Фрэнк Грубер

Бей ниже пояса, бей наповал

Глава 1

Все шло как надо, пока не разразилась буря.

Джонни раскинулся на кровати и читал раздел частных объявлений в утренней газете, а Сэм Крэгг стирал белье в ванной, когда зазвонил телефон. Джонни был уверен, что звонил не управляющий отелем, где они жили, мистер Пибоди, а кто-то другой. Он повернулся на бок и снял трубку аппарата.

— Вы уже слышали, мистер Флетчер? — зазвучал на том конце провода голос менеджера отеля Эдди Миллера. — По радио передали, что…

— По вашему радио? — перебил его Джонни. — Наше радио давно в ломбарде дяди Бена.

— Ваша лошадь пришла первой! — выпалил Эдди Миллер.

— Пурпурный Фазан? — быстро моргнув, спросил Джонни Флетчер.

— Он вырвался вперед в последний момент!

Джонни судорожно сглотнул:

— Каков выигрыш?

Эдди Миллер ответил.

Когда Джонни повесил трубку, из ванной вышел Сэм. В руке у него были носки, с которых стекала вода.

— Опять неприятности? — спросил он.

— Приготовься, Сэмми. Пурпурный Фазан выиграл… двести тридцать два доллара и сорок центов…

Крэгг издал такой рев, что чуть не задрожали стекла. От радости он несколько раз крутанулся на месте, потом швырнул мокрые носки обратно в ванную и вытер о себя руки.

— Чего же мы ждем? Пошли получать денежки! — закричал он.

Уже в коридоре Джонни надавил пальцем на перламутровую кнопку в стене и держал ее, пока дверцы лифта не открылись. Лифтер уже слышал новости.

— Поздравляю, — сказал он.

— Намечается вечеринка, — пообещал Джонни. — Приглашаю.

Они выскочили из лифта на первом этаже. Эдди Миллер направился к ним навстречу.

— Где мне найти букмекера Мори? — громко спросил Джонни.

Эдди Миллер вздрогнул и оглянулся через плечо.

— Тише, мистер Флетчер. Морис Гамильтон — наш бизнес-консультант, а не букмекер.

— Пусть так. Где он?

— Номер 1600. Постучите два раза, сосчитайте до трех, затем стукните еще три раза, — объяснил вполголоса Эдди Миллер.

— Черт возьми, — воскликнул Джонни, — прямо под самым носом у Пибоди?

Эдди Миллер пожал плечами и улыбнулся. Джонни и Сэм ринулись обратно в лифт.

— Я все слышал, — сказал лифтер и нажал на кнопку.

Когда до шестнадцатого этажа оставалось совсем немного, лифтер откашлялся и проговорил:

— Вот что, мистер Флетчер. Будьте там поосторожней.

Номер 1600 располагался в конце коридора. Из-за двери доносились голоса. Джонни постучал два раза, сосчитал до трех и стукнул еще три раза.

— Как во времена сухого закона, — заметил Сэм.

Дверь приоткрылась. Пара глаз с недоверием вперилась в Джонни.

— Мы от Эдди Миллера, — сказал Джонни.

Теперь дверь открыли полностью. Номер 1600 состоял из нескольких комнат. Первая комната, куда они попали, была спальней. Пройдя сквозь ванную, они очутились в гостиной, в центре которой располагался очень изящный складной стол для игры в кости. Вокруг него сидело около дюжины игроков.

Букмекер Мори бросал кости.

— Привет, Флетчер, — сказал он. — Я слышал новости по радио. Подожди минуту, сейчас я с тобой рассчитаюсь. Наша начальная ставка — четырнадцать долларов… — напомнил он играющим.

Со всех сторон на стол полетели деньги. Букмекер Мори собирал их и приговаривал:

— Я пас. Следующий ход.

Вскоре Мори отошел от стола, на ходу отсчитывая купюры:

— Двадцать, двадцать пять, тридцать.

Потом он протянул их Джонни со словами:

— Получи.

— Что это значит? — спросил Джонни. — Ведь Пурпурный Фазан выиграл двести тридцать два доллара.

— Правильно говоришь, — огрызнулся Мори, — но ты не застраховал свою ставку. Если бы застраховал, то получил бы шестьдесят, а не жалких тридцать.

По спине у Джонни пробежал холодок.

— Погоди-ка, что это ты мне говоришь? Пурпурный Фазан выиграл двести тридцать два доллара…

— Это на ипподроме. А я плачу не более тридцати долларов. Со страховкой — шестьдесят, — сказал Мори и удивленно добавил: — Ты всю жизнь ставишь деньги на разных кляч. Пора бы вызубрить наши правила.

— Я еще никогда не ставил на лошадь, которая выиграла бы двести тридцать два доллара! — воскликнул Джонни. — Эй, Сэм…

Мори схватился за левый лацкан пиджака.

— Послушай-ка, Флетчер, думаешь, у меня здесь спрятан бутерброд с ветчиной? Попробуешь выкинуть номер — загремишь в больницу. — Он зловеще улыбнулся. — Да и не будь у меня пушки, как ты думаешь, стал бы я принимать ставки, не имея надежных связей?

Джонни с трудом перевел дыхание и бросил взгляд в сторону игрального стола. Однако ни игроки, ни даже Сэм Крэгг не обращали никакого внимания на то, что происходило рядом.

В одной руке у Сэма были игральные кости, его пальцы осторожно перебирали их. Другой рукой он положил на стол пятидесятицентовую монету.

— Ставлю полдоллара.

— Шутишь, — сказал один из игроков.

Мори устремился к столу, оттолкнув Джонни плечом.

— Нельзя ставить меньше доллара.

Джонни последовал за Мори.

— Сэм ставит пять долларов, — заявил он и бросил на стол пятидолларовый банкнот.

Один из игроков, усатый толстячок с армейской стрижкой, бросил на стол купюру и сказал: «Кидай!»

Сэм бросил кости и крикнул:

— Семерка! — И потянулся за двумя пятидолларовыми купюрами.

— Сэм ставит десять, — объявил Джонни.

На стол легла десятка. Сэм схватил кости, потряс ими между ладонями и бросил на стол. На одной сразу выпала единица, а другая покружилась волчком и наконец остановилась шестеркой кверху.

У человека, ставившего против Сэма, вырвался стон:

— Я пропал.

— Не везет, — посочувствовал рядом сидящий.

— Ставлю двадцать, — азартно сказал Сэм Крэгг.

Кто-то положил на стол десятку, но игрок, пожаловавшийся на невезение, отодвинул деньги и заявил:

— Разрешите попытаться еще раз. Вот…

Он вытащил из нагрудного кармана сложенную бумагу, положил ее на стол и прихлопнул ладонью:

— Вот моя ставка.

— Ты что это придумал? — вмешался букмекер Мори. — Мы играем только на деньги.

— Это моя новая песня! — воскликнул проигравший. — Я — Вилли Воллер, меня все знают. Выйдет целых полмиллиона…

— Полмиллиона чего? — решил уточнить Джонни Флетчер.

— Дисков. Кто знает, как пойдет дело, — воодушевленно сказал Вилли Воллер и принялся убеждать Сэма Крэгга: — Ну, что вы скажете? Десять процентов от продажи против ваших двадцати долларов…

— Не задерживай игру! — прикрикнул на него букмекер Мори. — Вот… — И он положил на стол двадцать долларов. — Ставки сделаны — бросай!

Сэм кинул кости. Выпало «пять» и «шесть».

— Три подряд, — застонал песенник Вилли Воллер. — Но ему не выиграть в четвертый раз. Мне бы еще попытку! Пятьдесят процентов дохода против сорока долларов…

— Ты проигрался, молокосос! — сердито сказал букмекер. — Проваливай отсюда!

В этот момент Сэм взял бумагу, развернул ее и прочел:

— «Фруктовая ириска». Э-э-э… А мне нравится.

— Пятьдесят процентов за сорок долларов! — крикнул Воллер.

Сэм остановился в нерешительности, и тут вмешался Джонни:

— Не глупи, Сэм. Попридержи тридцать пять долларов и поставь пять…

— Я все же рискну, — ответил Сэм и добавил со знанием дела: — Только не пятьдесят процентов, а все целиком. Права на песню против сорока долларов.

Джонни обошел вокруг стола, выхватил у Сэма листок и взглянул на текст:

— «Фруктовая ириска». Ты что, спятил, Сэм?

— Бросай! — решился отчаявшийся песенник.

Джонни рванулся было отстранить руку Сэма, но поздно: кости полетели на стол и, отскочив от барьера, застыли в комбинации… четыре и три!

— Так тебе и надо, — подвел итог букмекер Мори.

Вилли Воллер выхватил у Джонни листок со словами и, достав откуда-то дешевую шариковую ручку, принялся покрывать каракулями верх страницы.

— Чтобы все было по закону, — заявил он и принялся бубнить: — В благодарность за неоценимую услугу я передаю все права на указанную песню, «Фруктовая ириска»… — Воллер остановился и поднял глаза: — Кому?

— Сэму Крэггу, — подсказал Сэм.

— Сэму Крэггу. Подпись: Вилли Воллер, — закончил он. Затем, собравшись с духом, сказал: — Она твоя, приятель. Только обещай мне, что когда разбогатеешь и купишь «роллс-ройс», дашь мне его потрогать.

— Ладно, ладно, — заторопился куда-то букмекер Мори, — не задерживай игру. Что ставишь, счастливчик?

Сэм нахмурился:

— Я больше ничего не ставлю. Не хочется испытывать судьбу.

Он взял со стола лежавшие там сорок долларов. Мори дотронулся ладонью до его лба и объявил:

— Бросает играть после четырех выигрышей подряд.

— Он имеет право закончить игру, когда захочет, — угрюмо возразил Джонни Флетчер. — Иди, Сэм. Я догоню тебя через несколько минут.

Сэм спрятал деньги:

— А ты не собираешься уходить?

— Не беспокойся, мы играем по правилам. Иди, иди…

Когда Джонни, насвистывая что-то веселенькое, вернулся в комнату 821, Сэм как раз заканчивал развешивать белье. Он вышел из ванной и вопросительно уставился на приятеля:

— Ты все же играл?

Сделав вид, будто не расслышал вопроса, Джонни спросил:

— Где песня?

Сэм указал на кровать и повторил:

— Я спросил тебя: ты играл после того, как я ушел?

Джонни Флетчер взял с кровати лежавший там текст песни и, глядя в него, стал декламировать:

— «Фруктовая ириска»:

Я люблю фруктовые ириски, фруктовые ириски,

Липкие и сладкие, липкие и сладкие

Фруктовые ириски.

— Ты продул, — с горечью заявил Сэм. — Ты проиграл деньги, которые выиграл на скачках.

— А сегодня был неплохой день, Сэм, — с внезапной радостью сказал Джонни. — У нас на двоих сорок долларов и в придачу новенькая песня.

— А как быть с платой за номер?

— Мы задолжали только за одну неделю, — сказал Джонни, пожав плечами, — а Пибоди не станет упорствовать еще в течение целой недели.

— Лучше бы деньги остались у нас;

— Однако сейчас только три часа. У нас еще уйма времени, чтобы сбегать к Морту Мюррею, взять в кредит несколько книг и выступить с парочкой представлений. Лишняя сотня нам не помешает, как ты думаешь?

— Вот это дело, Джонни, — просиял Сэм Крэгг. — Нагуляем себе аппетит, затем съедим отличный обед и под завязку посмотрим фильм…

Сэм поставил на тротуар картонную коробку с книгами, открыл ее. Снял куртку, положил ее на коробку. Затем снял рубашку и бросил ее на куртку.

Сэм был великолепен. Упругий живот, сильные плечи и руки — ни одного лишнего грамма. Его бицепсы были тверды как гранит, а грудная клетка — неимоверных размеров. Обмотав себя до уровня груди железной цепью, он сделал резкий выдох. Затем завязал цепь узлом в виде восьмерки.

Рядом начали останавливаться прохожие. Решив, что пора, Джонни воздел руки к небу и начал вещать:

— Подходите ближе, друзья! Сейчас вы увидите демонстрацию силы и здоровья, каких раньше никогда не видывали. Это великолепное тело принадлежит сильнейшему человеку в мире, Крошке Самсону. Сейчас вы увидите, как он разорвет огромную цепь на своей груди. Это невозможно, скажете вы. Конечно невозможно. Даже сильнейшая лошадь першеронской породы не справилась бы с такой цепью. Посмотрите на него, друзья, взгляните на его замечательное тело! Вы не поверите, что наш здоровяк был когда-то слабым юношей, который весил всего сорок килограммов. Три года назад, дамы и господа, когда я впервые встретил его, он страдал частыми ангинами, мигренью, астмой и артритом. Всего за три года он превратился в силача, в сто килограммов. Вы спросите, как произошло такое чудо? Я вам отвечу. Наш герой был так слаб и немощен, что ему нечего было терять. Поэтому он доверился мне. А я воспользовался секретными рецептами, которые мой покойный дедушка узнал от индейцев племени ацтапачи. Вы же, наверно, знаете, что индейцы ацтапачи — непревзойденные образцы физического развития. Мой покойный дедушка когда-то спас жизнь великого вождя Коко Ум Паче Маджа, и в благодарность за это великий вождь Маджа сделал моего дедушку кровным братом племени. Он открыл ему древнейшие тайны индейцев ацтапачи. Мой дедушка передал эти секреты мне, а я использовал их во время тренировок нашего героя… А сейчас сильнейший человек на Земле, Крошка Самсон, попытается разорвать эту огромную цепь, которую выковали лучшие кузнецы промышленного гиганта — компании «Юниверсал айрон энд стил…»

— Поторопись, Джонни. Полиция… — прошептал Сэм.

— Готов ли ты, Крошка Самсон? — гремел голос Джонни.

Сэм Крэгг присел, выдохнув из легких весь воздух, и начал медленно подниматься, судорожно хватая ртом «озон» нью-йоркских улиц. Мускулы его груди стали распирать цепь, а он все продолжал набирать воздух в легкие.

И цепь лопнула! Одно из звеньев за спиной Сэма вдруг разошлось, и цепь упала к его ногам. Джонни испустил ликующий вопль:

— Друзья, Сэм победил! Он разорвал цепь, с которой не справилась бы даже лошадь, силой своих мускулов и силой своей воли. А теперь, друзья, разрешите представить вам книгу, где написана вся правда… Здесь собраны все секреты индейцев ацтапачи, которые за три года превратили слабого юношу в человека, который стоит перед вами. И сколько же стоит эта удивительная книга? Двадцать долларов? Нет! Десять? Да нет же. И даже не пять! А всего каких-то два доллара девяносто центов. Подходите! Строго по одному экземпляру на руки…

Схватив в обе руки по нескольку книг, Джонни принялся раздавать их стоявшим вокруг зевакам, которые собрались возле молодых людей.

— Купите книгу в подарок своему другу, мадам, — тараторил Джонни, — и он станет таким же сильным, как Крошка Самсон. Спасибо. Без сдачи. Десять центов — налог на продажу. А вы, сэр, избавитесь от лишнего веса, укрепите мускулы. Спасибо… Теперь вы, сэр…

В это мгновение шум автомобилей был перекрыт полицейским свистком.

— Надо же, как не везет, — простонал Сэм.

Он подхватил куртку с рубашкой и крикнул:

— Джонни, полиция…

Джонни обернулся и увидел бежавшего к ним слугу закона в голубой форме. Всучив какой-то женщине последнюю из оставшихся в его руках книг, он выхватил у нее три доллара и бросился вслед за Сэмом, который уже удирал по Четырнадцатой улице.

Пробежав квартал, они остановились. Сэм напялил на себя одежду, а Джонни принялся считать выручку:

— Двадцать один, двадцать два, двадцать три… Черт, если бы тот коп подождал секунд тридцать, я бы отхватил еще десятку…

— Все книги пропали, Джонни! — воскликнул вдруг Сэм. — Тридцать пять… нет — тридцать семь книг!

— Сэм, у Морта Мюррея еще много книг, — спокойно и весело сказал Джонни. — Завтра мы дадим ему десятку и возьмем еще коробку, а может, и две…

— В таком случае я бы сейчас не отказался от большой кружки холодного пива, — подумав, ответил Сэм.

— Я тоже, — заметил Джонни, а помолчав немного, добавил: — И даже от двух бы не отказался. Пойдем-ка на Таймс-сквер. Я люблю пиво, что подают в «Далекой тропе».

Глава 2

«Далекая тропа» была маленькой грязной забегаловкой, где с недавних пор стали давать представления: страдающий ревматизмом тапер бренчал по вечерам на карликовом пианино. Забегаловка расположилась рядом с отелем на Сорок пятой улице, а пиво там стоило всего четверть доллара за кружку.

Войдя в заведение, Джонни и Сэм направились прямо к бару.

— Две кружки лучшего пива, — заказал Джонни бармену.

— Эй, посмотри-ка… — удивленно воскликнул в этот момент Сэм Крэгг.

У середины стойки сидел тот самый усатый, коротко стриженный автор Вилли Воллер. Видимо, проиграв в кости свою песню, он пытался хорошенько напиться.

Однако он был не так уж пьян, поскольку узнал Джонни и Сэма и подсел к ним.

— Послушайте, — начал Воллер, — вы заполучили товар на миллион за какие-то паршивые сорок долларов.

— Да? — удивился Джонни. — А за сколько ты продал свою последнюю песню?

— Не важно, — отрезал тот. — «Фруктовая ириска» — моя лучшая вещь. Здесь есть и мелодия, и ритм, и слова. Да, приятель, какие слова!

— Ты про слова, или, как ты их еще зовешь, — стихи? — с издевкой сказал Джонни и процитировал: — «Я люблю фруктовые ириски, фруктовые ириски, липкие и сладкие, липкие и сладкие фруктовые ириски». Да недоразвитый ребенок напишет лучше.

— Вы не ощущаете ее, — вскричал Вилли Воллер. — Главное — не что говорится, а как. И ритм, ритм! Вот что важно.

Он отставил рюмку с недопитым виски и начал выстукивать ритм ладонями по стойке из красного дерева. Затем он запел:

— Я люблю фруктовые ириски, фруктовые ириски, липкие и сладкие, липкие и сладкие фруктовые ириски.

Шагах в пяти от них тапер-ревматик начал что-то бренчать на своем пианино. Получалось неплохо, а главное — громко, так что Вилли Воллер бросил упражняться в вокале, показал дрожащей рукой в сторону инструмента и его мучителя и крикнул:

— Послушайте его, разве это музыка?

— Он хотя бы не напрягает связки, — громко сказал Джонни, стараясь заглушить металлический стон пианино.

— Такая музыка ушла вместе с Робертом Ли! — крикнул в ответ Вилли Воллер. — Это — старье, приятель. Песня завтрашнего дня — «Фруктовая ириска». У нее есть ритм, настоящий ритм. Музыканты взвоют от восторга.

— От восторга взвоют все соседские кошки, — ответил Джонни.

Вилли Воллер бросил на Флетчера уничтожающий взгляд:

— Ну ты отстал, парень.

Затем он решительно вытащил из нагрудного кармана сложенный лист бумаги и заявил:

— Сейчас я покажу, как она звучит по-настоящему…

— Постой, — воскликнул Сэм, — это моя песня!

Он попытался выхватить бумагу у песенника из-за спины Джонни, но Воллер увернулся.

— Это только копия. Оригинал у тебя… — извиняющимся тоном произнес он.

Подхватив рюмку с виски, он направился к пианино. Отклонившись от курса сначала вправо, затем влево, он все же сумел достичь места назначения. Протянув ноты таперу, Воллер сказал:

— Сбацай-ка это на своем инструменте. Играй, играй!

Тот просмотрел сочинение, промычал себе под нос несколько нот и положил листок на пюпитр.

— Я рядом, — приободрил его Вилли Воллер.

Тапер заиграл. Воллер шлепнул ладонью по крышке инструмента и воскликнул:

— Быстрее, быстрее, ритм давай!

Тапер вошел в раж, а Вилли Воллер запел:

Я люблю фруктовые ириски, фруктовые ириски,

Липкие и сладкие, липкие и сладкие фруктовые ириски…

Затем он стукнул кулаком по крышке еще раз и снова крикнул:

— Ритм, ритм!

Допив остаток виски, он небрежно отодвинул рюмку.

— Давай сначала!

Вдруг лицо его перекосилось, и он схватился за сердце. Пошатнувшись, песенник пронзительно вскрикнул и рухнул на пол. Тапер, взяв было аккорд на басах, тут же перестал играть. Его взгляд теперь был прикован к человеку, растянувшемуся на полу.

Сидевший за стойкой Сэм пояснил:

— Так падают только от виски.

Джонни соскочил со стула, быстро подбежал к пианино, склонился над Вилли Воллером и посмотрел ему в лицо. Через мгновение, подняв глаза на Сэма, Джонни удивленно объявил: «Он мертв!»

Глава 3

Вилли Воллер отправился к праотцам вскоре после того, как часы пробили половину пятого. Десять минут седьмого у лейтенанта Тарга из отдела убийств наконец нашлось время, чтобы поговорить с Джонни и Сэмом. К этому времени патологоанатомы уже осмотрели тело Вилли Воллера, а полицейские все сфотографировали под разными углами, осмотрели и задали множество вопросов. Полчаса они мучили вопросами бармена, а теперь лейтенант Тарг решил, что настал черед Джонни и Сэма.

— Кроме покойника, из посетителей здесь были только вы? — начал Тарг.

— Ага, — сказал Джонни, — и убийца здесь тоже был.

— Какой убийца?

— Тот, кто подсыпал цианид в виски.

— Какой цианид?

— У меня есть уши, — обиделся Джонни. — Я хорошо слышу. Доктор сказал вам, что Воллер отравился цианидом.

— Хорошо, хорошо, — примирительно сказал Тарг. — У вас есть уши. Большие уши. И вы ими внимательно слушали. А вы не слышали, может, кто-то мне сказал, что это было убийство?

— Конечно убийство, а что же еще?

— Например, самоубийство.

— Меня не обманешь! — разозлился Джонни. — Если бы вы здесь присутствовали, наверняка бы поняли, что это не самоубийство. Не похоже, что он решил свести счеты с жизнью.

— Допустим, — согласился лейтенант Тарг, — это было убийство, а вы с приятелем были в это время единственными посетителями.

— Но-но! — Поднявшийся с места Сэм явно почувствовал тревогу.

Джонни остановил его быстрым движением руки.

— Нет, мы были не одни, — твердо сказал он лейтенанту полиции. — В конце стойки сидел еще один человек…

Лейтенант Тарг пристально посмотрел на Джонни и перевел взгляд на бармена:

— Это правда?

Бармен встрепенулся:

— Да, здесь сидел один тип, когда они вошли, но он ушел до того, как Воллер отдал концы.

— Но после того, как Воллер взял рюмку и оказался у пианино, — вставил Джонни.

— Подождите, — сказал полицейский.

Он подошел к инструменту, где на стуле, угрюмо нахохлившись, сидел тапер, и обратился к нему:

— Вы все время сидели лицом к двери…

— Да, — перебил его тапер, — но я не помню, кто…

— Так вспомните! — рявкнул лейтенант.

— В конце стойки действительно кто-то сидел, — неуверенно начал тапер. Он поискал кого-то глазами за спиной лейтенанта Тарга. Джонни Флетчер быстро повернул голову и увидел, как бармен сделал какое-то движение рукой.

Джонни тут же подскочил к стойке и ткнул бармена пальцем в грудь:

— Не подсказывай!

— Я отгонял муху, — смутился бармен.

Лейтенант Тарг мгновенно оказался рядом:

— Я все слышал.

— Тот тип даже близко ни к кому не подходил, — испуганно пролепетал бармен, — а ушел он, когда они запели.

— Напряги свои мозги еще разок, — угрожающе сказал лейтенант. — Ведь ты его знаешь.

— Не знаю, — всполошился бармен. — Я видел его раз или два, но никогда с ним не заговаривал. Посетители в мои дела не лезут, а я в их дела не встреваю…

Детектив вернулся к пианино и спросил тапера:

— А вы его видели?

Взгляд пианиста метнулся было опять в сторону бара, но он заметил суровое выражение лица детектива и сознался:

— Тот тип приходил сюда несколько раз, но Мэт прав, он никогда ничего не говорил. Сидел он всегда у края стойки. Сидит, бывало, там и ни с кем не разговаривает. Только раз, правда, он сказал…

— Что?

— Я сидел слишком далеко и ничего не слышал, — покачав головой, произнес пианист.

Лейтенант снова подошел к бармену:

— Что он сказал?

— Было это на прошлой неделе, — с мрачным видом признался бармен. — Сидел он здесь и тоскливо пил пиво из кружки. Тут кто-то зашел и поздоровался с ним…

— Как он его назвал?

— Никак. Тот ничего больше не сказал, но похоже было, что они знакомы.

— Но как он к нему обратился?

— Я пропустил мимо ушей, — помрачнев еще больше, заявил бармен. — По-моему, он назвал его Ник или, может быть, Дик.

— Значит, он сказал «привет, Ник» или, может быть, «привет, Дик». Кое-что мы выяснили. Теперь постараемся выяснить еще немного. Ник или Дик сюда часто приходит?

— Нет, нет, — запротестовал бармен, — он заходил сюда всего раза два или три.

— Вы сначала сказали, что раз или два.

— Ну, может быть, два или три раза, не знаю…

— Послушайте, лейтенант, — оживился вдруг Джонни, — становится поздно. Я пригласил даму на обед, так что если я вам больше не нужен…

Лейтенант обернулся к Флетчеру:

— Ваше участие может потребоваться на слушании дела. Я запишу ваши имена и адреса.

— Джонатан Флетчер, — сказал Джонни, — а моего приятеля зовут Сэм Крэгг.

— Он сам умеет говорить, — прервал его лейтенант, — пусть сам мне скажет.

— Конечно, капитан, — вставил Сэм. — Меня так и зовут, Сэм Крэгг, на конце два «г».

— А, да ты еще и грамотный…

— Я умею читать, писать и считать, — резко ответил Сэм. — Можете проверить. Я даже умею делить в столбик.

— Проверим, насколько ты силен в арифметике, — сказал детектив. — Из каких цифр состоит номер улицы, где ты живешь?

— Четыре и пять, — быстро ответил Сэм.

— А, вы оба здесь близко живете?

— Второй дом отсюда. Отель «На Сорок пятой».

Лейтенант вопросительно взглянул на бармена, и тот кивнул, пояснив:

— Они иногда заходят сюда выпить по кружке пива. Кружка пива, орешки и картофельные чипсы, сколько смогут съесть.

— И бесплатное представление, — проворчал тихо Джонни. — Вокал и… убийства.

На прощанье он шутливо отдал лейтенанту честь:

— Продолжайте, командир.

Как только они вышли из бара, Сэм прямо взорвался:

— До чего дошло: не успеешь выпить пива, как попадаешь в историю.

— Да, денек был не из легких, — согласился Джонни. — Мне самому хочется немного отдохнуть.

— А как же обед? — Сэм явно был расстроен. — Я хочу есть. А кино, куда мы собрались идти?

Джонни остановился и покачал головой:

— Я совсем устал. Закажу-ка я сандвич прямо в номер, скину туфли и как следует расслаблюсь…

— Но я голодный, Джонни! — не унимался Сэм. — Я сейчас готов умять поросенка!

— Тогда действуй, Сэм. Деньги у тебя есть. Закажи себе большой кусок жареного мяса, а потом отправляйся в кино. А я пойду отдохну…

— И ты не против, Джонни, чтобы я один…

— Нет. И потом, мне нужно подумать. Те сорок долларов, что мы получили, не удастся растянуть надолго. Кстати, выдай мне несколько долларов на сандвич.

— А где же деньги от продажи книг?

— Я отложу их на черный день.

Сэм полез в карман и достал оттуда выигранные купюры. Прищурившись, он посмотрел на Джонни:

— Пяти долларов хватит?

— Как скажешь, Сэм, — печально улыбнулся его приятель. — Ведь это твои деньги.

Сэм сунул ему в руку двадцатидолларовую бумажку.

— Половина из них твоя. Пятьдесят на пятьдесят, всегда и во всем.

— Приятного вечера, Сэм, — улыбнулся Джонни и пошел прочь.

Некоторое время Сэм стоял на улице, морща лоб, как будто пытаясь что-то понять. Затем его глаза остановились на сиявшей вывеске ресторана напротив. Лицо его просветлело, и он стал пробираться на другую сторону улицы сквозь поток машин.

Джонни Флетчер вошел в отель «На Сорок пятой» и направился к лифтам, как вдруг заметил менеджера Эдди Миллера, который направлялся в сторону аптеки, находившейся внутри отеля.

Джонни последовал за ним, зайдя в аптеку в тот момент, когда Эдди Миллер присел у фонтанчика. Тут Эдди увидел Джонни и приложил руку к козырьку фуражки.

— Сплошные неприятности, — начал он.

— У кого?

— Я видел Мори Гамильтона, — доложил Эдди Миллер, быстро оглянувшись по сторонам. — Он сказал, что вы проиграли все деньги, которые принес вам Пурпурный Фазан.

— Да, я потерял на этом немного долларов, — признался Джонни. — А он рассказал тебе о Сэме?

Эдди Миллер безуспешно попытался спрятать довольную улыбку.

— Да, он говорил, что мистер Крэгг выиграл права на песню у битника с четвертого этажа.

— Как, Вилли Воллер жил… живет здесь? — удивился Джонни.

— Он остановился здесь недели две назад, — ответил Эдди Миллер и внимательно взглянул на Джонни. Тот встал, повернулся и пошел к стенду с газетами.

Он снял с полки журнал «Боливар», подошел к кассе, недалеко от которой сидел Эдди Миллер, и достал двадцатидолларовую купюру, чтобы расплатиться.

— Пятьдесят центов, — сказал продавец и стал отсчитывать сдачу. Глаза Эдди Миллера неотрывно следили за всей этой операцией. Получив деньги, Джонни чуть было не прошел мимо Эдди Миллера, но потом остановился.

— В каком номере поселился Вилли Воллер? — спросил он, пересчитывая сдачу.

Глаза Эдди Миллера продолжали пожирать банкноты.

— В четыреста четырнадцатом, — машинально ответил Эдди.

Джонни вытянул из пачки доллар и протянул его Миллеру:

— Спасибо, Эдди.

— Вам большое спасибо, мистер Флетчер, — отозвался Эдди Миллер.

Глава 4

Поднявшись на лифте до восьмого этажа, Джонни не пошел в номер 821, а повернул направо. Выйдя на лестницу, он спустился на четыре пролета вниз и очутился на четвертом этаже.

Подходя к номеру 414, Джонни нащупал в своем кармане два ключа и вынул один из них — универсальный, открывавший все замки отеля. У Джонни Флетчера и раньше были неприятности с мистером Пибоди, поэтому он и обзавелся отмычкой для страховки.

Ключ легко повернулся в замке номера 414, и Джонни тихо проскользнул в комнату. В ней было темно, но он легко нащупал выключатель и зажег свет.

Номер походил на 821-й, но был уже на полметра и к тому же одноместный. Кроме кровати в номере стояли комод и стул.

Джонни сразу же направился к комоду. В его верхнем ящике лежали только туалетные принадлежности, несколько пар носков и немного грязного белья. Во втором ящике обнаружились три или четыре чистые рубашки, шорты и еще носки. Кроме того, там было несколько писем, адресованных Вильяму Воллеру, проживающему в отеле на Сорок пятой улице в Нью-Йорке. На почтовом штемпеле значился город Вэйверли, штат Айова, и обратный адрес был таков: мясная лавка Воллеров в Вэйверли, штат Айова.

Джонни вынул из конверта письмо, которое, судя по дате, было написано совсем недавно, и развернул его. Вверху на дешевом бланке значилось:

Мясная лавка Воллеров. Свежие мясо и колбаса. Гор. Вэйверли, штат Айова.

Ниже неровным почерком было написано:

«Дорогой сынок!

Твой год подошел к концу. Так как ты все еще хочешь сочинять песни, твоя мать считает, что я должен позволить тебе остаться еще на шесть месяцев, но я не знаю, где мне найти на это денег. Дела в лавке идут неважно. Мне пришлось нанять работника на твое место, поэтому у нас финансовые трудности. Если ты настаиваешь на Нью-Йорке, я не смогу посылать тебе больше денег. Тебе придется самому зарабатывать на жизнь. Извини за прямоту, но я думаю, тебе лучше вернуться домой, приняться за работу в лавке и забыть всю эту писательскую деятельность.

Твой отец, Джозеф Воллер».

Джонни покачал головой и сунул письмо обратно в конверт. Потом он окинул номер взглядом и заметил приоткрытую дверцу стенного шкафа. Подойдя ближе и распахнув дверцу, он увидел внизу потрепанный чемодан. Вверху висел неглаженый костюм и плащ. Открыв чемодан, Джонни обнаружил там старые носки и пару изорванных рубашек.

Обстановка в комнате ничем не выдавала рода занятий Вилли Воллера. Нигде не было видно ни бумаг, ни каких-либо записей, никаких других признаков успеха или провала песенника.

Джонни растерянно стоял посреди комнаты, тупо уставившись на старый комод. Внезапно раздался телефонный звонок.

Джонни чуть не подскочил от неожиданности. Ничего не соображая, он сначала кинулся к двери, но затем что-то заставило его вернуться назад, подойти к телефону и поднять трубку.

— Вилли? Я весь день пыталась найти тебя… Алло, Вилли? — Из трубки раздался женский голос.

— Кто это? — спросил Джонни.

— А как ты думаешь? — возмутился голос, но затем спросил: — Это номер 414?

— Да, — быстро ответил Джонни, — но Вилли здесь сейчас нет.

— А что вы делаете в его комнате?

— Поверите ли? Жду трамвай! — съязвил Джонни, но тотчас же смягчился. Ему пришло в голову, что звонившая женщина очень скоро может узнать горькую правду, поэтому он быстро добавил: — Извините меня. Я не хотел грубить. Боюсь, что с Вилли произошел несчастный случай…

— Что? — закричала женщина. — Он… он заболел?

— Хуже, — сказал Джонни, — он умер…

Из трубки донесся пронзительный вопль, и связь прервалась.

Джонни повесил трубку, мысленно обругав себя. Он оглядел комнату в последний раз и пошел к выходу. Проходя мимо ванной, единственного места, которое он еще не осмотрел, Джонни решил заглянуть вовнутрь.

Там, в корзине для мусора, лежала какая-то газета. Присев на корточки, Джонни понял, что это журнал, посвященный шоу-бизнесу, очень похожий на обычную газету. Джонни вытащил журнал из корзины, вышел из номера и поспешил к лестнице.

Добравшись до восьмого этажа и войдя в свой номер, Джонни сел на стул и развернул журнал. То был ведущий журнал в области шоу-бизнеса и назывался «Шоумен».

Первый раздел был посвящен кино. За ним следовало несколько полос на темы радио и телевидения, затем театральные новости и, наконец, раздел музыкальных новостей. На первой же странице этого раздела зияла небольшая прямоугольная рваная дыра. Причем тот, кто сделал эту дыру, явно заботился об исчезновении куска текста чуть шире одной колонки и в высоту — сантиметров десять.

Джонни прочел несколько статей на этой странице, покачал головой, отложил журнал в сторону и вышел из комнаты.

Он спустился к киоску и купил свежий выпуск «Шоумена». В вестибюле отеля Джонни уселся на первый попавшийся стул и открыл журнал на испорченной полосе. Нужная ему статья начиналась так:

«Оглушительный успех песенки про леденцы. Эл Доннелли снова на вершине успеха. Его последняя пластинка „Я люблю леденцы“ может стать хитом сезона. Она оказалась популярнее, чем его последний альбом „Домик на холме“.»

Дальше говорилось о большом успехе Эла Доннелли в шоу-бизнесе. Джонни дочитал заметку и теперь сидел в раздумье, уставившись на нее. Он даже не услышал, как к нему подошел Эдди Миллер.

— Знаете, что случилось с вашим знакомым? — вывел его из раздумья Эдди.

— Вилли Воллер?

— У него в номере полиция. Он того, приказал долго жить, — продолжал Эдди.

— Он умер здесь, в отеле? — притворился удивленным Джонни.

— Нет, в забегаловке по нашей улице — в «Далекой тропе», — сказал Эдди и, сделав серьезное лицо, добавил: — Я слышал, как один из полицейских сказал Пибоди, что это похоже на убийство.

Джонни заметил, что умное лицо менеджера выражало озабоченность, и удивленно покачал головой:

— Он мне казался совсем безобидным парнем.

— А как сегодня прошла игра?

— Воллер все проиграл. Я тоже.

— Но Сэм Крэгг выиграл.

— Когда Мори не было в игре, — угрюмо сказал Джонни. — Мы с ним поспорили…

— О чем?

— Пурпурный Фазан выиграл двести тридцать два доллара, а мне досталось только тридцать.

— Все верно. Это потому, что вы не внесли страховку.

— Значит, принято платить страховку?

— А иначе как букмекер будет делать деньги?

— Теперь буду ставить только на ипподроме, — заявил огорченный Джонни.

— А вот это не по мне, — увлеченно заговорил Миллер, — я люблю лошадей, но играю только по таблицам. Я выбираю лошадей и ставлю на них по таблицам. Еду на ипподром, слушаю там разговоры, изучаю экран тотализатора и обычно ставлю зараз на две или три лошади. В последний раз я поставил сразу на четыре. Три из них выиграли по небольшой сумме, но заплатил я все равно больше, чем выиграл. Теперь ставлю только через букмекера.

— Ну и как?

— Все равно проигрываю, но не так много, как раньше. — Внезапно Эдди осекся и протяжно присвистнул от восхищения. — Вы только на нее взгляните.

Джонни тоже заметил очаровательную блондинку, бежавшую от двери к стойке портье. Работавший в вечернюю смену клерк расплылся в довольной улыбке, которая, однако, сменилась испугом, когда девушка, наклонившись к нему, о чем-то оживленно заговорила.

Джонни поднялся с места.

— До скорого, — бросил он Эдди Миллеру и тоже отправился в сторону стойки.

Блондинка вдруг повернулась и так же быстро помчалась обратно к двери. Джонни последовал за ней. Она ловко проскочила сквозь вращающуюся парадную дверь и подбежала к стоявшему у тротуара такси. Джонни выскочил из отеля за ней.

— Клуб «Восемьдесят восемь клавиш», — бросила девушка, открывая дверцу.

Через мгновение такси отъехало. Джонни вернулся в отель и тут же натолкнулся на Эдди Миллера.

— Вот это женщина! — протянул посыльный. — Не думал, что этот битник на такое способен.

— Какой битник? — удивился Джонни.

— Воллер. Это была его девушка.

— Она назвала свое имя?

— Ждите! — хитро улыбнувшись, ответил Эдди Миллер. Он озабоченно поджал губы и пожаловался: — Пока ждешь случая, другие могут занять твое место.

Из лифта показался лейтенант Тарг. Джонни поспешно сказал Эдди: «Пока!» — и снова прошел сквозь вращающуюся дверь на улицу.

Быстро пройдя на стоянку такси, он сел в первую попавшуюся машину и приказал водителю:

— В клуб «Восемьдесят восемь клавиш».

Глава 5

Клуб «Восемьдесят восемь клавиш» располагался на Пятьдесят третьей улице. До этого он назывался клубом «Пятьдесят три», да и раньше менял название не раз. Одни владельцы клуба разорялись, другим пришлось его продавать, чтобы рассчитаться с долгами. Но в далеком прошлом кому-то из них все-таки удавалось получать некоторую прибыль.

Теперь клуб украшали два пианино цвета слоновой кости и крохотная сцена для танцев. Из посетителей здесь чаще всего бывали молодые люди, хотя иногда и захаживали бородатые мужчины в возрасте и высокие стройные дамы, одетые в странные наряды. Кроме столов, в зале клуба помещались также и кабинки.

Джонни направился к длинной стойке, за которой сидело не меньше четырех бородатых посетителей. Справа от него оказался мужчина с длинной бородой, слева же дама со свисающими на лоб локонами курила сигарету, вставленную в длиннющий мундштук. Заметив Джонни, дама достала лорнет и осмотрела его с ног до головы, словно пытаясь что-то отыскать в его внешности.

— Привет, — сказал ей Джонни.

Дама смотрела через лорнет теперь прямо в лицо Джонни:

— Мы знакомы?

— Мы встречались на вечеринке у Слотки.

— Слотки, Слотки… — напряглась дама, — никак не вспомню.

— В Виллидже, — подсказал Джонни.

— Ах да, в Виллидже. — Она внезапно опустила лорнет и продолжила: — В Виллидже всегда много вечеринок.

— Там не проживешь без них.

К Джонни подошел бармен:

— Что будете пить?

— Кружку пива, — заказал Джонни.

— Что?

— Пиво.

— Не понял.

— Пиво. Может, знаете, бывает еще в бутылках.

Бармен оскалил зубы:

— Я еще не созрел для шуток. Снова спрашиваю: что будете пить? Виски со льдом, скотч с содовой или мартини?

— Джо, подай ему то, что пью я, — вмешалась дама, — а мне налей еще.

Она повернулась к Джонни и ткнула его лорнетом:

— Вы очень забавны. Как вас зовут?

— Джонни Флетчер. А у вас есть прозвище?

— Прозвище? Как экстравагантно! Меня зовут… как вы там сказали, Слотки?

— А кто такой этот Слотки? — язвительно спросил Джонни.

— Вы сказали, что мы познакомились у него на вечеринке.

— Нет, наверное, у кого-нибудь другого. Не знаю никакого Слотки.

— Так мы не встречались с вами в Виллидже?

— А что, надо было?

Дама затянулась своей сигаретой и выдохнула весь дым прямо в лицо Джонни.

— А вы можете оказаться интересным парнем. Чем вы занимаетесь?

— Я книготорговец, — ответил Джонни.

— Как это? — удивилась дама.

— Я торгую книгами, — объяснил Джонни.

— А, вы из тех, кто продает книги в книжных магазинах, как у Брентано или Скрибнера на Пятой авеню?

— Ага, — сказал Джонни, — я из тех, кто торгует книгами на углах, когда вокруг не видно полиции.

Лорнет опять оказался у глаз дамы.

— Продолжайте.

— О чем?

— О чем хотите. Вы очень забавны. Я, кажется, повторяюсь.

— Повторяетесь, но я не шутил. Я действительно зарабатываю на жизнь, торгуя книгами.

— Конечно, конечно. А какими книгами?

— Только одной. Она называется «Каждый может стать Самсоном».

— Неужели? Вот ваш напиток…

Бармен поставил на стол два высоких бокала, наполненных светло-зеленой жидкостью, где плавало много кубиков льда и несколько кусочков фруктов.

— Деньги вперед, — сказал он и положил чек на стойку.

— Четыре двадцать? — воскликнул Джонни, посмотрев на чек.

— Четыре двадцать, — подтвердил бармен.

— Вы сначала попробуйте, — предложила дама, — напиток называется «Зеленая саламандра». За всю жизнь не пробовала ничего вкуснее.

Джонни сделал глоток и чуть не поперхнулся.

— Нравится? — спросила дама.

— Нет.

— Ой, а я думала, мы будем друзьями! — воскликнула дама.

Она подхватила «Зеленую саламандру», залпом выпила половину и, переведя дух, воскликнула:

— Божественно!

— Четыре двадцать, — упорно повторил бармен.

Джонни вытащил деньги и выложил на стойку пять долларов. Бармен взял их и отошел.

— Я в вас разочаровалась, — сказала соседка Джонни. — Джо так хорошо умеет его готовить. Хотите потанцевать со мной? — вдруг спросила она, ткнув себя в грудь лорнетом.

— Если я соглашусь, — Джонни хитро улыбнулся, — вы захотите узнать у меня, у кого я брал уроки танцев, а я обещал своему учителю никому не называть его имени. За всю карьеру у него было только два студента-неудачника. Я один из них. Теперь он мне платит за то, чтобы я помалкивал.

— Вот видите! — воскликнула дама. — «Зеленая саламандра» пошла вам на пользу. Вы даже стали еще забавнее. За это я вам открою свое имя. Меня зовут Воон.

— Воон?

— Раньше у меня было имя Милдред, но я сменила его на Воон. Так же вышло и с фамилией, ван дер Хайде. Прежде я носила фамилию Дженкинс. Подумайте только! Милдред Дженкинс!

— Милдред мне нравится больше, чем Воон, — сказал Джонни. — Оно больше подходит для девушки.

— Как и Вивьен или Эвелин. Я знаю двух девушек, которых зовут Вивьен и Эвелин. Правда, Эвелин считает, что ее имя должно произноситься Ева-Линн.

Она отхлебнула еще немного из бокала с «Зеленой саламандрой», но, видимо, ей так нравилось, что через мгновение она допила все до конца.

— Закажу еще, — сказала она Джонни и так быстро махнула рукой бармену, что Джонни не успел остановить ее.

Подошел бармен.

— Повторите, — приказала Воон.

Бармен потянулся за едва начатым бокалом Джонни, но тот остановил его:

— Вы мне не принесли сдачу.

— Какую сдачу?

— Я дал вам пять долларов, а напиток стоил четыре двадцать.

Бармен холодно посмотрел на Джонни.

— Восемьдесят центов чаевых, — разъяснил он и, отобрав у Джонни бокал, ушел с ним. Проходя мимо раковины, бармен выплеснул туда зеленую жидкость.

Дама вновь ткнула Джонни своим лорнетом.

— Давайте выпьем еще и уйдем отсюда, — предложила она.

— Туда, где подают пиво, — уточнил Джонни.

Неожиданно два тапера, все это время лениво наигрывавшие разные мелодии, вдруг разразились громовыми аккордами. Один из них склонился к микрофону и объявил:

— А теперь выступает наша общая любимица, мисс Донна Двайер!

И без того неяркий свет в клубе стал еще тусклее. Темноту прорезал прожектор, в круг которого попали оба пианино.

В свете прожектора появилась подруга Вилли Воллера. Она была одета в длинное вечернее платье с блестками. Джонни не удержался и тихо присвистнул. Мисс Донна Двайер отличалась весьма совершенными формами.

У нее был неплохой голос, точнее сказать, не совсем плохой, но он понравился Джонни. Своим низким, грудным голосом она запела одну из тех песен, которые он любил. Воон несколько раз тыкала Джонни лорнетом, прежде чем он очнулся.

— Он ждет деньги. — Она указала на бармена.

— Четыре двадцать, — отчеканил тот.

У Джонни оставалась десятка, две долларовые купюры и немного мелочи. Он выложил на стойку десятку.

— Вот десять долларов, и принесите сдачу, — заявил он. Потом повернулся к Воон: — Вы свидетель, я даю ему десять долларов и жду пять восемьдесят сдачи.

— Очень, очень забавно! — воскликнула она, ткнув его снова лорнетом.

Некоторое время бармен смотрел на Джонни с неприязнью, но затем взял деньги и удалился. Джонни стал следить за ним, на время оставив без внимания очаровательную певицу.

Бармен отсчитал сдачу из кассы, бросил взгляд вдоль стойки и встретился глазами с Джонни.

Он вернулся со сдачей. Джонни аккуратно пересчитал деньги, собрал со стойки все монеты и положил мелочь в карман.

— Спасибо, — сказал бармен.

— Пожалуйста, — снисходительно ответил Джонни и, крутанувшись на стуле, снова стал слушать Донну Двайер.

— Вижу, она вам нравится, — послышался из-за его спины голос Воон.

Он кивнул.

— Я бы могла вас познакомить.

— Вы знаете ее?

— Конечно. Мы встречаемся на каждой вечеринке. Однако же она — подруга Вилли Воллера, — вспомнила Воон.

— Поэта-песенника?

Дама усмехнулась:

— Он такой же поэт, как я — великий живописец. Мои картины не покупает никто. Пока…

— Вы художник?

— В этом году — да. В прошлом году я была поэтом, то есть поэтессой, — поправилась она и пожала плечами. — Девушки должны кем-то быть.

— Например, девушками, — предположил Джонни.

Он успел поймать ее руку с лорнетом, нацеленным на него, предупредив даму:

— Если вы еще раз меня ударите, я отберу вашу игрушку.

Внезапно Воон наклонилась к нему и поцеловала прямо в губы. Она умела целоваться, так что когда Донна Двайер закончила петь, Джонни все еще наслаждался неожиданным поцелуем.

Раздались жидкие аплодисменты. Один из таперов, по совместительству конферансье, объявил в микрофон:

— А сейчас мисс Двайер исполнит песню по заявке…

— «Фруктовая ириска», «Фруктовая ириска»! — крикнул Джонни.

Другие посетители тоже стали выкрикивать названия песен.

— «Радужные скалы», правильно я расслышал? — загремел голос конферансье. — Хорошо, «Радужные скалы»…

— «Фруктовая ириска»! — закричал во все горло Джонни Флетчер.

Его голос потонул в первых аккордах. Донна Двайер вглядывалась в темноту, пытаясь рассмотреть того, кто просил ее спеть «Фруктовую ириску».

Но она затянула песню о радуге и каких-то вымышленных скалах. Та радуга то ли раскинулась между двумя группами скал, а под ними лежало золото, то ли сами скалы имели золотой цвет. Джонни так в этом и не разобрался.

— «Фруктовая ириска» — это новая шутка? — напомнила о себе сидевшая рядом Воон ван дер Хайде.

— Это не шутка, — отозвался Джонни. — Так называется песня, которую сочинил Вилли Воллер.

— Он и вправду написал песню? Я думала, он только говорить умеет о своих способностях.

— Нет, он действительно написал песню. Жаль, что он ее лишился.

— Что значит — лишился?

— Ее выиграл один из моих друзей… — пояснил Джонни, изображая жестами игру в кости.

— Вы мне нравитесь, Джонни, — протянула Воон, — вы так забавны. Давайте оставим это заведение. А по пути домой вы мне расскажете еще много шуток.

— Вы обещали познакомить меня с Донной Двайер.

— Я же вам объяснила, что она — подруга Вилли Воллера.

— Уже нет. Вилли умер.

Воон хотела уже уколоть Джонни лорнетом еще раз, но вовремя спохватилась:

— Опять шутите?

— Не шучу, — ответил Джонни. — Вилли убили сегодня вечером…

Онемев, дама уставилась на Джонни, затем указала глазами на Донну Двайер:

— Она знает?

Джонни кивнул.

— И поет!

— Долг исполнителя перед публикой, — не задумываясь, ответил Джонни, но затем добавил: — Я об этом где-то читал.

Песня кончилась, и снова лишь жидкие аплодисменты. Посчитав, видимо, что их недостаточно, чтобы одарить публику третьей песней, Донна ушла со сцены.

— Самое время для знакомств, — напомнил Джонни.

— Прямо сейчас?

Он кивнул. Воон соскользнула со стула и пошла напрямик через танцевальную сцену. Джонни отметил, что она была почти с него ростом. Он ринулся за ней. Они миновали оба пианино и попали за кулисы.

Воон постучала в одну из ближайших дверей:

— Дорогая, это я, Воон…

— Какая Воон? — прозвучал голос Донны Двайер.

— Воон ван дер Хайде, милая. Хочу познакомить тебя с моим другом.

— Иди прочь, — отозвалась Донна Двайер.

Прекрасное личико Воон ван дер Хайде стало хмурым.

— Наверно, нельзя строго судить ее после того, что произошло. Может, в следующий раз?

Джонни отрицательно покачал головой.

— Встретимся у бара, — сказал он и, отворив дверь, решительно зашел в гримерную Донны Двайер.

— Слушай, ты, тощая… — начала певица, услышав звук закрывшейся двери, но, обернувшись, оторопела: — А вы кто?

— Я был другом Вилли Воллера…

Донна Двайер схватила стоявшую на столике бутылочку с недопитыми сливками и со всего размаху запустила ее в Джонни. Если бы тот вовремя не увернулся, снаряд угодил бы ему прямо в голову.

— У Вилли не было друзей! — закричала Донна Двайер. — Никто из его знакомых ни разу не протянул ему руку помощи при жизни. А теперь, когда он умер…

Она пнула ногой свой стул с такой силой, что он перевернулся, и двинулась на Джонни.

— Я был рядом с ним, когда его убили, — быстро проговорил тот.

Певица размахнулась и наотмашь ударила Джонни по лицу. Удар оказался сильным: Джонни почувствовал боль. Девушка приготовилась к следующему удару, но Джонни удалось ухватить ее за руку. Спустя мгновение он поймал и вторую ее руку. Казалось, он держит в руках рассерженную дикую кошку. Она ударила ногой ему в голень, и он отпустил ее, пятясь назад.

— Спокойнее, Донна, — крикнул Джонни, — я на вашей стороне.

— Зато я — не на вашей, — закричала она в ответ. — Вилли умер и…

Вдруг девушка расплакалась, бросилась прочь от Джонни к кушетке и упала на нее лицом вниз. Ее тело сотрясали рыдания. Некоторое время Джонни молча смотрел на нее, затем повернулся и вышел из гримерной.

Он вернулся в зал. Воон ван дер Хайде сидела у стойки, потягивая «Зеленую саламандру». Джонни подумал, что нужно пройти мимо нее и покинуть бар, но пока он колебался, она мигом допила свой напиток, спрыгнула со стула и подбежала к нему.

— У вас покраснело лицо, — заговорила она, — вы схлопотали пощечину.

— Схлопотал, — сознался Джонни.

— А я не стану вас шлепать, — пообещала Воон. — Давайте уйдем отсюда. Здесь так тоскливо. — Она взяла его за руку.

Они направились к дверям. На улице она жестом показала швейцару, что им требуется такси.

— Сегодня приятный вечер, — заметил Джонни. — Почему бы нам не прогуляться?

— До Виллиджа?

— Почему именно до Виллиджа?

— Я там живу, глупый.

Швейцар уже открывал дверцу подъехавшего такси. Джонни помог ей забраться в машину, просунул голову внутрь и сказал:

— Только что вспомнил! Нужно срочно внести залог за знакомого, который попал в тюрьму. Спокойной ночи! — И он с шумом захлопнул дверцу. Было видно, как Воон кричит ему что-то изнутри. Шофер же, услышав звук закрывающейся дверцы, завел мотор, и машина рванулась с места.

Глава 6

Для полного счастья Сэму Крэггу обычно нужно было немного. Вот и сейчас он сидел за столиком в ресторане «У Гогерти», ожидая бифштекс, и с аппетитом поедал булочки, ранее принесенные официантом. Опустошив хлебную корзиночку, он заказал еще, и к тому времени, как официант подал суп, расправился уже с девятью булочками. Сэм съел суп, затем закуску и еще две булочки. Наконец официант принес бифштекс.

То был очень большой, толстый кусок великолепного мяса. Сэм умял его вместе с печеным картофелем и другим гарниром и под конец заказал большой кусок яблочного пирога с прослойкой сыра. Вдобавок он выпил три чашки кофе. Он уже подумывал, не повторить ли весь заказ, как официант принес ему счет — четыре доллара и шестьдесят пять центов. Сэм вздрогнул от ужаса, хотя был готов к этому. Подав официанту десять долларов, он стал ожидать сдачу.

За соседним столиком Сэм заметил худощавого мужчину с угрюмым лицом. На его правой щеке виднелся тонкий шрам в виде серпа. Лицо мужчины показалось Сэму знакомым, хотя он не мог вспомнить, где они могли встречаться.

Сэм все еще размышлял об этом, когда официант принес ему сдачу: пять долларовых банкнотов и монеты достоинством двадцать пять и десять центов. Сэм взял деньги, но положил десять центов обратно на тарелку.

— Что это, сэр? — спросил официант.

— Чаевые, — надменно ответил Сэм.

Официант внимательно посмотрел на Сэма, пытаясь понять, не шутит ли он. Убедившись, что Сэм не шутил, он сказал:

— Извините, но я не могу принять от вас столь щедрый дар. Это было бы несправедливо по отношению к вашей жене и голодным детям.

— А пошел ты… — огрызнулся Сэм и отправил монету к себе в карман. Он поднялся из-за стола и задвинул за собой стул.

В этот момент он вспомнил, где прежде видел мужчину, сидящего за соседним столиком.

— Вы тот самый тип, которого я видел в «Далекой тропе» сегодня вечером! — сказал Сэм, подходя к мужчине.

Мужчина посмотрел на него затуманенным, почти отсутствующим взглядом:

— Ну и что?

— Вы подсыпали ци… яд в виски Вилли Воллеру!

— Конечно, — ответил человек. — Если выйдет, я с удовольствием и тебе подсыплю яда в виски.

— Не выйдет, — отрезал Сэм. — Я не дотронусь до виски в компании с вами.

И тут он спохватился.

— Вы признаетесь в убийстве Вилли Воллера? — напрямую спросил Сэм.

— Отчего не признаться? Он тогда еще собирался петь эту гадкую песню…

— Между прочим, теперь я владелец прав этой «гадкой» песни, — заявил Сэм Крэгг. — Она принесет мне доход в полмиллиона долларов. Так сказал Вилли Воллер.

— Ты хоть здесь не собираешься ее петь?

— Я буду петь ее где и когда захочу, — резко ответил Сэм.

Тут он сообразил, что собеседник вновь старается его одурачить.

— Вы только что сознались в убийстве Воллера, — серьезно добавил Крэгг. — Меня и моего приятеля, Джонни Флетчера, чуть не задержала за это полиция.

— Вот незадача! — участливо заметил человек со шрамом. — А теперь, будь любезен, оставь меня в покое. Я еще не закончил обедать. Меня раздражает, когда мне не дают спокойно поесть.

— Вы закончите обедать в тюрьме, — угрожающе заявил Сэм. — Я вызываю полицию.

— На твоем месте я бы не стал этого делать, — спокойно заметил мужчина со шрамом. — Если ты вызовешь полицию, мне придется тебя убить.

— Думаешь одолеть меня в одиночку? — вызывающе спросил Сэм.

Человек со шрамом весил не более семидесяти килограммов, а Сэм Крэгг, он же Крошка Самсон, был мужчина не промах. И вот тот, кто весил не более семидесяти килограммов, в задумчивости оглядел Сэма.

— В правое колено — пол-унции, — начал перечислять он, — затем в правую руку — еще пол-унции, если ты вздумаешь ею размахивать, и пол-унции — прямо в лоб.

— Чего вы там бормочете? — рассвирепел Сэм Крэгг.

Мужчина поднял лежавшую у него на коленях салфетку. Под ней обнаружился семизарядный револьвер 32-го калибра.

— Каждая пуля весит примерно пол-унции, — объяснил он. — Три пули в указанной мною последовательности — и дело сделано. Для большей уверенности можно добавить четвертую. У меня останутся еще три на случай, если кто-то захочет вмешаться.

От его спокойствия у Сэма по спине побежали мурашки. Он отступил на два шага назад.

— Вы не посмеете… стрелять в людном месте!

— Еще как посмею, — приятным голосом ответил его собеседник. — Некоторые вообще говорят, что я псих и способен на что угодно. Поэтому, если не хочешь заполучить мои маленькие кусочки свинца, садись напротив и жди, пока я не закончу обедать. Понял меня?

Сэм Крэгг с трудом перевел дыхание. Затем он отодвинул стул, стоявший напротив человека со шрамом, и подсел к нему за столик. Тот приятно улыбнулся и, придерживая правой рукой у себя на коленях револьвер, стал продолжать трапезу левой.

— Как, ты сказал, зовут твоего приятеля? Флетчер? — спросил мужчина со шрамом.

— Никак, — проворчал Сэм.

— Говори громче, я не слышу.

— Я ничего не говорил, — прогремел Сэм.

— Ну конечно, Флетчер. Где он сегодня вечером?

— В отеле. То есть сегодня у него встреча с лейтенантом Таргом. Он полицейский.

— Неужели? Прямо в отеле? Не в том ли отеле, что напротив?

— Не скажу, — отрезал Сэм, чувствуя, что весь взмок.

— Ты уже и так много рассказал несколько минут назад. Продолжай.

Сэм упрямо молчал. Человек со шрамом вытер губы салфеткой.

— Будь добр, позови официанта.

Сэм повернулся на стуле. Официант, который недавно его обслуживал, теперь с неприязнью смотрел на него.

— Гарсон! — позвал его Сэм Крэгг.

Официант нехотя подошел.

— Меня зовут Альберт, а не Гарсон, — заметил он с издевкой.

— Принеси счет этому господину, — попросил Сэм.

Официант оторвал от блокнота листок с цифрами и хлопнул им по столу прямо перед носом Сэма. Сэм поднял счет и протянул его мужчине, но тот только отмахнулся:

— Оплати.

Сэм, подчинившись, полез в карман, вынул оттуда банкнот в пять долларов и задержался в нерешительности, глядя на счет.

— Здесь значится три девяносто пять…

— Оставьте сдачу себе, — разрешил официанту человек со шрамом.

Лицо официанта расплылось в улыбке.

— Да, сэр! Спасибо, сэр! Вы очень добры, сэр!

— А теперь, — со вздохом сказал мужчина, — боюсь, что мне придется тебя покинуть. Тебе лучше всего остаться на своем месте, пока я не выйду за дверь. Я боюсь промахнуться и влепить пулю кому попало.

Сэм остался сидеть на стуле. Однако он не сводил с мужчины глаз, и, как только дверь за ним закрылась, вскочил на ноги и стремглав бросился к выходу, по пути даже опрокинув пару стульев.

Но Сэм опоздал. Когда он выбежал на тротуар, мужчины и след простыл. Вечерняя улица была забита людьми, и бандит либо растворился в толпе, либо заскочил в соседний дом.

Сэм потоптался немного на тротуаре, ругая себя на чем свет стоит, затем бросил взгляд на отель «На Сорок пятой». Тут он осознал, что его капитал в двадцать долларов наполовину растаял.

С другой стороны, рассуждал он, у него еще десять долларов, а в это время в «Рэдио-Сити» еще не кончились представления. Если пойти туда, то часа на три можно забыть обо всех неприятностях. А встреча с Джонни Флетчером отложится еще часа на три.

Сэм повернулся и с важным видом пустился по Сорок пятой улице, затем свернул налево на Шестую авеню и направился прямо к «Рэдио-Сити».

Представление Сэму понравилось. Кино пришлось ему по вкусу, да к тому же он с удовольствием посмотрел предшествующее фильму представление. Группа «Рокетки» была явно в ударе, и под конец Сэм стал даже подумывать, не остаться ли на следующий сеанс. Однако потом он решил, что все-таки не стоит, но, возвращаясь к отелю, случайно бросил взгляд на часы в витрине какого-то магазина и отметил, что едва перевалило за одиннадцать.

«Джонни еще не спит, — подумал Сэм, — лучше бы оттянуть встречу с ним до утра». Пройдя по Сорок седьмой улице с полквартала, он решил выпить кружку пива. Первый попавшийся ему по пути пивной бар назывался «Ратскиллер», и Сэм предположил, что так называется немецкая служба уничтожения крыс, но он любил немецкое пиво.

В баре он выпил кружку легкого немецкого пива и заказал вторую. Тут к нему подсела девушка.

— Привет, — улыбнулась она.

— Привет, — ответил Сэм.

Сэм не помнил, как заказал ей пиво. Когда он оплатил еще две кружки пива, она попросила коктейль. Потом она взяла у него в долг доллар для посещения платного дамского туалета, «чтобы припудрить нос», как сказала она.

И не вернулась. Сэм выпил еще кружку пива и спросил у бармена:

— Сколько времени нужно девушке, чтобы попудриться?

— Вы ищете Сэлли Сью? — поинтересовался бармен.

— Я ищу девушку, которая сидела рядом со мной.

— Она ушла домой двадцать минут назад.

В уме Сэма мелькнула страшная догадка.

— Это значит… это значит, что здесь нет дамского туалета?

— Конечно есть, но из него на улицу ведет черный ход. Работающие здесь девушки, как правило, уходят этим путем.

— Так… так Сэлли Сью у вас работает?

Бармен благодушно улыбнулся.

— Если вы из полиции, тогда можете считать, что она здесь не работает. А если нет, то работает. Она получает проценты за напитки, которые для нее покупают наши клиенты.

— Надо же, — проговорил вконец расстроившийся Сэм, — напороться дважды за один вечер.

Он поднялся со стула и подумал, что стоило бы запустить этим стулом в бармена. Однако воздержался.

Пора было возвращаться в свой номер в отеле «На Сорок пятой», где, мирно посапывая, уже спал Джонни.

Глава 7

Утром, когда они спускались на лифте, Джонни сказал Сэму:

— Я бы не отказался от плотного завтрака.

— Я тоже, — с готовностью ответил Сэм, — прошлым вечером я лишь немного перекусил.

— Тогда отведаем блюда из кухни мистера Пибоди.

Приятели направились в конец холла и зашли в кафе, где заказали омлет с ветчиной, поджаренный хлеб, по стакану апельсинового сока, а Сэм еще и добавил к заказу бифштекс.

Когда они закончили завтракать, официант принес им счет.

— Заплати из своих денег, — попросил Джонни.

Сэм вздрогнул:

— Э… у меня нет денег.

— Куда ты их подевал? — удивился Джонни. — Оставил в другом костюме? Но у тебя нет другого костюма.

— У меня оставалось только двадцать долларов, — извиняющимся голосом сказал Сэм. — Я пообедал, а потом пошел в кино.

— Два доллара за кино и два — за обед, — подвел итог Джонни.

— За обед мне пришлось выложить десятку, — проворчал Сэм.

Джонни уставился на него:

— Ты не мог столько съесть в один присест.

— Я столько и не ел, — сказал Сэм. — Понимаешь, я заплатил за обед одного парня. — Внезапно его лицо просияло. — Знаешь, это он прикончил Вилли Воллера…

— Сэм, — раздраженно сказал Джонни, — ты опять за свои сказки.

— Я говорю правду! — воскликнул Сэм. — Он сидел за соседним столиком в ресторане «У Гогерти», который напротив отеля. Я хотел вызвать полицию, а он выхватил пистолет и стал держать меня на мушке. Потом я сидел и смотрел, как он ест. Когда же он закончил, то приказал мне заплатить за него да еще дать официанту на чай целый доллар и пять центов.

— Придется тебе поверить, — выслушав эту тираду, сказал Джонни. — Сам бы ты не смог придумать такую дикую историю.

— Я ничего не придумываю. Так и было. Ей-богу.

— Ну хорошо, — согласился Джонни. — Ты заплатил за себя и за него… долларов семь, может, восемь, не больше…

— Десять.

— Хорошо, но остается еще десять.

— Билет в «Рэдио-Сити» стоил два доллара. Показывали один отличный фильм…

— Получается двенадцать. У тебя должно остаться восемь долларов…

— Нет, Джонни, у меня только тридцать пять центов. По пути домой я… захотел пива…

— Ты выпил пива на целых восемь долларов?

Сэм покраснел.

— Там, в баре, была такая красотка…

У Джонни вырвался стон. Он посмотрел на счет, где значилось три доллара двадцать центов. Поманив жестом стоявшего неподалеку официанта, он попросил его:

— Дайте, пожалуйста, авторучку.

Официант вежливо отказал ему:

— Нет, мистер Флетчер, я не могу позволить вам поставить свою подпись под обязательством оплатить счет.

Джонни шепотом выругался, а вслух сказал:

— Пожалуйста, попросите подойти к нам мистера Пибоди.

Официант удалился. Было видно, что он расстроен. Джонни и Сэм ему нравились, и он знал, что им теперь достанется.

— Джонни, — внезапно оживился Сэм, — а как же те двадцать долларов, которые я дал тебе вчера вечером?

— Эх, Сэм, — ответил Джонни. — От них осталось только шестьдесят центов. Ты поведал мне грустную историю, которая приключилась с тобой. Со мной случилось то же самое. В одном баре я встретил даму, которая…

— И ты тоже! — воскликнул Сэм, но, взглянув в сторону, предупредил: — Идет мистер Пибоди!

Мистер Пибоди был одним из тех управляющих, которые, не задумываясь, выставили бы за порог родную мать, задолжай она по счетам за три недели. Причем в мороз и страдающую от сильной простуды.

Пибоди был самодовольным коротышкой, который ненавидел большую часть человечества. Особенно он невзлюбил Сэма Крэгга, и только по одной причине: Сэм дружил с Джонни Флетчером, самым ненавистным ему существом на свете.

Когда Пибоди подошел к их столику, его маленькие глазки уже предвкушающе блестели, словно два драгоценных камушка.

— Ну, мистер Флетчер, — начал он, — почему вы не можете оплатить свой завтрак?

Джонни проигнорировал его вопрос.

— Мистер Пибоди, — сказал он, — известно ли вам, что происходит в вашем отеле?

Маленькие глазки Пибоди сверкнули.

— Мне все известно, мистер Флетчер. Происходит это по вине некоторых моих постояльцев. Давно пора принимать меры.

— Отлично, — быстро сказал Джонни. — Значит, вы собираетесь положить конец игре в кости?

— Как вы смеете такое говорить! — воскликнул Пибоди, но тут же осекся и спросил: — Что за игра в кости?

— Азартные игры проходят в номере 1600.

— Номер 1600 занимает мистер Гамильтон, очень уважаемый бизнес-консультант.

Джонни издал губами булькающий звук.

— Мори Гамильтон — букмекер, о чем не догадываетесь только вы. А знаете ли, мистер Пибоди, что Вилли Воллер проиграл все свое имущество именно в номере у Мори Гамильтона? Знают ли об этом полицейские, которые расследовали здесь убийство Воллера?

— Он убит?! — удивленно воскликнул Пибоди.

— Как вы считаете, что решат в полиции? — продолжал Джонни Флетчер, не обращая внимания на реплику Пибоди. — Только задумайтесь. В вашем отеле играют в кости, а заправляет всем этим широко известный в преступном мире букмекер. Один из ваших уважаемых постояльцев проигрывает все свои сбережения, а через час его убивают. И в чем причина, как вы думаете? Почему спустя час после того, как в вашем отеле у Вилли Воллера обманным путем отобрали все деньги, он оказался мертвым? Не потому ли, что он обещал жаловаться? Может быть, он собирался обратиться в полицию, а управляющий отелем мистер Пибоди испугался, что вмешательство полиции повредит его заведению…

— Нет! Нет! — завопил Пибоди.

— Да, мистер Пибоди, вас вызовут в полицию для допроса, — не унимался Джонни. — Вас отвезут в главное управление, посадят прямо перед большой, яркой лампой, которая будет слепить вам глаза с такой силой, что вы даже не заметите, как вас окружат плотным кольцом здоровые молодцы в полицейской форме. Сначала вам будут просто задавать вопросы, а затем начнут бить, и так в течение многих часов, пока вы не забудете, как вас зовут.

Пибоди попятился от страха и рухнул бы на пол, но, к счастью, рядом с ним оказался стул, на который он тяжело опустился.

— Нет, они не имеют права, — прошептал он.

— Они имеют право, больше того, они так и поступят. Стоит мне только шепнуть на ухо лейтенанту Таргу о…

— Нет, пожалуйста, не делайте этого, — взмолился Пибоди.

Джонни откинулся на спинку стула и строго взглянул на управляющего. Затем, не давая Пибоди опомниться, он наклонился к нему и, словно заговорщик, шепотом произнес:

— Мы сможем помочь вам, Пибоди. Мы с Сэмом были свидетелями убийства Воллера. Мы видели убийцу, правда, Сэм?

— А как же! А вчера вечером…

Джонни успел вовремя остановить Сэма, быстро сделав ему знак рукой.

— Мы знаем, где его искать, — продолжал Джонни. — Мы — единственные из свидетелей, кто может его опознать. Мы найдем его и сдадим полиции. Они так обрадуются, что не станут расследовать то, что происходит в отеле на Сорок пятой улице.

— Вы правда сможете все уладить? — спросил Пибоди, прерывисто дыша от волнения. — Вы отыщете убийцу?

— Обязательно, Пибоди. Мы с Сэмом знаем его в лицо и где он прячется. Нужно только совсем немного времени и… — Джонни собрался с духом и наконец решился на главный удар, который он нанес с особой меткостью: — У нас будут расходы, Пибоди. Придется сделать множество визитов и кое с кем побеседовать. Доллар там, доллар здесь. Я не против помочь вам, но сейчас у меня не хватает карманных денег. Не могли бы вы дать мне небольшой аванс?

— Конечно, — тут же согласился Пибоди. Он быстро запустил руку в свой карман и, достав небольшую пачку денег, подал Джонни пять долларов.

— Маловато будет, — сказал Джонни.

Пибоди отстегнул еще пять долларов. Тогда Джонни набрался наглости, протянул руку и вынул из пачки Пибоди еще десять долларов.

— Мы будем записывать все расходы, — пообещал он при этом.

Быстро сделав знак Сэму, он поднялся со стула, взял со стола их счет за завтрак и вложил его в дрожащую руку Пибоди.

— Да, позаботьтесь и об этом тоже, — сказал он.

Пибоди все еще сидел за столом, когда Джонни, выходя из кафе, миновал онемевшего от удивления официанта. Сэм следовал за ним по пятам, пока они не оказались в холле. Здесь он, едва сдерживаясь от возбуждения, прошептал:

— Джонни, ты вытянул у Пибоди двадцать долларов!

— И заставил его оплатить наш завтрак, — усмехнувшись, добавил Джонни.

Он подмигнул Эдди Миллеру, и они направились к выходу. Уже на улице Сэм запаниковал:

— Что же будет, когда Пибоди сообразит, что к чему?

— Мне пришлось выпутываться на ходу, — объяснил Джонни, — подожди, и я придумаю что-нибудь получше.

Сэм и Джонни направились в сторону Таймс-сквер. Проходя мимо «Далекой тропы», Джонни замедлил шаг, но решил, что лучше не заходить в злополучное заведение. От Сэма не ускользнула нерешительность Джонни.

— Не собираешься же ты взаправду отыскивать убийцу Вилли Воллера? — спросил Сэм с дрожью в голосе, вспомнив свое вчерашнее приключение. — Тот тип с револьвером не шутил.

— Где текст песни, Сэм? — спросил Джонни, оставив вопрос Сэма без ответа. — Дай мне на него взглянуть.

Сэм вытащил листок с текстом из нагрудного кармана. Джонни пробежал глазами страницу и наконец обнаружил слова: «Музыка и слова Вилли Воллера».

Порывшись у себя кармане, Джонни вытащил вырезку из журнала «Шоумен». На глаза ему сразу же попалась фраза: «Требуются стихи для песен». Он взглянул на обратную сторону вырезки, где была статья об Эле Доннелли, но, подумав, снова перевернул ее.

— «Требуются стихи для песен, — начал читать он вслух. — Вас тоже ждут слава и богатство. Мы подберем музыку к вашим словам. Огромные гонорары. Мердок и Кº. Квартал Монаднок, Нью-Йорк».

— И слова и музыка у нас уже есть, — заметил Сэм, — нам не нужна их помощь.

— Конечно, не нужна, — согласился Джонни. — Однако меня всегда разбирало любопытство, как работают эти дельцы. Такие объявления постоянно попадаются мне на глаза.

— Они просто гребут деньги, — сказал Сэм. — Много лет назад я послал стихи в одну такую компанию. Они запросили с меня сорок или пятьдесят долларов за музыку к словам. — Он презрительно фыркнул и добавил: — По-моему, это обман.

— Видишь ли, Сэм, раз мы случайно попали в мир шоу-бизнеса, давай попробуем разобраться, что здесь к чему. И к тому же эта контора совсем недалеко.

— Что с того, если мы поговорим с этими ребятами? — Сэм пожал плечами и вдруг спросил: — Откуда у тебя эта вырезка?

— Она из журнала «Шоумен», который я нашел в номере у Вилли Воллера…

— Когда ты успел побывать в его номере? — нетерпеливо перебил его Сэм.

— Вчера вечером.

По лицу Сэма было видно, что он начинает что-то понимать.

— Что ты затеваешь, Джонни?

— Я собираюсь найти убийцу Вилли Воллера, — напрямую заявил Джонни.

— Не может быть! Ты опять собираешься изображать из себя сыщика! — понял наконец Сэм.

Джонни не обратил внимания на язвительность Сэма.

— Послушай, ведь песня «Фруктовая ириска» теперь твоя, так?

— Наверное.

— Права на нее ты выиграл у Вилли Воллера в честной игре. Что он говорил тебе по поводу ее стоимости?

— Что она принесет мне полмиллиона долларов. Но ведь… это просто слова.

— Хорошо, предположим, она не стоит полмиллиона. Может быть, она потянет лишь тысяч на сто, что, однако, тоже не шутка.

— Ты думаешь, мы сможем заработать на ней сто тысяч? — спросил Сэм, вновь обретая уверенность.

— По крайней мере, стоит попробовать. Теперь ясно, что Вилли Воллер был убит. Но почему?

— Думаешь… из-за песни?

Джонни пожал плечами:

— Вообще, люди совершают убийства по двум причинам: из ненависти и из алчности. Насколько мы знаем, Вилли Воллер ни у кого не вызывал ненависти. Следовательно, это алчность. Я обыскал номер Вилли…

— Так вот зачем тебе потребовалось избавиться от меня вчера вечером! — укоризненно заметил Сэм.

— Кто-то побывал в его номере до меня, — продолжал Джонни, — и все очистил. Остались только письма от его отца из Айовы и выпуск журнала «Шоумен». Из него была вырвана вот эта статья.

— Я всегда чувствую, когда меня надувают, — признался Сэм. — Ладно, идем.

Глава 8

Когда-то, в начале столетия, дом Монаднока находился в отменном состоянии. Теперь же по пятьдесят долларов в месяц здесь сдавались офисы, а по сто долларов — целые апартаменты. И всегда имелось свободное помещение.

Джонни и Сэм отыскали на указателе компанию «Мердок и Кº». Она занимала офис 312, на третьем этаже.

В приемной друзья заметили две двери, ведущие, по-видимому, в кабинеты. Обе были закрыты. За обшарпанным столом вскрывала пришедшие письма невзрачная черноволосая секретарша, которая, похоже, отнюдь не страдала от своей непривлекательности. Увидев Джонни и Сэма, она подозрительно уставилась на них:

— Да?

— Моя фамилия Флетчер, — начал Джонни, — я к мистеру Мердоку.

— У вас назначена встреча?

Джонни неопределенно пожал плечами и лишь приятно улыбнулся.

— Вы по какому вопросу? — Секретарша скривила губы.

— Я сам ему скажу.

— У нас так не принято. Если у вас не назначена встреча…

— Кто сказал, что не назначена?

— В моем журнале ваша фамилия не значится.

Джонни испытующе посмотрел секретарше прямо в глаза и многозначительно подмигнул ей:

— Скажите ему, что мы по поводу… Этель…

Рот секретарши приоткрылся, она поднялась с места и прошла в дверь, находившуюся по правую руку, плотно закрыв ее за собой.

— А кто такая Этель? — спросил Сэм.

— Надеюсь, это имя пробудит его совесть.

Секретарша удалилась, а Джонни потянулся через стол и поднял одно из лежавших на нем писем, которое секретарша уже достала из конверта. Оно состояло из нескольких строк, написанных на листке дешевой бумаги. Сэм взглянул через плечо Джонни, и вдвоем они прочли записку, составленную каким-то «грамотеем»: «Написав слова отличной новой песни, а вы сочинив музыку, я уверен выйдет очень хороший номер».

В этот момент дверь кабинета открылась, и Джонни с поспешностью бросил письмо обратно на стол. На лице секретарши были заметны следы волнения.

— Мистер Мердок примет вас, — высокомерно сказала она.

Джонни подмигнул ей еще раз. Они с Сэмом вошли в кабинет Мердока. Тот ожидал их, стоя у своего стола. Он был мускулистым мужчиной, на вид лет сорока. На его макушке сияла довольно приличная пролысина.

Увидев Джонни, он нахмурился, а фигура Сэма вызвала у него настоящее беспокойство, отчего его лоб покрылся морщинами.

— Что за история с Этель? Я с ней не знаком…

— Разве кто-то говорил о женщине?! — воскликнул Джонни. — «Этель» — название моей новой песни. Как раз об этом я и хотел с вами побеседовать.

— Какого черта… — начал было Мердок, но быстро спохватился и изобразил на своем полном лице подобие улыбки.

— Я прочел ваше объявление в одном из журналов, — продолжил Джонни. — В нем говорилось о том, что вы подбираете музыку к стихам. А у меня как раз есть подходящие стихи. Вам такие и не снились.

— Вполне возможно, мистер… мистер…

— Флетчер. Джонни Флетчер. Слова Флетчера, музыка… — Здесь Джонни улыбнулся. — Мердока. Как мы поделим доход? Может быть, шестьдесят на сорок?

Мердок нахмурился и попытался возразить:

— У нас принято иначе…

— Хорошо, — быстро согласился Джонни, — пятьдесят на пятьдесят?

— Мистер Флетчер, — с гневом обратился к нему Мердок, — дайте мне хоть слово вставить!

— Конечно, конечно, — не унимался Джонни, — вы сочиняете музыку, я пишу стихи…

— Рукопись! — не выдержав, выкрикнул Мердок. — Вы принесли с собой рукопись?

— Нет, — ответил Джонни, — я хотел сначала услышать ваше предложение. Я не рассчитывал на половину, но как только увидел вас, понял, что нужно соглашаться.

— Для начала мне нужно ознакомиться с рукописью, — процедил Мердок. — Я лично прочитаю стихи и, если решу, что они обладают нужными качествами…

— Они обладают всеми необходимыми качествами, даже не сомневайтесь! — воскликнул Джонни.

— Отличные стихи, — вставил Сэм Крэгг.

— А вы что, музыкальный критик?

— Я ничего в этом не смыслю, — ответил Сэм, — но мне нравятся музыка и песни. Эта песенка — тоже ничего.

Мердок сделал невероятное усилие, чтобы не взорваться.

— Пришлите по почте свою рукопись или, если вы настаиваете, занесите ее в офис. Оставьте ее у мисс Хендерсон, и я просмотрю ее…

— Но на это уйдет время, — запротестовал Джонни, — а я готов и сейчас заключить соглашение…

— Ладно, — прервал его Мердок, — кладите сто долларов на стол и считайте, что мы договорились.

— Сто долларов? А это за что?

— За музыку. Музыка вам обойдется в сто долларов.

— Но мы только что договорились, что поделим наши доходы…

— Это предложили вы, а не я. Платите сто долларов…

— Может быть, мы просто поделим гонорар?

— Поделим, — резко ответил Мердок, — но вам все равно надо внести сто долларов.

Джонни обернулся к Сэму и спросил:

— Что скажешь, Сэм? Стоит заплатить ему сто долларов?

— Сейчас? Ты же знаешь, что у нас нет…

— Ты прав, Сэм, — быстро перебил его Джонни. — Мне надо немного подумать. Сто долларов — большие деньги. Пришлось бы продать некоторые акции…

— Тебе не следует так поступать, — сказал Сэм.

Неожиданно Мердок оживился, словно что-то почуяв. Поспешно откашлявшись, он предложил:

— Постойте, вы слышали об Эле Доннелли?

— Кто не слышал? — заметил Джонни.

— Да, кто не слышал? — повторил за ним Сэм.

— За свою последнюю песню он получил двадцать тысяч дохода чистыми…

— Только двадцать? — презрительно заметил Сэм Крэгг, — да у меня… — начал было он, но вовремя остановился и продолжил: — Я хотел сказать, некоторые песни могут принести до ста тысяч зелененьких.

— Только очень модные хиты.

— Возможно, «Этель» — как раз такой хит, — предположил Джонни.

Мердок пожал плечами:

— Может быть, вы и правы. Предлагаю следующее. Я покажу вашу песню Элу Доннелли, а он напишет для вас музыку. Как вы на это смотрите?

— Я согласен, — быстро ответил Джонни.

Сэм попытался открыть рот, но Джонни дал ему легкого пинка в голень, и Сэм тут же отказался от своей попытки.

— Эл — мой приятель, — продолжал тем временем Мердок. — Если вы внесете сейчас сто долларов, я передам Элу текст вашей песни. Он мне кое-чем обязан. Если он сочинит мелодию к… «Этель», то вы — на полпути к успеху.

— Замечательно, — с энтузиазмом отозвался Джонни Флетчер. — Принимаю ваше предложение.

Он сунул руку в карман брюк и вдруг воскликнул с деланным расстройством:

— Я забыл деньги дома! Сэм, у тебя не будет ста долларов?

— У меня? Ты же знаешь, что у меня нет… э-э-э… что обычно я не ношу с собой такие суммы.

— Тогда нам придется зайти к вам еще раз, — сказал Джонни Мердоку. — Нам нужен час, мистер Мердок. Мы возвратимся через час и принесем вам «Этель» и сто долларов.

В глазах Мердока появилось разочарование.

— Хорошо, приходите через час.

Джонни повернулся и вышел из кабинета Мердока, Сэм последовал за ним. В приемной Джонни вновь подмигнул секретарше:

— Через час мы вернемся вместе с Этель.

Секретарша наградила его уничтожающим взглядом, однако не успела за ними закрыться дверь, как она бросилась к кабинету босса.

В коридоре Сэм поймал Джонни за руку.

— Джонни, ты же не собираешься отдать этому парню сто долларов? Он же мошенник…

— Конечно, он мошенник, — согласился Джонни. — Эл Доннелли. Ха!

— Что? Эл Доннелли не существует?

— Сэм, — терпеливо объяснил другу Джонни, — как владелец прав на песню, а возможно, и на будущий хит, ты должен начать следить за конкурентами. Эл Доннелли не только существует, но за последние несколько лет он стал автором популярнейших хитов.

— Песни я только слушаю, — сказал Сэм, защищаясь. — Я не задумываюсь над тем, что их кто-то пишет.

— Теперь пора начать.

— Думаешь, «Фруктовая ириска» сделает нас богатыми?

— Она наш последний шанс.

— Почему?

— В нашем распоряжении, возможно, никогда не окажется другой песни. Если «Фруктовая ириска» не сработает, нам ничто уже не поможет.

— Не знаю, Джонни, — произнес Сэм с сомнением. — Я тут думал про то, как мы продаем книги. Может, шоу-бизнес — занятие не для нас?

— Мы в отчаянном положении, — заявил Джонни. — Морт Мюррей больше не даст нам книг в кредит, а у нас в номере осталось вещей ровно на оплату отеля.

— Пибоди нас еще не выгоняет, — сказал Сэм с уверенностью. — У нас в запасе еще парочка недель. Тебе всегда удавалось задержать оплату недели на три.

— Ты забыл, что сегодня я вытянул из него двадцать долларов. Стоит ему как следует задуматься об этом, как он выйдет из себя. — Джонни покачал головой. — Нам некуда деваться, Сэм: придется искать убийцу Вилли Воллера, — добавил он.

— Только я заметил, — сказал Сэм, — что когда ты изображаешь из себя детектива, я рано или поздно получаю по роже. Кроме того, — тут он нахмурился, — тот вчерашний сумасшедший чуть не подстрелил меня. Никогда не видел такого чокнутого.

— Хорошо, что напомнил, — сказал Джонни, — он ведь крутится где-то рядом. Должен же его кто-то знать. А если…

— Если что?

— Проверить в «Далекой тропе».

Сэм вздрогнул:

— У меня от той забегаловки до сих пор мурашки по коже бегают.

— Надо перебороть себя.

— Но как?

Они обогнули угол и пошли по Сорок пятой улице.

— Взять и вернуться туда, — сказал Джонни.

— Ну нет!

Однако Джонни больше не стал распространяться на эту тему. И когда они подошли к «Далекой тропе», он первым вошел внутрь. Сэм было задержался на улице, но потом послушно последовал за ним.

Глава 9

Было не больше десяти утра. У стойки бара сидел одинокий посетитель. Бармен за стойкой протирал бокалы и отнюдь не обрадовался приходу друзей.

— Пару кружек пива, — весело заказал Джонни.

— А может, добавить вам кое-что в пиво? — резко спросил бармен.

— Что добавить? — не понял Джонни.

— Яд!

— Риск — это по-нашему! — ответил Джонни. — Удиви нас чем-нибудь новеньким.

Бармен повернулся, чтобы налить пиво, а Сэм испуганно спросил у Джонни:

— А что, если он и вправду добавит яд?

— Он не решится на такое после вчерашнего, — возразил тот. — Давай так, ты пей первым, и если пиво отравлено…

— Прекрати, Джонни!

Бармен поставил на стойку перед ними две кружки пива и произнес:

— Пятьдесят центов.

Джонни положил монету на стойку из красного дерева и поднял кружку.

— Пей до дна, Сэм, — сказал он.

Но Сэм даже не дотронулся до своей кружки. Джонни же сдул пену и принялся пить. Сэм с тревогой следил за ним.

— Ну как? — спросил он после того, как его друг опустошил кружку.

— Не очень, — ответил Джонни, — но похоже, в таких дешевых забегаловках лучшего не подают.

— Если не нравятся наши напитки, можете отправиться… сами знаете куда, — заметил бармен.

Джонни усмехнулся.

— А где маэстро? — спросил он, указав на карликовое пианино.

— Он не появляется раньше полудня, и, вообще, это не ваше дело.

— У меня с собой есть одно сочинение, — сказал Джонни, доставая текст песни. — Я хотел бы узнать его мнение.

Бармен презрительно фыркнул:

— Если бы Кэссиди по-настоящему понимал в музыке, он не бренчал бы у меня на пианино, верно?

— Возможно, — отозвался Джонни, — но, кроме него, я не знаю ни одного музыканта.

— Вчера вы не очень-то прониклись участием к Вилли Воллеру, — укоризненно сказал бармен.

— Мы были едва знакомы, — возразил Джонни. — Он жил в том же отеле, что и мы, а вчера мы оба проигрались в кости…

— А где вы играли в кости?

— В отеле, у букмекера Мори.

Бармен на секунду смутился, но затем покачал головой:

— Никогда о нем не слышал.

— Естественно. Такой, как ты, не стал бы подыскивать для Мори игроков, правда?

— Вы обвиняете меня в пособничестве?

— Я просто задал вопрос, вот и все.

— Вчера полицейские назадавали столько вопросов, что мне теперь надолго хватит. Выпили пиво — выметайтесь!

— Еще один ма-а-аленький вопрос…

— Нет!

— Где можно найти тапера Кэссиди?

— Идите к дьяволу!

Джонни обернулся к Сэму и обнаружил, что тот так и не притронулся к пиву.

— Допивай, Сэм, и закажем еще.

— Здесь вам больше пива не подадут! — зарычал на них бармен.

— Это заведение открыто для всех, так? Наши деньги ничуть не хуже, чем у других посетителей. А если ты думаешь иначе, я расскажу об этом лейтенанту Таргу. Кстати, ты его еще помнишь? Может, мне рассказать ему и о букмекере Мори?..

— Если расскажешь, то отправишься в Ист-Ривер, в гости к рыбам.

Джонни победно улыбнулся и спросил:

— Адрес Кэссиди?

— Отель «Мангнер», напротив! — заорал в бешенстве бармен. — А теперь оставь меня в покое!

Джонни с легкостью соскочил со стула:

— Идем, Сэм, я вижу, что сегодня тебя не мучит жажда.

Сэм с радостью вышел из бара. Как только они очутились на улице, он сказал:

— Что-то мне нехорошо сегодня, Джонни. Пожалуй, я лучше вернусь в отель и выпью успокоительное.

— Трус, — шутливо поддел его Джонни.

— Да я справлюсь с любым силачом в мире! — воскликнул Сэм Крэгг. — И ты это знаешь. Могу драться хоть в боксерских перчатках, хоть на кулаках, а могу и побороться. Потом остановился и добавил с опаской: — Я только яда боюсь.

Затем Сэм откашлялся и заявил:

— А еще я не люблю стрельбы.

— Мне тоже многое в мире не нравится, Сэм, — поддержал его Джонни, — но раз взялся за дело, надо довести его до конца. Так вот, сейчас мне нужно побеседовать с Кэссиди. Похоже, что человек со шрамом на лице — ваш общий знакомый. Бармен его тоже знает, да только он будет похитрее Кэссиди, а тапер вчера был чем-то не на шутку испуган.

— Знаешь, Джонни, — сказал Сэм, — я боюсь.

— Я тоже, — признался Джонни.

Они перешли на другую сторону улицы и уже подходили к отелю «Мангнер», по виду — типичному прибежищу для бродяг. По сравнению с ним отель на Сорок пятой улице был просто «Асторией» Вальдорфа.

У входа в «Мангнер» висело объявление: «Сдаются комнаты за 1 доллар в день и выше».

В узеньком холле за маленьким столиком восседал неопрятный портье.

Джонни подошел к нему и спросил нарочито бесцеремонным тоном:

— В каком номере скрывается Кэссиди?

Клерк грустно посмотрел на Джонни и осведомился:

— Что он натворил?

— Может, еще и не успел, да только вас это не касается. Номер?

Джонни говорил тоном полицейского, а взглянув на огромную фигуру Сэма, клерк утвердился в мысли, что перед ним представители закона. Он пожал плечами и промолвил:

— Двести десять.

Номер 210 выходил прямо на лестничную площадку. Они взбежали по ступенькам вверх, и Джонни принялся дубасить в дверь.

— Давай, Кэссиди, открывай побыстрее! — крикнул он.

Ответа не последовало. Джонни схватился за ручку и хотел было потрясти ее, чтобы произвести побольше шуму, но дверь вдруг открылась. Джонни помедлил и, кинув взгляд на Сэма, решительно шагнул в номер.

И остановился как вкопанный. Да так неожиданно, что сзади на него налетел Сэм.

— Какого… — начал было он, но, посмотрев туда, куда уставился Джонни, издал дикий вопль.

Джонни, пятясь, вышел из комнаты и рванул вниз по лестнице. Сэм обогнал его. Когда Джонни спустился на первый этаж и направился к портье, Сэм уже стоял у входа в отель.

— Вы нашли его? — спросил портье.

Джонни кивнул и сказал:

— Вызовите полицию.

— А я думал, вы как раз из полиции, — протянул портье. — С ним что-то случилось?

— Случилось, — подтвердил Джонни, — он мертв…

Разговор с лейтенантом Таргом вышел не из приятных. Конечно, он не стал подозревать их в убийстве Кэссиди. Во-первых, — и служащий отеля это подтвердил, — они не успели бы совершить убийство. Во-вторых, когда прибыл медицинский эксперт, кровь уже свернулась. Смерть, по его оценке, наступила за два часа до обнаружения тела.

Но более всего лейтенанту не понравились явный интерес Джонни и Сэма к произошедшим убийствам, их связи с потерпевшими, а также тот факт, что Сэм прошлым вечером узнал человека со шрамом, но не сообщил об этом в полицию.

Последнее обстоятельство особенно рассердило лейтенанта Тарга, и он устроил Сэму взбучку. Побранив заодно и Джонни, он, однако, отпустил обоих парней восвояси, но строго пригрозил:

— Мне платят за то, что я служу полицейским. Моя работа — расследовать убийства. Если я еще раз услышу, что вы вмешиваетесь в мою работу, я посажу вас в камеру и забуду ее номер. Понятно, Флетчер?

— Понятно, — ответил Джонни.

Уже на улице Сэм сказал:

— Теперь мы хотя бы не будем ловить преступников.

Джонни не ответил. Молча они перешли на другую сторону улицы. Потом Сэм схватил Джонни за рукав:

— Почему ты не отвечаешь мне, Джонни?

Джонни опять промолчал. У Сэма вырвался стон отчаяния, но что было делать.

Также молча они вошли в отель «На Сорок пятой». Увидев их, Эдди Миллер вскочил с места и, щелкнув каблуками, вытянулся по струнке.

— Приветствую вас, мистер Флетчер! — гаркнул он.

— Как дела, Эдди? — поздоровался с ним Джонни.

— Мистер Флетчер, весь отель только и говорит, как вы выудили деньги у скряги Пибоди! Я буду рассказывать о вас моим внукам!

Джонни ухмыльнулся и подмигнул Эдди Миллеру. Потом отсалютовал ему, и Джонни и Сэм вошли в открывшийся перед ними лифт.

Все время, пока они поднимались на восьмой этаж, лифтер, так же как и Эдди Миллер, стоял перед ними по стойке «смирно», а когда двери открылись, восхищенно поблагодарил Джонни:

— Спасибо за оказанную честь, мистер Флетчер!

Джонни вставил ключ в замочную скважину номера 821 и с удивлением обнаружил, что дверь не заперта. Он оглянулся и, убедившись, что Сэм рядом, отворил дверь.

В дальнем углу комнаты, прямо напротив двери, в кресле восседал Морис Гамильтон.

— Здорово, ребята, — приветствовал он вошедших.

— Кто впустил тебя в номер? — возмутился Джонни.

— Горничная, — сказал Гамильтон. — Она тоже ставит на лошадей. Может быть, ты не слыхал, что я принимаю ставки?

— Я слышал, что ты платишь не по правилам, — бросил Джонни. — На своей шкуре убедился.

— Обычно жалуются только проигравшие, — заметил букмекер Мори, — тебе-то что жаловаться, ты же выиграл.

— Ты тут же, на месте, отыграл у меня эти деньги, — сказал Джонни, — какой же здесь выигрыш?

— Выиграл он, — сказал Мори, показав на Сэма.

— И что из этого?

Мори поднялся с кресла.

— Игра моя и правила мои. Никто не выигрывает без моего согласия.

— Ого! — удивленно воскликнул Джонни. — Посмотри на него, Сэм.

— Слушай внимательно, — сказал Мори. — Сейчас ты отдашь обратно то, что выиграл.

— Эти сорок долларов теперь мои! — возмутился Сэм. — Хочешь отнять — попробуй!

— К черту твои сорок долларов! Оставь их себе. У тебя есть кое-что еще.

— Песня?! — воскликнул Джонни Флетчер.

— Она самая, — улыбнулся Мори. — Я искал ее здесь, но не нашел.

— Мы не прячем здесь наши ценности, — резко ответил Джонни. — Текст песни хранится в сейфе отделения «Чейс нэшнл бэнк» на Уолл-стрит.

— Ладно, Флетчер, — сказал Мори. — О тебе говорят, что ты шутник. Хорошо, могу посмеяться над твоей шуткой. Ха-ха-ха! Теперь к делу. Мне нужен оригинал песни.

— Ага, значит, ты слышал, как Вилли Воллер говорил, что песня тянет на полмиллиона… — догадался Джонни.

— Парень был пьян.

— Допустим, что он слегка преувеличивал и песня не стоит таких денег. Тогда сколько, тысяч сто?

Мори перевел взгляд с Джонни на Сэма, а затем обратно.

— Ты можешь зайти слишком далеко, если будешь продолжать паясничать.

— А кто паясничает? — спросил Джонни. — Сэм выиграл права на песню, и выиграл честно…

— Вот именно! — подхватил Сэм. — Я ставил сорок долларов.

— Твоя правда, приятель, — сказал Мори и, вынув из кармана толстую пачку купюр, отделил от нее две достоинством по двадцать долларов. — Вот твои сорок долларов, и забудем об этом. Теперь отдавай песню, и дело в шляпе.

Джонни отрицательно покачал головой.

— Могу дать ценный совет, — продолжал Мори, — Сизокрылая Чайка пришла вчера четвертой. Заезд состоится сегодня вечером. Если поставите на нее у другого букмекера, выиграете кучу денег. Идет?

— Нет, — не согласился Джонни.

Мори опять поглядел сначала на Сэма, затем на Джонни.

— Мы не согласны, — заявил Джонни.

— Мы не согласны, — повторил Сэм Крэгг и добавил: — И вообще, мне эта песенка понравилась.

Букмекер шумно вздохнул.

— Парни, — спокойно сказал он, — вы ребята ловкие и с головой и знаете, что мое занятие — принимать ставки на лошадей.

— А Пибоди об этом знает? — спросил Джонни.

— Пибоди? — презрительно произнес Мори. — Да кто он такой?

— Управляющий отелем, — подсказал Сэм.

— Знаю, что управляющий. Он всего-навсего мелкая сошка. Говорю вам, мое дело — небольшой легальный бизнес. Знаете, что это означает?

— Конечно, — ответил Сэм, — принимаете у игроков ставки на лошадей.

Мори уже с трудом сдерживался.

— Все знают, что в этом городе никто не устраивает тотализатор без необходимой поддержки. И вы об этом знаете, и я. Надо платить по долгам.

— Сколько? — спросил Джонни.

— Хватит шутить. Объясняю по-простому. Мои ребята не любят неприятностей, но такова их работа. Если вы мне задолжали, я напоминаю, что надо платить. А если вы не платите, я звоню своим ребятам. И вот тогда вы платите наверняка, понятно?

— Понятно, — сказал Джонни, — но ты, наверно, спутал лошадей и игру в кости.

— Что здесь, что там: проиграл — плати.

— Сэм не проиграл, он выиграл.

— Он выиграл не то, что ему полагалось. А теперь лучше отдавайте песню, и закончим дело.

— А если не отдадим?

— Я же объяснил. К вам пожалуют гости.

— Пусть приходят, — согласился Джонни.

Букмекер Мори покачал головой:

— Подумайте, ребята. Я подожду до… — он посмотрел на свои часы, — до двенадцати дня. Буду у себя в номере.

— Хорошо, — сказал Джонни. — Вот и сиди жди.

Морис Гамильтон вышел из их номера, закрыв за собой дверь. Сэм Крэгг тут же затараторил что-то, но Джонни знаком приказал ему замолчать. Подскочив к двери, он рывком открыл ее. У порога стоял букмекер Мори.

— Кто подслушивает через замочную скважину, — заметил Джонни, — узнает о себе много нового и интересного.

Морис Гамильтон покачал головой и отправился в сторону лифта.

Джонни закрыл дверь и, выждав несколько мгновений, обернулся к Сэму. Сэм стоял у кровати. Его лицо выражало недоумение и страх.

— Джонни, кто придет в гости?

Джонни пожал плечами:

— Хорошо, попробую тебе объяснить. Скажем, ты задолжал букмекеру…

— Я не задолжал!

— Я говорю, допустим. Допустим, ты задолжал ему деньги, но отказываешься платить или просто не можешь. Тогда к тебе приходят несколько парней. Не букмекер, которому ты должен, а сборщики долгов.

Сэм презрительно хмыкнул:

— Помнишь того сборщика, который пытался получить у меня деньги за гитару, которую я купил в рассрочку? Я уложил его на лопатки в двух из трех попыток…

— Мне кажется, эти парни не будут вызывать тебя на поединок, — сказал Джонни и хрустнул пальцами. — Они тебя просто отделают.

— Джонни, — после небольшой паузы выдавил Сэм, — я тут подумал, нас здесь ничто не держит.

— Ничто, кроме денег, — подтвердил Джонни. — Точнее, их отсутствия.

— Мы и раньше продавали книги по всей стране. Сейчас на западе стоит хорошая погода. И в Канаде лето очень неплохое.

— Сэм, — задумчиво сказал Джонни, — ты когда-нибудь чувствовал, как пахнут деньги? Во всем мире нет ничего слаще запаха денег. Да, денег! Десятки, двадцатки, полусотенные, сотенные…

— Когда-то и у нас бывали деньги, — насмешливо сказал Сэм, — но они так и не задержались в нашем кармане.

— Это потому, что мы никогда не могли отхватить крупную сумму. Но у меня странное предчувствие, что на этот раз нам непременно повезет. С тех пор как ты выиграл в кости права на песню, я стал чуять запах денег. Больших денег…

— Думаешь, она чего-то стоит, Джонни? А я бы продал ее за те сорок долларов, против которых играл Вилли Воллер.

— Может, это все, чего она стоит. Мы не знаем. Однако букмекер Мори почему-то хочет заполучить ее. Значит, мы должны найти того, кто может определить ее ценность.

— Но кого?

— Помнишь, как звали приятеля Мердока?

— Эл Доннелли?

— Эл Доннелли. Он один из акул шоу-бизнеса. Почему бы не спросить прямо у него?

— И Мердок тоже хотел к нему обратиться…

— Мердоку были нужны наши сто долларов, которых у нас нет. Что нам мешает пойти прямо к нужному человеку?

— Мы не знаем, где он живет.

Джонни подошел к тумбочке и достал телефонный справочник Манхэттена. Полистав его, он нашел букву «Д». Список людей с фамилией Доннелли занимал несколько колонок; среди них было несколько А. Доннелли — четыре Альберта и три Альфреда. Однако человека с простым и коротким именем Эл в колонке не оказалось.

Джонни отложил справочник, полез в карман и отыскал там вырезку из журнала «Шоумен».

— «Издательство „Лэнгер“», — прочел он. — У них должен быть адрес Эла.

Джонни потянулся к телефону, но вдруг передумал:

— Бесполезно. Они не дадут его адрес по телефону. Придется пойти туда и вежливо попросить.

Глава 10

Итак, нужно было добраться до издательства «Лэнгер».

Друзья покинули отель и зашагали по Сорок пятой улице в направлении Седьмой авеню. По пути им попался магазин, в витрине которого красовался огромный плакат с выведенной на нем большими буквами надписью: «Шутки — Фокусы — Игры. Для развлечений в компании друзей».

Джонни посмотрел на Сэма, улыбнулся и вошел в магазин. Сэм последовал за ним и мгновенно растерялся от обилия всевозможных безделушек. Джонни же быстро нашел то, что искал, а именно: бумагу, очень похожую на бланк повестки в суд. Под шапкой «Повестка» значилось, что получателю сего надлежало знакомиться с девушками в возрасте от восемнадцати до двадцати одного года. Документ также предписывал не ограничиваться блондинками, но знакомиться и с брюнетками, а также рыжеволосыми и даже зеленоволосыми созданиями.

— Разрешите воспользоваться вашей пишущей машинкой, — попросил Джонни продавца, — хочу, чтобы все выглядело официально.

— Бумага шуточная, дорогой мой, — предупредил его продавец, — для настоящего дела она не годится.

— Меня пригласили в компанию, — сказал Джонни, — я просто хочу впечатать одно имя…

— Какое имя?

— Эл Доннелли.

Продавец взял «повестку» из рук Джонни, вставил ее в допотопного вида пишущую машинку и двумя пальцами впечатал названное ему имя.

— Добавьте дальше «et al», — попросил Джонни.

— А что это значит?

— Откуда я знаю? Так пишут адвокаты.

Продавец впечатал латинское сокращение и вынул бумагу из машинки:

— Пятьдесят центов за «повестку» и столько же за работу.

Джонни поморщился, но заплатил.

Сэм как раз только оторвался от витрины с поддельными значками.

— Что ты купил? — спросил он Джонни.

Тот показал ему.

— Мы вызываем его в суд? — испуганно спросил Сэм.

— Конечно нет. Это только предлог, чтобы узнать его адрес.

Выйдя на улицу, они продолжили свой путь и через несколько минут вошли в здание с вывеской «Берли». Если верить указателю у входа, издательство «Лэнгер» занимало весь четвертый этаж. Выйдя из лифта, Джонни и Сэм убедились в этом.

Место секретарши за столом занимала весьма привлекательная блондинка. Тут же, в приемной, дожидались своей очереди два или три посетителя. Один из них придерживал стоявший у его ног альт.

Джонни направился прямиком к секретарше:

— Мне нужно видеть Эла Доннелли.

— Песенника? — спросила секретарша. — Он здесь не работает.

— Нам дали ваш адрес, — сурово заметил Джонни.

— Наша компания публиковала его сочинения, — ответила блондинка, — но его офис не здесь.

— Как мне с ним связаться? — сердито нахмурившись, спросил Джонни.

— Можете оставить записку. Мы ее передадим.

— Не могу, — сказал Джонни. — Я должен встретиться с ним лично.

— С глазу на глаз, — вставил Сэм.

— Простите, ничем не могу помочь, — съязвила секретарша.

— Дайте мне его домашний адрес.

— Не может быть и речи.

— Неужели? — иронично спросил Джонни. Он вынул из кармана свою подделку и показал ее секретарше на таком расстоянии, чтобы ей бросилось в глаза слово «повестка», а содержание документа, набранного мелким шрифтом, она прочесть не смогла. Как только девушка увидела слово «повестка», она встала с места и сказала:

— Подождите, пожалуйста.

С этими словами она скрылась за дверью своего начальника. К Джонни подошел посетитель с альтом.

— Повестка? — заметил он, бросив взгляд на лист бумаги в его руках. — Элу Доннелли? Как же его, тихоню, угораздило?

— Вы его знаете?

— Я-то его знаю, да он со мной не знается. Раньше у меня все деньги клянчил на булочки и кофе, а как стал знаменитым, и здороваться перестал. На него кто-то в суд подал?

Джонни кивнул.

— Вот и хорошо! — удовлетворенно заметил посетитель.

В этот момент возвратилась секретарша, держа в руке небольшой листок бумаги. Его она и вручила Джонни. На листке от руки было написано: «Отель „Шулер Армз“».

— Вас здесь не было, — многозначительно предупредила секретарша.

— Я так ему и передам при встрече.

Секретарша села на место, и тут только до нее дошел смысл сказанного.

— Нет, нет, даже не упоминайте нас, иначе у него возникнут подозрения.

Джонни только улыбнулся секретарше. Выйдя в коридор, он нажал кнопку вызова лифта.

Глава 11

Управляющий отелем «Шулер Армз» был одет во фрак и брюки в полоску и говорил с явным бостонским акцентом. Как только Джонни его увидел, он решил, что с ним нужно сыграть роль очень богатого беспечного господина.

Он начал так:

— Я ищу маленький одноместный номер, где можно было бы на время укрыться от внешнего мира. У меня не будет много вещей, потому что я буду проводить здесь только два или три вечера в неделю, а на выходные уезжать за город. Мой же секретарь, мистер Крэгг, будет приезжать сюда по делам.

— Да, да, конечно, — с важным видом сказал управляющий. — У меня есть меблированный номер на десятом этаже, откуда открывается просто фантастический вид.

Джонни поджал губы:

— Боюсь, что вид из окна будет отвлекать мое внимание, да еще придется проводить много времени в лифте. Нет ли у вас номера где-нибудь пониже, скажем, на третьем этаже, мистер…

— Холзи, — подсказал управляющий и продолжил: — Конечно есть. Как раз на третьем этаже имеется небольшая комната. Однако у нее недостаток.

— Что такое?

— По соседству живет композитор. Он настоящая знаменитость, но… последний постоялец жаловался на… на громкую музыку. У него, правда, была аллергия на музыкальные произведения.

— Я люблю оперу, — сказал Джонни, — и обожаю балет. Пожалуй, не буду возражать, чтобы по соседству жил музыкант.

— Мне кажется, что мистер Доннелли сочиняет не оперную музыку, — выразил сомнение управляющий.

— Если он знаменит, то, полагаю, он сочиняет хорошую музыку, — произнес Джонни. — Мне это не помешает. Наоборот, думаю, что музыка послужит мне стимулом в работе. Сколько вы просите за номер?

— Двести двадцать пять долларов. Конечно, если вы хотите снять на длительный срок, то…

— Нет-нет, цена меня вполне устраивает. Все равно я бы не стал снимать номер надолго. Возможно, я проведу часть зимы в Джорджии. Кроме того, Квебек очень подходит для занятий зимним спортом. Сэмюел, выпиши чек за первый месяц мистеру… Холзи, правильно?

Сэм от неожиданности растерялся, но затем засунул руку в нагрудный карман и вытащил ее оттуда пустой.

— Вы застали меня врасплох, мистер Флетчер, — сказал он, — я оставил чековую книжку в… загородном доме.

— Какая неловкость, — заметил Джонни. — Кроме того, похоже, я забыл бумажник в клубе. Придется тебе за ним сходить. Э-э-э…

Джонни порылся в кармане и вытащил из него пять долларов:

— Вот, возьмите небольшой аванс, мистер Холзи, чтобы… так сказать, скрепить наше соглашение.

— Конечно, мистер Флетчер, надеюсь, вам у нас понравится.

— Я в этом просто уверен. Когда рядом звучит успокаивающая музыка… Определенно понравится. Кстати, я немного устал, я поднимусь наверх и отдохну часика два. Знаете, у меня вчера был весьма утомительный вечер.

— Разумеется. Вот ваши ключи, сэр. Я вызову портье, чтобы вас проводили…

— Не утруждайтесь. Мы сами найдем номер, а Сэмюел принесет чемодан позднее.

Управляющий проводил молодых людей до лифта и подождал, пока они уехали. Когда двери лифта закрылись, Сэм залился смехом:

— Секретарь! Чек!..

Джонни ухмыльнулся:

— Я же дал ему пять долларов, как же иначе?

Они вышли на третьем этаже и без труда отыскали номер 3В, который состоял из гостиной, спальни и ванной комнаты.

Номер был обставлен в дамском стиле, что после разговора с управляющим не показалось Джонни удивительным. Только одно обстоятельство портило впечатление — тонкие стены. Видимо, это и заставило съехать предыдущего постояльца. За стеной громко звучала совсем не оперная музыка и кто-то отчаянно драл глотку.

— Ого, — воскликнул Джонни, — ты только послушай!

— Тебя же предупреждали, — напомнил Сэм, — а ты заявил, что любишь музыку.

— Ты называешь это музыкой?

Джонни подошел к стене и несколько раз стукнул по ней кулаком. Музыка не только не прервалась, но и через несколько мгновений с другой стороны стены ответили тем же.

Джонни с улыбкой взглянул на Сэма и на этот раз забарабанил по стене сразу обоими кулаками.

— Эй, вы, там, сбавьте обороты! — во все горло крикнул он.

Ответом ему был стук тоже обоих кулаков.

Сняв с ноги ботинок, Джонни взял его за мысок и несколько раз с силой ударил по стене каблуком. Ответ не заставил себя долго ждать. На этот раз им ответили сразу несколько кулаков и пара дамских каблуков.

— Теперь все ясно! — воскликнул Джонни. — Придется заглянуть к ним и сказать, что мы о них думаем!

— Так я и знал, — заныл Сэм. — Вот где мне расквасят нос. Один будет держать, а двое чемпионов по боксу станут отделывать…

— Сэм, правда на нашей стороне, — полушутя сказал Джонни. — Одного постояльца они выжили, но нас им выжить не удастся.

— Никоим образом! — воодушевившись, воскликнул Сэм.

Джонни направился к двери. За ним последовал его друг. Лицо его, однако, выражало тревогу.

У двери номера 3Б Джонни остановился. Ему пришлось позвонить два раза, прежде чем дверь открылась. На Джонни уставился высокий худой человек с выпученными глазами и короткой бородкой.

— В чем дело? — спросил он.

— Мы ваши новые соседи, — приятным голосом сказал Сэм. — Я хотел сказать, что вы слишком сильно шумите.

— Неужели? — удивился пучеглазый. — Так громко, что не слышно самого себя?

В этот момент в двери показался еще и толстяк с зачесанными назад черными волосами:

— В чем дело?

— Мы соседи. Я пришел пожаловаться на шум.

— Валяйте жалуйтесь.

Джонни сделал шаг в сторону и сказал:

— Пожалуйся ты, Сэм.

Сэм загородил собой проем двери и гаркнул:

— Вам ясно сказано: глушите музыку!

Толстяк смерил Сэма взглядом, но не отступил ни на шаг.

— А, так ты — громила? Значит, так, громила, я тебе дам добрый совет только потому, что мы соседи. Понял? Ты занимайся своим делом, а я буду заниматься своим. Понял? Тогда мы поладим. Понял?

— А, так ты — хозяин? — ответил ему в тон Джонни. — Тебя зовут Доннелли, так? Тогда послушай, Доннелли, что я скажу!

Неожиданно из-за спины толстяка появилась Воон ван дер Хайде.

— Будь я проклята, это тот самый весельчак, — сказала она, ткнув Джонни лорнетом в грудь. — Заходи и посмеши меня.

— Как дела, Воон? — усмехнулся Джонни.

— Здесь до сих пор было очень скучно, но ты нас развеселишь.

— Ты знаешь Воон? — сердито спросил Доннелли у Джонни.

— Ну конечно, дорогой, — ответила Воон за Джонни. — Стала бы я с ним говорить, если бы не знала. Он просто прелесть и такой забавный…

— Ну как, Эл? — спросил Джонни. — Без обид?

Он протиснулся в дверь мимо толстяка и обнял Воон, которая ответила ему тем же да еще расцеловала его.

— Ты знаком с Элом Доннелли? — захлебываясь от восторга, спросила Воон. — Он устраивает такие замечательные вечеринки.

— Я их обожаю, — с иронией ответил Джонни. — Как дела, Эл? Завтра моя очередь, повеселимся на славу.

Эл Доннелли поспешно подал ему потную ладонь:

— Конечно, конечно. Как вас зовут?

— Я тебе только что говорила, — укоризненно сказала Воон ван дер Хайде. — Это Джонни Мелтцер.

— Флетчер, — поправил Джонни. — Познакомьтесь с Сэмом Крэггом.

— Привет, — сказал Сэм.

Но Доннелли не подал руки Сэму.

— Выпейте с нами, ребята, — пригласил он.

— Он пьет только пиво, — заметила Воон.

— Только когда я сам плачу, — усмехнулся Джонни. — Если угощают, я согласен на любую выпивку.

— Вот видите, какой он забавный! — воскликнула Воон. — Вы только его послушайте! Знаете, что он сказал по поводу своей работы? Он сказал, что продает книги.

— А что вы делаете на самом деле? — спросил Доннелли.

— Я торгую книгами.

— Вот видите! — в восторге воскликнула Воон. — Я же вам говорила. Он такой забавный! — И стукнула лорнетом по плечу Сэма. — А что вы делаете, мистер Спрэгг?

— Я помогаю ему торговать.

— А вы такой же шутник, как и он! — воскликнула Воон, огрев Сэма лорнетом еще раз.

— Зачем вам бинокль? — спросил Сэм.

— Какой бинокль?

Сэм указал на лорнет.

В этот момент к ним подошел официант-филиппинец, держа в руках поднос с напитками. Сэм взял сразу два бокала. Он выпил залпом содержимое одного из них, поставил пустой бокал обратно на поднос и взял новый.

— Как здесь насчет еды? — спросил он. — Я голоден.

Воон залилась смехом.

Джонни воспользовался моментом и подошел к пианино, вокруг которого столпилось большинство гостей. Сэм последовал за ним, неся в каждой руке по бокалу. Вслед за Сэмом туда же устремилась Воон ван дер Хайде.

Пианист наигрывал нечто рок-н-ролльное, и гости пытались петь под музыку, однако у них выходило неважно.

Какая-то блондинка подергала Джонни за рукав и сказала:

— Я так рада, что вы пришли к нам на вечер. Вы здесь самый красивый.

— Он мой, — отрезала Воон ван дер Хайде.

— Вы здесь живете? — спросила блондинка, не обращая на нее внимания.

— Я только что въехал, — признался Джонни.

— У вас, должно быть, денег куры не клюют. Вы, наверное, биржевой маклер, или как это у вас еще называется?

— Он продает книги, — резко вставила Воон. Тут она схватила за руку Сэма: — Вот, бери его…

Вдруг она остановилась, сжимая его мускулистую руку.

— Какой вы сильный! — удивилась Воон.

— Он сильнейший человек в мире, — пояснил Джонни. — Его зовут Крошка Самсон. Он разрывает цепи своей грудью, набирая в легкие воздух.

Воон попыталась согнуть руку Сэма в локте, но не смогла.

— Похоже, что он говорит правду. Мистер Спрэгг, вы действительно рвете цепи? — спросила она.

— Только самые большие, — ответил Сэм.

Она ткнула лорнетом в его грудь и сказала:

— А вы такой же шутник, как и ваш приятель.

— Я знаю много шуток, — сказал Сэм. — Могу рассказать.

Он обнял Воон за талию, но та вырвалась из его объятий и ткнула блондинку лорнетом, прибавив:

— Он пока мой.

— Иди к черту, — ответила ей блондинка.

— Ты будешь дома, когда я вернусь? — спросила Воон ван дер Хайде у Джонни, немного рассердившись. Она сложила лорнет и сделала им выразительное движение, коснувшись подола своего короткого платья.

Джонни уже понял, к чему она клонит, и поэтому громко сказал:

— Давайте попросим Эла спеть свою новую песню. Как ты смотришь на это, Эл?

— Я согласен, — ответил Эл. — Какую из них?

— «Я люблю леденцы на палочке», — попросил Джонни. — Я услышал ее несколько дней назад и просто в восторге от нее…

Доннелли направился к пианино, оттолкнув Воон в одну сторону, а блондинку — в другую. Порывшись в нотах, лежавших на черной крышке инструмента, он передал один из листов пианисту.

— Побольше стаккато, Майк, — сказал Доннелли.

— Понял тебя, Эл! — ответил тот.

Пианист быстро скользнул взглядом по нотам и стал изо всех сил дубасить по клавишам. Эл Доннелли запел. Его голос годился разве что для работы зазывалой, но он старался вовсю: «Я люблю леденцы на палочке, сладкие и липкие, сладкие и липкие, леденцы на палочке…»

— Эй! — крикнул Сэм. — Это моя песня!

Ни Доннелли, ни остальные присутствовавшие не обратили на него внимания. Отведав еды и напитков, гости окружили Доннелли, пытаясь тем самым выразить ему свое почтение. Некоторые из них пытались подпевать, так что возгласы Сэма потонули в общем шуме.

«Я люблю леденцы на палочке, сладкие и липкие, сладкие и липкие, леденцы на палочке…»

Снова и снова гости повторяли слова песни, а пианист играл все громче и громче. Из-за шума дверной звонок услышал только официант, который и открыл дверь. В номер вошли Мердок и его секретарша мисс Хендерсон.

Сэм Крэгг все еще пытался перекричать поющих. Воон ван дер Хайде, держась за его мускулистую руку, тоже пела про леденцы. Сэм оторвал себя от нее и стал пробираться к Джонни.

— Это моя песня! — закричал он прямо на ухо Джонни. — Эл Доннелли украл ее.

— Конечно, — ответил Джонни Флетчер и как ни в чем не бывало подхватил: — «Я люблю леденцы на палочке, сладкие и липкие, сладкие и липкие, леденцы на палочке…»

Но все прекрасные мгновения когда-нибудь кончаются, и песня в конце концов тоже кончилась. Со всех сторон послышались восхищенные возгласы. Некоторые из гостей даже похлопывали Эла Доннелли по спине, восклицая:

— Это твой лучший шлягер!

— Замечательный хит!

— Таких слов я еще никогда не слышал! — похвалил его Джонни Флетчер.

— Это моя песня! — в которой раз громко выкрикнул Сэм Крэгг.

Все сразу притихли. Эл Доннелли посмотрел на Сэма Крэгга и спросил:

— Что ты сказал?

— Ты украл мою песню! — в наступившей тишине громко провозгласил Сэм Крэгг, достав рукопись Вилли Воллера. — Она во всем похожа на мою, только ты заменил «фруктовые ириски» на «леденцы на палочке»…

Эл Доннелли попытался выхватить из рук Сэма листок со стихами, но Сэм увернулся.

— Ну ты наглец, громила! — зло выкрикнул Эл Доннелли. — Врываешься ко мне на вечеринку да еще хочешь меня обокрасть…

— Это я — тебя обокрасть? — заорал Сэм. — Сам ты вор! Я выиграл эту песню у Вилли Воллера в честной игре…

— Эл, — вступил в разговор Мердок, — мне нужно с тобой поговорить…

— Не сейчас, Бен, — сердито бросил ему Доннелли и вновь обратился к Сэму: — Кто такой Вилли Воллер?

— Эл! — воскликнул Мердок. — Немедленно замолчи!

— Послушай, что он хочет сказать, — вставила мисс Хендерсон.

Мердок протиснулся к Джонни Флетчеру и устремил на него холодный взгляд.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

— Я живу в соседнем номере, — ответил Джонни Флетчер.

— Что-то здесь неладно, — угрюмо заметил Мердок, — не нравится мне все это.

— С тех пор как здесь появились вы, — сказал вдруг Джонни, — мне тоже перестало все это нравиться.

— Сегодня утром вы устроили представление в моем офисе, — Мердок начал кипятиться, — которое мне сразу показалось подозрительным. Кто вы такой?

— Он продает книги, — прозвучал тоненький голосок Воон ван дер Хайде.

И тут Джонни снова услышал Эла Доннелли.

— Эй, ты, послушай, — обратился Эл к Флетчеру. — Уходи отсюда тем же путем, что и пришел…

— Я зашел сюда как сосед к соседу, — возмутился Джонни, — а мог бы и пожаловаться управляющему. Здесь такой шум…

— Проваливай! — настаивал Эл Доннелли.

— И заберите с собой «Этель», — сухо прибавила мисс Хендерсон.

— А как же моя песня?! — завопил Сэм Крэгг. — Ты же украл ее…

Эл Доннелли ошибся, посчитав, что Сэму Крэггу так же, как и ему, свойственна дряблость мышц. Он замахнулся на Сэма.

Сэм поймал его кулак и крутанул Доннелли так, что он перевернулся и с такой силой ударился спиной о пол, что у него перехватило дыхание.

— Воровство — это по твоей части, — сказал Сэм Крэгг, — а борьба — по моей.

Однако он допустил ошибку, наблюдая за лежавшим на спине противником. Удар Мердока пришелся в шею Сэму. Сэм полетел вперед, попытался развернуться, но не успел. К Мердоку уже подскочил Джонни и нанес ему сильнейший удар в челюсть.

И тут в драку вступили остальные. В номере присутствовали шесть мужчин. Все они были друзьями Эла Доннелли и потому, не задумываясь, бросились на Джонни и Сэма.

Однако они не были сильной стороной. Сэм легким ударом сбил с ног одного нападающего, наотмашь ударил другого в нижнюю челюсть и зажал голову третьего у себя под мышкой. Спустя мгновение четвертый оказался в положении третьего, но с противоположной стороны. А потом Сэм резким движением столкнул их головами.

Тем временем Джонни занялся двумя оставшимися гостями. Он нанес второй удар Мердоку, но тот оказался крепким орешком и устоял на ногах. Теперь на Джонни набросился последний гость.

Но больше всего неприятностей причинили дамы. Воспользовавшись общей неразберихой, Воон ван дер Хайде врезала кулаком блондинке. Та развернулась и со злости хлестнула по лицу другую присутствующую даму. Между ними тремя тоже завязалась драка. Остальные же дамы, желая присоединиться к общей свалке, накинулись на Джонни и Сэма. Они пинались, царапались и били их наотмашь руками.

Джонни все еще возился с Мердоком и его напарником, как вдруг на него набросилась мисс Хендерсон, сильно треснув ему по лицу. Ее кольцо оставило кровавый след на коже Джонни.

— Ай! — закричал он от боли и попятился.

Сэм выпустил из рук обоих противников, которых столкнул головами, и оказался в одиночестве. Он кинулся к Мердоку в расчете нанести ему парочку хороших ударов, но тот, уже испробовав на себе силу кулаков Сэма, кинулся бежать.

— Уходим! — крикнул Джонни.

Внезапно откуда ни возьмись появился официант-филиппинец, держа в одной руке бутылку виски, а в другой — нож. Он бросился на Сэма Крэгга. Сэм отскочил в сторону, но официант, сделав разворот, предпринял еще одну попытку.

— Быстрее, Сэм! — направляясь к двери, крикнул Джонни.

Сэм попытался нанести официанту удар, но промахнулся, а тот сделал выпад рукой с ножом. Сэм ударил его в висок. От этого удара коротышка перевернулся в воздухе и, проехав по полу, уткнулся в стену.

Сэм отряхнул руки и ленивой походкой последовал за Джонни, который уже ждал его, придерживая дверь. Как только Сэм оказался в коридоре, он с силой захлопнул ее.

— Смываемся! — крикнул Джонни, бросившись в сторону лифтов.

— Только я разошелся, — пожаловался Сэм на бегу.

— Сейчас сюда понаедут полицейские, — объяснил Джонни.

— Нельзя ли нам остаться в номере?

— Мы честно отработали свои пять долларов, — усмехнулся Джонни. — Пора уходить.

Глава 12

Эдди Миллер дежурил на улице у входа в отель «На Сорок пятой». Когда Джонни и Сэм подошли к отелю, он встал по стойке «смирно», щелкнув каблуками.

— Вас ждут в холле, — сказал он.

— Попробую угадать. Полиция? — предположил Джонни.

Эдди Миллер покачал головой.

— Шестерки букмекера Мори?

Эдди Миллера передернуло, и он сказал:

— Не буду испытывать ваше терпение. Вас ждет подруга Вилли Воллера. — С этими словами он протяжно свистнул, изображая восхищение.

Лицо Джонни просветлело, и он прошел сквозь вращающуюся дверь. Донна Двайер поднялась ему навстречу из кожаного кресла, стоявшего в холле.

— Вас зовут Джонни Флетчер? — спросила она. — Вы так и не назвались вчера вечером.

— Вы не позволили мне представиться.

— Простите.

Сэм тоже зашел в холл, но встал в стороне от Джонни и Донны Двайер. Она оглянулась и вновь села в кресло. Джонни присел на стул около нее.

— Вы были рядом, — сказала она, собравшись с духом, — когда он… когда это произошло. Расскажите подробнее, как это случилось.

— Вам будет нелегко это слушать.

— Поймите, — с усталостью в голосе сказала Донна. — Я знала Вилли лучше всех на свете, даже лучше, чем его семья. Мне были знакомы его слабости.

— Он жил здесь, в отеле, — начал Джонни. — Мы видели его в холле, иногда встречались в лифте. Я ни разу не говорил с ним до вчерашнего вечера.

— В том роковом баре!

— Нет, здесь, в отеле. В номере букмекера Мориса Гамильтона.

Донна Двайер вздрогнула:

— Он отнимал у Вилли большую часть денег.

— У Мори еще играют в кости, — продолжал Джонни. — Мы познакомились с Вилли во время игры. Он проигрывал и…

Джонни знаком попросил Сэма подойти к ним.

— Познакомьтесь. Это мой друг, Сэм Крэгг.

— Привет, — сказал Сэм.

Донна ответила кивком.

— Достань текст песни, — попросил Джонни.

Сэм достал из нагрудного кармана листок и подал его Джонни, который в свою очередь показал его Донне.

— Вилли был навеселе, а Сэму везло, — продолжал Джонни. — Вот тогда Вилли и поставил на песню против сорока долларов…

— Сорок долларов! — воскликнула Донна. — Это больше, чем он обычно выручал за продажу своих песен.

— Вилли утверждал, что она стоит полмиллиона, — сказал Джонни, слегка улыбнувшись. — Мне кажется, что он сказал это спьяну.

Донна подалась вперед, чтобы рассмотреть название песни.

— «Фруктовая ириска», — прочла она и выпрямилась. — Как раз про эту песню он говорил, что она принесет ему деньги.

— Вы ее когда-нибудь пели?

Она покачала головой:

— Я исполняю блюзы и не смогла бы ее спеть, даже если бы на карту была поставлена моя жизнь. Но рок-н-ролл очень популярен. Вилли был от него в восторге.

Она вдруг запнулась.

— В конце концов, я не оперная певица, — продолжала она. — Здесь не приходится выбирать. Наверное, мы бы подошли друг другу, только ему… не пришлось…

— Я не разбираюсь в рок-н-ролле, — признался Джонни. — Как вы думаете, это хорошее сочинение?

— Думаю, что не хуже, чем другие. Вилли говорил…

Тут она вновь запнулась, но потом продолжила:

— Он любил жизнь и любил жить. Даже когда его дела шли совсем плохо, даже когда он просил у меня деньги взаймы, чтобы заплатить за жилье, — и тогда он не терял присутствия духа…

— Вы говорите, что он брал у вас в долг?

— Только когда очень нуждался.

— Разве ему не присылали деньги его родные?

Донна вдруг внимательно посмотрела на Джонни:

— Откуда вы об этом узнали?

Джонни помедлил в нерешительности, но, заметив ее подозрительный взгляд, сознался:

— Это я вчера снял трубку в его номере.

Она приподнялась от удивления со стула:

— Что вы там делали?

— Шпионил, — признался Джонни и тут же добавил: — Но кто-то меня опередил. Его комнату очистили. Остались только письма его отца. Похоже, им просто не придали значения.

— Не понимаю, — удивилась Донна. — У него нечего было красть. Его рукописи…

— Я не нашел никаких рукописей, — перебил ее Джонни.

— Он их выбросил?

— Мне кажется, их украли.

— Но в них не было ничего ценного! Где их только Вилли не пытался пристроить. Это мне в нем и нравилось. Он все время пытался… Он писал стихи к песням.

— Только стихи? А музыку?

— Иногда и музыку. Тогда он садился за мое пианино. В основном же он писал только стихи. Он просил кое-кого написать к ним музыку, но все без толку. Их все равно нигде не принимали.

— Вы сказали, что он никогда не отчаивался. Верил ли он в успех?

— Он не хотел возвращаться домой, — с горечью сказала она. — Сегодня утром мне звонил его отец и сообщил, что едет в Нью-Йорк. Он винит меня в том, что случилось с Вилли.

— Многие приезжают в Нью-Йорк с надеждой и большими планами, — серьезно заметил Джонни. — Одни добиваются успеха и остаются, другие же уезжают домой.

— А Вилли говорил о том, что вернется? — спросил он после паузы.

Донна покачала головой:

— Никогда. Даже когда дела шли из рук вон плохо, как в последнее время. Но он не потерял надежды и знал, что добьется успеха.

Она поднялась с места.

— Отец Вилли прибудет сегодня вечером. Он знает, что вы и мистер Крэгг были свидетелями смерти Вилли, и захочет с вами поговорить.

— Только не это! — воскликнул Сэм.

— Я расскажу ему все, что знаю, — сказал Джонни. — Хотя знаю я не так много.

Он еще раз бросил взгляд на текст песни:

— Мисс Двайер, вы сказали, что Вилли надеялся разбогатеть с помощью этой песни. Возлагал ли он на нее особые надежды?

— Вначале нет. Но в последнее время он что-то стал от меня скрывать. Теперь мне кажется это необычным. Он заявил, что наконец-то добился успеха и что через несколько дней сбудутся все его мечты и он разбогатеет…

— Через несколько дней?

— Да, он так и сказал. И добавил, что через неделю мы обвенчаемся. Первый раз в жизни он называл конкретную дату. Прежде он всегда говорил, что это случится, когда он разбогатеет.

Донна помолчала и повторила:

— Он так и сказал: через неделю.

Она встала и направилась к выходу, но, сделав несколько шагов, вдруг остановилась. Постояв так немного, она обернулась и спросила:

— Что вы собираетесь делать с его рукописью?

— Я еще не решил.

— Я бы хотела, чтобы у меня осталось что-нибудь из его вещей. Вы были бы не против отдать ее мне?

— Ее может захотеть оставить себе его отец, — заметил Джонни.

— Не думаю. Он был против того, чтобы Вилли занимался сочинительством. По вашим словам, права на песню принадлежат ему, — указала она на Сэма. — Не мне, конечно, решать. Я хотела бы оставить у себя рукопись, потому что… она принадлежала Вилли.

— Вероятно, я смогу сделать копию, — предложил Джонни. — Тогда вы могли бы взять оригинал. Однако я не могу принять решения, пока не переговорю с его отцом.

Донна постояла в нерешительности, прикусив нижнюю губу. Потом кивнула и, не прощаясь, вышла из отеля.

— В моем вкусе, — признался Сэм, как только Донна скрылась за вращающейся дверью.

— И в моем, — согласился Джонни. — Тем не менее думаю, что она не скоро будет готова встречаться с другими мужчинами. — Он вздохнул и добавил: — Вот не везет!

Тут около стойки портье они заметили мистера Пибоди, который пытался знаками обратить на себя их внимание.

— Будьте добры, мистер Флетчер! — позвал наконец он.

— Опять двадцать пять, — простонал Сэм.

— Придется покончить с этим раз и навсегда, — сказал Джонни.

Он направился к стойке. Сэм же решил остаться на почтительном расстоянии.

Но в этот раз Пибоди вел себя очень скромно.

— Мистер Флетчер, — с волнением обратился он к Джонни. — Наш недавний разговор не дает мне покоя, и я… я хотел бы узнать, не удалось ли вам что-нибудь предпринять.

— Конечно, удалось, мистер Пибоди, — ответил Джонни, — хотя не знаю, должен ли я распространяться о всех деталях…

— Ну пожалуйста! — воскликнул Пибоди. — Вы же знаете, что я непосредственно заинтересованное лицо.

— Несомненно, однако сложилась очень непростая ситуация. Одно неосторожное заявление, даже случайно оброненное слово — и…

— Я буду очень осторожен!

— Обещаете? — спросил Джонни. — Не говорить ни слова… ни одной живой душе?

— Даю слово, мистер Флетчер. Торжественно обещаю…

Джонни оглянулся, убедившись, что вокруг нет чужих ушей, однако все же понизил голос:

— Вот причина смерти мистера Воллера.

Он достал рукопись Вилли Воллера и подал ее мистеру Пибоди. Управляющий отелем взял бумагу трясущимися руками.

— Э-э-э… «Я люблю фруктовые ириски, — прочел Пибоди вполголоса, — липкие и сладкие, липкие и сладкие фруктовые ириски».

Он поднял глаза в полном недоумении:

— Послушайте, не кажется ли вам, что это похоже на детскую песенку?

— Конечно! — воскликнул Джонни. — Поэтому у нее и будет успех. Назначение рок-н-ролла как раз в том, чтобы дать понять людям, до какой степени примитивизма можно довести музыку. Она воскрешает в памяти воспоминания о временах их наивной молодости. В наши дни мир полон лишений, мистер Пибоди. Мир взрослых кишит проблемами: налоги, смена правительств, войны… люди хотят забыть об этом. Рок-н-ролл — это в чистом виде бегство от реальности. Вы когда-нибудь слышали «Туфли из голубой замши», мистер Пибоди?

— Я? Э-э-э… нет.

— Купите себе эту запись и послушайте, как поет Элвис. Зайдите в любой магазин пластинок и прослушайте с полдюжины песен. Поставьте на проигрыватель «Леденцы на палочке». «Фруктовая ириска» оставит их всех далеко позади. Бедный Вилли! Ему в жизни пришлось так несладко, а когда он наконец создал свой шедевр, его убили…

— Какое несчастье, — горестно заметил мистер Пибоди, — а теперь еще и пострадает репутация отеля.

Он помолчал, затем собрался с духом и сообщил:

— Сегодня у меня назначена встреча с Морисом Гамильтоном.

— Как?! — воскликнул Джонни.

— Я сделал ошибку?

— Он замешан в деле, — сказал Джонни, — и очень серьезно…

— Тогда можно считать, что я нашел еще один предлог выгнать его из отеля…

— Нет, — возразил Джонни. — Здесь я смогу следить за ним. В противном случае от него у меня будут сплошные неприятности…

— Но вы же сказали, что он букмекер, — заметил Пибоди, — а может, и того хуже…

— Поэтому я и не хочу упускать его из виду.

Джонни еще раз посмотрел по сторонам.

— Возможно, Воллера убил Мори. Я в этом не уверен, но если я прав, значит, он совершил убийство либо по принуждению, либо за деньги более влиятельного лица.

Пибоди осторожно огляделся и спросил:

— Вы… напали на след этого… заказчика?

Джонни многозначительно кивнул:

— Я иду за ним по пятам, мистер Пибоди, и почти достиг цели. Еще немного и…

— Вы будете меня держать в курсе?

— Если вы обещаете никому об этом не рассказывать. Кстати, сегодня сюда приезжает отец Воллера…

— Я знаю, — сказал Пибоди. — Он прислал телеграмму с просьбой забронировать номер. Он хочет… поселиться в том же номере, где жил его сын.

— Я собираюсь побеседовать с ним, мистер Пибоди, возможно неоднократно. Он — важное действующее лицо в этой истории. Вилли писал ему письма, отправлял какие-то посылки и документы. — Джонни сделал паузу. — Мне придется пригласить его на обед и, возможно, немного развлечь. Не могли бы вы дать мне еще немного денег?..

Сэм Крэгг зажал рукой рот, с трудом подавив восклицание. Джонни невозмутимо обернулся:

— В чем дело, Сэм?

Продолжая держать ладонь у рта, Сэм отчаянно замотал головой.

— Все в порядке, Сэм, — успокоил его Джонни. — Мистер Пибоди никому ничего не скажет. Он так же заинтересован в этом, как и мы…

Увидев появившуюся в руке Пибоди пачку банкнотов, Джонни предупредил его:

— Полагаю, двадцати долларов будет достаточно.

Пибоди дал ему двадцатку и попросил Джонни:

— Не забывайте, пожалуйста, в каком положении нахожусь я, а также мой отель.

— Не беспокойтесь. Я вас никогда не подведу.

Пибоди расстался с Джонни, скрывшись за дверью своего кабинета. Подошедший к другу Сэм был готов дать волю эмоциям, но Джонни жестом успокоил его.

— Тебе опять удалось вытянуть из него деньги, Джонни! — все-таки не сдержался Сэм.

— Это было нетрудно, — сказал Джонни, — я лишь сосредоточился на главном. Из его поведения в прошлый раз явствовало, что он порядком напуган. Он боится, что отель потеряет доброе имя, а он лишится работы…

— Мне тоже страшно, Джонни. Я боюсь того, о чем говорил букмекер Мори, — признался Сэм, устремив на Джонни внимательный взгляд. — Что, если Пибоди поговорит с Мори и скажет, что ты обвиняешь его в убийстве Вилли Воллера?

— Возможно, он и есть убийца. — Джонни пожал плечами. — Пока этого нельзя исключить.

Он посмотрел на рукопись, которую держал в руке.

— Может быть, то, что я наговорил Пибоди, — сущая правда. Возможно, эта музыка — как раз то, что ищут битники. Может, эта песня в самом деле стоит полмиллиона долларов и именно из-за нее погиб Вилли Воллер, — сказал Джонни и добавил: — Мы с тобой отстали от жизни, Сэм.

— А мне «Фруктовая ириска» нравится, — уверенно заявил Сэм.

— Возможно, ты прав, Сэм, а я ошибаюсь.

Тут Джонни принял неожиданное решение:

— Пойду-ка я и послушаю кое-что из этой новой музыки, Сэм. Прямо сейчас, — заявил он.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Если пожелаешь.

— Нет. Сказать по правде, у меня голова раскалывается. Я, пожалуй, приму пару таблеток аспирина и отдохну.

— Действуй, Сэм. Увидимся через полчаса или около того.

Сэм направился к лифту, а Джонни вышел из отеля.

Глава 13

Проходя по Бродвею, Джонни заметил маленький магазинчик, расположенный на Седьмой авеню между Сорок пятой и Сорок шестой улицами. И когда шум движения на мгновение утих, он услышал музыку, доносящуюся из динамика, висевшего над его входом. Хозяин крутил записи не столько для развлечения гуляющих по Таймс-сквер, сколько для привлечения покупателей.

Джонни остановился у перехода и стал ждать зеленого света. Наконец он зажегся, и, когда Джонни стал пересекать улицу, из динамиков донеслось: «Я люблю леденцы на палочке…»

Продолжение песни потонуло в реве моторов. Джонни резко остановился, и такси, которое в эту минуту поворачивало на Бродвей, чуть не сбило его. Водитель бросил вслед ему несколько грязных ругательств, но Джонни, не обращая на него внимания, двинулся дальше. Выйдя наконец к магазину, он стал вслушиваться в слова. Голос продолжал: «Я люблю леденцы на палочке, сладкие и липкие, сладкие и липкие, леденцы на палочке».

Джонни вошел в магазин. К нему тут же подбежал продавец:

— Чем могу помочь?

— «Я люблю леденцы на палочке…» — как пароль процитировал Джонни начало песни.

— Конечно, сэр, — сказал продавец, заметно огорчившись.

Он вернулся к прилавку, который занимала высокая стопка пластинок. Взяв одну из них, он назвал цену:

— Один доллар девяносто пять центов…

— Можно хоть сначала ее послушать? — спросил Джонни.

— Конечно, — ответил продавец и тяжело вздохнул. Подавая пластинку Джонни, он сказал: — Можете прослушать ее в любой из этих кабинок, но, если вам не трудно, прикройте за собой дверь.

— А вы разве не любите музыку? — удивился Джонни.

— В том-то и беда, что люблю, — грустно отозвался продавец пластинок.

— Может быть, вы не считаете это за музыку?

— Я здесь работаю, и моя обязанность — продавать пластинки, — объяснил он. — Раз в две недели мне случается продать хорошую вещь. Обычно же у меня только и покупают, что рок-н-ролл вроде того, что попросили вы.

Джонни усмехнулся. Устроившись в кабинке, он внимательно рассмотрел конверт, на котором значилось: «Музыка и слова Эла Доннелли. Исполняет Элвин Ли». Установив проигрыватель, Джонни посмотрел на продавца сквозь толстое стекло кабинки. Тот внимательно следил за ним. Джонни закрыл звуконепроницаемую дверь и включил воспроизведение.

«Я люблю леденцы на палочке, сладкие и липкие, сладкие и липкие, леденцы на палочке», — тут же зазвучал низкий голос.

Джонни достал из кармана текст песни, написанный покойным Вилли Воллером, и стал сверять его с тем, что пел исполнитель. Слова «фруктовая ириска» были заменены по всему тексту на «леденцы на палочке», в остальном же песни ничем не различались.

Джонни дослушал пластинку до конца, снял ее с проигрывателя и положил обратно в конверт. Выйдя из кабинки, он поймал на себе вопросительный взгляд продавца.

— Отлично! — воскликнул Джонни с показным восторгом. — Песня станет хитом.

— Это уже хит, — сообщил ему продавец. — Она появилась на прошлой неделе и теперь занимает первое место по продажам.

— А вы продаете ноты к песням? — спросил Джонни. — Хочу попробовать сыграть ее на своем инструменте.

Продавец прошел к одному из стендов и достал из толстой пачки лист с нотами. Джонни взглянул. «Я люблю леденцы на палочке. Музыка и слова Эла Доннелли» — было написано сверху. Далее было указано: «Издательство „Лэнгер“».

— Что у вас появляется раньше: пластинки или ноты? — спросил Джонни.

— Откуда мне знать? Я здесь просто работаю, — пожав плечами, сказал продавец.

— Здесь указано имя исполнителя: Элвин Ли. На ваш взгляд, у него хороший голос?

— Как у зазывалы!

Выйдя из музыкального магазина, Джонни заглянул в табачную лавку на углу и нашел по справочнику адрес фирмы «Дэйзи рекордс». Она оказалась на Пятой авеню.

Он прошел по Сорок шестой улице, пересек Шестую авеню и добрался до Пятой. В двух кварталах от него возвышался сверкающий небоскреб из стали и бетона. Указатель внутри гласил, что «Дэйзи рекордс» занимает два этажа — двадцать первый и двадцать второй. Руководство располагалось на двадцать втором.

Когда Джонни вышел из лифта на двадцать втором этаже, ему показалось, что он попал в сумасшедший дом. Приемная была забита музыкантами, коммивояжерами, певцами, композиторами, другими странными людьми. Многие из присутствовавших были бородаты. Большинство женщин были худощавы. Платья некоторых из них были сшиты словно из мешковины, одежда же других представляла собой бесформенные разноцветные изделия, какие носят на Гавайских островах.

В углу настраивала инструменты группа музыкантов. За столом в приемной возвышалась очень худая секретарша за сорок. Джонни отметил ее накладные ресницы и фиолетовую помаду.

— Я к боссу, — сказал ей Джонни.

— Сгинь, — бросила секретарша.

Джонни расплылся в широкой улыбке:

— Скажи боссу, чтобы он перестал резвиться. К нему пожаловал Джонни Флетчер для важного разговора.

— Кто такой Джонни Флетчер?

— Смеешься?

— Еще бы! Я смеюсь целый день, иначе на этой работе можно спятить. Так кто такой Джонни Флетчер?

— Я, крошка.

— Ты, крошка?

— У тебя неплохо выходит, крошка. А теперь скажи в свой аппарат, — Джонни указал на телефон, — мистер босс, к вам идет мистер Флетчер.

Секретарша с сомнением посмотрела на Джонни, но все же сняла трубку и набрала двузначный номер.

— Мистер Прескотт, пришел Джонни Флетчер… хорошо…

Она зажала трубку ладонью и обратилась к Джонни:

— Он спрашивает, кто такой Джонни Флетчер.

— Узнаю босса, — усмехнулся Джонни. — Всегда шутит. Скажи ему, что я — приятель Эла Доннелли.

Она повторила слова Джонни, кивнула и положила трубку на место:

— Проходите.

— Я знал, что это сработает. Эл велик. Где сидит босс?

— У себя в кабинете.

Джонни прошел через вертушку и зашагал по коридору. За одними дверями проигрывали какие-то записи, за другими, похоже, пели вживую. Вдруг из одного офиса раздались звуки трубы. Джонни сперва отпрянул, чуть не потеряв равновесия, но потом продолжил идти вперед, полагая, что кабинет шефа должен располагаться в конце коридора.

Он оказался прав. Коридор заканчивался дверью с надписью: «Мистер Прескотт. Управление делами».

Джонни открыл дверь и увидел очень толстого мужчину с усами, сидевшего на стуле без подлокотников за письменным столом, заваленным бумагами.

— Кто ты? — резко спросил он.

— Джонни Флетчер.

— Ты сказал, что тебя послал Эл. Он ушел отсюда полчаса назад. Ты пришел за его чековой книжкой?

— Вот умора! — сказал Джонни. — Помнишь то время, когда у Эла еще не было чековой книжки?

— Не тяни! — отрезал толстяк. — У меня работа стоит. Что нужно Элу?

— Речь не об Эле, а обо мне, — уточнил Джонни.

— Да? А кто ты такой?

— Ну что ж, начнем сначала. Меня зовут Джонни Флетчер. Я пришел предложить сделку. Мы оба знаем, что Эл присвоил себе песню «Леденцы на палочке».

— Вон отсюда! — завопил толстяк Прескотт.

— Я-то уйду, но вместо меня придут мои адвокаты, и тебе это встанет вдвое дороже. Я же сейчас готов обсудить компенсацию.

Толстяк щелкнул пальцами.

— Эл предупреждал меня, — сказал он, — что придет какой-то шутник и заведет речь об украденной песне. Только фамилию он называл другую: Стрэгг или Брэг…

— Крэгг, — поправил его Джонни. — Он мой деловой партнер, и я пришел от его имени. Он владеет правами на песню «Фруктовая ириска», которую украл Эл…

— Выметайся отсюда! — вновь закричал Прескотт. — Если не уберешься сам, то встану я, и ты пролетишь прямо сквозь дверь.

— Мое предложение — сто тысяч долларов, — спокойно сказал Джонни, — однако сюда следует добавить гонорары адвокатов, судебные издержки…

Прескотт вскочил на ноги. Стул, на котором он сидел, отлетел назад. Прескотт обладал телом чудовищных размеров — метра два ростом и весом куда более ста килограммов.

Он выбирался из-за стола. Джонни бросил последний взгляд на приближающегося к нему гиганта и пустился наутек. Выбежав в коридор, он захлопнул за собой дверь и столкнулся нос к носу со стильным юношей, на подбородке которого пробивались первые волоски растительности.

— Привет, — сказал юноша, — я все слышал. Старик Том чуть не сцапал тебя, да?

— Что? — не понял Джонни.

Молодой битник показал пальцем на кабинет Прескотта и повторил:

— Старик Том. Я слышал его голос.

Джонни усмехнулся:

— А ты что здесь делаешь?

— Просто тусуюсь.

И тут битник вдруг потерял интерес к Джонни Флетчеру — из-за двери ближайшего к ним офиса полилась музыка, и юноша принялся щелкать пальцами ей в такт. Джонни достал из кармана монету в пятьдесят центов и бросил на пол. Юноша еще четыре раза щелкнул пальцами, прежде чем нагнулся и взял пятидесятицентовик.

— Это на что?

— На еду голодающим, — сказал Джонни. — Знаешь Эла Доннелли?

— Я знаю, а он нет.

— Что значит «он нет»?

— Я иногда встречаю его, но он не разговаривает с такими, как я. Он общается только с большими людьми, вроде старика Тома.

— А ты знаешь парня по имени Вилли Воллер?

Юноша сложил ладони лодочкой и жестом изобразил нырок.

— Он — мертвец!

— Вилли когда-нибудь заходил сюда?

На этот раз битник показал, как дают пинок.

— Он-то приходил, да его никто не слушал. Он был ничего парень.

— А ты слышал его песни?

Парень быстро оглянулся и сказал:

— Добавил бы деньжат-то…

Джонни порылся в кармане, но в нем звенели только мелкие монеты. Тогда с мрачным видом он протянул парню долларовую бумажку. Тот быстро схватил ее:

— За такие деньги я даже спеть могу.

— Когда Воллер заходил сюда последний раз?

— Сегодня — это сегодня, — начал перечислять битник, — вчера было вчера, а позавчера…

— Пришлось на позавчера! — закончил за него Джонни.

— Точно! Позавчера!

— К кому он приходил?

— К нему самому, к старику Тому. Слышал бы ты, как они там друг на друга кричали. Но старик Том, видимо, одержал верх, потому что Вилли пулей вылетел из кабинета и орал как резаный. Вот так…

Неожиданно битник бросился бежать, крича во все горло, и куда-то исчез. Джонни покачал головой и пошел к выходу.

Глава 14

Сэм Крэгг развешивал в ванной белье, оставшееся со вчерашнего дня, когда зазвонил телефон. Сэм схватил полотенце, быстро вытер руки и отправился в комнату. Положив руку на трубку, он остановился в нерешительности. Телефон зазвонил снова. Сэм снял трубку:

— Алло.

Он услышал мягкий голос, в котором едва угадывался иностранный акцент:

— Попросите, пожалуйста, мистера Крэгга.

— Кто говорит? — спросил Сэм.

— Меня зовут Константин Палеолог, — ответил голос.

— Константин… а фамилия?

— Палеолог, — повторил голос. — Это древнегреческая фамилия. Так звали двух римских императоров. Один из них стал свидетелем падения Константинополя. Я — его прямой потомок.

— Ну да? — спросил Сэм с сомнением в голосе. — Так мне называть вас «ваше высочество»?

— Императорская династия прекратила свое существование в 1543 году… Я говорю с мистером Крэггом?

— Может, да, а может, и нет.

— От чего это зависит?

— Если вы хотите получить от него деньги, то вы говорите не с ним. А если хотите сообщить приятную новость, то Сэм Крэгг вас слушает.

— Вы очень забавны, — мягко сказал мистер Палеолог, — я буду рад познакомиться с вами. До меня дошли слухи, что вы являетесь наследником поэта-песенника Вилли Воллера.

— Ничего об этом не слышал, — вздрогнув, сказал Сэм. — Может, вам лучше поговорить с моим приятелем, Джонни Флетчером? Правда, его сейчас нет.

— Нет, я хочу поговорить именно с вами. Наследство, о котором идет речь, — песня под названием «Фруктовая ириска».

— Ну и что?

— Скажите, пожалуйста, мистер Крэгг, владеете ли вы правами на эту песню?

— Скоро вернется Джонни. Он — мой бизнес-менеджер. Я ничего не делаю без его советов.

— Но скажите хотя бы, принадлежит вам песня или нет? — не сдавался мистер Палеолог.

— Как сказать… Если песня хорошая, тогда принадлежит, а если плохая, то нет.

— Мудрая позиция, мистер Крэгг. Очень хорошо, я полагаю, что вы являетесь владельцем прав. Не передадите ли вы вашему менеджеру, что я заинтересован купить у вас права на нее?

— Что? — не понял Сэм.

— Я готов предложить вам за нее некоторую сумму. Попросите, пожалуйста, вашего менеджера мне позвонить. Я звоню вам не из офиса, поэтому запишите мой телефон. Мононгахила 3-4723.

— Что?! — воскликнул Сэм. — Мона Хина?

— Мононгахила. А зовут меня Константин Палеолог.

Сэм тщетно пытался найти на телефонной подставке карандаш.

— Не могу найти карандаш. Придется запомнить. Константин, а дальше… Пал О’Лог?

— Палеолог. Па-ле-о-лог.

— Понятно, — сказал Сэм, — а теперь как пишется ваша Мона Хина?

— Мононгахила, — терпеливо повторил мистер Палеолог. — Так еще называются река и город в Пенсильвании.

— А… так это другая Мона Хина, — произнес Сэм.

Трубка некоторое время молчала.

— Возможно, мне лучше перезвонить вам, когда вернется ваш менеджер.

— Точно, мистер… Ваше высочество. Придет он через полчаса. Подождите, не вешайте трубку. Сколько вы хотите предложить денег? Как кот наплакал?

— Кот плакал? Не понимаю.

— Если вы хотите предложить нам денег с гулькин нос, мы не станем с вами разговаривать. Нам подавай настоящие деньги. Да! Мне Вилли Воллер говорил, что эта песня потянет на полмиллиона.

— Это слишком высокая цена, — заметил мистер Палеолог. — Сама песня не сможет принести такого дохода. Я подумывал о начальном авансе в пятьдесят тысяч…

— Пятьдесят тысяч?! — воскликнул Сэм Крэгг.

— Я мог бы предложить и несколько больше. Кроме того, сюда не входят гонорары за исполнение.

— Ого, еще и гонорары, — присвистнул Сэм. — Пятьдесят тысяч? А когда вы сможете перезвонить, мистер… то есть ваше высочество?

— Когда скажете. Через полчаса, например.

— Отлично! — воскликнул Сэм. — Мы будем ждать!

Он повесил трубку и застыл на месте, уставившись на телефон.

— Пятьдесят тысяч зелененьких, — тихо повторил он.

В дверь громко постучали. Сэм обернулся и крикнул:

— Войдите!

Дверь отворилась, и в номер вошел широкоплечий темноволосый мужчина. За ним следовал тип еще более внушительных размеров.

— Тебя зовут Флетчер? — гаркнул темноволосый.

— Нет, — испуганно произнес Сэм.

— Докажи, — резко сказал темноволосый.

— Что доказать?

— Что ты не Флетчер.

— Как же можно доказать, что я — не кто-нибудь другой, — спросил Сэм Крэгг. — Говорю вам, я не Флетчер…

— Руки на стену, — потребовал второй.

— Так вы полицейские! — воскликнул Сэм.

— Делай, что говорят, — приказал первый.

У Сэма перехватило дыхание. Второй мужчина потянулся к чему-то у своего бедра, и Сэм быстро выполнил команду. Он повернулся и встал у стены в стойку с поднятыми руками. Один из непрошеных гостей, стоя сзади Сэма, провел руками по его карманам.

— Пусто, — сообщил он.

— Бери куртку, — сказал Сэму другой бандит.

Не успел Сэм дотянуться до свой куртки, как ее схватил мужчина покрупнее и быстро обшарил. Ничего не найдя, он бросил ее Сэму:

— Идем.

— Не могу, — возразил Сэм, — я жду очень важного звонка.

Темноволосый, усмехнувшись, сказал:

— Передай им, чтобы звонили прямо в полицейское управление.

Сэм представил, как мистер Палеолог звонит в полицию, и решил, что эта идея не фонтан.

— Ладно, я готов, — подчинился он, накинув на себя куртку.

Они вышли из номера и спустились на лифте в холл. Эдди Миллер встал в сторонку и проводил озабоченным взглядом Сэма и двух его сопровождающих. Вмешиваться, однако, не стал.

Все трое вышли из отеля. У тротуара их ожидала не полицейская машина, а обыкновенный автомобиль. За рулем сидел человек, на голове у которого красовалась фуражка персонального шофера.

Больший по размерам здоровяк залез в машину первым. Его напарник жестом пригласил Сэма забираться внутрь и последовал за ним. Сэм оказался зажатым между двух громил на заднем сиденье. В его бедро упиралось что-то твердое, лежащее в кармане у его соседа слева.

Глава 15

Меньше чем через пять минут после того, как Сэм Крэгг покинул отель, туда вернулся Джонни Флетчер. Эдди Миллер, который все еще оставался в холле, тут же кинулся к нему.

— Мистер Флетчер! — сразу крикнул он.

— У меня мало времени, Эдди, — отмахнулся от него Джонни.

— Мистер Крэгг ушел несколько минут назад, — сообщил Эдди. — С ним были два… здоровых парня. — Затем он неуверенно добавил: — Вроде из полиции.

— За что они его забрали?! — удивленно воскликнул Джонни.

— Откуда мне знать? — сказал Эдди. — Я думал, что вы вне подозрений.

— Конечно, — подтвердил Джонни и нахмурился. — А ты уверен, что они были из полиции?

— По виду и по манерам похожи на полицейских. Только… уехали они на обычной машине.

— А они не могли быть дружками букмекера Мори?

— У вас неприятности с мистером Гамильтоном? — спросил Эдди Миллер, вздрогнув.

— Если он тронет Сэма хоть пальцем, у него самого начнутся неприятности, — резко сказал Джонни. — Уйма неприятностей! — Он повернулся, чтобы уйти, но остановился: — Откуда они узнали, в каком номере мы живем?

— Они спросили.

— Кто им сказал? Пибоди?

— Нет, вот он, — ответил Эдди, кивком указав на портье.

Джонни подошел к стойке и спросил:

— Те парни, которые спрашивали, где я остановился… Зачем ты сообщил им, где я живу?

— Мистер Флетчер, — ответил клерк, сурово посмотрев на Джонни, — то были полицейские.

— Они показали тебе свои жетоны?

— Э-э-э… нет.

— Откуда же ты узнал, что они полицейские?

— Они так сказали.

— Если я тебе скажу, что я король Швеции, ты мне тоже поверишь?

— Не говорите чепухи!

— Если с Сэмом что-нибудь случится, я лично позабочусь, чтобы твоя физиономия приобрела соответствующий вид, — пообещал Джонни. Он схватил трубку телефонного аппарата и попросил оператора: — Соедините меня с полицейским участком.

Глаза портье полезли из орбит.

— Дайте мне лейтенанта Тарга из отдела убийств, — отчетливо сказал Джонни, когда ему ответил дежурный сержант.

— Лейтенанта Тарга сейчас нет, — сообщил дежурный, — если вы хотите ему что-нибудь передать…

— Да, хочу! — заорал Джонни. — Скажите, чтобы он утопился в Гудзоне!

Он бросил трубку обратно на рычаг.

— Не повторите ли все это еще раз? — вдруг раздался голос лейтенанта Тарга из-за его спины.

— Вот и он, легок на помине! — воскликнул Джонни, обернувшись.

— Ладно, Флетчер, — тихим голосом продолжал Тарг, — я человек терпеливый, но и меня можно довести.

— Меня тоже, — резко ответил Джонни. — Здесь несколько минут назад схватили моего приятеля, Сэма Крэгга. Ваших рук дело?

— Зачем он мне?

— Это я и хотел знать, — нахмурившись, сказал Джонни. — Его сцапали люди букмекера Мори.

— Кто такой букмекер Мори?

— Спросите своих ребят, что дежурят в этом районе, — отрезал Джонни.

— Я занимаюсь только убийствами, — сказал лейтенант Тарг, и было видно, что он сердится, — но если Бентон или Бейн знают что-нибудь по поводу дела Воллера…

Он замолчал и оглянулся. Недалеко от них стоял коренастый человек лет пятидесяти. В руке он держал легкий чемодан. Лейтенант Тарг нахмурился:

— Флетчер, это мистер Воллер, отец Вилли Воллера. Он приехал два часа назад и сразу пришел в участок на… опознание тела. Мистер Воллер, познакомьтесь: это мистер Флетчер. Он был рядом с вашим сыном, когда он… когда это случилось.

Воллер подошел и уже протянул было руку Джонни, но, услышав последнюю фразу Тарга, отдернул ее.

— Вы один из тех бездельников, с которыми связался мой сын! — сердито сказал он.

— Нет, — ответил Джонни, — до вчерашнего дня я не знал вашего сына, да и познакомились мы случайно.

— Но вы находились вместе с ним, когда его убили! — воскликнул Воллер-старший.

Джонни кивнул.

— Я хочу знать, что произошло.

— Я уже рассказывал вам, мистер Воллер, — вмешался в разговор лейтенант Тарг.

— Я хочу услышать это от свидетеля. Каждую мелочь… Я хочу знать, что он делал, говорил — все о нем. Он… он был нашим единственным сыном… — Его челюсть задрожала.

Лейтенант Тарг нервно взглянул на наручные часы.

— Почему бы вам не подняться в номер к мистеру Флетчеру и не поговорить там? — предложил Тарг. — Мне нужно идти…

— Трус, — тихо произнес Джонни и обратился к мистеру Воллеру: — Я расскажу вам то немногое, что я знаю. Я живу в этом отеле…

— Отлично! — громко сказал Тарг. — Встретимся позже, Флетчер.

Тарг направился к выходу. Джонни взял у Воллера чемодан и показал ему на лифт. Джонни вошел в лифт, следуя за мистером Воллером. В молчании они поднялись на восьмой этаж.

Оглядев грязные стены, мистер Воллер загрустил.

— Вилли… жил в такой же комнате? — спросил он.

— Стены в нью-йоркских отелях красят раз в сорок лет, — сухо объяснил Джонни.

Он жестом пригласил мистера Воллера занять место в единственном его кресле.

— У нас дома я каждый год переклеивал обои в его в комнате, — сказал отец погибшего песенника. — Я не богат, но наш дом всегда выглядел уютно. Вилли никогда не нравилось жить в Вэйверли. Он всегда был без ума от музыки, еще с детских лет, когда мать давала ему уроки игры на пианино…

— Ваша жена работала учителем музыки?

— Она ушла с работы, — продолжал Воллер, кивнув, — когда я открыл мясную лавку. Было это… четырнадцать лет назад, но у нее остались некоторые ученики — дети наших друзей. Она не брала с них деньги. — Он покачал головой. — Думаю, у Вилли, интерес к сочинению песен от нее. — Он наморщил лоб. — Но мне кажется, ей не нравилось то, что он писал. Он все время присылал ей свои сочинения, но она не хотела обсуждать их со мной. И только вчера я спросил у нее… даже не спросил, а потребовал признаться… нравились ли ей песни Вилли. И вы знаете, что она ответила?

— Что не нравились?

— Она имела это в виду, но даже теперь не решилась говорить напрямую. Она сказала, что его песни казались ей необычными. Так и сказала: необычными. А я посылал ему все время деньги…

— Я знаю.

— Он вам сказал? Тогда вы, должно быть, знали его лучше, чем думает полицейский, с которым вы беседовали.

— Нет, — сказал Джонни, немного смутившись, — но я поговорил с его невестой.

— Невестой? Они были помолвлены?

— Не знаю. Я хотел сказать, с его подругой…

— Мне надо будет с ней побеседовать. Вилли упомянул о ней в письме лишь один или два раза. Он никогда не писал о том, что собирается жениться. Что она за девушка?

— Она певица в ночном клубе.

— А какие девушки поют в ночных клубах, мистер Флетчер?

— Самые разные, и хорошие, и не очень…

— А к каким из них относится Донна Двайер?

— Вам лучше самому составить о ней впечатление.

— Не уверен, что я захочу с ней беседовать после того, что вы сказали, — заметил Воллер-старший, покачав головой.

— Думаю, вам все же лучше с ней поговорить, мистер Воллер.

— По-видимому, придется, — наконец согласился Воллер и глубоко вздохнул. — А теперь скажите мне, мистер Флетчер, когда вы впервые увидели Вилли?

— Когда я с ним познакомился? Вчера. Я давно заметил его в отеле, но мы занимаемся бизнесом разного рода…

— А какого рода бизнесом занимаетесь вы?

— Это не относится к делу, мистер Воллер.

— Я хотел бы знать.

— Ладно, скажу вам. Я мелкий предприниматель. Иногда я продаю книги, а иногда зарабатываю на жизнь своими мозгами…

— Значит, вы идете на обман ради наживы?

— Я не стал бы говорить о своей деятельности в подобном свете, мистер Воллер.

— Вы хотите сказать, что не выманиваете у людей деньги обманным путем?

— Нет! Я зарабатываю деньги самыми доступными для меня способами. Я торгую книгами… Иногда я получал деньги за услуги… частного детектива…

— Вы полицейский?

— Я не состою на государственной службе, мистер Воллер. Но у меня есть некоторые возможности, которыми полиция не располагает.

— Понимаю. Тогда расскажите мне, мистер Флетчер, все, что вы знаете о моем сыне. Как вы познакомились, о чем говорили и как случилось, что вы оказались в том месте и в то время, когда его убили.

— Это недолгая история. Я познакомился с ним вчера на… вечеринке в отеле.

— На вечеринке?

— Что-то вроде встречи друзей.

— Что вы имеете в виду? Это была вечеринка или что-то еще?

— Это была вечеринка, — сказал Джонни, — если считать вечеринкой игру в кости. Проходила она этажом выше…

— В нью-йоркских отелях разрешается играть в кости?

— Нет, мистер Воллер, не разрешается. Они запрещены здесь точно так же, как и в городе Вэйверли в штате Айова. Не разрешается делать и ставки на лошадей через посредников, но люди-то все равно играют…

— Да, к сожалению, вы правы. Значит, вы познакомились с Вилли, когда играли с ним в кости. Он выиграл у вас?

— Нет, он проиграл. — Джонни на секунду смутился. — Проиграл все, что имел. Он даже поставил на кон свою последнюю песню.

— Кто же будет играть против песни? — воскликнул Воллер. — Кому придет в голову рисковать деньгами в надежде выиграть какие-то ноты?

— Моему приятелю, — объяснил Джонни, не надеясь, что ему поверят. — В действительности он мой напарник. Он поставил сорок долларов против песни.

— И?..

— Выиграл.

— Продолжайте, мистер Флетчер.

— Я думаю, что поэтому его и убили, мистер Воллер… из-за песни…

— Так ваш напарник?.. — Воллер с изумлением уставился на Джонни.

— Да нет же! Мы не имеем к убийству никакого отношения. Признаться, я ничего не знаю ни о музыке, ни о композиторах. Для меня и моего приятеля, Сэма Крэгга, песня не представляет никакой ценности. Сэм поставил сорок долларов против нее просто так. Такой уж он человек. А ваш сын проиграл все деньги, да вдобавок был пьян и чем-то задел моего друга…

— Хорошо, положим, что ваш друг выиграл, мистер Флетчер, и что песня теперь принадлежит ему. Но почему вы думаете, что Вилли убили именно из-за листка бумаги с нотами? Потому что ее заполучил ваш друг? И это все, что произошло во время той игры в кости? Вилли просто проиграл песню вашему приятелю?

— Да, больше ничего не произошло. — Джонни кивнул. — Но некоторое время спустя мы с Сэмом зашли в «Далекую тропу»…

— Лейтенант показал мне эту забегаловку по пути сюда. Это случилось… именно там?

— Да. Мы с Сэмом зашли выпить пива. Ваш сын уже был там… А у дальнего края стойки расположился еще один тип. На лице у него я заметил белый серпообразный шрам. Вилли сидел и пил. Выглядел он еще хуже, чем во время игры в кости. Он заставил тапера играть по его нотам и принялся петь… ту самую песню, которая принадлежит теперь моему приятелю…

Их разговор вдруг прервал телефонный звонок. Джонни даже вздрогнул от неожиданности.

— Алло! — бросил он в трубку.

— Это мистер Флетчер? — спросил мягкий голос с едва заметным акцентом.

— Да, я вас слушаю.

— Полчаса назад я говорил с мистером Крэггом, — продолжал голос. — Он сказал, что вы — его менеджер по бизнесу и что я должен вам перезвонить с целью обсуждения некоторых вопросов… Он сейчас с вами? Рассказал ли он вам о нашей беседе?

— Я его не застал, — резко ответил Джонни, — и думаю, вы знаете почему.

— Простите, но я не знаю почему, мистер Флетчер…

— Менее чем полчаса назад его увели двое каких-то громил. Видимо, они ваши люди, кем бы вы там ни были…

— Меня зовут Константин Палеолог, — сказал в ответ голос, — и меня интересует возможность приобретения у вас прав на песню «Фруктовая ириска».

Джонни поперхнулся от неожиданности:

— Так вы… э-э-э… не имеете отношения к Морису Гамильтону?

— Мистер Флетчер, я не знаю никакого мистера Гамильтона.

— Извините, мистер Палео…

— Палеолог. Моя фамилия представляет проблему для большинства людей, в том числе и для вашего друга. Но ближе к делу, мистер Флетчер. Я сделал мистеру Крэггу предложение относительно «Фруктовой ириски».

— Что за предложение?

— Аванс в пятьдесят тысяч долларов, но он посчитал, что этого недостаточно, поэтому я думал об увеличении суммы…

— Пятьдесят тысяч долларов, — повторил Джонни, у которого дух захватило от этой цифры. — Наличными?..

— Разумеется. Однако, принимая во внимание нерешительность мистера Крэгга, я готов увеличить сумму. Как вы смотрите на шестьдесят пять тысяч долларов?

— Да! — крикнул Джонни. — Пожалуйста, дайте мне ваш адрес, и я тут же приеду к вам. Приготовьте чековую книжку, и мы заключим самую быструю сделку в вашей жизни…

— Прекрасно, мистер Флетчер. Отель «Риверсайд Тауэрс». Я буду ждать вас.

Джонни повесил трубку и посмотрел на Воллера-старшего:

— Мне только что предложили деньги за «Фруктовую ириску». Шестьдесят пять тысяч долларов…

Воллер схватился за ручки кресла.

Глава 16

Машина остановилась между Девятой и Десятой авеню около дома, построенного из песчаника. Здание, по-видимому, было возведено сразу после Гражданской войны и с тех пор не ремонтировалось.

Сидевший справа от Сэма здоровяк открыл дверцу машины и вышел. Тот, что сидел слева, подтолкнул Сэма, гаркнув: «Вылезай!»

— Но это не полицейский участок, — высунув голову из автомобиля, заметил Сэм.

Сидевший рядом снова подтолкнул его. Сэм вылез наружу и уставился на здание. Второй сопровождающий выбрался следом за ним и скомандовал:

— Заходи в дом!

— Вы просто притворялись! — воскликнул Сэм. — Вы такие же полицейские, как и я.

— Смотри, какой догадливый, — сказал бандит покрупнее. — А теперь, умник, поднимайся по ступеням.

Он отогнул полу своей куртки и показал Сэму приклад автомата. У Сэма екнуло сердце, и он покорно стал подниматься по ступеням к двери. Затем, повинуясь команде, открыл дверь.

— Иди прямо, не сворачивая! — приказал голос сзади.

Пол внутри дома покрывал толстый слой пыли, валялся какой-то хлам, но местами виднелись чьи-то свежие следы.

Темноволосый обогнал Сэма и подошел к двери в конце короткого коридора. Повернув ручку, он открыл ее и вошел внутрь. Тот, что был с автоматом, затолкал Сэма в комнату.

Помещение оказалось бывшей квартирой. Мебель внутри отсутствовала, если не считать нескольких разбитых ящиков. По всему полу были разбросаны пачки старых газет.

И тут началось.

— А теперь, парень, как нам с тобой поступить: по-хорошему или по-плохому? — спросил громила с автоматом.

— Я не понимаю, о чем вы говорите! — заорал в ответ Сэм Крэгг.

— Он хочет по-плохому, Пинк, — зловеще улыбнулся бандит с автоматом.

Громила по имени Пинк улыбнулся и сказал:

— Мне так тоже нравится!

Продолжая улыбаться, он сделал шаг вперед, сжал правую руку в кулак и хотел нанести удар. Сэм поймал его кулак и с силой крутанул. Пинк упал на спину, подняв в воздух тучу пыли.

Другой бандит застыл в изумлении.

— Нарвались на борца! Вот не везет! — воскликнул он, попятившись.

— Он мой… — заявил Пинк, с трудом вставая на ноги.

— Даже не думай, — сказал его приятель. — Борьба — это по моей части. Держи…

Он передал оружие Пинку и начал снимать с себя куртку.

— Я убью его! — со злостью воскликнул Пинк, но его напарник отстранил его могучей рукой:

— Если от него что-нибудь останется, когда я закончу, тогда он твой.

Он подтянул брюки и встал перед Сэмом.

— Когда-то я выступал на ринге под именем Джо Козински, слыхал? — спросил Сэма громила. — А еще меня называли Главным Костоломом. Любил я кости ломать…

— Только уговор: все достается победителю, — сказал Сэм.

— Что — все?

— Если я уложу тебя, то автомат — мой и вы меня больше не держите.

— Если ты что и получишь, так это пулю, но лишь после того, как я тебя отделаю… Весь месяц у меня не было возможности хорошенько размяться. Подходи, приятель. Сейчас я покажу тебе один приемчик.

Громила встал в стойку. Сэм снял с себя куртку, откинул ее в сторону и встал напротив Костолома. Тот был тяжелее Сэма на добрых двадцать килограммов, но кинулся вперед с неожиданной легкостью, вытянув вперед руки. Сэм поймал их в захват.

— Ого, сильный, черт! — изумленно воскликнул Костолом, освобождая руки из захвата.

На этот раз он действовал осторожнее. Сцепившись с Сэмом, бандит изловчился и левой рукой обхватил голову противника. Затем перевернул Сэма на спину и изо всех сил сдавил его шею.

— Попробуй теперь освободись, — победно произнес он.

Сэм подтянул под себя ноги, приподнялся на несколько сантиметров и выдернул голову из тисков Костолома. Развернувшись, он схватил руку противника и применил хамерлок. Костолом вскрикнул от боли. Сэм заставил встать его на колени и приказал:

— Сдавайся.

Сэм продолжал давить. Костолом упал на живот, уткнувшись лицом в грязный пол. Сэм оседлал его, не давая пошевелиться.

Тут вмешался Пинк. Он сделал шаг вперед и размахнулся прикладом автомата, целясь Сэму в голову. Сэм выставил вверх руку, по которой и пришелся удар. Потом отпустил Костолома и вскочил на ноги. Ринувшись к Пинку, Сэм на секунду забыл о Костоломе. Тот мгновенно использовал ситуацию — перевернулся на спину, схватил Сэма за лодыжку и рванул ее на себя. Теперь Сэм упал на спину. Костолом же попытался встать на ноги, но Сэм опередил его и, подпрыгнув, нанес своему противнику удар в грудь. Тот завалился на спину. Сэм поднялся и нанес ему еще один удар.

Пинк совсем растерялся. Тогда Сэм всем своим весом нанес удар Пинку, который пришелся ему по лицу. Тот отлетел к стене и сполз по ней вниз. Оружие выскользнуло из его рук. Сэм бросился вперед, схватил автомат и навел его на Костолома.

Громила успел встать в стойку и теперь с опаской поглядывал на оружие в руках Сэма.

— Так нечестно.

— Конечно, нечестно, — согласился Сэм.

— Продолжим?

— Когда я поймаю букмекера Мори и проучу его, — сказал Сэм, — тогда в любое время. А пока до скорого…

Он направился к двери.

Глава 17

Мистер Воллер не верил своим ушам.

— А вы не шутите, мистер Флетчер? — уставился он на Джонни. — За песню Вилли действительно предлагают шестьдесят пять тысяч долларов?

— И кажется, вполне серьезно, — сказал Джонни.

— А вас не разыгрывают?

— Если съездить в отель «Риверсайд Тауэрс», то можно легко проверить, розыгрыш это или нет. Не хотите составить мне компанию?

Воллер встал с кресла, но, подумав, покачал головой:

— Нет, но я хотел бы быть в курсе. Не смогли бы вы зайти ко мне, когда вернетесь? А я, наверно, отправлюсь в номер, где жил Вилли. Я забронировал его телеграммой.

Джонни проводил Воллера до стойки портье, где и оставил его. Сам же пересек холл, вышел на улицу и сел в такси, стоявшее у дверей отеля.

— «Риверсайд Тауэрс», — сказал он водителю.

Машина рванулась с места, домчалась до Шестой авеню и свернула налево. Проехав немного по Шестой авеню, они свернули налево на Пятьдесят девятую улицу и попали в плотный поток машин.

Через полчаса после звонка Константина Палеолога Джонни Флетчер уже входил в лифт отеля «Риверсайд Тауэрс».

Еще на улице Джонни оценил здание отеля. Убранство холла его также не разочаровало. Настроение молодого человека начало подниматься. Мистер Палеолог действительно мог оказаться законопослушным дельцом.

Поднявшись на лифте на двенадцатый этаж, Джонни обнаружил, что он весь в распоряжении мистера Палеолога. На двери, находившейся прямо напротив лифта, золотыми буквами сверкала надпись: «Палеолог». Джонни нажал на перламутровую кнопку звонка.

На звук, походивший на удар большого колокола, вышел слуга-филиппинец в белом кителе.

— Мистер Флетчер на прием к мистеру Палеологу, — сказал Джонни.

Поклонившись, слуга широко раскрыл перед Джонни дверь и сказал с восточным акцентом:

— Заходите, сэр. Мистер Палеолог уже ждет вас.

Мистер Палеолог занимал со вкусом обставленную комнату, из окна которой виднелась река Гудзон и начинающаяся за ней территория штата Нью-Джерси. Лицо его было смуглым, густые поседевшие волосы зачесаны назад. Он, по-видимому, страдал сильнейшим артритом, так как ходил, согнувшись почти под прямым углом.

— А, мистер Флетчер, — приветствовал он Джонни, протягивая ему руку откуда-то снизу, — безмерно рад с вами познакомиться.

— Здравствуйте, мистер Палеолог, — ответил Джонни, осторожно пожав протянутую руку.

— Вы пришли один, мистер Флетчер, — заметил Палеолог. — Я надеялся, что вы не забудете пригласить ко мне и мистера Крэгга, как владельца песни, права на которую я желаю приобрести…

— Он был занят, — скороговоркой ответил Джонни.

— Беда с вами, молодежью, — пожаловался мистер Палеолог, — всегда вы чем-то заняты и никак не можете остановиться…

— Нам пока рано останавливаться, — сказал Джонни, оглядываясь. — Торопимся нажить себе состояние подобно вашему.

Палеолог усмехнулся в ответ:

— Я кое-что заработал за свою жизнь и надеюсь еще подзаработать в будущем. К несчастью, теперь я не так энергичен, как когда-то, и вы видите почему, но интерес к жизни у меня не пропал. Когда же он исчезнет полностью, закажу себе саван.

Старик немного распрямился и поднял вверх указательный палец:

— Мое время еще не пришло. Присаживайтесь.

Сам он плюхнулся на диван.

— Мистер Палеолог, разрешите полюбопытствовать, каким бизнесом вы занимаетесь? — спросил Джонни, усаживаясь рядом с ним.

— Я занимаюсь инвестициями, — ответил его собеседник. — Вкладываю деньги в разнообразные компании. Одна такая компания издает музыкальные произведения.

— Компания «Лэнгер»?

— Верно. Кроме того, я вложил значительные средства в одну звукозаписывающую фирму.

— В «Дэйзи рекордс»?

— Точно. Вы знакомы с шоу-бизнесом.

— Я знаком только с этими двумя компаниями, — объяснил Джонни, — и только потому, что компания «Лэнгер» опубликовала песню «Я люблю леденцы на палочке», а «Дэйзи рекордс»…

— Выпустила диск с этой песней, — закончил за него Палеолог, кивая. — Сейчас мы здесь одни, мистер Флетчер, без свидетелей и адвокатов, и потому можем говорить откровенно. Мне известно, что песня «Фруктовая ириска» издана с нарушением авторских прав. Я сознаюсь вам в этом в отсутствие свидетелей…

— Любой дурак поймет, что песенка про фруктовые ириски превратилась в песенку про леденцы…

— Но к несчастью, мистер Флетчер, иногда присутствующие на слушании дела присяжные оказываются теми самыми дураками. Они-то и могут вам достаться, — сказал мистер Палеолог и улыбнулся. — Гораздо лучше договориться о компенсации полюбовно.

— Ну, что ж, — согласился Джонни, — сумма в шестьдесят пять тысяч долларов вполне уместна.

— В таком случае мы договорились?

— Все не так просто, мистер Палеолог. Из-за этой песни было совершено убийство Вилли Воллера…

— Убийство? Вы выбрали совершенно отвратительное слово, мистер Флетчер.

— Убийство — отвратительное явление, мистер Палеолог.

— Конечно, конечно, сэр. — Мистер Палеолог сцепил пальцы рук и продолжил: — Я занимаюсь бизнесом уже много лет и признаю, что кое-что из совершенного мною за эти годы не может служить образцом морали. Но я никогда не был замешан в убийстве и ни при каких обстоятельствах не смог бы найти оправдание насильственной смерти. Тем не менее я понимаю ваши опасения. О том, что автор песни «Фруктовая ириска» — Вилли Воллер, я читал в газетах, мистер Флетчер. Оттуда же я узнал о том, что вы и мистер Крэгг были свидетелями его смерти…

— Его убийства.

— Пожалуйста, не надо! Однако в газетах не было ни слова о том, каким образом вы заполучили права на «Фруктовую ириску».

— Ее выиграл в кости мой приятель Сэм Крэгг.

— В самом деле? Я не уверен, что это обстоятельство будет принято судом во внимание, учитывая последовавшую за этим кончину мистера Воллера.

— Вы же сказали, что не хотите доводить дело до суда, мистер Палеолог.

— Действительно, я ненавижу судебные разбирательства. Есть ли у вас, однако, иные доказательства того, что песня в самом деле стала собственностью Сэма Крэгга… кроме того факта, что рукопись находится у него?

— Автор сделал запись об этом на самой рукописи.

— Можно на нее взглянуть?

Джонни некоторое время колебался, но все же извлек текст песни из кармана и подал его Палеологу.

Делец прочитал надпись, сделанную рукой Вилли Воллера: «В благодарность за неоценимую услугу я передаю все права на указанную песню, „Фруктовая ириска“, Сэму Крэггу. Вильям Воллер». Потом задумчиво кивнул:

— Хотя здесь не хватает нескольких страниц, созданных юристом, я не сомневаюсь, что суд сочтет владение песней законным, так как оно оформлено по всем правилам составления завещаний. Придется считаться с этим, мистер Флетчер.

Мистер Палеолог приятно улыбнулся и открыл ящик, встроенный в изголовье дивана. Он достал оттуда сложенный лист бумаги и чек бледно-голубого цвета.

— Вот, мистер Флетчер, чек, выписанный на имя мистера Крэгга на сумму шестьдесят пять тысяч долларов. А вот свидетельство о совершении сделки. Если мистер Крэгг подпишет его, то я передам ему чек…

— Не могу ли я за него расписаться?

— Можете, если у вас есть доверенность.

— Ой, — сказал Джонни, — а это обязательно?

— Естественно. По телефону он сказал мне, что дал вам право вести переговоры от его имени, и я предположил, что вы можете и расписываться за него.

— Пожалуй, я дал маху, — расстроенно сказал Джонни. — У меня нет с собой доверенности.

— Я предполагал, — с печальной улыбкой сказал мистер Палеолог, — что раз вы пришли без мистера Крэгга, то захватили ее с собой.

— Она будет готова завтра утром.

— Но я надеялся, что сделка состоится сегодня.

Джонни устремил на Палеолога долгий взгляд:

— Мистер Палеолог, вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Морис Гамильтон?

— Не думаю.

— Иногда его называют букмекер Мори.

— Весьма запоминающееся имя, но я не понимаю…

— В отеле «На Сорок пятой» в его номере играют в кости. Именно там Сэм и выиграл песню «Фруктовая ириска». Сегодня утром Мори предъявил нам ультиматум. Либо мы отдаем ему оригинал, либо…

— Либо что?

— Нас навестят его друзья. Час назад они увели Сэма из отеля. Поэтому я и не смог получить от него доверенность.

Джонни почувствовал на себе пытливый взгляд карих глаз мистера Палеолога.

— Так вы говорите, его зовут Морис Гамильтон?

Джонни кивнул. Палеолог снова нажал на какую-то кнопку у изголовья. Открылась дверца, за которой обнаружился телефон. Палеолог достал его и набрал номер.

— Генри, — сказал он в трубку, — я хочу немедленно поговорить с человеком по имени Морис Гамильтон. Его еще зовут букмекер Мори, если я не ошибаюсь.

Он повесил трубку, но оставил телефон у себя на коленях.

— Мистер Флетчер, часто ли вы имели дело с этим мистером Гамильтоном?

— Время от времени ему удавалось вытягивать из меня по нескольку долларов, однако вчера я поставил на лошадь по кличке Пурпурный Фазан и выиграл у него значительную сумму.

— Да, да. Сумма была впечатляющей.

— Двести тридцать два доллара, — сказал Джонни, — но Мори выплатил мне лишь тридцать.

— Вы, наверно, не застраховали ставку?

— Похоже, что я единственный чудак в Нью-Йорке, который делает ставки на бегах, но никогда не слышал о страховке. Кому же следует платить страховку?

— Букмекеру, в размере десяти процентов от ставки.

Телефон, стоявший на коленях мистера Палеолога, тихо задребезжал. Хозяин офиса поднял трубку.

— Мистер Гамильтон, до меня дошли слухи, что вы пытаетесь приобрести песню под названием «Фруктовая ириска», — сказал он. — Я сам веду переговоры о ее приобретении. Вам понятно?

Выслушав ответ, он кивнул, а потом продолжил:

— Мне также стало известно, что вы, так сказать, задержали законного владельца этой песни, мистера Крэгга… А, очень хорошо. Спасибо.

Палеолог положил трубку и улыбнулся:

— Мистер Гамильтон больше не задерживает вашего друга. Кроме того, он не будет вас больше беспокоить.

— Так просто?

— Именно. Так что если вы получите доверенность у Сэма Крэгга или он придет сюда сам и поставит свою подпись, я с большим удовольствием вручу ему чек.

— Мистер Палеолог, я вернусь через час. Пожалуйста, никуда не уходите.

— Вряд ли мне это будет под силу, — горько усмехнувшись, ответил Палеолог.

Глава 18

Когда Джонни выходил на улицу, его окликнул высокий человек с туманным взглядом. На его щеке был заметен тонкий белый серповидный шрам.

— Мистер Флетчер, — позвал он, — можно вас на минуту?

Затем он быстро вытащил из-под куртки автомат, показал его Джонни и поспешно засунул его обратно, за левую полу куртки.

— Ты и есть тот тип, который убил Вилли Воллера! — воскликнул Джонни.

— Пожалуйста, мистер Флетчер, — сказал человек со шрамом, придерживая автомат, — не надо кричать. Если здесь поднимется паника, мне придется вас убить. Я был бы не прочь, но тогда мне придется спасаться бегством, а я не люблю утруждать себя. А теперь отдавайте песню, которую вы получили от Вилли Воллера.

— Я бы рад, — ответил Джонни, — но беда в том, что у меня нет ее при себе.

— Как жаль, — сочувственно сказал человек со шрамом. — Если ты не достанешь ее из кармана на счет «три», я прострелю тебе коленный сустав. Раз, два…

Джонни выхватил рукопись из кармана и бросил ее на тротуар. Человек одарил его печальной улыбкой:

— Отойди назад.

Джонни быстро попятился. Бандит нагнулся и подобрал бумагу. Он быстро просмотрел ее и сунул себе в карман.

— Если задумаешь провожать меня, получишь пулю, — предупредил он, — но не в колено, а в голову…

И, слегка улыбнувшись, он повернулся, быстро добежал до угла и скрылся. Джонни досчитал про себя до четырех и рванул за ним. Он обогнул угол в тот момент, когда бандит уже влезал в такси. Джонни резко остановился. Заметив его, человек со шрамом помахал ему рукой из машины.

Эдди Миллер дежурил у самого входа в отель, когда туда вернулся Сэм Крэгг.

— Служебный вход через подвальное помещение, — строго сказал он Сэму, приняв его за посыльного.

— Это же я, Сэм Крэгг, — нахмурился Сэм.

— Что с тобой случилось? — спросил Эдди, вытаращив на Сэма глаза. — Упал в дымоход?

— Меня похитили, — пояснил Сэм, — пришлось отбиваться.

— И кто кого?

— Вернулся бы я, если бы меня одолели? Джонни в номере?

— Он ушел час назад. Сильно беспокоился… о тебе. — Эдди Миллер оглянулся вокруг и понизил голос: — Правда, что мистер Флетчер опять выудил у Пибоди деньги?

— Еще двадцать долларов, — ответил с усмешкой Сэм, — неплохо, а?

Эдди Миллер глубоко вздохнул:

— Еще никому никогда не удавалось заполучить у Пибоди деньги. Он и своей голодной матери в январскую стужу не дал бы ни цента.

В этот момент из лифта вышел букмекер Мори. Он направился было к стойке портье, но, увидев Сэма Крэгга, встал как вкопанный. Сэм двинулся к нему.

— Твои ребята-вышибалы сегодня не слишком отличились, — крикнул он букмекеру. — В следующий раз потрудись прислать настоящих мужиков.

— Я… — залепетал Мори, попятившись, — да я никого бы не решился посылать к тебе.

— Никого? А как насчет Пинка и его дружка?

— Не знаю я никакого Пинка…

Сэм наступал на букмекера, и тот, вскрикнув, бросился к выходу. Сэм постоял в нерешительности, пожал плечами и вошел в ожидавший его лифт.

Глава 19

Сэм Крэгг весело плескался под душем, когда Джонни вошел в номер.

— Сэм? — с порога крикнул Джонни. — С тобой все в порядке?

— Ага, Джонни. Пришлось немного поупражняться, только и всего. Сейчас вылезу и расскажу.

Зазвонил телефон. Джонни быстро пересек комнату и снял трубку.

— Мистер Флетчер? — Это был Воллер-старший.

— Да, мистер Воллер. — Джонни даже вздрогнул от неожиданности.

— Сделка была законная?

— И да и нет.

— Не понимаю. Так да или нет?

— Я видел чек, — пояснил Джонни, — и он — настоящий. Но мне пришлось вернуться в отель, чтобы получить доверенность у Сэма Крэгга. Однако по дороге у меня случилась одна неприятность.

Наступила короткая пауза.

— Что произошло, мистер Флетчер?

— На меня напал человек, который убил вашего сына. Он отобрал у меня текст песни…

Воллер не выразил особого беспокойства по этому поводу.

— Я прекрасно понимаю. Шестьдесят пять тысяч долларов — приличная сумма, — сказал он и повесил трубку.

— Кто это был? — спросил выходящий из ванны и массирующий себя полотенцем Сэм.

— Отец Вилли Воллера, с которым я недавно встречался, во время встречи с которым позвонил мистер Палеолог.

— Да, я как раз собирался тебе об этом рассказать. Ну и что?

— Я ездил к нему на прием.

— Где он живет, в Бельвью? Он засыпал меня фантастическими цифрами, и я ему поверил на слово. Но теперь я думаю, что он, возможно, ненормальный…

— Нет, — сказал Джонни, — у него действительно есть деньги. Более того, он даже выписал чек на шестьдесят пять тысяч долларов…

— Самый настоящий?! — воскликнул Сэм. — Ну-ка покажи!

— Для начала требовалась твоя подпись, Сэм, — тяжело вздохнул Джонни.

— В чем проблема? Писать я умею!

— Проблема в том, что у меня больше нет рукописи. Я повстречал человека со шрамом…

— Того, что прикончил Вилли? — вздрогнув от отвращения, спросил Сэм. — Омерзительный тип!

— Он — наемный убийца, — сказал Джонни. — Он показал мне свой автомат и дал понять, что он заряжен и что он готов убить меня в любой момент. И я… был вынужден отдать ему рукопись.

Из груди Сэма вырвался стон.

— Не везет нам с тобой, Джонни. Плакали наши шестьдесят пять тысяч! Видимо, нам не суждено иметь такие деньги.

Опять зазвонил телефон. Джонни машинально поднял трубку:

— Да?

— Флетчер? Говорит лейтенант Тарг…

— Да, лейтенант, — ответил Джонни, поморщившись.

— Нужно, чтобы вы и ваш приятель Крэгг приехали ко мне.

— Прямо в участок на Центральной улице?

— Да. Вы нужны мне для опознания.

— Кого?

— Парня по имени Ник Кондор.

— Я не знаю такого.

— Возможно, знаете. Я думаю, именно он был в «Далекой тропе» вчера вечером.

— Не может быть! Я столкнулся с ним на Риверсайд-Драйв менее чем полчаса назад.

— Его задержали минут двадцать назад на пересечении Семьдесят второй и Западной Парковой. Я только собираюсь везти его в участок…

— Так это вы задержали его?

— Нет, один очень сообразительный новичок. Кондор ехал в такси фирмы «Тэн энд Грей», которое проскочило на красный свет и врезалось в другой автомобиль. Ранее всем постам было разослано описание Кондора, так что этот инспектор сообщил на базу. Случилось так, что я работал неподалеку от того места и услышал объявление по рации…

— У меня один вопрос, лейтенант, — с возросшим интересом спросил Джонни, — нет ли у этого Кондора тонкого белого шрама на левой щеке?

— Есть.

— Шрам полукруглый и заканчивается маленькой закорючкой.

— Именно так…

— Уже едем! — крикнул Джонни и бросил трубку. — Чего же ты ждешь, Сэм? Полиция задержала парня со шрамом на щеке…

Сэм бросился к двери, но, сообразив, что на нем нет одежды, вернулся за ней в ванную.

Близился конец рабочего дня, поэтому опознание происходило без строгого соблюдения правил. В комнату, где сидели Джонни, Сэм и еще несколько полицейских, привели только четырех человек.

— Вот он, — сказал Сэм, указывая на Ника Кондора.

Лейтенант Тарг вопросительно взглянул на Джонни, и тот кивнул:

— Он самый.

— Кондор! — выкрикнул лейтенант Тарг.

Ник Кондор бросил лишенный эмоций взгляд на сидевшего в нескольких шагах от него детектива.

— Это тебе не дымовые шашки в кинотеатры подбрасывать, — угрожающе сказал детектив. — Тут дело подсудное.

— Меня там не было, — сказал Кондор, пожимая плечами.

— Как же, его там не было! — закипел Джонни. — Менее часа назад он тыкал мне пушкой в лицо.

— Какая пушка? — спросил Кондор.

— Разве при нем не было оружия? — поинтересовался Джонни у лейтенанта Тарга.

— Видимо, он выбросил его, — предположил лейтенант, покачав головой.

В дверь заглянул полицейский и сделал знак лейтенанту. Тарг подошел к нему. Полицейский зашептал лейтенанту что-то на ухо.

— Кто ему разрешил пользоваться телефоном?! — раздраженно воскликнул Тарг.

— Не знаю, — пожал плечами подчиненный. — Он сидел в камере минут десять-пятнадцать. Может, он сунул пару долларов одному из задержанных, чтобы тот позвонил от его имени?

— Черт! — выругался Тарг. Он повернулся к Кондору: — Ладно, Кондор, пришел твой заступник…

— Ему не нравится, когда его так называют, — ровным голосом произнес Кондор.

— Вы отпустите его?! — вскричал Джонни.

— Это его адвокат — Оскар Тигл, — ответил Тарг. — У него есть связи во властных структурах…

В этот момент в комнату вошел гладковыбритый человек с приглаженными волосами. Он поманил пальцем Кондора, потом взглянул на лейтенанта Тарга.

— Сожалею, но произошло недоразумение — заявил он.

— Когда Кондор сядет на электрический стул, придет его очередь сожалеть, — с хмурым видом сказал лейтенант.

— Вы идете по ложному следу, — с деланной веселостью сказал адвокат. — У моего клиента алиби.

— Вчера весь день я сидел в «Шенектади», — добавил Кондор.

— Несомненно, — произнес Оскар Тигл. — Об этом готовы свидетельствовать четыре человека. Идем, Ник.

— Он лжет! — неожиданно воскликнул Сэм Крэгг.

— А вы кто? — спросил адвокат у Сэма.

— Он настучал на меня, — пожаловался Кондор.

Адвокат внимательно посмотрел на Сэма:

— Вы страдаете близорукостью, не так ли? Пора показаться окулисту…

— У меня зрение на все сто! — возмутился Сэм.

Адвокат поцокал языком и, покачав с показным сожалением головой, удалился вместе со своим клиентом.

— Вот и все, — подвел итог лейтенант Тарг, бессильно разводя руками. — Если не поймаем его с поличным или если он не подпишется под своим признанием…

— Неужели о том, что он сидел в «Шенектади» будут свидетельствовать сразу четыре человека? — недоверчиво спросил Джонни.

— Мы задерживали Ника Кондора раза четыре, а может, и пять. В прошлом он специалист-химик, который немного того. — Лейтенант красноречиво покрутил пальцем у виска. — Стоит нам обнаружить дымовую шашку в кинотеатре или преступление, связанное с использованием химических веществ, мы знаем — здесь не обошлось без Ника Кондора. Пока, конечно, не найдутся свидетели, которые будут утверждать, что он в это время был в Бостоне, или сидел в «Шенектади», или еще где-нибудь и никак не мог оказаться на месте преступления.

— Посадите меня с ним в одну комнату, и через две минуты он во всем признается, — угрюмо произнес Сэм Крэгг.

— Полтора года назад был такой случай, — продолжал Тарг, не обращая внимания на реплику Сэма. — Кондор зашел в прачечную на Четвертой авеню и плеснул кислотой на вешалку с одеждой, причем кислота попала на одного служащего. Кондора опознали один из клиентов, владелец прачечной и его жена. И знаете чем все кончилось?

— Кондор находился в это время в «Шенектади»? — предположил Джонни.

— Нет, в Филадельфии. Защите удалось доказать это в суде. Что касается клиента прачечной, то он отказался от показаний и получил шестимесячный срок за лжесвидетельство.

— Ничего не скажешь, — без особого воодушевления заметил Джонни. — Что же выходит? Ник Кондор убил двух человек и остался на свободе…

Он толкнул Сэма локтем и сказал:

— Идем отсюда, Сэм, а то они и нас упрячут за решетку.

— За что? У них нет на это права… — начал было Сэм, но, поймав взгляд своего приятеля, покорно отправился за ним. Когда они вышли в коридор, он спросил: — Что за спешка?

— Полиция не обнаружила у Кондора ни оружия, ни текста песни, — пояснил Джонни. — Это значит, что Кондор отправился за ними.

— Куда?

— Туда, куда отвезли машину такси, куда же еще? Когда Кондор попал в аварию, он быстро сообразил, что на месте происшествия скоро появятся полицейские, поэтому и спрятал свою пушку и текст песни. Теперь он, наверное, едет их искать, а нам необходимо его опередить…

— В Нью-Йорке тысяч тридцать такси! — воскликнул Сэм. — Как же нам найти ту самую машину?

— Не все же побывали сегодня в авариях, — ответил Джонни.

В зале, у входа в полицейское управление стоял целый ряд телефонных будок. Порывшись в справочнике, Джонни отыскал нужный номер: Апдайк 2-4538. Он вошел в будку, опустил в прорезь автомата монету и поднял трубку.

На том конце раздался грубый голос:

— Компания таксомоторных перевозок «Тэн энд Грей»…

— Я из Внештатной страховой компании, — уверенным голосом произнес Джонни. — Сегодня днем одна из ваших машин попала в аварию на перекрестке Семьдесят второй и Западной Парковой. Мы хотели бы, чтобы ее осмотрел один из наших инспекторов.

— Никогда еще не слышал о Внештатной страховой компании, — резко ответили Джонни.

— Вы о нас еще услышите, если мы подадим на вас в суд, — отрезал Джонни. — Отвечайте, где находится ваша тачка, или мне придется обратиться в суд за предписанием. В конечном итоге вам это обойдется дороже…

Некоторое время в трубке молчали, затем, немного смягчившись, произнесли:

— Ее отвезли в гараж в Бронксе на пересечении Сто пятьдесят седьмой улицы и Конкорса.

Джонни повесил трубку. Молодые люди вышли из полицейского управления и направились к стоянке такси.

— Почему мы не можем поехать туда на метро? — спросил Сэм.

— Если Ник Кондор нас опередит, — раздраженно заметил Джонни, — нам это встанет в шестьдесят пять тысяч долларов.

Глава 20

К концу их поездки из центра города в район Бронкса счетчик показывал четыре доллара шестьдесят центов. Джонни вручил водителю пять долларов и разрешил оставить сдачу себе.

В ремонтном гараже они увидели такси компании «Тэн энд Грей». Там также стояли еще два такси других компаний, с одним из которых возились два механика. Джонни и Сэм подошли к интересовавшему их автомобилю. Его капот сильно помяло, одна из фар была разбита. Джонни обошел машину со всех сторон, а затем открыл заднюю дверцу. В этот момент из офисного помещения вышел начальник гаража — большой неуклюжий человек с густой бородой.

— Что это вы задумали? — воинственно спросил он.

— Решили обыскать эту развалину, — ответил ему Джонни.

— Ошиблись адресом! — рявкнул начальник. — А ну, выметайтесь отсюда…

— Сэм, этот тип действует на нервы, — сказал Джонни приятелю, а сам принялся шарить рукой за спинкой кресла такси.

Начальник ремонтной конторы, выкрикивая ругательства, стал приближаться к машине. Сэм Крэгг с силой толкнул его ладонью в грудь, отчего тот чуть не рухнул на пол.

— Солли! Люк! — позвал начальник.

Механики бросили работу и направились к такси, где рылся Джонни. Один из них предусмотрительно прихватил с собой гаечный ключ. Сэм подскочил к начальнику гаража, схватил его и загородился им от приближавшихся механиков, которые тут же разделились, и тот, что был с гаечным ключом, стал обходить Сэма справа.

Сэм приподнял начальника с места и пихнул его в сторону сжимающего в руке гаечный ключ. И начальник и механик повалились на пол, а ключ отлетел в сторону. Сэм обернулся к другому нападавшему, но тот уже решил не рисковать.

Джонни как раз вытаскивал рукопись «Фруктовой ириски» из-за спинки сиденья.

— Ты отлично поработал, Сэм, — похвалил он своего приятеля, выбираясь из такси. — Теперь уходим.

— Нашел?

— А как же!

Один из механиков теперь ползал на четвереньках по полу, пытаясь найти гаечный ключ. Его напарник продолжал пятиться назад. Но их начальник уже поднялся на ноги и был настроен воинственно.

— Я вызываю полицию! — завопил он и бросился в офис.

Джонни и Сэм помчались к выходу. Когда они очутились на улице, у двери с визгом затормозило такси и из него выскочил Ник Кондор. Увидев Джонни и Сэма, он остановился.

— Сейчас будет потеха, — сказал Сэм.

Кондор повернулся и попытался залезть обратно в машину. Но Сэм поймал его рукой, размахнулся и ударил по шее. Кондор упал на сиденье, однако его ноги остались торчать снаружи. Тогда Сэм подхватил его за ноги и с силой запихал в автомобиль.

— Сбросишь его в Ист-Ривер, — сказал он ошарашенному водителю и, отряхнув руки, зашагал вслед за Джонни.

Одетый в ливрею швейцар загородил молодым людям вход в «Риверсайд Тауэрс».

— Мы к мистеру Палеологу, — попытался объяснить ему Джонни. — Он ожидает нас.

— Мистер Палеолог отъехал, — высокомерно заявил швейцар.

— Когда?

— Несколько минут назад.

— Мы подождем его, — сказал Джонни.

— Не советую, — ответил ему швейцар. — Он уехал на своем автомобиле и, вероятно, не скоро вернется.

Джонни тихо выругался.

— Он от нас прячется, Джонни? — спросил Сэм, когда они зашагали прочь от отеля.

— Я знаю не больше твоего, Сэм. Пару часов назад он очень хотел приобрести эту рукопись.

— Не думаешь ли ты… — начал Сэм, но вдруг осекся и покачал головой. — Нет, этого не может быть.

— Ник Кондор? Я сам об этом много думал, Сэм. Откуда он узнал, что я отправлялся на встречу с Палеологом?

— Он мог следить за тобой.

— Как бы он узнал, где мы живем?

— Это я сболтнул ему вчера вечером, — запинаясь, признался Сэм.

— Тогда он мог подождать меня прямо у входа! — воскликнул Джонни. — Этот тип меня сильно беспокоит. Мне не нравится, что он знает, где мы живем.

— А я его нисколько не боюсь, — самоуверенно заявил Сэм. — Видел, как я его отделал в Бронксе? — Тут он откашлялся и заметил: — Однако там у него не было с собой пушки.

Приятели дошли до Бродвея, сели в метро и доехали до Таймс-сквер.

В почтовом ящике отеля Джонни обнаружил адресованное ему послание: «Позвоните мисс Двайер по телефону: Саскеханна 2-4026».

Джонни снял трубку аппарата, стоявшего на стойке портье.

— Звонок за ваш счет, мистер Флетчер, — поспешно сказал находившийся рядом служащий отеля.

— Скажи об этом Пибоди, — ответил ему Джонни и произнес в трубку: — Соедините меня с номером 2-4026 в Саскеханне.

— Да? — спустя мгновение ответила Донна Двайер.

— Говорит Джонни Флетчер. Я только что получил ваше сообщение.

— Ах да. Не сможете ли вы, Джонни… простите, мистер Флетчер, приехать ко мне домой? У меня к вам небольшой разговор.

— Как насчет восьми тридцати? — спросил Джонни.

— Нет, в это время я буду готовиться к выступлению в клубе. Не смогли бы вы приехать сейчас?

— Ваш адрес?

— Мой дом стоит у перекрестка Сто сорок седьмой и Пятьдесят девятой. Комната 512.

— Тебе всегда везет с женщинами, — сказал Сэм, когда Джонни повесил трубку.

— Можем поехать вместе, Сэм.

— Нет, я знаю, когда третий лишний. К тому же я проголодался.

Джонни полез в карман, но остановился.

— Тебе можно доверить десять долларов? — спросил он у Сэма.

— Что случилось вчера — не считается.

— Сегодня с тобой может произойти то же самое.

— Вряд ли. Мне и нужно-то перекусить и завалиться на боковую.

— Тогда тебе хватит и пяти долларов, — подытожил Джонни.

Он дал Сэму пятерку, но, заметив обиженное выражение его лица, смягчился и прибавил еще пять. Из отеля они вышли вместе.

Джонни сел в такси и поехал в район Центрального парка на Пятьдесят девятую улицу.

Глава 21

Здание, где жила Донна Двайер, примостилось между двумя небоскребами и казалось староватым. И все же Джонни подумал, что арендная плата в таком доме была выше той, что могла позволить себе певица ночного клуба битников. В здании не обнаружилось ни консьержа, ни лифтера. Джонни поднялся на лифте до пятого этажа и отыскал комнату 512, которая оказалась в самом конце коридора. Он позвонил в дверь.

Донна Двайер была одета в вечернее платье.

— Входите, мистер Флетчер.

— Можно просто Джонни.

Джонни прошел в комнату и с удивлением наткнулся на мистера Палеолога, сидевшего на покрытом шифоновой тканью диване.

— А, мистер Флетчер! — приветствовал он Джонни. — Я рад, что вы застали меня.

— Я думал найти вас в «Риверсайд Тауэрс», — сказал Джонни.

— Отлично. Доверенность мистера Крэгга у вас?

— Не думал, что она мне здесь понадобится, — заметил Джонни и осуждающе взглянул на Донну. — Почему вы не сказали, что будете не одна?

— Вы ведете дела от имени Крэгга, — с вызовом сказала Донна. — Я предполагала, что вы и думаете за него.

— Ну-ну, мисс Двайер, — примирительно сказал мистер Палеолог, — давайте не будем выходить за рамки приличия. Дела решаются быстрее, когда все стороны настроены дружественно.

— Так вы говорили и днем, — напомнил ему Джонни, — а я сказал, что цена нас вполне устраивает. Я готов заключить сделку.

— К несчастью, дело оказалось не таким простым, как оно представлялось днем, — сказал Палеолог. — Мисс… Двайер заявила, что претендует на часть имущества покойного Вилли Воллера.

— Я его содержала, — вставила Донна Двайер, — оплачивала его проживание в этом паршивом отеле, а он только и делал, что играл свои песенки на моем пианино. Мы были помолвлены…

— Помолвка и брак — не одно и то же, по крайней мере с точки зрения закона.

— Вы пришли сюда, чтобы цитировать здесь законы? — со злостью спросила Донна. — Тогда смотрите!

Она подошла к тумбочке и взяла с нее какую-то бумагу. Джонни заметил, что это копия бланка отеля «На Сорок пятой», на которой от руки что-то написано.

— Это завещание, — пояснил мистер Палеолог.

— Его копия, — уточнила Донна. — Оригинал у моего адвоката.

Джонни взял листок в руки. Там значилось следующее: «Все, чем я владею, я завещаю Донне Двайер. Вилли Воллер». Сверху на листке была проставлена дата.

— Он написал это вчера, — заметил Джонни.

— Вчера утром, — сказала Донна.

— Это здесь не указано, просто стоит вчерашнее число, четвертое июня. Он мог написать завещание после того, как проиграл «Фруктовую ириску».

— Очень верно замечено, мистер Флетчер, — громко сказал Палеолог. — Если он, когда писал эту бумагу, уже потерял права на песню, она не может рассматриваться как часть его имущества.

— Не надо меня путать, — предупредила Донна Двайер. — Вилли написал эту бумагу вчера утром, сразу после завтрака, когда я выдала ему пятьдесят долларов. Он сказал, что ему надо заплатить за номер в отеле.

— И он заплатил?

— Откуда мне знать? Он, наверно, проиграл все эти деньги в кости. Откуда ему еще было взять деньги на игру?

— Вопрос в том, — доброжелательно сказал Палеолог, — кто владеет правами на песню «Фруктовая ириска». На нее претендуют как мисс Двайер, так и мистер Крэгг.

— Но ведь завещанное имущество подлежит проверке, — заметил Джонни.

— Да, обычно так и делается. Для этого суд назначает исполнителя, если таковой не указан в завещании. Конечно, суд обязан удостовериться в том, что документ имеет силу…

— Имеет, имеет! — воскликнула Донна.

— Вполне возможно, — сказал Палеолог. — В нью-йоркских судах не любят завещаний, не заверенных нотариусом, но их часто признают законными. Весьма вероятно, что и этот документ будет признан таковым. Однако нам дорого время. Песня Вилли Воллера «Фруктовая ириска» нужна мне сейчас, а не через год…

— Плагиат будет признан и через год…

— Ну-ну, давайте не будем об этом, — сказал мистер Палеолог. — Мисс Двайер, у меня есть предложение. Я предложил мистеру Флетчеру за песню шестьдесят пять тысяч долларов…

— Этого мало! — воскликнула Донна.

— В данных обстоятельствах это чрезвычайно выгодное предложение, — заметил Палеолог, приподняв руку, чтобы успокоить мисс Двайер. — Может быть, вы и мистер Флетчер, который выступает здесь от имени мистера Крэгга, попробуете договориться между собой? В таком случае мы смогли бы заключить сделку без юридических затруднений.

— Но как? — спросил его Джонни. — Вы же сами сказали о необходимости проверки…

— Если бы мисс Двайер согласилась с тем, что завещание было написано после продажи песни, тогда не возникло бы сомнений по поводу состава имущества и необходимость проверки отпала бы.

— Ни за что! — крикнула Донна Двайер.

— Что вы на это скажете, мистер Флетчер? — спросил мистер Палеолог, разводя руками.

— Одну треть — Сэму Крэггу, одну треть — Донне Двайер и одну треть — отцу Вилли, — предложил Джонни.

— А при чем здесь отец Вилли? — удивилась Донна.

— Он весь последний год посылал Вилли деньги, — объяснил Джонни.

— По двадцать долларов в неделю, — резко возразила Донна. — Я и то давала ему больше.

— Хорошо, — согласился Джонни, — забудем о мистере Воллере. Мы как-нибудь сами поделимся…

— Мне причитается пятьдесят тысяч — и ни центом меньше, — упрямо заявила Донна.

— А если разделить пополам? — предложил Джонни.

— Пятьдесят тысяч, — не сдавалась Донна.

— Похоже, мы зашли в тупик, — заметил Палеолог, с трудом поднимаясь на ноги. — Моя машина ждет меня внизу, мистер Флетчер. Я с удовольствием вас подброшу.

Джонни хотел было остаться, но, заметив холодный блеск в глазах Донны Двайер, решил, что сейчас не время для торгов.

— Спасибо, мистер Палеолог, — пожимая плечами, сказал он.

Палеолог направился к двери. Тело его было согнуто под прямым углом, а руки бессильно свисали вниз.

— Спокойной ночи, мисс Двайер, — пожелал он на ходу.

— Пока! — резко ответила она.

Что касается Джонни, он просто кивнул Донне на прощанье.

Они вышли на лестничную площадку и стали дожидаться лифта.

— Я давно понял, — сказал Палеолог, покачивая головой, — что с женщинами говорить о деле очень непросто.

— А я понял, что с ними непросто говорить хоть о деле, хоть без дела.

— Ах, молодежь… — усмехнулся Палеолог.

У тротуара их ждал автомобиль внушительных размеров, из которого проворно выскочил шофер в униформе и открыл для них заднюю дверцу.

— Я живу на Сорок пятой улице, — заметил Джонни. — Это вам не по пути.

— Не беспокойтесь, — ответил Палеолог, — я все равно хотел с вами побеседовать.

Джонни залез в машину вслед за ее владельцем, а шофер занял место за рулем. Двигатель заработал так тихо, что Джонни почти не ощутил его вибрации.

— Неплохая машина, — прокомментировал он. — Что это за марка?

— «Бентли».

— Мне нравится. Если мы заключим сделку по поводу «Фруктовой ириски», я куплю себе такую же. Сколько вы за нее отдали?

— Не помню, тысяч двадцать семь или тридцать. Вам не следует тратить все свои деньги на автомобиль. Вкладывайте их с умом, молодой человек. Сделайте так, чтобы деньги работали на вас. Э-э-э… Расскажите мне о вашем приятеле. Что он за человек?

— Он — сильнейший человек в мире.

— Как это?

— Мы нашли способ зарабатывать себе на жизнь, — начал объяснять Джонни. — Сэм обертывает цепью грудь, а затем разрывает ее, просто набирая воздух в легкие. После этого небольшого представления я предлагаю всем купить книгу о физическом развитии. Она называется «Каждый может стать Самсоном».

— Невероятно! — воскликнул мистер Палеолог. — Человек не перестает удивлять меня богатством воображения и изобретательностью… А цепь у него толстая?

— Сантиметр толщиной, бывает, и два…

— И мистер Крэгг действительно способен ее порвать? Вероятно, одно из звеньев вашей цепи — фальшивое. Возможно, оно сделано из мягкого металла, похожего на сталь, например, из свинца.

— Мистер Палеолог, — сказал Джонни, — я же не спрашиваю у вас, как вы заработали свой первый миллион.

— Вы мне нравитесь, мистер Флетчер, — усмехнулся Палеолог. — Вы обладаете умом, острым как бритва, вы быстро соображаете. Вы уже придумали, как вам заставить мисс Двайер уступить вам в деле с «Фруктовой ириской»?

— Нет, однако я чувствую, что в этой истории что-то нечисто. Когда мы встретились с ней сегодня утром, казалось, она убита горем после смерти Вилли. Она не упоминала ни о завещании, ни о наследстве. У меня какое-то странное предчувствие. — Джонни задумчиво покачал головой. — Я думаю, что это завещание — подделка.

Он вынул из кармана рукопись «Фруктовой ириски» и принялся разглядывать то, что было написано рукой Вилли Воллера на верху страницы.

— Хоть я и не специалист по почеркам, — заметил Палеолог, нагнувшись поближе, чтобы рассмотреть надпись, — но, знаете, не мешало бы отдать эту бумагу и завещание Вилли, которое находится у Донны Двайер, на экспертизу.

— Если она будет упорствовать, — сказал Джонни, покачав головой, — дело неизбежно дойдет до суда, а разбирательство растянется на месяцы. — Он тяжело вздохнул. — Нет, нужно как-то заставить говорить Ника Кондора.

— А кто такой Ник Кондор?

— Убийца Вилли Воллера.

— Он — убийца?

— А вы об этом ничего не знаете? Его задержали сегодня днем. Мы с Сэмом его опознали, но затем пришел его адвокат, и полиции пришлось отпустить Кондора.

— Не понимаю, — удивился мистер Палеолог. — Если вы узнали в Нике Кондоре убийцу Воллера…

— Найдутся четыре свидетеля, которые будут утверждать, что он в это время находился в «Шенектади».

— Кондор, — задумчиво произнес Палеолог, — Ник Кондор…

— Он — свихнувшийся химик, который славится своими гадкими выходками: изготавливает дымовые шашки, обливает людей кислотой… — объяснил Джонни. — Когда я вспоминаю о кислоте, мне становится дурно.

— Неудивительно. Был ли Кондор врагом Вилли Воллера?

— Похоже, что они даже не знали друг друга, — сказал Джонни. — Кондор — наемный убийца. Для него это просто работа.

— Наемный убийца… — задумчиво повторил Палеолог.

Глава 22

Двенадцать лет назад Ник Кондор считался самым преуспевающим молодым ученым огромного химического концерна, расположенного в долине реки Могавк. За шесть лет до этого он окончил Массачусетский технологический университет и уже успел сделать значительный вклад в науку. Начальник отделения концерна, где он работал, прочил молодого Ника Кондора на свое место, так как сам ожидал повышения. Концерн был огромен, его работникам открывались большие перспективы, к тому же он выполнял очень выгодные военные заказы.

Но у Ника Кондора нашлись недоброжелатели. И однажды все пошло прахом.

Карьере Кондора пришел конец в результате сильнейшего взрыва в лаборатории. Сам Кондор уцелел, хотя ему и пришлось пересадить кожу на лице, и на левой щеке остался один тонкий шрам в виде серпа.

Взрыв не прошел бесследно для его психики. В течение нескольких месяцев он продолжал работать в компании и получать зарплату. Но однажды он перестал появляться в лаборатории, и его проект закрыли. Прежний Ник Кондор перестал существовать.

Потом он объявился в Нью-Йорке. Время от времени он выполнял небольшие заказы маленьких химических компаний, оценивая свои услуги в двадцать долларов. Но бывало, сумма достигала пятидесяти, а иногда и ста долларов.

Долгое время у него не было постоянной работы. Его жизнь превратилась в существование. Друзей он вовсе не имел. Иногда его услугами пользовались знакомые.

Жил он на Западной Сорок восьмой улице, точнее, в самом ее конце, у пересечения с Двенадцатой авеню. Его квартира походила на лабораторию, где стояли кровать, пара столов и стульев и несколько ящиков. По всей комнате были расставлены реторты, химические реактивы, другое оборудование. Кухня также была завалена различными приспособлениями. В доме, где он жил, отсутствовала служба уборки помещений. Ник же редко убирал даже свою кровать. Он и тарелки-то мыл лишь тогда, когда из-за слоя жира уже не мог различить вкус еды. Для приготовления реактивов химик использовал те же кастрюли, что и для пищи, и часто пробовал приготовленные химикалии на вкус.

Вот и сейчас на плите стояла подобная закопченная кастрюля. В ней недавно готовились бобы, потом тушенка, и теперь один из кусочков навсегда пристыл к ручке.

От содержимого кастрюли исходил едкий запах. Темно-коричневая смесь пахла аммиаком и йодом, хотя запах аммиака почти полностью забивал запах йода.

Поболтав в кастрюле деревянной ложкой, Кондор добавил в нее несколько столовых ложек нашатырного спирта. Потом размешал все еще раз и снял кастрюлю с плиты.

Подцепив кончиком перочинного ножа немного смеси, он нанес ее на один из четырех огнеупорных дисков, лежавших на деревянной подставке. Потом добавил в кастрюлю еще немного нашатыря, размешал и капнул пахучей смесью на второй диск. Эта операция повторилась еще дважды.

Теперь, когда на каждом из четырех дисков оказалась небольшая порция вещества, он взял в руки журнал и помахал им над дисками. Капли быстро затвердевали. Наконец он провел по каждой из них ногтем и убедился, что все они высохли.

Ник Кондор в задумчивости подошел к своей заваленной барахлом кровати и взял с нее помятую музыкальную трубу, купленную им накануне в ломбарде на Восьмой авеню. Он вернулся с ней к подставке с четырьмя дисками, на которых уже засохли капли бурой смеси.

Поднеся мундштук трубы ко рту и вдохнув поглубже, Ник начал играть. Не успел он взять нескольких нот, как первый мазок вдруг вспыхнул и исчез, оставив после себя струйку дыма. Кондор вынул из кармана карандаш и сделал пометку на подставке около того диска, где исчез в дыму кусочек смеси. Он поднес трубу к губам и снова заиграл.

На этот раз он сыграл почти целый такт, но ничего не произошло. Он продолжал свои упражнения, как вдруг вспыхнул второй мазок.

— Ля-бемоль второй октавы, — произнес Кондор, опустив трубу.

Он нагнулся и внимательно посмотрел на жидкую смесь в кастрюле.

— Поменьше аммиака и, возможно, добавить немного порошкового йода, — прокомментировал он.

Кондор подсыпал в загустевшую смесь примерно полфунта кристаллического йода, опять помешал, выключил горелку. Обернувшись, он отыскал глазами телефон и направился к нему. У телефона он порылся в кармане брюк, нашел клочок бумаги и прочел вполголоса:

— Саскеханна 2-4026.

Набрав номер, Кондор некоторое время безрезультатно слушал длинные гудки. Тогда он повесил трубку и вернулся на свою маленькую кухню, где вскоре нашел пустую коробку из-под крекеров «Юнида».

Он вытряхнул из нее крошки и разгладил внутри вощеную бумагу.

Потом стал осторожно перекладывать ложкой содержимое кастрюли в коробку, пока не наполнил ее. Кондор аккуратно завернул концы вощеной бумаги и осторожно закрыл коробку крышкой.

Его пальцы ощущали тепло смеси. Приготовленное вещество должно было остыть и затвердеть в течение часа, и, пока оно не застыло, коробка не представляла опасности. Как только смесь затвердеет, любой человек, взявший ее в руки, будет рисковать жизнью. Ну а если кто-то рядом сыграет на трубе ля-бемоль второй октавы…

Глава 23

Так как между Джонни и Сэмом с одной стороны и мистером Пибоди с другой установилось перемирие, Сэм решил пообедать в кафе, расположенном в конце холла отеля. Он заказал себе бифштекс с кровью, а пока сидел за столиком и ел булочки. Сжевав последнюю, он захотел еще и стал оглядываться по сторонам в поисках официанта. Тут он заметил лейтенанта Тарга, который вошел в кафе. Тот тоже увидел Сэма и направился к его столику.

— Где твой приятель? — спросил лейтенант.

— Его здесь нет.

— Вижу. Поэтому и спрашиваю, где он.

— У него свидание.

— Однако он не терял зря времени и побывал в Бронксе, — сердито заметил Тарг. — Я предупреждал его еще утром. Правительство платит деньги за расследование дел об убийствах мне, а не ему. Что вы стащили из разбитой машины?

— Я? Ничего…

— А Флетчер?

— Откуда мне знать? — схитрил Сэм, пожимая плечами. — Мне было не до того. — Тут он улыбнулся. — А вам пришлось все-таки выпустить Кондора после того, как он побывал у вас в участке.

— Крэгг, я пришел сюда как раз для того, чтобы предупредить вас насчет Кондора, — зловеще произнес Тарг. — Он очень опасен, а вы с Флетчером — единственные, кто оказался в «Далекой тропе», когда Кондор отравил Воллера.

— А как же бармен?

— Он уехал, — сообщил Тарг. — Решил взять отпуск и уехал то ли в Канаду, то ли на Аляску. Он понял, что ему здесь грозит. Так что теперь Кондора можно посадить за решетку только с вашей помощью.

— Мне показалось, как вы сказали, что Кондор представит четырех свидетелей и все они скажут, что видели его в «Шенектади». — Сэм заерзал по стулу.

— Если дойдет дело до суда, то да. А случится это только через несколько недель. Пока же вы с Флетчером всюду суете свой нос и, значит, представляете для него опасность. Я вас предупредил. А теперь отвечай: что Флетчер нашел в такси?

— А что он искал? — задал Сэм встречный вопрос.

— Во всяком случае, не оружие. Я нашел его за сиденьем. Правда, будет нелегко доказать, что этот автомат принадлежит Кондору. Все отпечатки пальцев стерты, а серийный номер спилен… — Лейтенант неожиданно смолк, повернул голову и обратился к Воллеру-старшему, который в этот момент проходил мимо них: — Мистер Воллер…

Воллер, направлявшийся к столику за спиной Сэма, остановился и приветствовал лейтенанта:

— А, лейтенант Тарг…

— Мистер Воллер, это Сэм Крэгг. Он один из тех людей…

— Он из конфедерации Флетчера, — язвительно заметил Воллер.

— Я не из Конфедерации южных штатов, а самый настоящий янки! — обиделся Сэм, вспомнив школьный урок истории.

— Это ты украл песню, которую написал мой сын, — накинулся Воллер на Сэма.

— Я ее не крал, мистер Воллер! — воскликнул Сэм. — Я выиграл ее в честной игре. А поставил я против нее сорок долларов…

— Поставил-то ты сорок, а теперь вы с Флетчером продаете ее или, может быть, уже продали за шестьдесят пять тысяч…

— Как?! — удивленно вскричал Тарг.

— Когда я был в номере у мистера Флетчера, — продолжал Воллер-старший, — ему позвонил некто Палеолог. Он и предложил за песню такую сумму, а Флетчер тут же поехал к нему и заключил с ним сделку. По крайней мере, мне так кажется.

— Это правда, Крэгг? — обратился Тарг к Сэму.

— Вообще, не совсем. Сделка пока не состоялась, — объяснил Сэм, нахмурившись. — Дело в том, что Ник Кондор отобрал у Джонни рукопись под дулом автомата прямо около отеля, где живет Палеолог. Поэтому мы и поехали в Бронкс, за рукописью…

— Так он нашел ее?

Сэм колебался.

— Давай выкладывай начистоту, Крэгг, — приказал ему Тарг.

— Я не хотел бы ничего говорить без Джонни… — заныл Сэм.

— Где он?

— Он поехал к подруге Вилли… — На лице у Сэма выступили капли пота. — Она пригласила его к себе.

— Так он сейчас у Донны? — спросил Воллер-старший.

— Он нашел рукопись за спинкой сиденья, — сознался Сэм, — и мы поехали с ним к Палеологу, но его не было на месте. Когда мы вернулись, Джонни обнаружил в почтовом ящике записку от Донны и поехал к ней. Ему пора уже вернуться, если только…

— Если только он не поехал обратно к мистеру Палеологу, чтобы получить у него шестьдесят пять тысяч долларов, — предположил Воллер. — Лейтенант Тарг, я не злопамятный человек. Я потерял сына, которому за те немногие годы, что он прожил на свете, не суждено было обрести счастье. Больше всего он хотел стать поэтом и добиться успеха. Он так много трудился, и, когда наконец добился своего, его обманули и убили.

— Как?! — воскликнул Сэм. — Вы обвиняете меня в обмане и убийстве?

— А вы признаетесь?

— Его убил Ник Кондор! — заорал Сэм. — Да скажите же ему, лейтенант!

— Кто такой Ник Кондор? — спросил Воллер у Тарга.

— Ученый-химик, который свихнулся после того, как один из его экспериментов закончился взрывом. Я предполагаю, что он изготавливает отравляющие вещества и взрывчатку для гангстеров, а также для всех тех, кто ему заплатит. Иногда сам их и подкладывает своим жертвам.

— Если он так хорошо известен, почему бы его не арестовать?

— Мы арестовали Кондора сегодня днем, но едва успели довезти до участка, как его адвокат добился разрешения на освобождение. Кондор внес залог и сейчас занимается своим алиби.

— Вы хотите сказать, что его не будут?..

— Его и раньше задерживали, — пояснил Тарг, отрицательно покачав головой. — Но свидетелей либо запугивали, либо он приводил дополнительных свидетелей, которые давали показания, будто он в нужный момент находился далеко от места преступления. Еще вчера у нас было четыре свидетеля смерти вашего сына. Теперь один из них убит, другой испугался и сбежал. Остаются только Флетчер и Крэгг, которые могут показать, что, когда ваш сын был отравлен, рядом находился Кондор. Но на суде по крайней мере четыре человека будут лжесвидетельствовать о том, что вчера Ника Кондора даже не было в городе. Только Флетчер и Крэгг смогут свидетельствовать об обратном.

— В Нью-Йорке всегда так вершится правосудие? — спросил Воллер-старший, уставившись на лейтенанта.

— Не всегда, мистер Воллер. В действительности такое случается не часто. Причем я уверен, что на этот раз Кондору не удастся отвертеться. Произошло убийство, и полиция Нью-Йорка сделает все возможное, чтобы Ник Кондор был осужден. Мы еще не исчерпали свои возможности. К тому же мы знаем, что кто-то нанял его для совершения убийства. Мы найдем того человека, мистер Воллер, и тогда он ответит за это вместе с Ником Кондором по всей строгости закона.

— Вы хотите сказать, что этот Кондор наемник? — спросил Воллер, устремив взгляд на Сэма. — Кто-то хотел заработать на смерти Вилли?

— Что вы так на меня смотрите?! — воскликнул Сэм.

— Шестьдесят пять тысяч долларов — целая куча денег. Людей убивают и за меньшее.

— Нет, мистер Воллер, — быстро сказал лейтенант Тарг. — Кондора нанял не Крэгг и не Флетчер. Я их хорошо проверил. Но Крэгг действительно выиграл песню у вашего сына…

— За сорок долларов?

— В пылу игры люди поступают иногда самым необычным образом. И кроме того, мы не знаем, действительно ли вашему сыну предлагали за песню шестьдесят пять тысяч долларов. Эта сумму назвали лишь сегодня.

— И выбрали очень подходящий момент, — с горечью заметил Воллер.

— Я хотел бы добавить, — продолжал лейтенант, — что во время игры Крэгг ничего не знал о действительной ценности песни. Извините за прямоту, но ваш сын был пьян. Он вел себя безответственно…

— Пьян… — угрюмо повторил Воллер. — У вас не нашлось ни одного слова в его оправдание.

— Извините, мистер Воллер. Потеря сына для вас — большая трагедия. Но справедливости ради…

Воллер не дослушал его до конца и с чопорным видом вышел из кафе. Лейтенант посмотрел ему вслед и только покачал головой.

— Спасибо, что вступились за меня, лейтенант, — поблагодарил его Сэм.

— Иногда я жалею, что не стал сантехником, как мой отец, — проговорил Тарг и тоже покинул заведение.

В этот момент официант принес Сэму заказ. Некоторое время Сэм лишь методично тыкал вилкой в еду. Но довольно скоро его аппетит вернулся, и он принялся жевать с обычным для себя усердием.

Глава 24

Сэм уже приканчивал десерт, состоявший из яблочного пирога и сыра, когда в кафе появился Джонни.

— Свидание не состоялось? — спросил его Сэм.

— Это было не свидание, — ответил Джонни. — У меня плохие новости.

— У меня тоже была неприятная встреча со стариком Воллером и лейтенантом Таргом. Воллер обвинил меня, что сначала я украл песню у его сына, а затем убил его. Шестьдесят пять штук встали ему поперек горла.

— Возможно, мы не увидим этих шестидесяти пяти тысяч, — угрюмо произнес Джонни. — Донна предъявила мне завещание Вилли, по которому она должна получить все имущество, оставшееся после его смерти.

— Да? Он и вправду мог составить такое завещание?

— Вполне. Главный вопрос в том, владел ли он «Фруктовой ириской», когда он его подписывал, или к тому моменту права уже перешли к тебе. На бумаге проставлена вчерашняя дата, но время не указано.

— Ты хочешь сказать, что крупная рыба опять уплывет из-под нашего носа? — нахмурившись, спросил Сэм и продолжил: — Я так и думал. Слишком уж было все гладко.

— Я далек от того, чтобы сдаться, Сэм. Прекрасная Донна показала нам свои коготки, но в дело их пока не пустила. Сдается мне, она пешка в чьей-то игре.

— Палеолога, да?

— Не знаю. Он — один из владельцев «Дэйзи рекордс» и издательства «Лэнгер». То, что Эл Доннелли создал песенку про леденцы по образу и подобию сочинения Вилли, не вызывает сомнений. Но кто заплатит компенсацию, если будет выигран процесс по делу о плагиате: тот, кто украл, или тот, кто сделал на этом деньги? А сделали деньги «Дэйзи рекордс» и «Лэнгер». Или мистер Палеолог.

— Ты же знаешь, Джонни, что я ничего не понимаю в законах. Мне кажется, что все они должны заплатить.

— Палеолог сам предлагает деньги, и похоже, что он все время был готов к этому. Тогда зачем ему было убивать Вилли Воллера?

— Ника Кондора нанял Палеолог?

— Возможно, но с таким же успехом его мог нанять Эл Доннелли… или Донна Двайер. Если предъявляемое ею завещание будет признано судом действительным, она прижмет к стенке как Эла Доннелли, так и Палеолога.

— А если не будет, тогда к стенке прижмем их мы.

— Однако мы готовы согласиться на предложение Палеолога.

— Звонок мистеру Флетчеру, — объявил вошедший в кафе Эдди Миллер.

Джонни удивился, но встал и последовал за Эдди к стойке регистрации. Там он снял трубку телефона:

— Джонни Флетчер слушает.

— Мистер Флетчер, — произнес мягкий женский голос, — меня просила позвонить вам Донна Двайер. Она приглашает вас к себе домой на легкий ужин после своего выступления.

— В какое время?

— В час ночи, — сказали на другом конце провода, и связь прервалась.

Джонни повесил трубку. К нему подошел Сэм.

— Похоже, она заметалась, — пояснил Джонни. — Теперь она приглашает меня к себе на небольшую закуску посреди ночи.

— Слушай! — воскликнул Сэм. — Если она наняла Ника Кондора, я бы не стал у нее закусывать. Еда может быть отравлена.

— Перестань, Сэм. Думаешь, я сам не догадаюсь?

— Как раз за этим и приходил сюда Тарг, — сообщил Сэм. — Он хотел предупредить нас, чтобы мы остерегались Ника Кондора. Бармен из «Далекой тропы» покинул город, так что только мы теперь можем свидетельствовать против Кондора.

— Мы с тобой, Сэм, да еще тот тип, который его нанял.

— Лейтенант тоже об этом говорил, — поморщившись, сказал Сэм.

— А зачем мне ждать до часа ночи? — задал сам себе вопрос Джонни. — Я смогу поговорить с ней в клубе «Восемьдесят восемь клавиш» во время перерыва.

— Могу поехать с тобой, — вызвался Сэм и, вздрогнув, добавил: — Если Ник Кондор ищет новую жертву, не хотел бы я оставаться в отеле. Он же знает, что мы здесь живем.

Они доехали до клуба «Восемьдесят восемь клавиш» на такси. На этот раз в клубе толпилось еще больше людей, чем прошлым вечером. Таперы бренчали на своих инструментах. Маленький танцевальный помост был забит до отказа битниками и другими посетителями.

Вдоль стойки бара люди стояли в несколько рядов. Однако внимательный глаз Воон ван дер Хайде тут же заметил подошедших Джонни и Сэма.

— Дорогой мой мистер Флетчер, как я счастлива, что вы пришли! А вот и вы, удивительный мистер Спрэгг!

— Крэгг, — поправил ее Сэм.

— Крэгг? А дальше?

— Просто Крэгг. Сэм Крэгг. На конце два «г».

— Вы такой же шутник, как и Джонни, — сказала она, ткнув Сэма в грудь лорнетом. — И такой сильный! — Она потрогала мышцы Сэма. — Обожаю сильных мужчин. Официант, подай сюда три зеленых коктейля!

— Каждый платит за себя, — быстро сказал Джонни.

— А вы опять шутите, — залилась смехом Воон.

— Осторожно, Сэм, — предупредил Джонни. — Каждый бокал стоит два двадцать, и если бармену не выкрутить обе руки, он оставит сдачу себе. Я побегу и поговорю с Донной. Я тебя предупредил.

— О чем это он?! — воскликнула Воон. — Джонни, куда вы?

— За меня не беспокойся, — беспечно отозвался Сэм и обратился к Воон: — Потрогай мои мышцы, если хочешь, а я потрогаю твои…

Джонни с трудом пробрался через зал к гримерным. Отыскав комнату Донны, он постучал в дверь.

— Кто там? — спросила Донна из-за двери.

Джонни попробовал открыть дверь, но она оказалась запертой.

— Это Джонни Флетчер! — крикнул он в ответ.

— Чего вы хотите? — спросила Донна, выдержав паузу.

— Я получил ваше приглашение, — объяснил Джонни, — и подумал, что мы могли бы поговорить и сейчас.

— О чем это вы? — спросила она резким тоном.

— Мне звонила ваша подруга и сказала, что вы приглашаете меня к себе домой на ужин к часу ночи…

Послышался звук отодвигаемого засова. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров. Из-за нее выглянула Донна Двайер.

— Вы просто мастер на всякие уловки, — сердито сказал она.

— Разве вы не просили передать мне приглашение по телефону?

— Конечно нет, — ответила она.

Джонни налег на дверь, но Донна крепко держала ее с другой стороны.

— Пустите, я не одета.

Однако Джонни видел, что она была в платье. На мгновение он отпустил дверь, но тут же навалился на нее с новой силой. Донна отскочила назад.

В углу комнаты сидел Эл Доннелли.

— Будешь соваться без спроса в гости, получишь в зубы, — предупредил он.

— Попробуй, если хочешь, — пригласил его Джонни.

Доннелли встал и сделал шаг ему навстречу, но затем передумал и остановился. Донна Двайер пошла в словесную атаку:

— Я уже объяснила вам мои требования и не намерена их менять.

— А я надеялся, что вы передумаете, коль вы теперь заигрываете с тем, кто украл песню у Вилли Воллера.

— Если ты будешь звонить об этом на каждом перекрестке, — предупредил его Доннелли, — я подам на тебя в суд за злостную клевету.

— Подашь в суд на меня и на мистера Палеолога?

— Он говорил, что я украл «Леденцы на палочке»? — спросил Доннелли.

— Спроси у нее. — Джонни указал глазами на Донну. — Она с ним торгуется.

— Убирайся отсюда, Флетчер! — закричала Донна. — Ты мне надоел!

— Мне вдруг пришла в голову одна идея, — объявил Джонни, — как вам обоим заработать кучу денег. Эл крадет песню у какого-нибудь молодого композитора…

— Я же сказала, пошел вон! — крикнула еще раз Донна.

— Подожди минуту, — сказал Доннелли. — Продолжай, Флетчер, потешь нас.

— Постараюсь, — пообещал Джонни и продолжал: — Эл крадет песню и передает ее издательству «Лэнгер» и фирме «Дэйзи рекордс». Песня тут же становится хитом, но несчастный поэт поднимает суматоху. Он хочет заставить компании заплатить ему полмиллиона долларов, так как у Эла все равно нет таких денег. В компаниях понимают, что их подставили и что им придется платить, но для начала они хотят снять шкуру с Эла. Тогда Эл нанимает убийцу, чтобы тот прикончил композитора…

— Отличный сюжет для телесериала, — заметил Доннелли. — Я заказываю убийство Воллера. Что дальше?

— Воллер напивается и проигрывает в кости права на песню. Но Эл об этом не знает, да он уже и не успеет остановить Ника Кондора…

— Ник Кондор? А он как оказался замешанным в эту историю?

— Он все время то появляется на сцене, то опять исчезает. До него еще дойдет дело. Да, так о чем это я? Воллер проигрывает свою песню двум парням, которые начинают тревожить Эла. Тогда он заключает сделку с бывшей подругой Вилли Воллера. Они вдвоем составляют поддельное завещание…

— Сам ты аферист! — вскричала Донна.

— Завещание поддельное, — твердо повторил Джонни. — Таким образом, Донна получит пятьдесят тысяч, что все равно больше, чем «Дэйзи рекордс» и «Лэнгер» смогли бы получить от Эла Доннелли. Доннелли и Донна — какое звучное сочетание! — им только этого и надо: они получат несколько тысяч долларов.

— И это все? — спросил Доннелли. — Мне нравится, хороший сюжет, правда, ты упустил одну малюсенькую деталь. Я не крал песен у Воллера. Это он украл у меня «Леденцы на палочке» и превратил ее во «Фруктовую ириску». Проверь сам, если хочешь. Я зарегистрировал права на «Леденцы на палочке» в обществе по охране авторских прав «Аскап» в марте этого года, то есть прошло уже три месяца. Воллер же объявился со своей «Фруктовой ириской» только недели две назад. Песня «Леденцы на палочке» уже была опубликована.

Эл Доннелли приятно улыбнулся Джонни Флетчеру, который в этот момент был готов провалиться сквозь землю. От Доннелли не ускользнуло разочарованное выражение лица Джонни, поэтому он весело усмехнулся:

— Вот так-то, дорогой. А ты, Донна, хватай, что можешь и пока можешь, и беги. Пока! — Он махнул на прощанье рукой Донне, подмигнул Джонни и исчез за дверью.

— Ах ты, трепло! — закричала Донна на Джонни Флетчера.

— Шестьдесят пять тысяч пополам — лучше, чем ничего, — заметил Джонни.

Донна быстрым шагом направилась к столику, где стояли многочисленные баночки и флакончики с косметикой. Джонни смекнул, что неплохо бы посмотреть, что делает сейчас Сэм.

Он обнаружил его сидящим за стойкой бара. На его плече висла Воон.

Глава 25

Перед Сэмом стоял бокал с «Зеленой саламандрой». Воон уже допивала свой коктейль.

— Послушай, — с виноватой улыбкой обратился к Джонни Сэм, — а эти зеленые коктейли ничего. Оказывается, саламандры — это такие маленькие крокодильчики…

— Сюда еще три бокала! — крикнула Воон бармену.

— Только один, — громко сказал Джонни. — Мы уходим. Пошли, Сэм!

— Подожди, я только разошелся, — возразил Сэм. — Мы с Воон собирались пойти в такое место…

— Там будет весело, — добавила Воон. — Присоединяйся к нам. Соберется много девочек, и ты расскажешь им много смешных историй.

— Хочешь, я посмешу тебя прямо сейчас? — спросил Джонни. — У Сэма не хватит денег оплатить заказанную выпивку, да и у меня тоже. Ха-ха-ха, хи-хи-хи!

— И это — все, что тебя беспокоит? — спросила Воон.

Она сняла руку с плеча Сэма и, запустив ее в вырез платья, достала сложенные купюры:

— Вот, берите. Это деньги на мои развлечения. Отдадите, когда сможете.

Джонни посмотрел на цифры в уголке купюры, что была сверху, и развернул деньги. Там оказалось только две бумажки, но каждая достоинством в сто долларов.

— Боже мой! — вырвалось у Сэма. — Так ты богата?

— Да, денег у меня хоть отбавляй. Не хватает только развлечений. Обожаю шутки, люблю, когда вокруг много смеются…

— Да за эти деньги я буду ржать как лошадь, — пообещал Сэм Крэгг.

— Придется тебе ржать в другой раз, Сэм, — прервал его Джонни. — Мы торопимся.

— А нельзя ему остаться? — взмолилась Воон.

— Можно, — ответил Джонни, — но ему страшно одному возвращаться домой ночью.

— Это тоже шутка? — спросила Воон.

— Нет, — сказал Сэм, — Джонни прав. Увидимся завтра, крошка.

— Где?

— Здесь, в это же время.

Сэм догнал Джонни уже в дверях:

— Представляешь, Джонни, мы с ней так здорово провели время!

— Продолжишь завтра, — цинично заметил Джонни, — особенно если она заплатит за своих зеленых ящериц.

— Ящериц? Хочешь сказать, саламандр?

— Все равно. Похоже, они делают этот зеленый напиток прямо из пресмыкающихся.

Сэма передернуло.

— Отель «На Сорок пятой», и как можно быстрее, — сказал Джонни, распахнув дверцу такси.

Сэм едва успел закрыть за собой дверцу, как такси рванулось с места.

— Что за спешка? — спросил он у Джонни.

— Я вспомнил, как недавно кое-кто кое-что мне сообщил, — объяснил Джонни.

— О чем-то приятном? — спросил Сэм. — Например, как Ник Кондор взорвался вместе со своей лабораторией?

— Ты близок к истине, Сэм.

— Видишь? Что я говорил?

— Подожди.

Джонни достал из кармана рукопись «Фруктовой ириски» и склонился над ней, пытаясь что-то разглядеть. Он даже поднял ее к глазам, когда они проезжали мимо ярко освещенной витрины магазина и салон такси ненадолго залился светом.

— За две последние недели она порядком поистрепалась, — произнес наконец он.

Сэм ничего не ответил. Он хорошо знал Джонни Флетчера и по его поведению понял, что тот пытается выработать план действий, который должен принести им в будущем деньги.

Они доехали до отеля «На Сорок пятой» и вошли в лифт.

— Четвертый, — сказал Джонни.

— Восьмой, — поправил его Сэм.

— Нет, четвертый.

Лифт остановился на четвертом этаже, и Джонни направился к номеру 412. В номере горел свет. Джонни постучал. Дверь открыл Воллер-старший. Он неприветливо посмотрел на них, но все же разрешил войти в комнату.

— Мистер Воллер, сегодня днем вы сказали, — начал Джонни, — что Вилли присылал матери рукописи своих сочинений.

— Верно, но она, как и я, не видела в них ничего особенного. Впрочем, она никогда не говорила ему об этом. Порой она даже не вскрывала конверты, хотя он в своем следующем письме разрешал ей…

— Не понимаю, мистер Воллер. Неужели он не хотел, чтобы она вскрывала конверты?

— Я до конца не понимал этого, но мне кажется, что дата отправки письма на штемпеле почтового отделения имела какое-то значение. Он говорил, что так он защищает себя от какого-то плаката.

— Может быть, плагиата?

— Похоже.

— Мистер Воллер, — попросил Джонни, — не смогли бы вы позвонить миссис Воллер?..

— Сейчас? Она же в Айове.

— Оператор соединит вас в течение минуты. Я хотел бы выяснить кое-что, а именно: когда ваша жена получила по почте рукопись «Фруктовой ириски». Интересно, сохранился ли конверт?

— Что это нам даст? — с сомнением спросил Воллер. — Мы сможем засадить в тюрьму Ника Кондора?

— Возможно. Попросите записать звонок на мой счет.

— Нет, я сам его оплачу, — сказал Воллер, подошел к аппарату и снял трубку. — Оператор, дайте мне Вэйверли в Айове. Номер 1357R2 — да, недалеко от Ватерлоо. — Он прикрыл трубку ладонью. — Моя жена крепко спит.

— Разница во времени составляет два часа. Сейчас в Айове только девять тридцать вечера, — успокоил его Джонни.

— Да, говорит мистер Воллер, — произнес он в трубку и, дождавшись соединения, заговорил: — Люси?.. Да, я звоню из Нью-Йорка. Кое-что проясняется… насчет Вилли. Помнишь все те песни, которые он присылал нам? Одна из них называется «Фруктовая ириска». Ты можешь ее сейчас найти? Я подожду. — Он опять прикрыл трубку ладонью и пояснил: — Она хранит все его вещи у себя в комоде. Когда я уезжал в Нью-Йорк, она взялась перечитывать письма… Да, Люси. Он все еще запечатан?

— Скажите, чтобы она не вскрывала конверт, — быстро сказал Джонни.

— Не вскрывай конверт, Люси, — сказал Воллер в трубку и начал повторять слова жены: — На обратной стороне написано: рукопись «Фруктовой ириски». Датировано… 14 января этого года.

— Отлично! — возбужденно воскликнул Джонни.

— Нет, Люси, пусть все останется как есть. Я расскажу тебе потом… Хорошо, что ты осталась дома. Я не буду здесь долго задерживаться. Приеду либо завтра, либо послезавтра. Спокойной ночи, Люси. — Воллер повесил трубку и спросил: — Это нам чем-то поможет?

— Да, — сказал Джонни. — Это означает, что один из наших знакомых — лжец, вор и, возможно, убийца. — Он прищурился, подошел к телефону и взял трубку. — Оператор, дайте мне полицию. Центральный участок… Алло, попросите лейтенанта Тарга. Говорит Джонни Флетчер. По поводу убийства Вилли Воллера. Мне необходимо поговорить с ним в течение получаса… Тогда свяжитесь с ним по рации…

Глава 26

Когда Джонни, Сэм и мистер Воллер выбрались из такси у дома по Пятьдесят девятой улице, было без десяти час. Они вошли в здание и поднялись на пятый этаж. Дверь квартиры 512 открыл лейтенант Тарг.

— Хозяйка сердится на нас, — сказал он. — Она вернулась всего несколько минут назад и обнаружила, что мы ее уже поджидаем. Она считает, что это вы…

— Пусть считает, — сказал Джонни.

Они вошли в квартиру и обнаружили там Донну Двайер, Эла Доннелли, мистера Палеолога, Бена Мердока и его секретаршу мисс Хендерсон. Донна Двайер едва сдерживала гнев, отчего ее лицо все пылало.

— Это все ваши козни, — со злостью бросила она Джонни.

— Мне помог лейтенант Тарг, а также человек, который нанял Ника Кондора, чтобы тот убил Вилли Воллера.

— Вы лжете, — раздраженно продолжала Донна Двайер. — Вы солгали, когда сказали, что я пригласила вас на ночной ужин…

— Лейтенант, о чем мы с вами говорили по телефону? — спросил Джонни у лейтенанта Тарга. — Меня сюда приглашали?

— Не знаю насчет вас, — ответил лейтенант, — но когда я позвонил мистеру Палеологу, он сказал, что ему тоже звонили и пригласили прийти сюда к часу ночи.

Все присутствовавшие посмотрели на Палеолога. Пожилой инвестор, страдающий артритом, восседал на диване.

— Мне позвонили в начале вечера, — подтвердил он, кивнув. — Какая-то женщина, которая не назвала себя, утверждала, что звонит от вашего имени, мисс Двайер.

— А ты, Эл? — спросил Джонни.

— Меня не было дома с полудня, — ответил Доннелли с хмурым видом.

— Мистер Мердок?

— Мне никто не звонил, — проворчал Мердок.

— Мисс Хендерсон?

— Мне кажется, что это все бессмысленно. Сейчас бы я уже спала у себя дома.

— Флетчер, — сказал лейтенант Тарг, — эта встреча организована прямо-таки для вас, так что объясните присутствующим, в чем дело.

— Еще не пожаловал наш почетный гость.

— Он должен появиться здесь через три минуты. Почему бы вам не начать?

Джонни помедлил, затем кивнул и повернулся к Элу Доннелли:

— Когда мы сегодня вечером беседовали в гримерной Донны Двайер, ты утверждал, что Вилли Воллер украл у тебя «Фруктовую ириску» и что ты написал песенку про леденцы три месяца назад. Верно?

— Я могу это доказать. Я зарегистрировал «Леденцы на палочке» в обществе «Аскап» двенадцатого марта.

— Именно в этот день ты закончил работу над песней?

— Я зарегистрировал ее спустя несколько дней после того, как закончил, — ответил Доннелли после небольшой паузы.

— А я утверждаю, что Вилли Воллер зарегистрировал «Фруктовую ириску» в январе. Что ты на это скажешь?

— Что ты лжешь. В «Аскапе» не зарегистрировано ни одной песни Вилли Воллера.

— Зато ее зарегистрировал «Дядюшка Сэм», — сказал Джонни. — Вилли написал «Фруктовую ириску» в январе и отправил ее по почте матери четырнадцатого января. Рукопись до сих пор лежит в конверте, на котором написано название песни. Там же стоит почтовый штемпель с датой. Твой ход, Эл.

— Не верю!

— Подтвердите, мистер Воллер, — попросил Джонни.

— Я звонил в Айову, — сказал отец Вилли. — Все как говорит мистер Флетчер…

Раздался звонок. Лейтенант быстро подошел к двери и отворил ее. Два детектива втолкнули в комнату Ника Кондора. Сумасшедший химик быстро оглядел присутствующих и остановил взгляд на Джонни Флетчере.

— Мне следовало бы сегодня подложить тебе яд, — сказал он.

— Ты совершил ошибку, Ник, — ответил Джонни. — Все мы иногда совершаем ошибки, но твоя ошибка — последняя в этой жизни.

— Вчера я был в «Шенектади», — упрямо заявил Ник Кондор. — Я могу это доказать.

— Что, если я скажу, что человек, который нанял тебя, сознался и назвал твое имя?

Кондор еще раз огляделся.

— Я находился в «Шенектади», — упрямо повторил он.

— Твой ход, Флетчер, — сказал лейтенант, покачав головой.

— Хорошо, — начал Джонни. — Весь вопрос в том, как Элу Доннелли удалось раздобыть рукопись Вилли Воллера и списать ее слово в слово, все до последней ноты?..

— Ты бессовестный лгун! — воскликнул Эл Доннелли. — Я пишу популярные песни уже много лет. Мне не нужны сочинения всяких выскочек вроде Вилли Воллера.

— Тебе действительно удались несколько шлягеров, — согласился Джонни. — Но у кого ты их украл? Или тебе их кто-то подарил? Мистер Мердок, а вы почему молчите?

— Нужно было вышвырнуть тебя из моего офиса, когда ты вчера туда заявился, — злобно произнес Бен Мердок. — С того момента, как ты вошел, я знал, что от тебя будут одни неприятности.

— У мистера Мердока есть небольшой бизнес, — объяснил Джонни, обращаясь ко всем сразу. Он достал из кармана вырезку из журнала «Шоумен». — Вы, наверно, видели его объявление. «Требуются стихи для песен. Мы подберем музыку к вашим словам. Огромные гонорары». Мистер Мердок берет с несчастных поэтов по пятьдесят, а иногда по сто долларов, смотря сколько они могут заплатить. Если они не поддаются, он начинает распространяться о своих связях. Например, он говорит, что может попросить известного композитора, Эла Доннелли, написать музыку к их словам.

— Я никогда ни для кого не писал музыку! — возмутился Эл Доннелли. — Я сам сочиняю слова и музыку к своим песням.

— В девяноста девяти случаях из ста стихи, которые получает Мердок, так и остаются лежать на полке, — продолжал Джонни. — Их пересылают в музыкальные издательства и звукозаписывающие компании, но ими никто не интересуется. Возможно, что на самом деле это происходит в девятистах девяноста девяти случаях из тысячи. Но в одном из ста, а может быть, и из тысячи случаев контора мистера Мердока получает нечто выдающееся. И что же делает тогда мистер Мердок? Он показывает сочинение Элу Доннелли. А мистер Доннелли время от времени извлекает оттуда нечто полезное для себя: либо просто идею, либо мелодию, либо всю песню целиком, как это случилось с «Фруктовой ириской». Эл Доннелли знает все ходы и выходы в шоу-бизнесе, поэтому он регистрирует песню в обществе по охране авторских прав «Аскап». Сколько бы его жертвы ни жаловались, они бессильны. Эл Доннелли вместе с мистером Мердоком настаивают на своем. Но в лице Вилли Воллера они столкнулись с большой проблемой. Дело в том, что Вилли приехал в Нью-Йорк, чтобы стать профессиональным поэтом-песенником. Он перепробовал все, что мог, и, вконец отчаявшись, пришел к Мердоку и заплатил ему, чтобы Эл Доннелли помог ему сочинить музыку… Эл говорит, что он забраковал песню. На самом деле он написал песню под названием «Леденцы на палочке», как две капли воды похожую на «Фруктовую ириску». Песня быстро стала шлягером. Узнав об этом, Вилли Воллер навестил Эла, Мердока, а также компании «Лэнгер» и «Дэйзи рекордс». Он заявил им, что может доказать, что он — автор «Фруктовой ириски». Я думаю, он не стал им объяснять, какими именно доказательствами он располагает, но одних его визитов оказалось достаточно, чтобы Эл Доннелли и Бен Мердок почувствовали опасность, а компании «Дэйзи рекордс» и «Лэнгер» поняли, что им придется участвовать в процессе по делу о плагиате и что этот процесс они проиграют…

— Я не признавался вам в плагиате, — вставил Палеолог.

— В вашем признании нет необходимости, мистер Палеолог, — сказал Джонни. — Вы готовы выплатить компенсацию, а Эл Доннелли — нет…

— Хочешь сказать, что я приказал убить Вилли Воллера?! — заорал Доннелли.

— Я утверждаю лишь то, что ты украл «Фруктовую ириску»…

— А я заявляю, что это ложь…

Джонни полез в нагрудный карман и достал оттуда листок с текстом «Фруктовой ириски».

— Вот ноты и слова «Фруктовой ириски», — обратился он к Донне Двайер. — Сыграйте-ка ее на своем пианино, за которым Вилли сочинял к ней музыку. Все присутствующие, должно быть, уже слышали песенку про леденцы. Пусть они определят, не является ли она копией «Фруктовой ириски».

В комнате воцарилась тишина.

— Ну, что же ты, — сказал вдруг Ник Кондор, — играй!

Донна Двайер в нерешительности взглянула на лейтенанта Тарга.

— Если вы не станете играть, то сяду за пианино я, — сказал детектив.

— Кто бы мог подумать, полицейский-музыкант! — презрительно усмехнулся Ник Кондор. — Хорошо, лейтенант, садитесь за пианино, а я подыграю вам на трубе…

Кондор подошел к пианино и взял лежавшую на нем трубу.

— Откуда здесь взялась труба?! — воскликнула Донна.

— Почем мне знать? — сказал Ник Кондор.

— Я тоже играю на трубе, — заявил Эл Доннелли, — но свою оставил дома.

— Кто-то, наверно, ее здесь забыл, — предположил Кондор. — Флетчер, ты будешь держать ноты, лейтенант сядет за пианино, а я буду трубить.

Джонни подошел к пианино и положил ноты «Фруктовой ириски» на пюпитр. Тарг вопросительно посмотрел на Донну, но та не двинулась с места. Тогда лейтенант сел за инструмент, но тут же обнаружил, что стул слишком низок для него. Он приподнялся, покрутил вращающееся сиденье и наконец, удобно устроившись, взглянул на рукопись.

Ник Кондор встал за спиной у лейтенанта так, чтобы видеть рукопись песни. Приложив к губам трубу, он взял ноту.

— Отличный инструмент. Я готов, лейтенант, — сказал он, улыбнувшись Донне, которая подошла поближе. — Почему бы тебе не спеть, крошка?

— Я пою только за деньги, — отрезала она.

— Начали, лейтенант! — воскликнул Кондор.

Руки Тарга опустились на клавиши, и он заиграл. Кондор принялся дуть в трубу. Но не успел он сыграть и нескольких нот, как мисс Хендерсон истошно закричала и, кинувшись к Кондору, выбила трубу из его рук.

— Ах ты, маньяк! — набросилась она на него. — Хочешь нас всех на тот свет отправить?

— А мне все равно, — ответил ей Кондор. — Что на электрическом стуле изжариться, что на динамите подорваться…

Он наклонился и попытался поднять с пола трубу.

— Сэм! — крикнул Джонни.

Сэм тут же бросился на Кондора. Он схватил его руками ниже колен и повалился вместе с ним на пол. Однако сумасшедший химик начал отбиваться, пытаясь выбраться из-под уже оседлавшего его Сэма. Кроме того, одной рукой он продолжал тянуться к трубе.

— Не давай ему дотронуться до трубы! — крикнул вдруг Джонни.

Сэм размахнулся и ударил Кондора в лицо костяшками пальцев. Кондор обмяк.

Джонни нагнулся и поднял инструмент. Затем он подошел к пианино и указал на какую-то ноту на пюпитре.

— Что это за нота, лейтенант? — спросил он. — Да, та, которая была сначала стерта, а потом снова написана.

— Ля-бемоль, — сказал лейтенант.

Джонни поднес трубу к губам.

— Мисс Хендерсон, можно я сыграю ля-бемоль в верхнем регистре? — тихо спросил он.

— Нет! — крикнула она.

Вдруг лейтенант Тарг все понял. Он вскочил с вращающегося стула и открыл крышку пианино.

— Коробка печенья «Юнида», — констатировал он.

— Внутри динамит, который взорвался бы, если бы Кондор взял ля-бемоль, — пояснил Флетчер. — Поэтому-то некоторых из присутствующих и пригласили сюда на исполнение «Фруктовой ириски»…

Лейтенант Тарг осторожно опустил крышку пианино:

— Нам всем следует как можно быстрее покинуть помещение без лишнего шума. Дальше поработает отряд по разминированию. Фланаган, надень наручники на Кондора, а также… — Он обратился к мисс Хендерсон: — Вы с Доннелли оба ответите по закону.

— Ничего подобного, — возразил Доннелли, — я не имею к этому никакого отношения.

— Имеешь, — с горечью в голосе сказала мисс Хендерсон. — Ты просто получал от меня песни. Я находила их для тебя, переписывала, а ты получал за это деньги. Конечно, ты платил мне за работу. Может быть, скоро мы поженились бы. А когда все открылось, мне пришлось действовать немедленно. Но против тебя идти было опасно, ты был уже слишком большой шишкой. Ну и черт с тобой, Доннелли. Черт с тобой!

Глава 27

Роскошный автомобиль мистера Палеолога был припаркован прямо напротив входа в отель «На Сорок пятой». Шофер оставался внутри, сам же Палеолог находился в номере 821, где он сидел на стуле посреди комнаты. Второй стул занимал Воллер-старший, а Джонни с Сэмом пристроились каждый на своей кровати.

Мистер Палеолог подписал чек на сумму шестьдесят пять тысяч долларов и спрятал ручку. Он передал чек Сэму Крэггу.

— Мне доставляет большое удовольствие передать вам этот чек, мистер Крэгг, — сказал он.

— А мне очень приятно принять его из ваших рук, — ответил ему Сэм.

— Сэм, распишись на обратной стороне чека, — приказал Джонни.

— Не лучше ли подождать, пока я доберусь до банка? — удивился Сэм. — Если я его нечаянно потеряю, то…

— Ты не пойдешь с ним в банк, Сэм, — сказал Джонни.

— До банка всего десять минут ходу.

— Я же сказал — нет. Подписывай чек.

Сэм посмотрел на Джонни и взял ручку, которую протянул ему Палеолог. Он положил чек на тумбочку возле кровати и подписал его. Джонни взял чек у него из рук и, обойдя вокруг своей кровати, передал его Воллеру-старшему:

— Он ваш, мистер Воллер…

— Но почему?! — воскликнул Сэм Крэгг.

— Так надо, — сказал Джонни. — Мы обязаны так поступить. Эти деньги заработал Вилли Воллер. Он трудился в поте лица…

— Но мы тоже немало потрудились!

— Сэм, — тихо сказал Джонни, — что бы мы делали с шестьюдесятью пятью тысячами долларов?

Воллер-старший посмотрел на чек и поднял глаза на Джонни:

— Мне кажется, я не должен принимать от вас эти деньги. Особенно… после того, что я сказал вам вчера.

— Вы были правы, мистер Воллер, — ответил Джонни. — Берите деньги, поезжайте обратно в Айову и… почаще вспоминайте о вашем сыне.

— Но должны же вы оставить что-нибудь себе? — настаивал Воллер-старший. — Хотя бы половину…

Джонни покачал головой.

— Может быть, пять тысяч?

— Вот что, мистер Воллер, — предложил вдруг Джонни, — вы можете дать нам столько, сколько поставил бы ваш сын в той игре, будь у него деньги… то есть сорок долларов.

— Сорок долларов? Это же смешно…

— Мистер Флетчер, — мягко сказал Палеолог, — а вы, оказывается, настоящий джентльмен, в отличие от меня. Я же прожил свою жизнь как обыкновенный бизнесмен.

— Пибоди тоже бизнесмен, — заныл Сэм Крэгг, — поэтому он опять разыщет нас и потребует плату за жилье. Возможно, прямо сегодня…

— Если он опять будет приставать ко мне по поводу оплаты, — сказал Джонни, — я выужу из него еще двадцать долларов.

Через два дня Джонни так и сделал.

Послесловие

Мало кто из писателей пользовался у читающей публики таким постоянным успехом, как Фрэнк Грубер — автор множества нашумевших произведений в жанре остросюжетной криминальной прозы. Около половины его рассказов, романов, кино- и телевизионных сценариев связаны с преступлениями и расследованиями. Его истории об Оливере Куэйде — герое с энциклопедическими познаниями, — наряду со многими прочими, регулярно печатались в массовых журналах. Что же касается романов, то нередко за год появлялось по три-четыре его детектива, не говоря уже о рассказах и вестернах, количество которых не поддается исчислению.

За долгие годы своего творчества писатель представил своим читателям несколько «серийных» героев. Так, начиная с «Французского ключа» («The French Key»), на смену Оливеру Куэйду пришел Джонни Флетчер, романы о котором хлынули в мир бурным потоком. Это была смена героя. Классический детектив уступил место искателю приключений, как его понимал автор, — представительному мужчине, живущему своим умом в мире, нередко перевернутом вверх дном. Джонни Флетчер умеренно крут, осторожен, часто сидит без денег, но торгует книгами для поддержания своего могучего подручного Сэма Крэгга.

В короткой серии произведений об Отисе Бигле представлен детектив с противоположными склонностями: в кричащей одежде, с поддельными бриллиантами в перстнях и булавке для галстука. Существует также серия о Саймоне Лэше и еще дюжина с лишним последующих романов, где главные персонажи попадают в такие обстоятельства, что вынуждены самостоятельно взяться за расследование.

Сравнительно чопорный классический мир ранних детективных рассказов Грубера постепенно сменяется бурной атмосферой иных историй с сюжетными хитросплетениями и круто замешанными авантюрными интригами. Так, например, в «Золотом ущелье» («The Gold Gap») изящные уловки персонажа наподобие тех, что встречались прежде, превращаются в идеальную обманчивую маскировку удачливого психопата, стоящего в центре международного заговора.

Критики приписывали успех Грубера стремительности, с какой он выпускал в свет свои произведения, и поразительно плодовитому воображению. В этом смысле его, безусловно, можно сравнить с таким писателем, как Фредерик Фауст, с которым Грубера роднит острое чутье на читательские потребности и инстинктивный дар построения четкой занимательной интриги. Сам же Грубер связывает свои успехи в области детектива с открытой им формулой интриги из одиннадцати пунктов. В удачной истории, утверждает он, должен быть колоритный герой; тема, содержащая информацию, вряд ли имеющуюся у читателя; злодей, превосходящий героя силой; красочная сцена действия; необычный способ убийства или необычные окружающие его обстоятельства; необычное сочетание мотивов ненависти и корысти; скрытая разгадка; хитрость, спасающая героя от неминуемого поражения; быстрое и тщательно спланированное действие; потрясающая кульминация и личное участие героя в событиях. На практике Грубер опирался еще на один элемент, который можно объяснить его преклонением перед Горацио Алджером: [1] на помощь многим юным невинным персонажам его произведений приходит игра случая. В «Честной игре» («The Honest Dealer») Флетчер и Крэгг случайно натыкаются на умирающего, который отдает им колоду карт — именно она впоследствии оказывается ключом к разгадке; близ Лас-Вегаса им доводится подвезти женщину, играющую в общей интриге ключевую роль; живописный полисмен подыскивает им комнату рядом с ней, когда никто во всем городе не соблазнился взяткой и не пустил их на постой; и, наконец, Флетчер ставит на игровой стол последний доллар против двадцати тысяч и выигрывает…

И все-таки невозможно отрицать факт, что — после формулы или внутри нее — стоит автор-рассказчик, который один только и может привлечь читательское внимание к повествованию и удерживать его до самого конца. А это дано лишь мастерам.

Библиография произведений Фрэнка Грубера

Примечания

1

Алджер Горацио (1832–1899) — священник, автор посредственных, но необычайно популярных романов, герои которых становятся богачами благодаря упорному и честному труду.

Content

Фрэнк Грубер
Бей ниже пояса, бей наповал

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Послесловие

Библиография произведений Фрэнка Грубера

Примечания