу или к хирургу. Сейчас нам ничего не остается, только ждать.

– А если его рана не опасна? Возможно, его дружки сами с ней справятся.

Софи откинулась на спину.

– Или рана опасна и он умрет. Тогда найдут его тело с пулей, и по крайней мере можно будет узнать имя этого человека и проверить его связи.

– Мне не дают покоя мысли об этом.

Его тон заставил Софи смягчиться.

– Знаю, ты очень переживаешь. – Она прижалась к мужу, ощущая тепло его тела. – Ты обязательно их поймаешь.

– Знаю. Так и будет.

Но голос его прозвучал неуверенно, а тело оставалось напряженным. Софи захотелось узнать, о чем он думал на самом деле.

Глава вторая

Вторник, 6 мая, 4:10

Детектив Элла Маркони всегда испытывала смешанные чувства к ночным вызовам – она любила такие задания и ненавидела одновременно. Под покровом ночи у преступников появлялось больше шансов уйти от правосудия, и, наверное, поэтому такие расследования никогда не бывали простыми, а значит, особенно интересными. Многие люди, имеющие отдаленное представление о профессии детектива, полагают, что после каждого сообщения, поступившего на пейджер, начинаются расследования, призванные восстановить справедливость в этом мире, но Элла знала, что на самом деле такие дела попадаются крайне редко. Большую часть времени ей приходилось вести неинтересные и бессодержательные расследования, а не заниматься захватывающими и громкими делами.

Возьмем хотя бы этот случай. Пожар в Глэдсвиле в закусочной, расположенной на Виктория-роуд. В этом районе интенсивное дорожное движение, не прекращающееся ни днем ни ночью, поэтому пожар заметили быстро и сообщили куда следует. Бригада, прибывшая на место пожара, быстро потушила огонь, залив все помещение водой и пеной. Пожарные сообщили прибывшим на место происшествия полицейским, что была использована бомба типа «коктейля Молотова», и они нашли доказательства. Сразу же после этого в спальне Эллы сработал пейджер – он так сильно вибрировал на тумбочке, что упал на пол.

Элла, стоявшая у газетного киоска, который от места пожара отделяло три небольших магазина, с трудом подавила зевок. На мокром тротуаре лежали толстые пожарные шланги, повсюду ходили пожарные, и Элла никак не могла понять, чем же они заняты. Воздух был наполнен дымом и запахом жженой пластмассы. Каждый раз, когда мимо проезжал автомобиль, запах усиливался.

Пока Элле так и не удалось узнать от владельца закусочной ничего нового, только то, что ей уже было известно от констеблей и пожарных.

– Ума не приложу, кто мог это сделать, – повторял мужчина в который раз.

Его звали Эдман Хьюз. Это был белый худощавый мужчина, одетый в коричневую футболку, темно-синие джинсы и грязные кеды фирмы «Данлоп». Отвечая на вопросы, он то и дело почесывал то один, то другой локоть на своих костлявых руках.

Элла, делавшая записи в блокноте, остановилась и посмотрела на Хьюза.

– А как шел бизнес?

– Хорошо.

– Аренда здесь обходится недешево.

Он неопределенно пожал плечами и окинул взглядом ряды магазинов вдоль улицы.

– Зато платим меньше налогов. – Элла ничего не ответила. Мужчина снова почесал локоть. – Не знаю, куда катится этот город. Если и дальше такое будет твориться…

Старый добрый «коктейль Молотова». Простой, но такой опасный. Элла закрыла блокнот.

– Вам следует сегодня в течение дня прийти в участок и сделать официальное заявление.

– Конечно, я так и сделаю. – Она протянула ему визитную карточку. – Спасибо.

Стекла входной двери и витрины закусочной были разбиты. Элла решила осмотреть то, что осталось от закусочной: почерневшие от копоти, мокрые и покрытые остатками пены руины. Какой-то пожарный с трудом пробирался через груды обломков. Дело обещало быть неинтересным и изматывающим, и Элла ощутила, как оно уже сейчас высасывает из нее все жизненные силы. Необходимо заполнить кучу документов, узнать, какой катализатор использовался (по ее предположению, это был бензин), снова поговорить с Эдманом и слегка надавить на него. Ну и что из этого может получиться? Если он признается в махинациях со страховкой, это лишь добавит бумажной работы. Придется провести немало дней в суде, ожидая слушания дела, которое, скорее всего, закончится условным приговором. А если у него окажется нечистое прошлое, то, может, его приговорят к нескольким месяцам тюремного заключения. А мороки будет хоть отбавляй!

Увидев, что пожарные сворачивают шланги, Элла вздохнула с облегчением. Где же то большое, захватывающее дело, на расследование которого она набросится охотно и с рвением? За последние пару месяцев энтузиазм Эллы стал убывать так же стремительно, как вода уходит в сиднейские пески. Она обнаружила, что уже не уверена, любит ли она свою работу по-прежнему. Иногда у нее возникало прежнее волнение – как раньше, когда ехала на работу или когда поступал очередной вызов на пейджер. Но в последнее время ей доставались рутинные дела, которые ее только тяготили. Глупые люди совершали глупые поступки по отношению к не менее глупым людям, а ей надо было во всем этом разбираться. Она сравнивала себя с собакой Павлова, у которой выработался условный рефлекс: раздается звонок – обильно выделяется слюна, даже при отсутствии пищи. Но рано или поздно собака перестает реагировать на звонок, если вслед за ним не поступает пища.

Элла услышала глухой звук и, оглянувшись, поняла: это бросили пачку газет у газетного киоска. Когда разносчик газет удалился на приличное расстояние от магазина, она подошла поближе. Не прошло и минуты, как Элла уже читала о вчерашнем ограблении банка и перестрелке.

Наконец-то появилось достойное дело! Ударная группа специального назначения «Страйк Форс Голд», которая называлась так же, как и известная спортивная команда, вела с ворами и преступниками нешуточную борьбу за победные очки. В шутку говорили, что «Страйк Форс Голд» – это одна большая команда, состоящая из детективов главного городского отделения по грабежам и разбоям и некоторых полицейских участков. Ударная группа специального назначения «Страйк Форс Голд» и отделения Агентства по борьбе с преступностью имели в своем распоряжении все: ресурсы, деньги, информацию; им поручались самые интересные расследования, им приходилось иметь дело с самыми опасными преступниками. Никогда им не поручали дела о физическом насилии, например: «Девушка А обвиняет девушку Б в том, что та бросила в нее авокадо, в то время как девушка Б заявляет, что девушка А сделала это первой».

Элла стиснула зубы. Вот уже три года она постоянно просила перевести ее в Агентство по борьбе с преступностью, желательно в отдел по расследованию убийств, и не упускала возможности поработать там, даже когда речь шла о недельном прикомандировании. Слова ее приятеля, детектива Дэнниса Орчарда, который заявлял, что подбор кадров проходит честно, никак не утешали. Было совершенно очевидно, что причина отказа в том, что кто-то «имел зуб» на Эллу.

Дэннис мог позволить себе такие высказывания. Ведь он уже попал туда. Ему было легко говорить, что никто уже не помнит ее первое дело об убийстве, когда она рявкнула на помощника комиссара, чтобы тот убирался с места совершения преступления, и пригрозила ему арестом. Она совершила эту ошибку в силу обстоятельств: мужчина был в штатском, и к тому же действительно было темно. Этим человеком оказался Фрэнк Шекспир. Теперь он уже на пенсии, но, конечно же, по-прежнему поддерживает отношения с коллегами.

Элла наблюдала за Эдманом Хьюзом, который разглядывал руины своей закусочной. Мир сплошь и рядом состоял из коварных хищников, таких как он, готовых при первой же возможности вцепиться в глотку, и Элле было досадно, что делали они это, зачастую не имея на то веских причин.

5:05

Половина неотреставрированного дома времен федерации в небольшом пригороде Патни, расположенном между Виктория-роуд и северным берегом реки Парраматта, принадлежала банку Эллы. Чтобы жить здесь, она каждые две недели обязана вносить в банк кругленькую сумму. Это был дом из темно-красного кирпича с крышей из красной черепицы. Перед таким домом читатель ожидает увидеть лужайку, покрытую густой сочной травой, которую как минимум раз в неделю стригут под самый корень, и с лебедем, пусть из старой покрышки. Но перед домом Эллы не было ни лебедя, ни ухоженной зеленой травы. Был только газон – невзрачный, заросший сорняками, с неухоженными неровными клумбами, которые скорее напоминали холмики могил.

Элла припарковала свой ничем не примечательный автомобиль на улице. Обычно она оставляла переднее окно открытым, чтобы выветрился запах сигаретного дыма. Элла занимала комнаты в задней части дома. В передней части жил худой молодой человек по имени Дензил, который был глухим и работал программистом на дому. Он вел не менее странный образ жизни, чем Элла. Вот и сейчас из окна его кабинета на дорожку, ведущую к дому, падал свет. Они приветствовали друг друга при встрече кивком; один присматривал за домом, когда другой куда-то уезжал. Он просто оставлял ей под дверью записку, где сообщал, что отбыл на очередную конференцию. Сама же Элла никогда не уезжала надолго. Виной тому было мизерное жалование и высокая плата по ипотечным кредитам в Сиднее.

Элла вошла в дом и закрыла дверь на засов. Она купила эту часть дома незадолго до того, как Дэнниса перевели из полицейского участка «Охотничий холм» в отдел по расследованию убийств. Работа здесь открывала для него новые перспективы и обещала быть интересной. Во время одного из последних совместных дежурств какой-то пьянчуга, не сдержав рвоту, испачкал одежду Эллы, и Дэннис завез ее домой, чтобы она привела себя в порядок. Приняв душ и переодевшись, Элла вышла из ванной, обнюхивая себя: она надеялась, что от тошнотворного запаха полупереваренного гамбургера не осталось и следа, но оказалось, что этот запах распространился по всей квартире. Она беспомощно пожала плечами.

– Кусты на заднем дворе растут слишком близко к дому.

– Я уже купила топор и тяпку и договорилась с отцом, что мы займемся этим в следующие выходные.

– Замки на окнах тоже держатся на честном слове.

Элла молча достала из шкафа полиэтиленовый пакет в котором что-то звякнуло, и показала Дэннису.

– А входная дверь…

– Она не бронированная, но я собираюсь ее заменить.

Дэннис в знак одобрения кивнул и закрыл свой блокнот.

– Вот и хорошо.

Элла приготовила кофе. Дэннис рассказывал о том, чего он намеревается достичь, работая в отделе по расследованию убийств, и Элла ощущала себя его младшей сестрой, о которой несправедливо забыли. Он все говорил и говорил, а у Эллы все тяжелее становилось на сердце. Они вместе поступили на службу, вместе прошли испытательный срок в Ньютауне, помогали друг другу первое время, когда было особенно трудно. Он стал детективом раньше нее, но было непонятно, почему его кандидатуру утвердили, а ее – нет. В конце концов, толкнув ногой ножку стола, Элла опрокинула на Дэнниса чашку горячего кофе и заставила его заткнуться.

Элла открыла окно и облокотилась на подоконник. Небо над городом становилось светлее – близился рассвет. Воздух был прозрачен и свеж, словно его чистоту не отравляло дыхание десятков тысяч людей, которые прожигали свою жизнь впустую, отчего у полиции всегда было полно ненужных, бессмысленных дел.

Для Эллы ее дом был спасительной обителью. После трудного дня, в течение которого ей приходилось выслушивать всякую чушь и жалобы, было так приятно вернуться домой и слушать, как звенят, раскачиваясь, тросы на мачтах яхт, пришвартованных в бухте парка Всех Целующихся. Теперь» когда она вырубила кусты у стены дома, ни один преступник не заляжет там, не взломает окно и вообще не сможет остаться незамеченным. Уже была установлена массивная бронированная дверь, и окна были надежно защищены. Даже чердачное окно запиралось изнутри на висячий замок. Мать сказала ей, что это паранойя, но сама Элла, повидавшая столько преступлений, не могла чувствовать себя спокойно в доме, который не считала надежной защитой.

Мама говорила еще много чего. Когда же она станет жить, как все нормальные люди? Как приличная девушка найдет мужа, если она все время проводит на работе? Вот если бы она работала в отделе дорожного движения или в суде, у нее нашлось бы время на создание семьи. Ее мама никак не могла понять, что Элла была вполне довольна своей жизнью. Ей не нужен мужчина рядом. У нее не было никакого желания иметь детей. Элле было вполне достаточно того, что по утрам, а иногда и по ночам по звонку пейджера она отправлялась на работу и занималась делом, о котором мечтала всю жизнь.

Элла провела пальцем по подоконнику с облупившейся краской. Раньше она была довольна тем, что имела.

9:35

– Тридцать первый, вы на связи?

Софи влезла в кабину и потянулась за рацией.

– Тридцать первый свободен, находимся в районе станции Стенмор.

Только что они доставили пожилую женщину в дом престарелых с медицинским обслуживанием после ее выписки из больницы. Мик решил с пользой провести свободное время: облокотился на капот и, подперев ладонями лицо, подставил его лучам солнца.

– Отлично, тридцать первый, – снова раздался голос диспетчера. – У нас женщина с преждевременными родами.

Воды отошли, схватки – с интервалом менее пяти минут. Она находится по адресу Глиб-пойнт-роуд,[2] 320.

– Тридцать первый принял вызов.

Софи в сердцах хлопнула ладонью по лобовому стеклу.

– В чем дело? – спросил Мик.

– Роды. Воды уже отошли.

Мик опрометью бросился в кабину и сел за руль. Пока Софи возилась с ремнем безопасности, Мик успел завести машину и выехать на дорогу. «Скорая» мчалась по Персиваль-роуд и, резко повернув направо на зеленый свет светофора, выехала на Парраматта-роуд.

Софи знала, что Мик, как и многие парамедики, очень нервничал на вызовах, связанных с рождением детей. К тому же у него не было опыта в этих вопросах. Ведь в подобных случаях парамедикам приходилось иметь дело не с одним пациентом, а с двумя, и риск, что не все пойдет гладко, всегда был крайне высок. Главное для них – как можно быстрее доставить роженицу в больницу, до того как ребенок появится на свет.

«Скорая» петляла в потоке машин, обгоняя и непрерывно сигналя, затем свернула налево и выехала на Пирмонт-бридж-роуд. Двигатель надрывно заревел.

– Ну давай, старина, давай, – повторял Мик.

Сидевшая рядом Софи уже обдумывала план действий. Это был первый ее вызов к роженице после рождения Лачлана, и она вспомнила дикую боль и огромную радость, которую ей пришлось тогда пережить. Вероятнее всего, ребенок не родится до того, как они доставят женщину в больницу, ведь обычно люди звонят заранее, но Софи обдумывала возможные варианты развития событий, зная, что готовность к любому повороту дела позволяет не терять присутствия духа и держать ситуацию под контролем.

Если пуповина обмотает шею ребенка – не слишком туго, то можно будет сбросить петлю через голову ребенка, если будет плотно облегать шею – надо поставить зажимы и перерезать пуповину. Надо не допустить разрывов мягких тканей: замедлив родовую деятельность, поддерживать и контролировать ход родов. Не забыть сразу же удалить слизь из дыхательных путей ребенка, завернуть его в теплую пеленку, чтобы он не успел переохладиться.

Машина с ревом повернула налево, на Глиб-пойнт-роуд.

– Ты видишь номера домов?

Софи всматривалась в таблички с номерами домов и натягивала перчатки.

– С этой стороны вижу номера домов со второго по десятый.

Управляя машиной, Мик оглядывался по сторонам в поисках нужного дома со своей стороны дороги. В конце улицы Софи увидела мужчину в мятой белой рубашке и серых брюках, который, размахивая руками, бежал к дороге.

– Нас встречают.

– Вижу.

Мик отключил сирену и припарковался у двухэтажного дома, выкрашенного под старину. Мужчина пробежал мимо синего автомобиля БМВ, припаркованного у обочины дороги, взбежал по ступенькам из песчаника к парадной двери дома.

– Прошу вас, быстрее! – кричал мужчина. – Ребенок вот-вот родится!

Софи схватила необходимые приборы и поспешила к открытой настежь входной двери. Холл был большим и просторным, с одной стороны белые стены украшали картины, написанные маслом, на противоположной стене в рамках висели дипломы, сообщающие о том, что Бойд Сойер – пластический хирург – учился в нескольких колледжах. Софи шла настолько быстро, что не успела рассмотреть больше.

В гостиной мужчина склонился над всхлипывающей женщиной.

– Мы ожидали роды только через шесть недель. В Королевском госпитале Принца Альфреда жена уже зарезервировала место, наш врач хочет, чтобы ее отвезли туда немедленно.

На женщине была розовая ночная рубашка. Она лежала на боку на ковре, обхватив руками живот. Мужчина попытался приподнять жену, потянув ее за руку.

– Джулия, сейчас тебя отвезут в больницу.

Софи встала на колени рядом с ними, представилась, а потом спросила:

– Это ваши первые роды?

Она положила руки женщине на живот и почувствовала, что тот напряжен до предела.

– Да.

– Как давно вы почувствовали боль?

– Это началось час назад, а теперь схватки идут с интервалом менее чем в одну минуту, – всхлипывая, ответила Джулия.

– Когда отошли воды?

– Когда мы звонили вам, – ответил мужчина. – Наш врач сказал, что…

Джулия вскрикнула и сжала ноги.

– Бойд, уже началось!

Мужчина схватил Мика за руку.

– Где ваши носилки?

– Сэр, не волнуйтесь, все будет в порядке, – успокоил Мик.

Софи приподняла край мокрой рубашки Джулии и увидела, что уже показалась головка ребенка! Она крикнула Мику:

– Доставай инструменты.

Пока Мик открывал сумку с набором инструментов и препаратов для рожениц, Джулия громко застонала, и наружу вышла голова ребенка. Софи следила за тем, чтобы пуповина не обвилась вокруг его шеи. Потом показались плечи, и наконец с потоком крови и амниотической жидкости прямо в руки Софи выскользнуло красное, покрытое слизью тельце ребенка. Сквозь тонкие перчатки она ощутила тепло новорожденного, в нос ударил запах крови и слизи, и на нее нахлынули воспоминания о том мгновении, когда родился Лачлан, о том, как она впервые коснулась его кожи, как ощутила на своей груди легкое как пух прикосновение тела Лачлана, как светилось лицо обнявшего их обоих Криса. Каким многообещающим казалось будущее в тот момент – и куда все подевалось?

– Девочка! – радостно воскликнул Мик.

Чтобы скрыть набежавшие слезы, Софи принялась заворачивать ребенка в стерильную пеленку, потом посмотрела на часы, чтобы зафиксировать время рождения.

– Джулия, поздравляем! Она такая красивая!

Софи положила девочку с еще не отделенной пуповиной на живот Джулии. Бойд Сойер со слезами на глазах подошел и коснулся лица крошки.

Джулия держала малышку, пока Мик вставлял в рот и в нос ребенка трубки для отсасывания жидкости из дыхательных путей. Софи принялась тщательно растирать ребенка. Руки и ноги малышки болтались из стороны в сторону, пока Софи массировала ее тельце фланелевой пеленкой. Джулия попыталась сесть.

– Почему она не кричит?

– Сейчас закричит.

Софи перестала растирать ребенка и проверила его пульс.

– Лучше использовать дыхательный мешок, – сказала она Мику.

Мик схватил детский дыхательный мешок и приложил круглую силиконовую маску к лицу девочки. Крошечная грудная клетка то поднималась, то опускалась, но когда Мик перестал накачивать воздух, сдавливая мешок, ребенок все еще не дышал самостоятельно. Малышка не пошевелилась и не открыла глаза.

Мик продолжал делать искусственное дыхание при помощи дыхательного мешка, а Софи занялась подключением, кардиомонитора. Три датчика почти полностью накрыли крошечную грудь ребенка. Сигналы кардиомонитора разорвали тишину в комнате – пульс был высоким.

Софи и Мик переглянулись. Ребенок должен был начать дышать самостоятельно. Они не могли перерезать пуповину, а Софи видела, что Джулия истекает кровью.

– Вызывай подкрепление, – сказала она Мику.

Мик быстро передал ей дыхательный мешок и схватил переносную рацию, прикрепленную к поясу.

У Софи все сжалось в груди: она почувствовала, что ситуация выходит из-под контроля. Одной рукой накладывая кислородную маску на лицо Джулии, а другой продолжая сдавливать дыхательный мешок для ребенка, она обдумывала новый план действий. Даже если ребенок начнет дышать, она должна будет непрерывно наблюдать за ним на случай остановки дыхания. Они поставят Джулии капельницу, чтобы возместить потерю крови, будут следить за давлением, контролируя ее состояние. Все будет так, если мать-природа, высшие силы и Господь его знает, кто еще, вмешаются и сделают так, чтобы эти два женских организма отреагировали на меры, предпринимаемые парамедиками. Лицо Софи исказила гримаса – от напряжения затекли мышцы шеи и спины. А пока матушка-природа так и не позаботилась о том, чтобы помочь матери и ребенку. Скверно.

Бойд, сидя на корточках, подсоединял трубки кислородной подушки к маске на лице жены. Он ослабил эластичные ленты крепления на маске и со знанием дела приложил ее к бледному лицу женщины.

– Спасибо. – Софи колебалась. – Если я правильно поняла, вы хирург. – Он утвердительно кивнул головой. – Вы не возражаете, если мы поставим ей капельницу?

Сойер молча открыл коробку с лекарствами, достал тампоны, пропитанные спиртом, и систему для переливания крови. Он перевел взгляд с бледного мокрого от слез лица жены на неподвижное тельце своего новорожденного первенца и перетянул жгутом руку Джулии.

– Вы понимаете, почему нам пришлось принимать роды здесь, – спросила Софи, – несмотря на то, что они были преждевременными. По крайней мере, здесь достаточно места. В машине «скорой помощи»…

Рука Бойда Сойера, в которой он держал канюлю возле руки Джулии, задрожала, на лбу выступила крупные капли пота, а каштановые кудри на шее взмокли. Вернулся Мик.

– Бригада подкрепления находится в трех минутах езды отсюда, диспетчер сейчас связывается с госпиталем Принца Альфреда. – Мик проследил, куда указала взглядом Софи, и, быстро забрав у Бойда иглу, дал ему зажимы для прижатия пуповины. Бойд отодвинулся в сторону и вытер слезы рукавом рубашки.

До госпиталя Принца Альфреда можно добраться за пять минут, если ехать с сиреной, но сейчас казалось, что до него – как до Луны.

– Джулия, как ты себя чувствуешь? – спросила Софи.

– Я очень устала. – Джулия с трудом открыла глаза. На ее бледном лице выступили капли пота.

Мик ввел канюлю в вену, подсоединил капельницу и измерил давление.

– Систолическое давление – девяносто, пульс – сто десять, – сообщил он, открыл зажим на капельнице, и жидкость потекла в организм женщины.

Бойд установил зажим и перерезал пуповину. Когда ребенка отделили от матери, Софи взяла его на руки, положила на носилки и тщательно запеленала. Новорожденные очень быстро теряют тепло, а с возникшими проблемами нельзя было допустить переохлаждения ребенка.

Она очень быстро завернула ребенка в теплое одеяло, оставив открытым только лицо, чтобы можно было наложить маску. Провода от кардиомонитора выглядывали из-под верхнего края одеяла. Софи стояла на коленях у дивана и ритмично сдавливала дыхательный мешок.

«Дыши, – мысленно твердила она, низко склонившись над маленькой девочкой. – Открывай глаза. Посмотри на меня. Заплачь, дай нам знать, что с тобой все в порядке».

За спиной Софи Мик накачивает воздух в манжету аппарата для измерения давления.

– Восемьдесят пять.

Бойд нервно дернул головой.

– Чего же мы ждем? Их немедленно надо отвезти в больницу.

Софи услышала вдалеке звук сирены.

– Как только прибудет вторая бригада, мы отправим ребенка, а сами отвезем Джулию, – объяснила Софи. – Мы делаем все, что в наших силах, мистер Сойер.

Она увидела слезы в его глазах и быстро отвела глаза. До рождения Лачлана Софи считала, что знает, и что так страх, и что такое радость. Но вдруг она поняла, что не знала истинного значения ни того, ни другого.

Мик никак не мог найти вену на руке Джулии. Звук сирены затих. Послышались торопливые шаги по лестнице, а затем – на небольшой террасе. В комнату вбежали двое парамедиков. Роб Нестор, ростом под два метра, с бритой головой, стал на колени рядом с Софи.

– Все еще не дышит?

Софи кивнула.

– Но пульс есть.

Остальное было ясно без слов. Хватило беглого взгляда, чтобы понять, что ребенок ни на что не реагирует. Софи передала девочку и реанимационный дыхательный мешок. Мик отсоединил кардиомонитор, пока Дейв О'Брайен, напарник Роба, вынимал кислородные трубки. Форменный галстук, который он носил всегда, болтался из стороны в сторону от его четких, но резких движений. Бригада поспешила с ребенком к машине.

– Что происходит? – спросил Бойд.

– Ребенка везут в больницу, – объяснил Мик.

Снаружи раздался рев заведенного двигателя, и снова взвыла сирена.

– Ребенка нужно доставить в больницу раньше, чем мы сможем подготовить Джулию к отправке.

– Я с самого начала хотел, чтобы вы отвезли их обеих в больницу, – возразил Бойд.

Спорить с ним было бесполезно. Софи надела новые перчатки и проверила гигроскопическую прокладку между ног у Джулии – вся пропитана кровью, и плацента еще не вышла.

– Джулия, вам все еще больно?

Джулия медленно кивнула, не открывая глаз. Отсутствие эмоций было плохим признаком. Софи измерила ей давление. Показатель систолического давления упал до семидесяти. Софи заменила почти опустевшую емкость с раствором новой, открыла клапан капельницы и стала искать хоть какую-нибудь крошечную синюю вену, чтобы поставить еще одну капельницу. Появился Мик с каталкой-носилками. Вдвоем они поставили носилки рядом с Джулией и переложили ее на них. Кровь потоком хлынула на пол.

– О боже! – воскликнул Бойд.

– Ничего страшного, – сказал Мик.

– Вероятно, это вышла плацента, – Софи надеялась справиться с собственным волнением.

Софи поставила прибор для реанимации «Oxy-Viva» под матрас носилок, чтобы приподнять ноги Джулии для увеличения притока крови в верхнюю часть тела. Затем носилки погрузили в машину «скорой помощи», а Софи забралась в машину и села рядом с Джулией. Массаж матки мог способствовать ее сокращению и прекращению кровотечения, и Софи, надавив основанием ладони на живот Джулии, интенсивными круговыми движениями стала массировать низ живота. Акушерки могли бы сделать укол для сокращения матки, но сейчас у нее был только такой способ как-то помочь.

– Джулия, я поеду с тобой, хорошо? – спросил Бойд.

Джулия что-то невнятно ответила, не открывая глаз.

Когда Мик закрывал заднюю дверь, он кивнул в сторону кардиомонитора: пульс Джулии увеличился до ста сорока ударов в минуту.

– Придется мчаться на полной скорости.

Софи проверила, надежно ли закреплены ремни, удерживающие Джулию, и пристегнулась ремнем безопасности сама. Она склонилась над каталкой и ухватилась одной рукой за раму из нержавеющей стали, а другой продолжала массировать живот Джулии. Кровь растекалась по матрасу и капала на пол. Даже внутри машины был слышен рев сирены.

Джулия была бледна как мел, и Софи даже через перчатки ощущала, какой холодной и мокрой от пота стала ее кожа.

– Джулия, как ты себя чувствуешь? – Женщина застонала. – С сиреной мы быстрее доберемся до больницы, хорошо?

На дорогах полно машин. Едва ли стоит в подобной ситуации говорить пациенту о его состоянии – о том, что он умирает.

Когда они подъехали к отделению «Скорой помощи» Королевского госпиталя Принца Альфреда, врач в халате открыл заднюю дверь машины еще до того, как Мик полностью заглушил двигатель.

– Послеродовое кровотечение?

Софи утвердительно кивнула.

– Ребенок родился в девять сорок четыре сегодня утром, на шесть недель раньше срока. С того времени кровотечение у женщины не прекращается.

Мик стал вытаскивать носилки. На полу было много крови, она протекла в щель под задней дверью и капала на подножку, а оттуда – прямо на землю. Софи выпрыгнула из машины. По дороге к зданию госпиталя Софи продолжала массировать нижнюю часть живота Джулии и одновременно четко описывала врачу изменения состояния пациентки.

– Сразу после родов систолическое давление было девяносто, пульс – сто десять. Мы ввели ей два литра раствора Хартманна. Последние данные: систолическое давление – семьдесят, пульс – сто сорок. Она теряет сознание.

Они быстро шли по коридору отделения неотложной помощи. Роберт и Дейв, парамедики, которые привезли ребенка, отступили в сторону, чтобы дать им дорогу. Их носилки были пусты, если не считать приборов на них. Не было времени спросить о состоянии ребенка, но их мрачные лица говорили о многом.

В реанимационной палате медсестра попыталась найти вену на бледной руке Джулии, а другая медсестра измеряла ей давление.

– Шестьдесят на тридцать.

– Она без сознания, – сказал кто-то.

Врач скомандовал:

– Сделать интубацию, взять кровь для определения группы и в операционную.

Кто-то тронул Софи за руку. Это была медсестра с планшетом и прикрепленным к нему блокнотом.

– Есть ли у вас ее данные?

– Я знаю только ее имя и адрес.

– Ее муж ехал за нами по пятам, – сказал Мик. – Думаю, он уже в регистратуре.

Софи спросила медсестру:

– Как ребенок?

Лицо медсестры помрачнело.

– Когда малышку привезли сюда, ей продолжали делать искусственную вентиляцию легких. Сейчас девочка находится в отделении неотложной помощи новорожденным. Состояние критическое.

Врач сказал:

– Пора.

Уже ненужный кислородный баллон и кардиомонитор лежали на краю постели Джулии, Кто-то разблокировал тормоза на каталке, и Джулию быстро повезли из палаты в операционную. На полу в коридоре остался кровавый след, и Софи пришлось аккуратно переступать через лужицы крови.

Она вышла из здания и увидела, как из ворот госпиталя выезжает машина «скорой помощи», на которой работали Роб и Дейв.

– Они уехали на следующий вызов?

– Да, кто-то упал и сломал ногу.

Мик стоял у задней двери своей машины с кипой полотенец в руках. От ведра, на котором было написано «Собственность Королевского госпиталя Принца Альфреда», шел лимонный запах.

– Боже мой, только посмотрите на это.

Кровь на полу машины «скорой помощи» застыла огромным гладким пятном, а запах стоял, как в мясной лавке. Софи сказала:

– Здесь должно быть не менее двух литров.

– И неудивительно, – ответил Мик. – Бедная женщина.

Мик медленно положил в центр пятна крови полотенце, и оно сразу стало красным.

Софи достала из кабины папку с бланками индивидуальных карт пациентов. Ей нужны были подробные данные о Джулии Сойер, но сейчас Софи не хотелось тревожить ее мужа. Стоя на платформе для машин «скорой помощи», она наблюдала за движением на Миссенден-роуд. Звуки движущихся авто смешивались с шуршанием полиэтиленового пакета, в который Мик бросал пропитанные кровью полотенца. Воздух был влажным. Рубашка Софи прилипла к ноющей от боли спине, и она вдруг заметила, как сильно вспотела во время этого вызова. Пот катился градом. Софи чувствовала себя обессиленной и подавленной. Эта работа иногда.… Ты чувствуешь себя сильной и способной на многое, но затем вмешиваются высшие силы, чтобы показать, в чьей власти все находится. Софи подумала о том, что лучше бы они поехали на какой-нибудь другой вызов, где ей не пришлось бы иметь дело с ребенком.

– Эй! – Мик внимательно разглядывал Софи. – Все в порядке?

Софи шумно выдохнула воздух и поняла, что неосознанно задержала дыхание. Глубоко вдохнув, она ощутила боль в груди. Теперь ей стало легче, немного легче.

– Да. А у тебя?

Мик одновременно пожал плечами и кивнул головой и продолжал смотреть на Софи.

– Что? – переспросила Софи.

– Надо бы этой малышке купить что-нибудь. Ну, например, мягкую игрушку, – сказал Мик.

– Такого пушистого розового зайчика, – подхватила Софи. Они оба знали, что девочка может и не выжить, но не хотели говорить об этом вслух. Обсуждать между собой вероятность того, что кто-нибудь из взрослых пациентов отбросит коньки, – это одно, но в отношении детей все было по-другому.

Воротник рубашки Мика прилип к вспотевшей шее, и он провел рукой по затылку, вытирая пот.

– Тот ребенок с пожара умер.

Софи закрыла глаза. С Миссенден-роуд послышался визг тормозов грузовика. Где-то вдалеке завывала сирена. На расстоянии ее звук казался таким печальным и одиноким.

– Я тут услышал кое-что интересное в полицейских сводках, – сказал Мик.

– И что же?

Софи почувствовала облегчение оттого, что изменилась тема разговора.

– Сегодня в госпиталь Святого Винсента пришел мужчина, обессиленный от потери крови и сепсиса.

Софи подошла к задней двери машины «скорой помощи».

– Его укусила собака?

Большую часть крови Мик уже смыл и теперь стоял, упираясь головой в виниловую обшивку потолка машины, окунал щетку в ведро и с хлюпаньем опускал ее на пол.

Лимонный запах дезинфицирующего средства приглушил запах крови с металлическим привкусом.

– Нет. На наружной части левого бедра у него рана, похожая на пулевое ранение. Не сквозное. Похоже, его ранили как минимум сутки назад. Врач спрашивает: «Что с вами произошло?» Мужчина отвечает: «Я шел по улице, и на меня напали грабители. Я слишком медленно отдавал им свой кошелек, и они выстрелили в меня». Врач говорит: «Почему вы не обратились в больницу сразу? Ведь вы могли и умереть. В таких случаях следует немедленно вызывать "скорую"». Мужчина отвечает: «Да, конечно, но я был так напуган. Я был пьян, развлекался на полную катушку, если вы, конечно, понимаете, что я имею в виду, и единственное, что мне пришло в голову: теперь у моей бывшей жены появится еще один веский довод не давать мне ребенка».

Софи прижала к груди папку с бланками. Едва ли это был тот мужчина, которого ранили во время перестрелки в банке. В него могли стрелять, когда что-нибудь пошло не так при передаче наркотиков или во время бытовой ссоры. Хотя по времени все совпадало, да и сама история выглядела неправдоподобной.

– Что скажешь? Как думаешь, кто он на самом деле?

– Да в этом-то и вся закавыка, – сказал Мик. – Он полицейский.

Глава третья

Вторник, 6 мая, 10:45

Софи пристально посмотрела на Мика.

– Ты уверен?

Он кивнул.

– Роб отвозил пациента в госпиталь Винни, в отделение неотложной помощи. Он находился в соседнем боксе, когда этот парень рассказывал свою историю доктору, и слышал все собственными ушами.

Дверь отделения неотложной помощи открылась, и оттуда выглянула медсестра.

– Софи, твой муж работает в полиции? Иди сюда и послушай, о чем говорят в новостях.

Софи поспешила вслед за медсестрой, а Мик отправился мыть щетку для пола.

В помещении для персонала отделения неотложной помощи телевизор работал на полную громкость. Врачи и медсестры, у которых сейчас был перерыв, сидели за столом и пили кофе. Кроме того, здесь находились и другие сотрудники: они стояли и тихо о чем-то переговаривались. Проходившие по коридору тоже останавливались на несколько минут, чтобы посмотреть, что происходит на экране.

– …сегодня к нам в студию, а также на другие телевизионные каналы позвонил неизвестный и заявил, что все участники банды, совершающей вооруженные ограбления, являются сотрудниками полиции.

Лицо диктора покраснело от важности, с которой он читал сообщение.

– Неизвестный сказал, что в качестве жеста доброй воли он делает заявление: человек с огнестрельным ранением, полученным во время уличного ограбления, обратившийся сегодня за помощью в госпиталь Святого Винсента, есть не кто иной, как старший констебль Питер Рос. Звонивший также заявил, что Рос является членом банды» которого во вчерашней перестрелке в банке ранил охранник. И управление полиции, и руководство госпиталя Святого Винсента отказались от каких-либо комментариев в связи с этим заявлением.

– Будто и так не ясно, что происходит.

Какой-то худощавый усач, сидя за столом, деловито комментировал происходящее на экране. Когда на него начали оглядываться, он стал нервно теребить переброшенный через шею стетоскоп.

Софи почувствовала, как к лицу прилила кровь. Какой-то студент-практикант. Тоже мне мистер Всезнайка!

Мужчина снова заговорил:

– Можно подумать, что обычным грабителям удалось бы так долго оставаться на свободе?

– Заткнись, – раздался голос из толпы.

Студент покраснел.

– Звонивший сообщил, что является офицером полиции и намерен сделать официальное заявление и назвать имена всех членов банды, если высшее полицейское руководство сможет гарантировать ему безопасность. Комиссар полиции Стивен Дадли-Пирсон отсутствует и не может прокомментировать ситуацию, но в управлении полиции скептически относятся к этому заявлению, полагая, что. высказанные в адрес полицейских обвинения не являются достоверной информацией. В управлении также отказались прокомментировать, было ли сделано официальное заявление об ограблениях. Сообщили лишь о том, что будет проведено расследование: мужчину с огнестрельным ранением, который обратился в больницу, допросят, а осколки пули, извлеченные из его тела во время операции, направят на экспертизу.

– Софи, – шепотом позвал Мик от двери. Обернувшись, Софи увидела в его руках рацию.

Она вышла в коридор.

– Что случилось?

– Все заняты. Мы выезжаем в город на дежурство.

И они направились к выходу через отделение неотложной помощи.

– Что-то мне это не нравится, – пробормотал Мик.

Софи достала из чехла на поясе свой мобильный телефон. В отделении было запрещено пользоваться мобильным телефоном, но в этот момент никого не было рядом, а значит, никто не мог видеть, как Софи звонит по телефону. Она прижала телефон к уху, прикрыв его ладонью.

Мик посмотрел на Софи.

– Кому ты звонишь?

– Крису.

В трубке она услышала свой собственный голос: «Это дом Филипсов. Спасибо, что позвонили. К сожалению, мы не можем ответить на ваш звонок. Оставьте.…»

Дав отбой, Софи стала набирать номер мобильного телефона Криса.

«Телефон абонента, которому вы звоните, либо отключен, либо находится в зоне недосягаемости».

Софи снова нажала на кнопку отбоя.

– Не отвечает.

– Крис сегодня работает? Он, наверное, уже на месте происшествия.

Мик и Софи сели в машину. В салоне стоял запах моющего средства с лимонной отдушкой.

– Он сегодня не работает, должен быть дома с Лачланом, – ответила Софи.

– А может, он просто разговаривал по другому телефону?

Машина выехала с больничного двора.

– Или аккумулятор разрядился?

Софи уверенно замотала головой из стороны в сторону.

– Его телефон всегда заряжен. Крис просто помешан на этом.

– Может, он просто выключил телефон?

– Он никогда этого не делает. Или, точнее сказать, никогда раньше так не делал.

Мик притормозил на перекрестке, чтобы пропустить пожилую даму с черным терьером.

– Тогда в чем же дело? Почему не отвечает?

Ответ на этот вопрос нужно было искать в душевном состоянии Криса. Софи представила, что будет твориться с мужем, когда о происшедшем станут писать в газетах и говорить в каждом выпуске новостей. А в состоянии посттравматического синдрома его реакция на происходящее вообще непредсказуема.

– Хотела бы я знать, действительно ли этот Рос – полицейский, – сказала Софи.

– Вполне может оказаться, что все это очередная «утка».

По Бродвею медленно двигался нескончаемый поток машин: автомобили, автобусы, курьерские грузовики, направлявшиеся в Сити – деловую часть города. Небо затянули тучи, и порывистый ветер гнал мусор вдоль тротуаров. На тротуаре стояли двое подростков – парень и девушка. Девушка что-то кричала, пытаясь заглянуть в лицо парню, а он, отвернувшись, смотрел на витрины.

Чуть позже Софи позвонила Глории.

– Это я. А Крис, случайно, не у вас?

– Странно, что ты спрашиваешь об этом у меня. Я сама хотела бы знать, где он, – ответила ей свекровь. – Он завез Лачлана сегодня утром и должен был уже вернуться. У меня скоро урок рисования, и если я не пойду на него, мне все равно придется заплатить.

– Он сказал, куда поехал?

– Он собирался съездить в город, – ответила Глория. – У него были какие-то дела, связанные с работой Ты уже пробовала позвонить ему на мобильный?

– Не отвечает.

– Если дозвонишься, передай ему, что я жду его.

– Как Лачлан? У него все нормально?

– Все в порядке. А почему ты спрашиваешь?

– Просто так. Извините, но мне пора заканчивать разговор.

Проехав по Эдди-авеню, Мик выехал на Элизабет-стрит и остановился у светофора на красный свет. Из закусочной с едой навынос через открытое окно в машину проник запах горячих картофельных чипсов. Софи снова стала звонить Крису на мобильный телефон, но, услышав в трубке то же. сообщение автоответчика оператора, она с такой силой нажала на кнопку отбоя, что почувствовала боль в большом пальце.

Мик высунул голову в открытое окно.

– Похоже, будет дождь.

Порывы ветра были настолько сильными, что машину раскачивало из стороны в сторону. Две крупные капли дождя упали на лобовое стекло.

– Вот повезло, так повезло.

Мик снял солнцезащитные очки и с досадой отложил их сторону.

– Ты же знаешь, я не работаю, когда идет дождь.

Софи едва заметно улыбнулась.

Неожиданно в радиоэфире произошло оживление – все больше машин «скорой помощи» куда-то вызывали. Мик увеличил громкость, диспетчер как раз повторяла запрос.

– Случилось что-то серьезное. Могу держать пари, что нас тоже туда направят.

– А я думала, ты не работаешь в дождь.

– Да разве это дождь.

Раздался голос диспетчера:

– Тридцать первый, сообщите о местонахождении.

– Ну, что я говорил! – Мик хлопнул ладонью по рулю. Софи взяла в руки рацию, чтобы ответить.

– Тридцать первый находится на Элизабет-стрит в черте города.

– Тридцать первый, принято. Направляйтесь на Анзас-пэрейд в Кенсингтоне, ДТП. Код вызова – девять.

Когда, включив сирену и мигалку, Мик резко развернул машину на сто восемьдесят градусов вокруг островка у светофора, Софи почувствовала, как ее бросило в жар от возбуждения. Она натянула флуоресцентный жилет безопасности, ощутив, как влажный воротник блузы прилип к шее, как задрожали руки, когда она доставала перчатки. Иногда на дежурствах вызовы шли непрерывно один за другим, и хотя со временем Софи привыкла к такому ритму, в глубине души она мечтала, чтобы было побольше времени, когда они просто ездили бы по городу, ничего не делая.

– Люблю я эти задания с кодом девять, – сказал Мик с ухмылкой.

Софи они тоже были по душе, впрочем, для непосвященных такое заявление может показаться жестоким. Ей нравилось наводить порядок в хаосе, царящем на месте происшествия, применять свои умения в обработке многочисленных ран и самостоятельно рекомендовать последующее лечение. Обычно, закончив работу, Софи, вспотевшая и измотанная от переживаний за пострадавших, была счастлива оттого, что она применяет на практике знания и умения, которыми так долго и упорно овладевала. Если бы не тревога за Криса и усталость от предыдущего вызова с родами, она, наверное, и сейчас ощущала бы этот радостный трепет.

Когда Мик поворачивал на Кливленд-стрит, в эфире врач из другой бригады «скорой помощи» запрашивал информацию у офицера с места происшествия. Через минуту полицейский рапортовал:

– Три легковых автомобиля и один грузовичок. Два человека – код четыре, три – код девять, один из них – без сознания.

Мик гнал машину так, что, когда он выехал на Анзас и резко обогнал затормозивший автобус, покрышки завизжали.

– Убирайся с дороги, приятель!

Движение становилось все интенсивнее. Мик то и дело сигналил, а иногда просто выезжал на встречную полосу и обгонял. Софи подвигала плечами, чтобы избавиться от напряжения в мышцах и размяться.

– Вот мы и на месте, – сказал Мик, когда они подъезжали к месту аварии, и выключил сирену. – Ты только посмотри.

Софи быстро оценила ситуацию. Грузовичок для перевозки больших листов стекла лоб в лоб столкнулся с серебристым «фордом»-седаном, а на другой стороне дороги возле площадки для игры в гольф в столб линии электропередачи врезалась старенькая «субару» красного цвета. Игроки в гольф, позабыв о партиях, толпились у низкого цепного заграждения, наблюдая за происходящим. Желтый «дайхатсу» вынесло с проезжей части – автомобиль был поврежден и спереди, и сзади. То там, то тут на дороге валялись осколки разбитого стекла из грузовика. На место аварии уже прибыли две машины «скорой помощи», и у разбитых машин находились парамедики: согнувшись, они пытались проникнуть в салоны, чтобы помочь пострадавшим.

Как только Софи выпрыгнула из машины, прихватив с собой необходимое оборудование, ветер с силой захлопнул за ней дверь. По битому стеклу она поспешила к Стиву Джоунсу, коренастому парамедику с защитной каской на голове. Тот стоял у грузовика, водитель которого был бледен и непрерывно стонал. Софи заметила, что перчатки Стива перепачканы кровью. В этот миг затянутое тучами темное небо озарила вспышка молнии.

– Что нам делать? – спросила Софи.

Стив кивнул в сторону серебристой машины.

– Мужчина, код четыре. Женщина, код девять, повреждения в области груди и головы. Займитесь ими.

Софи направилась к серебристому автомобилю. Водитель, мужчина крупного телосложения, был пристегнут ремнем безопасности. Он сидел, прислонив голову к двери автомобиля. Сдутые подушки безопасности свисали возле рулевого колеса и перед местом пассажира на переднем сиденье.

Женщина, сидевшая рядом с водителем, сказала:

– Он мертв.

Софи не могла видеть огромной раны на голове мужчины справа, но она сразу поняла, что он мертв, по полузакрытым глазам и неподвижной грудной клетке.

– Примите мои соболезнования, – сказала Софи.

Женщина закрыла глаза. Она была мертвенно бледна.

Мик попытался открыть дверь со стороны пассажира, потянув за ручку, и направился к задней двери.

– Все заклинило, – сообщил он. Начался мелкий дождь. – Здесь тоже не открывается.

Софи просунула руку возле мертвого водителя внутрь автомобиля, упираясь плечом в плечо мужчины, и попыталась нащупать ручку, чтобы открыть заднее окно. Софи опустила стекло почти до конца, когда механизм стеклоподъемника заклинило. Она просунула голову и руки в салон через заднее окно и, схватившись за спинку переднего сиденья, подтянулась и влезла внутрь.

В машине пахло средством для чистки виниловой кожи и кровью. По крыше громко стучали капли дождя.

Женщина тихонько заплакала, и Софи коснулась ее плеча.

– Меня зовут Софи, я парамедик, сейчас мы поможем вам выбраться из машины, – обратилась она к женщине. – А как зовут вас?

– Мариза Уотерз.

– Вы помните, что произошло?

– Нет.

– Здесь болит?

Софи ощупывала рану над ухом Маризы, чувствуя, как кости черепа прогибаются под пальцами.

Мик наклонился к окну, пытаясь засунуть в машину прибор для реанимации «Oxy-Viva», коробку с лекарствами и кардиомонитор. Софи тихо произнесла:

– Перелом черепа.

Лицо Мика помрачнело:

– Я вызову аварийно-спасательную бригаду.

– Мариза, у вас болит шея? – спросила Софи, поочередно ощупывая позвонки.

– Нет.

Софи заметила, что Мик подошел к «субару» и разговаривает с офицером из спасательной бригады. К окну красной машины со стороны водителя склонился парамедик. Рукой он прижимал маску от реанимационного мешка к лицу какого-то человека. Над машиной натянули защитный брезент небесно-голубого цвета, но Софи прекрасно видела все происходящее. Один край брезента крепился к столбу, а другой был наброшен на машину со стороны пассажирского сиденья так, чтобы скрыть тело на водительском сиденье от любопытных игроков в гольф.

– Мариза, я прошу вас глубоко вдохнуть.

– Мне больно.

Софи протиснулась между сиденьями. Теперь она находилась лицом к Маризе.

– Сейчас я буду надавливать на грудную клетку, а вы скажите, где будет больно.

Казалось, что ребра в порядке, но когда Софи надавила на нижнее ребро, Мариза вздрогнула.

– Я буду очень осторожна, – успокоила Софи, нащупав раздробленный край ребра. – С минуты на минуту прибудут спасатели.

Мик протянул Софи через окно пластмассовый воротник-бандаж. Теперь на нем был дождевик, который развевался на ветру.

– Здесь раздробленное ребро. – Она приложила стетоскоп к груди женщины. – Воздух проходит беспрепятственно.

Дождь все усиливался: капли дождя громко ударялись о лобовое стекло, влетали в открытое окно и падали на лицо мертвого мужчины. Боковым зрением Софи отметила про себя, что у него тяжелая массивная челюсть, и замерла, уставившись на него.

У Маризы на руках не было колец, но Софи заметила белую полоску незагорелой кожи на одном из пальцев – на том месте, где когда-то носили кольцо. У мужчины были белые пухлые руки. На его безымянном пальце тоже отчетливо виднелся след от кольца.

Софи спросила:

– Это ваш муж?

– Мой друг.

– Как его зовут?

Мариза закрыла глаза.

– Я хочу умереть.

– Вы не должны говорить так, – попыталась утешить ее Софи. – Мы позаботимся о вас.

Софи приложила к лицу Маризы кислородную маску, закрепила вокруг шеи пластмассовый воротник-корсет и приложила к груди датчики кардиомонитора. Когда Мик вернулся в машине, Софи надувала манжет аппарата для измерения давления.

– Систолическое давление – девяносто.

– Я хочу умереть, – повторила Мариза.

– С вами все будет хорошо.

Софи вернулась на заднее сиденье и высунула голову через окно под дождь, чтобы Мариза не могла слышать ее разговор с Миком.

– Попроси, чтобы подошел кто-нибудь из полицейских. Возможно, они опознают мужчину.

Мик направился к машине с молодым полицейским и наклонился К окну. Заметив, как расширились от удивления его глаза, Софи догадалась, что ее подозрения небеспочвенны, – мертвый мужчина оказался комиссаром полиции Стивеном Дадли-Пирсоном.

Через минуту двое полицейских постарше с мрачными лицами стояли у машины. Только теперь Софи обратила внимание на обилие золотой тесьмы на погонах умершего. Один офицер обратился к женщине:

– Здравствуйте, миссис Уотерз.

Мариза даже не посмотрела на него. Она плакала. Полицейские удалились, тихо переговариваясь между собой.

Софи наложила Маризе на руку жгут и ввела в вену канюлю. Мик установил на кронштейн емкость с раствором Хартманна и стал подсоединять капельницу. Вскоре по капельнице побежал раствор.

Софи заметила полицейских у багажника машины и ощутила легкое раскачивание машины. Потом раздался щелчок, поднялась крышка багажника, и теперь Софи не могла видеть, что там происходит.

Софи посмотрела на Маризу, но женщина продолжала безучастно смотреть в лобовое стекло. Софи обратилась к Мику:

– Напомни спасателям, что нужна их помощь.

Когда Мик скрылся из виду, Софи сжала руку Маризы.

– Куда вы направлялись?

– Скоро обо всем станет известно.

– Что вы имеете в виду?

Мариза молча покачала головой.

Вернулся Мик. Капюшон накидки от дождя соскользнул с его головы, и светлые волосы мгновенно стали мокрыми и прилипли к голове.

– Спасатели уже на подходе.

Софи снова измерила Маризе давление. Без изменений.

– Мариза, пока все в норме.

В машине стало темно, когда пожарные растянули над ней специальный защитный тент. Пока спасательная бригада устанавливала свое оборудование под навесом, на Маризу набросили защитный экран. Софи поправила его край на лице женщины и отвернулась, когда спасатели стали распиливать среднюю стойку кузова автомобиля инструментом для резки по металлу. Воздух нагрелся от испарений бензина, а из-за растянутого над ними брезента стало душно.

– Из центра управления сообщили, что в госпитале Святого Винсента нас уже ждут. – Мик стоял у окна, облокотившись на машину. С его лба скатывались капли дождя.

– Носилки уже готовы.

Спасатели вытащили дверь со стороны сиденья, на котором находилась Мариза. Мик подошел к образовавшемуся проему. Софи еще раз проверила показания кардиомонитора, перед тем как отсоединить датчики.

Теперь дождь лил как из ведра. Из-за шума дождя и брезента Мику и Софи приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Мик громко позвал кого-то с носилками.

Спасатели склонились над Маризой, чтобы помочь уложить ее на специальный щит. Со слезами на глазах она попыталась без посторонней помощи повернуться на бок.

– Не стоит, мы сами все сделаем, – сказала Софи и упираясь локтем в тело мертвого мужчины, протиснулась между сиденьями, подтянулась на руках и развернулась так, что ее бедра оказались зажатыми между сиденьями. В таком положении она могла помочь спасателям приподнять Маризу.

Пока Маризу на щите переносили на носилки, а потом везли к машине «скорой помощи» через дорогу, усеянную осколками битого стекла, пожарные несли над ней тент. Уже в машине из-под Маризы осторожно вытащили щит, и Софи отрегулировала подъемный механизм носилок, усадив Маризу поудобнее.

– Вам так легче дышать, верно?

Мариза ничего не ответила. Мик закрыл двери. Теперь было слышно только шум дождя, стучавшего по стекловолоконной крыше, и неровное дыхание Маризы.

Софи снова наложила на лицо Маризы кислородную маску, прижала стетоскоп к ее груди и улыбнулась.

– Как вы себя чувствуете?

– Где Стивен?

– Его отвезут в больницу. Там вы сможете его увидеть. – По щекам Маризы катились слезы. Софи осторожно вытерла их. – Все будет хорошо.

Мик поставил в машину оборудование и медикаменты и протянул Софи записку.

«В багажнике нашли пятьдесят тысяч долларов. Эта женщина – жена генерального прокурора».

11:50

Детектив Элла Маркони зевнула. Она сидела на полу в своей спальне рядом с приемником, который хранила под кроватью. Не дай бог кто-нибудь узнает, что у нее есть такой прибор и что по выходным она подслушивает сообщения радиообмена, время от времени – ну, если честно, то можно сказать, что очень часто. Просто ей хотелось знать, что происходит в ее отсутствие, потому что все интересное происходило именно в ее отсутствие.

Сегодня, без сомнения, случилось нечто важное. Сначала этот ажиотаж на телевидении из-за заявления о раненом полицейском и банде грабителей, а потом в радиоэфире Элла услышала сообщение об автомобильной аварии. Два человека погибли. Три человека ранены и заблокированы в автомобилях. На месте происшествия работала спасательная бригада. Движение по дороге, где произошла авария, перекрыли.

Все шло, как это обычно бывает в таких случаях.

Но потом радиообмен оживился, и Элла прильнула к черному ящику приемника. Голосом, в котором отчетливо улавливались нотки паники, офицер сообщил, что ему надо связаться с управлением по секретной линии городской наземной связи.

Вскоре в эфире зазвучали сообщения, из которых стало ясно, что всех полицейских «шишек» вызывают на место происшествия. Сообщения передавались в эфир с такой серьезной интонацией и такими загробными голосами, что у Эллы не осталось сомнений: среди погибших есть какая-то важная персона.

Сработал пейджер. Она схватила его с прикроватной тумбочки и увидела на дисплее номер детектива Дэнниса Орчарда. Она выключила приемник и направилась к телефону.

– Орчард слушает, – раздался в трубке мужской голос.

– Это я, – сказала Элла. – Слышал об аварии?

– Да так» кое-что.

– Кто там в ящик сыграл?

– Дадли-Пирсон.

Какое-то время она не могла произнести ни слова.

– Не морочь мне голову.

– А я и не думал. С ним в машине находилась Мариза Уотерз, а в багажнике нашли кучу наличных. Они направлялись в аэропорт с билетами до Таиланда.

– Ну хватит врать.

– Ходят слухи, – Дэннис понизил голос до шепота, – что Дадс тоже был членом банды, испугался заявления с обвинениями и решил смыться до того, как дело попадет в газеты. – Элла услышала на другом конце трубки какой-то шум и как Дэннис ответил кому-то: «Да, конечно», а потом сказал ей:

– Мне надо идти.

– Эй, а что слышно об этом Росе? – спросила Элла, но Орчард уже отключился.

Она тоже положила трубку. Так, значит, Дадс мертв. Ей пришлось повидать немало мертвецов, но как она ни старалась, так и не смогла представить, как багровое лицо комиссара стало мертвенно-бледным, а вечно движущиеся тяжелые челюсти – безжизненно неподвижными. На протяжении последних двух лет Дадли-Пирсон занимал должность комиссара, и именно тогда начались ограбления банков. Без сомнения, Дадс был кретином. Но был ли он замешан в коррупции? Хотя Элла прекрасно понимала, что внешний вид обманчив, она не могла представить, чтобы этот похожий на бочку толстяк выдумывал какие-то схемы и претворял их в жизнь. Он скорее был похож на большого глупого слона. Хотя то, что он сумел стать комиссаром, лишь подтверждало, что он был мастаком в таких играх.

Мариза Уотерз, жена генерального прокурора, работала личным помощником заместителя комиссара. Роберт Уотерз был весьма привлекательным мужчиной, который вполне мог бы демонстрировать костюмы от Ральфа Лорена. То есть внешне слоноподобный комиссар не выдерживал никакой конкуренции с Робертом Уотерзом. Конечно, с лица воду не пить, но все-таки красота играет не последнюю роль в этой жизни. Но более удивительным Элле показалось то, что Маризе и Дадсу до этого времени удавалось сохранять в тайне свои отношения. А то, что Дадс мог быть членом банды, вообще в голове не укладывалось.

Последствия этого происшествия непредсказуемы. Будет назначен новый комиссар полиции. Конечно, Дадли-Пирсон не пользовался авторитетом у коллег, но попробуй разберись в таких делах. Впрочем, Элла догадывалась, кто может занять его место: Руперт Игерз, заместитель комиссара полиции, ответственный за оперативную работу. У этого человека на службе было не меньше родственников, чем дома. Его отец, дядюшки и племянники работали по всей стране, и почти все они, прослужив в полиции долгое время, занимали высокие должности. Однажды Дэннис сказал, что легче сосчитать звезды на небе, чем всех родственников Игерза в полиции.

На самом деле его дедушка по отцовской линии, сержант полиции, умер прямо за столом, заполняя график дежурств по участку. Игерз был из тех, кто всегда стремился показать всем, на что он способен. И Элла не сомневалась, что, как только у него появится возможность занять кресло комиссара, он будет лезть из шкуры вон, чтобы произвести хорошее впечатление на начальство и убедить всех, что именно он достоин этой должности.

Ну вот. Он, как и она, наверняка знает вышедшего на пенсию помощника комиссара Фрэнка Шекспира.

15:00

Софи включила мобильный телефон, игнорируя многозначительный взгляд Мика в зеркало заднего вида. А что некорректного в том, что она звонит по телефону, сидя в машине «скорой помощи» рядом с пациентом? У старушки было слабоумие, но Софи осознавала: та отлично понимает, что делает парамедик, и совсем не возражает. Эта девяностолетняя старуха лежала на носилках и, выглядывая в окно, махала рукой прохожим, хотя те не могли ее видеть в затемненных окнах. С тонкой шеей и торчащими в разные стороны спутанными прядями редких седых волос она напоминала едва оперившегося птенца, который собирается в первый раз вылететь из своего гнезда.

Никаких сообщений о пропущенных звонках. Софи снова набрала номер Криса.

– Где-то запропастился мой муж, – сказала она старушке, которая при этих словах широко улыбнулась и повторила:

– Муж.

Впервые за день ее вызов не был перенаправлен на ящик голосовой почты. Софи выпрямилась.

– Привет, – услышала она голос Криса.

– Наконец-то, – сказала Софи. – Я уже начала волноваться.

Она пыталась говорить непринужденным тоном, но догадывалась, что Крис уже наверняка обнаружил кучу ее сообщений на двух своих телефонах.

– Я был занят.

Пожилая женщина стала петь высоким вибрирующим голосом. Софи показалась, это был церковный гимн.

– Что это такое?

– Да это пациентка поет, – ответила Софи. – У тебя все в порядке?

– А что может быть не в порядке?

– Сейчас такое творится в городе, – Софи стиснула зубы. – Глория не знала, куда ты уехал.

– Мне надо было съездить в управление, – ответил Крис.

– Но у тебя сегодня выходной?

Крис недовольно хмыкнул.

– Я ездил туда, чтобы повидаться с Дином, понятно? Я должен был извиниться за свое отсутствие.

Софи скосила глаза на старушку, но та с интересом рассматривала потолок.

– И что Дин?

– Сказал, что вечеринка удалась. – Уловив настроение Софи, Крис стал отвечать таким же самоуверенным тоном.

– Должно быть, он много рассказывал тебе о ней. – Крис ничего не ответил. – Я имею в виду, что ты пробыл у него так долго.

Софи тут же пожалела о том; что сказала, но слово не воробей. Ее самолюбие было задето, и она хотела, чтобы и Крису было так же неприятно, как ей.

Крис сказал:

– Ты говоришь странные вещи. Думаю, ты и сама это понимаешь.

Мик снова посмотрел в зеркало заднего вида. Софи перехватила его взгляд и заметила, что он смотрит мимо нее.

– А что творится там, сзади? Синий БМВ развернулся со встречной полосы прямо перед машинами.

Старушка взяла высокую ноту, исполняя свой гимн.

Софи оглянулась, чтобы посмотреть в заднее окно, и увидела на дороге нечто невообразимое. Автобус развернуло поперек дороги. Дымились чьи-то покрышки. А БМВ не отставал от машины «скорой помощи».

– Он что, за нами гонится?

Мик сбросил скорость.

– Посмотри, он мигает фарами. Может, в машине больной ребенок или случилось что-нибудь еще в этом роде.

Софи отстегнула ремень безопасности и стала на колени перед окном, чтобы лучше разглядеть машину. В машине сидел только водитель, но кто-то, кому нужна помощь, мог лежать на заднем сиденье.

– Да он еще и сигналит, – сказала Софи.

Крис переспросил:

– Что?

Мик съехал на обочину. Завизжали тормоза, и БМВ остановился. Автомобили, которым БМВ преградил дорогу, сигналили без умолку.

Софи сказала:

– Извини, я больше не могу с тобой разговаривать.

– Понятно. – И Крис повесил трубку.

До того как водитель открыл двери своего автомобиля, у Софи было всего несколько секунд на то, чтобы с раздражением подумать: Крис даже не спросил, что случилось. Она мгновенно узнала водителя.

– Это отец ребенка, к которому мы выезжали на вызов сегодня утром.

– Кто?

Мик попытался рассмотреть его то в боковое зеркало, то в зеркало заднего вида.

– Отец ребенка. Вызов на роды. Сойер.

По выражению лица мужчины, приближавшегося к машине «скорой помощи», Софи пыталась понять, что у него на уме. Было видно, что он очень зол.

Мик открыл двери и вышел из машины. Старушка что-то сказала Софи, но она не обратила на ее слова никакого внимания. Софи подалась вперед, наклонившись между сиденьями, чтобы лучше слышать, что происходит снаружи.

– Вы убили мою семью.

У Софи перехватило дыхание. Джулия и ребенок умерли?

– Послушайте… – Мик не успел продолжить – на него обрушился мощный удар. Софи наклонилась вперед, чтобы посмотреть, что случилось с Миком, но через открытое окно увидела только Сойера и отпрянула. Затем снова раздался звук тяжелого удара и стон Мика.

Софи распласталась на полу и схватила рацию, чтобы сделать вызов под кодом один.

– Все машины на вызове, – ответил диспетчер. – Тридцать первый, записываю сообщение. Сообщите о местонахождении.

– А вот и ты.

Сойер смотрел на Софи в упор. Она продолжала передавать сообщение:

– Тридцать первый находится на Ливерпул-стрит в центре города. На Мика совершено нападение. Лицо, совершившее нападение, все еще здесь.

Сойер переступил через Мика, намереваясь забраться в машину «скорой помощи».

– Тридцать первый, сообщение принято. Друзья уже в пути.

Лицо Сойера было красным и потным. От него несло алкоголем. Софи не испытывала страха. Ей и раньше приходилось бывать в подобных ситуациях, но она знала, что можно не дать другому человеку ударить себя или как-то отвлечь его. Продержаться надо совсем недолго. Полиция всегда приезжала очень быстро, если поступало сообщение с кодом один. Если Софи и переживала, то не за себя, а за Мика и старушку, которая кричала от ужаса у нее за спиной.

– Мне искренне жаль, что такое произошло с вашей женой и ребенком, – начала Софи.

Какой-то прохожий в костюме, увидев лежавшего у машины Мика, стал приближаться к «скорой» с умиротворяющим жестом, но, услышав грозные крики Сойера, пошел обратно. За ним уже собиралась толпа водителей: они выходили из своих машин из-за образовавшейся на дороге пробки. Вдалеке послышались звуки сирены.

– Ты убила их.

Спокойно, надо что-нибудь придумать. Он пьян, но тем не менее, он врач.

Софи сказала:

– Мы сделали все возможное. Вы сами все видели.

– Это из-за вас они умерли.

Софи представила маленькое бездыханное тело ребенка.

– Мы пытались спасти ребенка, а Джулии ввели столько раствора, сколько было возможно.

– Я же говорил, что их надо было везти в больницу.

– Я объяснила вам, почему мы не могли сделать этого раньше. Разве вы не помните?

– А ты помнишь, что я говорил?

Сойер ухватился одной рукой за руль, а другой – за спинку сиденья. Одетый в те же серые брюки и белую рубашку, он так неуверенно стоял на ногах, что казалось, если его резко толкнуть в грудь, он тут же упадет на землю. Но он мог упасть на Мика, а чтобы толкнуть его, надо было приблизиться к нему, но тогда он сам мог схватить ее.

Звуки сирены приближались.

Сойер с силой вцепился в спинку сиденья.

– Ты убила их, и теперь я убью тебя.

Софи слышала такое, и не раз.

– Послушайте, – обратилась она к Сойеру, но тот внезапно исчез и появился у задней двери так неожиданно, что Софи вздрогнула от испуга. Через считанные секунды он снова скрылся из виду.

Софи выбралась наружу через сиденье водителя и увидела, как Сойер отбивается от полицейских с криками:

– Это она убила их! Это она во всем виновата!

Прибыли дополнительные полицейские машины. А Софи тем временем склонилась над своим напарником, лежавшим прямо на асфальте. Он заморгал и посмотрел на нее.

– С тобой все в порядке? – спросила Софи.

– Думаю, да.

На левой щеке у него появился кровоподтек, вокруг которого образовалась припухлость. Софи помогла Мику сесть, прислонившись к колесу, и стала осторожно ощупывать его живот.

– Не могу поверить, что позволил ему ударить меня дважды.

– Да разве ты мог предположить, что он такое выкинет. – Софи стала ощупывать его шею. – Здесь больно?

Он отрицательно помотал головой.

– Я в порядке.

– Да он чуть не прибил тебя. Это настоящая производственная травма. Тебе надо обратиться в больницу.

Мик встал на ноги.

– Со мной все в порядке.

– А что, если у тебя откроется внутреннее кровотечение и ты умрешь этой ночью?

– Джо знает, как звонить в «000».[3]

– Ты ведешь себя как последний идиот.

Мик взглянул на Сойера – того как раз пытались поднять на ноги. Сам Сойер со скованными наручниками руками рыдал и шмыгал носом, а в их сторону направлялся полицейский.

– Привет, Софи.

– Алан, это Мик. Алан работает вместе с Крисом в Виниярде.

Мужчины поприветствовали друг друга кивком.

– Сможете попозже явиться в участок и сделать заявление? – спросил Алан Мика.

– Я не собираюсь на него заявлять.

– Нет, ты сделаешь это, – возразила Софи. – Люди должны знать, что не могут вот так нападать на нас.

– У этого парня только что умерли жена и ребенок. Он потерял контроль над собой и решил, что должен отыграться на нас.

– Надеюсь, ты понимаешь, что он не случайно здесь оказался, – заметила Софи.

– Скорее всего, он как минимум полчаса ездил по городу, всматриваясь в большие красные номера на машинах «скорой помощи».

Полицейские затолкали Сойера в фургон, предназначенный для перевозки задержанных в участок, но тот принялся колотить в дверь фургона.

– Он и так сильно пострадал, – сказал Мик.

Алан посмотрел на Софи.

– А ты как? Он что-то сделал тебе?

– Нет, он только твердил, что я убила его семью, и заявил, что хочет убить меня. Ничего больше.

– Ты хочешь выдвинуть в его адрес обвинения?

Софи почувствовала на себе пристальный взгляд Мика.

– Думаю, нет.

Алан пожал плечами.

– В любом случае мы предъявим ему обвинение за управление автомобилем в нетрезвом состоянии.

Алан направился к полицейскому фургону, а Софи и Мик сели в машину «скорой помощи».

Мик стал рассматривать свое лицо в зеркало.

– Ты поступила правильно.

Софи не хотела продолжать этот разговор.

– Ты уверен, что сможешь вести машину?

– Я в порядке. Не сомневайся.

Софи пробралась в задний салон.

– Я по-прежнему считаю, что ты ведешь себя глупо. Любого пациента в таком состоянии ты сам отправил бы в больницу.

Мик неопределенно пожал плечами и завел мотор.

– Не могу поверить в то, что и женщина, и ребенок умерли.

Старушка на носилках посмотрела на Софи и улыбнулась. Софи ответила ей улыбкой и похлопала по руке с узловатыми пальцами, но в этот момент перед глазами у нее возникли остывающие в морге безжизненные тела Джулии и ее ребенка.

А была ли она такой невиновной, какой себя считала? Возможно, если бы они выехали в больницу пораньше?… Возможно, ей стоило раньше начать вводить Джулии физраствор?

Но второе предположение было абсолютно бессмысленным, потому что Софи не знала, отчего умерли женщина и ребенок. Нужно позвонить в больницу и узнать истинную причину их смерти. Только после этого можно будет объективно оценить свои действия и понять, что еще следовало сделать в этом случае.

Но не так-то просто выбросить из памяти взгляд осиротевшего отца и мужа и его обвинения, до сих пор звеневшие в ушах.

Ты убила их.

Глава четвертая

Вторник, 6 мая, 18:35

Элла с трудом открыла дверь в бар «Знойные Джунгли и увидела, что зал переполнен. Добраться до барной стойки было непросто, потому что пришлось протискиваться между группами широкоплечих полицейских. Все они пришли сюда, рассчитывая, как и Элла, разузнать как можно больше о. последних событиях.

Элла смотрела пятичасовой выпуск новостей, затем – шестичасовой, но так и не услышала ничего, что ей еще не было известно. В автомобильной аварии погибли Дадли-Пирсон и двадцатилетний студент университета, а также были ранены пятидесятилетний водитель грузовика, еще один двадцатилетний студент и Мариза Уотерз, жена генерального прокурора Роберта Уотерза, королевского адвоката. И ни слова о деньгах и о том, почему Дадли-Пирсон и миссис Уотерз находились в машине во время аварии вместе.

Не было никаких свежих новостей ни о Росе, ни о мужчине, который анонимно звонил на телевидение. В течение дня в каждом выпуске сообщалось одно и то же: банда грабителей может состоять из полицейских, и управление полиции намеревается сделать официальное заявление завтра утром.

Ни один уважающий себя полицейский не мог позволить себе оставаться в неведении так долго.

Детектив Дэннис Орчард тоже был в баре. Он сидел опираясь локтями на барную стойку, и теребил в руках сигарету.

– Перестань, – попросила Элла.

– А что я такого делаю?

Он слез с высокого барного стула и жестом предложил Элле занять его место, но она отрицательно замотала головой.

– Я и так целый день бездельничала, – сказала Элла. – А ты работал.

Он улыбнулся в ответ и снова уселся на стул. Возле барной стойки было достаточно места, чтобы Элла смогла подойти и облокотиться на нее. Подмигнув, бармен сразу же поставил перед ней бокал красного вина.

– Спасибо, Боб, – сказала она бармену.

Дэннис сделал несколько глотков из пивного бокала и принялся разглядывать пакетики с чипсами на стене за барной стойкой.

– Есть хочешь?

– Спасибо, не хочу.

Он снова повертел сигарету в руках.

– Не думаю, что смогу тебе много рассказать.

– Уверена, что сможешь.

Работать в отделе по расследованию убийств означало быть частью негласной системы по распространению слухов.

Дэннис понес сигарету к носу и понюхал ее с того конца, где не было фильтра.

– Игерз постоянно твердит, что все много болтают и все знают то, чего им знать не надо.

Элла и сама об этом прекрасно знала.

– Это его работа. Ведь сейчас он – исполняющий обязанности комиссара.

– Ну, по крайней мере будет им до тех пор, пока все не прояснится, – уточнил Дэннис.

– Он любит, когда все шито-крыто, – заметила Элла.

– Ты и сама знаешь, что нам сейчас несладка.

– Знаю, знаю.

Дэннис отпил еще немного пива.

Элле не хотелось ставить Дэнниса в затруднительное положение, но еще больше не хотелось уйти из бара ни с чем.

– Хорошо, расскажи хотя бы то, что можешь.

Пару минут Дэннис пристально смотрел на Эллу, а затем склонился к ее уху.

– Один мой приятель, парень из отдела по грабежам и разбоям, говорит, что история с Росом вполне может оказаться правдой.

– Так, значит, он все-таки коп.

– Получается, что так, – ответил Дэннис. – Пока у них нет свидетелей, которые могли бы подтвердить его версию. По слухам, пуля, которую извлекли из него, похожа на пулю сорок пятого калибра, а именно такого калибра был пистолет у охранника в банке. Они проверили график дежурств: Рос не был на службе в те дни, когда были совершены предыдущие ограбления.

– Раньше я никогда о нем не слышала. Он сам откуда?

– Последние пять лет жил в Пэдстоу, а до этого – в Пэнрисе. Пару лет работал сыщиком. Ну вот, пожалуй, и все.

Влажное дыхание Дэнниса отдавало перегаром.

– Рос ни словом не обмолвился о банде. Лежит себе в госпитале со сложенными на груди руками и смотрит в окно. Он говорит, что не может вспомнить, где произошло нападение, где он до этого пил и что делал. Поэтому сейчас главная задача – найти свидетелей.

– А как насчет того мужчины, который позвонил на телевидение, чтобы сделать заявление?

– Рос никак не отреагировал, когда ему рассказали об этом звонке. И Игерз не говорит, связывался с ним звонивший снова или нет, – сказал Дэннис. – Ходят слухи, что не было никакого звонка. И конечно же, о звонившем ничего не известно.

– Вот так дела.

Элла допила вино и поставила пустой бокал на стойку.

– А что слышно о Дадсе?

Дэннис отвел взгляд в сторону, и Элла сжала его руку.

– Судя по твоему молчанию, я начинаю думать, что к этой истории он тоже имеет какое-то отношение.

Дэннис неопределенно пожал плечами и снова поднес бокал ко рту.

– Боже, что творится!

Людей в баре становилось все больше и больше. В общем гуле можно было различить слова «банда» и «Дадли-Пирсон», которые произносились довольно часто. Кто-то толкнул Эллу локтем в спину и извинился, но она даже не оглянулась, так как в этот момент пристально смотрела на Дэнниса.

– Правда, что у него был роман с Маризой Уотерз?

– Понятия не имею.

– Не может быть, чтобы ты этого не знал, – удивилась Элла. – И как им удавалось держать это в тайне?

Дэннис поддел пальцем несколько табачных крошек с кончика сигареты. Элла выхватила ее и швырнула за стойку бара.

– Не очень-то любезно с твоей стороны, – заметил Дэннис.

– Теперь мы в расчете.

– Зря старалась, у меня есть еще.

– Кто расследует дело об аварии?

Дэннис принялся теребить нитку, выдернутую из лежавшей на краю барной стойки салфетки.

– Ты же знаешь, что рано или поздно я все узнаю.

– Вот и узнавай, – огрызнулся Дэннис и посмотрел на часы. – Мне пора. Тим готовит сегодня на ужин жаркое.

Элла стояла и смотрела вслед Дэннису, который пробирался к выходу. У него была жена Донна, медсестра со стажем, с блестящим чувством юмора, которого Элла еще не встречала в своей жизни, и сын-подросток Тим – дружелюбный, жизнерадостный, да еще и способный ученик повара, которому никогда не надоедало готовить. У самой же Эллы в морозильной камере хранились только замороженные полуфабрикаты для микроволновки, а в холодильнике болталась полупустая бутылка диетической колы. Клетка для канарейки, которой Элла так и не удосужилась дать имя, до сих пор стояла нечищенная, хотя канарейка улетела два месяца назад. А еще дома у нее валялась пачка фотографий по делу о сгоревшей закусочной. Тоже мне – дело года. Гип-гип, ура!

Пожалуй, стоит заказать еще чего-нибудь выпить и пачку чипсов, просто посидеть здесь и послушать, что говорят.

19:00

Софи и Мику пришлось поработать сверхурочно, поэтому, оказавшись наконец дома, она чувствовала себя вымотанной до предела, Крис так и не перезвонил, чтобы узнать, почему она внезапно бросила трубку и все ли в порядке. Софи было тяжело на сердце от тревоги и нарастающего чувства вины; что ее действия могли стать причиной смерти Джулии и ее ребенка, а вдобавок ее одолевали угрызения совести из-за того случая с Ангусом.

Входя в дом, Софи хлопнула дверью.

– Нельзя ли потише? – Крис быстро спускался лестнице. – Лачлан спит.

Софи направилась в кухню.

– Ты уже поужинал?

– Перекусил чем-то.

Софи достала из холодильника остатки лазаньи и поставила в микроволновую печь.

– Сегодня у меня произошло кое-что интересное.

Крис был занят мытьем бутылочек для детского питания и даже не посмотрел в ее сторону.

– Так вот, – начала Софи. – Мне угрожали. Это случилось как раз после того, как я поговорила с тобой по телефону.

– Что?!

– Что слышишь.

– Это плохо.

Софи едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. – Ну, хватит обо мне. Как у тебя прошел день? Аккуратно и не спеша Крис ставил детские бутылочки в стерилизатор.

– Знаю, ты недовольна, что я не отвечал на твои звонки и не перезвонил.

Софи уставилась на микроволновую печь, наблюдая, как круг за крутом поворачивается тарелка.

– Я ездил в город, чтобы поговорить с Дином, и не только о вчерашней вечеринке, но и об ограблениях. Об охраннике. Обо всем, что касается этого дела.

Софи перевела взгляд на Криса.

– Ты была права, – сказал он. – Мне действительно надо было с кем-то об этом поговорить.

Вдруг Софи осенило. Это был ключевой момент. Она вспомнила, каким безоблачным казалось будущее, когда родился Лачлан.

Все может быть хорошо, как раньше.

– Прости меня, пожалуйста, я была несправедлива к тебе, – обратилась Софи к Крису. – Как долго ты был У Дина? Теперь мне ясно, что к чему.

Крис закрутил крышку стерилизатора, а потом сказал:

– Я не все время был у Дина. Я поехал на Миссис-Маквори-пойнт и гулял там. Мне нужно было все обдумать.

А сможем ли мы начать все сначала?

Раздался сигнал микроволновой печи. Софи открыла дверцу и достала тарелку.

– Разве тарелка не горячая?

В этот момент Софи не обратила внимания на температуру тарелки. Ведь именно Миссис-Маквори-пойнт в сиднейском порту было тем местом, где прошло их первое свидание, а через два года, когда небо озарялось огнями новогоднего фейерверка, Крис сделал ей предложение. И если Крис отправился туда обдумать что-то важное, то о чем еще он мог думать, как не об их браке? Внезапно Софи представила, как она возвращается с работы домой, а дома нет никого – ни Лачлана, ни Криса.

Как будто почувствовав ее испуг, наверху заплакал Лачлан. Крис пошел к малышу, а Софи так и сидела за столом перед тарелкой с лазаньей.

Я должна спросить его напрямую, уж не задумал он меня бросить.

А что, если он скажет «да»? Что мне делать, если он начнет задавать вопросы? Или попытается вывести меня на откровенный разговор?

Софи обхватила лицо руками.

Когда плач ребенка стих, она подняла голову. В тишине она слышала, как в висках стучит кровь, и ощущала приближение беды, которую она не в силах предотвратить.

Отодвинув тарелку, Софи встала, чтобы взять телефонную книжку.

Ее подруга Даниэль Доуз дежурила сегодня в Королевском госпитале Принца Альфреда в отделении неотложной помощи. Софи позвонила и попросила Даниэль узнать причину смерти Джулии Сойер и ее ребенка.

– Тебе придется подождать, пока я перезвоню в отделение, – предупредила Даниэль.

Ожидая ответа, Софи слушала в телефонной трубке мелодию, напоминавшую версию «Гринсливз» для дверного звонка. Где он только взялся на ее голову, этот Сойер с его пьяными выходками? Предчувствие, что ее могут обвинить в ошибке, напомнило ей тот страх, который она переживала в начале работы парамедиком: тогда пациенты казались ей сплошной загадкой, а она постоянно боялась, что не сможет распознать какой-нибудь сложный случай, опасный для жизни пациента. Неужели она что-то упустила?

– Ты еще на линии? – раздался в трубке голос Даниэль.

Софи вздрогнула.

– Что тебе удалось узнать?

– Похоже, женщина умерла от эмболии амниотической жидкостью.

– Понятно.

Софи почувствовала облечение: одним камнем на душе стало меньше. Бывают редкие случаи, когда амниотическая жидкость, попадая в систему кровообращения во время родов, изменяет свойства крови, отчего кровь не сворачивается. Это с одинаковой степенью вероятности может произойти и дома, и в больнице. Такое невозможно предугадать.

– Вот, пожалуй, и все, – сказала Даниэль. – Моя коллега из реанимационного отделения сказала, что ей делали переливание крови настолько быстро, насколько это было возможно, но спасти ее не удалось.

– А ребенок?

– Ребенку делали искусственную вентиляцию легких, но у него остановилось сердце. Пока неизвестно, что именно стало причиной смерти. Завтра утром будет произведено вскрытие.

Софи вздрогнула, представив, как это крохотное тельце подвергнут аутопсии.

– Бедный отец. – Неудивительно, что он напился и стал выяснять отношения. – Спасибо за помощь, Дани.

Она положила трубку с мыслью, что правильно сделала, отказавшись подавать в полицию заявление против Сойера. Так часто бывает: пьяные грозятся кого-то убить потому что не могут контролировать свои эмоции.

Крис спустился в кухню и налил себе молока, не проронив ни слова. Когда Крис ставил пакет в холодильник, он посмотрел на жену, и она отметила, что в его глазах промелькнуло какое-то недоверие.

Мне придется очень постараться. Может, он не уйдет, если нам удастся наладить отношения.

– Ты знаешь что-нибудь о Росе? – спросила Софи, стараясь говорить непринужденно. – Он на самом деле полицейский? Ты с ним знаком?

– Кажется, мы встречались на каких-то курсах.

Софи положила в рот маленький кусочек лазаньи.

– А эта авария?… Я не могла поверить своим глазам, когда увидела там Дадли-Пирсона.

– Давай не будем об этом.

– Почему?

– Я устал от всего этого на работе. Весь день мне приходится слушать об этом, а дома, когда я открываю газеты или включаю телевизор, снова слышу о том же. – Крис выпил молоко залпом. – Не хватало, чтобы я обсуждал это еще и с тобой.

Как будто у меня не бывает тяжелых дней.

Софи выбросила остатки лазаньи в мусорное ведро.

– Им можешь обсуждать свои дела с Дином и не можешь – со мной.

– Дело совсем не в этом.

– А в чем же?

– Я не могу тебе этого рассказать.

– Не можешь или не хочешь?

Крис подошел вплотную к Софи, его глаза гневно метали молнии.

– Я же сказал: не могу.

Софи почувствовала, как кровь прилила к лицу.

– Это так важно, что ты не можешь рассказать об этом даже своей жене?

– Можно подумать, ты мне всегда обо всем рассказываешь.

Стоило больших усилий не отвести глаз, но в душе она знала, что уже отступила.

Крис смотрел ей прямо в глаза, но она никак не могла понять, что у него на уме.

Это должно случиться, это произойдет прямо сейчас.

Софи задержала дыхание и внутренне сжалась.

Крис повернулся к холодильнику, налил себе еще стакан молока и вышел из кухни.

Софи оперлась на стол. Ничего не видя перед собой и не в силах сдерживать слез, она расплакалась.

Среда, 7 мая, 11:36

Элла с неохотой стала просматривать фотографии сгоревшей закусочной, а потом со вздохом откинулась на спинку кресла. Она находилась одна в офисе детективов в полицейском участке «Охотничий холм». В этой большой комнате стояло шесть столов – четыре из них принадлежали детективам, а два других были завалены кипами бумаг в основном бланками, инструкциями, поясняющими, как вести дела, изложенными в бюрократическом стиле, применяемом во всем мире. Здесь же лежала сегодняшняя газета, открытая на странице со статьями об анонимном звонке, о Росе, о смерти Дадса в автомобильной аварии и небольшой заметкой об охраннике из банка, похороны которого состоятся во второй половине дня. Заявление руководства полиции обо всех этих происшествиях было, как Элла и ожидала, туманным и кратким: расследования продолжались, но никаких конкретных результатов не было.

Элла скомкала лист бумаги и подбросила его вверх. Уже пятнадцать лет она служила в полиции. Удивительно, но она могла вспомнить все события, связанные с первыми годами службы: прием на работу, поступление в академию в Гоулбурне, ее окончание, первые дежурства и первые расследования, но последние четыре года слились в ее памяти в один день. Она помнила, как ее повысили в должности. Детективом она стала после участия в двух важных расследованиях, связанных с убийствами (и, естественно, она никогда не позволит себе забыть о том, как накричала на помощника комиссара Шекспира), но больше ей запомнилась скука и рутина. Если у жизни и был какой-то смысл, то он, видимо, состоял в чем-то другом. Неужели она должна была просыпаться по утрам, испытывая только чувство трудового энтузиазма?

Элла разложила на столе фотографии с пожара и стоя принялась рассматривать их снова. Интуиция ничего ей не подсказывала, в голову не приходило никаких идей по этому делу, единственное, что она ощущала, – это головную боль, а также назойливые воспоминания о запахе жженой пластмассы на месте происшествия.

Не шло из головы и то, что она подслушала в «Джунглях» вчера вечером. Говорили о том, что будут увеличивать ударную группу специального назначения для ведения расследования по делу об аварии, в которой погиб Дадли-Пирсон. Собирались подключить отдел по расследованию убийств. Эллу больно задело то, что Дэнниса назначили следователем по этому делу. Теперь стало понятно, почему Дэннис так неохотно рассказывал ей все.

Зазвонил телефон.

– Офис детективов, участок «Охотничий холм».

– Пригласите, пожалуйста, к телефону детектива Эллу Маркони.

– Я вас слушаю.

– Здравствуйте. Я – Эдман Хьюз. Помните дело о сгоревшей закусочной? Я звонил вчера, но вас не было на месте. Хотел узнать, не могу ли я прийти сегодня в участок и сделать заявление.

– Да, конечно, мистер Хьюз, – Элла посмотрела на часы. Было около полудня. – Вы сможете подойти к часу дня?

– Да, конечно. Спасибо.

– Тогда до встречи.

Элла положила трубку и потянулась за чистым листом бумаги.

Стив, мне срочно надо отлучиться. Сделай одолжение, прими, пожалуйста, заявление от этого Хьюза. Заранее благодарна.

Жизнь детектива Стива Клюинса была размеренной и предсказуемой, как ход часов. По утрам он отсутствовал в офисе, но во второй половине дня обязательно появлялся. В конце дня он распечатывал подготовленные документы, проверял все страницы и аккуратно их складывал. Сегодня утром Стив отправился в больницу, чтобы побеседовать со свидетелем, а значит, скоро появится в офисе. Элла оставила записку на столе Стива, взяла сумку и направилась к двери. Может, Элла и не знала, чего хочет, но то, что у нее не было ни малейшего желания встречаться с Эдманом Хьюзом, не вызывало никаких сомнений.

17:52

Когда Софи входила в здание станции «Скорой помощи», зазвонил телефон.

– Станция «Скорой помощи», Роке, добрый вечер.

– Вы сегодня работаете в ночную смену? Ваш напарник уже пришел? – спросил диспетчер встревоженным голосом на другом конце телефонного провода.

Софи услышала шум, доносившийся из раздевалки.

– Да, он уже на месте.

– У нас два человека, код семнадцать, без сознания, возможно, остановка дыхания, Бьйорк-стрит, Вулумулу, – последовало сообщение диспетчера. – Здесь такое творится. Это уже пятый вызов, связанный с передозировкой, за последние полчаса.

– Героин?

– А может, что-то и посильнее. Многие попадают в такие ситуации с наркотиками, но не всем удается выкарабкаться.

В телефонной трубке были слышны несмолкаемые трели телефонных звонков.

– Желаю удачи.

Софи постучала в дверь раздевалки.

– Утомленный суетой большого города рассчитывает на внимание и понимание. – Мик высунул голову из раздевалки. Синяк на его щеке стал еще заметнее. – Уже вызывают?

Вечером дороги были переполнены, поэтому, когда Мик и Софи подъехали к месту происшествия, женщина с фиолетовыми волосами закричала:

– Ну сколько можно вас ждать?!

На объяснения не было времени. Мик и Софи, взяв необходимое оборудование, поспешили за женщиной в узкий переулок, ярко освещенный луной. Софи увидела два тела на земле. Подойдя поближе, она присмотрелась: двое молодых парней лет двадцати с лицами, посиневшими из-за остановки дыхания. Оба были одеты в потрепанные джинсы и грязные футболки, от обоих шел запах давно немытых тел. Возле парня с неопрятными усами Софи заметила лужу блевотины. Она натянула перчатки и попыталась нащупать пульс на его шее.

– У этого парня остановка сердца.

Мик склонился над другим парнем. Его русые волосы, заплетенные в дреды, разметались вокруг головы, как солнечные лучи.

– А мой дышит.

Софи огляделась, поискав глазами женщину, но той нигде не было. Взяв портативную рацию, она стала вызывать срочное подкрепление.

– Постараюсь сделать все, что будет в моих силах, – ответил дежурный диспетчер.

Мик ввел парню в вену дозу налоксона, нейтрализующего действие наркотических анальгетиков, а Софи тем временем разорвала грязную футболку на груди тощего парня и приложила датчики дефибриллятора к его грудной клетке. На экране монитора появилась волнистая линия. Зарядив дефибриллятор, Софи сделала разряд. Тело парня подбросило вверх, но показания на мониторе остались без изменений.

Мик оттащил своего пациента чуть в сторону и, не сводя с него глаз, бросился на помощь Софи.

– Неплохо. Мой парень начинает дышать. – Софи снова зарядила прибор. – Готов?

Мик опустил на землю голову парня с остановкой сердца.

– Готов.

После этого разряда на мониторе появилась ровная линия асистолии – остановка сердца. Мик начал делать искусственное дыхание, пока Софи искала вену на покрытой рубцами руке парня.

– Здесь от уколов живого места не осталось.

Мик надавливал с определенными интервалами на грудную клетку парня, но вдруг остановился и стал внимательно наблюдать за пациентом.

– Ну что, как идут дела?

Ответа не последовало.

– Его показатели дыхания ухудшаются, – тревожно проговорил Мик.

– Насколько его хватит? Я собираюсь сделать ему еще один разряд.

Софи нашла маленькую вену, ввела парню адреналин и принялась делать ему массаж сердца, а Мик в это время сделал второму парню еще одну инъекцию налоксона. Вдалеке послышались звуки приближающейся сирены. В конце переулка показались какие-то люди в деловых костюмах, с портфелями в руках, которые, увидев происходящее, поспешили своей дорогой. Софи завистливо вздохнула: их рабочий день закончился, а ее – только начинался. Она продолжала надавливать на грудь своего тощего пациента. Кожа на груди парня обтягивала заметно выпирающие ребра, а голова на тонкой шее болталась из стороны в сторону. На его лице остались следы засохшей блевотины. Вероятность того, что его удастся спасти, была очень невелика, но парень был так молод. Они должны попытаться спасти ему жизнь.

– Ну, давай же, дыши, – произнес Мик. Парень закашлялся и попытался подняться. – Эй, парень, не торопись. Сядь пока, посиди.

Но тот оттолкнул Мика.

– Да пошел ты!

– Послушай, парень, ты только что был на волосок от смерти.

– Да мне плевать.

Он поднялся и пошел прочь по переулку. Звуки сирены были слышны все ближе и ближе.

Мик последовал за парнем.

– Что ты принимал?

– Ничего я не принимал.

– Понятно, – ответил Мик, – Тогда наркан[4] вряд ли бы на тебя так подействовал.

– Блин, вы накачали меня этой дрянью! Черт бы вас побрал! – Он на ходу ударил кулаком в кирпичную стену и пошел дальше по переулку неровной походкой. – Мерзкие ублюдки.

– А что принимал твой приятель?

Софи тоже окликнула парня, но тот уже повернул за угол и скрылся из виду. Она покачала головой и продолжила делать массаж сердца своему пациенту. Все наркоманы ненавидят наркан. Им безразлично, что именно этот препарат спасает им жизнь. Они знают, что с ним они не «поймают кайф», их просто сморит, а проспавшись, им придется снова искать деньги на новую дозу.

Мик принялся сдавливать мешок для вентиляции легких, нагнетая воздух в легкие пациента, а Софи решила ввести ему еще одну дозу адреналина. До прибытия бригады подкрепления и Софи, и Мик не сводили глаз с монитора, надеясь, что состояние пациента улучшится.

Парня забрали в госпиталь Святого Винсента, но там врачи лишь констатировали смерть. Медсестра осмотрела одежду умершего, но так и не нашла ни кошелька, ни какого-нибудь документа, удостоверяющего его личность. Поэтому в журнале он был зарегистрирован как «неизвестный мужчина».

В отделении «Скорой помощи» Софи застала Мика за пополнением запаса лекарств и препаратов.

– Говорят, что сегодня было девять пациентов с передозировкой наркотиками. Трое умерли, – сообщил он.

– Да и на прошлой неделе было не лучше, – ответила Софи. – Помнишь, как мы намучились с теми четырьмя в Кроссе?

– Похоже, предложение опережает спрос, – согласился Мик и кивнул головой. – Полиция ничего с этим не может сделать, к тому же многое зависит от качества наркотиков.

Раздался треск портативной рации, Мик застыл с упаковкой шприцев в руках.

– Нас вызывают?

Софи неопределенно пожала плечами.

– Машина номер пятьдесят один.

– Ну вот и хорошо, – с облегчением выдохнул Мик. – Что собираешься делать сегодня?

– Как всегда, есть дела по дому.

Софи занялась заменой кислородного баллона в приборе для реанимации «Oxy-Viva».

– A y тебя какие планы?

– Поступил запрос из координационного центра центрального побережья, они хотят, чтобы я поработал у них на приеме вызовов сегодня ночью.

– Как? Опять?

– Из-за этой эпидемии гриппа у них не хватает людей. – Мик поставил ящик с лекарствами обратно в машину «скорой помощи». – Я хотел бы поработать сверхурочно здесь, но нельзя находиться одновременно в двух местах.

– Да уж, это точно, – согласилась Софи.

Мик хотел было что-то ответить, но у него зазвонил мобильный телефон, и он свернул на обочину, чтобы ответить на звонок. Софи зафиксировала крепление кислородного баллона и мыслями вернулась к Крису.

Сегодня Лачлан проснулся в шесть утра, и Крис встал, чтобы заняться малышом. Софи осталась в постели, она хотела хорошенько выспаться перед ночной сменой. Проспав до одиннадцати, она встала и с удивлением обнаружила, что Криса и Лачлана нет дома. Вторую половину дня Софи провела у окна, выходящего на улицу, с мобильным телефоном в руках. Она не собиралась звонить Крису. Но он мог позвонить ей в любой момент, чтобы сказать, где они сейчас находятся с Лачланом. Или вернуться домой, чтобы забрать ее и на машине отправиться вместе на прогулку. Как дружная семья.

Когда Софи стала собираться на работу, она уже не сомневалась, что Крис решил уйти от нее. Она представляла, как сейчас он заключает договор на аренду небольшого дома с двумя спальнями (меньшая – для детской) где-нибудь неподалеку от дома своей матери или нанимает грузовик, чтобы перевезти детскую коляску и другие вещи туда сегодня вечером. Она придет домой утром, а в доме никого нет, и только записка с его новым адресом на столе. И это будет справедливо с его стороны.

Когда машина подъехала к дому, Софи в спальне пыталась застегнуть металлическую пуговицу на своей форменной рубашке, но так сильно дернула погон-клапан на плече, что рукав разорвался по шву.

Крис крикнул от парадной двери:

– Угадай, какая у меня новость! – Софи стояла в замешательстве, не зная, что ответить. – Лачлан начал ходить!

Она приблизилась к краю лестницы и стала наблюдать за происходящим у входной двери. Крис поставил Лачлана в проеме входной двери, чтобы у малыша была опора, отошел на несколько шагов назад внутрь дома и позвал его. На рубашке Лачлана виднелись следы от еды, а брючки на коленках были в пыли. Мальчик посмотрел на Криса и рассмеялся, потом перевел взгляд на Софи, но так и не сдвинулся с места.

– Значит, я все пропустила, – огорчилась Софи.

– Да сделает он это еще не раз. – Крис взял ребенка на руки. – Хорошо отдохнула?

– А где вы были?

– Мы ходили в зоопарк. – Крис пощекотал Лачлана за шею. – А что мы видели? Обезьянок, морских котиков, тигров…

– А почему вы не взяли меня с собой?

– Но ты же спала.

– Я же не спала весь день. – Софи спустилась вниз по лестнице. – Что он ел?

– Я взял из буфета несколько баночек пюре с разными вкусами.

– Но это же только десерт.

– Лачлану понравилось, – ответил Крис.

Даже на расстоянии Софи уловила неприятный запах от подгузника малыша.

– Ему надо поменять подгузник.

– Да, я знаю, – сказал Крис.

– Вижу, вам совсем не нужна моя помощь.

Софи наклонилась, чтобы прикоснуться щекой к липкой щечке сына. Тот схватил ручонками ее за волосы, и Софи поцеловала его в макушку.

– Мне пора уходить.

Теперь, поворачивая ручку регулировочного клапана, чтобы проверить наполнение кислородного баллона, она испытывала чувство стыда за свое поведение во время этого разговора. Уходя, она бросила: «Пока», а Крис, кормивший Лачлана в кухне, ответил ей так же. Они не поцеловались на прощание и даже не посмотрели друг на друга.

Утром по пути домой она купит круассаны и, возможно, когда они будут лежать в постели, тесно прижавшись друг к другу, попросит Криса во всех подробностях рассказать о том, как Лачлан сделал свои первые шаги.

Раздался треск рации.

– Машина номер тридцать один.

– Ну вот, началось, – кивнула Софи Мику.

Далее четыре вызова следовали один за другим без перерыва. На первом пришлось иметь дело с пьяным, который хотел перейти автостраду Кахил-экспресс-вэй, но, на свою беду, получил многочисленные переломы; затем была визжащая от боли девочка-подросток, которую ударила в лицо другая девушка из-за парня; а потом пришлось повозиться с непонимающим английского языка корейским туристом, у которого, по-видимому, были боли в груди (по крайней мере, так можно было понять по его жестам); А теперь им сообщили: «человек, предположительно мертвый», находится в кустах где-то в Гайд-парке, какая-либо дополнительная информация отсутствовала.

Мик сбросил скорость у обочины Маквори-стрит и выехал на центральную аллею, ведущую к фонтану Арчибальда. Габаритные огни машины «скорой помощи» освещали блестевшую от росы траву и бледные стволы фиговых деревьев. Дальше все скрывала кромешная тьма. По всей видимости, они прибыли сюда раньше полиции. Мик покачал головой.

– Никогда не мог понять, как можно направлять «скорую» до того, как станет известно точное местонахождение потерпевшего.

– Наверное, они считают, что нельзя медлить.

– Это понятно. Но думают ли они о том, как нам быть в такой ситуации? Где и кого мы должны искать?

Мик включил фары на полную мощность и отрегулировал свет противотуманных фар. Аллея уходила вправо, огибая скульптуру и небольшой фонтан. Мик выехал на траву, и в свете фар Софи заметила две ступни, торчавшие из-под кустов.

Она стала вызывать диспетчера, чтобы сообщить о прибытии на место происшествия, а Мик вышел из машины и наклонился с фонариком к кустам. Софи заглянула через его плечо.

– Мертвец, – констатировал Мик.

– Согласна.

Полуприкрытые глаза и бледно-фиолетовый оттенок лица молодой женщины не оставляли сомнений в том, что она мертва. Тыльной стороной ладони Софи дотронулась до затянутой в чулок лодыжки женщины между подолом длинной юбки и коричневыми туфлями. Тело было едва теплым.

– Пойду свяжусь с центром, – сказал Мик.

Оставшись одна, Софи стала внимательно рассматривать девушку. Прямые светлые волосы, стянутые черной резинкой, белая блуза и коричневый жакет свободного покроя. Блуза была не заправлена в юбку, и из-под нее виднелась полоска загорелого живота. Левый рукав жакета был подвернут, и на внутренней части локтевого изгиба был отчетливо виден след от сделанного недавно укола. Пустой шприц с иглой валялся рядом. Рука девушки была перетянута чем-то, напоминающим ремешок от сумки. На безымянных пальцах и на мизинцах обеих рук девушки были золотые кольца, а на запястье – плотно облегающий руку золотой браслет с именной табличкой. Софи не смогла разглядеть, какое имя на ней написано.

– Не похоже на обычный случай смерти от передозировки наркотиками, – сообщила Софи Мику, когда тот вернулся.

– Богатые тоже этим занимаются.

– Да, но они не делают этого в парке в кустах.

По опыту Софи знала, что богатые наркоманы, как правило, делают это дома с друзьями. По слухам, можно было заработать неплохие деньги, продавая налоксон на черном рынке, так как богатые, зная обо всех рисках и желая себя обезопасить, покупают нейтрализирующий действие наркотиков препарат для своих друзей, чтобы ввести его, если кому-нибудь станет совсем плохо. Днем эти богачи работают либо на бирже, либо в индустрии моды, получают высокие зарплаты, поэтому к утру они должны быть свежими, готовыми отправиться на службу как ни в чем не бывало.

– Посмотри, что использовали вместо жгута.

Мик с удивлением стал рассматривать ремешок.

– А сумочки не видно.

– Похоже, так.

– Ну вот, теперь все ясно. Неудивительно, что никого нет поблизости. Вот оно, дно жизни.

Браслет и кольца, наверное, слишком плотно сидели на руках девушки, и их не удалось снять в спешке. Софи было жаль девушку: та была мертва и вдобавок ее кто-то ограбил, пока она, абсолютно беспомощная, лежала здесь.

– Спасибо, хоть нас вызвали.

Софи выключила фонарик – она считала, что так будет правильно по отношению к мертвой девушке.

– Уверен, дожидаться полицейских мы будем целую вечность. – Мик оперся локтем на капот машины «скорой помощи». – Я бы не отказался выпить чашечку кофе.

Софи положила руки на капот рядом с Миком. Бесчисленные огни большого города подсвечивали затянутое облаками небо. Там, вдалеке, кто-то беспокоился об этой девушке, не вернувшейся домой. Софи подумала, как эта девушка очутилась здесь. Если она впервые попробовала наркотики, то почему она делала это одна, без друзей? А если это было не впервые, то почему она выбрала это пустынное место?

В небе кружили летучие мыши. Подул легкий ветерок, и Софи ощутила запах влажной земли и мокрых листьев. В свете фар, освещавших скульптуру и миниатюрный фонтан, роились мошки. Впрочем, даже при ярком свете фар в кустах невозможно было ничего рассмотреть из-за темноты.

– Послушай, – нарушила молчание Софи. – А как она смогла сделать себе укол в такой темноте? Здесь же темень, хоть глаз выколи.

– Может, она сделала его еще при свете дня.

– Тогда тело уже полностью остыло бы.

Мик снова посмотрел в направлении тела.

– Гм.

Он взял фонарь и сделал шаг к месту, где лежал труп.

– Ничего там не трогай. Для полиции это – место преступления.

Мик присел на корточки и посветил фонариком. Луч фонаря выхватил из темноты какой-то предмет среди молодой поросли кустов.

– Не прикасайся.

– А я ничего и не трогаю, – ответил Мик. – Это, кажется, брелок со встроенным фонариком. – Он выпрямился. – Если зажать его в зубах, можно посветить на руку и сделать себе укол.

Софи не хотелось верить, что все было именно так.

– Ты только посмотри. Вот это настоящая полиция, – воскликнул Мик.

Софи оглянулась и увидела две полицейские машины, которые ехали прямо по неосвещенным газонам парка с включенными мигалками.

– Почему две машины? И зачем вся эта «иллюминация»?

У Мика зазвонил мобильный телефон.

– Мик Шульц слушает. Да… Боже мой, не может быть? Ты уверен?… Да, конечно. Да, они уже здесь. Да, хорошо.

Мик нажал на кнопку отбоя. Увидев выражение лица Мика, Софи почувствовала, как все сжалось у нее внутри.

– Что случилось?

Какое-то время Мик не отвечал, вкладывая свой телефон в чехол на поясе. Полицейские машины были уже близко. Огни мигалок попеременно освещали лицо Мика то синим, то красным светом.

– Мик? – В голосе Софи слышалась нарастающая тревога.

– Ты должна быть сильной.

Софи подумала, что никогда в жизни не слышала от него столь глупой фразы.

– Что ты…

– Это касается Криса. В. него стреляли.

– Что за глупая шутка?

– Софи, я бы сам хотел, чтобы все это было шуткой.

У них за спиной остановились полицейские машины. Все вокруг стало красным и синим. Софи в упор смотрела на Мика, когда раздался звук открывающихся дверей полицейских машин.

– Миссис Филипс?

Софи развернулась к полицейским. По выражению их лиц она поняла: то, что сказал Мик, правда. У нее в голове было множество вопросов – где? как? почему? – но два вопроса были самыми важными.

– Крис жив? С Лачланом все в порядке?

Сержант подошел поближе к Софи. Это был Хью Грин из Виниярда. Он взял Софи за руку. Она почувствовала прикосновение его холодной и влажной ладони.

– Крис жив. Он находится в Королевском госпитале Северного побережья.

Софи ждала, что он скажет дальше, но сержант молчал.

– С ним все нормально? Он в сознании?

Хью посмотрел Софи в глаза и, минуту поколебавшись сказал приглушенным голосом:

– Его ранили в голову.

Софи почувствовала, что ей стало трудно дышать.

– А Лачлан? Он тоже пострадал?

Сержант еще крепче сжал ее руку.

– Мы не можем его найти.

– Нет, этого не может быть, – выдохнула Софи.

– Мы все вам очень сочувствуем, – сказал офицер сдавленным голосом.

– Нет, этого не может быть, – повторила она.

К ним подошел еще один офицер.

– Мы отвезем вас в больницу к Крису.

– Где это произошло?

– У вас в доме.

– Тогда отвезите меня домой, – потребовала Софи. – Я должна найти Лачлана.

– Мы уже осмотрели весь дом.

– Я сама хочу осмотреть его снова.

Софи едва не побежала к задней двери полицейской машины. Хью сел на переднее сиденье, другой офицер – на водительское место. Вторая полицейская бригада осталась с Миком, который не мог прийти в себя от услышанного. За его спиной в кустах лежала мертвая девушка, но Софи уже не испытывала к ней никакого сочувствия – ее охватило чувство страха.

– Что произошло?

– Нам ничего не известно.

Раздался треск полицейской рации, но Хью сразу ее выключил.

– Ваш сосед нашел Криса у входной двери. Парамедики прибыли на вызов и отвезли его в больницу. Мы обыскали все вокруг – и сейчас продолжаем вести поиск, но пока не удалось обнаружить никаких следов Лачлана.

Через Гайд-парк и Маркет-стрит они выехали на дорогу, идущую вдоль Элизабет-стрит.

– Кто-нибудь слышал хоть что-нибудь?

– Никто из тех, с кем нам удалось побеседовать, ничего не слышал.

Проигнорировав знак, запрещающий поворот налево, водитель выехал на Друитт. Мигающие огни мигалки полицейской машины отражались в витринах магазинов.

Софи достала из чехла на форменном ремне мобильный телефон и набрала номер.

– Глория, Лачлан у вас?

– Нет, не у меня, – ответила женщина. – Почему…

– Случилось нечто ужасное. Вам лучше приехать к нам.

Глория стала что-то говорить, но Софи уже нажала кнопку отбоя. Ей нужно было все хорошенько обдумать. Она так и сидела с мобильным телефоном в руках, пока полицейская машина, переехав реку по Анзас-бридж, не въехала в пригород Розель.

Это не могло быть правдой. Софи казалось, что она спит или потеряла сознание в результате аварии, но скоро она проснется и этот кошмар рассеется, как предутренний туман.

Софи надеялась, что даже если все это происходит наяву, подъехав к дому, она увидит, как кто-то выбегает ей навстречу с плачущим Лачланом на руках.

Дрожа всем телом, Софи забилась в угол машины.

Лачлан не мог пропасть.

Глава пятая

Среда, 7 мая, 22:59

По дороге в Глэдсвил Софи никак не могла согреться. Даже когда сержант Хью Грин предложил ей свою поскрипывающую кожаную куртку и включил обогреватель в автомобиле, она обхватила себя руками и дрожала.

На подъездной дорожке у ее дома стояли двое – мужчина и женщина. Софи выскочила из машины до того, как та полностью остановилась, и женщина направилась ей навстречу.

– Софи Филипс? Я детектив Элла Маркони. А это – детектив Дэннис Орчард.

Софи пожала протянутую руку. На вид этой темноволосой кареглазой женщине было около сорока. Мужчина был старше, худощавый и выше ростом. В доме за их спинами во всех окнах горел свет.

– Вы нашли его?

– К сожалению, нет.

Полицейские с фонариками обыскивали участки близлежащих домов и опрашивали всех соседей. Софи выдохнула:

– Я хотела бы осмотреть дом.

– Миссис Филипс, мы полностью осмотрели дом, – сказала женщина-детектив. – Сейчас важнее – поговорить с нами. Это можно будет сделать в доме вашего соседа, а потом вы сможете поехать к Крису.

Софи почувствовала, как к горлу подкатил комок.

– Как он?

– Недавно я связывался с больницей, – заговорил мужчина. – Врачи делают все возможное. Как только мы закончим здесь, вас отвезут к нему в больницу.

Скрепя сердце Софи последовала за детективами. Ей приходилось сдерживать себя, чтобы не упасть на землю и не начать обнюхивать траву, на которой могли остаться следы Лачлана. Софи хотелось кричать, стонать и рыдать. Хотелось броситься в кусты и рыть землю, чтобы сделать хоть что-то, чтобы найти своего родного и такого беззащитного сыночка.

Софи с силой прижимала руки к груди, пока они шли к дому, в котором жил ее сосед Фергус Патрик, бывший полицейский на пенсии. Софи встретилась с ним взглядом, и лицо старика исказила гримаса страдания.

– Я не поверил собственном ушам, когда услышал выстрел, и не понял, что произошло, – начал он, впуская их в дом. – Я смотрел телевизор и решил, что стреляют в кино. Но когда я зашел в ванную комнату, то увидел свет из открытой двери вашего дома. – Он заплакал. – Я-то должен был распознать выстрел из пистолета с глушителем, сразу как только услышал этот звук. Этот негромкий звук с хлопком… Софи, я так виноват перед тобой. Если бы я сразу понял, что к чему, я мог бы их задержать. Я мог бы спасти Лачлана.

Они расположились в гостиной Фергуса. От включенного обогревателя в углу шел запах нагретой пыли, но в комнате было так же холодно, как и на улице. Фергус поставил на стол поднос с кофейником и вышел из комнаты, низко опустив голову.

Софи дышала часто и неглубоко. Она посмотрела на детективов. Эти люди должны найти ее сына. Но Софи не смогла вспомнить их имен. Женщина-детектив достал блокнот, положила его на стол и приготовилась записывать, Софи стала изучать ее открытое лицо, прямой взгляд Ей хотелось понять, было ли это расследование для нее таким же заданием, каким для каждого парамедика является вызов с кодом девять – незамедлительное наведение порядка там, где царит хаос. Отчасти Софи была готова к банальным фразам, подобным тем, которые часто произносят парамедики, которые и ей самой не раз приходилось говорить умирающим пациентам: что они должны держаться и что все будет хорошо, ведь говорить что-то другое означало сеять панику. Софи перевела взгляд на мужчину, который опустил глаза, разглядывая кофейные чашки.

– Вам положить сахар? – спросил он.

Софи слышала, как тикают часы на ее запястье.

– Почему мы здесь? Мы должны искать Лачлана. – Софи не узнала собственный голос.

– Мы займемся этим прямо сейчас, миссис Филипс, – ответила женщина-детектив.

Софи попыталась подавить чувство нарастающего страха и с силой ухватилась за каркас кресла, прижав руки к туловищу.

– Миссис Филипс, может, Лачлан сейчас находится где-то с няней?

– Глория, мать Криса, обычно присматривает за Лачланом, когда мы оба на работе. – Софи вытерла слезы. – Когда у Криса был выходной, он всегда брал Лачлана с собой.

– Где живет мать Криса?

– У нее квартира на Хан-стрит в Эппинге. Она уже едет сюда.

– Может ли ребенок быть еще у кого-либо? У ваших родителей?

– Их нет в живых.

– Может быть, у отца Криса?

– Последний раз Крис видел его в детстве.

– Есть ли у Лачлана тети или дяди?

Софи отрицательно покачала головой.

– Друзья? Соседи?

– Нет никого, кто бы мог забрать его к себе просто так.

– Может, Крис попросил кого-нибудь. Может, у него были дела или ему нужно было уехать.

– Этого не может быть, – уверенно ответила Софи. – Я уже говорила вам, что Крис всегда брал Лачлана с собой. – С улицы донесся крик. Софи напряглась, но тут же безвольно обмякла. – Это приехала Глория.

Детектив встал.

– Я встречу ее.

Женщина-детектив склонилась над блокнотом.

– Мне неудобно вас об этом спрашивать, но были ли у вас или у Криса связи на стороне?

– Нет.

То, что было у нее с Ангусом, едва ли назовешь любовной связью.

– Хорошо, никаких любовных связей на стороне.

У Софи и до этого вопроса мелькнула мысль о том, что случившееся было своего рода кармическим возмездием за измену и ложь. Хорошо, я согласна на все. Софи была готова на любую жертву, чего бы ей это не стоило. Я признаюсь во всем Крису. Я заплачу за это своей жизнью. Только бы вернуть его.

Софи обхватила ладонями стоявшую перед ней чашку кофе. Это прикосновение не согрело ее, она боялась отпить хотя бы глоток, потому что была уверена – как только она это сделает, ее сразу же стошнит. Когда Софи попыталась немного разжать челюсти, у нее начали стучать зубы.

– В котором часу сегодня вечером вы ушли на работу?

– В половине пятого, – ответила Софи. – Без двадцати пять я села в автобус, направляющийся на Виктория-роуд, и доехала до станции Западный Райд, а затем на поезде – до набережной Секула-Кви.

– Как вел себя Крис перед вашим уходом?

– На самом деле мы не разговаривали. Мы поссорились. Вполне возможно, он забыл об этом через десять минут после моего ухода. Скорее всего, он играл с Лачланом, и они были счастливы, как два щенка.

– А как он вел себя в течение дня?

– Почти весь день его не было дома. Крис встал в шесть, как раз тогда, когда проснулся Лачлан, я осталась в постели, чтобы подольше поспать. Я не видела его до второй половины дня. Крис сказал, что они с Лачланом были в зоопарке. Именно это и стало причиной нашей размолвки. Он в последнее время был чем-то озабочен, но ничего мне об этом не рассказывал. Думаю, это как-то связано с тем, что его избили пару месяцев назад. Хотя, конечно, эти ограбления тоже не давали ему покоя.

Женщина-детектив изучающим взглядом смотрела на Софи.

– Почему его это беспокоило?

– Он был на месте последнего ограбления, пытался спасти охранника, но тот умер у него на руках, – начала Софи. – Потом появилась жена охранника. Она так рыдала, так кричала… Его расстраивали газеты, которые писали, будто полицейские ни на что не способны, потому что до сих пор не поймали преступников. Все это не давало ему покоя.

Детектив постучала концом ручки по столу.

– Вы спрашивали, что именно его беспокоит, но он не давал вам никаких объяснений?

Софи кивнула:

– Он всегда говорил, что некоторые дела нельзя поправить разговорами о них. – Детектив что-то записала в своем блокноте, а Софи продолжила: – Но это точно связано с его работой. Он всегда много о ней думает, переживает. Понимаете, ему хотелось, чтобы все жили по совести, чтобы все полицейские работали с полной отдачей и энтузиазмом, а в обществе царило взаимное уважение и справедливость, – призналась Софи. – Он ненавидит, если на улицах совершается насилие, и ненавидит саму ненависть. Он пишет диссертацию, потому что хочет работать в академии, где все еще полны рвения и энтузиазма.

– Мне рассказал об этом мистер Патрик, – подтвердила детектив. – Хорошо. Не могли бы вы назвать кого-нибудь, у кого могли быть причины совершить нападение на Криса или причинить вред вашей семье?

– Пару месяцев назад Криса избили во время дежурства… – Софи поднялась с кресла. – А у меня на работе был неприятный инцидент с одним мужчиной. Боже, как я могла о таком забыть?! Его зовут Бойд Сойер. У его жены начались роды. Мы прибыли на вызов, но возникли осложнения. И женщина, и ребенок умерли.

– Когда это произошло?

– Вчера утром. А потом во второй половине дня он преследовал нашу машину «скорой помощи» и избил моего напарника. – Софи вздрогнула. – Он обвинял меня в том, что я убила его семью.

– Вы помните его адрес или регистрационный номер автомобиля?

– У него синий БМВ, но я не запомнила номера. Он пластический хирург, – начала припоминать Софи. – Его дом находится на Глиб-пойнт-роуд, в конце улицы, прямо у воды. Вчера старший констебль Алан Деннинг из Виниярда арестовал его за управление автомобилем в состоянии опьянения.

Софи наблюдала, как детектив прошла к двери и позвала своего напарника. Они перекинулись парой фраз и перед уходом мужчина передал ей какой-то лист бумаги в полиэтиленовом файле.

Софи услышала с улицы рев двигателя и визг покрышек быстро уезжающих машин.

– Я все время думаю, не хочет ли Лачлан сейчас кушать. Не холодно ли ему. В таком возрасте дети нуждаются в постоянном внимании и уходе, и он наверняка сейчас плачет. А они не знают, как сделать так, чтобы ему было хорошо. Ему нужны мы. Он не понимает, почему мы не приходим на его плач.

Софи утирала слезы, отчего кожа вокруг глаз покраснела.

– Он такой маленький и такой беспомощный.

– Миссис Филипс, мне надо вам кое-что показать.

Детектив положила на стол полиэтиленовый файл.

– Эту записку обнаружили возле вашего мужа.

Софи прочитала: «Держи язык за зубами. Сам знаешь, так всем будет лучше».

– Вам это о чем-нибудь говорит?

– Совершенно ни о чем. – Черные буквы резко выделялись на белом листе бумаги. – Если бы это был Сойер, то зачем бы ему понадобилось оставлять такую записку?

– Это мог сделать не только Сойер.

– Тогда кто?

– Пока мы этого не знаем. – Детектив взяла в руки записку и стала сама ее рассматривать. – Мы проверим, есть ли на ней какие-нибудь отпечатки, определим фирму производителя бумаги и, надеюсь, марку принтера, на котором это было распечатано. Криминалисты сейчас работают в вашем доме – собирают вещественные доказательства, – сообщила детектив. – В деле задействовано много людей, миссис Филипс. Мы обязательно найдем вашего ребенка.

Софи вздрогнула.

Четверг, 8 мая, 00:05

Софи смотрела на неподвижное лицо Криса. Он лежал без сознания, подключенный к аппарату искусственного дыхания в палате интенсивной терапии в Королевском госпитале Северного побережья. У рта полоской белого лейкопластыря была закреплена прозрачная пластмассовая трубка, а обнаженная грудь вздымалась в такт работающему аппарату. Из-под повязки на голове можно было разглядеть только его темные глаза да засохшую в ноздрях кровь.

Глория, прижав левую ладонь Криса к своему лбу, причитала сквозь слезы. Софи взяла Криса за правую руку. Пальцы привычным жестом легли на запястье, чтобы проверить пульс. Запахи крови и антисептика были настолько сильными, что она ощутила их у себя во рту. Это напомнило ей о неделях стажировки в анатомическом театре, о мужчине, которому пуля попала в голову, о том, как вспотели хирурги у операционного стола. Но пациент умер.

В палату вошел врач в форме для проведения операций.

– Меня зовут Пит Джонс. – Он протянул Софи руку. Даже очки не могли скрыть усталости в его глазах. Она представила Глорию и назвала себя, и врач кивнул, приветствуя их обеих. – Есть ли новости о вашем малыше?

– Пока никаких.

Врач молча слегка сжал плечо Софи.

– Как прошла операция? – спросила Глория.

– Все в порядке. Пуля прошла чуть выше носовой перегородки, но не задела головного мозга: она изменила траекторию движения благодаря носовым пазухам. Мы без особых осложнений смогли извлечь ее, и операция была не такой долгой, как мы ожидали. – Врач замолчал, подбирая слова, а потом продолжил: – Компьютерная томография показала контузию передних долей головного мозга. По нашим предположениям, он находился в гипоксическом состоянии до прибытия парамедиков. У нас есть опасения относительно возможных негативных последствий неврологического характера. Мы полагаем, что в ближайшие двадцать четыре часа ему лучше побыть в состоянии искусственной комы, чтобы отдохнуть и собраться с силами.

– Но если он вспомнит, кто напал на него, это поможет нам найти Лачлана, – попыталась возразить Софи.

Губы врача превратились в тоненькую ниточку.

– Если его состояние будет стабильным, мы уменьшим дозу вводимых ему седативных препаратов. – И он вышел из палаты.

Глория поправила одеяло на ногах Криса.

– Я всегда хотела, чтобы Крис стал врачом.

– Я знаю.

– Он ведь такой умный, – сказала она. – Но почему-то его не привлекала эта Идея. Может, в этом есть какой-то знак свыше. По крайней мере, во врачей не стреляют в их собственных домах.

– Стрелять могут в любого человека и в любом месте. И не важно, кто он, – ответила Софи.

Глория продолжала, как будто и не слышала сказанного Софи:

– Врачи и зарабатывают достаточно, чтобы их жены могли сидеть дома с детьми.

– Крис любит свою работу, а я люблю свою, – парировала Софи.

Глория отвернулась и стала рассматривать панель управления аппаратом искусственного дыхания.

– Не знаю, правильно ли установлены датчики, – вдруг сказала она.

– Персонал знает свою работу.

Софи прижала теплую ладонь Криса к своей щеке. Софи рассчитывала, что в столь трудный момент жизни они с Глорией будут поддерживать друг друга, но, наверное, такое вряд ли возможно. Софи предположила, что Глория настолько расстроена исчезновением Лачлана, что не может контролировать свое поведение. Но внутренний голос подсказывал, что Глория вообще не умеет вести себя иначе. И Софи решила оставить ее одну.

– Пожалуй, я пойду.

Глория придвинула пластмассовый стул поближе к кровати Криса.

– Да, ты можешь идти. Я сама обо всем позабочусь. Софи склонилась над мужем. Губы Криса были слегка приоткрыты из-за пластмассовой трубки, и она уловила несвежий запах из его пересохшего рта. На его бледном как мел, опухшем лице до сих пор остались кровоподтеки, а глаза превратились в две узкие щели.

– Просыпайся поскорее, дорогой, нам надо поговорить. Нам нужно найти нашего мальчика. – Софи поцеловала Криса. – Я люблю тебя.

В коридоре она задержалась, чтобы вымыть руки. Капли воды упали на рукав кожаной куртки сержанта Грина. Полицейские разрешили ей взять из гаража машину, когда она настояла, что сможет поехать в госпиталь сама, но не позволили войти в дом, чтобы взять какую-нибудь одежду. Софи нравилась куртка: ее запах и поскрипывание кожи напоминали ей о Крисе. До сих пор она так и не согрелась.

В лифте Софи достала мобильный телефон и визитку, которую ей оставила детектив.

Ответ прозвучал после первого сигнала:

– Элла Маркони слушает.

– Здравствуйте, это Софи. Хотела узнать, есть ли какие-нибудь новости.

– К сожалению, пока ничего нового, – ответила детектив. – Как дела у Криса?

Она передала ей слово в слово то, что сообщил врач.

– Будем надеяться, что к утру он придет в себя.

Элла спросила:

– Вы никого не вспомнили, кто относился бы к вам или Крису с неприязнью? Не могли бы вы более подробно рассказать о том, как на Криса было совершено нападение?

– Это произошло два месяца назад. Тогда он был на дежурстве с Дином Ригби. Но больше никаких угроз не поступало. По крайней мере, мне он не рассказывал.

– Спасибо за помощь.

В отчаянии Софи ударила кулаком по кнопкам лифта.

– А что говорит Сойер?

– Мы никак не можем его найти, – сказала Элла. – Я свяжусь с вами, как только у нас появятся какие-нибудь новости.

Софи была в лифте одна; она стояла и плакала навзрыд.

00:10

Бригада из тридцати четырех детективов собралась в комнате расследований в Глэдсвиле. Многих вызвали сюда из дому, некоторых подняли прямо из постели, но Элла не заметила, чтобы кто-то потирал заспанные глаза или откровенно зевал. Пропал ребенок, а в его отца, полицейского, стреляли – тут уж было не до сна.

Состояние Криса было критическим, вопрос курировался на высшем уровне, поэтому ведение расследования поручили отделу по расследованию убийств. Дэннис Орчард, назначенный главным следователем, перебирал бумаги на столе, стоя лицом к аудитории. Вдруг он посмотрел на Эллу и подмигнул ей. Она сжала кулаки за спиной, надеясь, что это поможет ей скрыть свои чувства. Глупо было раздражаться и думать о своих амбициях, когда рядом в жизни других людей разворачивается настоящая трагедия, но как трудно совладать с предательскими темными мыслями. Впрочем, как говорится, нет худа без добра: Дэннис, обладая новыми полномочиями, был вправе выбрать себе заместителя, и, как ни странно, «важная шишка», подписавшая приказ о назначении Дэнниса, согласилась с предложенной им кандидатурой. Наверное, и сам Шекспир кому-нибудь перешел дорогу.

На краю стола громоздились три картонных ящика с цветными листовками формата A4. Описание примет Лачлана было размещено над фотографией, а внизу указывались номера телефонов, по которым можно было связаться с полицией. У сына Фергуса Патрика была собственная типография, и пока Элла и Дэннис находились в доме старика, листовки успели отпечатать.

На стойке за спиной Дэнниса находился телевизор, к которому была подсоединена цифровая видеокамера со встроенным видеомагнитофоном. Вдоль стен стояли столы с телефонами и электронная «лекционная доска».[5] В углу гудел компьютер – на экране была открыта программа по координации расследования.

– Начнем, коллеги, – сказал Дэннис.

Он назвал себя, а затем представил Эллу.

– Краткий инструктаж проведем как можно быстрее чтобы мы могли поскорее заняться делом и найти преступников.

У всех были наготове блокноты и ручки.

– Около двадцати двух ноль-ноль старший констебль Крис Филипс был ранен в лицо из огнестрельного оружия неизвестным на пороге собственного дома, расположенного на Истон-стрит в Глэдсвиле, – сообщил Дэннис. – Его десятимесячный сын пропал, возможно, был похищен лицом, совершившим нападение. Сосед Филипса обнаружил его без сознания в двадцать два пятнадцать. Филипсу сделали операцию. Извлеченная пуля направлена на экспертизу, но понятно, что потребуется некоторое время, чтобы получить заключение. Врачи говорят, что Филипс будет находиться без сознания еще несколько часов. Будем надеяться, что когда он придет в себя, то сможет вспомнить, что произошло.

Дэннис передал присутствующим несколько листовок.

– Ребенка зовут Лачлан. Ни в детской, ни где-либо еще в доме не обнаружено признаков того, что ребенок был ранен. Специалисты из группы по изучению места преступления обнаружили много отпечатков и волокон, которые они забрали на экспертизу. Кроме того, у нас есть вот эта записка.

Элла раздала копии записки.

– Мы не знаем, что все это значит, – продолжал Дэннис. – Жена Филипса, Софи, рассказала, что Крис очень переживал из-за ограблений, которые совершала банда, и несправедливых заявлений в прессе в наш адрес.

– А мог ли Филипс быть тем человеком, который звонил вчера на телевидение? – спросил какой-то детектив.

– Такое предположение не лишено смысла, – заметил один из детективов. – Звонивший обещал, что расскажет больше.

– «Держи язык за зубами» может быть предупреждением, чтобы он этого не делал.

– Вот в этом мы и намерены разобраться, – подытожил Дэннис. – Известно также, что два месяца назад во время дежурства на Криса было совершено нападение. Неизвестно, поступали ли в его адрес с того времени какие-либо угрозы. А на данный момент мы точно знаем, где в этот вечер находилась мать Лачлана Софи. Она – парамедик, была на дежурстве. Еще один член семьи – Глория, мать Криса, и похоже, она тоже вне подозрений.

– Были ли у Криса или у его жены любовные связи на стороне?

– Насколько нам известно, нет, – сказал Дэннис. – Позавчера, когда Софи была на дежурстве, она выезжала на вызов к женщине, у которой начались преждевременные роды. И женщина, и ее новорожденный ребенок умерли. В тот же день чуть позже Бойд Сойер, отец умершего ребенка, угрожал Софи и даже напал на ее напарника. В настоящее время мы разыскиваем Сойера.

– Зачем забрали ребенка? – хмуро спросил кто-то из детективов. – Если кто-то хотел из чувства мести уничтожить чужую семью, то почему бы ему не убить ребенка на месте?

– Будем надеяться, что ребенок жив и находится в каком-то неизвестном нам месте, – сказал Дэннис. – Если это сделал Сойер, то он вполне мог избавиться от ребенка или отдать его кому-нибудь. То же мог сделать, конечно, и любой другой похититель. Ребенка легко спрятать, но его внешность трудно изменить до неузнаваемости. Единственный способ изменить его внешность – обстричь ему волосы или одеть, как девочку. Помните об этом, когда выйдете отсюда. – Дэннис окинул взглядом присутствующих в комнате.

– Вопросы есть?

Вопросов не было.

Дэннис включил телевизор, и на экране началось воспроизведение видеозаписи.

– Посмотрите. Это дом Филипсов со стороны улицы.

На экране появилось изображение открытой входной двери. За ней в прихожей справа была видна лестница и слева – коридор, ведущий в кухню. Светильник в прихожей освещал ковер, на котором остались пятна крови.

– На двери нет никаких повреждений, поэтому мы предполагаем, что старший констебль Филипс сам открыл дверь, когда в нее постучали. Как вы можете видеть, в двери есть смотровой глазок, а значит, Филипс мог быть знаком с посетителем или не допускал мысли, что этот человек может быть опасен.

Потом показали лестницу, ведущую на второй этаж, лестничную площадку; детскую комнату и скомканные пеленки в детской кроватке.

– Мы полагаем, что одеяло забрали вместе с ребенком, – прокомментировал Дэннис. – Скорее всего, чтобы заглушить плач малыша.

На экране крупным планом появился утенок – маленькая мягкая игрушка лежала в углу детской кроватки.

– Дальше вы можете увидеть расположение комнат в доме.

Камера показала спальню, комнату для гостей с заправленной кроватью, крошечный кабинет, ванную комнату, потом – снова лестницу, скользнула по гостиной, обеденной зоне и кухне. Запись закончилась, на экране появился «снег», и Дэннис выключил видеомагнитофон.

– Бот так обстоят дела. У нас много работы, мы должны опросить множество людей. Сейчас полночь. Разумеется, не всем понравится, что их беспокоят в такое время, но объясните, что дело срочное и не терпит отлагательства. Теперь о задачах, – сказал Дэннис, глядя на список в руке. – Кимзли и Де Виз, я хочу, чтобы вы занялись нападением на Криса и проверили все, что связано с его работой в полиции. Проверьте, не выпустили ли недавно кого-то, кто мог иметь зуб на Криса по тем делам, которыми он занимался последнее время.

Полицейские кивнули в знак согласия.

– Джордж и Луни, свяжитесь с людьми из ударной группы специального назначения «Страйк Форс Голд» и узнайте, не фигурировало ли имя Криса в их расследованиях по ограблениям и удалось ли им узнать что-либо о звонившем на телевидение. Эддингтон, Росси, Трантер, Кларк и Куртис, возвращайтесь на место преступления и продолжайте опрос соседей. Мак-Алпайн, ты идешь вместе с ними, но в первую очередь проверь соседа, Фергуса Патрика. По-видимому, этот пенсионер – полицейский старой закалки. Это он обнаружил Криса и поднял тревогу, но проверь его на всякий случай, все может быть. – Детектив с пониманием кивнул головой, а Дэннис продолжал: – Сагден, свяжись с «Телстрой»:[6] нужно организовать прослушивание и отслеживание входящих звонков на телефон в доме Филипсов. Это на случай, если позвонят с требованием выкупа. Если возникнут проблемы, звоните мне. Ким и Герберт, проверьте, не были ли зафиксированы случаи нападений на сексуальной почве в этом районе. Фенвик, ты остаешься за компьютером, будешь вносить в систему все поступающие сведения.

В дверь постучали, и в комнату заглянул полицейский. Дэннис жестом велел Элле выйти. Закрыв за собой дверь, она спросила:

– В чем дело?

– Мы нашли того хирурга.

– Сойера? Где он?

– Его нашли без сознания от передозировки наркотиками в его же машине на набережной Нижний берег. Парамедики привели его в чувство и доставили в больницу Райда. Наши коллеги из полицейского участка Райда прибыли в больницу и опознали Сойера. Он заявляет, что кто-то насильно ввел ему наркотики, и хочет подать исковое заявление.

Элла среагировала мгновенно:

– Его машина все еще на Нижнем берегу?

Офицер утвердительно кивнул головой.

– Направьте туда криминалистов, – приказала Элла. – Скажите, что мы тоже скоро будем там. Позвоните в госпиталь и попросите задержать Сойера до тех пор, пока мы не свяжемся с ними. Неизвестно, причастен ли он ко всему этому, но мы будем действовать очень осторожно.

Вернувшись в комнату расследований, Элла услышала конец фразы Дэнниса:

– …случаи детских смертей, особенно тех, что предположительно произошли по вине психически неуравновешенных родителей. – Дэннис обвел взглядом всех присутствующих. – Итак, всем понятно, что нужно делать? Возьмите по пачке листовок. Надо сделать так, чтобы они были расклеены по всему городу. – Дэннис посмотрел на часы. – Звоните и сообщайте о происходящем. Следующая встреча состоится здесь же в пять утра. А теперь – за работу.

Детективы набрали побольше цветных листовок и поспешили удалиться.

Элла рассказала Дэннису о Сойере и о мерах, которые она предприняла:

– Таким образом, мы сможем осмотреть место, где его нашли, до разговора с ним.

– Хорошая идея, – согласился Дэннис и взял стопку листовок из коробки. – Будем надеяться, что он не бросил ребенка в реку, прежде чем принял наркотики.

00:40

Обогреватель с трещащим вентилятором в ее «Коммодоре» был установлен на максимум, но Софи бил озноб. Она обхватила рулевое колесо и, уронив голову на грудь, уткнулась носом в застегнутую на молнию кожаную куртку. Затем наклонилась, чтобы отрегулировать сиденье, и потянулась к зеркалу заднего вида. Все было не так, все причиняло ей неудобства. Она нашла бутылку с водой в бардачке, лежавшую между рулоном бумажных полотенец и кипой чеков. Попыталась выпить глоток, но у нее возникло такое ощущение, словно она разучилась глотать, и тут же поперхнулась.

Окно со стороны водителя было приоткрыто наполовину: чтобы воздух в машине не слишком быстро охлаждался, но при этом можно было расслышать плач ребенка. Встречные автомобили сигналили Софи фарами, но она продолжала ехать с включенным дальним светом, чтобы видеть происходящее в каждом темном закоулке, у каждого дома, на каждой темной улочке, в каждом переулке. Было нелогично, нерационально думать, что она сможет найти ребенка вот так запросто, на дороге, но по крайней мере Софи не бездействовала.

Из госпиталя она отправилась в Глэдсвил, твердо решив объехать все пустынные улицы пригорода, но здесь ей попадались только полицейские машины, которые, как и Софи, вели поиски. Потом она отправилась в город. За годы работы в «Скорой помощи» она изучила его как свои пять пальцев. От Рокс она сделала круг по Хикстон-роуд, затем стала петлять по маленьким улочкам, спускающимся к воде, на запад от Харбор-брйдж.

На Хай-стрит она увидела мужчину с детской коляской. Когда машина Софи поравнялась с ним, он бросил на нее недовольный взгляд. Она проехала мимо, развернулась и вернулась к тому месту, где встретила мужчину. Он прижмурился от яркого дальнего света фар, а Софи, увидев в коляске завернутого в одеяло ребенка с темными волосами, мгновенно нажала на педаль тормоза и выскочила из машины.

– Разрешите мне посмотреть на ребенка.

– Что?

– Покажите мне ребенка.

Мужчина откатил коляску за спину. Он посмотрел на машину Софи, потом – на ее куртку.

– Вы действительно из полиции?

– А что, не видно?

– Тогда покажите мне удостоверение.

Она сделала шаг вперед, вытягивая шею и пытаясь рассмотреть ребенка. И снова увидела лишь прядь темных волос. Она почувствовала, как по телу поползли мурашки, и подалась вперед всем телом.

Мужчина отодвинул коляску еще дальше. Ребенок заплакал.

– Вы не…

– Разрешите мне только взглянуть на него.

– Что вам надо? Убирайтесь!

Глаза мужчины расширились от удивления, лицо выглядело бледным при свете уличных фонарей.

– К нам поступило сообщение о похищении ребенка, – начала объяснятьСофи, – поэтому мне необходимо посмотреть, как выглядит ребенок.

– А где полицейская машина и напарник?

– Если вы хотите, чтобы я вызвала подкрепление, я это сделаю прямо сейчас.

Вдруг мужчина бросился бежать, неуклюже толкая коляску перед собой. Ребенок заплакал громче. Софи бросилась за ним.

– Немедленно остановитесь.

В окнах близлежащих домов начали зажигать свет.

Хотя крики ребенка заглушало одеяло, уверенность Софи, что это был Лачлан, только возрастала. Что еще могло заставить этого человека пуститься наутек?

– Стоять! Полиция!

– На помощь! – закричал мужчина. – На помощь!

Свет зажегся еще в нескольких окнах.

– Вызовите полицию! Он украл моего ребенка!

– Нет, это мой ребенок! – запротестовал мужчина. – Что за бред!

Он споткнулся и чуть было не упал. Софи догнала его, но он опрометью бросился к какому-то дому, выхватил плачущего ребенка из коляски и крепко прижал его к груди, став спиной к входной двери.

– Если ты приблизишься хоть на шаг, я вышибу из тебя мозги, – выдохнул он.

Софи остановилась, пытаясь издали рассмотреть шевелящийся в его руках сверток.

– Только покажите мне его.

– Ни за что.

Машина Софи стояла на главной улице с включенным двигателем и работала на холостых оборотах. Люди, кто в ночной рубашке, кто в пижаме, выскакивали на тротуар и наблюдали за происходящим.

Мигающие красно-синие огни оповестили о приближении полиции еще до того, как их машины выехали на центральную улицу из-за поворота.

Софи не решалась отойти к обочине, чтобы встретить полицейских, боясь, что мужчина может убежать о услышала, как они подошли сзади.

– В чем дело?

Софи узнала этот голос.

– Алан, это я, Софи.

– Софи? Что ты здесь делаешь?

Старший констебль Алан Деннинг осторожно тронул ее за плечо. Софи на пару секунд отвела взгляд от мужчины с ребенком.

– Ты слышал, что произошло? Этот человек не дает мне посмотреть на ребенка. Думаю, это Лачлан.

Алан сделал шаг в сторону мужчины.

– Покажите ребенка.

– С какой это стати?

– Послушайте, – обратился к мужчине Алан. – Несколько часов назад в мужа этой женщины стреляли, а ребенка похитили. Я понимаю, что она напугала вас, но, надеюсь, и вы понимаете, чем вызвано такое ее поведение.

Мужчина посмотрел на Софи и опустил руки так, что можно было рассмотреть лицо ребенка. Это был не Лачлан. Софи почувствовала приступ тошноты и отвернулась.

Она оставила дверь машины открытой, поэтому, вернувшись в машину, снова ощутила холод в салоне. Но все же выключила обогреватель, чтобы позвонить Элле. Вызов был перенаправлен на голосовую почту.

– Пожалуйста, позвоните, как только появятся какие-нибудь новости, – произнесла Софи после звукового сигнала.

Алан склонился к окну автомобиля Софи.

– Мне искренне жаль, но это не он.

– Мне тоже. – Софи вытерла слезы.

– С мужчиной все в порядке, – успокаивал ее Алан. – Он сказал, что ребенок плакал и ему пришлось выйти с ним на улицу. Сказал, что сожалеет, что так вышло. Он ведь решил, что ты сумасшедшая, которая переоделась в полицейскую форму, чтобы украсть ребенка.

Софи обхватила руками руль.

– Я рассказала детективам о Сойере.

– Знаю, они звонили мне, – ответил Алан. – Мы предъявили ему обвинение за вождение в нетрезвом состоянии. Дело будет рассматриваться в суде через шесть недель.

– Он еще что-нибудь говорил о нас? Обо мне?

Алан посмотрел вдаль, в темноту улицы, потом – снова на Софи.

– Он повторял, что ты убила их. По крайней мере, он говорил так до тех пор, пока не приехал его адвокат и не посоветовал ему держать язык за зубами.

– Мне надо ехать, – сказала Софи.

– А что ты делаешь? Просто ездишь по улицам и ищешь?

– Да, именно так.

– Мы заняты тем же, – сказал Алан. – Но ты не должна говорить людям, что ты полицейский.

– А я и не говорила. Он сам решил, что я из полиции. Так что я здесь ни при чем. Все вышло само собой. У меня нет другой куртки, но я верну ее, как только смогу.

– Не беспокойся. – Он протянул руку через открытое окно и похлопал ее по плечу. – Будь осторожна.

Софи ездила по улицам к востоку от моста Харбор, медленно продвигаясь на юг. Из окна автомобиля она подсвечивала фонариком те места возле домов, куда не проникал свет фар, и молилась вслух:

– Боже, спаси и сохрани, пожалуйста, помоги.

00:47

С реки Парраматта дул холодный ветер. Элла втянула голову в плечи, пока они с Дэннисом шли по стоянке на набережной Нижний берег. По реке, почти не касаясь воды, неслись два полицейских катера, и свет их фар скользил по черной воде. Элла знала, что там находятся водолазы, которые на ощупь в темноте вели поиски. Несмотря на высокий риск, водолазы ныряли даже ночью, ведь они искали тот же объект, что и полицейские на суше. Элла думала о том, как им удается справляться с течением, и о том, есть ли у них шансы найти ребенка на том месте, где его бросили в воду. Посмотрев вниз по течению, она увидела там тоже много огней. Понятно. Они ведут поиски одновременно в нескольких местах.

– Здесь есть акулы, – сказал Дэннис.

– Спасибо за информацию.

Парковка для автомобилей была разделена бетонным железнодорожным мостом на две части. На большем участке стояли только три машины. Дэннис записал их номера. На вторую, меньшего размера, часть стоянки можно было спуститься по узкому проезду, рассчитанному не более чем на две машины. Стоянка плохо освещалась и плохо просматривалась с набережной.

БМВ Сойера находился в дальнем углу стоянки. Его обнаружила женщина, выгуливавшая собаку. Увидев Сойера в машине, женщина потащила собаку к телефону-автомату на набережной и сообщила, что мужчина умер прямо за рулем в своей машине.

На темной поверхности машины отражался свет установленных криминалистами фонарей, которые работали от генераторов и поэтому оглушительно шумели. Дэннис что-то сказал, но Элла не расслышала.

– Что?

Дэннис наклонился к ней поближе.

– Крутая тачка.

Подошел Джеймс Муни, офицер из группы криминалистов.

– У меня есть пара вещей, которые я хотел бы вам показать. Вот одна. – Он протянул пакет для вещественных доказательств, в котором находилась соска-пустышка. – Это нашли прямо здесь. – И повел их вокруг БМВ к обочине. Пухлым пальцем он указал на водосточную решетку, где возле лужи лежала грязная куча опавших листьев. – Это лежало вот здесь.

Элла посмотрела по сторонам. Можно было допустить, что кто-то проходил с ребенком и уронил соску, спускаясь с тротуара. Также легко можно представить, как эту соску потерял Сойер. Предположим, он нес ребенка на руках, в какой-то момент пустышка упала, он случайно пнул ее ногой, и та попала на водосточную решетку. Сойер ничего не заметил и сел спокойно в машину. Боковым зрением Элла видела мерцание темной воды.

– Выглядит почти как новая, – сказал Дэннис.

Муни согласно кивнул головой.

– Если эта соска не того ребенка, которого мы ищем, то вряд ли она пролежала здесь более суток.

– А на ней есть какое-то имя?

– Это было бы слишком просто, – сказал Муни.

– Думаю, нет необходимости показывать это матери, – предположила Элла.

Муни в знак согласия кивнул головой.

– Я бы хотел, чтобы провели тесты на ДНК и проверили наличие на ней отпечатков пальцев. – Он нырнул в машину и, вернувшись со старым, работающим от батареек фотоаппаратом «Polaroid», сделал моментальный снимок. – Покажите ей это.

– Что-нибудь нашли в машине? – спросил Дэннис Двери синего БМВ были открыты настежь, в салоне горел свет. Почти все поверхности в автомобиле были покрыты порошком для обнаружения отпечатков пальцев. Элла представила, как парамедики нашли Сойера, сидящего на кожаном сиденье, навалившись всем телом на руль. А еще она подумала о том, что увидела бы женщина, выгуливавшая собаку, если бы оказалась здесь немного раньше.

– Это нашли на полу возле сиденья водителя. – Муни протянул еще один пакет.

В пакете был тонкий пластмассовый шприц объемом в один миллилитр, похожий на шприцы с оранжевыми колпачками, которые можно увидеть в различных местах по всему городу. Больницы, частные клиники, а также диабетики и наркоманы – все пользовались такими шприцами. Такой шприц Сойер мог взять в своем частном кабинете или купить вместе с наркотиками.

– Мы снимем отпечатки и посмотрим, что нам удастся по ним узнать, – сказал Муни. – Кроме того, мы нашли несколько волосков на ковре и на сиденьях, но не похоже, что это детские волосы. А теперь посмотрите на это. – Муни указал на задний бампер. Там была вмятина со следами белой краски.

– Это уже интересно, – оживился Дэннис.

– Никаких заявлений о том, что вмятина была получена в результате столкновения с другой машиной, не поступало, но я склоняюсь к тому, что это не что иное, как автомобильная краска.

– Но с уверенностью мы сможем что-то сказать только тогда, когда получим заключение из лаборатории, – подытожил Муни.

Дэннис присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть вмятину.

– Совсем свежая.

– Что бы то ни было…

Муни не продолжил. Это была его коронная фраза для окончания разговора.

– Спасибо, – сказала Элла. – До свидания.

– Спасибо, – отозвался Дэннис, поднимаясь с корточек.

Элла засунула фотографию соски-пустышки в карман и вместе с Дэннисом отправилась обратно под железнодорожный мост. За лодками оставались полосы речной пены.

– Думаешь, Сойер имеет отношение к этому делу?

Дэннис завел машину.

– Поживем – увидим.

1:10

Софи так медленно ехала по пустым улицам Сурей-хиллз, что двигатель начал глохнуть. Она опустила стекло и, подсвечивая фонариком из окна, осматривала грязные подъезды многоквартирных домов и маленькие, заваленные хламом террасы стандартных коттеджей. Отчасти Софи помогал свет неполной луны, тускло освещавшей улицы. Из водосточной трубы выскочил черный кот, отчего Софи вздрогнула.

Она повернула налево за запрещающий знак и проехала пустой перекресток. В конце улицы у небольшой игровой площадки была припаркована машина «скорой помощи». В свете габаритных огней она увидела парамедиков, склонившихся над человеком, который лежал на траве, опираясь на локти. В одном из парамедиков Софи узнала Мика. Она оставила свою машину возле «скорой» и побежала через парк. Мик и его временный напарник, парамедик по имени Кили, смывали грязь с раны на ноге пострадавшего. Пациент глубоко вдыхал метоксифлуран. Когда Софи подошла к ним поближе, он улыбнулся ей:

– Привет, крошка.

Мик оглянулся.

– Софи?

Она разрыдалась:

– Они не могут найти Лачлана. Я ездила по городу и искала его сама. Я напугала до смерти какого-то беднягу с ребенком. Я просто не знаю, что мне делать.

Мик передал Кили емкость с физраствором и отвел Софи в сторону.

– Послушай. Я как раз собирался вызвать полицию. Этот мужчина рассказал, что вышел из квартиры и присел на качели, чтобы выпить чего-нибудь. Он не мог заснуть от того, что в квартире по соседству все время плакал ребенок.

Софи схватила Мика за руку.

– Іде он живет?

– Но это может быть и не Лачлан.

Софи поспешила к пострадавшему.

– Где вы живете?

На его лице появилась довольная улыбка, как у наркомана, поймавшего кайф от метоксифлурана.

– Вон там. На третьем этаже.

Софи посмотрела туда, куда он показывал головой. Это был многоэтажный дом.

– А где плакал ребенок?

– В квартире номер три-двенадцать.

Софи направилась к дому.

– Подожди, – сказал Мик. – Давай вызовем полицию.

– Поступай как знаешь, я не могу ждать.

Софи услышала, как Мик приказал Кили вызвать по рации полицию, а затем побежал за ней. Мик догнал ее у входной двери.

– Безопаснее будет дождаться полицию.

Софи ничего не ответила и ринулась вверх по лестнице через две ступеньки. Она услышала за спиной, как Мик нажал кнопку включения света на заданное время и поспешил за ней.

В подъезде стоял затхлый запах мочи, подгоревшего масла и сигаретного дыма. На лестничной площадке в углу валялись пустые банки из-под пива. Из квартиры на первом этаже доносился приглушенный смех. Послышался щелчок выключателя, и все погрузилось в темноту, но Софи продолжала подниматься по лестнице на ощупь.

– Что мы собираемся делать?

Сзади было слышно прерывистое дыхание Мика.

– Скажем, что кто-то позвонил и сообщил, что заболел ребенок.

– Это я должен им такое сказать?

– Я буду изображать полицейского.

– Что?

Софи почувствовала, как напряжена каждая клеточка ее тела. На лестничной площадке второго этажа она проверила, застегнута ли змейка на полицейской куртке. Теперь она услышала плач ребенка и ощутила, как по телу поползли мурашки. Ребенок плакал надрывно. Неужели это он? Неужели это Лачлан?

На площадке третьего этажа Мик включил свет. Квартира под номером три-двенадцать находилась через три двери от лестницы. Она постучала в дверь, и мужчина за дверью спросил:

– В чем дело?

Софи жестом подала Мику знак.

– «Скорая», – сказал он.

Из-за плача ребенка трудно было разобрать слова – за дверью переговаривались, потом последовал ответ.

– Мы не вызывали «скорую».

– Нам сообщили, что по этому адресу находится больной ребенок.

– Мы не вызывали.

– Значит, это сделал кто-то другой. И раз уж мы приехали, позвольте нам убедиться, что все в порядке.

– У нас все в порядке.

– Но мы слышим, как плачет ребенок, – сказал Мик. – Можно мы войдем на пару минут и осмотрим ребенка? После этого мы сразу же уедем.

Снова последовал приглушенный разговор. Мик жестом попросил Софи отойти к лестнице, но она не сдвинулась с места.

Мужчина за дверью сказал:

– Нам не нужна помощь, мы хотим, чтобы вы ушли.

Софи подошла вплотную к двери.

– Это полиция. Откройте дверь.

– Полиция, – выдохнул мужчина.

– Откройте дверь.

Несколько долгих минут нечего не происходило, и Софи решила, что мужчина догадался: она берет его на пушку. Но затем раздался звук снимаемой предохранительной цепочки, и дверь открылась. Свет залил лестничную площадку. Софи увидела мужчину в черных джинсах и футболке, со скрещенными на груди руками, а за его спиной на кушетке, обитой коричневым велюром, лежала женщина, обхватив руками завернутого в одеяло плачущего ребенка.

– Позвольте парамедику осмотреть ребенка, и мы сразу же уедем, – потребовала Софи.

– С каких это пор «скорая» и полиция работают вместе? – спросил мужчина.

– Иногда так бывает.

Софи вошла в квартиру первой. Мик последовал за ней. Женщина на кушетке – ей было за тридцать, загорелая, со спутанными каштановыми волосами – смотрела на них с негодованием. Завернутый в бледно-розовое потрепанное одеяло младенец лежал лицом к ней, поэтому единственное, что можно было увидеть, – прядь темных волос на его головке. У Софи учащенно забилось сердце.

– Это ваш ребенок?

– А чей же еще?

Ребенок продолжал плакать. Мик попросил:

– Позвольте мне быстро осмотреть его, и мы сразу же уедем.

Софи стояла возле женщины, спрятав плотно сжатые кулаки в карманах куртки, а Мик тем временем наклонился и потянулся к ребенку.

– Это девочка, – уточнила женщина.

Она развернула ребенка к ним лицом, и Софи поняла, что это не Лачлан. Ребенок с перекошенным от боли лицом был младше Лачлана, возможно, на пару месяцев. Кроме того, на подбородке у девочки было родимое пятно винного цвета.

Софи внимательно изучала комнату, пока Мик осматривал ребенка: проверил пульс и приложил руку ко лбу девочки, чтобы убедиться, что у нее нет высокой температуры. Софи чувствовала, как в ней закипает гнев по отношению к этим людям. Они тянули время, не открывая двери, она надеялась, что там был Лачлан, но теперь она чувствовала себя опустошенной. Разве станут вести себя так люди, которым нечего скрывать? На кушетке с одной стороны лежал свернутый спальный мешок, а с другой – валялись разбросанные вещи. На грязной лавке между крохотной кухней и гостиной лежали открытая пачка печенья, кусок хлеба, детская бутылочка, заполненная на треть молоком, и куча газет и была водружена полная окурков пепельница. Ничто не указывало на то, что в квартире, есть оружие или краденые вещи, но Софи была уверена, что они обязательно должны были быть здесь. Мужчина стоял переминаясь с ноги на ногу, и Софи поняла, как она поступит.

– Ну, теперь довольны? – спросила женщина.

Мик улыбнулся ей в ответ.

– Думаю, вы понимаете, что мы должны действовать по инструкции, иначе у нас могут быть проблемы.

– Спасибо, – с трудом проговорила Софи, хотя в этот момент ей хотелось закричать и ударить кого-нибудь.

На ступеньках они встретили трех полицейских. Софи сказала:

– Это был не Лачлан, но в квартире определенно происходит нечто странное.

Полицейские поблагодарили ее и поспешили наверх. На улице Мик спросил:

– Ты специально сказала так, чтобы они пошли и арестовали их?

– Разве ты не заметил, как неохотно они впустили нас в квартиру?

– Сейчас около двух часов ночи, – заметил Мик. – Если бы кто-то постучал ко мне в дверь, когда я никого не вызывал, я бы тоже отнесся к этому с подозрением.

Софи это было безразлично. Найти Лачлана – вот единственное, что имело значение.

Глава шестая

Четверг, 8 мая, 1:20

Дэннис открыл дверь в комнату для допросов, и Элла первая вошла в нее. Бойд Сойер быстро встал и протянул руку для приветствия. Он был худощав, как бегуны на длинные дистанции, которые тренируются много и подолгу. Ладонь Сойера была холодной и влажной на ощупь, глаза – красными, а лицо – помятым. Мужчина был одет в темные брюки, серую рубашку с засученными рукавами, от него исходил резкий запах пота и алкоголя, к которому примешивался, как уловила Элла своим чутким обонянием, запах рвоты и мочи. Она убрала руку за спину, чтобы незаметно вытереть ее о свои брюки.

Дэннис представился. На глаза Сойера навернулись слезы.

– Наконец-то хоть кто-то серьезно поговорит со мной. Дэннис жестом предложил ему сесть.

– Мистер Сойер, мы очень сожалеем о том, что произошло с вашей семьей.

– Я вам так признателен.

Сойер достал из нагрудного кармана сложенный белый носовой платок и принялся старательно вытирать покрасневшие воспаленные глаза.

– Наш разговор не займет много времени, а потом вас отвезут домой. – Дэннис наклонился вперед и положил ладонь мужчине на плечо. – Сейчас вы должны быть с дорогими вам людьми, а не здесь.

Сойер снова принялся утирать слезы, потом положил носовой платок на колени, выпрямился и глубоко вдохнул, всем своим видом выражая полную готовность к сотрудничеству. Элла прищурилась:

– Нам уже кое-что известно о том, что случилось вчера вечером, – сказал Дэннис. – Не могли бы вы еще раз поподробнее рассказать нам о случившемся?

– На меня напали и против моей золи накачали наркотиками, – объяснил Сойер.

Хорошо поставленный голос, открытый прямой взгляд – он выглядел как человек, который возлагает на полицию большие надежды.

– Как это произошло?

– Моя жена и дочь умерли позавчера. Жена родила ребенка дома. Эти парамедики… С тех пор я не могу находиться в доме.

– А что произошло сегодня вечером? – спросила Элла, – Вечером я выехал на машине в город, подальше от дома, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Куда вы поехали?

– Я не помню. Думаю, я был в каком-то пабе или баре, это единственное, что я припоминаю до того момента, когда я проснулся в своей машине в окружении парамедиков. Они рассказали, что привели меня в чувство при помощи налоксона, из чего следует, что меня накачали какими-то наркотиками. Потом меня стошнило, и сильно запахло алкоголем. Врач взял пробы крови, и я не сомневаюсь, что в них обнаружат и снотворное, которым меня, как я полагаю, тоже напичкали.

По ходу рассказа Сойер загибал пальцы, перечисляя то, что с ним сделали.

– Почему вы думаете, что вам дали снотворное?

– Если бы не снотворное, я бы оказал сопротивление. К тому же многие снотворные препараты вызывают амнезию. Этим объясняется то, что я не могу ничего вспомнить.

Сойер подтянул вверх рукав рубашки и вытянул вперед руку.

– Думаю, вы захотите сделать несколько снимков со следами инъекций.

Элла увидела след от иглы и синяк на внутренней стороне локтевого изгиба.

– Доктор, вы левша или правша?

– Левша.

Он вполне мог сделать инъекцию себе сам. Элла продолжила:

– Причинили ли вам какой-либо иной вред?

Сойер часто заморгал.

– Кроме попытки убийства при помощи наркотиков? Было ли что-нибудь украдено? Кошелек? Вашу машину они не взяли.

– Нет, ничего не пропало. – Сойер выглядел сбитым с толку. – Вряд ли это имеет значение в данной ситуации.

Дэннис толкнул Эллу ногой под столом.

– А вы не помните, с кем встречались в городе? – спросил Дэннис. – Попытайтесь вспомнить лица, имена.

Сойер на мгновение закрыл глаза, затем отрицательно покачал головой.

– Ничего не помню.

– Доктор, мы перед беседой проверили ваше досье, – начала Элла.

Сойер уставился на нее, а потом снова потянулся к своему носовому платку.

– Я знал, что это выплывет наружу.

– Это обычная процедура, – успокоил его Дэннис.

Сойер приложил сложенный платок к глазам.

– Это не имеет к случившемуся никакого отношения.

– Согласен, – заметил Дэннис, – но мы должны знать все обстоятельства этого дела, и ничего больше.

– Это было лишь несколько раз, с тех пор я никогда больше этого не делал, – сказал, всхлипывая, Сойер. – Я совершил ошибку, меня поймали и наказали, конец истории.

– Хорошо, – сказал Дэннис.

– Морфий и петидин? Тысяча девятьсот девяносто пятый год? Правильно? – спросила Элла.

– Девяносто второй, – поправил Сойер.

Голос Эллы смягчился:

– На самом деле, мне кажется, та история имеет непосредственное отношение к происшедшему. Знаю, раньше, когда у вас были проблемы в личной жизни, вы принимали наркотики. Тогда они помогли вам заглушить боль. Хак случилось и этим вечером. Вас переполнял гнев оттого, что у женщины, которая, по вашему мнению, виновна в гибели вашей жены и дочери, есть семья, и вы снова потянулись к игле. Наркотики можно купить в баре, все это знают, вы отправились именно туда, купили наркотики и выпивку. А когда вы сидели в машине с пристегнутым ремнем безопасности, под воздействием алкоголя вам неожиданно пришло в голову, что можно и другим способом облегчить свою боль. До того как вы осознали это, вы уже были на пороге дома Филипсов.

Сойер поднял на Эллу глаза, полные слез. Он выглядел растерянным.

– Кого?

– Я говорю о Софи Филипс, парамедике, которая принимала роды у вашей жены.

– Какое отношение она имеет ко всему этому?

– Сегодня вечером на ее мужа было совершено покушение, а ее ребенка похитили.

Сойер удивленно смотрел на Эллу, открыв рот.

– Вы думаете, что я имею к этому отношение?

– А что вы сами об этом скажете?

– Конечно, нет.

– Вы обвинили ее в убийстве жены и дочери и угрожали убить ее.

Он кивнул головой.

– Я был пьян и в отчаянии.

– А сегодня вечером вы были не в таком же состоянии. Его губы сжались в узкую белую полоску.

– Я пришел сюда, чтобы сделать заявление о преступлении, которое было совершено по отношению ко мне, а не выслушивать обвинения в свой адрес.

– Мы вас понимаем, – заговорил Дэннис. – Вас никто ни в чем не обвиняет. Как я сказал раньше, это стандартная процедура – мы всегда проверяем прошлое потерпевшего. – Он снова коснулся руки Сойера. – Когда ты закончим, у вас снимут отпечатки пальцев. Это поможет определить, кто, кроме вас, был в вашей машине или возле нее и прикасался к вещам в салоне. Вы помните, как ехали на набережную? Можете ли вспомнить что-либо о баре, в котором, как вы полагаете, вы пили?

Сойер приложил мокрый носовой платок к глазам.

– Ничего не помню.

– Помните ли вы, что столкнулись с другой машиной?

– Мой БМВ поврежден?

– Повреждение незначительное, но мы сможем установить, где и когда это произошло. Так мы сможем найти тех, кто накачал вас наркотиками.

– Такое я бы запомнил. Если, конечно, был не под кайфом.

Элла скрестила руки на груди.

– Хорошо, – сказал Дэннис. – Полагаю, у нас достаточно информации, чтобы продолжать расследование. Пойдемте со мной, я сниму отпечатки пальцев, сделаю снимок руки и, пожалуй, возьму образцы волос для сравнения.

– Зачем это?

– В машине обнаружили несколько волос. Они могут принадлежать нападавшим на вас, но сначала надо убедиться, что это не ваши волосы.

– Теперь понятно. Я согласен.

– Затем я найду кого-нибудь, кто отвезет вас домой.

Сойер направился за Дэннисом в коридор, а Элла осталась одна в пустой комнате. Все прошло, как и было запланировано. Сойер не заупрямился, не вызвал своего адвоката, и теперь они получат отпечатки его пальцев и образцы волос. Если он оставил отпечатки в доме Филипсов или на записке, их можно будет опознать без труда.

1:45

Софи сидела в машине, положив одну руку на руль, а другой обхватив лицо. Было холодно. Она ощущала, как темнота ночи угнетает ее. Софи испытывала гипервентиляцию, но никак не могла справиться с учащенным дыханием. Покалывание в кончиках пальцев усилилось, ей было трудно глотать. Город казался бескрайним, и Софи чувствовала себя песчинкой в этом огромном мире, беспомощной и одинокой. Она свернула с Кливленд-стрит, где движение было оживленным даже в такое время суток. Софи мысленно сравнивала улицы с венами в человеческом организме) но в какой-то момент поняла, что не знает, куда ехать дальше.

Она убрала руку с лица и посмотрела в лобовое стекло. Мимо медленно проехала какая-то машина. Софи увидела, как зажглись стоп-сигналы, и локтем надавила на замок двери. На работе она чувствовала себя уверенно и в безопасности на этих улицах, но сейчас казалось, что все таит в себе угрозу.

Машина проехала мимо. Софи убрала ногу с педали тормоза и, решив, что бессмысленно сидеть на одном месте, взялась за руль дрожащими руками и направилась в Рэндвик.

Софи въехала на подъездную дорожку знакомого дома, погруженного во тьму. Она чуть не упала, споткнувшись на ступеньках, и постучала в дверь. В глубине дома загорелся свет, и она снова постучала. Из дома раздались звуки быстрых шагов, затем над головой у Софи загорелся свет. Она посмотрела на дверной глазок и услышала, как мужской голос произнес:

– Это Софи.

Через пару секунд дверь открылась и Софи увидела Синтию, которая с обеспокоенным видом стояла в ночной рубашке на ступеньках, и ее мужа Рэя, смотревшего на нее с удивлением.

– У тебя что-нибудь случилось?

Софи расплакалась.

В кухне было тепло, но Софи не могла унять дрожь. Синтия теплыми руками растирала ее холодные ладони, пока Рэй готовил кофе и тосты. Софи рассказала им обо всем, что произошло, и на глазах у Синтии выступили слезы. Она придвинулась к Софи, обняла подругу, и та с рыданиями уткнулась ей лицом в плечо, почувствовав облегчение, что наконец-то она может излить свое горе.

Когда она немного успокоилась, Рэй поставил перед ней тарелку с тостами и положил свою широкую ладонь на ее плечо в знак поддержки. Софи отодвинула в сторону тарелку с тостами. Может, она и выпьет пару глотков кофе. Тосты – ни за что.

– Хочешь, мы отвезем тебя в госпиталь к Крису? – спросила Синтия.

Софи отрицательно покачала головой.

– Я не могу там находиться, я должна искать Лачлана.

– Но это опасно, – возразила Синтия. – Пусть этим занимается полиция, это их работа.

– Я не могу просто сидеть и ничего не делать. – Софи поднесла чашку с кофе к губам, но, так и не отпив ни глотка, поставила ее на стол. – Если я бездействую, меня одолевают разные мысли.

– И это понятно, ведь тебе на работе приходилось видеть всякое, – мягко заметила Синтия.

Софи вспомнила, как начиналась их дружба. Синтия работала акушеркой, а у Софи во время беременности возникли проблемы. Софи, бледная и обеспокоенная но полная решимости, всегда ей присущей, впервые обратилась к ней на занятиях для беременных. И тогда Синтия сказала, что иногда лучше знать меньше, чем хочется. Софи подумала: могло ли ее высказывание относиться к тем обстоятельствам, в которых она сейчас находилась, ведь ее собственный опыт общения с потерявшими детей матерями непроизвольно заставлял ее представлять себя на их месте. Работая парамедиком Софи научилась многим важным и полезным вещам: изучила расположение улиц, знала все процедуры в больницах, поэтому ее не путало количество трубок и аппаратов вокруг Криса.

Если чему-то ее и не научила работа, так это тому, где, в каких местах ей нужно искать Лачлана.

Синтия погладила Софи по плечу.

– Может, останешься у нас на ночь? Или ты затем и приехала? А если хочешь, я поеду с тобой, дай мне только минутку, чтобы переодеться, я могу побыть с тобой в больнице, – предложила Синтия.

Софи уже была на ногах.

– Софи, ты куда?

У нее появился план. Для этого нужно было дождаться рассвета, но ей стало легче – ведь теперь она знала, что дальше делать. Она будет ездить по улицам до рассвета, а потом начнет настоящий поиск.

– Мне надо идти.

– Это опасно, – предупредила Синтия. – Рэй, объясни ей.

Рэй положил руку на плечо Софи.

– Софи, дорогая, ты сейчас не можешь правильно оценить ситуацию. Давай я отвезу тебя в больницу или оставайся на ночь у нас, а утром мы поможем тебе во всем.

Софи убрала его руку.

– Мне надо идти, – повторила она и направилась к двери.

1:47

Элла вышла из кафе и чуть не столкнулась лицом к лицу с исполняющим обязанности комиссара Рупертом Игерзом.

– Детектив, – обратился он к Элле.

– Да, сэр.

На Игерзе был темно-синий костюм, белая рубашка и голубой галстук с аккуратно завязанным узлом. Элла пыталась угадать, возвращался ли он домой с позднего приема или специально приоделся по случаю. В руках Игерз нес свой форменный костюм на плечиках в целлофановом чехле.

Он повесил костюм, зацепив крючок за верхний край двери кафе.

– Я хотел бы получить последние сведения по делу Филипсов.

Элла рассказала о событиях этой ночи и о причинах розыска Сойера.

– Мы проверили, у него нет лицензии на право владения огнестрельным оружием. Эта записка тоже никак с ним не связана.

Игерз кивнул головой.

– Есть предположение, что Крис Филипс мог быть тем человеком, который позвонил на телевидение и сообщил, что банда, совершающая ограбления, состоит из полицейских, – сказала Элла, – Если это сделал он, то покушение на него, похищение ребенка и записка с угрозами должны были заставить его замолчать. Хотя следует принять во внимание, что мы так и не выяснили, действительно ли кто-то звонил на телевидение с подобным заявлением или это очередная утка.

Игерз почесал затылок.

– Есть ли у жены по этому поводу какие-либо предположения?

– Она рассказала, что Крис был чем-то озабочен в последнее время и расстроен из-за смерти охранника, погибшего при ограблении банка. Она не может точно сказать, действительно ли Крису было что-то известно.

Исполняющий обязанности комиссара изучающе посмотрел на Эллу, она ответила ему прямым взглядом. У Игерза были светло-карие глаза и волосы на тон светлее, отчего его лицо казалось излишне бледным. Хотя, пожалуй, никто не выглядел хорошо в это время суток.

– На телевидение действительно звонил мужчина, – сказал Игерз. – Он звонил мне перед тем, как позвонить на телевидение. Я советовал ему не делать этого, но он не послушал меня.

– Кто же это был?

– Он не назвал своего имени, но было ясно, что он настолько осведомлен о том, как работает полиция изнутри, что смог убедить меня в том, что он является или, по крайней мере, раньше был полицейским. Он заявил, что перезвонит, но так и не вышел на связь.

Элла была разочарована: любой бывший офицер, затаивший обиду на полицию, мог выдумать такую историю. Из книг и через Интернет практически любой мог получить информацию о том, как работает полиция. Поскольку звонивший не назвал своего имени, едва ли можно говорить о чем-то всерьез.

Игерз продолжил:

– Кто охраняет Филипса?

– Никто.

– Нельзя исключать, что именно он звонил на телевидение, – сказал Игерз. – Если это был он, а члены банды узнали о его намерениях и решили остановить, они попытаются нанести удар снова, как. только узнают, что он все еще жив. – Игерз прокашлялся. – Уверен, я не должен напоминать вам, что мы стоим на краю пропасти. Общество ждет от меня, от нас искоренения в наших рядах коррупции и хаоса, которые оставил после себя Дадли-Пирсон. Я хочу, чтобы вы объяснили всем своим сотрудникам, как важно работать безукоризненно, не покладая рук. Мы на виду. Если все пойдет скверно и окажется, что ребенок мертв, я не хочу, чтобы говорили, будто это произошло из-за коррупции в полиции или из-за того, что мы недостаточно хорошо работали и игнорировали улики. А ребенок?

– Это отличный шанс для полиции заявить о себе, – продолжал он. – Если мы правильно разыграем карты, то сможем восстановить свое доброе имя. Если упустим его, то не только потеряем доверие в глазах окружающих, но и придётся объяснять правительству, за что мы получаем зарплату.

А он не получит свое хлебное место.

Элла слушала Игерза молча. Он вскинул руку и посмотрел на часы.

– Отдел по связям с общественностью организовал пресс-конференцию в шесть. Я хочу, чтобы вы и детектив Орчард присутствовали на ней вместе с миссис Филипс.

2:29

У Софи зазвонил мобильный. Она схватила телефон, лежавший на пассажирском сиденье. На экране высветился номер детектива Эллы Маркони, Софи резко нажала на тормозную педаль прямо посреди дороги.

– Вы нашли его?

– Мне очень жаль, но пока нет. Где вы сейчас находитесь?

Саади засигналил грузовик и объехал машину Софи по встречной полосе. Она свернула на обочину.

– Я в Ватерлоо.

В трубке послышались приглушенные звуки: Элла с кем-то переговаривалась.

– На Бродвее возле Виктория-парк есть круглосуточное кафе. Мы могли бы встретиться там?

В кафе было тепло и светло. Софи заказала чай и спросила человека у кассы, можно ли посидеть на улице. Он вынес на улицу стол и стулья. Софи села спиной к зданию и стала звонить по мобильному телефону в больницу. Но состояние Криса не изменилось за десять минут, которые прошли со времени ее последнего звонка.

Обхватив ладонями чашку, над которой поднимался пар, Софи стала смотреть на улицу, думая о своем муже и сыне, о своей семье. В прошлом году они ходили смотреть на большую рождественскую елку на площади Мартин. Крис держал сонного Лачлана на руках, а Софи, обняв их обоих, любовалась Лачланом, который с открытым ртом рассматривал разноцветные шары. Вложив крошечную ладошку ребенка в свою большую ладонь, Крис тихонько напевал ему рождественские песенки, а Софи смотрела на них со слезами на глазах.

Фонари тускло освещали улицу. Как часто Софи пыталась утешить людей, которые находились на грани отчаяния! Теперь она знала, что в таких ситуациях утешения никак не помогали.

Софи увидела, как подошли Элла и Дэннис. Элла без посторонней помощи сняла пальто и села за столик.

– Как дела у Криса?

У Софи пересохло во рту.

– Он все еще без сознания.

Элла с пониманием кивнула головой.

– Я хотела, чтобы вы посмотрели на это.

Элла положила перед Софи фотографию оранжево-голубой пустышки. Софи схватила снимок.

– Это пустышка Лачлана.

– Было на ней имя Лачлана? – спросил Дэннис. – Или еще какие-нибудь опознавательные знаки? Например, какой-то брак или что-нибудь еще в этом роде?

– Нет, ничего такого на ней не было, но я уверена, что это соска Лачлана. Где вы ее нашли?

– Почему вы так уверены, что это его соска?

– Та же торговая марка, тот же цвет, те же рисунки на ней, – ответила Софи. – К тому же вы и сами так полагаете, раз показываете этот снимок мне.

Элла сказала:

– Дело в том, что если на соске нет имени или еще каких-либо других отметин, которые бы наглядно указывали на то, что эта соска принадлежала Лачлану, то соска может принадлежать любому другому ребенку.

– Что вы хотите этим сказать?

Софи показалось, что на какой-то миг блеснула надежда, а теперь ее хотят у нее отнять.

– Это не его соска, правда? Вы просто показали мне фотографию, чтобы опробовать на мне свои версии?

– Это не совсем так, – возразила Элла.

– Вы могли бы расспросить меня по телефону, как выглядела соска Лачлана, вы могли задать мне этот вопрос среди прочих вопросов, так я не испытала бы горечи ложной надежды, – не умолкала Софи. – Я могла бы не сидеть здесь с вами, не тратить время попусту, а искать Лачлана.

– Это нельзя назвать пустой тратой времени, – заметил Дэннис. – Любая, даже незначительная информация помогает найти ответы на интересующие вопросы.

Софи швырнула фотографию на стол.

– У Лачлана была такая же соска, как эта. Обычно он спал с ней. Там не было его имени. Вы нашли ее в кроватке Лачлана или где-то в доме?

Элла отрицательно помотала головой.

– В таком случае похититель забрал ее вместе с Лачланом.

Софи с трудом подавляла приступ тошноты.

– Где вы её нашли?

– Возле машины доктора Бойда Сойера.

– Значит, вы нашли его? Что он говорит?

– Он говорит, что не имеет к этому никакого отношения.

– Он может это подтвердить?

– Мы как раз проверяем его алиби.

Софи провела языком по пересохшим губам.

– А где была его машина?

– Возле реки Парраматта на набережной Нижний берег.

Река. Софи задрожала и поплотнее закуталась в кожаную куртку.

– Ведутся поиски, – сказала Элла.

Софи резко встала.

– Я должна продолжить поиски.

Элла пошла вслед за Софи.

– Вы ездите и ищете ребенка самостоятельно?

Софи открыла дверь машины и села за руль.

– Давайте с вами будет ездить полицейский.

– Я предпочитаю делать это одна.

– Но так будет безопаснее…

– Я справлюсь.

Элла положила руку на дверцу машины.

– Софи, в шесть часов в полицейском участке Глэдсвила пройдет пресс-конференция. Как думаете, вы сможете выступить?

Софи завела машину.

– Я сделаю это во что бы то ни стало.

5:00

В комнате расследований, когда вошел Дэннис, воцарилась тишина.

– Начнем. Сначала опрос соседей.

Дэннис посмотрел на детектива Эддингтон. Молодая женщина стала проверять записи в своем блокноте.

– Никто из проживающих на Истон-стрит не помнит ничего необычного. В то время как Фергус Патрик, сосед Филипсов, уверен, что слышал звук выстрела пистолета с глушителем, никто не подтверждает этого. Семья, которая живет прямо за домом Филипсов, находится в данный момент за рубежом, и, вполне возможно, похититель пробрался к дому Филипсов через их двор, оставив машину на улице. Однако в результате осмотра не было найдено физических улик. Одна соседка припомнила, что слышала, как возле этого дома остановилась машина, но она не может сказать, в котором часу это было и когда машина уехала. Это все.

– Ничего подозрительного не выяснилось в ходе проверки Фергуса Патрика, – начал Мак-Алпайн. – Прекрасный послужной список, пара наград, переехал сюда четыре года назад, чтобы быть поближе к семье. По всей видимости, иногда бывал у Филипсов в гостях. Только что он принес новую партию листовок с фотографией Лачлана.

– Понятно, – сказал Дэннис. – Что есть у экспертов?

– Они сняли отпечатки пальцев и обнаружили несколько волос и волокон в доме, им нужны образцы волос Криса и Софи для сравнения.

Дэннис кивнул головой.

– Сагден, как продвигаются дела с телефоном?

– Установлено оборудование для отслеживания телефонных вызовов. Пока никто не звонил.

– Кимзли, Де Виз?

– В последнее время в отношении Филипса не поступало никаких жалоб или угроз, – сообщил Де Виз. – Не было и обвинений в коррупции. Два месяца назад он и старший констебль Дин Ригби подверглись нападению со стороны подозреваемого Поля Хоткемпа, когда преследовали его в Сурей-хиллз. Сейчас Хоткемпа отпустили на поруки. Мы поехали к нему домой, и он рассказал, что вчера вечером был в доме инвалидов, где проведывал кого-то из своих родственников. Персонал подтвердил, что он действительно был там. Другой мужчина, Шейн Брейфилд, на прошлой неделе был досрочно освобожден. Он провел за решеткой восемнадцать месяцев за многократное вождение автомобиля в состоянии опьянения, за нарушение запрета на вождение. Филипс задерживал его три раза. Сейчас мы ищем Брейфилда.

– Герберт? Ким?

– В Глэдсвиле известны два преступника, совершавшие нападения на сексуальной почве, – сказал Ким. – Один питает страсть к десятилетним девочкам, другой – к мальчикам шести-восьми лет. У обоих есть алиби. Один был на работе (работает уборщиком мусора), и его начальник подтвердил, что они были вместе весь вечер. Второго арестовали в Кроссе вчера вечером, и, когда произошло нападение на Филипса, он находился в камере предварительного заключения.

Дэннис посмотрел на детективов, которые сидели рядом с Луни.

– Что скажете? Есть хоть какая-то связь с делом об ограблениях?

Луни стал докладывать:

– Детективы из специальной ударной группы, с которыми мы беседовали, сообщили, что до настоящего времени имя Криса Филипса не фигурирует в расследованиях об ограблениях. Проверка графика дежурств показала, что Крис не работал в те дни, когда были совершены ограбления, за исключением последнего, пятого налета, но в городе дежурят тысячи полицейских, которые оказались в такой же ситуации.

Дэннис кивнул в знак согласия.

– Во вторник, шестого числа, когда кто-то звонил на телевидение, у Криса был выходной, – сообщил молодой детектив. – Его жена была на дневном дежурстве, поэтому Крис присматривал за ребенком. Проверка номеров, по которым велись разговоры на их домашнем телефоне, показала, что в восемь тридцать был сделан звонок в отдел по найму персонала Главного управления. Вскоре Филипс уехал из дому и отправился к своей матери, Глории, которая живет в пригороде Эппинг, прибыл туда около девяти и попросил мать присмотреть за ребенком. Глория рассказала, что он выглядел уставшим, но в целом вел себя как обычно. Крис объяснил матери, что ему нужно съездить на работу, но не сказал зачем. Он пообещал вернуться часа через полтора. Мать взяла ребенка, и он уехал.

Детектив оглянулся по сторонам.

– Жэн?

Детектив Элиопулос начала свой отчет:

– Филипс приехал в Главное управление в девять тридцать восемь. Записи с камер видеонаблюдения доказали что он прошел через фойе к лифту, поднялся в отдел по найму персонала, где встретился со старшим констеблем Дином Ригби, который работал в отделе кадров с тех пор, как его освободили от патрульной службы из-за травмы. Ригби подтвердил, что Филипс звонил утром предупредил, что приедет. Сказал, что они были друзьями, что Филипс был расстроен смертью охранника, погибшего при ограблении банка. Они беседовали около получаса, затем камеры наблюдения зафиксировали, как Филипс прошел через фойе и покинул здание в десять двенадцать. В квартиру матери он вернулся в половине первого.

Дэннис посмотрел в записи, лежавшие перед ним на столе.

– Мы не знаем, где Филипс был на протяжении двух часов и двадцати минут, но именно в это время был сделан звонок на телевидение.

– Завтра мы начнем обрабатывать записи телефонных звонков, поступивших на телевидение, – сообщил Дэннис. – Есть ли хорошие новости из больницы? Что говорит Рос?

– Старший констебль Питер Рос, – начал детектив Бил Симпсон. – Пуля попала ему в левое бедро, у него раздроблены тазовые кости и есть повреждения желудочно-кишечного тракта. Ему дают обезболивающие средства в значительных дозах, но, по словам лечащего врача, они не могут влиять на его сознание. Однако Рос постоянно жалуется полицейским из ударной группы специального назначения на страшные боли, отчего он не может с ними говорит Когда ему рассказали о Крисе и похищении ребенка, он никак не отреагировал, только сказал, что не знает ни Криса, ни Софи. Но мы установили, что два года назад он вместе с Крисом был на курсах.

Симпсон передал фотографию, на которой была запечатлена группа из двадцати полицейских. Несколько человек сидели на скамье с прямыми спинами и сложенными на коленях руками, остальные стояли навытяжку за ними. Элла узнала Криса по фотографиям в его доме – те же знакомые карие глаза и широкая улыбка. Кто-то нарисовал шариковой ручкой стрелку над головой мужчины, сидевшего рядом с ним. Это был полицейский с худощавым лицом, коротко подстриженными усиками, острым носом, вытянутым подбородком и самоуверенной улыбкой на лице. Он смотрел прямо в камеру.

– Если Филипс был членом банды, – предположил Де Виз, – и решил выйти из нее, то это объясняет, почему он не участвовал в последнем ограблении.

– Или, возможно, банда состояла более чем из четырех человек, и они по очереди выходили на дело, – заговорил Герберт. – Крис не мог участвовать в последнем ограблении, потому что в этот день был на дежурстве.

– Вы лично разговаривали с Росом? – спросил Дэннис Симпсона.

– Нет, с ним беседовали люди из ударной группы.

– Сегодня мы с Эллой съездим к Росу в больницу. – Дэннис жестом указал на фотографию. – Теперь о ребенке.

– Я начну, – сказала Лорел Мейси. – Мы с Дэн начали с крупных больниц, которые находятся в городе, и сразу же нащупали две зацепки. Первая: четыре месяца назад персонал частной клиники Святого Джеймса в пригороде Розель заметил, как женщина лет сорока пытается вынести девочку из палаты для новорожденных. Когда женщина поняла, что ее заметили, она положила ребенка на пол и убежала. Больше об этом случае пока ничего неизвестно. Об инциденте не заявляли в полицию, но существенно усилили охрану, теперь они, конечно, такого не допустят, уж поверьте мне на слово. Сотрудник, который хорошо разглядел эту женщину, заступит на смену через пару часов, и мы вернемся в больницу, чтобы расспросить его подробнее.

– Второй случай связан с мертворожденным ребенком, – продолжила детектив Даниэль Фарли. – Это был первенец молодой пары, и он родился в госпитале Принца Уэльского шесть недель назад. Несмотря на рекомендации врачей, мать выписалась на следующий день после родов социальные работники из госпиталя безуспешно пытались связаться с ней по телефону. Ситуация вызывала беспокойство, поскольку у женщины было небольшое кровотечение и ей могла понадобиться помощь специалиста. Медсестра, с которой мы разговаривали, отметила, что пара вела себя очень странно, особенно учитывая то, что Мужчина сам был парамедиком и должен был осознавать степень риска.

– Мы испробовали все, чтобы выудить из персонала информацию, которая помогла бы установить личность этой женщины, – подхватила Лорел. – Мы показали сотрудникам фотографию Лачлана и долго рассказывали о том, как страдают сейчас его несчастные родители, но дело не сдвинулось с мертвой точки. Управляющий госпиталем будет на рабочем месте в восемь, мы вернемся туда и поговорим с ним.

– Хорошо поработали, – похвалила Элла. – Сэнди?

Сэнди Кемияма сложила руки на груди.

– Мы со Стивом двигались на юго-восток от дома Филипсов: раздавали листовки с фотографией ребенка и опрашивали людей на станциях техобслуживания, на автобусных и железнодорожных станциях, на стоянках такси и в магазинах, которые работали в это время. Никто не заметил ничего необычного. Записи охранного видеонаблюдения нам получить не удалось.

Элла кивнула:

– Клинтон и Тревис?

– Мы проделали то же, двигаясь на северо-запад, – сказал Тревис Генри. – Нам тоже не о чем рассказать.

Элла снова кивнула.

– Что касается доктора Бой да Сойера, – сказал Дэннис. – Он заявил, что его похитили и насильно накачали наркотиками. Это произошло как раз в то время, которое нас интересует. Мы проверим, не совпадут ли отпечатки его пальцев и образцы волос с теми, что были обнаружены в доме Филипсов и на записке. Детская соска-пустышка, которую нашли возле его машины, по заявлению миссис Филипс выглядит так же, как и соска Лачлана. На бампере его машины мы обнаружили вмятину со следами белой краски, Вполне возможно, столкновение произошло на дороге, но никаких сообщений о ДТП не поступало. Если нам удастся узнать о месте столкновения, то мы сможем определить, где находилась его машина в то время. У нас нет оснований, чтобы арестовать его или получить ордер на обыск его дома, но Миллер и Ли ведут сейчас за ним наблюдение. Будем надеяться, что со временем у нас появятся дополнительные сведения, – Дэннис посмотрел на. часы. – Хорошо. Вопросы есть?

– Филипс пришел в себя?

– Врачи ввели ему успокоительное, но мы надеемся, что скоро его действие закончится, – сообщила Элла. – Он может быть мишенью для банды, поэтому его охраняет наш сотрудник.

– Не вспомнила ли миссис Филипс что-нибудь еще?

Дэннис покачал головой в знак отрицания.

– Еще вопросы?

Все молчали. Дэннис окинул взглядом команду полицейских: тех, кто опрашивал жителей в районе дома Филипсов, кто проверял магазины и другие работавшие ночью заведения, и тех, кто занимался проверкой больниц.

– Следующая встреча здесь в одиннадцать. Сообщайте обо всем, что узнаете. Возьмите с собой еще листовок. Желаю всем удачи.

Уже через несколько минут комната опустела.

– У нас пресс-конференция через десять минут, – напомнил Дэннис Элле. – Не навестить ли нам Роса?

– Да, конечно, – согласилась Элла. – Говорит, что не знает Криса? Что за чушь!

Глава седьмая

Четверг, 8 мая, 6:41

После пресс-конференции Софи поехала в госпиталь к Крису, чтобы быть рядом, когда он начнет приходить в сознание. Компьютерная томография головы, проведенная сегодня утром, показала, что гематома уменьшилась и контузия лобных долей головного мозга не прогрессирует. В течение следующего часа станет ясно, в каком состоянии находится Крис: к этому времени действие препаратов должно прекратиться, и он начнет приходить в себя. Но нельзя было с уверенностью сказать, что произойдет после пробуждения: будет ясным или спутанным сознание Криса, прояснится оно со временем или останется помраченным навсегда. Да и вообще проснется ли он…

Сидя на краю стула, Софи всматривалась в лицо мужа. Трубки уже убрали, и Крис дышал самостоятельно. Софи сжала его руку и стала умолять его открыть глаза.

Глория пошла домой принять душ и покормить своих любимых котов. В коридоре полицейский в штатском вместе с медсестрами пил кофе и ел шоколадные круассаны. Не вдаваясь в объяснения, Элла сказала, что его присутствие необходимо. Вопросы, которые задавали Софи на пресс-конференции, вызвали у нее некоторое смятение. Она потирала затылок, чувствуя, как от еле сдерживаемого гнева напрягаются мышцы. Да как они могут такое говорить!

Софи наклонилась к Крису. Она знала, что сначала к нему должен вернуться слух. Даже если он не подавал никаких признаков, что пришел в себя, он мог уже слышать.

– Крис, любимый, это я, Софи. Я знаю, что ты не можешь двигаться или говорить. Но это нестрашно. А еще ты, наверное, не понимаешь, где ты находишься и почему. – Софи глубоко вдохнула. – Дорогой, случилось нечто ужасное. Кто-то подошел к двери и выстрелил в тебя, а потом похитил Лачлана. С тобой все будет в порядке, как бы плохо ты себя ни чувствовал сейчас. Мне необходимо, чтобы ты вспомнил, что произошло, и мы смогли бы найти нашего мальчика. – Софи поцеловала Криса в щеку. – Говорят, что это произошло из-за тех ограблений, говорят, ты тоже в этом замешан, но я точно знаю: ты здесь ни при чем. Крис, ты порядочный человек и честный полицейский. Я доверяю тебе и верю в тебя. – Софи прижалась щекой к щеке Криса. – Знаю, ты слышишь меня, знаю, ты не сдаешься. Скоро прекратится действие лекарства, ты начнешь ощущать свое тело. Тебе будет больно. Ты почувствуешь, что лежишь на кровати, и услышишь, как я разговариваю с тобой. Крис, умоляю, открой глаза. Я здесь, рядом с тобой. Посмотри на меня.

Крис не двигался. Его дыхание оставалось таким же размеренным и спокойным. Софи выпрямила затекшие пальцы и снова сжала их в кулак.

– Сегодня утром собрали пресс-конференцию. Там было много полицейских, и все они желали тебе скорейшего выздоровления. – Софи вспомнила, как полицейские подходили к ней, обнимали ее и тихо говорили слова поддержки. Хью Грин тоже был среди них, у него на глазах она увидела слезы. Она вернула ему куртку, но теперь почувствовала» как ей не хватало этой куртки. – Я выступала перед камерой, рассказала, как мы любим Лачлана и скучаем по нему. Они выстроились передо мной, как… – Они стояли как приговоренные к расстрелу, как толпа зевак с выпученными глазами, но ей не хотелось сейчас произносить такие слова вслух. – Я думала о том, что человек, который похитил Лачлана, тоже видел мое выступление. Если бы я только смогла ему как-то объяснить, как нам больно, то наверное, смогла бы убедить его вернуть Лачлана домой.

Софи стала сгибать и разгибать большой палец.

– Забавно, но я совсем не помню, что говорила. Единственное, что я помню: в зале стояла гробовая тишина. А еще помню боль, которая звучала в моем голосе. Я думала, что буду нервничать, что не смогу совладать со своими чувствами, но я совсем не волновалась. Не помню, как долго я говорила, но в конце своего обращения я увидела в толпе человека с микрофоном, у которого на глаза навернулись слезы. – Софи замолчала, погрузившись в воспоминания. – Думаю, именно такие чувства должны возникнуть у людей. Те, кто разделяет мои чувства, позвонят в полицию, услышав плач ребенка в соседнем доме, где раньше не было детей. Они вспомнят огромные карие глаза Лачлана на фотографии, которую им показали, и узнают нашего малыша, если увидят его в детской коляске в супермаркете или где-нибудь еще, поспешат к телефону, и очень скоро Лачлан окажется дома.

Софи снова прижалась лбом к тыльной стороне ладони Криса. Рука мужа пахла йодом. Когда она моргала, ресницы задевали волоски на его коже.

– Просыпайся, – прошептала Софи, нежно сжимая руку Криса, пытаясь передать ему все свое отчаяние, – Просыпайся и расскажи мне, что ты знаешь.

Крис был неподвижен.

7:00

Подъезжая к госпиталю Святого Винсента, Дэннис сказал Элле:

– Возможно, мне стоит оставить тебя наедине с Росом, – и посмотрел на нее. – Он неравнодушен к женскому полу, насколько мне известно. Никогда не знаешь, как пойдут дела. А вдруг он захочет излить тебе душу?

Маловероятно. По опыту Элла знала, что парни, которые считают себя спецами по женской части, обычно обращают внимание на то, как женщина выглядит и сколько ей лет. Вряд ли появление у больничной койки женщины за тридцать с темными неухоженными волосами хоть как-то вдохновит его.

Охранник увлеченно беседовал с кем-то из обслуживающего персонала. Дэннис прошел мимо, на ходу показав жетон, и направился к одноместной палате в конце коридора, в которой лежал Рос, но никто даже не посмотрел в его сторону. Он постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел. Рос полусидел, опираясь на гору подушек. Его бледное лицо казалось более худым, чем на фотографий. У него отросла щетина, и в комнате стоял запах, который напомнил Элле комнату ее дедушки, в которой тот провел свои последние дни, умирая от рака. Это был запах больного, дни которого сочтены.

Рос скрестил руки на груди.

– Если началось время для посещений, то мои часы идут неправильно. К тому же мне забыли принести завтрак.

На нем была полосатая больничная пижама из тонкой хлопчатобумажной ткани с подтянутыми вверх рукавами, чтобы ставить капельницы. Прозрачная трубка шла от его руки к насосу и дальше к емкости с прозрачной жидкостью и ярко-оранжевой наклейкой. Элла с трудом разобрала надпись: «С добавлением антибиотиков».

Дэннис остановился у изножья кровати и сложил руки на груди.

– Мы хотели бы получить кое-какую информацию.

– Никаких тебе «здравствуйте» или «как дела?». Не очень-то любезно с вашей стороны.

Дэннис словно ненароком толкнул коленом кровать, отчего на лице Роса появилось недовольное выражение. Дэннис сказал:

– Как ты думаешь, есть малышу Лачлану дело до твоих телячьих нежностей?

Рос хмыкнул и отвернулся к окну. Элла посмотрела туда же и увидела часть теннисного комплекса Уайт-сити, а вдалеке над пригородами – Белеву-хилл и Бонди – неподвижно висели облака черного дыма.

– Ни свет ни заря, а смог уже повис, – произнес Рос. На этот раз Дэннис ударил ногой по кровати.

– Ты говоришь, что не знаком с Крисом Филипсом.

– Нет.

Дэннис бросил на кровать фотографию с курсов.

– Здесь вы сидите плечом к плечу.

Рос взял фотографию в руки.

– А, вы этого имеете в виду.

Дэннис скосил глаза на Эллу:

– Ло, к нему возвращается память.

– Ну, если нас тут рядом усадили, то это еще не означает, что мы приятели, – сказал Рос. – Вы что, помните имена всех, с кем бывали на курсах?

– Что вы помните о Филипсе?

– Ничего. – Рос отбросил фотографию в сторону. – Я припоминаю его лицо и теперь знаю, как его зовут, но не более. Я не знаю, ходил ли он по вечерам с нами в бар, с какой станции он приезжал, и вообще не помню» приходилось ли мне с ним разговаривать хоть раз в жизни.

Дэннис положил фотографию обратно в карман, затем швырнул на одеяло фотографию Лачлана.

– Мы разыскиваем его сына.

– У них похожие глаза, – заметил Рос.

– Что тебе известно о похищении?

– Ничего. Я уже говорил это вчера вечером.

Дэннис опустил руки.

– Я иду за кофе.

– Принесите и мне чашечку! – крикнул Рос вслед выходящему из дверей Дэннису, а потом улыбнулся Элле: – Вы же знаете, я на это не куплюсь.

– Что? – спросила Элла.

Рос промолчал.

Напротив окна у стены стояло низкое обитое дерматином кресло. Элла села в него и поняла, что оно не такое удобное, каким казалось. Она наклонилась вперед и сделала вид, что погружена в свои мысли, облокотившись на ручку кресла и подперев голову рукой. Рос откинулся на подушки и закрыл глаза.

Из коридора то и дело доносились звуки шагов и голоса, но никто не входил в палату. Элла пыталась донять, как долго будет отсутствовать Дэннис. Если он быстро вернется, то их визит окажется пустой тратой времени.

Рос заговорил:.

Вы даже не представляете, на каком уровне все крутится. – Элла, не убирая руки, повернула голову в его сторону. – И это действительно так. Детективы из ударной группы все время приходят сюда, спрашивают, кто еще состоит в банде, говорят, что если я не назову их имена, то проведу остаток своей жизни за решеткой. Похоже, онн не понимают, что есть вещи куда страшнее.

– Когда похищают вашего ребенка? Или когда покушаются на вашу собственную жизнь? – Рос сменил позу с гримасой боли на лице. – Вы думаете, такое может случиться и с вами?

Рос внимательно рассматривал лицо Эллы. Она привыкла к подобным проверкам: полицейским постоянно приходится выдерживать такие испытания со стороны подонков, которые считают, что могут лезть в душу, как только им удается нащупать твое слабое место. Элла хорошо умела делать лицо непроницаемым, приподняв бровь, чтобы показать, как ей все надоело. Такое выражение лица помогало ей выдерживать их пристальные, навязчивые взгляды.

– Вы любите свою работу, – произнес Рос. – Я тоже раньше любил свою работу.

Любил? Гм.

Рос закрыл и снова открыл глаза.

– Раньше я думал, что могу спасать людей. Думал, что это и есть наша цель и предназначение, это было гораздо важнее, чем ловить плохих парней. Верил ли я в это или не верил, разве это имеет значение, пока честные граждане могут жить спокойно?

В палате вдруг стало душно.

– Но потом вы осознаете, что не все коллеги думают так. Особенно начальники. Иногда они манипулируют с цифрами, чтобы представить прекрасный годовой отчет о работе, желая получить премию, которой бы хватило на новую машину. Иногда они делают это для прессы, для имиджа. – Рос вскинул брови. – Тяжело о таком думать? – Элла безразлично пожала плечами. – Впрочем, думаю, это хорошо, если вы до сих пор верите в то, что черное можно сделать белым. Надеюсь, ваша вера не пошатнется, когда тайное станет явным и вы поймете, как далеко зашла коррупция.

– И как далеко?

– А как вы думаете?

Рос посмотрел на Эллу оценивающим взглядом, но в этот момент вошел Дэннис, разливая кофе из одноразовой чашки на коричневый линолеум. Элла была готова его придушить.

– Отлично, – сказал Рос. – Я тут умираю от жажды, как верблюд в пустыне, рассказываю все подряд вашей коллеге, а вы мне даже кофе не принесли.

Дэннис повернулся к Элле.

– Это правда?

– Конечно, нет.

Дэннис пристально посмотрел на Роса.

– Ты понимаешь, что тебя могут заставить говорить. Тебя могут припереть к стенке. У тебя заберут пенсию и все льготы.

– Это я уже слышал от парней из ударной группы, – отмахнулся Рос. – К чему все эти угрозы, если мне нечего вам рассказать?

– Ты настаиваешь, что тебя ранили во время уличного ограбления?

– А вы можете доказать обратное? У вас есть свидетели? Записи видеонаблюдения?

Дэннис указал на фотографию Лачлана.

– Единственное, что нам нужно, – это ребенок.

– Я не уверен на все сто, поскольку не могу встать и заглянуть под кровать, но думаю, его здесь нет.

Лицо Дэнниса исказилось и пошло пятнами от гнева.

– Когда станет известно, что пуля, которую извлекли из твоей задницы, выпущена из пистолета охранника банка, мы вернемся сюда.

– Почему бы вам не убраться отсюда сейчас? Отправляйтесь искать ребенка, вместо того чтобы угрожать ни в чем не повинному и к тому же больному человеку.

Рос взял пульт дистанционного управления и включил телевизор.

Дэннис подошел к телевизору и выключил его. На его лице появились отчетливые белые пятна. Элла нащупала позади себя ручку двери, чтобы убедиться, что дверь закрыта. Дэннис наклонился к Росу, чашка с кофе у него в руках заметно дрожала.

– Такие, как ты, позорят всех нас.

Еще до того, как Рос успел что-либо ответить, Дэннис стремительно вышел из комнаты, а Элла поспешила за ним, громко хлопнув дверью.

– Он знает больше, чем говорит. – Дэннис выглянул в окно в коридоре. – Я надеялся, что он полицейский, пусть даже продажный, и то, что Крис тоже полицейский… – Дэннис выпил залпом кофе и поморщился. – Я надеялся, что то лучшее, что в нем есть, даст о себе знать.

Элла вспомнила, что оставила фотографию Лачлана.

– Я на минутку.

Она направилась в конец коридора, Дэннис продолжал стоять у окна, нахмурившись, и наблюдал за суматохой, царившей на Виктория-стрит.

Элла вошла без стука, и, похоже, Рос не заметил ее. Он безучастно смотрел в окно. Фотография Лачлана лежала не там, где прежде; видимо, он рассматривал ее, а потом отложил. Выражение лица Роса было сложно описать: это было какое-то странное сочетание тревоги, страха, обеспокоенности и чего-то еще. Ужаса?

Элла отступила к двери и тихо закрыла ее за собой.

Дэннис ждал ее возле лифта.

– Забрала?

Она отрицательно мотнула головой.

– Может, фотография хоть как-то на него повлияет. – двери открылись, и они вошли в лифт. – Он определенно что-то знает.

Когда они садились в машину, у Эллы зазвонил мобильный телефон.

– Маркони слушает.

– Это Клинтон. У нас есть новости.

Элла потянулась за блокнотом.

– Записываю.

– Продавщица с заправочной станции «Эмпол»[7] на Эппинг-роуд рассказала, что женщина, которой на вид было лет пятьдесят-шестьдесят, рано утром покупала детские подгузники. Через десять минут женщина вернулась, сказав, что подгузники не подошли по размеру, и спросила, можно ли их обменять. – Клинтон от волнения говорил так громко, что Элле пришлось отодвинуть телефонную трубку от уха. – Мы просмотрели записи видеонаблюдения, на них отчетливо видно лицо женщины. Также мы знаем, что у нее светлый «ВК Холден Коммодор» и несколько цифр ее номерного знака. Он заканчивается на 487. Тревис все ещё занимается проверкой автомобиля по компьютерной системе, нам уже удалось кое-что найти. Похожий автомобиль зарегистрирован на имя Сильвии Моррис, пятидесяти шести лет. У нее были судимости за оскорбление и оказание сопротивления полиции, когда работники социальной службы в присутствии полиции забирали ее детей в приют. Она живет на Херинг-роуд, недалеко от станции техобслуживания и дома Филипсов.

Элла прикрыла рукой микрофон телефона и вкратце пересказала разговор Дэннису. Дэннис завел двигатель и выехал на дорогу, вливаясь в поток машин.

Элла продолжила разговор с Клинтоном:

– Возьмите пару полицейских. Ведите наблюдение за домом, но не показывайте своего присутствия до тех пор, пока мы не прибудем на место.

– Мы так и сделаем.

Дэннис включил мигалку с сиреной и утопил педаль газа. Пульс у Эллы участился, сердце, казалось, забилось с такой же бешеной скоростью, с какой их машина мчалась по улицам города.

8:00

Уже прошло десять часов с того момента, как похитили Лачлана.

Софи стояла на краю площадки для машин «скорой помощи» Королевского госпиталя Северного побережья и смотрела на зеленый газон, простиравшийся вдоль скоростной дороги Пасифик-хайвей, прокручивая в голове привычный распорядок дня. Два кормления. Три, а может быть, четыре подгузника. Семь часов на сон, и еще чудесных полчаса утром, когда Крис приносит Лачлана в их постель. Они склоняются нам ним, а малыш начинает так забавно возиться со своими пальцами на ногах, как будто видит их впервые. После завтрака начинается время игр: Лачлан вытаскивает все игрушки из коробки, чтобы решить, какая книжка с пищалками ему сегодня по душе.

У Софи сжалось сердце. Если те, у кого был сейчас Лачлан, не сменили ему подгузник вовремя, у малыша может появиться раздражение на коже. И они не знают, сколько надо нанести цинковой мази, не знают, что Лачлан будет ждать, что с ним сыграют в «бушки-барашки», прежде чем взять его на руки после смены подгузников. Он будет напуган. Будет плакать и ждать, когда же они придут к нему.

Софи заставляла себя думать, что если ребенок и страдает, то только от недостаточно хорошего ухода за ним. Такие мысли отвлекали ее и помогали не давать волю воображению, которое то и дело рисовало страшные картины того, как ее ребенка мучают. Софи теряла над собой контроль. Если она позволит отчаянию и страху взять верх, то никак не сможет помочь ребенку. Софи закрыла глаза. Всегда она была уверена: узнав, что с Лачланом что-то случилось, она упадет замертво на месте. Как ни странно, она не умерла, она до сих пор дышала, что-то делала.

Было еще слишком рано приступать к осуществлению своего плана. Она снова посмотрела на часы. Время как будто остановилось.

Услышав звук двигателя, Софи оглянулась. Машина «скорой помощи» въезжала на площадку, и она сделала шаг в сторону, чтобы пропустить ее. Оба парамедика сидели в кабине – значит, приехали без пациента. За рулем сидел Стюарт, Софи знала его, а со вторым парамедиком, Юрием, у нее были теплые, дружеские отношения. Юрий открыл дверь и вышел из машины еще до того, как Стюарт успел заглушить двигатель.

– Новости есть? – спросил Юрий. – Полиция уже предъявила обвинения этому горе-доктору?

Софи отрицательно помотала головой.

Он говорит, что не делал этого.

– Знаешь, ведь это мы выезжали на вызов и приводили его в чувство, – сообщил Юрий. – Он был невменяем, говорил, что не принимал никаких наркотиков. Вел себя так, как при передозировке героина.

Стюарт подхватил:

– На полу в его тачке нашли использованный шприц. Зрачки у него были сужены, на локтевом изгибе виднелись четкие следы от иглы. Нам не составило труда поставить его на ноги при помощи наркана. Если он ничего не принимал, то я – Папа Римский.

С Софи катился градом пот.

– А вы не заметили в машине следов, указывающих на то, что там был Лачлан?

– Нет. О том, что произошло, мы узнали позже. В больнице один полицейский рассказал нам, почему Сойера разыскивала полиция.

Софи попыталась сосредоточиться.

– Но он точно принимал наркотики?

– Все указывает на это, – подтвердил Стюарт. – Он выпивал в тот вечер: его стошнило по дороге в больницу Райда.

В этой больнице у Софи не было знакомых среди сотрудников, а если она и знала кого-то, то не настолько близко» чтобы попросить в обход правил показать ей результаты анализов крови Сойера.

– Как Крис? – спросил Юрий.

Софи пожала плечами и машинально провела рукой по затылку, опустив глаза. Удивительно, почему иногда удается оставаться собранной вопреки любым обстоятельствам, а преисполненный заботы и тревоги взгляд друга в миг может заставить потерять контроль над собой.

– Ну что ты. – Юрий обнял Софи.

От него пахло потом и едой из закусочной навынос – запах долгого ночного дежурства. Софи вспомнила времена, когда в ее работе было две самые большие проблемы: пьяные и психи и усталость от четырнадцатичасовой смены плюс переработка. Если бы она могла вернуться в те времена, она стала бы самой лучшей женой и матерью и самым лучшим парамедиком. Она бы не жаловалась на рутину, не обращала внимания на распоясавшихся пьяниц и не теряла терпения во время вызова к очередному ипохондрику. Она бы не злилась, что Лачлан плачет, когда ей надо поспать. Его плач звучал бы для нее как песня. Она никогда не позволила бы себе подумать, что Крису не стоит волноваться о том, что происходит в полиции, – ведь такой он человек, причем человек замечательный. Она бы никогда не позволила себе посмотреть на другого мужчину. Она никогда не воспринимала бы свою семью как нечто само собой разумеющееся. Ни единой секунды.

Софи прижалась к Юрию.

– Все будет хорошо, – успокаивал он.

Она напряглась при этих словах.

А что, если не будет?

Дверь отделения неотложной хирургии открылась, и кто-то окликнул ее.

Это был Ангус. Впервые с того дня, когда она совершила большую ошибку, Софи не почувствовала себя виноватой при встрече с Ангусом, как будто то, что Лачлан пропал, сделало все остальное несущественным.

– Крис приходит в себя.

Глава восьмая

Четверг, 8 мая, 8:10

То, как Крис приходил в сознание, напоминало попытку выбраться из трясины, которая неохотно отпускает свою жертву. Сначала он услышал голоса находившихся вокруг него людей, затем застонал, собрался с силами и едва заметно пошевелил пальцами рук и ног и почувствовал жуткую головную боль. Казалось, на веки ему нанесли какой-то клей. Он не мог дышать носом, во рту все пересохло. Крис решил, что ему в кровь добавили что-то черное и мерзкое, что-то настолько ужасное, что не могло и не должно быть правдой.

Крис попытался поднять налитые свинцом веки и увидел заплаканное лицо Софи. Он почувствовал, как тошнотворный ужас по венам проникает ему прямо в сердце. – Ему удалось скрыться? – прохрипел Крис.

Софи разразилась рыданиями и бросилась ему на грудь. Крис попытался приподнять руку, чтобы обнять ее. Софи жива, и это уже хорошо. Крис поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы так и было. Его жена была рядом с ним, и он ощущал ее прикосновения.

Но Лачлана не было с ними, и это было неправильно. Крис понимал, что пострадать должен был он, а не Лачлан. Ребенок должен находиться в безопасном месте – дома с Софи. Ведь Лачлан ни в чем не виновен. Лачлан не должен расплачиваться за ошибки других.

Софи спросила сквозь слезы:

– Ты что-нибудь помнишь?

Крис с трудом повернул голову. В палате находилось много людей, и все смотрели на него. Глория утирала слезы, рядом с ней стоял Ангус Арендсон в штатском и с тревогой смотрел на него, врачи и медсестры проверяли приборы у кровати Криса, а те, кто не был чем-то занят, тоже смотрели на него.

Дрожащей рукой он потянулся к ноющей ране на переносице.

– Я открыл дверь и увидел человека в черной трикотажной маске с прорезью для глаз.

Софи затаила дыхание.

– У него был пистолет. С глушителем.

Крис снова увидел перед глазами пистолет.

– Это все, что я помню.

– И ничего больше?

Он колебался.

Что говорить?

Что стоит рассказать, а что нет?

Что важнее?

Как лучше поступить?

8:12

Жилище Сильвии Моррис представляло собой полуразвалившийся низкий кирпичный дом на Херинг-роуд в Северном Райде. Первым подъехал Клинтон, за ним припарковался Дэннис. Элла осмотрела низкий забор, вытоптанный газон и заросший сад. Никаких признаков жизни, в то время как в соседних домах хотя бы занавески на окнах шевелились.

Они встретились на подъездной дорожке к дому Моррис. С Клинтоном и Тревисом было еще двое полицейских. Элла провела рукой по кобуре пистолета, а Дэннис спросил:

– Все готовы? – Все закивали головами. – Тогда приступим к делу.

Клинтон с полицейскими двинулся к тыльной стороне дома, а Элла, Дэннис и Тревис уверенно направились к входной двери. В небольшой внутренний дворик, посыпанный галькой, вели три скрипучие ступеньки. В углу одиноко стоял засохший цветок в выгоревшем на солнце зеленом горшке. Когда-то на двери висела защитная сетка, теперь от нее остались жалкие лохмотья. Дверь казалась хлипкой и ненадежной, голубая краска на ней потрескалась. Дверного глазка не было. Элла расстегнула кобуру и услышала за спиной частое дыхание Тревиса. Дэннис подошел вплотную к занавешенному окну.

Элла постучала кулаком в дверь.

– Полиция! Откройте!

В ответ тишина.

Она постучала еще раз, на этот раз громче.

– Сильвия Моррис, полиция! Откройте дверь!

Послышались шаркающие шаги. Элла попыталась представить, что происходит там, внутри. Спиной она почувствовала, как напрягся Тревис.

– Может, выбьем дверь? – шепотом предложил он Элла подняла руку.

Раздался звук отпираемого замка, и дверь открылась ровно настолько, насколько позволяла цепочка на двери. Женщина низкого роста с выпученными, как у ящерицы, глазами выглянула из щели дверного проема.

– Мне кажется, для визитов рановато.

– Вы Сильвия Моррис?

– Да.

– Детективы Маркони, Орчард и Генри.

Элла показала женщине полицейский жетон.

Сильвия Моррис прикрыла дверь, сняла цепочку и широко распахнула дверь. Сложив руки на груди, с безразличным выражением лица она смотрела на полицейских. На ней были темно-синие поношенные брюки от спортивного костюма и затертая белая майка с рекламой Олимпийских игр 2000 года со словом «Сидней», написанным разноцветными буквами, которые уже утратили свою первоначальную яркость и цвет. Женщина выглядела усталой, раздраженной и намного старше своих пятидесяти шести лет.

– Вы были на станции техобслуживания «Эмпол» на Эппинг-роуд вчера вечером, – сказала Элла.

– Неужели?

– У нас есть ваше четкое изображение на записи видеонаблюдения.

Моррис потерла пяткой левой ноги о верхнюю часть ступни босой правой ноги.

– Вы купили подгузники, а затем обменяли их на подгузники другого размера. – Элла чувствовала, как Тревис подпирает ее сзади, сгорая от нетерпения, и слегка оттолкнула его локтем.

– Для кого вы покупали подгузники?

Моррис посмотрела через плечо в гостиную. Проследив за ее взглядом, Элла увидела чистую комнату с одним-единственным креслом-качалкой, обитым когда-то белым винилом. Рядом стоял перевернутый ящик для молочных бутылок, накрытый тканевой салфеткой, на котором лежал пульт дистанционного управления и свернутая газета «Ти Ви Вик». То, что ей удалось разглядеть в кухне, выглядело чистым. У одной стены в прихожей стоял книжный шкаф, в котором аккуратно были выставлены шесть романов издательства «Милз энд бунз».[8] Ни одной детской игрушки. Никаких других признаков присутствия в доме кого-либо еще. Одно кресло. Элла подумала, что, наверное, к Моррис не часто приходят друзья. Но почему она оглянулась назад?

– В доме есть еще кто-нибудь, кроме вас? – спросила Элла.

Моррис прокашлялась, но ничего не ответила. В этот момент из-за угла дома послышалась оживленная беседа, и Элла увидела Клинтона, торопливо приближавшегося к ним.

– Там, в задней части дома, ребенок.

– Это ваш ребенок? – обратилась Элла к Моррис.

Моррис молчала. Элла сочла это поводом для того, чтобы войти в дом. Тревис буквально наступал ей на пятки, а Дэннис с Клинтоном и другими полицейскими прошел в гостиную.

– Осмотрите весь дом, убедитесь, что здесь больше ни кого нет.

В прихожей царил полумрак и скрипели половины. Вверху на проводе болталась лампочка без плафона. Тревис щелкнул выключателем, но свет не зажегся.

В комнату слева вела дверь с дырой-размером с кулак на наружной панели. Элла осторожно открыла дверь и увидела каркасную кровать со скомканными красными простынями и грязным одеялом. Тревис нагнулся и заглянул под кровать.

Дверь в следующую комнату была открыта. Это была ванная комната с голубой напольной плиткой и с потрескавшейся душевой кабиной.

Последняя дверь была закрыта. Наклейка на ней сообщала о том, что кто-то неплохо провел время на шоу «Ройял Истер» в 1979 году. Элла повернула ручку двери из белого китайского фарфора, расписанного цветами, и заглянула внутрь.

В маленькой пустой комнатке на полу на не застеленном ничем грязном матрасе лицом вниз лежал завернутый в пляжное полотенце ребенок. Лица Элла не видела, но волосы у него были темные. Затаив дыхание, Элла склонилась над матрасом.

– Это он? – спросил Тревис. – Он жив?

Элла взяла теплый комочек на руки. Малыш пошевелился. От избытка эмоций хотелось заплакать, и Элла прижала ребенка к себе, а тот открыл глаза. Голубые глаза.

– Это не он.

– Ты уверена?

Тревис подошел поближе.

– Разве младенцы не похожи как две капли воды.

– У Лачлана карие глаза.

– Возможно, ему вставили контактные линзы, глаза казались другого цвета.

– Младенцу? Контактные линзы?

Ребенок захныкал. Элла положила его на матрас и развернула пляжное полотенце. На младенце был только подгузник. Малыш задергал ножками и заплакал. Элла расстегнула липучки на подгузнике.

– Да это же девочка!

– Думаю, это не ее ребенок, – сказал Тревис, когда Элла заворачивала ребенка в полотенце.

– А что, у пятидесятишестилетней женщины не может быть грудного ребенка? Это не редкость.

Моррис сидела в гостиной в кресле-качалке, плотно сдвинув колени, ногами она упиралась в серый ковер, а руками крепко сжимала подлокотники кресла. Дэннис стоял рядом, сложив руки на груди. Клинтон и еще один полицейский исследовали кухню.

Заметив в руках у Клинтона полиэтиленовую упаковку с подгузниками и чек, Элла сказала:

– Это не Лачлан.

С ребенком на руках она подошла к Моррис и, склонившись к ее уху, спросила:

– Не хотите мне сказать, чей это ребенок?

Моррис ковыряла пальцем дырку в виниловой обивке кресла. Элла ощутила, как внутри нарастает гнев, который вот-вот вырвется наружу.

– Мы разыскиваем похищенного ребенка, – резко начала она. – Чем дольше мы будем разбираться с вами, тем меньше времени у нас останется на поиски.

У Дэнниса зазвонил телефон, и он вышел из комнаты, чтобы ответить на звонок.

Моррис вытащила из дырки в кресле кусочек пенной набивки и принялась внимательно его рассматривать, а потом откинулась на спинку кресла. Элла подавила в себе желание пнуть ее по ноге.

– В таком случае – в участок.

Моррис встала с кресла, не проронив ни слова.

Элла прижала малышку к себе и, когда та заворочалась у нее на руках, ощутила трепет от прикосновения мягких волос девочки к своей щеке. Она кивнула полицейскому.

– Сначала позвоните в полицейский участок и скажите, чтобы прислали детектива, который не занят в поисках. Вызовите «скорую». Поедете в больницу, пусть осмотрят ребенка. Вызовите представителей опекунского совета. Вы можете организовать встречу с ними прямо в больнице.

Элла отдала ребенка и вышла на террасу. Тревис последовал за ней.

– Может, нам остаться здесь?

– Наша задача – искать Лачлана.

– А что, если это имеет отношение к делу Лачлана? А что, если здесь есть какая-то связь с черным рынком торговли детьми и поэтому Моррис молчит как рыба?

– Сомневаюсь. Она, скорее всего, помогает какой-нибудь своей подруге скрываться, от опекунского совета.

Элла спустилась по ступенькам. На газоне стоял Дэннис, пряча свой телефон в чехол.

Он показал ей сжатую в кулак ладонь с поднятым вверх большим пальцем.

– Крис пришел в себя и рассказал, как на него напали.

9:03

Софи сидела на краю больничной кровати, сплетя свои пальцы с пальцами Криса. Потребность прикасаться к нему была необходима ей как воздух. Софи хотелось, чтобы детективы перестали задавать Крису вопросы и ушли, и тогда она сможет забраться на кровать, обнять Крис и прижаться к нему всем телом.

– Вы запомнили цвет глаз и кожи у этого человека? – спросила Элла.

– Я не помню его глаз, – ответил Крис. – Он был белый.

Элла делала пометки в своем блокноте.

– Рост? Вес?

– Примерно моего роста, – припоминал Крис. – Метр восемьдесят. Мне кажется, – он был среднего телосложения.

– Одежда?

– Был одет во что-то темное. Единственное, что помню, – на нем была маска.

Дэннис спросила:

– Он был один, не так ли?

– Я никого больше не видел.

Софи видела Глорию, которая ходила туда-сюда за закрытой дверью больничной палаты. Ангус уже уехал. Медсестры заглядывали в палату через окно из коридора.

– Заметили ли вы какую-нибудь машину? Слышали что-нибудь странное перед тем, как нападавший постучал в дверь?

Элла оторвала взгляд от своего блокнота и посмотрела на Криса.

– Он ведь постучал в дверь, не так ли?

– Я не видел никакой машины и не слышал ничего необычного. Я как раз собирался лечь спать. Когда в дверь постучали, я не посмотрел в глазок, а просто открыл дверь. Там был он. Он ничего не сказал, просто направил на меня пистолет.

Дэннис, сидя в кресле, наклонился вперед и оперся локтями на колени.

– Вы видели эти глаза когда-нибудь раньше?

– Нет.

– В последнее время в ваш адрес поступали какие-нибудь угрозы?

– Нет.

Софи придвинулась ближе к Крису – теперь они соприкасались бедрами.

– Вы помните Шейна Брейфилда?

– Пьяного водителя?

Дэннис кивнул:

– Его недавно выпустили из тюрьмы. Он никогда не вступал с вами в контакт?

– Нет, я узнал бы его по глазам. Это был не он.

– А как насчет Поля Хоткемпа? Он совершил нападение на вас и старшего констебля Дина Ригби пару месяцев назад.

– Это тоже был не он.

– У вас есть предположение, кто может стоять за этим делом?

– Нет, я не знаю, – ответил Крис. – Вы допускаете, что я мог что-то утаить? Боже! Ведь речь идет о моем сыне.

Дэннис достал из кармана записку.

– Эта записку мы нашли рядом с вами.

Софи увидела, как побледнел Крис.

– У вас есть предположения, что все это значит? – спросил Дэннис.

Крис повел головой из стороны в сторону.

– Абсолютно никаких.

Софи еще крепче сжала руку Криса. Сейчас так много зависело от того, вспомнит ли он, что случилось, но то, что Крису удалось вспомнить, не могло помочь в поиске преступника. Итак, что удалось узнать? Белый мужчина в маске? Как же им найти его по таким приметам.

Крис посмотрел на Софи со слезами на глазах.

– Мне очень жаль.

Софи склонила голову к голове Криса. То, что он пришел в себя и у него не поврежден головной мозг, было огромным облегчением и означало, что теперь она может еще больше сосредоточиться на поисках Лачлана.

Элла сказала:

– Крис, это вы звонили на телевидение с заявлением о том, что банда состоит из офицеров полиции?

Крис пристально посмотрел на Эллу.

– Я не делал этого.

– Знаете ли вы вообще что-либо об этой банде? – спросила Элла.

– Я видел их «дела», но не знаю, кто эти люди.

– Помните, вы были у Дина Ригби но вторник шестого числа утром? На следующий день после последнего ограбления банка?

– Я был очень расстроен из-за этого ограбления и хотел поговорить о нем с Дином.

Софи крепко сжала руку Криса. Он ответил тем же.

Элла продолжила:

– Ригби сказал, что вы уехали от него около десяти, но к своей матери вы приехали только в половине первого.

– Все верно.

– Именно в это время был сделан звонок на телевидение, – сказал Дэннис. – Где вы находились в течение этих двух часов двадцати минут?

– Я поехал на Миссис-Маквори-пойнт прогуляться Квитанция и чек с парковки, наверное, до сих пор лежат в бардачке.

– Вы все время гуляли?

– Я сидел у воды и думал об охраннике из банка.

Софи вспомнила о своих страхах. Она-то решила, что он собирается уйти от нее.

– То есть не вы звонили на телевидение? – уточнил Дэннис.

– Нет, это был не я.

Элла прокашлялась.

– Прошу прощения, что мне приходится об этом спрашивать. Были ли у вас когда-либо любовные связи на стороне?

Софи попыталась представить, как должна отреагировать непорочная жена, услышав подобный вопрос в адрес своего мужа. Их тела соприкасались, она чувствовала тепло его тела и пыталась понять, заметил ли Крис, как она вздрогнула.

– Вы полагаете, что какая-нибудь брошенная подружка похитила нашего сына? – переспросил Крис.

– Знаете, все бывает, – объяснила Элла. – Мы должны спрашивать и об этом.

– Нет, – ответил Крис. – Никаких связей на стороне.

Элла протянула Крису свою визитную карточку.

– Если вы вспомните что-нибудь еще, пожалуйста, позвоните нам.

– Да, конечно.

– Мы делаем все возможное, чтобы найти Лачлана.

– Я знаю. Спасибо, – поблагодарил Крис.

Софи проводила детективов и быстро закрыла дверь, чтобы Глория не вошла в палату. Она прислонилась спиной к двери и посмотрела на Криса. Он опустил голову.

– Я очень сожалею.

– Ты ни в чем не виноват. – Софи забралась на кровать к Крису, и они обнялись.

9:45

Софи уехала из госпиталя, когда офицер полиции передал ей сообщение от Эллы о том, что бригада экспертов закончила работу и она может вернуться домой. Софи знала, что должна выглядеть и пахнуть хорошо, чтобы осуществить свой план. Помятая форма с последнего дежурства явно не подходила для того, чтобы исполнить задуманное.

Из буфета, расположенного в вестибюле больницы, вышел Ангус, буквально столкнувшись с Софи. И снова она не испытала чувства вины, скорее наоборот – обрадовалась, увидев знакомого и приятного ей человека.

Ангус преградил ей дорогу.

– Как Крис?

– Он уже пришел в себя и рассказал детективам о том, что помнил, но не сказал ничего такого, что помогло бы в расследовании. – Софи ощутила запах кофе, исходящий от Ангуса. Они вышли из здания больницы на залитый ярким утренним солнцем двор. Солнце слепило глаза до головной боли.

– А что детективы? У них есть зацепки?

Софи прикрыла глаза от солнца, высматривая свою машину.

– Они говорили с врачом с того вызова, на который я выезжала к его жене и ребенку пару дней назад. Его нашли с передозировкой наркотиками прошлой ночью на набережной Нижний берег у верфи, но он твердит, что не имеет к этому никакого отношения.

– Звучит неубедительно.

– И еще они расспрашивали Криса, что он делал в тот день, не звонил ли на телевидение, чтобы рассказать о банковских ограблениях.

Ангус кивнул.

– Они будут изучать все возможные варианты, даже не имеющие отношения к делу, но врач непременно должен быть первым в списке подозреваемых. – Он проводил Софи до машины. – Я могу тебе чем-нибудь помочь?

– Ты тоже мог бы ездить по городу и искать Лачлана Это то, чем я занимаюсь.

Софи повернула ключ в замке зажигания, но ничего не произошло. Софи повторила попытку.

– Черт!

– Открой капот.

Софи так и сделала, потом вышла из машины. Ангус проверил уровень масла и воды и потрогал свечи зажигания.

– Боюсь, это все, что я знаю.

Софи нервно потерла лоб ладонями. Ей невыносима была мысль о том, что придется дожидаться аварийную службу. Ведь за это время она могла бы добраться домой, привести себя в порядок, снова выйти на улицу и приступить к осуществлению своего плана.

– Я могу подвезти тебя, если хочешь, – предложил Ангус.

Софи смущенно сидела в белой «магне», вспоминая, как они завалились на заднее сиденье, задыхаясь от нетерпения, как шестнадцатилетние подростки. Софи стало интересно: вспоминал ли Ангус об этом каждый раз, когда садился в машину. Она посмотрела на него, на его большие руки на руле, на его глаза, устремленные на дорогу.

Ангус притормозил неподалеку от ее дома. У обочины были припаркованы автомобили с логотипами и названиями газет и телевизионных каналов.

– Ты уверена, что хочешь войти в дом?

Софи утвердительно кивнула головой и произнесла.

– Ангус…

– Что? – Ангус рассматривал толпу репортеров.

– Мне нужна твоя помощь.

Ангус перевел взгляд на Софи.

– Мне нужно искать Лачлана, я не могу ждать, пока починят мою машину.

– Я отвезу тебя, куда пожелаешь, – ответил Ангус. Ему предстояло оказать ей куда более сложную помощь, но сейчас она не хотела это обсуждать.

– Подождешь меня здесь?

Ангус в знак согласия кивнул головой.

– Можешь не торопиться.

Ангус припарковался, а Софи вышла из машины и у подъездной дорожки к дому попала под прицел телекамер.

– Миссис Филипс, как самочувствие Криса?

– Есть ли какие-нибудь новости о вашем ребенке?

– Довольны ли вы тем, как продвигается расследование по вашему делу?

– Смог ли Крис что-нибудь рассказать?

Софи подняла руку, и все замолчали.

– О Лачлане нет никаких новостей. Крис пришел в себя и рассказал полиции все, что смог. Я полностью доверяю детективам, но хочу обратиться ко всем жителям города с убедительной просьбой: внимательно посмотрите на фотографию Лачлана, вырежьте ее из газет, носите с собой и пристально всматривайтесь в лицо каждого младенца, которого увидите. Кто-то похитил моего сына. Если мы будем бдительны, то сможем найти его. Спасибо.

И Софи поспешно удалилась. У входной двери лежало много цветов. Букеты были в изысканной упаковке из цветочных магазинов и просто перетянутые обыкновенной резинкой или ниткой. Софи увидела записку: «Семье Филипс от соседей». На конверте, прикрепленном к другому букету, была изображена полицейская эмблема. На третьем – отличительный знак службы «Скорой помощи». А еще несколько сложенных горкой мягких игрушек: плюшевые мишки, коала, курица и поросенок.

Софи отперла дверь и вошла в дом. Здесь пахло чужими людьми и химическими препаратами. Криса ранили прямо здесь, у входной двери, но от пятен крови не осталось и следа. Софи наклонилась и потрогала бежевый ковер. Он был влажным и источал резкий запах бытовой химии. Средство для чистки ковров.

Сквозь окна в кухне пробивались солнечные лучи освещавшие заднюю часть дома, а в них танцевали пылинки. И только лестница на второй этаж, казалось, уводила во мрак.

Софи поднялась наверх. Комната Лачлана была слева от лестничной площадки, спальня Софи и Криса находилась напротив. Обе двери были распахнуты настежь, а шторы на окнах плотно задернуты, не давая солнечному свету проникнуть внутрь. Именно так все здесь и было вчера вечером. В десять вечера Лачлан должен был уснуть в своей кроватке.

В простенке между ванной комнатой и маленькой каморкой, где они хранили всякий хлам, в рамке висела черно-белая фотография – крупным планом Лачлан, когда ему был один день от роду. Он спал на руках у Криса. Софи вспомнила, как делала этот снимок, как в глазах у нее стояли слезы, когда она смотрела в видоискатель.

Софи прошла в комнату Лачлана, зажав фотографию в руке. В комнате стоял странный запах, который она не могла опознать, пока не увидела черный порошок, забившийся в щели на подоконнике. Порошок для снятия отпечатков пальцев. Наверное, эксперты проверили все, а потом убрали, как смогли.

Боковые стенки кроватки были приподняты, но простыни там не было – остался только накрытый клеенкой матрас. Вряд ли это сделал похититель: на то, чтобы снять простыни на резинках и взять их с собой, понадобилось бы время.

Черный порошок на стенках кроватки натолкнул ее на мысль. Криминалисты. Они ищут то, что помогло бы найти человека, который был в их доме. Когда он склонялся над ее спящим сыном, волосы могли упасть с его головы или какая-нибудь ворсинка с его одежды.

Дрожащими руками Софи перевернула фотографию, отогнула зажимы креплений на рамке, достала фотографию и с силой швырнула в стену пустую рамку со стеклом.

Глава девятая

Четверг, 8 мая, 10:30

Элла положила на стол скрепленные степлером листы с результатами анализов. Она поблагодарила сотрудников лаборатории за то, что они, отложив все дела, приехали в лабораторию и оперативно провели анализы. Элла перечитала еще раз список веществ, которые были обнаружены в крови Сойера, и посмотрела на врачей.

– Алкоголь, морфий, мидазолам.[9] Правда ли, что в человеческом организме героин превращается в морфий?

Ответа не последовало. Сойер прикладывал к глазам все тот же сложенный белый платок. Рядом с ним сидел его адвокат Рон Ван Пельт – огромный детина в черном костюме с пухлыми руками, сложенными на необъятном животе.

Я правильно говорю, доктор?

– Да, – ответил Сойер тихим голосом.

– В лаборатории мне сказали, что мидазолам – это седативный препарат, который также снимает нервное напряжение и может вызывать потерю памяти.

– Это так.

– Алкоголь, морфий, мидазолам, – повторила Элла. – Гремучая смесь. На какой эффект вы рассчитывали?

– Я ничего не принимал.

– А разве здесь не ваше имя? – сказала она. – Это анализы вашей крови.

– Я вам уже рассказывал, как все произошло. Кто-то накачал меня наркотиками.

Элла приподняла страничку и посмотрела на лист бумаги под анализами крови.

– Но на шприце обнаружили отпечатки ваших пальцев.

– Значит, они сделали так, чтобы на шприце остались мои отпечатки.

– Причем на том месте, где их оставили бы именно вы, если бы делали себе инъекцию сами?

Сойер посмотрел на своего адвоката. Голосом курильщика со стажем адвокат заявил:

– Я объяснил вам с самого начала: вам не следовало ничего говорить. Вы не должны даже сидеть здесь и слушать все эти россказни. До тех пор, пока не предъявлен ордер на арест, вы можете встать и спокойно уйти.

– Но я хочу, чтобы они поверили мне.

– Они полицейские. Они верят только в то, во что хотят верить. – Ван Пельт буравил Эллу своими глазами-бусинками. – Детектив, я правильно говорю?

Элла проигнорировала его вопрос.

– Доктор Сойер, чем быстрее вы расскажете нам, что произошло вчера вечером, тем быстрее мы во всем разберемся и отпустим вас домой.

– Еще несколько часов назад вы обещали отпустить его домой.

– Мы лишь обещали сделать все возможное, чтобы это произошло как можно раньше, – вмешался Дэннис. – Вы и сами видите, какая сложилась ситуация. Нам надо во всем разобраться. Это обычная процедура.

– Вы думаете, мне есть хоть какое-то дело до ваших процедур? Моя жена и дочь мертвы.

– Мы понимаем…

– Ничего вы не понимаете! – выпалил Сойер. – Если бы вы понимали, то отвезли бы меня домой еще вчера вечером. А вы первым делом притащили меня сюда. – Сойер ударил кулаком по столу. – Моя жена и ребенок находятся в морге, на меня напали и накачали до предела наркотиками и лекарствами, а вы ничего не делаете.

Ван Пельт положил свою пухлую руку на плечо Сойера. Тот низко опустил голову и начал всхлипывать, комкая носовой платок и роняя слезы на свои помятые брюки.

Адвокат посмотрел на полицейских испепеляющим взглядом.

– Моему клиенту больше нечего рассказать вам.

Десять минут спустя Элла и Дэннис стояли у окна и смотрели на отъезжающий от полицейского участка «мерседес» Рона Ван Пельта. Они видели, как сидевший на пассажирском сиденье Сойер что-то возбужденно говорил и бурно жестикулировал.

Элла посмотрела на Дэнниса.

– Что скажешь?

Дэннис неопределенно пожал плечами.

– Надо продолжать работать над этим, – жестко резюмировал он.

Потом они обсуждали, какие аргументы защиты могут быть выдвинуты, если Сойеру предъявят обвинение в употреблении лекарственных средств без контроля врача. Дэннису так и не удалось убедить Эллу, считавшую, что выяснение обстоятельств случившегося с Сойером ничего не даст: он вполне может оказаться невиновным, у него действительно случилось большое горе и он заслуживает более снисходительного отношения. Элла увидела, как у Дэнниса заиграли желваки, и поняла, что он не согласен с ее точкой зрения, что, несмотря на всю трагичность ситуации, они должны выяснить правду, ведь это может оказаться тем недостающим звеном, которое поможет воссоздать всю цепь событий.

Элла прислонилась к стене, пытаясь принять непринужденный вид.

– Полагаю, дело требует более пристального внимания хотя бы потому, что налицо мотив преступления, а алиби никак не подтверждено…

– На пустышке не удалось обнаружить следы ДНК, а найденные отпечатки настолько смазаны, что с ними нельзя работать. Нет никаких других доказательств, что Сойер был в доме Филипсов, а Лачлан – в машине Сойера, – убеждал Дэннис. – Ты торопишься делать выводы. Такие дела быстро не решаются.

Элла хотела спросить, сколько времени осталось у Лачлана, но передумала. Все-таки Дэннис был ее напарником.

– Сделаем небольшой перерыв, – предложила Элла. – Мы узнаем, с какой машиной он столкнулся, у кого и когда он купил наркотики, и тогда сможем понять, что он делал в тот вечер.

Дэннис вздохнул и посмотрел на часы.

– Пора идти. Сейчас у нас собрание.

10:40

Крис попытался сесть на кровати. У него кружилась голова, кровь стучала в висках и учащенно билось сердце. Он должен выбраться отсюда и попасть домой. Если те, у кого сейчас Лачлан, попытаются выйти на связь, они не станут разыскивать его по госпиталям. Нужно вернуться домой и быть там, чтобы с ним могли связаться. Софи тоже нуждается в его защите. Он ничего не сможет сделать, оставаясь здесь.

– Что ты делаешь? – Глория схватила его за руку и попыталась уложить обратно на кровать.

– Я в порядке.

– У тебя идет кровь из носа. – Глория выдернула несколько бумажных салфеток из коробки.

Рана на лице отдавала болью. Крис приложил салфетки к носу и поверх них посмотрел на Глорию.

– Врачи не сказали, сколько я здесь еще пробуду?

– Еще несколько дней, – ответила Глория. – Тебе нужен уход.

Он подвинулся к краю кровати и поставил ноги на пол.

– Я уже нормально себя чувствую. Какой Смысл оставаться здесь?

– Но ты еще не выздоровел! – Глория взяла Криса за руку, желая остановить его, когда он снова попытался подняться. – Ты еще слишком слаб. Ты можешь в любой момент потерять сознание.

Крису с трудом удалось встать на ноги. Перед глазами все поплыло и затанцевали черные точки. Крис зашатался. В ушах звенело, и он не мог разобрать слов Глории. Потом он почувствовал, как чьи-то руки укладывают его в постель. Когда сознание прояснилось, он увидел рядом с Глорией медсестру. Они смотрели на него с укором.

Крис закрыл глаза от бессилия. Он никогда в жизни не ощущал себя таким слабым и беспомощным, как сейчас люди у кровати смотрели на него свысока и разговаривали с ним, как детективы общаются с преступниками. Ужасно осознавать, что приходилось врать этим людям, а особенно Софи. Крис повторял себе вновь и вновь, что у него не было выбора, но все равно чувствовал себя виноватым.

Медсестра вышла из комнаты, и Глория придвинул стул ближе к кровати.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – соврал Крис.

Пока он смотрел, как мать гладит его по руке, в голове у него созрел план. Если не отпустят его, он уйдет сам главное – улучить момент, когда никого не будет поблизости. Он будет тренироваться ночь напролет. Только бы хватило сил выбраться отсюда, попасть домой и дождаться их звонка. А если они не позвонят, он сам их найдет.

Именно так он и сделает.

11:00

В комнате расследований стоял запах кофе и пота. Детективы зевали в ожидании своей очереди, чтобы отчитаться, что удалось сделать за эти утренние часы. Элле тоже приходилось прилагать усилия, чтобы не зевать, когда она делала пометки в своем блокноте. Расследование начинало давать некоторые результаты – появлялись все новые версии.

Шейн Брейфилд, пьяный водитель, которого Крис посадил в тюрьму, был на свадьбе у своей двоюродной сестры в то время, когда похитили ребенка. Свидетели и фотографии на мобильном телефоне подтверждали его алиби.

Управляющий госпиталем сообщил подробности о родителях, у которых родился мертвый ребенок. Лорел и Даниэль побывали у них: женщина рыдала – о похищении она услышала в выпусках новостей, а мужчина, сам пар медик, позвонил в свое главное управление, чтобы узн адрес Филипсов и послать им цветы.

Криминалисты изучали записку, оставленную возле тела Криса. Она была напечатана на бумаге марки «Reflex», плотностью восемьдесят граммов, которая продавалась по всей стране. Похититель воспользовался принтером марки «Canon», который также можно купить без проблем. Не нашли никаких отпечатков или волос. Элла потерла глаза и попыталась сконцентрироваться на объекте поиска: белый мужчина, у которого есть трикотажный шлем-маска, принтер «Canon» и пачка бумаги «Reflex».

– А что насчет шрифта? – спросила Элла.

Дэннис посмотрел в отчет и кивнул.

– Шрифт Times New Roman – самый обычный, есть в любом компьютере.

Тревис Генри положил на стол записку и подвинул ее к Элле: «Вы были правы. Сильвия Моррис прятала ребенка своей подруги». Элла пожала плечами, словно хотела сказать: «Не вышло, ну и ничего страшного».

В дверь постучали, и в комнату заглянул исполняющий обязанности комиссара Руперт Игерз. Дэннис кивнул Элле.

Она вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Игерз был в форме. Сегодня утром на пресс-конференции расспрашивали не только о похищении и покушении, но и атаковали вопросами об ограблениях, о звонке на телевидение, о возросшей за последнее время смертности из-за передозировки наркотиками, а также их интересовала смерть Лили Джонс, дочери бывшего члена парламента Зантера Джонса, погибшей в результате несчастного случая вчера вечером в Гайд-парке. Эллу ничуть не удивило то, что Игерз выглядел расстроенным и изможденным.

У него за спиной стоял молодой мужчина в темном костюме в тонкую полоску. Элла его не знала, но у нее возникло ощущение, что она его где-то раньше видела.

– Как идет расследование? – спросил Игерз.

– Медленно.

Элла пересказала все, что им удалось узнать.

– Телефоны «горячей линии» звонят непрерывно, хотя у нас и без этого много дел.

– Все понятно, – Игерз потер лоб. – Это детектив Мюррей Шекспир. – Элла посмотрела на молодого мужчину более внимательно. – Через него я буду поддерживать с вами связь и получать информацию о ходе расследования, – продолжал Игерз. – Я хочу постоянно быть в курсе событий, а вам следует обеспечить ему доступ ко всему, связанному с расследованием этого дела.

– Да, сэр.

Игерз ушел, оставив их в коридоре. Мюррей Шекспир улыбнулся Элле. У него так же выступали клыки на верхней челюсти и были такие же глаза цвета свинца.

– Вы, наверное, сын Фрэнка Шекспира?

Мужчина кивнул головой в знак согласия:

– Отец сказал, что вы должны его помнить.

Элла сжала кулаки за спиной. Шекспир посмотрел на нее многозначительно. Посредник в таком деле – это головная боль: ему всегда надо объяснять все, что происходит, а это отнимает время, которого у детективов всегда в обрез. Шекспир не был бы Шекспиром, если бы поступил иначе.

– Детектив, – одновременно произнесли Элла и Шекспир и одновременно ответили: – Слушаю.

Полицейский из регистратуры передал Элле лист бумаги.

– Это пришло по факсу.

– Спасибо.

Элла бегло прочитала факс. Это были результаты экспертизы пули, извлеченной из головы Криса.

– Дозвуковая пуля, двадцать второй калибр. – Шекспир читал факс через плечо Эллы. – Понятно. Будь пуля побольше и побыстрее, он был бы уже в морге.

Элла подавила зевок.

– На пуле не осталось никаких следов нарезки от ствола, – заметил Шекспир. – Такое бывает при попадании пули в череп.

Элла сложила факс пополам и направилась в комнату для расследований, где Дэннис уже заканчивал раздавать указания. Детективы записывали инструкции, а Дэннис в завершение добавил:

– Следующий раз встречаемся в четыре часа, тогда решим, кого отпустим домой.

Люди стали расходиться. Дэннис посмотрел на Шекспира, и Элла объяснила, кто это и зачем он здесь. На щеках у Дэнниса заходили желваки, чтобы отвлечь его, Элла протянула факс с отчетом экспертизы.

– Гм, – только и сказал он, прочитав факс.

Элла знала, что означала подобная реакция. Результаты экспертизы не дали информации, которая помогла бы им найти преступника, пользы от нее не больше, чем от отчетов о бумаге «Reflex» и принтере «Canon».

Дэннис передал лист детективу Роджеру Фенвику, который вводил данные в компьютерную систему.

– Детектив Маркони?

В дверях стояла девушка в форме из регистратуры.

– Звонит Эдман Хьюз, спрашивает о ходе расследования дела о поджоге.

– Как он узнал, что я здесь?

– Ему сказал кто-то из «Охотничьего холма», – ответила девушка-полицейский.

Элла закатила глаза.

– Скажите ему, что я этим занимаюсь.

– Я так и сказала, – подтвердила она.

Элла засунула руки глубоко в карманы.

– Скажите, что я позвоню ему, как только у меня появится возможность.

Когда мы распутаем это дело.

Констебль кивнула и ушла.

– Что мы делаем теперь? – спросил Шекспир.

– Мне надо заняться бумажной работой, которую я запустил. – Дэннис метнул взгляд на Эллу, и она, догадавшись о значении этого взгляда, сказала:

– Я намереваюсь проверить звонки, поступившие по «горячей линии».

– А мне есть чем заняться? – спросил Шекспир.

– Сейчас подумаем, – задумчиво проговорил Дэннис. – Но, если желаете, тоже можете заняться телефонными звонками.

На лице Шекспира возникло недовольное выражение.

– Я подумаю над вашим предложением.

– Хорошо, – согласился Дэннис. – Мы позвоним вам, если произойдет что-нибудь важное. – А когда Шекспир скрылся из виду, Дэннис подмигнул Элле: – Убираемся отсюда, пока не поздно.

11:20

Вода в бухте Розель-бей, что в конце Глиб-пойнт-роуд, переливалась в лучах солнечного света, но Софи смотрела в другую сторону: сидя в машине Ангуса, она искала глазами дом Сойера Бойда.

Она приняла душ и переоделась в голубую футболку и темно-синие форменные брюки, в которых обычно выезжают на вызов врачи «скорой помощи», а форменную рубашку аккуратно сложила и положила в сумку. Сидя в машине с натянутыми до предела нервами, она думала обо всем, что произошло с того времени, как она последний раз была здесь. За окном в доме мелькнула чья-то тень – Это он.

Ангус стал всматриваться в окна.

– Почему они его не задержали?

– Не знаю.

– А что именно тебе рассказали детективы?

– Я тебе уже говорила: они нашли его без сознания в состоянии наркотического опьянения, а он утверждает, что не причастен к похищению. А на набережной возле его машины нашли соску-пустышку, похожую на соску Лачлана.

– При наличии таких фактов и мотива преступления его отпустили?

То, что Сойера отпустили, казалось неправильным, но и думать, что он виновен в исчезновении Лачлана, Софи не хотела. Ведь тогда ей пришлось бы смириться с мыслью что Лачлан теперь на дне реки. Софи отвернулась.

– Поехали отсюда.

Пока они ехали к городу, Софи ерзала на сиденье, пытаясь разглядеть каждого ребенка на руках или в коляске у прохожих. Ангус вел машину молча: он ехал медленно по ближайшей к обочине полосе.

– Так куда мы все-таки едем?

Настало время посвятить Ангуса в свой план. Вдвоем они будут выглядеть более правдоподобно. Но Ангус – полицейский, он дал присягу служить закону. Софи бросила взгляд в его сторону. А что, если он откажется помогать ей? Или, того хуже, станет препятствовать?

11:30

Элла отключила мобильный телефон, как только вышла из лифта на третьем этаже госпиталя Святого Винсента. Дэннис поехал выше, на четвертый этаж. Он собирайся проведать Маризу Уотерз: он знал ее лично и причем не по работе. Элла полагала, что люди из ударной группы специального назначения «Страйк Форс Голд» задали Маризе все вопросы, какие только можно было задать: почему она находилась в машине Дадса, почему они неслись на огромной скорости? Все выглядело как попытка бегства, и это именно в тот день, когда было сделано заявление о том что банда состоит из полицейских. Впрочем, Дэннис искренне верил, что дружба может творить чудеса.

Элла тем временем направилась в палату к Росу.

Дверь была открыта, а Рос смотрел телевизор. Капельницу уже убрали, но похожая на обрубок канюля для внутривенного введения лекарств до сих пор была приклеена лейкопластырем на его руке.

– Два визита в течение пяти часов, – сказал он, выключая телевизор. – Поосторожней, детектив, а то я подумаю, что вы ко мне неравнодушны.

Улыбаясь, Элла присела на низкое обитое дерматином кресло.

– Хотите мне что-нибудь рассказать?

– Нет.

– У вас сохранилась фотография ребенка?

– Думаю, медсестра выбросила ее во время уборки.

– Дать вам еще одну?

– Спасибо, не надо.

Элла закинула ногу за ногу.

– Какие ощущения испытываешь, когда в тебя попадает пуля?

– Кажется, что тебя сильно ударили. Сначала ничего не ощущаешь. Потом начинает болеть.

– А почему вы решили, что удастся скрыть ранение.

– Собственная глупость, – ответил он.

Элла кивнула в знак согласия.

– Я так и думала.

– Я попытался достать эту чертову пулю, ковыряя в ране. Щипчиками и одному Богу известно чем еще, – Рос сделал движение, напоминающее щипок, боль и указательным пальцем. – Было много мяса, но никакого свинца.

– Какой ужас, – посочувствовала Элла.

Рос улыбнулся ей, и в этот момент Элла увидела, какие страсти кипят за этой неприступной маской. История с нападением на улице была полнейшей чушью, и он знал, что ему не верят. Рос – член банды, он был в банке в тот день. Результаты баллистической экспертизы могли бы перевернуть всю его жизнь с ног на голову: его могли арестовать, предъявить обвинение в убийстве охранника, отказать в освобождении под поручительство и сделать так, что он окажется за решеткой с теми, кого раньше туда упрятал.

– У нас нет ни одной стоящей версии для поиска ребенка, – призналась Элла.

– Еще не пришло время.

– Звучит пугающе. – Такие дела либо решаются быстро, либо никогда. Нельзя терять времени, – Вы можете мне хотя бы сказать, Крис замешан в этом?

– В чем?

Она пристально посмотрела на него.

– Единственное, что нас интересует, – это ребенок. Если исчезновение ребенка имеет отношение к ограблениям, это существенно облегчит его поиск.

– Но…

В палату вошла медсестра. Элла замолчала, наблюдая, как женщина в резиновых перчатках подвесила новую емкость с жидкостью и подсоединила капельницу. Рос поблагодарил, сестра улыбнулась в ответ и вышла из комнаты.

– Даже если бы я что-то и знал, зачем мне что-то рассказывать?

– Ради ребенка.

– Вы слышали такое слово, как «расплата»? – спросил Рос. – у меня тоже есть ребенок.

– Тогда вы можете понять чувства Филипсов.

– Да, а еще я знаю, что они сделают все, чтобы защитить его.

– Мы можем организовать охрану.

– Вы не сможете предоставить мне надежную охрану. – Рос положил руку на грудь.

– Нет, сможем, – настаивала Элла. – Доверьтесь нам.

Рос поднес другую руку ко лбу, его лицо побледнело и покрылось испариной.

– С вами все в порядке?

Рос с трудом выдохнул сквозь плотно сжатые зубы.

– У меня такое ощущение, что я умираю. Мне действительно очень плохо. О боже!

– Что случилось?

– Черт побери.

Рос с ужасом посмотрел на новую капельницу и емкость с жидкостью.

– Элла, мне конец, они разделались со мной. Я не собирался ничего говорить, но они все равно прикончили меня.

Элла вскочила на ноги.

– Питер, потерпи, я позову медсестру.

– Поздно. Мне конец.

Рос сложил руки на груди.

– Послушай… Крис…

– Что Крис? – Элла знала, что должна позвать кого-нибудь на помощь, но ей нужно было услышать последние слова Роса; Она видела, как все медленнее пульсирует жилка на его шее, как расширились его зрачки, почувствовала, какой холодной и влажной стала его кожа.

– Крис…

– Крис состоит в банде? Или нет?

– Нет, – прохрипел Рос. – Нет.

Элла увидела кнопку экстренного вызова над спинкой кровати и с силой надавила на нее.

– Питер, я правильно тебя поняла – Крис не состоит в банде?

Руки Роса безвольно сползли с груди, и он обмяк.

– Черт! – Элла отпустила кнопку вызова и приложила руку к его шее, чтобы проверить пульс. – На помощь.

Элла не знала, как опустить изголовье кровати, и начала делать Росу, который все еще полусидел, искусственное дыхание. Его тело раскачивалось из стороны в сторону при каждом надавливании на грудную клетку, затем она схватила и запрокинула его голову, зажала ему нос и прижалась губами к его губам. Сколько раз она вдохнула – один или два? О господи, где эти медсестры? Элла снова набрала воздух в легкие.

– На помощь!

В палату вошел медбрат. Увидев происходящее, он тут же нажал на красную кнопку на стене, дернул рычаг под кроватью – подъемная часть кровати с лязгом откинулась в горизонтальное положение. Через мгновение вбежала медсестра с дыхательным мешком и маской – такие Элла видела у парамедиков;

– Мы позаботимся о нем, – сказала медсестра, и Элла уступила ей место у кровати.

– Что случилось? – обратился к Элле медбрат, продолжая надавливать на грудь Росу.

– Пришла медсестра и поставила ему капельницу, а минуту спустя он сказал, что ему плохо и, кажется, он умирает. Затем он обмяк.

Медсестра посмотрела на емкость с жидкостью, Потом на своего коллегу.

– Ему опять назначили капельницы?

– Насколько я знаю, нет.

– Это была женщина или мужчина?

– Женщина, – ответила Элла. – Блондинка с короткой стрижкой. Лет двадцати пяти. Загорелая. На ней была голубая юбка и белая рубашка.

Они удивленно переглянулись.

– Сегодня на дежурстве нет никого, кто подходил бы под это описание.

Медсестра с округлившимися от удивления глазами схватилась за иглу капельницы и выдернула ее.

На Эллу словно вылили ведро ледяной воды.

– Возможно, здесь совершено преступление. Отсоедините капельницу. Больше ни к чему не прикасайтесь. Я вернусь за капельницей. Это вещественное доказательство.

Элла направилась к двери и на пороге столкнулась с бригадой из четырех человек с дефибриллятором и каталкой. Элла поспешила в коридор, на ходу проверяя соседние помещения – кабинки в душевой и туалете – и набирая номер на своем мобильном телефоне. Она выругалась, услышав автоответчик голосовой почты Дэнниса на другом конце провода, и сразу же вспомнила, что он отключил телефон.

Она резко распахнула тяжелые двери, ведущие на лестницу, и стала прислушиваться, не бежит ли кто-нибудь по лестнице, затем поспешила назад к медицинскому посту, где без лишних слов предъявила свой жетон.

– Мне нужно связаться с моим коллегой. Он находится этажом выше.

Седоволосый клерк набрал номер и протянул ей трубку. Элла быстро пересказала Дэннису, что произошло» и описала медсестру.

– Спускайся вниз, – сказал Дэннис. – Попробуем найти ее. Я вызываю подкрепление.

Тяжело дыша, Элла стояла в главном вестибюле и всматривалась в лица выходивших из госпиталя. Они понимала, что так найти эту женщину почти невозможно. Драгоценное время было упущено еще до того, как Элла поняла, что происходит. К тому же это был не единственный выход из здания. Женщина, переодетая в форму медсестры, успела скрыться незамеченной. Какой смысл стоять здесь и ждать? Едва ли она воспользовалась бы этим выходом.

Дэннис вышел из лифта в сопровождении начальника охраны госпиталя.

– Никаких следов? – спросил Дэннис, и Элла отрицательно покачала головой. – Опиши ее еще раз.

Элла рассказала, как выглядела женщина. Начальник охраны повторил ее слова в микрофон рации. Дэннис жестом велел Элле пройти к лифтам.

– Пойдем посмотрим, что с ним, и узнаем, что скажет врач. – Дэннис нажал кнопку нужного этажа. – В конце концов, это может оказаться всего лишь временным ухудшением состояния.

– Не думаю, – возразила Элла, – Дэннис, он сказал мне, что не собирался ничего рассказывать, а они прикончили его. – Дэннис прищурился. – И он сказал, что Крис не состоит в банде.

– Насколько можно ему доверять? – спросил Дэннис. – Вряд ли его удостоят звания «Лучший полицейский года».

Двери открылись, и они вышли из лифта.

– А что ему терять? – удивилась Элла. – Он был уверен, что умирает. Ему нечего было терять.

– Кто знает, что у него было на уме в тот момент, – сказал Дэннис. – В любом случае, будем надеяться, что он выживет и сможет объяснить свои слова, когда придет в сознание.

Элла постучала в дверь палаты Роса. На стук выглянула медсестра с покрытым крупными каплями пота лицом.

– Минуточку.

Ожидая за дверью палаты, Дэннис рассказал Элле о том, что узнал из разговора с Маризой.

– Она и Дадли-Пирсон были любовниками. – Элла удивленно вскинула брови. – Мариза сказала, что их роман начался пару месяцев назад, и они хотели в ближайшее время уладить свои дела и уехать из города. Она продала некоторую часть своих акций. Было чистым совпадением, что они решили осуществить свой план именно в тот день когда на телевидение поступил звонок о банде. Ты бы только послушала ее. Она, как влюбленный подросток, восхищенно рассказывала мне, почему решила поступить именно так, а не как взрослые люди – развестись и уволиться с работы. Мне было неловко ее слушать.

– Ты думаешь, она говорит правду?

Дэннис утвердительно кивнул головой.

– Я только не понимаю одного: был ли Дадли-Пирсон искренен с ней, когда говорил, что ничего не знает о банде? – Дэннис посмотрел на часы. – Сколько времени необходимо, чтобы спасти человека?

– Больше, чем показывают в том сериале «Скорая помощь», – сказала Элла. – Спрашивала ли Мариза Дадса о банде или, может, Дадс ей сам что-нибудь рассказывал?

– Она сказала, что он говорил ей, как расстроен из-за банды и оттого, что приходится оставлять своих подчиненных в такое трудное время.

Зазвонил мобильный, и Дэннис посмотрел на дисплеи.

– И тем не менее он взял и уехал, – закончила Элла.

Дэннис что-то пробормотал себе под нос, просматривал полученное сообщение.

– Боже праведный!

– В чем дело?

– Это результаты баллистической экспертизы пули, извлеченной из Роса. – Дэннис сунул телефон обратно в карман. – Пуля была выпущена из пистолета охранника.

Двери палаты открылись, и кровать Роса вывезли в коридор. Рядом шла медсестра, на ходу продолжая надавливать Росу на грудь. Изо рта Роса торчала трубка, а другая медсестра непрерывно сжимала дыхательный мешок. Элла подумала: как это осунувшееся сморщенное лицо не похоже на лицо живого человека.

– Куда вы его везете? – спросил Дэннис.

Врач нажал на кнопку вызова лифта.

– В реанимацию.

– Когда он придет в себя?

– Учитывая то, в каком состоянии он находится сейчас, никогда.

Двери лифта открылись, кровать закатили в лифт, и врач подпер дверь лифта ногой.

– Не было никаких указаний ставить ему капельницы, и охранники сказали, что сегодня на дежурстве не было никого, кто подходил бы под то описание, что вы предоставили. Мне для полной уверенности понадобятся результаты исследований введенной жидкости, но, учитывая то, что вы рассказали о случившемся, и клиническое состояние Роса, могу предположить, что ему ввели большую дозу кардиотропного средства типа лигнокаина, что и вызвало остановку сердца. Мы ввели ему препараты, которые должны предотвратить действие лигнокаина. Но я уверен, что там было не только это лекарство. Возможно, был еще и инсулин. Большая доза инсулина может повредить головной мозг. – Элла кивнула головой. – Пока мы не смогли заставить его сердце снова заработать, и сомневаюсь, что нам вообще это удастся.

Глава десятая

Четверг, 8 мая, 11:50

– Припаркуйся здесь, – попросила Софи. – Я отлучусь на минутку.

Ангус посмотрел на кирпичную стену станции «Скорой помощи» в Роксе.

– А потом ты мне расскажешь, что происходит?

Софи кивнула, соглашаясь, и вышла из машины.

Бригада, дежурившая в дневную смену, была на вызове, поэтому Софи открыла дверь своим ключом. На складе она нашла запасной набор для оказания первой помощи в красной нейлоновой сумке. Она бросила туда термометр, манжету для измерения кровяного давления у детей и пару упаковок бинтов – вполне достаточно, чтобы со стороны все выглядело убедительным. Парамедики никогда не приходят с пустыми руками.

Вернувшись в машину, Софи положила сумку на колени. Ангус посмотрел на сумку, потом на Софи, но та не обратила на него внимания – она была обеспокоена тем, что дневная бригада может вернуться в любой момент.

– Лучше поедем отсюда, – проговорила Софи.

– Куда?

– Да куда угодно, сейчас это неважно.

К счастью, на муниципальной стоянке не оказалось места для парковки – Софи не хотела, чтобы Ангус смотрел на нее, когда она будет посвящать его в свой план.

Пора начинать. Софи прижала сумку к груди.

– Я провела ночь за рулем, разыскивая Лачлана. – Ангус хотел что-то сказать, но Софи остановила его. – Я не могла иначе. – Ангус молча кивнул. – Я знаю, что шанс найти его ничтожно мал. Глубокой ночью на улице встретишь не так много людей с детьми. И я поняла, что есть лучший способ. – Она посмотрела на Ангуса. – Поняла, что надо искать в другом месте и в другое время. – Ангус вел машину, не говоря ни слова. Софи глубоко вздохнула: – Если бы ты украл ребенка, где бы ты его спрятал? Наверняка не там, где мало детей. Ты бы попытался сделать так, чтобы ребенок затерялся среди других детей. Там, где никто не обратил бы внимания на плач ребенка. – Ангус включил сигнал поворота, повернул, но так и не проронил ни слова. – Знаешь эти государственные многоквартирные дома в Ватерлоо? – Софи не стала дожидаться его ответа. – Там много детей. Куда ни посмотри. – Ангус въехал на автобусную остановку и резко затормозил. – Не надо на меня так смотреть. Я не нуждаюсь в твоем одобрении.

– Тогда зачем ты мне все это говоришь?

Софи смотрела прямо перед собой. Ей хотелось сказать ему: «Потому что у тебя есть машина, а мне надо, чтобы меня кто-то возил», но были и другие причины. Софи была нужна помощь. Ей нужно было, чтобы он был рядом.

– Ты рассказала о своей идее детективам?

– Полиция все испортит, они только напугают людей, – объяснила Софи. – Я в форме парамедика буду ходить по квартирам, и они увидят перед собой человека, который пришел оказать помощь.

Ангус задумчиво крутил руль из стороны в сторону.

– А что потом?

– Я попрошу показать мне своих маленьких детей, – продолжила она. – Я скажу, что в городе эпидемия какой-нибудь инфекционной болезни. Представлюсь как работник бесплатной общественной организации.

– И ты думаешь, они поверят? Впустят тебя в дом?

– Да.

Конечно.

Возможно.

Может быть.

Ангус недовольно поморщился.

– Риск не оправдан.

– О каком риске ты говоришь? А что страшного может со мной случиться, если я буду ходить по квартирам и стучать в двери? Может, я и не найду Лачлана, но по крайней мере я не буду сидеть сложа руки.

За ними затормозил автобус, громко сигналя. Ангус отъехал от остановки.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Я отвезу тебя в Ватерлоо, но при одном условии. Я буду ходить по квартирам вместе с тобой. Придумай, почему необходимо мое присутствие, мне все равно, но я не отпущу тебя одну.

Софи еще крепче прижала сумку к груди.

– Спасибо.

Ангус свернул на юг. Софи посмотрела на него – светло-голубая рубашка и коричневые брюки – и сказала:

– Ты не против, если сначала мы остановимся у «Вулиз»?[10] Ангус высадил Софи, на запрещенной для парковки части дороги возле супермаркета «Вулворс» напротив здания городской мэрии. Она вернулась через несколько минут и протянула Ангусу темно-синий галстук.

– Надень.

Затем разорвала целлофановую упаковку, в которой был блокнот для записей, прикрепила ручку и, пока они ехали, объяснила Ангусу план действий.

Она надела форменную рубашку поверх футболки и больше не проронила ни слова, пока они подъезжали к Ватерлоо. Было бы очень странно, если бы ей удалось найти Лачлана здесь. Но для Софи было важно просто удостовериться, что среди этих детей нет Лачлана. Только бы хватило сил осмотреть как можно больше детей! Рано или поздно она найдет Лачлана – даже если в городе живет миллион детей, если каждому из них придется заглянуть в лицо и даже если Лачлан окажется последним среди миллиона детей, И если придется осмотреть два или даже три миллиона детей, для Софи это не имеет значения. Если она не будет сидеть сложа руки, если не сдастся и не утратит веру в то, что сможет найти Лачлана, снова взять его на руки, посмотреть ему в глаза, прижать его к груди, больше никогда она не допустит этого вновь.

Из двери ближайшего дома выходила женщина. Ангус улыбнулся и перехватил дверь до того, как та успела захлопнуться. Софи постучала в первую попавшуюся квартиру с заготовленной на лице улыбкой.

Стройная женщина в джинсах и жакете цвета деним открыла дверь.

– Я вас слушаю.

– Доброе утро, – сказала Софи. – Я – Пенни Берк из службы «Скорой помощи», а это Брайн Стивене из департамента здравоохранения.

Ангус с планшетом в руках, стоявший с широко расставленными ногами позади Софи, улыбнулся женщине.

– Сейчас мы обходим все квартиры в вашем доме – предупреждаем о потенциальной опасности для здоровья ваших детей.

Теперь женщина уже не смотрела на них так подозрительно.

– Какая опасность?

– У ребенка в соседнем доме обнаружили опасную форму инфекционного менингита, – сказала Софи, – мы информируем родителей о признаках и симптомах и предлагаем провести бесплатный осмотр детей, в. том числе грудных младенцев.

– Входите, пожалуйста.

Женщина поспешно открыла двери настежь, и Софи стало стыдно, что она заставила ее волноваться.

– Моей дочери всего три месяца. Вы осмотрите ее?

– Конечно, – ответила Софи.

Она прошла в спальню, где в детской кроватке спал ребенок. Софи посмотрела на крошечное тельце под одеялом, на ручонки, раскинутые в стороны, сжатые в кулачки.

– Какая симпатичная.

– Спасибо, – улыбнулась женщина.

Софи проверила, нет ли у ребенка повышенной температуры, и спросила:

– Нет высыпаний на теле?

– Вот здесь у нее что-то есть.

Женщина отодвинула край майки ребенка, и Софи увидела красноватое шелушащееся пятнышко на коже размером с ноготь ее большого пальца. Девочка пошевелилась, но не проснулась.

– Сыпь при менингите выглядит иначе, – произнесла Софи. – Это пятна или прыщики, как правило, темно-красного или пурпурного цвета. – Софи надавила пальцем на пятно, и оно побелело. – Видите, если бы это был менингит, пятно не изменило бы цвет, как сейчас, даже на время.

Женщина кивала головой.

– Следите, не проявятся ли другие признаки болезни, такие как вялость, повышенная температура тела, недостаточная подвижность затылочных мышц и непереносимость яркого света, – добавил Ангус у них за спиной. – У вас есть еще дети?

– Да, пятилетний сын, но он сейчас в школе.

– Хорошо, – сказала Софи. – Ваш ребенок выглядит вполне здоровым. Спасибо, что вы уделили нам время.

– Спасибо и вам, – ответила женщина.

В коридоре Ангус спросил Софи:

– Ты хочешь обойти все квартиры? Ты уверена?

Ничего не ответив, Софи постучала в следующую дверь.

11:59

Дэннис занялся капельницей, оставив Эллу в комнате для охранников дожидаться следователей из ударной группы специального назначения «Страйк Форс Голд». Когда в комнату вошли детективы, она рассматривала из окна наркоманов, спавших прямо на газоне в парке.

Холбек, лысеющий мужчина далеко за пятьдесят, как и Шекспир, на которого когда-то накричала Элла, был из команды по расследованию убийств. Он сел за стол и, увидев коробку печенья с надписью «Только для медсестер», открыл ее, взял печенье «Эрроурут» и сказал:

– Рос мертв. Мы узнали об этом, когда проходили через отделение неотложной помощи.

Почувствовав слабость во всем теле, Элла села. Она много раз видела, как люди умирали во время автомобильных аварий, но никогда еще человека не убивали у нее прямо на глазах. Ей было жаль и Роса, и его бывшую жену, и ребенка.

– Я слышал, что сейчас ты работаешь с Мюрреем.

Элла перевела взгляд на Холбека.

– Может, перейдем к делу? Мне казалось, вы здесь для того, чтобы расспросить меня о случившемся.

Дрейпер, девушка лет двадцати с тонкими чертами лица, открыла блокнот.

– Итак, что произошло?

Пока Дрейпер что-то быстро записывала, в памяти Эллы пронеслись последние события.

– Опишите медсестру.

Холбек взял еще одно печенье.

Элла повторила фразу, которую уже говорила ранее.

– Женщина около двадцати пяти с короткими светлыми волосами, загорелая. На ней была голубая юбкаи белая рубашка.

– Это все? – спросил Холбек. – Как она себя вела?

– Как самая обычная медсестра, которая пришла поставить пациенту капельницу.

В поведении женщины и в том, как она отработанными движениями поставила капельницу, не было ничего необычного, поэтому Элла не заметила ничего, кроме того, что рассказала. Что-то странное или нестандартное осталось бы в памяти. Какие же надо иметь нервы, чтобы делать такие вещи на глазах у других?

Вдруг Элла вспомнила:

– Она улыбнулась Росу перед тем, как выйти.

– Она говорила что-нибудь?

– Нет.

Холбек и Дрейпер переглянулись.

– Хорошо, пока достаточно, – сказал он. – Мы знаем, где вас найти, если вы нам понадобитесь. Старый добрый «Охотничий холм», не так ли?

– Я сейчас веду дело Филипса и работаю не в Глэдсвиле.

– Ах да. Я совсем забыл.

Холбек набрал полную пригоршню печенья и захлопнул коробку.

– Передавай привет Мюррею.

Десять минут спустя Элла с Дэннисом ехали в машине по направлению к Глэдсвилу.

– Ненавижу эту скотину Холбека, – сказала Элла. – Не преминул напомнить о Шекспире, чтобы досадить мне.

– О старшем или младшем?

– Да какая разница, – возмутилась Элла. – Они никогда не оставят меня в покое.

– Люди знают, что тебя это задевает, и играют на твоих чувствах. Если ты сама забудешь об этом, они тоже забудут об этой истории.

Элла закатила глаза:

– Папочка, ты, как всегда, прав.

– Ты быстро управилась, с заявлением.

– Мне уже надоела эта тема разговора. – Дэннис взглянул на Эллу. – Они только сделали заметки, – объяснила она – У меня сложилось впечатление, что их не очень интересовало, кто это сделал с Росом.

– Если они будут работать в этом направлении, то определят круг людей, которые были бы заинтересованы в том, чтобы заставить Роса замолчать, – предположил Дэннис.

– Только в том случае, если они сами в этом не заинтересованы.

Он снова внимательно посмотрел на нее.

– Эй, это всего лишь слова! – И она пожала плечами.

Когда они ехали по Анзак-бридж, она посмотрела на юго-запад, в сторону Глиб-пойнт-роуд, но не смогла разглядеть дом Бойда Сойера, скрытый за многоквартирными высотками и густыми зарослями инжира.

– Если Рос сказал правду и Крис не состоит в банде, что проку? И как это связано с Сойером?

– И с неизвестным похитителем?

Элла молчала какое-то время.

– Помнишь нападение на Криса и его напарника пару месяцев назад?

– Дин Ригби был с Крисом на дежурстве.

– И с ним Крис встречался в тот день, когда в него стреляли?

– Да. Они, видимо, друзья.

– А у нападавшего было алиби, – вспомнила Элла. – Интересно, стоит ли копнуть глубже. Я имею в виду, что дело на того парня еще не закрыто. Может, он рассчитывал, что, если уберет главного свидетеля, его шансы отделаться возрастут?

– Его шансы никак не улучшились, – заметил Дэннис.

– Это классический случай.

– Мой друг Фиггис занимался этим делом.

– О, знаменитый Фиггис! – воскликнула Элла.

– Ты не будешь иронизировать, если познакомишься с ним поближе.

– Я уже с ним знакома.

При первой встрече он не произвел на Эллу никакого впечатления. Представляясь, Дарнел Фиггис подошел чересчур близко и слишком долго держал ее руку в своей при рукопожатии. Потом, опираясь на стойку бара в «Джунглях», Фиггис слишком громко и слишком подробно рассказывал о женщине, смерть которой он расследовал, и о том, что он нашел в ящиках ее комода.

– Тебе стоило бы увидеть его в деле или поработать с ним.

Элла удивленно подняла брови.

– Дай мне почитать дело о нападении, я составлю мнение о его работе и, возможно, изменю точку зрения.

12:20

Крис сидел на больничной койке, щипая себя под одеялом за бедра, чтобы не потерять сознание.

– Я обещаю вам, что поеду прямо домой.

Врач неодобрительно покачал головой.

– Но ведь не прошло и суток после операции.

– Я чувствую себя хорошо. Мне надо уйти.

– Об этом не может быть и речи, – запротестовал он. – У вас может начаться внутричерепное кровотечение. Вы должны находиться здесь под наблюдением врача.

Крис ущипнул себя сильнее. Шум в ушах усиливался, а от мелькания черных точек перед глазами он с трудом различал фигуру врача.

– Может, завтра?

– Самое раннее – это на следующей неделе.

Голос врача прозвучал как из длинного туннеля.

– Не хотите ли прилечь?

– Нет, я в порядке.

– По вашему виду этого не скажешь.

Крис сделал глубокий вдох.

– Спасибо, что нашли время поговорить со мной.

Врач воспринял эти слова как окончание разговора и ушел. Крис откинулся на подушки, чувствуя, как пот ручьями стекает по лицу. Конечно, врач мог заметить, как он побледнел и как покрылся испариной лоб, но когда на кону стояла жизнь Лачлана, Крис готов был умереть за сына, каким бы плачевным не было его состояние.

Крис шумно втянул через ноздри холодный больничный воздух. Он попросил Глорию принести из дома пижаму на смену больничной рубашке и рассчитывал все успеть за оставшиеся до ее возвращения полчаса. Крис дотянулся до кнопки вызова возле спинки кровати.

Молодой медбрат просунул голову в дверь.

– Что случилось, Крис?

– Принеси мне, пожалуйста, телефон.

Через пару минут беспроводная телефонная трубка находилась в руках Криса. Когда стихли шаги медбрата, он набрал номер, который знал наизусть.

– Отдел по найму персонала, – ответил женский голос – Я хотел бы поговорить с Дином Ригби.

– Сейчас он на совещании, извините, – ответила девушка. – Хотите оставить для него сообщение?

– Передайте, что звонил Крис Филипс и просил его перезвонить, как только он освободится. Я в палате интенсивной терапии в Королевском госпитале Северного побережья. Скажите ему, что это срочно.

Нажав на кнопку отбоя, Крис продолжал сидеть с телефонной трубкой на коленях. Такое сообщение наверняка передадут Дину незамедлительно. Что бы там ни было Дин должен перезвонить ему через несколько минут, и тогда Крис скажет ему то, что должен сказать, или договорится о встрече, если Дин не захочет говорить об этом по телефону, – это все должно произойти до возвращения Глории.

14:15

Когда дверь последней квартиры в доме закрылась за Софи с Ангусом, они направились к лестнице.

– Сколько детей, по твоим подсчетам, мы проверили? – спросил Ангус.

– Пятьдесят семь.

Софи быстро спускалась по лестнице, держась за перила, а красная нейлоновая сумка ритмично ударялась о ногу. Их ждал следующий дом. Теперь Софи не испытывала неловкости оттого, что ей приходилось беспокоить людей, а вид родителей, которые так переживали за своих детей, придавал ей решимости. Она готова на все, чтобы найти Лачлана.

– Яне знаю, как тебе удается это делать, – проговорил Ангус.

– Что делать?

– Вот так искать. Не знаю» смог бы я найти в себе силы, если бы у меня пропал ребенок.

– Это трудно объяснить.

Более того – это невозможно объяснить. Софи мог понять только тот, кто пережил нечто подобное.

– У моего племянника рак, – сказал Ангус. – Так тяжело смотреть на его мучения, но по крайней мере мы хотя бы можем быть с ним рядом. Не могу даже представить, что бы я чувствовал, если бы не знал, где он и что с ним.

Софи замедлила шаги и оглянулась на Ангуса.

– Я тебе сочувствую. Сколько ему лет?

– Почти год. Он болеет уже несколько месяцев. Лейкемия.

Они вышли из здания и зашагали по лужайке, поросшей редкой травой.

– Моя сестра Би – мать-одиночка, поэтому я для него почти как отец. Я горжусь этим.

Софи посмотрела на идущего рядом Ангуса с планшетом под мышкой и болтающимся из стороны в сторону галстуком. Из всех людей, с которыми она разговаривала после исчезновения Лачлана, он понял ее лучше остальных. Потерять ребенка – это только первый шаг, и очень большой, на пути к тому, чтобы потерять самого себя.

Софи проговорила тихо:

– Я нашла в себе силы не поддаваться отчаянию, а действовать, потому что я должна быть сильной. Если я не сделаю все возможное, я предам своего ребенка. Я допустила, что его забрали от меня.

– Ты не должна себя винить. Тебя там не было, – заметил Ангус.

– Я знаю, но я мать, и мой долг – защищать своего ребенка, а я не уберегла его, – ответила Софи. – Я молю Бога, чтобы не оказалось, что его украл Сойер. Тогда я буду вдвойне виновна в том, что произошло.

14:35

Элла сказала Дэннису, что отправляется домой поспать несколько часов, но на самом деле она хотела внимательно изучить дело о нападении подальше от гомона полицейского участка. А еще ей не давали покоя мысли о Росе. В память врезался его изумленный взгляд на емкость капельницы Лучи послеполуденного солнца проникали в гостиную поэтому Элла придвинула кресло к окну, чтобы немного погреться на солнышке, затем поставила на пол рядом с собой чашку с кофе и положила папку на колени.

Больше всего ее волновала улыбка на лице «липовой» медсестры. Такая обычная улыбка. Элле хотелось верить, что эта женщина не знала, что делает, и поэтому была так спокойна. Но если она не сотрудник госпиталя, значит, пришла в палату с четким намерением сделать то, что сделала. С ужасом Элла подумала о том, что эти же люди причастны к покушению на Криса и похищению Лачлана.

Хватит.

Элла открыла папку с делом и начала читать.

Нападение произошло два месяца назад, восьмого марта. Крис Филипс и Дин Ригби заступили на дежурство в полицейском участке Виниярда и выехали на вызов – уладить семейную ссору в Сурей-хиллз. Когда они прибыли на место, страсти уже улеглись. Они поговорили с дебоширами, которые заверили, что у них все в порядке и они не хотят подавать друг на друга заявления, что это была небольшая размолвка, которая вышла из-под контроля. Когда полицейские возвращались к своей машине, Ригби заметил кого-то из знакомых на улице. В заявлении Криса было написано следующее:

«Старший констебль Ригби сказал мне, что это был Саймон Лиман и что есть ордер на его арест за изнасилование. Я не знал Лимана в лицо, но, когда мы его окликнули, мужчина убежал. Старший констебль Ригби решил преследовать преступника, а я вернулся к машине и поехал за ними. Я видел, как подозреваемый, преследуемый старшим констеблем Ригби, свернул в переулок. Я заехал туда двумя минутами позже. Переулок сначала был прямым, метров через семьдесят сворачивал вправо и метров через пятьдесят заканчивался тупиком. Подъехав, я увидел подозреваемого, который стоял спиной к забору и размахивал чем-то похожим на металлический прут перед старшим констеблем Ригби. Офицер ловко уворачивался, но один удар он пропустил. Удар прутом пришелся на шею и плечо, и Ригби упал на землю. Тем временем я направлялся к подозреваемому. У меня наготове был баллончик с газом паралитического действия. Я потребовал, чтобы он бросил прут. Подозреваемый ринулся ко мне, и я сделал шаг в сторону, а тем временем старший констебль Ригби попытался подняться. Мы столкнулись с ним, и я, потеряв равновесие, упал и выронил баллончик с газом. Я схватил подозреваемого за ноги и дернул на себя. Втроем мы упали на землю и после продолжительной борьбы мы со старшим констеблем Ригби смогли надеть на подозреваемого наручники. Затем я направился к машине и вызвал подкрепление и парамедиков».

Элла взяла чашку с кофе. Странно, почему Крис Филипс сразу не воспользовался баллончиком с паралитическим газом и почему он находился так близко к Ригби, когда тот пытался подняться. Хотя, конечно, сомневаться в правильности чьих-либо действий, особенно не имея всех данных, – занятие опасное. Элла должна была поговорить с Крисом, чтобы разобраться в этом.

Но загвоздка состояла в том, что они преследовали не Саймона Лимана, а Поля Хоткемпа. Элла посмотрела на страницу в деле с описанием Поля Хоткемпа. Тридцать шесть лет, проживает по адресу: пять дробь тридцать девять Бэнкс-стрит в Ватерлоо, имеет права на вождение грузовика, не раз признавался виновным в физическом насилии и мелких кражах. Парень, не представляющий реального интереса. За последние два года полиция не задерживала его ни разу – конечно, это не означало, что парень чист перед законом, просто ему удавалось не попадаться.

К делу подшита фотография, сделанная крупным планом после нападения: чисто выбритый мужчина с гладко зачесанными назад волосами. На левой щеке кровоподтеки – такие бывают от удара ремнем, нанесенного правшой. Элла ожидала, что у Хоткемпа будет выражение лица дерзкого нарушителя порядка, а увидела в его глазах страх Боялся ли он снова загреметь за решетку? Или боялся, что друзья Ригби не оставят его в покое и за решеткой?

Под конец Элла просмотрела данные по Хоткемпу в деле Филипсов. Хоткемп заявил, что той ночью, когда похитили ребенка, он находился в доме инвалидов «Коттедж на склоне» в Рэндвике. Детективы, которые расследовали его дело, сообщили, что согласно записи в книге регистрации посетителей он вошел в восемь сорок и вышел в десять; это же подтвердили двое охранников, которые знали его в лицо. Элла прихлебывала кофе и смотрела в окно. Фергус Патрик, сосед Филипса, был уверен, что слышал звук выстрела около десяти часов и обнаружил Криса Филипса пятнадцать минут спустя. Полю Хоткемпу понадобилось бы не менее получаса, чтобы добраться до Глэдсвила, если он выехал из Рэндвика в десять.

Если, конечно, в Криса не стреляли значительно раньше. Элла поставила чашку с кофе на пол. То, что видели, как Хоткемп пришел и ушел, не означало, что он постоянно находился в здании. Фергус Патрик сказал, что сначала решил, что звук выстрела он услышал в телевизоре. Возможно так и было, но никто не слышал выстрела, кроме него. Хоткемп мог зарегистрироваться в книге посетителей в доме инвалидов, незаметно ускользнуть, сделать свое дело, спрятать ребенка и так же незаметно проникнуть в здание по десяти вечера. Его бедная слабоумная мать или родственник, которого он навещал, не могли толком рассказать, кто они сами, – вряд ли можно рассчитывать на то, что они понимали или помнили, кто и когда к ним приходил.

Такое преступление было слишком серьезным для парня, который не делал ничего подобного в прошлом.

«По крайней мере чего-то такого, что было бы известно полиции», – уточнила Элла.

Даже если это сделал он. Какую цель он преследовал? При беглом знакомстве с делом казалось, Что Фиггис проделал свою работу добросовестно. Но зачем было Хоткемпу выводить из игры свидетеля? Даже если бы Филипс умер, то оставался Ригби с бандажом на шее и записями о проведенных операциях, выплаченных компенсациях, – он мог бы упрятать Хоткемпа за решетку навсегда.

И все же…

Элла снова посмотрела на фотографию Хоткемпа.

Может, она сможет понять, что к чему, если поговорит с ним лично, посмотрит ему в глаза.

15:17

Больничная палата Криса была пуста. Элла посмотрела на скомканные простыни, оглянулась на медсестру, которая сопровождала ее.

– Он в ванной комнате, – объяснила девушка.

– Он уже может ходить самостоятельно? – удивилась Элла.

Медсестра кивнула:

– Некоторые люди делают невероятное, лишь бы поскорее выбраться из больницы.

Детектив, который должен был охранять Криса, вышел из лифта с газетой в руках. Увидев Эллу, он нахмурился и спрятал газету за спину. Элла удивленно вскинула брови. Детектив отвернулся и отправился в комнату для персонала.

«Есть о чем рассказать Дэннису», – подумала Элла.

– Вы можете подождать Криса в его палате, если хотите, – предложила медсестра. – И передайте ему, что его друг Дин еще не звонил и что в ближайшие полчаса телефон будет в распоряжении миссис Шлинк из палаты номер четыре, но если Дин позвонит, коммутатор перенаправит вызов на другой телефон.

– Вы имели в виду Дина Ригби? – догадалась Элла. – Он погряз в этом деле.

Вероятно, медсестра догадалась, что Дин был полицейским, но не знала, что он уже не патрулировал на дорогах.

– Теперь понятно, почему он не перезвонил. – Медсестра посмотрела на свои наручные часы. – Уже прошло три часа.

Элла села на пластиковый стул у кровати Криса. Значит, Крис хотел поговорить с Дином. Очень хотел, судя по всему. Они были друзьями, значит, ничего удивительного в том, что в трудную минуту Крис хотел ощутить плечо друга, но, ознакомившись с делом Хоткемпа, она засомневалась в правильности подобного предположения. Могли Крис подозревать Хоткемпа в причастности к похищению и попросить Ригби найти его? Но почему он не обратился к ней и Дэннису? Элла стала вспоминать утренний разговор с Крисом. Элле ничего не показалось странным. Может, она чего-то не уловила.

Крис медленно вошел в комнату и замер, увидев Эллу.

– Есть новости?

– Пока нет, к сожалению, – ответила Элла.

Крис был бледен, а когда ложился на кровать, у него из носа хлынула кровь. Он вытащил из кармана пижамы носовой платок со следами крови и приложил его к носу.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Элла.

– Хорошо.

Элла сделала вид, что не заметила этой лжи.

– Расследование успешно продвигается.

– Тогда где мой сын?

Да, не очень хорошо получилось.

– К нам поступает много звонков по «горячей» телефонной линии. Все в городе задействованы в поисках.

– Хорошо, – произнес Крис, немного гнусавя, потому что не мог дышать носом, и выражение его лица смягчилось.

– Я ознакомилась с делом о нападении на вас и старшего констебля Ригби, – продолжала Элла. – Да, я забыла. Медсестра просила передать вам, что он до сих пор не перезвонил.

На долю секунды Крис изменился в лице, но Элла не уловила, что это были за эмоции. Он спросил:

– Почему вы занимаетесь делом о нападении?

– Я полагаю, что у Хоткемпа были причины вам отомстить.

Крис неопределенно кивнул.

– Это не он в меня стрелял.

– Тем не менее, – сказала Элла, – дело меня заинтересовало.

– Почему?

Когда по дороге в больницу она готовилась к разговору казалось, что нетрудно произнести вслух: «Почему вы не сразу воспользовались баллончиком с газом? Как случилось, что вы споткнулись о Ригби? И как вообще могло произойти, что один плохой парень мог сделать такое с двумя офицерами полиции?» Но теперь, сидя лицом к лицу с человеком, у которого пропал сын, она понимала. что задавать эти вопросы неуместно.

Опять домысливание. Нет, она будет вести разговор менее прямолинейно.

– Не могли бы вы рассказать, что произошло?

Крис пересказал Элле почти все то же, что было написано в протоколе. Не то чтобы слово в слово, но очень близко к тексту. Элла слушала его рассказ, потирая подбородок. Обычно так звучат хорошо заученные байки, но так же звучит и правда – ведь ему приходилось многократно повторять это различным следователям.

– А затем я вызвал срочное подкрепление и парамедиков, – закончил свой рассказ Крис.

Элла не пошевелилась.

– Но Хоткемп был уже в наручниках? Зачем вызывать срочное подкрепление? Он ведь не представлял опасности.

Крис изучающе посмотрел на Эллу поверх приложенного к носу платка.

– И я, и Дин были ранены. Я не знал, насколько серьезными были ранения. Если бы с арестованным что-либо случилось, мы не смогли бы ему помочь.

– Если бы что-либо случилось, – повторила Элла слова Криса.

– Всякое может случиться с человеком в припадке ярости. Особенно, когда он лежит лицом в землю в наручниках.

Крис пожал плечами.

– К тому же я пытался помочь Дину. Мне хватало и с ним хлопот.

Элла с пониманием кивнула головой. Ответ выглядел правдоподобным.

– Как вы думаете, кто мог это сделать?

– Я постоянно об этом думаю, но у меня нет ответа. Достаточно долго они смотрели друг на друга, Крис выглядел спокойным и собранным.

– Почему вы так хотите поговорить с Дином?

Крис посмотрел озадаченно на Эллу.

– Он мой друг. Этим все и объясняется.

– Думаю, это не единственная причина. – Элла потерла ладонями колени. – Вы знаете Питера Роса, не так ли.

– Пару лет назад мы были на курсах вместе. А почему вы спрашиваете?

– Он мертв.

Эта новость потрясла Криса.

– Огнестрельное ранение? – уточнил он.

– Сейчас мы не можем сказать с полной уверенностью, – уклончиво ответила Элла. – Вскрытие покажет.

– Но… – Крис колебался. – Это было убийство или что-то в этом роде?

– Я уже сказала: сейчас мы ни в чем не уверены.

Элла внимательно наблюдала, как Крис опустил голову на грудь; казалось, в мыслях он был далеко отсюда.

– Крис, вы уверены, что не звонили на телевидение?

– Я же говорил вам раньше: это был не я.

– И о банде вы ничего не знаете?

– Именно так.

Элла подалась вперед. Крис не пошевелился. Она готова была уловить малейший намек – полужест, полувзгляд.

– Крис, если вам что-либо известно, расскажите мне. Я смогу помочь вам. Я смогу защитить вас.

В голове промелькнула мысль: «Так, как я уже защитила Роса?»

Крис поднял на Эллу глаза.

– Да как вы могли подумать, что я могу скрывать какую-либо информацию, когда речь идет о жизни моего сына?

– Может, поэтому вы что-то недоговариваете, – настаивала Элла. – Вы думаете, что можете спасти его, а мы ни на что не способны.

Крис ткнул себя в грудь.

– Мы пострадавшие – я и моя семья. Наверное, легче сидеть здесь и строить досужие домыслы о том, что я что-то утаиваю, вместо того чтобы выполнять свои прямые обязанности?

Элла положила на кровать еще одну визитную карточку.

– Позвоните мне, если захотите поговорить.

Глава одиннадцатая

Четверг, 8 мая, 16:00

Ангус ехал в сторону пригорода Глиб.

– Мы же на Северном побережье, – сказала Софи.

– Да, я хочу кое-что посмотреть.

У Софи не было сил, чтобы спорить. Они уже осмотрели семьдесят три ребенка, и каждый из них был новой надеждой, но стоило увидеть ребенка, как надежда рушилась. Софи чувствовала, что ее силы на исходе, что она близка к тому, чтобы сдаться и отказаться от поисков. У нее защемило сердце, кожа вокруг глаз воспалилась, и не было сил сдерживать слезы, постоянно подступавшие к глазам, отчего они стекали по щекам прямо на одежду. Когда машина остановилась перед светофором на красный свет на Бродвее, Ангус тронул ее за плечо, и она ответила ему взглядом, полным отчаяния.

– А что, если мы не найдем его?

Ангус сильнее сжал плечо Софи.

– Мы найдем его.

У дома Сойера Ангус сбавил скорость. Здесь вдоль улицы было припарковано много машин, а на балконе облицованного песчаником дома, опираясь на перила, стояли мужчина и женщина.

– Уверен, он все еще дома, – сказал Ангус, проезжая мимо. – Его не арестовали.

Софи обернулась, чтобы снова посмотреть на дом, оставшийся позади.

– А ты считаешь, его надо было арестовать?

– Трудно делать выводы, не зная всех подробностей дела. Ангус свернул за угол и въехал на парковку возле спортивного комплекса.

– Нам известно только то, что после родов его жены он угрожал тебе, – налицо мотив преступления. Вообще-то, все выглядит как в детективном романе. Плюс его, накачанного наркотиками, нашли в машине, рядом с которой валялась такая же, как была у Лачлана, соска.

Софи закивала головой, почувствовав приступ тошноты. Ангус тоже обернулся и посмотрел на дом Сойера.

– Непонятно, почему детективы не отправили его в участок, там под давлением он заговорил бы, – произнес он.

Софи не могла больше осматривать детей.

Если это был Сойер…

– Я хочу поговорить с людьми, – решительно заявил Ангус. – Должна быть причина, почему они отпустили его. Не могу понять, что происходит.

Софи закрыла лицо руками. Если это действительно был Сойер… Софи сглотнула, чтобы подавить приступ рвоты.

16:15

После собрания Элла и Дэннис молча сидели за столом в комнате расследований и пили кофе. Каждый думал о своем. Дэннис только что получил сообщение от группы наблюдения: Сойер не выходил из дома, никому не звонил по телефону, ни с кем не говорил о пропавшем ребенке и вообще ни на йоту не нарушил закон. В доме находились родственники, которые были заняты приготовлениями к похоронам. Вчера и сегодня в дом доставляли цветы. Кроме того, сообщалось, что возле дома Сойера дважды появлялась Софи с офицером полиции Ангусом Арендсоном Они приезжали в машине Арендсона и утром, и вечером. Постояв несколько минут, они уезжали. Похоже, Сойер не заметил их. Элла подумала, что на месте Софи она тоже попыталась бы вести за Сойером собственное наблюдение.

– Мне приходилось сталкиваться с Арендсоном – вдруг проговорил Дэннис. – Думаю, мне стоит позвонить ему и узнать, что там происходит. – Потирая глаза, Элла кивнула головой в знак согласия, и он добавил: – У тебя такой вид… Видимо, перерыв не пошел тебе на пользу.

– Сначала я изучала досье Хоткемпа, а затем поехала к Крису в больницу.

– Ему нужен покой.

– Я задала несколько вопросов о нападении на него.

– Какие именно?

Элла предупреждающе подняла руку.

– Я не хочу сказать, что Фиггис плохо поработал.

– Тогда в чем дело?

– Как один невооруженный мужчина мог справиться с двумя офицерами полиции?

– Он не был безоружен – у него был металлический прут, – уточнил Дэннис.

– А как Крис и Дин умудрились споткнуться друг об друга?

– Ты думаешь, они что-то недоговаривают?

– Не знаю, что там было на самом деле.

– Либо ты считаешь, что они говорят правду, либо думаешь, что они лгут.

Дэннис поднес чашку к губам.

– Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь.

– В такое трудно поверить? Я думала, может, у Хоткемпа была какая-то более веская причина, почему он хотел бы навредить Крису.

– Но алиби Хоткемпа проверили.

– Я обдумала и это. – Элла рассказала Дэннису, какую работу она проделала. – Думаю, нам стоит поговорить с ним.

Дэннис тяжело вздохнул и потер лоб. Вдруг раздался резкий стук в дверь и в помещение вошла молодая женщина-констебль с листом бумаги в руках.

– Сегодня утром поступило заявление о повреждении машины. Владелец белого «Форда Фалькон» сообщил, что в среду вечером он припарковался возле паба, а кто-то ударил его машину сзади и уехал. На машине остались следы синей краски.

Дэннис напрягся.

– Он уверен, что это произошло именно там?

– Да. Когда он позвонил в страховую компанию, ему сказали, что он должен заявить о происшествии в полицию и попросить в пабе записи видеонаблюдения. Камеры могли зафиксировать, как произошло столкновение.

Элла взяла отчет у констебля.

– У нас уже есть эта запись?

– Менеджер не может предоставить запись пострадавшему, – объяснила констебль. – Это паб «Красный фазан» в Ньютауне. Владелец лицензии живет в том же доме этажом выше.

– А, это чудное местечко, – ухмыльнулся Дэннис. – Едем туда.

Снаружи паб был темно-красным, а внутри – мрачным и неуютным, с запахом вчерашнего пива и гарью сигаретного дыма. Из огромных черных динамиков раздавался рев музыки, за столиками сидели завсегдатаи паба, в основном старше двадцати, но некоторые и помоложе. Владелец лицензии Джеймс Бартрим оказался коренастым мужчиной невысокого роста. Когда Элла рассказала ему, зачем они сюда приехали, он потер ладонью лысину и спросил:

– А почему у вас нет ордера или еще чего-нибудь в этом роде?

– Не сомневайтесь, нам не составит труда получить его, – заверил Дэннис. – Так, ради интереса, ответьте, давно у вас были проверки на предмет наркотиков?

– Да нет здесь никаких наркотиков, – возмутился Бартрим.

– Сейчас, конечно, нет, – согласилась Элла. – А что, если мы придем к вам с проверкой вечером? Например, в субботу вечером. Часиков в одиннадцать вечера.

Бартрим тяжело вздохнул и пригласил их в крохотный офис за стойкой бара. Высоко в углу над полками, заваленными бумагами и неподписанными папками, находился телевизор, подсоединенный к системе видеонаблюдения. Бартрим порылся в коробке с видеозаписями, достал кассету, вставил ее в видеомагнитофон, нажал на кнопку, включая телевизор, и оперся на стол. На экране появилось нечеткое черно-белое изображение подъездной дорожки к пабу. Съемка была сделана в ночное время, поэтому изображение получилось темным. В нижнем правом углу появилась дата и время: «Среда 7.5, 21:25». На экране было видно, как кто-то прошел по тротуару вдоль припаркованных машин. Затем дверь паба открылась, и из нее вышли двое.

– Это они, – сказал Бартрим. – Может, вы все-таки расскажете, в чем дело? Слишком много шума из-за какой-то вмятины. Такое часто случается на стоянках.

– Тихо, – остановил его Дэннис, хотя с экрана не доносилось ни звука.

Дэннис и Элла пристально наблюдали за происходящим на экране.

Элле показалось, что мужчина на экране похож на Сойера. Он был такого же телосложения. Мужчина шел неровной походкой пьяного, поэтому сложно было понять, Сойер это или нет. Кто-то поддерживал его за руку. Две фигуры двигались по направлению к машине темного цвета, и Элле показалось, что это был БМВ Сойера, к сожалению, номерные знаки она не смогла рассмотреть. Сойер вытянул руку вперед, зажглись аварийные огни, когда сработал замок, и парочка села в машину. Элла была уверена – вторым человеком была женщина. Зажглись фары, замигали тормозные огни, а затем – огни заднего хода, и в этот момент автомобиль столкнулся с машиной; припаркованной сзади.

– Он даже не оглянулся, чтобы посмотреть, что случилось, – прокомментировал Бартрим.

– Ш-ш. – На этот раз прервала его Элла.

Машина выехала со стоянки. Элла увидела, как на экране промелькнули номерные знаки машины, но в движении их трудно было рассмотреть. Тормозные огни исчезли из виду. Бартрим пожал плечами.

– Вот и все.

Дэннис подошел к видеомагнитофону, достал кассету и сунул себе под мышку.

– Вы знаете кого-то из этих людей?

– Вы шутите? Это студенческий паб. Здесь каждый вечер полно народу.

– Далеко не у всех студентов есть такие машины, – заметила Элла.

– Да нет у меня времени каждый раз высматривать на чем они приезжают, – огрызнулся Бартрим. – Мое дело – наливать им.

– Нам нужен конкретный ответ – «да» или «нет». Вы узнаете кого-нибудь? Они ваши постоянные посетит ли? – спросил Дэннис.

– Нет.

– Нам надо поговорить с вашими сотрудниками, которые работали той ночью.

– Тогда работали Ники, Лютер и Фарук. Они заступают сегодня вечером.

– Нам нужны их адреса, так как придется поговорить с ними, не дожидаясь вечера.

Когда Бартрим попытался достать с полки папку, куча бумаг разлетелась по всему офису. Он нашел нужную страницу и протянул Элле. Она записала имена, адреса и телефоны трех работников в свой блокнот.

– Покажите нам, где установлена камера.

Бартрим сунул папку обратно на полку и повел детективов через шумный зал паба. Бартрим открыл дверь черного хода, и в помещение ворвался свежий вечерний воздух. Элла и Дэннис вышли в переулок.

Камера была установлена высоко на боковой стене паба, окрашенной в такой же красный цвет, как и фасад. Там, где стояла машина Сойера, теперь был припаркован поржавевший красный «Фольксваген Гольф», у колес которого опавшие листья эвкалипта сбились в кучу на решетке канализации. От сильных порывов ветра листья срывались с веток высокого дерева на заднем дворе и опадали на землю.

Бартрим наблюдал, как Дэннис и Элла осматривали все вокруг.

– Вам еще что-нибудь нужно?

– Спасибо, нет.

Бартриму не надо было повторять дважды. Не успел Дэннис закончить фразу, как Бартрим скрылся из виду.

– Ясно, – сказала Элла. – Похоже, мы нашли то, что искали.

Дэннис кивнул:

– Согласен.

– А эта женщина… Кто же приходит в бар, чтобы познакомиться с женщиной на следующий день после смерти собственных жены и ребенка?

– Одинокий и несчастный мужчина, – предположил Дэннис, но Элла недовольно хмыкнула. – Давай оставим мужчину в покое. Каждый по-своему справляется со своим горем. Он решил, что ему надо отвлечься, и поехал в город. Зашел в бар выпить, там нашелся человек, доброжелательный и располагающий к себе, с которым и завязался разговор. Многие люди не прочь излить душу тому, кто с пониманием выслушает.

– Если ему захотелось выпить, почему бы не раздавить бутылочку дома? Или в каком-нибудь тихом местечке?

Дэннис потер лоб.

– Ты обратила внимание, что это произошло за полчаса до нападения на Филипса? Женщина может стать его алиби.

– Или может стать свидетелем, – проговорила Элла, глядя под ноги. – Если она продает здесь наркотики, то работники бара и завсегдатаи могут ее опознать. Мы должны прислать сюда больше людей и опросить всех, кого только можно.

– Или показать ему запись, может, он что-нибудь вспомнит сам и расскажет нам.

Элла посмотрела на Дэнниса.

– Думаешь, он помнит, что делал?

– Не исключено, что он ничего не помнит.

Дэннис пнул ногой шаровидную коробочку с семенами эвкалипта, и та вылетела на дорогу.

– Тесты показали, что у него в крови были наркотики.

– И что из этого?

Дэннис пожал плечами.

– Совпадает и то, что на следующий день после смерти ти жены и дочери Сойера несчастье произошло с семьей парамедика, приезжавшей на его вызов.

– Это называется мотивом, а не совпадением.

– Это может также означать, что мы идем по ложному следу, куда нас умело направляют, чтобы отвлечь внимание. Толком не разобравшись, мы считаем, что у Сойера есть мотив для преступления.

– Думаешь, кто-то все подстроил? – спросила Элла. – По какому-то странному стечению обстоятельств роды были неудачными и случились как раз в то время, когда неизвестные решили навредить Крису Филипсу, и именно жене Криса пришлось ехать на эти роды?

Дэннис поднял с земли лист эвкалипта и принялся растирать его пальцами.

– Не совсем так.

– Тогда как?

– Возможно, роды стали удобным прикрытием. Допускаю, что у них был заготовлен план, а то, что произошло на дежурстве у Софи, было совпадением, и они тут же привели свой план в действие.

Дэннис замолчал.

– Я знаю, что это звучит не очень убедительно.

Элла провела ладонью по крыше ржавого «Гольфа».

– А что бы они делали, если бы не те роды?

– В любом случае что-нибудь придумали бы, – сказал Дэннис. – Если они не оставили никаких улик и никто их не видел, значит, нет дела.

– А как насчет того, что Крис выжил?

– Если кто-то стреляет в голову другому человеку, он явно не рассчитывает, что тому, в кого стреляют, удастся выжить.

– Если похититель разбирается в оружии, то, желая убить Криса, он не брал бы пистолет с дозвуковыми пулями двадцать второго калибра, – заметила Элла. – Вопрос остается открытым: зачем забрали ребенка?

– Хорошо, – сказал Дэннис. – Я расскажу тебе, как я себе это представляю.

Дэннис рассказал ей невероятную историю с закрученным сюжетом. Но, может, и ее фантазии насчет Хоткемпа выглядели такими же неправдоподобными? Элла подумала и решила, что именно так они и выглядели со стороны.

– Пора убираться отсюда.

Дэннис бросил эвкалиптовый листок на землю и растер остатки масла между пальцами.

– Сейчас это не важно. Пока мы не узнаем, что Сойер делал в ту ночь, мы не сможем решить, имеет ли он отношение к этому делу.

16:45

Крис снова попросил принести ему телефон. На это раз он набрал другой номер.

– Привет, Анжела, а Дин уже дома?

Дина не было дома, но Анжела обещала передать мужу, чтобы он перезвонил. В трубке Крис услышал детские голоса где-то в доме.

– Может, он навестит меня? – добавил Крис.

Анжела пообещала все передать Дину и поспешила закончить разговор. Она никогда подолгу не говорила по телефону, Крис полагал, что из-за детей. По ее тону он не мог определить, знала ли она о том, что произошло между ним и Дином. Он подозревал, что нет, – если только Дин сам не рассказал ей об этом. Но тогда она спросила бы его о причине, а уж этого Дин наверняка не захотел бы ей объяснять.

Крис подбил подушки, чтобы сидеть ровнее. Комната стала расплываться, перед глазами, появились черные пятна, но он справится с этим приступом головокружения. Медсестры умоляли его побольше отдыхать, набираться сил и выздоравливать – это лучшее, что он мог сделать для Лачлана. Да разве могли они понять его? Даже Софи не понимала его. Как бы плохо ни было сейчас Софи, не ее вина что Лачлана похитили.

Перед глазами расплывались темные пятна, и он закрыл глаза. После того случая в банке его преследовали воспоминания: как остановилось сердце у охранника, как обмякли его руки, как безвольно упала набок его голова. Ужасно осознавать, что такое не должно было случиться. Если бы он постарался, если бы ему удалось собрать всю информацию, он смог бы это предотвратить, и тогда рыжеволосая женщина с двумя близнецами не осталась бы одна. Терзаемый угрызениями совести, он только после этого случая позвонил на телевидение и объяснил, что происходит, надеясь, что так он сможет искупить свою вину перед мертвым охранником. Теперь в воображении всплывали и другие образы, от которых он не мог избавиться: Лачлан, безмятежно спящий в своей кроватке, человек с пистолетом на пороге его дома.

И теперь Софи как безумная мечется повсюду, не замечая в своих отчаянных поисках, что за ней следят, а Элла уже начала догадываться о Хоткемпе. Крис был напуган до полусмерти. Надо связаться с теми, у кого сейчас находится Лачлан, и объяснить, что он виноват, что ошибся и что больше такое никогда не повторится.

Крис снова потянулся к телефону.

– Отдел по найму персонала.

– Могу ли я поговорить с Дином?

– К сожалению, его сегодня не будет, – ответил женский голос. – Я уже передала ему все ваши сообщения. Возможно, он заедет к вам по дороге домой.

Крис кусал губы от жуткой головной боли. Он объяснится с Дином, поговорит с ним начистоту. Он скажет: если им нужна его жизнь в обмен на безопасность Лачлана и Софи, он готов заплатить такую цену.

17:15

– Там есть еще один магазинчик с открытками, – сказал Дэннис Элле, садясь в машину с пленкой видеонаблюдения. Магазин скоро закрывался, поэтому детективы поспешили внутрь, не желая терять ни минуты. Когда пропадал ребенок полицейского, они вели себя так, словно пропал их собственный ребенок.

Они бегло просматривали фотографии.

– Это, должно быть, Сойер, – проговорила Элла.

– И его машина.

При свете дня фотографии получились бы четче, но специалисты увеличили их и улучшили качество изображения, они сделали чудо – теперь можно было разглядеть и регистрационный номер на машине, и лицо Сойера. С изображением женщины все было не так просто.

– Такое впечатление, что она знала, где находилась камера, и вела себя очень осмотрительно, чтобы ее лицо не попадало в кадр.

– Она ниже Сойера ростом и довольно стройная, – отметил Дэннис. – Черные коротко стриженные волосы. Одета в темные брюки и темную рубашку.

Все, что они видели на фотографиях, было очевидно, но никак не облегчало поиски.

– Пора навестить Сойера, – заключила Элла.

– Он не станет разговаривать с нами без своего адвоката.

– Давай поедем к нему и посмотрим, что из этого получится. Ты же говорил, что если он посмотрит на фотографии, то, может, что-то и вспомнит. Возможно, он узнает женщину. Ее показания могут стать алиби для него на то время, когда на Криса было совершено нападение.

– Мне казалось, что ты считала его виновным.

– Я только делаю предположения, – объяснила Элла. – Если нам удастся вычеркнуть его из списка подозреваемых, я буду только рада.

На город опускались сумерки, когда они отправились к Сойеру. Заметив у многоэтажки по соседству табличку с надписью «Продается», Элла представила, как в одной из пустых квартир удобно разместилась группа наблюдения.

Дэннис постучал в дверь дома Сойера, и им открыла темноволосая женщина с заплаканными глазами.

– Нам ничего не нужно, – сказала она, закрывая дверь.

Дэннис достал полицейский жетон.

– Мы из полиции.

У нее округлились глаза.

– Вы нашли того, кто напал на Бойда?

– А кем вы ему приходитесь? – спросил вместо ответа Дэннис.

– Я Хелен Сойер, сестра Бойда.

Элла заглянула через плечо женщины и увидела силуэты людей, перемещавшихся по дому, услышала звон чашек и ложек и негромкий печальный гул. Женщина добавила:

– Думаю, он наверху. Одну минутку, я позову его, – и развернулась, чтобы уйти, но вдруг обернулась и произнесла: – Прошу прошения. Но я сегодня не в себе.:. Не хотите войти в дом?

Дэннис отрицательно покачал головой.

– Мы не хотели бы вас беспокоить.

Женщина улыбнулась уголками рта и пошла наверх.

В доме послышался плач. Элла и Дэннис переглянулись, и Дэннис состроил печальную гримасу.

– Мы вынуждены были прийти, – прошептала Элла.

Сойер медленно спускался по лестнице. Элла была поражена: он выглядел более худым, чем во время их последней встречи. Не верилось, что такое возможно.

Сойер посмотрел на Дэнниса.

– Вы что, нашли тех, кто накачал меня наркотиками?

Эллу не задело то, что он проигнорировал ее. Почти не задело.

– Не могли бы вы посмотреть эти фотографии? – обратился к Сойеру Дэннис.

– Мне следует вызвать адвоката?

Сестра легонько погладила его по руке и произнесла:

– Успокойся, Бойд.

– Мы хотим, чтобы вы сказали нам, узнаете ли вы кого-нибудь на фотографиях. Только и всего. – Элла протянула снимки. – Это вы, не так ли? А это кто рядом с вами?

Сойер посмотрел на фотографии, потом – на Дэнниса и Эллу. Его лицо ничего не выражало. И вдруг он сказал:

– Я не намерен ничего рассказывать без своего адвоката, – и хлопнул дверью перед детективами.

17:20

Лучи заходящего солнца падали на лицо Софи сквозь окно машины автомастерской. Впрочем, она не обращала на это внимания, сидела, обхватив себя руками, и заглядывала в каждую проезжавшую мимо машину. К антеннам некоторых машин были привязаны бледно-голубые ленты. Софи казалось, что она отработала три смены подряд без сна и выпила такое количество чашек эспрессо, которого хватило бы на десятерых. Глаза болели, а веки распухли и покраснели. Она беспрерывно думала о Лачлане и все на свете отдала бы, чтобы ее малыш был снова с ней, был в безопасности.

Пока Ангус ожидал эвакуатор, Софи отправилась в Королевский госпиталь Северного побережья. Крис молчал. Он представляла, как ляжет рядом с мужем на кровать, обнимет его, прижмется щекой к щеке… Но ей пришлось сесть в крило, сложив руки на коленях, и долго подбирать слова, чтобы начать разговор. Когда она рассказала, чем занималась весь день, Крис разозлился. Разве она не понимает, какой опасности подвергает себя? И как она с Ангусом может нарушать закон, обманывая людей? Пытаясь понять, чем было вызвано раздражение Криса – ее поступком или ревностью к тому, с кем она это делала, Софи сказала, что должна была что-то делать, потому что не может сидеть сложа руки. Затем Крис стал оправдываться: он ведь тоже хотел как лучше, но из этого ничего не вышло. В душе ей хотелось кричать о том, как ей плохо и одиноко, но она молча ушла, погладив Криса по щеке на прощание. Теперь хотелось принять горячую ванну и решить, как продолжить поиски.

Водитель эвакуатора высадил Софи у дома, и она с целлофановым пакетом в руках, в котором лежала сложенная форменная рубашка, поплелась по дорожке. Из соседних домов доносились звонкие детские голоса, но ей не хотелось встречаться с соседями, выслушивая слова сочувствия, звонить в полицию и узнавать, как далеко они продвинулись в расследовании. Наверняка на автоответчике ее ожидало немало похожих друг на друга сообщений, много раз звонила Синтия и другие ее друзья по работе, но Софи не собиралась никому перезванивать. Она просто не могла ни с кем разговаривать. Ей надо остаться одной и подумать.

На крыльце было пусто, и Софи замерла в удивления. Сегодня утром здесь лежало много цветов и мягких игрушек, и, когда она уходила из дому, все оставалось нетронутым. Теперь на ступеньках ничего не было, а к ручке двери кто-то привязал бледно-голубую ленту.

Внезапно дверь открылась, и она очутилась в объятиях Глории. Дом встретил ее чистотой и возбуждающими аппетит ароматами.

– Где ты пропадала?

Софи вошла в дом. Цветы и мягкие игрушки с крыльца переместились в гостиную, а вдоль стены на веревке были развешены фотографии. Фергус Патрик сидел в кресле с открытым фотоальбомом на коленях и с неловкой улыбкой на лице. Где-то негромко работало радио. Софи ощутила, как гнев стал закипать у нее внутри.

– Что вы наделали? – обратилась она к Глории.

– Просто немного прибралась, – ответила Глория. – Ты видела ленточку на двери? Это была идея Синтии. Об этом говорят даже в выпусках новостей: И мистер Патрик подбирает фотографию Лачлана для новых листовок.

Патрик прокашлялся.

– Я, пожалуй, возьму эту, если вы не возражаете.

Он показал недавнюю фотографию Лачлана, где малыш сидел, ярко освещенный солнцем. Софи вспомнила, как делала этот снимок, как строила ему рожицы, чтобы рассмешить Лачлана.

Софи отстранилась от Глории и бросилась по лестнице наверх. На ковре были видны следы от пылесоса. В спальне были чистота и порядок: никаких вещей на полу, на кровати свежие простыни. В комнате Лачлана пахло средством для полировки мебели «Мистер Шин», а игрушки были аккуратно выстроены в ряд на комоде.

– Не правда ли, так лучше? – услышала Софи за спиной голос Глории.

Софи закусила губу, чтобы не закричать. Как она могла объяснить, что все должно было оставаться таким, как в ту ночь, когда забрали Лачлана? Могла ли Глория понять, что это была попытка остановить в этом маленьком мире стремительно ускользающее время – попытка, которая придавала Софи уверенности в том, что так у нее больше шансов вернуть Лачлана?

– Молоко прокисло в холодильнике, – сказала Глория, и Софи резко оглянулась на нее. – Я имею в виду, что за всем надо следить, – вяло добавила Глория.

– Я собираюсь принять ванну. – Софи прошла в ванную комнату и хлопнула дверью.

– Ужин будет готов через полчаса, – сообщила Глория из коридора.

– Я не голодна.

– Тебе надо поесть.

– Я не голодна.

Софи наполнила ванну горячей водой, налила средство для ванн, которое использовала при купании Лачлана и легла в воду, вдыхая аромат. Из глаз хлынули слезы и, скатываясь по щекам, закапали прямо на пенные хлопья.

Она привстала, услышав звонок мобильного, лежавшего на куче сброшенной на пол одежды.

– Это я, – услышала она голос Ангуса. – Я тут разузнал кое-что о Сойере, но не знаю, станет ли тебе от этого легче.

– Говори, – сказала Софи срывающимся голосом.

– За ним вели наблюдение – полиция часто так делает, если есть основания подозревать человека. – Софи закрыла глаза. – Их интересует, что он делал у реки. Ну, ты знаешь об этом.

Конечно, Софи знала.

– И что, по их мнению, произошло?

– Они считают, что он мог оставить ребенка где-нибудь по пути. Отдать его кому-нибудь.

– Другу?

Ангус колебался.

– Торговцу детьми.

– Я думала, что у нас такого нет.

Софи почувствовала, что теряет сознание – то ли от горячей ванны, то ли от услышанного.

– Это только их предположения, – попытался утешить Ангус.

– Почему они не прижмут его к стенке и не заставят во всем признаться?

– Он не хочет разговаривать с полицией, а его адвокат – матерый волк, тот любому перегрызет глотку.

В голове у Софи стоял густой туман, такой же, как пар в ванной комнате. Мысли путались, не давая возможности четко оценить ситуацию.

– И это единственное, что их останавливает?

– Есть правила.

– Но речь идет о моем ребенке! – воскликнула Софи.

– Я знаю, и полиция знает об этом. Они делают все, что в их силах, но есть границы закона, за которые они не могут выходить.

– Почему Элла не рассказала мне об этом?

– Во-первых, они желают предотвратить утечку информации, во-вторых, не хотят, чтобы о ходе расследования знали те, кому не следует знать. – Софи провела по лицу мокрой ладонью. – Мне удалось получить эту информацию благодаря друзьям, которые мне доверяют.

– Тебе нельзя доверять. Ты только что все мне рассказал, – напомнила Софи.

– Но я знаю, что ты мне доверяешь, – продолжал Ангус. – Пойми, если ты спросишь об этом Эллу, она станет все отрицать. Но она поймет, что произошла утечка информации, и это чревато последствиями.

Закончив разговор с Ангусом, Софи бросила телефон на кучу одежды и снова легла в воду. Всегда она верила полиции, и это доверие возросло, когда она стала парамедиком и начала тесно сотрудничать с полицейскими, а потом вышла за одного из них замуж. Если полиция подозревала Сойера, то наверняка это сделал он.

Это я во всем виновата.

Софи почувствовала приступ тошноты, быстро вылезла из ванны и склонилась над унитазом. Ее рвало.

Следовало что-то предпринять тогда, и она спасла бы жену и ребенка Сойера. Следовало проявить к Сойеру больше сострадания. Если бы тогда, в его доме, она не сдерживала слез, он знал бы, что она переживает за его родных. Следовало не отсиживаться в больнице, а поехать к нему, поговорить, посочувствовать ему.

В дверь постучали.

– С тобой все в порядке?

– Оставьте меня.

Софи в оцепенении стояла перед раковиной. Она злилась на себя. Она злилась на Глорию за то, что та пришла наводить порядок в её доме. Она злилась на Эллу, которая не все ей рассказала.

Чего они так боятся?

Неужели они думают, что я могу похитить Сойера и пытать его, пока он не скажет правду?

21:00

Казалось, от грохота музыки в «Красном фазане» вот-вот лопнут барабанные перепонки. Дэннис окинул взглядом толпу.

– Придется нелегко.

Но у них с Эллой не было выбора. Ван Пельт отказался встречаться с ними до тех пор, пока Сойера не арестуют. Ни сегодня, ни завтра, ни в день похорон. Может быть, после похорон. Может быть.

В пабе стоял оглушительный рев. На маленькой сцене причудливо извивался ди-джей, красные и зеленые лампочки, украшавшие зал, мигали с такой бешеной скоростью, что могли довести до апоплексического удара. Элла заметила Фарука, бармена, с которым она говорила несколько часов назад. Ни он, ни двое других работников не узнали людей на фотографиях.

Элла проследовала за Дэннисом в дальний угол паба, втянула через ноздри наполненный сигаретным дымом воздух и похлопала по плечу молодого парня с козлиной бородкой в рваных джинсах и черной футболке. Он обернулся к ней с улыбкой, которая вмиг сползла с его лица при виде полицейского жетона. Элла протянула ему фотографии.

– Вы узнаете кого-нибудь из этих людей?

– Что?

Элла повторила вопрос, перекрикивая грохот. Он и стоявшая рядом с ним девушка посмотрели на фотографии и отрицательно покачали головами.

– Извините! – прокричал парень в ответ.

Элла улыбнулась ему в знак благодарности и направилась дальше.

Когда она задала тот же вопрос в восьмой раз, протягивая фотографию какому-то мужчине, тот утвердительно кивнул.

– Я его знаю.

– Вы знакомы с ним?

– Что?

Элла жестом пригласила его выйти за дверь и, прихватив по пути Дэнниса, направилась к выходу. Они вышли из паба на улицу, освещенную фонарями. В прохладном вечернем воздухе стоял запах выхлопных газов.

– Вы уверены, что знаете его? – спросила Элла.

– Он же пластический хирург. Его фамилия Сойер.

Этому шатену с взлохмаченной гривой в черных джинсах и серой футболке с надписью «Сучий сын» было под тридцать.

– Он делал моей крошке операцию по увеличению груди. Классная работа, – рассказал он. – Она у меня стриптизерша. Теперь она стала зарабатывать бешеные бабки.

Элла спросила:

– Вы раньше видели этого человека здесь, в «Красном фазане»?

– Ну да, я видел его вчера вечером. – Он снова посмотрел на фотографию. – Точно, он был с этой цыпочкой. Я запомнил потому, что у нее совсем не было сисек, и я подумал, что если это его подружка, он сделает ей их бесплатно.

– Вы уверены, что видели этого человека в пабе вчера вечером? – спросил Дэннис.

– Сто пудов, это был он, – ответил мужчина.

– Вам приходилось видеть эту женщину здесь раньше?

Он отрицательно покачал головой.

– Можете описать ее?

– У нее не было сисек. Это все, что я помню.

– Она была высокая или низкая, худая или толстая? – стала расспрашивать Элла.

Мужчина неопределенно пожал плечами.

– Она была выше или ниже, чем детектив Маркони? – спросил Дэннис.

Мужчина окинул Эллу оценивающим взглядом с ног до головы, и та едва сдержалась, чтобы не сложить руки на груди.

– Я видел ее только сидящей и понятия не имею, какого она роста. Ах да, я вспомнил, у нее были костлявые руки. Я посмотрел на ее руки и подумал: ясно, почему у нее нет сисек.

– Значит, женщина была худой.

– У нее были худые костлявые руки. Это все, что я видел.

– А что насчет лица?

– Даже не могу вспомнить его. – Он пожал плечами. – Можно сказать, обыкновенное. Таких много. Ну, знаете, такие лица не запоминаются.

– Вы бы узнали ее, если бы увидели снова?

– Да нет, наверное.

Дэннис записал его имя, адрес и сказал, что утром заедет к нему, чтобы взять официальные показания.

– Без проблем. До встречи. – И мужчина вернулся в паб.

Элла засунула руки в карманы.

– Ну и типчик.

– По крайней мере, теперь мы знаем хоть что-то.

– И что мы знаем? – поинтересовалась Элла. – Теперь мы знаем, что Сойер был здесь и уехал отсюда с женщиной. И еще кое-что о ее внешности. Но вряд ли мы сможем найти женщину, зная, что у нее плоская грудь и худые кисти.

– Но описание внешности поможет Сойеру вспомнить ее, – возразил Дэннис. – А если она – наркодилер, то ребята из местного отделения должны знать ее. Займемся этим завтра.

Элла надавила большим пальцем на правый глаз, чтобы утихомирить нарастающую головную боль.

– Давай вернемся в бар и продолжим опрос.

Дальнейшие расспросы не увенчались успехом. Элла устала, особенно утомляло го. что в ответ люди только отрицательно качали головами. Уже перевалило за десять, когда они с Дэннисом решили уходить. Пробираясь к двери, им пришлось лавировать в потоках входящих и выходящих посетителей.

– Нам за ними не угнаться! – прокричали она Деннису прямо в ухо. Кто-то налетел на нее и толкнул, Элла оглянулась, но нахал уже скрылся в толпе.

– И это называется «приятно провести вечер»? – Она жестом показала на толпы у двери и хотела что-то добавить, как вдруг сильная мужская рука легла ей на бедро.

– Эй, крошка'.

Элла схватила грубияна за руку, отвела ее назад и в сторону, и через мгновение сучий сын валялся на тротуаре, завывая от боли. Не ослабляя хватки. Элла продолжалла заламывать ему руку, пока хорошо подвыпивший бедняга не взмолился. Его причитания привлекали внимание прохожих, которые останавливались, чтобы поглазеть на эту сцену и вдоволь посмеяться.

– Ему еще может пригодиться рука, – холодно заметил Деннис.

Элла на обратила внимания на его слова, а незадачливый ухажер уже закатывал глаза.

– Прошу прощения, – вдруг пробормотала она и, назидательно подняв указательный палец, отпустила руку мужчины.

Сучий сын подхватился и исчез в толпе зевак, Элла готова была расплакаться. У нее раскалывалась голова от музыки, духоты нот нелепости этой сцены. Ей показалось, что этому делу не будет конца, что они никогда не найдут Лачлана и семья так и не воссоединится, а она проведет остаток жизни, всматриваясь в лицо каждого темноглазого мальчишки и подсчитывая, сколько лет было бы этому ребенку.

Глава двенадцатая

Пятница, 9 мая, 7:20

Дин Ригби так и не появился у Криса и не перезвонил.

Крис пролежал на кровати всю ночь в раздумьях, не сомкнув глаз, и, когда медсестра вошла в палату, чтобы проверить пульс и давление, он сообщил ей о своем решении.

– Вы, должно быть, шутите, – удивилась она.

– Вы можете позвать сюда всех врачей и даже управляющего госпиталем, но я не изменю своего решения.

Медсестра позвала врача. Тот выслушал Криса и сказал: – Я не могу вас остановить, но я настоятельно рекомендовал бы вам этого не делать.

– Я вас прекрасно понимаю.

– Вы можете умереть.

– Я подпишу все необходимые бумаги.

Глория застала Криса за заполнением бумаг. Время для посещений еще не настало, но он догадался, что матери позвонил кто-то из медсестер.

Ткнув пальцем в бланки, разложенные перед Крисом, она заявила:

– Это еще одно доказательство того, что ты должен оставаться в больнице. Только сумасшедший решит уйти из больницы на следующий день после того, как и него стреляли.

– Я в порядке, – ответил Крис, поспешно подписывая очередной бланк. Он прилагал неимоверные усилия, чтобы сидеть и разговаривать, читать и писать, а ведь ему предстояло еще многое сделать, прежде чем он окажется дома, в своей постели.

Врач настоял на том, чтобы вниз больного спустили на кресле-каталке. Крис согласился, чтобы избежать новых пререкании с матерью. Глория не проронила ни слова ни в лифте, ни в вестибюле госпиталя, ни на стоянке. Крис сел на переднее сиденье, а Глория отвезла кресло-каталку обратно и села за руль.

Когда она вставила ключ в замок зажигания, Крис сказал:

– Мне надо, чтобы ты отвезла меня в город.

– Ни за что.

Он открыл дверь.

– Тогда я возьму такси и доберусь до города сам.

Какое-то время Глория изучающе смотрела на сына рассматривая рану на его лице и кровоподтеки под глазами, потом повернула ключ в замке зажигания. Крис закрыл дверь.

– Спасибо.

Они ехали по скоростной автотрассе Пасифик-хайвей через район Северного Сиднея, когда Глория спросила:

– Куда мы едем и зачем?

– В Главное управление полиции. Мне надо кое с кем повидаться.

– Зачем?

– Чтобы решить некоторые вопросы.

– Нельзя это сделать по телефону?

– Нельзя.

От яркого света фар встречных машин у Криса разболелась голова. Он закрыл глаза и ощутил приступ головокружения.

Когда они ехали по Харбор-бридж, Крис указал на здание Главного управления полиции, расположенного в Сити.

– Остановись здесь. Я пробуду там недолго.

Глория тревожно оглянулась по сторонам.

– Здесь запрещена стоянка. Меня могут оштрафовать.

– Если заметишь полицейского, просто сделай пару кругов по району.

Крис вышел из машины, не обращая внимания на протесты матери.

В здании управления он уверенно направился к лифту. По коридорам туда-сюда сновали люди. Кто-то на ходу поприветствовал его, но Крис даже не оглянулся, он не сводил глаз с двери офиса по найму персонала.

Когда Крис вошел, молодая женщина-констебль подняла глаза и вскинула руку в знак приветствия.

– Чем могу вам помочь?

– Я хочу поговорить с Дином.

В приоткрытую дверь выглянул Дин.

– Крис?

Они сидели за столом напротив друг друга.

– Не верю своим глазам! Как они могли выписать тебя из больницы так быстро! – воскликнул Дин, поправляя широкий пенопластовый бандаж на шее.

– Ты мне так и не перезвонил.

– Тут у нас сумасшедший дом, – Дин кивнул на составленные в углу коробки с почтой. – Такой наплыв дел, телефоны звонят непрерывно, люди присылают запросы, подают заявки, задают всякие глупые вопросы: например, смогут ли они поступить на службу в полицию, если ранее им выдвигали обвинение в изнасиловании. – Дин улыбнулся Крису, но тот не отреагировал. Лицо Дина снова стало серьезным. – Есть какие-нибудь новости о твоем сыне?

– Хотел об этом спросить у тебя.

– Хм?

Крис наклонился вперед.

– Скажи им, что я больше не представляю для них никакой опасности, хорошо? Скажи, что я готов сделать все, что они захотят.

– О чем ты?

– То, что я сделал, было ошибкой, и я это осознал. – Крис проигнорировал вопрос. – Но больше никто не знает, что это сделал я. Я больше ничего никому не расскажу. Единственное, что мне нужно, – это мой сын.

– Крис, дружище, я не понимаю тебя.

Криса бросило в жар, в ушах начало звенеть, но он глубоко вдохнул и продолжил:

– Чего они хотят? Убить меня?

– Крис…

Пытаясь избавиться от черных точек перед глазами, Крис несколько раз моргнул.

– Поговори с ними, передай им мои слова, а я буду ждать твоего звонка. – Крис наклонился, уронив голову на колени. – Ты знаешь, детектив Маркони занимается делом Хоткемпа. Потянув за правильную ниточку, можно легко размотать клубок.

Его собеседник не издал ни звука. Когда кровь прилила в голове, Крис выпрямился и посмотрел через стол. Дин не сводил с Криса глаз.

– Передай им то, что я сказал тебе.

Неожиданно Дин улыбнулся:

– Думаю, тебя слишком рано выписали из больницы. Из-за ранения в голову у тебя возникают какие-то навязчивые идеи, как у параноика.

– Я не могу бесконечно ждать, – не обращал внимания на его слова Крис. – Пусть они вернут его сегодня же. Передай им.

Дин неуверенно засмеялся.

– Пожалуй, я вызову «скорую», чтобы они отвезли тебя туда, где тебе следует быть.

Крис встал и неуверенной походкой направился к двери.

– Ты скажешь им, – повторил он вместо слов прощания.

К счастью, лифт был пуст. Крис прислонился лбом к холодной стальной двери, пытаясь сдержать слезы. Он догадывался, что Дин станет все отрицать, но в глубине души теплилась надежда, что бывший напарник подаст ему хоть какой-то знак, что послание дойдет до тех, кому оно было предназначено, и все будет улажено. Дин же, напротив, никак не отреагировал, и только когда речь зашла о Хоткемпе, в его глазах промелькнул ужас.

10:12

В квартирах на верхнем этаже никого не оказалось дома. Софи остановилась, чтобы собраться с силами, и оперлась на подоконник. Сквозь разбитое стекло в оконной раме Софи смотрела на южные окраины, где было еще так много домов и так много семей с детьми.

– Сегодня ты не такая, какая-то другая, – заметил Ангус.

И это было правдой. Приступая к осуществлению своего плана, она свято верила, что это был единственный способ найти Лачлана. А теперь эти поиски по квартирам казались бессмысленной затеей, попыткой заполнить время, пока она обдумывала, что еще можно предпринять, чтобы найти Лачлана.

Софи скосила глаза на Ангуса, раздумывая о том, насколько ему можно доверять. Он сохранил в тайне от Криса ее самую большую ошибку и никогда не напоминал ей о случившемся. Ангус согласился помогать ей и даже рассказал ей то, о чем она не должна знать. Сейчас же Софи задумала сделать нечто посерьезнее, чем тот обман с осмотром детей по квартирам. Наконец она спросила:

– Приходилось ли тебе вести дела, в которых закон не встал на защиту невиновных людей? Когда кто-то не заплатил за свое преступление?

– Многие люди получают приговоры более мягкие, чем они того заслуживают.

– Я имею в виду те дела, когда преступнику вовсе удалось избежать наказания, когда ему не предъявили обвинения.

Ангус утвердительно кивнул головой.

– Такое нередко случается.

– У тебя не возникало при этом желания как-то повлиять на ситуацию?

Ангус отряхнул невидимую пыль с галстука.

– Да, было такое однажды.

Софи повернулась лицом к Ангусу.

– Когда я работал в Бэнкстауне, один ублюдок похитил двенадцатилетнюю девочку, которая возвращалась домой с урока танцев. Девочка мечтала стать балериной. Ей пришлось давать публично показания в суде и отвечать на вопросы, касающиеся физиологических подробностей и того, что с ней сделал этот тип. Потом дело приостановили из-за юридических формальностей, а девочка приняла большую дозу антидепрессантов, выписанных накануне ее матери. Она неделю провела в реанимации, а когда пришла в себя, оказалось, что ее мозг пострадал и теперь она не сможет ни танцевать, ни учиться в школе. Но самое страшное – она помнила все, что с ней произошло, в мельчайших подробностях. – Ангус ударил кулаком по стене. – Позже я встретил ее мать, и она рассказала мне, что, когда они выставили дом на продажу, этот подонок пришел под чужим именем сделал снимок кровати девочки и прислал им по почте.

– И что ты сделал?

Теперь Ангус смотрел на нее, оценивая, насколько ей можно доверять.

– Я следил за ним некоторое время. – Софи замерла в ожидании. – А как-то ночью, когда он, пьяный, выйдя из паба, возвращался домой, я встретил его в темном переулке. – Ангус опустил глаза. – Я прочистил его гнилые мозги.

Услышав такой рассказ еще неделю назад, Софи возмутилась бы.

– Он остался жив?

Ангус утвердительно кивнул головой.

– Синяки, ссадины, несколько сломанных ребер, небольшое внутреннее кровотечение.

– Это помогло?

– С тех пор его имя не появлялось в наших сводках. Ангус пожал плечами.

– Не уверен, что на самом деле такие люди могут измениться, но мне приятно думать, что и он получил свою горькую пилюлю.

Софи снова посмотрела в окно. В истории, рассказанной Ангусом, была мораль: каждый поступает так, как считает нужным. Не было никакой необходимости объяснять Ангусу, что она обо всем этом думает. К тому же так было безопаснее: если Ангус согласился изображать работника Управления здравоохранения или когда-то избил под покровом ночи преступника, изнасиловавшего ребенка, – это еще не означало, что он согласится участвовать в том, что задумала Софи.

– Пора! – Софи наклонилась, чтобы взять красную медицинскую сумку, как вдруг услышала какой-то шум и замерла.

– В чем дело?

– Ты слышишь?

Ангус наморщил лоб.

– Я ничего не… – Тут он резко замолчал и стал прислушиваться. Звук был негромким, но отчетливым.

– Кажется, плачет ребенок, – выдохнула Софи. Она подошла к ближайшей деревянной двери и приложила ухо. Ангус направился к другой двери. Софи отчетливо услышала плач ребенка у двери третьей квартиры.

– Это здесь.

Ангус тоже приложил ухо к двери, пока Софи осматривала лестничную площадку. Затем они вдвоем принялись стучать во все двери, но никто им не ответил. Ни на одной двери не было глазка. Плач ребенка стал громче.

– Я не слышу ничего, кроме плача, – прошептал Ангус. – Похоже, в квартире никого больше нет.

– Или там, внутри, не хотят выдать свое присутствие.

И то и другое не утешало. Взявшись за ручку, Софи попыталась открыть дверь, но та не поддавалась – была заперта.

Ангус прошел в конец коридора и выглянул в окно.

– Тут есть одно окно. Можно попытаться дотянуться до него.

– Это же шестой этаж!

Костяшками пальцев Софи постучала по деревянной двери. Ей приходилось выбивать хлипкие двери, когда это требовалось для спасения пациента. Эта же дверь выглядела прочной.

Из квартиры доносился надрывный плач ребенка.

– Может, вдвоем мы справимся с этой дверью? – спросила Софи. – Если мы спасем ребенка или еще чью-нибудь жизнь, никто не вспомнит, почему мы оказались здесь.

Они взялись за руки, чтобы поддерживать равновесие друг друга. Ангус стал считать вслух, и на счет «три» они одновременно ударили ногами в дверь.

– Давай попробуем еще раз.

После второй попытки Софи отошла от двери, потирая занывшую ногу.

– Наверное, дверь закрыта сверху и снизу на шпингалеты.

Ангус нагнулся и потер щиколотку.

– Что же нам делать с этой проклятой дверью?

Детский плач становился все громче.

10:22

Въезжая во двор полицейского участка, Элла заметила у входа Эдмана Хыоза, который тут же помахал ей рукой и спустился по лестнице навстречу.

– Здравствуйте, детектив Маркони.

– Извините, но я не могу с вами сейчас говорить, – ответила она, проходя мимо него с пачкой фотографий в руке.

– Я хотел узнать, как продвигается мое дело, – объяснил Хьюз. – Хотел спросить, не удалось ли выяснить, что это был за… э-э… катализатор.

– Образцы находятся в лаборатории. – А отправляла лиона их вообще туда? Одному Богу известно. – Я сообщу вам, как только у меня будут результаты экспертизы.

– Я остался без работы. – Стоя на нижней ступеньке лестницы, он смотрел на Эллу снизу вверх. – Все мои сбережения были вложены в этот бизнес.

– Мне очень жаль, мистер Хьюз, но у меня не только ваше дело, и сейчас мне надо заняться другими важными делами.

Дверь полицейского участка захлопнулась, и она быстро пошла по коридору. Поворачивая за угол, она все же оглянулась и увидела, что Хьюз до сих пор стоит на крыльце с видом побитой собаки. Элле захотелось закричать: «Послушайте, я разыскиваю ребенка! Что может быть важнее?» – но она сдержалась и молча двинулась дальше.

По пути ей попался на глаза детектив Холбек, стоявт прислонясь к стене. Он посмотрел на часы.

– Работаем во внеурочное время? – Элла не остан вилась. – Кажется, нам надо поговорить?

– Знаю.

Холбек указал жестом на дверь.

– Этот разговор должен быть под первым номером в списке ваших дел.

Они вошли в офис. Холбек оперся на стол, сложив на груди руки, а Дрейпер, тихоня-карьеристка, открыла блокнот. Элла положила конверт с фотографиями на стол и замерла в ожидании.

– У нас появились интересные сведения по делу Роса, – начал Холбек.

– Какие именно?

– Мы не обнаружили отпечатков ваших пальцев ни на капельнице, ни на емкости с раствором.

– Я была в перчатках.

– Это мы знаем, – буркнул Холбек. – Дэннис нам говорил об этом.

– Когда это вы успели поговорить с Дэннисом?

Холбек проигнорировал вопрос.

– Мы не обнаружили и никаких других отпечатков пальцев.

– Медсестра тоже была в перчатках. Я уже говорила вам об этом.

– Это мы знаем.

Холбек улыбнулся Элле. Она ответила ему тем же.

– Не могли бы мы перейти к сути дела?

– Предварительные тесты показали, что на капельнице остались следы лигнокаина и инсулина. Кто бы это ни был, он знал, что нужно делать и что будет с Росом после этого, – продолжал Холбек. – Мы говорили с персоналом, обслуживавшим палату Роса: никто не видел никакой подозрительной медсестры. Мы проверили все записи видеонаблюдения в госпитале и не обнаружили женщину, внешность которой подпадала бы под предоставленное вами описание.

– Она могла переодеться и снять парик где-нибудь в туалете, – предположила Элла.

– Она была в парике?

– Не знаю, я только высказываю свои предположения.

Холбек обратился к Дрейпер:

– Могла быть в парике. Запишите, – и снова посмотрел на Эллу. – Вся проблема в том, что никто не видел эту женщину. Кроме Роса, конечно. Но он мертв и ничем не может быть нам полезен.

Эллу раздражал тон, которым Холбек с ней разговаривал.

– А почему вы не выставили охрану? Для таких случаев она предусматривается.

– Нет, охранник был.

– Я не видела охранника.

– Его разместили под видом пациента в палате напротив.

– И что он видел?

– Ничего, – ответил Холбек.

– Слишком увлекся телевизором?

– Нет, он спал. – Холбек подался корпусом еще больше вперед. – Потому что его накачали наркотиками.

Элла хотела посоветовать ему лучше отбирать людей, но промолчала.

– Опять медсестра?

– Нет, капельница тут ни при чем. Охранник съел внесенную ему еду.

– Теперь круг ваших задач сузился: нужно найти того кто мог подмешать наркотики в еду, и эту подставную медсестру, – подытожила Элла.

– Я хочу, чтобы вы вспомнили, – гнул свою линию Холбек, – не проходил ли кто-нибудь мимо дверей палаты, когда там была медсестра, кого-нибудь, кто, кроме вас мог бы ее видеть. В противном случае…

Элла сложила руки на груди:

– И что будет в противном случае?

– В противном случае мы будем рассматривать версию о том, что это сделали вы.

Элла презрительно хмыкнула.

– Я намеревалась получить от него информацию по делу Филипса. Зачем мне было убивать его? К тому же я не умею ставить капельницы.

– Теперь вы знаете, как обстоят дела. – Холбек откинулся на спинку кресла. – Вы можете идти.

Элла схватила со стола конверт и, громко хлопнув дверью, вышла в коридор. Какая наглость с его стороны! Элла понимала, что стоит за словами Холбека. Его люди начнут изучать вдоль и поперек ее досье, пытаясь найти какую-либо связь между ней, Росом и ограблениями в банке или что-то еще, не касающееся этого дела. Вряд ли им удастся что-нибудь раскопать, если, конечно, не считать той истории с Шекспиром. Какая мерзость!

Войдя в комнату расследований, Элла швырнула конверт на стол. Дэннис оторвался от компьютера и посмотрел на Эллу.

– Ты чего такая заведенная?

– Только что Холбек выпытывал, не я ли прикончила Роса, – ответила Элла. – Конечно, в несколько иной форме.

– Они разрабатывают все версии. На самом деле они не думают, что это ты сделала.

– Они еще не додумались отстранить меня от работы из-за своих предположений.

– Как обстоят дела с фотографиями?

Элла не могла забыть, как смотрел на нее Холбек.

– Если бы ты был со мной в палате Роса, ты подтвердил бы, что там действительно была эта женщина.

– Элла, – повторил вопрос Дэннис. – Что с фотографиями?

Элла резко выдохнула:

– Все без толку. Никто не узнал в этой женщине торговца наркотиками. Не признали ее и в ближайшем к пабу полицейском участке.

Дэннис откинулся на спинку стула и закинул руки за голову.

– Вчера вечером я разговаривал с Арендсоном. В последнее время он был напарником Криса. Он рассказал, что Софи не прекращает поиски и поэтому он сопровождал ее, чтобы быть уверенным, что с ней ничего не случится, пока Крис болен.

– Все понятно, – сказала Элла. – Она считает, что это сделал Сойер?

– Думаю, нет. Софи рассказала Арендсону о родах, обо всем, что произошло потом, о наших действиях. Арендсон говорит, что они были у дома Сойера – хотели проверить, арестовали того или нет.

Элла кивнула в сторону дисплея компьютера.

– А чем ты сейчас занимаешься?

– Читаю тут кое-какие материалы. – Дэннис хаотично двигал мышью. – У меня такое ощущение, что мы попали в зону вынужденного ожидания. Мы не можем показать эти фотографии Сойеру, потому что сегодня похороны, мы пытаемся получить доступ к информации о звонке на телевидение, и, хотя все заняты проработками версии о похищении ребенка» все направления расследования заходят в тупик.

Элла понимала, что он имеет в виду: работа с фотографиями тоже не принесла ожидаемых результатов. Она принялась выравнивать края конверта на столе.

– Может, нам стоит поехать туда вечером после похорон, взять цветы или что-нибудь?…

– Нет, не думаю, – прервал ее Дэннис. – Он всего лишь под подозрением и не заслуживает того, чтобы мы так с ним поступили.

Элла хлопнула ладонью по конверту.

– Значит, завтра.

Дэннис кивнул.

– Эй, – нарушил он молчание несколько минут спустя. – Я говорил тебе, что деньги, которые были найдены в машине у Маризы Уотерз и Дадли-Пирсона, принадлежали Маризе? Она действительно продала кучу своих акций.

– Тогда это настоящая любовь.

– А не какая-нибудь банальная интрижка.

– Как мило.

При этих словах Дэннис улыбнулся Элле.

10:40

Софи наблюдала, как из многоэтажного дома парамедики выносят женщину, укрытую одеялом. Она лежала на боку с кислородной маской на лице. Софи обратила внимание, что кронштейн прикрепленной к носилкам капельницы поднят и раствор Хартманна по трубке поступает в организм пострадавшей. Парамедик склонился над женщиной, чтобы поговорить с ней. Софи кивала головой, приговаривая: «В сознании, в полусонном состоянии, с гипертензией, требующая введения физраствора. Возможно, передозировка наркотиками. Выписанные врачом таблетки. Возможно, антидепрессанты».

Другой парамедик, стоявший у носилок, оглянулся, и Софи, сидевшая на переднем пассажирском сиденье в машине Ангуса, сползла вниз. Красная медицинская сумка, планшет и галстук лежали на полу. Она придумала историю, что Ангус пришел в этот дом, чтобы навестить друга, но того не оказалось дома, и он вызвал «скорую помощь», когда якобы услышал крик о помощи.

Софи увидела, как Ангус выносил на руках ребенка из подъезда. У ребенка были светлые волосы и красное от плача лицо; он судорожно размахивал ручонками. Когда парамедики загружали носилки в машину «скорой помощи», Софи заметила, как из-под одеяла по направлению к ребенку, которого нес Ангус, протянулась худая женская рука. Парамедик, занявший место в «скорой помощи» возле носилок, наклонился, чтобы взять ребенка.

Машина «скорой помощи» скрылась из виду, и только тогда Ангус вернулся в свой автомобиль.

– Ей повезло, что мы там оказались, – сказал он.

– Таблетки? – спросила Софи. – Алкоголь?

Ангус утвердительно кивнул и завел машину.

– Когда мы ломились в дверь, она пришла в себя и смогла доковылять до двери, чтобы впустить нас.

Он включил первую скорость, но потом вернул рычаг переключения передач в нейтральное положение.

– Куда сейчас?

– Думаю, домой.

– Ты уверена?

Софи утвердительно кинула головой. Она так решила, потому что ей надо серьезно обдумать, что делать дальше. Глория должна была провести весь день у Криса в больнице, поэтому Софи рассчитывала на тишину и покой в доме, надеясь, что вид пустой кроватки Лачлана не позволит ей отступиться от задуманного.

У дома стояла машина Глории с охапкой бледно-голубых ленточек, привязанных к антенне.

– Черт побери!

Софи вспомнила, как Ангус выказал ей свое сочувствие когда она пожаловалась ему на Глорию тем вечером в бар «Джунгли». Она – не могла вспомнить, насколько хорошо они были друг с другом знакомы. Если бы Глории не оказалось дома, присутствие в доме Ангуса было бы лишним но теперь Софи рассчитывала, что пока Глория и Ангус будут заняты воспоминаниями, она сможет остаться наедине со своими мыслями и наметить план действий.

– Зайдешь в дом?

– А почему бы и нет?

Глория открыла им дверь.

– Глория, ты помнишь Ангуса? – спросила Софи.

Глория взглянула на Ангуса, кивнула и взяла Софи за руку.

– Крис дома, он отказался оставаться в больнице. Он должен вернуться в больницу. Скажи ему об этом, постарайся убедить его вернуться в больницу.

Софи жестом пригласила Ангуса в дом.

– Уверена, он знает, что делает.

– Да ничего он не знает.

Глория захлопнула дверь.

– В этом вся и проблема.

– Он всегда был очень упрям, – заметил Ангус.

Глория посмотрела на него, и Софи, воспользовавшись моментом, бросилась по лестнице наверх. За спиной она слышала, как Глория принялась расспрашивать Ангуса о Ви, а тот рассказывал о больном сыне сестры Бене.

Крис лежал в постели на боку, положив на покрывало свой мобильный телефон.

– Надеюсь, ты не носилась опять по улицам.

Это как раз то, нем я собираюсь заняться.

Софи швырнула медицинскую сумку в угол и стала переодеваться.

– Ты выписался из больницы, несмотря на возражения врачей.

– То, что ты делаешь, опасно. Ты не должна надевать форму, когда не находишься на дежурстве.

– Опасно то, что ты дома, а не в больнице, – ответила Софи. – Если у тебя откроется внутреннее кровотечение, мы с Глорией, не сможем тебе помочь.

– Ты опять пытаешься управлять мной?

Софи бросила одежду на пол. Она напомнила себе, что у Криса было серьезное ранение. Он мог умереть. Его сын пропал. И он нуждается в понимании. Но она тоже нуждалась в этом.

– Все будет хорошо.

Он посмотрел на наручные часы.

– Кто так говорит?

– Я так говорю. Я найду его.

– Потому что я не могу сделать сам?

– Нет, не потому что ты не можешь этого сделать. А потому что я сама во всем виновата и собираюсь все исправить.

– Ты ни в чем не виновата.

Крис даже не взглянул на Софи, говоря это, но она почувствовала, как на нее обрушилась вся сила его гнева, скрытого и за нежеланием разговаривать с ней, и за раздражением, которое он выказал, когда в больнице она попыталась присесть к нему на кровать.

Он считает меня виноватой.

Она не знала, почему ей стало так больно от этой мыс. ли, наверное, оттого, что у него были основания обвинять ее. Расстояние в два метра, отделявшее их, показалось ей пропастью, а лежавший к ней спиной Крис – чужим, незнакомым человеком. Следующая фраза, сказанная ею казалось, упала в пустоту бездонного колодца:

– Я спускаюсь вниз.

Крис ничего не ответил.

Глава тринадцатая

Пятница, 9 мая, 11:30

Детектив Мюррей Шекспир стоял, прислонившись к дверному косяку, и наблюдал за полицейскими, которые принимали звонки «горячей линии». Прежде чем Шекспир оглянулся, Элла успела вытолкать Дэнниса в коридор.

– Хочу сделать тебе одно одолжение, – сказала она. – Ты отвлечешь его на ближайшие пару часов, а я буду заниматься им все выходные.

Дэннис нахмурился, и Элла сложила руки в умоляющем жесте.

– Хоткемп не станет ничего рассказывать в присутствии Мюррея.

– Он не станет ничего рассказывать, если ему ничего не известно.

– Мне нужен всего лишь час. Дай мне хотя бы один час.

Дэннис закатил глаза и подал ей руку. Элла с облегчением пожала ее.

Она уже отъезжала от парковки, когда выбежавший из здания Шекспир преградил ей путь. Ей пришлось затормозить.

– Что случилось?

Мюррей открыл дверь и сел на сиденье пассажира.

– Дэннис сказал, что собирается съездить домой ненадолго и мне следует самому решить, чем заниматься.

Шекспир пожал плечами.

– Ну, вот я и здесь.

О, теперь понятно!

– Мюррей, это отличная идея, но у меня есть дела, с которыми мне нужно справиться самостоятельно.

– Какие еще такие дела?

– Я не могу рассказать о них.

– Исполняющий обязанности комиссара Игерз сказал, что у меня будет полный доступ ко всей информации о расследовании.

– Да, но только к тому, что касается расследования. Не думаю, что мои дела имеют отношение к расследованию. – Элла улыбнулась Мюррею. – Думаю, вам лучше вернуться в офис. Вы можете ознакомиться с документами по делу в компьютерной системе. Возможно, вам удастся заметить то, что мы упустили из виду.

Некоторое время Шекспир обдумывал предложение Эллы.

– Спасибо, но я поеду с вами.

Элле казалось, что единственный способ от него отделаться – это открыть дверь и вытолкать его в три шеи, но тогда, без сомнения, и ей тоже «указали бы на дверь», но в другом месте.

Проклятье.

Они молча ехали по Бэнк-стрит в районе Ватерлоо. Элла пыталась подавить раздражение и сконцентрироваться на том, что скажет Хоткемпу, но свист, с которым Мюррей каждый раз вдыхал и выдыхал воздух через нос, не давал ей возможности сосредоточиться.

Когда Элла припарковалась у дома номер тридцать девять, Мюррей прищурился, разглядывая восьмиэтажный жилой дом.

– Кто здесь живет?

– Один человек, с которым я собираюсь переговорить наедине.

– Это может быть опасно.

– Что может случиться средь бела дня? – изобразила удивление Элла.

– А что, людей убивают только ночью?

– Со мной ничего не случится.

Мюррей недовольно покачал головой.

– Я пойду с вами.

Элла с удовольствием приказала бы ему оставаться на месте и сидеть молча, но они были равны по званию. Хлопнув дверью, она направилась к дому.

Квартира номер пять находилась на третьем этаже. Элла постучала и замерла в ожидании. Она услышала за спиной сопенье Мюррея.

– Вы простудились? – спросила она.

– Нет. А почему вы спрашиваете?

Элла постучала снова.

– Похоже, вашего таинственного друга нет дома.

– Возможно, он в душе. – И она принялась колотить в дверь кулаком.

Из квартиры напротив выглянул пожилой мужчина.

– Вам нужен Поль? Он на работе.

– Понятно, – пробормотала Элла. – Конечно. Я спросила о нем в доме инвалидов и мне сказали, что его там нет. Я должна была догадаться, что он на работе.

При упоминании о доме инвалидов на лице мужчины появилась улыбка.

– Хотите, я скажу вам, где он сейчас работает?

– Будьте так любезны.

– На Мурами-стрит в Кингсфорде. Он говорил, что это большой дом с пентхаузом прямо на крыше.

Элла поблагодарила мужчину, и тот ответил кивком головы.

– Если вы поедете прямо туда, не согласитесь ли захватить для него вот это?

Мужчина скрылся в квартире и через минуту вышел с корзиной цветов.

– Я уезжаю на несколько дней порыбачить на побережье. По пятницам после работы Поль ездит в дом инвалидов, поэтому, когда он вернется, меня уже не будет дома Я не могу оставить цветы в вестибюле, мало ли кто на них позарится.

Старик с добродушной улыбкой протянул им корзину, которую Элла быстро передала Мюррею и улыбнулась.

– Спасибо за помощь.

Корзина с цветами, стоявшая на коленях у Мюррея, создавала ему максимум неудобств.

– Вы взяли старика на пушку. – Элла выехала на дорогу. – Надо было представиться и расспросить его обо всем напрямую.

– Чтобы жители этого маленького убогого дома, узнав, что детективы разыскивают их соседа, потеряли покой и сон? Это был более гуманный способ.

– Или более легкий? – сказал Мюррей. – Не пришлось бы ломать голову, как получить необходимую информацию, если старик откажется ее предоставить.

Да, без сомнения, Дэннис дорого заплатит за эту медвежью услугу.

Вдоль обочин на Мурами-стрит были припаркованы грузовики и фургоны, а асфальт был исчерчен следами грязных протекторов. Строители обедали, устроившись на своих переносных сумках-холодильниках, слушали радио и согревались теплом от костра в пустой металлической бочке. Они с интересом смотрели на приближающихся к ним Эллу и Мюррея, который споткнулся и едва не выронил корзину с цветами. Из толпы раздался смех…

– Я ищу Поля Хоткемпа, – сообщила Элла.

Лица строителей как по команде повернулись в сторону мужчины с покрытым пылью лицом, который пил шоколадное молоко из пакета. Тот вытер губы, поставил пакет у своих ног и только потом взглянул на Эллу.

– Я вас слушаю.

– Я хотела бы с вами переговорить.

Мужчина встал и направился к Элле. Он не спросил, кто она такая, – значит, и сам обо всем догадался и не хотел обсуждать это при своих коллегах. На нем были грязные рабочие ботинки, перепачканные шорты цвета хаки и темно-голубая футболка. Мужчина прошел мимо Эллы, и ей пришлось последовать за ним. Хоткемп прислонился к грязному фургончику, ожидая, что она скажет.

– Я – детектив Элла Маркони. Я хотела бы поговорить с вами о нападении, которое произошло два месяца назад.

Хоткемп вопросительно посмотрел в сторону Мюррея.

– А это что за посыльный из цветочного магазина?

– Я детектив Мюррей Шекспир. – Он поставил корзину с цветами на землю.

– Все изложено в деле. Зачем было приезжать сюда?

– Я ознакомилась с делом, – ответила Элла. – Но хотела бы услышать эту историю непосредственно от вас.

– Я признал свою вину. Что вам еще от меня надо?

– Как вам удалось взять верх над двумя опытными полицейскими?

– Повезло.

– Позавчера в одного из них, констебля Криса Филипса, стреляли, а его ребенка похитили.

– Меня уже допрашивали. В тот день я находился в доме инвалидов «Коттедж на склоне».

– На допросе вы рассказали, что находились там с восьми сорока до десяти вечера. Вы никуда не отлучались в течение этого времени?

– Конечно, нет.

– Вы могли бы подтвердить это каким-либо образом?

– Спросите у обслуживающего персонала, проверьте записи в книге регистрации посетителей.

– Мне известно, что обслуживающий персонал видел, как вы приехали и уехали. Заходил ли кто-либо из работников в комнату, когда вы были там?

Хоткемп сложил руки на груди.

– Нет.

– И наверняка тот, кого вы навещали, не сможет что-нибудь вспомнить? – уточнила Элла. – Едва ли ваш родственник сможет сделать это, иначе он не находился бы там.

Хоткемп смотрел на Эллу с нескрываемым гневом.

– Я арестован?

– Нет.

– Тогда я не обязан с вами разговаривать. – И развернулся, чтобы уйти, но Мюррей схватил его за руку.

– Когда детектив хочет с вами поговорить, вы должны выслушать! – рявкнул он.

– Спокойно, – сказала Элла. – Пусть идет.

Двое строителей вскочили с мест, но Хоткемп быстро высвободил руку. Пробормотав что-то невнятное, он снова развернулся. В этот момент Мюррей поднял корзину с цветами и ткнул ею в спину Хоткемпа. От толчка тот развернулся как ужаленный, но, увидев, что Мюррей держит в руках, сунул руки в карманы.

– Это не бомба, – заметил Мюррей. – Ваш сосед сказал, чтобы это доставили лично вам. – Затем поставил корзину на землю и отошел в сторону.

Хоткемп вытащил прикрепленный к ручке корзины конверт, вскрыл его и, прочитав записку, резко побледнела.

– С вами все в порядке? – спросила Элла.

Хоткемп пнул корзину ногой так сильно, что она вылетела на проезжую часть. Мчавшийся на высокой скорости джип попытался ее объехать – и в воздух взлетело облачко лепестков.

– Что-то не так? – спросила Элла, машинально протянув руку к карточке, но Хоткемп скомкал ее в кулаке. Элла понизила голос: – Скажите мне. Я смогу вам помочь.

Он побежал к костру и швырнул карточку и конверт в огонь. Элла стояла подбоченясь и пристально смотрела на Хоткемпа. Тот стоял в толпе своих товарищей по работе и тоже смотрел на нее исподлобья.

Подошел Мюррей..

– Что происходит?

– Ничего, – ответила она. – Мы уезжаем.

12:10

Проводив Ангуса, Софи еще некоторое время стояла на подъездной дорожке. Репортеры молча издали наблюдали за ней, кто угодно из соседей мог в любую минуту подойти с расспросами, но Софи продолжала стоять на улице – ей не хотелось возвращаться в дом, наполненный суетой Глории и обвиняющим молчанием Криса. Она поддела носком туфли гальку и швырнула ее на дорогу. Крис считал ее виноватой, и она не могла упрекать его за это, впрочем, у нее было бы не так тяжело на сердце от осознания своей вины, если бы Крис обнял ее, поцеловал в лоб, пусть даже и не от чистого сердца.

К дому подъехала машина «скорой помощи» с бледно-голубой ленточкой на антенне. Фотограф наставил объектив камеры. Это была машина номер тридцать один, на которой работала Софи. Вышел Мик, и Софи бросилась к нему в объятья.

– Привет, Софи.

От этого полного сочувствия приветствия у Софи комок подступил к горлу. Взяв себя в руки, она сказала:

– Я поняла, что это ты, по номеру.

– Похоже, теперь ты знаешь, что может быть хуже смерти от ранения в горло или под паровым катком?

– Остаться в живых и страдать, – ответила Софи со слезами. – Когда не знаешь, что с твоим ребенком, представлять, что с ним случится, если ты не найдешь его, как проведешь остаток своей жизгіи в горести и печали. Мне кажется, я уже умерла.

Мик заморгал, пытаясь справиться со слезами, положил руку на плечо Софи и привлек ее к себе. Софи ощутила на щеке холод от металлического значка парамедика на рубашке Мика. Этого она ждала от Криса: чтобы он вот так обнял ее и успокоил.

– У полиции появились новые версии?

– Бойд Сойер все отрицает, им пришлось его отпустить. По закону его не могут задерживать при отсутствии улик.

– По закону, – повторил он. – Разве для этого существуют законы?

Софи была полностью согласна с Миком и, закрыв глаза, глубоко вдохнула запах дезинфицирующего средства от его формы – запах из прошлой жизни.

– Привет, Мик! – Это Глория выглянула из дома. – Не хочешь чего-нибудь выпить?

– У меня мало времени. Я заехал, чтобы Софи подписала кое-какие документы.

Софи стала вытирать покрасневшие от слез глаза.

– Это бумаги на отпуск, – объяснил Мик.

И Софи подписала все бланки прямо на капоте машины. Дата выхода на работу не указывалась.

– Босс сказал, что ты можешь не выходить на работу столько времени, сколько тебе понадобится.

Мик посмотрел на репортеров.

– Они все время здесь торчат?

Софи утвердительно кивнула.

– Но они близко не подходят. Я ничего не имею против – ведь они постоянно печатают фотографии Лачлана. – : Софи передала Мику подписанные бланки. – Спасибо, что заехал.

Мик улыбнулся Софи.

– Ты не против, если я заскочу в туалет?

– Берегись Глории, а то она уговорит тебя остаться на чашечку кофе.

Когда он скрылся в доме, Софи открыла заднюю дверь машины и по ступенькам вошла внутрь. Присев возле носилок, она стала рассматривать все внутри: запирающиеся шкафчики на стенах, кислородные маски в специальных ячейках, расходомеры и дыхательные подушки. Затем открутила крышку на бутылке с антисептической жидкостью для рук и поднесла к носу. Всего несколько дней назад здесь был ее второй дом, а теперь все здесь казалось ей чужим и таким далеким.

Софи выдвинула ящик на уровне колен. Там лежали лекарства и шприцы в пакетах, окрашенных в соответствующие цвета. Софи уставилась на них, но мысли ее были далеко отсюда.

Она посмотрела в сторону дома – Мика не было видно. Взглянув в противоположную сторону, заметила, что репортеры рассаживаются по своим машинам.

Запас лекарств пополнялся по мере использования: иногда после каждого выезда; а иногда в конце дня. Случалось, что забывали пополнить запасы, и только следующая бригада, работавшая на этой же машине, обнаруживала, что ящики недоукомплектованы. Софи решила, что если возьмет две упаковки адреналина, две – атропина и одну – лигнокаина, то вряд ли это заметят, поэтому быстро сунула упаковки в бюстгальтер и, подумав мгновение, добавила к ним ампулу мидазолама.

Она снова посмотрела в сторону дома Мик стоял на пороге и разговаривал с Глорией. Софи, не глядя, схватила несколько иголок и шприцев. Когда она засовывала их под блузку, в дверном проеме «скорой» появился Ангус. Софи вздрогнула от неожиданности.

– Неважный из тебя преступник. У тебя на лице написано – виновен.

– Я только…

Ангус жестом остановил ее:

– Я не собираюсь тебе мешать.

Мик уже шел к машине. Ангус двинулся ему навстречу, и они остановились поговорить. Софи воспользовалась моментом, чтобы перевести дыхание и задвинуть ящик. Она поправила блузу свободного покроя, убедившись, что, к счастью, ничего нигде не торчит, и, чувствуя себя неуклюжей и виноватой, выбралась из машины с твердым намерением скрыть и то и другое.

– Потянуло на воспоминания? – спросил Мик.

– Что-то в этом роде.

Мик приблизился, чтобы снова обнять ее, – у Софи все замерло внутри. Он поймет, что у меня под одеждой эти коробки и ампулы! Но когда Мик был уже на расстоянии вытянутой руки от Софи, раздался сигнал рации.

– Вызываю тридцать первый, код два.

– Тебе пора, – сказала Софи, отступая назад.

Мик быстро наклонился, поцеловал ее в щеку и снял рацию с ремня.

– Держи меня в курсе.

– Обязательно.

Мик побежал по подъездной дорожке к машине, на бегу поднося рацию к уху:

– Тридцать первый готов принять вызов.

Мик уехал, и Софи обернулась к Ангусу, гадая, станет ли он расспрашивать ее о том, что увидел.

Ангус улыбнулся Софи:

– Я вернулся только потому, что забыл свой мобильный, – и направился к дому, а через пару минут вышел, прикрепляя телефон к ремню своих брюк. – Просто будь осторожна, хорошо?

Софи увидела, что теперь на антенне машины Ангуса тоже развевается голубая ленточка. Она смотрела ему вслед, размышляя: можно ли расценивать его реакцию на увиденное как намек на то, что она может ему доверять и посвятить в свой план? Когда-то она находила утешение в том, что могла с кем-то поделиться своими переживаниями. Впрочем, теперь она находила в себе силы держать мысли при себе. Кстати, то, что Крис отдалился от нее, было ей на руку, иначе она обязательно бы все ему выложила. А так она могла оставаться целеустремленной и собранной. Преисполненной решимости добиться своей цели. Сильной. Ничто не могло остановить ее. Она должна вернуть Лачлана.

12:25

– Если сейчас вы не останетесь в машине, я звоню Игерзу, – пригрозила Элла.

Мюррей пожал плечами. Конечно же, он знал, что это был блеф, но предпочел подчиниться, чтобы не потерять свою должность до конца расследования.

Элла вышла из машины и зашагала по оживленной улице, расположенной в Эрскинвиле, к цветочному магазину, адрес и название которого были указаны на корзине. Она не надеялась узнать в магазине имя того, кто заказал цветы, но все равно решила попытать счастья.

Через несколько минут она вернулась в машину.

– Не вышло? – спросил Мюррей.

– Наотрез отказались. Похоже, здесь не любят полицию. – Элла завела машину, и они поехали в Глэдсвил. – Видимо, в прошлой жизни женщина была юристом.

– Ах, вон оно что! Может, стоит обратиться за ордером?

– Зачем? У меня нет никаких оснований.

Когда они приехали в полицейский участок Глэдсвила, Дэннис стоял на парковке и курил. Увидев машину Эллы, он попятился, наткнулся на столбик ограждения и поспешил скрыться из виду.

– Не так быстро, – пробормотала Элла.

Она припарковалась и нагнала Дэнниса у двери.

– Пора расплачиваться за свои делишки.

– Я не говорил ему искать тебя.

– Но ты пообещал взять его с собой, а потом отшил, – парировала Элла. – Он испортил весь разговор с Хоткемпом.

– Неужели из-за Мюррея не удалось ничего вытянуть из Хоткемпа?

– А из-за кого же еще? – удивилась Элла. – Ты и сам знаешь, что передо мной в долгу. Теперь бери Мюррея на себя на все выходные.

– Если ты возьмешь его на себя сегодня во второй половине дня.

– Не уверена, что все ограничится только второй половиной дня.

Мюррей поднимался к ним по лестнице, и она улыбнулась ему, а затем Дэннису и сказала:

– Хорошо, я еду на пару часов домой.

Дома Элла села в кресло у окна и задремала. Проснулась она в три часа, переоделась и в половине четвертого уже ехала в машине в сторону Рэндвика.

Дом инвалидов «Коттедж на склоне» находился в конце улицы. Элла прошла мимо ухоженных клумб перед входом и направилась внутрь.

В регистратуре сидела молоденькая медсестра.

– Добрый день.

– Здравствуйте, меня зовут Элла Маркони. Я – давняя подруга Поля Хоткемпа.

Медсестра приветливо улыбнулась в ответ.

– Тогда, наверное, вы приехали, чтобы повидать Джейн.

– Едва ли она помнит меня, – соврала Элла, не моргнув глазом.

– Уверена, она будет рада вас видеть. – Медсестра двинулась по коридору, и Элла последовала за ней. – Поль должен приехать с минуту на минуту.

Элла знала, что здание закрывают около четырех. Хоткемпу понадобится пятнадцать-двадцать минут, чтобы привести себя в порядок и доехать сюда, а когда он войдет в комнату, то увидит ее и Джейн болтающими, как старые добрые приятели.

Медсестра открыла дверь и пропустила Эллу вперед.

– Джейн, это Элла. Ты помнишь ее?

Пациентка кивнула головой. В одноместной палате на кровати, подобрав ноги «по-турецки», сидела круглолицая женщина лет тридцати с небольшим. Она. На ней была хлопчатобумажная рубашка с изображением мультяшного героя Снупи, а к волосам был прикреплен пластмассовый цветок. Женщина держала в руках красный карандаш, перед ней лежал большой альбом для раскрашивания. Увидев Эллу, она широко улыбнулась:

– Привет.

– Привет.

– Присаживайтесь, – предложила медсестра. – Как я уже сказала, Поль скоро будет, – напомнила она и вышла из комнаты.

Элла села на пластиковый стул у кровати Джейн и осмотрелась.

Джейн протянула ей альбом.

– Хочешь пораскрашивать?

– Может, чуть позже.

Элла заметила на стене какую-то фотографию и встала, чтобы рассмотреть ее. Это была свадебная фотография, на которой, были изображены Хоткемп и женщина, находившаяся сейчас в палате. Элла стала всматриваться в лица.

– Это ваша фотография?

– Да, моя, – ответила Джейн.

Она. вытянула вперед руку, и Элла увидела у нее на пальце золотое кольцо.

– Я люблю Поля, и он любит меня.

Пациентка дома инвалидов мало походила на женщину на фотографии.

– Когда вы поженились?

– Очень давно.

Джейн продолжала что-то раскрашивать.

– А вы давно здесь?

– Не очень давно.

Элла еще раз посмотрела на фотографию и снова села на стул у кровати.

– У тебя здорово получается с раскрашиванием.

– Я могу раскрасить одну картинку и для тебя, чтобы ты взяла ее с собой, – предложила Джейн.

– Это будет замечательно.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Поль Хоткемп.

– Убирайтесь отсюда!

У него в руках был пакет, завернутый в газету, и Элла уловила запах горячих чипсов.

– Мы всего лишь беседуем.

– Вы солгали медсестре, назвавшись моей давней приятельницей, и не сказали, что вы из полиции.

– Чипсы! – воскликнула Джейн. – Элла, ты не будешь возражать, если я закончу картинку после полдника?

– Конечно, нет.

Поль улыбнулся своей жене, а затем наклонился к уху Эллы:

– Вы не имеете права здесь находиться.

– Я лишь хочу поговорить с вами.

– Поль, я хочу есть.

Джейн потянулась к пакету в руках у Поля, и он отдал ей пакет.

– И вы ничего лучше не придумали, чем наврать тут всем с три короба.

Элла разжала кулаки и спросила:

– Вы, наверное, чувствовали себя неловко, когда мы заявились к вам на работу.

– Ничего подобного, – возразил мужчина.

– Кто прислал вам цветы?

Поль смотрел на Джейн, разворачивавшую пакет. Комнату наполнил запах уксуса.

Вам кто-то угрожает? – напирала Элла.

Поль промолчал, но Элла не сводила с него глаз.

– Хочу найти пропавшего ребенка, только и всего.

– Я люблю малышей, – вставила Джейн. – А еще я люблю жареную картошку.

– Я не имею к этому никакого отношения, и попробуйте доказать, что это не так.

– Элла, хочешь пирожок?

– Не знаю, разрешит ли мне Поль, – сказала Элла.

– Поль, можно ей дать пирожок? У меня их четыре, так что один могу дать Элле, один – Полю, а два – останется мне!

– Можешь ей дать один пирожок, – после некоторой паузы произнес Поль.

Элла оторвала кусок оберточной бумаги и взяла пирожок. Джейн похлопала ладонью по краю кровати, приглашая Поля сесть рядом с ней, и протянула ему пирожок.

– Ты что, не голодный?

– Не очень.

Элла заговорила снова:

– Если вы хотите, чтобы я ушла, я это сделаю. Но я уверена: происходит нечто странное, и, если это имеет хоть малейшее отношение к делу Филипсов, я разберусь в этом. Вы можете мне рассказать обо всем сейчас или продолжать умирать от страха каждый раз, когда кто-то стучит в дверь, поджидает вас после работы или преследует вас на машине.

– Я знаю, кому не поздоровится, но это буду не я, – буркнул он.

Элла доела пирожок и вытерла руки о свои джинсы.

– Пока, Джейн. Было приятно с тобой познакомиться.

– А картинка?

– Это не важно, – сказала Элла.

– Важно, очень даже важно! Я сейчас ее доделаю.

Джейн протянула Элле раскрашенный красным карандашом рисунок с котенком, весь в жирных пятнах.

– Спасибо. Я повешу ее дома на холодильник.

Когда Элла оказалась на улице, на город опускались сумерки. Она обошла цветочные клумбы и столкнулась с медсестрой, которая отводила ее к Джейн. Элла показала ей свой полицейский жетон, и медсестра посмотрела на него с недоверием.

– Я знала, что вы – не давняя приятельница Хоткемпов.

– Но все же пустили меня к ней, – заметила Элла.

– Правильно, это дом инвалидов, а не тюрьма. Люди могут приходить к любому человеку, если хотят его навестить.

Элла спрятала свой жетон.

– Вы работали в среду вечером?

– Да, полиция меня уже спрашивала об этом.

– Знаю. Могло ли так случиться, что Пол Хоткемп не был все время в палате у Джейн, как он утверждает?

Сестра нахмурила брови.

– Вообще-то я его не видела, но обычно после окончания времени посещений двери запирают. Чтобы выйти, надо нажать на кнопку вызова, тогда я или другая медсестра приходим и выпускаем посетителей. Мы делаем это в целях безопасности пациентов, понимаете? А Поль задерживался лишь раз.

– Есть ли другой способ покинуть здание? Через окно, например?

Медсестра отрицательно покачала головой.

– На всех окнах установлены решетки.

– Спасибо, – сказала Элла.

– Это Джейн нарисовала для вас? – Медсестра заметила картинку в руках Эллы. – Она моя любимая пациентка.

– А почему она здесь оказалась?

– Три года назад забыла установить ручной тормоз, и машина покатилась сама собой. Она выпрыгнула из машины и ударилась о дерево. Пострадал головной мозг, и сейчас у нее интеллект и поведение как у пятилетнего ребенка.

– Как ужасно.

– Раньше она была модным парикмахером. У нее был салон в центре города, ну и все такое прочее.

Элла поинтересовалась:

– Кажется, Поль очень к ней привязан.

– Знаете, почему он привозит ей чипсы по пятницам? Раньше они покупали жареную рыбу и картошку, но теперь Джейн не любит рыбу. Они стали так делать еще во время своего медового месяца, и Поль до сих пор поддерживает эту традицию.

– Невероятно.

– Да, он действительно так делает, – сказал медсестра: Где-то в здании зазвонил телефон. Удаляясь, медсестра бросила на ходу: – Каждой бы женщине такого мужа!

18:05

Крис сидел на нижней ступеньке крыльца и прижимал к носу платок. Глория встала перед ним и посмотрела на сына в упор.

– В трудные времена членю семьи должны быть вместе. Ты прекрасно это знаешь.

– Мы не голодны.

– Но надо собираться вместе не только для того, чтобы поесть, – возразила Глория. – Вы даже не разговариваете друг с другом. Да и со мной тоже. Семья затем и создается, чтобы делить горести вместе.

– Как, например…

Крис не закончил фразу и еще крепче прижал платок к носу.

– Как кто?

Крис взглянул на мать и отвел глаза.

– Как кто? – повторила вопрос Глория более настойчиво.

– Как это было в нашей семье? – Глория сложила руки на груди. – Ты понимаешь, о чем я говорю, – сказал Крис.

– Да нет уж, объясни.

Крис вытер нос, сложил платок и снова приложил его чистой стороной.

– Если бы в нашем доме беседы не велись на повышенных тонах, может, отец и не ушел бы от нас.

Крис ощущал долгий пронзительный взгляд матери, даже не видя ее глаз. Затем она резко развернулась на каблуках и, хлопнув дверцей машины, уехала.

Софи вышла на крыльцо к Крису.

– Уехала?

– Да. – Крис даже не оглянулся.

Софи села на ступеньки рядом. Ее ступня упиралась в спину мужа, а он слышал ее дыхание, ощущал ее нежное прикосновение к его шее. Он хотел обернуться и улыбнуться ей, взять ее теплую ступню в ладонь, но сейчас необходимо, чтобы Софи оставила его в покое и ушла, как только что это сделала Глория.

Крис подался вперед – теперь ее ступня не касалась его спины. Софи тоже наклонилась вперед, но Крис передвинулся в сторону, чтобы она не могла его достать. Она не передвигала ближе к нему ступню и убрала руку. Крис закрыл глаза и часто заморгал, чтобы остановить набежавшие слезы. Потом он все ей объяснит. А сейчас главное – найти Лачлана.

Крис, как никто другой, знал, что в таких делах значит время. Но сейчас он хотел, чтобы Софи ушла Он уже потерял один день, ожидая звонка мобильного телефона. В доме зазвонил телефон, но Крис никогда сам не брал трубку, потому что знал, что телефон прослушивался. Ригби и его друзья, должно быть, осведомлены об этом. Ему никто не позвонил, значит, настало время действовать самому.

– Что делаешь сегодня вечером?

– Машину вернули из мастерской, думаю снова продолжить поиски.

В мастерской сказали, что вышел из строя какой-то провод в стартере – иногда такое случается, поэтому ремонт не потребовал много времени.

– Хочешь поехать со мной?

– У меня болит голова, – соврал Крис. – Думаю, в машине мне станет еще хуже.

Софи ничего не ответила. Какое-то время Крис сидел, зажав сложенные вместе ладони между коленями, собираясь с силами, чтобы сказать Софи то, что он должен был сказать.

Он повернулся на ступеньке лицом к Софи.

– Ты должна знать – так ты его никогда не найдешь.

Боль в глазах Софи полоснула Криса, словно ножом, по его и без того разбитому сердцу.

– А что делаешь ты, чтобы найти Лачлана?

– В меня стреляли. Что я должен делать? Как ты себе это представляешь?

Он понимал, что поступает жестоко, но слова подействовали так, как он этого хотел: Софи вскочила и, не сказав ни слова, побежала в дом. Ее жакет больно хлестнул Криса по лицу, но он просто смотрел ей вслед, подавив желание сказать ей что-то утешительное. Он знал, что если сделает это, Софи останется. Она схватила ключи от машины и, выходя из дома, громко хлопнула дверью. Машина сдала назад, выезжая из гаража, потом – на улицу, а через пару минут и вовсе скрылась из виду.

Крис вытер слезы на глазах и достал мобильный телефон из кармана.

– Я хотел бы заказать такси.

Глава четырнадцатая

Пятница, 9 мая, 18:22

Поворачивая на Истон-стрит, Злла почувствовала отрыжку – дал о себе знать сэндвич, купленный в закусочной «Сабуэй», который она жадно проглотила, остановившись в запрещенном для парковки месте в Ньютоне. Она была уверена, что причиной отрыжки стало именно то, что она так быстро съела этот сэндвич, а не колбаса или лук в нем. Элла сделала еще один глоток молочного коктейля и притормозила возле дома Филипсов.

У обочины стояло такси. Крис медленно прошел к машине, прижимая к носу несколько скомканных салфеток, и сел на заднее сиденье. Возможно, он собирался вернуться в больницу. Но почему он не воспользовался помощью Софи или своей матери?

Элла вжалась в сиденье, когда такси сдало назад, проехав мимо ее машины, и умчалось. Она поставила коктейль на пассажирское сиденье и последовала за такси по Питуотер-роуд, затем свернула налево на Эппинг-роуд-Такси ехало медленно – вечером на дороге было много машин – по Эппинг-роуд, через пригороды Челтенхэм, Бикрофт, Пеннант-хиллз. Элла не выпускала из виду габаритные огни такси, но могла поспорить, что Крис направлялся к дому Дина Ригби».

Предположение Эллы оказалось правильным: через пятнадцать минут такси притормозило на Райт-стрит в пригороде Хорнсби. Элла припарковалась на некотором расстоянии от такси и, облокотившись на руль, наблюдала, как Крис вышел и такси уехало. Он медленно продвигался от столба к столбу, делая частые передышки. Элле было жаль мужчину, но она не могла подойти к нему и тем самым выдать свое присутствие. Ведь то, что Крис сделает или скажет после того, как постучит в дверь к Ригби, могло подсказать ответ на все вопросы, которые не давали Элле покоя.

Из дела Ригби она знала, что тот живет в доме номер шестьдесят три. Элла включила фары, проехала мимо Криса, который едва держался на ногах, по темной улице дальше и развернулась, занимая удобную позицию неподалеку от одноэтажного кирпичного дома Ригби. Входная дверь была хорошо освещена, но уличные фонари были достаточно далеко, и Элла могла оставаться незамеченной в своей машине. Она дотянулась до ручки и открыла окно со стороны пассажирского места, наблюдая, как Крис, спотыкаясь, входит во двор дома Ригби.

Дверь отворилась до того, как он успел постучать. Ригби вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь. Крис опустился на невысокий пристенок крыльца и обхватил голову руками, а Ригби с бандажом вокруг шеи неуклюже присел рядом.

Они говорили так тихо, что Элла ничего не смогла расслышать. От бессилия она ударила кулаком по рулю и выругалась. Затем попыталась что-нибудь придумать, найти какое-нибудь укрытие, чтобы подобраться поближе. К сожалению, далекоотстоящие друг от друга кусты уже сбросили листву, а фонари ярко освещали большую часть дорожки к дому и сада.

Элла приникла к открытому пассажирскому окну и затаила дыхание.

– …весь день, – повысил голос Крис.

Ригби что-то долго невнятно говорил, потом положил руку на плечо собеседника, а Крис – ну и ну – вскочил наставив указательный палец в лицо Ригби.

– И не думай вести себя так, как будто ты все еще мой друг.

Ригби сидел, сгорбившись и широко разведя руки. Он пытался в чем-то убедить Криса, но тот лишь несогласно тряс головой.

– Я говорил тебе, чего хочу и что ты должен сделать. Последовало невнятное бормотание. Крис полез в карман пиджака и вытащил пистолет.

– Матерь Божья, – прошептала Элла.

Ригби не сдвинулся с места. Его голос стал еще тише.

Элла нервно сглотнула. Неужели Крис наставит пистолет на Ригби? Если обнаружить себя и побежать к ним, можно спровоцировать Криса сделать это или направить пистолет на нее. В таком случае ей придется достать свое оружие. Элла думала, нервно вцепившись в рулевое колесо.

– Ты не слушаешь меня. – Крис поднял пистолет и приставил ствол к своему виску.

Ригби медленно поднялся.

– Ты этого хочешь? – крикнул Крис.

Дверь приоткрылась, показалась и быстро исчезла голова женщины. Элла подумала, что теперь она позвонит в полицию, а значит, пора действовать.

Она осторожно выбралась из машины, раздумывая, стоит ли ей идти тихо, чтобы застать их врасплох, или обнаружить себя громким окриком. Элла двинулась вдоль подъездной дорожки к дому, стараясь держаться в тени.

Крис дрожал. Из носа прямо на рубашку беспрерывно капала кровь.

– Я же тебе обещал, что я никогда не расскажу о Хоткемпе. Почему ты мне не веришь?

– Я тебе верю, – ответил Ригби. – Это сделал не я.

– Ты или твои дружки из банды. Какая разница!

Банды? Элла подобралась поближе.

– Я ничего не слышал об этом раньше, – сказал Ригби.

– Я это сделаю, чего бы это ни стоило! – кричал Крис, бледнея и теряя самообладание. – Ты хочешь моей смерти, чтобы я точно никогда никому ничего не рассказал? Хорошо, я мертв.

– Не так быстро.

Крис всхлипнул, видимо, заметив Эллу на дорожке.

– Кто там? – нервно взвизгнул Ригби и прикрыл глаза от света фонаря на крыльце.

Элла вышла на дорожку.

– Опусти пистолет, Крис.

– Это не преступление – убить себя.

– Я знаю, но если здесь, на подъездной дорожке появятся наши ребята, – а я полагаю, это случится с минута на минуту, – = вы не сильно их напугаете, размахивая своим пистолетом.

Крис положил пистолет возле себя. Элла медленно подошла к нему, вытянув левую руку, а правую руку держа на кобуре.

– Дай его мне.

Дрожащей рукой Крис вложил Элле пистолет в ладонь. Это был его служебный «глок». Элла проверила был ли пистолет заряжен, пока Ригби разговаривал со своей женой.

– Она никому не звонила, – сообщил он.

Крис снова присел на крыльцо и обхватил голову руками. Сунув «глок» под мышку и сложив руки на груди. Элла осмотрела обоих мужчин сверху донизу.

– Может, расскажете, о чем вы говорили?

Ригби прихлопнул комара. Крис фыркнул, издав клокочущий звук.

– Я слышала, вы ссорились из-за Хоткемпа и банды И о том, что вы, Крис, больше никому ничего не расскажете. Так объясните, что к чему.

Крис заговорил тихо-тихо:

– Я пришел сюда, потому что был расстроен, Дин успокаивал меня.

Ригби кивнул, подтверждая его слова.

Элла сделала шаг вперед.

– Я слышала, о чем вы говорили.

– Вы, должно быть, неправильно поняли, – возразил Крис.

– Я слышала, вы говорили о Хоткемпе.

– Я рассказывал Дину, как я расстроен. Сказал, что мне хочется застрелиться.

– Я пытался его успокоить, – вставил Ригби.

– Вы – парочка болванов, – возмутилась Элла. – Я пытаюсь найти вашего сына, Крис. Но как, скажите, я могу это сделать, если вы постоянно мне врете?

И Крис, и Дин молчали.

– Кто послал цветы Хоткемпу с запиской?

Молчание.

Элла подошла к ним еще ближе.

– Рано или поздно я все равно узнаю, что происходит. Лучше расскажите мне сейчас.

После длинной паузы Крис посмотрел на Ригби.

– Ты не мог бы вызвать мне такси? Я еду домой.

– Конечно.

Ригби повернулся, чтобы войти в дом, но Элла сказала:

– Я отвезу вас домой.

Крис, немного помолчав, согласился:

– Хорошо. Спасибо.

Он поднялся и медленно пошел от дома, на ходу доставая носовой платок из кармана. Элла посмотрела на Ригби тяжелым долгим взглядом и последовала за Крисом.

В машине она обнаружила, что молочный коктейль перевернулся и залил все переднее сиденье. Крис сел сзади и прислонил голову к окну, закрыв глаза и прижимая носовой платок к носу. Элла положила его «шок» в отделение для перчаток, настроила зеркало заднего вида так, чтобы видеть Криса, и завела машину.

Они проехали пару километров, и Крис заговорил первым:

– Я знаю, что вы собираетесь сказать: «Теперь, когда мы далеко от него, почему бы вам не рассказать, что происходит?»

– Что-то в этом роде.

Молча они проехали еще несколько километров. Крис сложил носовой платок.

– Мама говорит, что я должен вернуться в больницу. У меня не прекращается кровотечение.

– Возможно, она права. Почему вы так не делаете?

– Из-за Лачлана.

– Что вы можете делать за пределами больницы? Я имею в виду, почему бы вам не помочь Софи.

– Софи… – Крис приоткрыл окно, и в машину ворвался шум дорожного движения. – Ее нет, она занимается своими делами.

– Ездит по округе?

Крис утвердительно кивнул головой.

– Вы не захотели к ней присоединиться?

– Она считает меня виновным в случившемся. Она права, но поиск на улицах не поможет вернуть его.

Элла посмотрела на Криса в зеркало заднего вида.

– А что поможет? – Крис закрыл глаза, чтобы не отвечать. – Хорошо, тогда скажу я. Вы думаете, что вы знаете, у кого находится Лачлан и почему, но не можете рассказать мне об этом, потому… потому что вы думаете что это помешает вам найти его. – Крис ничего не ответил. – Может быть, Ригби прикрывает вас, потому что вы с ним друзья. Нет, это не так. Вы же сами сказали: «Не надо вести себя так, как будто ты все еще мой друг». Итак если он не желает защищать вас, может, его скрытность вызвана боязнью потерять что-то. Может, ему или его семье угрожают? Или это риск испортить себе карьеру? – Не последовало никакого ответа. – Думаю, все это как-то связано с Хоткемпом, – продолжала Элла. – Что-то случилось во время этого нападения, не так ли?

– Вы можете делать любые предположения, – буркнул Крис. – Мне нечего вам сказать.

– Вы догадывались, что следует ждать неприятностей? Поэтому взяли домой пистолет? Вы хотели подготовиться?

– Вам не приходило в голову, что если бы все было так, как вы говорите, я держал бы пистолет наготове и воспользовался бы им, когда тот парень постучал в мою дверь? – сказал Крис. – Я взял пистолет домой случайно. Так иногда бывает.

Машина проехала через весь пригород Райд и въехала в Глэдсвил. Повернув на Истон-стрит, Элла спросила:

– А почему вы так уверены, что Хоткемп тоже будет молчать? К букету цветов была приколота записка со смертельной угрозой.

– Бывают вещи страшнее смерти.

Крис открыл дверь, чтобы выйти из машины, но Элла наклонилась и схватила его за руку.

– Что это значит?

– Именно то, что я сказал.

Крис высвободил руку и ушел.

Элла наблюдала за ним, пока он не скрылся в доме. Дом был погружен во мрак, и Крис не зажигал света. Зазвонил мобильный телефон, и она посмотрела на экран. Дэннис. Она переключила телефон на голосовую почту. Ей нужно было съездить в Виниярд и положить пистолет Криса в сейф полицейского участка. К тому же ей хотелось немного подумать за рулем автомобиля, а не разговаривать по телефону.

19:30

Софи припарковалась на Максвел-роуд в пригороде Глиб и бродила в темноте по Дубели-парк. Было довольно холодно, и она застегнула куртку. Последний час она провела в бесцельных разъездах по городу, борясь с собой, чтобы не ехать в то место, которое притягивало ее как магнит. Софи ничуть не удивилась, когда поняла, что заблудилась.

На набережной Розель она долго смотрела, как черные волны набегали на каменный парапет, затем пошла вдоль берега в сторону освещенного тысячами огней города. В парке Папы Римского Павла VI Софи остановилась под кроной фигового дерева – отсюда хорошо просматривался ярко освещенный дом Сойера. Она увидела ходивших по дому людей и сжала кулаки, не вынимая рук из карманов; Все ее тело было напряжено от гнева.

Когда приступ гнева немного ослабел, она глубоко вздохнула и, достав из кармана мобильный телефон, набрала номер. Ангус ответил на звонок почти сразу.

– Мне кажется, у него в доме вечеринка, – сказала Софи.

– У Сойера?

– Конечно, у Сойера.

– Где ты?

– В парке.

Софи бил озноб. Немного помолчав, Ангус спросил:

– Знаешь кафе на Джордж-стрит? В стиле арт-деко со старинными картинами в витрине? Возле…

– Я знаю, где это.

– Поезжай туда и жди меня.

– Хорошо.

– Я буду в течение часа. Никуда не уходи. Просто жди…

– Хорошо, – повторила Софи.

Она положила телефон обратно в карман и подумала, что неплохо бы поговорить с Ангусом. Ведь если сейчас не выплеснуть этот гнев, она за себя не отвечает.

20:12

Элла припарковалась неподалеку от многоквартирного дома Хоткёмпа и прослушала сообщение от Дэнниса на голосовой почте своего мобильного.

– Сестра Сойера уговорила его позвонить мне по поводу фотографии, сделанной по записям охранного видеонаблюдения. Он говорит, что ничего не помнит, что не может узнать женщину, и продолжает заявлять, что не имеет ни малейшего представления, кто мог такое с ним сделать. Гм, ты отсутствовала на собрании сегодня во второй половине дня. Перезвони мне в любое время. Я хочу знать, жива ли ты.

Ничего удивительного в том, что Сойер ничего не помнил. Заявляет, что ничего не помнит.

Однако то, что Элла узнала о Хоткемпе, Ригби и Крисе, заставило ее пересмотреть свое мнение о докторе. Может, его действительно накачали наркотиками и похитили. Но зачем? И было ли совпадением то, что через день после смерти его жены и дочери был похищен Лачлан? Ведь при таких обстоятельствах смерть семьи выглядела как мотив преступления.

Элла вошла в подъезд, в котором жил Хоткемп, и стала подниматься по ступенькам. Дальнейшая разработка версии с Сойером могла оказаться напрасной тратой времени. Если здесь все пройдет как запланировано, Сойера можно будет оставить в покое.

В квартире Хоткемпа горел свет: Элла заметила его в дверной глазок. Она постучала. Когда свет в дверном глазке исчез, Элла, глядя в него, улыбнулась, но дверь так и не открыли.

– Я знаю, что происходит, – произнесла Элла.

В глазке опять появился свет. Элла представила, как Хоткемп отпрянул и встал у дверного косяка, прислушиваясь.

– Я слышала, как ссорились Ригби и Крис. Они упоминали вас. Крис сказал мне, что есть вещи страшнее смерти.

Из квартиры не было слышно ни звука.

Элла понизила голос:

– Я знаю, что у них есть против вас.

Никакого ответа.

– Пять минут, – продолжала она. – Вы, без сомнения, уделите мне пять минут. Я не собираюсь делать из вас свидетеля, я не буду вести расследование дальше, чем мне понадобится, чтобы найти ребенка. Это все, чего я хочу.

Наконец он заговорил:

– Вы точно не будете продолжать расследование?

– Да.

– Но вы не единственный коп в полиции. А как насчет ваших начальников?

– Они узнают только то, что я им скажу, – заверил Элла, – Послушайте, никто не знает, что я здесь. Никто не знает, что я этим занимаюсь.

– Продавец цветов знает.

– Он не знает о Ригби и о том, как это все связано с Крисом Филипсом. – Эллу бил озноб. На площадке действительно было холодно. – Пять минут, и я ухожу.

Раздался звук снимаемой цепочки и отпираемого замка, Поль Хоткемп открыл дверь.

– Должно быть, я полный идиот, если делаю такое.

Элла была рада ощутить тепло маленькой, скромно обставленной гостиной. Хоткемп указал ей на стул, а сам сел на диван напротив.

– Вот что произошло, – начала Элла. – То нападение не было случайным, как вы все пытаетесь представить. Что-то произошло в тот вечер или раньше, и вы и Крис узнали нечто, что Ригби хотел бы утаить. Теперь Крис думает, что его сына похитили именно поэтому, а вы боитесь за свою жену.

Казалось, Хоткемп задумался над словами Эллы. Вдруг он наклонился вперед и потребовал:

– Встаньте. Поднимите вашу рубашку и повернитесь.

– У меня нет подслушивающих устройств.

– Поднимите рубашку и повернитесь.

Элла встала. Это было унизительно и возмутительно, но именно так она могла получить, необходимые ответы на важные вопросы. Элла выполнила просьбу Хоткемпа, села на стул, положила ногу на ногу и скрестила на груди руки.

– Теперь порядок?

– Я не буду повторять это в суде или еще где-нибудь, – предупредил Хоткемп. – Если меня спросят, я буду отрицать даже то, что мы с вами сегодня встречались.

– Договорились.

– И если я согласился вам помочь, то делаю это исключительно ради ребенка. – Хоткемп закрыл лицо руками. – Боже, что я делаю?

– Все будет хорошо, – попыталась успокоить его Элла.

Как с Росом?

Как же она ненавидела этот докучливый голос, постоянно напоминавший о себе.

Некоторое время Хоткемп качал головой, а затем заговорил еле слышно:

– После того, что случилось с Крисом Филипсом, я лежал в наручниках на земле, а Ригби, держась за шею, сказал мне, что Джейн пострадает, если я когда-нибудь расскажу о том, что произошло. Он сказал, что он и его друзья знают, в каком доме инвалидов находится Джейн, а вы сами видели, что там нет никакой охраны. Ригби сказал, что они убьют ее, – Хоткемп хрустнул костяшками пальцев, – и не просто убьют, а заставят мучиться. Вы же видели ее, она как маленький ребенок. Она ничего не понимает. Всех любит. Ей очень нравится, когда к ней приходят посетители. – Хоткемп вытянул вперед руки. Они дрожали. – Бывают вещи страшнее смерти, вы же знаете?

Элла ощутила на языке горький привкус желчи, а Хоткемп глубоко вздохнул и продолжил:

– Я пришел в тот переулок на встречу с Ригби, чтобы передать ему кое-какую информацию. Иногда я занимался этим, когда мне нужны были деньги, помогал вам, копам, ловить преступников, но не постоянно. Ригби хотел получить информацию о некоторых людях. О конкурентах в его бизнесе или бизнесе друзей – некоторые из них были копами, а некоторые – гражданскими. Но не спрашивайте, я не знаю их фамилий.

– В каком бизнесе?

– Какие-то темные дела, я мало что знаю об этом. В основном наркотики. Они пытались получить контроль над некоторыми районами города. Я слышал, что они доставали более чистый порошок и продавали его дешевле. Ну и все такое прочее.

Элла сразу вспомнила, как много смертей произошло в последнее время из-за передозировки наркотиками, и о Лили Джонс, которую нашли мертвой в зарослях кустарника в парке.

– И что произошло потом?

– Крис был вместе с Ригби. Я его видел только мельком, но никогда с ним не разговаривал. Он ни в чем не принимал участия. Ригби велел ему ждать в машине, пока мы разговаривали, но вдруг он вышел и направился к нам. Он хотел узнать, что происходит. Крис и Ригби начали спорить, и по словам Криса я понял, что он догадался о чем-то. Он обвинил Ригби в том, что тот запятнал честь мундира коррупцией, спросил, не имел ли он отношение к ограблениям, и сказал, что ненавидит таких полицейских, как Ригби. Ригби стал ему угрожать, а потом набросился на него. Началась драка. Вокруг не было ни души. Ригби повалил Криса на землю со словами: «Я тебя убью, я тебя убью, ты не понимаешь, сколько денег это приносит». Я хотел убежать, но испугался, что Ригби действительно убьет Криса, поэтому я взял железный прут и ударил его по шее.

Возможно, Хоткемп спас Крису жизнь.

– Вы заслужили награду, а не арест.

– Так вот, Ригби продолжал бить Криса еще какое-то время, а потом вскочил на ноги и набросился на меня. В следующий момент я лежал в наручниках, а он стоял надо мной, держась за шею, и бил меня ногами. Крис вы звал подкрепление. Думаю, Крис понимал, что Ригби его не послушает и не остановится, и только когда приехала полиция, Ригби перестал меня бить.

– Они еще о чем-нибудь говорили?

– Насколько я мог слышать, нет. Просто переглядывались.

– А затем против вас возбудили уголовное дело, – продолжила за него Элла. – И возможно, вас посадят из-за этого в тюрьму.

– Если это та цена, которую нужно заплатить за безопасность Джейн, то я не против, – ответил Хоткемп. – Но кто станет меня слушать?

– Я.

– Я имею в виду официальное заявление. Какой начальник поверит мне, а не двум полицейским? И даже если Ригби окажется в тюрьме, у него есть друзья.

– У нас есть программа защиты свидетелей…

– Где вы можете спрятать тридцатилетнюю женщину с умом пятилетнего ребенка?

Хоткемп был прав. Все, что могла сделать Элла, – это использовать его рассказ для расследования своего дела. По крайней мере, пока. Элла протянула Хоткемпу руку.

– Спасибо за доверие.

Хоткемп пожал ей руку.

– Не подведите меня.

Элла швырнула мобильный телефон на пассажирское сиденье. Она не хотела звонить Дэннису сейчас и рассказывать о том, что произошло сегодня вечером. Ей необходимо время, чтобы решить, что говорить и как.

Она завела машину, включила печку на интенсивный обогрев и стала потирать посиневшие ладони. Теперь она точно знала, на что способна банда. Если Ригби связан с бандой, как утверждает Хоткемп, и если банда выкрала Лачлана, то шансы найти малыша живым были невелики. Но Элла боялась даже думать об этом.

21:07

Софи сидела, нервно выпрямившись, когда в кафе ворвался Ангус. Он 'быстро подошел к столику, сел напротив Софи. Она ждала, что Ангус заговорит первым. Он положил. руки, сжатые в кулаки, на стол и наклонился вперед. Софи тоже наклонилась вперед, к Ангусу.

– Эта работа, – сказал он тихо. – Черт бы ее побрал!

Софи не мигая смотрела на Ангуса.

– Что тебе удалось узнать?

– Они почти полностью сняли обвинения с Сойера, – ответил Ангус.

– Дерьмо собачье.

– Этот парень – маститый доктор со связями, хирург. У него богатые и влиятельные пациенты, поэтому он знает многих людей, и, безусловно, те, в свою очередь, знают нужных людей и детективов, которым ничего не стоит сделать так, чтобы он вышел сухим из воды. Но ему это не удастся.

– Они ничего не предпринимают?

– О, они якобы ведут за ним наблюдение, но это сводится к тому, что они наблюдают за домом снаружи: смотрят, выходит ли Сойер из дома, – объяснил Ангус. – Но если все уже сделано, то ему не нужно никуда выходить, не так ли?

– Но ведь Лачлан – ребенок офицера полиции, – возразила Софи.

– Я знаю. Это должно для них что-то значить.

– Это должно значить для них многое, – уверенно сказала Софи.

Костяшки на кулаках Ангуса побелели.

– Знаю, настанет день, когда я уйду с этой работы. Если полицейские не могут защитить друг друга, я не вижу смысла продолжать бороться.

Голос Ангуса дрогнул, а Софи ощутила холод и пустоту в душе.

– Итак, что они собираются делать?

Ангус вытер глаза рукавом.

– Через несколько дней они снимут наблюдение, а затем сократят количество людей, занятых расследованием этого дела. Они скажут, что все направления расследования отработаны и что больше они не могут держать людей здесь, ведь они нужны в другом месте. Вскоре останется только пара следователей, но и те ничего не смогут сделать. – Ангус опустил глаза. – Затем дело получит статус нераскрытого, и его положат в долгий ящик.

Софи пристально смотрела на Ангуса, но перед глазами у нее возникали картины: как родилась дочь Сойера, как она держала на руках крохотное тельце малышки, ощущая, каким теплым и влажным оно было, вдыхая запах крови и слизи. Софи сделала все, что было в ее силах, чтобы ребенок появился на свет, и ей, как никогда в жизни, хотелось, чтобы этот ребенок выжил. Неужели Сойер этого не понял? Как он мог поступить так, зная, что Софи с Крисом прошла беременность и роды, так же как Джулия с ним?

Ангус замотал головой.

– Товарищ моего друга, который работает в бригаде наблюдения, сказал, что в доме Сойера сейчас вечеринка или что-то в этом роде. Там полно людей, и стоит такой звон бокалов, что слышно на противоположной стороне улицы, откуда ведется наблюдение. И кроме того, Сойер собирается завтра выйти на работу Боже праведный, что творится!

Софи сосредоточилась.

– На работу? Куда?

– Он работает в клинике Святой Елены в Кемпердауне. – И следующую фразу он произнес с издевкой: – Он, видите ли, должен осмотреть своих важных пациентов.

Софи некоторое время молчала, а затем начала говорить.

Глава пятнадцатая

Суббота, 10 мая, 7:11

Дэннис курил на площадке для парковки машин, когда Элла приехала на утреннее собрание. Она закрыла машину и встала, опершись на проволочное ограждение, рядом с Дэннисом.

– Кажется, Софи снова была возле дома Сойера прошлой ночью, – сказал он.

– С Арендсоном?

– Нет. Одна.

– Что она там делала?

– Стояла и смотрела на дом. – Дэннис затушил окурок о столбик ограждения. – Группа наблюдения заметила ее при свете уличных фонарей, но они полагают, что Сойер ее не видел. У него в доме были гости – что-то вроде поминок после похорон. Она пробыла у дома пятнадцать минут и уехала. – Дэннис посмотрел на Эллу. – Она приходит туда уже два дня подряд.

– Я хочу встретиться с ней после собрания.

Дэннис кивнул в знак одобрения.

– Теперь расскажи, где ты была вчера. Ты получила мое сообщение?

Дэннис оставил Элле сообщение и на домашнем телефоне – его она обнаружила, вернувшись домой.

– Так, занималась разными делами. Пыталась получить кое-какую информацию.

– Вообще-то ты должна сообщать мне, чем занимаешься.

– Да, конечно, извини.

Прошлым вечером Элла долго обдумывала, что она может рассказать и как ей сделать так, чтобы не выдать Хоткемпа.

– Если вкратце, то я узнала, что Крис Филипс поссорился с Ригби из-за Хоткемпа, а затем выяснила, что Ригби, вполне возможно, является участником банды, а под конец мне стала известна еще одна ужасная вещь.

– Какая?

– Я не могу тебе об этом рассказать.

– Это ты узнала от Хоткемпа?

– Его семья находится в опасности, ему угрожали. Я пообещала, что никто не узнает о нашем разговоре.

– Ты не можешь обещать такое, – возразил Дэннис.

– Цель оправдывает средства, особенно если это поможет нам найти Лачлана.

– Ты не имеешь права прибегать к недозволенным методам, – заметил Дэннис. – То есть придерживаться одних правил при расследовании одного дела и нарушать их при ведении расследования по другому делу.

– Он никогда не даст официальных показаний. Разве у меня был выбор?

– Может, он не станет давать показания, зная, что солгал, – предположил Дэннис. – В любом случае, ты говорила, что Рос утверждал, будто Крис не является участником банды.

– Я и сейчас так считаю, – подтвердила Элла. – Думаю, ему удалось узнать что-то о банде. Скорее всего, это Крис звонил на телевидение и теперь уверен, что его сына похитили в отместку.

– Это Крис тебе такое сказал?

– Не совсем.

Элла рассказала Дэннису о разговоре, который ей удалось подслушать, и о том, как вели себя мужчины при этом.

– Ты веришь человеку с криминальным прошлым, который, вероятнее всего, лжет, и заявляешь, что неправду говорят два офицера полиции, хотя ты ничем не можешь подтвердить это. – Дэннис покачал головой. – Именно поэтому ты должна ездить на такие встречи со мной.

– Если я получу ордер, то смогу узнать, кто послал цветы Хоткемпу, и, может, даже получу доказательство того, что между ним и Ригби существует какая-то связь.

– Мюррей рассказал мне о корзине с цветами.

– Надо, чтобы лед тронулся. Я словно бьюсь головой о каменную стену, а дело не движется с места.

– У тебя нет оснований для получения ордера, – заметил Дэннис. – И послушай, здесь тоже дело движется. У нас есть записи телефонных звонков на телевидение. Специалисты работали над ними полночи, чтобы определить, откуда были сделаны звонки.

– Надеюсь, мы сможем доказать, что именно Крис звонил на телевидение.

– Вот тебе еще один камень преткновения. Пора на собрание.

Дэннис и Элла направлялись к двери участка, когда им навстречу вышел полицейский.

– Вы занимаетесь делом о поджоге? – спросил он у Эллы. – Знаете мужчину по имени Эдман Хьюз?

– Не говорите мне о нем. Он что, подал на меня жалобу?

Констебль отрицательно покачал головой.

– Его нашли повешенным в своем доме сегодня утром. Прибывшие на вызов полицейские сообщили: он оставил записку, в которой написал, что у него нет будущего.

Полицейский вернулся в участок, а Элла оперлась на перила.

– Черт!

– Сочувствую, – сказал Дэннис.

– Ведь прошло всего пять дней, – пробормотала Элла. – Разве такие дела решаются за пять дней? Неужели он рассчитывал, что я буду заниматься только его делом? Мне надо искать ребенка!

Элла не хотела говорить Дэннису, как вчера она «отшила» Хьюз а на этих самых ступеньках. Элла сжала кулаки и подбоченилась.

– Черт!

8:20

Софи сидела в своей машине неподалеку от станции «Скорой помощи» в Роксе с мобильным телефоном в руках. Было начало девятого. Она наблюдала, как парамедики, отдежурившие ночную смену, направлялись к своим машинам, а несколькими минутами позже на пороге станции появились те, кто должен был дежурить в этот день на дневной смене. Машина, в которую они сели, повернула налево. Когда машина «скорой помощи» ехала под мостом, взревела сирена, а на крыше заработал маяк. По субботам всегда было много работы – бог ты мой, да каждый день было много работы. Парамедики вернутся сюда только через несколько часов.

У Софи зазвонил телефон.

– Пора, – сказал Ангус.

– Увидимся позже.

Войдя в станцию «Скорой помощи», первым делом Софи направилась на склад и разложила по местам лекарственные препараты, которые взяла вчера в машине «скорой помощи» номер тридцать один. Потом пошла к своему шкафчику и переоделась в новую форму. Кто-то забыл в раздевалке портативную рацию, и голоса из эфира отдававшиеся эхом в пустом здании, действовали ей на нервы, равно как и звуки не прекращающегося ни на минуту дорожного движения на мосту. Софи прошла в офис управляющего станцией и принялась искать в ящиках стола запасные ключи. В мужской раздевалке она отперла шкафчик Джо Вандермеера, хорошего парня, который по росту и телосложению больше остальных сотрудников походил на Ангусам Софи взяла комплект формы и положила запасные ключи обратно в ящик стола.

Машинное отделение было рассчитано на три машины. Это было минимальное количество машин для небольшой станции «Скорой помощи»: одна машина – для дневной смены, другая – для ночной, если дневная смена не успевала вернуться вовремя, и третья – на случай поломки. На электронной «доске» велась запись километража и график выездов. Рядом с машиной номер тридцать три Софи неразборчиво написала «мастерская» и взяла связку запасных ключей. Слесари постоянно приходили и забирали машины в ремонт без предупреждения. Никто не удивился бы отсутствию машины тридцать три.

Софи положила форму Джо Вандермеера на пассажирское сиденье и нажала на кнопку дистанционного управления, чтобы открыть дверь. Солнечный свет залил машинное отделение, и, закрыв дверь, Софи выехала со двора станции «Скорой помощи».

Она остановилась на Карилон-авеню в Кемпердауне. Вот телефон-автомат на углу, но где же Ангус? Человек, который выглядел намного старше Ангуса, поднял руку, когда Софи поравнялась с ним, и она с удивлением поняла, что это он.

С зачесанными назад седыми волосами, в коричневых брюках-слаксах, однотонной куртке и с полиэтиленовым пакетом в руках Ангуса нельзя было узнать. Казалось, изменилась даже фигура. Софи притормозила, и Ангус сел на пассажирское сиденье. Даже с близкого растояния она с удивлением рассматривала изменившееся до неузнаваемости лицо Ангуса. Пока он не улыбнулся.

– Матерь Божья!

– Хороший грим, хороший, костюм и хорошая игра. Этому нас научили во время работы полицейскими в штатском. – Он поставил пакет на пол, взял форму и перебрался в заднюю часть машины. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – солгала Софи.

– Вот и хорошо.

В зеркале заднего вида она увидела лицо Ангуса, который в этот момент застегивал пуговицы на форме парамедика.

– Утром я был в клинике. Там есть только один человек, который ведет наблюдение за его машиной, и еще двое в здании, скорее всего у выходов. Я их не знаю, но, думаю, смогу легко обнаружить.

– А Сойер?

– Заблаговременно заказав доставку цветов и сочинив историю о моей почившей дорогой жене и о том, что Сойер делал ей пластику груди, а ту потом вырезали во время операции по удалению раковой опухоли, я узнал от одной сердобольной медсестры, что в течение последующего часа или около того Сойер будет находиться на шестом этаже.

– Хорошо.

Софи почувствовала, как вспотели руки, державшие руль.

– Не было никаких проблем, когда ты брала форму?

– Нет, никаких.

Ангус снова оказался на пассажирском сиденье и улыбнулся. Вдруг ей пришла в голову мысль: какими абсурдными иногда бывают жизненные ситуаций, ведь всего несколько дней назад она испытывала чувство вины каждый раз, встречая Ангуса, а теперь они вместе намеревались совершить серьезное преступление.

– Мы найдем Лачлана сегодня. Я знаю, – сказал Ангус.

Софи тоже знала это. В груди у нее бушевало пламя небывалой силы: от грандиозных планов, которые они строили прошлым вечером, и от мыслей, так и не давших ей уснуть.

Софи проехала по Карилон-авеню, затем свернула направо, на Милсон-роуд. Впереди показалась частная клиника Святой Елены.

У подъездной дорожки, ведущей к клинике, Софи глубоко вдохнула. Они сделают это, просто не надо нервничать. Главное в операции – не привлекать к себе внимания, попытаться проникнуть в здание незаметно, оставаясь при этом на виду и изображая из себя парамедиков. Если все пойдет по плану, ни один свидетель не вспомнит о них больше, чем то, что они были одеты в форму парамедиков.

9:00

Крис открыл дверь и увидел на пороге Эллу.

– К сожалению, нет никаких новостей, – произнесла она. – Я могу войти?

На кухне Глория жарила блины. Крис сказал:

– Входите, если хотите.

Они расположились в гостиной.

– Софи дома?

– Нет.

– Ездит по городу?

Крис кивнул головой. Он не имел ни малейшего представления, где сейчас находится его жена. Она уехала в семь, не сказав ни слова.

– Была ли она дома вчера, когда я привезла вас?

В кухне стало тихо. У Криса мороз пошел по коже.

– Да.

– А была ли она дома в семь тридцать? – спросила Элла. – Выходили ли вы или Софи из дома после половины восьмого?

– Нет.

– Вы спали в одной постели? Наверняка вы бы заметили, если бы Софи куда-то отлучалась?

– Конечно, – подтвердил Крис. – Почему вы об этом спрашиваете?

– Женщину, похожую на Софи, видели у дома Бойда Сойера прошлой ночью. Я хотела поговорить с ней, чтобы узнать, не она ли была там, и объяснить, что не стоит этого делать.

Крис снова кивнул.

– Заверяю вас, в это время мы оба были дома.

Элла недоверчиво посмотрела на Криса, затем, поставив локти на колени, наклонилась вперед.

– Теперь еще одно: мы выясняем, откуда был сделан звонок на телевидение.

– Как это может помочь нашему делу?

– Я думаю, вам лучше знать.

– Вам не удастся доказать, что звонок сделал я, – заверил Крис.

Криса бросило в жар, но он надеялся, что Элла этого не заметила. Ему нечего бояться, успокаивал он себя. Установить связь между ним и звонком, сделанным из телефона-автомата, невозможно.

Элла заговорила тише:

– Будет лучше, если сейчас вы расскажете мне все знаете.

– О чем?

– Об ограблениях и о банде, – сказала Элла.

– Я ничего не знаю. – Крису хотелось вытереть со лба.

– Я вам не верю.

У Криса носом пошла кровь, и он потянулся за салфетками.

– Скоро тайное станет явным, и мы сможем доказать что вы решили утаить информацию. Тогда вам придется объяснять, были ли вы причастны к ограблениям.

Кровь хлынула сильнее.

Какая разница, поверят или не поверят. Найти Лачлана – единственное, что его волновало.

– Если у вас нет новостей по нашему делу, вам лучше уйти.

Когда Элла уехала, Глория вышла из кухни, вытирая руки о полотенце.

– Ты не должен лгать полиции.

– Я сам себе полиция, – парировал Крис.

Пытаясь предугадать ход разговора, он невероятно устал и почувствовал сильную головную боль и головокружение.

– Сам сказал детективу, что Софи была дома, когда ты вернулся, а она пришла не раньше полуночи.

– Софи пытается справиться с горем. Если она считает, что должна ездить по городу, я не могу запретить ей, – объяснил Крис. – Не хватало, чтобы ее обвинили в преследовании кого-то.

– А что, если это так?

– Перестань, мама.

Голова раскалывалась от боли, и Крис зажал ее между ладонями. Он хотел, чтобы Глория ушла обратно в кухню, хотел остаться один. Если сейчас Глория этого не сделает, он скажет, что ему плохо и он хочет вернуться в больницу.

– Это материнский инстинкт, – проговорила Глория. – Никогда не знаешь, на что ты способен, пока твоему ребенку ничто не угрожает.

– Но это и мой ребенок!

– У мужчин все по-другому.

– Это старая песня.

– Неужели? – воскликнула Глория с горящими глазами. – Когда мы с твоим отцом развелись, кто остался с тобой? Он никогда не поддерживал связи с тобой!

Крис закрыл глаза.

– Началось.

– Не надо разговаривать со мной таким тоном. Ты понятия не имеешь, каково мне было тогда. Ты был всего лишь ребенком.

– Мне было четыре года, и я помню больше, чем ты думаешь.

– Четыре, – всплеснула руками Глория. – И что ты можешь помнить, Кристофер?

– Я помню, как ты кричала на отца. Ты сказала ему убираться прочь. И он ушел. – Глаза застилали слезы, ион принялся часто моргать. – Даже не попрощавшись.

– А ты знаешь, почему я кричала на него? Ты так много знаешь, скажи мне, в чем была причина.

– Вы просто ссорились, – выдохнул Крис, – как это часто между вами случалось. С криками и руганью.

Губы Глории превратились в узкую полоску.

– Да, мы никогда не выносили сор из избы.

Крис посмотрел на мать.

– Отец тебя не бил.

– Ты думаешь, если ты этого не видел, этого не был Глория вся дрожала.

– Но…

– Что «но»? – сказала Глория. – Думаешь, что знаешь, как все было на самом деле, но сейчас я расскажу тебе всю правду. Твой отец был никчемным человеком и мне хватило мужества выставить его за дверь, потому что он хотел поднять руку и на тебя.

Крис потерял дар речи.

– В тот же день… – Глория заплакала. – Ты играл на улице. Он взял свой ремень, ударил меня, и в этот момент вошел ты. Он развернулся и поднял руку. Ты смотрел на меня, ты даже не видел его.

Крис замотал головой.

– Я тебе не верю.

– Он оставил нас ни с чем, и ради твоей безопасности я не подавала на алименты, решив, что будет лучше, если мы будем жить своей жизнью, не поддерживая с ним отношений. – Теперь Глория повысила голос. – Всю свою жизнь я стремилась защитить тебя, я всем пожертвовала ради тебя. Я даже подвергла себя риску, помогая тебе. Как ты можешь обвинять меня во лжи! Ведь именно я осталась с тобой, поднималась к тебе по ночам, помогала делать домашние задания, всегда поддерживала тебя и сейчас люблю всем сердцем! Кто держал перед тобой ведро и стирал простыни, когда тебе делали желудочное зондирование? Кто отказался от карьеры, ведь тогда пришлось бы проводить с тобой меньше времени? Кто все уладил, когда твоя шестнадцатилетняя подружка забеременела? Думаешь, твой «дорогой» папочка сделал бы хоть что-нибудь из того, что сделала для тебя я?

– Что? – Глория побледнела под пристальным взглядом Криса. – Ты помогла Би сделать аборт? Ты это имела в виду?

– Ты был в кадетском лагере. – Глория утирала ладонью слезы. – Би не хотела, чтобы ты об этом знал. Впрочем, она просила не говорить об этом ни ее матери, ни Ангусу. Би решила, что если я медсестра, значит, у меня есть друзья, которые ей помогут.

– Как ты могла такое сделать?

– Так было лучше, – бросила Глория. – Вам ведь было по шестнадцать лет! У семьи с таким началом не может быть будущего. Как бы ты учился с женой и ребенком на руках?

– Но она же была несовершеннолетняя. Ты даже не спросила разрешения у ее матери.

– Я поступила так, потому что считала, что это было правильное решение. Может, и Софи сейчас ведет себя так по той же причине, – объяснила Глория. – Говорю же тебе – это материнский инстинкт.

Она пересекла гостиную, намереваясь сесть рядом с сыном, но тот отвернулся от нее.

– Я не могу с тобой разговаривать, – сказал Крис. – Тебе лучше уйти.

Глория все-таки села рядом.

– Мама, послушай, сделай то, о чем я прошу. Я так хочу.

– Это было правильное решение, – повторила Глория; – Думаешь, мне было легко? Думаешь, я не вспоминала о том ребенке, когда родился Лачлан? Думаешь, мне легко носить этот камень на сердце столько лет, зная, что я сделала со своим первым внуком?

– О, ты себя жалеешь?

Глория хотела возразить, но Крис резка ее оборвал:

– Просто уезжай к себе домой, хорошо?

Глория хлопнула дверью, выходя из дома. Крис лежал на диване, обхватив голову руками, и слышал только биение своего сердца в бешеном ритме.

9:10

Сердце Софи учащенно билось от волнения, когда она толкала каталку-носилки по коридорам клиники Святой Елены. Ангус шел рядом с ней, перебросив через плечо сумку от реанимационного прибора «Oxy-Viva», в которой что-то ритмично тарахтело. Они дождались лифта, затем втиснулись в него вместе с переговаривавшимися между собой медсестрами и угрюмого вида санитаром. Софи боролась с желанием потрогать шприц объемом в десять миллилитров с мидазоламом, лежавший в кармане ее рубашки, поэтому она стояла, изображая усталость на лице, словно это был обычный день, когда приходится перевозить пациентов с одного места в другое.

На шестом этаже Софи и Ангус вышли и оставили каталку у стены. Здесь было два крыла, которые сходились у лифта. В одном крыле находились палаты, в другом – приемные врачей. Софи словно невзначай оперлась на каталку и посмотрела, Что происходило в коридоре. Ей казалось, что все обращают на нее внимание, а на лбу у нее появилась надпись большими буквами: «ПРЕСТУПНИЦА. ПРЕСТУПНИЦА», но никто даже не взглянул на парамедиков с каталкой в больничном коридоре. Может, пациент еще не готов к отправке или врачи не успели заполнить какие-то бумаги, – выглядело так, словно они ничем не заняты, кроме ожидания. Они привлекали к себе не больше внимания, чем мебель в коридоре клиники. Софи вдохнула знакомый больничный запах и опустила плечи.

Ангус поставил «Oxy-Viva» на каталку.

– Там его офис, – мотнул головой Ангус. – Третий справа.

Синяя дверь была закрыта. Софи внимательно осмотрела ее. Она прокручивала в голове снова и снова план действий. Вдруг ее охватило беспокойство: а что, если его там нет или он окажется в комнате не один? А если он позовет на помощь?

– Готова?

Софи ухватилась руками за каталку и попыталась глубоко вдохнуть. Сойер не возьмет над ними верх, ни за что. Когда ему станет невыносимо больно, он все расскажет Софи представила эту картину, и у нее все поплыло перед глазами. Она не хотела думать о том, как отнесутся к этому правоохранительные органы. Ее не волновало и то, что ее могут приговорить к тюремному заключению. Когда она найдет Лачлана, будет время подумать об этом. Она узнает, где находится Лачлан, все ли с ним в порядке, – только это имело какое-то значение. Несмотря на свои опасения прошлой ночью, она даже не допускала мысли о том, что Сойер не расскажет им, где прячут Лачлана. Она верила, что Лачлан жив и с ним все в порядке. Софи с трудом разжала пересохшие губы, чтобы выдавить из себя одно слово:

– Готова.

С каталкой они направились к офису Сойера. Ангус открыл «Oxy-Viva» и вытащил полиэтиленовый пакет, в котором находился кусок ткани, пропитанной хлороформом. Он сунул его под мышку, а потом с помощью носового платка открыл дверь. Дверь закрылась за Ангусом, Софи осталась ждать в коридоре. Ее бросало в жар от каждого звука: из фойе от лифта доносились голоса, а в приемной чуть дальше по коридору работало радио. Софи достала из кармана шприц и сунула его под подушку, ожидая сигнала от Ангуса.

Через несколько секунд, которые показались Софи вечностью, она услышала тихий свист и направилась в офис Сойера. В приемной было пусто. Дверь в кабинет была открыта, там Софи увидела перевернутое кресло и Ангуса, стоявшего над обмякшим телом Сойера. Пахло хлороформом, хотя ткань, им пропитанную, Ангус уже спрятал в полиэтиленовый пакет и бросил на пол.

При виде лежавшего на полу Сойера у Софи закружилась голова. В какой-то момент ей показалось, что она находится на вызове, а мужчина на полу – ее пациент, значит, необходимо проверить его дыхание, нет ли ушибов при падении и принять решение, какая больница с нейрохирургическим отделением находится ближе всего. Словно не она делала это: не она похищала человека, чтобы заставить его говорить правду.

– Софи, – тихо позвал Ангус. Тяжело дыша, она посмотрела на него. – Надо действовать.

Софи была готова расплакаться. Она продолжала смотреть на Сойера, лежавшего на полу, как вдруг Ангус наклонился и схватил ее за руку.

– Он знает, – сказал он тихо. – Помни об этом. – Софи прикусила щеку. – Или он, или Лачлан.

Софи дрожащей рукой провела под глазами, достала шприц и присела на корточки возле Сойера.

– Держи его руку так, как я тебе говорила.

Ангус обхватил предплечье Сойера и сжал его так сильно, что выступили вены. Софи старалась дышать глубоко, когда снимала колпачок и вкалывала иглу в вену на внутренней стороне руки Сойера.

– Как ты это сделал? – спросила Софи надтреснутым голосом.

– Он смотрел в окно, – ответил шепотом Ангус, – поэтому не услышал, как я вошел.

Софи ввела три миллилитра препарата, вытащила иглу из вены и снова надела на нее колпачок.

– Порядок.

Ангус убрал прибор «Oxy-Viva» с каталки и принялся затаскивать на нее мужчину без сознания, держа его под мышки, а Софи, дрожа всем телом, одной рукой схватила Сойера за ремень, другой – подхватила его под коленями.

– Раз, два, три, – шепотом считала Софи, и они до команде уложили Сойера на носилки на бок, а Ангус укрыл его одеялом так, чтобы как можно меньше было видно лицо. Софи надела на него кислородную маску, которая тоже удачно скрыла лицо от тех, кто мог бы увидеть Сойера. Софи зафиксировала ремни на каталке, натянула одеяло чуть повыше на боковую часть головы, повесила прибор «Oxy-Viva» сбоку на каталку и кивнула Ангусу. Тот выглянул в коридор и широко открыл дверь. Софи вытолкала каталку и направилась к лифтам. Ангус нажал на кнопку вызова костяшками, и они замерли в ожидании лифта. Софи, стиснув зубы, смотрела на неподвижное тело Сойера, холодея от мысли, что он может прийти в себя, и размышляя о том, достаточную ли дозу мидазолама она ввела, хотя знала, что введение большей дозы препарата вызывает остановку сердца. Софи наблюдала, как под одеялом поднимается и опускается грудная клетка Сойера. Она дышала вдвое чаще Сойера. По коридору к палатам мимо них прошли две медсестры. Софи беспокойно взглянула на Ангуса, но женщины повернули на лестницу.

Приехал лифт, и дверь открылась. Софи затолкала в него каталку так, чтобы лицо Сойера было обращено к стенке лифта. Ее бил озноб.

– Дело наполовину сделано, – сказал Ангус.

Лифт открылся на нижнем этаже, и по переходу они направились в отделение неотложной помощи. Ангус держал носилки со стороны головы, что давало дополнительную возможность скрыть лицо Сойера, а Софи едва сдерживалась, чтобы не бежать к машине «скорой помощи» – там она могла почувствовать себя в безопасности. Офицеры из группы наблюдения будут смотреть на лица входящих и выходящих, высматривая лицо Сойера, и не обратят внимания на пациента без сознания на каталке. Но нельзя быть уверенным на сто процентов, что они не предпримут чего-нибудь нестандартного. Не желая знать, где находятся полицейские из группы наблюдения и боясь встретиться с кем-либо из них глазами, Софи старалась не сводить глаз со спины Сойера и считала вдохи и выдохи, чтобы отвлечься, пока они проходили через отделение неотложной помощи к залитой солнцем стоянке для машин «скорой помощи».

Ангус достал ключи из кармана и разблокировал центральный замок машины, затем открыл заднюю дверь и с помощью Софи поставил носилки внутрь. Сойер не пошевелился. Со стороны ног пациента находился рычаг для опускания складной конструкции каталки. Софи задвинула каталку и потянула за рычаг. Она понимала, что в любую минуту любой медсестре взбредет в голову переброситься с ними парочкой слов или на стоянку может приехать еще одна машина «скорой помощи» – ведь ее могли узнать другие парамедики, поэтому, как только Софи забралась в задний отсек машины, где находился Сойер, она кивнула Ангусу, чтобы тот поскорее закрыл двери.

Ангус завел машину. Софи внимательно посмотрела в заднее окно, когда машина отъезжала от клиники. Никто не проявил к ним интереса. Никто не смотрел им вслед.

– У нас получилось, – выдохнула Софи.

– Что получилось? – пробормотал Сойер.

Софи наложила ему на руку жгут, нашла вену и ввела еще полмиллилитра мидазолама. Ей не хотелось, чтобы Сойер пришел в себя до того, как они приедут на место

Глава шестнадцатая

Суббота, 10 мая, 9:50

Ангус вел машину, держа курс на восток. Сойер был без сознания, и Софи перевернула его на спину. Четырьмя косыночными повязками она тщательно зафиксировала его конечности, привязав руки к поручням носилок, а ноги – к раме носилок. Софи внимательно наблюдала за состоянием Сойера: как только он начал хрипеть, она вставила ему в рот дыхательную трубку. Теперь, когда она зашла уже так далеко, меньше всего ей хотелось, чтобы он умер от закупорки дыхательных путей до того, как она успеет что-либо узнать.

– Пять минут, – бросил Ангус через плечо.

Софи снова затянула жгут на руке Сойера, но теперь она вставила ему в вену другую иглу – от капельницы. Софи закрепила иглу лейкопластырем, зная, что Сойер попытается выдернуть ее из вены, как только придет в себя. Софи сняла с крепления, привинченного к стене, емкость с раствором Хартманна и подсоединила к капельнице.

– Две минуты.

Софи выглянула в окно – машина ехала по извилистым улицам промышленного района. Была суббота, большинство предприятий не работали, но то тут, то там открывались двери, в которые вылетали искры от сварочных аппаратов и доносились звуки музыки. Улицы были пустынны. Проезжая мимо, они не увидели ни души, но это не означало, что их никто не заметил. Что ж, если сюда приедут полицейские и спросят, проезжала ли здесь машина «скорой помощи», они без труда узнают и все остальное.

Делав плавный поворот, Ангус выехал на подъездную дрогу, ведущую к заброшенному складу. Он объехал здание и остановил машину с тыльной стороны, затем открыл дверь склада и въехал внутрь.

От волнения Софи стало трудно дышать. Сойер лежал на спине с пластмассовой дыхательной трубкой во рту. Глядя на него, Софи подумала, что пока не поздно остановиться, они еще не сделали ничего плохого. Они могут отвезти его обратно, придумав какое-нибудь дурацкое объяснение.

– Софи?

– Что?

Ангус обратился к Софи, глядя на нее в зеркало заднего вида.

– Ты в порядке?

Софи ощутила приступ тошноты и снова посмотрела на Сойера. Мы должны сделать это для Лачлана. Она представила, как берет Лачлана на руки и прижимается щекой к его маленькой головке, как возвращается с ним домой, где их ждет Крис. Мы должны это сделать.

– Софи?

– Я в порядке.

Софи отвернулась к окну, чтобы не смотреть на человека, лежавшего на носилках.

– Это помещение большое?

– Иди сюда и посмотри сама.

Софи прошла к кабине и наклонилась, чтобы в лобовое стекло посмотреть, что там снаружи. Ангус ехал по обширной площадке склада с растрескавшимся бетонным полом, усеянным осколками разбитых бутылок.

– Как тебе удалось найти это место?

– У хороших полицейских есть хорошие контакты, – сказал он.

– Звучит как фраза из кино. Крис никогда не рассказывал мне ни о чем таком.

– Поверь, он тоже пользуется подобными источниками.

Машина свернула за перегородку и оказалась на площадке меньшего размера, разделенной на секции. Место идеально подходило для их цели, поскольку стены соседних отсеков препятствовали распространению звука. Именно такое место она просила Ангуса найти. Он добавил:

– Действительно, если есть деньги, можно получить все, что пожелаешь.

– Эта фраза точно из кино.

– Я не шучу, – ответил Ангус. – Я мог бы достать тебе фальшивый паспорт, водительское удостоверение, свидетельство о рождении – полный комплект документов, чтобы подтвердить твою выдуманную жизнь, если это понадобится. – И заглушил двигатель.

Софи оглянулась на Сойера. От волнения она покрылась холодным потом. Здесь разговор с ним мог иметь определенный смысл и значение.

– Давай его сюда.

Ангус открыл заднюю дверь, вдвоем они вытащили носилки и поставили их на бетонный пол. Сойер не пошевелился. Софи нащупала под матрасом металлическую стойку, вставила капельницу в отверстие на носилках и подвесила емкость с жидкостью.

Ангус пристально посмотрел на Сойера.

– Он скоро проснется?

– Да, осталось немного времени.

Ангус подошел к Сойеру и царапнул его ногтем по щеке.

– Эй!

Ангус царапнул Сойера еще раз – на этот раз на щеке остался красный след.

Все происходящее противоречило внутренним убеждениям и принципам Софи. Она стояла в огромном складе с множеством темных углов и отсеков и дрожала от холода и страха. Как она сможет угрожать человеку расправой, если тот не расскажет ей правды? Она ведь точно знала, что не сможет причинить ему никакого вреда.

10:15

Элла сидела за компьютером, подперев рукой голову. После посещения дома Филипсов она вернулась в участок и занялась изучением информации о Крисе, Дине Ригби и Питере Росе, пытаясь понять, существует ли какая-нибудь связь между этими людьми. Пока ей не удалось обнаружить ничего такого, что не было известно ранее: Рос и Филипс были вместе на курсах повышения квалификации, а Ригби и Филипс раньше работали в Виниярде.

Элла зевнула. Голова раскалывалась. В участке царили шум и суета, а Элла пыталась принять решение, что ей делать дальше. Она могла пойти вниз и узнать, как идут дела у Дэнниса: определили, что телефонный звонок на телевидение был сделан из телефона-автомата на Реглан-стрит в Ватерлоо. Сейчас полицейские проверяли записи видеокамер скрытого наблюдения и квитанции за парковку, выданные в близлежащем районе. Элла снова зевнула. Может, пару минут, и пойти домой? Пусть глаза хоть чуть-чуть отдохнут.

– Просыпайся, – услышала Элла голос Дэнниса. – Нам улыбнулась удача с квитанциями для парковки.

Сон у Эллы как рукой сняло.

– Машина Криса?

– Нет. Машина Арендсона.

– Того полицейского, что был с Софи у дома Сойера.

– Есть данные, что ему выписали квитанцию за парковку в месте, где запрещена стоянка, напротив телефона-автомата именно в то время, когда звонили на телевидение.

Дэннис протянул Элле руку.

– Могу ли я пригласить спящую красавицу покататься со мной?

10:20

Сойер закашлялся, и Софи поспешила вытащить дыхательную трубку из его рта. Она должна контролировать себя, чтобы не говорить с ним успокаивающим тоном, как обычно с пациентами, поэтому она прикусила губу, чтобы не заговорить с ник. Сойер стал часто моргать, не в силах понять, что происходит, затем попытался поднять руки, но не смог – мешали повязки, которыми Софи привязала его. Носилки ходили ходуном оттого, что Сойер, хрипя и кашляя, пытался высвободить свои руки и ноги.

Ангус шлепнул его ладонью по лбу.

– Пора просыпаться, болван.

Такая выходка Ангуса заставила вздрогнуть не только Сойера, но и Софи. Сойер ошарашенно посмотрел на Ангуса, потом на Софи. Он узнал их, без сомнения, поднял. голову и с недоумением обвел глазами огромный пустой склад, в котором каждый звук отзывался эхом.

– Вы что, с ума сошли?

Софи произнесла:

– Мне нужен мой сын.

– Вы что, похитили меня, чтобы узнать, где он?

– А ты догадливый, – вставил Ангус.

– Да я понятия не имею, где он.

– А я думаю, что именно тебе это известно.

– Черт бы вас побрал! Я ничего не знаю.

Софи стала регулировать скорость подачи раствора в капельнице. Она вся дрожала, но ей не хотелось, чтобы Сойер это заметил.

– Теперь я все понял, – сказал Сойер. – Сейчас вы накачаете меня чем-то. Начнете угрожать, что убьете меня если я не стану вам ничего рассказывать.

– Разве мы говорили, что собираемся кого-то убивать? – спросил Ангус.

– Думаю, мне лучше пообещать вам, что я ничего не расскажу полиции, если вы не станете меня убивать.

– Видишь, одни вещи он схватывает на лету, а другие до Него никак не доходят, – язвительно заметил Ангус. – Ты что, не понимаешь? Да нам плевать на твои обещания. Единственное, что ей нужно, – вернуть сына. И мы добьемся этого любой ценой, даже если придется сесть в тюрьму.

Сойер отчаянно пытался высвободить руки.

Софи собралась с силами и заговорила:

– Такими повязками я привязываю буйных психов, – сказала она громко, пытаясь таким образом подавить дрожь в голосе. – Освободиться невозможно.

– Я ничего не знаю!

Софи влезла в машину «скорой помощи» и открыла ящик с медикаментами. Все картонные коробки имели цветную маркировку. Руки дрожали, когда она потянулась к коробкам с лекарствами. На какое-то время она закрыла глаза. Вчера ночью в воображении она рисовала картины, как Сойер окажется в ее власти, но всегда эти сцены заканчивались тем, что Сойер выкладывал всю правду до того, как она предпринимала какие-либо жесткие меры. В воображении она полностью контролировала ситуацию. А что же ей делать сейчас, когда он стоит на своем? Она окинула взглядом салон машины «скорой помощи», словно ответ на этот вопрос мог быть написан на стене.

Блеф. Ничего не вышло из их затеи. Когда Софи чувствовала неуверенность в том, что нужно делать с пациентом, она никогда не подавала виду. Здесь была аналогичная ситуация – Сойер должен верить, что она угрожает ему или даже намеревается убить. А если он почувствует ее неуверенность, она проиграет. Это ее последний шанс.

Она взяла коробку и вылезла из машины. Сойер нервно вытянул шею. Софи подошла к нему, показала упаковку с адреналином с маркировкой в виде серых полос и большим пальцем поддела полоску для открывания коробки. В коробке лежали стеклянная ампула и игла в пластмассовом контейнере. И на контейнере с иглой, и на ампуле с лекарством были желтые пластмассовые крышки. Софи взяла ампулу в одну руку, а контейнер с иглой – в другую, затем демонстративно при помощи больших пальцев поддела колпачки, соединила с открытых концов ампулу и контейнер с иглой и зафиксировала их. Игла в контейнере нарушила предохранительную перегородку внутри стеклянной капсулы – препарат можно вводить. Софи прикрепила иглу и стала давить на поршень до тех пор, пока на кончике иглы не появилась блестящая капелька. Пары миллилитров, введенных в вену, вполне достаточно, чтобы остановить приступ астмы или заставить медленно бьющееся сердце заработать быстро и ровно. Но то же вещество могло заставить сердце работать с частотой, способной убить человека. Будучи хирургом, Сойер не мог этого не знать. Софи держала шприц так, чтобы Сойер видел – здесь десять миллилитров.

– Развяжите меня, и мы поговорим о том, что вас интересует, – потребовал Сойер.

– Где Лачлан?

– Я не знаю.

Ангус приблизился к носилкам.

– Скажи нам, где ребенок, и все сейчас же прекратится.

– Да я ничего не знаю!

Софи изо всех пыталась скрыть дрожь в руках, когда подносила иглу к капельнице. Неужели он позволит ей сделать это? Как только препарат попадет в его кровь и заставит сердце биться быстрее, расскажет ли он ей, где Лачлан?

Игла вошла в отверстие пластмассового переходника, большой палец Софи лежал на поршне шприца.

– Это твой последний шанс.

Пожалуйста, скажи, где он.

– Если бы я знал, где он, я бы сказал, но я не знаю!

– Неправда.

Софи приготовилась. Ради Лачлана. Она надавила на поршень шприца. Один миллилитр: достаточно, чтобы вызвать реакцию, не представляющую опасности для жизни. За считанные секунды кожа Сойера стала холодной – кровь перестала поступать в сузившиеся периферические кровяные сосуды, его пот приобрел резкий запах, а зрачки сузились. Софи увидела пульсирующую жилку на его шее.

– Ах ты, стерва! – крикнул Сойер, и его стошнило.

Софи самой хотелось закричать. Но почему ему не сдаться и не рассказать им, где Лачлан?

Сойера снова стошнило, и блевотина полетела прямо на форму Софи. Ангус ударил Сойера в живот, и тот застонал. Софи тоже стошнило. Она хотела прикрикнуть на Ангуса, но тот объяснил ей, что у Сойера должно создаться впечатление, что они не шутят, иначе он никогда не расскажет им правду. Софи пыталась дышать ровно и глубоко. Если она будет держать ситуацию под контролем, Ангус больше не ударит его. Софи повторяла себе, что ей нужно выбирать – Сойер или Лачлан, и, собравшись с силами, она снова взялась за шприц.

10:25

Элла и Дэннис ехали к дому Ангуса Арендсона в Энфилде и обсуждали, мог ли Арендсон быть тем, кто звонил на телевидение. Впервые появился кто-то еще, кроме Криса, кто мог бы сделать этот звонок.

– Тут нечего и гадать, это сделал он, – настаивала Элла.

Дэннис в раздумье потирал подбородок.

– Мы не можем доказать, что это сделал Крис.

Когда они остановились у дома Арендсона на Флэкс-стрит, Элла сказала:

– Интересно, как он объяснит свое присутствие там.

Это было небольшое серое здание с отделкой более темного серого цвета. Перед домом – аккуратно подстриженный газон, но без единой клумбы.

– Машины не видно, – констатировал Дэннис.

Они постучали в дверь. В доме было тихо. Элла заметила сбившиеся в кучу опавшие листья у порога.

– Надо проверить с тыльной стороны дома.

Задний дворик был таким же безликим, как и палисадник перед входом. В дальнем углу двора росло одинокое манговое дерево, его темно-зеленые листья трепетали на ветру. Дэннис приподнял защитную сетку и удерживал ее, пока Элла тарабанила в дверь. Ответа на стук не последовало.

– Ты проверял, он сегодня работает или нет?

– Я понадеялся на тебя. – Дэннис отпустил защитную сетку. – Шучу. Конечно, проверял.

Элла снова принялась стучать в дверь. В ответ ни звука. Думаю, его нет дома.

Элла вставила в дверь свою визитную карточку, приписав на ней: «Пожалуйста, перезвоните».

Дэннис отпустил защитный экран, и тот шумно опустился вниз. Детективы направились к машине.

10:35

Софи сидела, полусогнувшись, у задней двери машины «скорой помощи» и пыталась восстановить дыхание. Она уже ввела две небольшие дозы адреналина, а Сойер продолжал кричать, что он ничего не знает. Ангус трижды ударил его в живот, один раз настолько сильно, что Сойера стошнило. Софи наорала на Ангуса, потом испугалась, что кто-нибудь снаружи мог их услышать. Ситуация полностью вышла из-под контроля. Софи было нужно время, чтобы и подумать, и отдышаться, но Ангус продолжал кричать и избивать Сойера, а значит, времени ни на то, ни на другое не оставалось. Он вел себя как сумасшедший, и Софи боялась, что такое поведение Ангуса может довести их до беды.

– Ты должна не давать ему спуску. – Он стоял, прислонившись к машине «скорой помощи». Потом тихо добавил: – Если он восстановит силы, его будет сложнее сломить.

– Ты не должен бить его так сильно.

– Он твердый орешек, – ответил Ангус. – По-хорошему мы от него ничего не добьемся.

Софи пристально посмотрела на Ангуса, и вдруг ей показалось странным, почему он ввязался в такое дело из-за чужого ребенка. Она припомнила его рассказ о маленькой девочке и о том, как он отомстил насильнику. Возможно насилие доставляло ему удовольствие, и он лишь искал повод? Сойер за спиной Ангуса принялся с удвоенной энергией бороться с удерживающими повязками, от чего носилки жалобно заскрипели.

– Уверен, стоит чуть-чуть надавить на него, и он во всем сознается, – уверял Ангус.

Софи отвернулась к ящику с лекарствами, но Ангус продолжал стоять рядом. Она пыталась сосредоточиться и обдумать ситуацию. Почему Сойер упорствовал? В душе Софи зародилось сомнение: «А может, он действительно ничего не знает?» – но она сразу же прогнала эту мысль прочь. Да нет, конечно же, он знает. У него был мотив и возможность это сделать. Просто полиция еще не собрала необходимых доказательств.

Но может.… может.…

Нет. Софи не глядя взяла несколько игл и выпрыгнула из машины «скорой помощи». Просто этой дозы недостаточно – вот и все объяснение. Время на запугивание истекло, пришла пора показать, что все серьезно.

Сойер обратился к Ангусу:

– Почему эта стерва так себя ведет, я знаю, но как вы здесь оказались? Вам что, доставляет удовольствие смотреть, как мучаются другие люди? Ведь я запомню ваше лицо. Она может накачать меня любыми лекарствами. Но я запомню вас, и вам не поздоровится.

Софи усилием воли справилась с дрожью в голосе и выдавила:

– Ты думаешь, что мы оставим тебя в живых?

Дрожащими руками она вставила иглу нового шприца с адреналином в пластмассовый переходник на капельнице и стала медленно надавливать на поршень шприца. Один миллилитр, два, три. Вводить больше после этой дозы рискованно.

Сойер дышал с трудом.

– Боже праведный!

Он стал жадно ловить ртом воздух. Казалось, вот-вот у него остановится сердце.

Испугавшись, что Сойер может умереть, Софи схватила его За руку.

– Скажите мне, где Лачлан, – умоляла она.

Его снова стошнило, он едва не захлебнулся собственной блевотиной, но Софи схватила его за подбородок и повернула голову набок.

– Кашляйте, – приказала она. – Кашляйте, чтобы вы смогли дышать.

Рыдая, Сойер нашел в себе силы прочистить горло.

– Я не знаю ничего о вашем малыше, – всхлипывая выдавил Сойер.

Софи тоже заплакала и подняла глаза на Ангуса, качая головой из стороны в сторону. Пора остановиться. Они должны отвезти Сойера в больницу. Если не сделать этого сейчас, он умрет, и они ничего не узнают.

– Ты врешь, – выпалил Ангус.

– Нет, я не вру.

– ТЫ ЛЖЕШЬ! – Ангус склонился над Сойером, потянулся через его тело к шприцу; закрепленному в переходнике на капельнице, и надавил на поршень до упора. Софи вскрикнула, схватилась за трубку капельницы, чтобы не дать адреналину попасть в кровь Сойера, но было слишком поздно. Лицо Сойера побелело, он резко вдохнул и обмяк.

– Черт.

Софи бросилась к машине и достала дефибриллятор. Она разорвала рубашку на груди у Сойера и приложила датчики. На экране появилась волнистая линия, указывавшая на мерцание желудочков – состояние, при котором останавливается сердце. Электрошок был лучшим способом возобновить естественное биение сердца. Софи зарядила дефибриллятор на двести джоулей.

– Отойди в сторону.

– Софи…

Софи нажала на кнопку. Тело Сойера подпрыгнуло настолько высоко, насколько это было возможно, учитывая, что он был надежно привязан к каталке, но линия на экране осталась без изменений.

– Проклятье!

– Софи, он ведь лгал.

Софи снова зарядила прибор. Еще удар. На экране никаких изменений.

– Зачем ты это сделал?

– Я хотел, чтобы он испугался, чтобы понял: мы не верим ни одному его лживому слову и ему придется рассказать всю правду. – Ангус ударил себя по лбу. – Я не знал, что так получится.

– Ангус, ради всего святого, помолчи.

Софи зарядила прибор на триста шестьдесят джоулей, Тело Сойера дернулось, но экран снова показывал волнистую линию.

– Возьми в машине дыхательный мешок.

Ангус отправился в машину, а Софи принялась делать массаж сердца, надавливая руками на грудь Сойера.

– Где он?

– Посмотри на стене.

Софи почувствовала, как под руками сломалось ребро и образовалась впадина.

– Прямо перед тобой.

– Я не…

– Да вон же он!

Софи обеими руками обхватила голову Сойера, потом одной рукой зажала ему нос, другой – приподняла голову за подбородок и, прижавшись губами к его рту, стала делать искусственное дыхание. Грудная клетка Сойера приподнялась и снова опустилась. Софи вдула воздух в его легкие еще раз и снова принялась надавливать на грудь Сойера.

– Это он? – Ангус протянул ей дыхательный мешок.

– Приложишь маску ему к лицу, когда я тебе скажу Нет, не сейчас.

Софи еще раз зарядила прибор на триста шестьдесят джоулей. Удар. Линия на экране не изменилась.

– Теперь прижми маску к лицу. Слегка приподними голову. Одной рукой придерживай маску, другой – сжимай мешок.

Софи продолжала надавливать на грудную клетку Сойера, в панике пытаясь решить, какие лекарства ввести. При угрозе остановки сердца через небольшие промежутки времени вводят малые дозы адреналина.

Софи нанесла еще один удар дефибриллятором. Ангус сдавливал дыхательный мешок аппарата для вентиляции легких, и было слышно, как воздух с шипением просачивается из-под маски.

– Плотно прижимай маску.

– Я так и делаю.

– Подвигай ее из стороны в сторону, чтобы она прилегла как следует.

Софи стала интенсивно сжимать дыхательный мешок, чтобы как можно больше воздуха попало к Сойеру в легкие. Она остановилась лишь на несколько секунд, чтобы ввести ему лигнокаин для восстановления дыхания и бикарбонат натрия для предотвращения метаболического ацидоза. Экран по-прежнему показывал неровное мерцание желудочков; Кожа Сойера, которая до этого была красной, стала покрываться пятнами. Спасая жизнь Сойера, Софи плакала, ее слезы капали на дыхательный мешок и, скатываясь по его округлой поверхности, падали на пыльный бетонный пол.

Ангус убрал руки с груди Сойера.

– Не останавливайся! – выкрикнула Софи.

Ангус надавил на грудь Сойера, и Софи услышала, как сломалось еще одно ребро.

О боже, что я наделала?

Она снова зарядила прибор и нанесла электрический удар. Воздух наполнил запах жженых волос с груди Сойера. Прижав маску еще плотнее, Софи принялась из всех сил сжимать дыхательный мешок.

– Софи, он умер.

– Нет, он не умер и не умрет, если мы будем продолжать.

Софи снова зарядила электрошокер. Но на экране высветился уровень зарядки в двести джоулей и замигал индикатор «Зарядите аккумулятор». Софи нанесла удар в двести джоулей и переключила прибор на зарядку. На этот раз он зарядился до ста джоулей, и экран погас. Аккумулятор разрядился. Во всех машинах «скорой помощи» были запасные аккумуляторы, но этот прибор уже работал на запасном аккумуляторе.

– Я вызываю «скорую», – сказала Софи.

– Ты не можешь этого сделать.

– Я должна.

– Софи, он мертв. Посмотри на него.

Полуоткрытые глаза Сойера выглядели безжизненными, поверхность его глазных яблок стала сухой. Кожа на лбу и на носу натянулась, потому что начался отток крови к затылку и спине, вниз. Покрытая пятнами кожа на груди и шее стала холодной и бледной. Как много людей Софи приходилось видеть в таком состоянии. Такое состояние пациента означало, что пора было доставать мешок для трупа.

Ее накрыло сокрушительной волной ужаса и отчаяния. Аппарат для искусственной вентиляции легких выпал из ее рук на бетонный пол, ноги подкосились. Она присела на ступеньку у задней двери «скорой помощи» и обхватила голову руками. Казалось, вот-вот она потеряет сознание.

Что я наделала?

Прошло несколько невыносимо долгих минут.

– Как нам теперь искать Лачлана? – надтреснутым голосом спросила она.

– Теперь никак. – Ангус ткнул пальцем в. неподвижную грудь Сойера. – Он убил его. – Софи покачала головой. – Ты видела машины с голубыми ленточками. – Его голос был хриплым от волнения. – Все эти люди ищут Лачлана, но никто не смог его найти. Софи, разве ты не понимаешь, что это значит? – Она пристально посмотрела на Ангуса. У нее не было сил что-либо ответить ему. А Ангус понизил голос: – Разве ты не понимаешь, что единственное объяснение этому в том, что машину Сойера нашли припаркованной у реки?

Софи стала задыхаться. Словно от внезапного удара, она рухнула на пол, встав на четвереньки, чувствуя, как темнеет в глазах, как от позывов на рвоту судорожно сокращается желудок. Она низко опустила голову, и из глаз прямо на бетонный пол полились слезы. В душе она ощутила леденящую пустоту. Лачлана нет в живых. Его не вернуть.

Глава семнадцатая

Суббота, 10 мая, 10:53

Софи сидела на холодном бетонном полу, закрыв руками лицо. Ей хотелось пойти домой и наложить на себя руки.

– Вставай, – приказал Ангус.

Софи даже не пошевелилась. Ангус наклонился, схватил ее под мышки и потянул вверх, чтобы поставить на ноги.

– О, не надо, я ничего не хочу, – запротестовала она.

– Прекрати это. Ты должна поехать домой и отдохнуть.

– Зачем? Набраться сил перед тем, как отправиться в тюрьму?

Ангус отрицательно замотал головой.

– Этого не случится. Я обо всем позабочусь.

Софи посмотрела на остывающее тело Сойера, месиво из рвоты и остатков коробок для лекарств на полу, капельницу, которая до сих пор медленно подавала жидкость в вены мертвого человека.

– Что мне делать?

– Просто поезжай домой, – ответил Ангус: – Ни о чем не беспокойся. Подумай о себе и о Крисе. Ты должна позаботиться о себе.

У Софи заныло сердце. Где-то сквозь щели в стене свистел ветер.

– Машина «скорой помощи», – вспомнила Софи.

– Расскажи, как поставить ее на станцию и что сказать, если я кого-нибудь встречу.

Обессиленная и разбитая морально и физически, она присела на заднюю ступеньку «скорой помощи». Казалось, остаться безнаказанными за совершенное преступление невозможно, она даже не была уверена, хотела ли этого. Мысли путались, больше она не могла ни о чем думать.

– Пульт дистанционного управления дверью машинного отделения прикреплен к приборной доске, – с трудом проговорила Софи. – Въезжаешь задним ходом и останавливаешься вплотную к стене.

– А если я кого-нибудь встречу?

Софи попыталась собраться с мыслями.

– Скажи, что ты новый парамедик. Диспетчер сказал тебе пригнать машину из мастерской, а твой напарник выполняет код двадцать на набережной. Затем уходи как можно скорее.

– Понятно. Теперь ты едешь домой.

Ангус осмотрелся и направился к стене – там из кучи тряпья и мусора он вытащил грязную изодранную синюю рубашку.

– Одень это и выходи. В конце улицы был телефон-автомат. Вызови такси.

Софи держала рубашку на вытянутой руке. Ее пальцы. стали жирными от машинного масла.

– Это лучше, чем твоя форменная рубашка, – объяснил Ангус. – Я ее заберу и избавлюсь от нее вместе со своей.

– Таксист в любом случае меня запомнит, не так ли?

– Он точно запомнит тебя, если ты будешь в форме парамедика.

Софи сорвала с себя форменную рубашку и натянула ту грязную синюю. Пока она переодевалась, Ангус отвернулся.

– Тебе нужна мелочь для телефона?

Софи похлопала себя по карманам и вспомнила, что кошелек оставила в своей машине на станции «Скорой помощи» в Роксе.

– Да, нужна.

Ангус дал ей несколько монет.

– Ключи от моей машины на переднем сиденье в машине «скорой помощи», – сказала Софи. – Может, ты поедешь домой на моей машине?

– Спасибо, я так и сделаю, если никого не будет рядом.

Ангус подошел к Софи и положил руки ей плечи.

– Все будет хорошо.

Софи обернулась, посмотрела на тело Сойера и поняла, что ничего уже никогда не будет хорошо.

12:15

На площадке для парковки автомобилей Элла наблюдала как Дэннис подкуривал сигарету.

– Ты заметил, что куришь, как только у тебя появляется свободная минутка?

Дэннис поднял голову и выпустил дым.

– Не твое дело.

Элла проигнорировала это.

– Звонил Ангус Арендсон. Сказал, что до того, как ему выписали квитанцию за стоянку в неположенном месте, он играл в гольф. Я объяснила ему, что звонок на телестудию о банде грабителей был сделан из телефона-автомата напротив того места, где он припарковался, и именно в то время, когда его оштрафовали за остановку в неположенном месте. Я спросила, не звонил ли он сам на телевидение или не видел ли случайно кого-либо возле телефона-автомата. На оба вопроса он ответил отрицательно.

– Почему он там был?

– Кажется, в том районе находится музыкальный магазин с записями в стиле ретро, и он решил посмотреть новую коллекцию. Он думал, что стоянка в этом месте разрешена в определенные часы, но когда нашел на машине квитанцию со штрафом, понял, что ошибся и посмотрел не на тот знак.

– Он купил что-нибудь в магазине? Может, у него сохранился чек?

– Да, – подтвердила Элла. – По крайней мере, он так сказал.

Дэннис бросил и затоптал окурок.

– Давай съездим туда после собрания и посмотрим вce сами.

Когда они вошли в полицейский участок, девушка-офицер из регистратуры помахала им рукой.

– Вам звонят, детектив, – женщина-полицейский протянула Деннису телефонную трубку.

– Орчард слушает.

Несколько секунд Орчард слушал молча, а потом жестом указал Элле взять трубку параллельного телефона.

– …обыскали всю территорию вокруг клиники и не нашли никаких следов, – говорил мужской голос. – последний раз его видели в его офисе в восемь тридцать утра. Его машина все еще на стоянке, но никто не видел как он выходил из здания.

Дэннис потер лоб.

– Там есть другие выходы?

– Ну, он мог спрятаться в тюках белья, которое вывозят из клиники в прачечную, – сказал мужчина.

Дэннис посмотрел на Эллу, затем сказал в трубку:

– Держите нас в курсе, договорились? – И положил трубку на телефонный аппарат. – Сойер исчез.

– Я так и знала. – Элла нервно сжала кулаки. – Он с самого начала что-то скрывал.

– Разошлите его описание, – приказал Дэннис дежурному офицеру. – Нам нужно найти этого парня.

12:33

Когда Софи постучала в дверь, Крис открыл ей почти что сразу.

– Где ты была?

Софи молча прошла в дом, взяла деньги и расплатилась с таксистом. Крис следовал за ней, прижимая одной рукой пакет со льдом ко лбу, а другой рукой – окровавленные салфетки к носу.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Лучше не надо, – попросила она.

– Ты плачешь?

– Разве тебя это интересует?

Софи сорвала с себя одежду и бросила в стиральную машину.

– Чья это рубашка?

Но она оставила его в комнате для стирки и поднялась наверх принять душ.

Крис вошел в ванную комнату, в которой ничего не было видно от клубов пара.

– Софи.

Она не ответила. Ее кожа покраснела от горячей воды и жесткой мочалки. Казалось, она не так долго касалась мертвого тела Сойера, но его запах глубоко проник ей в легкие, она и сейчас ощущала его.

– Софи.

– Не сейчас.

Софи перекрыла воду, но не вышла из душевой кабинки. Вода стекала в сливное отверстие у ног. Она смотрела на маленькие дырочки решетки на сливном отверстии, и ей хотелось исчезнуть в нем вместе с потоками воды.

Крис открыл дверь кабинки.

– Мне нужно с тобой поговорить. Что-то произошло. Софи поежилась от холода, и он протянул ей полотенце. Она не решалась посмотреть ему в глаза.

– Софи?

Силы оставили ее, казалось, вот-вот она упадет в обморок. Она наклонилась вперед, держась за обложенные плиткой стены ванной комнаты. Ее переполняло отчаяние. Из ее груди вырвались громкие рыдания.

– Боже мой, Софи! – Крис склонился над ней. Обняв ее и подтянув полотенце повыше, на покрывшиеся гусиной кожей плечи жены, он привлек ее к себе.

Софи сползла вниз, на пол душевой кабинки. О Боже, я не заслужила такого обращения. Что он скажет, когда узнает, что я наделала?

12:40

На собрании Элла сидела, положив локти на стол, почти не слушая бесконечные рассказы о том, как мало полезного им удалось узнать или сделать. Ее мысли были заняты Сойером. Где он сейчас? Что он делает? Он спрятал где-то Лачлана или перевозит его в другое место? И если так, то ребенок до сих пор жив или уже мертв?

Зазвонил мобильный телефон Дэнниса.

– Орчард слушает, – выпалил Дэннис. Он заморгал, а потом начал быстро записывать что-то в блокнот. Элла посмотрела на записанный адрес – где-то в восточном пригородном районе. Дэннис поблагодарил, заканчивая разговор, и встал.

– Собрание объявляется закрытым, мы нашли труп.

Элла ощутила острую боль в груди. Из толпы раздался вздох, и детективы как-то враз поникли.

– Это не Лачлан, – сообщил Дэннис. Лица присутствующих людей просветлели.

– Тогда чей труп нашли? – спросила Элла.

– Труп пока не опознали.

В машине Элла спросила у Дэнниса:

– Наверняка у тебя есть идеи на этот счет?

– Агент по недвижимости приехал на склад и обнаружил там тело мужчины. Он нажал на педаль газа, чтобы убраться оттуда поскорее. Он был сильно взволнован, когда позвонил по телефону «000» и стал что-то рассказывать о машине «скорой помощи», находившейся на складе, но поблизости никого не было, а по его описанию похоже что это труп Сойера.

– «Скорая»?

– Да.

Элла обхватила голову руками.

– Плохо.

– Сначала надо убедиться, что это Сойер, – сказал Дэннис. – Потом мы узнаем и все остальное.

12:45

Крис уложил Софи в постель, укрыл ее одеялом и сел на край кровати. Софи бил озноб. Я убила человека. Эта мысль не давала ей покоя. Я его убила.

Крис привлек Софи к себе. В объятиях мужа она почувствовала себя умиротворенной и виноватой одновременно. Она положила голову ему на плечо, сбоку рассматривая его лицо, а в памяти всплывали воспоминания обо всем плохом, что она сделала Крису, начиная с измены и заканчивая событиями сегодняшнего дня. На набережной Миссис-Маквори-пойнт у Харбор-бридж они целовались под огнями фейерверка, и она ощущала биение сердца в груди мужа. А теперь они были так далеки друг от друга. Когда это закончится, все будет по-другому. Она ничего не будет скрывать от него. И начать она должна прямо сейчас.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал Крис и посмотрел на Софи полными слез глазами. – Лачлана похитили из-за меня, это я во всем виноват. Мне очень жаль.

– Нет, это была моя вина. – Софи начала плакать. – Сойер украл его, потому что я не смогла спасти его жену и дочь. – Софи тяжело вздохнула. – А сегодня я убила Сойера.

Крис смотрел с нескрываемым ужасом на Софи.

– Что?

– Мы с Ангусом похитили его. Я хотела заставить его сказать мне, где Лачлан. Он молчал, за что и получил чрезмерную дозу лекарства и умер. Мне не удалось спасти его.

Крис уже не сдерживал слез.

– Ты убила невиновного.

– Нет, это не так. Детективы тоже его подозревали.

– Что ты наделала! – воскликнул Крис. – То, что похитили Лачлана, было моей виной. Я позвонил на телевидение и сообщил, что банда грабителей состоит из полицейских. Я не был уверен, что это действительно так, но Ригби и такие, как он, занимались темными делами, и я подумал, что теперь правительство будет вынуждено начать расследование о коррупции в полиции. Но люди в банде каким-то образом узнали, что это сделал я. Они стреляли в меня и похитили Лачлана.

– Это не так, – возразила Софи. – Я знаю, это был Сойер. Ангус так говорит. Он держал меня в курсе всех событий, о которых мне не рассказывала Элла, например о том, что есть подозрение, что Сойер мог избавиться от Лачлана, продав его на черном рынке детей.

– Он такое сказал? Ты уверена?

– Конечно.

– Да это ерунда какая-то, – удивился Крис. – Элла никогда не могла такое заподозрить.

– Тогда почему он мне это сказал?

Крис немного помолчал.

– Где тело Сойера?

– Ангус сказал, что обо всем позаботится сам. – И Софи пересказала, что собирался сделать Ангус.

– Значит, возможность избежать наказания за это преступление полностью зависит от того, как Ангус выполнит эту часть плана.

Крис внезапно посмотрел на Софи с таким гневом в глазах, что она испугалась.

– Что с тобой?

– Сегодня мать рассказала мне, что она помогла сестре Ангуса, Би, найти врача, чтобы сделать аборт, когда ей было шестнадцать лет, – произнес Крис, – Но это был не мой ребенок. У нас с ней не было интимных отношений.

Крис схватил Софи за руки так сильно, что ей стало больно.

– Теперь ты понимаешь, о чем я говорю?

13:05

Четверо полицейских ожидали Эллу и Дэнниса на улице возле склада. Двое местных детективов находились неподалеку от машины «скорой помощи». Элла и Дэннис медленно приближались, соблюдая осторожность, чтобы не наступить на коробки от лекарств или на шприцы, ведь это были вещественные доказательства, которые следовало сфотографировать на месте преступления перед регистрацией, упаковкой и отправкой на экспертизу.

Тело было привязано к носилкам за запястья и лодыжки. Рубашка, когда-то белая, была разорвана на груди, и Элла догадалась, что это сделали, чтобы установить датчики дефибриллятора. Она подошла ближе к носилкам и внимательно всмотрелась в лицо трупа.

– Это он.

Дэннис кивнул.

– Согласен.

Сойер выглядел еще более худым, чем раньше, возможно, потому что лежал на спине. Однако Элла вспомнила, что каждый раз, встречаясь с Сойером, еще когда он был жив, она замечала, что тот становился все более худым. Вокруг рта жертвы и на полу виднелись пятна засохшей рвотной массы. Глаза Сойера были полуоткрыты, а на металлическом штативе капельницы, установленной на носилках, висел пакет с физраствором, от которого к вене на руке шла трубка. Из капельницы торчал шприц с иглой. Элла наклонилась, чтобы прочитать надпись. Адреналин.

– Посмотри на это.

Элла проследила взглядом, куда указывал Дэннис, и под машиной «скорой помощи» увидела скомканную форменную рубашку парамедика.

– Детектив Орчард?

Элла оглянулась. У двери рядом с полицейским и детективом стоял человек в синей рабочей одежде.

– У этого человека есть информация. Он занимался сварочными работами в мастерской, расположенной на этой же улице:

– У меня был перерыв, – начал он. – Где-то около одиннадцати я увидел женщину, которая вышла из здания и направилась к телефону-автомату. Она едва держалась на ногах, поэтому я наблюдал за ней, решив, что ей стало плохо. Женщина зашла в телефонную будку, постояла там. некоторое время, потом я увидел, как она присела на корточки, а минут через пять-десять подъехало такси, и она уехала. Я и думать забыл об этом, пока не увидел здесь уйму полицейских.

– Как она выглядела? – спросил Дэннис. – Что на ней было надето?

– Высокая, стройная, с длинными волосами, собранными сзади, кажется, в пучок. На ней была сильно порванная рубашка синего цвета. И темные брюки. Синие или черные, точно не скажу.

– Такси какой фирмы приехало?

– С какой-то красно-синей эмблемой, но я не помню названия.

– Спасибо.

Дэннис обратился к детективу:

– Запишите его показания, найдите это такси и звоните мне.

И он направился к выходу, а Элла спешно последовала за ним. Он бросил ей ключи от машины, вынул телефон и набрал номер.

– Мне нужен ордер на обыск дома Софи Филипс.

Глава восемнадцатая

Суббота, 10 мая, 13:25

Как только Элла постучала, в доме послышались торопливые шаги и дверь распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель.

– Крис?

На пороге стояла Глория Филипс с заплаканными глазами и мокрым от слез лицом.

– Миссис Филипс, у нас есть ордер на обыск дома, – сообщила Элла. – Крис и Софи дома?

– Их нет, и я не знаю, где они сейчас. Я пришла сюда и обнаружила, что задняя дверь не заперта, а окна – открыты. Они никогда не оставляют окна открытыми, – затараторила Глория. – Похоже, они куда-то очень спешили. Я подумала, что вы им позвонили и сообщили, что нашли Лачлана.

– Мне очень жаль, но мы пока не нашли его, – вздохнула Элла.

Дэннис протиснулся между ними и направился по лестнице на верхний этаж. Элла прошла в гостиную и осмотрелась.

Всхлипывая, Глория проследовала за Эллой.

– Мне неловко, что я в таком виде, но сегодня у нас с Крисом произошла серьезная ссора.

– Да, это трудное время, – сказала Элла, заглядывая в кухню. – Может, вам лучше посидеть в гостиной, пока мы будем осматривать дом?

Прихватив упаковку бумажных салфеток, Глория удалилась, а Элла поднялась наверх к Дэннису.

– Что-то я здесь не вижу их.

Дэннис кивнул. В спальне Криса и Софи на полу валялась куча одежды. Б углу лежала форма парамедика, по всей видимости, уже не первый день.

– Глория права, все выглядит так, словно они очень спешили.

Раздвижная дверь встроенного шкафа была открыта. Элла заглянула внутрь, ожидая увидеть пустые полки: ни одежды, ни чемоданов, и это будет означать, что Филипсы решили скрыться, чтобы избежать преследования за предполагаемое убийство. Но ее внимание привлекла открытая коробка из-под обуви на нижней полке, содержимое которой выделялось на фоне черных рабочих ботинок и мужских кроссовок. Элла стала на колени, чтобы повнимательнее рассмотреть, что там внутри. «Восемь лет и младше, пятидесятиметровый заплыв на спине, – прочитала Элла на маленькой выцветшей голубой ленте. – Юношеская футбольная команда, второе место».

– Забавно, чего только люди ни хранят.

Дэннис вышел в соседнюю комнату.

Элла встала и увидела на кровати пачку писем. Взгляд упал на верхнее письмо.

«Дорогой Крис, – начиналось письмо. – Я всегда буду тебя любить».

– Здесь какие-то любовные письма, – произнесла Элла и глазами отыскала подпись в конце письма.

– Крису от кого-то по имени Би.

– Недавние или старые?

– Без даты.

Элла стала перебирать пачку, но не нашла ни одного конверта, ни одного почтового штемпеля с датой. Не похоже, что письма получены недавно. Интересно, когда они были написаны, ведь это могло стать доказательством того, что у Криса была любовная связь на стороне.

– Редкое имя, – заметил Дэннис. – Может, миссис Филипс знает, кто это.

Элла спустилась с письмами в гостиную и увидела Глорию, которая сидела на диване со скомканным носовым платком в руках, раскачиваясь взад и вперед.

– Вы знаете человека по имени Би?

Глория подняла глаза на Эллу.

– Это сестра Ангуса.

– Ангуса Арендсона?

– Ну, она ему неродная сестра, – уточнила Глория. – Ангуса усыновила мать Би, когда он был еще ребенком. Матери Ангуса и Би дружили, но его мать была, как бы выразиться помягче, женщиной легкого поведения, понимаете, она сбежала со своим хахалем в Индию или куда-то еще, и больше ее никто здесь не видел. Мать Би взяла Ангуса к себе и через некоторое время усыновила его. – Глория уронила смятый платок на пол. – Дети не знали об этом, и мать Би просила и нас не рассказывать эту историю Ангусу. Думаю, Крис тоже этого не знал. Если, конечно, Би сама не рассказала ему. Она вполне могла так сделать. Но я точно не знаю.

Элла пыталась переварить полученную информацию.

– Би и Крис встречались, когда были подростками. Теперь у нее есть маленький сын, но он болен. У бедняжки рак. – Глория начала всхлипывать. – Несправедливо, когда такое случается с малышами. – Глория вытащила чистый бумажный носовой платок из коробки. – А почему вы спрашиваете о ней?

– Наверху я обнаружила письма, – объяснила Элла.

– Наверное, Крис читал их после моего ухода. – Глория утирала слезы. – Именно она и была причиной нашей ссоры.

– Она приходила сюда? Крис с ней встречался?

– Нет, конечно нет. – Глория закрыла лицо ладонями. – Я помогла ей сделать аборт, когда ей было шестнадцать лет. И Крис ничего не знал до сегодняшнего дня. – Элла вопросительно посмотрела на Глорию. – Он был очень рассержен, – продолжила рассказ Глория. – Теперь он меня ненавидит. – Ее голос задрожал: – И я не могу его в этом обвинять.

Элла вышла в прихожую и продолжила чтение писем. Мне очень жаль, что сегодня я была такой несносной. Иногда мне бывает так плохо, так отвратительно от того, что происходит в моей жизни. Я никому не могу рассказать, что со мной происходит, настолько это скверно. Но в то же время это так прекрасно! И я не понимаю, почему это так. Если это плохо, почему донимаешь это со временем, а не в тот самый момент?

Элла осознавала, что ситуация становится все запутаннее. Ангус и Крис знают друг друга много лет, Крис встречался с Би, приемной сестрой Ангуса, мать Криса втайне помогла шестнадцатилетней Би сделать аборт.

Крис знал об этих письмах, потому что сегодня или совсем недавно он доставал их из коробки. Крис и Софи покинули дом в спешке, не успев запереть двери и закрыть окна. Можно предположить, что причиной спешки было то, что сделала Софи, но Элла догадывалась, что причина в другом.

После длительных раздумий Элла достала мобильный и набрала номер телефона в комнате расследований. Трубку снял Мюррей.

– Возьмите лист бумаги и записывайте, – приказала Элла.

В трубке послышалось сопение.

– Я готов.

– Женщина по имени Би Арендсон.

– Би – это сокращенно от Белинда, – отозвалась Глория из дверного проема.

– Белинда Арендсон, – уточнила Элла в телефонную трубку. – Проверьте, что есть на нее в нашей системе.

– Система не работает, – ответил Мюррей. – Все компьютерные сети в городе не работают. Сейчас разбираются, в чем дело, а пока…

– Тогда сделайте это, как только система заработает, – прервала его Элла. – А сейчас позвоните в управление по регистрации рождения, смерти и браков и проверьте записи регистрации о рождении. Меня интересует ее сын.

– Его зовут Бен, – подсказала Глория.

– Бен, – повторила Элла Мюррею и, прикрыв рукой микрофон телефонной трубки, спросила у Глории: – Вы когда-нибудь видели Бена? Может, на фотографии?

Глория отрицательно покачала головой.

– Перезвоните, как только что-то узнаете, – сказала Элла Мюррею, заканчивая разговор. – Дэннис!

– А почему вы спрашиваете о сыне Би? – спросила Глория.

Дэннис уже спускался по лестнице.

– В чем дело?

– Есть зацепка.

– Выкладывай.

Элла кивнула головой в сторону выхода. Глория пошла за ними, чтобы проводить их до двери, вцепившись в рукав Эллы.

– Объясните, что происходит? Вы знаете, где Лачлан?

– Мы позвоним вам, как только нам станет что-либо известно, – ответила Элла. – Обещаю.

14:10

– Я даже не знаю, что сказать, – сидя на переднем пассажирском сиденье, хмуро ответил Дэннис. – Я тоже ничего не понимаю.

– Но все-таки это зацепка, мы должны ее отработать.

– Ты совершенно права. Но у нас нет веских оснований для получения ордера на арест.

– Будем надеяться, что он окажется дома, – сказала Софи. – Позвони Мюррею, может, компьютерная система уже заработала и ему удалось что-либо узнать.

Дэннис стал набирать номер Мюррея, но после непродолжительной беседы нажал кнопку отбоя.

– Система не работает. Из управления по регистрации актов гражданского состояния тоже пока не поступило никакой информации.

Элла остановила машину перед домом Ангуса. Под навесом для автомобиля было пусто.

– Опять не повезло.

Тем не менее они вышли из машины и направились к двери с тыльной стороны дома. Элла приподняла защитный экран, приготовилась постучать в дверь и замерла.

– Вот те раз.

– Что?

– Дверь открыта.

Дэннис увидел между дверью и наличником щель шириной в сантиметр.

Они переглянулись.

– Здесь может быть раненый, – предположила Элла.

– Вполне возможно, – согласился Дэннис, вытаскивая пистолет. – Нам лучше войти и посмотреть, что та происходит.

Элла тоже достала свой пистолет, толкнула дверь ногой и замерла на мгновение.

– Полиция!

В доме было тихо. По улице проехала машина, отчего Элла вздрогнула, прислушалась и вошла в дом. Продвигаясь в глубь дома по узкому коридору, она ощущала дыхание Дэнниса на своем затылке.

Первая дверь справа вела в маленькую выкрашенную в зеленый цвет ванную, которая давно нуждалась в ремонте. Напротив располагалась крошечная комнатка для стирки белья с поцарапанной стиральной машиной и умывальником.

В конце коридора детективы увидели небольшую кухоньку. И в мойке, и на обтянутых потрескавшейся пленкой стульях было пусто. Рядом – гостиная с потрепанным диваном и маленьким телевизором.

В доме было две спальни, но одной из них, видимо, не пользовались – здесь стоял прислоненный, к стене матрас, а в другой спальне – двуспальная кровать, застеленная фланелевыми простынями и шерстяными одеялами. Коврик был настолько близко придвинут к кровати, что Дэннис, когда подошел к кровати, чтобы проверить, нет ли кого-нибудь под ней, чуть не упал.

– Никого.

Ящики комода были выдвинуты, там лежало несколько скомканных футболок. Засовывая пистолет обратно в кобуру, Дэннис заглянул в платяной шкаф.

– Кто-то собрал вещи и спешно убрался восвояси.

Элла тоже спрятала пистолет и теперь, подбоченясь, стояла посреди коридора.

– Но куда он уехал и почему?

Дэннис ничего не ответил. Он разглаживал ногой складки на потрепанном прикроватном коврике.

Элла отправилась в кухню. Там на двери холодильника магнитами были прикреплены две фотографии. На одной Ангус и молодая женщина, улыбаясь, сидели на диване на другой – та же женщина держала на руках завернутого в одеяло ребенка. Элла стала всматриваться в лица на фотографиях. Ребенка едва было видно. Это мог быть кто угодно. Она стала рассматривать женщину и обратила внимание на ее худые руки и маленькую грудь.

– Тебе не кажется, что она похожа на женщину с кассеты возле бара?

Дэннис подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть фотографию.

– У нее такое же телосложение.

Элле показалось, что она уже где-то видела эту женщину, но не могла вспомнить, где именно.

– Мы поедем к Би, как только получим ее адрес, – сказала Элла. – Дэннис?

– Что?

– В чем дело?

– Да так, думаю.

Дэннис бродил по комнатам, засунув руки в карманы, и осматривал стены. Элла вышла в коридор.

– Я позвоню Мюррею.

Дэннис, погруженный в свои мысли, с хмурым видом последовал за ней.

Элла стояла на заднем крыльце и набирала номер, как вдруг Дэннис развернулся и помчался назад в дом. Не дожидаясь ответа, Элла отключила телефон и побежала вслед за ним.

Дэннис стоял в спальне и простукивал костяшками пальцев стену, затем с блестящими от возбуждения глазами ухватился за угол комода.

– А ну-ка, помоги мне.

Вдвоем они отодвинули от стены комод, ножки которого сразу же сдвинули коврик.

– Я так и знал, – выдохнул Дэннис.

– Что знал?

Дэннис указал на ковер, а затем на стену. Элла удивленно вскинула брови.

– Здесь фальшивая стена, – объяснил он.

Элла в недоумении окинула взглядом стены.

– Неужели?

Дэннис провел рукой по стене и указал на трещину в слое краски.

– Он закрыл ее, но забыл поправить коврик.

– Если ты так уверен, наверное, надо позвонить, чтобы нам побыстрее выписали ордер?

– Это займет слишком много времени.

Дэннис. прошел в кухню и принялся открывать все ящики. Он вернулся с отверткой и вставил ее в щель между стеной и полом.

– Сейчас мне наплевать на закон. Я хочу найти ребенка до того, как с ним случится что-нибудь ужасное.

Дэннису удалось приподнять панель. И за ней они увидели маленькую мрачную каморку. Схватив лампу, они принялись рассматривать, что было внутри.

В этой крошечной, но хорошо обустроенной комнатке находились ноутбук, принтер, на полке лежала цифровая видеокамера, а к пробковой доске были прикреплены цветные фотографии.

– Принтер «Canon», – заметила Элла. – Смотри, а вон наполовину использованная пачка бумаги «Reflex».

На стенах висели полки. Большая часть оборудования, которое, по всей видимости, ранее размещалось на этих полках, теперь была разбросана на полу. Дэннис поднял лампу повыше, и Элла увидела пачки скрепленных степлером листов бумаги, аудиокассеты с наклеенными стакерами, ксерокопии карт с отмеченными маркером маршрутами, газетные вырезки, высыпавшиеся из разорванных картонных папок на полу. Здесь был диск из прозрачной пластмассы и маленький, портативный микрофон – такой Элла видела у операторов, ведущих аудио– и видеонаблюдение. Клубок проводов и куча маленьких черных «жучков» для подслушивания выпали из опрокинутого набок картонного ящика. На полках лежали три фотоаппарата с длиннофокусными объективами и четыре коробки с патронами. Взгляд Эллы остановился на одной из них.

– Двадцать второй калибр, дозвуковой.

– Я не вижу пока никакого оружия, но мы продолжим поиски – сорвем пол, заберемся на чердак.

– Он мог унести оружие.

Элла забрала лампу у Дэнниса, желая рассмотреть фотографии на пробковой доске. Это была серия цветных фотографий: Крис, Софи и Лачлан делают покупки; Лачлан крупным планом с соской во рту, похожей на ту, которую нашли возле машины Сойера; Софи с рацией в машине «скорой помощи»; еще один, сделанный через окно снимок, на котором. Софи кормит сидящего на высоком стульчике Лачлана. Даты на фотографиях указывали, что первые снимки были сделаны три месяца назад, а последние – две недели назад.

Дэннис взял одну из фотографий за край.

– А вот и телефон-автомат на Реглан-стрит.

На снимке Крис с выражением тревоги на лице говорил по телефону. На заднем плане был виден тент над магазином с надписью: «Химчистка на Реглан-стрит». В нижнем углу стояли дата и время.

– 6 мая, 10:22. Думаю, теперь мы знаем, кто звонил на телевидение, – проговорила Элла.

– Значит, Ангус и Би следили за ними, делали снимки, – Дэннис пнул ногой микрофоны у своих ног, – и прослушивали их разговоры?

– Похоже, что так.

– Значит, они знали, что Крис звонил на телевидение и рассказал, что банда состоит из полицейских. – Дэннис теребил подбородок указательным и большим пальцами. – И что из этого следует?

Элла хотела что-то ответить, как вдруг среди разбросанных на полу вещей заметила пару счетов.

– Это счета, выписанные Би. Тридцать семь, Маршал-роуд, Палм Глен.

– Посмотри сюда.

Дэннис указал на упаковку для двух сосок-пустышек на полу. Одной соски не хватало. На второй соске Элла заметила рисунок луны и солнца, такой же, как на пустышке, найденной возле машины Сойера.

У Эллы зазвонил телефон, и она передала лампу Дэннису.

– Маркони слушает.

– Это я, – услышала она взволнованный голос Мюррея. – Белинда Арендсон родила четверых детей, но все они появились на свет мертворожденными. Если беременность длится не менее двадцати восьми недель и ребенок рождается мертвым, его рождение регистрируют, поскольку…

– Четыре мертворожденных ребенка. Теперь кое-что начинает проясняться, – перебила его Элла. – И ни один из них не выжил?

– Все рождались мертвыми.

Она потянула Дэнниса за рукав.

– Уходим.

Элла вдавливала до упора педаль газа, пока Дэннис возился с ее телефоном, пытаясь включить громкую связь.

– Нажми вон на ту кнопку, – сказала Элла. Неожиданно в машине раздался голос Мюррея.

– Алло?

– Мы вас слышим, – ответил Дэннис.

– Хорошо. По нашим данным, Би освободили под поручительство за хорошее поведение одиннадцать лет назад Когда она работала медсестрой в доме престарелых, один пациент скончался от передозировки лекарств. Она утверждала, что это был несчастный случай, но родственники пациента заявили, что он хотел умереть и медсестра сознательно помогла ему расстаться с жизнью. Старик умер, родственники подняли шумиху, и дело попало в полицию.

– Какой наркотик был обнаружен в крови у Сойера? – спросила Элла у Дэнниса. – Тот, который вызывает помутнение сознания и потерю памяти?

– Мидазолам.

– Надо проверить, насколько трудно достать это лекарство в больницах, особенно в тех, где работала Би.

Дэннис ухватился за поручень над дверью, когда Элла, не сбавляя скорости, резко повернула.

– Думаешь, преступление спланировано Ангусом и Би?

– Все может быть, – ответила Элла. – Би хотела ребенка. Но она не могла его родить. Она увидела Криса и Софи с Лачланом и почувствовала себя обманутой. Она решила, что должна получить то, что ей причитается. Ангус как брат, готовый прийти на помощь, следил за семьей, собирая информацию для осуществления их плана.

– А Сойер?

– Возможно, Ангус узнал о том, что произошло с женой и ребенком Сойера, и о причастности к этой истории Софи после того, как Сойера арестовали за управление автомобилем в нетрезвом состоянии, – размышляла вслух Элла. – Он подстроил так, чтобы Сойера нашли у реки без сознания. Би «подцепила» Сойера в пабе и накачала его наркотиками, чтобы он ничего не помнил и это бросало на него тень подозрения.

Дэннис пробормотал себе под нос что-то неразборчивое.

Вдруг в разговор вклинился Мюррей:

– Ангус вполне мог стрелять в Криса и похитить Лачлана. Оставив записку «Держи рот на замке», он рассчитывал, что мы потеряем время на то, чтобы разобраться с ней, а узнав, что это именно Крис звонил на телевидение, решим, что записка и похищение связаны между собой.

В голове Эллы молнией пронеслась неожиданная догадка, где она могла видеть Би раньше.

– Думаю, это Би была в палате Роса. Она убила его.

– Ты уверена?

– Мне надо увидеть ее, чтобы удостовериться. Но судя по фотографиям, которые я видела, она похожа на медсестру в палате Роса.

Дэннис потер глаза.

– Я становлюсь слишком старым для таких дел.

Мюррей спросил:

– Вы считаете, что Ангус связан с бандой и причастен к похищению?

– Возможно, они планировали сбежать и счастливо жить втроем на новом месте, а те деньги, которые он получал за ограбления, пошли бы на обустройство нового семейного гнездышка.

Элла не могла справиться с охватившим ее волнением.

– Даже история с ребенком, умирающим от рака, вписывается в эту версию. Помнишь, ты говорил, что есть много способов сделать ребенка неузнаваемым, и один из них – сбрить ему волосы. Они могут говорить всем, что лечат ребенка от рака и поэтому у него нет волос, а сами будут постоянно сбривать ему волосы.

Дэннис по-прежнему хмурился.

– У вас хорошо развито воображение.

– Да, оно мне здорово помогает в работе, – парировал Мюррей.

Элла улыбнулась, скосив глаза на телефон. Может, этот Мюррей не такой уж плохой парень.

– А как вписывается в эту историю смерть Сойера? – спросил Дэннис.

– Вероятно, Софи была уверена, что Сойер похитил ребенка, – начала Элла. – Нам известно, что на протяжении нескольких последних дней Ангус был рядом с Софи, вместе они не раз подъезжали к дому Сойера. Скорее всего, он внушил ей, что Сойер виновен. Возможно, даже помог ей похитить его и убить.

– А зачем им это понадобилось, ведь им был нужен ребенок? Почему они просто не похитили ребенка и не скрылись с ним?

– Хороший вопрос.

Элла сильнее утопила педаль газа, чтобы успеть проскочить перекресток на зеленый.

– Наверное, дело было не только в ребенке, – проговорил Мюррей.

– Тогда в чем?

– Видимо, они преследовали и другие цели, – продолжал Мюррей. – Если у Би были проблемы с деторождением, то совершенно очевидно, она могла считать, что виной всему ее первый аборт.

При этих словах Эллу осенила догадка:

– Так вот где собака зарыта!

– Смотри на дорогу, – проворчал Дэннис.

– Это ведь Глория помогла Би сделать аборт? – затараторила Элла. – Предположим, что план Ангуса и Би удался. Для Криса ранение в голову могло закончиться повреждением головного мозга со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если сегодня Ангус был с Софи во время убийства Сойера, то, скорее всего, он сделал так, чтобы все улики указывали на нее и она попала за решетку. Помните, он позвонил нам, чтобы обеспечить себе алиби? При таких обстоятельствах некому будет искать Лачлана.

– А что с Глорией?

– Она теряет семью и остается одна, – закончил Дэннис.

– Некоторые считают, что такая жизнь страшнее смерти, – заметила Элла. – Уверена, Крис и Софи поняли намерения Ангуса и Би именно так и поэтому так поспешно покинули дом.

– Даже не уведомив нас?

– Предположительно, Софи только что совершила убийство, – размышляла дальше Элла. – Полагаю, ей не хотелось, чтобы мы арестовали ее. Ведь тогда она не смогла бы искать Лачлана.

Мюррей добавил:

– Они считают, что если сейчас Арендсонам удастся скрыться, никто не сможет найти Лачлана.

Дэннис отложил телефон Эллы в сторону и вытащил свой мобильный.

– Я вызываю подкрепление. Если Ангус и Би вооружены, а безоружный парамедик и раненый полицейский попытаются вступить в борьбу с ними до приезда полиции, им понадобится помощь.

Глава девятнадцатая

Суббота, 10 мая, 14:24

– Понятно. – Крис что-то записывал, прижимая к уху телефонную трубку. – Записал. Порядок. Спасибо, Мик.

Софи, которая вела машину, посмотрела через плечо на набросок плана местности. Они уже подъезжали к Палм Глен. Когда Алан Деннинг из полицейского участка в Виниярде рассказал, что все компьютерные сети, в городе не работают, Крис позвонил одному другу с Южного побережья, чтобы узнать адрес Би. Но у них не было карты местности, и Крису пришлось звонить в координационный центр службы «Скорой помощи» Центрального побережья, чтобы узнать, как проехать на Маршал-роуд. Мик, который, к счастью, подрабатывал там дежурным диспетчером, рассказал им, как найти улицу, воспользовавшись компьютерной поисковой системой.

После разговора с Миком Крис протянул трубку Софи.

– Он хочет поговорить с тобой.

– Прижми трубку к моему уху и держи.

– Мой совет: лучше вам туда не ехать, – сказал Мик.

По телефону его голос казался чужим. – Дождитесь полицейских. Сейчас в Госфорде проводится какая-то операция, но как только я передам то, о чем сообщил мне Крис, полицейские сразу приедут.

– Этот парень может достать фальшивые паспорта, удостоверения личности и тому подобное. Если сейчас они ускользнут, мы не будем знать, под какими именами они скрываются. Как перехватить их в аэропорту, не зная их имен?

– Ты понимаешь, насколько рискованно ехать туда. А вдруг они застрелят вас обоих? Что будет с Лачланом?

Мик рассуждал разумно, но у Софи не было выбора. В душе у нее бушевала буря чувств: страх – а вдруг Ангус и Би ускользнут или Лачлан пострадает; вина – когда-то она позволила себе случайную связь с мужчиной, который украл ее ребенка (А может, это была часть его коварного плана? И уже тогда его поступки были обусловлены желанием получить возможность манипулировать ею?); испепеляющий гнев из-за его предательской «помощи» в поисках Лачлана, когда он лишь подталкивал ее в ложном направлении; и конечно, ужасное разрушительное осознание того, что вместе с ним она пытала и убила невинного человека.

– Я вижу знак выезда со скоростной трассы, – предупредил Крис.

– Я больше не могу с тобой разговаривать, – сказала Софи Мику.

– Софи, прошу, не ездите туда сами.

– Мы должны это сделать. – Софи отклонила голову в сторону от телефонной трубки, которую продолжал держать у ее уха Крис. – Выключи его.

Машина приближалась к выезду со скоростной дороги.

– Сейчас нужно ехать прямо, затем повернешь налево, на Палмдейл-роуд, – подсказывал Крис. – Дальше надо проехать около километра до того места, где Маршал-роуд поворачивает направо. Дом тридцать семь находится справа, по ту сторону бухты. – Крис протянул ей план, указывая пальцем на место, отмеченное крестиком. – Видишь это место? – Софи оторвала взгляд от дороги. – Это государственный лес. Как сказал Мик, там много дорог во всех направлениях для полноприводных грузовиков. Задняя часть дома как раз выходит на этот лес.

– Мы не должны дать им уйти, – проговорила Софи как заклинание.

– Они не уйдут.

Машина выехала на Палмдейл-роуд.

– Что будем делать? Нас ведь там не ждут с распростертыми объятиями? – спросила она.

Крис изучал карту.

Мик сказал, что справа есть объезд вокруг холма, а их дом находится прямо за ним. Думаю, лучше всего попытаться застать их врасплох: проедем через лес и попробуем проникнуть в дом с тыльной стороны.

Софи на высокой скорости резко свернула на Маршал-роуд и посмотрела на спидометр. «Пара кварталов» – так кажется» он сказал. Софи старалась ничего не пропустить за окном: почтовые ящики на обочине с номерами домов – двенадцать, семнадцать – дорога впереди (встретить бы сейчас Ангуса), скорость… Машина быстро преодолела расстояние в несколько километров и пересекла бухту.

– Объезд справа, – пробормотала она, притормаживая. Справа находился холм, густо поросший деревьями.

– Все, приехали.

Софи остановила машину и открыла багажник, достала лопатку для демонтажа шин и домкрат. У Криса снова пошла носом кровь.

– Можешь идти? – спросила Софи.

– Даже не спрашивай об этом.

Крис взял лопатку в одну руку, другой ухватился за Софи, и они двинулись через дорогу. Перебрались через забор, ограждавший загон для выпаса. Высокая трава мешала им идти, кочек не было видно, отчего Крис и Софи то и дело спотыкались. Пастбище представляло собой узкую полоску у подошвы холма вдоль леса. Задыхаясь от волнения и физических усилий, Софи стала вглядываться в подлесок. Ей было жарко: лучи полуденного солнца жгли спину, хотелось поскорее укрыться под сенью деревьев.

Крис и Софи перебрались еще через один проволочный забор и вошли в лес. Их обдало прохладой. Здесь начинался крутой подъем, а густая трава под ногами казалась колючей. Ветки кустов царапали им руки и лица. Крис размахивал лопаткой, расчищая себе путь, но ветки больно хлестали его, возвращаясь назад.

От изнурительной ходьбы и волнения Софи чувствовала, как бешено бьется сердце. Они найдут дом. И что дальше? Софи понимала, что у Ангуса мог быть как минимум один пистолет. Это был хорошо обученный полицейский. Софи как парамедик знакома только со стратегией обороны, которая предполагала побег. Они должны застать их врасплох, но как это сделать? А что, если он уже заметил их и залег где-нибудь, ожидая, пока они подойдут ближе? А что, если он уже держит их под прицелом, а Би с Лачланом сидит в машине, готовая к отъезду? Что будет, если Ангус расскажет Крису о ее измене, чтобы вывести его из игры, хотя бы на время? Софи в сердцах ударила домкратом по стволу дерева. Она не должна сдаваться даже в мыслях. Даже если это будет стоить ей жизни, она сделает все, что в ее силах, чтобы не дать Ангусу уйти.

Рядом сквозь кусты пробирался Крис. Из носа у него текла кровь, и он даже не пытался ее вытереть. Ноги дрожали, а рубашка стала мокрой от пота. Софи остановила Криса и протянула руку, чтобы проверить пульс и дать ему отдышаться. Но Крис отстранился от нее.

– Я в порядке. – И подтолкнул Софи, требуя не мешкать.

– Как мы собираемся это сделать?

– Сначала найдем дом, – сказал, задыхаясь, Крис. – А там посмотрим, что делать.

Они достигли вершины холма. Спускаться вниз было легче, но подлесок на этой стороне был гуще. Софи смотрела вперед, пытаясь разглядеть крышу фермерского дома или какое-либо движение.

– Посмотри вон туда. Видишь, какой-то отблеск.

Они продолжили свой путь, но теперь двигались с большей осторожностью. Заросли кустарника стали реже, деревья тоже поредели, и вдалеке показалась маленькая неогороженная дамба, наполненная мутной водой, три коровы в тени эвкалиптов и серый домик метеостанции. Это был дом в стиле квинслендер – дом на сваях, приподнятый над землей на два метра, а пространство между ними заполнял забор из деревянных планок. У дома была припаркована белая «магна» Ангуса. И ни души.

Отсутствие полиции огорчило Софи, но она сильнее сжала в руке рукоятку домкрата и стала внимательно всматриваться в маленький дом.

Крис прошептал ей на ухо:

– Видишь, несколько планок сломано? Думаю, мы должны пробраться под дом и напасть на них оттуда.

Из дома донесся крик. У Софи волосы стали дыбом, и она схватила Криса за руку. Это был Лачлан!

У них одновременно на глаза набежали слезы, Крис обнял Софи за шею и привлек к себе. Софи тоже обхватила Криса руками и уткнулась лицом в его мокрую от пота и крови рубашку. Ей хотелось кричать от радости и облегчения. Господи, благодарю тебя! О Боже!

Но нельзя было терять ни минуты.

– Мы должны затаиться под домом. Если они пойдут к машине, мы не сможем их остановить.

Крис большим пальцем вытер слезы со щеки.

– Мы приблизимся к дому с разных сторон. Так ему будет сложнее заметить нас. Ты зайдешь с этой стороны, а я пройду чуть дальше и подойду к дому с другой стороны. – Крис воинственно поднял лопатку. – Встретимся под домом, понятно?

Они еще раз обнялись, и Крис ушел. Софи крепче сжала в руке рукоятку домкрата и стала спускаться вниз. Она передвигалась от дерева к дереву почти бесшумно, правда, ноги то и дело запутывались в колючих кустах. Вокруг стрекотали сверчки, щебетали птицы и от дуновения легкого ветерка шелестели листья. Продвигаясь вперед, Софи не сводила глаз с дома, она искала глазами дуло пистолета, направленное на нее из окна, но ничего не увидела. Плач Лачлана стих, и Софи вытерла слезы. Сейчас она должна быть сильной.

Метрах в десяти до дома деревья заканчивались. Софи посмотрела на поросший травой открытый участок, который ей предстояло пересечь, и на единственное окно, выходившее на эту сторону. Рваная штора заслоняла окно. Шесть бетонных ступенек без перил вели к распахнутой задней двери, перед которой раскачиваемая ветром проволочная сетка в деревянной рамке ударялась о дверной косяк.

Крис выглянул из-за дерева с противоположной стороны дома. Он посмотрел на окна и, выставив вперед кулак с поднятым вверх большим пальцем, дал ей знать, что все было в порядке. Софи снова взглянула на окно, глубоко вдохнула и, не сводя глаз с дыры в штакетнике, побежала.

Под домом было мрачно, особенно после яркого солнечного света. Тяжело дыша, Софи стояла на голой земле и пыталась по звукам, доносящимся из дома, определить, заметили ее или нет. Она слышала шаги и приглушенные разговоры, но в доме было все спокойно. Софи позволила себе пару раз глубоко вдохнуть: обошлось, она сделала это!

Крис протиснулся сквозь дыру в заборе и двинулся к Софи мимо старого фермерского инвентаря и покрытого пылью верстака. Перед домом был припаркован помятый ржавый «лендровер». Крис осмотрел джип, а потом склонился над его задним колесом.

– У нас нет на это времени, – прошептала Софи.

Воздух с шипением стал выходить из камеры, как только Крис надавил на клапан.

– Я отрезаю им путь к отступлению. Нам надо что-нибудь сделать и с автомобилем Ангуса.

– Тогда он нас точно заметит.

Крис посмотрел на сломанные планки забора, а потом на инструменты, брошенные на верстаке.

– Я могу перерезать топливный шланг, и тогда они никуда не уедут.

– Я займусь этим, – сказала Софи.

– Ни в коем случае.

– Тебе нужно заняться своим носом и немного передохнуть, – прошептала она. Крис был бледным как смерть и мокрым от пота, как после проливного дождя. Софи приблизилась к нему, чтобы осмотреть его зрачки, и услышала, как хрипло он дышит. Его лихорадило, и, когда она попыталась усадить его, он стал отчаянно сопротивляться. – Скажи мне, где проходит топливный шланг, и я вернусь так быстро, что ты не успеешь заметить моего отсутствия, – заверила она.

Он хотел что-то возразить, но помешал голос, донесшийся из дома:

– Поторапливайся.

Ангус. Софи посмотрела на доски пола над головой. Голос Ангуса был резким и злым. Последовал невнятный ответ.

– Я же говорил тебе, ты всегда должна быть наготове, – рявкнул Ангус.

– Я всегда готова, – раздался женский голос. Это была Би.

– Да мне плевать! Ты говоришь, что всегда готова, – раздражался Ангус. – Я примчался сюда, чтобы забрать вас, а тебя нет дома! Болтаешься в проклятой бухте.

– Бен хотел искупаться.

Кровь прилила к лицу Софи.

– Собирайся и побыстрее.

Ощутив новый прилив ненависти к Ангусу, Софи прижалась к Крису.

– Я пошла.

Крис молчал некоторое время.

– Топливный шланг проходит под шасси. Перережь его, вырви, сделай что угодно и возвращайся.

На верстаке Софи нашла покрытые пылью плоскогубцы и посмотрела на автомобиль Ангуса. Как же ей хотелось увидеть окна у себя над головой. В дальнем углу дома раздались шаги, Софи глубоко вдохнула, протиснулась в дырку в заборе, добежала до машины и нырнула под нее.

Двигатель был горячим. Софи обожгла себе плечо, пытаясь перевернуться на спину, но в нее никто не стрелял, а из дома не донеслось ни звука. Она бросила взгляд на забор и увидела окровавленное лицо Криса между планками штакетника. Днище машины было в дорожной грязи и саже, поэтому она не сразу отыскала маленькую трубочку. Она ухватила ее плоскогубцами и с силой перекусила. Получай, ублюдок.

Софи отползла к краю машины. Лежа наполовину в тени машины и наполовину на солнце, она попыталась заглянуть в окна дома, но ничего не увидела. На лице Криса она прочитала испуг. Пробормотав короткую молитву, она откатилась от машины, вскочила на ноги и побежала.

Крис подхватил Софи, когда она пролезла через дырку в заборе. Сверху из дома не доносилось ни криков, ни выстрелов.

– Он не знает, что мы здесь! – прошептала Софи.

– Давай же! Шевелись! – Ангус стоял прямо над головами Криса и Софи.

В воздухе запахло дымом. У Софи защекотало в носу.

– Надеюсь, он не собирается поджечь дом?

– Сейчас узнаем, – прошептал Крис ей на ухо со странным блеском в глазах. Ноздри он заткнул салфетками, которые уже пропитались кровью. Крис крепко обнимал Софи. – Ты знаешь, что мы можем умереть.

– Если им удастся скрыться с Лачланом, это будет уже не важно.

– Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя. Если Ангус расскажет тебе о том, что произошло, ты скорее всего не поверишь ему, но я сделала это, да, я сделала это.

– Иди за мной, – Крис протиснулся через дырку в заборе и вдоль стены стал продвигаться к крыльцу. Софи вжала голову в плечи, опасаясь, что Ангус в любой момент может выглянуть из окна, но не останавливалась, движимая отчаянным желанием спасти Лачлана. Крис приложил палец к губам и поднялся по ступенькам к входной двери. Софи сообразила: пока Ангус не знает, что они здесь, преимущество на их стороне.

Входная дверь. В первой комнате, убогого вида гостиной с обшарпанным диванчиком из тростника и потертым бордовым ковриком, никого не было. На спинке диванчика лежал подгузник.

У Софи: бешено забилось сердце. Хлопнула задняя дверь, и она вздрогнула. Крис сжал ладонь жены, пытаясь успокоить ее, но с него самого катился ручьями пот, а из-под салфетки в носу сочилась кровь.

Запах дыма усиливался. Кто-то чихнул, и к двери соседней комнаты метнулась чья-то тень. Крис поднял лопатку для демонтажа шин. Где-то в доме послышался голос Ангуса:

– Тебе нужны эти бутылочки?

В этот момент в дверях появилась Би с Лачланом на руках. Мальчик был лысым, но Софи в одно мгновение узнала своего сына и схватила Криса за руку, испугавшись, что тот по ошибке ударит ребенка.

Лопатка, которой Крис нанес удар Би, прошла по касательной, зацепив лицо, и обрушилась ей на плечо. Би закричала. Послышались тяжелые шаги. Крис снова поднял лопатку, а Софи, бросив домкрат, потянулась к Лачлану.

Звук выстрела буквально оглушил ее. С потолка посыпались щепки. Софи сообразила, что это стрелял Ангус, и услышала плач Лачлана. А Би резко развернулась и побежала. Крис отклонился назад, и Софи приготовилась к тому, что сейчас в дверях появится Ангус с пистолетом в руках, который застрелит их обоих. Но вместо этого она услышала, как он закричал Би:

– Беги! Беги!

Значит, главное для них – скрыться.

Крис выглянул из-за угла, Софи слышала, как захлопнулась задняя дверь, как удаляется крик Лачлана, и безучастно уставилась на забытую на полу' соску-пустышку. Она заплакала навзрыд, хотела побежать за ними, но Крис остановил ее.

– Нам лучше остаться здесь. Как только они обнаружат, что машина не заводится, они вернутся. Надо найти пистолет.

Дом быстро наполнялся дымом, и Софи бросилась к окну. Би как раз садилась на переднее сиденье «магны», а Лачлан извивался и плакал у нее на руках. Ангус бросил взгляд на дом, Софи отпрянула, затем снова осторожно выглянула из окна и увидела, как Ангус, хлопнув дверью, стал заводить машину. Машина тронулась с места, подпрыгивая на кочках, поросших травой. Коровы вскочили и бросились в разные стороны.

– Машина едет! – крикнула Софи Крису. Крис подбежал к ней, держа в руках обгоревший клочок бумаги. «Магна» развернулась, сделав большой круг, и стала набирать скорость.

– Ты же перерезала топливный шланг!

– Да, я что-то перерезала.

Софи помчалась к задней двери, а Крис последовал за ней и довольно быстро нагнал ее.

Трава на холме была неровной. Софи споткнулась и чуть не упала. Машина резко вильнула, и раздался громкий хлопок – Ангус стрелял в них. Софи отчетливо видела Ангуса, который Наполовину высунулся из окна, направляя на них дуло пистолета. Машину бросало из стороны в сторону – видимо, Би рулила с пассажирского сиденья, – но она двигалась в сторону дамбы.

Последовал еще один выстрел, и Крис упал.

Софи оглянулась. Крис лежал неподвижно, лицом в траву. Софи колебалась: ведь в машине находился ее ребенок! И она побежала вперед. Раздался еще один выстрел, а затем – крик Би. Ангус опустил пистолет и попытался влезть назад в салон. Софи видела, как зажглись тормозные огни, но машина не сбавила скорости. Передние колеса быстро свернули вправо, но было слишком поздно; машина врезалась в стену дамбы, пока Ангус забирался внутрь.

Раздался оглушительный грохот и всплеск воды. Софи услышала свой собственный крик, словно он доносился откуда-то издалека. Когда она взобралась на стену дамбы, машина уже наполовину погрузилась в воду. Софи, плача и зовя Лачлана, по мутной коричневой воде пошла к передней двери со стороны пассажирского сиденья. На месте водителя никого не было – дверь была открыта. Би сползла с пассажирского сиденья на пол, ее лицо заливала кровь из свежей раны на лбу, а также из раны, которуюнанес ей Крис. Мутная вода покрывала ее ноги, и там барахтался Лачлан. Софи потянула за ручку, но дверь была заблокирована. Увидев, что изо рта Лачлана пошли пузыри, она в отчаянии стала звать малыша. На берегу было много камней, но машина продолжала погружаться, и над головой Лачлана становилось все больше воды. Софи кулаком ударила по окну.

Стекло рассыпалось на сотни маленьких кусочков, и острая боль обожгла руку Софи. Она схватила Лачлана другой рукой и вытащила его из воды через окно. Лачлан начал кашлять и жадно хватать ртом воздух. Софи стала пробираться к берегу, прижимая Лачлана к лицу, смахивая осколки стекла с его одежды и похлопывая его по спине, чтобы избавить от воды, которой малышу пришлось наглотаться. На берегу она положила ребенка на бок и склонилась над ним, напевая какую-то мелодию без слов и поливая слезами и без того мокрую одежду мальчика. Софи собралась делать ему искусственное дыхание рот в рот, но с радостью обнаружила, что кожа ребенка порозовела. Она провела рукой по бритой головке сына, и он открыл глаза и закричал. Софи рассмеялась от переполнявшей ее радости. Ребенок, который мог так громко кричать, совсем не походил на мертвого.

Внезапно чья-то рука схватила ее за шею и потянула обратно в воду. Софи попыталась ударить нападавшего локтем, но не достала до него. Она завела руки за спину, но нащупала только волосы противника. Боковым зрением она видела Лачлана, который лежал в грязи на берегу, стучал ножками и плакал. Ей становилось все труднее дышать оттого, что ей передавили шею. В голове стоял шум, словно где-то вдалеке завыла сирена.

Лачлан начал скатываться к воде – в любую минуту он мог упасть. Софи вложила последние силы в удар в лицо нападавшему. Что-то хрустнуло, боль пронзила руку, но, к счастью, хватка на ее шее немного ослабла. Софи с трудом поднялась на ноги и развернулась лицом к Ангусу. Из носа у него шла кровь, он часто моргал, пытаясь прийти в себя. Софи ударила его ребром ладони в нос, и он, вскрикнув от боли, начал падать, увлекая ее за собой.

Все вокруг стало коричневым и мутным, состоящим из пузырьков воздуха. Софи увидела под собой бледное лицо Ангуса и его левую руку на своей шее, нащупала его шею и тоже сдавила ее, думая о Лачлане, оставшемся на берегу. Она попыталась высунуть голову из воды, чтобы вдохнуть воздуха и посмотреть, что с ребенком.

Ангус сжимал ее горло все сильнее. Он хотел отодвинуть Софи подальше от себя, чтобы ослабить ее хватку на своей шее. Софи обратила внимание, что правую руку, которая пострадала во время столкновения, он не задействовал, и стала отчаянно бороться, чтобы освободиться. Перед глазами появились черные точки. Она запрокинула голову и ощутила тепло солнечных лучей на своих волосах. Значит, она находилась близко к поверхности воды и такого желанного глотка воздуха, но Ангус не ослаблял хватку. Силы были на исходе, когда Софи ударила своего врага локтем по вытянутой левой руке. Ангус согнул руку в локте, и она подалась вперед, чтобы снова схватить его за шею.

Ладонями она ощущала напряженные мышцы шеи Ангуса. Она непроизвольно открыла рот и сразу же наглоталась воды. Еще сильнее сдавливая шею Ангуса, она нащупала хрящи его гортани и резко надавила на них большими пальцами. Превозмогая сильную боль в израненных руках, Софи почувствовала, как сломались хрящи и как спазматически сжались руки Ангуса на ее шее. Но он не отпускал ее. Перед глазами появилось еще больше мерцающих черных точек. Она обратила внимание, что бледный овал лица Ангуса становится все более размытым. Софи продолжала борьбу, и в какой-то момент ее щека оказалась над поверхностью воды. Она понимала, что слабеет и от пульсирующей боли в голове и руках, и от непреодолимого желания вдохнуть, пусть даже воду вместо кислорода. Наконец хватка Ангуса ослабла настолько, что ей удалось оттолкнуться от дна и вынырнуть из воды.

Лачлан с покрасневшим лицом лежал у кромки воды и плакал. Жадно втягивая воздух, Софи подползла к малышу, взяла его на руки и прижала к груди, чтобы унять плач. Спотыкаясь, она пошла к стене дамбы. По пути она приложила ухо к спине ребенка, но не услышала никаких клокочущих звуков на вдохе, а значит, вода не попала в легкие. Прижимая малыша к себе, она вскарабкалась на стену дамбы, думая о том, что ей никогда не надоест смотреть на своего сына. На вершине она посмотрела вниз и увидела Криса, ползком следовавшего за ней.

Через несколько секунд Софи была рядом с ним.

– Крис, все в порядке. Смотри, он здесь и с ним все хорошо.

Крис поднял голову и посмотрел на ребенка. Слезы текли по его бледному, залитому кровью лицу. Софи положила Лачлана на траву, на уровне груди Криса, и тот смог обнять сына.

– Слава Богу, слава Богу!

– Ты ранен?

Крис повернулся, и Софи увидела рану в нижней части живота слева.

– Я не могу подняться.

Софи оторвала рукав от его перепачканной рубашки и плотно перевязала рану. Издалека донеслись звуки приближающихся сирен.

– Слава Богу! – снова повторил Крис, всхлипывая и прижимая Лачлана.

Софи наклонилась и поцеловала их обоих. Лачлан размахивал своими прекрасными маленькими пухленькими ручками и ножками, пока Софи ощупывала сына с ног до головы, сантиметр. за сантиметром, пытаясь найти на теле синяки, и следила, не появится ли на его лице гримаса боли при надавливании в каком-либо месте. Кажется что-то было не так с левой ручкой, но малыш свободно двигал ею Софи провела руками по головке, но обнаружила только царапину от разбитого стекла – никаких шишек, никаких порезов. На затылке возле шеи Софи заметила полоску коротко остриженных волос, словно ее пропустили во время недавнего бритья. Софи поцеловала их обоих.

– Слава Богу! – повторила она слова Криса и услышала звук выстрела.

Их осыпало пылью. Софи взглянула наверх и на стене дамбы увидела Би, мокрую и окровавленную. Дрожащими руками она наставила на них серебристый пистолет.

О боже, нет!

Крис заслонил своим телом Лачлана, а Софи ринулась вперед, на защиту своих мужчин. Крис прокашлялся и довольно громко сказал:

– Би, я знаю, что ты расстроена. Мама только сегодня рассказала мне о том, что произошло и что она сделала. Она поступила неправильно. Сейчас она сожалеет об этом.

Софи не сводила глаз с Би и видела, как напряглись ее пальцы, как побелели костяшки на них, и закрыла глаза.

Раздался еще один выстрел, и Софи почувствовала удар в бедро. Сначала она не почувствовала боли. По ноге потекла кровь, такая теплая в отличие от холода воды, в которой она промокла до нитки. Софи зажала рану рукой, но кровотечение не прекратилось. Казалось, звук сирен не становился ближе. Лачлан с изумлением посмотрел на нее.

– Мне очень жаль. Я не знал, что тогда так все получилось, – продолжал Крис, сжимая руку Софи. – Я понимаю, почему ты рассталась со мной, и искренне сожалею о том, что не проявил к тебе больше внимания.

Молчание Би казалось зловещим. Софи наблюдала за ней краем глаза, надеясь, что так ей удастся не спровоцировать Би на какие-либо неадекватные действия. Сирены стихли.

– Что я еще могу сказать? – тихо спросил Крис.

И тут дрожащим голосом заговорила Софи:

– Ты, должно быть, очень хорошая мать. Лачлан хорошо себя чувствует. Спасибо, что ты за ним ухаживала.

Софи было больно говорить это – ей хотелось выкрикивать оскорбления. Вдобавок пульсирующая боль в ноге усиливалась. Но она почувствовала, как Лачлан положил свою крохотную ручку ей на руку, видела, как Криє гладит ребенка по его маленькой лысой головке.

– Мы расскажем всем, как хорошо ты заботилась о ребенке, – продолжала Софи чуть не плача. – Мы сделаем так, чтобы они узнали об этом.

Би стояла на дамбе и Держала пистолет в вытянутых перед собой руках. Софи услышала визг тормозов – машины на большой скорости приблизились к холму.

– Бросай оружие на землю! – раздался чей-то голос. Би перехватила пистолет.

– Би, бросай оружие! – Софи узнала голос Эллы Маркони. – Немедленно брось пистолет!

Софи не могла отвести глаз от Би. Конец ствола напоминал круглое черное пятно, направленное прямо на нее. Прозвучал выстрел, и Би согнулась пополам, качнулась назад и исчезла за стеной дамбы.

Глава двадцатая

Суббота, 10 мая, 15:47

Софи лежала на носилках, дрожа всем телом, а тем временем одна женщина-парамедик ставила ей капельницу, а другая заворачивала Лачлана в теплое сухое одеяло. Женщина улыбнулась и протянула ребенка Софи, которая бережно уложила его рядом с собой, хотя ей и мешал прикрепленный к изрезанной осколками стекла руке пакет, со льдом. Ребенок зевнул и принялся сосать свой палец.

Рядом с Софи на другой каталке под капельницей лежал Крис с перебинтованным туловищем. Опираясь на локоть он передал Элле обгоревший клочок бумаги, найденный в доме, и они принялись обсуждать происшедшее. Дэннис записывал все в блокнот, переворачивая страницу за страницей. Софи заметила, как Элла, прочитав написанное на этом обгоревшем клочке, похлопала Криса по плечу.

Трое полицейских стояли на стене дамбы. Софи отлично знала, какая картина открывалась перед их глазами: мертвая Би с пулевым ранением в груди лежит у самого края воды, а рядом в мутной воде возле наполовину погруженной в воду «магны» с голубой ленточкой на антенне плавает тело Ангуса. Софи стало до боли жаль Сойера. Она уже подробно рассказала обо всем Элле, добавив, что осознает свою вину и примет любое наказание, которое ей назначит суд, даже самое суровое.

Парамедики подняли носилки, на которых лежал Крис.

– Дайте нам еще пару минут, – попросил он.

Софи посмотрела на своего мужа. С его лица уже вытерли кровь, и теперь он выглядел очень бледным, но в глазах появился блеск, которого Софи не видела вот уже несколько недель. Кончиками пальцев она погладила Лачлана по руке.

– Ты помнишь тот день, когда он родился? – спросил Крис.

Софи почувствовала, как к горлу подступает комок.

– Конечно, помню.

– За то, чтобы держать его на руках и смотреть в его лицо, можно отдать все на свете, – проговорил Крис.

– Все наши ошибки в прошлом, и не стоит ни о чем сожалеть, тогда мы только начинали новую жизнь и многому не знали цены.

Глаза Софи наполнились слезами.

– Именно это сейчас ощущаю и я, – согласился Крис, наклонился к Софи и поцеловал ее.

Она сжала его руку.

– Крис.

Он еще раз поцеловал Софи и посмотрел ей в глаза.

– Что?

Но как она могла это сделать? Как она могла произнести вслух такое, рассказать, что переспала с другим мужчи-. ной – мужчиной, который стрелял в ее мужа и украл их сына. Софи понимала, что если она это сделает, то больше никогда не увидит в глазах Криса блеска, который наконец-то вернулся к нему. Эта боль казалась невыносимой, но Софи знала: придется научиться жить с ней. Возможно, Крис был прав, когда говорил, что есть ситуации, в которых разговорами не поможешь.

– Что? – снова спросил Крис.

Софи ответила:

– Я тебя люблю.

Глава двадцать первая

Воскресенье, 11 мая, 2:10

Попав наконец-то домой, Элла открыла окно и облокотилась на подоконник. Ночь была прохладной, звуки дорожного движения с Виктория-роуд гулко разносились в холодном воздухе, а безоблачное небо озарял свет огней большого города. Устало зевнув, Элла прислонилась плечом к оконной раме и стала наблюдать за движением красно-зеленых огней одинокого самолета, устремившегося на север.

Расследование закончилось. Сегодня вечером Лачлан уснул в своей кроватке рядом с Софи в ее палате. Элла представила, как Софи качает кроватку и не выключает свет, потому что никак не может насмотреться на своего сына. Завтра ей предстоит операция на бедре. А где-то рядом, в соседней палате, лежит Крис. Он еще спит под действием анестезии после операции по извлечению пули из живота.

Би и Ангус, а точнее сказать, их тела находятся в морге больницы Госфорда, а утром, как только прибудет специальная машина, их перевезут в Глиб. И теперь никто не узнает, была ли Би беременна от Ангуса, когда ей пришлось сделать свой первый аборт, но только Крис не сомневался, что все было именно так. Элла подумала о том, какими сложными могут быть отношения между приемными братьями и сестрами. Будучи подростками, Би и Ангус потеряли ребенка, и это предопределило всю их последующую жизнь. Это была странная семья, так страстно желавшая завести своего собственного ребенка, что безуспешные попытки породили в их душах отчаяние и пробудили жажду мести.

Тело Сойера уже переправили в Глиб. Элла попыталась предугадать причину смерти, которую укажут в заключении о вскрытии, и какие обвинения предъявят Софи в связи с этим убийством. Если у Софи будет хороший адвокат, который сумеет убедить всех, что в момент убийства она находилась в состоянии аффекта из-за похищения ее сына, то, по расчетам Эллы, у нее есть реальный шанс избежать приговора на длительный срок, даже несмотря на подробное признание, сделанное ею в больнице.

Клочок бумаги, найденный Крисом, оказался частью графика дежурств. Там не было названия полицейского участка, но порядковые номера напротив фамилий «Уилсон» и «Бэтти» были обведены в кружок, а рядом от руки приписано «Сивик» и дата – 5 мая. Детективам из ударной группы «Страйк Форс Голд» придется поломать голову над тем, какая связь существует между этим клочком бумаги, найденным в машине Ангуса мешком с наличными и банковскими документами, подтверждающими открытие счетов на крупные суммы в зарубежных банках. Элле очень хотелось бы продолжить работу над этим делом, а не возвращаться к своей рутинной работе в пригороде, но разве могла она рассчитывать на то, что ей позвонят, особенно в свете последних событий, которые не могли не сказаться на ее репутации. Бедняга Эдман Хьюз мертв, к тому же Элла до определенной степени винила себя в смерти Роса, поскольку не смогла воспрепятствовать его убийству, совершенному прямо у нее на глазах. Им очень повезло, что удалось раскрыть это дело. И произошло это не благодаря их работе, а потому что Софи и Крис сами бросились в погоню за преступниками. Кроме того, Элла попала под следствие и должна была объяснить, почему она стреляла в Би.

Сегодня вечером следователи возвращаются в Сидней с ее пистолетом и стенограммой допроса ее самой, Дэнниса и других полицейских, присутствовавших на месте преступления, которые могли видеть, стреляла Элла в Би или нет. У всех взяли образцы крови для проведения тестов на наркотики и алкоголь. Впереди еще много допросов и тщательных расследований. Не один месяц уйдет на выяснение, были ли ее действия оправданными в той ситуации.

Что бы они ни решили, Элла не сомневалась, что поступила правильно. Она снова и снова прокручивала в уме события того дня. Поднявшись на вершину холма в своей машине, Элла увидела Би – та стояла на дамбе с пистолетом в руках и целилась в кого-то в траве. Подъехав ближе, Элла разглядела внизу Криса и Софи. Окровавленные, они сидели, тесно прижавшись друг к другу. Они были живы – и это самое главное. В тот момент Элла не знала, был ли с ними Лачлан. Уже потом Дэннис рассказал ей, как все произошло. Элла выскочила из машины буквально на ходу и, пока Дэннис возился с ремнем безопасности, побежала к дамбе по высокой траве. Она не помнила, как вытащила свой «глок», в памяти осталось лишь то, как она держала под прицелом Би и громко кричала:

– Бросай оружие! Немедленно брось пистолет?

Би даже не взглянула на нее. Элла непроизвольно вздрогнула, вспомнив, как эта женщина держала Филипсов под прицелом. В свете яркого солнца Элла увидела, отчетливо увидела, как пришла в движение рука Би, как напряглись ее мышцы, как раздался выстрел. Элла почувствовала толчок от отдачи и увидела, что Би упала. Она подбежала к Би и, увидев неподвижное тело у кромки воды, бросилась к Филипсам. Софи и Крис обнимали друг друга, смеялись и плакали одновременно, а между ними, уютно устроившись, лежал Лачлан. Крис взял малыша на руки и протянул его Элле. Вода каплями стекала с мокрой одежды ребенка и падала на нее, как капли священного Грааля. Малыш вздохнул и устало склонил голову ей на грудь. Он был жив, с ним все было в порядке. Они нашли его. От этой мысли у Эллы поползли мурашки по телу. Она подняла к небу глаза, полные слез.

Это…

Это так много значит в жизни.

Примечания

1

Группы по оказанию психологической помощи жертвам насилия.

2

Фешенебельный центральный район Сиднея.

3

Телефон «000» – в Австралии вызов полиции, пожарной службы, «скорой помощи» и других аварийных служб с любого телефона без монетки, а также с мобильного.

4

Наркан – сленговое название налоксона.

5

Электронная «лекционная доска» – вид конференц-связи, белая доска с поверхностью, чувствительной к нажиму, на которую, как на экран, проектор отбрасывает изображение с монитора компьютера; позволяет обмениваться информацией в режиме реального времени.

6

Telstra Corporation – ведущая австралийская компания в сфере телекоммуникаций и средств аудиовизуальной информации.

7

«Ampol» – австралийская нефтяная компания.

8

«Mills and Boons» – издательство в Великобритании, специализирующееся на любовных романах.

9

Мидазолам – снотворный препарат.

10

«Вулиз» (Wooiies) – разг. сокращение от «Вулворс» (Woolworth), названия сети супермаркетов.

Content

Кэтрин Ховелл
Безумие

Благодарность

Глава первая

Понедельник, 5 мая, 14:21

18:58

19:50

Глава вторая

Вторник, 6 мая, 4:10

5:05

9:35

Глава третья

Вторник, 6 мая, 10:45

11:50

15:00

Глава четвертая

Вторник, 6 мая, 18:35

19:00

Среда, 7 мая, 11:36

17:52

Глава пятая

Среда, 7 мая, 22:59

Четверг, 8 мая, 00:05

00:10

00:40

00:47

1:10

Глава шестая

Четверг, 8 мая, 1:20

1:45

1:47

2:29

5:00

Глава седьмая

Четверг, 8 мая, 6:41

7:00

8:00

Глава восьмая

Четверг, 8 мая, 8:10

8:12

9:03

9:45

Глава девятая

Четверг, 8 мая, 10:30

10:40

11:00

11:20

11:30

Глава десятая

Четверг, 8 мая, 11:50

11:59

12:20

14:15

14:35

15:17

Глава одиннадцатая

Четверг, 8 мая, 16:00

16:15

16:45

17:15

17:20

21:00

Глава двенадцатая

Пятница, 9 мая, 7:20

10:12

10:22

10:40

Глава тринадцатая

Пятница, 9 мая, 11:30

12:10

12:25

18:05

Глава четырнадцатая

Пятница, 9 мая, 18:22

19:30

20:12

21:07

Глава пятнадцатая

Суббота, 10 мая, 7:11

8:20

9:00

9:10

Глава шестнадцатая

Суббота, 10 мая, 9:50

10:15

10:20

10:25

10:35

Глава семнадцатая

Суббота, 10 мая, 10:53

12:15

12:33

12:40

12:45

13:05

Глава восемнадцатая

Суббота, 10 мая, 13:25

14:10

Глава девятнадцатая

Суббота, 10 мая, 14:24

Глава двадцатая

Суббота, 10 мая, 15:47

Глава двадцать первая

Воскресенье, 11 мая, 2:10

Примечания